Ханна Хауэлл

Горец-дикарь

Глава 1

Шотландия

Весна 1481 года

От монашеского одеяния кожа зудела. Лукас сжал зубы, пытаясь подавить желание скинуть его и почесать свое измученное тело. Он не представлял себе, как его двоюродный брат Мэтью носил это каждый день. Неужели Мэтью обязан подвергаться еще и этому мучительному испытанию? Ведь он уже и так с радостью отдал свою жизнь Господу. А люди, которые способны на такие жертвы ради Бога, должны служить ему в более удобной одежде.

– Наверное, это все-таки была плохая идея, Эйхан, – пробормотал Лукас, обращаясь к своему коню. Отсюда дорога шла под уклон, и он остановился, чтобы посмотреть на селение под названием Данлохан, что раскинулось внизу.

Его большой гнедой жеребец фыркнул и начал бить копытами.

– Нет уж, теперь мы не можем повернуть назад. Я просто на мгновение засомневался, и мне уже стыдно за это. Я просто никогда не был хорошим актером, а сейчас мне нужно вести себя особенно хитро, чтобы сыграть эту роль. Ну ладно, мне не стоит волноваться, я ведь долго тренировался…

Раздавшееся в ответ ржание животного было похоже на смех. Если жеребец смог понять, что он сказал, смех, наверное, был бы правильной реакцией на его слова. Лукас недоверчиво посмотрел на коня, сдвинув брови. У него не было выбора. Он должен отомстить. Голод, что пожирал его изнутри, нужно утолить, Лукас не стал просить членов своего клана пойти вместе с ним, хотя все они были бы рады ему помочь. Но он сбежал под покровом ночи, не сказав никому о том, куда едет, даже своему брату-близнецу.

Ему следует сразиться с врагами одному, и только одному. Ведь в окружении сильных, искусных мужчин его клана ему не удастся удовлетворить свое сокровенное желание. Он должен доказать себе, что все еще остается тем воином, каким был до полученных ранений. Ему нужно победить людей, которые пытались убить его, и победить их в одиночку. Он много и тяжело тренировался, чтобы восстановить прежнюю силу, после того как оправился от поражения. Его родные не скупились на похвалы, пока он медленно превращался из калеки в мужчину-воина, стараясь поскорее обрести прежнюю форму, преодолеть боль в ноге и заставить ее нормально двигаться. Он отчаянно хотел убедиться в том, что остался таким же, каким был раньше, что у него ни на каплю не убавилось той силы, что была ему присуща. Он хотел доказать себе, что достоин быть наследником Доннкойла.

– Артан бы понял меня, – сказал он, поглаживая сильную шею Эйхана, который медленно вез его вниз по склону холма по направлению к деревне.

Лукас почувствовал, как его сердце сжалось от томительной печали при одном воспоминании о брате. Его брат теперь вел другую жизнь, отдельную от той, которая была у них с того момента, как они появились на свет. У Артана есть жена, семья, собственные земли. Лукас был рад за близнеца, и все же он страдал, словно потерял часть самого себя. В душе он понимал, что их с Артаном ничто не может полностью разлучить. Но у Артана появились близкие люди, которые значили для него так же много, как раньше значил для него только он, Лукас. И к этому он все никак не мог привыкнуть.

– А у меня нет никого.

Лукас нахмурился. Это звучало слишком по-детски, но у него не получалось совладать с чувством полного одиночества. И дело было не только в том, что он потерял Артана; Он также потерял и Кэтрин. Она предала его и не заслуживала, чтобы по ней страдали, и все же печаль не уходила. Никакая другая женщина не сумела заполнить пустоту, которая образовалась после их расставания. Никакая другая женщина не сумела растопить его сердце, замороженное подлой изменой Кэтрин. Он никогда не забудет, как она спокойно наблюдала, пока его избивали до смерти. Она не издала ни одного звука, не сделала ни одного движения, чтобы спасти его. Она даже не пролила ни единой слезы.

Лукас отбросил эти мрачные воспоминания, до сих пор причиняющие ему боль. Когда он докажет себе, что все еще остается тем мужчиной, каким был раньше, то наконец найдет добрую женщину и с головой окунется в любовные утехи. Он будет без устали трудиться в ее мягких, уступчивых объятиях, и память о Кэтрин выйдет из него с потом. За последнее время у него практически не было близких отношений с женщинами. И хотя Лукас не собирался хранить верность Кэтрин, он до сих пор ощущал томительное желание, которое та будила в нем. Память о страсти, что пылала; в их: сердцах, отбивала желание обратиться к любой другой женщине, чтобы та удовлетворила его мужские потребности. Разумом Лукас понимал, что с Кэтрин покончено, и все же чувствовал, что его сердце и тело до сих пор порабощены. Но когда он вернется обратно в Доннкойл, то преодолеет нежелание обнажать свои шрамы, а также некоторую неловкость в общении с женщинами, и найдет себе любовницу. «Может быть, даже жену», – подумал он, останавливая коня перед небольшим постоялым двором в самом центре селения. Так как синие глаза Кэтрин и ее льняные волосы нее еще слишком легко вставали перед его внутренним взором, Лукас решил, что на этот раз ему нужно найти темноволосую женщину. Пора окончательно и бесповоротно покончить с прошлым.

Он отдал Эйхана на попечение тощего паренька, который сразу же появился рядом с ним. Мальчик уставился на него широко открытыми голубыми глазами. В его взгляде было столько неподдельного страха, как будто только что он увидел привидение, и от этого Лукасу стало не по себе. Незаметным движением он проверил, прикрывает ли капюшон монашеской сутаны его длинные волосы. У него так и не поднялась рука их отрезать. Лукас убеждал себя, что у него на голове всегда будет капюшон – ведь ему нужно как-то скрывать свое лицо, слишком известное в этих краях. Но душой он понимал, что только тщеславие помешало ему отрезать длинные черные волосы, заплетенные в косы, – традиционную прическу воина. Решив, что паренек может быть просто немного глуповатым, Лукас взял притороченные к седлу сумки, дал мальчику монету и направился в гостиницу.

Он зашел внутрь и, сделав всего два шага, почувствовал, как ужас ледяным дыханием коснулся его позвоночника. Лукас остановился и огляделся. Именно тут его схватили, выволокли наружу, а потом, жестоко избив, оставили умирать. Хоть ему иногда и снились кошмары о том, что тогда произошло, в целом Лукас полагал, что справился с глупым страхом, который поселился в нем после столь жестокого поражения.

Значит, он был все еще слаб. Это вызвало в нем раздражение. Расправив плечи, он направился к столу, стоявшему в темном углу в самом конце помещения. Лукас едва успел присесть, как перед ним уже появилась полногрудая светловолосая служанка и поприветствовала его. Насколько он помнил, ее звали Энни.

– Святой отец… – начала она.

– Нет, дитя мое. Я пока еще не посвящен в сан, – сказал ей Лукас с надеждой, что на это признание можно будет списать ошибки, которые могут выдать, что он вовсе не монах. – Сейчас я паломник и буду им до тех пор, пока не вернусь обратно в монастырь и не произнесу окончательных клятв.

– Жаль, – вздохнула Энни. – Я надеялась, что вы ищете место, где бы можно было служить Богу, – Она кинула быстрый недовольный взгляд в сторону мужчин, что сидели у большого очага и пили эль. – Нам точно бы не помешал тут священник. Данлохан погряз в грехе и зле.

– Я обязательно расскажу братьям о вашей нужде, когда окажусь в монастыре, дитя мое.

– Спасибо, святой отец. Ох, я хотела сказать – сэр. Что вы желаете?

– Еды, эля и кровать на ночь.

Через несколько мгновений Лукас уже наслаждался густым элем, вкусным бараньим рагу и толстым ломтем еще теплого хлеба. Отличная еда, которую подавали в гостинице, была одной из причин, по которой он задержался в Данлохане и встретил Кэтрин. Ему стоило только один раз посмотреть на ее гибкий стан, на длинные густые волосы цвета липового меда, заглянуть в ее огромные бездонные голубые глаза, как все разумные мысли тут же вылетели у него из головы. Ему казалось, что он встретил свою вторую половину. Но вышло, что он обрел лишь боль и предательство.

Лукас выругался про себя. Он все еще не мог выкинуть эту женщину из своей жизни, из головы и из сердца. Он дал себе слово, что обязательно отомстит Кэтрин за подлое предательство, хоть еще точно не знал, каким именно образом. Сначала ему нужно разделаться с теми, кто пытался убить его, а потом – с той, которая отдала такой приказ.

В ту мрачную ночь с ним случилась еще одна катастрофа – ему изменила способность судить о том, кто был его врагом, а кто – другом. Лукас верил в то, что Кэтрин была его настоящей любовью, женщиной, которая была предназначена ему с рождения. Но оказалось, что она едва не стала причиной его смерти. После такой почти роковой ошибки ему было сложно вновь научиться доверять собственному суждению о людях. А ведь умение различать, на кого стоит полагаться, а на кого – нет, очень важно для воина. Как он сможет стать хорошим правителем своим людям в Доннкойле, если даже не умеет понять, кто стоит перед ним – враг или друг?

Лукас прихлебывал эль и изучал мужчин, сидящих у огня. Он не сомневался в том, что по крайней мере один из них был здесь в ту ночь, но не мог хорошо разглядеть его лицо при неверном свете очага. Лукас хорошо помнил, что несколько напавших на него мужчин были светловолосыми, как многие из клана Элдейнов. Раньше ему казалось странным, что Кэтрин нашла для такого дела наемников. Но потом он решил, что, возможно, люди из ее клана просто никогда бы не согласились выполнить подобную просьбу. Если те люди окажутся наемными убийцами, тогда расквитаться с ними будет гораздо легче. После их смерти найдется мало желающих отомстить ему.

Внезапно в гостиницу вошли шестеро мужчин, и Лукас замер. Он сразу же узнал каждого из них и едва сдержал желание вытащить меч и кинуться на вошедших. Лукас задрожал: яркие воспоминания о том, как они избивали его, ледяным ветром обожгли его тело и разум. Он потер левую ногу, которая заныла еще сильнее, откликаясь на мрачные мысли о том, как ему ломали кости. Правая рука начала пульсировать, как будто вновь ощущая каждый удар сапога, что ей достался. Шрам от рваной раны, пересекавший сейчас его правую щеку, задергался, и Лукас почти физически ощутил боль от лезвия ножа, вспоровшего ему кожу.

Он глубоко вдохнул воздух и медленно выдохнул. Лукас знал, что ему следует успокоиться, чтобы обрести способность ясно мыслить. Он не сможет утолить жажду мести, если будет действовать слишком быстро, если не подавит желание вытащить меч и ринуться в сторону этих людей. Когда Лукас признался себе, что частично ему помогло удержаться от необдуманных поступков осознание того, что он не сможет победить шестерых противников в открытом бою, то опять мысленно выругался. Выходит, он не был настолько уверен в своих силах, как ему казалось.

– Энни! – заорал один из вошедших, когда вся компания уселась за стол. – Подними свою задницу и налей-ка нам эля!

В поступи Энни чувствовалась явная настороженность, когда она направилась к ним со стаканами и кувшином эля.

– Тише, Ранальд, – сказала она. – Я видела, что вы вошли, и была наготове. Вам незачем так кричать.

Лукас наблюдал, как молодая женщина изо всех сил пыталась разлить им эль и одновременно уклониться от рук, пытавшихся ее облапать. В отличие от остальных служанок, работающих в подобных заведениях, Энни не была шлюхой, которую можно легко соблазнить одной-двумя монетами. Но эти мужчины относились к ней так, как будто Она такой и была. К тому моменту, когда Энни наконец смогла отойти от их стола, ее лицо раскраснелось от гнева, а в глазах блестели слезы стыда. Лукасу пришлось сделать глубокий глоток крепкого эля, чтобы заглушить желание броситься ей на помощь. Она остановилась возле его стола, чтобы наполнить ему кружку, и Лукас улыбнулся ей. Энни в ответ прищурила глаза и, нахмурившись, поджала полные губы.

– Вы бывали тут раньше, сэр? – спросила она вдруг и села напротив него за обшарпанный стол.

– Нет. А почему ты спрашиваешь об этом, дитя?

– Ваша улыбка… – ответила служанка и пожала плечами. – Она показалась мне знакомой.

Лукас не представлял себе, как улыбка может быть знакомой, но решил впредь вести себя еще осторожнее.

– Наверное, ты просто видела слишком мало улыбок, а?

– Без сомнения, такие чудесные белые зубы, как у вас, – большая редкость.

– Это дар, который я получил от Господа и моих родителей. А еще я постоянно их чищу – вот и весь секрет.

– Одна леди по имени Кэтрин научила меня искусству чистить зубы, – сказала Энни.

– Это хорошая и благочестивая женщина?

– Да, такой она была.

– Была?

– Да. Она умерла прошлой весной, бедняжка. – Энни сердито посмотрела в сторону компании мужчин, что так нехорошо повели себя с ней. – Вот они да женщины из замка говорят, что госпожа убила себя, но я не верю в это. Она никогда бы так не поступила. Да, а тот милый парень, что ухаживал за ней, исчез в тот же самый день. Никто не знает, куда он делся. – Энни вдруг посмотрела на него в упор. – Я думаю, что ваша улыбка напомнила мне его. Он был славным парнем. Рядом с ним госпожа была счастлива. Это уж точно.

Лукас был настолько поражен, что лишь кивнул в ответ. У него даже не было сил, чтобы придумать какое-нибудь замечание, которое помогло бы отвлечь внимание Энни от опасного сравнения, что пришло ей на ум. Кэтрин умерла. Эта новость поразила его, словно сокрушительный удар в грудь, и ему понадобилось время, чтобы вновь начать дышать. Сердце сжалось от острого чувства потери. Лукас сказал себе, что причиной этому было то, что он упустил шанс отомстить Кэтрин за ее предательство, но тайный голос в его голове лишь усмехнулся такому объяснению. Лукас безжалостно подавил его.

– Будет ли грехом, если я навещу ее могилу, хоть она похоронена не на освященной земле? – спросила Энни.

– Нет, дитя мое, – ответил Лукас. Его голос прозвучал немного хрипло из-за чувств, которые он пытался побороть. – Ведь ее душе нужны твои молитвы больше, чем любой другой.

Мысль о Кэтрин, лежащей в холодной земле, оказалась для него невыносимой, и Лукас постарался не думать об этом. Ему тоже не верилось, что Кэтрин могла убить себя.

Но сейчас было неподходящее время, чтобы разгадывать эту загадку. Сначала он поквитается с теми, кто избивал его, и в данный момент ему нужно думать только о том, как отомстить за себя. Потом он разузнает всю правду о смерти Кэтрин.

– Как вам кажется, вы могли бы помолиться за нее, сэр? Это не будет считаться грехом?

Лукас не имел об этом ни малейшего представления и невнятно промямлил в ответ:

– Молиться за спасение грешной души – мой долг.

– Я могла бы отвести вас к ней на могилу… – сказала Энни и нахмурилась, когда Ранальд со своими спутниками подошел к их столу. – Если вы хотите еще эля, вам нужно просто сказать мне.

– Я подошел посмотреть, чего это ты сидишь и так мило беседуешь с этим монахом, – сказал Ранальд.

– А какое вам до этого дело?

– Ты зря теряешь время, милуясь с монахом, девушка. Если ты изголодалась по парням, то я очень даже не против утолить твой голод. – Он усмехнулся, а его спутники засмеялись во весь голос.

– Я всего лишь хотела поговорить с кем-то, кто бывал за границей земель Элдейнов, – резко кинула она. – С кем-то, от кого не разит перегаром, кто не ругается и не пытается задрать мне юбку. – Энни вдруг покраснела и посмотрела на Лукаса. – Простите меня за такие слова, сэр.

– Это не ты должна просить прощения, дитя, а люди, которые заставили тебя так говорить, – произнес Лукас, внимательно смотря на Ранальда.

– Послушай, тут я ухаживаю за этой девушкой, – сказал Ранальд, с ненавистью глядя на Лукаса.

– Ты называешь это ухаживанием?

– Да что ты в этом смыслишь, а? Ты ведь отдал жизнь Богу, ведь так? Или нет? Может, ты один из тех, кто одной рукой перебирает четки, а другой – лапает девушек?

– Ты оскорбляешь меня, – холодно произнес Лукас. Он желал, чтобы этот мужчина поскорее отошел от него. Его опять охватила жажда заставить его заплатить за все сейчас, и заплатить дорогой ценой – ведь боль, которую он испытывал на протяжении последнего года, сейчас усилилась настолько, что он едва мог терпеть. – Я всего лишь поставил под сомнение твои способности ухаживать за девушками.

– Правда? И кстати, что ты делаешь в Данлохане? Поблизости нет ни одного монастыря.

– Прежде чем стать монахом, он отправился в паломничество, – сказала. Энни. – Оставьте его в покое и возвращайтесь к своим друзьям и выпивке.

– Ты слишком рьяно защищаешь его, девушка. Интересно узнать почему. – Ранальд нахмурился и посмотрел на Лукаса. – Что он прячет под этими одеждами?

Прежде чем Лукас осознал, какая опасность ему угрожает, Ранальд откинул назад его капюшон и выставил на всеобщее обозрение длинные волосы, которые он не отрезал из-за дурацкого чувства гордости. На одно короткое мгновение, все вокруг просто смотрели на Лукаса, открыв рты. Лукас уже было решил первым напасть на Ранальда, но тут заговорил голос разума. Его друзья уже вставали со своих мест и подходили поближе.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, Лукас вскочил на ноги, схватил сумки и кинулся к двери. Он выбежал наружу и уже повернул в сторону конюшни, как вдруг кто-то схватил его сзади за подол. Он споткнулся и, выругавшись, ударил человека ногой в лицо. Поняв, что ему не удастся скрыться, Лукас отбросил в сторону сумки и скинул монашеское одеяние. Когда Ранальд и его люди наконец вывалились из гостиницы, то увидели перед собой Лукаса, держащего меч в одной руке и короткий кинжал – в другой.

– Итак, это все-таки ты, – сказал Ранальд, вытаскивая из пожен меч. Его спутники подошли к нему поближе. – Ты должен был умереть. Мы кинули тебя со скалы, ты упал в воду, и мы решили, что ты отправился на тот свет.

– И вы ведь не спустились вниз, чтобы удостовериться в этом, не так ли? – спросил Лукас. В его голосе явственно звучало презрение.

– Зачем себя так утруждать? Мы здорово тебя избили, у тебя текла кровь из нескольких ран, и мы сбросили тебя со скалы.

Лукас пожал плечами.

– Я выплыл, встал и пошел домой, – сказал он, усмехнувшись. Его родные застонали бы, услышав, какими простыми словами он описал тяжкие мучения, через которые ему пришлось пройти, чтобы добраться до них.

– Что ж, теперь тебе не удастся доползти до дома, парень.

– Да, на этот раз я намереваюсь прискакать туда победителем, оставив позади себя ваши тела, гниющие в грязи.

– Неужели?! – Ранальд посмотрел на его левую ногу и глумливо усмехнулся. – Я видел, как ты выбежал из гостиницы – хромая и спотыкаясь, будто старик. Мы сделали из тебя калеку, вот что мы сделали.

Лукас боролся с яростью, нахлынувшей на него. Ему нужно мстить хладнокровно, сражаться с ясной головой и просчитывать каждое движение в битве. В том, что теперь он не может двигаться так быстро и точно, как раньше, виновен этот человек, и поэтому ему было трудно сдержаться и не броситься на Ранальда с мечом в руке. До того рокового дня, как его избили почти насмерть, Лукаса не заботили бы стоявшие рядом спутники его врага. Он знал, что был способен сразиться с ними со всеми, имея хороший шанс на победу. Теперь же ему придется взвешивать каждое свое действие, если он хочет выбраться отсюда живым.

– Эта пустяковая рана не остановит меня. Я все равно убью тебя, – сказал Лукас. Его голос звучал почти весело, хотя он и заметил с беспокойством, что люди Ранальда начали окружать его.

– Ты все такой же самодовольный, – ответил Ранальди усмехнулся, качая головой. – Что ж, скоро ты присоединишься к своей шлюхе. Рядом с ней на кладбище есть место.

– Значит, это правда, что леди Кэтрин умерла?

– Да, она отправилась вслед за тобой. Во всяком случае, мы так думали. Кинули ее вниз со скалы прямо в воду, куда упал ты.

Лукас подавил внезапно охватившее его смятение. Сейчас было не так уж важно, как умерла Кэтрин и почему. Остаться в живых – вот его главная задача. Бросив быстрый взгляд в сторону гостиницы, Лукас увидел побледневшую Энни и несколько людей из клана Элдейнов, которые смотрели на них и слушали. Но Ранальд говорил слишком тихо, чтобы они могли услышать его признание в убийстве. Лукасу оставалось только надеяться, что если он проиграет в битве, они смогут выяснить причину смерти Кэтрин. Хотя почему его это так волновало, было загадкой даже для него самого.

– Не думаю, что у тебя хватит смелости сразиться со мной лицом к лицу, без этих типов, что прикрывают твою задницу, – произнес Лукас, настраиваясь на предстоящую драку.

– Ты хочешь сказать, что я трус? – прорычал Ранальд.

– Тебе потребовалась чуть ли не дюжина помощников, чтобы схватить меня, забить почти до смерти и кинуть со скалы. А потом ты убил слабую, беззащитную девушку. Да, я думаю, что могу назвать тебя трусом. Ты точно заслуживаешь такое прозвище.

– Убить тебя будет сплошным удовольствием.

Лукас оглянулся вокруг, на людей, что окружили его, и его посетило тошнотворное предчувствие, что это будет также и быстрым удовольствием. Но Лукас гордо расправил плечи. Раньше он попадал в серьезные переделки и выходил из них почти без единого шрама. Все, что ему нужно, – вновь стать уверенным в своих силах. Это его качество так сильно раздражало Ранальда. Вот только как это сделать? Ему казалось, что его сердце билось так громко и часто, что все вокруг могли слышать этот стук. Лукас приказал себе поменьше думать о всякой ерунде и приготовился выиграть или, если он потерпит поражение, захватить с собой на тот свет как можно больше своих врагов. На этот раз им не удастся так просто разделаться с ним.

Глава 2

– Он жив?

Кэтрин уставилась на молодого Томаса, уверенная в том, что ослышалась. Мальчик никак не мог отдышаться и потому еле говорил. Лукас не может быть живым. Когда Ранальд со своими людьми сбросили его со скалы, он уже был весь в крови и со сломанными костями. Падение еще более усугубило его и без того тяжкие ранения. Как раз перед тем, как они кинули ее вниз, она мельком увидела безвольное тело Лукаса, которое стаскивали с каменистого берега бурные, подгоняемые ветром воды озера. Кэтрин сама едва выжила, когда попала в эти волны, а ведь ее до этого не били. Когда она боролась, чтобы не утонуть в холодной, темной воде, то искала Лукаса, но не нашла. Должно быть, израненный Лукас не смог выплыть и утонул. Кэтрин не сомневалась в этом.

– У парня те же самые глаза, госпожа, – сказал Томас. – Да и тот же самый голос. Я помню и то, и другое очень хорошо, хоть он сам, кажется, меня не вспомнил. Это он.

– Ну, ты сильно вырос за последний год, – пробормотала она, все еще пытаясь справиться с потрясением.

– Разве сэр Лукас не сказал нам однажды, что у него есть брат-близнец? – спросил сэр Уильям, выступая вперед. Он остановился рядом с Кэтрин и успокаивающим жестом положил ей руку на плечо.

После этих слов, произнесенных ее главным помощником, Кэтрин почувствовала, как ее пронзило острое чувство разочарования. Но она просто кивнула, подтверждая их правильность.

– Да, кузен, он нам говорил об этом. Его близнеца зовут Артан, и Лукас рассказывал нам, что они похожи лицом, голосом и умением владеть мечом. Наверное, ты видел его брата. Его родные наконец решили разыскать Лукаса или отомстить его убийцам.

– Но, моя госпожа, разве вы не говорили нам, что Ранальд и его свора порезали сэру Лукасу лицо?

– Да, – прошептала Кэтрин, не в силах удержать нахлынувший на нее поток жгучих воспоминаний.

– Так вот, у этого парня есть шрам на лице, и он немного хромает, как будто его нога плохо ему повинуется.

– Это все-таки мог быть его брат-близнец. – То, что оба мужчины имели столь одинаковые ранения, казалось слишком большим совпадением, чтобы быть правдой. Но Кэтрин боялась позволить себе надеяться на то, что Лукас мог выжить и вернуться к ней.

– Ранальд и его свора верят, что это сэр Лукас. На этот раз они собираются удостовериться, что он умрет.

– Тогда, кем бы ни был этот человек, нам лучше вызволить его из беды прежде, чем эти ублюдки убьют его. Позже мы выясним, кто он такой. Томас, сообщи всем, что мы выезжаем. Пусть готовятся.

Подавив сильные, противоречивые чувства, что обуревали ее, Кэтрин выбрала шестерых мужчин, которые поскачут вместе с ней. Они надели длинные черные плащи, накрыли широкими шарфами из темно-синего материала рты и носы, чтобы лучше спрятать свои лица, накинули на головы капюшоны и вскочили на коней. Они собрались сегодня ночью совсем для другого дела, но никто из них не желал позволить Ранальду и его подчиненным убить еще одного человека.

Кэтрин стремительно скакала впереди своих людей, показывая им путь к деревне, и старалась заглушить росток надежды, который пробудили в ее сердце слова юного Томаса. Прошло много времени, заполненного отчаянием и болью, прежде чем она смирилась с потерей Лукаса и перестала задавать себе вопросы, которые не давали ей полностью принять его смерть, – например, почему его родные так никогда и не появились тут, разыскивая его. Все эти оставшиеся без ответа вопросы теперь опять возникали у нее в голове, и Кэтрин вновь пыталась заглушить их. Все, что сейчас должно волновать ее, это Ранальд и его люди, которые вновь собираются пролить кровь. А ведь она поклялась душой отца, что положит конец жестокостям Ранальда.

К тому же она все еще не нашла доказательства, изобличающие человека, который приказал убить Лукаса. Кэтрин не сомневалась, что это была ее сводная сестра Агнес, но ей нужно было найти бесспорные улики, подтверждающие ее вину. А это было не так-то легко выполнить. Кэтрин никогда бы не подумала, что ее сестра окажется такой умной и хитрой. Она испытывала удовольствие, когда представляла себе, что почувствует Агнес, поняв, что оказалась в ловушке. После смерти их отца началась вся эта смута. Агнес никак не могла отыскать своего мужа, человека, которого так сильно невзлюбил их отец. Кэтрин не могла предъявить права на Данлохан до тех пор, пока он не будет найден. Они обе погрязли в войне, которая лишила Данлохан всего былого могущества и благоденствия.

Условия, поставленные последними распоряжениями отца перед смертью, были унизительными. А результаты привели к самой настоящей катастрофе. Кэтрин не могла смириться с тем, что пять стариков, выбранных ее отцом, имели право решать, стоит ли ей выходить замуж за мужчину, которого она выбрала, или нет. Это больно ранило ее гордость. Прежде чем тело отца успело остыть в могиле, смерть едва не забрала с собой ее саму и тех, кто поддерживал ее. И это заставило Кэтрин задуматься, что же побудило покойного родителя принять такое решение. Может быть, он не имел никакого представления об истинном характере Агнес и потому без опаски оставил такое распоряжение. Или из-за своего презрительного отношения к женщинам он даже не стал всерьез, рассматривать такую возможность, что из-за земель и денег, оставленных в наследство, между его дочерьми может развязаться война. Покойный сэр Элдейн, возможно, был не самым любящим отцом, но Кэтрин всегда считала его хорошим правителем и умным мужчиной. С другой стороны, завещание, которое он оставил касательно дальнейшей судьбы Данлохана, пробудило в ней подозрения: не ослабила ли болезнь отца его способность здраво мыслить?

Звук мечей, ударявших друг о друга, вывел Кэтрин из задумчивости, и она жестами велела своим людям сбавить скорость. Даже в бледном вечернем свете она видела перед гостиницей людей – вернее, одного человека, окруженного семью другими, Кэтрин заметила про себя, что Ранальду никогда не нравилось сражаться честно, и молча указала своим воинам, что им следует предпринять дальше. Самым большим их преимуществом в предстоящей схватке было то, что они сидели верхом. Очень немногие люди могли выдержать атаку лошади. Когда Кэтрин с удовлетворением убедилась, что ее подчиненные поняли, что от них требуется, она устремила взгляд на человека в центре круга. Его длинные черные волосы были очень похожи на волосы Лукаса. Пытаясь избавиться от этой мысли, Кэтрин ударила в бока лошади и послала ее в галоп.

Лукас отчаянно сражался. Он должен был радоваться тому, что его враги истекали кровью, но Лукас не мог игнорировать тот факт, что и сам он тоже был не в лучшем состоянии. Он был до сих пор жив, и это доказывало, что ему почти удалось восстановить прежние навыки. Но этого было недостаточно, чтобы выйти победителем.

Лукас выбил меч из руки нападавшего и вдруг увидел смятение на его лице. Мужчина, которого он только что разоружил, кинулся было за своим оружием, но вдруг остановился и уставился на что-то позади Лукаса. Его глаза расширились, а лицо стало белым, как пергамент. Люди Ранальда, стоявшие по обе стороны от него, тоже выглядели испуганными. Хоть Лукас и старался не выпускать из виду окруживших его противников, он тоже глянул в ту сторону, в которую смотрели его враги, и изумленно охнул.

Семь всадников скакали галопом прямо к ним. Лошади шли ровно и спокойно. Один всадник ехал немного впереди, остальные – сразу же за ним, выстроившись в линию. Лукас видел, как эта линия медленно изогнулась, и понял, что всадники намеревались окружить напавших на него людей и отрезать им путь к отступлению. Участники этого внушающего трепет маневра замешкались лишь однажды, когда один из них ловко наклонился и поднял сумку, которую бросил Лукас. Их предводитель ни разу не отклонился от курса и продолжал вести за собой людей по прямой линии.

На мгновение время замедлило свой бег. Лукас смотрел, как его враги отражают атаку всадников, и ему казалось, будто они двигаются плавно и медленно. Он видел все очень отчетливо – и то, что устремившийся к нему наездник был гораздо меньше ростом остальных людей, и то, как зловеще развевались по ветру их черные накидки, а темно-синие шарфы почти полностью скрывали их лица. Это была прекрасная, но в то же время ужасающая картина. Потом его враги попытались сбежать, и уши Лукаса заполнил лязг мечей.

Лукас тоже решил было поискать путь к отступлению, когда заметил, что главный всадник замедлил движение. Огромный черный жеребец, на котором он сидел, остановился рядом с ним, и ему протянули необычайно маленькую руку в перчатке.

– Садись, а то один из этих трусов поймет, что тут я очень уязвимая мишень, – сказал ему наездник.

Несмотря на то, что его голос был приглушен материей, обмотанной вокруг липа, Лукасу он показался до боли знакомым. Он попытался рассмотреть его глаза, но капюшон черного плаща бросал тень на верхнюю часть лица. Схватившись за протянутую руку, Лукас прыгнул вверх и сел на лошадь позади мужчины. Тот заворчал и с трудом удержался в седле, но Лукаса все равно восхитила сила этого, как он теперь понял, не мужчины, а юноши.

– Моя лошадь… – начал Лукас.

– О ней тут позаботятся, – ответил всадник, пуская лошадь в галоп.

Лукас обвил руками талию своего спасителя и крепко ухватился за него. Юноша был невероятно хрупкого телосложения. Он ощутил, что во всем облике наездника было что-то завораживающе знакомое, и нахмурился. Даже его запах заставлял напрягаться память Лукаса. Тут была тайна, которую он надеялся вскоре разрешить.

На одно короткое мгновение Лукас испугался, что избежал одной опасности и без оглядки попал в другую. Но он быстро отбросил в сторону подозрения. Если эти люди хотели причинить ему зло, то им достаточно было лишь оставить его там, где он был. Лукас не знал, почему они решили спасти его, но полагал, что это разъяснится, когда они прибудут в то неведомое ему место, куда сейчас направлялись. И может статься, он только что нашел тех, кто поможет ему отомстить. Он не хотел впутывать в это дело своих родных, но поскольку эти люди, видимо, были врагами его врагов, Лукас не видел причины, по которой он не мог присоединиться к ним или обратиться за помощью.

Кэтрин пыталась сконцентрироваться на том, чтобы безопасно одолеть едва освещенную вечерними сумерками дорогу, ведущую через лес. Только направив все внимание на эту задачу, она могла взять под контроль вихрь охвативших ее эмоций. Если ей не удастся держать себя в руках, то она, несомненно, остановится, чтобы убедиться в том, что позади нее действительно сидит Лукас. А такое попустительство собственным желаниям может быть очень опасным. Она не сомневалась, что Ранальд и его люди уже скакали за ними по пятам.

Когда она увидела Лукаса, стоявшего перед гостиницей и защищавшего свою жизнь, то чуть не закричала от радости. К счастью, победил здравый смысл. Сейчас Ранальд знает, что Лукас выжил, но зато он уверен, что она сама мертва. Это заблуждение давало ей большое преимущество в войне с Агнес.

У Кэтрин возникло ощущение нереальности происходящего. Было трудно поверить, что Лукас выжил после того, как его безжалостно избили и бросили в озеро. Она знала, что у него была сломана нога, – тогда как ему удалось выплыть? И все же мужчина, которого она только что вырвала из смертельной хватки Ранальда, был именно Лукасом Мюрреем. Все, начиная от звука его голоса и заканчивая тем, как его тело прижималось к ней, пока они скакали вперед, говорило ей о том, что это был Лукас. Все это было похоже на счастливый сон.

Через какое-то время она и ее люди разделились, оставляя позади себя полдюжины следов, ведущих в разные направления, чтобы запутать преследователей. Рядом с Кэтрин остался только Уильям. Один вопрос все не давал ей покоя: почему Лукас не попытался отыскать ее? Почему он хотя бы не дал ей знать, что остался в живых? Мимолетного взгляда па Лукаса было достаточно, чтобы понять – ему потребовалось много времени, чтобы залечить раны. Но это объясняло лишь то, почему он не сразу вернулся в Данлохан. Это не могло объяснить, почему Лукас оставил ее оплакивать его смерть, ведь они так любили друг друга. В ее голове возник возможный ответ на этот вопрос, но он был таким ужасным, что Кэтрин содрогнулась. Нет-нет… Лукас знал ее, очень хорошо знал. Он не мог бы поверить в то, что она заодно с Paнальдом.

Увидев впереди Старого Йена, Кэтрин тут же остановила жеребца и спрыгнула вниз. Она подавила желание помочь Лукасу спешиться, когда заметила некоторую неловкость в его движениях. Устремив все внимание на Йена, она отдала ему поводья лошади, так же поступил и Уильям.

– Я слышал, что парень вернулся, – сказал Старый Йен, на мгновение устремив внимательный взгляд в сторону Лукаса.

– Да, и его опять чуть не убил Ранальд, – ответила Кэтрин и нахмурилась. – Вот почему ты понадобишься нам сегодня. Я надеюсь, что мы не оторвали тебя от еды.

– Ничего страшного. Моя жена подогреет ужин. А теперь скачите, а то эти мерзавцы заметят вас.

Увидев, что Уильям уже принялся стирать их следы веткой, Кэтрин одобрительно кивнула.

– Как только преследование окончится, я пришлю кого-нибудь за лошадьми.

– Не беспокойся. У меня хватит для них овса. Удачи вам.

– И тебе тоже.

Старый Йен повел лошадей прочь, и за ним последовал Уильям, заметая отпечатки копыт. Зная, что он скоро нагонит их, Кэтрин молча махнула Лукасу, чтобы тот пошел за ней, и поспешила к старой церкви, которая служила входом в тайное убежище. Только один раз она кинула взгляд на Лукаса, чтобы убедиться в том, что он без труда поспевает за ней. Лукас немного припадал на одну ногу, но он шел быстро, и по нему не было видно, что нога причиняла ему боль. Сердце Кэтрин учащенно билось в предвкушении их разговора наедине. Что скажет он, узнав ее? Кэтрин надеялась, что они опять будут счастливы вместе.

Действия этой группы поразили Лукаса. Многочисленные ложные следы, оставленные для преследователей, ожидавшие их люди, готовые забрать лошадей, уничтожение отпечатков – все это говорило о сплоченной и организованной работе. Кто эти люди? Если они были разбойниками, то почему тогда они держались в такой близости от тех, на кого они совершали набеги? Одно это уже заставляло Лукаса задуматься о том, что дело тут было гораздо более замысловатое, чем обыкновенный грабеж ради еды и денег.

Лукас в изумлении воззрился на каменную разрушенную церковь, что появилась перед ним. Он оглянулся на мужчину, который ехал позади и держал ветку, с помощью которой заметал за ними следы. Его взгляд тоже был устремлен на церковь, кроме тех моментов, когда он смотрел по сторонам, лишний раз убеждаясь, что они успешно оторвались от погони. Видимо, они и вправду направлялись к этому массивному зданию без крыши. Лукас молчал, напоминая себе, что эти люди вырвали его из лап Ранальда с невероятным искусством, и пока в каждом их шаге чувствовалось тщательное планирование. Такие люди не могли выбрать себе убежище, которое было бы легко обнаружить, а также тяжело защитить или покинуть в случае необходимости.

Как только они вошли в церковь, два спутника Лукаса остановились, чтобы перевести дыхание, и он поступил так же. Его нога ныла от боли, но он заставил себя не обращать на нее внимания. Оглянувшись вокруг, Лукас понял, что церковь была очень древней, построенной на совесть. Каменные стены украшала богатая резьба, мотивы которой были, без сомнения, христианскими, но все же в ней чувствовалось влияние язычества. Лукас увидел, как один из мужчин – тот, что был крупнее, – направился в темный угол и положил ладонь на лицо вырезанного в стене барельефа, который был похож на изображение одного из двенадцати апостолов, и с усилием нажал. Лукас услышал скрежет и чуть не открыл рот от удивления, когда барельеф пришел в движение и открылся внутрь наподобие двери. Однако за дверью не было комнаты, а только нечто в полу, похожее на черную дыру.

– Катакомбы? – тихо спросил он, подойдя поближе.

– Да, – ответил ему юноша-разбойник, зажигая факел. – Настоящий лабиринт. – Он произносил слова еле слышно, чуть ли не бормоча их себе под нос.

– А в них ведет только один путь? – решил спросить Лукас.

– Нет, есть еще два.

Это была хорошая новость, но она не смогла полностью погасить беспокойство, которое ощущал Лукас. Он не переносил маленькие закрытые помещения, откуда нельзя было быстро выбраться. Согнувшись, Лукас последовал за своим низкорослым спасителем в темноту и принялся спускаться вниз по деревянной лестнице, стараясь двигаться как можно более ловко. Когда второй его спутник закрыл дверь и пошел за ними, Лукас едва сдержался, чтобы не побежать вверх по лестнице и вырваться из подземелья на свежий воздух.

Факел, который нес маленький ростом разбойник, не мог разогнать угнетающую темноту, что окутала их. Лукас молча вознес благодарственную молитву, когда мужчина позади него зажег второй факел и передал его идущему впереди юноше. Оглянувшись вокруг, Лукас понял, что они находятся в большой погребальной зале, и мысленно выругался. Хоть он и не был особенно суеверным человеком, но надеялся, что они тут не останутся. Несмотря на отвращение к темным маленьким помещениям, Лукас почувствовал облегчение, когда показалась еще одна спрятанная дверь. За ней оказались узкие крутые ступеньки, а потом – тесный туннель, по которому они прошли несколько ярдов и попали в другое помещение. Там стояли столы и скамьи, был очаг и место для сна.

Его спутники зажгли еще несколько светильников, и Лукас увидел два отверстия в потолке, образованном твердой скальной породой, через которые уходил дым и поступал свежий воздух. Кто-то очень потрудился, чтобы сделать это место удобным для жизни: или люди, что спасли его от Ранальда, или монахи, что когда-то обитали при церкви.

Лукас посмотрел на своих спутников и сразу же забыл о том, что хотел спросить их, где находятся остальные выходы из подземелья. Они сняли накидки и материю, скрывавшую их лица. Тот, что был поменьше ростом, оказался вовсе не юношей.

Лукас слишком хорошо помнил эти длинные, густые волосы золотисто-медового цвета. Первое мгновение он чуть не задохнулся от счастья, глядя на прекрасное лицо Кэтрин, видя ее улыбку, ее темно-голубые глаза, смотревшие на него приветливо и радостно. На него нахлынули воспоминания о времени, что они провели вместе, о теплоте их поцелуев и мягкости ее кожи. «Но это все было обманом», – резко сказал себе Лукас, подавляя восторг, который он испытал при виде Кэтрин, что стояла перед ним живой и притворялась, будто рада видеть его.

– Мне сказали, что ты умерла, – произнес он.

Его голос прозвучал холодно и сурово, и это остановило Кэтрин, которая хотела было кинуться к Лукасу и обнять его. Всего лишь одно мгновение она читала в его красивых серебристо-голубых глазах счастье, изумление и горячее приветствие, но теперь все это ушло. Сейчас Лукас выглядел далеким, бесстрастным и даже злым. В ней начало пробуждаться чувство неловкости. Их встреча происходила не так, как она себе представляла.

– Да, но этим мерзавцам тоже не удалось убить меня, – произнесла Кэтрин.

– А зачем им это было надо? Ты отказалась уплатить им за хорошо выполненную работу, так?

– Хорошо выполненную работу? Ты думаешь, что это я приказала им избить тебя?

Лукас пожал плечами:

– Тебе явно нравилось смотреть на это.

– Они схватили меня так же, как схватили тебя. Сказали, что если я буду просто стоять и ничего не говорить, ничего не делать, то они не убьют тебя.

Лукас презрительно хмыкнул, и это больно уязвило Кэтрин.

– Ты не шепнула ни слова протеста, когда меня сбрасывали со скалы.

– Я была слишком потрясена! Когда я поняла, что они все-таки собираются убить тебя, было уже поздно что-либо делать, даже протестовать. Ты уже исчез.

Она проговорила это охрипшим от волнения голосом и на последних словах запнулась, пронзая пылавшее яростью сердце Лукаса. От этого его злоба стала еще сильнее. Во второй раз он уже не даст слабину, не позволит, чтобы блестевшие в ее прекрасных глазах слезы смягчили его душу и сделали из него дурака. Сейчас самым важным было понять, почему Кэтрин на этот раз спасла его, хотя год назад пыталась убить.

– Я не могу поверить в то, что ты способен думать, будто я имела какое-то отношение к нападению на тебя. Какая причина могла побудить меня так поступить?

– Обыкновенная – ревность.

– Ревность? Ты думаешь, что я убила бы человека из-за этого?

– Всего за несколько часов до моего избиения ты была в ярости из-за того, что Агнес обхаживала меня. Ты решила, будто мне пришлись по вкусу ее знаки внимания…

– Я никогда бы не приказала избить тебя по этой причине!

– Тогда по какой причине ты это сделала?

Кэтрин смотрела на него, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. А потом боль, которую ей причиняли его подозрения, уступила место ярости. Она ведь горевала по нему. И все то время, пока она оплакивала Лукаса, тот считал, что причиной его страданий была любимая женщина, – вывод, к которому он пришел без единого доказательства.

– Ты не заслуживаешь этого, но сейчас я расскажу тебе всю правду. Я не имею никакого отношения к тому, что с тобой произошло. Убийцы выполняли приказ Агнес. Они сказали мне, что если я буду стоять молча, не стану умолять их, или плакать, или пытаться сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти тебя, то они не убьют тебя. Я сделала так, как они просили, потому что хотела, чтобы ты выжил. А потом они сбросили тебя со скалы. Прежде чем я полностью осознала, что они вообще не собирались оставлять тебя в живых, люди Ранальда кинули меня в озеро сразу после расправы с тобой. Агнес хотела убить и меня тоже. – Похоже, что ты полностью оправилась от этого. Кэтрин посмотрела на него так, как будто он был для нее совершенным незнакомцем, и от этого Лукасу стало не по себе. У него возникло неприятное ощущение, что своими словами он только что нанес Кэтрин глубокую сердечную рану, но это казалось абсурдным. Лукас видел ее тогда, видел, как она молча стояла, смотрела на него сухими глазами и не протестовала, когда его избивали и резали ножом.

– Может быть, все зашло дальше, чем ты планировала, – произнес он, но его резко остановила Кэтрин, взмахнув рукой.

– Да, и, может быть, мы друг друга никогда не знали по-настоящему. Может быть, я все эти месяцы горевала по человеку, который никогда на самом деле не существовал.

Прежде чем Лукас смог ответить Кэтрин, причинив ей еще более сильную боль, она вышла из помещения, оставив его наедине с другим мужчиной, который смотрел на него так, будто перед ним стоял сумасшедший.

Глава 3

Лукас хмуро взглянул на человека, который сидел по ту сторону очага. Единственное, что незнакомец сказал с тех нор, как Кэтрин покинула их, было: «Я Уильям, и я думаю, что ты повел себя как глупец». Хоть эти слова и уязвили его гордость, Лукас не мог не восхититься преданностью Уильяма, Но звенящая тишина тем не менее начинала тяготить его.

– Куда она ушла? – наконец произнес Лукас.

– Подальше от тебя, – ответил Уильям, даже не поднимая на него взгляд.

– Это я хорошо понял, но куда она направилась? Здесь есть еще такие же комнаты?

– Тут полно таких помещений. Некоторые из них приличного размера, другие – не больше чем углубление в скале. Туннелями и пещерами изрезана вся гора, они ведут аж до самой крепости в Данлохане.

– Это одно огромное убежище?

– Да, для монахов, что когда-то обитали тут, и для живущих в крепости. Я. думаю, что здесь всегда были пещеры, сотворенные природой, но сотни лет тяжкого труда сделали из них то, чем они сейчас являются. У нас тут постоянно происходят события, из-за которых приходится искать подходящее место, где можно ненадолго спрятаться.

– Твоя правда. Так почему, вы прячетесь сейчас?

– Уж точно не из-за тебя. – Уильям бросил на него короткий взгляд. Выражение его темных глаз нельзя было назвать дружелюбным. – И не из-за того, что, по твоему мнению, совершила Кэтрин.

– Ты не видел ее в тот день, не видел, какой спокойной: она была, когда собаки Ранальда били, пинали и резали меня. Они сказали, что это Кэтрин приказала им убить меня. Сам Ранальд шепнул мне об этом в ухо перед тем, как полоснул меня ножом, по лицу.

– И слова такого парня, как Ранальд, значат для тебя больше, чем слова Кэтрин? Уф, мне кажется, что эти ублюдки слишком сильно настучали тебе по голове. Ведь ясно, что с мозгами у тебя не все в порядке.

– Если Кэтрин невиновна, тогда почему она не сообщила моему клану о том, что со мной произошло?

– И направила таким образом их гнев на людей Данлохана, большинство которых не имело к этому никакого отношения? Она считала тебя погибшим и понимала, что люди клана Мюрреев могут появиться, чтобы отплатить кровью за твое убийство. Моя госпожа сильно удивилась, когда ни один из них не стал разыскивать тебя. – Уильям остановился и более внимательно посмотрел на Лукаса. – А как же тебе удалось выжить?

– Я умею плавать.

– Да, но Кэтрин сказала, что у тебя была сломана нога.

– Так и было, но человек способен выдержать почти любую боль, если от этого зависит его жизнь. Я выполз на берег и продолжал ползти, пока хватало сил. По дороге я встретил добрых людей, которые помогли мне. – Лукас пожал плечами. Ему было ненавистно вспоминать о тех наполненных болью днях и ночах, об ужасном чувстве беспомощности и обо всех трудностях, что сопровождают в пути безоружного человека, у которого даже нет возможности охотиться, чтобы добыть себе пропитание. Лукас также не хотел рассказывать о том, как его брату приснился сон, который помог ему найти его, потому что слишком много людей считали ментальную связь между близнецами глупостями, на которые не следует обращать внимания. – Я не видел никаких следов погони, организованной Кэтрин, а ведь меня было очень легко выследить и поймать.

Уильям покачал головой:

– Она была права, когда сказала, что ты не знал ее по-настоящему. Разве ты не слышал, как она сказала тебе, что они тоже кинули ее в озеро? Ага, я вижу, ты сомневаешься в правдивости этих слов, но я все-таки расскажу тебе всю историю. Они сбросили ее сразу после тебя. Так как Кэтрин гораздо легче тебя, им удалось кинуть ее дальше, и она упала в воду, ударившись всего о несколько камней, когда ушла вниз. Она едва не утонула. Кэтрин понимала, что ей нельзя показываться на поверхности, иначе эти негодяи могут увидеть ее и понять, что она умеет плавать и у нее есть шанс спастись. Потому она плыла под водой, пока не стала задыхаться, а потом заползла в укромную пещеру. Бедную девочку сильно потрепало о камни, прежде чем она смогла добраться до берега. Мы нашли ее два дня спустя, без сил и в горячке. Она звала тебя, но, разумеется, лишь затем, чтобы убедиться, что ты мертв.

Лукас лишь приподнял одну бровь, игнорируя язвительное замечание Уильяма и побуждая его своим молчанием продолжать рассказ.

– Она всех нас послала на твои поиски, – возобновил повествование мужчина, – но мы не смогли найти тебя. Прошло почти два месяца, прежде чем она оправилась от ран и горячки, которая чуть не убила ее. Сказать по правде, первые три недели единственные связные слова, что она произносила, были приказами найти тебя и никому не говорить о том, что ей удалось выжить.

– Зачем нужно было скрываться?

– Может быть, затем, что кто-то явно хочет, чтобы она умерла?

Его язвительные замечания начали действительно выводить Лукаса из себя, но он старался сдерживаться. Наконец-то он начал получать ответы. Может быть, в словах Уильяма не все было правдой или они вообще были ложью, но об этом он мог подумать позднее. Сейчас Лукасу надо было узнать, что же происходит вокруг него.

– И кто же, по мнению Кэтрин, хочет ее убить?

– Эта мерзавка Агнес, ее сводная сестра, будь она проклята. Она хочет заполучить все, понимаешь?

– Что все?

– Разве леди Кэтрин не рассказывала тебе о завещании отца, о его распоряжениях и приказах, что он оставил, когда был при смерти?

– Нет, не рассказывала.

Уильям вздохнул.

– Может быть, если бы она это сделала, то ты не стал бы гак легко обвинять ее в предательстве. Наш бывший господин, отец Кэтрин, назначил пятерых мужчин, которые после его смерти получали право судить о том, годится ли в мужья выбранный Кэтрин или ее сводной сестрой парень. Если они не одобрят его, но девушка все равно решит выйти за него замуж, то она потеряет почти все. Единственное, что ей дадут, – это маленькую хижину, кусок земли на западной границе Данлохана и очень скромное приданое. Вторая же получит все наследство. У нас почти не было сомнения в том, что совет одобрил бы тебя в качестве мужа Кэтрин, поэтому Агнес нужно было избавиться от тебя. Неужели ты не понимаешь, что у моей госпожи не было причины причинять тебе зло, что ей, наоборот, было на руку, чтобы ты и дальше здравствовал и мог выбрать ее своей женой?

– Да, но я также понимаю, что если Кэтрин думала, будто я начал ухаживать за Агнес, то ей было на руку, чтобы я умер.

Уильям резко выругался, но потом пожал плечами и опять опустил взгляд вниз.

– Как я уже сказал, ты совсем отупел после того, как тебя избили. В конце концов, если Кэтрин и правда хотела твоей смерти, то все, что ей нужно было сегодня сделать, это оставить тебя с Ранальдом и его сворой. Просто позволить этим негодяям закончить то, что они начали делать год назад. Может быть, тебе стоит над этим немного поразмыслить?

Последние слова заставили Лукаса задуматься, но он никогда бы не признался в этом Уильяму. Это было единственное, что заставляло его сомневаться в виновности Кэтрин. Но Лукас твердо сказал себе – то, что она сделала для него сегодня, не изменит того, как она вела себя в ту далекую ночь. Возможно, пока они были разлучены, ее начало мучить чувство вины и раскаяния. Вполне вероятно, она прочувствовала всю подлость своего поступка и спасла его сегодня, чтобы унять зажить в ладу с собственной совестью.

* * *

Обессилев от слез, Кэтрин медленно поднялась с кровати и ополоснула лицо холодной водой. Ей совершенно не хотелось, чтобы Лукас увидел, что она плакала. Его обвинительные слова все еще причиняли ей боль, но она не желала показывать ему, насколько сильно они уязвили ее.

Живот заурчал, требуя еды. Кэтрин знала, что ей придется вернуться в главное помещение, чтобы найти что-нибудь поесть. Это значило, что ей предстояло вновь увидеть Лукаса, а она не хотела видеть его. Рана была еще слишком свежей. Выходит, что все его сладкие поцелуи и страстные слова были ложью, иначе он никогда бы не вынес ей такой суровый приговор. Она могла бы простить и понять, если бы у Лукаса возникли сомнения. Но такое холодное, суровое осуждение – нет! Лукас не удосужился хоть на мгновение задуматься о том, что она говорила в свое оправдание. Она бы доверила ему даже свою жизнь. Но теперь ей стало понятно, что Лукасу она не нужна.

Кэтрин налила себе вина. Потягивая его, она принялась шагать взад-вперед по своей маленькой комнате и размышлять о том, как ей лучше всего вести себя с Лукасом. Ее первым желанием было просто игнорировать его, вырвать его из своего сердца и относиться к нему как к постороннему человеку. Это было хорошим решением хотя бы потому, что Кэтрин знала – такое отношение станет раздражать Лукаса. Но потом она решила, что не сможет долго следовать этому плану. Ей никогда не удавалось длительное время игнорировать Агнес, хотя никто не злил ее сильнее, чем сводная сестра.

Тогда оставалось два пути: презрительно ответить на его злобу и недоверие тем же или попытаться убедить Лукаса в том, что его подозрения абсолютно беспочвенны. Первый помог бы ей выплеснуть наружу всю ярость, что она ощутила в тот момент, когда поняла, как плохо думал о ней любимый человек, которому она отдала свою невинность. Но это осложнило бы жизнь подчиненных ей людей. А второй больно уязвлял ее гордость. Почему она должна убеждать Лукаса в своей честности только, потому, что он оказался слишком недалеким, чтобы самому увидеть, где правда, а где ложь? Конечно, когда Лукас наконец убедится в ее искренности, она сможет с удовольствием позлорадствовать. Кэтрин остановилась. Боже мой, неужели она сейчас так рассуждает о Лукасе, о ее Лукасе, с которым когда-то они были так близки?!

– А вот об этом лучше всего забыть, – пробормотала Кэтрин вслух.

Особенно теперь, когда ей стало понятно, что она горько ошибалась, надеясь, что Лукас испытывает к ней глубокие чувства. Когда Кэтрин подумала об этом, слезы опять набежали ей на глаза. Она безжалостно подавила боль и попыталась посмотреть правде в глаза. Любовь, которая, как она думала, была взаимной, оказалась лишь плодом ее фантазии. Кэтрин знала, что любила Лукаса и все еще продолжала любить – и, о Боже, какой дурой она себя чувствовала! Ведь Лукас не испытывал к ней ничего, кроме страсти. Да, они оба окунулись в нее с головой, это было прекрасно… но слишком быстро закончилось. И все-таки даже если бы она поняла еще тогда, что Лукас не любил ее и собирался скоро покинуть Данлохан, ей бы и в голову не пришло убивать его, Лукас должен был понимать это. То, что он так плохо знал ее после всего того, что между ними было, причиняло ей боль. Ведь это заставляло ее сомневаться в ценности всех его нежных слов и горячих поцелуев, воспоминания о которых она лелеяла в своем сердце.

– Проклятие, но я все хожу по кругу и никак не могу принять решение! – воскликнула Кэтрин и одним большим глотком допила вино.

Прежде чем она опять предстанет перед Лукасом, ей нужно обязательно выстроить правильную линию поведения. Было бы здорово доказать ему, что он ошибался, и заставить его извиниться. Но и это было еще не все. Что ей делать дальше, если Лукас признается и том, что был не прав? Война, против Агнес, Ранальда и их сподручных к тому времени может и не закончиться, и потому ей придется иметь дело с Лукасом, а также со страстью, что пылает в ее сердце.

Ведь она все еще любит и хочет его и не может не обращать внимания на это чувство или лгать себе, что его не существует. Боль, которую он причинил ей, не смогла убить в ней любовь и желание. У нее было леденящее душу предчувствие, что ей суждено любить Лукаса до самой смерти. Даже сейчас она продолжала надеяться, что это все окажется одной ужасной ошибкой, и когда они с Лукасом опять увидятся, то он извинится, обнимет ее и будет целовать до тех пор, пока боль в ее сердце не утихнет.

– Дура, – пробормотала Кэтрин и со злобой посмотрела в ту сторону, где находилась общая комната.

И все же она призналась себе, что объятия Лукаса – это то место, где ей действительно хотелось бы сейчас оказаться. Если он поймет, что ошибался, искренне извинится перед ней, то почему бы не насладиться страстью, что когда-то вспыхнула между ними? В конце концов, она уже была не девушкой.

Кэтрин вздохнула и пошла к выходу из комнаты. Если Лукас поверит ее объяснениям и раскается в своем обвинении, то она станет его любовницей. Целый год она не могла смотреть на других мужчин, мечтая о Лукасе; ее мучил голод, который она не могла утолить, и теперь ей хотелось насытиться. Но Кэтрин также знала, что ей понадобится много времени, чтобы простить его, вновь довериться его ласкам и нежным словам.

«Перед таким красивым мужчиной не устоит ни одна женщина», – раздраженно подумала Кэтрин, подходя к очагу и садясь рядом с Уильямом. Наконец-то она смогла рассмотреть Лукаса вблизи. Через его правую щеку шел немного неровный шрам, но он только добавлял мужественности лицу Лукаса. Он все еще был высоким, стройным и сильным, несмотря на левую ногу, которая, как успела заметить Кэтрин во время их бегства от людей Ранальда, порой не слушалась его. Было лишь одно настоящее различие между нынешним Лукасом и тем, каким она его помнила. Теперь, когда он смотрел на нее, его серебристо-голубые глаза не наполнялись теплотой, а чувственный рот не изгибался в притягательной улыбке. Когда Кэтрин поймала себя на мысли, что смотрит на ею слегка полную нижнюю губу и представляет себе, с какой охотой она бы осторожно зажала ее меж своих зубов, то мысленно надавала себе пощечин и сердито глянула Лукасу в глаза.

– Почему ты все еще здесь? – спросила она, беря из рук Уильяма миску с рагу из кролика. Кэтрин отказывалась признаться даже самой себе, что не вынесла бы, если бы Лукас ушел, пока она предавалась горю и жалости к себе.

Лукас ответил ей таким же сердитым взглядом и положил себе в тарелку тушеного мяса. Ему совсем не понравилось, что когда он увидел на лице Кэтрин следы слез, его первым желанием было обнять и успокоить ее. Ему не должно быть никакого дела до того, что ее мучают чувства вины и стыда.

– Похоже, что на этот раз перед нами стоит одна и та же задача, – ответил Лукас. – И тебе, и мне нужно убить Ранальда.

Кэтрин поморщилась от такого прямолинейного заявления. Ей был ненавистен сам факт, что она желала смерти другому человеку, но Лукас был прав. От Ранальда можно спастись, только убив его. Он был не из тех, кто мог смириться с поражением, а ее победа над Агнес значила для него именно это. Ранальд слишком ценил власть, которую он получил от ее сводной сестры, и готов был сражаться за нее до последнего вздоха.

– Ты прав. Чтобы в Данлохане опять воцарился мир, Ранальда нужно убить.

– Потому что он предал тебя? Кому он сейчас служит?

– Тому же, кому служил всегда, – Агнес. Из-за ее козней Данлохан теперь в осаде, а мы вынуждены прятаться в катакомбах под горой.

– Ты думаешь, что я поверю, будто Агнес заставила тебя и твоих людей бежать и скрываться здесь целый год? У этой девчонки на такое не хватит мозгов. Единственное, о чем она может думать, так это о мужчинах и нарядах.

– Агнес держит Ранальда в подчинении, и оба они очень хитрые и жестокие. – Кэтрин покачала головой. – Мой отец думал так же, как и ты, что Агнес всего лишь глупая девчонка, которая может лишь дразнить и завлекать мужчин да тратить огромные деньги на платья. Агнес и правда слишком много времени проводит в размышлениях о таких пустых вещах, но она к тому же очень холодная и расчетливая женщина. Ей хорошо удается скрывать жестокий, равнодушный и порочный нрав от мужчины, которого она намерена обольстить. Ее муж первое время был околдован ею, но потом понял, какой на самом деле характер у Агнес. Жаль, что у него открылись глаза лишь после того, как она убила девушку, с которой он флиртовал.

– Он видел, как Агнес убила ее?

– Нет, но у него не было ни тени сомнения, что это сделала Агнес. Он не изменял ей, а всего лишь обменялся с той девушкой несколькими улыбками и парой шуток. Но это стоило бедняжке жизни. Агнес приказала Ранальду разделаться с ней, и он выполнил ее приказ, поскольку во всем слушался ее и в то время они уже были любовниками. Ее муж Робби уехал сразу после того случая, и с тех пор его больше не видели. Агнес ищет его, но я не думаю, что ею движет желание увидеть и вернуть мужа. Нет, она хочет убить Робби.

– Потому что люди, которых твой отец выбрал в качестве советников, не одобрили выбор Агнес?

– Да. Я вижу, что Уильям немного потолковал с тобой, пока меня не было, не так ли? – Кэтрин неодобрительно взглянула на Уильяма, и тот опустил глаза, словно нашкодивший школьник под строгим взглядом учительницы. – Нет, они не одобрили Робби, – продолжила Кэтрин, обращаясь к Лукасу. – Моему отцу он также не нравился. Робби – неплохой парень, но он не тот человек, которого отец хотел бы видеть в качестве мужа своей дочери. Он бедный, к тому же немного слабый мужчина, в случае опасности он лучше откупится или уговорит своих врагов, чем возьмет в руку меч. Я думаю, что советники все же слишком сурово судили его. В Робби есть много хорошего, и я верю, что он бы стал замечательным мужем Агнес, если бы моя сестра на самом деле хотела создать настоящую семью.

– Да, – согласился с ней Уильям, – возможно, он стал бы хорошим мужем, но не правителем Данлохана. Вообще-то Робби и не хотел им становиться. Слишком много забот для такого парня.

– Правда. – Лицо Кэтрин озарила мимолетная улыбка. – Отсутствие у Робби честолюбия – это одна из причин, по которой Агнес хочет стать вдовой. – Я даже подозреваю, что она собирается сделать Ранальда своим следующим мужем.

– И совет одобрит такой выбор? – удивленно спросил Лукас.

– Мне кажется, что да, – ответила Кэтрин, – из-за страха. Они наверняка понимают, что Ранальд без раздумий, убьет их самих или членов их семей, если они попытаются помешать ему занять место повелителя этих земель.

– Так почему же тогда Агнес не объявит, что ее муж умер?

– Потому что совет потребует, чтобы она предоставила им солидные доказательства. И потом, Агнес еще не приняла окончательного решения насчет Ранальда. То, что ему до сих пор не удалось очистить земли от этих «разбойников в масках, – тут Кэтрин, обменялась с Уильямом коротким смешком, – заставляет Агнес сомневаться в нем. Ранальд еще не доказал ей свою ценность.

– Кроме как в спальне, – пробормотал Уильям.

– О ее личной жизни я знаю совсем немного, но наслышана о том, что Робби как любовник тоже был на высоте, но Агнес тем не менее не хранила ему верность. А теперь еще хочет, чтобы он умер. – Кэтрин на мгновение задумалась об отношениях Агнес и Ранальда, а потом нахмурилась. – Я думаю, что Агнес надеется выйти замуж за Ранальда и захватить Данлохан прежде, чем совет успеет высказать свое неодобрение.

Лукас едва мог поверить в то, что светловолосая, вечно хихикающая Агнес была способна хладнокровно обдумать такой вероломный план. Он провел с ней не так уж и много времени, стараясь по возможности избегать ее общества, но не заметил и намека на такую порочную, злую натуру. С другой стороны, он также не догадывался об истинном характере Кэтрин, и эта слепота чуть не стоила ему жизни. Или он все-таки заблуждается насчет того, что на самом деле произошло в тот далекий день у озера? Лукас внимательно посмотрел на Кэтрин, словно хотел прочитать ее мысли. Нет. Никто еще не предоставил ему веских доказательств того, что Кэтрин была невиновна и оказалась такой же пострадавшей, как и он сам.

– Остальные придут сюда сегодня, Уильям? – спросило Кэтрин своего двоюродного брата.

– Если и придут, то очень не скоро, – ответил он. – Ранальд с каждым разом тратит все больше времени на поиски нашего убежища, когда преследует нас. Мы ведь не хотим, чтобы он его обнаружил?

Кэтрин кивнула, с благодарностью глядя на Уильяма. Его слова вернули ее к суровой реальности. Ранальд стал гораздо более упорным по сравнению с тем, каким он был в начале их противостояния. Его решимость покончить с противниками росла с каждым поражением, которое он терпел по их милости. Ей не надо было слышать, как он сквернословит и проклинает их, чтобы представлять себе, насколько сильно Ранальд желает им смерти. Агнес, несомненно, хотела того же. Кэтрин знала, что с каждой вылазкой риск для ее людей и жителей деревни, которые им помогают, все увеличивается. Но Кэтрин понимала, что у нее нет другого выхода. Они еще не победили в битве за Данлохан. И двух победителей здесь быть не может.

Взяв у мужчин пустые миски, чтобы вымыть их, Кэтрин задумалась о том, что же происходило тут весь последний год. Это было одно нескончаемое тяжелое сражение, сначала – чтобы выжить после попытки Ранальда убить ее, а потом – чтобы постараться вернуть то, что украла у нее обезумевшая от жадности Агнес. Ярость, которую породила в ней боль от утраты любимого, давала ей силы, но теперь, когда она узнала, что Лукас выжил, ею вдруг овладела усталость.

– Если все думают, что ты умерла, тогда почему Агнес не может просто присвоить себе весь Данлохан? – спросил Лукас, когда Кэтрин вернулась к огню, неся с собой полный бурдюк вина.

– Она так и поступила, – ответила Кэтрин. – Она и Ранальд захватили его. И только совет пятерых, назначенный нашим отцом перед смертью, мешает ей открыто объявить себя повелительницей этой земли. Наши опекуны решили, что Агнес не может занять место отца, так как он не одобрил Робби в качестве ее мужа. Женщина в глазах мужчин не способна стать хорошим хозяином землям и замку. Агнес нужен мужчина, нужен муж, который помог бы ей удержать наследство в руках и обладал властью, которой она жаждет. В этом случае даже король не смог бы ей мешать. Все понимают, что Ранальд – темная лошадка и тоже не годится для этой роли. Совет пятерых обладает достаточной силой, чтобы покончить с Ранальдом, но, похоже, не собирается ее использовать.

– Может быть, они понимают, что если будут слишком упорствовать, то тем самым подпишут себе смертный приговор?

– Я думаю, что именно это их и останавливает.

– Тогда мне кажется, что нам следует перестать дразнить Ранальда своими вылазками, надо решиться на более серьезный шаг.

– Ты ничего не знаешь о том, что мы тут делаем, Лукас.

– Вы нападаете на него, когда он пытается кого-то убить, а также изводите его и Агнес постоянным грабежом, так?

У Кэтрин появилось желание ударить Лукаса чем-нибудь тяжелым. Он только что представил их тяжелый труд в виде какой-то детской забавы. Кэтрин знала, что они всего лишь сохраняли свои позиции, просто пытались остаться в живых и спасти невинных людей от меча Ранальда. Это было то немногое, что они могли делать до тех пор, пока им не удастся добыть неопровержимые доказательства того, что Агнес и ее любовник – настоящие преступники.

– Мне нужно доказать, что за моей сестрой и Ранальдом числятся убийства, что их руки по локоть в крови. Это нелегко сделать. Если нам очень повезет, то я смогу поймать их на серьезном преступлении, что встряхнет наших опекунов и заставить их действовать.

– Тебе нужно вести себя более решительно. Ты нападаешь, потом бежишь, а он тебя преследует. Тебе нужно пролить его кровь.

Краем глаза Кэтрин заметила, как Уильям одобрительно кивнул головой.

– Он способен с легкостью пролить нашу кровь, – сказала она. – Об этом я тоже всегда должна помнить.

– Такой риск существует. Тем не менее, пока ты не нанесешь ему сокрушительный и безжалостный удар, он не совершит ту самую ошибку, которую ты ждешь. Тебе следует уменьшать количество людей, которыми он командует, и делать все для того, чтобы все меньше и меньше воинов хотели служить у него. Нужно рассорить его с Агнес, даже если это может произойти только тогда, когда она открыто усомнится в его уме и силе. Ты должна загнать зверя в угол. Должна крепко прижать Ранальда к стене и приставить клинок к его шее.

– Пока он сам на него не напорется?

– Да.

– Как ты мудро рассуждаешь. Было б еще лучше, если бы предложил что-то конкретное. А я пока пойду и составлю список припасов, за которыми нам нужно отправиться.

– Куда?

– Разве ты не знаешь? Конечно же, прямо в логово зверя, куда же еще?!

Слово «дурак» прозвучало в голове Лукаса так ясно, как будто Кэтрин только что произнесла его.

Глава 4

– Я не помню, чтобы просила тебя провожать меня.

Лукас поспешно отвел взгляд от бедер Кэтрин, которые покачивались при ходьбе, и улыбнулся. Мужская одежда, что была на ней надета, не скрывала ее аппетитных изгибов. Хоть она и была маленькой ростом – чуть ли не на две головы ниже его шести с чем-то футов, – ее фигура представляла собой совершенный образец женственности. Сначала Лукас боролся с желанием, которое она все еще будила в нем, но теперь перестал. Любой мужчина ощущал на его месте то же самое. Он твердо сказал себе, что его мучает лишь природный зов плоти, ничего больше. Может быть, если он перестанет обвинять Кэтрин в том, что она чуть не убила его, у них появится возможность еще раз испытать страсть, которой они слишком недолго наслаждались. Только перед тем, как овладеть Кэтрин, ему надо будет обязательно проверить, нет ли у нее с собой оружия.

– Тебе не следует идти в логово ко льву в одиночестве, – сказал Лукас, – а Уильям должен дожидаться возвращения остальных. – Он ясно представил себе, как Ранальд сейчас ищет их, ищет с такой настойчивостью, что люди Кэтрин не могут подойти к тайным входам в пещеры и вынуждены запутывать следы и оставаться наверху. – Ты уверена, что сейчас подходящее время для того, чтобы войти в крепость и украсть там еды?

– Ранальду никогда не придет в голову искать нас там.

– Но если кто-нибудь увидит… – Он чуть не врезался в Кэтрин, когда она внезапно остановилась и, резко развернувшись, уставилась на него сердитым взглядом.

– Послушайте, сэр Мюррей, я и мои люди прекрасно обходились без вашей помощи целый год. – Кэтрин буквально выплевывала эти слова сквозь плотно сжатые зубы: на этот раз у нее не хватало выдержки скрывать от Лукаса свою ярость. – Мы благодарим вас зато, что вы решили присоединиться к нам, помочь нам своей потрясающей силой и воинскими умениями, но я не припоминаю, чтобы кто-то из нас назначил вас нашим вождем. Поэтому, если возможно, держите свое мнение при себе.

Лукас поймал себя на дурацкой мысли, что Кэтрин бывает необычайно красивой, когда злится. Он невольно залюбовался ею.

– Но вы же пока не выиграли, не так ли?

– Но и не проиграли!

– И ты согласна, чтобы ваше противостояние и дальше продолжалось в таком же духе? Хочешь щипать Ранальда, а потом бежать от него, боясь возмездия, в то время как Данлохан превращается в руины от вашей бесконечной борьбы?

Кэтрин отчаянно хотелось ударить его – и не один раз. Она выплеснула на него свою ярость, но Лукас не отступил, а забросал ее трудными вопросами. И, что было еще хуже, его вопросы доказывали, ей, что Лукас отлично понимал, в какое сложное положение она попала, развязав эту войну. Затянувшаяся схватка действительно уничтожала Данлохан. Решительная и быстрая победа была просто необходима. Но как одержать такую победу, не пролив слишком много крови? Если бы Лукас мог научить ее, она была бы бесконечно благодарна. Однако Лукас – всего лишь хороший воин, но не волшебник. Он тоже не представляет себе войны без жертв.

– Мы делаем все возможное, чтобы остановить Ранальда, не дать ему шанса разорить Данлохан и получить от этого выгоду. – Она отвернулась от него и пошла дальше. – Когда эта битва закончится, у него и Агнес ничего не останется. Возможно, они сами погибнут, но я удержу Данлохан, и мои люди сохранят свои жизни.

– Ты не хочешь, чтобы те, кто сражается с тобой, пострадали или погибли, и это замечательно. Но войны без крови не бывает. Особенно, если ты хочешь в ней победить.

В его словах звучала голая, жестокая правда, но Кэтрин совсем не хотелось в этом признаваться. Мужчины, что воевали с ней, были ее родственниками и друзьями. Несколько раз, когда она ухаживала за теми, кто был ранен во время их нападений, Кэтрин серьезно размышляла о том, чтобы бросить все это. Ей нужно было сохранить жизни своих воинов и в то же время попытаться очистить Данлохан от мерзавцев, подобных Ранальду, и иногда эта задача казалась ей неразрешимой. Единственное, что побуждало ее продолжать сражаться дальше, было чувство уверенности в том, что Агнес и Ранальд никогда не оставят ее в покое. Эта парочка никогда не поверит в то, что она сможет смириться с крошечным наследством, с огромными потерями и простить им попытку убийства. Они ни за что не поверят, что она сможет спокойно жить на маленьком кусочке земли в крошечной хижине, которые отец оставил тому, кто проиграет в битве за право владеть Данлоханом. Агнес и Ранальд убьют ее и любого, у кого хватит глупости встать на ее сторону.

Почему эта мысль породила в ней страх за Лукаса, Кэтрин не знала. Этот человек не заслуживает, чтобы о нем беспокоились. Он явно был одним из тех мужчин, которые считают, что если с ними произошла какая-то неприятность, значит, виновата тут женщина. Ей казалось странным, что она только сейчас заметила в нем это качество. Но видимо, его красота и овладевшее ею чувство страсти затмили ей разум, помешав разглядеть многие недостатки Лукаса.

– Я серьезно намерена победить в этом противостоянии, сэр Мюррей, причем не заливая землю кровью моих родных и друзей, – сказала она, когда убедилась в том, что владеет своим голосом и Лукас не услышит в нем даже намека на неуверенность. – Может быть, мы пока просто проверяем силу Ранальда и мастерство его наемников, прежде чем нанести ему окончательный удар.

Лукас фыркнул, словно она сказала что-то смешное. Кэтрин сжала свои маленькие ладони в кулаки с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев. Она не сказала больше ни слова, а просто пошла дальше, и Лукас решил, что благоразумнее будет не обращать внимания на ее злобу. Без сомнения, он поступил глупо, когда присоединился к маленькой армии Кэтрин, но теперь он стал ее членом и тоже должен думать, как победить в этой войне. Кэтрин была очень искусна в нанесении Ранальду быстрых и точных ударов, но нужен сокрушительный удар, чтобы сбить его с ног. Люди Кэтрин тоже понимают это и хотят по-настоящему сразиться с Ранальдом, но лишь немногие выражают это желание открыто, и потому их стратегия пока остается такой же, как и в самом начале. А время для перемен пришло уже давно.

В данный момент Лукаса больше всего мучил один вопрос: почему он так сильно жаждал того, чтобы Кэтрин прислушалась к его словам и начала более решительно действовать? Несомненно, частично это желание проистекало из его собственной потребности заставить Ранальда заплатить за то, что он избил его и попытался убить, но это было далеко не все. Лукаса сильно беспокоило, что Кэтрин постоянно рискует своей жизнью. Это было необъяснимо, ведь он собирался отомстить Кэтрин зато, что она натравила на него Ранальда. Было сущим безумием теперь волноваться из-за того, что с ней может случиться беда. Страсть к Кэтрин, которую он никак не мог в себе убить, явно мешала ему мыслить разумно.

Туннель, по которому вела его Кэтрин, начал медленно подниматься вверх. Лукас старался отогнать мысли о том, на какой глубине они сейчас находятся.

– Где прячется Ранальд, когда не преследует вас и не нагоняет страх на жителей Данлохана? – спросил он.

– Рядом с Агнес, разумеется, – сухо ответила ему Кэтрин.

– Он и открыто живут друг с другом?

– Ну, нельзя сказать, что они выставляют это напоказ, но и не скрывают. Агнес объявила себя вдовой, хотя почти все вокруг знают, что ее муж просто сбежал от нее, и еще никто не принес весть о том, что Робби мертв.

– И жители Данлохана не выступают против того, что они так открыто грешат?

– Ох, тебе ли говорить такие благочестивые речи!

– В моей семье, кстати, тоже неодобрительно относятся к подобным вещам. Но я имел в виду тех, кто входит в совет пятерых, или, например, таких женщин, которые считают себя главными поборницами праведности. В каждом селении есть те, кто терпеть не может вещей, от которых хотя бы чуть-чуть пахнет непристойностью.

– Да-да, такие женщины… Нет, здесь мало кто осмеливается говорить об этом вслух. Страх, который Ранальд посеял по всему Данлохану, крепко поселился в каждом сердце. Многие понимают, что Агнес такая же злая и опасная, как Ранальд. Поэтому – нет, никто ничего не говорит и не делает, когда она устремляет свой похотливый взгляд на одного мужчину, потом – на второго, а потом…

– Думаю, мне все понятно. Хотя я немного удивлен, что Агнес осмеливается изменять Ранальду. Это может оказаться очень опасным.

– Да, но ведь он знает, что без Агнес у него нет власти над Данлоханом. Он тоже не хранит ей верность. И никогда не хранил. Раиальд считает, что у него есть законное право владеть любой женщиной, какую пожелает. Я беспокоюсь за Энни, что работает на постоялом дворе. Ранальд жаждет заполучить ее, но пока не взял ее так, как брал остальных.

Хоть Кэтрин и не произнесла слово «изнасиловать», Лукас без труда понял, что она имела в виду именно это. Он всем сердцем ненавидел мужчин, которые брали женщин силой. Значит, у него появилось еще одно основание, чтобы приложить все усилия и не дать Ранальду избежать справедливого возмездия. Лукасу казалось немного странным, что Агнес имела дела с таким человеком, но он начинал понемногу понимать, как сильно он ошибался насчет нее. По причинам, которые были непонятны ему самому, Лукас верил всему, что Кэтрин рассказывала о своей сводной сестре. Единственное, в чем он сомневался, так это в том, что Агнес могла быть такой хитрой, какой она виделась Кэтрин. За время их немногочисленных встреч Лукас совершенно не заметил во взгляде огромных голубых глаз Агнес даже намека на ум.

Неожиданно Лукасу подумалось о том, что Кэтрин могла гневаться на Агнес еще и потому, что та спала с Ранальдом. От этой грязной мысли Лукас внутренне содрогнулся. Он представил Кэтрин и Ранальда вместе, и его пронзило сильнейшее чувство ревности. Это удивило и напугало Лукаса. Ему не должно быть никакого дела до того, кому она отдает предпочтение.

Едва различимый шум прервал его мрачные размышления. Инстинктивно Лукас схватил Кэтрин за руку, рванул ее назад и прижал своим телом к каменной стене туннеля, а сам в это время выхватил оружие. Кто-то крался по переходу по направлению к ним. Кэтрин и ее люди целый год находились в безопасности, укрываясь в этих пещерах и туннелях, но достаточно было сделать одну ошибку, чтобы их убежище перестало быть тайным. Человек, который через мгновение предстал перед его взором, оказался высоким, худым мужчиной. Увидев Лукаса, он мгновенно вытащил меч из ножен.

– Это всего лить Патрик, – крикнула Кэтрин и толкнула Лукаса в спину. Он не отодвинулся ни на дюйм, и Кэтрин приглушенно выругалась.

– Всего лишь Патрик? – пробормотал молодой человек и посмотрел через голову Лукаса па Кэтрин. – С вами все в порядке, моя госпожа?

– Да, если не считать того, что меня прижал к скале этот неповоротливый мужлан, – ответила Кэтрин.

– Это один из твоих людей, не так ли? – спросил Лукас.

– Да, один из них, – ответила Кэтрин. – А теперь, будьте добры, отодвиньтесь. Я с трудом дышу.

Лукас не сводил с Патрика взгляда, пока он медленно засовывал меч обратно в ножны. Патрик не преминул ответить ему тем же, когда Лукас наконец тоже решил убрать свое оружие. Темно-голубые глаза смотрели на него с, кошачьей настороженностью. И только когда Кэтрин еще раз толкнула Лукаса в спину и пробормотала какие-то ругательства, безмолвное выяснение того, кто из них двоих сильнее – он или Патрик, – наконец прервалось. Лукас не понимал, почему этот красивый высокий мужчина со светлыми волосами так сильно раздражает его.

Но мгновение спустя, когда Патрик улыбнулся Кэтрин, он уже догадывался почему. Он почувствовал укол в самое сердце, когда Кэтрин улыбнулась ему в ответ. Это чувство было очень похоже на ревность, и это ему совсем не понравилось. Он должен направить все свои силы на борьбу с Ранальдом и Агнес, и ему сейчас совершенно ни к чему мучиться из-за ревности, которую в нем пробуждает Кэтрин. Как глубоко он заблуждался, думая, что вырвал из сердца любовь к этой неверной женщине.

– Я рада видеть, что ты вернулся живым и невредимым. Не так ли? – спросила Кэтрин.

– Со мной все в порядке, – ответил Патрик, а потом быстрым взглядом окинул Лукаса. – Видимо, сэр Мюррей пока не настолько мертв, как мы думали.

Кэтрин рассмеялась и покачала головой:

– Нет, пока еще нет. Он подумывает о том, чтобы помочь нам победить Ранальда.

– Я не думаю, – поправил Лукас, – а собираюсь действовать. У меня свои счеты с Ранальдом, и я тоже хочу увидеть его мертвым.

Заметив, что Кэтрин поморщилась после столь прямолинейного заявления, Патрик ободряюще похлопал ее по руке.

– Это должно случиться, моя госпожа. Вы хорошо знаете, чем должна закончиться наша война, хоть мы все и стараемся не говорить об этом напрямую. Кто еще вернулся?

– Я больше никого не видела. Ты первый. Уильям ожидает остальных в главной пещере.

– А что вы собираетесь делать? Вы же не хотите выйти наружу и поискать оставшихся людей? Если они пока не появились, значит, им еще слишком опасно возвращаться. Риск того, что их выследят и поймают, еще велик.

– Нет, я не думала о том, чтобы подняться наверх. Я иду за продуктами первой необходимости, вот и все. Поэтому перестань кипятиться и иди поскорей к Уильяму.

Как только Патрик ушел, Кэтрин направилась дальше. Она старалась держаться от Лукаса как можно дальше. Несмотря на грубость его попытки защитить ее, Кэтрин глубоко взволновала близость возлюбленного, когда он крепко прижался к ней. Даже твердая, холодная каменная стена не смогла остановить жар, который внезапно охватил каждую клетку ее тела. «Да, никогда бы не подумала раньше, – усмехнулась про себя Кэтрин, – что женщина может ощутить возбуждение, когда ее изо всех сил вдавливает в скалу мужчина, который к тому же считает, что она способна жестоко расправиться с ним только из-за чувства ревности».

Внезапно мысль о том, чтобы вновь разделить с Лукасом постель, показалась ей совсем не такой привлекательной. Чувства, что она испытывала к нему, были до сих пор слишком страстными, слишком глубоко укоренились в ее сердце, и Кэтрин знала, что рискует навлечь на себя серьезные страдания. Она не должна забывать о том, какую боль ей пришлось вытерпеть, когда она думала, что Лукас мертв. Это разорвало ее душу на части, оставив зияющую рану там, где раньше было сердце, и прошло много-много месяцев, прежде чем ей удалось хоть немного заглушить боль. Если они с Лукасом станут любовниками, но он будет продолжать верить в то, что она сыграла какую-то роль в нападении на него, значит, они просто будут использовать друг друга, чтобы удовлетворить свои физиологические потребности. Она сможет смириться с этим, хоть ее гордость и будет глубоко уязвлена. Но теперь Кэтрин подозревала, что тогда их отношения долго не продлятся, и скоро она опять будет лезть на стену от боли. Ведь Лукас мог уйти от нее в любую минуту.

Но с другой стороны, какой у нее был выбор? Кэтрин знала – ей не устоять перед еще одним всплеском желания, которое раньше всегда вспыхивало между ними. Кэтрин внутренне содрогнулась. Она пережила все попытки убить его, пережила горе и чувство одиночества, когда считала Лукаса погибшим. И она переживет, если ее любимый окажется слепым идиотом, который способен просто использовать ее, а потом уйти прочь. Если они станут любовниками, то она постарается накопить как можно больше горячих воспоминаний, а потом не заплакать, когда придет время расставания. Это все, что она может сделать, чтобы сохранить гордость. Нельзя допустить, чтобы он отнял у нее и это тоже.

– Мы теперь находимся под Данлоханом? – прошептал. Лукас, когда прошел вслед за ней в подземное хранилище, освещенное только одним небольшим факелом, что был высоко укреплен на каменной стене.

– Да. То, что нам надо, должно находиться прямо здесь.

Лукас последовал за пей и темный угол комнаты и едва не охнул от изумлении. Там было сложено мною разной еды и питья. Кто-то из крепости явно помогал Кэтрин, тайно откладывая для нее припасы – наверное, понемногу и каждый день. Лукас был воином, и потому сразу же начал думать над тем, как именно они могут использовать таких союзников, чтобы побелить Ранальда и Агнес.

Кэтрин заметила, каким удивленным взглядом Лукас смотрел на провизию. Она аккуратно поместила записку с перечислением вещей, в которых нуждалась ее небольшая армия, в потайном месте, о котором она уже давно договорилась с поварихой, что служила у Агнес. Тогда никто из них не думал, что ей потребуется так много времени, чтобы отвоевать Данлохан. Бедная старая Хильда все еще верила в нее – возможно, даже больше, чем она сама верила в себя. Но ей казалось, что пожилая женщина стала уставать от ожидания того момента, когда она освободится от самодурства Агнес.

– Я смотрю, что все готово и только ждет, когда ты придешь и заберешь припасы с собой. Кто тебе помогает? – спросил Лукас, стараясь говорить так же тихо, как и Кэтрин.

– Ну, это Хильда, повариха, и несколько других людей из замка. Они постепенно собирают еду для нас. Когда мы ее забираем, то всегда оставляем небольшую записку, в которой сообщаем, что нам потребуется в следующий раз.

– И никто не замечает, что из крепости пропадает так много провизии?

– Нет. Ты действительно можешь представить себе, как Агнес и Ранальд записывают свои траты или считают доходы и расходы? Вряд ли они вообще задумываются над тем, откуда берется еда в доме. Даже домоправительница Агнес, Фреда, особо не интересуется, каким образом у них появляется все необходимое. Главное, чтобы оно появлялось точно в назначенный для этого срок. И только мои люди усердно пекутся о припасах и ведении подсчетов. Вот еще одна причина, по которой я должна притворяться, что меня нет в живых. Если бы Агнес или Ранальд прознали, что я до сих пор хожу по земле, то многие мои люди столкнулись бы с серьезной опасностью. Они бы сразу попали под подозрение, и это легко могло бы закончиться для них смертью.

– Ты готовилась к этому, не так ли.

Это предложение Лукас произнес как утверждение, потому что знал, что Кэтрин тщательно продумала бы вопрос безопасности тех, кто помогал ей наверху. Если принять во внимание то, что Кэтрин сделала с ним – а в ее предательстве он по-прежнему не сомневался, – то ее нынешняя откровенность не имела никакого смысла. Но Лукас не стал размышлять над еще одной загадкой, а вместо этого взял тяжелый мешок с припасами.

– Тут всего много. Ты никак не смогла бы утащить всю провизию одна.

– Это правда, не смогла бы. Во всяком случае, не за один раз. – Кэтрин пожала плечами. – У меня не было никаких особых дел, кроме как сидеть и дожидаться возвращения моих людей. Несколько переходов из пещер сюда и обратно не причинили мне никакого вреда.

– Те, кто приносит сюда еду, могут оказаться очень полезными, и для других дел.

Кэтрин вздохнула. Она прекрасно понимала, что имел в виду Лукас, потому что ей самой не раз приходила на ум такая же мысль.

– Да, могут. Но если я буду использовать их не только как шпионов в лагере врага, что собирают для нас информацию и провизию, то риск быть убитыми станет для них гораздо выше. Большинство из этих людей слишком молоды или стары. Их никто не учил воинскому делу, а у некоторых нет для этого никаких задатков. Они обычные повара, слуги, помощники трактирщиков и тому подобное. Очень хорошо умеют слушать, поскольку люди вроде Агнес никогда не обращают на них внимания, и подавать на стол восемь пирогов с мясом, хотя сделали десять, а оставшиеся два переправить нам. Но даже эти маленькие, но пенные услуги ставят их жизнь под угрозу.

Лукас согласно кивнул головой.

– Тем не менее могут настать времена… – начал он.

– …когда нынешний риск будет оправдан, – закончила Кэтрин за него. – Я знаю это, и они – тоже.

Внимание Лукаса привлек звук башмака, ступающего по каменному полу. Он опять закрыл Кэтрин своим телом, и они оба присели за сложенными в штабеля бочками. Опасаясь, что звон выдвигаемого из ножен меча может слишком громко раздаться в помещении, Лукас медленно достал короткий нож. Сначала он увидел свет, вслед за которым появилась полная седоволосая женщина со свечой в руке. Она остановилась на входе и нервно осмотрелась.

– Это Хильда, повариха, – прошептала Кэтрин и, выскользнув из-за спины Лукаса, встала во весь рост. – Идите сюда, Хильда.

– Ох, благослови тебя Господь, дитя мое, – сказала женщина и, поспешив к ним, порывисто обняла Кэтрин одной рукой. – Я пробираюсь сюда при любой возможности, надеясь, поймать тебя. Слава Богу, что наконец-то тебя встретила. – Когда Лукас поднялся и встал рядом с Кэтрин, ее глаза расширились. – Помилуй меня Бог, он жив!

Пожилая женщина покачнулась, и Кэтрин быстро подхватила ее под руку, чтобы не дать ей упасть.

– Да, и он намерен заставить Ранальда заплатить за то, что он с ним сделал.

Кэтрин намеренно не стала говорить поварихе, что Лукас считает ее саму причастной к избиению. Она хотела, чтобы между ее союзниками не было никакого разлада. Если она расскажет Хильде, которая ей почти как родная мать, о подозрениях Лукаса, то сразу же резко настроит пожилую женщину против него. В данный момент ей не хотелось создавать себе подобную проблему.

– Ну, это просто чудеса. Да, в такой ситуации, как наша, никогда не помешает еще одна сильная рука с острым мечом. – Хильда посмотрела на монашеское одеяние Лукаса. – Если только… вы не отдали жизнь церкви?

– Нет, – ответил Лукас. – Я думал, что в этом наряде меня будет трудно узнать.

По выражению лица Хильды было видно, что она явно с ним не согласна.

– Ну, я считаю это божьим даром, что вы выжили после той схватки с мерзавцами.

– Истинная правда, – согласилась Кэтрин. – Зачем вы хотели увидеть меня, Хильда?

– Боюсь, что Ранальд начинает подозревать молодого Томаса. Мальчик часто исчезает и как раз в то время, когда вы выезжаете. Ранальд наконец связал одно с другим. Он подумывает выбить из него правду кулаками.

Кэтрин тут же начала размышлять о том, как можно отнести нависшую над Томасом угрозу.

– Ранальд пока еще точно не решил сделать это? – спросила она.

– Он-то уже решил, а вот Агнес – пока нет. Она боится, что люди Данлохана озлобятся на них после того, что они сделают с парнишкой. Глупая женщина, видимо, не понимает, что почти все и так уже ненавидят и презирают ее. Мне нужно было лишь предупредить вас об этом, поскольку я думаю, что Ранальд скоро убедит ее в необходимости схватить Томаса. Особенно после того, как… – тут Хильда посмотрели на Лукаса, – …ваша сестра прознает о том, что ваш парень все еще жив.

– Она узнает об этом сегодня ночью, когда Ранальд вернется домой. Он сегодня пытался опять убить Лукаса, но мы лишили его этого удовольствия. – Кэтрин поцеловала Хильду в щеку. – Спасибо, Хильда. Я должна быстрее идти назад и решить, как уберечь Томаса.

– Удачи вам, дитя мое.

Взяв все, что они могли унести, Лукас и Кэтрин поспешили обратно в пещеры. Лукас практически ощущал страх своей спутницы, когда она чуть ли не бегом неслась по тоннелю. Он точно не знал, что можно сделать, чтобы помочь мальчику, но понимал – Кэтрин не будет сидеть сложа руки. Лукас также знал, что не позволит ей действовать в одиночку. Его стремление оберегать Кэтрин было абсурдным. Но он начинал понимать, что многие его мысли и желания касательно Кэтрин Элдейн были абсурдными.

– Что случилось? – спросил Уильям. Его явно встревожило то, как Лукас и Кэтрин вбежали в главную пещеру.

– Ранальд начал подозревать Томаса, – ответила Кэтрин, ставя на пол мешки с припасами.

Уильям и Патрик чертыхнулись.

– Тогда нам нужно добраться до мальчика прежде, чем это сделает Ранальд, – сказал Уильям.

– Нас всего четверо, – тихим голосом заметил Патрик.

– Придется довольствоваться этим, – сказала Кэтрин. – Мы не можем допустить, чтобы Ранальд схватил мальчика.

– Конечно, не можем. Но у нас есть какой-нибудь план?

Кэтрин потерла лоб, пытаясь унять головную боль, что вдруг стала ей докучать.

– Нет. И я совсем не уверена в том, что мы способны его сейчас составить. Мы ведь не знаем, где в данный момент находится Томас и начал ли Ранальд за ним охотиться. Хильда сказала, что Агнес не одобрила намерения Paнальда выбить из него правду. Но после того, что произошло сегодня вечером, Ранальд не будет ее слушать и сделает по-своему.

– Где живет Томас? – спросил Лукас.

– На постоялом дворе, – ответила Кэтрин. – Он приходится братом Энни, и они вместе там живут. У Энни есть небольшая комната наверху, но Томас спит там только в самые лютые холода. В остальное время он ночует на конюшне, рядом со своими любимыми лошадьми.

– Это не самое удобное место для того, чтобы незаметно туда пробраться, но шанс у нас есть. Ночь и темнота нам помогут. Я шагнул прямо в лапы к Ранальду, по глупости думая, что моя одежда неплохо меня маскирует. В этот раз мы все должны быть начеку, ведь мы предупреждены, что там нас может ждать наш общий враг.

– Это так. Но я подозреваю, что так же рассуждает и сам Ранальд.

– Есть ли у нас выбор?

– Нет. Но меня также не покидает тревога за Энни. Если Ранальд не сможет найти Томаса…

– Тогда он схватит Энни и заставит ее привести к нему брата?

– Именно этого я и опасаюсь.

– Возможно, все так и произойдет, – сказал Патрик. – Я могу решить проблему с Энни, если вы втроем отправитесь на поиски Томаса.

– Ты можешь проникнуть в гостиницу незамеченным? – спросила Кэтрин. Ее глаза расширились от удивления, когда Патрик покраснел.

– Да. Я как-то близко сошелся с Мораг – еще до того, как она сбежала прошлой весной с тем заезжим гостем. Потому я знаю, как можно попасть в гостиницу так, чтобы тебя никто не видел. – Патрик пожал плечами. – Она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о том, что у нее водились любовники, поэтому мужчины всегда пробирались к ней тайком, словно воры. Простите, моя госпожа, – пробормотал он.

– Не нужно извиняться. Я и так знала, что за женщина была Мораг. Я только не догадывалась, что ты тоже входил в число ее любовников. Что ж, теперь это сослужит нам добрую службу. Ты уведешь оттуда Энни, а мы сделаем все возможное, чтобы отыскать Томаса.

– Может, нам все-таки стоит подождать, пока вернутся наши? – спросил Уильям, беря свой меч в руки.

– Не думаю, что мы можем позволить себе терять драгоценное время. Ранальд впадет в ярость, когда поймет, что упустил возможность окончательно разделаться с Лукасом.

– И он захочет излить на кого-то свой гнев, – вздохнул Уильям. – Что ж, ладно. Томас нам очень много помогал, да и Энни тоже. Нельзя допустить, чтобы они из-за этого пострадали.

– Согласна. Итак, мы возвращаемся в деревню, только на этот раз нам придется появиться там не так шумно, как обычно.

– Я надеюсь, ты не предлагаешь отправиться туда пешком.

– Да, пешком. Но не все время.

Кэтрин услышала, как трое мужчин застонали, и не смогла сдержать улыбки. На душе стало легко, но ненадолго. Сердце вновь сжалось в страхе за юного Томаса и его сестру. Кэтрин сомневалась, что сможет спокойно дышать до тех пор, пока ей не удастся доставить этих двоих в безопасное место, куда не дотянутся руки жестокого Ранальда. Уже слишком много людей дорого заплатили за то, что участвовали в войне против Агнес. Она не позволит сводной сестре и ее любовнику забрать еще одну жизнь.

Глава 5

Кэтрин проводила взглядом Патрика, пока тот не исчез в тенях постоялого двора, и едва удержалась, чтобы не позвать его обратно. Это было опасное дело, гораздо более опасное, чем все, что они делали раньше. Ей пришлось напомнить себе о том, что опасность увеличится стократно, если им придется вызволять Томаса и Энни из Данлоханской крепости. Возможно, это даже окажется им не по силам. Хранилища и несколько тайных проходов, которые она обнаружила еще в детстве, были единственными местами, куда можно было добраться незамеченными. Любые другие перемещения в замке были крайне рискованными.

Кэтрин решила, что самое трудное в жизни воина – это борьба со страхом. Сама она испытывала страх за каждого человека, который подчинялся ее командам. Кэтрин знала, что когда-нибудь с несказанной радостью откажется от роли командира. Как только она вернет себе Данлохан, Уильям сможет полностью заменить ее на этом посту, и она от чистого сердца благословит все его начинания. Уверенность, что правда на их стороне, придавала силы Кэтрин. Каждый человек, в котором осталась хоть капля совести, тоже бы попробовал помешать Ранальду схватить своими грязными лапами Томаса и Энни.

– Если Патрик говорит, что может войти внутрь постоялого двора и выйти из него незамеченным, значит, так оно и есть, – тихим голосом произнес Уильям.

Кэтрин кивнула. Уильям пытался успокоить ее, и это заставило ее слегка улыбнуться.

– Я знаю. Но все равно опасаюсь, что все может пойти не так, как мы задумывали. Ладно, давай подумаем о том, как мы можем незаметно пробраться на конюшню.

– И так же незаметно выйти оттуда вместе с Томасом.

– Да, это было бы идеально. – Кэтрин посмотрела направо, где сидел Лукас. – Вы можете быстро бегать, сэр Мюррей?

В ее голосе не было и намека на презрение или насмешку над его хромотой. Однако Лукас поморщился – ему совсем не нравилось, что Кэтрин обращалась к нему столь официально.

– На небольшое расстояние и не очень изящно, – резко ответил он.

– Небольшое расстояние нам подойдет, сэр Мюррей.

Она продолжала называть его сэром Мюрреем, и это раздражало Лукаса всесильнее. Без сомнения, Кэтрин пыталась заставить его почувствовать, что он для нее – чужой человек, И возможно, пыталась убедить в этом и себя тоже. Разумом Лукас понимал, что его нисколько не должна больше волновать Кэтрин как женщина. Но она его волновала. Он вспоминал о том, как Кэтрин произносила его имя, когда теряла голову от страсти, и ему хотелось вновь услышать это. Лукас покачал головой, словно пытаясь отделаться от подобных мыслей. Если они и вправду вновь станут любовничками, он будет относиться к этому как к простому удовлетворению мужских потребностей. Воспоминания о том, как Кэтрин когда-то шептала его имя, касаясь своим дыханием его кожи, как от этого его кровь чуть не вскипала в жилах, могут только помешать ему сохранять спокойствие.

Но сейчас было не время думать о подобных вещах. Лукас повернулся к Кэтрин и спросил:

– Как тебе кажется, Ранальд скоро окажется тут?

– Да, – ответила Кэтрин. – Он все настойчивей пытается поймать нас, но злоба мешает ему быть терпеливым. Он скоро перестанет искать нас в лесу, если уже не перестал. И тогда он переключится на Томаса. Обычно они с Агнес договариваются, что будут делать дальше, или она приказывает ему, как следует поступить. Но сегодня, я думаю, он примет самостоятельное решение. Ранальд отлично понимает, что его положение рядом с Агнес становится все более шатким, что с каждым разом, когда разбойники уходят от него, сомнения моей сестры насчет него все больше возрастают. Ему жизненно важно совершить нечто такое, что поможет ему удержать свои позиции. И ему наплевать, на какие подлости придется пойти, чтобы достичь желаемого.

– Тогда давай поскорее спасем мальчика от беды.

Они начали бесшумно красться по направлению к конюшне. Кэтрин молилась, чтобы Томас не решил сегодня поспать в каком-нибудь другом месте. Такое уже случалось, хоть и очень редко. Несмотря на свои черные одежды и темноту вокруг, Кэтрин чувствовала себя так, будто они идут по полю солнечным днем и все их видят. Она ощутила, как по спине тонкой струйкой катился пот, и безумно обрадовалась, когда они наконец проникли внутрь конюшни, и при этом никто вокруг не закричал при виде их – ни от радости; ни от страха.

– Вы двое гораздо лучше меня управляетесь с мечом, поэтому оставайтесь на страже, а я полезу на чердак и поищу Томаса, – прошептала Кэтрин.

Лукас смотрел, как она проворно полезла по грубо сколоченной лестнице. Ее упругие округлые ягодицы двигались при каждом шаге вверх, и Лукас почувствовал, как его тело напряглось. Он порадовался, что на нем все еще было надето монашеское одеяние, которое скрывало недвусмысленное свидетельство ею желания. Он часто размышлял о риске, на который пошел, когда решился присоединиться к отряду Кэтрин. Но Лукас понимал, что если он решит остаться с ней и ее армией, пусть даже и на очень короткое время, то ему следует прийти к какому-то решению насчет Кэтрин и страсти, которую та пробуждала в нем, иначе он вскоре совершит какую-нибудь глупость.

Кэтрин услышала Томаса прежде, чем увидела его. Мальчик едва слышно сопел во сне, и она поползла по направлению к этому звуку. Она знала, что некоторые люди, если их резко разбудить посреди глубокого сна, могут начать размахивать кулаками. Поэтому Кэтрин осторожно положила ему руку на плечо и тихонько потрясла. Она едва сдержала улыбку, когда увидела, как Томас открыл глаза, невидящим взглядом уставился на нее, а потом покраснел. Она не сомневалась в том, что лежащий под тонким одеялом мальчик был полностью одет. И потому Кэтрин предположила, что Томас смутился, поскольку она помешала ему досмотреть один из таких снов, о содержании которых посторонним даже не намекают.

Томас сел и откинул с лица густые светлые волосы.

– Моя госпожа, что-то случилось? – спросил он. – С Энни все в порядке?

Она знала, что Томас уже давно опасается за свою сестру. Мальчик боялся, что Ранальд или один из его мужчин возьмут Энни силой – так, как уже не раз поступали с другими девушками, Кэтрин поспешила успокоить его.

– Да, с ней все хорошо. Но, Томас, сейчас тебе и твоей сестре необходимо спрятаться. Ранальд начал подозревать тебя. – Мальчик ничего не ответил ей, а только побледнел. – Он ничего не говорил об Энни, но если ему не удастся поймать тебя, то мы боимся, что он попытается добраться до нее.

Томас энергично закивал головой, вскочил на ноги и скатал одеяло. Потом он запустил руку в сено, которое служило ему кроватью, и вытащил оттуда мешок со своими вещами. Кэтрин с грустью подумала, что мальчик давно предвидел такое время, когда ему придется быстро собраться и исчезнуть. Ей стало печально при мысли о том, что всем ее людям приходится жить в постоянной готовности покинуть свои дома. Но в данный момент сделанные Томасом приготовления сильно облегчали ее задачу.

– Я постараюсь как можно быстрее привести Энни.

– В этом нет необходимости – за ней пошел Патрик. Он сказал, что способен незаметно проникнуть на постоялый двор.

– Ах да! Он раньше приходил к Мораг.

– Тогда получается, что он не был таким уж незаметным.

– Думаю, что все-таки был. Я видел его лишь один раз, когда он уже уходил. Решил, что он ходил к Мораг, потому что та любила хвастать такими вещами. – Томас подождал, пока Кэтрин не начала спускаться по лестнице, потом, кинул мешок Уильяму и полез вслед за ней. – А сэр Мюррей сейчас не хочет забрать свою лошадь? – спросил мальчик, ловко спрыгнув с лестницы.

– Да, сэр Мюррей очень бы хотел получить свою лошадь обратно, – произнес Лукас прежде, чем Кэтрин успела ответить за него.

Она посмотрела на Лукаса. Тот уже выводил своего оседланного коня из стойла.

– Я не думаю, что нам удастся забрать отсюда жеребца так, чтобы этого никто не заметил.

– Эйхан может быть очень тихим.

– Эйхан не может быть маленьким. Рисковать из-за коня просто глупо.

– Если Ранальда нет прямо перед гостиницей, то я покажу сэру Мюррею дорогу, по которой можно тайно вывести коня из деревни, – сказал Томас.

– Ты уверен в этом, Томас? – спросила Кэтрин. – Мы пришли сюда, чтобы спасти тебя от Ранальда. Я не хочу, чтобы ты попал в его грязные лапы только потому, что сэру Мюррею понадобилась его лошадь.

– Я ему не попадусь. Я уже водил тем путем лошадей из Данлохана.

Кэтрин посмотрела на Лукаса и поняла, что он был решительно настроен взять лошадь с собой. Еще в детстве она узнала, что мужчины могут очень сильно привязываться к своим четвероногим спутникам. Она также ясно видела, что Лукас не собирался ждать ее разрешения, а был намерен взять Эйхана в любом случае. Кэтрин решила, что сейчас было неподходящее время, чтобы напоминать ему о том, кто является главарем отряда.

– Увидимся там, где нас встретил старик Йен, – наконец сказала она. – К тому времени я решу, куда мы можем поставить животное. Будь осторожен, – наказала Кэтрин Томасу, когда тот радостно вскочил в седло сзади Лукаса.

Она проводила взглядом Лукаса, который выехал из конюшни через задний вход, и удивилась, почему ей вдруг захотелось тяжело вздохнуть. Наверное, это страх, что она ощущала за Томаса и Энни, устроил в ее голове такой беспорядок. Кэтрин пошла из конюшни вслед за Уильямом. Она постоянно прислушивалась, боясь пропустить какой-нибудь звук, который показал бы ей, что Лукас и Томас попали в беду, что к ним стоит поспешить на помощь, и это ее раздражало.

Патрик и Энни ждали их на окраине деревни. Все вместе они отправились к убежищу. Казалось, все самое страшное позади, и Кэтрин с облегчением перевела дух. И чуть не задохнулась, когда в это же мгновение услышала, как к ним приближаются несколько всадников.

Она немного успокоилась, когда увидела, что Патрик и Уильям быстро, беззвучно и искусно отреагировали на новую опасность. Патрик схватил повод лошади, на которой сидела Энни, а Уильям подъехал поближе к Кэтрин. Таким образом они разделились на две группы и поскакали в разных направлениях под тень множества деревьев, что росли на дальнем конце деревни. Кэтрин увидела на дороге в Данлохан семерых всадников. Она поняла, что это был Ранальд и его люди, прежде чем услышала голос своего врага.

– Я устал как собака, – говорил Ранальд хриплым от злобы тоном. – Мне надоело гоняться за этими мерзавцами по всему Данлохану.

– Они очень хорошо заметают за собой следы, – произнес Колин, правая рука Ранальда в собранном им отряде.

– Никто не может так хорошо прятаться, если ему не помогают, Колин. Никто. Этим ублюдкам помогают, и я намерен выяснить, кто и как это делает.

– Ты думаешь, что кто-то в деревне помогает разбойникам?

– Да, и таких тут должно быть немало. Мне вообще кажется, что эти шавки не просто разбойники. Если бы та маленькая сучка была все еще жива, то я бы решил, что это вес ее рук дело.

– Леди Кэтрин? Но женщина…

– Женщина может быть такой же умной, как и мужчина. Не забывай, что мы работаем на одну из таких. Может быть, кто-то из этих глупцов нападает на нас, чтобы отомстить за Кэтрин. Я точно не знаю, но надеюсь, что скоро мне все станет ясно. Я думаю начать с этого маленького ублюдка Томаса.

– Мне казалось, что леди Агнес была против твоего плана насчет мальчика.

– Она изменит свое мнение, как только маленький негодяй начнет рассказывать нам все, что он знает об этих разбойниках. Да и к тому же с его помощью я, возможно, заставлю Энни поднять юбку.

Это было последнее, что удалось услышать Кэтрин. Всадники проехали мимо них, и она едва совладала с желанием последовать за ними. Ей нечасто выпадал такой отличный шанс узнать о планах Ранальда и Агнес. Он проявил удивительную неосторожность, когда говорил о том, как намеревался поступить. Тем не менее здравый смысл возобладал, и Кэтрин в молчаний последовала за своими спутниками прочь от этого места. В слабом свете ущербной луны она заметила на резко побледневших щеках Энни несколько соленых капель. Возможно, девушка решилась поехать с ними только потому, что Патрик сказал ей так поступить, но теперь Энни полностью осознала опасность, которая грозила ее брату, и это ужасно напугало ее.

Лукас и Томас уже ждал и их в условленном месте, там же находился и Йен. Оставив коней на попечение старика и его сыновей, Кэтрин повела остальных своих спутников в пещеры. Появление среди ее людей красивой девушки и еще зеленого мальчишки могло вызвать трудности, но у них не было иного выхода.

Они зашли в ярко освещенную пещеру, и Кэтрин сняла с головы капюшон. Энни хватило всего лишь одного взгляда на нее, чтобы упасть в обморок на руки Патрику. Энни была уверена, что ее бывшая госпожа мертва.

– Томас! – Кэтрин кинулась за полотенцами и водой, чтобы обтереть ей лицо, когда Патрик положил бесчувственное тело девушки на стол. – Разве ты не сказал своей сестре, что я не умерла?

– Нет. Вы говорили, что это секрет, – ответил он, подходя поближе к столу и с тревогой смотря на Энни. – Я поклялся, что ни один человек не узнает об этом от меня. А ведь моя сестра – тоже человек, ведь так?

– Я не имела в виду твою сестру.

– Когда я беседовал с ней в гостинице, она говорила о тебе как о мертвой, – произнес Лукас. Он слабо улыбнулся Томасу. – Наверное, ты бы сделал доброе дело, если бы рассказал сестре правду. Во всяком случае, тогда она не стала бы ходить на могилу леди Кэтрин. Но с другой стороны, это хорошо, что ты так умеешь держать слово.

– Она ходила на мою могилу? – изумленно воскликнула Катрин, продолжая нежно омывать красивое округлое лицо Энни прохладной водой.

– Да, – ответил Лукас. – Она приняла меня за священника и спрашивала, совершит ли она грех, если помолится за упокой души самоубийцы, лежащего в неосвященной могиле. Хотя она до конца не верила, что ты убила себя.

– Странно, но из всего зла, что причинили мне Ранальд и сводная сестра, именно этот слух меня больше всего бесит. Как Агнес посмела обмануть людей, заставив их поверить в то, что я пошла на такой грех!

– Я бы на твоем месте больше всего разозлился из-за того, что меня бросили со скалы в озеро, – протянул Уильям.

После его слов все вокруг ухмыльнулись, и Кэтрин сама еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Тем не менее ей было тяжело заставить себя не смотреть в сторону Лукаса. Когда на его лице появлялась улыбка, а глаза зажигались от смеха, Лукас становился настолько похож на мужчину, в которого она влюбилась, что сердце сжималось от боли. А когда она заметила, как быстро на его лицо вновь опустилось мрачное, почти злобное выражение, боль стала еще сильнее. Ведь Кэтрин знала, что таким он становился из-за того, что продолжал считать ее предательницей.

Энни чуть слышно застонала, и Кэтрин переключилась на нее. Она с радостью приняла от Уильяма бокал с вином, так как знала, что Энни он скорее всего понадобится. Девушка открыла глаза и сначала никак не могла понять, где она находится и что с ней случилось. Потом она посмотрела на Кэтрин и опять побледнела. Свободной рукой Кэтрин схватила ее ладонь и крепко сжала ее в надежде, что прикосновение приободрит Энни.

– Больше не смей падать из-за меня в обморок! – повелительным голосом произнесла Кэтрин. – Выпей это, – сказала она и поднесла ей вина.

– Вы не умерли, – сказала Энни тихим, дрожащим голосом и одним глотком осушила почти половину бокала. – Почему же все говорили, что вы мертвы, хотя это было не так? – Она поежилась. – И кто же тогда похоронен в вашем гробу?

Кэтрин нерешительно затопталась на месте, ощущая на себе взгляды всех, кто был в пещере. Ее люди ждали ответа. Она старалась думать о той могиле как можно меньше, потому что от этих мыслей ей становилось не по себе. Агнес положила туда хорошую могильную плиту и, как ей рассказали, с блеском сыграла роль безутешной сестры. Кэтрин никогда не тревожила себя размышлениями о том, кто – или что – было зарыто под этим камнем.

– Стыдно сказать, но я никогда об этом не задумывалась, – наконец ответила Кэтрин. – Мне кажется, что это пустая могила, Энни. Наверное, в гробу лежат камни, которые давали ему вес. Или если в то время кто-нибудь без вести пропал… – предположила она, но Энни покачала головой.

– Нет, у нас никто не пропадал, за исключением Робби, – проговорила девушка, медленно садясь.

– Не думаю, что Робби вернулся в Данлохан и умер как раз в тот момент, когда Агнес потребовалось тело. Нет, Робби не стал бы пешкой в ее коварных планах.

Энни медленно кивнула головой:

– Да, это слишком легко, чтобы быть правдой.

Кэтрин усмехнулась:

– Вот-вот. Нет, я не думаю, что в моей могиле кто-то есть.

Лицо Энни вспыхнуло от счастья, но тут же приняло обычное выражение. Кэтрин заметила радость в ее взгляде только потому, что ей просто очень повезло. Она скрыла свое изумление. Неужели она ошибалась насчет Робби? Начал ли он изменять своей жене раньше, чем это сделала Агнес, нарушив клятвы, которыми они обменялись? Может быть, она зря была такого высокого мнения о нем? Но потом Кэтрин подавила в себе эти мысли. Робби мог дарить улыбки девушкам направо и налево, но он соблюдал брачные клятвы – по крайней мере до тех пор, пока не осознал, что для женщины, с которой он связал свою жизнь, они были пустым звуком, что Агнес обманула его, оказавшись совсем не такой, какой притворялась до свадьбы. После этого Робби так быстро уехал, что у него просто не могло быть времени, чтобы завязать близкие отношения с Энни. К тому же Энни была невинной девушкой и всегда держала себя строго. Она никогда бы не связалась с женатым мужчиной. Но все же это не означало, что Энни не могла влюбиться в очаровательного Робби. Кэтрин мысленно вздохнула, надеясь, что девушка не отдала ему по глупости свое сердце. Она слишком хорошо представляла себе, какую боль это может принести.

– Что теперь делать мне и Томасу, моя госпожа? – спросила Энни, застенчиво принимая еще бокал вина из рук Патрика.

– Оставайтесь здесь.

– Здесь? И как долго?

Кэтрин знала, что Энни не понравится ее ответ. Она постаралась не морщиться, когда сказала следующие слова:

– Боюсь, что я не знаю. Ранальд не перестанет искать тебя и Томаса. Вернее, ищет-то он Томаса, но ты сама слышала – Ранальд начал уже обдумывать план, как ему добраться и до тебя, не так ли?

Энни задрожала от явного отвращения.

– Да, слышала, и от этого у меня словно мороз по коже.

– Итак, боюсь, что вам придется прятаться тут до тех пор, пока Ранальд не перестанет быть угрозой для всех нас.

– А что вам нужно, чтобы победить этого негодяя и леди Агнес?

– Найти доказательства их преступлений. А сделать это оказалось очень трудно. Мне нужны четкие и ясные доказательства, которые я могла бы показать совету пятерых.

Энни пробормотала под нос что-то, очень похожее на ругательство.

– Старые дурни, вот они кто! Они знают, какая на самом деле Агнес и что она с Ранальдом делали и продолжают делать. Они все знают о преступлениях, которые совершила эта проклятая парочка. Мне кажется, что их останавливает совсем не то, что написано в завещании вашего отца. Нет, я думаю, они потому спокойно сидят и наблюдают за этим кровавым представлением, что не хотят терять власть над Данлоханом. – Энни почувствовала, что все смотрят на нее, и покраснела. – Извините. Я не хотела никого обидеть.

– Нет, ты просто облекла в слова жестокую правду – то есть сделала то, на что все мы никак не решались. – Кэтрин взяла Энни за руку. – Пойдем, я покажу тебе место, где ты можешь поспать. Томас, ты останешься с сестрой или присоединишься к мужчинам?

– Конечно, я бы лучше присоединился к мужчинам, – сказал Томас.

Кэтрин спрятала улыбку и повела Энни из пещеры. Быстро взглянув в сторону своей спутницы, она увидела, что та тоже пытается не рассмеяться. Дойдя до небольшого помещения, которое Кэтрин выбрала в качестве спальни девушке, она помогла Энни расстелить одеяло и завесила проход простыней. Работая в четыре руки, они скоро придали помещению сравнительно уютный вид. Теперь маленькая каменная комната гораздо меньше смахивала на пещеру.

– Будет странно жить внутри горы, словно эльфы, – сказала Энни, оглядываясь вокруг, – хоть эта комната кажется мне лучше, чем мой крохотный закуток в гостинице. – Она улыбнулась Кэтрин. – Удивительно, что сэр Лукас не умер, правда? Вы, должно быть, очень рады, что он вернулся к вам.

– Ну, я рада, что Ранальд не убил его. И все же я была бы гораздо счастливей, если бы сэр Лукас не думал, что я приложила к этому руку. – Она мысленно отругала себя за слишком длинный язык, и когда Энни в изумлении уставилась на нее, Кэтрин ничего не оставалось сделать, как пожать плечами и коротко рассказать ей о том, что произошло с ней и Лукасом год назад.

– Он думает, что вы пытались убить его? – Когда Кэтрин кивнула, Энни очень разозлилась. Покачав головой, она произнесла: – Мужчины иногда бывают такими слепыми и упрямыми дурнями. Простите меня, моя госпожа. Я подумала… – И она опять покачала головой.

– Да ладно, я была такой же. Видимо, мы обе ошибались.

– Вы скоро докажете ему, что он поступает глупо, думая о вас дурно. Да, скоро он будет горько сожалеть из-за того, что не поверил в вашу невиновность.

– Это было бы замечательно.

– Но вы не знаете, что делать после этого, не правда ли?

– Да, не знаю. Но подозреваю, что придумаю что-нибудь. Отдыхай, Энни.

– Я не буду вам обузой, моя госпожа. Я не могу сражаться, но уж точно найду себе какое-нибудь занятие. Буду варить и убирать.

– Такты принесешь нам большую пользу. Спокойного сна, Энни.

– И вам спокойной ночи, моя госпожа. Спасибо вам за то, что спасли меня и Томаса.

– Хоть ты и не подозревала об этом, но вы с Томасом очень много помогали нам Я не смогла бы жить дальше с мыслью о том, что оставила вас на растерзание Ранальду.

Кэтрин оставила Энни и пошла в свою спальню. Все ее тело болело от усталости. Она уже была возле входа в пещеру, когда на ее пути встал Лукас. Во взгляде его серебристо-голубых глаз было нечто такое, отчего ее сердце захлестнула волна желания. Это разозлило Кэтрин. Она сердито посмотрела на него, и тогда Лукас одним быстрым движением прижал ее своим упругим телом к каменной стене.

Кэтрин почувствовала, как в нее уперлось нечто большое и твердое. Но даже и без этого очевидного свидетельства его намерений она понимала, что нужно Лукасу. Она читала это по напряженному выражению его лица. Несмотря на боль, которую он причинил ей, Кэтрин хотела того же. И все же она ощущала, что время для этого еще не настало, Она еще не решила, стоит ли удовольствие, которое мог подарить ей Лукас, того риска, на который она шла, возобновляя их отношения.

– Я полагаю, что вас уже ждет расстеленное одеяло – там, где спят остальные мужчины, – сказала Кэтрин, радуясь тому, что в голосе прозвучали ледяные ноты, потому что тело ее было полно лишь мучительным иссушающим жаром.

– В твоей кровати мне будет теплее.

Лукас твердил себе, что такую сильную страсть пробудило в нем волнение от неравного боя и последовавшего за ним чудесного спасения, которое он все продолжал испытывать. Что он пошел на поиски Кэтрин только потому, что она была рядом и могла облегчить его страдания. Лукас безжалостно подавил внутренний голос, который назвал его лжецом.

– Тут полно одеял. Если тебе холодно, то возьми два.

– Это именно то, что ты хочешь, чтобы я сделал? Ты уверена?

Прежде чем Кэтрин смогла ему ответить, Лукас впился в ее губы поцелуем. Это не был нежный, ласковый поцелуй мужчины, который соблазняет свою возлюбленную. Лукас терзал ее рот. Его поцелуй еще больше разжег в ней голодный огонь. Кэтрин вцепилась в одежду любимого, борясь с желанием сорвать с его тела грубую шерстяную ткань и беззастенчиво прильнуть к нему. Потребность быть рядом с Лукасом казалась ей живым существом, которое, словно зверек, сидело внутри ее сердца и которое Кэтрин всеми силами пыталась убить. В тот момент, когда его губы оторвались от ее рта, она собрала волю в кулак и оттолкнула Лукаса от себя. Ее тело перестало ощущать тепло его близости, и вдруг стало ужасно холодно. Но Кэтрин проигнорировала это. Все случилось слишком рано, и она еще не могла управлять своими эмоциями. Если она все-таки решится стать любовницей Лукаса, то ей понадобится умение контролировать себя – хотя бы для того, чтобы защитить свое сердце от боли, которую мог причинить ей этот человек.

– Глупо целовать женщину, которая пыталась убить тебя. Делать это в монашеской одежде неприлично: это можно расценить как богохульство. Я полагаю, тебе следует уйти. Немедленно.

Кэтрин не моргнув выдержала на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Если Лукас пытался найти в ней слабое место, то ему нужно было только вспомнить, с каким жаром она отозвалась на его поцелуй. Но это не имело значения. Теперь она вновь взяла себя в руки и намеревалась и дальше контролировать свои эмоции. В глазах Лукаса промелькнула злость, и Кэтрин порадовалась этому. Если сегодняшнюю ночь ей суждено страдать от неутоленного желания, то пусть Лукас тоже испытывает подобные чувства.

Лукас увидел, что Кэтрин была полна решимости отослать его от себя, и понял, что сегодня не получит давно желаемого удовольствия. Тем не менее Кэтрин явно хотела того же, что и он. Лукас почувствовал это в том, как она ответила на его поцелуй. Но он мог и подождать ее согласия – и не важно, насколько тягостным будет это ожидание. Слегка поклонившись, Лукас пошел прочь, на ходу вспоминая о способах, которые могли помочь ему справиться с жаром тела и дать возможность заснуть – то, что сейчас ему было крайне необходимо. Он должен восстановить силы для предстоящей битвы с Кэтрин. От него потребуется каждая капля терпения и хитрости, которой он обладает, чтобы заманить ее назад в свои объятия и вновь насладиться былой страстью. Он мог подождать, но у него не было никакого желания ждать очень долго.

Как только Лукас ушел, Кэтрин медленно направилась к кровати и рухнула на нее. Она пыталась совладать с чувствами, которые пробудил в ней этот поцелуй. Все ее тело дрожало. Кэтрин была рада, что Лукас не стал спорить с ней, потому что ее самообладания хватило бы в лучшем случае еще на несколько мгновений. Малейшее упорство со стороны Лукаса – и она бы упала прямо в его объятия. Что-то в его взгляде, обращенном на нее, в прощальном поклоне говорило Кэтрин о том, что он не оставит ее в покое. Ей нужно поскорее решить, что с ним делать, поскольку интуиция ясно показывала Кэтрин, что Лукас вышел на охоту и его добычей должна была стать она.

Глава 6

Это была ловушка. Кэтрин не видела ничего странного, не слышала звуков, которые могли указать ей на то, что впереди их ждала опасность, даже не ощущала ее в воздухе. Они скакали вперед, но каждая клеточка ее тела дрожала от страха. Это было то же самое чувство, которое посещало ее, когда ей нужно было куда-то идти, но она знала, что там уже подкарауливала ее Агнес. Только сейчас все было хуже, гораздо хуже. Скользнув взглядом по лицам людей, ехавших рядом с ней, Кэтрин поняла, что их тоже одолевало беспокойство, хотя их тревога могла иметь различные причины.

Когда это чувство только появилось, Кэтрин сразу же посмотрела на Лукаса – может быть, это он опять заставлял ее волноваться? На протяжении трех длинных дней она постоянно думала о нем, а вкус его поцелуя все еще ощущался на губах. Все это время Лукас преследовал ее, всегда был рядом, касался ее, смотрел потемневшими от желания глазами, постоянно пытался поцеловать – и ему это удавалось слишком часто, чтобы Кэтрин могла сохранять спокойствие духа. Тем не менее, когда чувство страха стало сильнее, она поняла, что дело было не в Лукасе.

Йен послал ей весть, что кто-то забрал лошадей. Настоящие разбойники тут тоже водились, хоть их и было, к счастью, довольно мало. И вот теперь он и решили выследить их. Но Кэтрин начинала понимать, что все было не так просто, как казалось. Хоть она всегда ощущала напряжение перед битвой, нынешнее нехорошее предчувствие было гораздо сильнее.

– Мне это не нравится, – пробормотала она, увидев людей и лошадей, которые подозрительно медленно пересекали открытое поле.

– Да, тут что-то нечисто, – согласился с ней Уильям, и его поддержали несколько человек из их отряда.

– Похоже на ловушку.

– Очень похоже на ловушку. Хитро придуманную ловушку.

Лукас медленно кивнул, ни на мгновение не отводя взгляда от людей, которых они преследовали почти всю ночь.

– Поле открытое, но вокруг него полно мест, где можно спрятаться.

– Врагам нужно просто дождаться, пока мы не выедем на поле, – сказала Кэтрин, – а потом выскочить и отрезать нам путь к отступлению.

– К сожалению, мы должны отбить наших лошадей.

Кэтрин пришлось с болью признать правоту его слов. Если они не заберут себе лошадей, скачущих через поле, то у них останутся только те шестеро жеребцов, что сейчас были под ними. И это были не самые лучшие лошади. Чтобы заменить тех, которых у них украли, им придется самим начать красть, а Кэтрин этого совсем не хотелось. Она пыталась найти доказательства, что Агнес участвовала во многих преступлениях. Но ей никогда не приходила в голову мысль начать самой нарушать закон. Она могла особо не пострадать из-за кражи лошадей просто потому, что была дочерью и знатного человека. Но вот ее людей точно бы осудили по всей строгости закона. Кэтрин подозревала, что если бы им дали Возможность выбора, то они бы предпочли оказаться на поле, где их, по всеобщему мнению, ожидала засада, чем быть повешенными за воровство.

– Лучше всего сделать это быстро и решительно, Кэт, – сказал Лукас. – Выехать туда, как можно скорее схватить то, что удастся, и ускакать.

Ее сердце невольно дрогнуло, когда Лукас назвал ее Кэт – так, как делал это раньше, когда они были счастливы вместе. Но сейчас неподходящее время, чтобы становиться сентиментальной. Ей нужно отбить лошадей и защитить своих воинов. Та ее часть, которой не нравилось, когда Лукас предлагал план действий и начинал вести себя властно, была немилосердно задушена. Ей нужен хороший план, чтобы выбраться из этой ловушки живой, и она не станет волноваться по поводу того, кто его придумает.

– Я думаю, что именно так нам и следует поступить, кузина, – сказал Уильям. – Если это на самом деле ловушка, то мы не победим в драке – ведь нас слишком мало. Тем не менее мы сможем быстро выскочить на них, схватить нескольких лошадей и поспешить назад. Тогда у тех, кто сейчас сидит в засаде, просто не будет времени атаковать нас.

– Хорошо, я согласна, – сказала Кэтрин. Она поправила кусок синей материи, проверяя, насколько хорошо тот скрывает ее лицо. – Не вступайте в бой без особой надобности. Просто хватайте лошадей и скачите назад. Мы знаем, что в этом месте никто не прячется, поэтому направляйтесь туда.

– А как только мы окажемся в тени деревьев, то должны, как обычно, разделиться и поехать в разных направлениях.

– Остается только молиться, что на поле не прячутся лучники, – тихо пробормотала она, когда к ней подошел Уильям.

– Мало кто может поразить быстро движущуюся мишень. И если за всем этим стоит Ранальд, то бояться вообще нечего. Большинство его людей не смогут попасть в стену Данлоханской крепости. Даже в ясный день и безветренную погоду.

Кэтрин улыбнулась, а стоявшие вокруг мужчины засмеялись после оскорбительного заявления Уильяма. Но минута веселья быстро пролетела. Ее люди ждали сигнала к наступлению. Помолившись за их жизни, Кэтрин махнула рукой и сразу же пустила лошадь в галоп. Она нагнулась к сильной шее лошади, чтобы стать как можно более незаметной мишенью, и поскакала прямо к людям, что вели их коней через поле.

Она уже почти дотянулась до первой лошади, когда увидела, как из-за деревьев вдруг выскочили сидевшие верхом мужчины и, вытащив мечи из ножен, направились к ней и ее отряду. Ее совсем не обрадовало то, что ее подозрения оправдались и что это на самом деле оказалась ловушка. Когда один из мужчин, что вел их лошадей, попытался схватить ее, Кэтрин ударила его по голове дубинкой, отчего тот свалился на землю. Потом она взяла ближайшую от нее лошадь под уздцы и повернулась прочь, надеясь доскакать до спасительных деревьев прежде, чем Ранальд и его люди смогут настичь ее.

Что-то тяжелое ударило ей в спину, и она вскрикнула. Через мгновение Кэтрин пронзила такая острая боль, что ее зрение затуманилось. Инстинктивно она потянулась затем, что причиняло ей такие страдания, отпуская поводья своей лошади и той, которую пыталась забрать у воров. Почувствовав, что ими внезапно перестали управлять, оба животных повели себя не самым лучшим образом. Они заметались, пытаясь понять, что делать дальше, и Кэтрин сразу же осознали, в какой непростой ситуации оказалась. Седло ходило под ней ходуном, и она потянулась за поводьями, но было уже слишком поздно спасаться. От ее отчаянных попыток схватить их и удержаться в седле капюшон сместился и упал назад, открывая длинные волосы. Хоть почти все ее лицо и скрывала ткань, Кэтрин понимала, что многие люди Ранальда могли узнать ее по густым светлым волосам. Сам Ранальд точно бы ее узнал. Она со всего размаху ударилась об землю, боль обожгла ей бедро и спину, и на одно мгновение Кэтрин сосредоточила все свое внимание на попытке вдохнуть в себя хоть каплю воздуха.

Лукас посмотрел в сторону Кэтрин и, увидев, как она болтается в седле, выругался. Когда она упала, он заметил стрелу, выступавшую у нее из спины, и весь похолодел. То, что у нее с головы сполз капюшон, показывая единственные по своей красоте волосы, которые могли принадлежать только Кэтрин, тревожило его гораздо меньше, чем ее здоровье. Позже они придумают, как следует поступить с тем, что Ранальд видел ее живой. Сейчас значение имело только одно – надо было спасти Кэтрин.

Он кинул поводья отобранной лошади Уильяму.

– Бери и скачи отсюда.

– Но Кэтрин… – начал было протестовать Уильям, беря поводья и прикрепляя их к седлу.

– Я возьму ее и встречусь с вами в пещерах.

Уильям раздумывал всего одно мгновение, а потом поскакал прочь, следуя за остальными людьми Кэтрин в тень деревьев. Он остановился только один раз, чтобы схватить ту лошадь, которую потеряла его предводительница. Лукас помчался туда, где лежавшая на земле Кэтрин пыталась встать на ноги. Ранальд явно имел такое же намерение, но все никак не мог пробраться к ней через беспорядочную толпу людей и испуганных лошадей, которые пытались бежать кто куда. К своему облегчению, Лукас добрался до Кэтрин первым. Он протянул ей руку и поднял ее вверх, посадив сзади себя, а потом схватил лошадь Кэтрин и привязал ее поводья к своему седлу.

– Еще одна лошадь, – задыхаясь, проговорила Кэтрин, удивляясь тому, что ее так сильно беспокоила судьба животного, когда она сама едва дышала от боли.

– Ее забрал Уильям. Ты можешь крепко держаться?

– Да. – Это было все, что она сумела выговорить.

Лукас пустил лошадь в галоп. Из-за мучительной боли Кэтрин почти не помнила дорогу назад – только смутное ощущение скорости. Она едва была в сознании, когда Лукас остановился и привязал ее к себе куском льняной материи, что скрывала его лицо. Когда они остановились во второй раз, Кэтрин очнулась от заполненного страданиями забытья и попыталась разглядеть, куда ее привезли, но боль затуманила ей взор. Когда Лукас взял ее на руки, она заметила Патрика и Томаса, уводивших лошадей, а сзади них – Уильяма, который тщательно заметал за ними следы. Это был хороший знак: значит, ее люди делали именно то, что следует. Больше у Кэтрин не было необходимости цепляться за реальность, и она погрузилась во мрак, который настойчиво пытался завладеть ею.

– О Боже, она мертва?! – закричала Энни с порога. Лукас не стал останавливаться.

– Нет, – шагая в сторону спальни Кэтрин, ответил он. – Но ей нужна помощь, и как можно скорее. Нужно вытащить стрелу и посмотреть, ничего ли она не, сломала себе, когда упала с лошади. Принеси воды, полотенца и все, что у вас есть для лечения ран.

– Да, я мигом.

Лукас положил Кэтрин на кровать и начал разрезать пронзенные стрелой одежды, стараясь справиться со шквалом эмоций. Он не понимал, почему испытывал такой сильный страх за Кэтрин, такое леденящее душу отчаяние. Разве он не собирался отомстить ей зато, что она натравила на него людей Ранальда, которые едва не убили его? Хоть он не строил никаких особых планов отмщения, само это слово означало насилие и боль. Теперь ему было ясно, что он никогда бы не смог причинить Кэтрин физического вреда.

Думая об этом теперь, Лукас осознал, что до сих пор так и не поквитался с Кэтрин. Он даже стал помогать ей в борьбе против Ранальда и Агнес. Все, что он до сих пор делал, – это раздражал, оскорблял ее и постоянно пытался соблазнить. Да, его предки слагали песни совсем не о таком отмщении!

Вскоре пришла Энни и выложила на сундук возле кровати все, что принесла с собой. Лукас начал приготовления к ужасной задаче: ему нужно было вытащить стрелу из спины Кэтрин.

– Ты сильная, Энни?

– Да, – ответила она. – У меня и желудок сильный, и тело.

– Хорошо. Для того, что сейчас произойдет, нам понадобится и то, и другое. Мне нужно удалить стрелу.

Энни нахмурилась:

– Вы хотите, чтобы ее вырвала я?

– Нет, мне нужно, чтобы ты держала Кэтрин. Сначала я должен протолкнуть ее вперед, чтобы показался кончик стрелы. – Энни вскрикнула от ужаса, но Лукас не обратил на это внимания и продолжил: – Потом я отрежу зазубренный конец и только после этого смогу вытащить стрелу из тела.

– Это будет страшным мучением для нее, – прошептала Энни.

– Да, будет, и хоть она сейчас и без сознания, но будет сражаться с болью.

– Почему вы не можете просто вытащить ее оттуда?

– Потому что так рана станет еще хуже. Конец стрелы разорвет ее еще больше, если пойдет назад. Потому нужно сначала отрезать его. Ладно, чем дольше она остается в ее теле, тем тяжелее нам будет вытащить эту проклятую штуку из Кэтрин. Ты готова? Не упадешь в обморок?

Энни покачала головой и подошла к Кэтрин, чтобы крепко обхватить ее. Когда Лукас продвинул вперед стрелу, Кэтрин закричала так, что его чуть не стошнило. Он наверняка стал таким же бледным, как и Энни. Лукас отрезал наконечник и затем, глубоко вздохнув, вырвал стрелу из стройного тела Кэтрин так быстро, как только мог. Кэтрин опять за кричала и попыталась отпрянуть от Лукаса, руки которого причиняли ей такую боль, но тихо шептавшая молитвы Энни удержала ее на месте. Лукас с облегчением увидел, что после этого испытания она затихла и обмякла. Он взмолился, чтобы Кэтрин впала в глубокое забытье и не ощущала нечеловеческих страданий.

Напрягая память, Лукас вспоминал знания, которые почерпнул в своей семье, где многие были лекарями. Он вымыл рану и сшил края между собой. Мазь, что дала ему Энни, была для него незнакомой, но он положился на свой хорошо развитый нюх и по запаху легко определил травы, из которых состояло снадобье. Оно оказалось по крайней мере безопасным, если не таким же хорошим, как то, что делали женщины его клана. Он положил мазь на раны Кэтрин, а потом перевязал их. С этой частью лечения было покончено. Лукас облегченно перевел дух и потянулся, разминая затекшие мышцы тела. Теперь он был готов работать дальше.

– Вы лекарь? – спросила Энни.

– Нет, по многие женщины из нашей семьи – прославленные целительницы, и каждого ребенка у нас обучают хотя бы азам этого дела, – ответил Лукас. Он перевел взгляд вниз на бледное лицо Кэтрин и вздохнул. – Мы еще не закончили.

– У нее есть еще раны?

– Она упала с лошади. Я не думаю, что у нее есть переломы, по нужно все равно проверить.

Хоть Энни явно было не по душе, что Лукас видит Кэтрин обнаженной, но она ни словом, не выразила свое недовольство, когда они сняли с нее оставшуюся одежду. Он с облегчением обнаружил, что у Кэтрин ничего не сломано, но на ее светлой коже было множество ушибов. Лукас помог Энни обмыть ее тело полотенцем, смоченным в лавандовой воде, и приложил мазь к самым большим ушибам.

– У нее много шрамов, – пробормотал он и, слегка касясь кожи Кэтрин, провел вдоль одного длинного неровного рубца на ее стройной ноге.

– Уильям сказал, что она сильно поранилась, когда ее бросили в озеро, и ей пришлось спасать свою жизнь.

Пока Энни искала ночную рубашку, Лукас смотрел на шрамы, покрывавшие тело Кэтрин. Некоторые из них были маленькими, хотя их вообще могло бы не быть, если бы раны лечил более искусный целитель. Но он видел также несколько больших отметин там, где раны были действительно серьезными. Эти шрамы подтверждали версию Уильяма о том, что случилось год назад. Кэтрин повезло, что она выжила после таких больших травм.

Сомнения в вине Кэтрин вновь закрались ему в душу, и на этот раз Лукас не мог их подавить. Наверное, она и в самом деле не хотела, чтобы его убивали. Агнес и Ранальд могли использовать ее чувство ревности для их собственных нужд. Когда Кэтрин в итоге осознала, что они намеревались убить его, то попыталась остановить их, но было уже слишком поздно, чтобы спасти его или себя саму.

Лукас покачал головой, помогая Энни надевать на Кэтрин ночную рубашку. Нет, сейчас было явно неподходящее время для того, чтобы пытаться разобраться в событиях годичной давности. Для этого он был слишком уставшим и потревоженным. Лукас в итоге признался себе, что боль могла затуманить его разум, что из-за нее он помнил те события лишь частично и, возможно, в искаженном свете. Он впервые серьезно задумался над тем, что, вполне вероятно, Кэтрин и впрямь была ни в чем не виновата перед ним.

Энни укрыла Кэтрин одеялом, и в это мгновение в комнату вошел обеспокоенный Уильям.

– Как она?

– Рана от стрелы тяжелая, но я надеюсь, что не смертельная, – ответил Лукас. Он заметил кружку и кувшин на небольшом столике в углу комнаты и подошел к нему, чтобы налить себе попить. – О, да тут вино, – пробормотал он, заглядывая в кувшин. – Как раз то, что мне нужно.

– Она очень бледная, – сказал Уильям, подходя поближе к кровати и пристально вглядываясь в лицо Кэтрин.

– Потеря крови и боль часто стирают румянец с человека. Тем не менее она потеряла не так уж много крови. – Выпив залпом целую кружку вина, Лукас налил себе еще и bhobi. подошел к кровати.

– Она что-нибудь сломала, когда упала с лошади?

– Нет, но у нее по всему телу синяки, с ног до головы.

– Что ж, наверное, это поможет удержать ее в постели до тех пор, пока она не поправится настолько, чтобы подняться без вреда для здоровья.

– Значит, она не очень-то послушный больной, да?

Уильям закатил глаза.

– Как только ее перестает лихорадить или хоть на чуть-чуть отступает боль, она решает, что уже выздоровела.

– Ну, если она станет причинять нам беспокойство, то мы просто привяжем ее к кровати, – заявил Лукас и подмигнул Энни, когда она изумленно охнула.

– Это сработает, только если ты умеешь вязать узлы лучше, чем я.

Лукас мгновение потрясенно смотрел на Уильяма, а потом рассмеялся.

– Ты уже привязывал ее к кровати?

– Она не хотела лежать спокойно, и потому ее раны не сколько раз открывались. Также мне приходилось это делать, когда она начинала бредить и постоянно твердила, что должна вернуться к озеру и попытаться найти тебя. – Уильям посмотрел на Лукаса и изогнул одну бровь. – Только один Всевышний ведает, зачем ей это понадобилось.

То, что Кэтрин пыталась отыскать его, смягчило сердце Лукаса, и это чувство вызвало у него раздражение.

– Ей стало стыдно? – пробормотал он и просто пожал плечами, когда Энни и Уильям сердито посмотрели на него. Решив, что будет лучше сменить тему разговора, он спросил Уильяма: – Кем вы точно являетесь Кэт? Вы ведь ее двоюродный брат, да?

– Да, – ответил Уильям. – Я незаконный сын ее дяди. У него таких было много. Он любил женщин.

– Слишком сильно, – сказала Энни. На ее лице появилось выражение неподдельного отвращения. – Потому этот глупец и умер. Все говорили ему держаться от дочери кузнеца подальше, но он не стал слушать ничьих советов.

– Ага, значит, кузнец застал парня на месте преступления и убил его, не так ли? – Лукас поймал себя на том, что нежно гладит бледную щеку Кэтрин, и тут же отдернул руку, сказав себе, что он просто проверял, не началась ли у нее лихорадка.

– Он сильно избил его, но не убил, хотя мне до сих пор кажется, что именно от этих побоев тот и умер.

– Да, – согласился Уильям. – Он плохо себя чувствовал около недели, а потом просто свалился и умер.

– Я думаю, что у него было внутреннее кровотечение, может, даже в голове, – сказал Лукас. – Но если вы такой близкий родственник Кэтрин, почему ее отец не сделал вас наследником?

– Потому что старик ненавидел своего брата, и это чувство было взаимным. Я никогда не слышал всю историю, но подозреваю, что тут не обошлось без женщины. Мне кажется, дело было в жене нашего господина. Она была порядочной жен шиной, поэтому я не верю, что она могла сделать что-нибудь плохое, но я боюсь, что не могу сказать того же о моем отце. Поэтому любой ребенок моего родителя в глазах нашего дяди был недостаточно хорошим. Лукас покачал головой.

– Печально, когда враждуют близкие люди, которые должны крепко держаться друг за друга. И я подозреваю, что совет, который назначил отец Кэтрин, ни словом не выразил свое недовольство таким положением дел?

– Да, ты прав. Боюсь, что у моего отца было больше врагов, чем друзей.

– Потому что он любил приударить за девушками?

Уильям кивнул.

– Несколько ребят из нашего отряда – мои братья. Агнес и Ранальд видят в нас угрозу, а Кэтрин всегда была добра к нам. Ей все равно, кто были наши родители, родились ли мы в законном браке или нет. Главное для нее – это то, что мы ее кровные родственники. Это очень много для нас значит, поэтому, когда она оказалась в беде, мы встали на ее сторону. Видишь ли, Агнес всегда ненавидела нас. Тот факт, что она тоже внебрачный ребенок, нисколько не повлиял на ее отношение к нам.

– Как я мог так сильно ошибиться в этой женщине? – пробормотал Лукас.

– Похоже, ты слишком часто ошибаешься в людях.

Мужчины обменялись сердитыми взглядами. Прежде чем между ними мог разгореться спор, в разговор вступила Энни:

– Агнес очень ловко притворяется милой, немного глуповатой женщиной и заставляет мужчин думать, что они в нее влюблены. Кажется, что Агнес только и умеет, что улыбаться, хихикать и думать о том, как бы заиметь побольше кавалеров да богатых нарядов. Только женщины способны быстро докопаться до ее сущности, поэтому Агнес не очень-то любит особ своего пола. В присутствии другой женщины она не может искусно прятаться под маской милой простоты. Ее собственный муж обманывался насчет нее несколько месяцев, а ведь он был умным парнем. Я думаю, что она перехитрила и своего отца, потому что я не могу поверить, что он был способен сознательно поставить под угрозу жизнь Кэтрин и благополучие Данлохана. А ведь его предсмертные распоряжения к этому и привели.

– Да, – согласился Уильям. – Он очень переживал, что у него так и не родился наследник, в то время как его брат заселил внебрачными сыновьями половину страны. Но он любил своих детей. Болезнь обрушилась на него внезапно и не дала ему времени хорошенько подумать над завещанием. Кэтрин пришла в ярость, когда узнала, что он ни словом не обмолвился о нас, своих племянниках и племянницах.

– Особенно если учесть то, что ты и некоторые из твоих братьев верно служили ему в его войске, – сказала Энни.

Уильям пожал плечами:

– На самом деле мы делали это не для него. Мы делали это для Данлохана и Кэтрин, – Он внимательно посмотрел на Лукаса. – Ты думаешь, Ранальд узнал ее, когда у нее с головы слетел капюшон?

– Я уверен в этом, – ответил Лукас. – Он пытался догнать ее, даже ударил нескольких своих мужчин, когда те преградили ему дорогу.

Уильям тихо пробормотал какое-то короткое злобное ругательство. Энни услышала его слова и покраснела. Заметив это, Уильям перевел дух и постарался взять себя в руки.

– Прости меня, Энни.

– Нет, тебе не за что просить прощения, – ответила она. – Как будто я раньше никогда не слышала, как крепко ты ругаешься. – Тут она вдруг усмехнулась. – Мне кажется, в такой ситуации не грех и выругаться.

Уильям слегка улыбнулся и посмотрел на Лукаса.

– Ранальд ненавидит Кэтрин. Если парень на самом деле поверит, что она выжила, то разорвет на части весь Данлохан, только чтобы найти ее.

– Почему он ее так ненавидит? – спросил Лукас.

– Потому что она сказала ему «нет», – ответила Энни. – И особенно потому, что вам Кэтрин сказала «да».

– А так как ты, казалось, очень серьезно ухаживал за ней, – продолжил Уильям, – то вы могли в итоге и пожениться. Ранальд знал, что совет пятерых сразу же одобрил бы тебя, и это отняло бы у него всю власть, которую ему дала Агнес. Если Кэтрин попадется в грязные руки Ранальда, то он убьет ее, и это будет не самая легкая смерть.

– Тогда мы должны приложить все усилия, чтобы она не попалась этому негодяю, – сказал Лукас.

После долгих уговоров он отправил Уильяма и Энни спать, а сам остался с Кэтрин. Лукас вытащил из угла грубо сколоченное кресло, сел в него и, положив ноги на кровать, стал внимательно смотреть на Кэтрин. Ее отец был холодным и суровым человеком, который иногда слишком явно выказывал ей свое разочарование из-за того, что она не родилась мальчиком. Ее сводная сестра, очевидно, была злобной маленькой ведьмой и старалась испортить жизнь Кэтрин при каждом удобном случае. Теперь Кэтрин хотят убить, чтобы она не смогла получить то, что принадлежит ей по праву рождения. Лукас ничего не мог поделать с собой: ему было жалко Кэтрин.

Медленно попивая вино, он продолжал размышлять о Кэтрин. На протяжении долгого времени он думал, что Кэтрин имела какое-то отношение к тому избиению, что едва не стоило ему жизни. Но события последних дней заставили его усомниться в своей правоте. Более того, ему хотелось признать свою ошибку. Лукасу казалось, что он был близок к тому, чтобы простить ее. Но ему было бы гораздо спокойнее, если бы на это у него имелись какие-нибудь основания. Тогда бы он не чувствовал себя полным болваном, сошедшим с ума от желания.

Он был полон решимости уберечь Кэтрин от смерти и должен был собрать как можно больше сведений об Агнес и Ранальде, о Данлохане и о битве за право обладать им. Хоть он и не хотел слишком тщательно копаться в себе, пытаясь определить, какое еще чувство, кроме желания, по-прежнему пробуждала в нем Кэтрин, Лукас знал, что никогда не допустит, чтобы с ней случилась беда. Лукас вспомнил искаженное от злости лицо Ранальда, когда тот пытался пробиться к Кэтрин. Уильям говорил правду. Теперь, когда этот подлец узнал, что Кэтрин жива, он не оставит ее в покое. Видимо, скоро Лукас получит ту самую жестокую, тяжелую и кровавую битву, к которой призывал людей Кэтрин.

– Она жива? Что ты хочешь этим сказать?

Ранальд посмотрел на Агнес и подумал о том, что ее обычно мягкий и сладкий голос иногда может звучать ужасно сварливо.

– Именно то, что ты слышишь, – она жива. Я увидел ее волосы, когда с головы упал капюшон.

– У многих в Данлохане светлые волосы!

– Но не такие, как у Кэтрин. Агнес, это точно была она. Ты можешь сколько угодно спорить со мной, но я видел ее, и это факт. Нам нужно придумать план, что делать дальше. И Мюррей, и твоя сестра живы, а это означает, что скоро у нас начнутся серьезные неприятности.

Агнес смотрела на своего любовника, ходившего взад-вперед по ее комнате, сжимая в большой руке кружку эля. Ранальда нельзя было назвать красивым мужчиной. Его черты лица были слишком резкими, а нос – слишком длинным. Но зато его тело было большим и сильным, характер – подлым, а ум – изворотливым. Эти качества больше всего восхищали Агнес в мужчинах. У ее мужа не было ни одного из них, и он быстро наскучил ей. Ее сестра ими тоже не обладала, и поэтому Агнес очень удивилась, что Кэтрин смогла так долго обманывать их.

То, что сэр Лукас Мюррей оказался жив, одновременно обрадовало и разозлило ее. Лукас был тем мужчиной, при виде которого рот у нее наполнялся слюной, а тело начинало дрожать от возбуждения. Он привлекал ее, несмотря на свои грубые манеры. Она пришла в ярость, когда Лукас не проявил к ней никакого интереса, а продолжал ухаживать за Кэтрин. Тогда Агнес и приказала убить его, но теперь задумалась, не дала ли ей судьба второго шанса завлечь его в кровать. Ему все равно придется умереть, но, может быть, сначала она немного развлечется с ним. Если бы ей удалось сделать это на глазах у Кэтрин, то она получила бы еще больше удовольствия.

– Я не знаю, о чем ты думаешь, Агнес, но лучше бы тебе этого не делать, – сказал Ранальд. – У тебя сейчас такая улыбка, от которой затрясся бы от страха даже самый храбрый воин.

– Ты мне льстишь. Я всего лишь думала о том, что мне сделать с людьми, которые никак не хотят умереть.

Ранальд внимательным взглядом окинул свою любовницу. Как большинство женщин из клана Элдейнов, ока была красивой, с густыми светлыми волосами, большими голубыми глазами, безупречной кожей и телом, которое было чудесным образом и стройным, и чувственно-округлым. Ее лицо было самым прекрасным из всех, что он когда-либо видел. В его выражении люди видели невинность, в ее улыбке – сострадание. Но Ранальд знал, что в ней не было ни того, ни другого. Она была решительной и жестокой женщиной. Это была одна из причин, почему они так хорошо сработались вместе.

– И как, тебе кажется, мы должны поступить с ними? – спросил он.

– Конечно же, мы должны исправить твою ошибку.

– Мою ошибку? Проклятие, Агнес, на этом парне Мюррее и места живого не оставалось, когда мы бросили его в озеро. Когда мы кинули туда твою сестру, она камнем ушла под воду и так и не выплыла наружу. Тут нечего удивляться, что я считал их обоих мертвыми. Да к тому же мы не видели их целый год, просто чертовщина какая-то!

– Но мы ведь видели дела Кэтрин, не так ли? Она все это время преследовала нас и расстраивала наши планы.

Ранальд выругался.

– Ты не знала, что вожаком этих разбойников была Кэтрин?

– Нет, не знала. Это правда. Я признаю свою ошибку. Тем не менее пришло время все исправить.

– Каким же образом?

– Конечно, мы должны найти их. Найти и убить. Но на этот раз я должна увидеть трупы.

Глава 7

– Ранальд знает, что я жива?

Кэтрин смотрела на Лукаса, удивляясь тому, что он сидел, откинувшись на кресле, рядом с ее кроватью. Он дремал, но сразу же открыл глаза, услышав ее голос. Эти первые слова, что сорвались с ее губ, были следствием кошмарных снов, в которых фигурировал Ранальд. Ей снилось, что он поймал ее и пытал. Кэтрин хотела знать, существовала ли возможность того, что некоторые из этих снов могли превратиться в реальность.

– Да, знает, – ответил Лукас. Он встал, взял кружку с медовым напитком и, кинув туда несколько стебельков сушеной травы, протянул его Кэтрин. – Выпей это, – тихим голосом сказал он и, положив руку ей на спину, чуть приподнял ее, чтобы ей было удобнее.

Кэтрин скривилась, почувствовав сильный привкус трав, но напиток успокоил ее воспаленное, сухое горло. Пока Лукас помогал ей пить настойку, она украдкой посмотрела на него. Лукас выглядел очень уставшим. У нее сохранились разрозненные воспоминания о том, что он, а также Энни присутствовали в ее комнате. Кэтрин стало интересно, не он ли помогал девушке ухаживать за ней. Это был очень странный поступок со стороны мужчины, который думал, что она пыталась убить его.

Когда Кэтрин закончила пить, она почувствовала ужасную слабость и усталость и поняла, что ей придется еще долго восстанавливать свои силы после полученной раны. У нее были более серьезные поводы для беспокойства, чем волноваться по поводу того, помогал ли Лукас залечивать ее раны или нет. Она выбрала очень неподходящее время для болезни.

– Значит, он ищет меня? – спросила Кэтрин, когда Лукас мягкими движениями омыл ей лицо водой с лавандовым запахом.

– Как одержимый, – сказал он. – Готов перевернуть каждый камень.

Кэтрин внутренне поморщилась от его прямолинейного ответа. Лукас был не из тех людей, которые умели смягчать неприглядную правду.

– Это плохо.

– Да, это плохо, но он ищет тебя и твоих людей уже довольно давно.

– Он думал, что ищет разбойников, которые представлялись ему простой помехой. Да, чем больше мы досаждали ему, тем более упорными становились его поиски, но Ранальд на самом деле не рассматривал нас как серьезную угрозу. Он полагал, что его месту рядом с Агнес в качестве властителя Данлохана ничего не угрожает, кроме Робби, который на самом деле был занозой у него в боку. Теперь он узнал, что я жива, что мы оба живы, и я полагаю, что он в бешенстве. Ведь мы можем сделать так, что его повесят. Даже Робби не угрожает ему настолько сильно.

Лукас сел на край кровати, игнорируя сердитый взгляд, каким окинула его Кэтрин. Цвет ее лица был хорошим, но она иногда морщилась от боли, которую ей все еще доставляли раны. Несмотря на уверенность Лукаса в том, что рана от стрелы не была смертельной, ему пришлось много и тяжело потрудиться, чтобы спасти Кэтрин жизнь. Она не слишком-то заботилась о себе в последнее время, и потому у нее было мало сил, чтобы успешно справиться с потерей крови, изматывающей лихорадкой и болью. Так как в основном он ухаживал за ней один, то теперь чувствовал себя почти таким же измотанным, как и его больная. Лукаса также обуревал шквал эмоций, и потому он знал, что чем скорее ему удастся уйти от Кэтрин, тем будет лучше для него.

– Что уже успел предпринять Ранальд? – спросила она и напряглась в ожидании ответа.

– Он поколотил нескольких селян в поиске людей, знающих о том, что ты жива и где можешь прятаться. – Лукас увидел, как сильно эта новость расстроила Кэтрин, и быстро добавил: – Похоже, он быстро отказался от такого способа найти тебя. Сейчас верным тебе людям ничего не угрожает.

Кэтрин попыталась убрать ногу, которая касалась тела Лукаса, и с испугом обнаружила, что та плохо ее слушается.

– И сколько же я была без сознания? – спросила она.

– Почти неделю. Тебя охватила лихорадка.

Кэтрин еле слышно чертыхнулась.

– Вот почему я чувствую себя такой слабой.

– Да. Пройдет по меньшей мере неделя, прежде чем твои силы восстановятся. Однако лихорадка кое в чем сослужила тебе хорошую службу: она заставила тебя пробыть в постели достаточно долго, и твоя рана неплохо зажила.

– Это была стрела? – спросила Кэтрин, дотрагиваясь до повязки в верхней части груди. Она сомневалась, верны ли ее воспоминания насчет того, как она получила эту рану. – Я не знала, что она прошла насквозь.

– Она и не проходила. Лучший способ вытащить стрелу – это протолкнуть ее вперед, отрезать наконечник, а потом только вынуть древко. Иначе этот наконечник может причинить слишком много повреждений, когда начнешь вытаскивать стрелу из тела.

Кэтрин медленно кивнула:

– Да, это здорово придумано. Похоже, рана и вправду хорошо заживает.

– Спасибо.

– Значит, это ты вылечил меня?

– Да. В моей семье много лекарей. Я не настоящий целитель, но женщины моего клана многому обучили меня. Я полагаю, что никто из твоих людей не чувствовал себя достаточно опытным в деле исцеления ран, и потому они поручили твое лечение мне. Когда тебе нужна была женская помощь, то это делала Энни.

Услышав такую новость, Кэтрин с облегчением вздохнула. Она знала, в чем заключается уход за больным или тяжело раненным человеком, и уже забеспокоилась, когда Лукас рассказал ей, что это он лечил ее. Ей было тяжело пережить даже то, что за ней ухаживала Энни. Если бы оказалось, что ее интимные нужды помогал справлять Лукас, то ей было бы стыдно смотреть ему прямо в глаза. Кэтрин и вправду почувствовала, что покраснела, когда вдруг поняла, что ей придется попросить помощи у Энни прямо сейчас.

– А Энни где-то недалеко? – тихо проговорила она. Увидев на ее щеках густой румянец, Лукас усмехнулся и поднялся с кровати.

– Да. Я послал сказать ей, что ты приходишь в себя, и она скоро придет. – Он нагнулся к ней, не обращая внимания на то, что Кэтрин поглубже вжалась в подушку, тщетно пытаясь сохранить хоть какое-то расстояние между ними. – Ты будешь отдыхать, Кэт, и не станешь волновать нас своими требованиями поскорее встать и заняться делами. Иначе мне придется привязать тебя к кровати.

– Ты не посмеешь.

– Еще как посмею. – Положив ладони по обе стороны ее головы, Лукас устремил взгляд на ее губы. – Думаю, что я также посмею сделать еще и это.

Кэтрин начала протестовать, но он властно поцеловал ее в губы. Несмотря на слабость во всем теле, она бездумно обняла руками его шею, и Лукас продолжил ласкать ее медленным, глубоким поцелуем. Казалось, будто он наслаждается ее вкусом, и Кэтрин знала, что если бы у нее было хоть немного силы, то она вцепилась бы в него и заставила лечь рядом с собой. Каждое движение языка Лукаса пробуждало в ее сердце чувства, какие однажды она уже испытывала к нему. Все скрытые дотоле эмоции вырвались наружу. Когда Лукас наконец прервал поцелуй и отстранился от нее, Кэтрин ощутила потрясение, даже некоторый страх. Сейчас она была еще более взволнована, чем в первый раз, и Кэтрин испугалась, что это был прощальный поцелуй.

– А вот идет Энни, чтобы помочь тебе, – сказал Лукас, вставая и направляясь к выходу из спальни. – Я вернусь позже.

«Гораздо позже», – сказал он себе, едва справившись с желанием броситься бежать отсюда как можно дальше и быстрее. Кэтрин все еще волновала его, все еще имела на него Слияние, и это до смерти пугало Лукаса. Он горевал по ней, веря, что Кэтрин предала его, думая, что навсегда потерял Любимую женщину – ту, которая, как ему казалось, могла дать ему все, что он искал. К своему стыду, Лукас даже оплакивал эту потерю. И теперь, пока он сражался за жизнь Кэтрин, в нем пробудились все те чувства к ней, которые, по его представлению, он убил и глубоко похоронил в своем сердце. Когда Кэтрин начала медленно поправляться, Лукас осознал, что все предпринятые им меры предосторожности были сметены. Их поцелуй показал ему, насколько беззащитным он был перед ней. Говоря по правде, Лукас боялся, что все еще продолжал любить Кэтрин.

Он выругался и направился в общую комнату. Ему нужно найти что-нибудь поесть, а потом отыскать какое-нибудь спокойное место, где он мог бы поспать. Только набравшись сил, он сможет оказать Ранальду достойное сопротивление. Но одну битву он уже выиграл. Битву за жизнь Кэтрин.

* * *

– Мужчины иногда могут доставлять столько неприятностей, – пожаловалась Кэтрин, когда Энни помогла ей лечь обратно в кровать.

Ее не покидало волнение, вызванное чувствами, которые она до сих пор испытывала по отношению к Лукасу. После его поцелуя она была словно загипнотизирована, и это помогло ей преодолеть смущение, пока добрая Энни помогала ей осуществить свои естественные потребности. Кэтрин настолько погрузилась в воспоминания о последнем поцелуе и о том, что перечувствовала после него, что она сделала все, что ей было надо, позволила себя помыть, с помощью Энни забралась обратно в кровать, и при этом ее не мучил болезненный стыд из-за того, что пришлось прибегнуть к услугам постороннего человека.

– Сэр Лукас вернул вас к жизни, моя госпожа, – с улыбкой сказала ей Энни.

Кэтрин вздохнула.

– Значит, теперь я перед ним в неоплатном долгу.

Энни закусила губу, пряча улыбку, которую в ней вызвали эти сказанные раздражительным тоном слова. Она помогла Кэтрин сесть на кровати, подложив ей под спину несколько подушек, а сама села рядом.

– Да, боюсь, что так оно и есть. Я принесла вам немного бульона. Вы должны съесть столько, сколько сможете.

– Я знаю это. Я и вправду чувствую себя очень голодной, но я также чувствую, что мне сейчас не под силу съесть что-нибудь слишком тяжелое и питательное. – Энни поднесла ложку к ее рту, и Кэтрин с радостью обнаружила, что вкус у бульона оказался отменным. – Это мне в самый раз. Бульон необыкновенно вкусный.

– Сэр Лукас дал мне несколько советов насчет того, как его получше приготовить.

– Ко всему прочему он, выходит, еще и готовить умеет. Это просто нечестно.

Энни рассмеялась, но быстро опять стала серьезной.

– Он сказал мне, что узнал об этих приправах для бульонов, пока выздоравливал после того, как его избили люди Ранальда. Их ему пришлось выпить немало, так как у него была сломана челюсть и он очень долго не мог есть твердую пищу.

– А избили его, как он думает, по моему приказу, потому что я приревновала его к Агнес.

– Мне кажется, что он на самом деле не очень-то в это верит, во всяком случае, сильно сомневается. Ни один мужчина не способен заботиться о женщине так, как сэр Лукас заботился о вас всю эту неделю, если он при этом думает, что она предала его. Я уверена, что сэр Лукас очень переживал за вас. Когда вас трясло в лихорадке, он не спал несколько ночей.

Слова Энни зародили надежду в душе Кэтрин.

Но она очень боялась совершить какой-нибудь очень глупый поступок – например, вновь отдать свое сердце Лукасу лишь для того, чтобы он еще раз его разбил. Лукас пока не извинился перед ней за свои оскорбительные обвинения, а до тех пор, пока он этого не сделает, ей не стоит лелеять надежду на то, что Лукас уже изменил свое мнение насчет нее. Она ведь тоже потеряла в него веру и не знала, сможет ли когда-либо обрести ее вновь.

– Ах, Энни, когда я увидела его живым, то потеряла от радости голову и чуть не бросилась ему в объятия! Я чувствовала себя так, как будто Господь ответил на каждую мою молитву. А потом Лукас обвинил меня в том, что я пыталась убить его. Мне будет нелегко забыть о боли, которую он мне причинил, а еще труднее вновь доверить ему свое сердце.

– Что, если он падет перед вами на колени?

– Это может несколько облегчить мою задачу, – протянула Кэтрин и обменялась с Энни улыбкой. Эта минутная вспышка веселья улучшила ее настроение. Кэтрин захотела ни какое-то время забыть о Лукасе и решила поменять тему разговора: – Расскажи мне новости. Ужасно лежать тут и не знать, что творится в мире.

Энни начала выкладывать ей все, что произошло с тех пор, как ее ранило, продолжая меж тем давать Кэтрин бульон с ложечки. Несмотря на то, что Ранальд продолжал упорно охотиться за ней и Лукасом, с их людьми не случи лось никаких серьезных происшествий. Кэтрин это успокоило, и потому после того, как Энни окончила кормить ее, она смогла расслабиться и отдохнуть. Было понятно, что ей понадобится вся ее сила, чтобы достойно встретить предстоящие испытания. Ведь теперь ее беспокоило не только преследование Ранальда – ей придется решить, что делать с Лукасом и чувствами, которые тот пробуждает в ней. Кэтрин знала, что какое бы решение она сейчас ни приняла, оно отразится на всей ее последующей жизни. Эта мысль ее очень пугала.

Лукас поймал на себе взгляд Уильяма. Мужчина смотрел на него чуть ли не со смехом.

– Можешь рассмеяться, если тебе хочется, – процедил он.

– Меня так и тянет это сделать, – сказал Уильям и усмехнулся. – Можно у тебя спросить, что ты собираешься сейчас делать?

– Я хочу проникнуть в Данлоханскую крепость и попытаться подслушать или обнаружить что-нибудь полезное для нас. Мы не можем продолжать сидеть сложа руки и наблюдать из укрытия, как Ранальд ищет Кэтрин.

– И для этого ты решил одеться во все черное и намазать себе лицо грязью?

– Да. Так легче прятаться в темноте и красться по переходам. Человек может переодеться во все черное, но его вы даст белый цвет лица. Мы с братом частенько пробовали но разному прятаться в темноте и быстро поняли, что нас легки можно различить по рукам и лицу. Поэтому нужно взять перчатки и намазать сажей лицо.

Уильям окинул его коротким пристальным взглядом, а потом кивнул.

– Теперь мне понятно. Не кажется ли тебе, что поход прямо в крепость – это очень рискованная затея?

– А что остается делать? Мы практически скованы по рукам и ногам из-за того, что Ранальд и его люди так упорно охотятся за нами. Кажется, будто они везде и никогда не отдыхают. А еще я думаю, что в крепости можно передвигаться так, что тебя никто не заметит. В стенах есть потайные ходы.

– Да, но я не знаю, где они находятся.

– Я тоже, но Кэтрин рассказала мне о некоторых из них, И этой информации мне пока хватит. Чаще всего один ход ведет к другому, хотя и тут не все бывает так просто. – Лукас пожал плечами. – Мне все равно нужно чем-то заняться. Я не могу вечно прятаться в пещерах и надеяться, что Ранальд их не обнаружит.

– Что ж, хотел бы я пойти с тобой, но мне кажется, что это одна из тех задач, которые лучше выполнять в одиночку. Будь осторожен. Мы не можем позволить себе такую потерю. Кроме всего прочего, Ранальд может использовать тебя для того, чтобы добраться до Кэтрин.

Лукас кивнул, но про себя подумал, что Уильям ошибается. Ранальд и-Агнес могут попытаться шантажировать им Кэтрин, но она сама скорее всего не захочет пожертвовать всем ради его спасения. В конце концов, он еще не распрощался с мыслью о том, что Кэтрин пыталась убить его только потому, что он, как ей казалось, обращал слишком много внимания на Агнес.

Шагая по туннелю в сторону крепостного склада, Лукас осознал, что те обвинения в предательстве, которые он кинул в Кэтрин, больше не казались ему абсолютной истиной. V него было такое ощущение, как будто даже на вкус эти злые слова отдавали неправдой. Проводя дни и ночи с Кэтрин и w людьми, он в какой-то момент начал понимать, что эта женщина не способна на хладнокровное убийство. Лукас не знал, когда и почему это случилось, но в глубине души он больше не считал ее виновной в том, что произошло год назад. Лукас не мог полностью оправдать Кэтрин, но осознание того, что она не хотела его смерти, дарило ему необыкновенную радость. Такое чувство несколько тревожило его и заставляло еще более настойчиво стремиться узнать всю правду.

Лукас проник в крепость и прошел по нескольким потайным туннелям, но не обнаружил ничего нового, а только лишь укрепился во мнении о том, что подчиненные Агнес были довольно распущенные люди. Ему становилось все неприятнее слушать стоны совокупляющихся пар, когда сам он уже долгое время заглушал в себе голос плоти, и потому он решил вернуться обратно в убежище Кэтрин. Лукас уже повернулся назад, намереваясь выйти из Данлоханской крепости, когда его рука слегка скользнула по стене темного перехода. Неровный выступ в стене привлек его внимание. Осторожно приоткрыв спрятанную лампу, которая была у него с собой, Лукас обнаружил, что смотрит на некое подобие двери. Проходы внутри стен крепости были сделаны из камня и дерева, и потому дверь из тех же материалов настолько сильно сливалась с ними, что ее трудно было заметить с первого взгляда.

Притушив свет лампы, Лукас медленно открыл ее. Увидев, что та вела в другой проход, он тихо скользнул внутрь и, прежде чем закрыть ее, поместил несколько маленьких кусочков дерева, что были у него с собой, между самой дверью и косяком так, чтобы она не захлопнулась полностью. Ему совершенно не хотелось бы узнать о том, что эти двери открываются только с одной стороны, как раз в тот момент когда придется как можно скорее убегать отсюда.

Лукас бесшумно пошел вниз по туннелю и, сделав всего несколько шагов, услышал приглушенные голоса. Он направился в их сторону, пытаясь определить, в какой части крепости сейчас находится.

– Почему ты так и не нашел их, Ранальд?

Услышав голос Агнес, Лукас вздрогнул и остановился. Его удивило, как близко он раздавался, и он быстро затушил свою лампу. Он совсем не хотел, чтобы его выдал случайный проблеск света. Где-то недалеко должна была находиться дырка в стене, через которую можно слушать, иначе голос Агнес звучал бы более приглушенно. Лукас принялся ощупывать пальцами стенку в поисках отверстия, мысленно поражаясь, сколько в этом некогда ангельском голоске было злобы.

Когда Лукас обнаружил отверстие в стене, оказалось, что оно находится довольно низко, и потому с его помощью можно не только слушать, но и наблюдать за тем, что происходит в комнате. Лукас быстро прильнул к нему глазом. Он видел не все помещение, но узнал гобелен, что висел над камином, и решил, что это личные покои Агнес. Справа от камина Лукас обнаружил сидевшую в кресле женщину с мрачным лицом. Ее он тоже узнал. Это была Фреда, домоправительница замка. Лица Агнес он не видел, а только подол ее платья. Оно было голубым – цвет, который Агнес часто выбирала для своих нарядов, потому как, предположил Лукас, думала, что он хорошо сочетается с цветом се глаз. По краям отверстия, через которое он смотрел, шла ткань, и Лукас решил, что оно было проделано в гобелене. Не зная, насколько безопасным будет и дальше стоять, прильнув к нему глазом, Лукас отошел в сторону и прислонился к стене, надеясь на то, что ему удастся услышать что-нибудь важное.

– Прошла всего неделя, Агнес, – резко ответил ей Ранальд. – Ты не хуже меня знаешь, что эти мерзавцы очень хорошо умеют прятаться. Мы гоняемся за ними уже год.

– Кто-то должен знать, где они находятся. Ты должен выбить правду из этих нахальных крестьян.

– Я попытался. Все, чего я достиг, – это еще больше разозлил людей. Если мы прижмем их слишком сильно, то нам придется иметь дело не только с маленьким отрядом разбойников. Что, если в итоге эти люди из совета наберутся храбрости и выступят против нас? Нет, нам это совсем не нужно.

Послышался шелест юбок, и Лукас понял, что Агнес куда-то идет. Он решился еще раз посмотреть через отверстие и стене и увидел, что женщина уселась рядом с Фредой. Сейчас Агнес не выглядела милой и глупой девушкой. На ее лице застыло выражение холодной, тяжелой ненависти. Лукас вернулся на свое место у стены, понимая, что Кэтрин не ошибалась насчет истинной сущности своей сестры, и еще сильнее засомневался в том, что правильно судит о людях.

– Может быть, пришло время покончить с этими старыми дураками, – сказала Агнес.

– Это будет глупым поступком, – произнесла Фреда недрогнувшим голосом, повелительный тон которого удивил Лукаса. – Эти люди не простые крестьяне или ремесленники. У них есть влиятельные друзья, которые начнут задавать вопросы, может быть, даже потребуют воздаяния.

Агнес чертыхнулась.

– Мне все тяжелее подчиняться их слову.

– Это не продлится долго. Дошли слухи, что вроде бы нашелся Робби.

– Вроде бы? Мне это не очень нравится. Я хочу, чтобы его нашли и сразу же отправили на тот свет.

– Терпение, дитя мое. Терпение – зачастую самое луч шее орудие в борьбе с врагами.

– Если Робби нашелся, мы о нем позаботимся, – сказал Ранальд. – Он для нас не очень-то серьезная угроза. Сэр Мюррей и твоя сестра – вот кто интересует меня гораздо больше. Они могут отправить нас на виселицу.

– Сэр Лукас даже не послал против нас кого-нибудь из своего клана, тогда зачем же он станет действовать против нас сейчас? – спросила Агнес.

– Он вернулся сюда не за тем, чтобы повидаться с Кэтрин.

– Ты уверен в этом?

– Парень считает, что она пыталась убить его. Откуда ему знать, что Кэтрин на самом деле не приказывала моим людям избить его и бросить в реку? А ни один мужчина не простит женщину за то, что она сделала из него калеку.

– Калеку? Ты не говорил о том, что вы его покалечили.

– Я не думал, что это имеет для тебя какое-то-значение. Ты ведь хотела, чтобы он умер. У него что-то с левой ногой – она плохо его слушается. Перед тем как бросить его со скалы, мы сломали ему эту ногу, вернее, полностью раздробили ее, чтобы он не смог никуда уползти, даже если бы выжил после падения.

– Ну, ему удалось и то, и другое, не так ли?

– Может ли он как-нибудь узнать правду? – спросила Фреда. – Я всегда считала, что многие люди знают о том, что это ты заставил Кэтрин вести себя таким образом. Кто-нибудь мог рассказать об этом сэру Мюррею.

– Нет, ни один из моих людей вообще не стал бы разговаривать с ним, – сказал Ранальд. – Если бы они его увидели, то попытались бы или сбежать, или убить его. Они бы точно не стали останавливаться, чтобы немного поболтать с парнем – рассказать ему о том, что они избили его до полусмерти, а потом попытались утопить, в озере, потому что так им приказала Агнес, и что теперь очень сожалеют, что они заставили его думать, будто это сделала его любимая.

– Ты становишься очень дерзким, Ранальд, – пробормотала Фреда. – Тот ваш план мне в любом случае никогда не нравился. Вы его не очень хорошо обдумали. Честно говоря, Агнес, тогда ты просто впала в ярость из-за того, что парень не клюнул на тебя, и поспешила нанести ему удар. Ты никогда не пыталась смирить свой характер, хоть и должна была это сделать. Если ты делаешь что-то в гневе, то результат всегда получается плачевным. Такие дела, как та попытка убить их обоих, должны планироваться спокойно и с холодным сердцем.

– Всем было ясно, что он обхаживал Кэтрин, – отрезала Агнес. – Когда мне не удалось отбить его, то я поняла, что он серьезно собирается жениться на ней. Ты не хуже меня знаешь, что совет безоговорочно одобрил бы сэра Лукаса Мюррея в качестве ее мужа. Нам нужно было избавиться от него.

– Не пытайся представить все так, как будто у тебя на самом деле был какой-то план, дитя мое. У тебя его не было. Ты ударила из ярости, и так ты поступаешь довольно часто. Ты потерпела неудачу. Признайся в этом.

– Как скажешь, – ответила Агнес коротко. – И что, у тебя-то есть какой-нибудь великолепный, отлично продуманный план насчет того, как нам на этот раз избавиться от Кэтрин?

В проходе эхом раздался звук пощечины.

– Не будь столь непочтительной. Да, у меня есть план. Схватите или Лукаса, или Кэтрин.

– Именно этим мы сейчас и занимаемся.

– Того из них, которого вам удастся поймать, используйте для того, чтобы завлечь второго в ловушку, – продолжила Фреда, как будто Агнес ничего не говорила. – Парень может считать Кэтрин виновной в том, что его чуть не забили насмерть, но он один из тех благородных рыцарей, которые обязательно помогут даме, несмотря ни на что. Кэтрин также никогда не оставит его в твоих руках, Ранальд. Каждый из этих двоих, с их представлениями о верности и чести, станут погибелью друг для друга.

– Это очень похоже на тот план, который был у меня в голове, когда я решил добраться до Томаса, – сказал Ранальд. – Я надеялся выбить из мальчишки кое-какие сведения, но также очень хорошо понимал, что могу использовать его для того, чтобы заманить к себе Кэтрин.

Агнес презрительно фыркнула:

– Ты думал о том, как бы заманить к себе Энни. Не пытайся одурачить нас.

– Они оба заставили бы Кэтрин примчаться к нам, чтобы спасти их.

– Именно это нам сейчас от нее и нужно, – сказала Фреда. – Они, несомненно, прячутся где-то рядом, поскольку быстро появляются, когда кто-то оказывается в беде. Где-то на земле Данлохана есть хорошее убежище, Ранальд. Найди его. Может быть, о нем есть сведения среди записей, что хранятся в комнате с бухгалтерскими счетами и книгами. Если ты не умеешь читать, возьми с собой Агнес, и пусть она сделает это за тебя.

Послышался звук закрываемой двери, и воцарилось тяжелое молчание. Его прервала Агнес:

– Ну, ты слышал, что она сказала? Нам нужно засучить рукава и самим порыться в грязных и пыльных бумагах, что свалены в той комнате.

– Я сделаю это. Я неплохо читаю.

– Нет, тебе лучше искать Кэтрин и сэра Лукаса за пределами крепости. Я ведь не могу этого делать. Ты можешь помогать мне время от времени, но основные силы направь на их поиски – это более важное дело, чем мое. Я все еще не могу поверить, что эта мерзавка выжила после того, как ее кинули в озеро, и что сэр Лукас опять вернулся назад, чтобы вновь портить нам жизнь.

– Я видел перед собой не привидения, а настоящих людей. Фреда была права. Когда мы в тот раз попытались покончить с ними, то нанесли удар, особо его не обдумав. Это был не такой уж плохой план, и мне действительно удалось убедить Кэтрин в том, что если она будет спокойно стоять и молчать, делая вид, будто хладнокровно наблюдает за происходящим, то спасет жизнь своему любимому. И все же мы потерпели неудачу, хотя могли избежать этого, если бы обдумали все заранее и подготовились более тщательно. На этот раз мы так и поступим.

– Может быть, пока ты будешь все тщательно планировать, то заодно придумаешь, как бы мне провести немного времени с сэром Лукасом прежде, чем ты убьешь его?

– Только если ты разрешишь мне, в свою очередь, придумать, как бы провести немного времени с леди Кэтрин прежде, чем мы убьем ее.

Агнес тихо выругалась, а потом вздохнула.

– Что ж, это справедливо. Я подозреваю, что у тебя и без моего предложения уже были планы насчет Кэтрин.

– Не вижу причины, по которой я не могу воспользоваться случаем.

– А я не вижу причины, по которой мы не можем подумать о том, как бы избавиться от этого проклятого совета. Их власть над нами меня ужасно тяготит.

– Да, мне тоже кажется, что в отношении совета Фреда ведет себя слишком осторожно.

– Спасибо, Ранальд. Пойдем со мной, я хочу отблагодарить тебя за то, что ты поддержал все мои предложения.

Глава 8

Он оказался совершенным тупицей. Лукас медленно опустился вдоль стены на колени и постучался об нее головой несколько раз. Какой мог быть таким тупицей, безмозглым, слепым чурбаном? Кэтрин оказалась невиновной. Он насмехался над ее версией событий, а все, что она говорила в свое оправдание, оказалось правдой от начала и до конца.

Как он вообще мог думать иначе? Кэтрин всегда выказывала только доброту по отношению к людям вокруг нее. Веселость, сострадание и благородство были у нее в крови. Его внутренний голос постоянно твердил ему о том, что Кэтрин невиновна, но он всегда безжалостно подавлял его, и в итоге обманул сам себя. Лукасу очень хотелось знать, не из-за того ли, что он не мог поверить до конца в предательство Кэтрин, он так и не смог завести других любовниц после того, как его раны затянулись и плотские желания вновь дали о ребе знать. В любом случае получилось так, что он хранил верность Кэтрин, хоть и пытался переспать с другими женщинами. Какое же это унижение – узнать, что его внутренний голос говорил мудрые вещи, хотя сам он считал его слова полной бессмыслицей!

Но что же ему теперь делать? Даже если он не убил до конца любовь, которую Кэтрин до сих пор испытывала к нему, он точно убил ее доверие и уважение к нему. Лукас сомневался, что у него есть силы вылечить эту рану. Простые извинения тут точно не помогут.

«Может быть, если я упаду на колени и взмолюсь о прощении, то Кэтрин простит меня», – криво улыбаясь, подумал Лукас. Сейчас он был в таком состоянии, что вполне мог бы упасть на колени и сделать это от всей души. Все сильные, глубокие чувства, которые он испытывал к Кэтрин год назад и которые все это время держал под замком в самой глубине сердца, теперь вырвались наружу и с невероятной силой обрушились на его душу и разум. Но все же Лукас знал себя слишком хорошо и потому не верил, что на самом деле сможет так себя повести. К тому времени как он опять увидит Кэтрин, гордость вновь поднимет голову и не даст ему раболепствовать перед своей любимой. Да, он понял, что был не прав, но это не значит, что ему будет легко повиниться в этом перед другими людьми.

Лукас осторожно встал и пошел по извилистым переходам в сторону их убежища, так хорошо спрятанного среди пещер. Он знал, что должен вернуть Кэтрин. Он знал это с самого начала, но до сих пор эта потребность лишь вызывала в нем чувство гнева. Лукас не доверял Кэтрин и потому смотрел на желание вновь отдать ей свое сердце, как на проклятие, на проявление слабости, которая может опять привести его к гибели. На самом деле, если бы Кэтрин захотела сейчас его смерти, Лукас не стал бы ее винить.

Он шел дальше, растирая ногу, которая вновь разболелась от влажного воздуха в переходах. Вдруг Лукас выругался. Он остановился и провел рукой по волосам. О чем он только думает? Кэтрин не захочет принять его обратно. Он ведь стал калекой и весь покрыт шрамами. А сколько раз его ставила в неловкое положение сломанная нога, которая до сих пор слишком часто немеет! Нет, Кэтрин заслуживает, чтобы рядом с ней был сильный и крепкий мужчина.

Но мгновение спустя Лукас решил, что ведет себя трусливо, потому что придумывает оправдания, чтобы ему не пришлось вновь сражаться за Кэтрин и признавать себя неправым. Перед его мысленным взором ярко вспыхнула картина того, как Кэтрин смотрела на него в ту первую ночь, когда спасла его от Ранальда и его людей. Он не сомневался, что в глазах Кэтрин сияла радость, которую он быстро погасил своими безосновательными обвинениями. Кэтрин говорила, что горевала по нему, а он отнесся к ее словам с таким презрением, от которого его теперь самого воротило. Что еще важнее, Кэтрин разрешила ему принять участие в нескольких вылазках против Агнес и Ранальда, а это говорило о том, что она по крайней мере считала его способным успешно справиться со своей частью задания. Он должен положиться на эти знаки, которые указывают ему на то, что у него еще есть возможность, пусть даже и очень небольшая, вновь завоевать сердце Кэтрин.

– Признайся в этом, глупец, – пробормотал Лукас, продолжая свой путь, – хотя бы самому себе. У тебя нет другого выхода, кроме как попытаться опять поладить с Кэт. С тех пор как ты потерял ее, ты как будто и не жил. Проглоти свою проклятую гордость и рискни начать все сначала.

«У Кэтрин тоже есть шрамы на теле», – подумал он, осторожно заходя в кладовые крепости. Ему было ужасно думать о боли, которую ей пришлось испытать, но это могло означать, что по сравнению с любой другой женщиной она будет обращать на его раны гораздо меньше внимания. Это была незначительная деталь, но она давала ему надежду. Оказавшись в туннеле, который вел из крепости, Лукас прибавил шагу, охваченный внезапным желанием поскорее увидеть Кэтрин.

Морщась, Кэтрин попыталась сесть без посторонней помощи. К тому времени, когда ей удалось это сделать, она почувствовала себя настолько обессиленной, что ей пришлось облокотиться на подушки. Прошло немало времени, прежде чем ее учащенное дыхание пришло в норму. С нее ручьями лил пот, и Кэтрин дорого бы дала, чтобы дотянуться до кувшина с водой и полотенца, которые Энни оставила на сундуке рядом с кроватью. Да, ее выздоровление определенно затянется.

Что хуже всего, ей было скучно. Даже когда она была вынуждена прятаться от врагов, у нее все равно находилось множество неотложных дел. Теперь же она лежала в кровати и была настолько слаба, что не могла занять себя ничем, кроме размышлений. Кэтрин чувствовала, что такая жизнь очень скоро сведет ее с ума. Она сомневалась, что сможет хотя бы сыграть в шахматы, потому что у нее тряслись руки. Кэтрин чертыхнулась и оглянулась вокруг, раздумывая над тем, не позвать ли кого-нибудь составить ей компанию. У нее было несколько книг, которые она взяла в Данлохане. «Вдруг кто-нибудь сможет почитать мне», – подумала Кэтрин, а потом опять чертыхнулась. Она не желала верить, что ей придется обращаться за помощью даже для того, чтобы почитать книгу.

Ее внимание привлек шум за дверью. Когда вошел Лукас, Кэтрин замерла. На нем были темные одежды, и это удивило ее. Но даже в них он выглядел таким красивым, что Кэтрин чуть не приказала ему уйти. Она едва подавила вздох. Ее сердце, переполненное противоречивыми эмоциями, твердило, что ей опасно проводить так много времени с Лукасом, но она слишком сильно нуждалась в обществе, чтобы обращать на это внимание.

– Уже страдаешь от скуки? – спросил он, останавливаясь рядом с кроватью.

– И не выразить словами, насколько сильно.

– Ты что-то очень раскраснелась. – Он дотронулся рукой до лба Кэтрин и неодобрительно нахмурился, обнаружив, что лоб мокрый от пота. – Ты не вставала с постели?

– Нет, не вставала. Я просто пыталась сама сесть. Чувствую себя беспомощной, как младенец.

– Ты будешь чувствовать себя так еще несколько дней. – Он подошел к кувшину с водой и намочил полотенце. – Тебе не следует совершать слишком резких и требующих усилия движений, – сказал Лукас, умывая ей лицо. – Я не думаю, что твои раны могут открыться, но если ты будешь слишком утомляться, то лихорадка легко вернется назад. Она уже дважды чуть не покончила с тобой. Опасно вызывать ее снова.

– Ты говоришь, что я два раза была на краю гибели?

– Да. – Лукас не только говорить, но и думать не хотел о том мучительном времени, в течение которого он боролся за жизнь Кэтрин. – Твое здоровье уже не такое крепкое, как раньше, и тебе пришлось сильно постараться, чтобы справиться с лихорадкой.

Кэтрин понимала, что глупо так сильно тревожиться из-за этого заявления Лукаса, но ничего не могла с собой поделать. Она особо не задумывалась над тем, насколько серьезной была ее болезнь. Ее познания исчерпывались тем, что с ней случилась горячка, вызванная ранением в спину, и этого Кэтрин было достаточно. Теперь она вспомнила о том, что Энни упоминала о чем-то подобном, но тогда смысл ее слов ускользнул от нее. Она осознала, как близко находилась от смерти, и это испугало ее.

– А теперь ты побледнела, – пророкотал Лукас, бросая полотенце на сундук.

– Потому что ты только что сказал мне, что я два раза стояла одной ногой в могиле.

– Но ведь ты же там не оказалась, поэтому незачем об этом волноваться. Просто запомни мои слова и постарайся поберечь себя. Отдыхай и не пытайся делать все сразу и прямо сейчас.

Кэтрин сначала подумала, что страх подхватить еще одну лихорадку теперь, когда у нее нет сил с ней сразиться, точно заставит ее оставаться в постели. Но тем не менее она слишком хорошо знала свой характер. Ей придется время от времени напоминать себе об этом страхе, когда скука от многочасового лежания в кровати станет совершенно невыносимой. Наверное, ей поможет плотный график посещений. Каждый раз, когда она будет чувствовать, что готова лезть на стену от тоски, то ей достаточно будет вспомнить, что скоро к ней придет какой-нибудь человек, что будет играть с ней в шахматы, читать или помогать умываться, и желание вылезти из кровати пройдет.

– Кэт?

Голос Лукаса прервал ее размышления. От неожиданности Кэтрин вздрогнула.

– Что?

– В каких облаках ты витала?

– Ох, я просто думала о том, что могу сделать, чтобы заставить себя спокойно лежать в кровати и не совершить какой-нибудь дурацкий поступок.

– Уже есть какие-нибудь варианты?

– Может быть, мне стоит составить плотный график посещений? Тогда со мной почти всегда были бы люди, которые помогали бы справиться с тоской.

– И ты думаешь, что это поможет?

– О да. Когда я буду лезть на стену от ничегонеделания, то попробую напомнить себе о том, что через несколько минут зайдет Уильям и поиграет со мной в шахматы, а потом появится Энни, которая помоет мне волосы. Вот так. – Она пожала плечами. – Это может помочь.

– Это действительно очень поможет. Когда я оказался прикованным к постели на несколько месяцев, то только этим и спасался. Вокруг меня было так много родни, которая с радостью бросилась выполнять мой план, что иногда я даже хотел почаще оставаться один.

Это был первый раз, когда Лукас упомянул о том времени, когда он поправлялся от многочисленных ран. Кэтрин это немного удивило. Но больше всего ее удивило то, что в его голосе не было и намека на злобу или упрек. Ей отчаянно захотелось попросить Лукаса, чтобы он поподробнее рассказал о том, как ему удалось спастись и так хорошо излечиться. Но она боялась, что разговор на такую тему разрушит тот хрупкий мир, который установился между ними.

Лукас наблюдал за хороводом эмоций на лице Кэтрин, стараясь не улыбнуться. Она была очень сообразительная. Кэтрин уже чувствовала перемену в его отношении к ней, и это ставило ее в тупик. «Может, этого будет достаточно, чтобы она вновь поверила мне?» – спросил себя Лукас и нахмурился. Он знал, что обязан принести ей самые глубокие извинения, и уже хотел сделать это прямо сейчас, но слова застряли у него в горле. Что, если он и дальше будет показывать Кэтрин, как сильно изменилось его мнение насчет нее? Может быть, по его поступкам она сама поймет, что он больше не считает ее предательницей. Это был трусливый путь, но Лукас все-таки решил пройти по нему немного, хотя бы ради того, чтобы уберечь себя от унижения, открыто называя себя полным идиотом.

– Ты любишь играть в шахматы? – спросил Лукас.

– Да, но я настолько слаба, что у меня дрожат руки. Я не смогу передвигать фигуры, – сказала она.

– Ты можешь просто сказать мне, какой ход ты хочешь сделать, и я поставлю ее за тебя. – Он посмотрел на стоявшую в углу корзину, в которой аккуратной небольшой стопкой лежали книги. – Или я могу почитать тебе немного.

Кэтрин почувствовала прилив нежности к Лукасу, который так искренне о ней заботился. Она подавила улыбку и сказала:

– Думаю, тебе лучше почитать. Мне бы это больше пришлось по душе. У меня не хватит силы сосредоточиться на игре, а я ведь не хочу тебе проиграть.

Лукас изумленно посмотрел на нее, и они оба рассмеялись.

– Какую книгу? – спросил он, подошел к корзине и начал просматривать заглавия.

– Мне все равно. Любую, которая тебе понравится. У меня такое чувство, что я не смогу слушать долго и скоро засну.

Лукас выбрал книгу стихов и песен, решив, что короткие сочинения трубадуров и старые баллады подойдут лучше всего. Он сел в кресло рядом с кроватью Кэтрин и начал читать. На губах Кэтрин появилась слабая улыбка, и это подбодрило Лукаса. Он понял, что остановил свой выбор на правильной книге. На его вкус в ней было слишком много цветистых фраз, но Кэтрин такой стиль явно доставлял удовольствие, а сейчас это было самым главным.

Вскоре глаза Кэтрин сомкнулись. Лукас посмотрел на нее и еще немного почитал, но ее веки ни разу не вздрогнули, и он наконец отложил книгу в сторону. Лукас нагнулся вперед и легким движением провел пальцами по ее щеке, стараясь не вздыхать, словно глупый мальчишка, который впервые влюбился и не знает, как совладать с волнением. Кэтрин была прекрасна, это признавали все. Но она привлекала его не только своей красотой. Кэтрин обладала сильным, сострадательным, верным характером и быстрым, острым умом.

На самом деле она всегда казалась ему воплощен нем всех его представлений о том, какой должна быть женщина его мечты. Он с нежностью вспомнил, как Кэтрин откликнулась на его поцелуй с такой же страстью, которую испытывал он сам, и почувствовал нестерпимое желание вновь заняться любовью с этим соблазнительным созданием. Теперь, когда он знал правду, Лукас не понимал, как он вообще мог сомневаться в Кэтрин. Его радовало только одно – то, что он никогда и словом не обмолвился о своих подозрениях кому-то из членов своей семьи. Гордость мешала ему поведать о том, что его предала та самая женщина, которую он собирался взять в жены. Лукас не хотел, чтобы его родня узнала, каким дураком он был. Он также старательно скрывал ото всех горе и боль, которые испытывал из-за того, что считал Кэтрин предательницей. Хотя, наверное, родные кое-что и поняли, когда он лежал в беспамятстве и бредил. Но его все равно ни о чем не расспрашивали. В любом случае теперь ему не надо было объяснять им, почему он добивается внимания женщины, которая, как он утверждал, приказала избить его до полусмерти.

Лукас встал и потянулся. Он слишком долго крался по влажным туннелям, и теперь его мускулы болели. Нагнувшись к Кэтрин, Лукас коснулся губами ее лба. Она пробормотала что-то мягким голосом, и Лукас не выдержал и поцеловал ее в губы. Даже сейчас, во сне, она ответила на его поцелуй. Ее теплые губы гостеприимно приоткрылись, и когда его язык скользнул внутрь, Кэтрин тихо застонала от наслаждения. Лукас заставил себя оторваться от нее, пока еще мог владеть собой.

Лукас гладил ее по волосам, едва касаясь их, и думал о том, сможет ли найти нужные слова, чтобы она простила его. Что он мог сказать? Извини за то, что считал тебя убийцей, человеком, который способен отправить своего любимого в могилу только потому, что тот улыбнулся другой? Нет, это было бы просто смешно. Ему казалось, что никакое извинение, даже самое изящное и красивое, не поможет вернуть доверие Кэтрин назад. Но он должен найти способ вновь завоевать ее сердце.

Услышав тихий шелест юбок, Лукас обернулся и увидел Энни, стоявшую в дверном проходе. Он слабо улыбнулся ей и махнул рукой, чтобы она подошла к кровати. Хоть ему не хотелось уходить от Кэтрин, Лукас понимал, что будет лучше ненадолго отдать ее в заботливые и умелые руки Энни. Ведь Кэтрин может понадобиться нечто такое, о чем она постесняется попросить у него.

– Она только что заснула, – тихим голосом сказал Лукас, когда Энни встала рядом с ним.

– Нет никаких признаков того, что лихорадка возвращается? – спросила девушка.

– Нет, и я не думаю, что нам стоит опасаться этого, если Кэтрин побережется.

– Не могу поверить, что мы чуть не потеряли ее. Она всегда была такой сильной, полной жизни.

– Она такая и есть, но сидение в этих пещерах на протяжении целого года не пошло ей на пользу.

Да, Кэтрин много потрудилась, чтобы сделать их уютными, но все равно в них не так тепло, как наверху. И питается она хуже, чем раньше, когда она жила в замке. Энни кивнула:

– Да, и еще она совсем недавно оправилась от ран и горячки, которую перенесла после того, как эти мерзавцы кинули ее в озеро.

– Да, бедная Кэтрин. – Вспомнив шрамы на теле Кэтрин, Лукас удивился, что она вообще так хорошо перенесла ту болезнь. – Значит, нам нужно проследить за тем, чтобы она как можно больше отдыхала, но чтобы также не чувствовала скуку или раздражение.

– Я знаю об этом. Она может попытаться встать или сделать что-нибудь еще, отчего ей станет хуже. Я собираюсь постоянно чем-то ее занимать и не оставлять одну.

– Мы как раз только что это обсуждали, а потом я начал читать ей, и Кэтрин заснула. Нам нужна еще одна неделя. Я уверен, что за это время она окрепнет настолько, что сможет вставать и даже позволять себе немного уставать, занимаясь делами. Ну что ж, я оставлю тебя тут. – Лукас направился к двери. – И не переживай, если тебе тоже захочется немного отдохнуть. Кэтрин уже достаточно поправилась, чтобы позвать кого-нибудь, если ей потребуется помощь или если почувствует, что ее опять начинает лихорадить.

Лукас направился в пещеру, служившую им чем-то вроде общей залы. Ему нужно было переговорить с Уильямом о подслушанном разговоре. Конечно, он не будет вдаваться в детали, поскольку сомневается, что сможет спокойно снести злорадные насмешки Уильяма, которыми тот засыплет его, когда поймет, что ему стала известна вся правда о попытке его убить. Он расскажет Уильяму, чем эта злобная пара собирается заняться в ближайшем будущем. Несомненно, он также поведает Уильяму о тайном ходе в стене рядом с покоями Агнес. Об остальном же ему узнавать совсем не обязательно. Главное – это то, что теперь у них появился шанс узнать все планы Агнес и Ранальда и они должны умело воспользоваться этой возможностью.

Кэтрин медленно открыла глаза и посмотрела вокруг – Лукаса не было. Вместо него в кресле сидела Энни и шила рубашку для Томаса. Ее охватило ужасное разочарование, и это ей совсем не понравилось. Кэтрин дотронулась до своего рта. Она все еще ощущала теплоту губ Лукаса и пыталась понять, приснился ли ей поцелуи или это случилось на самом деле. В итоге Кэтрин решила не ломать голову над этой бесполезной загадкой и попыталась приподняться, чем сразу привлекла к себе внимание Энни.

– Нет, Энни, позволь мне сделать это самой, – сказала она, когда девушка отложила шитье с явным намерением помочь ей. – Пусть это будет моим первым шагом к выздоровлению. Это не так уж и сложно и к тому же не причинит вреда моим ранам. Так постепенно я буду восстанавливать былую силу.

– Что ж, думаю, вы правы. Дать вам попить?

Кэтрин вдруг поняла, что ей все-таки придется прибегнуть к помощи Энни, так как она захотела в туалет. Выходит, что все ее усилия, направленные на то, чтобы самостоятельно сесть в постели, были потрачены впустую. Она еле слышно выругалась.

– Да, дай, но сначала мне нужно освободить для этого место. – Энни взяла ее за руку и осторожно помогла встать. – Ненавижу это, – поморщившись, произнесла Кэтрин.

– Я вижу. Но пройдет совсем немного времени, и вы сами сможете все делать.

Кэтрин надеялась, что Энни окажется права. Чем больше она чувствовала в себе сил, тем тяжелее ей было прибегать к посторонней помощи в подобных случаях.

Когда Энни уложила ее обратно в кровать, пот ручьями стекал по телу Кэтрин. Несмотря на испытанное чувство смущения, она теперь ощущала себя гораздо лучше. Энни помогла ей выпить немного меда, который и на этот раз имел сильный привкус каких-то лекарственных трав. Кэтрин с благодарностью приняла эту помощь, ведь ее руки все еще дрожали от слабости. Выпив мед, она облокотилась на подушки, которые взбила Энни, и облегченно вздохнула.

Ее мысли устремились к Лукасу. Когда он появился у нее в последний раз, в его поведении что-то изменилось. Казалось, что злость в нем исчезла. Он почти стал тем самым Лукасом, в которого она влюбилась год назад. Но Кэтрин не могла понять, почему он вдруг изменился и как долго еще будет вести себя таким образом. А что, если он просто жалеет ее, пока она больна? Или Лукас все-таки начал сомневаться в справедливости своих обвинений?

– Я вообще не понимаю мужчин, – пробормотала она.

Энни улыбнулась и вновь принялась за рубашку.

– Вы не одна такая. Многие женщины их не понимают. Но ведь мужчины тоже не особо разбираются в женщинах.

– Это очень странный порядок вещей, тебе не кажется?

– Кажется. Но возможно, Господь придумал это затем, чтобы муж и жена никогда не наскучили друг другу. А почему вас сейчас волнуют такие вопросы?

Одно мгновение Кэтрин молчала, пытаясь понять, хочется ли ей поделиться своими сомнениями с Энни или нет. Но потом она вздохнула. Ей больше не с кем было обсуждать свои проблемы, а ведь она точно бы воспряла духом, если бы выговорилась перед посторонним человеком. Энни высказала бы ей свою точку зрения, и это помогло бы ей лучше разобраться в собственных смятенных чувствах.

– Сэр Мюррей вел себя совсем по-другому, когда был тут в последний раз.

– По-другому? В каком, смысле?

– Он был добрее. Та злоба, которую я почувствовала в нем, когда он только у нас появился, куда-то исчезла.

– Ага, та самая злоба… Может быть, он наконец все тщательно обдумал и решил, что вы ему на самом деле не враг? Что вы невиновны в той беде, которая приключилась с ним год назад?

– Эта мысль тоже первой пришла мне в голову. Но почему он вдруг изменил свое мнение обо мне?

– Потому что все мы, кто хорошо знает вас, постоянно твердим ему, что он ошибается.

– Разве чужое мнение имеет для него хоть какое-то значение?

Энни тихо рассмеялась.

– Да. Печально, но тут вы правы. Тогда я не знаю, в чем причина. Может быть, он узнал что-то новое, услышал, как о вас говорил человек, мнение которого не стоит игнорировать? Тот, кто ire является вам ни другом, ни родственником?

– Но где же он мог найти такого человека?

Энни пожала плечами:

– Не знаю. Ваши люди не очень-то охотно рассказывают мне о том, чем они занимаются, как сейчас идет война против Ранальда и Агнес. Когда они что-то и обсуждают при мне, то обычно это новости о людях, живущих в селении, и тому подобное. Если бы Лукас услышал что-либо важное или побывал в таком месте, где он мог бы подслушать важный разговор, то Уильям бы точно уже знал об этом. Всем ясно, что Лукас относится к нему как к вашему заместителю.

– Это хорошо, именно такой пост он и займет, когда я верну себе Данлохан. – Кэтрин нахмурилась. – Интересно, как Лукас узнал об этом? Ведь я ему ничего не говорила.

– Ну, мужчины в таких делах ведут себя, как собаки. Кажется, будто они всегда могут нюхом учуять вожака стаи.

– Я очень надеюсь, что они все же вынюхивают его не так, как это делают собаки. – Энни захихикала, и Кэтрин тоже не смогла сдержать улыбки. – Ладно, хватит об этом. По крайней мере сэр Мюррей сделал правильный выбор и не будет вести себя оскорбительно но отношению к Уильяму.

– Это точно. К тому же оскорбленным посчитает себя не только Уильям, но и его братья.

– И тогда моя маленькая армия превратится в стаю грызущихся волков, от которых мне не будет никакого толку. Не очень приятная мысль. – Кэтрин нахмурилась, и ее мысли тут же устремились к таинственной перемене в настроении Лукаса. – И все же, если сэр Мюррей что-то услышал и теперь знает всю правду, почему он прямо не сказал мне об этом?

– И не извинился за то, что так плохо думал о вас.

– Да. Он ни словом не обмолвился об этом. Логичней было бы предположить, что оп мог бы по крайней мере дать мне знать, что ошибался, и объяснить, почему теперь переменил свое мнение обо мне.

– Ага, вот вы до нее и добрались.

– До чего добралась?

– До причины, по которой он вам ничего не сказал. Предположим, что сэр Мюррей услышал разговор, заставивший его в конце концов разглядеть правду, которая все это время лежала у него под носом. Выходит, единственный способ, как сэр Мюррей может рассказать вам об этом, – признаться, что он был не прав. Но даже Томас, несмотря на свой малый возраст, с огромным трудом признается в своих ошибках.

Кэтрин вспомнила отца, который явно страдал тем же самым недостатком.

– Наверное, это отличительная черта всех мужчин, да?

– Видимо, так оно есть. А вам важно, чтобы он пришел к вам и сказал, что был не прав и теперь знает, что вы невиновны в тех преступлениях, которые он вам приписывал?

– Боюсь, что важно. Он обидел меня, Энни, обидел очень сильно. Если бы он обвинил меня в каком-то незначительном проступке, то мне было бы все равно. Но когда сэр Мюррей заявил, что я пыталась убить его, то этим он чуть не вырвал сердце из моей груди. Да, он должен извиниться. Ему не нужно подбирать красивые слова или называть себя полным дураком. Но ему придется сказать хоть что-нибудь. Лукас должен рассказать мне, почему он поверил в такую ужасную вещь обо мне, попытаться объяснить, как такая мысль вообще пришла ему в голову. Иначе я не уверена, что смогу вновь доверить ему свое сердце.

Энни вздохнула и кивнула:

– Да, я думаю, что на вашем месте чувствовала бы то же самое. Сэр Мюррей обвинил вас в попытке убийства, а это не шутка. Такие обвинения не так-то легко простить. Если он не объяснит, как такое могло произойти, вы будете до скончания своих дней бояться, как бы что-либо подобное с вами вновь не приключилось. Если вы хотите вернуть сэра Мюррея, если готовы принять его извинения и начать все заново, то я могу посоветовать лишь одно: слушайте внимательно все, что он вам говорит. Мужчины любят вставить слова извинения в разговор так, что вы даже не поймете, что у вас попросили прощения.

– И внутренний голос говорит мне, что сэр Мюррей вполне может поступить именно так. Хотя во всех остальных случаях он сама честность и прямота.

– Но не в том случае, когда он должен признать себя глупцом. Тут вы имеете дело с мужской гордостью, а это очень серьезная штука! – Она подмигнула Кэтрин. – А теперь отдыхайте, моя госпожа. Ваши глаза уже слипаются, а мне кажется, что в ближайшие дни вам понадобится вся ваша сила и ясный ум.

Кэтрин улыбнулась Энни и закрыла глаза. У нее было такое ощущение, что даже обыкновенное пробуждение отнимало у нее все ее небольшие силы. И Энни была права – в ближайшее время ей нужно будет мыслить особенно ясно и четко, чтобы совладать с Лукасом.

Если он переменил о ней мнение, если перестал верить в то, что она способна пойти на такое жестокое преступление, то его попытки соблазнить ее станут еще более настойчивыми, чем были до этого времени. Это означало, что ей нужно решить, позволит ли она вновь воспламениться той страсти, которую пробуждал в ней Лукас. Судя по его поведению, Лукас скорее всего хочет вновь вернуться к тем отношениям, которые были у них раньше. Ей лучше заранее решить, чем ответить на его ухаживания – согласием или отказом. Кэтрин знала – что бы она ни сказала, назад пути уже не будет.

Кэтрин сказала Энни чистую правду. Ей нужно было, чтобы Лукас извинился перед ней. Но еще больше ей хотелось услышать его объяснения. Она знала, что попытается понять, почему он так быстро осудил ее и так долго не хотел поверить в ее невиновность. До тех пор, пока Лукас не поговорит с ней откровенно, в ее сердце всегда будет жить тень сомнения и страха. Вскоре ее мысли затуманились. Она уже почти погрузилась в сон, когда тихий внутренний голос шепнул ей, что близостью с Лукасом можно насладиться и без взаимных объяснений. К страсти, которую они испытывают друг к другу, это не имеет никакого отношения. Может быть, стоит насладиться тем, чего она так давно желала, а все проблемы решить позднее? Это был не самый благоразумный совет, который она когда-либо давала себе. Но почему-то ей казалось, что он единственный, которому она в итоге последует.

Глава 9

– Если мы в ближайшее время не найдем мяса, то скоро вы будете есть только овсянку на завтрак, обед и ужин, – сказала Энни, подавая Лукасу миску с похлебкой.

Лукас посмотрел на ложку с едой, которую собирался положить себе в рот, а потом в миску, что держал в руке. Мяса там было очень мало. Похлебка выглядела почти как бульон, которым приходилось питаться Кэтрин последние три дня. Хоть он и был вкусным, все же Лукас не хотел бы есть его слишком часто. Бульона он наелся на всю жизнь, когда выздоравливал от полученных ранений.

– У нас так мало запасов? – спросил он.

– Нет, проблема только в мясе. Хильда рассказала Уильяму, что Ранальд и его люди пируют каждую ночь и едят так, как будто боятся, что все это назавтра исчезнет. Хильда опасается, что если они и дальше так будут себя вести, то скоро в Данлохане не останется ни одного цыпленка, коровы или свиньи: И никто из этих дураков не ходит на охоту, хотя бы ради развлечения. Она сказала, что постарается раздобыть нам немного мяса, но Уильям отсоветовал ей идти на такой риск. Он объяснил ей, что когда припасов мало, то мелкое воровство гораздо легче заметить, и она будет одной из первых, на кого падет подозрение.

– Он прав во всем, и я молю Бога, чтобы Хильда послушалась его совета. Такие люди сразу обвиняют повара, если еда плохо приготовлена, или слишком простая, или когда ее недостаточно на столах. Хильда не должна рисковать ради того, чтобы достать для нас мяса. Я сейчас проверю раны Кэтрин, а потом сразу пойду на охоту.

– Можно мне пойти с вами? – спросил Томас.

– Пойдем, если хочешь, – ответил Лукас.

– Очень хочу! Я уже много дней сижу в этих пещерах. Было бы здорово ненадолго выбраться из-под земли.

– Может быть, вам стоит подождать остальных мужчин, которые сейчас переводят лошадей?

– Они могут вернуться гораздо позже, чем ты думаешь, Энни, – сказал Лукас. – Лошади спрятаны далеко отсюда, а их к тому же перемещают на большое расстояние оттого места, где они стояли прошлой ночью. Людям придется очень долго идти, да еще и крадучись, а потому не стоит ждать их быстрого возвращения.

– Но за вами охотится Ранальд.

– Я знаю это, но одному мужчине и мальчику спрятаться гораздо легче и быстрее, чем большой группе людей. – Лукас едва заметно улыбнулся. – Я надену шляпу, чтобы спрятать волосы. В прошлый раз меня выдали именно они.

Энни вздохнула и прикусила нижнюю губу.

– Может быть, Хильда…

– Нет, ей нельзя рисковать, Энни. Если Ранальд заподозрит, что она крадет еду, то сразу поймет, что она делает это для нас. Просто чудо, что эти глупцы еще не начали трясти всех тех, кто был близок к Кэтрин. Я думаю, они страдают от слепоты, им просто не приходит в голову, что, скажем, повар может быть для них угрозой. Я хотел бы, чтобы так продолжалось и дальше.

– Да, вы правы. Нашим друзьям в крепости пока очень везло, и слишком глупо ставить их под угрозу из-за куска мяса.

Лукас закончил есть и встал.

– За всеми нами охотятся, Энни. Без сомнения, Ранальд особенно хочет отыскать меня или Кэт, но мы все без исключения находимся в опасности. Мне не нравится прятаться, но я вижу, что иного выхода нет. Тем не менее я не собираюсь сидеть в пещерах без хорошего пропитания. Не бойся, в этих местах полно дичи, и хоть я и покажусь тебе хвастуном, но все-таки скажу, что я очень хороший охотник.

Он вышел прежде, чем Энни смогла придумать какие-нибудь аргументы против его затеи. Было рискованно выходить из их убежища. Но перемешать лошадей в разные места, чтобы Ранальд не смог их обнаружить, было так же небезопасно, как и скрываться в пещерах так близко от Данлоханской крепости. Пока Ранальд и Агнес все еще представляли для них угрозу, они все подвергались немалому риску. Но Лукас знал, что ему не стоит говорить об этом Энни: девушка и так уже слишком сильно беспокоилась по поводу их безопасности.

Лукас вошел в спальню Кэтрин и ухмыльнулся. Она опять пыталась сесть, теперь ее движения были более уверенными, и в них даже чувствовалась присущая Кэтрин грация, но у нее все равно плохо получалось. Чтобы полностью восстановить свои силы, ей нужно было хорошо питаться, – еще одна серьезная причина, чтобы рискнуть и пойти наверх поохотиться. Если им придется есть только овсяную кашу и бульон, то Кэтрин никогда не поправит здоровье, подорванное ранением и лихорадкой.

– Тебе помочь? – спросил он, подходя к кровати. На одно мгновение из-под одеяла показались ее пятки, и Лукас заметил, что они были немного грязными. Ему стало понятно, что Кэтрин вставала с постели, но он подавил желание отчитать ее.

– Нет, мне уже легче, – сказала Кэтрин, пытаясь говорить спокойным голосом, хотя на самом деле ей очень хотелось хорошенько выругаться. Разумеется, она не собиралась рассказывать Лукасу о том; что так выбилась из сил, поскольку только что сама выбралась из кровати и сходила в туалет.

Для этого ей потребовалось приложить гораздо больше усилий, чем она думала.

– Да, я вижу. Через день или два ты уже совсем поднимешься и будешь танцевать.

– Ты пришел сюда только для того, чтобы посмеяться над моей беспомощностью, или по какой-то другой причине?

– Ох! – Он рассмеялся и покачал головой. – Я вижу, что к тебе возвращается твоя былая склонность к сарказму. Нет, я пришел сюда, чтобы осмотреть твои раны, прежде чем отправиться на охоту.

– Надеюсь, что ты решил побегать не за Ранальдом и его людьми? – Она попыталась рассмотреть рану, которую обнажил Лукас. Но та находилась в неудобном месте – слишком высоко на плече, и потому Кэтрин едва могла видеть ее края под длинными пальцами Лукаса. – Я совсем не удивлюсь, если Ранальд ждет не дождется, когда ты это сделаешь.

– Нет, я иду охотиться не на него, хотя мне и приходила в голову такая мысль. Парень слишком долго беспрепятственно ходил по землям Данлохана. Но нет, сегодня я собираюсь добыть немного мяса для нашего стола.

– С Хильдой что-то случилось? – Кэтрин обеспокоено заглянула ему в глаза.

Лукас решил, что уже пора снимать повязку. Он так и сделал, а потом завязал шнурки ее ночной рубашки, изо всех сил стараясь не обращать внимания на соблазнительные изгибы ее полной груди.

– Нет, с ней все в порядке. – И он рассказал ей все, что узнал от Энни. – Теперь риск стал слишком велик. Люди, что находятся за стенами крепости, пока в безопасности, и я хочу, чтобы так было и дальше.

– И я целиком и полностью разделяю твое желание. Но ты тоже рискуешь, поднимаясь наверх. Ранальд…

– …преследует нас. Да, я очень хорошо это знаю. Некоторым из твоих людей приходится каждую ночь выходить из пещер, чтобы перегонять лошадей из одного укромного места в другое. Ты ведь не забыла об этом? Я не вижу особой разницы между их поступком и тем, что я собираюсь подняться наверх и поймать пару кроликов к столу. За исключением, конечно, того, что я вернусь обратно с чем-то более весомым, чем зудящие от усталости ноги.

Кэтрин улыбнулась, но ее лицо тут же вновь приняло серьезное выражение. Она знала, что все, сказанное Лукасом, было правдой. Ей нечего было возразить против принятого им решения. И все же она очень хотела отговорить его. К сожалению, единственный довод, который у нее был, – это то, что ее живот сжался в дурном, предчувствии, когда Лукас сказал, что собирается пойти на охоту. Такое происходило с ней всякий раз, если что-то шло не так. Кэтрин верила своей интуиции, но сомневалась, что Лукас поймет ее и поверит в это. Она подозревала, что его лицо примет то же самое выражение, которое всегда появлялось на лице ее отца: выражение, с каким смотрит на женщину мужчина, сознающий свое превосходство над ней. Его только развеселит женская глупая чувствительность.

– Мне это не нравится, – пробормотала Кэтрин.

– А мне не нравится диета из овсяной каши и травяных отваров. Не волнуйся, Кэтрин. Наверх вы идет только Томас, который очень хорошо знает, как вести себя тихо и незаметно, да я. Нас будет не так-то легко увидеть или догнать, если враги все-таки нас обнаружат. Я не собираюсь подстрелить оленя, а потом разделывать его и тащить через лес, рискуя быть пойманным. Мне нужно всего лишь несколько кроликов или любая другая небольшая дичь. То, что не привлечет к нам особого внимания.

– Я понимаю. И знаю, что ты очень хороший охотник. – Она нахмурилась. – Вот только мой живот меня беспокоит.

Лукас сощурился.

– У тебя болит живот? Может, ты съела что-нибудь не то?

– Нет, ты меня не так понял. Сколько я себя помню, у меня всегда начинал болеть живот, когда должно было произойти что-то непредвиденное. И теперь он тоже болит.

– А что ты чувствовала в ту ночь, когда в тебя попала стрела? Или когда Ранальд напал на нас на берегу озера?

– Ну, в ту ночь, когда меня ранило, он тоже болел, но на то была особая причина. – Кэтрин покраснела, вспоминая, как она думала, что у нее вот-вот должно было начаться ежемесячное кровотечение. Румянец на ее щеках стал еще гуще, когда по выражению лица Лукаса она поняла, что тот догадался, на что она намекала. – В ту ночь, когда я ждала тебя на берегу озера и на нас напал Ранальд, меня тоже одолевало нечто похожее. Но я решила, что это просто, ну, предвкушение встречи. – Она проигнорировала его усмешку и продолжила: – Сейчас меня не ожидает ни то, ни другое.

– Возможно, у тебя есть небольшой дар предчувствовать беду. У меня был двоюродный дедушка, у которого был такой же талант. Да, и еще один двоюродный брат. Хорошо, я прислушаюсь к тому, что тебе говорит твой внутренний голос, и буду вести себя еще осторожней. К сожалению, мы сейчас находимся в состоянии войны, и потому твоим людям нужно есть мясо. Они не смогут победить в ней без хорошей еды, и ты тоже не восстановишь без нее силы.

– Я понимаю это. На самом деле у меня начал болеть живот с того самого момента, как ты сказал мне, что Ранальд знает о том, что я жива. – Кэтрин старалась скрыть радость, которую почувствовала, когда Лукас так спокойно выслушал рассказ о ее странном таланте и, что еще важнее, безоговорочно поверил в ее дар ощущать надвигающуюся беду.

– И в этом нет ничего удивительного, ведь так? Парень хочет, чтобы ты умерла. И все же я не стал бы сбрасывать со счетов возможность того, что твой голос предупреждает нас о чем-то другом. – Он нагнулся и быстро, крепко поцеловал ее, обрадовавшись тому, что голубые глаза Кэтрин потемнели от удовольствия, которое ей не удалось скрыть. – Ты тоже будь начеку. С тобой останется Энни, и скоро должны прийти мужчины. Мы с Томасом вернемся как можно быстрее. Я не собираюсь наслаждаться охотой, просто подстрелю дичь и мигом вернусь назад. – Он пошел к двери. – И в следующий раз, когда тебе захочется сходить в туалет, позови Энни, чтобы больше так не утомляться. – Лукас поспешил выйти из спальни и быстро отпрянул влево – как раз вовремя, потому что в следующее мгновение мимо него пролетел брошенный Кэтрин бокал.

Она услышала смех Лукаса, который постепенно удалялся от нее, и чертыхнулась. Как ему удалось догадаться, что она вставала с постели, чтобы сходить в туалет без помощи Энни? Он не мог знать наверняка, значит, это было просто умное предположение. И все же Лукас оказался прав. Она совсем обессилела даже после такого маленького дела. Если бы Энни помогла ей по крайней мере дойти до горшка, что стоял за перегородкой, а потом залезть обратно в кровать, то она не испытывала бы сейчас потребности опять заснуть.

Устроившись поудобнее на подушках, Кэтрин постаралась не изводиться страхом по поводу Лукаса. Медленно поглаживая разболевшийся живот, она твердила себе, что дело было в ее постоянной тревоге насчет Ранальда, который наконец узнал о том, что она жива. Это не означает, что сегодня обязательно произойдет что-то плохое с ней или с Лукасом. Но такие рассуждения не очень-то развеяли ее тревожные мысли. Она отлично знала, что волнение за Лукаса и юного Томаса не покинет ее до тех пор, пока те не вернутся обратно целыми и невредимыми.

– Надо же, как ловко это у вас получается, – сказал Томас, привязывая к своему поясу уже третьего пойманного ими кролика.

– Опыт и терпение, парень, – произнес Лукас, ловкими движениями устанавливая еще одну ловушку.

– Да, сознаюсь, что мне действительно трудно быть терпеливым. – Он наблюдал за тем, как Лукас связал небольшую петлю, в центр которой положил приманку – листья клевера, а потом аккуратно спрятал ее под листьями. – А как вы узнали о том, что тут полно голодных кроликов?

– По приметам. Например, по сильно ощипанному клеверу.

– Ага, теперь мне понятно.

Установив ловушку, Лукас спрятался за кустами и стал ждать. Он не собирался ждать долго, потому что чувствовал, что и так уже пробыл наверху приличное количество времени. Но если бы им попался еще хоть один кролик, то тогда завтра не надо было бы рисковать и опять выходить на охоту.

– Может быть, нам стоит просто стащить несколько куриц, – предложил Томас тихим голосом, больше похожим на шепот.

– Нет, Томас, лучше обойтись без воровства, – уверенно сказал Лукас. – Мы не можем украсть цыплят в крепости, а воровать их у какого-нибудь бедного крестьянина нечестно. Возможно, они ему нужны еще больше, чем нам.

Томас вздохнул и кивнул:

– Вы абсолютно правы. Я просто подумал о том, что мы могли бы держать кур в пещерах, да? Они бы несли яйца…

– Умный мальчик. Ты думаешь не головой, а желудком. Мне нравится такое в мужчинах. – Лукас и Томас усмехнулись. – Я надеюсь, что мы недолго еще будем отсиживаться в пещерах.

– У вас есть план, как победить Ранальда и Агнес? Вы можете достать те доказательства, которые нужны леди Кэтрин, чтобы выиграть?

– Я – вот то доказательство, которое ей нужно, парнишка. Они оба пытались убить меня.

– Но леди Кэтрин сказала, что это должно быть очень серьезное доказательство. Вы ведь ее друг, так? Тогда с какой стати вам поверят на слово?

– Потому что за мной будет стоять мой могущественный клан. Мне просто нужно придумать план, как передать им весть и получить от них помощь так, чтобы не подвергнуть их серьезной опасности. Если бы сейчас тут появился кто-то из Мюрреев, то это означало бы для него верную смерть от Ранальда, а я не хочу этого.

– Ваш клан действительно такой сильный?

– Достаточно сильный. В любом случае мои родственники гораздо более сильные, чем Агнес или Ранальд. Ага, вот и наш кролик.

Когда ловушка сработала, Лукас вынул из нее и передал Томасу еще одного мертвого кролика, которого тот повесил на свой пояс к остальной добыче. Лукасу больше нравилось охотиться с помощью лука. Ловля животных с помощью капканов всегда заставляла его чувствовать себя обманщиком. С другой стороны, сейчас это было единственным выходом, потому что он должен был за короткое время поймать много дичи.

Лукас убрал все следы, которые могли сказать опытному в таких делах воину, что здесь ставили ловушки и лежали в засаде в кустах. Томасу, казалось, не было и дела до того, что с его ремня, опоясывавшего тонкую мальчишескую талию, свисало четыре кроличьих тушки. Лукас едва не усмехнулся. Томас был один из тех пареньков, которые хотели все узнать и попробовать. Энни точно не было с ним ни минуты покоя.

Лукас не знал, был ли кто-нибудь у Томаса еще, кроме старшей сестры. Он собрался уже расспросить мальчика о его семье, когда его внимание привлек едва слышный шум. Лукас на мгновение закрыл Томасу рот рукой, показывая ему, что сейчас нужно вести себя тихо, а потом опустился на корточки. Его порадовало, что Томас сделал то же самое, при этом он крепко держал добычу, чтобы та не задевала за ветки, выдавая их местонахождение. И все же Лукасу очень хотелось, чтобы мальчик оказался сейчас далеко отсюда. У него появилось ощущение, что беда, от предчувствия которой у Кэтрин разболелся живот, все-таки настигла их.

Закрывая Томаса своим телом, Лукас медленно пополз назад, где подлесок был гуще. Ему казалось, что в этих темных кустах они могли безопасно укрыться от тех, кто крался к ним. Самой главной задачей для него сейчас было уберечь Томаса от опасности. Он вздрагивал от одной мысли, что может вернуться; к Кэтрин и Энни и сказать им, что с мальчиком приключилась какая-то беда.

Лукас придвинулся ближе к Томасу. Он хотел втолковать парню, почему тот должен сейчас встать и побежать отсюда не останавливаясь, несмотря на все, что может услышать позади себя, но вдруг за спиной Томаса выросли очертания мужской фигуры. Лукас бросился на неприятеля и повалил его наземь прежде, чем мужчина успел схватить мальчика или причинить ему какой-нибудь вред. Томас побежал еще глубже в лес, а Лукас в этот момент быстро перехватил нападавшего покрепче и сломал ему шею. Звук ломающихся костей прозвучал необыкновенно громко в тишине леса. Лукас поднялся на ноги, намереваясь догнать Томаса и доставить его в безопасное место. Но в этот момент он понял, что оказался в окружении Ранальда и его людей. Лукас выхватил меч, проклиная свое невезение и в тоже время восхищаясь тем, как ловко его поймали.

– Это уже становится нехорошей традицией, – сказал Лукас, когда из тени вышел Ранальд. На его лице застыло такое самодовольное выражение, что у Лукаса зачесались руки от желания тут же отправить его на тот свет.

Мгновение Ранальд смотрел на своего убитого воина, а потом поднял взгляд на Лукаса.

– Для калеки ты проявил необычайную прыть.

– Спасибо.

Лукас видел Томаса – тот стоял среди деревьев сразу же за кольцом людей, что схватили его. Побледневшее лицо мальчика было хорошо заметно на фоне листвы, и Лукас боялся, что кто-нибудь из банды Ранальда рано или поздно разглядит его. Едва заметным движением головы он попытался дать Томасу знак, чтобы тот спасался бегством. Но мальчик продолжал стоять неподвижно, словно статуя, как будто был настолько напуган, что даже боялся дышать. Потом Лукас приметил, что Томас вознамерился подойти к нему поближе. Он покачал головой и тут же торопливо перевел взгляд на Ранальда. Мальчик был явно не в себе, и Лукас попытался еще раз показать ему, чтобы тот убегал, но на этот раз прижатой к боку рукой.

– Схвати мальчишку, Харальд, – сказал Ранальд.

– Но мы же взяли того, кто нам нужен, – начал тот.

– Схвати мальчишку.

– Он тебе не нужен, – произнес Лукас. – Ты ничего не получишь, если поймаешь его.

– Я накажу того, кто предал своего повелителя.

– Ноу Данлохана сейчас нет повелителя.

Увидев, что Харальд все-таки пошел выполнять приказ Ранальда, Лукас открыл рот, намереваясь крикнуть мальчику, чтобы тот наконец побежал прочь. Но вдруг он почувствовал, как что-то тяжелое ударило его в голову. Лукас упал на колени и увидел Томаса, который, в свою очередь, смотрел на него округлившимися глазами. Харальд меж тем подходил к нему все ближе и ближе, и мальчик вроде бы решил бежать. Лукас почувствовал, что проваливается в черную бездну, но все-таки из последних сил поймал взгляд Томаса и удержал его.

– Беги, Томас! Быстрее! – крикнул он и потерял сознание.

Кэтрин ужасно хотелось выбраться из кровати и походить по комнате. Единственное, что ее останавливало, – это твердая уверенность в том, что она упадет навзничь после первых же шагов. Рядом с постелью в кресле сидела Энни и горестно ломала руки, отчего тревога Кэтрин еще больше усиливалась.

– Что-то стряслось, – пробормотала Кэтрин. – Я почти уверена в этом. Они должны были уже вернуться.

– Ты зря так переживаешь, – сказал Уильям, наливая обеим женщинам выпить и подавая им бокалы. – Они пошли на охоту, вот и все. Наверное, стараются поймать побольше дичи, чтобы нам можно было не выходить наружу за мясом в течение нескольких дней.

– Уильям, у меня болит живот. И очень сильно.

Хоть Уильям и сочувственно нахмурился, он все же сел на край кровати и произнес следующие слова:

– Ну, на это может быть несколько причин. Вероятно, ты съела то, что не легло тебе на душу, или ты все еще немного больна, или пришло время твоим женским делам. Это не обязательно означает, что мы попали в беду.

– И какое отношение боль в твоем животе имеет к сэру Лукасу, Томасу и тому, что они так сильно задерживаются? – спросила Энни.

– Мой живот начинает болеть, когда что-то идет не так, – честно ответила Кэтрин.

– И твой живот болит сейчас? – спросила Энни.

– Да, и очень сильно.

– Кэтрин, если бы мы не были в такой опасности, то я бы немедленно послал кого-нибудь наверх, – сказал Уильям, – ноя не могу сделать этого в нашей ситуации. Я не могу пойти к людям и сказать, что, поскольку у тебя болит живот, мы все должны немедленно начать поиски двух парней, которые могли попасть в беду – а могли и не попасть. При этом нам остается только молиться, чтобы мы сами не угодили в лапы Ранальду и его отряду. Нет, так я не буду делать, особенно если учесть, что сегодня мы уже подвергли себя такому риску.

Кэтрин нахмурилась и посмотрела на Энни. Та сделала то же самое. Она видела, что девушка разделяет ее желание выйти на поверхность и отыскать Лукаса с Томасом, чтобы проводить их в безопасные пещеры. К сожалению, у них не было ни одного возражения против надежного здравого смысла Уильяма. Даже если мужчины и не решат, что она совсем сошла с ума, все равно будет крайне глупо посылать их наверх только потому, что она почувствовала, будто стряслась беда.

– Ваш живот действительно начинает болеть, когда происходит какая-то неприятность? – спросила Энни.

Поняв, что девушка хотела поговорить, отвлечься от мучительных переживаний из-за младшего брата, Кэтрин кивнула и ответила:

– Так происходит с самого детства. Это не всегда самый верный способ понять, попал ли кто-нибудь в беду или нет. Сейчас живот может меня беспокоить, поскольку Ранальд хочет меня убить. Я не считаю себя вправе давать сейчас какие-то распоряжения по этой причине. Мои люди точно бы подумали, что я потеряла разум, если бы я потребовала, чтобы они выбежали в темноту, где их, несомненно, поджидает Ранальд со своим отрядом, только потому, что у меня разболелся живот и я подозреваю, что предчувствую опасность, которая грозит сэру Мюррею и юному Томасу.

Энни улыбнулась, но ее улыбка была слабой и быстро исчезла.

– Это правда. Если мы только дадим им хоть один повод считать нас глупыми женщинами, то их насмешкам не будет конца.

– Ну, мои двоюродные братья и без того постоянно насмехаются над всем женским родом. – Кэтрин протянула руку и похлопала Энни по судорожно сжатым рукам. – Иногда охота занимает много времени. Я согласна с Уильямом, что Лукас, возможно, пытается поймать побольше дичи, чтобы потом у нас не было нужды выходить из пещер еще ночь или две. Он очень хорошо понимает, насколько опасно сейчас находиться на поверхности, и будет глаз не спускать с Томаса. Я также рассказала ему о том, что у меня болит живот и что это означает.

– Ты рассказала об этом сэру Лукасу? – спросил Уильям.

Кэтрин кивнула и подавила желание вновь посмотреть в сторону входа в ее спальню.

– Он принял это без возражений. Похоже, он верит в предчувствия, в его семье есть люди, которые наделены похожим даром. – Она перевела взгляд на Энни. – В общем, он был мной предупрежден.

– Я подожду еще один час, сестра, а потом я возьму с собой кого-нибудь и постараюсь отыскать Лукаса и Томаса, – сказал Уильям. – Мне просто не верится, что они могут попасть в беду. Если твой живот тебя о чем-то предупреждает, то это может быть, как ты и сказала, из-за того, что на тебя начал охотиться Ранальд.

Вдруг за стеной послышался какой-то шум, который тут же привлек к себе внимание. Уильям нахмурился. Казалось, будто вся их маленькая армия стремительно бежала в сторону спальни Кэтрин. Мгновение спустя в дверном проеме появился грязный, запыхавшийся Томас. С веревки, которая служила ему поясом, свисали четыре мертвых кролика.

– Ранальд поймал сэра Лукаса и теперь хочет, чтобы к нему пришла Кэтрин. Иначе он убьет его!

Кэтрин посмотрела на Томаса, потом на Уильяма. В ее голове появился какой-то странный нарастающий гул, которого раньше ей не доводилось ощущать.

– Что ж, кажется, мой живот все-таки говорил правду, – сказала Кэтрин и, побледнев, упала спиной на подушки.

Уильям услышал позади себя тихий звук. Оглянувшись, он увидел, что Энни тоже упала в обморок. Девушка сползла вниз по креслу, что у нее получилось необыкновенно изящно. Уильям опять посмотрел на свою лежащую без чувств двоюродную сестру, женщину, которая никогда не падала в обморок, а затем вновь перевел взгляд на Энни и потом – на дверь. Томас смотрел на обеих женщин широко раскрытыми глазами. Мужчины, что толпились позади него, тоже выглядели ошеломленными.

Томас наклонился вбок, чтобы получше разглядеть сестру. Уильям посмотрел на него и сказал:

– Томас, ты все сделал правильно. Нам сейчас придется оставить их одних и пойти обдумывать план, как спасти сэра Лукаса. Они скоро сами придут в чувство. А потом, когда я вернусь, мы с тобой поговорим о том, как лучше всего передать им огорчительные новости.

Глава 10

Сначала Лукас ощутил ужасную боль в руках. Он подавил стон и медленно открыл глаза. Ему не удалось сразу разглядеть, что находится вокруг него: в голове стучали сотни молотков, и от этого его глаза будто закрывала темная пелена. Лукас несколько раз медленно, глубоко вздохнул, пытаясь справиться с болью в теле. Когда зрение восстановилось, Лукас не сильно удивился, увидев стоящего перед собой ухмыляющегося Ранальда, хоть и надеялся, что смутные воспоминания о том, что его поймали, окажутся просто кошмарным сном. Единственное, что его сейчас радовало, – это отсутствие Томаса.

Быстро оглядевшись по сторонам, Лукас понял, что они находятся в старом сельском доме, который почти полностью развалился. На самом деле от него осталась только одна пустая оболочка, которая все еще держалась на честном слове. В таком месте будет трудно отражать нападение, но Лукас сомневался, что Ранальд ожидал его. Ему оставалось только надеяться, что такое поведение не имело под собой веских причин. Вдруг Ранальд обнаружил людей Кэтрин и теперь знал, что никто из них не сможет прийти ему. на помощь?

– Лучше бы тебе было оставаться мертвым, Мюррей, – сказал Ранальд.

– Нас, Мюрреев, не так-то легко убить, – с достоинством произнес Лукас. Он был подвешен за руки на толстой веревке, прикрепленной к балке на потолке, и его ноги находились в нескольких дюймах от пола. Лукас поднял голову вверх и внимательно изучил узлы, которыми были связаны его запястья. – Странным образом ты увеселяешь своих людей, Ранальд. – Он услышал, как захихикали другие мужчины, что находились в хижине. Но тяжелый, наполненный злобой взгляд Ранальда быстро заставил их замолчать. – Ты решил, что я стал браконьером?

– Теперь Данлоханом правит Агнес, а она не давала тебе разрешения охотиться на ее землях. Значит, ты и впрямь охотился незаконно. А ведь за это могут и повесить, ты же знаешь.

– Так же, как и за убийство. Кроме того, мне кажется, что вопрос о том, кто должен править Данлоханом, пока остается открытым. А что касается повешения, – Лукас посмотрел на веревки вокруг своих запястий, а потом вновь перевел взгляд на Ранальда, – я думаю, что тебе нужен урок или два на тему того, как это делается. – Лукас подавил сильное желание отпрянуть от острого конца меча Ранальда, когда тот разрезал на лоскуты его рубашку. – Эй, парень, поосторожнее. Эту рубашку мне сшила мама.

– Скоро ей придется шить тебе саван. Как же тебе удалось спастись год назад, Мюррей?

– Я умею плавать.

– У тебя же была сломана нога, вернее сказать – совсем раздроблена. Как ты смог плыть?

– Как я уже говорил, человек способен вытерпеть практически любую боль, если знает, что это не даст ему утонуть.

– Ну, на этот раз смерти тебе не избежать.

– Смерти? Ты хочешь убить меня?

– Да. – Этот правдивый ответ Ранальд кинул холодным, резким тоном. – Но сначала с помощью тебя мы доберемся до этой маленькой мерзавки Кэтрин.

– И как же ты собираешься это осуществить? Ты даже не знаешь, в каком месте нужно оставить ей послание.

– Мне и не нужно знать. Томас сделает все так, что Кэтрин сама прибежит к тебе на помощь. Вот почему он так легко убежал от нас. Просто мы разрешили ему уйти.

Лукас не поверил словам Ранальда, но ничего не сказал.

– Я послал вслед за ним своего человека. – Ранальд бросил свирепый взгляд на кого-то, стоявшего позади Лукаса. – Думал, что он приведет нас прямо к логову разбойников и тогда мы сможем перебить их прямо в той дыре, где они прячутся. Но этот дурак выпустил из виду щенка.

– Он очень быстро бежал, Ранальд, – низким хриплым голосом принялся оправдываться мужчина. – Я понесся за ним в самую гущу деревьев, и тут мальчишка исчез. Он даже не оставил после себя никаких следов.

Лукас почувствовал огромное облегчение, но его лицо так и осталось непроницаемым. Какой все-таки Томас молодец! Значит, он решил взобраться на дерево. Лукас однажды наблюдал, как ловко он лазает по ним, и предположил, что Томас проделал немалую часть пути по веткам, прежде чем решился спуститься на землю.

– А почему ты думаешь, что Томас приведет сюда Кэтрин? – спросил он Ранальда.

– После того как ты потерял сознание, я крикнул ему, что он должен сделать. Я знал, что мальчишка находился где-то рядом. – Ранальд торжествующе улыбнулся. – Он скажет ей, что цена твоей жизни – ее капитуляция.

– Но ты солгал.

– Конечно, я солгал. Ты и эта стерва можете накинуть мне петлю на шею. Да и на шею Агнес тоже, хоть она и настолько хитра, что способна заставить мужчину поверить, будто она совершенно невиновна, и спастись от виселицы. – Ранальд ухмыльнулся и провел кончиком острого меча по животу Лукаса, оставляя на нем тонкую кровавую полосу. – Ты думал, что она – милое, глупое и чистое создание, не так ли? Тебе ведь и в голову не могло прийти, что ты подписал себе смертный приговор, не упав к ногам Агнес, сраженный ее сладкими улыбками и застенчивыми взглядами. Но ведь ты не только отказал Агнес, но и стал открыто ухаживать за ее сводной сестрой. Ее это еще больше взбесило. Никто не способен ненавидеть человека так сильно, как она.

– Что ж, тут есть чем гордиться, – с презрением сказал Лукас.

– Я тоже так думаю, – кивнул Ранальд, словно не заметив его сарказма.

«Ну и думай дальше», – мысленно сказал себе Лукас, пытаясь не закричать, когда меч Ранальда вычертил круг на его коже в том месте, где было сердце. Теперь, когда Лукас полностью очнулся и пришел в себя, он заметил, что Ранальд старался держаться от него подальше. На его грубом лице застыла издевательская улыбка, и Лукас понял, что Ранальд был из разряда тех людей, которым на самом деле нравится причинять боль другим. То, что Агнес выбрала себе в любовники такого мужчину, не говорило ничего хорошего о характере этой женщины.

Жаль, что он не мог видеть людей Ранальда. Он хотел посмотреть, с какими лицами его воины наблюдали затем, как их предводитель наносит раны связанному, невооруженному человеку. Некоторые из них были из породы Ранальда, такие же жестокие типы, которые измеряли силу и власть по тому, сколько несчастий они могли принести окружающим. Тем не менее существовала небольшая возможность того, что один-два человека едва сносили Ранальда. Может быть, тут были такие мужчины, которые хотели бы выступить против его бесчестного поведения. Если бы они потребовали от Ранальда, чтобы тот остановился, то тот отстал бы от него и переключил свое внимание на них. Лукас был уверен, что этого оказалось бы достаточно. Раны, которые пока наносил ему Ранальд, были неглубокими и мало кровоточили. Но если таких оставленных надолго без лечения ран окажется слишком много, то дело может закончиться плохо. Пока Ранальд будет разбираться с небольшим восстанием в его отряде, он получит серьезную передышку, и это снизит количество полученных ран. А значит, у него останется еще достаточно сил, чтобы не стать обузой для тех, кто явится спасти его.

Ведь кто-то обязательно придет за ним. Лукаса успокаивала мысль, что Кэтрин была слишком слаба и потому не могла сама принять участие в попытке освободить его, а потому ей не грозила никакая опасность. Ему оставалось только надеяться, что Уильям был действительно таким хитроумным, каким казался с виду, и что он найдет способ, как сохранить жизнь своим людям и в то же время вытащить Лукаса из беды, в которую он попал.

– Ты уверен, что они в той старой хижине, Томас? – спросил Уильям.

– Да, я проследил за ними. Мне нужно было удостовериться, что Ранальд не врал, когда сказал это. – Томас взял одно из овсяных печений, которые приготовила Энни, и положил в тарелку, стоявшую на столе. – Мне показалось, что он сказал правду, поскольку ему же нужно было, чтобы туда пришла Кэтрин. Но такому человеку, как Ранальд, никогда нельзя доверять.

– Да, это так, и ты правильно поступил, что подумал об этом, мой мальчик.

– Как же мы спасем сэра Лукаса? – спросил Патрик. – Нас всего шестеро, и мы сейчас не сможем быстро достать лошадей.

– Томас, ты видел, сколько человек было с Ранальдом? – спросил мальчика Уильям.

– Мне было тяжело разглядеть в темноте, ноя почти уверен в том, что их было восемь, – ответил Томас. – Сначала было девять, но сэр Лукас убил одного. Сломал ему шею, да еще с такой легкостью, как будто она была не толще тростинки.

Глаза Уильяма, сидевшего во главе грубо сколоченного стола, слегка расширились, но он ничего не сказал. Нахмурившись, мужчина стал раздумывать над тем, как им лучше всего поступить. Он не мог оставить Лукаса у Ранальда. Тот убьет Лукаса, но сначала хорошенько помучает его. Ранальд любит причинять боль, и потому смерть Лукаса будет очень мучительной. «Такого конца никому не пожелаешь, – мысленно сказал себе Уильям. – Но я должен продумать все, чтобы мои люди не пострадали. Ведь половина из них – мои братья».

– От дома, в котором они засели, остались лишь стены и крыша, – наконец вслух произнес Уильям, поднимая взгляд на мужчин, что сидели за столом. – Ранальд с его отрядом не может спрятаться там, поэтому у них не будет большого преимущества перед нами.

– Да, – согласился Патрик, – но у них есть сэр Лукас, и если мы нападем открыто, он окажется в серьезной опасности.

– Думаю, что мы можем к ним подкрасться. Конечно, прямо рядом с домом спрятаться негде, но вокруг него есть много укромных мест.

– Из которых мы и накинемся на них?

– Выбора у нас нет. Пока нас не обнаружат, мы можем идти как угодно медленно, но когда мы окажемся на открытом пространстве, то должны броситься на Ранальда со скоростью ветра, чтобы добраться до него прежде, чем он убьет Сэра Лукаса. Ведь он именно так и поступит, когда поймет, что битва проиграна.

– Уильям прав, – согласилась Кэтрин, входя вместе с ними в пещеру.

Кэтрин очнулась и обнаружила себя в полном одиночестве, если не считать Энни, которая тоже медленно приходила в себя. Она никак не могла поверить в то, что упала в обморок. Кэтрин решила, что причиной тому была слабость после болезни, – именно поэтому она не смогла перенести тревогу и страх, с которыми справилась бы в своем обычном состоянии. Когда она полностью очнулась, то решительно, превозмогая боль, отправилась к своим людям, чтобы вместе подумать, как спасти Лукаса из лап Ранальда.

Энни помогла ей подойти к столу и сесть на стул.

– Вы не должны забывать, что Ранальд хочет убить Лукаса, – произнесла Кэтрин. – Сейчас ему нравится, что он может использовать его в качестве приманки, чтобы добраться до меня. Но в конце Ранальд все равно убьет его. – Она вздохнула. – Порой мне кажется, что Ранальд просто любит убивать, безо всякой нужды.

Уильям кивнул.

– Я тоже давно заметил это в нем. – Он нагнулся и похлопал Кэтрин по руке. – Не бойся, сестра. Мы вернем его живым. Я просто хочу сделать так, чтобы никто из нас не погиб в этой схватке. – Он посмотрел на своих воинов. – Мы наденем самые темные одежды и намажем лица сажей. Этому фокусу меня научил сэр Лукас – так нас будет гораздо тяжелее заметить. Каждый пусть вооружится мечом и возьмет столько ножей, сколько сможет унести. Дональд, ты возьмешь лук и стрелы. Нам понадобится твой острый глаз, чтобы сравнять количество сражающихся или чтобы не дать Ранальду и его людям добраться до Лукаса.

Кэтрин смотрела, как ее воины поторопились взять то, что им потребуется. Потом она перевела взгляд на Уильяма. Тот поднялся, чтобы пойти к сундуку, где хранились его одежды и оружие.

– Это хороший план, брат.

– Не самый лучший, но у нас нет времени на то, чтобы придумать действительно блестящий выход из ситуации, – сказал он, пристегивая меч. – С другой стороны, Ранальд с отрядом засели в довольно открытом месте, а мы почти все время будем под защитой деревьев, пока не подойдем слишком близко. – Он посмотрел на нее и покачал головой. – А вот тебе не нужно было вставать с постели.

– Я уже не так слаба, как раньше, Уильям. К тому же, если я не буду иногда вставать и двигаться, то как мне удастся восстановить потерянные силы?

– Да, лежа в кровати ты их не восстановишь. Но все же не нужно двигаться слишком много, иначе тебе станет хуже. – Он остановился рядом с ней и поцеловал в щеку. – Не волнуйся, Кэтрин, мы приведем его к тебе живым и невредимым.

– Я верю в тебя, брат. Удачи тебе.

Но Уильям поверил в успех своего плана, только когда увидел перед собой эту хижину. Ранальда и его людей было хорошо видно. Дональд спокойно может уменьшить количество воинов Ранальда даже издалека. Несколько метко пущенных стрел также посеют среди них панику. Вид сэра Лукаса, подвешенного на веревке, а рядом с ним – ухмыляющегося Ранальда, который мучил его своим мечом, еще больше распалил людей Уильяма. Они начали рваться в бой, и такое воодушевление тоже было на руку Уильяму.

– Ранальд – проклятый сукин сын, – пробормотал Патрик.

– Да, и всегда таким был. Хоть я и узнал его недавно, после того как он встал на сторону Агнес, но сразу понял, что этот человек родился дурным и таким же умрет. – Уильям посмотрел на воинов, что стояли вокруг него. – Не спускайте глаз с сэра Лукаса. Убивайте любого, кто попытается к нему приблизиться. – Они кивнули, и Уильям дал команду двигаться в направлении хижины.

В хижине раздался приглушенный стон, вслед за которым последовали тревожные крики. Лукас перестал бороться с болью, которую в нем будили раны, нанесенные Ранальдом, и обернулся назад. Он увидел упавшего на пол мужчину, из спины которого торчала стрела. Лукас тут же обратил все свое внимание на Ранальда. Он очень хорошо понимал, что тот попытается убить его прежде, чем его освободят те, кто пришел к нему на помощь.

– Ах, эта мерзавка! – заорал Ранальд, помчавшись к отверстию в стене, которое когда-то было дверью. – Убейте его! – приказал он своим людям, указывая на Лукаса, а сам ринулся к лошади.

В течение одного напряженного момента мужчины, что были в хижине, смотрели на Лукаса. У некоторых в глазах появилось решительное выражение, но оно быстро исчезло. Когда еще один из них упал с ножом в горле, весь их интерес к Лукасу полностью пропал. Теперь их стало волновать только одно – как можно быстрее выбраться отсюда живыми.

Все закончилось прежде, чем Лукас успел отогнать мутную пелену боли, что закрыла ему глаза, и разглядеть кипевшую вокруг него битву. Еще одному мужчине удалось взобраться на лошадь и ускакать вслед за Ранальдом. Двое вообще не стали сражаться, а бросили на землю мечи и сдались. Остальные погибли, пытаясь добежать до своих коней.

Когда Уильям со своим отрядом появились в доме, Лукас облегченно вздохнул. В какой-то момент, когда Ранальд истязал его, нанося многочисленные неглубокие порезы мечом, Лукас решил, что если ничто и никто не остановит его, то он так и умрет долгой и мучительной смертью. Хоть все его тело и болело, хоть он чувствовал себя так, как будто его разрезали на куски, а руки вырвали из плеч, Лукас понимал, что остался в живых. А это была хорошая причина для ликования.

– Ох, ну и котлету он из тебя сделал, да? – сказал Уильям, с помощью Патрика разрезая веревку.

– Да, – согласился Лукас, когда его осторожно опустили на землю. – Мне кажется, я сейчас закричу.

– Я ужасно удивлен, что ты не закричал раньше. На тебе, наверное, осталась тысяча порезов.

– На самом деле я имел в виду то, что произойдете моими руками через мгновение.

– Нуда, конечно, – сморщившись, сказал Уильям.

Когда по онемевшим рукам Лукаса вновь побежала кровь, ему пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не заплакать, как младенцу. Его охватила такая боль, что он тут же забыл обо всех неглубоких, но саднящих порезах на теле. Лукас едва дышал и был весь в поту. Он сел и постарался успокоиться, медленно и глубоко вдыхая в себя воздух. Боль стала терпимой. Оглянувшись вокруг, Лукас увидел, что Уильям и его люди убрали все, что напоминало о битве и мучениях, которым его тут подвергли. Когда брат Кэтрин сел перед ним на корточки, Лукас смог изобразить слабую мимолетную, улыбку.

– Лучше себя чувствуешь? – спросил его Уильям.

– Да, теперь я не хочу перерезать себе горло, только чтобы больше не чувствовать эту боль, – ответил Лукас.

– Было так плохо?

– Еще хуже.

– Как тебе кажется, ты сможешь добраться до пещер? Боюсь, нам придется идти пешком. Мы не смогли поймать лошадей, на которых сюда прискакали паши враги. Ранальд распугал их, когда сбежал. Ему было наплевать, что он лишил своих воинов последней возможности спастись, – сказал Уильям голосом, в котором слышалось что-то, похожее на отвращение. – Только этот парень Колин смог удрать.

– А что с теми, кто сдался?

– Это новички. Их недавно наняла Агпес. Они были ужасно рады поклясться, что если уйдут отсюда живыми, то больше никогда не станут сражаться на стороне Ранальда. Похоже, им совершенно не понравилось то, как их главарь вел себя сегодня. И то, что он истязал тебя, беззащитного, и как сбежал, спасая собственную шкуру, оставляя своих людей нам на растерзание. Один из них сказал нам, что сообщит всем знакомым о том, что творится в армии Ранальда.

Возможно, скоро тому станет трудно подыскивать новых воинов.

– И это нам только на руку. – Лукас стал подниматься на ноги и с готовностью принял помощь Уильяма.

– Ты уверен, что у тебя есть силы идти? Мы могли бы сделать носилки.

– Нет, я уверен, что сам дойду.

– Но ты же весь в крови.

– Просто много мелких ран, ничего больше. Если я упаду или буду идти слишком медленно, то тогда вы сделаете мне носилки. Но я все же попробую передвигаться на своих ногах.

Отряд направился обратно к пещерам. Лукас шел рядом с Уильямом, а остальные мужчины рассыпались вокруг них, чтобы не пропустить Ранальда, если тот вдруг появится с еще большим количеством людей. Уильям действительно был отличным стратегом.

– Томас вернулся назад в целости? – спросил Лукас, надеясь, что разговор поможет ему держаться на ногах и не терять сознания.

– Да, вернулся, и устроил нам целое представление. – Уильям поведал ему о том, как мальчик ворвался в комнату к Кэтрин, после чего обе женщины упали в обморок.

– Да, такое ему надолго запомнится.

– Это точно… Если ты захочешь, чтобы я подставил тебе плечо, просто скажи мне.

Через несколько минут Лукас понял, что не сможет дойти до пещер самостоятельно. У него все сильнее кружилась голова, а на теле, казалось, не было ни одного места, которое бы не болело. Он даже с трудом стоял на ногах, пока мужчины сооружали ему носилки. Как только работа была закончена, Уильям помог ему взобраться на них. Лукасу показалось, что он скорее упал, чем лег на носилки. Патрик с Уильямом взяли их на плечи и успели сделать всего несколько шагов, когда Лукас перестал сопротивляться черной пелене, что заволокла его разум и освободила от боли.

* * *

– Боже правый! – Кэтрин почувствовала, что сейчас опять упадет в обморок, когда увидела Лукаса, которого занесли в общее помещение. Все это время она просидела здесь, ожидая возвращения отряда. – Я надеюсь, что вы убили этого негодяя.

– К сожалению, нет, мы не смогли. Он и Колин сбежали. Тем не менее у Ранальда осталось меньше пяти человек. – Уильям рассказал ей о двух мужчинах, которых они взяли в плен, а потом выпустили. – Теперь Ранальду будет нелегко нанимать себе воинов.

– Хорошо. Энни, я думаю, что нам лучше всего положить сэра Лукаса в эту маленькую комнату неподалеку от нас. Ему понадобится хороший уход. Кажется, что на нем не осталось ни одного живого места. Он весь в крови и ушибах.

– Ранальд подвесил его, словно только что пойманное животное, и потихоньку резал его своим мечом. Раны у него неглубокие, но он все равно потерял много крови. Я думаю, что Ранальд хотел его убить таким способом – медленно и болезненно, забирая у него жизнь по капле крови.

– Ранальд, без сомнения, сгорит в аду. Помоги мне уложить Лукаса в постель. Мы должны помыть его и посмотреть, в каком состоянии у него раны.

Уильям кивнул Патрику, чтобы тот вместе с ним перетащил Лукаса в кровать, которую ему сейчас готовили. Потом Уильям тоже пошел спать, предварительно попросив Кэтрин не трудиться слишком много и не утомляться. Из всего увиденного ему стало ясно, что его двоюродная сестра все еще испытывает глубокие чувства к Лукасу. Но он слишком устал, чтобы раздумывать над тем, какими неприятностями это может для них обернуться.

Кэтрин сидела у небольшой кровати и помогала Энни промывать каждую рану на теле Лукаса. Ей хотелось плакать. А еще ей очень хотелось поймать Ранальда и выпотрошить его.

– Не могу поверить, что один человек мог поступить так с другим, который к тому же был связан и без оружия.

Кэтрин покачала головой.

– Такого человека невозможно простить.

– Он чудовище, – согласилась Энни. – Ранальд – один из тех типов, кто уж точно заслуживает того, чтобы с ним поступили так же, как он поступает с другими людьми. Меня начинает трясти, когда я думаю о том, что такой негодяй собирался схватить моего Томаса.

Кэтрин эта мысль показалась настолько ужасной, что она поежилась.

– Лучше об этом не думать. – Теперь, когда Лукас стал гораздо чище, Кэтрин внимательно осмотрела его раны. – Так, Уильям оказался прав. Все эти порезы неглубокие. Ранальд действительно хотел убить Лукаса очень медленно, заставляя его страдать. И такого мужчину взяла в любовники моя сводная сестра! Она ведь даже раздумывает, не выйти ли ей за него замуж.

– Мне кажется, что она такая же, как и Ранальд. Вспомнив несколько эпизодов из детства с участием Агнес, Кэтрин согласилась с этими словами.

– Я не могу позволить, чтобы эта женщина осталась жить в Данлохане.

– Возможно, ее стоит изгнать, когда вы опять станете править нашими землями. Я бы не хотела, чтобы такой человек жил по соседству со мной.

– Я тоже не могу доверять ей. – Кэтрин ласково откинула волосы со лба Лукаса. – Радует то, что Уильям и наши люди опять в безопасности и Ранальд, похоже, не успел причинить Лукасу много вреда.

– Да, я думаю, что он скоро встанет на ноги. Идите спать, госпожа. Вы еще сами не оправились после болезни и должны отдохнуть. Я присмотрю за ним. Мне кажется, что ему не потребуется особого лечения, только много отдыха. И еще надо осторожно обращаться с ранами, чтобы они не загноились.

Кэтрин медленно направилась в свою спальню, радуясь, что та находится всего в нескольких футах от комнаты Лукаса. Это было хорошо не только потому, что такое расстояние она могла легко преодолеть сейчас, когда ее силы еще не восстановились полностью. Главное – это то, что она могла услышать голос Лукаса, если ему вдруг что-нибудь понадобится. Скинув с себя платье, которое она надела после того, как очнулась от обморока, Кэтрин забралась в постель. Никто не поучал ее, но она и так знала, что сегодня слишком переутомилась.

Закрыв глаза, Кэтрин решила, что усталость может обернуться благом, поскольку заставит ее заснуть, несмотря на то, что образ раненого Лукаса все еще стоял перед ее мысленным взором. У нее чуть не разорвалось сердце, когда она увидела его таким бледным, в крови. Тогда Кэтрин поняла, насколько сильно любит его. Лукас настолько глубоко проник ей в душу, что она сомневалась, удастся ли когда-нибудь вырвать его оттуда. Ей было больно думать, что Лукас не любит ее, но Кэтрин понимала – у нее нет возможности что-либо изменить.

В последнее время он был так добр к ней, напоминал прежнего Лукаса, и потому ее отношение к нему стало более мягким. И все же Кэтрин не могла забыть о его несправедливых обвинениях. Она знала, что до тех пор, пока Лукас не объяснится и не попросит у нее прощения, его злые слова так и будут стоять между ними. И даже если он вновь начнет ухаживать за ней, она будет сомневаться в искренности его намерений и бояться, что Лукас опять причинит ей боль.

Взаимной любви у них не было, это ясно. Но зато была страсть. Кэтрин ощущала, что сможет вновь изведать это наслаждение, если только будет держать свое сердце на замке. Если их сближало лишь желание, то тогда становилось неважным, что Лукас думал о ней. При этой мысли Кэтрин слабо улыбнулась и позволила сну раскрыть для нее свои объятия. Было бы замечательно вновь почувствовать пламя, в котором они когда-то оба горели. Но на этот раз ее не будут сдерживать девственность и боязнь нового. Если Лукас станет ее любовником, то его ожидает немало сюрпризов.

Глава 11

Лукас сидел в ванне и нахмуренно разглядывал свое тело. Прошло больше недели, прежде чем залечились все раны, нанесенные ему Ранальдом. И все же они были до сих пор видны. Он подозревал, что от некоторых даже останутся шрамы, а их у него и так уже было больше чем достаточно. Хоть его нельзя было назвать тщеславным человеком, но сейчас такая неприглядная внешность его беспокоила. Лукас думал о том, как отреагирует на это Кэтрин, если ему повезет и сегодня он предстанет перед ней в обнаженном виде.

«Нет, нельзя говорить «если», – мысленно приказал себе Лукас. – «Когда» – вот правильное слово. Сегодня, когда я займусь с ней любовью».

Он был совершенно уверен в том, что Кэтрин не прогонит его из своей постели. Она намекала ему на это все то время, пока ухаживала за ним – соблазняла нежными поцелуями и прикосновениями, улыбками и поглаживаниями. И все-таки у Лукаса было такое чувство, что она предлагала ему себя не так, как раньше, – не настолько искренне. Это причиняло ему боль, но в ее настороженном отношении он винил только себя. Тем не менее сознание того, что Кэтрин все еще хотела его, дарило ему некоторую уверенность.

– Интересно, хочу ли я на самом деле знать, зачем ты так прихорашиваешься?

Мрачно посмотрев на Уильяма, который, наклонившись, заглядывал в маленькое помещение, где люди могли при желании помыться, Лукас ответил ему вопросом на вопрос:

– Интересно, ты действительно считаешь, что это имеет к тебе какое-то отношение?

– Она моя кузина, – сказал Уильям, заходя внутрь крохотной пещеры и усаживаясь на табуретку в углу. – На самом деле, Кэтрин мне как родная сестра.

– А почему ты решил, что я моюсь из-за нее?

Уильям презрительно фыркнул:

– Потому что вы двое уже больше недели милуетесь у всех на глазах. Вы уже чуть не лопаетесь от желания, что вас переполняет.

– Кэтрин уже взрослая женщина.

– И к тому же не девственница. Я знаю это. Я также знаю, что это ты лишил ее невинности. И я знаю, что совсем недавно ты считал, будто моя сестра виновна в том, что тебя избили чуть ли не до смерти. Никогда бы не подумал, что такие мысли способны пробудить в мужчине страсть.

– Я больше так не считаю. – Лукас не собирался признаваться в том, что даже когда он верил в виновность Кэтрин, она все равно была способна соблазнить его.

– Потому что ты подслушал какой-то разговор, пока крался по тайным переходам Данлоханской крепости?

– Да, – вздыхая, сказал Лукас. – Я услышал, как Агнес и Ранальд говорили о том, что это они все устроили.

– Понятно. – Уильям скрестил руки на широкой груди. – Ты не поверил ни мне, ни Кэтрин, но стоило тебе услышать ту же историю из их уст, у тебя вдруг открылись глаза, не так ли?

– Ты и Кэтрин не скрывали своей ненависти и недоверия по отношению к ним обоим. Я разделял ваши чувства по отношению к Ранальду, но у меня не было причин плохо думать об Агнес. Я также считал, что у Ранальда не было причин убивать меня, если только ему не заплатили за это. Тогда он сам сказал мне, что его наняла Кэтрин! Я считал ее предательницей целый год и не мог так легко переменить мнение только из-за того, что вы оба обвинили в этом Агнес и Ранальда.

– Странно, но в твоих словах есть доля разума. Ты пока не рассказал об этом Кэтрин, не так ли?

Лукас покачал головой.

– Нет, мы вообще об этом не говорили.

– Тогда почему же она намерена разделить с тобой постель?

– Потому что та страсть, что вспыхнула между нами год назад, все еще жива и все так же сильна. Ее не смогли убить наши подозрения и взаимные упреки, и Кэтрин больше не может сопротивляться желанию, как и я сам.

– Значит, вы собираетесь вести себя, словно два жадных ребенка. Возьмете то, что хотите, а потом будете думать о последствиях.

– Я надеюсь, что никаких последствий не будет, одно лишь вознаграждение. – Лукас вылез из тяжелой дубовой ванны и принялся вытираться.

– Для тебя – да. Как же иначе, ведь ты собираешься переспать с красивой женщиной.

– Я собираюсь переспать с женщиной, на которой собирался жениться, пока меня не избили до потери сознания, едва не лишили жизни, да еще и внушили, что виной тому была Кэтрин.

– Ты на самом деле хотел на ней жениться?

– Да. Я никогда бы не лишил Кэтрин девственности, если бы не собирался взять ее в жены. Я тогда не сомневался в том, что она – моя вторая половина, родная мне душа.

– И тем не менее ты поверил, что она попыталась убить тебя, потому что ты улыбнулся другой девушке?

– Я понимаю, это выглядит безумием. Но мне начинает казаться, что боль и тягостные отрывочные воспоминания действительно немного свели меня с ума. – Лукас пожал плечами и начал одеваться. – Когда я пойму, что со мной тогда произошло, то постараюсь объяснить это Кэтрин. Надеюсь, что она меня простит.

Уильям покачал головой.

– Я неуверен, что у тебя возникнут с этим трудности. У Кэтрин очень добрая душа. Нет, мне кажется, что вся загвоздка тут заключается в том, что ты не поверил ей на слово. Именно недостаток доверия и станет твоим камнем преткновения.

– Я подозреваю, что ты прав, – вздыхая, ответил Лукас. – И все-таки я не могу ничего сделать, чтобы исправить совершенные мной ошибки. Может, Кэтрин выслушает то, что я захочу ей сказать, и поймет меня. Сказать по правде, я не собираюсь объяснять ей, что на меня нашло, пока сам хорошенько это не обдумаю.

– Может, так будет лучше. Если только все не закончится тем, что ты промямлишь ей что-то вроде «не знаю, почему я решил, что это сделала ты». – Уильям встал и пошел вслед за Лукасом в главную пещеру. Лукас больше не проронил ни слова. Он и так рассказал Уильяму гораздо больше, чем другим людям, включая своего брата-близнеца, и теперь чувствовал себя немного неловко. Лукас не считал, что Уильям способен злоупотребить его откровенностью. Он просто надеялся, что тот не передаст Кэтрин все, что ему удалось узнать. Лукас знал, что рано или поздно они с Кэтрин обратятся к тому темному времени в их прошлом. Но он хотел сам выбрать нужный момент и место для разговора. И конечно, намеревался хороню к нему подготовиться.

– Что это вы затеяли? – спросила Энни у Кэтрин, глубоко вдыхая воздух, в котором витал приятный аромат какого-то снадобья, что ее госпожа кинула в воду.

– Почему ты думаешь, будто я что-то затеяла? – Кэтрин села в ванну, которую они с Энни так долго заполняли горячей водой.

– Ну, несмотря на то что вы купаетесь гораздо чаще, чем любая другая девушка, которую я когда-либо знала, даже для вас это получается слишком часто. Вы также в последнее время проводите все больше времени с сэром Лукасом. И еще у вас такое… ну, выражение лица, будто вы на что-то решились.

– Да, решилась. Я собираюсь заняться любовью с сэром Лукасом. Сегодня вечером.

Энни в изумлении распахнула глаза. Она была настолько поражена, что Кэтрин немного занервничала. Ей было непонятно, что сейчас чувствовала Энни – потрясение или гнев. Хоть Кэтрин особенно не заботило, одобряет ли ее поведение Энни или нет, ей все-таки не хотелось, чтобы она о ней плохо подумала. Энни стана ей единственной и настоящей подругой, и Кэтрин не хотела потерять ее из-за Лукаса.

– Но ведь вы же леди, дочь богатого лэрда и девственница.

– Ты права насчет первых двух пунктов и ошибаешься насчет третьего. – Кэтрин не подозревала, что такое возможно, но глаза Энни стал и еще больше.

– А сэр Лукас знает, что вы принадлежали другому мужчине?

– Сэр Лукас и был тем мужчиной.

– Ох. Тогда понятно. Значит, вы поженитесь?

Кэтрин вздохнула и принялась мыть голову.

– Я не знаю. Он никогда не заводил речь о свадьбе, хотя год назад и говорил мне очень приятные вещи. Его слова были очень похожи на те, которые обычно говорит мужчина женщине, которую он хочет взять в жены. И он, конечно, не упоминал о свадьбе, когда вернулся сюда и принялся осыпать меня злобными обвинениями.

– А вы хотите выйти за него замуж?

– Раньше я бы ответила «да» без малейшего раздумья. Но это было до того, как он заявил, что я пыталась убить его. Что теперь? Скажи мне, будет ли разумно выйти замуж за человека, который занимался с тобой любовью, был твоим первым мужчиной, а потом вдруг решил, что ты хотела убить его, причем очень жестоким способом? Лукас не доверяет мне, это ясно. – Кэтрин пожала плечами. – Но все же он хочет меня, а я – его. Я подумала над этим и решила, что возьму от него то, что мне нужно, и постараюсь сберечь от переживаний мое бедное израненное сердце.

– Вы надеетесь, что страсть перерастет в нечто большее?

– Я бы солгала и тебе, и себе, если бы ответила отрицательно. Конечно, я очень бы этого желала. Я хотела бы, чтобы Лукас доверял мне и любил меня. Но если это не произойдет, я не позволю себе горевать. – Она поморщилась. – То есть слишком сильно горевать.

– Вы хотите всего, – улыбаясь, проговорила Энни, – но пока возьмете только то, что он готов вам дать. Так поступают многие женщины. Иногда они достигают своей цели, но подчас получают взамен лишь страдания.

– Вот почему я намерена сделать все от меня зависящее, чтобы защитить от них сердце.

– Я не уверена, что это возможно.

– Может быть. Но я по крайней мере не буду ожидать от него большего, чем то, что он может дать мне сейчас. Я не буду лелеять ложные надежды, а это тоже хорошая защита. – Кэтрин встала и, завернув мокрые волосы в большое полотенце, начала мягкими движениями промокать блестящее от влаги тело другим куском мягкой материи: – Ну, ты собираешься воспользоваться этим чудом, над созданием которого мы так изрядно потрудились, или нет?

Энни раздумывала всего одно мгновение. Потом она сбросила одежды и окунулась в горячую воду.

– Ох, как приятно! Значит, я буду пахнуть так же хорошо, как и вы.

Кэтрин рассмеялась.

– Да, это просто блаженство, причем не только из-за запаха, но и из-за горячей воды. Ужасно, что нужно столько поработать, чтобы наполнить ею ванну.

– Вот почему у господ и есть слуги.

– Истинная правда.

– Вы волнуетесь?

– Из-за того, что скоро произойдет между мной и Лукасом? И да, и нет. Я уже занималась с ним любовью, хоть это и было давно, а когда это произошло впервые, то, признаюсь, не доставило мне огромного удовольствия. И все же я мечтала об этом много месяцев – все то время, пока думала, что Лукас убит. И хоть он сильно обидел меня, я все еще хочу его. Хотя и очень боюсь, что ужасно разочаруюсь.

– О нет, я не думаю, что так случится. Такой красивый мужчина, как сэр Лукас, должен иметь много… хм-м-м… опыта. Он знает, как доставить удовольствие женщине. Я в этом не сомневаюсь.

Кэтрин перестала вытирать насухо волосы и нахмурилась.

– Я совсем не хочу думать об этом.

Энни рассмеялась и начала мыть голову.

– Да, подозреваю, что не хотите. Но все же я еще скажу, кое-что на этот счет. Я думаю, что он будет пылкий любовник. В нем есть что-то дикое, необузданное. – Энни покраснела. – Глупо говорить так о мужчине, который однажды станет лэрдом.

– Нет, – тихо проговорила Кэтрин, – не глупо. Это именно так и есть. Лукас на самом деле немного дикий. Он выглядит, как настоящий аристократ, чисто говорит, умеет читать и знает много чего о мире, он может быть хорошим правителем своих земель. Но он также носит косы воина, и если бы Ранальд не застал его врасплох тогда у озера, то Лукас бы убил всех его шестерых людей.

– Не может этого быть!

– Может. Я несколько раз видела, как он сражается. Это были не серьезные битвы, атак, попытка урезонить каких-то незнакомцев, которые хотели доказать свою силу на прохожем. Он способен очень быстро двигаться и, кажется, видит все вокруг и сразу, чувствуя своих противников, даже когда те пытаются напасть на него со спины. И сражение действительно… м-м-м… опьяняет его. Он не превращается в дикаря из прошлых веков, но что-то близкое к этому с ним на самом деле происходит.

– О Боже, и теперь бедный парень стал хромым!

– Да, но когда мы прискакали, чтобы спасти его от людей Ранальда, он все-таки задал им жару. Его движения не были такими же быстрыми и ловкими, как раньше, но он бился гораздо лучше, чем любой другой известный мне воин. Да, теперь, когда я вспоминаю о том, как Лукас выглядит в пылу сражения, мне не терпится вновь увидеть, как такая сила и грация помогут ему в спальне. – Она рассмеялась и подмигнула Энни. Подруга покраснела от смущения, но тоже не смогла сдержать улыбку.

Энни вышла из ванны и начала вытираться. Решив искупаться после Кэтрин, она принесла чистые сухие одежды, в которые теперь быстро нарядилась. Потом девушка подошла к Кэтрин, помогла ей расчесать все еще влажные волосы и заплести их в косу, после чего Кэтрин сделала то же самое с волосами Энни. Затем они проворно убрали в маленькой комнате и пошли готовить мужчинам ужин.

Лукас изо всех сил старался не смотреть в сторону Кэтрин, когда они все вместе собрались в общей пещере за вечерней трапезой. Когда она прошла рядом с ним и положила на стол хлеб, Лукас уловил исходящий от ее кожи запах лаванды и почувствовал, как бешено заколотилось его сердце в сладком предчувствии. Он знал, что никогда еще не желал обладать женщиной так сильно, как сейчас. Такого с ним не случалось даже в дни юности, когда он только постигал науку любви и голос плоти, тогда еще неприрученный, говорил в нем на полную мощь. Ему пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не вскочить на ноги и не унести Кэтрин в спальню. К счастью, Лукасу помог Уильям, а вернее, еле заметная ухмылка, что время от времени появлялась на губах воина. Он не собирался еще больше веселить его.

Когда Лукас и Кэтрин наконец незаметно ускользнули из общей комнаты, Лукас испугался, что он сейчас начнет изрыгать пламя – так сильно бушевал в нем огонь страсти. Лукас намеревался неторопливо прогуляться с Кэтрин, поговорить и, быть может, сорвать несколько поцелуев. Но теперь он едва сдерживался, чтобы не прижать ее к стене немедленно, всего в нескольких шагах от той пещеры, где все ужинали, и овладеть ею прямо там. Лукас надеялся от всего сердца, что Кэтрин, ведущая его сейчас в свою спальню, хотя бы наполовину, разделяла бешеную страсть, овладевшую им.

Кэтрин подошла к небольшому столику, на котором стояло вино. Наливая себе и Лукасу по полному бокалу, она заметила, что у нее дрожат руки. Все то время, пока она находилась в большой пещере, ела и разговаривала с остальными, она не переставала думать, что же произойдет, когда ужин будет окончен. Кэтрин была настолько взволнована, что не знала, сможет ли сделать глоток вина, не разлив бокал. Когда Лукас подошел и встал сзади нее, она почувствовала такой жар во всем теле, что ей показалось удивительным, как по ней ручьем не заструился пот.

– Ты на самом деле хочешь это вино? – спросил он, целуя ее в шею и ощущая, как от прикосновения его губ Кэтрин задрожала.

– Ты хочешь сказать, что тебе оно не нужно? – задала она ему вопрос, не удивляясь тому, что в ее голосе прозвучали хриплые нотки.

– Единственное, что мне сейчас нужно, – это ты, Кэт. Я хочу, чтобы ты очутилась в моих объятиях совершенно обнаженной. А потом на кровати, на полу или у стены. Или, может быть, во всех этих местах.

– Ох! Я не думала, что ты будешь таким… – Кэтрин попыталась подобрать нужное слово в затуманенной страстью голове.

– Нетерпеливым? – прошептал Лукас, начиная расшнуровывать ее платье. – Да, я нетерпелив. Не знаю, как ты, но я целый год мучился от голода, целый год я думал только о тебе…

Кэтрин не сразу поняла, что имел в виду Лукас. Когда смысл его слов дошел до нее, она чертыхнулась и отпрянула от Лукаса, не обращая внимания на расстегнутое платье, которое почти сваливалось с нее.

– Что ты хочешь этим сказать? Что значит «не знаю, как ты»?

Лукас поднял вверх руки.

– Нет-нет! Ты все неправильно поняла.

– Я так не думаю. Ты считаешь, что у меня могли быть другие мужчины. Это ясно.

– Я не хотел оскорбить тебя. – Лукас провел дрожащей рукой по волосам, отчаянно пытаясь вновь обрести способность трезво мыслить, стараясь не смотреть на высокую, полную грудь Кэтрин, которая была уже почти полностью обнажена. – Боже мой, Кэт, ты ведь думала, что я умер, а ведь ты очень страстная женщина! К тому же за тобой охотятся, тебя хотят убить. Я просто решил, что ты могла позволить себе небольшое удовольствие, которое сделало бы эту ужасную жизнь, к которой тебя приговорила Агнес, немного радостней. – Мысль о том, что у Кэтрин были другие мужчины, вызывала в нем отвращение, но он был готов принять ее.

Кэтрин внимательно посмотрела на Лукаса. Он выглядел так, как будто сейчас его заставляют пить яд. Она не была настолько глупа, чтобы верить, будто мужская ревность являлась признаком более глубоких чувств, а не обыкновенным инстинктом собственника, присущим каждой особи противоположного пола. Но все же ей немного польстило, что Лукас ревновал ее. Потом Кэтрин вспомнила остальные его слова, и ее глаза расширились.

– У тебя никого не было весь этот год?

– Да. – Лукас поблагодарил Бога, что смог признаться в этом, потому что он говорил истинную правду, и Кэтрин должна была прочитать ее в его взгляде, услышать в тоне голоса. – Я не хочу сказать, что не думал об этом. Я даже ходил однажды в таверну, намереваясь найти себе любовницу, какую-нибудь безликую женщину, которая не влюбится в меня и которая не будет возбуждать во мне никаких чувств, кроме похоти и желания ее удовлетворить. Но нет, я не смог сделать даже этого. И потом, у меня есть проблема с ногой… – Лукас ощутил, что краснеет, и замолчал, мысленно проклиная себя.

– С ногой?

– Она иногда перестает двигаться, и потому я начинаю чувствовать неловкость как раз в такие моменты, когда хочется быть на высоте.

– Мне очень жаль. – Кэтрин медленно подошла к нему. – Но, Лукас, у тебя ведь не по этой причине не было других любовниц?

– Нет, не по этой. – Он нежно обнял ее. – Ты взяла меня в плен, Кэтрин. – Желание, которое наполняло все его существо, было настолько диким и неконтролируемым, что ему сейчас было не до медленных ласк. Кэтрин так и не сказала, был ли у нее еще кто-нибудь в течение того времени, пока она считала его погибшим, но ее возмущение говорило само за себя. Кэтрин Элдейн принадлежала только ему, и, хоть она пока об этом не догадывалась, он твердо намеревался удерживать ее возле себя и дальше.

Лукас поцеловал ее, и Кэтрин почувствовала силу его желания, ощутила, что он изо всех сил старается не спешить, быть ласковым с ней. Поцелуй стал жарче, еще больше воспламеняя страсть внутри ее. Вскоре Кэтрин перестала отдавать себе отчет в том, что происходит между ними, – они буквально срывали друг с друга одежды жаждущими руками.

Лукас потащил прильнувшую к нему Кэтрин к стене и прижал ее там. Она не ощущала твердого камня, о который упиралась ее спина. Единственное, что сейчас волновало Кэтрин, был любимый мужчина, в объятиях которого она находилась. Кэтрин тихо вскрикнула от неожиданности, когда почувствовала, как он вошел в нее. Тело сначала напряглось из-за вторжения, но скоро расслабилось, и Кэтрин вновь вскрикнула, но уже от удовольствия. Движения Лукаса были стремительными, яростными, и Кэтрин сгорала от удовольствия. Она почувствовала, как тело налилось той самой томительной тяжестью, которая уже когда-то давно наполняла ее существо. Кэтрин попросила Лукаса двигаться еще быстрее. А потом ей показалось, будто она взмыла ввысь, к самым звездам, и острое чувство наслаждения горячей волной прокатилось по ее телу, накрыв ее с головой. Мгновение спустя Кэтрин почувствовала, как Лукас рывком еще глубже вошел в нее. Он хрипло выкрикнул ее имя, и мужское семя увлажнило лоно Кэтрин.

С возвращением в реальность вернулось и смущение. Но едва Кэтрин начала чувствовать себя неловко и попыталась отстраниться от Лукаса, он поцеловал ее и еще крепче прижал к себе. Потом Лукас сделал шаг к ее кровати и вместе с Кэтрин лег туда, следя за тем, чтобы не раздавить ее своим гораздо более тяжелым телом. Кэтрин почувствовала, как все еще находившееся внутри ее оружие Лукаса опять напряглось.

– Лукас?

Она произнесла его имя хрипловатым голосом, в котором еще присутствовали нотки удовлетворенной страсти, что недавно бушевала в этой комнате, и Лукас застонал. Он начал ласкать ее тело, наслаждаясь каждым изгибом, каждой впадинкой, в то время как губы устремились к ее груди. «Сегодня будет длинная, удивительная ночь», – подумал Лукас, и это стало его последней внятной мыслью на долгое время.

Кэтрин наконец нашла в себе силы поднять голову с широкой груди Лукаса. Она немного озябла и захотела найти одеяло. Подняв его с пола, Кэтрин укрыла им себя и Лукаса, а потом вернулась в его теплые объятия. Ей казалось, будто ее тело было чуть воспалено, но она не придала этому никакого значения. Это чувство было приятным и заставляло вспоминать о тех жарких сценах, что разворачивались тут в течение последних нескольких часов. Лукас был ненасытен, и это состояние передалось и ей самой.

Она посмотрела на тело Лукаса и только сейчас обратила внимание на его шрамы. Раны, которые недавно нанес ему Ранальд, еще не зажили до конца, но Кэтрин видела, что отметины останутся только от нескольких из них. Избиение год назад принесло ему гораздо больше повреждений. Она мягко сдвинула одеяло набок, приоткрыв сломанную ногу, и чуть не охнула от изумления. Покрывавшие ее шрамы были ужасными, с рваными краями. Она заметила то место, где кость вылезла наружу. Лукасу повезло, что он совсем не потерял ногу, и Кэтрин не сомневалась, что это была заслуга лекарей его клана. Вдруг одеяло из ее рук резко, но аккуратно выдернули и положили обратно на ногу.

– Не нужно тебе смотреть на это, – сказал Лукас. Он испытывал неловкость оттого, что Кэтрин разглядывала его шрамы, а также и от того, как вел себя с тех пор, как зашел в ее спальню. – Не очень приятный вид.

– В этом нет ничего страшного, Лукас. Мои шрамы тоже не очень-то красивы.

– Но они не такие большие и неровные. Моя нога выглядит так, как будто ее схватила собака и хорошенько погрызла.

Кэтрин хотела задать ему множество вопросов, но сдержалась. Она жаждала расспросить его о том нападении на берегу озера, но чувствовала, что сейчас лучше эту тему не поднимать. Ей совершенно не хотелось разрушать сказку, в которой они оба оказались, разговором, который обязательно пробудил бы в Лукасе чувства злобы и подозрения. Кэтрин не замечала в нем этих качеств с того времени, как ее ранила стрела, но она не была уверена, что Лукас полностью освободился от них.

– Я не верю, что мои шрамы такие уж незаметные. Уильям, конечно, очень сильно постарался, но ведь он не целитель. Он остановил кровотечение, не дан ранам воспалиться и ухаживал за мной до тех пор, пока не отступила лихорадка. Но все же я не жалуюсь, что после того сурового испытания у меня осталось несколько шрамов.

Лукас нежно положил ее на спину и, невзирая на протесты Кэтрин, начал искать и целовать каждый ее шрам. Ему было ясно, что она несколько раз ударялась о камни, и после каждого такого столкновения на ее нежной коже появлялись все новые зияющие раны. Лукасу стало жаль, что он не был с ней рядом. Он мог бы помочь ей, даже уберечь от некоторых самых тяжелых ран. Но в тот момент он боролся за свою жизнь, а когда поправился, то уже считал Кэтрин предательницей и убийцей. Он почувствовал, как краска стыда окрасила его щеки, и порадовался, что Кэтрин сейчас не видит его лица, спрятанного за ее плоским животом. Однажды он поговорит с ней об этом, попытается объяснить, почему так поступил, и заслужить ее доверие и прощение. Было бы замечательно, если после этой необузданной вспышки страсти, что ослепила их сейчас, Кэтрин могла бы забыть о боли, которую он ей причинил. Но Лукас понимал, что это невозможно.

Когда он стал целовать ей живот, а потом – шрам, что шел вниз по ее бедру, Кэтрин запустила руки в его длинные волосы. Она подумала, что, наверное, это и есть та безмолвная просьба о прощении, о которой говорила Энни, как вдруг Лукас коснулся губами тугих светлых завитков, что скрывали вход в ее лоно. Она изумленно вскрикнула и еще крепче вцепилась в волосы Лукаса. К тому времени как Кэтрин собралась с мыслями и попыталась протестовать против такого интимного вторжения, язык Лукаса воспользовался ее замешательством, и Кэтрин целиком отдалась новому для себя наслаждению. Когда их тела наконец слились воедино, она настолько сильно хотела Лукаса, что ее больше не волновало, как он ее там целовал и что видел. Ей хотелось только одного – чтобы то удовольствие, которое он ей дарил, продолжалось как можно дольше.

Лукас понимал, что несколько торопится, но он не мог остановиться и чувствовал, что Кэтрин это тоже очень нравится. Он ощутил, как нарастает в глубине ее лона кульминация любовного пыла, и еще сильнее вошел в нее, чтобы насладиться этим. В тот же момент его тоже подхватила сильнейшая волна сладострастия и вознесла наверх – туда, где уже была Кэтрин. Лукас упал на нее, едва сознавая, что нужно немного отодвинуться, чтобы не раздавить Кэтрин весом своего тела.

– Ты сделаешь из меня старика раньше, чем придет мое время, – пробормотал Лукас, зарываясь носом ей в волосы.

Кэтрин потребовалась вся ее сила для того, чтобы просто поднять руку и погладить Лукаса по голове.

– Отдохни немного, любимый. А я пока посплю.

Лукас почувствовал, что слово «любимый» вырвалось у нее непроизвольно, но был несказанно рад этому.

– Поспишь, да? Чувствуешь себя совсем слабой?

– Да. Во всяком случае, сейчас.

Он перевернулся на спину, и Кэтрин прильнула к его плечу. Лукас улыбнулся, подумав о том, что полностью удовлетворил ее, но все-таки предусмотрительно спрятал от Кэтрин выражение своего лица. Ему казалось, что это будет слишком сильно похоже на мужское бахвальство. Он принялся нежно гладить ее спину, и вскоре тело Кэтрин обмякло, а ее дыхание стало тихим и ровным.

Положив одну руку себе под голову, а другую запустив в волосы Кэтрин, Лукас уставился на гладкий каменный потолок пещеры, что выполняла роль спальни. Он знал, что никогда не забудет это место и эту ночь. Все было просто восхитительно – и это несмотря на тени, что омрачали их воссоединение, несмотря на его дурацкое поведение и лживые обвинения, несмотря на то, что Кэтрин была изгнана из собственного дома Агнес и Ранальдом и теперь они вообще замышляют ее убить. Чудесное чувство насыщения наполняло все его существо, и в то же время Лукас знал, что в нем легко вновь пробудить страсть. С ним давно такого не было, и это казалось ему сказкой, особенно после года растущего страха, что из-за своих увечий он не сможет больше овладеть женщиной. Ему было хорошо просто лежать и смаковать эти блаженные ощущения.

Наконец Лукас закрыл глаза и решил тоже поспать. Он еще крепче прижал к себе Кэтрин, признаваясь себе в том, что в этом жесте сквозило некоторое отчаяние. Она принадлежала ему. Они просто созданы друг для друга, и сейчас должны были думать о свадьбе и выбирать имена для детей, что у них появятся. И вот он лишил этого настоящего и себя, и Кэтрин. Ему предстоит немало потрудиться, чтобы вновь вернуть себе ее уважение и доверие, но Лукас знал, что Оно того стоило. Он знал, что больше ни за что не усомнится в ней. Он твердо решил сделать все от него зависящее, чтобы Кэтрин безоговорочно поверила ему.

Глава 12

Теплая волна затопила тело Кэтрин. Она почувствовала, как в ней пробуждается желание, и застонала от удовольствия. Это был один из самых лучших снов, что она когда-либо видела. Кэтрин ощущала слегка шероховатую поверхность загрубелых пальцев Лукаса и влажный жар его губ. Если бы ей все время снились такие сны, то она никогда бы не выходила из постели. Когда желание стало таким сильным, что начало причинять ей боль, Кэтрин переменила позу, и ее нога коснулась покрытого волосками бедра.

– Открой глаза, Кэт, а то еще решишь, что на тебя напали, и ударишь меня.

Этот глубокий, смеющийся голос был ужасно ей знаком, и Кэтрин расслабилась. Все еще не открывая глаз, она улыбнулась и потерлась о ногу Лукаса. Ей нравилось ощущать кожей эту немного колючую растительность. Ей было приятно проснуться оттого, что в ней вновь заговорил жаркий голос страсти. Впереди ее ждало много неразрешенных проблем, одна из которых касалась мужчины, что сейчас целовал ей грудь. Но Кэтрин не хотела сейчас думать о проблемах.

Лукас чуть не засмеялся. Кэтрин распростерлась под ним, на ее полных губах играла слабая улыбка. Она гладила его бедро пальцами ног и что-то тихо мурлыкала себе под нос. Это было очень приятно, но он проснулся потому, что его тело отяжелело от желания, которое в нем будила Кэтрин, и Лукас хотел, чтобы она стряхнула с себя сон и с радостью помогла ему насытиться.

– Кэт, – прошептал он, лаская ей грудь. Его большие пальцы легли на соски и начали дразнить их, пока они не затвердели, а Кэтрин не принялась извиваться всем телом. – Кэт, открой глаза.

Она медленно открыла глаза, но только наполовину, Этого было достаточно, чтобы увидеть – с утра Лукас выглядел слишком соблазнительно. Кэтрин едва сдержала улыбку. Она вся пылала от желания, но ей нравилось, что Лукас упрашивает ее. Он прижался своим восставшим оружием к бедру Кэтрин. Кэтрин опасалась, что после такой долгой и бурной ночи она проснется утром и почувствует острые уколы стыда. Но она ошибалась. Наоборот, ей не хотелось повторить то, что между ними было, и не один раз. В объятиях Лукаса она забывала обо всех своих бедах, и ей не терпелось вновь вкусить это сладостное удовольствие.

– Только рассвело, а ты уже собрался опять проскользнуть внутрь? – пробормотала Кэтрин, опуская руку вниз по бедру Лукаса. Ее пальцы легкими прикосновениями пробежались по напряженному мужскому достоинству.

– Если ты и дальше будешь так делать, то я не то, что проскользну – я просто вломлюсь туда.

Кэтрин обхватила ладонью твердое орудие Лукаса и начала ласкать его, с удовольствием наблюдая, как почти невыносимое возбуждение заставило его закрыть глаза и окрасило щеки румянцем. Лукас тихо застонал, и она задрожала от предвкушения. Да, в Лукасе Мюррее явно чувствовалось что-то дикое, неприрученное. Когда он открыл глаза и посмотрел на нее, Кэтрин увидела, что их серебристо-голубой цвет потемнел. Он стал почти таким же синим, как вечернее небо, и казался ей не менее таинственным. Кэтрин улыбнулась ему и, проведя рукой вниз по древку его оружия, слегка сжала кожаные мешочки у его основания. Лукас задрожал, и она испытала новое для нее чувство полной власти над мужчиной, которое доставило ей необыкновенное удовольствие.

– Искусительница! – прорычал Лукас и поцеловал ее.

Мысль, что кто-то мог считать ее искусительницей, показалась Кэтрин невероятно смешной. Люди, которые так называли ее, явно лгали или находились не в своем уме. Но Лукас произнес это слово с таким жаром, таким правдивым тоном, что практически заставил ее ощутить себя соблазнительной женщиной. А потом их тела соединились, и ритм, создаваемый толчками Лукаса, сплелся воедино с движением его языка. Очень скоро Кэтрин забыла как о женской власти, так и об искусительницах. Единственное, что осталось в ее голове от окружающего мира, – это покачивание их тел и темно-голубые, цвета вечернего неба, глаза.

– Ах, вот и вы, – сказала Энни, когда Кэтрин вошла в главную пещеру.

– Да, вот и я. – Кэтрин усмехнулась, заметив на лице девушки выражение крайнего любопытства. – Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Да, например, порезать лук. Но сначала вам обязательно надо поесть. Я сварю кашу, а Патрик, кстати, принес нам кувшин козьего молока.

– Мне не очень нравится козье молоко, – сказала Кэтрин, усаживаясь за стол.

– Все же попытайтесь его выпить. Оно очень полезное. Вам нужно поддерживать силы и немного набрать вес. Когда у вас была лихорадка, вы похудели, стараясь с ней справиться, а ведь вы и до нее были худышкой. Сэр Лукас очень переживал, что вам не хватало нескольких фунтов, чтобы с легкостью победить жар.

– Ну ладно, неси молоко. Лучше я поскорее потолстею на эти несколько фунтов, иначе он будет постоянно мне напоминать о них и вконец меня изведет.

Энни быстро поставила перед ней большую миску с кашей и кружку, до краев наполненную молоком.

– Если ты всем наливаешь так много молока, Энни, то через час кувшин опустеет.

– Мы нальем туда еще. Патрик привел нам четверых животных, из которых целых три – козы и один – козел.

– У нас есть козы?

– Да. Похоже, люди начали замечать, что Ранальд и его банда, что позорит Данлохан, не выходят на охоту и в то же время едят так, будто они короли, которым нечего волноваться, откуда у них на столе появляется еда. Те, кто держит скотину, собирают ее вместе и прячут. Козы принадлежат сестре Патрика.

– Что ж, в этом есть смысл, мне кажется.

– Старик Уэй дал нам коров, и мы держим их вместе с лошадьми, перегоняя время от времени с одного места на другое.

– Все так плохо?

– Да, и становится еще хуже. Вы только не волнуйтесь, но у нас в пещерах есть еще курицы. Их нам дала госпожа Мег. Они не причинят нам особых хлопот, зато теперь к столу чаще будут подаваться свежие яйца.

– И где же эти курицы?

– Две из них прыгнули ко мне в ванну, – сказал вошедший Лукас. Он сел рядом с Кэтрин и продолжил: – Я не стал особо беспокоиться на этот счет, потому что они держали свои грязные хвосты подальше от меня и воды.

Кэтрин съела немного каши и заставила себя сделать несколько глотков молока, а потом спросила:

– А где козы?

– Они спрятаны еще глубже в горах, там есть много укромных мест, где их вряд ли найдет Ранальд.

– А свиньи?

– Три. Одна – с поросятами. Мы отказались взять борова, потому что он был большой и очень агрессивный. Не волнуйтесь, моя госпожа, Томас с радостью присмотрит за ними. Он всегда любил животных и будет мыть их и кормить. Он даже придумал, как можно иногда выводить их из-под земли на свет солнца.

– Итак, где-то в пещерах у нас есть курицы, козы и свиньи. – Кэтрин пристально посмотрел на Энни и задала еще один вопрос: – Уток и гусей нет?

– Нет, пока нет. – Девушка упорно не поднимала на нее глаза, продолжая смотреть на кашу, которую наклады вала Лукасу.

Кэтрин едва не рассмеялась. Да, Энни все лучше овладевала искусством не договаривать до конца. Она не лгала, но и не говорила всю правду. Хоть Кэтрин не могла не восхищаться этим, все же ей было печально, что Энни пришлось его освоить.

– Видите ли, мы заключили сделку, – сказала девушка, усаживаясь за стол напротив Кэтрин и Лукаса. – Если мы сохраним этих породистых животных, то нам помогут восстановить поголовье скота при крепости, которое сейчас уничтожают эти дураки. Я думаю, что это нам потребуется.

– Похоже, это выгодная сделка, Энни. Я просто удивилась, как Уильям пошел на такое. Ведь он не любит таких животных.

– Зато он любит поесть. – Энни улыбнулась, когда после ее слов Лукас с Кэтрин рассмеялись. – Все наладится. Эти животные хорошей породы, за ними усердно ухаживали, и потому с ними не будет особых хлопот.

– Да, все наладится, – согласилась Кэтрин. – Мы ведь не можем позволить, чтобы люди потеряли свой последний источник пропитания.

– Конечно, не можем, хоть тут уже и начинает вонять, как в хлеву, – отрезал Уильям, заходя внутрь пещеры.

«Уильям явно встал сегодня не с той ноги», – решила Кэтрин, стараясь спрятать улыбку. Ее двоюродный брат редко выходил из себя, но мог стать ворчливым, если дела шли не так, как ему хотелось бы. Так как они уже целый год были вынуждены жить вместе в этих катакомбах, Кэтрин не могло не радовать, что угрюмое настроение Уильяма обычно быстро проходило.

– Ты уже выходил наверх, чтобы перегнать лошадей? – спросила она.

– И этих проклятых коров тоже.

– Однажды ты скажешь большое спасибо за этих коров, если Ранальд с Агнес действительно так беспечно обращаются со стадом, как говорят об этом все вокруг.

Уильям что-то проворчал, потом налил себе эля и сел за стол. Кэтрин терпеливо ждала, пока ее кузен сделал несколько медленных, но глубоких глотков. Когда он наконец посмотрел на нее поверх кружки, она улыбнулась. Уильям рассмеялся и покачал головой.

– Я изо всех сил старался избежать участи крестьянина, – сказал он. – Меня раздражает, что я стал им, хотя бы и на некоторое время.

– А я стала гномом! – Все вокруг рассмеялись, и Кэтрин тоже усмехнулась, а потом спокойным голосом сказала: – Это пройдет. Иначе и быть не может. В какой-то момент даже эти старые глупцы из совета поймут, что Агнес причиняет Данлохану зло, хоть их кошельки от этого и пополняются золотом.

– Ты думаешь, что члены совета используют вражду между тобой и Агнес, чтобы набивать свои сундуки добром? – спросил Лукас.

– Да, хоть у меня и нет тому доказательств. К сожалению, я не могу выбраться отсюда и найти влиятельных людей, которые поймут меня и перед которыми, в свою очередь, склонят голову мои опекуны. Да, они были друзьями и земляками моего отца, но для меня и Агнес они никто. Нет, насколько мне известно, они не нарушили ни единой клятвы, что дали моему отцу. Но они ведь также и не помогли нам, что не делает им чести. Раз они были его хорошими друзьями, то должны понимать, что если бы сэр Элдейн видел, что тут происходит, то приказал бы им положить этому конец. Или заставил бы их поплатиться зато, что они наживаются на несчастьях людей Данлохана. Но члены совета делают только то, что было очень коротко записано в последнем завещании, которое мой папа нацарапал, когда умирал. Они похожи на стервятников – сидят и высматривают, где можно побольше урвать. И всем, кто хочет их слушать, они говорят, что единственным желанием бывшего правителя этих мест было следить за тем, чтобы его дочери не вышли замуж без их согласия.

Уильям кивнул, соглашаясь с каждым словом Кэтрин.

– Да, это правда. Дядю точно затрясло бы от ярости, если бы он мог видеть, что сейчас творится в Данлохане. – Уильям посмотрел в сторону выхода из пещеры и нахмурился. Оттуда доносились приближающиеся звуки чьих-то голосов и смеха. – А сейчас вы увидите причину, по которой мы с парнями сегодня задержались.

Прежде чем Кэтрин успела спросить Уильяма, что он имеет в виду, перед ней предстали Патрик, Томас, Дональд и еще один мужчина. Она уставилась на него, не веря своим глазам. Какое-то время Кэтрин так смотрела на этого человека, будто он был ее галлюцинацией и вот-вот должен исчезнуть. Но она не могла ошибаться – перед ней стоял тот самый паренье огненно-рыжими волосами, ярко-зелеными глазами и улыбался ей чуть нахальной улыбкой.

– Какого черта ты вернулся назад, Робби? – властным голосом спросила Кэтрин.

Он рассмеялся, подошел к ней и поцеловал в щеку.

– Конечно же, чтобы увидеть тебя, моя дорогая сестра.

Лукас подвинулся к ней и вытянул вперед свои длинные ноги, заставляя Робби отойти в сторону. Кэтрин едва сдержалась, чтобы открыто не выразить свое изумление. Лукас вел себя так, как будто заявлял на нее права. Это могло вскружить ей голову, и Кэтрин сказала себе, что позже еще раз растолкует самой себе, как мало значило такое обращение. Мужчина может заявлять права на что угодно, даже на кружку эля. Она сосредоточила все свое внимание на Робби, делая вид, что не заметила поведения Лукаса.

– Я тебе не сестра, – сказала она.

– Я ведь женился на дорогой, прекрасной Агнес и потому стал твоим братом. – Он оглянулся по сторонам. – Очень уютно, если учесть, что это пещера. А почему это вы тут живете?

– Мы тут живем, потому что нам очень нравится оставаться в живых. И я всегда считала, что ты придерживался такого же мнения.

– Я и сейчас так думаю.

– Тогда зачем ты вернулся в Данлохан?

Робби собрался было ответить, но тут к нему подошла покрасневшая Энни и подала бокал с элем.

– Ой, большое вам спасибо, хозяйка. Мне радостно видеть, что кто-то остался верен хорошим манерам, несмотря на житье в пещерах.

– Если ты не ответишь на мой вопрос, то я тебя замурую в одной из этих пещер. – Робби продолжал широко улыбаться ей, и Кэтрин пришлось немало потрудиться, чтобы не смягчиться. – А теперь садись и отвечай.

– Ну, я решил, что пришло время вновь свидеться с моей женой, – ответил он и уселся как раз напротив Кэтрин, поместившись между Энни и Уильямом. – Когда я женился на ней, то поклялся быть рядом и в горе, и в радости. В последнее время мне начало приходить в голову, что я, может быть, несправедливо осудил ее.

– Да, в горе и в радости, но только до тех пор, пока смерть не разлучит вас. Вернувшись сюда, ты дал Агнес возможность осуществить эту часть брачных клятв.

– Агнес и Ранальд ищут тебя, Робби, – сказал Уильям. – Они хотят твоей смерти.

– Почему?

– Агнес намерена выйти замуж за Ранальда, заставив совет одобрить ее брак, а потом объявить Данлохан своей собственностью, – ответила Кэтрин. – Тут идет война, Робби, и ты попал в самую ее гущу. На случай если ты все-таки решишь навестить свою жену, говорю тебе: все твои подозрения насчет того, что совершила Агнес, правильные. Более того, на самом деле ее поступки могут оказаться гораздо страшнее, чем ты думаешь.

– Но что она получит, убив меня?

– Я только что сказала тебе – Данлохан. Тебя не одобрил совет – люди, которых мой отец назначил помогать нам, несчастным безмозглым женщинам. Агнес уверена в том, что они одобрят Ранальда. И я подозреваю, что для такой уверенности у нее есть серьезное основание.

Робби не ответил на ее резкое заявление, и Кэтрин поняла, что он очень расстроен. Каким-то образом он убедил себя, что Агнес может оказаться не такой уж плохой, как ему казалось. Возможно, даже чувство ревности затуманило ему мозги. Агнес была способна превратить мужчину в глупца, хоть между ними и лежали многие мили. Даже если Робби больше не любил Агнес, если она на самом деле просто завлекла его в свои сети, то для него все равно было большим ударом узнать о том, что жена желает его смерти. Особенно если учесть, что сам он не сделал ничего предосудительного, чтобы заслужить такой суровый приговор.

– Мне трудно поверить в это, – наконец пробормотал Робби и вдруг одним глотком опрокинул в себя остаток эля. Энни тут же бросилась наполнять его стакан. – Боюсь, что я слишком сильно надеялся на то, что ошибался насчет Агнес. Но все, что вы мне рассказали, заставляет вновь вспомнить о тех причинах, по которым я покинул ее. Тогда мне было ясно, что она не та женщина, которой я ее считал.

– Она обманула множество мужчин, Робби, – мягко проговорила Кэтрин. – Например, его, – добавила она, указав на Лукаса.

– А кто он такой?

– Сэр Лукас Мюррей из Доннкойла, – представился Лукас.

– Я слышал о вашем клане. Почему вы прячетесь в пещерах вместе с Элдейнами?

– Потому что Агнес и. Ранальд уже дважды пытались убить меня. Такое обращение пришлось мне не по нраву, и я собираюсь поговорить с ними на этот счет. Они также пытались убить Кэтрин.

– Значит, дела тут обстоят настолько плохо? – спросил Робби.

– Могло быть и хуже. Хотя ты прав, дела у нас идут отвратительно, – ответила Кэтрин. – Тебе очень повезло, что тебя нашли мои люди, а не Ранальд или его банда.

– И все это происходит из-за того, что твой отец дал право этим дуракам из совета решать, за кого вы должны выйти замуж?

– Да, хотя я уверена в том, что по крайней мере один член совета преследует свои собственные интересы.

– Это, наверное, Хей, Сорли Хей.

– Выходит, ты хорошо знаешь этих людей?

– Некоторых из них, – ответил Робби, – и я очень удивлен, что твой отец вообще решил им довериться. Да, они неплохие мужчины, но слабые духом. Если бы сэр Элдейн был сейчас жив, то они продолжали бы честно служить ему. Но он мертв, и свалившаяся на них власть оказалась слишком большим соблазном.

Кэтрин положила руки на стол и наклонилась поближе к Робби.

– Мне нужно добыть доказательства преступлений, которые совершила эта парочка. Мне не поверят, если я просто скажу, что они пытались убить меня.

– Не уверен, что мне тоже поверят на слово, – тихо проговорил Робби.

Хоть Кэтрин и ожидала этого, но все равно огорчилась.

– Ну, тогда просто расскажи нам, что тебе известно об Агнес, Ранальде и даже о членах совета. Может быть, мы услышим что-то новое.

Робби поведал о многом: о смерти девушки, которая улыбнулась ему, об изменах Агнес. И все же у него не было доказательств, что девушку отправили на тот свет именно Агнесс Ранальдом. Кэтрин подумала, что распущенное поведение ее сводной сестры может побудить наиболее благочестивых членов совета заявить, что Агнес не способна быть повелительницей Данлохана. Но Кэтрин едва начала выстраивать этот план, как Робби уже разрушил его, рассказав о том, как однажды обнаружил в спальне жены Дэниела Моррисона, главу совета.

– Что ж, это объясняет, почему они просто позволили ей вести себя так и дальше и не подняли шум, когда меня объявили мертвой, – пробормотала Кэтрин.

– У него есть жена, а она, как вы знаете, распоряжается его кошельком, – сказал Уильям. – Может быть, нам попробовать заняться шантажом? Ранальд и Агнес явно прибегали к такому методу.

– Надо об этом подумать. Мы должны что-то предпринять. До того как Ранальд узнал, что Лукас и я все еще живы, мы могли по крайней мере предотвращать некоторые их преступления, спасать людей от их жестокости. Теперь мы не способны даже на это. От нас нет никакой пользы. Я думаю, что настало время обратиться к совету. В конце концов, мне больше нет нужды притворяться мертвой. – Она нахмурилась, когда Лукас покачал головой. – Я могла бы пойти на одно из их заседаний, которые в последнее время случаются все реже и реже, и выступить там.

– Это слишком опасно, – сказал Лукас. – Теперь нам ясно, что глава ваших опекунов подчиняется Агнес. Ему совсем не хочется, чтобы кто-нибудь узнал том, что он спал с ней.

– Но ведь есть еще четверо.

– И никто из них не сделал попытки помочь тебе или обуздать Агнес.

Кэтрин понимала, что Лукас говорит правду, но ей все равно захотелось стукнуть его. Чем больше они пытались найти какой-нибудь выход из ситуации, тем явственнее понимали, что просто бьются головой об стену. Ей начинало казаться, что она сидит в этой ловушке долгие годы и постепенно сходит с ума. Какое-то время Кэтрин считала, будто они добиваются каких-то успехов, продвигаются вперед. Но теперь, когда им приходится постоянно сидеть под землей из-за Ранальда, который начал усиленно искать ее и Лукаса, у Кэтрин было ощущение, что в их положении ничего не меняется и, возможно, так никогда и не изменится. Сейчас они ничем не занимаются, кроме как пытаются остаться в живых, а это было плохо.

– Я подумаю над тем, что тут можно предпринять, – сказал Робби. – Вдруг я вспомню еще что-нибудь полезное? Наверное, если бы я пошел в деревню… – Он поморщился, увидев, что все вокруг покачали головами. – Нет? Плохая идея?

– Тебя сразу узнают, Робби, – объяснила Кэтрин.

После разговора с мужем Агнес она решила опять принять ванну. Кэтрин ненавидела себя за это, но была настолько подавлена и опечалена, что поддалась этому искушению. Хорошая горячая ванна успокоит ее, и тогда чувство бессилия отступит, и она сможет подумать о чем-нибудь еще. С помощью Томаса и Энни она вскоре до краев наполнила ванну горячей водой, от которой шел пар. Брызнув туда немного лавандового масла, Кэтрин сбросила одежду и перелезла через бортик. Она понимала, что поступает дурно, позволяя себе такую роскошь так часто, но сейчас ей это было жизненно необходимо. Вскоре Кэтрин так расслабилась, стала такой спокойной, что даже перестала обращать внимание на куриц, что сидели на табуретке в углу.

– Кэтрин сейчас приходится нелегко, – сказал Уильям Лукасу. – Она подавлена. Сейчас на самом деле создается такое впечатление, будто бы Агнес победила.

– И все-таки должно быть хоть одно подтверждение их преступлений, – произнес Лукас. – Невозможно совершить убийство, не оставив ни одной улики. Да к тому же у таких людей, как Агнес и Ранальд, должно быть много врагов. Они могут убить кого-то из них, но всех их отправить на тот свет невозможно, равно как и запугать настолько, чтобы никто и никогда не отважился заговорить.

– Мы воюем с ними уже год, – вступил в разговор Патрик. – За это время мы бы уже что-нибудь нашли.

– Когда вы не совершали набегов на банду Ранальда и не пытались кого-нибудь спасти от него, то прятались тут – до тех пор, пока необходимость вновь не заставляла вас выходить из пещер. В такой ситуации невозможно собрать сведения, которые нужны.

– Да, это правда. Но никто из нас не может выйти отсюда и начать открыто действовать. Такие, как я, не очень узнаваемы по сравнению с вами, или с Робби, или с Уильямом, но мы уже так давно тут прячемся, что нас могут принять за незнакомцев. А это породит опасный для нас интерес.

– Да, похоже, что нас загнали в угол, – сказал Уильям.

– Мы выберемся из этой ловушки, – произнес Лукас. – У нас все еще есть возможность шпионить за ними. Наверное, такой способ ведения борьбы может показаться утомительным, но он работает.

– Тогда мы составим план наблюдений за Агнес и Ранальдом. За ними нужно следить круглосуточно и слушать все их разговоры.

– У вас нет никого в крепости? – спросил Робби. – Кэтрин все любили, и я уверен, что люди вам помогут.

– О да, у нас есть такие люди, – ответил Уильям, – и нам ужасно везет, что Ранальд пока не обращает на них внимания, хоть он уже и узнал правду о мнимой смерти Кэтрин. Но они не могут быть повсюду, и если их часто будут видеть за пределами тех мест, где им положено находиться, это обязательно вызовет подозрение. Мы же можем слушать везде, где проложен секретный ход в стене крепости.

– Включая личные покои Агнес и ее спальню, – добавил Лукас. – В тех местах, где, как ей кажется, она может свободно разговаривать, ничего не опасаясь. Итак, мы составим график дежурства. Наши люди будут следить за ними день и ночь, сменяя друг друга в том же порядке, как если бы они стояли на страже ворот или на стенах крепости.

Лукас зашел в крохотное помещение, где стояла ванна, и слегка улыбнулся. Кэтрин чуть ли не с головой ушла под воду, ее глаза были закрыты, а в воздухе витал аромат лаванды. Он согнал куриц со стула и пододвинул его поближе к ванне. Кэтрин приоткрыла один глаз и машинально закрыла свою грудь руками, отчего улыбка Лукаса стала еще шире. Несмотря на то, что они всю ночь занимались любовью, Кэтрин внезапно покраснела оттого, что он застал ее обнаженной. При виде ее смущения Лукас перестал сдерживаться и рассмеялся.

– Я не верю, что тебе может быть стыдно, – сказал он. – Я видел… – Но Кэтрин не дала ему договорить, приложив свой мокрый палец к его губам.

– Это совсем другое, хоть я и не могу объяснить почему, – произнесла Кэтрин. – Чем закончился ваш разговор? Не думаю, что у кого-то вдруг возникла блестящая мысль, как положить всему этому конец и избавить Данлохан от Агнес и Ранальда.

Забрав у нее из рук мочалку, Лукас начал тереть ей спину.

– Нет, – ответил он. – Мы только решили, что нам надо тщательно следить за ними. Вообще не спускать с них глаз.

– Что ж, это может сработать. Агнес всегда любила похвастаться своими планами. – Она вздохнула, облокотилась головой о бортик ванны и сказала: – Просто это место, которое раньше казалось мне убежищем, стало больше напоминать темницу.

– Я чувствую то же, что и ты, хоть и пробыл тут гораздо меньше вас всех.

– Значит, Агнес победила.

– Нет, она просто пока еще не проиграла.

– И ты не думаешь, что она может выиграть?

– В сражении с нами – нет.

– Почему? Потому что мы хорошие, а она плохая?

– Нет, – улыбаясь, ответил Лукас. – Агнес, наверное, хитрая женщина, и сейчас Данлохан фактически принадлежит ей. Но она не такая уж умная. У нее также нет любви к этому месту и к народу, а у тебя есть. Агнес просто хочет роскоши, денег и поклонения мужчин.

– Да, это похоже на нее. Но какое отношение это имеет к победе в той грязной игре, которую начал мой отец?

– В Агнес нет терпения, нет любви к земле. Если сбудутся самые худшие наши предсказания, то нам придется лишь подождать, пока в Данлохане не появится та сила, с которой она не сможет справиться.

– Но что это может быть?

– Агнес – шлюха. Я думаю, скоро настанет время, когда на это перестанут закрывать глаза.

– Ты намереваешься погубить ее репутацию? Вернее, то, что от нее осталось?

– Как ты думаешь, что сделает Агнес, если больше не сможет управлять людьми, внушая им уважение и страх? Если на каждом углу будут разговаривать о ее связях с мужчинами?

Кэтрин слегка улыбнулась.

– Думаю, что она придет в ярость.

– Я тоже так думаю. А разгневанный человек не так внимательно следит затем, что он говорит и делает.

– Да, планов у нас не так-то много.

– Я согласен. Но ты ни на минуту не смей сомневаться, что у нас есть все шансы на победу.

– Очень на это надеюсь, Лукас. А то эти стены, что когда-то казались мне безопасной гаванью, стали больше напоминать холодный склеп.

Глава 13

– Мне кажется, вам не следует туда идти. – Энни обеспокоенно посмотрела на подругу.

Кэтрин вздохнула, затягивая волосы в тугой узел.

– Этой смертоносной игре нужно положить конец, Энни. А у этих старых глупцов есть власть, чтобы сделать это.

Энни чертыхнулась.

– Я знаю это. Хорошо знаю. Просто сэру Лукасу ваша идея пришлась не по нраву. А ведь он в таких вещах, наверное, разбирается лучше всех нас.

– Возможно. Но члены совета – это не те люди, с которыми нужно общаться при помощи меча. С ними нужно говорить языком. Мы не можем привести их сюда, не так ли? Хотя бы из-за того, что это будет выглядеть как королевская процессия, – пробормотала Кэтрин. – Они приведут Ранальда и его банду прямо к нам, и нас всех убьют в наших постелях.

– У вас сегодня плохое настроение?

– Да, плохое. Я устала от всего этого, Энни. Устала жить в пещерах, хоть мы и постарались сделать их как можно более уютными. Устала от происков Агнес, которая наняла людей, чтобы убить меня. Не могу больше смотреть, как Данлохан медленно превращается в руины из-за этих дураков наверху. – Кэтрин указала в ту сторону, где, как она полагала, находилась крепость.

– И вы уверены, что если поговорите с членами совета, то они вам помогут?

– Хуже от нашей встречи не будет.

– Я так не думаю. Они отлично знают о том, что творится в Данлохане. И тем не менее никто из них и пальцем не пошевелил. Вы не расскажете им ничего нового.

Эта мысль тревожила Кэтрин, равно как и новость о том, что Агнес спала по крайней мере с одним мужчиной из совета. Но она не видела другого выхода. С тех пор как Лукас установил непрерывную слежку за Ранальдом и Агнес, прошло уже две недели, но те сведения, что они добыли, не представляли никакой ценности. Сегодня была одна из тех редких ночей, когда члены совета решили собраться, и Кэтрин чувствовала, что настало лучшее время заставить их прислушаться к ее словам.

– Да, в последний год от них не было никакого проку, – сказала Кэтрин вслух. – К тому же, судя по всему, они еще и обогащались за счет Данлохана. Но, поскольку мой отец наделил их властью, мне нужно поговорить с ними.

– Кэтрин, может быть, стоит подождать, пока вернется кто-нибудь из мужчин и проводит вас?

– Наверное, так было бы лучше. Но с другой стороны, меня тогда могут вообще не отпустить. – Кэтрин заметила на лице Энни особенное выражение, по которому ей стало ясно – это было именно то, на что она надеялась. – Я должна идти, Энни. Должна. Мы оказались в ловушке и никому не способны помочь, даже самим себе. Наши опекуны могут оказаться бесполезными для нас, а некоторые из них – если даже не все пятеро – оказаться вообще нашими врагами. Но ведь они также могут и принести нам пользу. Пока кто-нибудь из нас не встретится с ними, мы ни в чем не можем быть уверены. И я думаю, что этим «кто-то» должна стать я.

– Я понимаю. Остается только надеяться, что мужчины вас тоже поймут. Благослови вас Господь!

Кэтрин смотрела на дом Дэниела Моррисона, спрятавшись за углом здания, в котором жил местный учитель. Здание выглядело гораздо роскошнее, чем раньше, но Кэтрин не позволила подозрению вползти в ее сердце. Она пригнулась и тихо наблюдала, как члены совета один за другим входили в дом Моррисона, обмениваясь церемонными приветствиями. На собрание пришли все, кроме одного, и когда Кэтрин увидела опаздывающего мужчину, то не смогла сдержать улыбки. Он бежал по дороге, пытаясь одновременно не запутаться в длинном темном плаще и удержать в руках коробку, доверху наполненную свитками. Это был Малькольм Элдейн, ее дальний родственник и очень хороший человек. Она не знала, чего ждать от остальных членов совета, но была уверена, что может рассчитывать на помощь Малькольма.

Кэтрин решила дать им немного времени, чтобы освоиться, а потом неожиданно появиться перед ними. Но ей придется прибегнуть к какой-нибудь хитрости, чтобы войти в дом, поскольку она подозревала, что Агнес с Ранальдом послали своего человека проследить за тем, что будет происходить на собрании. Если они могут влиять на совет, то обязательно захотят убедиться в том, что их интересы не предадут. А если совет им все-таки не подчиняется, то эта парочка будет упорно стараться этого влияния добиться. Ей совершенно не хотелось, чтобы люди Ранальда нашли ее прямо на пороге дома, где собрался совет. Кэтрин знала, что они хотят убить ее, но не желала давать им шанса сначала выудить у нее под пытками нужные сведения.

Почувствовав, что прошло достаточно времени, Кэтрин последний раз внимательно оглянулась по сторонам и проскользнула в дом Моррисона. На одно мгновение она задержалась в холле. Встав в темный угол, Кэтрин рассмотрела изящное украшение на стене и попыталась мысленно прикинуть, сколько могло стоить такое произведение искусства, отчего у нее разболелась голова. По коридору в сторону тяжелой, украшенной замысловатой резьбой двери пошел юный слуга, и Кэтрин последовала за ним. Притаившись в другом, маленьком и темном углу, что создавали неровные стены дома, она увидела, как слуга открыл дверь и зашел внутрь. Когда он вышел из помещения, то не стал запирать дверь, Хоть люди внутри могли в любой момент закрыть ее на ключ, у Кэтрин появился шанс просто войти внутрь. Тогда она застигнет их врасплох, и это впоследствии может сыграть ей на руку.

Когда слуга исчез, Кэтрин немного подождала, внимательно слушая, не приближается ли к ней кто-нибудь еще. Решив, что пока все в порядке, она вышла из тени и тихо приблизилась к двери. Не сводя взгляда с коридора, по которому пришел и ушел слуга, Кэтрин прижалась ухом к двери. Ей не нравилось, что она подслушивает, но ей нужно было разобраться в происходящем перед тем, как предстать перед членами совета. Не стоило полагаться лишь на удачу, надеясь, что никто из них не является союзником Ранальда и Агнес. «От этого зависит твоя жизнь», – сказала она себе, подавляя чувство стыда.

– Извините, не могли бы вы показать мне книги, в которых ведется учет прихода и расхода средств в Данлохаиской крепости?

Кэтрин слабо улыбнулась, узнав этот слегка дрожащий голос. Малькольм был чудесным человеком, но ему недоставало храбрости.

– А зачем они вам понадобились? Если вы хотите денег, то я с радостью дам вам в долг.

Кэтрин решила, что это говорил Моррисон. Просьба Малькольма явно показалась этому человеку оскорбительной. Значит, или Моррисон был крайне подозрительным: мужчиной, или он знал, что Малькольм найдет в счетах большую недостачу. После нескольких минут пустой болтовни. Кэтрин решила, что ей лучше войти, так как люди внутри все равно не скажут ничего такого, ради чего стоило подслушивать дальше.

Она открыла дверь, вошла внутрь и откинула с лица капюшон плаща. Моррисон посмотрел на нее так, как будто она совершила какое-то ужасное преступление. Потом его взгляд переместился на Малькольма и обратно на нее – так, как будто это они вместе его осуществили, Кэтрин решила, что на Моррисона ей стоит обратить особое внимание. Прошло еще несколько минут, прежде чем Малькольм вышел из ступора и подбежал к ней, чтобы обнять.

– Мне радостно видеть тебя живой и здоровой, моя девочка, – сказал он. – Я ужасно опечалился, когда все вокруг объявили, что ты погибла. Я знал, что ты никогда бы не пошла на такой грех, как самоубийство, – добавил он тоном, который, наверное, казался ему мягким и ласковым.

– Спасибо, Малькольм, – сказала Кэтрин. – Мне очень радостно, что есть на свете люди, которые настолько верили в меня, что не слушали подобных сплетен. – Она притворилась, будто не заметила, как все остальные люди в помещении покраснели от упрека, который явно слышался в ее словах.

– Что ж, проходи. Садись, выпей и съешь что-нибудь, а потом расскажи нам обо всем, что с тобой случилось, ладно? Где же ты скрывалась все это время, пока мы считали тебя мертвой?

На лице Моррисона появилось выражение, явственно говорившее о том, что он едва сдерживает злобу при виде того, как гостеприимно ведет себя Малькольм. Хоть Моррисон может и не быть обманщиком, все же Кэтрин еще раз сказала себе, что за ним точно нужно приглядывать. Ему нравилось исполнять роль хранителя спокойствия в Данлохане, и он так просто с ней не расстанется. Вероятно, одна из причин его теперешнего гнева заключалась в том, что он высасывал деньги из крепости, а теперь Кэтрин вместе с Малькольмом могли заглянуть в книгу приходов и расходов и сделать опасные для него выводы.

Какое-то время Кэтрин просто разговаривала с членами совета, преимущественно с Малькольмом. Как только она допила свой эль и поставила бокал, то посмотрела на Моррисона, даже не пытаясь спрятать свои подозрения. Если этот человек крадет ее деньги, то ей нужно немедленно напугать его последствиями этих поступков. Он должен знать, что воровство не сойдет ему с рук.

– Настоящая причина, по которой я пришла к вам сегодня, заключается в следующем: меня несколько раз пытались убить, – произнесла Кэтрин, заметив, что ее слова вызвали шок даже у Моррисона. Или он был очень хорошим актером, или не имел никакого отношения к этим нападениям, а лично его интересовали только ее деньги. – Я хочу наконец решить вопрос, кому будет принадлежать Данлохан. Агнес все еще замужем за мужчиной, которого, как мы все знаем, мой отец никогда не одобрял. Я не могу понять, почему вы позволили этой женщине и ее признанному любовнику тут всем распоряжаться. Всем жителям Данлохана известно об их жестокости, жадности и безнравственности.

Малькольм покачал головой. На его лице появилось выражение глубокой искренней печали.

– Это меня ужасно волнует. Над женщинами издеваются, мужчин избивают, скот забирают. Как будто тут идет война, хоть вражеских солдат и не видно.

– За исключением отвратительных наемников Ранальда, – пробормотал Брок Хейвуд, который внимательно смотрел на Кэтрин, почесывая свою густую седую бороду. – Кажется, две недели назад, а может, и больше этот дурак потерял шестерых… нет, семерых своих людей. Он с Агнес вконец всех извели, пытаясь достать побольше денег, чтобы нанять еще воинов.

– Наверное, вы говорите о том случае, когда Ранальд поймал сэра Лукаса Мюррея, – сказал Малькольм, – подвесил его как кролика, а потом медленно резал его своим мечом; Я слышал, что Ранальд сбежал сразу, как только ему оказали сопротивление. Один из тех, кто сдался, рассказал всем, как Ранальд ведет себя в битве – что он не сражается вместе со своими воинами, но постыдно бежит, едва завидев врага. Я думаю, что теперь этот воин жалеет, что не знал раньше, как быстро Ранальд превращается из вожака в обыкновенного труса, который удирает, спасая свою шкуру, и бросает своих подчиненных самим разбираться с неприятелями.

После этих слов члены совета начали бурно обсуждать Ранальда и Агнес, вспоминая разные истории, осыпая друг друга оскорблениями и жалобами насчет безвольных людей, что их окружают. Кэтрин меж тем принялась осматривать комнату. Все в ней говорило о богатстве, но она тем не менее не могла вспомнить, чтобы молва приписывала Моррисону большое состояние. Кэтрин посмотрела на него и увидела, что он немного вспотел, а его взгляд нервно метался по сторонам. У нее создалось такое впечатление, как будто Моррисон вдруг и сам взглянул на пышную обстановку дома ее глазами.

Прежде чем снова обратить внимание на Малькольма, Кэтрин еще раз посмотрела вокруг себя, пытаясь запомнить все, что ее окружало. Внезапно она осознала, что одного человека из совета не было на месте. Кэтрин напряглась всем телом. Она не слышала и не видела, как тот ушел. Что еще хуже, она не знала, когда это случилось.

Кэтрин внезапно почувствовала спазмы в животе. Сейчас должно что-то случиться, и нарастающая боль говорила ей о том, что это событие будет плохим, во всяком случае, для нее. У нее появилось желание убежать, но Кэтрин не знала, правильно ли поступит, если доверится интуиции. Она находилась в помещении с четырьмя взрослыми мужчинами. Значит, с ней не может случиться ничего плохого, даже если среди них далеко не все были ее друзьями и союзниками.

– Ты плохо себя чувствуешь, дитя мое? – спросил Малькольм. – Ты очень побледнела.

– Мне просто на мгновение стало дурно, – сказала она. – Я увидела, что Сорли нет на месте, но я не заметила, как он ушел.

– И правда, он куда-то делся. – Малькольм обвел взглядом комнату. – Я тоже этого не заметил. – Он посмотрел на Моррисона. – Вы не знаете, куда и зачем ушел Сорли?

– Нет, – покачав головой, ответил Моррисон. – Может быть, ему просто захотелось выйти на свежий воздух. – Он подмигнул Кэтрин. – Вы ведь знаете, он иногда выпивает лишнего.

– Это очень печально, – пробормотала она, изучающе глядя на Моррисона. Его якобы добрый отеческий тон, которым он разговаривал с ней, на самом деле не очень-то успокаивал. Наоборот, теперь Кэтрин поняла, что он не только видел уходящего Сорли, но также знал, куда и зачем тот направился. Ей стало еще хуже, и Кэтрин с трудом поборола желание встать и со всех ног броситься бежать.

– Не думал, что у него проблемы с этим, – сказал Малькольм и, нахмурившись, посмотрел на Моррисона. – Насколько я помню, на людях он пьет очень мало.

– Ты прав, Малькольм, – заявил Брок, также хмуро глядя на хозяина дома. – Никогда не слышал такого насчет Сорли. Он всегда казался мне очень трезвым человеком, даже слишком суровым и серьезным.

Самый молодой из совета мужчина по имени Мэтью сказал Моррисону:

– С вашей стороны несколько невежливо говорить подобные вещи.

Хоть Кэтрин и испытывала все нарастающее чувство тревоги, все же ее развеселило то, как Малькольм, Мэтью и Брок принялись спорить насчет правильности утверждения Моррисона. Она твердо верила, что ни один из них не имел никакого отношения к небрежности в делах Данлохана или воровству из крепости. Но этого нельзя было сказать о пропавшем Сорли, а также о Моррисоне, которого Кэтрин начинала все тверже подозревать в измене.

Наконец она встала, намереваясь уйти прежде времени. У нее больше не было сил переносить боль в животе, к тому же в голове постоянно крутились многочисленные жуткие картины того, что с ней сейчас может произойти. Ее могут поймать, причинить боль, загнать в ловушку – и все это внушало Кэтрин равный страх. Сначала она намеревалась еще немного побыть здесь, может быть, услышать что-нибудь важное. Но теперь, когда ей стало более-менее понятно, кто из совета перешел на сторону Агнес, она решила, что остальное можно выяснить и позже. Или даже поручить это Лукасу. У Кэтрин было ощущение, что после ее сегодняшней смелой вылазки он станет серьезно подумывать о том, не запереть ли ее в самой отдаленной пещере.

– Вы так скоро от нас уходите, моя дорогая? – медленно проговорил голос, при звуках которого Кэтрин охватила ледяная дрожь от макушки до пяток. Она обернулась и увидела Ранальда, стоявшего в дверном проеме. Справа и слева от него возвышались два крепких парня.

– Что ты тут забыл, Ранальд? – задал вопрос Мэтью. По смотрев через головы незваного гостя и его воинов, он увидел Сорли, который украдкой заглядывал в комнату. – Сорли, что вы сделали?

– Я привел сюда тех, кто ее ищет, – ответил он.

– Глупец! – резанул Мэтью.

– И вы отдадите такое хрупкое создание этому мужчине, хоть и знаете, как он обращается с женщинами? – спросил Малькольм звенящим от изумления голосом.

– Это хрупкое создание может привести нас на виселицу и забрать все, ради чего мы так трудились.

Малькольм вздохнул и покачал головой, а потом бросил печальный, но в то же время яростный взгляд на маленького человека, что прятался позади Ранальда.

– Я подозревал, что ты брал то, что тебе не принадлежало. Но я не хотел делать преждевременных заключений и подавлял свои подозрения. – Он посмотрел на Моррисона. – И мне кажется, что ты точно знал, куда Сорли пошел, однако не остановил его. Почему? Из-за этого? – Малькольм махнул удивительно изящной рукой на красиво убранные стены комнаты.

– А мне кажется, ты знаешь слишком много такого, чего тебе знать не положено, – проговорил Ранальд.

– Замолчи! – отрезал Моррисон. – Просто замолчи и убирайся отсюда.

Ранальд свирепо посмотрел на него.

– Мы все в этом замешаны. Лучше не забывай об этом.

– Я в этом не замешан, – сказал Малькольм, – и я не позволю тебе причинить зло Кэтрин. – Ранальд наставил на него свой меч, но он не отступил, хотя и сильно побледнел.

Кэтрин собралась было попросить Малькольма не совершать глупых поступков, когда вдруг заметила, как Моррисон зашел ему за спину. Прежде чем она успела криком предупредить его, тот ударил Малькольма толстым концом своей трости. Хоть после этого Моррисон и кинулся к нему, успев схватить его прежде, чем тот ударился об пол, но, по мнению Кэтрин, это нисколько не смягчило тяжести его проступка. Она не сомневалась, что Малькольм почувствовал бы ту же ярость, которая сейчас читалась на лицах Мэтью и Брока.

Увидев струйку крови, что стекала вдоль бледного лица Малькольма, Кэтрин шагнула к нему, но ее схватили за руку и толкнули назад. Она оказалась рядом с Ранальдом. От такого грубого обращения руку Кэтрин пронзила острая боль, и она уже открыла рот, чтобы запротестовать, но взгляд Ранальда заставил ее посмотреть в сторону. Кэтрин увидела, что вместо двух мужчин, с которыми он сюда вошел, на месте стоял лишь один. А потом что-то тяжелое ударило ее по голове, и Кэтрин упала на пол. Она посмотрела на лица Мэтью и Брока, в которых светился ужас, и потеряла сознание.

Мэтью проводил взглядом Ранальда и его людей, которые вышли из комнаты вместе с безжизненным телом Кэтрин, а потом обернулся к Моррисону. Тот сидел в кресле недалеко от подбитой мягкой тканью скамьи, на которую он положил Малькольма. Его спина была согнута, руками он закрывал себе лицо. Сорли выглядел бледным и расстроенным, но Моррисон был совершенно сломлен произошедшими событиями.

– Я не могу поверить, что вы оба на такое способны, – наконец сказал Мэтью. – Вы хоть немного подумали о том, что этот боров сделает с несчастной девушкой?

– Мне кажется, он собирается сделать так, чтобы на этот раз Кэтрин точно умерла, – бесцветным голосом произнес Моррисон.

– Потому что она представляет для него опасность. Это понятно. А теперь скажите мне, сколько пройдет времени, прежде чем Ранальд решит, что мы тоже угрожаем его положению? Вы думаете, что оттянули этот момент, принеся в жертву бедную Кэтрин, и еще сможете долго наслаждаться награбленными сокровищами? Но вы ошибаетесь, – Он подошел поближе к Малькольму и стал смотреть на Моррисона до тех пор, пока тот не встал со своего места. – Я думаю, что Ранальду не стоит волноваться, промолчите ли вы о том, что видели, или нет. Я не удивлюсь, если скоро тут появится еще один посетитель, а именно – сэр Лукас Мюррей, возлюбленный леди Кэтрин. И когда он узнает, что вы тут натворили, то не станет с вами церемониться.

– Ушла? Что ты имеешь в виду? Куда она ушла? – Лукас так кричал, что до смерти напугал бедную Энни. Он едва держал себя в руках, так сильно его обеспокоило исчезновение Кэтрин.

– Она пошла поговорить с членами совета. Сегодня у них день заседания в деревне, и она направилась туда. Это в доме у Дэниела Моррисона. – Энни пришлось прокричать последние слова, потому что Лукас уже побежал вниз по проходу, который шел к выходу из-под земли, а за ним следом устремились Уильям, Патрик и Робби. – И никто из них даже не подумал о том, чтобы закрыть свое лицо или волосы. – Она покачала головой. – Их увидит вся деревня.

Лукас знал, что за ним устремились воины Кэтрин, но он не замедлил хода, чтобы обернуться и посмотреть, кто же решил присоединиться к нему. Сегодня утром он приказал всем побыстрее вернуться в пещеры, сократив время, отведенное на охоту. А все потому, что никак не мог избавиться от чувства надвигающейся опасности. Он постарался внушить себе, что это все ерунда, даже попытался утопить свои дурацкие страхи в вине, несколько раз приложившись к своей фляге, но дурные предчувствия все равно глодали его. Лукас больше был не в состоянии искать дичь к столу и решил вернуться в пещеры и убедиться, что с Кэтрин все в порядке. Но вместо этого он обнаружил, что Кэтрин ушла, чтобы повидаться с членами совета. И теперь Лукас ничуть не сомневался, что она попала в беду.

– Не знаю, куда это мы так несемся, было бы неплохо сначала придумать какой-нибудь план, – сказал Робби, когда догнал Лукаса и принялся бежать рядом с ним.

– У нас он будет, когда мы доберемся до места, где живет Моррисон, – сказал Лукас. – Это туда пошла Кэтрин. Там сегодня собирается совет.

Он услышал, как позади него выругался Уильям.

– Иногда Кэтрин ведет себя очень глупо, – сказал ее двоюродный брат.

– Было глупо идти туда в одиночестве, но сложно оспаривать тот факт, что нам надо было поговорить с ее опекунами.

Лукас остановился и перевел дыхание, только когда пересек дорогу, ведущую к дому Моррисона. Ничто не говорило о том, что внутри него стряслась какая-то серьезная беда, однако чувство опасности не покидало его. Патрик решил подкрасться поближе, и Лукас остался ждать его. В воздухе витало напряжение, которое передавалось и людям. Лукасу казалось, будто внутри его была туго натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

– Дом Моррисона выглядит гораздо богаче, чем раньше, – пробормотал Робби, оглядывая здание.

Лукас сначала проигнорировал неуместное заявление Робби, но потом вдруг понял, что на самом деле оно было не такое уж и бессмысленное. Дом Моррисона был доказательством того, что его хозяин стал жить гораздо лучше. И возникал закономерный вопрос – почему это произошло? Откуда у него взялись деньги на перестройку? Если Моррисон запустил свою лапу в сундуки Данлохана, то Кэтрин находится в опасности.

– В доме только пять мужчин, и все они мне знакомы, – сказал Патрик, возникая в тени рядом с Лукасом.

– Значит, Кэтрин там нет?

Патрик отрицательно покачал головой.

– Там явно что-то стряслось. Малькольм лежит на скамье, а Мэтью и Брок ругаются с Моррисоном и Сорли. Это очень странно, поскольку Малькольм никогда не стал бы вступать в драку, но тогда почему он сейчас без сознания? А Мэтью и Брок всегда были спокойными, учтивыми ребятами, которые умели держать себя в руках. И все же сейчас они чуть ли не рвут Моррисона и Сорли на части. Но самое странное заключается в том, что те просто стоят на месте и не противоречат им, даже голосов не повышают. Уильям хмуро посмотрел в сторону дома.

– Да, все это очень странно, ведь оба они готовы пустить в ход кулаки из-за любой мелочи.

– Значит, все уже случилось, – прошептал Лукас и кинулся вперед.

– Что случилось? – спросил Робби, следуя за ним вместе с остальными членами отряда.

– Он думает, что с Кэтрин уже случилась беда, – ответил Уильям. – Если это так, то я не хотел бы сейчас оказаться на месте этих глупцов.

Лукас вышиб дверь и помчался дальше, не обращая внимания на пульсирующую боль в плече. Впереди он слышал громкие голоса и несся на их звук. Позади него раздавался топот Робби, Уильяма и Патрика, но он опять, как и раньше в пещерах, не стал останавливаться, чтобы подождать их. Лукас вломился в дверь, из-за которой доносились голоса, и застыл на пороге, смотря на четверых мужчин перед собой. Они были настолько поражены его появлением, что тут же замолчали. Лукас мельком глянул на человека, что лежал на скамье и постепенно приходил в сознание, а потом опять перевел немигающий взгляд на тех четверых, что стояли посреди комнаты и едва заметным движением придвинулись друг к другу.

– Где она? – задал вопрос Лукас.

– Кто – она? – Моррисон посмотрел на сломанную дверь, болтавшуюся в дверном проеме на одной покореженной петле. Это было единственное, что удерживало ее от падения на пол. – Что вы сделали с моей дверью?

– То же самое, что я сделаю сейчас с тобой, если ты не скажешь мне, где Кэтрин Элдейн. И немедленно!

– На вашем месте я бы ему все рассказал, – произнес Патрик, осторожно проходя мимо разбитой двери. – Он сейчас не в очень хорошем расположении духа.

– И скоро оно может стать еще хуже, – прорычал Моррисом. Лукас мгновенно очутился перед ним, схватил рукой его за горло и приподнял на несколько дюймов над землей. Моррисон прохрипел что-то ненатурально-высоким голосом.

– Если ты хочешь опять дышать, то предлагаю просто рассказать мне, где она находится, – сказал Лукас. Увидев, что Моррисон все еще колеблется, он со всего размаху ударил его о стену.

– Ее нет, – еле смог выдавить из себя тот.

Патрик, Робби и Уильям окружили Лукаса и его жертву.

– Не думаю, что если ты задушишь его, это принесет нам пользу, – спокойно проговорил Уильям.

– Это может принести, пользу мне, – сказал Лукас голосом, больше похожим на рычание какого-то большого животного.

Уильям слегка коснулся его плеча.

– Только до тех пор, пока тебя не повесят.

Лукас закрыл глаза и глубоко, медленно вдохнул в себя воздух, стараясь совладать с яростью и страхом, которые заставили его поступать так по-варварски. Один за другим он убрал пальцы с горла Моррисона, и тот рухнул на землю, делая судорожные попытки отдышаться. Немного остыв, Лукас отругал себя за столь жестокое поведение. Теперь им всем придется подождать, прежде чем Моррисон сможет заговорить. Он не чувствовал угрызений совести за то, что сделал, просто некоторое сожаление, что не догадался прежде получить от хозяина дома все необходимые ему сведения.

– Он приказал мне пойти к Ранальду и привести его сюда, – заговорил Сорли, указывая на Моррисона. Тому пришлось собрать всю свою силу, чтобы бросить па Сорли пылающий злобой взгляд.

– В тебе, Сорли, всегда было слишком много трусости, – сказал ему Мэтью после того, как коротко представился Лукасу, единственному тут человеку, который его не знал. После этих слов Сорли набросился на него, но Мэтью ловко схватил его за запястье левой руки, останавливая тяжелый кулак, что был нацелен ему в голову. После этого он нанес ему молниеносный удар в челюсть правой рукой, и Сорли свалился на пол.

– Чистая работа, Мэтью, – сказал Брок.

– Старина, я потому не дерусь, что не вижу в этом смысла, а не потому, что не знаю, как это делать.

– Смысл в драке был год назад, когда прошел слух, что убили дочь вашего близкого друга, – отрезал Лукас.

– Но нам сообщили, что она сама убила себя, потому что вы бросили ее, – спокойно парировал Мэтью.

– Я никогда не верил в это, – сказал Малькольм, садясь с помощью Уильяма на лавку. – Я твердил вам об этом, но никто не стал меня даже слушать. И тогда я поступил как трус – прекратил об этом напоминать.

– Нет, вы не трус, Малькольм, – сказал Мэтью. – Вы просто ученый, а не воин. Таково ваше предназначение. Вы попросили у Моррисона бухгалтерские книги, показав ему, что вы заподозрили неладное. Мы с Броком давно думали, уж не ворует ли он, но у нас не хватило духу открыто сказать ему об этом. А у вас хватило. – Он посмотрел на Лукаса. – Да, нам следовало что-то предпринять. Но единственное, что мы реально делали, – это никому не позволяли объявить Данлохан своей собственностью. Нам всем казалось – что-то идет не так. – Тут Мэтью перевел взгляд на Моррисона и Сорли и продолжил: – Но теперь мне понятно, что некоторые из нас соглашались с таким положением дел, чтобы по-прежнему распоряжаться кошельком, в который уже запустили свои жадные лапы.

– Мы сможем обсудить это позже, – сказал Лукас. – Значит, Кэтрин у Ранальда?

Малькольм кивнул и поморщился.

– Да, это так. Он забрал ее в Данлохан. Не знаю, как долго она там продержится.

– Ранальд попытается использовать ее, чтобы заманить меня в ловушку. Я намерен вырвать приманку из его грязных рук, а потом положить конец угрозе, что исходит от него, – как и следовало поступить много месяцев назад. – Лукас развернулся, подавляя в себе желание наказать всех этих людей за то, что пришлось вытерпеть Кэтрин, и вышел из комнаты.

Уильям посмотрел на оставшихся людей. Все члены совета стояли нахмурившись, и по лицам некоторых из них было видно, что они полны глубокого раскаяния. Он покачал головой и сказал Малькольму:

– Ты, Мэтью и Брок будете следить за этими двумя ворами. Когда мы покончим с другими делами, то придем за ними. – Он поспешил вслед за Лукасом, полагая, что тому явно нужен человеке ясной головой, который сможет удержать его от слишком поспешных и непродуманных действий, что могут в итоге стоить ему жизни.

Глава 14

У нее так сильно болела голова и стучало в висках, что Кэтрин не сомневалась – еще немного, и ее стошнит. Ей было невмоготу открыть глаза, веки не слушались. Телом Кэтрин ощущала, что лежит на каком-то подобии стола. Чтобы хоть немного уменьшить боль, она заставляла себя не двигаться, несмотря на внутренний голос, который громко кричал ей, что надо немедленно встать и броситься бежать отсюда так быстро, как только она может. Кэтрин пришлось хорошенько напрячь память, чтобы осознать наконец, почему она себя так чувствовала.

Ее предали. Один из людей, которому доверял ее отец, которого считал своим другом, отдал ее в руки Ранальду. Кэтрин не сильно удивилась, когда узнала, что кое-кто из ее опекунов крадет деньги из казны Данлохана. Она догадывалась о воровстве, но все же была расстроена и поражена этим. Ей Оставалось от всего сердца надеяться, что она выживет и еще заглянет в эти бухгалтерские книги, чтобы точно узнать, сколько денег у нее украли.

Чья-то рука так крепко схватила ее за плечо, что Кэтрин почувствовала, как длинные, острые ногти проникли сквозь одежду и вонзились в кожу. Ее затрясли, и к ней вновь вернулись все болезненные ощущения, которые она только что смогла подавить одной лишь силой воли. Заднюю стенку горла будто обожгло огнем, и Кэтрин закашлялась. Это был верный знак того, что ее сейчас стошнит. Она опять попыталась справиться с подкатывавшейся дурнотой. Все, что ей сейчас надо было делать, – это лежать без движения и дышать медленно и глубоко. Тогда тошнота обязательно пройдет.

– Я знаю, что ты не спишь. Открой глаза! Сейчас же!

Та рука вновь бесцеремонно затрясла ее, на этот раз еще более грубо. Резкий голос отдавался в висках, усиливая головную боль. Кэтрин проиграла битву с тошнотой. Она быстро нащупала край того, на чем лежала, потом наклонилась вниз, и ей стало так плохо, что на некоторое время мир вокруг перестал для нее существовать. Только когда приступ рвоты начал понемногу спадать, Кэтрин услышала рядом с собой низкий, злобный смех мужчины и женский голос, изрыгающий ругательства.

– Эта стерва вылила содержимое желудка прямо на мои новые тапочки!

– Не кричи так громко, Агнес. Сама я быстро отошла и тебе посоветовала бы сделать то же самое. Ранальду пришлось со всей силы ударить ее по голове, чтобы она наверняка затихла и чего-нибудь не выкинула. От удара по голове человека часто тошнит.

Это был голос Фреды.

Кэтрин вновь перевернулась на спину и осторожно открыла глаза. Она успела увидеть, что лежит на большом столе в пиршественном зале крепости, а потом опять зажмурилась – и не только из-за яркого света, что причинил ей боль и усиливал ломоту в висках. Кэтрин увидела, как к ней направились Фреда и Ранальд, аккуратно обходя пухлую служанку, которой уже приказали убрать беспорядок. Единственное, что радовало взгляд Кэтрин, была Агнес: ее сводная сестра как раз уходила из залы.

Когда темная пелена окончательно спала с ее глаз, Кэтрин пристально посмотрела на Ранальда. Она подумала о том, как этот человек мучил Лукаса, вспомнила все порезы и синяки, которые тот оставил на его прекрасном теле, и у нее возникло непреодолимое желание убить его на месте. Наверное, пылавшая в ней ненависть отразилась во взгляде, потому что Фреда с Ранальдом на мгновение остановились, не решаясь сделать последние несколько шагов, отделявшие их от пленницы. Хоть Кэтрин не нравился вкус ярости и отвращения, она не стала подавлять эти чувства. Ей было понятно, что только они пока не давали страху овладеть ее сердцем.

– Может быть, нам стоит подождать возвращения нашей дорогой Агнес? – спросила Кэтрин и не узнала своего осипшего голоса. – Тогда это будет по-настоящему похоже на воссоединение любящих родственников.

– Агнес сделает так, как я скажу, – ответила Фреда.

– А почему она будет слушаться тебя? Моя сестра никогда никому не подчинялась.

– Потому что она моя дочь, глупая девчонка.

Кэтрин захотелось попросить женщину повторить последние слова. Она всем сердцем желала, чтобы ей это только послышалось, но все же заставила себя сдержаться. Кэтрин понимала, что не может теперь притвориться, будто эта новость не произвела на нее никакого впечатления. На ее лице наверняка отразились изумление и шок, которые она сейчас испытывала. Фреда выглядела очень самодовольно, и Кэтрин пожалела, что у нее не было сил сесть и пощечиной стереть это выражение с ее физиономии.

А потом Кэтрин вспомнила об отце, и сердце сжалось от боли и злости: Он никогда не говорил ей об этом, хоть и все знал. Он унизил мать его ребенка, сделав ее служанкой в крепости, заставив жить в постоянной лжи. И даже хуже – он покрывал эту ложь годами, даже когда его жена была еще жива. Кэтрин не верила, что ее матери была известна правда, потому что она никогда бы не стала терпеть такую ложь. Кэтрин могла подумать только об одной причине, по которой ее отец решился на столь ужасный обман, но она никогда не слышала ни единого намека, ни единого шепотка насчет того, что у ее отца были любовницы. Если мужчина держит свою милую в той же крепости, где живет с законной супругой, то это не может долго оставаться тайной. Тонкие губы Фреды медленно изогнулись в улыбке, и это пробудило в Кэтрин страх, что все было именно так, как она и думала.

– Да, – сказала Фреда, явно смакуя это слово, и скрестила руки на своей полной груди. – Твой отец был жестоким мерзавцем. Его бедная глупенькая жена и представить себе не могла, за какого бессердечного человека она вышла замуж.

Ранальд презрительно фыркнул:

– Если ты пытаешься убедить ее в том, что старый хозяин одновременно спал и с ее матерью, и с тобой, то лучше бы тебе остановиться. Да, я слышал, что он был жестоким человеком, но такого проступка за ним не числится. Если бы это была правда, то о ней все бы быстро узнали. Старик затащил тебя в свою постель всего один раз. – Ранальд засмеялся. – Боже мой, женщина, да он на следующий же день забыл о том, как тебя зовут! Если бы его друг не подтвердил твои слова и если бы Агнес не была так похожа на него, то он никогда бы не признал твою дочь своей.

Кэтрин чуть не открыла рот, слушая Ранальда. Но потом она увидела выражение его глаз и поняла, что тот не позволил Фреде соврать о ее отношениях с ее отцом не потому, что в нем внезапно проснулось неведомо откуда взявшееся чувство стыда. Нет, он сделал это, чтобы насолить Фреде. Видимо, эти двое были союзниками, но отнюдь не друзьями. Кэтрин решила, что, наверное, Фреда отдавала ему приказы, которые иногда было трудно выполнить. Или ему просто претила мысль, что им командует женщина.

– Итак, что ты придумал на этот раз? – спросила Кэтрин прежде, чем Фреда нанесла Ранальду ответный удар: было видно, что именно это она и намеревалась сделать. Перепалка между ними могла бы принести ей пользу, но не сейчас, когда у неё после удара так болела голова, что она даже не могла встать. – Наверное, план у тебя такой же, что был тогда, когда ты поймал Лукаса, не так ли? – Кэтрин пощелкала языком. – Наверное, было лень придумать что-нибудь новое? То, что может наконец сработать?

– Этот сработает, – отрезала Фреда. – Сэр Мюррей придет за тобой, и вы оба окажетесь у нас в руках. На этот раз мы не допустим ошибок. Нет, если будет нужно, то я сама убью вас.

– А вам, не кажется, что вас начнут подозревать?

– В чем? Все в Данлохане считают, что ты и сэр Мюррей мертвы.

Кэтрин несказанно расстроилась, что Фреда сразу же разглядела единственную слабость в ее плане. Позволив людям и дальше верить в то, что она умерла, Кэтрин тем самым давала своим врагам возможность разделаться с ней, не беспокоясь о последствиях. Кэтрин всегда казалось, что она больше никогда не попадет к ним в плен, но теперь стало ясно, что такие рассуждения были с ее стороны просто опасным высокомерием.

– Мои опекуны знают, что я жива, – сказала Кэтрин.

– Твоим опекунам следует сто раз подумать, прежде чем выступить против нас. У них полно своих грехов.

– Но не у всех. Только у Моррисона и Сорли.

Фреда приподняла одну бровь:

– Ты так в этом уверена?

– Ну, я подозреваю, что если покопаться, то можно обнаружить, что и Мэтью, и Брок, и даже сам Малькольм не всегда поступали безупречно. Но я думаю, что их прегрешения настолько малы, что их невозможно заставить принять участие в убийстве. В двух убийствах. Они даже не знали, что Моррисон и Сорли наживались на Данлохане, и пришли в ужас, когда у них на это открылись глаза. Они также пришли в ужас, когда Моррисон и Сорли отдали меня Ранальду, потому что теперь им известно, что он хочет меня убить.

– Мне наплевать, умрешь ты или нет, – сказал Ранальд. – Просто убийство – это самый верный и простой способ не дать тебе вновь завладеть Данлоханом.

Это было сказано таким спокойным, почти дружелюбным тоном, что сердце Кэтрин сжалось от страха, который до этого момента ей удавалось контролировать. Ей вновь пришлось сражаться с чувством, которое грозило полностью поглотить ее. То, как спокойно Ранальд говорил об убийстве, не оставляло никаких сомнений – от такого человека пощады ждать не следует. Даже если она сможет заключить с ним сделку, то все равно проиграет. Ранальд согласится с условиями, возьмет то, что ему нужно, а потом как ни в чем не бывало отправит ее на тот свет.

– Почему она еще жива? – задала вопрос Агнес, появляясь в зале. Она подошла к столу и со злобой уставилась на Кэтрин. – Если никто из вас никакие может на это решиться, то просто дайте мне нож.

– Ага, вот и моя любимая сестра, моя родная кровинушка, – пробормотала Кэтрин. – Очень рада тебя вновь видеть.

– Мы не можем убить ее сейчас, – сказала Фреда. – Нам нужно, чтобы она привела сюда сэра Мюррея.

– А почему он должен прийти к нам за Кэтрин, рискуя своей жизнью?

– Потому что он рыцарь, человек чести, и наверняка решит, что спасти даму – это его долг.

– Какая чепуха. – Агнес соблазнительно улыбнулась Ранальду, а потом опять злобно уставилась на Кэтрин. – Ни один нормальный человек не прибежит за смертью по доброй воле. Она что, так и будет тут лежать?

– Нет. Я как раз собиралась посадить ее на кресло рядом с очагом и привязать. Будет глупо оставить ее на свободе. Она ведь может помешать нам, когда здесь появится сэр Лукас, или попытаться сбежать, если мы хоть на мгновение отвлечемся. Ранальд, не будешь ли ты столь любезен сделать это? – спросила Фреда издевательски-любезным голосом.

Кэтрин еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от боли, когда Ранальд схватил ее за руку и стащил со стола. Ее ноги коснулись пола, и в этот момент головокружение и тошнота вновь вернулись к ней. Кэтрин чуть не упала. Ей бы очень хотелось ударить Ранальда, пока тот вел ее к креслу, но все ее силы уходили на то, чтобы по крайней мере не потерять сознание. Она не успела сказать ни слова, как Ранальд уже крепко привязал ее к креслу. Кэтрин откинула голову на спинку, закрыла глаза и попыталась побороть боль и тошноту, что волнами накатывались на нее. Она знала, что ей нужно мыслить ясно и быстро, но сейчас у нее было такое состояние, что она ни о чем не могла думать, а лишь старалась сдержаться и не расплакаться от боли.

Кто-то дернул ее за волосы, и Кэтрин открыла глаза, выходя из ступора. Рядом с креслом стояла Фреда, держа в одной руке ее волосы, а в другой – пугающе большой нож. Кэтрин глубоко, медленно вдохнула воздух, а потом также медленно выдохнула его, набираясь храбрости и спокойствия, которые, как она горячо надеялась, помогут выстоять, в предстоящем испытании.

– Вам нужно небольшое доказательство, что я у вас? – спросила она.

– Да. Твой локон отнесут на постоялый двор, а оттуда, я уверена, доставят к сэру Мюррею. К этому мы приложим небольшое послание, в котором объясним, куда именно он должен прийти и что должен делать, если хочет застать тебя живой.

– Думаю, мне понятно, что там будет написано. Он должен прийти сюда, один и без оружия.

– Да.

– После чего вы покажете ему, что я жива, а потом убьете его.

– Да.

– Нет! – крикнула Агнес, подбегая к матери и бросая на нее гневный взгляд. – Ранальд сказал, что сначала я возьму его себе.

На одно мгновение Кэтрин показалось, что Фреда сейчас ударит Агнес. На ее лице появилось такое жестокое, свирепое выражение, что ее дочь даже отступила на несколько шагов назад, пока не уперлась спиной в Ранальда. Но потом это выражение угасло, сменившись на хитрое и коварное. Когда женщина вновь перевела на нее взгляд, Кэтрин едва сдержала дрожь.

– Хочешь увидеть своего возлюбленного в объятиях Агнес? – прищурившись, пробормотала Фреда. – Я думаю, что это ранило бы тебя гораздо глубже, чем любой клинок.

– А мне кажется, что Мюррею бы тоже не понравилось, если бы Ранальд овладел этой женщиной на его глазах, – сказала Агнес, как будто придумала этот хитрый план для общего удовольствия, а не только для того, чтобы удовлетворить свои желания.

Фреда медленно кивнула. Она вытащила из кармана своего черного платья маленький кусок пергамента и завернула в него прядь волос, а потом передала Ранальду.

– Проследи, чтобы его доставили на постоялый двор и ясно объяснили, что это следует как можно быстрее передать сэру Лукасу Мюррею. А парню, которого ты пошлешь, обязательно втолкуй, чтобы он не шел следом за тем человеком, который понесет наше послание сэру Мюррею. Конечно, было бы неплохо узнать, где эти разбойники прячутся. Но нам сейчас гораздо важнее заманить сюда сэра Мюррея.

– Ты в этом уверена? – спросил Ранальд.

– Вполне. Зачем нам остальные? Как только мы убьем эту девчонку и сэра Мюррея, их люди наверняка перестанут угрожать нам и растворятся, как в тумане.

Ранальд пожал плечами и отправился на поиски гонца. Кэтрин сомневалась, что он беспрекословно выполнит приказ Фреды, потому что на самом деле хотел поквитаться с теми, кого мать Агнес называла разбойниками. Ей приходилось только надеяться на то, что ее люди перехитрят Ранальда и не дадут ему отыскать их убежище. Больше она все равно ничего не могла сделать в нынешней ситуации. Более того, ей нужно было вообще перестать тревожиться – ведь излишнее волнение станет отвлекать ее, а сейчас она должна внимательно следить за каждым движением врагов.

– Вы ведь думаете, что сможете победить, – сказала она Фреде.

– Почему бы и нет? Пока я всегда добивалась всего, что задумывала. Ты оказалась гораздо умнее, чем я предполагала, и потому доставила мне много хлопот. Но я всегда знала, что в итоге возьму над тобой верх. Твой отец не подозревал, какая я на самом деле. Он считал меня глупой женщиной, которая раздвинула перед ним ноги и готова довольствоваться жалкими подачками, которые ей после этого кинули. Он думал, что если признает Агнес своей дочерью, то я буду на седьмом небе от счастья. Что я не почувствую ни капли унижения, когда он сделает меня няней при Агнес, и никто вокруг не будет знать о том, кем я когда-то была для него. Этот негодяй угрожал мне, что выгонит меня из дома, а Агнес оставит у себя, если расскажу правду о нашем прошлом.

Кэтрин подумала, что если бы отец сразу признал Агнес, то ее жизнь могла бы сложиться лучше. Она сама могла бы стать другим человеком. Папу нельзя было назвать особенно любящим родителем, но все же он делал много добра. Фреду же покалечила злоба – злоба, во сто крат увеличенная тщеславными помыслами. Кэтрин удивилась и смутилась оттого, что раньше никогда не замечала этого во Фреде.

– Конечно, я заставила его заплатить за такое высокомерие.

На лице Фреды появилось такое выражение, что Кэтрин была бы рада смолчать и больше не задавать ей вопросов. Но это было невозможно. Она понимала, что может узнать нечто очень плохое, но даже это не помогло ей удержать язык за зубами. Кэтрин чувствовала, как что-то буквально вынуждает ее узнать всю правду, не важно, какой отвратительной и пугающей та может оказаться.

– И как же ты отомстила ему, Фреда? – спросила Кэтрин.

– Сначала я забрала у него жену.

Кэтрин молча уставилась на женщину. Она надеялась, что на ее лице появилось лишь удивление, может быть, недоверие. На самом же деле ей хотелось закричать – ведь Кэтрин понимала, что эта женщина сказала правду. Фреда думала, что победила, и потому с легкостью признавалась в подобных злодеяниях. Она ведь считала, что ее пленница унесет эту тайну с собой в могилу.

– Она тяжело носила очередного ребенка. Несколько умело подобранных снадобий – и она его потеряла. А потом нужно было лишь проследить за тем, чтобы она и дальше получала это лекарство. Она истекла кровью и медленно умерла.

– Ты считаешь себя очень умной и сильной, однако все, что ты сделала, – это убила ребенка во чреве матери и расправилась с женщиной, которая еще не оправилась от выкидыша. Причем никто из них не сделал тебе ничего дурного.

– Из-за твоей матери я не стала госпожой Данлохана, какой должна была быть по праву. – Фреда перевела дыхание, как будто стараясь успокоиться, и продолжила: – Я дала старому дураку еще один шанс на жизнь. Он мог бы жениться на мне после того, как закончился траур, но он не сделал этого. Он едва смотрел в мою сторону, был холоден и резок всякий раз, когда я пыталась обратиться к нему.

– Значит, ты и его тоже убила.

– Да. – Она нахмурилась. – Но он умирал гораздо дольше, чем я рассчитывала.

– Как неосмотрительно с его стороны.

Фреда с отвращением посмотрела на нее, а потом взяла Агнес под руку и пошла к столу. Она приказала принести еды и вина для себя, Агнес и Ранальда, который должен был скоро прийти. Услышав это, Кэтрин едва не закричала. Фреда убила всю ее семью, и после того, как она призналась в этом ужасном, леденящем кровь преступлении, со спокойной совестью принялась ужинать. Такое поведение напугало Кэтрин и в то же время привело в ярость.

– Вот, девочка, я принесла тебе немного бульона и воды.

Кэтрин посмотрела вверх, на доброе лицо Хильды, и внезапно ей захотелось заплакать. У нее было такое чувство, как будто она вновь пережила смерть своих родителей. Конечно, причина этого была в том, что она узнала, отчего они на самом деле умерли. Теперь ей стало ясно, что отец и мать могли все еще быть рядом с ней. Кэтрин узнала, что они погибли не от болезни или обычного осложнения при родах – то есть от причин, с которыми нельзя было бороться, – а от рук пылающей злобой женщины. Если бы кто-нибудь об этом догадался, если бы она сама обратила внимание на то, что делает Фреда, то потери родителей можно было бы избежать.

– Что ты делаешь? – резким тоном спросила Фреда, однако не шевельнула и пальцем, чтобы остановить Хильду.

– Я решила, что раз вы приказали подать еду и питье, то я должна также накормить и ее.

– Ладно, делай что хочешь. Теперь это не имеет никакого значения.

Кэтрин увидела, как Хильда облегченно перевела дух, а потом шепнула ей:

– Она убила моих родителей.

– Да, девочка, я слышала. – Хильда помогла ей выпить немного сидра. – Но она поплатится за свои преступления.

– Ты уверена? Фреда совершила их уже давно, однако так и не понесла наказания.

– Твоя мать была слишком мягкой, чтобы почувствовать опасность или заподозрить другого человека в злом умысле. А твой отец был слишком высокомерен, чтобы всерьез думать, будто женщина может представлять для него угрозу. В тебе же нет ни того, ни другого. – Она аккуратно отправила ложку ароматного бульона Кэтрин в рот. – Зато ты обладаешь силой воли, которой вовсе не было в характере твоей матери, и умом, который твой отец частенько терял. А еще у тебя есть сэр Мюррей и много других отличных воинов.

– У папы тоже были хорошие воины.

– Но ему так и не удалось завоевать их верность. А вот ты смогла это сделать. Он командовал ими, но в то же время не смог покорить их сердца – если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Думаю, что да. Отец ожидал подчинения только на основании того, что он – хозяин этих земель. Но говоря по правде, он мало что сделал, чтобы заслужить их любовь и уважение. Он просто был лэрдом.

– Именно так. Его подданные любят Данлохан, но – прости меня за эти слова – не очень-то любили его самого.

– Да, но все же он не должен был умереть такой смертью.

– Конечно, нет. – Посмотрев на Фреду и остальных, Хильда нежно потрепала Кэтрин по щеке. – Не переживай, дитя мое. Ты не проиграешь в этой битве.

Кэтрин тоже внимательно оглядела своих врагов, а потом сказала:

– Хильда, только не делай ничего, что поставит твою жизнь под угрозу.

– Не волнуйся за меня, девочка. Лучше подумай о себе.

Закончив кормить Кэтрин, Хильда подмигнула ей и заторопилась обратно на кухню. У Кэтрин сложилось ощущение, что пожилая женщина задумала как-то помочь ей и Лукасу. Конечно, она была благодарна Хильде, и ее благодарность была бы еще больше, если бы ей и сейчас действительно удалось помочь им. Но Кэтрин не нравилось, что один из преданных ей людей опять подвергает себя опасности ради нее.

Ее охватила волна стыда. Ей и в голову не приходило, что Фреда представляла такую угрозу для ее родителей. Она никогда не подвергала сомнению причину их смерти. Более того, Кэтрин раньше не сознавала, что ее и Лукаса тоже хотят убить, и поняла это только в тот момент, когда на них напали. А теперь ее самые преданные люди рискуют своими жизнями, чтобы сохранить ее жизнь. А все это произошло из-за того, что она никогда особо не присматривалась к Фреде. Это из-за ее слепоты в Данлохане теперь идет война.

Прошло немало времени, прежде чем чувства унижения и жалости к самой себе стали понемногу ослабевать. Тихий голос разума становился все громче и громче, заглушая тот, что обвинял ее во всех бедствиях Данлохана. «Глупо казнить себя за это, – говорил он ей, – ведь многие несчастья произошли тут еще тогда, когда ты была ребенком. А первый шаг на пути, который в итоге привел, к трагической развязке – смерти родителей, – был сделан еще до того, как ты появилась на свет».

Кэтрин вздохнула, признавая, что пыталась обвинить себя также и для того, чтобы снять вину с родителей. Ее отец переспал с Фредой. Он ужасно обошелся с ней. Чтобы справиться с унижением, разозленная женщина совершила мерзкие преступления. Единственной из взрослых, кто был замешан в этой истории, но все же остался совершенно чист, была ее мать. Кэтрин было ужасно неприятно думать, что папа оказался виноват в смерти жены и ребенка, которого она тогда носила, но в этом частично была его вина. В конце концов, он действительно был слишком самоуверенным человеком и полагал, что женщины – это глупые и слабые создания, которые просто неспособны навредить мужчине. Вот почему у Фреды были развязаны руки, и она легко покончила с его женой. Даже когда сам серьезно заболел и ни один из лекарей не мог вылечить его или хотя бы понять, что с ним стряслось, ее отец не бросил ни одного подозрительного взгляда в сторону отставной любовницы.

– Что ж, скоро все закончится, – сказала Фреда, направившись к ней. Встав рядом с креслом, она продолжила: – Мы только что получили известие, что записка уже на пути к сэру Мюррею.

– У тебя хоть есть представление, кто он такой? – спросила Кэтрин, лихорадочно припоминая все истории, которые рассказывал ей Лукас о своем клане.

– Он твой любовник и защитник. И потому у него есть уязвимые места. Зачем мне знать о нем что-то еще?

– Он из очень могущественного клана. После того как он… ну, умер, я не сомневалась, что скоро сюда нагрянут его родственники во всем своем величии и блеске, чтобы отыскать Лукаса, а потом сполна отплатить вам за его смерть.

– Но они так и не появились – хотя бы для того, чтобы отомстить нам за его раны, которые, как мне сказали, были очень тяжелыми. Так почему я должна бояться их сейчас?

– Тогда его родные не сровняли Данлохан с землей только потому, что Лукас не позволил им этого сделать. Но они обязательно тут появятся, если вы убьете его. Так что вам не суждено будет дол го наслаждаться победой.

– Они не смогут доказать, что это сделали мы.

– Ты в этом уверена? Может быть, Лукас все им рассказал о вас, о том, как Ранальд со своей бандой избили его, а потом попытались убить. Может быть, они точно знают, где сейчас находится Лукас, и просто дают ему возможность с честью отомстить Ранальду, совершив над ним правосудие в одиночку. А раз так, то его родные будут точно знать, куда идти и кого искать, если Лукас не вернется назад в назначенное время или они услышат, что он погиб.

Агнес встала и со злобой посмотрела на Кэтрин.

– Если его клан такой могучий и сильный, то почему мы о нем ничего не слышали раньше?

– Потому что ты никогда не покидала пределов маленького королевства, что создала тут себе. Если бы ты переборола лень и хоть раз побывала при дворе, то услышала бы о них все. Многие из клана Мюрреев появлялись у короля, и там им воздали должный почет и уважение. Мало кто смеет вставать на их пути.

– Ранальд, ты что-нибудь слышал об этих Мюрреях? – задала вопрос Фреда.

– Да, кое-что слышал. Они не любят сражаться.

Кэтрин едва не рассмеялась, но заставила себя сдержаться. По этим нескольким словам, что произнес Ранальд, ей стало ясно, какого он мнения о Мюрреях. Люди из клана Лукаса предпочитали разговаривать – добиваться мира и находить союзников не мечом, а головой. Война для них была последним делом. Поэтому люди вроде Ранальда считали их трусами и слабаками. Фреда немного смутилась, и Кэтрин решила, что у той было такое же мнение на этот счет. В том, что Мюрреи приобретали себе друзей, а не врагов, Кэтрин видела проявление их силы и ума. Фреда и Ранальд считали это слабостью. Кэтрин от всей души пожелала, чтобы они и дальше продолжали недооценивать Лукаса.

– Я думаю, что сэр Лукас, наверное, был хорошим бойцом, но теперь он почти что калека, – добавил Ранальд.

– Тогда нам не о чем беспокоиться, – Фреда посмотрела на Агнес. – Ты хочешь переспать с калекой?

– Я ведь не собираюсь танцевать с ним, – пожав плечами, ответила ее дочь.

– Зачем он тебе вообще сдался? – вздохнув, спросила Фреда. – Потому что он предпочел тебе Кэтрин? Ты хочешь взять реванш?

– Это одна из причин. – Агнес с улыбкой посмотрела на сестру. – По крайней мере перед тем, как умереть, он узнает, что это такое – заниматься любовью с настоящей женщиной.

– Слишком поздно. Он уже и так это знает. – Кэтрин закусила губу, чтобы не крикнуть от боли, когда Агнес ударила ее полипу.

– Давай посмотрим, как он тебя приласкает после того, как Ранальд овладеет тобой прямо на его глазах.

– Агнес, сэр Лукас уже не сможет ничего сделать, ведь после этого мы его убьем. – Фреда произнесла это таким голосом, каким обычно пытаются успокоить ребенка. Было видно, что Агнес просто кипела от ярости, но Фреде все-таки удалось остановить дочь, которая собралась отвесить Кэтрин еще одну пощечину.

– Только не говори, что сейчас ты решила ее защищать, – кинула Агнес своей матери.

– Я защищаю нас, – ответила Фреда. – Я всегда готова к тому, что все может пойти не так, как мы задумывали. Если это случится, то нам лучше не создавать себе лишних проблем, объясняя, почему она вся в синяках и кровоподтеках.

– Ты ведь призналась ей во всех своих преступлениях, – сказал Ранальд, подходя к ним с кружкой эля в руках. – Если мы и сейчас проиграем, то парочка синяков на лице Кэтрин будет самой маленькой нашей проблемой. Ведь тогда нас точно повесят за убийства ее родителей.

– Значит, тебе следует вести себя крайне осторожно и быть готовым к тому, чтобы убить Мюррея.

– Если ты не против, я приведу сюда еще нескольких парней, чтобы они помогли мне сделать это.

– Ты так боишься сэра Лукаса? Калеку? Человека, которого ты трижды держал в своих руках и почему-то так и не смог отправить на тот свет?

– Да, я трижды пытался убить его, но всякий раз что-то мешало мне довести дело до конца. Вот потому сейчас я и хочу быть уверенным, что его проклятое везение не спасет ему жизнь в четвертый раз.

Ранальд направился к выходу. Кэтрин проводила его взглядом, пытаясь не поддаваться страху, который пробудили в ней его слова. Она не хотела верить, что Лукасу удалось избежать смерти от рук Ранальда только потому, что ему очень везло. Ей довелось увидеть, как ее любимый сражался – до того, как его избили, и после этого. Его движения стали немного медленнее, чем были раньше, но она не сомневалась, что если бы Ранальд встретился с ним в честном бою, один на один, то Лукас бы непременно одержал победу. Ей было ясно, что он и после увечья мог победить даже нескольких противников. Было ужасно, что ему следовало войти в это змеиное гнездо без оружия и в одиночестве. Но если кто-нибудь и был способен выйти из такой ситуации победителем, то это был только Лукас. У него было одно преимущество перед врагами: он мог воспользоваться тайными ходами, и Кэтрин не сомневалась, что сейчас Лукас как раз думал над тем, как использовать это знание, чтобы сохранить жизнь им обоим.

Она немного расслабилась. Страх почти прошел. Лукас придет за ней. Он появится тут так, как того потребовали их враги, но с планом, благодаря которому эти мерзавцы в итоге навсегда уйдут из ее жизни. Эти люди слишком глупы и слабы, чтобы победить Лукаса. Он придет и спокойно, бесстрастно совершит справедливый суд над теми, с кем нужно было покончить уже давным-давно.

Глава 15

– Мы можем использовать тайные проходы в крепости, чтобы освободить ее.

Лукас едва вбежал в туннель, как его схватили Уильям с Патриком и вытащили назад. На одно мгновение им овладело страстное желание побороться с ними – выплеснуть свой гнев, вырваться из их рук и помчаться дальше в Данлохан. Но ему удалось подавить это безумное стремление. Люди, что удерживали его, явно почувствовали эту перемену в настроении, потому что осторожно отпустили его, хоть и остались стоять рядом. Когда Энни дала ему кружку с элем, Лукас без лишних проволочек поднес ее к губам и выпил до дна, стараясь не обращать внимания на мужчин вокруг, которые все это время пристально смотрели на него.

– Теперь ты пришел в себя? – спросил Уильям, когда Лукас опустил кружку.

– Да. – Он передал пустую посудину Энни и благодарно кивнул ей.

– Значит, ты не ринешься в бой, махая перед собой мечом, словно какой-нибудь древний берсерк?

– Пока нет.

– Хорошо. Значит, теперь мы можем придумать план. Это может нам пригодиться, так?

– Да, может, – согласился Лукас и пошел назад в пещеру. – Мы его придумаем, спасем Кэтрин и убьем наших врагов. А потом я собью тебя с ног и хорошенько изваляю в грязи зато, что ты меня удержал, самодовольный осел!

– Что ж, это уже похоже на какое-то подобие плана, – усмехаясь, сказал Уильям. Все вокруг рассмеялись.

Лукас зашел в пещеру, где ему передали послание от Ранальда и прядь волос Кэтрин – именно от этого он и пришел в такую ярость. Он постарался подавить ощущение, как будто каждая проходящая минута еще больше увеличивала опасность для жизни Кэтрин. Да, ее могут ранить, даже подвергнуть пыткам, как и его самого, но убивать ее пока никто не собирался. Ведь Ранальд и Агнес хотели заполучить и его тоже, а для этого Кэтрин должна оставаться живой. Она была приманкой в их ловушке. Но тут внутри его раздался тихий голос и напомнил ему о том, каким похотливым взглядом Ранальд смотрел на его возлюбленную, а потом шепнул, что он может сделать с Кэтрин сейчас, когда имеет над ней полную власть. Лукасу ничего не оставалось, как постараться не думать об этом. Сейчас ему нужно сосредоточиться только на плане, который поможет спасти Кэтрин жизнь, но в тоже время не будет дорого стоить ее людям.

Хоть Лукас не был голоден, он все же не отодвинул тарелку с едой, которую Энни поставила перед ним. Ему предстояло серьезное дело, перед которым нужно было подкрепиться. Он поел и стал ждать, пока сидевшие вокруг него воины насытятся, все это время стараясь спокойно и трезво обдумывать план освобождения Кэтрин из плена.

– И все же нам нужно воспользоваться секретными проходами в крепости, – сказал в итоге Лукас.

– Да, ты прав, – кивая головой, произнес Уильям. – Осталось только придумать, что мы должны сделать, когда попадем внутрь.

Робби прокашлялся, а потом слегка покраснел, когда на него посмотрели все вокруг.

– Я думаю, что Лукасу следует в точности выполнить приказ Агнес, – сказал он.

– Пойти туда одному и без оружия? – гневно воскликнул Патрик. – Он умрет прежде, чем мы успеем прийти ему на помощь. Они оба умрут.

– Нет, мне так не кажется. Лукас слышал собственными ушами, как Ранальд и Агнес решили, что сначала позабавятся с ним и Кэтрин. Они постараются сделать так, как планировали. Наверное, Фреде это придется не по душе, но она не сможет остановить их.

– А почему Фреда вообще считает, что у нее есть сила влиять на них? – спросил Лукас, внезапно вспомнив о том, как властно звучал голос этой женщины и как на него отреагировали Ранальд и Агнес. Создавалось впечатление, что Фреда была для них далеко не просто служанкой.

– Я не знаю почему, но она действительно может влиять на них, если ей это понадобится. Фреда всегда имела власть над Агнес. Значит, Ранальд и Агнес сначала поиграют с пленниками в свои игры. Они всегда ведут себя как избалованные дети. Но тут между ними тремя может возникнуть спор, поскольку Фреда знает, что вести себя подобным образом очень глупо и опасно. Значит, их внимание будет полностью сосредоточено на Лукасе, и в этот момент мы сможем незаметно проникнуть в Данлохан.

– Это хороший план, но за исключением одного: мы не знаем, что будет твориться внутри. Мы не имеем понятия, сколько воинов сейчас в крепости и сколько их будет стоять рядом с Ранальдом, в каком именно месте они держат Кэтрин и не окажется ли она в опасности сразу, как только наши враги осознают, что я пришел к ним совсем не как овца на заклание. Когда поймут, что я тут не один, и им угрожают вооруженные люди.

– С ними сейчас трое воинов, и все они находятся в главной зале, там же, где сейчас и Кэтрин. Она привязана к креслу, которое стоит перед очагом. – Хильда едва заметно улыбнулась, когда все обратили свои взоры к ней, а в некоторых из них читалось неподдельное удивление. – У вас под землей гораздо уютнее, чем я думала.

– Присядь вот сюда, Хильда, – сказал Лукас, поднимаясь и помогая ей занять место рядом с собой. Он благодарно улыбнулся Энни, когда та поспешно поставила перед женщиной еду и питье. – Тебе нужно скорее бежать обратно, чтобы никто не заметил твоего отсутствия?

– Нет. На сегодня мой рабочий день окончен. – Хильда выпила и немного поела, а потом улыбнулась Энни, показывая, что все было очень вкусно. – Я дала Кэтрин поесть и попить. Ее сильно ударили по голове, но сейчас она уже чувствует себя лучше. Если ее освободить, то у нее хватит сил самой о себе позаботиться. Я уверена, что она не будет мешать вам делать то, что вы задумали.

– Как тебе кажется, ты сможешь перерезать веревки?

– Да, но об этом немного позже. Вы, конечно, знаете, что они хотят убить вас и Кэтрин. Я слышала, как Робби говорил о том, что именно Агнес с Ранальдом намереваются сделать с вами прежде, чем отправят вас на тот свет. Так вот, он прав – ваши враги не станут махать мечами прежде, чем их вожаки не получат того, что желают. Фреда сначала пришла в ярость от их необузданной фантазии, но потом решила, что это неплохая идея. Решила, что это причинит вам такую же боль, как самые изощренные пытки.

– Фреда имеет над ними какую-то власть, не так ли?

– Ох, да. Дело в том, что Фреда – мать Агнес. – Женщина кивнула, увидев на лицах собравшихся неподдельное изумление. Потом Хильда поведала им о преступлениях Фреды, закончив свой рассказ словами: – Мне кажется, что она сумасшедшая.

– Да, – тихим голосом произнес Лукас, думая о том, как его возлюбленная перенесла такое известие, – а теперь эта сумасшедшая удерживает у себя Кэтрин.

Хильда похлопала его по плечу и сказала:

– Но ведь это ненадолго, да? Вы освободите ее, а потом пошлете Фреду в ад, где ей и место.

Лукас от всей души пожелал, чтобы вера Хильды в его возможности оправдалась.

– Это будет нелегко, – сказал он. – В крепости полно вооруженных мужчин.

– Может статься, не так уж их там и много. Некоторые из них преданы Данлохану, но ненавидят Агнес и Ранальда. И они все любят нашу Кэтрин. Когда им стало известно, что должно произойти в крепости, то они решили сбежать. Эти люди присягнули на верность Агнес, потому что считали Кэтрин погибшей и полагали, что у ее сестры есть законное право стать хозяйкой Данлохана. Но теперь они не хотят выполнять клятвы, что дали Агнес. В крепости есть еще одна группа воинов, которые скоро начнут биться друг с другом, чтобы попасть на запертый склад с оружием. – Мужчины расхохотались, и Хильда немного покраснела. – А остальные скоро поймут, что не могут выбраться из своих казарм, чтобы поспешить на помощь Ранальду.

– Хильда, ты просто чудо. Теперь все, что нам надо сделать, – это придумать, как освободить Кэтрин из ее пут. Когда начнется сражение, ей лучше быть свободной, чем привязанной к креслу. Ты сказала, что у тебя есть план, как можно это сделать?

– Да, есть. Мне понадобится один из ваших людей. Может быть, Робби или даже Томас, потому что они тут самые худые и не такие высокие, как остальные.

– Значит, рост и фигура очень важны?

– Да, потому что ни одно женское платье не налезет на большого мужчину.

– Пожалуйста, объясни поподробнее, что ты задумала, – мягким голосом проговорил Лукас. Впервые за последние несколько часов он почувствовал прилив надежды.

– Никто не обратит внимания, если в зал, где находится Кэтрин, войдет служанка. После ужина кто-нибудь обязательно вычищает там очаг. Если мы переоденем одного из ваших людей в служанку, которую послали прибрать в зале, то он сможет с легкостью перерезать веревки. А в это время вы, сэр Лукас, нападете на Фреду и остальных. Этот человек может также оставаться возле Кэтрин и дальше – на случай если ей понадобится какая-нибудь помощь.

– Ты можешь управлять армиями, Хильда, – сказал Лукас и поцеловал ее в щеку. – У меня есть только одно замечание. Может быть, нам стоит в качестве служанки послать Энни? Платок на голову, немного сажи на лице – и я готов биться об заклад, что Ранальд не заметит ее.

– Нет! – воскликнул Робби так быстро и резко, что все в удивлении уставились на него. Но он лишь немного покраснел и продолжил: – Я сделаю это. Похоже, что даже если мы освободим Кэтрин от веревок, то она все равно не сможет сражаться и защищать себя. Энни не знает, как обращаться с оружием, да и Томас, раз уж о нем заговорили, – тоже. Меня трясет при одной мысли о том, что мне придется надеть женское платье, но я готов выполнить все, что от меня потребуется.

– Значит, роль служанки исполнишь ты.

Некоторое время они разговаривали с Хильдой, собирая все сведения, которые та могла предоставить, и объясняя ей, какая помощь может от нее потребоваться. Когда Хильда вместе с Робби наконец ушли, Лукас повернулся к остальным и сказал:

– Что ж, как вам кажется – теперь у нас есть хороший план?

– О да. Хильда – настоящее сокровище.

– Она оказала нам неоценимую услугу. Как мне кажется, эта женщина следила за всем, что происходило в крепости, собирала информацию, а может, даже обдумывала план действий, чтобы выложить все это в самый нужный момент.

– Слава Богу, что Агнес и остальные – не из тех людей, которые обращают внимание на слуг.

– Да, их высокомерие сослужило нам добрую службу. – Лукас бессознательно гладил прядь волос Кэтрин, которую положил к себе в карман. – Наверное, мне лучше идти и выполнять свою часть плана.

– Будь осторожен, – сказал Патрик. – В крепости ждут самоотверженного глупца, который пришел, чтобы спасти женщину ценой собственной жизни. Ты же не хочешь, чтобы они начали подозревать, что совершили ошибку, недооценив тебя, и насторожились.

– Я согласен. Но с другой стороны, если я буду слишком хорошо играть роль глупца, то это тоже вызовет у них подозрение. Ранальд неплохо знает меня и потому не поверит, если я стану вести себя слишком смиренно и безвольно.

– Да, это точно, – согласился с ним Уильям. – Надеюсь, что Робби удастся хорошо спрятать свои волосы. Агнес сразу же узнает их, если увидит.

– Мне почему-то кажется, что Робби с легкостью справится со своей задачей. – Лукас поднялся с места. – Что ж, удачи всем вам. Надеюсь, что когда мы будем в следующий раз разговаривать друг с другом, то вокруг нас будут лежать мертвые тела наших врагов.

Патрик проводил взглядом Лукаса, пока тот совершенно не исчез в темноте, а звук его шагов перестал доноситься из туннеля, что вел в сторону крепости.

– Как вы считаете, он действительно так думает? – спросил он остальных. – О трупах наших врагов и так далее?

– О да, – ответил Уильям, поднимаясь с лавки и беря меч. – Есть только один способ положить конец преступлениям Фреды, Ранальда и Агнес – это закопать их в землю.

Лукас едва сдерживал улыбку, пока охранник вел его в сторону большого зала Данлохана. Этот мужчина не стал особенно обыскивать его на предмет оружия, а всего лишь провел руками по тем местам, где обычно прячут ножи и кинжалы. Стражник не нашел ни одного из пяти ножей, которые были у него с собой. Конечно, с мечом он бы чувствовал себя более уверенно, но Лукас все равно был доволен, что ему не придется встретиться с врагами без оружия.

Войдя в большой зал, он сразу же нашел взглядом Кэтрин, и его захлестнула волна ярости. Лукас посмотрел на нее более внимательно и заметил, что на ее лице был только один красный след от пощечины, а кровь из раны на голове практически перестала течь. Это помогло ему справиться с внезапным приступом гнева. Но все же ему не удалось полностью усмирить бушующие чувства, когда он повернулся к Ранальду, Агнес и Фреде.

– Я полагаю, что теперь вы должны отпустить ее, – сказал Лукас холодным, злым голосом.

– Вы серьезно так думаете? – спросила Фреда и тихо рассмеялась. – Я вижу, что ты не только смел, но и глуп. Я передала в послании, что вы можете увидеть Кэтрин живой. Вот она – цела и невредима. Так что я выполнила свою часть сделки.

– Я и не рассчитывал на ваше благородство. Итак, кто же нас убьет? Ранальд? – Он обернулся назад, где возле двери стояли три воина. – Неужели ему понадобится помощь, чтобы расправиться с женщиной, привязанной к креслу, и безоружным мужчиной?

Фреда подняла руку, останавливая рычащего Ранальда, который направился к Лукасу.

– Для человека, попавшего в такую опасную ситуацию, вы ведете себя слишком высокомерно, сэр Мюррей.

Лукас пожал плечами.

– Мне нечего терять, поэтому какой смысл контролировать свое поведение?

– Оно может иметь значение – например, при выборе способа, каким мы вас убьем. Вы же не хотите долго и тяжело мучиться? – Фреда перевела взгляд на Кэтрин. – И еще мы до сих пор не решили, кто из вас умрет первым.

– Ага, значит, вот по каким правилам вы собираетесь вести игру! И никаких сделок с нами, не так ли? Например, если я заберу Кэтрин и поклянусь, что вы никогда больше нас не увидите и не услышите – может быть, обсудим такой вариант?

– Нет, нам это не подходит. Я вообще не доверяю словам мужчин.

– Ничего удивительного тут нет, если посмотреть на тех, с кем вы сейчас имеете дело.

– Но ты умрешь не сразу, – вступила в разговор Агнес. Она подошла к Лукасу и положила руку ему на грудь. – Если ты доставишь мне удовольствие, то я смогу отсрочить твою смерть.

Лукас посмотрел вниз на Агнес. Он не понимал, почему считал ее когда-то милым, но безмозглым созданием. Теперь ему было видно, что в ее взгляде светилось жестокое коварство. Эта женщина была способна пойти по трупам ради достижения желаемой цели. То, что Агнес собиралась лечь с ним в постель, хоть и знала, что он будет ласкать ее только ради спасения своей жизни, показывало, насколько холодной натурой она была. Его немного удивило, что сплетники говорили правду об Агнес, когда называли ее шлюхой, но сейчас он подумал – а вдруг она просто искала тепла, которого сама никогда не могла почувствовать? Лукас взял Агнес за руку, увидел в глазах женщины злобное удовлетворение и отбросил ее ладонь.

– Ты отказываешь мне? – воскликнула она. В ней сразу проснулась ярость, и Агнес сжала руки в кулаки.

– Ты сказала, что если я не доставлю тебе удовольствие, то ты убьешь меня. Боюсь, что при таких условиях мне действительно не удастся удовлетворить тебя так, как надо, – холодно ответил Лукас. Ранальд рассмеялся, и Лукас посмотрел на него: – Если ты все еще собираешься жениться на ней, то я бы посоветовал тебе всегда брать в постель кинжал.

– Я так всегда и делаю, – сказал Ранальд.

Лукас увидел, что Агнес пошла в его сторону, и быстро схватил ее за руку, когда та занесла ладонь над его щекой.

– Мне кажется, ты уже достаточно дала пощечин на сегодня, женщина.

– Ты, глупец! Не «женщина», а «госпожа»! – отрезала она, пытаясь вырваться из его хватки.

Лукас заметил, как напряглись Фреда и Ранальд, и слабо улыбнулся. Они видели то, что не замечала ослепленная яростью Агнес. Сейчас он держал одного из троих своих врагов.

Его искушала мысль воспользоваться этим преимуществом, сделать из Агнес заложницу – точно так же, как они сделали заложницей Кэтрин. Он хотел увидеть их страх, но сейчас не мог себе этого позволить. Рядом с креслом Кэтрин появился Робби, и нельзя было допустить, чтобы Фреда или Ранальд бросились к ней в этот момент.

– Я могу просто сломать ей шею, – пробормотал он и увидел, что Агнес побледнела. Она вдруг поняла, в какой опасной ситуации оказалась.

– Да, ты можешь это сделать, – сказала Фреда, – и я начинаю думать о том, что с этой дурой так и следует поступить. Но ты все же не осмелишься убить ее.

– Ты настолько в этом уверена?

– Да. Ты ведь рыцарь, и я не сомневаюсь, что ты в действительности следуешь клятвам, которые должны произнести все рыцари, – как, например, не причинять вреда представительницам прекрасного пола.

– Я что-то не припоминаю такую клятву. – Он отпустил руку Агнес. – Тем не менее мне совсем не хочется марать свои руки и душу, убивая беззащитную женщину.

Агнес бросилась к Ранальду, прижалась к нему и злобно посмотрела на Лукаса.

– Ты дурак! Я могла спасти тебя.

– Нет, не могла. Я вижу, что ты слишком высокого мнения о себе и о власти, которую имеешь над Ранальдом и своей матерью. – Лукас был рад, что внимание всех трех было сосредоточено на нем. Он надеялся, что Робби поскорее закончите веревками Кэтрин и что Уильям с остальными воинами с минуты на минуту появятся на своих позициях. Он ужасно устал заговаривать зубы этим глупцам, и у него чесались руки от желания сразиться с ними.

– Мне кажется, что ты даже не понимаешь, почему ты должен умереть? – спросила Фреда.

– Ну, у меня есть парочка идей на этот счет.

Кэтрин ни за что бы не поверила, что Фреда будет так медлить с осуществлением своего плана. Видимо, она не могла упустить возможность позлорадствовать теперь, когда была абсолютно уверена, что победа у нее в руках. Но тут Кэтрин почувствовала, как кто-то слегка дернул за веревки, что обхватывали запястья, и это отвлекло ее внимание от Фреды, Агнес и Ранальда, которые стояли перед Лукасом. Кэтрин притворилась, будто продолжает пристально следить за группой убийц, готовых напасть на ее возлюбленного, но краем глаза посмотрела на служанку… и чуть не рассмеялась, узнав своего спасителя.

Робби подмигнул ей и продолжил поспешно разрезать веревки, которыми она была привязана к креслу. Кэтрин поняла, что у Лукаса был какой-то план, как вызволить ее из беды, и надежда еще сильнее разгорелась у нее в сердце. Теперь она молилась только об одном – чтобы этот план предусматривал спасение самого Лукаса, а также освобождение Данлохана от Фреды и ее приспешников. Ей была ненавистна сама мысль об убийстве, но Кэтрин знала, что другого выхода нет, и эти трое должны умереть. Иначе умрут она и Лукас, и все люди, которые им помогали. Этот узел нельзя было развязать, его можно было только разрубить. Ей было непонятно одно: как они могли настолько забрать здесь власть, что только после их убийства все люди Данлохана могли бы наконец вздохнуть спокойно?

Когда веревки были разрезаны, Кэтрин приложила все усилия, чтобы сидеть спокойно и вести себя так, как будто она еще привязана к креслу. В течение этого времени Кэтрин постаралась собраться с силами, которые ей, несомненно, понадобятся, чтобы не попасть в руки Фреде и Ранальду. Конечно, она знала, что Агнес была в такой же мере ответственна за происходящее, как ее мать и любовник. Но первые двое представляли настоящую опасность, потому что уже убивали людей раньше и для них это стало привычным делом.

Почувствовав, что Робби высматривает кого-то в проходе, ведущем на кухню, Кэтрин взглянула в ту же сторону. Она сразу увидела Хильду, а из-за ее плеча выглядывал Патрик. Он усмехнулся, подмигнул Кэтрин, и после этого ее страх как рукой сняло. Ей было понятно, что им еще угрожает опасность, но ситуация уже не выглядела безысходной. Она будет верить в своего любимого и тех, кто ему помогает.

Мгновение спустя двери в зал распахнулись, сбив с ног трех воинов, которых Ранальд поставил охранять вход. Внутрь ворвался Уильям с четырьмя мужчинами. Он бросил меч Лукасу, тот легко поймал его и повернулся, чтобы помочь обезвредить стражников. Потом он встал лицом к лицу с Ранальдом и улыбнулся. Это был недобрый знак. Кэтрин поняла, что Лукас не оставит противнику никаких шансов ретироваться. Она встала с кресла, и ее тут же загородил собой Робби. Он встал между ней и сражающимися, держа меч наизготове.

– Интересно, где ты его прятал? – удивилась Кэтрин.

– Лучше не спрашивай, – усмехнувшись, ответил Робби. – Ты не могла бы снять с моей головы этот чертов платок? Одной рукой у меня это не получится, а мне бы не хотелось бросать меч.

– Мне тоже кажется, что тебе лучше наставить его на противника.

Фреда стояла и смотрела, как Лукас бьется с Ранальдом. Ее лицо было искажено от ярости. Агнес явно собиралась сбежать. Она осмотрелась вокруг и тихонько направилась в сторону кухни, но тут же остановилась, когда из-за спины Хильды вышел Патрик и встал перед ней. Агнес вытащила из рукава кинжал, и Кэтрин испугалась, что она сейчас кинет его в ту сторону. В чем Агнес действительно достигла мастерства, так это в метании кинжалов: она делала это с убийственной точностью. Но вместо этого женщина развернулась к Кэтрин, явно намереваясь убить ее или попытаться прикрыться ею, чтобы выбраться на свободу. Но тут Кэтрин скинула с головы Робби платок, выставляя на показ его ярко-рыжие волосы.

– Робби! А ты что здесь делаешь? – воскликнула Агнес.

Кэтрин показалось несколько странным, что Агнес пришла в неописуемую ярость, увидев Робби, который сражался на стороне ее врагов. Ведь в планы Агнес входило также убийство законного мужа. Видимо, ее сестра мыслила совсем по-другому, чем большинство людей. Кэтрин не сводила глаз с кинжала Агнес, и с облегчением перевела дух, когда Робби сунул свой нож ей в руку.

– Как ты видишь, я просто пытаюсь сохранить жизнь твоей сестре, моя дорогая кровожадная женушка, – ответил Робби.

– Когда ты вернулся?

– Несколько недель назад.

– И ты не пришел, чтобы повидать меня?

– Нет. У меня было сильное желание еще немного походить по этой земле. Но ты, похоже, думала иначе.

Кэтрин порадовало, что Робби поверил их словам об истинных намерениях Агнес. Ей было страшно, что при встрече с ней он мог заколебаться, и это в итоге привело бы к его смерти. Она испытывала жалость к нему, потому что понимала, какую боль должен сейчас испытывать Робби, увидев Агнес во всей ее красе. Но все-таки лучше пережить душевные страдания, чем умереть от рук жены. Она почувствовала, как напрягся Робби, и подумала, не заметил ли тот какое-то движение Агнес, говорившее о ее готовности наброситься на них.

– Дорогая мама нас наконец-то заметила, – сказал Робби.

– Мне следовало догадаться об этом. Иначе с чего вдруг на лице Агнес появилось такое самодовольное выражение? – заметила Кэтрин. – Видимо, Агнес забыла, что Патрик стоит от нее всего лишь в нескольких шагах и держит в руках меч.

– Что ж, тем лучше для него. Патрик слишком избалован вниманием девушек.

В это было трудно поверить, но Кэтрин почувствовала, что сейчас рассмеется. Она вдруг вспомнила, как раньше Робби всегда удавалось развеселить ее, и это была одна из черт его характера, которая ей всегда очень нравилась. Он вызывал смех даже тогда, когда ей хотелось плакать.

– Значит, ты вернулся, не так ли? – спросила Фреда, медленно подходя к Робби и Кэтрин.

Кинув на нее быстрый взгляд, Кэтрин увидела, что в руках женщина держала длинный нож. По выражению ее лица было понятно, что она собиралась пустить его в ход. Кэтрин решила, что Фреда собирается убить ее, но также не побрезгует и Робби, если тот подвернется ей под руку. Увидев, что Патрик подобрался к Агнес и встал у нее за спиной, она поняла, что с той стороны им теперь ничто не угрожает, и потому обратила все свое внимание на Фреду.

– Да, – ответил Робби. – Я думал примириться с женой, но оказалось, что она не испытывала ко мне тех нежных чувств, на которые я надеялся.

– Ты глупец. И всегда им был.

– Я стою на стороне правых, на стороне победителей, вы же – нет. Так кто же из нас глупец?

– Если бы ты был на нашей стороне, то сейчас бы уже правил Данлоханом.

– Нет, это место принадлежит не вам. И у вас нет права сажать туда тех, кто вам по нраву. А мне и подавно не нужно ничего, что было добыто ценой крови невинных людей.

Фреда пожала плечами.

– Значит, ты мне не нужен, – сказала она. – И потому тоже умрешь.

Кэтрин почувствовала, как напрягся Робби. Она не знала, что тот собрался сделать – закрыть ли ее своим телом, как шитом, или отпрыгнуть вместе с ней в сторону, когда Фреда бросит в них оружие. Но вдруг женщина резко выпрямилась и замерла. Ее глаза расширились, и она посмотрела вниз. Кэтрин тоже опустила взгляд к животу Фреды и увидела конец меча, торчащий оттуда. Фреда медленно подняла глаза и в бессильной ярости посмотрела на Кэтрин, а потом свалилась на пол. Позади нее стоял залитый кровью Ранальд, а рядом с ним – Лукас. В его руках был меч, а на нем самом – ни единой царапины.

Агнес прекратила вырываться из рук Патрика и в ужасе уставилась на тело своей матери. Потом она перевела взгляд на Ранальда.

– Ранальд, ты убил ее?!

– Да. Убил. Так же, как она убила меня своими заговорами и планами. – Он медленно опустился на колени и послал Агнес отвратительную улыбку. Из его рта полилась кровь. – Не переживай, моя бессердечная подруга. Я подозреваю, что скоро мы свидимся с тобой в аду.

Патрик взял кинжал из внезапно ослабевшей руки Агнес и отпустил ее. Кэтрин увидела, что бой закончился, и вышла из-за Робби, Агнес медленно направилась туда, где на полу лежали мертвые тела ее матери и любовника. Ее нижняя губа задрожала, и Кэтрин решила, что сейчас она громко разрыдается. Ей даже захотелось подойти к сводной сестре и попытаться успокоить ее. Но это продолжалось лишь одно мгновение. Агнес перевела дыхание, потом повернулась и посмотрела на Лукаса.

– Я должна сказать тебе спасибо за то, что ты освободил меня от этих людей, – сказала она мягким, просительным голосом. – Я никогда бы не вырвалась из их власти, и они продолжали бы все сильнее и сильнее тянуть меня на дно.

У Робби вырвался звук, полный крайнего отвращения.

– Ты окружена трупами, – сказал он, – и открыто говорила всем, что намерена убивать дальше. И после этого у тебя хватает смелости заявлять, что ты сама жертва? Даже ты не способна поймать нас на такую откровенную ложь, Агнес. Хоть раз в жизни перестань притворяться ребенком и признай свою вину в том, что сейчас произошло.

Одно мгновение она просто злобно смотрела на него, а потом вспомнила, что ей нужно попытаться выйти из этой ситуации живой. Агнес тут же устремила взгляд своих больших голубых глаз, в которых блестели слезы, на Кэтрин.

– Сестра, ты же не хочешь, чтобы меня убили, да? Мы же с тобой одной крови. У нас общий отец.

– Был общий отец. До тех пор, пока его не убила твоя мать, – сказала Кэтрин, а потом кинулась к Лукасу, который открыл ей свои объятия и крепко прижал к себе. – И ты пыталась убить Лукаса только из-за того, что он не стал делить с тобой постель. Нет, дорогая сестра, не жди от меня прощения.

– Что ты хочешь сделать со мной?

Кэтрин посмотрела вверх, в глаза Лукаса, но он только поцеловал ее в лоб.

– Это твое решение, Кэт, – сказал он. – Ты, должно быть, уже размышляла над этим.

Да, она думала об этом, но всегда считала, что Агнес не выживет в последней их схватке. В какой-то мере ее радовало, что она ошиблась, потому что Кэтрин никогда не забывала, что Агнес была ее сестрой, несмотря на все ее злодеяния. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, и повернулась к Агнес.

– Я не хочу видеть, как тебя вздернут на виселице, – сказала Кэтрин. Она опиралась о Лукаса, как будто ища в нем поддержку и силу для того, что ей предстояло сделать. – Ты, несомненно, заслуживаешь смерти. Хоть сама ты и не держала меч в руках, но на твоей совести слишком много людской крови, поэтому я не могу просто взять и отпустить тебя. Нет, я пошлю тебя в Данбартонский монастырь. Я дам им за тебя хорошее денежное обеспечение, чтобы там все поняли: ты никогда не должна покинуть их стены.

– Нет, Кэтрин, ты не можешь так поступить со мной. Я не выживу в монастыре!

– Ничего другого тебе не остается.

– Но ведь они одеваются в ужасные одежды из грубой шерсти и молятся дни и ночи напролет.

– Это будет полезно для тебя. Я думаю, тебе нужно собрать в дорогу несколько платьев, которые ты будешь носить, пока не придет время облачиться в монашеское одеяние.

– Они отрежут мне волосы!

Кэтрин пришлось взять себя в руки, чтобы подавить желание пойти на попятную. Наконец-то Агнес выглядела действительно потрясенной.

– Из-за тебя погибли люди, Агнес, – ответила она. – По-настоящему я должна передать твое дело в суд, и суд, не сомневайся, вынесет тебе смертный приговор. Но я не хочу твоей смерти, пойми. У тебя только два пути – отправиться па виселицу или в монастырь. По правде говоря, если ты не примешь постриг, то тогда за тебя могут взяться другие, более могущественные люди, которым ничего не будет стоить лишить меня возможности как-то повлиять на твою судьбу. Уж они-то проследят за тем, чтобы ты по всей строгости закона поплатилась за свои преступления.

Агнес склонила голову вниз и медленно пошла прочь. За ней молча последовал Уильям. Кэтрин проводила взглядом сестру, которая выглядела сейчас полностью сломленной.

– Не надо сомневаться в том, что ты сделала, – пробормотал Лукас и поцеловал ее в макушку.

– Она заслуживает гораздо более сурового наказания, – сказал Робби, подходя к ним.

– О, Робби, я ведь совсем не подумала о том, что все это значит для тебя, – проговорила Кэтрин. – Ты ведь все еще женат на ней.

– Агнес уйдет в монастырь. Значит, если мне захочется, то я смогу получить особое разрешение и вновь жениться на девушке, которая придется мне по сердцу.

В этот момент сверху раздался вопль. Они забыли обо всем и тут же побежали по лестнице. Как только Кэтрин оказалась в комнате Агнес, она сразу поняла, что произошло. Хоть ей и не хотелось смотреть на это, Кэтрин все же подошла к окну, рядом с которым стоял побледневший Уильям… Когда она немного наклонилась и посмотрела вниз, Лукас тут же обнял ее сзади. Агнес лежала на земле, из-под ее разбитого тела растекалось пятно зловещего темного цвета. Кэтрин говорила своей сестре, что у нее был выбор между виселицей и монастырем. Агнес нашла другой путь.

Глава 16

– Мне все еще кажется, что никто на самом деле не поверил твоей истории, будто Агнес была убита в сумятице сражения, – сказала Кэтрин и положила несколько фиалок на могилу сводной сестры.

– Может быть, и нет, однако никто не задавал мне вопросов по этому поводу. Ее не стало. Печально, но это все, что было нужно местным жителям, – тихим голосом произнес Лукас, все еще не зная точно, какие чувства сейчас испытывала Кэтрин из-за всего случившегося. – Ты хотела заменить виселицу более милосердным наказанием, она же предпочла смерть. Этим все сказано. – Он увидел, как Кэтрин нахмурилась и посмотрела на могилу Агнес. – Ты все еще печалишься? Ведь прошел уже целый месяц.

«И это был самый длинный месяц в моей жизни», – мысленно прибавил Лукас, но не стал говорить этого вслух. Кэтрин не отослала его прочь, чего он сильно боялся, а просто перестала обращать на него внимание. Ему было понятно, почему она не пускала его к себе в постель. Кэтрин страшилась потерять уважение своих людей, став в их глазах развратной женщиной, которая ничуть не лучше Агнес. Он не знал способа убедить ее в том, что никому и в голову не придет сравнивать ее с Агнес, и потому спал один. У него было много работы, которую следовало побыстрее выполнить, и это помогало ему ненадолго забыть о желании, терзавшем его тело. Под конец дня он очень сильно уставал и засыпал, невзирая на мучительное томление. К сожалению, дел в замке становилось все меньше; а вот страсть к Кэтрин не ослабевала, и он начал сомневаться, что это вообще когда-либо произойдет.

Конечно, женитьба избавила бы его от подобных проблем. Но Лукас все никак не мог найти подходящего случая заговорить на эту тему. Он ухаживал за Кэтрин, пытаясь вновь завоевать ее привязанность и доверие. Но это получалось у него не очень хорошо. Лукас дарил ей цветы, но они всегда казались увядшими и немного поломанными, когда попадали наконец в ее руки. Он пытался писать ей письма, какие обычно сочиняют влюбленные при дворе, но тут же сжигал то, что выходило у него из-под пера. Лукас знал много песен, которые нравились женщинам. Но стоило ему начать петь, как все тут же выбегали из помещения, плотно закрывая уши руками. Он был в полной растерянности и не знал, что делать дальше, так как понимал: единственное, что поможет ему вновь добиться ее расположения, – это заняться с Кэтрин любовью. Но она избегала его близости.

Кэтрин повернулась и посмотрела на Лукаса. На его лице застыло печальное выражение, и Кэтрин невольно задумалась, что было тому причиной. Он никогда не говорил с ней об этом, но Кэтрин знала, что Лукас нисколько не сожалел о смерти Агнес. И она не могла винить его за это. Ее сестра погибла не от его рук, и Лукас точно не стал бы убивать ее, если бы только она явно не угрожала его жизни. Агнес сама решила покинуть этот мир, и Кэтрин подозревала, что Лукас считал это хорошим выходом из ситуации.

Она страдала по нему, больше всего на свете хотела, чтобы Лукас обнял ее, позволил раствориться в его силе и нежности. Но ей нужно было сопротивляться этому искушению. Она знала, что это не закончится простым дружеским объятием. Скоро ей нужно решить, что делать с Лукасом, но она все боялась и откладывала этот шаг на неопределенное время.

– Агнес была молодой и красивой, – начала Кэтрин, намереваясь направить их мысли на погибшую сестру.

– Кэт, но она также была совершенно безнравственным человеком, – сказал Лукас.

– Я знаю. Ты спросил меня, продолжаю ли я горевать по ней. Самое печальное заключается в том, что я вообще по ней не горевала, и это меня очень тревожит. На один короткий момент, когда я увидела Агнес, лежащую на земле, мое сердце сжалось от ужаса и печали. Но я не могу точно сказать, относились ли эти чувства к ней – ведь Агнес была последней моей близкой родственницей – или они были вызваны страшным грехом, который только что совершила моя сестра. Я приходила сюда, на ее могилу, чтобы понять, смогу ли ощутить что-то после того, как первоначальное потрясение от пережитого постепенно стало сходить на нет. Но я ничего не ощущаю. Лишь жалость при мысли о загубленной жизни, и то иногда.

Лукас взял ее за руку и потянул за собой в сторону крепости.

– В этом нет твоей вины.

– Она была моей сестрой. Я ведь должна хоть что-то чувствовать.

– Но Агнес тебя такой не считала. Мне кажется, что вначале ты хотела принять ее, как свою родную сестру, и была готова соответственно с ней обращаться. А она каждый раз отталкивала тебя. Это она виновата в том, что ты сейчас ничего не чувствуешь. Хватит из-за этого переживать, Кэт. Никто не станет плохою тебе думать потому, что ты не переживаешь из-за смерти Агнес.

Кэтрин кивнула.

– Я думаю, что все-таки буду ходить к ней на могилу, – сказала она, – хотя бы ради уважения к тому, какой Агнес могла бы быть, если бы у нее была другая мать и если бы у нас обеих был более любящий отец.

– Я всегда считал, что каждую могилу стоит время от времени посещать. Это помогает душам умерших успокоиться.

– Лукас Мюррей, только не говори мне, что ты веришь в духов.

– О да, верю. С такими родственниками, как у меня, любой бы поверил.

– Ох! Неужели ты хочешь сказать, что люди из твоего клана видят духов? Это что, тоже один из тех даров, о которых ты мне рассказывал?

– Одна из моих кузин может видеть их. Но я думаю, что нам лучше поговорить об этом в следующий раз. Гости уже съезжаются на свадьбу Робби.

Кэтрин покачала головой, когда Лукас повел ее кружным путем к заднему входу в замок. Видимо, он не хотел, чтобы ей пришлось сейчас встречаться с приглашенными людьми.

– Я знала, что Энни была влюблена в Робби, но не думала, что он отвечал ей взаимностью.

– А я догадался об этом в тот момент, когда мы собирались вызволить тебя из плена. Я решил, что Энни лучше всего справится с ролью служанки, но тут вперед быстро выскочил Робби и с такой горячностью предложил себя вместо нее, что я все понял. Он не хотел, чтобы Энни принимала хоть какое-то участие в опасном деле и рисковала собой.

– Что ж, это хорошо, потому что Энни на самом деле любит этого дурачка.

– Ну, не стоит называть так своего нового управляющего.

– Управляющий. Робби. Никогда бы не подумала, что эти два слова могут так прекрасно сочетаться друг с другом. Оказалось, что, он хорошо ладит с арифметикой.

– Да, у него отлично получается работать с цифрами. Теперь мы точно знаем, сколько именно Моррисом и Сорли положили себе в карман. И мы предоставим им отчет прежде, чем они уедут по домам после свадьбы.

На пороге своей спальни Кэтрин остановилась.

– Ты действительно думаешь, что они вернут нам эти деньги? – спросила она.

– Да, – кивнул Лукас. – Хотя Сорли с трудом перенесет это и будет оплакивать каждое отданное пенни.

Кэтрин рассмеялась и слегка оттолкнула от себя Лукаса.

– Иди. Тебе пора готовиться к свадьбе. Встретимся в пиршественном зале через час.

Как только Кэтрин оказалась внутри своей комнаты и дверь за ней захлопнулась, она в изнеможении прислонилась к этой двери и закрыла глаза. Она не сможет постоянно отталкивать его от себя. Каждая частичка ее существа жаждала Лукаса. Она плохо спала, и хоть Лукас был в ее постели всего лишь однажды, Кэтрин скучала по теплу его большого, сильного тела рядом с собой. Настало время храбро посмотреть в будущее и решить, как же поступить с Лукасом. Он продолжал оставаться в Данлохане, ухаживал за ней, да к тому же не выказывал намерения уехать отсюда, и это говорило о том, что Лукас продолжал желать ее, как и раньше. Единственное, что мешало им быть вместе, – это ее страх. Кэтрин боялась, что Лукас вновь ранит ей сердце, заставит страдать. Но, если подумать, она и без того страдала от боли, каждый раз отталкивая его от себя. Так почему бы не дать себе шанс стать счастливой и не протянуть руку Лукасу?

– Это хороший вопрос, Кэтрин, – пробормотала она, подходя к кувшину с водой и принимаясь снимать с себя одежду, чтобы немного помыться.

Уже очень скоро будет свадьба Робби и Энни, и ей стоит на некоторое время выбросить все неприятные мысли из головы. Не нужно омрачать им праздник своим кислым видом. А позже, когда она опять будет лежать в одиночестве на своей большой кровати, то встретится лицом к лицу со своими страхами и решит, как их побороть. В конце концов, будет нечестно по отношению к Лукасу и дальше держать его в таком неопределенном состоянии – вроде бы и рядом с собой, но в то же время на расстоянии.

Кэтрин стояла, прислонившись к стене, и наблюдала за пляшущими парами, ударяя в такт музыки ногой по полу.

Она сама уже натанцевалась, она даже танцевала вместе с Лукасом, но знала, что ей не следует увлекаться этим. От быстрых движений у нее начинала кружиться голова. Ей совершенно не хотелось упасть на пол посреди пиршественного зала, когда праздник в честь свадьбы Робби и Энни был в самом разгаре. После этого ведь наверняка последуют не очень приятные вопросы.

– Кэт, моя дорогая! – позвал Малькольм, торопливо идя в ее сторону.

– Добрый вечер, Малькольм, – сказала Кэтрин и, улыбнувшись, поцеловала его в щеку. – Я рада видеть вас в добром здравии. Все-таки удар по голове – это серьезная вещь.

– Да-да. Я думал, она у меня очень твердая, но оказалось, что я ошибался. Моррисон очень долго просил у меня прощения.

– А как же иначе? Ведь вы были друзьями.

– И продолжаем таковыми оставаться. Он поступил так из-за страха, Кэтрин. Это, конечно, было плохо с его стороны, но все же Моррисона можно понять. На самом деле я пришел сюда, чтобы тоже от всего сердца попросить у тебя прощения.

– Но вам не за что извиняться, Малькольм.

– О нет, я так не считаю. Мне следовало приложить больше усилий, чтобы узнать, что с тобой произошло па самом деле. Я знал, что ты никогда бы не совершила то, о чем говорили все вокруг. Но мне не хватило смелости открыто заявить об этом, начать собственное расследование. Так же и насчет денег. Я чувствовал, что дело было нечисто, но так и не занялся этим вплотную. Прошло несколько месяцев, прежде чем я собрался слухом и попросил Моррисона дать мне посмотреть бухгалтерские книги.

– То, что случилось в Данлохане, вообще трудно вообразить. Вы не виноваты в том, что вам просто не могло прийти в голову, какие преступления тут совершались. И, как вы только что сказали, Моррисон был вашим другом. Разумеется, вам не хотелось верить в то, что он замешан в чем-то дурном. Я рада, что вы не стали вести себя излишне любопытно, иначе бы вас тоже убили. Ведь именно таким способом Фреда и Ранальд заставляли людей молчать обо всем, что они творили. У меня нет сомнения, что они бы быстро отправили вас на тот свет, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести. Пока они держали меня в плену, я слышала их разговоры о том, Что совет представляет для них опасность. И решение этой проблемы они видели только в одном – в убийстве. Так происходило всегда, когда им что-то угрожало.

Худые плечи Малькольма немного поникли.

– И все же если бы я был храбрее, то все могло закончиться гораздо раньше.

– Вы не можете знать это наверняка. А вот я точно знаю, что если бы вы обвинили кого-нибудь из них в убийстве или воровстве, если вы хотя бы начали просматривать книги, то сейчас я ходила бы не на одну могилу, а на две.

Малькольм улыбнулся ей.

– Спасибо за то, что ты помогла старому человеку чувствовать себя не таким уж бесполезным.

– Да ладно, вы не такой уж и старый. – Она кивнула в сторону Хильды, которая шла по направлению к ним. – Наша Хильда точно так не думает. Малькольм, неужели вы собираетесь сбежать?

– Да, – сказал он и начал протискиваться сквозь толпу гостей, стоявших вдоль всего зала, – и как можно быстрее.

Когда Хильда оказалась рядом с ней, то Малькольма уже не было видно. Но Кэтрин была в озорном настроении и потому показала ей, в каком направлении он ушел. Тихо рассмеявшись, она посмотрела вокруг, на людей Данлохана, и впервые за долгое время почувствовала себя довольной. Вот такой должна быть жизнь на ее земле. Да, пока всем в Данлохане заправляла Фреда, дела тут пришли в полный упадок. Хотя Кэтрин знала, что проблемы начались еще раньше, когда ее отец заболел.

А еще Кэтрин радовало то, что ее кузены наконец заняли подобающее им место. Уильям стал ее военачальником, и многие из его братьев стали служить в ее войске. Кэтрин подозревала, что ей потребуется немало времен и, чтобы простить отца за то, как он относился к Уильяму и его родне. Ведь тот постоянно жаловался, что Господь не дал ему сына, но в то же время отворачивался от многочисленных племянников, один из которых мог стать ему хорошим наследником.

Подозвав к себе слугу, Кэтрин попросила его опять наполнить бокал вином. Она понимала, что уже выпила немало, но не собиралась останавливаться. Шел праздник, и она намеревалась веселиться до тех пор, пока ее не отнесут в постель.

Кэтрин подумала о Лукасе. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы туда ее отнес именно он. Картины того, как они с Лукасом занимались любовью, так ярко вспыхнули в ее мозгу, что Кэтрин почувствовала, как у нее запылали щеки. В этот момент к ней подошла Энни.

– Похоже, моя свадьба заставила вас мечтать о своей? – спросила она.

– Конечно, нет, – ответила Кэтрин, надеясь, что ее голос звучит уверенно. – Здесь просто очень жарко.

– И все-таки я права. Почему бы вам просто не отправиться с этим красавцем в спальню и не избавиться там ото всех тревог?

– У меня нет никаких тревог.

– О нет, я вижу, что есть. – Энни покачала головой. – Вам нужно перестать бояться, Кэтрин. – Она слегка покраснела, потому что все еще не могла привыкнуть называть хозяйку Данлохана по имени. – Сэр Мюррей остался тут и помогал вам, не требуя взамен ничего, кроме улыбки. Неужели вы думаете, что ему просто нечем больше заняться? Есть только одна причина, по которой он все еще здесь, и эта причина – вы, Кэтрин. Мне кажется, вы должны узнать, что ему от вас нужно.

– Я и так точно знаю, что ему нужно.

– Ну конечно, этого он точно хочет. Ведь сэр Мюррей все-таки мужчина. А мужчина не задерживается в крепости, где живет красивая женщина, только затем, чтобы починить ей конюшни. Нет, такого не может быть, особенно если он сам очень даже привлекательный, а скоро будет владеть землями и замком. – Энни похлопала Кэтрин поруке. – Я вижу, что мой любимый ищет меня. Да и ваш сейчас занят тем же. И только вы отказываетесь признать, что сэр Мюррей действительно ваш любимый мужчина. – И с этими словами Энни поспешила навстречу мужу.

Кэтрин проводила ее взглядом и почувствовала острый укол зависти, ко быстро подавила это чувство. Робби и Энни заслужили свое счастье. Они рисковали своими жизнями, чтобы помочь ей вернуть то, что принадлежало ей по праву, но было отнято. И если сейчас ей не удается радоваться вместе с ними, то виновата в этом только она сама.

Кэтрин, почувствовала, что к ней подошел Лукас еще до того, как он положил руку ей на талию. Все, кто смотрел на них сейчас, понимали, насколько фамильярным было это прикосновение, и Кэтрин чуть было не отпрянула от него прочь. Но потом внутренний голос сказал ей, что тем самым она причинит Лукасу боль, ранит его самолюбие. После всего того, что он для нее сделал, было бы хамством унижать его, отталкивая от себя так, как будто она может заразиться от него какой-нибудь неприятной болезнью.

Лукас прикоснулся губами к ее уху, и Кэтрин вздрогнула от желания, которое сразу проснулось в ней. Она посмотрела на бокал с вином и еле слышно вздохнула. Было глупо винить в этом спиртное, особенно если учесть, что никто не заставлял ее пить. Не вино превращало ее кровь в огонь, а Лукас.

– Ты давно не танцевала, – сказал он. – Если хочешь, давай потанцуем.

Кэтрин быстро допила остатки вина, скрывая улыбку. Лукас произнес эти слова таким голосом, словно предлагал ей ради развлечения вырвать ему ногти на пальцах. Она знала, что Лукас будет танцевать с ней, если она того пожелает, но также знала, что каждая минута танца будет для него сущим мучением. Но Лукас пойдет на это, чтобы доставить ей удовольствие.

Эта мысль была приятна ей, но, с другой стороны, заставила ее почувствовать себя самым глупым существом на свете, Он обидел ее, уязвил так сильно, что ей до сих пор было больно вспоминать об этом. Но кого она сейчас наказывала больше – себя или его? В любом случае, решила Кэтрин, глупо делать какие-то выводы и пытаться думать о серьезных вещах, когда в тебе булькает так много выпитого вина. Сейчас ей хотелось только одного – отвести Лукаса в свою спальню и там заниматься с ним любовью до тех пор, пока он не замолит о пощаде, после чего вылить на него немного холодной воды и вновь затащить в постель. Кэтрин была уверена, что никогда еще она не испытывала такого сильного желания, как в эту минуту.

Кэтрин развернулась и посмотрела на него. Лукас Мюррей явно был самым красивым мужчиной, которого ей доводилось встречать, и он хотел ее. В этот момент ей было все равно, что двигало им – похоть или более глубокие чувства. Кэтрин медленно провела пальцем по шраму на его лице и услышала, как он задержал дыхание.

В голубых глазах Кэтрин появилось нечто такое, отчего Лукас взмок так, как будто ему пришлось пробежать до Доннкойла и обратно. Он посмотрел на ее пустой бокал и спросил себя, сколько же вина Кэтрин выпила за вечер. Наверное, из-за этого она сейчас смотрела на него так же страстно, как раньше. Потом Кэтрин прильнула к нему, и ее полная грудь коснулась его тела.

– Лукас, – прошептала она.

И вдруг ему стало все равно, если даже дело было только в вине. Кэтрин произнесла его имя таким низким, хрипловатым голосом, что он чуть не захлебнулся в волне страсти еще прежде, чем она закончила говорить. Кэтрин возбуждала его, как никакая другая женщина, а он еще пытается рассуждать, правильно ли это будет или нет, если они займутся любовью. Его брат Артан точно бы решил, что он сошел с ума.

– Кэтрин, лучше веди себя осторожнее, – сказал Лукас, не удивляясь тому, что его голос дрожал. Было странно, что все его тело не сотрясалось от страсти. – Если ты еще раз произнесешь мое имя таким тоном, то я обхвачу тебя и кинусь вверх по лестнице к твоей спальне. И на этот раз ты не закроешь передо мной дверь.

На одно мгновение Кэтрин овладела мысль проверить, правда ли он сможет поступить так, но голос разума все-таки помог ей справиться с искушением. Лукас никогда не бросал слов на ветер. И никогда не давал обещаний, которых не мог потом выполнить. Кэтрин опустила ладонь Лукасу на руку и обвила пальцами его пальцы, а потом повела к выходу из пиршественного зала, игнорируя его слегка удивленный взгляд. Когда она оказалась рядом с лестницей, Кэтрин в последний раз внимательно огляделась вокруг себя. Убедившись, что рядом нет никого, кто бы мог увидеть, что сейчас произойдет, она подняла глаза на Лукаса и, улыбнувшись, прошептала:

– Лукас…

Она едва смогла подавить смех, когда Лукас зарычал и, подняв ее, перебросил через плечо. Кэтрин знала, что ее возлюбленный сейчас не шутил, какая-то часть его характера действительно побуждала его совершать такие варварские поступки, и это приводило ее в восторг. Она порадовалась, что никто не встретился им на пути, пока Лукас нес ее в спальню. Ей почему-то казалось, что знатные дамы, владеющие крепостями и землями, себя так не ведут.

Лукас зашел в спальню и поставил Кэтрин на пол, ощущая, как ее хрупкое и в то же время округлое тело коснулось его груди. Он был готов сорвать с нее одежды и взять ее, стоя у двери. Но Лукас намеревался дать ей последний шанс передумать. Ему совершенно не хотелось проснуться утром и увидеть, как она будет мучиться от стыда и раскаяния.

– Мне опасно тут находиться, – сказал Лукас, стараясь отдышаться. Он желал вы глядеть как мужчина, который ухаживает за женщиной, а не как безумец, готовый упасть перед ней на колени и умолять подарить ему хотя бы одну ночь. Ведь тогда у Кэтрин появится время, чтобы прийти в себя, а у него – слабая надежда на то, что он опять войдет в роль смиренного воздыхателя.

– Опасно? Для кого?

– Для тебя.

– О нет, я так не думаю. – Кэтрин была потрясена тем, какое огромное удовольствие она получала от происходящего. Ни на минуту не отводя взгляда от Лукаса и продолжая улыбаться ему, она закрыла дверь ногой и заперла ее на щеколду. – Мне кажется, что сегодня опасность угрожает именно вам, сэр Лукас Мюррей.

– Ох, Боже правый! – выдохнул он и протянул к ней руки.

Кэтрин наконец собралась с силами и, приподняв голову, оглядела спальню. Повсюду валялась их одежда – ее и Лукаса. Она надеялась, что разорвано не так уж много вещей, иначе работающие в прачечной женщины от души смогли бы позабавиться на их счет.

– Ты настоящий дикарь, сэр Мюррей, – пробормотала она.

– Спасибо, моя госпожа, – ответил Лукас, прикасаясь губами к ее груди.

Постанывая от наслаждения, которое дарили его ласки, Кэтрин думала о том, что на самом деле ей следует отослать Лукаса в его собственную спальню. Не нужно привыкать засыпать в его объятиях, ведь потом ей будет трудно вновь отказаться от такого удовольствия. Понятно, что опасно привыкать и к тому, чтобы видеть поутру Лукаса, лежащего рядом в постели. Тут он провел языком по ее напряженному соску и слегка втянул его в себя. Кэтрин задрожала от блаженства.

– Дикарь.

– Ты мне льстишь.

Она рассмеялась, а потом выгнулась навстречу ему, когда Лукас еще глубже вобрал в себя возбужденное острие ее груди и принялся ласкать его языком так, как будто ему некуда было спешить: Его прикосновения сводили ее с ума. Кэтрин запустила пальцы в густые волосы Лукаса и прижала его еще ближе к себе, не давая отстраниться. Она закрыла глаза, погружаясь в волны наслаждения, что омывали каждую частичку ее тела. Ей так не хватало этого – не хватало Лукаса рядом. Конечно, она может позволить себе счастье любить его, ведь это продлится всего лишь одну короткую ночь, которую она же сама и должна будет оборвать прежде, чем придет рассвет.

Лукас опустил руку вниз и принялся гладить мягкую кожу живота Кэтрин, смотря ей в лицо. Она была такой красивой, когда внутри ее начинало все сильнее разгораться пламя страсти. Кэтрин выглядела еще красивее, когда срывала с него одежду, причем проделывая это с такой же скоростью, как и он сам. Лукас думал с удовлетворенной улыбкой о том, что Кэтрин могла быть такой же необузданной, как и он. О такой обоюдной страсти он боялся даже мечтать.

– Кэтрин, ты уверена, что не пьяна? – спросил Лукас, вдруг почувствовав укол вины, что воспользовался ее минутной слабостью.

– Да, конечно. Может быть, совсем немного, но тебе не стоит казнить себя зато, что ты воспользовался моим положением. На самом деле мне кажется, что это я… м-м-м… немного подтолкнула тебя.

Кэтрин тихо вскрикнула, когда он положил руку ей между ног и начал ласкать ее. Она не знала, почему издала такой звук, – то ли от потрясения, вызванного таким интимным прикосновением, толи от удовольствия, которое это ей принесло. Но очень скоро Кэтрин стало все равно. Она прильнула к Лукасу, а тот продолжал сладко мучить ее своими ласками. Когда он начал поцелуями прокладывать себе путь вниз по ее животу, Кэтрин выгнулась вперед и немного покраснела, поняв, что сделала это от нетерпения. Первое прикосновение его теплого рта заставило ее содрогнуться от блаженства, а по телу словно бы пронеслась огненная волна. У нее мелькнула мысль, что ей следует оттолкнуть его, прервать такую шокирующую, интимную ласку, но в тот же момент Кэтрин поняла, что не сможет этого сделать.

Лукас обхватил ее бедра и держал неподвижно в таком положении, пока его язык дразнил самую чувствительную часть ее тела. Он наслаждался ее тихими стонами и тем, как Кэтрин медленно открывалась для его ласк, упиваясь его бесстыдными поцелуями. Как только Лукас почувствовал, что внутри Кэтрин начало копиться напряжение, готовое вот-вот взорваться, то быстро вошел в нее. Он глубоко погрузил свое орудие и поцеловал Кэтрин, срывая с ее губ крик удовольствия. А мгновение спустя Лукас упал вместе с ней в пропасть страсти, и его тело содрогнулось от мощнейшей разрядки, изливая семя в самую глубь ее лона.

Когда Лукас обрел способность двигаться, он перевернулся на спину и обнял Кэтрин. Ему все еще было не по себе, потому что ее поведение слишком сильно отличалось от того, каким было всего несколько часов назад. Он готовился к тому, что Кэтрин отошлет его прочь и что ему придется вновь оказаться в том положении, в котором он был еще сегодня утром. Но теперь Лукас знал, что Кэтрин, оказывается, чувствовала к нему такое же сильное влечение, какое сжигало его собственное сердце, что ее страсть все еще была такой же дикой и горячей, как в первые дни их встреч. Это могло несколько облегчить его муки, но в то же время делало его возвращение в холодную одинокую постель гораздо более тяжелым.

– Мне кажется, ты изо всех сил стараешься, чтобы свести меня с ума, – пробормотал он.

Кэтрин улыбнулась, прижимаясь к его груди, а потом медленно провела по ней языком.

– Может быть, я просто вдруг устала быть вечно хорошей девочкой, – мягко проговорила она.

– Ну, я думаю, что сейчас ты очень хорошо себя ведешь.

– Правда? – Кэтрин опустилась немного вниз и поцеловала его в живот. – А сейчас?

– Еще лучше.

Некоторое время Кэтрин неторопливо целовала Лукаса и ласкала его языком, пробуя любимого на вкус, дразня чувствительную впадинку на животе, водя губами по шероховатой поверхности ног, поросших волосами. По тому, как напрягалось тело Лукаса, ей было понятно, чего он ждал. Хватит ли ей смелости одарить поцелуем еще одну очень заметную часть его тела? Кэтрин решила еще немного помучить возлюбленного.

– А как насчет этого? – наконец спросила она и очень медленно провела языком вверх по его орудию.

– А это, наверное, самое лучшее, – сказал Лукас, не удивляясь тому, как неровно и хрипло прозвучал его голос. Было странно, что он вообще мог что-либо сказать.

– Наверное? Ну ладно, сейчас посмотрим, удастся ли мне заставить тебя забыть про это «наверное».

Лукас наслаждался тем, как Кэтрин ласкала его ртом, понимая, что у него не хватит сил сдержаться и продлить удовольствие. Поразительно, ведь он овладел ею уже дважды за ночь, но это не помогло ему обрести контроль над своим телом. Лукас решил, что просто слишком долго ждал этого. Прошло всего лишь несколько минут, и он почувствовал, что должен как можно быстрее оказаться внутри Кэтрин. Лукас схватил ее за руки и поднял над собой. Она сразу же поняла, чего ему хотелось, и с мучительной медлительностью опустилась вниз, превращая их тела в единое целое. Кэтрин начала двигаться так, словно скакала на горячем жеребце, и каждое движение его восставшего орудия как будто заставляло ее содрогаться от наслаждения. Лукас вскоре почувствовал, что пламя желания запылало в нем так же сильно, как в ту минуту, когда он только вошел в спальню Кэтрин. Он обхватил ее за ягодицы, побуждая двигаться еще быстрее.

Они взлетели вверх вместе, и это ощущение было таким полным, таким прекрасным, что Лукас тут же отказался от намерения как можно дольше задержаться на грани разрядки. Упав в волны блаженства, они одновременно закричали, испытывая небывалое удовольствие, и Лукасу эти звуки показались самой прекрасной на свете музыкой. Когда Кэтрин рухнула ему на грудь, он прижал ее к себе. Ее тело казалось тяжелым и мягким, и потому Лукас понял, что после этого раза Кэтрин, наверное, немного поспит. Он признался – но только самому себе, – что тоже был бы не прочь немного отдохнуть.

Лукас осторожно вышел из нее, но продолжал держать Кэтрин в своих объятиях, поглаживая мягкие изгибы ее тела. Какое-то время он просто обнимал ее, гладил волосы и наслаждался чувством полного насыщения. Лукас знал, что нашел ту женщину, которая ему нужна, без которой он не хотел и не мог жить дальше. Но как убедить в этом Кэтрин? Может быть, пришло время позвать на помощь одного из своих кузенов, который умел красиво говорить и знал, что хотят слышать женщины.

Ему была нужна и жена, и любовница. И он нашел это совершенное сочетание в одной маленькой женщине с огромными голубыми глазами и волосами цвета липового меда. Он понял это еще год назад, и вновь убедился в этом сейчас. На какое-то время он потерял разум, обвинив ее в предательстве, и должен убедить Кэтрин, что такого с ним больше не случится. Для мужчины, у которого не было таланта красиво изъясняться, это превращалось в большую проблему. Он так и не смог хотя бы коротко извиниться перед Кэтрин.

– Лукас, тебе нужно идти к себе в спальню, – пробормотала Кэтрин, прижимаясь щекой к его груди.

Хотя Лукас и ожидал услышать такие слова, они причинили ему боль.

– Не нужно, чтобы кто-нибудь в крепости увидел, как ты уходишь из моей комнаты. – Кэтрин быстро накрыла рот рукой и широко зевнула. – Тогда всем станет ясно, чем мы тут занимались.

Лукасу захотелось сказать ей, что они так сильно шумели, что теперь вряд ли кто-нибудь в Данлохане не знает, чем занималась в эту ночь хозяйка замка. Но он понимал, насколько важно было для Кэтрин не выглядеть в глазах подданных второй Агнес. Лукас знал, что его и Кэтрин связывает такое чувство, которое никогда не испытывала ее сводная сестра. Но Кэтрин была права, когда думала, что все вокруг не увидят в этом большой разницы. Ему самому было наплевать на то, что подумают люди. В конце концов, он не сомневался, что те люди, мнение которых для него что-то значило, не станут осуждать их. И все же, хоть ему и хотелось больше всего на свете остаться рядом с Кэтрин, он не стал возражать ей. Ему не хотелось портить эту волшебную ночь и заканчивать ее спорами, которые в итоге могли бы перерасти в ссору.

– Подожди еще чуть-чуть, Кэт. До рассвета пока далеко, к тому же должно пройти еще несколько часов, прежде чем все гости разъедутся или разойдутся по своим комнатам.

– Ах да, об этом я не подумала.

И уже через несколько мгновений Лукас почувствовал, как тело Кэтрин обмякло, и ему стало понятно, что она погрузилась в глубокий сон. Лукасу в голову пришла заманчивая идея последовать ее примеру, а потом, когда она утром обнаружит его рядом, просто сослаться на то, что нечаянно заснул. Но он не собирался поддаваться этому искушению. Он хотел подождать, пока в крепости воцарится тишина, и из-за двери перестанут доноситься звуки нетвердых шагов. А потом он намеревался проскользнуть к себе в спальню, надеясь, что никто из хмельных гостей не завалился туда, пока его не было на месте. Но вот завтра он усадит Кэтрин перед собой и поговорит с ней. Ему надоело терпеть эту двусмысленную ситуацию, и он больше не хотел просыпаться один, без любимой в своих объятиях.

Глава 17

Кэтрин открыла один глаз и уставилась на широкую грудь, к которой прижималась щекой. Ее желудок напрягся и начал ходить ходуном. В горле появилось неприятное жжение. Она поняла, что должно сейчас произойти. Такое происходило с ней каждое утро вот уже на протяжении двух недель. Именно поэтому она старалась игнорировать растущее желание к Лукасу и твердо держалась своего намерения не пускать его к себе в постель, хотя испытывала всякий раз жгучее желание заняться с ним любовью. Вот почему ей обязательно нужно было сделать все возможное, чтобы в эту ночь Лукас ушел к себе в спальню. Тихо простонав, Кэтрин спрыгнула с кровати и, не обращая внимания на то, что она совсем голая, ринулась к ведру, что стояло в дальнем конце комнаты.

Лукас проснулся оттого, что услышал, как кого-то рвало. Сначала он решил, что к нему в спальню все-таки забрел какой-нибудь пьяный гость и вот теперь дорого расплачивался за то, что слишком много выпил на свадьбе. Лукасу оставалось только надеяться на то, что незнакомец нашел ведро. Но потом Лукас вспомнил, где был прошлой ночью. Он окончательно проснулся, огляделся вокруг и тихо выругался, когда понял, что все-таки заснул в постели Кэтрин. Из окон потоком лил солнечный свет, и ему стало ясно, что он проспал чуть ли не до полудня.

И еще это означало, что рвало именно Кэтрин. Лукас сел на кровати и тут же увидел ее. Она стояла, нагнувшись над старым ведром, чуть ли не обнимая его, и была совсем без одежды. Лукас понимал, что в другое время не преминул бы насладиться ее обнаженным видом, но не сейчас, когда Кэтрин буквально выворачивало наизнанку, а сама она, судя по доносившимся до него звукам, плакала и одновременно ругалась. Лукас также знал, что ей совсем не понравится услышать его комментарий по поводу того, что до этой поры ему казалось, будто ругаться и плакать одновременно было в принципе невозможно.

Он встал с кровати и торопливо подошел к Кэтрин. Но когда Лукас протянул к ней руку, она хлопнула по ней. Тогда он осторожно собрал ее волосы на затылке, чтобы те не мешались, и на этот раз Кэтрин не попыталась снова ударить его, хотя и огрызнулась. Прошло несколько минут, и Лукас опять начал волноваться. Он был уверен, что Кэтрин не может так плохо чувствовать себя только из-за того, что выпила слишком много хорошего вина.

Когда Кэтрин упала назад, в подставленные Лукасом руки, он проигнорировал ее слабые протесты и заверения, что у нее хватит сил самой о себе позаботиться, и отнес ее на кровать. Потом он нашел немного воды, сел на край кровати и держал перед ней кувшин, пока Кэтрин несколько раз промывала ей рот. После этого она откинулась на подушки и закрыла глаза. Лукас взял кусок материи, намочил его и принялся осторожно умывать ею лицо. Кэтрин выглядела очень бледной, и иногда с ее губ срывался еле слышный стон.

– Слишком много вина? – мягко спросил Лукас, когда аккуратно, стараясь не потревожить ее, забрался под одеяло и так же медленно привлек в свои объятия, радуясь тому, что Кэтрин не стала противиться его попытке успокоить ее.

– Нет.

Лукас опустил на нее взгляд. Он скорее догадался, что сказала Кэтрин, чем услышал это слово – таким хриплым был ее голос. Потом ее тело постепенно обмякло, а дыхание стало спокойным. Поняв, что Кэтрин сейчас заснет, Лукас тоже расслабился. Ему казалось, что если бы ее тошнило от большого количества выпитого вина или съеденной жирной пищи, то она не смогла бы сейчас так легко погрузиться в сон. Но все-таки такая сильная рвота тревожила его, и Лукас твердо намеревался заставить ее поберечь себя. По крайней мере до тех пор, пока он убедится в том, что дело тут только в естественной реакции организма, который таким образом избавляется от чего-то, что ему не нужно.

– Вот видишь, Кэт? Тебе нужен человек, который будет ухаживать за тобой, – пробормотал он.

Подумав на эту тему, Лукас понял, что ему хотелось бы, чтобы у него был кто-то, за кем нужно присматривать. Конечно, эта мысль стала еще приятнее, когда оно уверенностью решил, что Кэтрин его забота будет нужна лишь время от времени. Она ведь здоровая, сильная женщина, которая и без подсказок со стороны мужчин знает, что ей делать. Вот почему забота о Кэтрин из каждодневной обязанности превращалась в истинное удовольствие.

Его мысли быстро вернулись к утреннему происшествию. Он не знал, как разрешить эту проблему. Прожив бок о бок с Кэтрин несколько недель, Лукас ни разу не заметил, что у нее слабый желудок. На самом деле он даже несколько раз думал, что она обязательно будет страдать оттого, что ела. И дело было не в плохо приготовленной еде, а в том, как она ее смешивала. По мнению Лукаса, некоторые продукты просто не должны были сочетаться. Но Кэтрин с легкостью переносила самые экзотические блюда.

Щеколда на двери задергалась, и Лукас напрягся, но потом вспомнил, что Кэтрин закрыла ее. Какое-то время он лежал молча и не двигался. Лукас помнил – ей не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал о том, что они были вместе. Будет гораздо проще объяснить закрытую на задвижку дверь, чем присутствие в ее постели обнаженного мужчины.

– Моя госпожа, я принесла вам подсушенного хлеба и разведенного сидра. Энни сказала мне, что вы едите это каждое утро. Мне просто оставить все возле двери?

Лукас задумался. Подсушенный хлеб и разведенный водой сидр? В этом было что-то до боли знакомое, и его сердце сжалось от тревоги. Он вылез из-под одеяла, надел исподние штаны, рубаху и подошел к двери. По голосу Лукас определил, что там стояла Меган, и решил, что может довериться ей. Эта женщина точно не станет рассказывать всем, кто сейчас находится в крепости, о том, что видела его в покоях Кэтрин. Так тихо, как только можно, Лукас открыл дверь и приложил палец к губам, показывая Меган, чтобы она не шумела. Одно мгновение та просто смотрела на него широкими от изумления глазами, а потом закусила губу, стараясь подавить усмешку, и передала ему в руки поднос. Лукас уставился на еду, которая выглядела крайне неаппетитно, а потом перевел взгляд на Меган. На этот раз она уже не пыталась спрятать улыбку.

– Ты ведь никому не расскажешь, да? – спросил ее Лукас.

– Нет, у меня нет привычки чесать языком, – ответила она.

– Я знаю это, Меган. – Лукас опять посмотрел на поднос и пожал плечами. – Что ж, спасибо, что сделала эту работу за Энни.

– Не за что, мой господин.

Прежде чем Лукас успел ее поправить, сказав, что пока еще не был господином и, дай Бог, не станет лэрдом Доннкойла еще долгие-долгие годы, Меган уже проворно побежала дальше по коридору. Лукас вдруг осознал, что стоит едва одетый на пороге спальни, где его в любую минуту могут увидеть проходящие мимо люди, и быстро нырнул обратно в покои Кэтрин. Он толкнул дверь бедром и поставил поднос на небольшой столик возле кровати. Сбросив одежду, Лукас лег обратно в постель и опять обнял Кэтрин.

Он сделал несколько попыток вновь заснуть, но те не увенчались успехом. Тогда Лукас поднял голову и стал смотреть на поднос с едой. Ему нужно было вспомнить что-то очень важное, но это постоянно ускользало от него. Подсушенный хлеб. Он нахмурился. Потом Лукас вспомнил, что о нем упоминал его брат Артан, но он не сомневался, что тот ни за что не согласился бы есть такое на завтрак. Лукас напрягся. Это Сесилия, жена Артана, ела такой хлеб по утрам на протяжении нескольких месяцев, поскольку тот, похоже, помогал ей справиться с утренней тошнотой. Утренняя тошнота. Дело не в выпитом вине. Не в плохой пище. Причина в ребенке. Кэтрин носила под сердцем его ребенка и явно уже давно догадывалась об этом.

Ему пришлось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы не растолкать Кэтрин и не потребовать немедленно рассказать ему всю правду. Лукас несколько раз вдохнул воздух, пытаясь успокоиться. Он осознал, что его больно ранило поведение Кэтрин – ведь она ничего не сказала ему! Тем не менее Лукас решил, что ему следует подавить это чувство прежде, чем он сможет поговорить с ней на этот счет. У Кэтрин должна быть серьезная причина, заставлявшая ее молчать. Откровенно говоря, он не знал, как давно ей стало известно о беременности. Может быть, у нее было слишком мало времени, чтобы решить, что делать дальше. Наверное, Кэтрин даже беспокоилась насчет того, как он отреагирует на эту новость. И он был способен избавить ее от таких страхов. А с остальными намеревался покончить после того, как Кэтрин расскажет ему о них.

А дальше они должны будут пожениться. Ребенок будет носить его фамилию. У Лукаса появилось тягостное чувство, что ему предстоит тяжелое сражение с Кэтрин, но он должен был победить в нем. Все проблемы, что у них были, можно решить после того, как они станут мужем и женой. Лукас знал, что теперь уже не станет спать, и потому лежал, держ.1 Кэтрин в своих объятиях, и думал о том, что ему необходимо сделать все, чтобы она согласилась выйти за него замуж.

Первое, что он сделает, – это напишет своему брату Артану. Его жена тоже не сразу согласилась выйти за него, но он справился с этой ситуацией, и теперь они счастливо живут вместе. Конечно, его коробило от одной мысли, что ему придется просить совета у Артана, особенно насчет такою вопроса, как взаимоотношения с женщиной. Но Лукас пони мал, что лучше рассказать о своих неприятностях брату-близнецу, чем какому-либо другому родственнику. Ему оставалось только надеяться, что Артан даст ему разумный совет.

Когда Кэтрин проснулась, то сначала никак не могла понять, был ли это сон или нет. Она смутно припоминала, что какое-то время назад уже просыпалась, прижимаясь щекой к груди Лукаса. Она попыталась вспомнить, что было дальше в этом сне – или все-таки это происходило в реальности? Потом в голове Кэтрин всплыла картина, как она стояла возле ведра, и с ее желудком происходило то же самое, что мучило ее почти каждое утро вот уже около двух недель. По том она вспомнила, что рядом с ней находился Лукас. Если память ей не изменяет, то ее совсем не порадовали его по пытки помочь ей, и она скрепя сердце согласилась, чтобы Лукас подержал ее волосы, а потом принес воду для полоскания рта. Кэтрин не ожидала, что он проявит столько дои роты, когда осторожно омывал ее лицо, а потом держал в своих руках, пока она вновь не заснула. Итак, теперь ей все стало ясно. Это был не сон. И это означало, что Лукас, к несчастью, заснул в ее постели и потому стал свидетелем ее утреннего недомогания.

«Что ж, – мысленно сказала себе Кэтрин, бросая взгляд на Лукаса, – он ведь мужчина, а мужчины мало чего смыслят в том, что происходит в женском теле. Я наверняка смогу придумать какое-нибудь объяснение тому, что со мной произошло».

Потом Кэтрин заглянула в его серебристо-голубые глаза, увидела их выражение, и улыбка, с которой она собирались пожелать ему доброго утра, замерзла на ее губах.

– Когда должен родиться ребенок? – спросил он.

Кэтрин подумала, что все же некоторые мужчины явно не теряли времени зря и кое-что узнали об утренней рвоте у молодых женщин. Она также подумала, что ей стоит быть благодарной за это. Но почему сейчас ей хотелось пнуть Лукаса?

– Не имею представления, – сказала она.

– Кэтрин, я надеюсь, ты не будешь пытаться убедить Меня в том, что не беременна нашим ребенком.

Она рассматривала такой вариант поведения, но не собиралась признаться в этом Лукасу.

– Ты нехорошо чувствуешь себя по утрам, – продолжил он, – тебя рвет так, как будто ты пытаешься вытащить наружу все свои внутренности и посмотреть на них. Ты становишься бледной, как труп, но все же заползаешь обратно в постель и спишь как убитая еще несколько часов. А потом просыпаешься и выглядишь просто замечательно. К тому же на завтрак тебе приносят подсушенный хлеб и разбавленный сидр. Недавно я слышал о точно такой же отвратительной диете. Жена моего брата Артана могла питаться по утрам только этим, пока ее не перестала мучить тошнота.

– Что ж, это значит, что у меня и вправду будет ребенок, – заявила она и потянулась за хлебом, спрашивая себя о том, есть ли на свете другие мужчины, которые могут заставить женщину чувствовать себя настолько ужасно. Значит, вот как её видит Лукас – бледной, как труп! – Я небыли уверена в этом до последней недели. Думала, причина была в том, что произошло с нами за все это время. Такое могло повлиять на желудок любого человека.

Лукас постарался скрыть отвращение, когда она принялась грызть хлеб и запивать его разбавленным сидром.

– Значит, у тебя еще маленький срок. Что ж, тем лучше Меньше будет вопросов по поводу нашей свадьбы, – сказал он и стал ожидать ее ответа. Лукас знал, что ему придется сейчас нелегко.

Кэтрин почувствовала, как сердце в груди буквально под прыгнуло от радости и волнения, но тут же упало вниз. Лукас хотел ребенка! Он никогда не заговаривал о женитьбе раньше, даже когда ухаживал за ней год назад. Тогда ей только казалось, что Лукас может сделать ей предложение. В этот раз он остался рядом с ней и явно выказывал знаки внимания, и потому она предположила, что Лукас ведет себя так, поскольку любит и хочет жениться. Но сейчас, когда Лукас наконец сказал слова, которых она ждала чуть ли не целую вечность, ей ужасно захотелось выгнать его из своей постели. Ведь он произнес их только из-за ребенка.

– Я не вижу причины, по которой нам нужно жениться.

– У нас будет ребенок. Это очень серьезная причина.

Кэтрин посмотрела на палец Лукаса, который тот направил на ее живот, и только сейчас заметила, что все еще раздета. Тихо выругавшись, она встала с кровати, стащила с нее простыню и, обернувшись ею, стала искать сорочку. Та в итоге оказалась брошенной на сундук, что стоял в дальнем углу комнаты. Кэтрин попыталась натянуть ее на себя одной рукой, другой придерживая простыню, но вскоре поняла, что это невозможно. Раздраженная до последнего предела, Кэтрин быстро скинула простыню, натянула сорочку и, повернувшись к Лукасу, окинула его свирепым взглядом.

– Уходи отсюда, – сказала она. – Я не хочу, чтобы меня брали в жены только из-за ребенка. Он будет Элдейиом, и этого для него достаточно.

Поняв, что Кэтрин сейчас не в состоянии говорить разумно, Лукас встал с кровати и принялся одеваться.

– Нет, этот ребенок мой. И фамилия у него будет Мюррей. Может быть, родится мальчик, и если это будет так, то тогда он станет наследником Доннкойла. Наверное, тебе стоит подумать над тем, чего ты намерена лишить его в угоду своему упрямству.

– Но он также и наследник Данлохана, – отрезала она.

Лукас почувствовал, что тоже начинает злиться. Он подошел к двери, открыл ее и оглянулся на Кэтрин.

– Я сейчас же начну подготовку к нашей свадьбе, – проговорил он, – так как думаю, что в твоей прекрасной головке все же есть немного разума. Рано или поздно ты поймешь, что я прав и что нам надо пожениться. Незачем откладывать это только из-за твоего дурного настроения.

В ее глазах появилось выражение, говорящее Лукасу о том, что пришло время отступить. Он вышел за порог и захлопнул за собой дверь. Но когда он повернулся, то увидел перед собой Уильяма, Патрика и Робби, внимательно смотрящих на него. Лукас просто окинул их свирепым взглядом, не думая, что кто-нибудь отважится с ним заговорить.

– Что, поссорился с любимой? – спросил Уильям.

Лукас вздохнул. Конечно, ему следовало знать, что этого мужчину так просто не запугать.

– Я сказал ей, что мы должны как можно скорее пожениться.

– Ты просто сказал ей?

– Да. Но она не согласилась.

– Не могу понять, почему это вдруг Кэтрин не выполнила твой приказ.

– Она носит моего ребенка. – Лукас слегка вздрогнул, когда в дверь позади него ударили чем-то тяжелым. Кэтрин явно не хотелось, чтобы он кому-то рассказывал об этом. – Не вижу причины, по которой нам нужно подождать со свадьбой.

Уильям посмотрел на дверь и нахмурился.

– И все же ты мог бы попытаться вести себя… ну, более романтично.

– Я ухаживал за ней месяц или даже больше, а она этого похоже, даже не заметила. Что ж, в этом деле у меня нет талантов. Ладно. Но зато я очень хорошо умею отдавать приказы. А теперь, если вы меня извините, я пойду. Мне надо помыться, написать письмо моему брату, а потом поговорить со священником.

Проводив Лукаса взглядом, Уильям затем перевел его на дверь.

– Что ж, сестра, у тебя действительно будет ребенок? – спросил он и предусмотрительно отступил на шаг назад, когда дверь открылась. В глазах Кэтрин полыхало такое пламя, что Уильям всерьез подумал, не стоит ли ему уйти прямо сейчас. – Мне кажется, что лучше всего нам будет немного поговорить на эту тему.

– Ух, вы все-таки очень храбрый человек, Уильям, – пробормотал Патрик, а потом торопливо зашагал прочь. Следом за ним устремился ухмыляющийся Робби.

– Я действительно считаю, что нам надо все обсудить, сестра, – повторил Уильям.

Кэтрин закатила глаза, но все-таки взмахнула рукой, приглашая его зайти в комнату. Ей совсем не хотелось говорить об этом. Но она должна была догадаться, что Уильям, который сейчас считал себя главой клана Элдейнов, поведет себя соответственно этому статусу.

Сначала Уильям молчал, собираясь с мыслями, и за это время Кэтрин успела надеть халат и завязать на нем все шнурки.

– Я понимаю, тебе не нравится, когда тобой командуют. Но считаю, что этот приказ ты должна исполнить, – наконец сказал он.

– Почему? Потому что Лукас хочет ребенка?

– Ну же, сестра, ты ведь не можешь не знать, что он хочет и тебя тоже. Парень уже давным-давно мог бы быть дома. Понятное дело, он болтается тут не потому, что ты пускала его к себе по ночам.

Кэтрин в изумлении уставилась на Уильяма.

– И кто еще знает о том, что происходит между нами?

– В крепости мало что остается в тайне, сестра. Ну а теперь ты собираешься сказать мне, что не хочешь выходить за него замуж, не правда ли? Если это так, то ты меня очень расстроишь. – Он пожал плечами. – Прежде ты никогда не давала мне повод думать, что считаешь меня дураком.

Кэтрин опустилась на сундук перед кроватью и сказала:

– Да, конечно, я хочу выйти за него замуж. Уильям, я влюбилась в Лукаса сразу же, как увидела. Но я хочу, чтобы он взял меня в жены ради меня самой, а не ради моего чрева. Он даже не попросил моей руки. Просто сказал, что мы обвенчаемся, и все.

– Да, тут он поступил не очень красиво. Но можно мне узнать, каким образом Лукас узнал о твоей беременности? – Уильям внимательно посмотрел на нее. – У тебя пока ничего не видно, так что я не думаю, что дело в этом.

– Боюсь, что Лукас заснул в моей спальне и потому стал свидетелем моего ежеутреннего общения с помойным ведром. – Она увидела, как задергались губы Уильяма, и добавила: – Если ты засмеешься, то я чем-нибудь в тебя кину.

– А потом он заявил, что вы должны пожениться?

– Только после того, как я заползла обратно в постель и проспала еще несколько часов. Да, и еще Меган принесла мне подсушенный хлеб и разбавленного сидра. Это все, что я могу проглотить по утрам. Потом я проснулась и увидела рядом Лукаса, который начал сверлить меня взглядом и утверждать, что я не осмелюсь врать ему, будто сейчас не беременна.

Уильям кивнул и сел на край кровати, поближе к Кэтрин. Протянув руку и слегка поворошив ее волосы, он сказал:

– Наверное, Лукас догадался об этом, покаты спала. Видимо, сопоставил твою тошноту со странным выбором блюд на завтрак. Я думаю, он решил, что ты сама ему ничего первая не скажешь. А это может разозлить мужчину, детка, особенно если эта женщина ему дорога.

– Мы не знаем, дорога ли я Лукасу или нет.

– Он бывалый боец, сестренка, и все же нам пришлось, держать его за руки, чтобы он не ринулся спасать тебя из плена, словно одержимый яростью берсерк. Мужчина не будет вести себя так, если ему наплевать на женщину. Может быть, сейчас его чувства не так глубоки, как тебе хотелось бы, но это не означает, что они не станут такими по прошествии времени. Ты носишь его ребенка, Лукас – наследник Доннкойла, и если родится мальчик, то тогда он тоже станет наследником. Для мужчины такие вещи очень важны. Он будет тебе хорошим мужем.

– Как ты сказал, Лукас должен унаследовать Доннкойл. Но ведь я сама обязана оставаться в Данлохане.

– А вот это вы должны обсудить между собой. Я хочу, чтобы ты еще подумала вот над чем. Ясам незаконнорожденный ребенок, и могу тебя заверить, что мне не очень-то легко приходится. Таких, как я, не признает даже церковь. Если ты не выйдешь замуж за Лукаса, твой сын или дочь станут незаконнорожденными. Поэтому, прежде чем отказывать ему, подумай о том, кто бы мог научить тебя лечить сломанные носы, потому что твоему мальчугану придется часто драться.

С этими словами Уильям вышел. Кэтрин вздохнула. Конечно, он говорил правду. Она отлично знала, как тяжело жилось Уильяму и его братьям. По причинам, которые всегда оставались для нее загадкой, с такими детьми часто обращались так, как будто это они были виноваты в том, что родились вне законного брака. Кэтрин положила руку себе на живот. Она не допустит, чтобы такое произошло с ее первенцем.

В дверь постучали, и Кэтрин тихо выругалась. Она совсем не удивилась, когда увидела на пороге Энни. На ее лице было совсем не сочувственное выражение, и это немного млело Кэтрин. Ведь она же забеременела не специально!

– Тебя ко мне послал Робби, да? – спросила Кэтрин. Она жестом пригласила Энни присесть на кресло у огня, а сама закрыла за ней дверь.

– Он подумал, что вам, наверное, надоело выслушивать приказы от мужчин, – сказала Энни.

– И потому теперь мне надо выслушивать приказы от женщин?

Энни улыбнулась в ответ.

– Ну, Хильда пригрозила, что сейчас поднимется наверх и вправит вам мозги чем-нибудь из ее кухонной утвари. Она просто пока еще не решила, чем именно.

– О том, что тут произошло, уже стало известно на кухне?

– Мне кажется, что кто-то из слуг услышал, как вы разговаривали с сэром Лукасом.

– Вернее, кричала на него.

– Да, вы действительно говорили очень громко. – Энни наклонилась вперед и взяла Кэтрин за обе руки. – Выходите за него замуж. Соглашайтесь, потому что вы любите его и не хотите спать без него, и потому что он станет замечательным отцом вашему ребенку.

– Но почему Лукас женится на мне?

– Не знаю. Но вот вам вопрос – почему он остался тут? Вы ведь не поощряли его ухаживания. Спросите его об этом после того, как вы станете мужем и женой.

– И все-таки это не лучший выход из положения.

– Вы вступаете в брак, уже имея преимущество перед другими девушками вашего круга. Обычно наследницы больших состояний вообще не участвуют в выборе будущего мужа – их браки планируются родителями. Вам же дали гораздо больше свободы в этом деле. Вы сами выбрали сэра Лукаса. Да, может быть, он в итоге заговорил о свадьбе из-за ребенка. Но мне кажется, что таково было его намерение с самого начала. Он просто не очень хорошо умеет ухаживать за девушкой. К тому же ведь вы сами не говорили ему, что любите его, поэтому он тоже опасался раскрыть вам то, что у него на сердце.

– Я думаю, что ты права. К тому же мне совсем не хочется, чтобы сюда пришла Хильда и побила меня половником или кастрюлей.

Энни засмеялась, и, несмотря на все свои волнения, Кэтрин тоже присоединилась к ней.

Лукас сидел за столом в комнате, где велись бухгалтерские книги, и делал вид, что изучает планы постройки новом конюшни. На самом деле он в который раз задавался вопросом, почему Кэтрин отказывается выйти за него замуж. Он знал, что сделал ей предложение совсем не так, как следовало бы. Но когда Кэтрин проснулась и так настороженно посмотрела на него, в нем вдруг проснулась ярость, которую, как он думал, ему удалось подчинить себе. И вот теперь он планировал свадьбу, хотя еще не знал точно, придет ли ни нее невеста. Если бы об этом узнал Артан, то стал бы смеяться до слез.

Дверь медленно отворилась, и Лукас замер. В комнату вошла Кэтрин, и его сердце замерло, потому что она совсем не была похожа на счастливую, с надеждой смотрящую в будущее невесту. Лукас строго сказал себе, что должен пока довольствоваться тем, что она вообще согласится принять его предложение. Главное – это то, что Кэтрин вновь окажется в его постели. Наверняка они сблизятся, пока будут ожидать рождения ребенка.

Лукас встал и усадил ее на стул, что стоял напротив стола. Когда он предложил ей чего-нибудь попить, Кэтрин лишь отрицательно покачала головой, и тогда Лукас сел лицом к ней. Он чувствовал себя неловко и ненавидел себя за это. Потом Кэтрин посмотрела на него, и он немного расслабился, хоть и не знал почему. Кэтрин выглядела сердитой.

– Ты – наследник Доннкойла, – сказала она. – А я – Наследница Данлохана. Я должна оставаться здесь.

– Без проблем. Я не собираюсь, да и совсем не хочу становиться лэрдом Доннкойла еще много-много лет. Мой отец все еще силен и крепок здоровьем, а в нашем клане полным-полно долгожителей. Ты же знаешь – у нас полно целителей. Так что мы с тобой можем остаться здесь.

Кэтрин заморгала.

– Да, эту проблему ты быстро разрешил, – удивленно сказала она.

Лукас протянул к ней руку через стол и сжал ее ладонь.

– Я думаю, что многие проблемы, которые сейчас пугают тебя, можно очень легко разрешить. Ты должна знать – я беру тебя в жены не только потому, что ты носишь моего ребенка. Я просто неправильно высказался сегодня утром. Я слишком долго лежал и ждал, когда ты проснешься, думая о том, почему ты мне ничего не сказала.

– Я уже объясняла тебе, что сама узнала об этом совсем недавно. И я была уверена, что как только я расскажу тебе все, то ты сразу же предложишь нам обвенчаться. Д я не хочу, чтобы на мне женились только из-за того, что я ношу в споем чреве.

– Я женюсь на тебе не только из-за ребенка. Но я не могу ждать, пока мы все между собой уладим. Это может затянуться надолго, и тогда он действительно родится вне брака, а я не хочу ему такой судьбы. Или ей.

Кэтрин глубоко вдохнула воздух, понимая, что сейчас ей предстоит броситься в омут с головой. Но у нее не было другого выхода. Она любила Лукаса и носила его ребенка. Если она не примет его предложения, то этим сделает себе только хуже. – Что ж, тогда я выйду за тебя замуж.

– Через три дня. Я хочу, чтобы на свадьбу приехал мой брат.

– Ладно, через три дня.

Лукас встал, подошел к Кэтрин и наклонился.

– Могу ли я поцеловать свою невесту?

– Да.

Он коснулся ее губ медленным поцелуем, пытаясь выразить в нем всю ту нежность, которую сейчас чувствован. Лукас не знал точно, насколько ему это удалось, но когда он поднял голову, то услышал, как тяжело дышали они оба. Лукас посмотрел на Кэтрин, наслаждаясь ее теплым взглядом и слегка порозовевшими щеками.

– Могу ли я отвести невесту обратно в спальню?

Кэтрин рассмеялась и встала.

– Нет, не можешь. Тебе следует оставаться в своей собственной спальне до тех пор, пока мы не поженимся.

– Да? Может быть, мне в таком случае не так уж и важно, чтобы на свадьбе был брат? – Он улыбнулся, когда его слова заставили Кэтрин опять рассмеяться. Лукас начал на деяться, что в будущем у них будет еще немало таких приятных моментов.

Глава 18

– А куда сегодня отлучался сэр Лукас?

Кэтрин перевела взгляд на Энни, которая смотрела в окно.

– Никуда. Почему ты думаешь, что он куда-то отлучался?

– Потому что сейчас он как раз въезжает через ворота. С ним двое рослых мужчин, которых я не знаю. Наверное, это кто-то из его родни.

Кэтрин подошла к окну и стала рассматривать мужчину на коне. Он был невероятно похож на Лукаса, но между ними было какое-то различие. На таком расстоянии ей было невозможно понять, в чем именно оно заключалось. Потом он спрыгнул с лошади, и Кэтрин сразу поняла. Мужчина не хромал, а двигался легко и свободно – то, о чем так часто печалился Лукас, когда сломанная нога давала о себе знать.

– Это его брат Артан, – сказала Кэтрин. – Он прибыл как раз вовремя. Через час нас обвенчают.

– О Боже! Они похожи как две капли воды. – Энни посмотрела на живот Кэтрин. – Как ты думаешь, может, у вас будут близнецы?

– Если это так, то я кастрирую Лукаса.

Энни рассмеялась и опять выглянула в окно. Кэтрин увидела, как на двор вышел Лукас и поприветствовал брата. Они быстро обнялись. Этот теплый жест был настолько коротким, что если бы в этот момент Кэтрин моргнула, она его бы и не заметила. Потом Артан с такой силой хлопнул Лукаса по спине, что он пошатнулся, но незамедлительно ответил брату таким же ударом.

– Мужчины иногда ведут себя совсем как дети, – пробормотала Кэтрин.

– Да, – согласилась с ней Энни. – Что ж, теперь сэр Лукас будет совсем счастлив. – Она усмехнулась. – Никогда не думала, что буду называть лэрда этих земель и его невесту по именам. Не скоро я еще привыкну к такому.

– Да, теперь Лукас станет правителем Данлохана. Совет уже одобрил его.

– Как будто они смели поступить иначе. Робби сказал, что ваши опекуны оказались очень жадными, и пройдет немало времени, прежде чем вы сможете вернуть свое. Я не понимаю, как они могли обворовывать вас, хотя были назначены помогать вам управлять Данлоханом.

– Я думаю, что они успокаивали себя тем, что воровали у Агнес.

– И все ж это было плохо.

– Да, но они все нам вернут, а больше от них ничего и ж требуется.

Кэтрин надела синее платье и, пока Энни его зашнуровывала, изучала свое отражение в зеркале. Поразмыслив, она решила, что этот цвет ей очень идет, делая выразительнее глаза и оттенок кожи. Она не стала заплетать волосы, а лини, украсила их лентами такого же синего цвета. И хоть Кэтрин и боялась, что это прозвучит слишком тщеславно, она все-таки сказала сама себе, что выглядит сегодня просто чудесно. К тому же она уже очень давно не наряжалась в такую прекрасную одежду, ведь ей почти целый год приходилось носить мужской костюм. Кэтрин надеялась, что Лукасу понравится то, как она выглядит.

– Ох, Кэтрин, вы будете такая красивая невеста, – мягко проговорила Энни.

– Ты тоже была очень красивой, Энни.

– Я думаю, что все невесты так выглядят. Это тот день, когда они надевают свои самые лучшие наряды и делают шаг в новую жизнь. – Энни покраснела и пожала плечами, когда Кэтрин посмотрела на нее. – Иногда я чувствую себя злодейкой, потому что я получила Робби только благодаря смерти другой женщины.

– Агнес никто не убивал, Энни, – сказала Кэтрин и порывисто обняла ее. – Она сама выбрала смерть. Я предложила ей жить, но она не смогла смириться с мыслью, что отныне на ее пути больше не будет мужчин, с которыми нужно кокетничать, и богатых нарядов. Конечно, очень глупо выбрасываться из окна по такой причине. Поэтому тебе совсем не стоит терзаться из-за того, что Робби стал твоим мужем. Если Агнес пошла бы в монастырь, он все равно бы испросил специальное разрешение на развод и освободился от нее. Просто тогда бы на это потребовалось много времени. И денег тоже.

– Спасибо. Я не знала, что Робби в любом случае собирался развестись с Агнес. Это имеет для меня большое значение.

– И Робби не желал Агнес смерти.

– Да, конечно, ему это и в голову не могло прийти.

– Что ж, пришло время спуститься в пиршественный зал. Лучше мне познакомиться с братом Лукаса сейчас, а не во время венчания. У меня такое чувство, что к нему не так-то легко привыкнуть.

Лукас затянул завязки своего дублета. Он подумал, не надеть ли ему плед через плечо, но решил, что не стоит появляться в цветах своего клана, женясь на наследнице земель Элдейнов. Рядом с ним стоял Артан. В пледе и при оружии он выглядел настоящим горцем, полным королевской стати. Лукас почувствовал, как на мгновение им овладела печаль по той жизни, которую он вел в Гласкриге, но он все же не жалел, что женится на Кэтрин и останется в Данлохане.

– Ты получил хорошие земли, – сказал Артан. – Хотя они тебе и не нужны.

– Ну, как я уже говорил Кэтрин, мне еще долгие годы не захочется занимать место лэрда Доннкойла.

– Дай Бог, чтобы это было так. Но если все-таки тебе придется выбирать, то ты уже знаешь, как поступишь в этом случае?

– Нет, пока нет. Но если я окажусь перед выбором через много лет, на что я очень сильно надеюсь, то мне кажется, что правителем Доннкойла должен стать один из моих братьев. Я прав?

– Но только не я. У меня есть Гласкриг, и это все, что мне нужно.

– Я думал, что это было бы хорошим решением проблемы. – Он опять потянул за шнурки дублета.

– Перестань. Ты ведь хотел жениться на этой девушке, не так ли?

– Да, с тех пор, как встретил ее год назад.

– Не могу поверить, что ты не позвал меня на помощь, когда наконец-то собрался отомстить.

Лукас вздохнул.

– Я хотел сделать это один. Я хотел доказать себе, что еще могу сделать это один. – Он опустил вниз руку и потер больную ногу. – Я никогда не смогу сражаться так, как раньше, но теперь знаю, что могу, по крайней мере, сражаться хорошо. Мне было под силу разрешить ту проблему, из-за которой Данлохан постепенно превращался в руины, и это значит, что мне под силу защитить свою женщину и детей.

– Да, – кивая, ответил Артан. – Я понимаю эти чувства. А вот и твоя невеста. Она красивая девушка, Лукас. Ты сделал хороший выбор.

– Спасибо. Я тоже так думаю. Пойдем, у нас есть еще немного времени перед свадьбой, и ты сможешь познакомиться с ней.

– Да, ведь потом ты сбежишь с пира сразу, как только у тебя появится такая возможность.

– Ты слишком хорошо меня знаешь.

Лукас улыбнулся Кэтрин и представил ее Артану. Он почувствовал, как его сердце заполнила гордость. Кэтрин всегда казалась ему красавицей, но сейчас, когда он видел ее в этом прекрасном наряде, то едва мог дышать. Лукас опустил руку ей на плечо и поцеловал в щеку.

– Не забывай, что я тоже сегодня неплохо выгляжу, – пошутил он.

Кэтрин рассмеялась.

– Да, я вижу это. – Она внимательно осмотрела его. – Таким разодетым я тебя еще не видела. Ты точно произвел на меня впечатление. – Кэтрин перевела дух и попыталась не обращать внимания на то, что ей все никак не удавалось оторвать взгляд от его груди. – Мои люди хотят тебе кое-что преподнести, но они попросили меня сначала поговорить с тобой об этом, поскольку все тут хорошо знают, что ты – из клана Мюрреев и однажды станешь лэрдом Доннкойла, предводителем всего клана Мюрреев.

– Ах, значит, это какая-то вещь, которая сделает меня одним из Элдейнов?

– Да, и они хотели дать ее тебе, как человеку, который поведет их за собой.

– Это будет честью для меня. Они хотят подарить мне это прямо сейчас? Это хорошо – у нас еще есть время. Это какая-то одежда, которую мне можно будет носить после того, как мы поженимся?

– Да, но тебе не нужно переодеваться. – Кэтрин махнула рукой Уильяму, Патрику, Робби и Дональду. Томас гордой походкой подошел к ним, неся длинный плед, который носили все мужчины из клана Элдейнов. – Он сказал, что с радостью примет ваш подарок.

Кэтрин смотрела, как мужчины набросили на широкое плечо Лукаса ткань с рисунком Элдейнов и аккуратно расправили ее. Уильям застегнул плед серебряной булавкой, на которой из красных гранатов был сложен герб рода Элдейнов. Кэтрин знала, что Лукас был Мюрреем, и всегда им останется. Но его явно тронул этот жест со стороны ее людей, говорящий о том, что они его полностью приняли. И воины из клана Элдейнов не могли бы найти лучшего способа сказать Лукасу, что теперь считают его своим вожаком. Кэтрин пришлось укусить себя внутри за щеку, чтобы не разреветься: Не могла же она вести себя, словно маленькая девочка!

Когда мужчины отступили, Лукас обнял ее за плечи и приблизил к себе.

– Я долго думал, примут ли они меня – ведь эта крепость и земли вокруг принадлежат тебе. Мне очень приятно, что они смогли сделать это.

– Все всегда знали, что мужчина, который станет мне мужем, будет признан хозяином Данлохана. Вот почему совет должен был одобрить его. К тому же без тебя я не смогла бы вернуть то, что мне принадлежит, – сказала Кэтрин.

– О нет, я думаю, что смогла бы. Ты и твой отряд причиняли много неудобств Агнес, и потому совет рано или поздно признал бы, что она не способна взять Данлохан под свой контроль. Все, что я сделал, – это немного ускорил естественный ход событий. Меня считали погибшим. И поэтому наши враги стали совершать необдуманные поступки. Как я сказал, нам надо было лишь припереть их к стене и удержать в таком положении. Ты очень близко была к победе. Я всего лишь помог тебе.

– Он скромный парень, не так ли? – протяжным голосом спросил Артан.

– Да, и это мне в нем очень нравится, – сказала Кэтрин и засмеялась, увидев улыбку на лице Артана.

– Время пришло, – сказана Энни, торопливо подбегая к Кэтрин и беря ее за руку.

И тут Кэтрин почувствовала новый приступ беспокойства. Она любила Лукаса и хотела выйти за него замуж, хотела родить ребенка, которого носила под сердцем, и дать ему фамилию отца. И все же она была не уверена в нем. Лукас сильно поколебал ее веру в него, и она не думала, что ему удастся ее легко восстановить. Встав на колени перед священником, Кэтрин помолилась Богу, чтобы желания сердца не привели ее к очередной катастрофе. Лукас мог, даже не подозревая об этом, причинить ей боль гораздо более сильную, чем Агнес и Ранальд.

Кэтрин видела, что Лукас начал уставать от праздника. У нее сложилось ощущение, что Артан намеренно произносил тост за тостом, чтобы разозлить его. Ведь он знал, что Лукас хотел отправиться с ней в постель, и Кэтрин показалось забавным, как Артан продолжал мучить его своими речами. В брате Лукаса как будто сидел чертенок, и Кэтрин подозревала, что ей это могло со временем понравиться.

И все же она не могла не признаться себе, что тоже устала. Она хотела остаться со своим мужем наедине. Кэтрин сомневалась, что им удастся обстоятельно поговорить, впрочем, сейчас у нее не было такого желания. Любой серьезный разговор с Лукасом – а на одну очень важную тему им все-таки надо было рано или поздно поговорить – нужно тщательно обдумать заранее. Сегодня же Кэтрин хотела страсти. После их стремительного воссоединения три дня назад она днями и ночами думала лишь о том, как ей нужен Лукас, как прекрасно ощущать его в своих объятиях и как она полюбила просыпаться и чувствовать рядом с собой тепло его тела. До тех самых пор, пока ей не приходилось бежать и совершать свой ежеутрениий ритуал возле помойного ведра. К счастью, Кэтрин знала, что это скоро закончится.

Больше всего ей сейчас хотелось пойти в спальню, которая уже давно стала принадлежать им обоим. Ей хотелось заняться любовью на большой кровати с мужчиной, которого она могла теперь называть своим мужем. Да, они уже и прежде делали это, и в ее чреве теперь рос ребенок Лукаса. Но Кэтрин чувствовала, что после свадьбы с Лукасом она еще полнее насладится ролью замужней женщины.

Вдруг Уильям чем-то отвлек Артана, и Лукас тут же воспользовался этой возможностью сбежать из пиршественного зала. Он схватил Кэтрин за руку и побежал к двери, сопровождаемый дружным смехом гостей и несколькими неприличными шутками. Но звучный голос Артана перекрыл весь этот гам. Он шутливо возмутился, как они его хитро провели, так и не дав закончить игру. Кэтрин же просто рассмеялась. Ей было приятно, что Лукас так сильно жаждал ее. Это льстило ее самолюбию – а разве могло быть иначе, когда такой красивый мужчина хотел поскорее остаться с ней наедине? Кэтрин стало так хорошо, что она даже не покраснела, когда они с Лукасом выбежали из зала и, прежде чем за ними захлопнулись двери, до нее донеслись некоторые особо громкие высказывания гостей.

Они оказались в спальне и в тот же момент замерли и принялись оглядываться по сторонам. Везде стояли цветы. Кропать была усыпана лепестками роз. В углу на небольшом столике помещался графин с вином, поднос с печеньями, а также немного хлеба и сыра. Кэтрин посмотрела на Лукаса и вопросительно приподняла одну бровь.

– Это сделал не я, – сказал он. – Я думаю, что тут поработала Энни. – Лукас вздохнул и опять оглядел комнату. – А ведь мне следовало придумать что-то подобное самому, да? Я просто мало разбираюсь в таких вещах.

Кэтрин обвила руками его шею и нежно поцеловала в щеку.

– А почему это должен был сделать ты?

– Мужчине следует выдумывать подобные сюрпризы для своей жены, для женщины, которая будет рожать ему детей.

Это был такой чудесный ответ, что Кэтрин почувствовала, как ее сердце переполнила надежда на счастливую жизнь вместе с Лукасом. Он не декламировал ей любовных стихов, иногда не понимал ее и даже пока не сказал тех трех коротких слов, которые ей так хотелось услышать, но этот мужчина всегда будет ценить ее. Почти всю свою жизнь Кэтрин провела рядом с отцом, который не ценил ни своих дочерей, ни женщин вообще. И она знала на собственном опыте, насколько важно это было.

Кэтрин прильнула к губам Лукаса, и скоро поцелуй стал жарким и требовательным. Он принялся расшнуровывать ей платье, а Кэтрин в это время уже снимала с него плед и думала о том, что их первое занятие любовью в брачную ночь будет далеко не нежным и медленным.

Обжигая ее своим дыханием, Лукас рывком сдернул с нее одежду, чуть не разорвав ткань. Он так долго любовался ею, упивался ее красотой, что под конец застолья едва не взорвался от желания овладеть Кэтрин. Лукас понимал, что Артан догадывался о том, каково ему приходится, и решил помучить его своими долгими непрекращающимися речами. И это сработало. У Лукаса было такое ощущение, что если он прямо сейчас не сольется с Кэтрин в единое целое, то просто умрет. Это звучало безумно, но желание, которое целиком поглотило Лукаса, действительно походило на сумасшествие.

Кэтрин попыталась стащить с него штаны, но споткнулась и упала вместе с Лукасом на пол. Она все еще продолжала смеяться, когда Лукас глубоко вошел в нее. Но он тут же начал двигаться, яростными толчками заставляя их обоих взлететь к вершине удовольствия, и смех Кэтрин быстро превратился в крики удовольствия, перемежающиеся бессвязными просьбами. Они достигли этого блаженного пика вместе, и Кэтрин услышала, как их крики слились воедино. А потом она уже ничего не видела и не слышала, и прошло какое-то время, прежде чем окружающий мир стал обретать знакомые очертания.

– Не могу поверить, что я овладел своей юной женой на полу, – со стоном проговорил Лукас, медленно приходя в себя.

– А я не могу поверить, что споткнулась и упала, – сказала Кэтрин. – Во всем виноват Артан. Я видела, как он намеренно тянул время.

– Да, и я обязательно отомщу ему, но позже. И я непременно поблагодарю Уильяма за то, что он положил этому конец. – Кэтрин закряхтела, и он опустил на нее взгляд. – Что? На полу стало жестко? – спросил Лукас и сразу же помог ей подняться на ноги.

– Нет. Я просто подумала о том, что сейчас все, кто находятся в крепости, знают, чем мы сейчас занимаемся.

– Мы сегодня стали мужем и женой, – проговорил Лукас и отнес ее на постель. – Так что это всеми ожидается. Но я думаю, им и в голову не могло прийти, что мы даже не дошли до кровати.

Кэтрин рассмеялась, когда он чуть не кинул ее вниз, а потом лег на нее сверху. Вдруг ей припомнилось, как Лукас переживал о том, что покалеченная нога будет причинять ему неудобства во время занятий любовью. Она провела пальцами вдоль позвоночника Лукаса, раздумывая над тем, нужно ли сказать ему сейчас, что его переживания были беспочвенными. Ей оставалось только радоваться тому, что это помогло ему хранить верность. Кэтрин было сложно поверить, что мужчина все еще считал, будто может дать осечку в постели, но она решила подождать и ничего не говорить ему на этот счет. Возможно, что придет время, когда Лукасу нужно будет сказать о том, какой он великолепный любовник. А сейчас, после той вспышки страсти, которая ослепила их обоих, ей незачем было льстить своему любимому.

– Я буду тебе хорошим мужем, – пробормотал Лукас, медленно прокладывая поцелуями дорогу вниз, к ее обнаженной груди. Теперь, когда безумие прошло, он был готов наслаждаться Кэтрин.

– Мне тоже так кажется. Я очень надеюсь, что и сама окажусь той женой, которая тебе нужна.

– Ты такая и есть. Ты не только вытерпела, когда я набросился на тебя, словно какой-то зверь, но и сама поступила так же. О чем еще может мечтать мужчина?

– Наверное, это комплимент, – сказала Кэтрин и улыбнулась ему, когда Лукас поднял голову от ее груди и посмотрел на нее.

– Самый лучший, который мужчина может сказать женщине. – Лукас принялся жадно ласкать ее затвердевшие соски. – Ты такая сладкая на вкус. Я никак не могу насладиться тобой до конца.

– Я могу сказать то же самое и о тебе, – пробормотала она и медленно провела руками по его упругим ягодицам.

Лукас принялся покрывать поцелуями ее хрупкое тело и скоро потерял способность говорить. Вкус Кэтрин сводил его с ума. Ее нежные руки ласкали его, и он жаждал все новых и новых прикосновений, сам не переставая ни на мгновение целовать и гладить ее. Лукас знал, что никогда не устанет от своей жены. Накал страсти и почти безумное по силе желание обладать ею, наверное, со временем утихнут, но он всегда будет любить ее.

Когда он поцелуями проложил дорожку к нежным завиткам волос между ее ног, Кэтрин начала тихо постанывать, и эти звуки были для него самыми сладкими комплиментами, которые он мог получить от нее. Добравшись до цели, Лукас принялся ласкать ее ртом до тех пор, пока она не начала выкрикивать его имя. Потом он стал медленно подниматься вверх, целуя ей живот. Добравшись до груди, Лукас глубоко вобрал в себя затвердевший сосок и одним движением соединил вместе их тела. На одно мгновение он просто коснулся лбом разгоряченной кожи Кэтрин и замер, наслаждаясь ощущением ее жаркого лона, плотно обнявшего его набухшее орудие.

– О Лукас, мне нужно, чтобы ты двигался, – прошептала она.

– Я знаю, но мне нравится чувствовать тебя вокруг него. И я изо всех сил стараюсь не превратиться в похотливого, обезумевшего зверя.

Кэтрин не могла поверить, что после этих слов ей удалось рассмеяться. Их тела были сейчас единым целым, и они оба чуть не задыхались от удовольствия, упиваясь этим моментом. Потом Кэтрин обняла ногами Лукаса за талию и медленно качнула нижнюю часть своего тела. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы Лукас тут же начал двигаться внутри ее так жадно и яростно, что Кэтрин и не могла желать большего. Она взлетела на пик наслаждения так быстро, и это чувство оказалось таким сильным, что Кэтрин непроизвольно забила пятками по спине Лукаса. Ее тело все еще пульсировало от полученной разрядки, когда Лукас глубоко вошел в нее и наполнил ее лоно своим семенем.

– Мне кажется, что я чуть не умерла, – пробормотала она. Кэтрин едва могла двигать руками, но все-таки пробормотала какие-то слова протеста, когда Лукас вышел из нее.

– Я надеюсь, что эти несколько дней никто не увидит меня голым. Иначе каким образом мне удастся объяснить эти отметины от пяток на моей спине? – Кэтрин ущипнула его, и он усмехнулся.

Лукас перекатился на спину и заключил жену в свои объятия. Ему ужасно понравилось, когда Кэтрин уютно свернулась рядом с ним, – ее тело было таким теплым и мягким! Теперь он сможет держать ее рядом с собой всю ночь напролет до конца своей жизни. Удивительно, но от одной этой мысли Лукас почувствовал себя невероятно счастливым. Им с Кэтрин нужно было еще решить много проблем, которые мешали их полному воссоединению, но он знал, что им удастся сделать это. Знал, что в итоге все станет на свои места. Кэтрин была его второй половинкой. Она просто пока не знала об этом.

Лукас опустил руку ей на живот. Он понимал, что срок пока очень маленький и ему не удастся почувствовать созданного ими ребенка, но хотел хотя бы прикоснуться к тому месту, где тот находился.

– Ты кого хочешь – мальчика или девочку? – спросил ее Лукас.

– Я думала, что все мужчины хотят мальчика, – сонным голосом пробормотала Кэтрин.

– Да, но в клане Мюрреев и так слишком много сыновей. Поэтому, раз в наследнике нет особой нужды, то нам необязательно поскорей рожать мальчика. Я бы хотел дочку. Маленькую девочку со светлыми волосами и большими голубыми глазами.

– А мне просто хочется, чтобы родился здоровый ребенок.

– Да, тут я с тобой согласен. – Он поцеловал ее в лоб. – Отдыхай, любовь моя. Ты должна отдохнуть ради здоровья ребенка, который у нас появится.

Кэтрин закрыла глаза. Лукас назвал ее «любовь моя». Было бы чудесно, если бы это было так, подумала она. И сказала себе, что уже счастлива и без этого. У нее есть хороший мужчина, который будет заботиться о ней и ребенке и от прикосновений которого у нее будет всякий раз закипать кровь. Как сказала Энни, лишь немногие женщины могут похвастаться всем этим. Ей нужно научиться не быть жадной и благодарить Бога за то, что у нее уже есть. И у нее остается еще шанс, что если они будут строить семью, будут работать бок о бок, то Лукас в итоге полюбит ее. Она изо всех сил постарается сделать его счастливым. И это поможет ему стать ближе к ней. Кэтрин чувствовала, что Лукас был из тех, кто верит в святость брачных уз. Он произносил свои клятвы перед алтарем серьезным и торжественным голосом, которому нельзя было не поверить. И это тоже было очень важно – ведь многие мужчины считали, что у них есть право совокупляться с любой приглянувшейся им женщиной, спать и с женой, и с любовницей.

Кэтрин сонно гладила ему грудь и думала о том, что теперь сможет класть на нее голову каждую ночь – ведь они стали мужем и женой. И хоть ее волновали некоторые вещи, которые они так и не обсудили, хоть у нее пока не было всего, что он мог дать ей, Кэтрин все же была счастлива. В конце концов, на меньшее она бы просто не согласилась.

Лукас улыбнулся и накрыл рукой ладонь Кэтрин, когда та перестала гладить его грудь и расслабилась, погрузившись в сон. Ему нужно будет рассказать своим родным все, что с ним произошло, и они, без сомнения, захотят поскорее встретиться с его женой. Но знакомство придется отложить, и причем постараться сделать это так, чтобы никого не обидеть и не вызвать кучу ненужных вопросов. Ведь он уже решил, что не станет представлять Кэтрин своему клану до тех пор, пока не поймет, что опять завоевал ее сердце и, что более важно, ее доверие. В его семействе было слишком много людей, которые непременно почувствовали бы, что в его браке есть некоторые проблемы.

Лукас закрыл глаза и улыбнулся. Теперь Кэтрин стала его женой. Она никуда не денется от него, чего он порой очень боялся. После того как перед лицом Бога и закона их провозгласили единым целым, у него появилось время, чтобы заживить все раны, которые он нанес ей, и вновь покорить ее сердце. Все остальное пока можно отложить на потом.

Глава 19

– Женщины иногда могут кого угодно поставить в тупик.

Лукас удивленно посмотрел на своего брата Артана. После ужина они оба ушли в комнату, где велись бухгалтерские книги. Почти целый час мужчины не говорили ни слова, а просто сидели у огня и отхлебывали вино из кружек. Лукас не был уверен, что ради такого общеизвестного изречения стоило прерывать молчание.

– И ты открыл эту великую истину всего лишь через год после свадьбы? – усмехнувшись, произнес Лукас.

– Я бы сейчас повалил тебя на пол, если бы мне не было лень вставать с этого удобного кресла.

– В одиночку ты бы со мной не справился.

– Ты хочешь узнать мое мнение о том, как тебе наладить отношения с женой?

– А с какой стати ты решил, будто нам нужно их налаживать?

Артан снисходительно посмотрел на него.

– Может быть, потому что ты сидишь тут со мной и не идешь наверх к Кэтрин? – спросил он. – Или потому, что за ужином вы не обмолвились ни словом? Или потому, что и ты, и Кэтрин смотрели друг на друга только тогда, когда знали наверняка, что ваши взгляды не пересекутся? Мне продолжать дальше?

– Тебе хорошо, рассуждать. Я думаю, что у тебя никогда не было проблем с женой. Между вами все пошло гладко с самого начала.

– Может, так оно и случилось бы, если бы я не украл ее со свадебного пира. И если бы ее прелестная головка не была забита всякими странными идеями насчет того, как должна себя вести хорошая жена. – Артан пожал плечами. – Хотя я подозреваю, что ей со мной нелегко было ужиться.

– И Кэтрин со мной тоже. – Лукас поморщился. – И уж точно я не укрепил наши отношения, когда обвинил ее в том, что она пыталась меня убить.

Одна темная бровь Артана изогнулась.

– Эта хрупкая женщина? – удивленно спросил он.

– Нет, не она сама. Я решил, что Кэтрин приказала Ранальду сделать это. Мне даже приходила в голову мысль, что, возможно, они были любовниками. Кэтрин немало натерпелась от меня, прежде чем мне стала известна правда. Я буквально забросал ее несправедливыми обвинениями. К тому же я так и не поверил ей на слово, когда Кэтрин пыталась объяснить мне, что ни в чем не виновата. Нет, я должен был услышать правду от других людей. Когда я думаю об этом сейчас, то мне начинает казаться, будто мной овладело какое-то безумие. Я опасаюсь, что Кэтрин никогда больше не будет доверять мне.

– Конечно, будет. Возможно, это уже произошло. Она ведь здесь, рядом с тобой, и вышла за тебя замуж. Разве не так? И к тому же Кэтрин носит твоего ребенка. Тебе просто нужно найти правильные слова.

– Какие, например?

– Понятия не имею.

– Нет, такого не может быть. Тебе ведь удалось разрешить проблемы с женой.

– Но я никогда не обвинял ее в том, что она пыталась меня убить. Хотя я могу сказать тебе, чего ты точно не должен говорить Кэтрин – того, что она глупо себя повела.

Лукас округлил глаза.

– Я и сам, без твоих ценных советов, мог бы догадаться, что это было бы очень неосмотрительно. Ни одной женщине не понравится, если ее называют глупой, особенно если речь идет о каком-то болезненном для нее переживании. – Брат вдруг покраснел, и Лукас удивленно уставился на него. – Что такое?

Артан нахмурился и сделал глоток вина, а потом, прокашлявшись, произнес:

– Ты должен сказать своей жене, что ты чувствуешь по отношению к ней.

– Нет. Я не уверен, что Кэтрин поверит мне. Она верит лишь в то, что я хочу ее. И мне кажется, она думает, что и это чувство скоро пропадет.

– Ты должен сказать ей, что любишь ее, и сделать это так, чтобы она поверила тебе. Не воображай себе, что она сама об этом догадается. Мне этого не понять, но женщинам нужно, чтобы мы иногда говорили им о своей любви.

Лукас вдруг улыбнулся.

– А тебе разве не нравится, когда твоя жена иногда говорит, что любит тебя?

– Конечно, нравится, дурачок, но женщины обожают рассказывать обо всем, что они чувствуют. Мужчине такие вещи даются с трудом. Зато потом, после того как ты выдавишь из себя эти слова, все твои усилия вознаградятся сторицей. И ты можешь попытаться объяснить Кэтрин, почему обвинил ее в том, что она приказала убить тебя, и почему не поверил ей, когда она рассказала тебе правду о том, что тогда произошло.

Лукас кивнул и отпил вина. Ему бы очень хотелось услышать от Кэтрин, что она любит его. Хоть Кэтрин никогда не признавалась ему в своих чувствах открыто, но он был почти уверен, что она отвечает ему взаимностью. Начиналось все просто идеально, пока не произошла та злосчастная бойня у озера, которая погубила все их надежды. Ведь Кэтрин подарила ему свою невинность, а девушки вроде нее решаются на такой шаг, только если их чувства к мужчине на самом деле глубоки и серьезны. К сожалению, он слишком хорошо помнил смену выражений на ее лице, когда Кэтрин обнаружила, что он жив. Счастье в ее взгляде быстро сменилось болью, стоило ему выплеснуть на Кэтрин поток своих обвинений. Ему было понятно, что он нанес ей тяжелую рану, которая, наверное, не затянулась и по сей день. Он не был уверен, что сможет объяснить жене, почему он так вел себя тогда, потому что и сам толком не понимал, что им двигало.

– Завтра я уезжаю, – объявил Артан.

– Почему так скоро? Ты ведь был у нас всего два дня.

– Мне кажется, что тебе и твоей жене надо побыть вдвоем – во всяком случае, уединиться настолько, насколько это вообще возможно в замке, где полным-полно людей. Тебе только повредит, если я буду и дальше тут слоняться. Ты должен как можно быстрее объясниться с Кэтрин – пока недоверие к тебе, печаль и непонимание окончательно не укоренились в ее сердце. Если такое произойдет, все станет еще хуже. Я приеду к тебе как-нибудь потом, привезу с собой жену и детей и погощу подольше. Да, и вы с Кэтрин должны непременно приехать к нам в гости. Ангусу это доставит особенное удовольствие. Он будет счастлив провести какое-то время в спорах с новыми людьми.

Лукас рассмеялся и согласно кивнул:

– Да, я думаю, что мне тоже понравится опять поучаствовать в диспутах с Ангусом. И мне очень хочется посмотреть на твоих с Сесилией детей. А сейчас, прежде чем ты поднимешься к себе наверх, чтобы поспать перед долгой дорогом, может, сыграем в шахматы?

– Еще слишком рано, чтобы пойти к своей красавице жене, не так ли?

– До того как я решу, что и как мне сказать ей, думаю, будет лучше, если мы не станем проводить много времени наедине друг с другом. Мне не нравится, когда вокруг меня воцаряется гнетущая тишина и невысказанные слова заполняют комнату настолько, что не дают свободно вздохнуть.

– Хорошо. Тогда я принесу доску и фигуры.

Кэтрин вошла в покои и улыбнулась Энни. Та сидела на скамеечке перед окном и чинила одежду, ее лицо выражало полнейшее удовлетворение от жизни. Кэтрин радовало то, что Энни и Робби решили остаться жить в крепости, хотя она и предлагала им жилище в деревне. Робби показал недюжинный интерес к ведению бухгалтерских книг Данлохана, и это несказанно удивило и обрадовало ее. Лукас был только рад передать эту работу Робби.

– Где сэр Лукас? – спросила ее Энни, когда Кэтрин села рядом с ней.

Увидев, с каким, интересом посмотрела на нее Энни, Кэтрин покраснела.

– Он разговаривает с братом, – ответила она.

– О, это просто чудо – видеть рядом таких красивых мужчин. Они так похожи друг на друга!

– Да, очень похожи, – сказала Кэтрин. – Не понимаю, как мне удается различать их, но почему-то я с легкостью справляюсь с этой задачей.

– Тут нет ничего загадочного. У Лукаса есть шрам.

Кэтрин рассмеялась.

– Да нет, Энни, я не об этом. Иногда мне не видно шрама: бывало, что я смотрела на них со спины, а иногда они оба прикрывали правую щеку ладонью. Мне кажется, что Артан с Лукасом специально проверяли, смогу ли я отличить одного от другого. Но они оба отрицают это и шутят надо мной, хоть я и пригрозила стукнуть им по головам каким-нибудь увесистым камнем. Но все равно, это не имеет значения. Я знаю, что если бы они выглядели как две капли воды, я все равно с легкостью смогла бы отличить одного брата от другого.

– Это очень полезное умение, – поддразнила ее Меган, которая вошла с подносом и принесла им чай.

Кэтрин рассмеялась, но ее хорошее настроение оказалось мимолетным. Она находилась в собственном доме, где ее окружали заботливые родственники, где работали преданные ей слуги наконец у нее был любимый муж. И все же она чувствовала себя ужасно одинокой. Это было, конечно, глупо но она не могла избавиться от этого чувства. Она сомневалась, что виной тому было ее особое эмоциональное состояние, в котором взлеты чередовались с падениями, что, как говорили окружающие, часто случается во время беременности. Просто она хотела от мужа не только страсти, но и чего-то большего – того, что он пока не мог ей дать. И пока этого не произойдет, она будет продолжать чувствовать себя так, как будто у нее вырвали сердце.

– Для женщины, которая вышла замуж за такого прекрасного, сильного и красивого мужчину, вы выглядите слишком печально, – проговорила Энни.

– Я вышла замуж за мужчину, который думает, что я способна убить человека в порыве ревности. – Кэтрин померещилась, увидев, как обе женщины сочувственно посмотрели на нее.

– Значит, вы все еще не разрешили эту проблему, – скапала Энни и покачала головой. – Но вы не можете продолжать и дальше закрывать на нее глаза.

– Почему нет?

– Потому что это грызет изнутри вас обоих. Это плохо. Он извинился за свое поведение, да?

– Не так, как мне хотелось бы.

– Лукас не стал бы жениться, если бы продолжал верить о то, что женщина рядом с ним – преступница.

– Действительно; – поддержала ее Меган. – Он бы давно охладел к вам. А ведь сэр Лукас пылает к вам страстью.

– Нуда, но ведь если мужчина желает женщину, это не значит, что он обязательно уважает ее, – сказала Кэтрин.

– Как вам могло прийти в голову, что сэр Лукас не уважает вас? Если бы это было так, он ни за что не стал бы жить с вами, и ребенок тут ничего бы не изменил. Если мужчина не ценит женщину, ему не будет никакого дела до того, что все вокруг узнают о ее позоре, когда у нее родится внебрачный ребенок. Он просто поблагодарит за доставленное удовольствие и уйдет прочь. В лучшем случае он станет помогать ей с младенцем – или возьмет его под свою опеку, или просто будет время от времени посылать деньги на его содержание.

В этих словах было много правды, но Кэтрин сомневалась, что Меган описала ее случай.

– Но я ведь дочь лэрда, – возразила она. – Может быть, Лукас именно поэтому решил на мне жениться.

Энни отложила штопку и окинула ее сердитым взглядом.

– Проблема совсем не в нем, а в вас. Это вы не можете простить его за то, что он причинил вам боль. За то, что посчитал вас настолько злобной и бессердечной, что допустил мысль, будто вы могли попытаться убить человека из ревности.

Кэтрин поморщилась от правдивых, но резких слов Энни.

– Не очень-то легко простить и забыть такое.

– Да, я все понимаю, но вам все-таки нужно постараться это сделать. Он теперь знает правду, и вам будет гораздо легче.

– Да, но ведь Лукас узнал ее от других людей. Он так и не поверил мне на слово.

– Я знаю об этом. Кэтрин, это очень печально, но нельзя допустить, чтобы это держало вас в отдалении от мужа. Я же вижу, что нынешнее положение дел вам совсем не нравится. Сэру Лукасу стыдно за то, что он так подумал о вас. Это видно даже мне. Почему же вы этого не замечаете?

– О, я тоже вижу это. И какая-то очень злобная часть моего характера даже радуется, глядя на то, как он страдает.

Энни усмехнулась.

– Не переживайте насчет этого. Я бы на вашем месте чувствовала себя точно так же.

– И я тоже, – сказала Меган.

– Тем не менее, – продолжила Энни, – вы не должны допустить, чтобы эти чувства разрушили ваш брак. Вам нужно перестать мучиться из-за прошлого. У вас замечательный муж, и скоро у вас родится ребенок. Если вы и дальше будете отдаляться от него, то скоро трещина между вами превратится в пропасть, и тогда у вас уже не будет настоящей семьи. Неужели вы хотите, чтобы все закончилось именно так?

– Нет, я совсем не хочу этого. Но, Энни, если Лукас и дальше будет молчать, то я не знаю, как можно исправить нынешнее положение дел. У меня есть все основания бояться, что он не верит мне. И это обязательно приведет к неприятностям. Мне кажется, мы могли бы начать все сначала, если бы Лукас объяснился со мной, рассказал бы, насколько глубокой была его вера в то, что я совершила такой ужасный поступок. Я бы перестала терзаться, если бы узнала, что заставило его усомниться во мне. Я точно не знаю, что хочу от него услышать, но Лукас должен хоть как-то объясниться передо мной. Ему надо хотя бы попытаться рассказать мне, что он чувствовал, когда обвинил меня в попытке убийства.

– Мне кажется, я знаю, что у него творится в голове, – сказала Меган и пожала плечами, когда Энни повернулась к ней. – У меня много братьев. Хоть мы родились не от одной матери, все же мы очень дружны между собой. Я знаю, что мужчины могут иногда вообразить себе невесть что, а потом держатся за ошибочное мнение только из-за того, что не способны признать свою ошибку. Я слышала, как они объясняли, почему вдруг вобрали себе такое в голову, и путь, каким они пришли к ложному заключению, был таким нелепым, что мне хотелось от души посмеяться над ними. А еще я узнала, что если в деле оказываются замешаны эмоции мужчины, то все становится еще хуже.

– Ты думаешь, Лукас потому обвинил меня в предательстве, что испытывал по отношению ко мне какие-то сильные чувства? – спросила Кэтрин. Странно, но эта мысль успокоила ее, она была готова простить Лукаса, если бы он сказал, что безумно любит ее и поэтому, заподозрив в измене, так неадекватно повел себя.

– Я думаю, что сэр Лукас – один из тех мужчин, которые начинают вести себя почти безжалостно, если однажды причинить им боль, – продолжила Меган. – Они ни за что не признаются в этом, но я уверена, что им просто страшно, и потому они готовы пойти почти на все, лишь бы не испытывать душевных страданий. Даже если это означает упрямо верить в то, что противоречит здравому смыслу.

Мой брат Гарет был уверен, что его любимая предала его. Как его ни убеждали окружающие в обратном, какие только доводы ни приводили – все было напрасно. Он был не прав – увидел что-то и совершенно ошибочно истолковал, но ему пришлось перешагнуть через свою гордыню, чтобы признать ошибку. Мысль, что его женщина могла пойти к другому мужчине, причиняла ему ужасную боль. И потому он не хотел и мысли допускать, что неверно все понял и нужно начинать их отношения сначала. Может быть, у вашего мужа такая же проблема. Если это так, то у него по крайней мере хватило храбрости признать, что он ошибался, когда услышал правду из уст тех, кто на самом деле был виновен в произошедшем.

Кэтрин задумалась над этими словами. Она попыталась представить себе, в какой ситуации сама бы повела себя не очень умно, и тут же нашла такой пример. Ей было нетрудно вообразить, будто кто-то мог убедить ее в том, что Лукас изменяет ей с другой женщиной. И к своему стыду, она поняла, что вряд ли поверила бы ему на слово, если он стал бы оправдываться перед ней. Ей самой было непонятно, почему вдруг, оказавшись в таком положении, она начала бы сомневаться в его честности. Кэтрин подозревала, что ей было до сих пор трудно поверить, что такой сильный, красивый мужчина мог принадлежать ей, и только ей одной.

Кэтрин почувствовала, что сейчас зевнет, и быстро прикрыла рот ладонью. Пожалуй, на сегодня хватит разговоров о ее проблемах. Ей уже давным-давно стало понятно, в чем они заключаются, и уже много недель назад она обсуждала с Энни, как же ей их разрешить. Кстати, в тот вечер, когда она впервые открылась Энни, они вдвоем пришли к такому же решению, что и сейчас. Хватит закрывать глаза на стену, что появилась между ней и Лукасом. В следующий раз, когда она опять станет обсуждать эту проблему, то разговор будет вести именно со своим мужем, и ни с кем другим. Только так можно сломать эту незримую стену.

Пожелав Энни и Меган спокойной ночи, Кэтрин пошла в спальню, которую делила вместе с Лукасом. Она зашла внутрь и глубоко вдохнула, все еще испытывая счастье оттого, что в этой, комнате ничто больше не напоминало об Агнес. Наверное, было глупо потребовать, чтобы это помещение вымыли и отскоблили, а почти всю мебель поменяли на новую, но Кэтрин радовалась, что все-таки не отступилась в этом. Ей было понятно, что она не смогла бы спокойно находиться в комнате, где все бы напоминало ей о женщине, которая помогла убить ее родителей и многих других невинных людей. А теперь, когда она смотрела по сторонам, то видела только мебель и одежду, которые принадлежали ей или Лукасу. Были в спальне также и маленькие вещички, напоминающие ей о родителях.

Кэтрин сняла одежду, умылась и надела ночную рубашку. Она опустилась на стул перед огнем и принялась расчесывать волосы. Скоро тут появится Лукас. Почему-то ее муж всегда знал, когда она приходила в спальню и начинала готовиться ко сну. Это была одна из тех особенностей Лукаса, которую она все никак не могла понять.

У нее появилось желание встретить его у двери и сразу же потребовать, чтобы они поговорили о той трещине между ними, которая грозит перерасти в пропасть. Но Кэтрин все-таки осталась сидеть на месте. В конце концов, ей нужно сначала подумать о том, что ему сказать. И она также хотела собраться с духом, чтобы не отступить, если почувствует, что Лукас не очень-то расположен к такой беседе. Ведь тогда он наверняка попробует соблазнить ее, и она точно забудет, о чем собиралась с ним поговорить. Лукас очень хорошо умеет делать это, подумала Кэтрин, слегка улыбаясь, и доставляет столько удовольствия, что трудно остановить его, когда он начнет добиваться своего.

– Чему ты улыбаешься? – спросил Лукас, входя в спальню. Кэтрин тихо вскрикнула от неожиданности, и он усмехнулся. – Ты не слышала моих шагов?

– Я редко слышу их, ты же знаешь, – проворчала Кэтрин и положила руку на грудь, как будто бы это слабое прикосновение могло замедлить стремительное биение сердца. – Мне кажется, я так никогда и не пойму, как это такой большой мужчина, как ты, может так тихо передвигаться. – Она нахмурилась. – Артан тоже так умеет, да?

– Да. Тут нужна сноровка, а мы много времени практиковались вместе с Ангусом, когда были еще мальчишками. – Лукас присел на край кровати и принялся снимать с себя обувь. – Артан уезжает завтра утром.

– Так скоро?

– Да. Он привел мне много убедительных причин, почему ему стоит вернуться домой пораньше. Но я думаю, он просто соскучился по жене и детям. Артан не раз жаловался на холодную, пустую кровать, в которой он вынужден тут спать.

Кэтрин рассмеялась, но в то же время почувствовала острый укол зависти. Ей стало печально. Артан был сильным, грубоватым мужчиной, который говорил подчас резкие слова, и, казалось, был никогда не против помериться силами с любым воином, желающим сразиться с ним на арене для практики. Но когда Артан начинал говорить о жене и детях, всем сразу становилось понятно, насколько сильно он любил их и что они были самым главным счастьем в его жизни. Ей тоже хотелось, чтобы у них с Лукасом была такая семья, но она не знала, как достичь этого.

– Мне нужно обязательно проснуться завтра пораньше, чтобы попрощаться с ним и передать кое-какие подарки его жене и детишкам.

– Это будет ему приятно.

Кэтрин закончила расчесывать волосы, подошла к кровати и забралась под одеяло. Все это время Лукас наблюдал за ней. Потом он затушил почти все свечи, скинул с себя одежду и лег рядом со своей женой. Прижав к себе Кэтрин, он подумал, что ему понятны чувства Артана, когда тот говорил о холодной, одинокой постели. Он ни за что не хотел бы опять засыпать один без Кэтрин. Когда Лукас снял с нее ночную рубашку и отшвырнул ее в сторону, Кэтрин чуть не рассмеялась. Она не понимала, почему продолжала надевать ее каждый вечер, хотя прекрасно знала, что Лукас снимет ее сразу, как только ляжет с ней под одеяло.

Лукас еще крепче обнял ее, и Кэтрин едва слышно простонала от удовольствия, ощутив тепло его кожи всем своим телом. Несмотря на то, что между ними все еще существовали нерешенные проблемы, сердце Кэтрин переполнялось счастьем и спокойствием всякий раз, когда Лукас каждую ночь заключал ее в кольцо своих рук. Кэтрин даже чувствовала себя так, как будто Лукас по-особенному – заботливо и нежно – относится к ней. Хотя когда она вновь оставалась одна, то ей уже с трудом верилось в это. Лукас положил ладонь ей на живот.

– Я надеюсь, ты не хочешь близнецов? – сказала она.

– Не потерплю, чтобы брат меня и тут обошел.

– Он всегда будет твоим соперником, не так ли?

– Обязательно.

– Бедный мальчик!

Лукас рассмеялся и поцеловал ее в шею. Он сомневался, что когда-нибудь сможет насытиться Кэтрин, ее мягкой кожей, вкусом ее губ… Все, что ей было нужно сделать, – это просто зайти в комнату, и он уже начинал пылать страстью.

– Ты устала, Кэт? – спросил Лукас, поглаживая изящную спину жены.

– Не настолько, – пробормотала она и улыбнулась, когда Лукас тихо засмеялся, прижимаясь губами к чувствительному местечку у основания ее шеи.

Он ласкал ее медленно, и Кэтрин поняла, что это было именно то, чего ей хотелось в тот момент. Интересно, как об этом догадался Лукас? Она вздыхала от удовольствия, раскрываясь навстречу его жарким поцелуям. Даже медленные, почти невесомые прикосновения его слегка загрубевших рук заставляли ее дрожать от желания. Каждый его поцелуй был наполнен такой нежностью, что она начинала верить, будто Лукас испытывает к ней более глубокие чувства, чем плотское влечение.

Своими губами он прочертил дорожку вдоль ее живота и опустился вниз. Кэтрин мягко вскрикнула, когда почувствовала горячее прикосновение его языка в самом потайном ее месте, и в этом звуке, что она издала, слились воедино изумление и наслаждение. Лукас ласкал ее языком до тех пор, пока она не начала кричать, умоляя его поскорее войти в нее. Тогда он быстро перевернулся на спину и посадил Кэтрин на себя сверху. От неожиданности она охнула, но быстро взяла инициативу в свои руки. Сначала Кэтрин двигалась медленно, поглаживая его широкую грудь своими ладонями и наклоняясь к нему, одаривая глубокими, неторопливыми поцелуями. У Лукаса было такое восхитительное сильное тело, что ей хотелось просто наслаждаться им, а также продлить эти минуты, когда ее желание становилось все горячее, но пока еще не требовало немедленной разрядки.

Лукас немного приподнялся и, захватив ртом сосок ее груди, принялся ласкать его. Сначала он делал это почти ленивыми движениями, но вскоре в них появилась требовательность, даже агрессия, и Кэтрин почувствовала, как ее тело тут же отозвалось на это. Внутри ее вспыхнул огонь, и ее движения тоже стали более энергичными. Лукас схватил ее за ягодицы и заставил подниматься и опускаться еще быстрее. Скоро они оба словно обезумели от этого ритма, стремясь взлететь к самым высотам.

Кэтрин упала Лукасу на грудь. Ее тело все еще дрожало от силы испытанного наслаждения. Она почувствовала слабую дрожь, что наполняла тело Лукаса, и это ее порадовало – ведь в удовольствии, что он сейчас испытывал, была ее заслуга. Теперь, когда они утолили свою страсть, Кэтрин могла вновь погрузиться в тепло и силу его объятий. Лукас лениво поглаживал ее бедра руками, и Кэтрин удивительно расслабилась от таких приятных прикосновений. Подавив зевоту, она медленно переместилась с груди Лукаса на простыню и уютно устроилась рядом с мужем. Несколько мгновений ей не хватало ощущения Лукаса внутри себя, но это быстро прошло, и Кэтрин просто начала гладить его, исследуя руками тело мужа, начиная от твердой, мускулистой груди и заканчивая бедрами, поросшими короткими жесткими волосками. Она могла понять, почему Артан хотел как можно скорее оказаться дома. Кэтрин сомневалась, что сможет, когда-либо заснуть в постели, где рядом с ней не будет Лукаса. Даже сам его запах стал для нее необходимым условием спокойного сна.

– Поспи, Кэт. Эти несколько дней были очень насыщенными, а ведь тебе нельзя уставать, – проговорил Лукас.

– Это плохо скажется на малыше, – пробормотала она, уже погружаясь в сон.

– Да, я тоже об этом беспокоюсь. Кстати, Артан мне рассказывал, что его жена на последних месяцах спала все хуже и хуже.

– Это ужасно несправедливо.

Лукас рассмеялся и поцеловал ее в макушку.

– Может быть, это такая своеобразная тренировка. Артан также говорил, что когда ребенок рождается, родителям становится вообще не до сна.

– Тогда мне нужно отоспаться сейчас на год вперед.

Кэтрин прижалась щекой к его груди и стала слушать, как бьется его сердце. Это очень успокаивало ее, и вскоре она поддалась сладким волнам сна. Ей ужасно хотелось рассказать Лукасу все, что было у нее на сердце, но в то же время Кэтрин очень боялась сделать это. Она была уверена, что если Лукас не ответит на ее слова любви встречным признанием, то это погубит ее, и она уже не сможет вернуть все как было. Каким-то образом ей нужно будет собрать в кулак всю смелость и силу, которые у нее есть, и завоевать то, без чего она не может жить, – любовь Лукаса.

Лукас медленно гладил волосы Кэтрин, борясь с желанием распустить толстую косу, в которую она их собрала. Ему безумно нравилось заниматься с ней любовью, она дарила ему ни с чем не сравнимое наслаждение. Но он хотел от Кэтрин большего. Он хотел вновь увидеть ту женщину, лицо которой сияло от счастья, словно Кэтрин ни о чем больше и не мечтала за весь этот год, кроме как о том, чтобы увидеть его живым и невредимым после столкновения с Ранальдом. Временами ему казалось, что Кэтрин слишком сурово наказывает его за то, что он несправедливо обвинил ее. Но Лукас знал, что если бы он оказался на ее месте, то вел бы себя еще хуже.

Ему нужно поступить так, как посоветовал Артан. Рассказать ей все, даже если он и будет выглядеть как полный идиот. Лукаса успокаивала мысль о том, что у Артана с женой сначала все тоже было не очень гладко. Все равно он дол жен справиться с проблемой лучше, чем когда-то с подобной же проблемой справился сам Артан. Все, что ему нужно сделать, – это открыть рот и признаться в чувствах, которые наполнили его душу чуть ли не с того самого момента, как он увидел Кэтрин.

Лукас чуть не рассмеялся, но сдержал этот порыв, опасаясь разбудить Кэтрин. Удивительно, но то самое чувство, которое могло помочь им преодолеть стену, что разделяла их, в то же самое время и заставило его возвести ее. Если бы он не любил Кэтрин, то мысль о том, что она могла предать его, не привела бы его в такое отчаяние. Тогда он не прикладывал бы гак много усилий, чтобы выбросить образ Кэтрин из головы и из сердца. Ему было так больно возвращаться к этой теме, что он старался вообще не думать об избиении, о том, что было правдой, а что – плодом его фантазий.

Завтра он соберется с духом и постарается все исправить. Он поговорит с Кэтрин о том ужасном времени и попробует объяснить ей, что он тогда чувствовал. У его любимой сострадательное сердце. Если он все честно расскажет ей, то Кэтрин поймет его. Ему оставалось только надеяться, что он рассуждает правильно.

В конце концов Лукас решил, что ему тоже нужно отдохнуть. Не так-то просто признаваться в том, каким дураком он себя чувствует, и потому для завтрашнего разговора надо хорошенько выспаться. Нужно все время держать в голове мудрые слова Артана, что награда будет стоить всех этих трудов.

Глава 20

Кэтрин принесла Артану подарки, предназначенные для его жены и детей. Хоть она понимала, что его отъезд будет к лучшему, ей все же было жаль с ним расставаться. Артан оказался грубоватым мужчиной, скорым на язык и на расправу, но он ей нравился. И ей также хотелось познакомиться с женщиной, которая вышла за него замуж.

– Спасибо тебе за подарки. – Он наклонился, поцеловал ее в щеку и тихо произнес: – Не заставляй моего глупого брата слишком долго страдать. Он вел себя как полный идиот, и знает об этом.

– Но он мне не говорил об этом, – ответила Кэтрин таким же тихим тоном.

– Есть много вещей, о которых мужчине тяжело говорить. Сказать о себе «я – полный болван» очень нелегко, особенно Лукасу с его упрямым характером. – Он подмигнул ей, а потом повернулся к Лукасу и хлопнул его по спине.

Тот пошатнулся, но поймал равновесие и недовольно посмотрел на брата.

– О чем это вы шептались между собой? – спросил он.

– Мы не шептались, – ответил Артан, укладывая подарки Кэтрин в свою седельную сумку. – Я просто старался говорить помягче, потому что ее маленькие нежные ушки были совсем рядом. Я боялся, что им будет больно от моего громкого, грубого голоса, вот и все.

Кэтрин рассмеялась, послала улыбавшемуся Артану воздушный поцелуй и заторопилась обратно в дом, пока из нависших в небе туч не хлынул проливной дождь. Артан был, конечно, немного странным, но все же весьма приятным человеком. Она знала, что их семьи наверняка сблизятся, когда все проблемы между ней и Лукасом будут решены. На самом деле даже сама мысль об этом придавала ей силы, настраивая на предстоящий разговор с Лукасом, который состоится сразу, как только ей удастся застать его в одиночестве. Ей оставалось только молиться, чтобы после этой встречи между ними не осталось и капли отчуждения, и они начали вместе строить настоящую семью.

– Она хорошая женщина, Лукас, – сказал Артан, садясь в седло. Два воина, что сопровождали его в поездке, были готовы к отъезду и молча ждали своего господина в отдалении. – Ты должен сломать стену, которая есть между вами.

– Я постараюсь, хоть это и будет нелегко, – проговорил Лукас.

– Нам всегда приходится тяжело, когда дело касается отношений с женщинами. Я думал о твоем положении, пока пытался заснуть в этой одинокой неуютной постели. – Артан оставил без внимания немного насмешливый и в то же время полный сочувствия взгляд Лукаса. – Мне кажется, что тебе не стоит искать какие-то особенные слова. Ты просто ты должен честно рассказать, что у тебя на сердце, хоть это и будет для тебя очень сложно. Да, и если она по-настоящему любит тебя – в чем я лично не сомневаюсь, – то ей будет все равно, если ты будешь косноязычен. Главное, чтобы ты нигде не покривил душой.

– Это похоже на один из тех советов, которые нам когда-то давала мать, – улыбаясь, заметил Лукас.

– Может быть. Ладно, будь здоров, брат.

– Удачи, Артан.

Лукас смотрел вслед Артану, пока тот не скрылся из виду, а потом направился в замок. У него было много работы, но он намеревался покончить с делами как можно скорее. Он и Артан были очень похожи по характеру. И если его брату удалось построить крепкую, полную любви и доверия семью, несмотря на все ошибки, которые он допустил вначале, значит, и ему тоже удастся это сделать. Ему будет трудно, возможно, даже больно, но больше нельзя откладывать разговор. Он хотел объяснить Кэтрин, что заставило его поверить в то, что она могла предать его, что могла спланировать то жестокое избиение. До того как они вновь окажутся в одной постели, он твердо намеревался разобраться с этим мучительным для них эпизодом и оставить его в прошлом.

Кэтрин нервным движением расправила складки на своем платье. Она видела, как Робби вышел из комнаты, где велись бухгалтерские книги, а это означало, что Лукас наконец остался в одиночестве. День почти закончился, и все это время рядом с ее мужем находились посторонние люди, которые обсуждали с ним предстоящую работу или спрашивали его мнение насчет различных проблем. В какой-то момент Кэтрин даже решила отложить разговор до тех пор, пока они не окажутся в постели, но быстро отказалась от этой затеи. Ведь как только они забирались под одно одеяло, у нее из головы быстро улетучивались все мысли, кроме одной – какое наслаждение Лукас мог доставить ей своими ласками.

Кэтрин открыла дверь, зашла в комнату и решительно закрыла ее за собой. Лукас поднял голову от бумаг, которые он изучал, и улыбнулся ей, отчего Кэтрин захотелось вдруг развернуться и побежать прочь. Но она приказала себе остановиться, подумав с отвращением о том, что ее храбрости хватило так ненадолго. Кэтрин выпрямила спину и направилась к стулу, который стоял напротив Лукаса.

Лукасу пришлось изрядно постараться, чтобы сохранить приветливое выражение лица после того, как он внимательно посмотрел в глаза Кэтрин. Было видно, что его жена немного нервничала и собиралась поговорить о чем-то очень важном. Это обеспокоило Лукаса, и он сразу начал вспоминать, не совершил ли он какого-то нового проступка, однако ничего такого ему на ум не приходило.

– Что-то не так, любовь моя? – спокойным голосом произнес он.

Кэтрин перевела дыхание и кивнула.

– Боюсь, что да, Лукас. И это касается нас обоих.

Лукас ощутил, как у него сердце ушло в пятки. У него появилось сильное предчувствие, что она собиралась поговорить с ним как раз о том, о чем ему самому надо было поговорить с ней. Вдруг он понял, что совершенно не готов к этому. Те тщательно обдуманные фразы, которые, как он надеялся, не звучали бы уж слишком по-глупому, вдруг испарились у него из головы.

– О чем ты хочешь со мной поговорить? – Лукас посмотрел в сторону двери, пытаясь припомнить, не осталось ли у него еще какого-нибудь невыполненного задания, на которое он мог бы сослаться и отложить разговор. Но тут Кэтрин ударила ладонью по столу. От неожиданности Лукас чуть не подскочил.

– Даже не думай: сбежать. Я несколько недель собиралась с духом, чтобы наконец обсудить с тобой это, и я намерена довести начатое до конца.

– Ты меня пугаешь. Это, должно быть, что-то очень неприятное, если тебе пришлось собираться с духом, чтобы поговорить со мной.

– Да, это неприятная вещь, Лукас, но это касается нашей семьи и нашего будущего. Не стоит смотреть на меня так угрюмо. Я ведь, в конце концов, пытаюсь исправить ситуацию, заново построить наши отношения, а не разрушить их.

– Ты говоришь о моем обвинении, не так ли? – спросил Лукас и обхватил руками голову.

– Да. Из-за того, что случилось тогда на берегу озера, мы не можем по-настоящему сблизиться. Между нами возникла стена, которая с каждым днем становится все выше, и толще, и крепче.

– Ты и вправду считаешь, что между нами есть стена?

– Да, я так считаю. И частично она появилась из-за меня. Ты причинил мне боль, Лукас. Иногда мне кажется, что дело даже не столько в том, что ты обидел меня, а в том, когда ты это сделал. Я увидела тебя живым и почувствовала себя такой счастливой! Я хотела кинуться в твои объятия и прижаться к твоей груди, трогать тебя до тех пор, пока не поверю в то, что это все не сон. А потом…

– Я оскорбил тебя, чуть ли не плюнул тебе в лицо… – Лукас подошел к ней, опустился рядом на колени и взял ее за руку. – Я знаю, любовь моя. Я знал это, поскольку видел выражение боли в твоем взгляде, когда забрасывал тебя ужасными обвинениями. Одна моя часть хотела тут же утешить тебя, но другая твердила, что ты заслуживаешь этих страданий. Я хотел просить у тебя прощения и в то же время продолжал думать о тебе как о предательнице. Так я метался из стороны в сторону, пока чуть не сошел с ума.

– Но почему, Лукас? Я не могу понять этого. Почему ты решил, что я имею какое-то отношение к тому отвратительному избиению? Как ты мог вообще вообразить, что я смогла на такое пойти, хоть даже из ревности к Агнес? Да, я признаюсь сейчас, что на самом деле ревновала тебя. Ужасно ревновала каждый раз, когда она улыбалась тебе или касалась твоей руки. Я была уверена, что она сможет очаровать тебя с той же легкостью, с какой ей удавалось покорить каждого мужчину в Данлохане. Ей удалось обвести вокруг пальца даже нашего отца, который до последнего вздоха считал ее милым и невинным созданием.

Лукас встал, наклонился к ней и, подняв жену на руки, понес ее в сторону тяжелой, обитой материей скамьи, которая стояла в самом углу комнаты. Он опустился на нее, удобно облокотился о высокую спинку и, усадив Кэтрин к себе на колени, крепко прижал ее к себе, невзирая на протесты.

– Я никогда до конца не верил в то, что ты сговорилась с Ранальдом убить меня. Да, я сомневался в твоей вине, но приписывал это голосу страсти, тому, что хотел вновь очутиться с тобой в одной постели.

– И ты там очутился. – Хоть она и понимала, о чем говорил Лукас, но не знала пока, как относиться к этому признанию. – Да, я тоже хотела, чтобы ты занялся со мной любовью, но каждый раз корила себя за то, что такая слабая и пустила к себе в постель мужчину, который считал меня предательницей.

– Все было не так, счастье мое. Я уже знал правду, когда позволил страсти взять верх над разумом.

– Ты хочешь сказать, что наконец поверил моим словам?

Лукас посмотрел ей в глаза, и ему захотелось солгать Кэтрин, сказать, что именно так все и было. Но он понимал, что эта ложь лишь создаст еще одну стену на месте той, которую они пытались сейчас разрушить.

– Нет, это было не так, хотя мне ужасно хочется, чтобы я мог сейчас сказать «да». – Он прижался лбом к ее лбу. – Когда тебя ранило стрелой, я решил во что бы то ни стало докопаться до правды. Я больше не мог разрываться между желанием поверить тебе и страхом, что это может причинить мне еще более глубокие страдания. Поэтому я вошел через потайной ход в крепость и нашел еще один, который вел прямо в личные покои Агнес. Там даже было небольшое отверстие в стене, через которое я мог видеть, что происходило в комнате.

– Да, мне говорил об этом Уильям.

– Агнес и Ранальд как раз разговаривали между собой. Он пришел сообщить ей, что ты выжила. Тогда они начали обдумывать, как убить тебя и меня, и в течение этого разговора упомянули о том избиении год назад. Я узнал, как они его спланировали и как использовали тебя. Оказывается, меня избили до полусмерти не из-за твоей ревности, а из-за ревности Агнес. Она не могла смириться с тем, что мне не было до нее дела, что мне нравилась ты. Кроме того, Агнес знала, что если я попрошу твоей руки, то совет одобрит меня.

– И потому решила убить тебя.

– И тебя тоже, потому что она была из тех женщин, которые не терпят рядом с собой соперницу.

Кэтрин было больно думать, что Лукас так и не поверил ей на слово, что ему нужно было услышать признание вины из уст тех, кто на самом деле замышлял убить его. Только тогда он изменил свое мнение о ней. Но Кэтрин постаралась взглянуть на это разумно. Если бы она решила, что Лукас предал ее, то, наверное, не стала бы даже слушать его оправдания и заверения в том, что именно он говорит правду. Сам факт того, что она считала его виновным, заставлял бы ее сомневаться в каждом слове Лукаса. К тому же он сам, по своей инициативе, решил докопаться до правды, и это его в какой-то степени оправдывает.

Кэтрин вздохнула.

– Значит, как только ты узнал об истинном положении вещей, то решил, что теперь можно без опаски лечь со мной в постель.

– Когда я узнал, что ты мне не лгала, то почувствовал себя самым большим идиотом на свете.

– И ты это заслужил, – пробормотала она и чуть не улыбнулась, когда ощутила, как Лукас в наказание слегка дернул ее за косу. – Итак, ты расстроился из-за того, что совершил ошибку. А что случилось потом?

– Расстроился? Кэт, да я был буквально раздавлен. Казалось, будто внезапно небо очистилось от туч и я смог разглядеть солнце. Да, когда я услышал правду из уст Ранальда и Агнес, я поверил им, но тут было кое-что еще. У меня было такое чувство, как будто подслушанный разговор освободил то, что я все это время прятал глубоко внутри себя. Ведь я на самом деле всегда знал, что ты не могла быть предательницей, Кэт. Их слова будто открыли ту клетку, в которой я прятал свои сомнения. Я. не просто услышал правду, я понял, что всегда знал ее, но спрятал это знание глубоко в сердце и не разрешал себе даже думать об этом. Но вот чего я понять не могу, так это почему я вел себя подобным образом.

Кэтрин гладила его волосы. В голосе Лукаса звучала искренняя печаль, хотя уже прошло несколько недель с того момента, когда ему открылась истина. Нет, он слишком сильно мучился угрызениями совести зато, что обвинил ее в предательстве.

– Так ты не знаешь, почему так повел себя?

– Ну, на самом деле у меня есть предположение, но если я расскажу тебе о нем, то ты решишь, что я сошел с ума. – Лукас нахмурился. – Это касается того, что со мной сделали люди Ранальда. Я ведь всегда считал себя сильным мужчиной и настоящим воином.

– Ты такой и есть.

Он слегка улыбнулся, услышав слова утешения от Кэтрин, которые та произнесла почти инстинктивно.

– Но в ту ночь я тем не менее оказался беспомощным. Мои умения не помогли мне, и меня избили чуть ли не до смерти, переломали мне кости, а нога… – Тут Кэтрин поднесла чуть дрожащий палец к его губам, заставляя остановиться. Лукас посмотрел на нее.

– Я была там и все видела. Эти сцены еще долго приходили ко мне в кошмарных снах. Только совсем недавно я научилась бороться с ними.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал, а потом приложил к своей груди, туда, где билось его сердце.

– Когда Ранальд полоснул меня по лицу ножом, он нагнулся ко мне и сказал, что это ты приказала ему изуродовать меня, чтобы я перестал быть таким приятным с виду и больше не смог разбивать девушкам сердца. Печально, но эти слова я запомнил очень хорошо, хотя многое из того, что тогда произошло, стерлось из моей памяти. Да, произошедшее было слишком мучительным для меня, и потому в голове сохранились лишь обрывочные воспоминания. Но я и сейчас слышу голос Ранальда и вижу тебя, стоящую неподалеку и со спокойным выражением лица наблюдающую за происходящим.

– О Боже!

– Да, я винил Бога за то, что он покинул меня, но потом, когда немного оправился от пережитого, ужаснулся такой глупости. Когда люди Ранальда кинули меняв озеро – мне кажется, я ударился несколько раз о камни, прежде чем упал в воду, – то сначала я притворился мертвым, а сам медленно, дюйм за дюймом продвигался сквозь воду к берегу, который был ближе всего, но в то же время далеко от Ранальда. Потом, решив, что мои враги уже достаточно далеко и теперь они не увидят меня, я начал плыть. Я не видел, что они кинули в озеро и тебя тоже. Но самое тяжелое было еще впереди. Я отполз от кромки воды так далеко, как только мог, а затем осмотрел раны и постарался немного залечить их. А потом я направился в сторону дома. Для меня до сих пор остается загадкой, как мне удалось добраться до родных стен. По дороге мне попадались люди, которые помогали мне, и я помню некоторых из них. А потом я встретил Артана, который выехал навстречу, и он довез меня до Доннкойла.

– Выехал навстречу? Как это понимать?

– Ну, он просто почувствовал, что со мной приключилась какая-то беда, что я терзаюсь от боли. И он доверился этому внутреннему голосу, который и привел его ко мне.

Кэтрин встала, чтобы налить им обоим по бокалу сидра. Подав один Лукасу, она опять уселась к нему на колени.

– Я думаю, что между тобой и Артаном есть очень тесная связь. Такое иногда происходит с близнецами.

– Да, тут мне очень повезло. Я ведь чуть не умер, а раны на сломанной ноге, там, где кости прошли сквозь кожу, сильно воспалились. – Он почувствовал, как Кэтрин тихо охнула, а ее пальцы сильнее сжали его руку. Тогда Лукас решил, что не стоит вдаваться в отвратительные подробности и заставлять Кэтрин страдать. – Прошло несколько недель, прежде чем я немного пришел в себя и смог наконец подумать обо всем, что со мной произошло.

– И ты вспомнил о злобных словах Ранальда и о том, с каким спокойствием я наблюдала за тем, как тебя избивали.

– Да. – Лукас порывисто поцеловал ее, как будто прося прощения за то, что ему приходится говорить такие вещи. – С течением времени я стал вспоминать некоторые другие моменты, но если они противоречили той картине, которую я уже нарисовал в своем воображении, то просто не обращал на них внимания. – Лукас поставил бокал на небольшой сундук, что стоял рядом со скамьей, и сделал то же самое с бокалом Кэтрин. Потом он взял Кэтрин за руки и продолжил: – Мне стыдно в этом сознаваться, но я начал понимать, почему вел себя подобным образом, после того как узнал правду. – Лукас посмотрел вниз, на их скрещенные руки. – Мысль о твоем мнимом предательстве причинила мне слишком сильную боль. Как я уже говорил тебе, в то время я хотел жениться на тебе, собирался еще немного поухаживать за тобой, чтобы уж точно завоевать тебя, а потом сделать предложение. Я ужасно страдал оттого, что ты навеки потеряна для меня, поскольку решил вести себя так, как будто ты вообще умерла. Я мучился оттого, что все мои планы на будущее рухнули и мечтам о нашем доме и куче детей пришел конец.

Кэтрин прижалась щекой к его волосам.

– Ты говоришь, что мучился. Ты плакал, Лукас? – мягко спросила она.

– Да, как ребенок, – ответил ей муж.

Кэтрин спрятала улыбку в его волосах. Теперь она все очень ясно понимала. Лукас чувствовал себя униженным из-за того, что она делала его таким слабым. Ведь он даже плакал из-за нее! Наверное, Лукас также считал слабостью то, что он не дотрагивался до женщины весь тот год перед тем, как вернуться к ней. Может быть, он никогда не сознается в этом, но его мужская гордость также ужасно пострадала оттого, что она видела его избитым, побежденным, слышала, как он даже несколько раз вскрикнул от боли. Получается, что именно она, Кэтрин, была важной частью всех тех унижений, которые выпали на его долю. Поразительно, что после всего этого он нашел силы хотя бы просто подойти к ней.

– Теперь я понимаю тебя, Лукас, – сказала она и дотронулась губами до его лба, поскольку Лукас пока так и не поднял вверх голову.

– Нет, ты меня не поняла.

После этих слов Лукас наконец посмотрел ей в глаза. Кэтрин немного отклонилась назад.

– Значит, ты еще не все мне рассказал?

– Да. В ту самую минуту, как я узнал правду, я захотел вернуть тебя. Я хотел, чтобы ты была в моих объятиях, в моем доме. Но что более важно, я хотел, чтобы ты вновь заняла подобающее место в моем сердце. Ты всегда там оставалась, но я загнал чувства к тебе в самый дальний его угол, чтобы они не мучили меня, заставляя думать обо всем, что я потерял. Мои обрывочные воспоминания говорили о том, что ты предала меня, моя уязвленная гордость мешала мне вновь посмотреть в твою сторону. И я приложил немало усилий, чтобы заставить свое сердце стать по отношению к тебе подобным камню. Но это было очень нелегко, потому что была еще одна вещь, которая терзала меня. Я не мог смириться с тем, что люблю бесчестную женщину.

– Ты любишь меня?

– Да. Я не смог полностью подавить это в себе и потому начал ненавидеть тебя за то, что у меня не получалось подавить любовь к тебе. Звучит очень глупо, но это так и есть.

Глаза Кэтрин наполнились слезами. Она обвила руками его шею.

– Нет, это звучит не глупо, Лукас.

– Ну, если ты так считаешь, то я доволен, что не выгляжу полным ослом.

– Я прекрасно понимаю, что ты хотел мне сказать, Лукас. Потому что я тоже думала, что люблю мужчину, который не верит мне, не уважает меня и способен думать, будто я могу в одну ночь разделить с ним постель, а в другую приказать, чтобы его избили до смерти.

Лукас крепко прижал ее к себе и спрятал лицо у нее на груди, смущенный внезапными слезами, что набежали ему на глаза.

– Ты уверена в этом, счастье мое?

Он почувствовал, как грудь Кэтрин поднялась, когда она глубоко вздохнула.

– Я поняла это с самого начала. Единственное, что иногда менялось, так это мое мнение о том, должна ли я бороться с этим чувством, или все-таки нет. – Она взяла его лицо и обе ладони и подняла к себе. – Лукас, клянусь могилой своей матери, что я никогда не предам тебя и не причиню тебе умышленно боли.

Он дотронулся поцелуем до ее губ.

– Я знаю это, любовь моя. Я думаю, что всегда знал это. Просто на какое-то время потерял разум. Я вел себя, словно какой-то глупый ребенок, который однажды обжигается на огне, а потом дрожит в темноте от холода, боясь поднести спичку к дровам.

– Потому что он больше не хочет страдать.

– Да, неплохое оправдание. Прости меня за то, что причинил тебе боль, – добавил он тихим голосом.

– Ничего, главное, что мы со всем этим разобрались. Было бы чудесно, если мы могли бы вернуться назад и сделать все, как надо, но… – Она удивленно вскрикнула, когда Лукас вдруг снял ее с колен, поднялся и, схватив ее за руку, повел из комнаты, таща за собой. – Что такое? Куда ты меня ведешь?

– Сейчас увидишь.

Кэтрин ничего не стала говорить, когда он принялся собирать одеяла, класть в корзину еду и вино, а потом направился на конюшню за своей лошадью. Потом он усадил ее в седло, сам пристроился сзади, и тогда Кэтрин рассмеялась. Она начинала понимать, что именно задумал Лукас.

Когда они очутились на берегу озера, перед ее мысленным взором на мгновение встали сцены той трагедии, что разыгралась тут. Кэтрин посмотрела на место, где они оба чуть не погибли, но быстро отогнала эти призраки прошлого, когда Лукас помог ей спрыгнуть с лошади.

– Мы сейчас стоим на том самом месте, где впервые занимались любовью, – сказал он, расстилая одеяло под большой елью на поросшем мхом участке земли.

Кэтрин оглянулась и поняла, что Лукас не ошибся. Она улыбнулась ему.

– Ты совершенно прав, мой прекрасный рыцарь. Я даже вижу отметину от твоего ножа, который ты тогда воткнул в кору дерева.

– Тогда подойди ко мне, – произнес Лукас и помог ей опуститься вниз, хотя в таком деле помощь ей была не особенно нужна. – Мы начнем все заново, прямо здесь и сейчас. Может быть, нам удастся изгнать отсюда тех бесов прошлого, что здесь обитают.

– Я только что с ними так и поступила, – сказала она, наливая им по бокалу вина.

– Ну и умница.

Лукас достал еду, и они принялись есть, разговаривая о Данлохане, и о своих семьях и о будущем. У них даже завязался небольшой спор насчет того, какие имена дать их первым пяти детям. Лукас уверил ее, что он не собирается менять свое решение остаться в Данлохане. К тому же это не стало для него какой-то жертвой, поскольку его отец был совершенно здоров и, дай Бог, еще много-много лет будет править Доннкойлом.

Насытившись, они легли на одеяло и стали смотреть в необычайно ясное летнее небо. Теплые лучи солнца навевали дремоту.

– Это было хорошим началом нашего нового будущего, – сказал Лукас.

– Да, ты прав, – согласилась Кэтрин, – хотя ты и забыл, что в первый раз, когда мы тут были, то занимались еще кое-чем.

– Да-да, мы любили друг друга.

– Именно так.

– Причем неистово, если я правильно помню твои слова.

– Да, именно так я тогда сказала. Мне понравилось.

– Тут я с тобой полностью соглашусь. Мне тоже.

– Конечно, тогда была ночь, и в небе светила большая круглая луна. Очень романтично. – Кэтрин усмехнулась, когда Лукас скрипнул зубами, услышав последнее слово.

– Не забывай, это новое начало. Нам не нужно делать все точно так, как было год назад.

– Да? Ну, точь-в-точь у нас все равно уже не получится. – Она положила руку к себе на живот. – Я ведь беременна.

Лукас накрыл ее ладонь своей рукой.

– И это замечательно. Значит, я уже исправил одну ошибку, которую тогда совершил.

– Какую именно? – Кэтрин села и принялась снимать башмаки. Ей вдруг захотелось почувствовать щекочущее прикосновение моха и травы к босым пяткам.

– Мне нужно было сделать тебе ребенка еще год назад. Тогда я бы вернулся к тебе гораздо быстрее. И я бы не позволил всяким глупым мыслям так сильно укрепиться в моей бестолковой голове.

– Значит, когда ты привел меня сюда в ту ночь, то уже думал о том, как было бы чудесно, если бы я забеременела? – Она посмотрела на него своим самым сердитым взглядом, но Лукас в ответ лишь улыбнулся.

– Да, именно так я и думал, – с гордостью произнес он.

– Не могу поверить, что у тебя был такой план. Неужели ты собирался вынудить меня выйти за тебя замуж?

– Да, у меня были такие мысли. Я хотел заниматься с тобой любовью до тех пор, пока мое семя не дало бы плод, а потом бы уже предложил жениться, понимая, что ты вряд ли мне откажешь. Да, я все очень тщательно продумал.

– Если ты все так тщательно продумал, то почему так и не сделал?

– Потому что, лишив тебя девственности, я стал чувствительным и слабым, как дитя. Тебе ведь было немного больно сначала, и я не хотел, чтобы ты вновь испытала неприятные ощущения. Поэтому я ограничился одним разом и перенес свои планы на потом.

– Планы? Насчет того, как соблазнить меня?

– Да, и не один раз, а много-много. Но ты была девственницей, и я понимал, что могу причинить тебе боль.

Какое-то время Кэтрин просто тихо сидела и слушала пение птиц, живущих на берегах озера, смотрела на блики солнца, играющие на воде. Слово «соблазнить» все еще звучало у нее в голове, пробуждая некоторые очень заманчивые образы. Но стоило ли думать об этом? – спросила себя Кэтрин. Ведь сейчас была середина дня, очень яркого и теплого. С другой стороны, у нее скоро начнет расти живот, и ей придется вести себя гораздо более умеренно. Пока она молода, у нее хорошая фигура, которую еще не испортили многочисленные роды. Так будет не всегда, и почему бы сейчас ей не позволить себе маленькое безумство?

– Лукас?

– Да, любовь моя?

– Я ведь больше не девственница.

Ему хватило мгновения, чтобы понять, какого рода предложение делала сейчас Кэтрин. Он схватил ее за платье на спине и потянул вниз. Когда Кэтрин оказалась лежащей на спине, Лукас лег сверху.

– Дикарь, – пробормотала она, беря его за длинные волосы, заплетенные в косы, и притянула лицо мужа к себе.

– Твой дикарь, – выдохнул он, прижимаясь губами к ее губам.

– Весь мой. Итак, когда же начнется соблазнение?

– Терпение, женщина. Есть еще одна вещь, которую я хочу сделать. Я хочу сказать то, что мне следовало сказать еще год назад. Это признание могло бы помочь нам избе жать хотя бы части тех неприятностей, которые выпали нам с тобой.

– И что же это такое? – спросила она, принимаясь расшнуровывать рубашку Лукаса.

– Я хочу сказать тебе, что безумно люблю тебя, что ты для меня – сам свет жизни и вторая половина моей души.

– Я вела себя также нерешительно, как и ты. Поэтому м тоже хочу сказать тебе сейчас, что люблю тебя, мой прекрасный голубоглазый дикарь, и всегда буду любить тебя.

Лукас прижался к ее губам поцелуем, пытаясь вложить в него все те красивые слова, которые не мог произнести.

– О Боже, это было чудесно, – прошептала Кэтрин. Ее сердце, переполненное опасной смесью из нежности и желания, забилось еще быстрее. – Ну так как насчет соблазнения? – протяжно проговорила она.

Лукас рассмеялся и опять поцеловал ее.

Эпилог

Лето 1483 года

– Его я поймала. Тебе осталось только изловить ее.

Лукас, шедший за своей дочерью Морейн, рассмеялся. Маленькая девочка двигалась вперед с невероятной скоростью для ребенка, который начал ходить совсем недавно. Ее густые черные кудряшки подпрыгивали при каждом шаге, и Лукасу не надо было заглядывать ей в лицо, чтобы знать – маленькое ангельское личико Морейн сейчас озаряла широкая улыбка. Еще Лукас знал, что дочка начнет кричать так же громко, как только что кричал ее брат, когда он наконец настигнет ее. Протянув к Морейн руки, Лукас обернулся назад и увидел, как Кэтрин пытается запихнуть упирающегося Лаханна обратно в повозку. Энни, Робби и Патрик смотрели на это и смеялись. Лукас покачал головой, думая о том, что им следовало взять с собой в путешествие побольше народу, чтобы было кому собирать детей. Лукас ухватил дочку за запястье.

– Нет! – сказала Морейн. Ее тельце напряглось, когда Лукас поднял ее на руки.

– Ну, моя дочурка, что это такое? Я твой папа, и я говорю тебе «да», – ответил он.

Когда Морейн повернулась к нему и уставилась своими огромными глазами – точь-в-точь такими же, как у ее мамы – и одна большая слеза медленно скатилась по ее щечке, Лукас вздохнул. Он порадовался, что Кэтрин была способна обращаться с их дочерью строго, потому что каждый раз, когда ему нужно было проявить твердость характера, Лукасу казалось, что это была самая сложная задача, с которой он когда-либо сталкивался за всю свою жизнь. И что еще хуже, хотя Морейн еще не исполнилось и двух лет, она уже, видимо, точно знала, как можно обвести отца вокруг своего маленького пальчика. Единственное, что еще как-то поддерживало в нем уважение к себе и примиряло с такой слабостью характера, – это то, что Морейн точно также поступала со всеми мужчинами – и мальчиками, и стариками, что обитали в крепости.

Лукас поставил дочку на ноги и указал пальцем в сторону повозки. Он надеялся, что этот жест выглядел достаточно внушительно. Морейн взглянула на него, потом перевела взгляд на его палец и долго молча смотрела на него, а потом уже повернула голову в сторону повозки. Ее брат Лаханн наконец успокоился и стоял спокойно рядом с мамой. Его светлые волосы растрепал ветер, один палец он держал во рту и внимательно наблюдал за сестрой. Морейн выкрикнула его имя и побежала в сторону повозки со своей обычной головокружительной быстротой. Лукас направился за ней следом. У него было сильное подозрение, что именно так она будет подходить ко всему в жизни. «От этого я точно поседею раньше времени», – сказал себе Лукас, поднимая ее вверх и сажая в повозку.

– Я очень сильно надеюсь, что этот безумный галоп, который они нам сейчас показали, заставит их сидеть тихо и спокойно все оставшееся время, – сказала Кэтрин, помогая Энни завернуть детей в одеяла.

– Может быть, спокойно. Но вот тихо – вряд ли, – ответил Лукас, когда Морейн и Лаханн начали разговаривать друг с другом на каком-то только им понятном языке. – Остается только догадываться, что они могут с таким жаром обсуждать.

– Может быть, то, насколько им надоели эти родители? – Кэтрин усмехнулась и поцеловала Лукаса в щеку, когда он помог ей забраться обратно в повозку.

– О да, эти огромные злюки, которые постоянно ограничивают им свободу. – Лукас поцеловал Кэтрин в лоб. – Мы приедем в Гласкриг еще до заката солнца, любовь моя.

– Путешествие оказалось не таким уж и долгим. Во всяком случае, для меня, – добавила Кэтрин. Она посмотрела на двойняшек и попыталась осторожно пригладить растрепанные волосы Лаханна. – Надеюсь, твой брат Артан представляет, что случится с его домом, когда туда ворвутся эта два маленьких бесенка.

– Вспомни все, что он рассказывал о его собственных сыновьях, Айдене и Эрике, а также о малышке Меган, дочке Ангуса, – произнес Лукас, садясь на коня. – Я думаю, что ему не привыкать к детским шалостям.

Дональд стегнул лошадей, и повозка двинулась вперед. Кэтрин проводила взглядом Лукаса, который присоединился к Робби и Патрику, которые ехали верхом. Ей всегда было приятно смотреть на мужчину, за которого она вышла замуж. Он выглядел просто великолепно. Несмотря на хромоту, он казался ей образцом красоты. И грациозности тоже, если таковую вообще можно найти в большом сильном мужчине.

«И Лукас подарил мне здоровых, крепких детей», – подумала она, с улыбкой глядя на дочку с сыном. Кэтрин все еще с трудом верилось, что ей удалось без проблем родить двойню, мальчика и девочку, внешность которых представляла собой изумительное смешение черт отца и матери. У Лаханна были ее светлые волосы и глаза Лукаса, а у Морейн наоборот – густые черные волосы и глаза, как у мамы. Все в Данлохане ужасно баловали их, и Кэтрин опасалась, что это вконец испортит детей.

Она надеялась, что для брата Лукаса и его жены появление двух сорванцов в доме не станет слишком тяжелым испытанием. Кэтрин полагала, что Лукас с Артаном захотят ездить с семьями друг к другу в гости так часто, как только возможно. Ожидающие рождения ребенка жены, работа, погода и маленькие дети, для которых такое путешествие было слишком тяжелым, – причин, по которым братьям приходилось видеться реже, чем им хотелось, и так было слишком много.

– Ты волнуешься, Кэтрин? – тихо спросила Энни, когда увидела, что двойняшки начали постепенно погружаться в сон.

– Немножко, – неохотно призналась она. – Мы переписывались с Сесилией, но я еще ни разу ее не видела. Скоро мы встретимся с ней, и мои дети познакомятся со своими двоюродными братьями. Я хочу, чтобы наше знакомство прошло отлично, но эти сорванцы могут все испортить.

Энни кивнула и сказала:

– Да, могут. Но ведь у тебя есть я, да и в Гласкриге можно отыскать полно нянь, я в этом уверена.

– Конечно. – Кэтрин поморщилась. – Просто я знаю, с каким нетерпением Лукас ждет встречи с братом, и мне не хочется, чтобы этот момент был чем-то омрачен. Они слишком давно не видели друг друга. Все время мешали какие-то дела, а потом – беременные жены и появление детей, с которыми нельзя было отправляться в путешествие. Не нужно добавлять к этому списку другие причины, которые заставят Лукаса с Артаном откладывать визиты друг к другу.

– Все будет хорошо. На самом деле, – сказала Энни, видя, что Кэтрин продолжала хмуриться. – Письма госпожи Сесилии всегда были приятными, веселыми и полными теплых чувств. Я уверена, что она такая же, какой мы представляем ее себе по этим посланиям. И ты уже несколько раз встречалась с Артаном. Дети будут играть вместе и шалить – то есть вести себя, как все обычные дети. – Энни ласково погладила тонкие рыжие волосики своего ребенка, который спал больше, чем бодрствовал, так как ему было всего лишь пять месяцев. – Не могу дождаться, когда мой маленький Йен сможет бегать и играть с остальными детьми.

Удостоверившись, что ее заснувшие двойняшки хорошо укрыты, Кэтрин тоже накинула себе на плечи одеяло.

– Мне давно стало ясно: все, что ты говоришь, – это правда. Я думаю, что просто волнуюсь перед первой встречей.

– Она не будет длиться вечность. После этого ты сможешь расслабиться и просто насладиться общением с родственниками.

– Вот и Гласкриг, – сказал Лукас, подъезжая к повозке. Он улыбнулся, когда Кэтрин потянулась, стряхивая с себя сон. – Ну-ка, раскрой свои прекрасные глаза и посмотри вперед, моя любимая жена!

Кэтрин так и сделала. Если бы в эту минуту ее спросили о том, какое впечатление на нее произвел Гласкриг, она не смогла бы произнести ничего путного. «Грозный» – вот первое слово, которое пришло ей на ум. Вокруг крепости простирались удобренные поля, пахотные земли, которые огибала река, ярко блестевшая под лучами заходящего солнца. На этом идиллическом фоне внушительное здание крепости с ее высокими стенами, сложенными из темного камня, казалось Кэтрин еще более массивным и опасным.

Потом она вспомнила о том, какие предосторожности Лукас предпринимал все то время, пока они ехали к Гласкригу по землям, принадлежащим другим кланам. Они двигались быстро и аккуратно, но в то же время так, чтобы их процессию никто не смог бы расценить как некую угрозу. Каждую ночь Лукас выставлял часовых, и теперь Кэтрин поняла, что он делал это не только для защиты от разбойников. Может быть, в настоящее время Гласкриг и клан Макрейтов ни с кем не воевали, но ей теперь стало понятно, что со своими соседями они не особо-то и дружили. Внезапно крепость с ее темными стенами, в обрамлении живописных холмов и долин, перестала казаться ей чужой.

Значит, вот как выглядело то место, где рос ее муж, где он прожил десять лет, превращаясь из мальчика в настоящего воина. Кэтрин посмотрела на Лукаса, который оглядывался по сторонам с явным восторгом. Теперь ей стало понятно, откуда в его характере взялись некоторые черты варвара, которые она никогда не видела ни в одном из Мюрреев. Он родился на этой дикой, суровой земле, которая вылепила его, превратила в настоящего бойца. Да, именно тут на свет появился тот Лукас, которого она знала и любила.

– Здесь ничего не изменилось, – сказал Лукас. По его голосу было понятно, что этот факт его очень радует.

– Я думаю, что такие места мало меняются, – ответила Кэтрин. – Сама земля не позволит этого.

– Да, тут ты права. Она не очень удобна для земледелия, хотя у Ангуса есть парочка очень хороших участков.

– Настолько хороших, что они могут даже возбудить чувство зависти, да?

– Да, хотя прошло уже немало времени с тех пор, как по этому поводу в клане разгорались нешуточные драки. Артан говорит, что сейчас в нашем семействе все очень спокойно.

Потону его голоса Кэтрин поняла, что это почему-то было не очень по душе самому Артану и что Лукас разделял чувства брата.

– Мне кажется, Сесилия должна быть этим очень довольна, – пробормотала она.

– Артан в общем-то тоже против этого не особо возражает. Он ведь не хочет, чтобы его семейству или его землям угрожала какая-нибудь опасность.

По тому, с какой любовью Артан говорил о жене и детях, Кэтрин знала, что Лукас не ошибался. Она уже собралась ему отвечать, но в этот момент начали просыпаться ее собственные дети, и тут уж стало не до разговоров. С помощью Энни она принялась переодевать двойняшек в чистую одежду, и они управились с этим трудным заданием как раз в тот момент, когда повозка миновала ворота Гласкрига. Кэтрин крепко схватила Морейн, Энни сделала то же самое с Лаханном, и они обратили свои взоры на людей, которые спускались вниз по лестнице крепости, чтобы поприветствовать их.

Кэтрин увидела Артана, а больше она никого и не знала. В каждой сильной руке он нес по маленькому черноволосому мальчишке, а те в это время смеялись и пытались высвободиться из железной хватки отца. Позади него шла стройная рыжеволосая женщина, которая, судя по всему, и была госпожой Сесилией, женой Артана, которую он называл не иначе как «моя Сили». Высокий пожилой мужчина, в волосах которого уже серебрилась седина, держал за руку дородную седую женщину. Эта пара спускалась по ступеням очень осторожно, потому что за вторую руку мужчина вел маленькую светловолосую девочку. Два очень красивых молодых человека ринулись вперед к Лукасу, обгоняя всех остальных.

Как это принято у мужчин, они сначала обменялись порывистыми объятиями, а потом принялись хлопать друг друга по спинам с такой силой, что еле могли устоять на ногах. А через несколько мгновений Кэтрин попала в водоворот приветственных объятий и поцелуев в щеку. Ее начали знакомить с родней мужа, хотя в этом не было особенной надобности. Из писем Сесилии и рассказов Артана она и так уже знала, как кого зовут. Кэтрин немного удивилась, когда узнала, что Ангус Макрейт оказался дальним родственником Артана, хотя вполне мог бы сойти за отца его близнецов – так они были похожи. Двоюродные братья Лукаса, Беннет и Уильям, поприветствовали Кэтрин особенно тепло, отчего заслужили от Лукаса свирепый взгляд. Когда к ней подошла Сесилия, а затем и Мег, она поняла, что подружится с ними обеими. Сесилия оказалась такой же добродушной и мягкой, какой Кэтрин представляла ее себе по письмам. А Мег в точности соответствовала описанию, которое дала ей Сесилия: она была любящей, но острой на язык женщиной.

– А где же твоя маленькая дочка? – вдруг спросил ее Ангус.

Кэтрин тут же прервала разговор, который у нее завязался с Сесилией и Мег.

– А что такое? Морейн вот тут, рядом, – сказала она, оглядываясь вокруг себя. Последние два слова Кэтрин произнесла уже шепотом, обнаружив, что не может нигде найти Морейн.

– Птичка! – закричал до боли знакомый детский голос.

Кэтрин глянула туда, откуда он доносился, и увидела Морейн. Ее дочка увидела гуляющих по двору куриц и теперь бежала к ним.

– Лукас! – завопила она.

Ее муж рассмеялся и кинулся вслед за дочерью, его двоюродные братья тоже не смогли сдержать смеха. Артан принялся весело подтрунивать над Лукасом, что тот не смог уследить за дочкой, и так этим увлекся, что совсем упустил из виду своих сыновей. Эрик и Айден сломя голову ринулись за маленькой кузиной, крича ей на ходу, что эти домашние животные, которые теперь в панике разбегались по сторонам, называются не птичками, а курицами. Лаханн и маленькая дочка Ангуса, Меган, начали бурно протестовать, когда их удержали, не дав пуститься вслед за детьми. Кэтрин вздохнула и постаралась утихомирить Лаханна. Несомненно, пройдет еще немало времени, прежде чем она сможет вволю наговориться с женой Артана.

– Наконец-то все стало спокойно, – сказала Сесилия, усаживаясь рядом с Мег на устланную подушками скамейку.

Кэтрин улыбнулась. Она уже уютно устроилась перед очагом и смотрела на обеих женщин.

– Да, тут стало спокойно, но я боюсь, что няни еще долго не смогут сказать этого.

Мег и Сесилия рассмеялись.

– Да, это точно, – сказала жена Артана.

Кэтрин глянула в сторону мужчин, которые сидели за столом, пили эль и о чем-то горячо разговаривали.

– Интересно, о чем это они спорят? – спросила она.

– Да обо всем сразу!

– Ангус обожает хороший спор, – кивая, произнесла Мег.

– Лукас рассказывал мне об этом, но мне тогда показалось, что он шутил. – Кэтрин опять посмотрела на мужчин, покачала головой и рассмеялась. – Теперь мне ясно, что он говорил истинную правду. – Она снова оглядела пиршественный зал, а потом уже перевела взгляд на своих собеседниц. – Я давно хотела увидеть это место. Лукас так много рассказывал мне о том, как рос здесь, об Ангусе и их тренировках. Мне кажется, что это все очень сильно повлияло на него, сделало из Лукаса того мужчину, которого я знаю.

– Да, – согласилась Сесилия. – Я думаю, что то же самое можно сказать и об Артане. Мюрреи тоже живут в гористой местности, но их земли все же не такие дикие, они более равнинные и мирные, поскольку находятся ближе к границе с той страной, которую так любит поносить Ангус. Он относится к Артану и Лукасу как к собственным сыновьям, которых ему не дал Господь. Вот почему все наши дети называют его дедушкой. – Сесилия улыбнулась Кэтрин. – Вы приобрели очень большую семью, выйдя замуж за Лукаса.

– Да, я начала понимать это, когда Мюрреи стали приезжать к нам в гости – по два, по три человека, а то и целыми компаниями. Раньше я думала, что это у меня полным-полно родственников. Я знаю с десяток кузенов и думаю, что где-то есть еще двоюродные братья и сестры, с которыми мы пока не познакомились. Мой дядя очень любил женщин, – пояснила она, когда обе женщины удивленно посмотрели на нее. – А потом, когда я стала знакомиться с семьей мужа, то поняла, что ошибалась. Вы очень сильный клан. И это хорошо. В случае беды моим детям всегда будет к кому обратиться за помощью.

– Да, и при этом они могут не сомневаться, что обязательно ее получат. Это очень важно.

Кэтрин опять взглянула на мужа и тихо сказала:

– Иногда я смотрю на этого мужчину и начинаю удивляться: как же так получилось, что он стал моим, что он полюбил меня?!

– И думаешь о том, что случится, если вдруг твой любимый отвернется от тебя. – Сесилия улыбнулась, вполне понимая чувства Кэтрин.

– Да, но ведь тогда выходит, что я начинаю сомневаться в клятвах, которые он мне дал, стоя перед алтарем. И тогда мне становится стыдно.

– Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь. Со мной тоже такое бывает.

– Это всего лишь мимолетные мысли, которые не имеют никакого значения, – заявила Мег. – Вы просто боитесь потерять что-то очень для вас дорогое, и это естественное чувство. Только Господь может забрать этих двух парней от вас, их любимых жен. Да, они любят вас очень сильно, и считают, что свои клятвы нужно обязательно исполнять, причем не важно, кому они их давали – мужчине, девушке или ребенку. Вам обеим очень повезло, впрочем, как и мне, старой, но очень счастливой женщине.

Кэтрин собралась уже возразить на слово «старая», когда вдруг услышала знакомый детский голос.

– Па! – громко прозвенело в зале.

Она обернулась ко входу и увидела стоящую в дверях Морейн в одной ночной рубашке. Девочка поискала взглядом папу, а когда нашла, то бросилась к нему. Мгновение спустя на пороге появилась запыхавшаяся няня. Кэтрин поспешила навстречу молодой женщине.

– Как ей удалось сбежать из детской? – спросила ее Кэтрин. К ним подошла Сесилия и встала рядом.

– Ох, моя госпожа, я не знаю! – запричитала няня. – Мы думали, что все дети заснули. Энни ушла, чтобы забрать своего малыша, а я разговаривала с…

– Па! Чмок!

Кэтрин обернулась и увидела, что ее дочка уже добралась до папы и его родственников, которых ужасно развеселило все происходящее.

– Не переживайте, – ответила она. – На этот раз ничего страшного не произошло, но вы должны не спускать с нее глаз. Морейн нужно класть в кровать с высокими бортиками. Если тут такой нет, то тогда вам следует самой ложиться рядом с ней. И будет также неплохо, если вы привяжете к себе Морейн, чтобы вы сразу проснулись, когда она решит сбежать.

– Энни говорила мне, чтобы я легла с ней. Но мне показалось, что дети крепко заснули. Я уже собралась, как всегда, закрыть дверь комнаты на ключ, и в этот момент обнаружила, что вашей маленькой девочки нет в кроватке.

– Да, закрывать дверь на ключ – это хорошая идея. – Кэтрин улыбнулась Сесилии, которая изо всех сил старалась не рассмеяться. Мужчины же не сдерживали эмоций и хохотали в голос. – Морейн иногда немного буйно себя ведет.

– Да, совсем чуть-чуть. – Сесилия в итоге все же засмеялась, как и сама Кэтрин, а потом перевела взгляд на девочку. – Вам лучше поскорей увести ее отсюда, пока она не перецелует всех мужчин в зале.

Кэтрин проводила взглядом молодую няню, которая поспешила за Морейн.

– Да, потому что наши смеющиеся мужчины вряд ли смогут ее утихомирить, они не в силах противостоять этому ангелочку.

Няня подхватила девочку на руки и быстро направилась мимо Кэтрин к двери. Конечно, Морейн это совсем не по нравилось, и она начала реветь. Кэтрин остановила няню и, поцеловав дочку в щеку, принялась выговаривать ей:

– Непослушная девочка! Ты очень хорошо знаешь, что тебе нельзя разгуливать по лестнице в одиночку.

Морейн тоже поцеловала маму в щеку, а потом наклонилась к своей тете Сесилии и подарила ей такой же поцелуй.

– Чмок, – сказала она, засунула большой палец себе в рот, положила голову на плечо няне и закрыла глаза. – Мо, иди спать.

Кэтрин было трудно удержаться от смеха. Как только двери пиршественного зала закрылись, она и Сесилия тут же расхохотались.

– Я думаю, что этот ребенок заставит меня поседеть еще прежде, чем вырастет и создаст свою семью.

Сесилия прикоснулась к своему плоскому животу.

– Я очень хочу дочку и надеюсь, что мой ребенок будет таким же веселым и полным жизни, как твоя маленькая Морейн. – Она приложила палец к губам, когда Кэтрин начала было поздравлять ее. – Тише. Это пока еще секрет. Я подожду еще неделю, а потом уже расскажу об этом мужу, который сразу же оповестит об этом всех родных и знакомых.

– Хорошо, тогда я буду молчать, – пообещала Кэтрин и, направилась вместе с Сесилией обратно к Мег.

– А ты знаешь, что Сесилия опять ждет ребенка? – спросил ее Лукас, ложась в постель рядом с Кэтрин.

– А ты как об этом проведал?! – в изумлении воскликнула она. – Сесилия решила никому не говорить о беременности еще целую неделю.

Лукас снял с нее ночную рубашку и, кинув ее на пол, ответил:

– Сесилии, может быть, удалось скрыть это от Артана в первый раз. Но ей не удастся обмануть мужчину из клана Мюрреев дважды. – Он усмехнулся и поцеловал Кэтрин в нос. – Мой брат сейчас просто ждет, когда она ему все расскажет. Но Артан так этим хвастается, что, я думаю, к тому времени, как Сесилия перестанет делать из своей беременности тайну, об этом в Гласкриге будет знать каждый.

– Она хочет родить девочку, похожую на нашу Морейн.

– И это будет справедливым наказанием моему хвастливому брату.

Кэтрин рассмеялась и сказала:

– Нет, просто теперь при каждой вашей встрече вы будете проводить много времени, сочувствуя друг другу.

– Да, мы сможем наблюдать, кто из нас поседеет раньше.

– А тебе не приходит на ум, что ты должен поскорее произвести на свет еще одного ребенка, чтобы Артан тебя и тут не обошел?

Лукас перестал целовать нежную шею жены и посмотрел Кэтрин в глаза.

– Ты хочешь сказать, что готова последовать примеру Сесилии?

– Думаю, что да. Наши двойняшки – уже не грудные дети, и когда жена Артана сказала мне, что беременна, я ощутила не только радость за нее, но и небольшой укол зависти. Я думаю, что душой и телом я уже созрела для еще одного ребенка.

Лукас лег на Кэтрин сверху и прильнул к ее губам жадным, горячим поцелуем.

– Ты хочешь подарить мне еще одну маленькую дочку?

Кэтрин провела рукой вдоль его позвоночника и улыбнулась, радуясь тому, как его тело задрожало от желания, отзываясь на ее ласку.

– Дочку или сына. Мне все равно. Главное, чтобы наш малыш был здоровым, – это все, о чем я прошу. Здоровым, ясноглазым и немного диким, как наша озорная Морейн.

– Ты называешь мою красавицу Морейн, плоть от плоти моей, дикаркой?

– Да, такой же, как и ее отец.

– Аккуратнее, жена моя, а то я сейчас покажу тебе, каким дикарем я могу быть.

– О да, пожалуйста.

Лукас рассмеялся и поцеловал ее.

– Я люблю тебя, моя дерзкая жена.

– А я люблю тебя. А теперь – где же мой дикарь?

– Никто и никогда не упрекнет Лукаса Мюррея в том что он не дал своей жене всего, что она просит.

– И желает.

– Да.

– И что для нее необходимо, как воздух.

– О да.

– Тогда, может быть, ты перестанешь разговаривать и приступишь к делу?

И Лукас так и поступил.

Content

Ханна Хауэлл
Горец-дикарь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог