Сергей Зверев

Стальные зубы субмарины

Глава 1

Восточное Средиземноморье.1967 год

Шел третий день шестидневной войны, и какие причины подвигнули египетского президента Насера подвести свои войска к границе с Израилем и закрыть судоходство по Тиранскому проливу, а израильтян – нанести упреждающий удар по Египту, для простых солдат было уже не так важно. Брошенные в беспощадные жернова боев, они просто старались выжить, убивая своих врагов. Сил и оружия для этого у обеих сторон к тому времени накопилось предостаточно, но удача, похоже, повернулась лицом к Тель-Авиву. Под напором израильских усиленных танковых дивизий египтяне безнадежно отступали, отдавая противнику пески Синайского полуострова. Одновременно на западном берегу реки Иордан терпели поражение королевские войска Иордании. И это несмотря на численное превосходство арабских войск.

Залогом такого впечатляющего успеха израильтян было полное и неоспоримое господство в воздухе, которого им удалось добиться в первый же день своей самой победоносной войны. Всей мощью авиации «Хель-Хаавир» они первым делом обрушились на аэродромы противников. Израильские асы расстреливали и бомбили вражеские истребители и штурмовики прямо на стоянках и в ангарах, превращая боевые машины в груду искореженного металла. А чтобы обезопасить себя, они предварительно обстреляли объекты ракетами системы ПВО.

Сирия, Иордания и Египет за первый день боев лишились практически всех своих самолетов, которые даже не успели взлететь. Уцелели лишь считаные единицы, располагавшиеся на отдаленных авиабазах, да фанерные макеты на фальшивых взлетных полосах, которые так и не ввели никого в заблуждение. Этот грамотный ход израильтян фактически предопределил результат войны – оставшись без воздушного прикрытия, объединенные войска арабских стран несли большие потери, а их моральное состояние было подавлено беспрестанными и безнаказанными атаками с неба.

* * *

– Не cлишком ли мы близко идем к Синайскому полуострову, командир? Там ведь сейчас такая мясорубка… – Голос бортрадиста, несмотря на кажущуюся раскованность, звучал встревоженно. Громадина американского стратегического бомбардировщика «Б-52» действительно рассекала воздушные просторы недалеко от Суэцкого канала, за который уже шли ожесточенные бои между египетской и израильской армиями.

– Не переживай, Дэн! – полковник ВВС США Джеральд Купер говорил уверенно и спокойно, как и подобало командиру экипажа. – У арабов не осталось ни самолетов, ни хваленых советских ракетных комплексов. Но в любом случае на высоте тридцати тысяч футов нас они не достанут. Единственные, кого мы можем встретить в этом районе, – родные американские «Фантомы» с израильскими асами за штурвалами. Но и они не станут к нам приставать, ведь дядюшка Сэм исправно снабжает их боеприпасами.

– Это точно, шеф! – отозвался бортовой инженер. – Евреи не похожи на идиотов и не станут рубить сук, на котором сидят. Ведь без нашей помощи они мигом загнутся! Так что не дрейфь, Дэн! И смотри не врежь по-дружески из пулемета по ребятам из Тель-Авива!

– Кончайте трепаться! – заворчал штурман, вечно мрачный и недовольный жизнью. – Может, не стоит отвлекаться от дела и забывать о том, что в брюхе нашей малютки подвешена одна очень «веселая» штуковина с разделяющейся боеголовкой. Парни, мне совершенно не хочется никаких неприятностей. Так что не надо беду кликать! Давайте постараемся без приключений совершить наше боевое патрулирование и спокойно вернуться обратно на Сицилийскую базу, о’кей?

– Так и будет, – автоматически прекратил пререкания полковник Купер, потянувшись в кресле и закинув руки за голову, – автопилот надежно держал «летающую крепость» на заданном курсе. – Надеюсь, что Советы тоже не спятили и не будут дергаться сами и дергать нас, а мы в очередной раз мирно прогуляемся вдоль их границы с ядерной дубинкой…

И словно сглазил – в наушниках внутренней связи зазвучал осипший от волнения голос штурмана:

– Это что еще за ерунда? Командир, взгляни на радар! Какой-то балбес несется в нашу сторону…

– Какой балбес?

– Судя по скорости – истребитель! Черт! Что за кретин сказал, что мы обойдемся без «Фантомов» прикрытия? Сейчас бы спокойно проверили этого самозванца…

– Спокойно, Ричард. Нам здесь некого бояться. Курс этого истребителя?

– Идет от Александрии к нам наперерез. Скоро будет визуальный контакт.

Командир потер волевой подбородок, принимая решение. Ситуация непростая. Напряжения экипажу хватает и без того – как-никак в их руках находятся жизни миллионов человек, на которых нацелены боеголовки стратегической ракеты «воздух-земля», этакой «массовой смерти» в изящной упаковке. Любая ошибка, любое неверное действие могут обернуться непоправимой трагедией.

– Вот и хорошо! Пускай подлетит поближе, поглядим, что это за фрукт, – наконец произнес полковник. Что-либо предпринимать было бесполезно – тяжелый «Б-52» не предназначен для того, чтобы устраивать гонки с истребителем. Купер придал голосу бодрую интонацию и усмехнулся в микрофон: – Да что вы все напряглись-то так? Израильтяне осторожны, наверняка просто решили проверить, не русский ли бомбардировщик занесло на помощь Каиру! Дэн, свяжись-ка с ним, объясни, что нас трогать не стоит.

– О’кей, командир! – раздался голос радиста, который тут же принялся щелкать кнопками радиосвязи, и вскоре в эфир понеслись позывные на английском языке.

– Шеф, может, сообщить на базу? – штурман озабоченно глянул на полковника, который бегло осматривал показания приборов. Обернувшись к нему, командир согласно кивнул и потянулся было к переключателю, как в наушниках раздался срывающийся голос радиста:

– Полковник! Я вижу его – это точно истребитель! Только он совсем не похож на «F-4»… и на запросы не отвечает!

– Ты хорошо его разглядел, Дэн?

– Глаза б мои на него не смотрели, шеф!.. Он у нас на хвосте!.. Вот черт! Это же «МиГ»! Египетский «МиГ»!!!

Новенький, сверкающий заводской краской «МиГ-23» стремительно приближался к черной туше американского бомбардировщика. На внешних подвесках – управляемые ракеты «воздух – воздух» «К-13Т» и «Р-23». На десятки миль вокруг – ни одного постороннего самолета. В такой ситуации истребитель мог сделать с неповоротливым «Б-52» все, что хотел. И это, несмотря на то, что «американец» тоже имел «зубы» в виде двадцатимиллиметровой автоматической пушки. Впрочем, судя по поведению «МиГа», сразу расстреливать противника он не собирался. Напротив, пристроившись сбоку, он провокационно пошел на сближение.

В эфире беспрерывно звучали тщетные попытки американских летчиков связаться с наглым истребителем. В ответ же янки слышали только непонятную речь с явно выраженной негативной интонацией. Даже не зная языка, можно было догадаться, что неизвестный пилот желает американцам отнюдь не доброго пути:

– …vashu mat! Idite v zadnicu, dolbanie yanki!

«МиГ-23» затеял очень опасную игру. Словно проверяя на крепость нервы противника, он совершал крайне рискованные маневры, чуть ли не задевая своим фюзеляжем распростертые крылья бомбардировщика. Ведь стоило кому-то из пилотов занервничать и совершить резкое необдуманное действие, и катастрофа была бы неминуема. Вот истребитель намеренно поднялся на несколько метров и расположился прямо над кабиной «Б-52». Это было неслабое испытание для выдержки американских летчиков. Мало того что, проходя впереди несущей плоскости, истребитель мощной реактивной струей своих двигателей создал турбулентность, чувствительно поколебавшую устойчивость «летающей крепости», так еще и нависающее над головами хищное тело боевой машины ощутимо давило на психику.

– …povorachivayte nazad, pridurki! – услышал в наушниках командир американского бомбардировщика, собиравшийся уже доложить на базу об инциденте. И вдруг увидел прямо по курсу сверкающие нити очередей автоматических пушек истребителя. Ясно было, что «египетский» летчик дал пока предупредительный залп. Пока предупредительный! Нужно было принимать решение. Уйти на базу значило не выполнить боевого задания по патрулированию. Остаться на прежнем курсе означало рисковать жизнью. Всего какую-то секунду командир колебался, но за это время как раз и случилось то, чего все так опасались.

Истребитель уже успел пристроиться «в хвост», заняв позицию, очень удобную для атаки и продолжая сообщать пилотам из Соединенных Штатов свое мнение о них при помощи ненормативной лексики, как вдруг сдали нервы американского стрелка. То ли он вдруг потерял чувство реальности, расхрабрился до неприличия и понадеялся на свою удаль и меткий глаз. То ли, напротив, страх настолько овладел его сознанием, что он посчитал жизнь законченной. Но, так или иначе, его палец с силой вдавил спуск.

Огненные языки метнулись в сторону вражеского самолета, пронзив воздух рядом с «МиГом», едва не задев его. Не обращая внимания на заполошные крики своего командира, стрелок продолжал извергать поток снарядов, не особенно заботясь об их экономии. Но сильного впечатления на «египтянина» этот выпад не произвел. Не теряя достоинства, истребитель грациозно выполнил отворот с большим креном, уклонившись от огня, и нанес ответный удар.

Сотрясая относительно легкий корпус «МиГа», задрожала его двуствольная двадцатитрехмиллиметровая автоматическая пушка «ГШ-23», выплевывая 2200 снарядов в минуту. Огненные «стрелы» наискось легли на правое крыло бомбардировщика, чуть плотнее сосредоточившись на двух крайних двигателях, откуда сразу же повалил плотный черно-сизый дым. Несколько заблудившихся зарядов случайно впились в обшивку фюзеляжа, начисто сбив антенну дальней связи.

На этом воздушный бой и закончился. «МиГ-23» с опознавательными знаками египетских ВВС заложил крутой вираж и благополучно удалился, справедливо посчитав свою миссию выполненной. Ведь с двумя поврежденными двигателями бомбардировщик продолжить патрулирование не сможет, даже учитывая то, что у него осталось еще шесть работающих. А вот экипажу злополучной «летающей крепости» пришлось хлебнуть неприятностей. Доклад о происшествии на базу стал невозможным по причине сбитой коварным истребителем антенны. Среди дыма, все сильнее и сильнее валившего из правых двигателей, неожиданно показались языки оранжевого пламени, которые быстро поползли по плоскости крыла, несмотря на автоматическое отключение подачи топлива.

С шевелящимися на затылке волосами от сознания того, что будет, если огонь доберется до упрятанных в основание крыльев баков с керосином, полковник ВВС США отдал экипажу приказ покинуть самолет. Дисциплинированные американцы приказ этот незамедлительно выполнили и вскоре уже болтались в ослепительно голубом небе под куполами спасательных парашютов. Действуя согласно инструкциям, командир экипажа присоединился к ним последним, предварительно приняв меры, чтобы его любимый стратегический воздушный ракетоносец свалился не кому-нибудь на голову, а прямиком в Средиземное море. И все у него получилось.

С высоты птичьего полета полковнику было превосходно видно, как его самолет, развевая за собой нешуточный шлейф дыма, рухнул в лазурные воды, не забыв развалиться на куски при ударе. И до самого приводнения сам пилот и его товарищи по несчастью могли наблюдать медленно уходящие под воду обломки некогда грозного гиганта среди чадящих островков авиационного топлива…

* * *

Моторные лодки, при помощи которых более полутора часов проводилась спасательная операция, сгрудились у борта сторожевого катера. Израильские матросы сноровисто помогали американским летчикам, потерпевшим бедствие, перейти с них на пограничный корабль. Возникли маленькие сложности. Пилоты с непривычки отчаянно путались в веревочном трапе, то и дело норовя снова очутиться в теплой средиземноморской воде.

После того как последний из спасенных наконец-то ступил на палубу, моряки с такой же ловкостью стали грузить моторки. А пилотов, так радушно встреченных израильскими пограничниками, уже ждал представитель Соединенных Штатов. Скромный, неприметно одетый человечек с живыми бесцветными глазами, добродушно улыбаясь, стоял на полубаке рядом с капитаном израильского пограничного катера. Не дожидаясь, пока американцы нестройной группой подойдут поближе, он сам кинулся им навстречу. Крепко стиснув двумя руками протянутую ладонь капитана, представитель впился в него глазами и нарочито громко, чтобы его услышали и стоящие рядом израильтяне, и весь спасенный экипаж, произнес:

– Я так рад, что все вы живы и здоровы! Это просто чудесно! Вы не представляете, как вам повезло, что это был всего лишь учебно-тренировочный вылет! Будь на борту самолета какие-нибудь бомбы – бог знает чем все могло бы кончиться!

В неподдельную радость его реплики был искусно вплетен акцент на словах «учебно-тренировочный», и полковник его уловил. Он опустил глаза и послушно закивал головой. А «серый» человечек, по очереди заглянув каждому из летчиков в глаза, уже благодарил капитана за неоценимую помощь и просил поскорее доставить граждан США в их посольство.

Несколькими минутами позже, когда американцы, переодетые в любезно предоставленные моряками робы, сидели в кают-компании и потягивали горячий сладкий чай, все тот же представитель Соединенных Штатов вполголоса проводил с ними разъяснительную беседу.

Не имея возможности допросить их как следует (ведь даже у стен есть уши, а тем более на чужом судне), он довольно ловко выуживал из непринужденного разговора интересующую его информацию относительно случившегося. А из его туманных намеков всему многострадальному экипажу стало ясно, что все, что произошло с ними в безоблачном небе над Средиземным морем, теперь стало государственной тайной. И разглашение ее в какой бы то ни было форме нанесет ущерб безопасности Соединенных Штатов.

Постепенно приходящие в себя американцы достаточно быстро сообразили, что лучше держать языки за зубами, поэтому охотно поддерживали версию о пустом «Б-52», мечтая вообще забыть об инциденте и скорее вернуться домой.

* * *

Всего через три дня после этих событий египетская армия, вооруженная новейшим советским оружием и подготовленная лучшими советскими инструкторами, была позорно разбита. Костяк офицерского корпуса Израиля составляли бывшие граждане СССР еврейской национальности – ветераны Великой Отечественной войны. Это сыграло существенную роль в этом вооруженном конфликте. В ходе войны израильские войска нанесли серьезное поражение не только Египту, но и Иордании и Сирии, оккупировали Синайский полуостров, сектор Газа, Голанские высоты и территорию, западнее реки Иордан. И только совместное давление на руководство Израиля мировым сообществом во главе с СССР вынудило его остановить войну.

Даже Соединенные Штаты предпочли изменить свои отношения с Тель-Авивом и также потребовать прекращения огня, так как в противном случае арабо-израильский конфликт грозил стать поводом к третьей мировой войне. Эти громкие события отодвинули на дальний план исчезновение американского стратегического бомбардировщика с ядерным оружием на борту, а данные об этом событии надолго осели в секретных архивах Пентагона.

* * *

…Закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР майор Гаджи Мусаев, военный летчик, награжден орденом Боевого Красного Знамени. Это был первый аварец, уроженец солнечного Дагестана, награжденный таким орденом со времен Великой Отечественной войны…

* * *

В те уже ставшие давними времена о «международном терроризме» никто и не слышал. Боевики с ядерным оружием, угрожающие всему миру, могли присниться только в горячечном сне.

Глава 2

Марсель. Франция

В полумраке каюты, несмотря на распахнутый иллюминатор, было душно. Сергей Павлов еще раз осмотрел себя в зеркале и недовольно повел густой бровью. Клапан нагрудного кармана белоснежной рубашки, сшитой для его богатырской фигуры по отдельному заказу, нескладно топорщился, распираемый заграничным паспортом с вложенными в него разного рода бумажками. Немного поколебавшись, Сергей переложил документы в брючный карман, где они были менее заметны. Так стало гораздо лучше. Погоны блестят россыпью старлеевских звезд, туфли надраены до зеркального блеска, гладко выбрит, аккуратно причесан – как и полагается выглядеть русскому морскому офицеру.

– На свидание собрался, не иначе… жених! – сам над собой усмехнулся Сергей, снял с полки форменную фуражку и неспешно направился к выходу.

В состав делегации, с которой с утра пораньше в гости к французам умчались почти все его друзья-сослуживцы, Павлов не попал – стоял на вахте. Сильно это его не расстроило, потому как не любил он сутолоки и чрезмерного внимания к своей персоне. Отдыхать после несложного дежурства не хотелось, тем более в качестве компенсации у него было разрешение от командира на прогулку по городу. Единственным огорчавшим его фактом было то, что идти приходилось в одиночку. Но не терять же из-за этого такую возможность!

Поднявшись на палубу, Сергей сощурился от яркого солнца и прикрыл глаза рукой, оглядываясь вокруг. В кабельтове от них гордо красовался российский эсминец «Удалой», который в этом походе по странам Средиземноморья сопровождало небольшое гидрографическое судно «Арктур». То самое, на котором сейчас стоял Сергей, командир отряда боевых пловцов.

– …Вот ведь повезло так повезло! Народ сумасшедшие деньги тратит, чтобы здесь оказаться в разгар бархатного сезона. А нас мало того что катают бесплатно, так еще и денежным довольствием обеспечивают! – из-под тента, прикрывающего часть палубы от палящих лучей средиземноморского солнышка, послышался одобрительный смех. Свободные от несения службы моряки коротали время, загорая на свежем воздухе. Завидев Полундру, от гогочущей группы отделился старший механик и направился к нему, покручивая свои роскошные усы.

– Во-он та посудина уже на подходе! – поравнявшись с Сергеем, он махнул рукой в сторону приближающегося катера. – На ней до берега и доберешься. Ты в Марселе ведь не был еще? Мой тебе совет – сходи к церкви Святого Виктора, не пожалеешь. Оттуда весь город как на ладони!

Сергей благодарно улыбнулся:

– Спасибо, Петрович! А может, вместе махнем? Ты же моряк бывалый, покажешь город, а?

– Не в тех я местах бывал, чтобы добропорядочного семьянина туда водить, понял? Так что не искушай лучше, а то на пару в такой загул уйдем, что потом даже замполиту стыдно будет нам нотации читать! – засмеялся пузатый механик и затопал к себе в трюм. – Ну бывай! Удачи тебе!

– Эх, Петрович! – укоризненно протянул Полундра и направился к сходням, к которым уже приближался катер. Легко перебравшись на шаткий борт подошедшей посудины, Павлов перекинулся парой английских фраз с ее капитаном, предъявил свои документы французскому пограничнику, находившемуся там же, и уселся на место для пассажиров.

Сняв фуражку, чтобы не сдуло встречным ветром, Сергей беззаботно наблюдал, как катерок лавирует между сотнями судов, суденышек и лодчонок, снующих в марсельском портовом комплексе. Старый порт, к одному из причалов которого лежал путь Полундры, все больше напоминал ему огромный муравейник. Со всех сторон вздымался бесконечный лес мачт. Это нестройными рядами, длиною в несколько сотен метров каждый, выстроились пришвартованные яхты. То же самое творилось и в Новом порту, только масштабы судов там были более впечатляющими. Еще бы, ведь это самый крупный порт Франции на Средиземном море с грузооборотом больше 100 миллионов тонн в год.

Причал, к которому подвалил катер, оказался на удивление немноголюдным. Очутившись наконец на твердой земле, Сергей огляделся по сторонам. Твердо решив прогуляться для начала пешком и не брать такси, он надел фуражку и уверенно направился в глубь города, между возвышавшимися вокруг порта многоэтажками и негусто расставленными автомобилями.

Тонированное стекло темно-синего «Ситроена», припаркованного так, чтобы держать в поле зрения выход с причалов, бесшумно поползло вниз. За рулем, одетый в легкий европейский костюм, сидел сильно загорелый мужчина. Судя по чертам его лица, он был выходцем из Ближнего Востока, что было отнюдь не удивительно для Марселя, где три четверти населения составляют арабы и другие жители Северной Африки. На лбу незнакомца красовался грубый шрам, заходящий на левый глаз, а глубокие морщины на его еще нестаром лице говорили о том, что ему многое уже пришлось пережить.

Зоркие глаза цепко оглядывали прохожих, особенно отмечая тех, кто шел со стороны пристани. Внезапно его взгляд остановился на проходившем в десятке метров от автомобиля военном моряке, огромный рост и могучее телосложение которого были довольно примечательными. Стараясь не привлекать к себе внимания, араб слегка опустил свои темные очки, рассматривая этого человека. Затем достал из внутреннего кармана пиджака фотографию и сверился с ней. Удовлетворенно хмыкнув, он поднял боковое стекло и достал мобильный телефон.

– Да… это он, – сказал араб своему незримому собеседнику, бросил мобильник на соседнее кресло и завел двигатель. Через секунду «Ситроен» рванулся с места и затерялся в полуторамиллионном городе.

Сергей внутренне был готов к тому, что его франтоватый вид будет как магнитом привлекать к себе интерес разных сомнительных личностей, в большом количестве слонявшихся вокруг порта. Но не ожидал, что настолько. Не успел он отбиться от таксистов, на добром десятке языков зазывавших его к себе в потрепанные такси, как тут же к нему подскочил африканец, в затасканном бурнусе и с такой же несвежей чалмой на голове. Вращая глазами, он громко зашептал:

– Брат! Тебе нужно счастье? – пройдоха уже успел услышать, как Павлов отбивался от таксистов по-английски, поэтому безошибочно выбрал понятный обоим язык общения.

– Это еще что такое? – удивленно спросил его Сергей, не сбавляя шага.

– Эй, дорогой! Для тебя достану, какое хочешь! Тебе сколько надо?

– Да о чем речь? – усмехнулся Полундра, ловко уклоняясь от не особенно чистых рук назойливого торговца, то и дело норовивших сцапать белоснежный рукав форменной рубашки.

– Все, что хочешь, есть: кокаин, героин, травка…

– Э, нет, друг! Засунь ты себе все это добро знаешь куда? Знаешь? Вот и займись этим!

Торговец растянул рот в щербатой улыбке, ни на шаг не отставая от неуступчивого моряка.

– Прости, брат! Не хочешь, не надо! Это дело каждого… А может, тебе оружие надо достать? Только скажи! Дешевле нигде не найдешь! Чистые стволы, хочешь новые, хочешь старые!

Чумазый пройдоха не только забавлял Полундру, но и приносил определенную пользу: Сергей давно заметил, что другие его «товарищи по цеху» только молча провожают глазами бродягу с иностранным моряком и не пристают. Не принято, видимо, у местных ловкачей мешать друг другу в работе. Чтобы не выслушивать заново те же самые предложения от нового приставалы, Сергей решил слегка поддержать игру.

– Послушай, а сможешь одну вещь достать? Очень нужна! – серьезно глянув на африканца, Полундра продолжал идти своей дорогой. Глаза негра так и полыхнули азартным светом:

– Клянусь Аллахом, Саид может достать все, что скажешь!

– Так вот, Саид! Cможешь мне принести «Авенджер», автоматическую пушку, – я у тебя ее куплю.

– Да это для меня раз плюнуть! Я знаю человека, у которого полно таких пушек! А сколько дашь за нее? – глазом не моргнув, стал торговаться ловкач, так и не поняв, что Полундра над ним издевается. Ведь моряк заказал самую крупную в мире тридцатимиллиметровую авиационную пушку, которая имеет габариты побольше легкового автомобиля. – Давай так договоримся: двадцать процентов предоплаты, и я пошел за товаром, по рукам?

За время беседы они вышли в более цивилизованные места, но цепкий африканец все не отставал. Слушая его болтовню, Сергей крутил головой по сторонам, пытаясь решить, куда направляться дальше. Мимо с низким рокотом прокатил мотоцикл со странным, как показалось Сергею, седоком. Мотоцикл был неплохим, с мощным двигателем, новой резиной. А вот мотоциклист, несмотря на жару, был одет в кожаную куртку, застегнутую до самой шеи, и черный шлем, полностью закрытый со всех сторон. Проводив его глазами, Сергей повернулся к своему случайному попутчику, который стал его утомлять, и спокойно сказал:

– Саид, ты ведь деловой парень? Так что же ты время теряешь? Время – деньги, Саид! Покупать у тебя ничего я не буду, а просто так денег не дам! Все понял? Вот и хорошо! Спасибо, что составил компанию. Будь здоров!

И зашагал дальше, улыбаясь самому себе. Что ни говори, а нравились ему почему-то именно такие места: обычные пяти– и семиэтажки, неброско одетые люди, снующие туда-сюда, подержанные авто. Все просто и как-то понятно. Не то что сверкающие сталью и бетоном небоскребы.

Солнышко здорово припекало, пришлось достать носовой платок, чтобы смахнуть со лба выступившие капли пота.

– Сеньор, не откажи бывшему морскому волку в маленькой радости побеседовать с собратом по профессии? – скрипучий голос, внезапно раздавшийся за спиной, чуть было не заставил Сергея вздрогнуть. Из чистого любопытства он обернулся. Перед ним стоял сухопарый старичок, одетый в традиционную одежду бедуина. Седая ухоженная борода и такие же седые брови делали его удивительно похожим на какого-то сказочного персонажа. И морского в нем было не больше, чем копыт у осьминога. Хотя в целом дедок внушал доверие. На вопросительный взгляд Полундры он многозначительно улыбнулся и, слегка поклонившись, предложил моряку следовать дальше в его компании, чтобы по пути обсудить одно дело.

Поздоровавшись, Сергей лишь слегка замедлил шаг, чтобы его престарелый собеседник поспевал за ним, и стал напряженно вслушиваться в витиеватые обороты речи, коими изобиловал монолог случайного попутчика. Раньше Сергей считал, что он довольно неплохо владеет английским, по крайней мере разговорным. До сих пор как-то хватало словарного запаса, чтобы не заблудиться в незнакомом месте и отыскать приличное питейное заведение. А вот тут приходилось напрягаться. Из длиннющего, с морскую милю, выступления удалось уловить только то, что старичок настоятельно хочет его с кем-то познакомить.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от липкого вороха непонятых слов, Сергей случайно посмотрел влево. У обочины снова стоял тот самый мотоциклист, зеркальное забрало его шлема по-прежнему было опущено. Уже не слушая своего попутчика, Павлов принялся изучать человека в кожаной куртке. Проезжающие мимо автомобили загораживали объект внимания, но это не помешало ему разглядеть, что руки у мотоциклиста чересчур смуглые для европейца. Заметив, что на него смотрят, мотоциклист неторопливо тронулся с места и скрылся за углом.

Внезапно что-то заставило Сергея остановиться. Оставив в покое загадочного байкера, он перевел взгляд обратно на своего попутчика. Старичок еще быстрее затараторил, благодушно улыбаясь и довольно поглаживая свою бородку, а прямо перед ними стояла, скромно потупив глаза, сама «причина» их остановки. Несомненно, «причина» неслабая, Полундра это сразу заметил. Длинные черные волосы блестящим дождем ниспадали на плечи, струясь по легкой клетчатой рубашке, завязанной узлом спереди. Но и узел, казалось, едва удерживал напор шикарной девичьей груди, так и норовившей вырваться на всеобщее обозрение и так контрастировавшей с хрупкой фигурой, узкой талией и плоским животиком с нескромно торчащим колечком в пупке. Узкие джинсовые шорты были настолько короткими, что даже не пытались скрыть длинные стройные ножки. Единственное, к чему можно было придраться, – несколько крупноватый рот. Да, может быть, немного широко посаженные, черные как уголь глаза. Кстати, глаза так и стреляли в сторону бравого российского моряка.

Чинно раскланявшись с прелестным созданием, Сергей, недоумевая, глянул на старичка, собираясь прояснить ситуацию, но тот не дал ему этого сделать и обрушил на него новую лавину информации. Вслушиваясь в непонятную речь, исковерканную вкраплением французского и арабского, Полундра и не заметил, как красотка ловко пристроилась сбоку и уже успела взять его под руку. Все творилось настолько стремительно, что Сергей едва успевал вникать в суть происходящего. Разобраться удалось не во многом: дедка, похоже, звали Сулейманом, а симпатичную девчонку, которая, судя по всему, приходилась ему внучкой, – Лейлой.

И если отмести все водопады лести, ему, старшему лейтенанту Военно-морского флота России, предлагалось заглянуть на огонек в их гостеприимную квартирку, где его ждал ароматный восточный чай и другие радости. Странно, конечно, но, может, у них так принято? Устав от некоторой приставучести местных жителей, Полундра стал все больше подумывать о том, как бы потактичнее отделаться от приглашения. Но антрацитово-черные глаза Лейлы с такой надеждой и скрытым томлением глядели на него, что мысли то и дело перескакивали в совершенно неприличное русло.

Вся компания прошла в какую-то арку и остановилась возле одного из неприметных подъездов. Прохожих вокруг стало поменьше. Решив наконец, что пора и честь знать, Сергей приложил руку к своей груди и извиняющимся тоном начал:

– Уважаемый Сулейман! Вынужден ответить вам отказом, так как неимоверно занят и…

Старик вскинул на него прищуренный взгляд:

– Стой! Не отказывайся так сразу! Подумай хорошенько, чем мы тебя обидели? Пойдем, пойдем, дорогой! Знаешь, как Лейла умеет делать массаж?

В поисках поддержки Сергей повернулся к девушке. Но та спокойно и испытующе смотрела ему прямо в глаза. От былой кротости не осталось и следа. Не обращая внимания на присутствие деда, чуть приоткрыв чувственные губы, она медленно и соблазнительно провела по ним языком. Что-то ошеломляюще развратное было в этом жесте. И тут до Полундры дошло! Так вот это что за приглашение! А он-то купился… Ай-ай-ай, как не стыдно, товарищ старший лейтенант! Стараясь выглядеть как можно непринужденнее, Сергей отступил на полшага.

– У меня нет денег, милая, – простодушно заявил он.

Старичок удивленно приподнял мохнатую бровь и скривил недоверчивую гримасу:

– У моряка нет денег? Что-то я раньше такого не встречал!

– Мои друзья знают, что я очень доверчивый, поэтому все деньги у них. Мне так спокойнее, – не моргнув глазом, слукавил Сергей, не очень-то рассчитывая на то, что ему поверят.

Сулейман снова слащаво улыбнулся:

– Нет денег? Тогда продай свою форму! Все просто, взамен мы тебе что-нибудь подыщем.

– А может, не надо? – попробовал торговаться Полундра, делая вид, что почти сдался. Ему вовсе не улыбалась перспектива остаться в незнакомом городе без штанов – в прямом и переносном смыслах. Краем глаза он приметил двоих африканцев бандитской наружности, которые словно невзначай прогуливались неподалеку. Хорошо работают ребята, ничего не скажешь.

– Если ты будешь непослушным мальчиком, – наконец подала голос Лейла, – мне придется сорвать с себя одежду и закричать, что ты меня изнасиловал. Сулейман подтвердит, правда?

Старикашка с явным удовольствием закивал головой:

– А наша полиция не любит, когда чужие моряки насилуют наших девочек. Посадят тебя в камеру с больными СПИДом, хочешь?

– Нет-нет! – замотал головой Сергей, изо всех сил стараясь придать своему голосу волнение. – Я буду послушным! И мне очень нравится Лейла! Пойдем, куда скажете!

– Так-то лучше, малыш! – проворковала девица и распахнула металлическую дверь подъезда. – Сюда!

– Только после тебя, красавица! Показывай дорогу, я же не знаю, куда идти. – Полундра склонил голову в галантном поклоне, мельком глянув на парней за спиной. Те расслабленно закурили, видя, что клиент «обработан» как надо и дергаться не собирается. Лейла хмыкнула и, дернув загорелым плечиком, прошла в тень парадной. А вот с Сулейманом такой фокус не прошел. Хитрый дедок отрицательно покачал головой в ответ на предложение пройти первым и стал рукой подталкивать моряка в спину.

Полундра только огорченно вздохнул. Аккуратно, чтобы случайно не переломить хрупкую шею старика, он схватил его за шиворот и одним движением, словно выбрасывал мусорный пакет, закинул зловредного типа в дверной проем. Никто не успел даже пикнуть. Молниеносно захлопнув двери, Сергей ловко подпер их стоявшей рядом чугунной урной и, развернувшись, спокойно пошел мимо оторопевших «братков». Один из них соображал явно быстрее другого. Но это его и сгубило. Выплюнув недокуренную сигарету, он прыгнул навстречу Полундре, пытаясь вынуть из кармана складной нож.

Сергей вовсе не собирался ввязываться ни в какие разборки – он всего лишь вышел погулять по городу. А тут такая неприятная история. Не тратя времени на объяснения, он едва уловимым ударом пальцами в солнечное сплетение отправил африканца в нокаут. Его подельник ошалело уставился на своего дружка, который ни с того ни с сего вдруг прилег отдохнуть прямо на асфальте. Ему хватило благоразумия не повторять такой же ошибки, и он просто остался стоять на своем месте, предоставив агрессивному моряку возможность идти своей дорогой. На том и расстались.

Широкими шагами Павлов стремительно удалялся от злополучного места. Настроение, такое светлое и безоблачное в начале прогулки, было основательно подпорчено. А тут еще эта жара. Тонкие струйки пота уже потекли по вискам. В который раз смахнув их платком, Сергей огляделся в поисках подходящего места, где можно было в холодке чего-нибудь выпить.

Прямо на углу он увидел подходящую вывеску, но, поравнявшись с ней и заглянув внутрь, понял, что о кондиционерах там и не слышали. А, судя по количеству набившегося туда народа, температура там едва ли была ниже, чем на солнцепеке.

Уже почти отчаявшись, он собрался направиться в ближайший магазинчик, чтобы купить хоть бутылочку минералки. Но неожиданно вспомнил чей-то рассказ, что в магазине можно купить отличное вино, расфасованное в литровые пакеты. Его можно было выпить, сидя на скамеечке в небольшом скверике на противоположной стороне улицы. Воспрянув духом – вино ведь не вода, пусть даже и минеральная, – Сергей решительно открыл двери магазина.

Старательно морща лоб, разбирая надписи на французском, Сергей наконец выбрал то, что хотел. Захватив заодно пластиковый стаканчик (все-таки не варвар – пить прямо из пакетика), он прошел в кассу, где улыбчивая рыженькая продавщица взяла с него чуть больше 1 евро. Ссыпав мелочь в карман, он благодарно кивнул девчонке, у которой отчего-то сразу зарделись румянцем веснушчатые щеки. Полундра вышел на улицу. Между ним и вожделенной прохладной жидкостью лежало только одно препятствие – улица с довольно оживленным движением. Но он не поддался на зов жажды и решил все сделать как полагается, с чувством, с толком. Дойдя до пешеходного перехода, он остановился, ожидая возможности перейти на другую сторону. В одной руке – фуражка, в другой – приятно булькающий пакет. Красота!

Автомобили разом встали, словно уткнувшись в невидимую стену. Круглый глаз светофора дружелюбно вспыхнул зеленым светом. Беспечно зажав под мышкой фуражку, Сергей шагнул на «зебру» и… едва успел увернуться, кубарем покатившись обратно на тротуар. С ревом на него налетел тот самый мотоциклист в затемненном шлеме, мозоливший глаза с самого утра. Не обращая внимания на крики женщин, ставших свидетельницами происшествия, он за несколько секунд проскочил расстояние до перекрестка. Взвизгнули покрышки по асфальту. В знойном воздухе остались висеть только клубы сизого выхлопа. Мотоцикл скрылся за углом.

Передним колесом он больно задел щиколотку Сергея, надорвав ему штанину, а в остальном все было в порядке. По крайней мере, больше он пока ничего не почувствовал. Какой-то чумазый мальчуган, черный не столько от рождения, сколько от грязи и пыли, подскочил к Полундре, помогая ему подняться на ноги. Видя, что тот и сам уже вполне справился, мальчуган принялся отряхивать его черные форменные брюки. Отстранив неожиданного помощника, Сергей обескураженно посмотрел вслед умчавшемуся злодею. Догнать бы. Да порасспросить как следует, чего ему не сиделось на месте, гаду. Ведь специально хотел сбить, прицеливался! Рубашку из-за него испачкал, брюки испортил. Хорошо хоть документы не выпали…

Сергей хлопнул себя по боковому карману. Несмотря на жару, где-то внутри повеяло ледяным дыханием беспокойства – тот был безнадежно пуст! Документы… да где же они?! Мальчишка! Точно он, больше некому! Павлов молниеносно рыскнул взглядом по собравшейся вокруг толпе. Вон он, паршивец. Впереди мелькнула грязно-серая майка сорванца. Не жалея своих босых пяток, он стремительно улепетывал, петляя между прохожими. Недолго думая, Сергей бросился за ним. Стараясь не причинять большого ущерба попадающимся на пути марсельцам, он рванул, как на стометровке. Внутри бешеным пламенем вспыхнул азарт погони. Расстояние между беглецом и преследователем неминуемо сокращалось, мальчишка поскользнулся и чуть было не упал. Звонко покатились по асфальту оброненные им монеты.

Свернув за угол, сорванец помчался с удвоенной скоростью. Почти сразу за ним на перекресток выскочил рассерженный не на шутку Сергей, но ему оставалось только посмотреть вслед воришке. Ловкий негритенок с разбегу прыгнул за спину мотоциклисту, тому самому, в черной кожаной куртке, который, оказывается, никуда не уехал, а поджидал своего маленького соучастника. Взревев мощным двигателем, мотоцикл встал на дыбы и, наплевав на все правила дорожного движения, стал резво удаляться. Бежать за двухколесной машиной, которой не были помехой ни пробки, ни тесные улицы, было бессмысленно. Полундра крепко выругался с досады.

* * *

– …Пьер! Пьер!!! Иди сюда! Я не могу понять, чего он хочет! – рыхлотелый, истекающий потом инспектор, обмахиваясь платком, раздраженно орал на весь участок. Сергей сидел на стуле напротив и хмуро глядел на полицейского. Прошло уже полчаса с того момента, как он пересек порог этого не самого приятного заведения, а толку все еще не было. Толстяк-инспектор не шибко владел английским, да и особенного рвения вникать в проблемы иностранного моряка не выказывал. А у Павлова, напротив, были большие пробелы именно по части родного языка французов.

– Я вот считаю, уж коли ты приехал к нам, так уж будь добр хоть пару слов выучить, – недовольно ворчал себе под нос полицейский. И снова перешел на крик: – Пьер, чтоб тебя разорвало на куски! Ну иди же сюда, паршивец!

Плечистый крепыш с абсолютно лысой головой был похож на копа из американских боевиков: обтягивающая мускулистый торс майка, сигарета в зубах, кобура под мышкой. И абсолютное презрение к окружающему миру в ледяных глазах.

– Что ты расшумелся, приятель? – у подошедшего был грубый, прокуренный голос. На молчащего Сергея пока не обращали никакого внимания. – С чем ты на этот раз не можешь справиться?

– Тебе что, трудно помочь старому больному человеку? Вот, разберись с этим моряком. По-моему, его ограбили.

Пьер обернулся к Полундре и, тщательно выговаривая английские слова, спросил:

– Что с вами случилось? Где и когда? Кто-нибудь еще это видел?

Сергей вздохнул и в десятый, наверное, раз повторил свою историю. Лысый пожевал свою сигарету и с сомнением покачал головой. Указав рукой на солидную пачку бумаги на столе, он без всякого выражения продолжил:

– Вот это все – заявления таких же бедолаг, как и вы. И это только за последние недели. Мы делаем все возможное, чтобы поймать тех, кто вас обидел. Но, скажу прямо, не всегда это удается.

– И что теперь? – спросил Сергей.

– Напишите все, что вы видели. И, как только что-то станет известно, мы сообщим в ваше посольство.

Полундра молча придвинул протянутый лист бумаги и выразительно глянул на того, кого называли Пьером. Тот, видимо, понял без слов все, что хотел сказать ему русский. Переместив сигарету из одного угла рта в другой, он выдержал суровый взгляд Сергея.

– Мы сделаем все, что в наших силах, офицер…

Командир «Арктура» перевел дух и уставился в полированную крышку своего стола, на которой лежал рапорт старшего лейтенанта Павлова. В воздухе еще носилось эхо громогласного разноса, который только что был устроен Сергею. Потерять все документы, до единого! Это было выше его понимания.

– Одно ты мне растолкуй, старику. – Капитан 2-го ранга устало махнул рукой, оставляя Полундру сидеть на месте. – Какого дьявола ты таскаешь с собой и паспорт, и удостоверение личности? Вернее, таскал?

Сергей понуро опустил голову. Что тут скажешь? Знать бы заранее, где спотыкнешься…

– Что молчишь, герой? Делать-то что будем?

Сергей печально вздохнул:

– Полиция обещала помочь…

– А мы на это время прервем дружественные визиты государственной важности и подождем месяц-другой? Так, мол, и так, простите нас, уважаемый президент Египта, мы не приедем на встречу, так как старший лейтенант Павлов решил задержаться в Марселе?

В ответ раздалась только звенящая тишина. Кавторанг тяжело вздохнул и понял, что ничего разговорами не исправишь. Подняв измученные глаза на смирно сидевшего Павлова, он бесцветным от навалившейся усталости голосом произнес:

– А ведь в одном шаге от капитан-лейтенанта ходил, старлей… В загранку вот направили, думали, исправляешься, жизнь налаживается… Но, видно, судьба у тебя такая – притягивать неприятности к своей з… задушевной персоне…

Сергей обреченно пожал могучими плечами. Убей, не знал он, почему все так в жизни происходит.

– Идите, старший лейтенант. Разбираться с вами дома будем. Сейчас у нас есть приказ. И мы, как всегда, обязаны выполнить его. Поход ведь у нас – не прогулочный круиз по Средиземноморью, как мазуты сухопутные считают. Важное политическое значение имеет. Вот так… Поскольку отсутствие документов не мешает выполнять свои служебные обязанности, вам будет чем заняться. Мы идем в Порт-Саид, под Андреевским стягом идем. Нельзя его позорить, особенно перед египтянами. А вот сходить на берег не придется. Такое тебе пока наказание, Павлов. Дальше – видно будет.

Глава 3

Сирийское побережье Средиземного моря

Даже если бы американский спутник-шпион начал прицельно фотографировать средиземноморское побережье в этом районе, вряд ли бы парням из Пентагона удалось разглядеть что-нибудь, кроме безлюдной обрывистой бухточки. Ее и бухтой бы назвали с большим натягом. Так, небольшая выемка в неровной линии побережья. Поросшие редкой зеленью валуны, плеск лазурных волн, в которые ветер то и дело сдувал облака мелких песчинок. Невдалеке – ветхие рыбацкие постройки, одинокой кучкой теснившиеся на пустынном берегу. Где-то рядом с ними терялась вытоптанная копытами вьючных животных и шинами немногочисленных автомобилей едва заметная дорога.

Но не все было так просто, как казалось сверху. Тот, кто вздумал бы невзначай прогуляться вдоль обрывистого берега, очень рисковал через некоторое время свалиться в воду. Виной тому была обыкновенная маскировочная сеть, мастерски натянутая над узкой и длинной, заполненной водой расщелиной в скалах, – настоящей бухтой. Работа была проделана основательно. Сверху действительно не было заметно фальсификации, не только со спутника, но и с высоты полетов разведывательных самолетов.

С моря вход в бухту прикрывала выступающая скалистая губа. А ширина природной выемки позволяла укрыться в ней подводной лодке, пришвартованной к импровизированной пристани. Ее обшарпанный борт почти вплотную касался каменистого берега. Прочнейшая корабельная краска местами сильно облезла. Былых надписей практически не осталось, зеленело лишь свеженькое название, выведенное арабской вязью на боевой рубке. Но искушенный человек легко бы узнал в этой потрепанной субмарине советскую дизельную подлодку проекта 641, которую американцы назвали «Танго».

Этот некогда грозный боевой корабль был подарен в семидесятые годы прошлого столетия правительством Советского Союза самому Ясиру Арафату. Подарен вместе со всем вооружением. А уж палестинские ребята быстро сообразили, что из подлодки выйдет великолепный мобильный штаб, который поможет легко скрываться главарям террористических организаций. Именно в таком амплуа и пришлось лодке служить все последующие годы. И весьма вероятно, что именно благодаря ей ни международным силам по борьбе с терроризмом, ни израильской разведке до сих пор не удается обнаружить важных экстремистских командиров.

Несмотря на тень маскировочной сети, жара в бухте стояла солидная. Все люки подлодки были отдраены в надежде на то, что ветерок сумеет забраться в ее тесные закоулки. Но находящимся в боевой рубке это помогало несильно. Двое вооруженных парней в белых халатах до самых пят и чалмах молчаливо стояли по углам. Ясно было, что не просто так они здесь торчат. Их миссия проста и понятна – любой ценой охранять жизнь и безопасность одного-единственного человека, который находился здесь же.

Ахмед Эль-Айли, правая рука уже покойного Ясира Арафата, один из самых радикально настроенных руководителей террористической организации «Хамас», теперь единолично занимал плавучую резиденцию. Сухопарый седой человек с классической восточной бородкой, одетый в традиционный белый балахон и дорогую, расшитую золотыми нитями жилетку, по-хозяйски стоял в центре рубки. В его руках покачивались четки из сандалового дерева, которые Ахмед благоговейно потирал пальцами. Возраст его определить было сложно. Судя по всему, полувековой рубеж он уже перешагнул. Но нездоровый фанатичный блеск, то и дело вспыхивающий в выцветших от палящего ближневосточного солнца глазах, говорил о том, что энергии в нем было еще достаточно. И расходовать ее он собирался отнюдь не в мирных целях.

Напротив него, держа перекинутый через плечо пиджак европейского покроя, стоял крепко сложенный араб. Рукава рубашки были закатаны, обнажая сильные жилистые предплечья, покрытые интенсивным загаром. Свободной рукой он снял солнцезащитные очки, и всем присутствующим открылся шрам, пересекающий его лоб и левый глаз. Что-то демоническое было во всем его облике, может быть, поэтому он предпочитал носить в свободное от войны время только подчеркивающие это ощущение классические костюмы, которые были далеко не самой удобной одеждой в таком жарком климате.

Сощурившись, он оглянулся на своего спутника. Тот стоял немного поодаль, держа руки на ремне джинсов. Создавалось впечатление, что он привык держаться именно так, чуть за спиной араба, чтобы в случае чего успеть на помощь. Черная борода почти до самых глаз, нос с горбинкой, гордо поднятый подбородок выдавали в нем уроженца кавказских гор. Парень с мощной фигурой борца с плохо скрытым восхищением глядел на Ахмеда Эль-Айли.

Араб в костюме снова повернулся к хозяину лодки и с почтительностью чуть склонил голову.

– Хочу передать тебе, Ахмед-бей, пожелание полнейшего благополучия и доброго здоровья от Шамиля Басаева, – начал он, наблюдая, как тот перебирает свои четки. – Он надеется, что ты и впредь не оставишь его людей без своей благосклонности и поддержки.

– Хорошо еще, что Шамиль не желает мне мира, – усмехнулся палестинец. – Что-то о нем в последнее время не слышно. Тяжело воевать с русскими, Хаким?

Кавказец за спиной араба злобно скривил губы. Хаким Ассади, один из самых известных наемников, воевавших в Чечне, спокойно улыбнулся:

– Русские стали осторожнее, Ахмед… Они уже не те, что раньше. Да и с финансами у нас стали появляться проблемы.

– У всех сейчас финансовые трудности, Ассади. Не будем об этом пока. – Хозяин подлодки оценивающе склонил голову набок. – Это твой телохранитель? Надежный человек?

– Мы через многое прошли вместе. – Лицо араба приняло вновь серьезное выражение. – Я говорил тебе о нем…

– Так это тот самый аварец?

Хаким утвердительно кивнул и отступил на полшага, давая возможность самому влиятельному человеку в «Хамасе» получше рассмотреть своего телохранителя и соратника.

– Его зовут Ибрагим, – сказал он. – Я ему верю.

– Весомая рекомендация. – Палестинец жестом приказал своим охранникам удалиться и, дождавшись, пока они не остались втроем, обратился к кавказцу: – Ты что-то хотел мне рассказать?

Аварец извлек из кармана сложенный в несколько раз лист бумаги и взялся за него двумя руками, словно раздумывая, что с ним дальше делать.

– Я знаю, где она, – неспешно протянул он и вопросительно-выжидающе посмотрел на Хакима. Тот слегка ухмыльнулся и повел подбородком. Они поняли друг друга. Как бы оправдываясь, араб развел руками, обращаясь к хозяину:

– Прости, Ахмед-бей! Просто парень очень переживает за своих братьев в Ичкерии, которые сейчас в очень сложном положении…

Ахмед прикрыл глаза и поднял вверх ладонь, заставив Ассади прервать свой монолог. Недовольно оглядев своих гостей, он устало проговорил:

– Скажи, Хаким, я когда-нибудь обманывал тебя? По-моему, я уже сказал, что деньги будут. И не надо больше возвращаться к этому разговору, все получат свое!

Гости опять переглянулись, и араб одобрительно кивнул. Тогда Ибрагим молча развернул лист бумаги, на деле оказавшийся довольно потрепанной картой. Ткнув пальцем в голубое пятно, недалеко от побережья, он неспешно, делая небольшие паузы, сказал:

– Вот здесь. Тридцать два градуса три минуты и двадцать восемь секунд северной широты и тридцать три градуса и сорок пять минут ровно восточной долготы. Здесь и лежит американский бомбардировщик…

Передав истертую на сгибах карту палестинцу, Ибрагим в ожидании реакции стал чесать свою жесткую короткую бороду.

Ахмед долго и внимательно изучал измятый листок, поглядывая на координатную сетку. Хмыкнул, увидев на полях штамп военно-топографической службы Генерального штаба СССР. Что-то прикинув в уме, вскинул колючие глаза на аварца:

– Точно знаешь?

Кавказец горделиво вскинул квадратный подбородок и скрестил руки на груди:

– Его сбил мой отец и за это был награжден русским орденом. Он живет в Махачкале…

– Не заводись, не заводись, брат. – В глазах Ахмеда сверкнули загадочные искры. Мысли его блуждали уже где-то очень далеко. Судя по всему, в его голове рождался очередной дьявольский план. – Раз тебе верит Хаким, то и мне сомневаться в правдивости твоих слов не имеет смысла.

Лидер террористов задумчиво стал перебирать свои четки, глядя куда-то поверх голов своих гостей. На тонких бесцветных губах играла зловещая улыбка. Приблизившись вплотную к аварцу, он заговорил возбужденно и горячо:

– Да… Теперь все будет по-другому, понимаешь? Если у нас в руках будет ядерная бомба, то мы будем диктовать условия!

– Ты хотел сказать – «когда у нас будет бомба», – мягко поправил его Хаким. – Все, что нам осталось, – найти то место, где лежит этот бомбардировщик, и достать из него все, что можно.

– …у нас теперь будет такой козырь против Тель-Авива, что мало никому не покажется, – словно пропустив его замечание мимо ушей, продолжал Ахмед. – Держа палец на ядерной кнопке, мы заставим зарвавшихся евреев убраться из сектора Газа и Голанских высот. Расклад сил на всем Ближнем Востоке в корне изменится. «Непобедимый» Израиль не сможет больше игнорировать требования Организации освобождения Палестины…

– Да только ли Израиль?

На этот раз Ахмед услышал своего арабского сподвижника. Оскалившись в недоброй улыбке, он охотно кивнул ему:

– Ты прав, брат! Не только. Ведь одно дело, когда ядерное оружие находится в руках государственных трусов! И совсем другое – у воинов джихада! Весь мир может лечь к нашим ногам!

– Да поможет нам Аллах! – воскликнул Ибрагим, воодушевленный речью палестинца.

– Да поможет нам Аллах! – эхом откликнулись остальные.

Ахмед Эль-Айли перевел дух и глянул на Хакима, который широким платком отирал пот со лба и жилистой шеи. Жара давала о себе знать. Металлический корпус лодки чувствительно нагревался в это время года.

– Думаешь, сложно будет найти это место, Хаким? – спросил палестинец, постепенно переходя к более детальной разработке плана.

– Надо все продумать. Судя по координатам, место совсем рядом с территориальными водами Израиля. Это, конечно, плохо.

– Брат, ты меня удивляешь. Неужели даже на этой подлодке пробраться нельзя?

Хаким переступил с ноги на ногу:

– Просто в этом районе сейчас оживленное движение военных…

– Что так?

– Русская эскадра идет в Порт-Саид. Так, ничего особенного, дружеский визит. Но израильтяне, как всегда, перестраховываются. – Араб стал обмахиваться платком. – Здесь всегда так жарко, Ахмед-бей?

– Ты же сын пустыни, Хаким?! Или ты уже отвык от нашего климата и сроднился с русским холодом? – скрипучий смех палестинца гулко прокатился по рубке. – Пойдем вниз, там прохладнее…

Троица вслед за палестинцем двинулась вниз по трапу. Ибрагим с интересом оглядывался вокруг, присматриваясь не столько к техническим особенностям, сколько к путям отхода. Так, по въевшейся привычке, помогавшей ему до сих пор выжить. Протиснувшись в тесный люк, они оказались в кают-компании. Температура там и вправду была несколько ниже. За годы эксплуатации лодки в таком необычном режиме плавучего дворца ее хозяева постарались ее обустроить. Каким-то невероятным способом им удалось втиснуть мягкую мебель, укрыть металлический пол дорогими коврами. Стоял даже телевизор, наверняка с подключенной спутниковой антенной. Усевшись за столик, Ахмед налил себе в пиалу чай и стал мелкими глотками наслаждаться живительной влагой. Хаким с новоиспеченным героем дня последовали его примеру.

– Вай, хорошо! – отдышавшись, Ахмед с довольным видом откинулся в мягком кресле. – Надо было раньше сюда спуститься, а не стоять в рубке, как бродягам.

Араб только дипломатично улыбнулся такой самокритике хозяина подводного корабля. Здесь, в кают-компании, действительно легче дышалось. Незаметным жестом отслоив от взмокшей спины прилипшую рубашку, он шумно выдохнул, показав свою готовность к дальнейшей беседе. Ахмед его прекрасно понял. Ему и самому не терпелось побыстрее провернуть эту авантюру. Ведь не каждый день выпадает такая возможность – заполучить в свои руки ядерное оружие, и притом почти даром. Четки в его руках снова пришли в движение.

– Надо все сделать так, чтобы на нас – «злодеев и мировых террористов» – не подумали. По крайней мере, пока… – лидер палестинских фанатиков сделал рукой неопределенный жест: -…пока мы не установим бомбу, куда задумали, и не выдвинем требования.

Хаким принялся рыться в своем пиджаке, пытаясь найти внутренний карман.

– Я уже позаботился об этом, – сказал он. Достав оттуда сложенные листы бумаги, развернул их и протянул Ахмеду. Это были ксерокопии паспорта и еще каких-то бумаг с печатями и подписями. Взяв всю стопку, Эль-Айли неторопливо пролистал ее, откладывая на столик по одному листку. Дойдя до копии с фотографией, он остановился вглядываясь.

– Кто это? На правоверного не похож. Вы уверены, что он тот человек, который нам нужен? – Палестинец кинул скептический взгляд на обоих собеседников.

– Он считается одним из лучших в российском флоте боевых пловцов, большой знаток водолазного дела. – В руках Хакима Ассади появилось еще несколько бумаг, которые без промедления перекочевали к Ахмеду. – В свое время польская и немецкая пресса писала о нем. Я откопировал несколько статеек.

Лидер палестинских сепаратистов с тем же скептическим выражением лица пробежался по газетным вырезкам, запечатлевшим Полундру и российское гидрографическое судно. Бросив бумаги на стол, он сухо промолвил:

– История с подъемом иприта с затопленной в Балтике баржи? – Ахмед с удовлетворением отметил впечатление, которое он произвел своей осведомленностью на гостей. – Я бы не стал верить журналистам на слово.

– Я тоже, – ответил араб, прищурив глаза так, что его шрам стал еще более заметным. – Но после международного скандала несколько офицеров польской разведки были уволены, деньги довершили дело… Я навел кое-какие справки – все сходится. Знающие люди говорят: то, что удалось сделать этому неверному, мог сделать только отчаянный профессионал, лишенный чувства страха. Или безумец, которому несказанно везло. Но это менее вероятно.

– Тебя послушать, он просто морской дьявол какой-то! Как же тебе удалось тогда достать все это? – рука с сандаловыми четками обвела бумаги, разбросанные по столику.

– Он морской дьявол, а я – сухопутный, – рассмеялся Хаким, и его смех разнесся по узким переходам и отсекам подлодки…

Глава 4

Израиль. Ашкелон. Один из центров радиоэлектронной разведки «Шин-Бет»

Добротные стены каменной постройки надежно скрывали комнату от внешнего мира. Не было ни одного окна, как не было и ни одного пустующего без дела уголка. Небольшое и совершенно неуютное помещение было доверху заставлено аппаратурой. Тускло мерцали мониторы, бесшумно вращались бобины длительной записи. Принудительная вентиляция постоянно подавала свежий воздух, унося наружу нагретые, пропахшие озоном потоки от десятков напряженно работающих приборов.

Приглушенный свет слабо освещал двоих обитателей этого царства электроники. Во вращающемся кресле, напоминающем офисное, сидел молодой человек с густыми и черными как смоль волосами. Судя по всему, он и являлся полновластным хозяином и повелителем этого маленького мира высоких технологий. Во всяком случае, лейтенанту Натаниелю Эдельштайну было довольно приятно так думать. Настроение у парня было одновременно и приподнятым, и обеспокоенным. И вызвано это было только что выуженными из бесконечного информационного мусора данными. Это была большая удача – сделать подобного рода запись. И, будь Натан карьеристом, он бы уже предвкушал, как минимум, благодарность со стороны своего начальства, а может быть, и очередное продвижение по службе. Но все беды этого парня были в том, что он все на свете подвергал, как он сам выражался, критическому анализу. Даже его дед, бывший морской офицер, эмигрировавший из России, не раз говаривал, что он слишком много думает, особенно когда дело касалось шахмат.

Вот и сейчас, нет бы просто пропустить подслушанный посредством чудо-техники разговор на арабском языке мимо ушей (разумеется, предварительно записав его) и забыть о нем, как и предписано инструкцией. Так ведь нет, не получается. Слишком тревожно прозвучали слегка искаженные помехами слова араба, которого он никогда не видел. Настолько тревожно, что стоило Натану заикнуться о сделанном перехвате, как у него в каморке тут же появился представительный пожилой мужчина с недобрым лицом, покрытым мелкими оспинами. Натан видел его раньше.

Несмотря на то, что мужчина был одет в гражданскую одежду, а точнее, в обычный светло-серый костюм, он был офицером контрразведки. Причем не заурядным, а самым что ни на есть настоящим «ястребом». О профессиональном чутье и несгибаемом упорстве Шимона Зетлера чуть ли не легенды складывали. Натаниэль с интересом посматривал на своего «гостя», который сидел с прямой, как доска, спиной и, прищурившись, слушал запись, приложив к одному уху наушник.

Молодого мастера прослушки всегда раздражало такое неуважительное отношение к аппаратуре, но сейчас он даже не обратил на это внимания. Надев свою пару микродинамиков на голову, Натан ловкими, едва уловимыми движениями пальцев регулировал воспроизведение, стараясь сделать перехваченный разговор более понятным. В который раз за сегодня он слышал чуть хриплый голос: «…Тридцать два градуса три минуты и двадцать восемь секунд северной широты и тридцать три градуса и сорок пять минут ровно восточной долготы. Здесь и лежит американский бомбардировщик…»

Этой частью своего перехвата Натан мог гордиться больше всего – все цифры звучали отчетливо и разборчиво даже без компьютерного отсечения шумов. Он мельком взглянул на лицо оперативника, чтобы увидеть произведенное на него впечатление. И разочарованно отвел глаза – на лице старого «ястреба» не дрогнул ни один мускул. А в наушниках уже звучала вызывающая арабская фраза: «…Теперь все будет по-другому, понимаешь? Если у нас в руках будет ядерная бомба, то мы будем диктовать условия!..» И снова Эдельштайн глянул на контрразведчика, и снова не увидел в выражении его лица никаких изменений, хотя у самого по спине слегка пробежал холодок, несмотря на то, что он это слышал уже не в первый раз.

Запись закончилась удаляющимися голосами и топотом ног. Шимон Зетлер вопросительно приподнял седую импозантную бровь, продолжая прижимать к уху наушник.

– Они вышли из зоны досягаемости, – несколько смущенно сказал лейтенант, выключая запись. – Как только будет что-то еще, я постараюсь поймать.

– Да, конечно. – Зетлер растянул губы в подобие улыбки. – Поставь-ка еще разок с того момента, где они говорят о русской эскадре.

– Хорошо, это в самом конце… – Натан недоуменно пожал плечами, снова перематывая и включая записанный разговор. Речь идет о бомбе! Ядерной бомбе! А его интересует какая-то русская эскадра. Непонятный человек этот Шимон Зетлер. Может, он просто знает еще что-то? Ну, конечно, знает. Потому и был таким спокойным, когда слушал все эти ужасы.

– Сынок, сделай-ка мне распечатку этой записи. – Спокойный, но требовательный тон гостя прервал размышления Натаниэля, который молча принялся выполнять поручение. – Ты хорошо поработал, молодец. А куда дальше пойдет эта пленка?

«Ну начинается, – завертелось в голове молодого лейтенанта, – опять начнутся просьбы не вносить в отчет, изъять записи. Как будто инструкции никого не касаются!» Делая вид, что занят, он немного помедлил с ответом, а потом постарался придать своему голосу металлическую твердость:

– Как и положено – в архив. – Натан выжидательно посмотрел на Зетлера. – Простите, но мне надо знать степень секретности…

Тот, вопреки всем его ожиданиям, только согласно кивнул головой и потер квадратный подбородок.

– Конечно, сынок, – ответил он не раздумывая. – Работай с ней, как со спецсекретной. Это мое распоряжение, можешь отразить это в отчете. Все, что из этого вытекает, ты прекрасно знаешь, не мне тебя учить…

Через пару минут Зетлер взял поданную ему стопку особых бланков с расшифровкой записи и собственноручно завизировал каждый из них в уголке. Бережно положив свою ручку с золотым пером во внутренний карман пиджака, он легко поднялся и направился к выходу. У порога остановился:

– Хорошая работа, сынок, – сказал он и, не дожидаясь ответа, вышел.

* * *

Путь от отдела радиоэлектронной разведки до кабинета заместителя главы военной контрразведки «Шин-Бет» Абрахама Когена занял всего несколько минут. Нисколько не запыхавшись, что говорило о прекрасной физической форме, Шимон Зетлер взялся за дверную ручку приемной. Миловидная секретарша только захлопала длиннющими ресницами на ворвавшегося как вихрь мужчину. Старый «ястреб» изобразил самую очаровательную из своих улыбок и в два шага приблизился к ее столу.

– Я все еще надеюсь на вашу взаимность, прекраснейшая Саломея, – медовым голосом пафосно пропел он. – Не мучайте старика, не разбивайте мое истерзанное любовью сердце. Всего один ужин при свечах – и я буду счастлив навеки!

Девушка залилась румянцем и бросила на импозантного седовласого оперативника кокетливый взгляд.

– Господин Зетлер, вы ведь женаты! – укоризненно пропела она и наигранно-томно вздохнула. – Проходите, пожалуйста. Не заставляйте господина Когена ждать вас, он этого не любит.

– Я терпелив, учтите. И всегда добиваюсь своего… – в очередной раз пообещал Зетлер и вошел в кабинет к начальнику.

Абрахам Коген, лысоватый толстяк с выдающимся носом, сидел не за дубовым столом, а в одном из кожаных кресел рядом с окном, сложив руки на круглом животе. Поэтому Зетлер не сразу увидел его. Пристально рассматривая хитрым взглядом своего подчиненного, Коген, нараспев растягивая слова в своей манере и едва заметно картавя, произнес:

– Ах Шимон! Ну когда же ты прекратишь совращать моих девочек?

– Простите, генерал, старая привычка, – ничуть не смутившись, парировал тот. – У меня есть для вас кое-что интересное.

– Вот за что ты мне нравишься, как сотрудник, разумеется, так за то, что всегда приносишь что-нибудь этакое… – генерал жестом пригласил присесть его в кресло напротив. – Давай выкладывай, что там у тебя. Знаю ведь, просто так ко мне в кабинет ты не ходишь.

Зетлер устроился на мягком кожаном сиденье и открыл принесенную с собой потертую коричневую папку.

– Судя по всему, у давней и всеми забытой истории появилось продолжение, – начал он и сделал многозначительную паузу. Генерал в ответ только подпер кулаком щеку, показывая готовность выслушать старого «ястреба».

– Помните инцидент шестьдесят седьмого года с американским бомбардировщиком? – продолжал Зетлер.

– Сбитым египтянами?

– Ну насчет египтян – спорный вопрос. Но не это важно. У наших заклятых «двоюродных братьев» – арабов, похоже, появилась та же информация.

– Это проверено?

Зетлер протянул Когену распечатку.

– Лучше просмотрите это сами. Приватная беседа Ахмеда Эль-Айли с некими Хакимом и Ибрагимом.

– Кто это? – живо поинтересовался генерал, бегло пробегая глазами по листкам с текстом.

– Эль-Айли – правая рука покойного Арафата…

– Не зазнавайся, Зетлер, не надо делать из меня склеротика, – посоветовал Коген. – Этого мерзавца я знаю. Остальные?

– Простите, генерал. Хаким – предположительно Хаким Ассади. Известная сволочь, профессиональный террорист. Нам он доставил немало хлопот, когда находился в составе боевых групп Организации освобождения Палестины, но в последнее время переключился на Россию. Периодически воюет на Северном Кавказе, готовит боевиков. В общем, переквалифицировался в высокооплачиваемого инструктора, хотя не брезгует и небольшими вылазками. Второй – у нас не засвечен. Боевик из Чечни. Судя по его заявлению, именно его отец сбил американский «Б-52». Вот откуда у них такие точные координаты.

Генерал отложил в сторону записи и пригладил блестящую прогалину на своей голове.

– А ведь я предлагал еще в шестьдесят седьмом поднять тихо эту чертову ракету. – Глаза Абрахама Когена превратились в две узенькие щелки. – Двух зайцев бы сразу убили: и бомбу бы имели, и спали спокойнее. Так нет же, боялись со Штатами отношения испортить…

– А теперь?

– А что изменилось? Ссориться с Америкой нам снова не с руки. – Генерал язвительно хмыкнул. – Ты мне лучше скажи, насколько реальны шансы арабов поднять со дна эту ерундовину, учитывая, что она не в наших территориальных водах?

– Шансы есть, принимая во внимание наличие подводной лодки, огромного желания и кучи денег. Но при одном условии… – Зетлер многозначительно замолк.

– И при каком же?

– Если мы не будем им мешать.

Коген пружинисто вскочил со своего места и принялся мерить шагами свой кабинет.

– Значит, говоришь, при условии, что мы не вмешаемся? – стал негромко рассуждать вслух генерал. – Тогда вопрос, а нам это выгодно?

– Что именно?

– Предположим, что мы ничего не предпринимаем, и арабам удается достать ядерную бомбу. – Оставив без внимания вопрос собеседника, глава контрразведки остановился напротив окна и заложил руки за спину. – Ты только представь, как это будет здорово!

– Представляю. Ядерный взрыв в Тель-Авиве будет смотреться очень красочно, – мрачно заметил Зетлер.

– Типун тебе на язык! – возмутился генерал. – Дело до этого не дойдет. А вот шум какой поднимется! Янки – по уши, простите, в дерьме. Их ведь бомба. Мировая общественность – в ужасе. Под это дело мы сможем не то что миллионы получить на борьбу с терроризмом. Тут миллиардами попахивает! Можно будет действовать в Палестине, Сирии, Ливане при полном одобрении цивилизованного мира, я уже не говорю про поддержку со стороны провинившихся Штатов. Как тебе такой вот вариант развития событий?

В кабинете повисла пауза. Оба напряженно думали. Первым прервал молчание Зетлер. Сосредоточенно глядя на своего руководителя, он спросил:

– Неужели мы позволим им заполучить ракету с ядерной боеголовкой?

Взгляд генерала приобрел лисье выражение. Переместившись за свой стол, он оперся двумя руками на его крышку и склонил круглую голову набок.

– Мы позволим им думать, что такая ракета у них есть… – был его ответ.

До прихода сменщика оставалось меньше четверти часа, а Натаниелю Эдельштайну все еще не удалось принять решение. Сегодняшние события выбили его из колеи. Он уже начал оформлять отчет, когда поступил этот странный приказ. Шутка ли – стереть все полученные записи, пусть даже с согласия самого генерала Когена. Останутся только те распечатки, которые он сделал сегодня. Но они у Зетлера. А пытаться разгадать его намерения все равно что играть в рулетку. В отчаянии Натаниэль замычал и встряхнул головой, ему больше всего было обидно, что он чего-то не понимает. Отложив наушники, он глубоко вздохнул несколько раз и попытался успокоиться. В конце концов какое дело ему, простому оператору, до планов руководства «Шин-Бет»? Наверху есть умные люди, они разберутся. Они не допустят катастрофы. Но почему-то эти мысли не приносили облегчения. А если эта информация не дойдет до тех самых умных людей?

Решившись, Натан достал из маленького тайника неучтенный мини-диск. Оглянулся на двери. Если его застукают за этим занятием – можно сразу идти на «суку…» – местный базар, торговать зеленью. Работы лишишься мигом. Если не хуже.

Но все было тихо.

Натан, уже ни о чем не думая и действуя, как автомат, записал на диск весь перехваченный разговор. Спроси его сейчас, для чего он это делает, он и сам вряд ли смог бы внятно объяснить. Но он это сделал. Отступать было некуда. Спрятав диск под подкладку своей форменной фуражки, Натан принялся выполнять распоряжение Зетлера, одновременно уничтожая все следы своего вмешательства. Вот и все. Странно, но, несмотря на новое чувство – боязнь быть пойманным, – он испытывал непонятное облегчение. И настроение улучшилось. Он сумел даже вполне непринужденно посмеяться над сальным анекдотом, который рассказал его сменщик, и приветливо улыбнулся охранникам на выходе из здания. Сам не ожидал, что все получится так просто и буднично. И только по пути домой, когда потихоньку прошел кураж, он начал постепенно осознавать серьезность своего поступка.

Глава 5

Египет. Порт-Саид – северные «ворота» Суэцкого канала

Хищный профиль российского эсминца был отлично виден с мостика «Арктура», на котором стоял Сергей Павлов. Что ни говори – красивый корабль. Стройный, изящный и одновременно мощный. Не чета гражданским судам, во множестве разместившимся по соседству на рейде, пусть даже таким громадинам, как тот новый контейнеровоз-пятидесятитысячник, раскорячившийся поперек бухты Порт-Саид. Кстати, именно этого монстра сейчас пропускала российская эскадра. Встав на рейд еще несколько часов назад, командование сразу связалось с руководством порта, известив о своем намерении пройти через канал к Суэцу. Все как и полагается, Сергей сам при этом присутствовал – командир снова назначил его вахтенным офицером. Радушию египтян не было предела, видимо, крепки еще воспоминания о недавней дружбе и поддержке в нелегкие годы войны. Во всяком случае, Полундре так показалось.

С широченными улыбками на лицах, которые не исчезали даже тогда, когда их обладатели говорили или курили, египетские власти многократно заверили всех в своем почтении и расположении и обещали сразу же провести оба российских корабля через канал, как только подойдет их очередь. А очередь, разумеется, была не маленькая. Как-никак, желающих попасть из Атлантики в Индийский океан, не обходя при этом Африку, было предостаточно.

В ожидании же своего часа всем свободным от вахт было любезно предложено сойти на берег, где программа увеселений была отработана до мелочей за долгие годы существования судоходства по знаменитому каналу. Обычно моряки поступали именно так – отпрашивались в порт, где на центральной площади их ждали в ряд расставленные смышлеными хозяевами заведения с броскими вывесками вроде «BAR», «Restaurant» и даже «Saloon» и «Tavern». Понятное дело, что не только прохладительные напитки предлагались вырвавшимся на берег морским волкам, несмотря на то, что страна мусульманская и алкоголь там вне закона. Но не для туристов и моряков, конечно, которые щедро расплачиваются за возможность хорошо оттянуться на твердой земле.

В конце площади, после всех питейных точек, захмелевшие морячки передавались под опеку местным таксистам, которые с превеликим удовольствием развозили всех желающих: кого на «Lady-street», в объятия «жриц любви», а кого прямо в Каир и Гизу, к знаменитым казино под сенью тысячелетних пирамид. А уже оттуда мореманы триумфально (а когда и не очень, по причине полного истощения финансов) доставлялись в Суэц, где поднимались на борт своего корабля, к тому времени уже бережно проведенного через весь канал египетскими лоцманами. Такой вот «крюк» почета по древней земле для любителей острых ощущений.

Разумеется, командование российской эскадры поблагодарило египтян за столь радушный прием, но команду на берег отпускать не спешило. Сергей подозревал, что и его марсельское приключение сыграло в этом свою роль, но особых угрызений совести не испытывал – мало ли с кем могло такое случиться. Никто от такого не застрахован. Потому он так спокойно и наслаждался сейчас видами знаменитого порта, пока гидрографическое судно занимало свое положенное место параллельно эсминцу, уже бросившему якорь.

Монстр-пятидесятитысячник неуклюже, но упорно разворачивался ко входу в канал при помощи маленьких, но чрезвычайно сильных буксиров. Словно муравьи, облепившие громадного жука, они целенаправленно выводили его на нужный курс. То и дело раздавались предупредительные гудки, заставлявшие какое-либо судно отойти в сторону и расчистить проход.

Сергей глянул на часы – до окончания вахты оставалось чуть более получаса. Потом можно будет пойти вниз, окатить себя ледяной водой и завалиться на койку. Кстати, хорошо бы дописать письмо жене, а то совсем совесть заест…

Что-то выходящее за рамки обычного было в поведении промасленного старого буксира, как чертик из табакерки выскочившего из-за гигантской туши контейнеровоза. Без всяких гудков, которые он должен был издать, выходя из акватории порта, нарушая все правила судовождения, он несся прямо на «Арктура». Все мысли о доме мигом улетучились из головы Полундры. «Да что же он делает, сволочь!» – только и успел подумать Сергей, а ноги уже сами несли его к рулевому, где, на его удивление, уже стоял командир гидрографического судна.

– Буксир на траверзе! – только и успел крикнуть Сергей. Дальнейшие его слова потонули в реве тревожной сирены, которой «Арктур» пытался предупредить неосторожный буксир о возможности столкновения. Гудок, за ним еще и еще. Но на маленьком мазутно-черном буксире как будто все оглохли и ослепли одновременно. Не сбавляя хода, вспенивая буруны за своей кормой, он пер прямо на российские корабли.

Полундра краем глаза глянул на командира. Тот словно превратился в свою собственную мраморную статую – бледное лицо застыло в какой-то отрешенности. Только по едва шевельнувшимся стиснутым губам Сергей понял, что командир не впал в ступор, а все еще пытается спасти ситуацию. И тут же ощутил это. «Арктур» рывком стал разворачиваться, уходя от «атаки» нежданного гостя. А потом так же неожиданно остановился. Сергею уже некогда было оборачиваться на командира – до приближавшегося судна оставались считаные метры, и становилось все понятнее, что столкновения не избежать. Но в эти доли секунды он вдруг ясно и четко осознал причину их остановки. Уведи командир сейчас «Арктур» с пути свихнувшегося буксира, и тот с не меньшим успехом протаранит эсминец! Значит, быть аварии!

Вовсю пыхтя выхлопной трубой своего дизеля, портовой «хулиган» с размаху врезался в борт гидрографического судна почти у самой кормы. Со страшным треском разрываемого металла обшивка российского корабля провалилась внутрь, образовав внушительную пробоину ниже ватерлинии чуть ближе к кормовой части, в которую мгновенно хлынули потоки воды. Только после этого на буксире взревела сирена, и он с такой же прытью дал задний ход.

Едва удержавшись на ногах после страшного удара, Полундра кинулся вниз. Согласно уставу, он должен возглавить аварийную команду. Рядом с ним, поднятые по тревоге и взбудораженные внезапным сотрясением, бежали другие моряки. Редко можно было увидеть Сергея, несущегося с такой скоростью, но сейчас было не до удивлений. Позади остались палуба и кубрик, а впереди, в терпящем бедствие машинном отделении, уже слышался шум борьбы со стихией. Возбужденные крики матросов перекрывались шумом бурлящей воды и грохотом опрокидываемых тяжелых предметов. Люди уже действовали. В такой ситуации в первые секунды человеческий мозг словно отключается, и если все действия заранее не доведены до автоматизма, не заучены наизусть, то, скорее всего, начнется некоординированное метание, не приводящее ни к чему полезному и только зря отнимающее драгоценное время. Именно поэтому на флоте так часто проводятся аварийные учения, чтобы в нужный момент, такой, например, как этот, команда слаженно и умело спасала свой корабль. Так оно и произошло. Уже через несколько минут титанического труда пробоина была временно прикрыта «пластырем», а еще через несколько минут Полундра с одним из своих людей уже спускались под воду, чтобы снаружи оценить размеры повреждений.

Выбравшись обратно на палубу, Сергей увидел, что к борту «Арктура» уже пришвартовался катер морской полиции, а бравые египетские полицейские уже разводят руками, объясняясь с российским капитаном. Подойдя чуть ближе, Сергей услышал приглушенный голос своего командира. Судя по всему, тот был в ярости. Причем в крайней ее степени. Неопытные полицейские могли об этом и не догадываться, но он-то хорошо знал кавторанга. Строя недоуменные физиономии, египтяне уверяли, что столкновение абсолютно случайное и что они понятия не имеют, как такое могло получиться.

Надо было что-то делать. Сергей выступил вперед и, набрав в могучие легкие побольше воздуху, гаркнул:

– Разрешите обратиться, товарищ командир!

Это произвело именно тот эффект, на который он и рассчитывал: капитан второго ранга переключил свое внимание на него, дав возможность бедолагам полицейским избежать печальной участи попасть под его горячую руку. Но зато досталось Полундре.

– Ты-то что орешь! – рявкнул на него капитан второго ранга, выпуская пар. – Под арест захотел, раззява? Двух осьминогов тебе в одно место и якорем перекрестить через хребет! Как вахту нес, я тебя спрашиваю? Неужели не видел этого сукиного кота, который мне своим корытом весь борт исполосовал?

Сергей стоял, вытянувшись в струнку. Командир отходчив, и уж лучше пусть на нем отыграется, чем потом международные склоки разгребать. Улучив паузу, он вставил свои «пять копеек»:

– Вовсе не весь борт, товарищ командир. Я проверил. Дыра здоровенная, но не смертельная.

– Умничать вздумал, Сережа? – язвительно прошипел кавторанг, «погаснув» с той же внезапностью, как и вспыхнул. – Докладывай по-человечески. Что там у нас, все живы?

Сергей мысленно улыбнулся – опасность миновала. Не вдаваясь в лишние детали, о них можно будет рассказать после, он доложил, что полученные повреждения не угрожают немедленным затоплением корабля, но и продолжить дальнейшее движение не позволят.

– Две трети пробоины ниже ватерлинии, говоришь. Да еще рядом со шпангоутом… – Командир задумчиво схватился за подбородок, словно забыв про притихших полицейских. – Вот пропасть, без сухого дока не обойтись! Что скажете, господа полицейские? Как нам быть теперь?

Обрадовавшись появившейся возможности уладить конфликт, старший из полицейских затараторил на английском со страшным арабским акцентом:

– Раз уж такое несчастье произошло в нашем порту, а это исключительный случай, понимаете? У нас такого почти не бывает! Ну так вот, раз уж произошла эта неприятность, мы приложим все силы, чтобы помочь дружественному флоту. И весь ремонт можно будет осуществить у нас. Корабль может двигаться своим ходом?

Командир посмотрел на Полундру. Тот отрицательно покачал головой.

– В машинном – вода. Я бы не стал рисковать…

– Значит, мы прямо сейчас подгоним буксир и отведем корабль на судоремонтную верфь в десяти милях отсюда, – продолжил понятливый полицейский. – И примите наши извинения за то, что столь неприятный момент связан с пребыванием в самом крупном и безопасном порту Средиземного моря. Поверьте, мы очень сожалеем о случившемся.

– Да уж, безопасном… – проворчал кавторанг.

Полицейский воспринял это как упрек в свой адрес.

– За все время моей службы в этом порту таких случаев не было, – горячо начал он. – Мы обязательно во всем разберемся и накажем виноватых. Хотя, повторюсь, все это только роковое стечение обстоятельств, не более того.

– Ладно, – махнул рукой кавторанг. – Давайте покончим со всеми формальностями. У вас ведь наверняка куча вопросов и протоколов по этому поводу.

– О уважаемый, это же наша обязанность. Нам, конечно, придется опросить вас и других офицеров, стоявших в этот момент на вахте.

Сергей понуро опустил голову – вот чего он уже натерпелся за этот поход, так это общения с полицией.

К вечеру «Арктур» уже заводили в сухой док при помощи длинных тросов и лебедок. Работа нервная, напряженная, но для местных ремонтных рабочих привычная. Для начала израненный корабль буксиром протолкнули через систему шлюзов, а теперь устанавливали в гигантском доке с таким расчетом, чтобы после спуска воды он ровнехонько лег на стапели и рабочие могли добраться до поврежденного борта.

Но еще до этого экипажу российского судна довелось немало потрудиться. Не стал исключением и Сергей Павлов. Мало того что ему пришлось-таки вопреки своему желанию долго отвечать на совершенно тупые вопросы службы безопасности порта и морской полиции, так он еще успел перевести своих пловцов вместе с оборудованием на эсминец, чтобы они могли продолжать выполнять свои задачи. А на их плечи ложилась громаднейшая ответственность. В свете инцидента им придется круглые сутки патрулировать пространство вокруг эсминца, чтобы пресечь любые другие возможные провокации. Да еще в отсутствие командира, который вместо того, чтобы им помогать и заниматься тем, что умеет лучше всего, то есть обеспечением подводной безопасности боевого корабля, вынужден временно «списаться» на берег. Так же на эсминец ушла часть команды, остались только те, которые должны были поддерживать жизнеспособность судна и восстанавливать его.

Вообще ремонт планировали провести своими силами. Как-никак, гидрографическое судно, оно хоть и не имеет вооружения, но состоит в военно-морском флоте и имеет на борту не меньше секретов, чем любой крейсер. И совершенно ни к чему иностранцам о них знать. Египетская же сторона настаивала на своем непременном участии. Дескать, в нашем порту ремонтируетесь, нашим оборудованием пользоваться собираетесь, так как же без нас? Задачка не из школьного учебника. Пришлось подключаться дипломатическим службам и службе режима и секретности флота. Но в итоге, после долгих переговоров и разбирательств, пришли к компромиссу. Египтяне допускались только в поврежденное отделение, непременно в сопровождении российского наблюдателя, и только те специалисты, без которых действительно нельзя было обойтись.

Как раз один из таких спецов, инженер-механик Аззам Ирекат, только что спустился в машинное отделение. При первом осмотре обнаружилась трещина в одной из опор силовой установки «Арктура», и сейчас Ирекату предстояло решить, возможно ли обойтись ремонтом без демонтажа двигателей, либо придется снимать дизели. Понятно, что это не только сильно задержит ремонт, но и в несколько раз увеличит его стоимость. А с деньгами у российской стороны, как и всегда, было туго. Отправив вниз надежных людей помогать арабскому судоремонтнику, Сергей с командиром остались стоять на палубе, неспешно беседуя.

– Устал я чего-то, – вздохнул кавторанг, отирая вспотевшее лицо носовым платком. Полундре показалось, что командир после всех сегодняшних передряг как-то разом постарел, осунулся.

– Устанешь тут, – отозвался он, с интересом разглядывая высоченные своды дока, крытого металлическими листами. – Эх, мне бы этого шкипера-недоучку с буксира на пару минут всего, выспросить, зачем ему весь этот маневр понадобился…

– Думаешь, неспроста все это? – спросил командир и тут же сам себе ответил: – Да брось, Сергей. Я поначалу тоже все происки врагов выискивал. Только вот в чем подвох, так и не понял. Слишком уж сложно все как-то, чтобы нарочно все это устроить. Да и власти нормально отреагировали. Док без очереди дали, сами отбуксировали. Похоже, чувствуют свою вину, загладить пытаются… Душевные ребята!

Сергей прислонился к нагретому металлу спиной, кожу стало потихоньку покалывать. Думать ни о чем не хотелось. Вахта, потом авария, затем срочная переброска отряда с борта на борт, допросы, протоколы – многовато за одни сутки. Но об отдыхе пока можно было только мечтать. Через полчаса обещали начать слив воды из дока – операция ответственная, надо будет подключаться. Ошибись местные мастера хоть на полметра, и «Арктур» запросто может опрокинуться набок. Вот поставят на стапеля, тогда можно будет немного расслабиться.

Громкий топот матросских башмаков по палубе вывел Сергея из задумчивости. Повернув голову в сторону несущегося к ним моряка, он с сожалением оторвался от переборки. Бежал один из техников, приставленных к арабскому инженеру для наблюдения.

– Что там еще? – спокойно осадил запыхавшегося парня кавторанг. Но тот и не думал успокаиваться. Выпучив глаза, он растерянно показывал в сторону машинного отделения, невнятно повторяя:

– Товарищ командир, товарищ… командир!

– Да что ты заладил, в самом деле, – капитан «Арктура» сурово сдвинул мохнатые брови. – Давай выкладывай спокойно, что стряслось. Накрылся дизель? Снимать к чертям? Или новый искать надо?

Моряк отрицательно затряс головой и снова замахал руками.

– Он полицию уже вызвал! Все! Амба!

Тут уж не выдержал Сергей. Он просто взял возбужденного моряка за плечи и легонько встряхнул. Только при этом у бедолаги так мотнулась голова, что едва осталась на месте. Но эффект был разительным – паренек сразу перестал жестикулировать и бешено вращать глазами, хотя таращил их с прежним усердием. И дар речи к нему снова вернулся.

– Вот теперь говори, что еще за полиция, – милостиво разрешил Полундра. И техник, периодически сглатывая слюну пересохшей от волнения глоткой, зачастил:

– Мы как в машинное спустились, я за ним все время смотрел, за инженером этим. Сразу он мне не понравился – скользкий какой-то! Ну так вот, спустились, значит. Он вокруг дизеля покрутился, покрутился, что-то на своей тарабарщине пролалакал и – шасть к опреснителю. Ну, думаю, ему виднее, может, и там что накрылось. Опреснитель-то нережимный, можно, значит, смотреть. А он, гад, крышку снимает и мне, мол, подай-ка ключик. Ну я за ключом пока отвлекся, пока нашел, смотрю – а он уже лапищу туда запустил и достает оттуда пакет какой-то. Белый такой, весь изолентой замотанный и целлофаном. А сам радостный, аж зад светится! И напарник его тоже, ага! А я офонарел просто от неожиданности – откуда в опреснителе-то? А он пакетик ножичком полоснул, понюхал, да как заорет: «Наркотик! Наркотик!» И тут же прямо по телефону в полицию… вот… а я сюда…

Теперь настала очередь Полундры и командира округлять глаза.

– Эт-того еще не хватало, – только и произнес кавторанг, схватившись за сердце. А потом как рявкнул на моряка: – И ты что же, сукин сын, их там одних оставил? Они же сейчас этих пакетиков во все дыры насуют!

– Никак нет, товарищ командир! С ними Леха остался, мичман Речкин! – испуганно заорал техник.

За его спиной раздались возбужденные голоса. Поверх головы моряка Сергей увидел поднимающихся на палубу техника с помощником. Вид у них и вправду был, что у котов, налопавшихся сгущенки. Склонившись к командиру, Павлов вполголоса, чтобы не слышали приближающиеся арабы, сказал:

– Только не кипятись, командир. Им с головой и одного пакетика хватит, чтобы нас в таком дерьме извалять, мало не покажется. Надо с посольскими связываться, и чем быстрей – тем лучше…

– Да не учи ты меня, – потухшим голосом сказал кавторанг. – Без сопливых вижу, какую нам свинью подложили…

А арабские рабочие только беззаботно улыбались, переговариваясь между собой.

Дальше все закрутилось, словно в третьесортном боевике, – полиция с мигалками, таможенники, пограничники с автоматами, кинологи с собаками. Сразу тесно в громадном доке стало, суетливо. Командир гидрографического судна в позу встал, не допускал никого на борт, пока из консульства российского не приехали. Обошлось ему это дополнительной прядью седых волос да риском получить пулю от египетских автоматчиков. Благо до стрельбы дело не дошло. Но в итоге все равно пришлось всей команде сойти на берег.

Под зорким оком полиции погрузили всех в раздолбанный автобус, на каких еще Глеб Жеглов по Москве разъезжал, и повезли на старую военную базу, в которой советские военные консультанты и строители жили аж во времена «Шестидневной войны». Надо отдать должное египетским властям, вели они себя на редкость дружелюбно для такой ситуации. Контрабанда наркотиков – ведь очень серьезное обвинение. Лет по тридцать тюрьмы каждому моряку светило, если вину докажут. Так что могли даже в кутузку местную в наручниках отправить. Но не стали. Вероятно, сами были ошарашены такими событиями. В общем, предстояло морякам под наблюдением египетских полицейских пожить в полузаброшенных бараках, пока разбирательство не пройдет. А на сколько оно затянется – никому не известно. Дипломаты российские, как ни бились, пока только к такому итогу и пришли. Слишком уж тяжкое преступление инкриминировалось команде «Арктура».

Вместе со всеми на берегу оказался и Павлов. И снова он всеми бранными словами, какие знал, поминал тех мерзавцев, которые увели его документы в Марселе. Ведь и так свободу передвижения россиянам с гидрографического судна ограничили, а ему без документов так и подавно.

– Сергей Петрович, ну хоть какую-нибудь бумажку этому остолопу выдайте. – Даже смирившись со своей участью арестанта, командир задержанного корабля продолжал заботиться о своем экипаже и теперь пытался «выбить» у консула документы для Павлова. – А то ведь бродягой числится, не ровен час – отправят в каталажку.

– Да я хоть сейчас бы выдал, только сами знаете, какой эта бумажка будет вес иметь в данной ситуации. – Консул вздохнул и протянул на прощание руку. – Мы сделаем все возможное, чтобы вас вытащить, но ничего гарантировать я вам не могу, поймите меня правильно.

Попрощавшись с капитаном, он направился к своей машине, но на секунду задержался.

– Если вдруг появятся идеи, кому и зачем понадобилось вас так подставлять – звоните сразу же. Может, хоть это поможет разобраться. Крепитесь.

Глава 6

Израиль. Порт Хайфы

В любом порту есть особая пристань, где не бывает многолюдно. Хотя внешне она ничем не отличается от всех остальных, но располагается чаще где-нибудь в стороне. Обычно в той части портового комплекса, откуда есть отдельный выезд. Там никогда не встретишь случайное судно и не ходят зеваки, хотя и не видно нигде охраны со злобными собаками и пулеметами. Такое вот тихое и спокойное место. И можно только догадываться, что за суда швартуются там. Ведь, как правило, такие места обустраивают для своих целей или специальные службы, или военные. Есть такое местечко и в порту Хайфы.

Спасательное судно неброского вида с таким же обыденным названием «Звезда» неторопливо готовилось к выходу в море. То, что это именно спасательное судно, выдавали небольшие, но все же заметные краны в кормовой части, какие обычно используют для подъемно-спасательных работ. Там же на юте размещалась и вспомогательная водолазная аппаратура, тщательно укрытая от посторонних взоров. Капитан, одетый в простые брюки и футболку, как и положено, стоял на мостике, наблюдая за приготовлениями. А его разношерстная команда сновала туда-сюда по палубе. С пристани по сходням подавали какие-то ящики и тюки, которые тут же скрывались в темных недрах трюма. Двое матросов, раздетых по пояс, ловко орудуя ветошью, ликвидировали следы заправки дизельным топливом, оставленные на палубе. Но основное внимание и капитана, и стоявших на берегу нескольких людей в штатском занимал ют корабля. Там разодетые в потрепанные рубахи матросы привычно найтовали при помощи талрепов громоздкий контейнер, со всех сторон укрытый брезентом. Продолговатый массивный ящик занял практически все свободное пространство на неширокой корме судна, и, чтобы надежно установить его, морякам пришлось немало попотеть. Но, как и всегда в таких случаях, нашелся среди такелажной команды остряк, замечания и возгласы которого вызывали веселый хохот, и работа спорилась и быстрей, и веселее.

В общем, ничем не примечательное судно с совершенно обыкновенной командой, которая делала свое самое обычное дело. Так казалось со стороны. Только какая-то подозрительно высокая слаженность в действиях и четкость в выполнении команд могли навести на мысли о не совсем гражданском происхождении судна. Вернее, о совсем не гражданском. Но дальше подобных мыслей у стороннего наблюдателя, если бы таковой и нашелся, дело бы не зашло. Не было других зацепок для буйной фантазии.

Наконец приготовления закончились. От группы людей, посматривающих за процессом с берега, отделился высокий крупный мужчина среднего возраста. Одет он был в отличие от остальных подчеркнуто «серых» спутников как-то более стильно: кипенно-белые брюки и такая же широкая рубашка, не скрывая крепкой фигуры, придавали его облику даже некоторую импозантность. Поправив солнцезащитные очки, он с легкостью взбежал по сходням, которые тут же убрали двое ожидавших его моряков. Не задерживаясь на палубе, он прямиком направился на мостик, уверенно заняв место рядом с капитаном. Его покрытое мелкими оспинами лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций. С таким же видом люди садятся в утренние трамваи, в тысячный раз отправляясь на работу.

Прозвучала команда, матросы ловко отдали швартовы. Спасательное судно с израильским флагом, словно задумавшись, на миг задержалось у стенки, а затем, вспенив потоки воды за кормой, плавно отчалило от пристани. Проводив уходящее судно, быстро исчезли с причала загадочные люди в штатском, вслед за чуть ранее умчавшимися грузовиками. А «Звезда» отправилась прямо в открытое море, уходя подальше от оживленного морского пути.

Легкий встречный ветерок развевал белое полотнище с синей звездой Давида на флагштоке. Спасательное судно слегка покачивалось на невысокой волне, а за кормой оставались такие же белые «барашки» разбегающихся волн.

Шимон Зетлер взял в руки морской бинокль и стал оглядывать соседние суда, мимо которых стремительно проносилась «Звезда», все больше удаляясь от Хайфы. Настроение у «ястреба» с самого утра было великолепным. Ночью он прекрасно выспался, на что ушло целых четыре часа. Затем успел встретиться со своим агентом, проанализировать еще один раз заключение экспертов по паре очень интересующих его вопросов, позавтракать, побывать у начальника на совещании. А теперь наконец он лично контролировал воплощение в жизнь одной из своих задумок. Не смущала его даже явная неприязнь со стороны капитана, который, очевидно, ревновал его к своему кораблю. Боковым зрением Зетлер то и дело посматривал на стоящего рядом офицера в штатском, наблюдая за его реакцией. Капитан, судя по всему, был отличным профессионалом. Возможно, это и стало основной причиной его нервозности в присутствии усеянного сединами оперативника из «Шин-Бет».

Шимон внутренне усмехнулся: «Очень просто заставить тебя побагроветь от ярости, парень. Стоит только намекнуть о твоем возрасте, и ты будешь реагировать, как бык на красную тряпку! И бородку ты именно поэтому себе отрастил. Солиднее хочешь быть. Ну-ну. Все вижу!» Зетлер остался очень доволен своими умозаключениями, для него это было показателем профессионализма – мгновенно находить слабые места людей, их ахиллесову пяту. В иной раз он, может, и не упустил бы возможности подразнить человека, но им предстояло еще долго работать вместе, поэтому он решил пока держаться скромно и не напрягать своим присутствием ни его, ни команду. Тем более что по опыту он знал, что конфликты редко ведут к успеху операции.

Он отнял окуляры от глаз и доброжелательно улыбнулся капитану. Но тот проигнорировал попытку оперативника из контрразведки установить нормальные отношения, делая вид, что он сосредоточенно выполняет свои обязанности. Стараясь не уронить своего достоинства, капитан ответил лишь нарочито вежливым и предупредительным кивком головы.

Отойдя на достаточное расстояние, капитан судна сам осмотрел окрестности в бинокль. Где-то на горизонте еще маячили трубы уходящего сухогруза, а со всех сторон «Звезду» окружало только бескрайнее лазурное море. Получив молчаливое одобрение со стороны своего пассажира с недобрым лицом, он отдал распоряжение, и матросы с готовностью бросились его выполнять. Двое ребят кинулись к флагштоку, и меньше чем через минуту бело-синий израильский флаг сменился киприотским. Повинуясь капитану, замерли машины. Судно по инерции продолжало движение вперед, а отчаянные моряки уже перешагнули через фальшборт и, держась на страховочных фалах, принялись разворачивать тонкую пленку, свернутую рулоном. Пленка ложилась на борт, закрывая собой прежнее название судна, и плотно приклеивалась. Разгладив новое, греческое название, переводимое как «Красотка», моряки так же легко поднялись на борт, а их товарищи уже заканчивали ту же самую работу с кормовой надписью. Когда все было сделано, снова прозвучал зычный голос капитана, и судно рванулось вперед.

Глава 7

Сирийское побережье Средиземного моря

Волны с легким плеском накатывались на плоский каменистый выступ, служивший пристанью. Вода, попав на нагретый полуденным зноем камень, почти сразу же испарялась, но на ее место приходила следующая порция, снова делая поверхность песчаника влажной. Было жарко. Не спасала даже тень от маскировочной сетки, натянутой над бухтой.

Хаким Ассади уже сменил свой европейский костюм на камуфлированные шорты и майку с обрезанными рукавами, но и это помогало слабо. Сняв с головы бейсболку, он принялся обмахиваться ею как веером. Позволить себе носить «вражескую» одежду, несмотря на бросаемые искоса взгляды, он не мог – репутация Хакима Ассади как непримиримого борца с неверными была незыблемой. Посмотрел на часы, вздохнул, перемялся с ноги на ногу и снова принялся создавать своей кепкой движение воздуха. Ожидание несколько затягивалось.

Позади него неторопливо заканчивал приготовления подводной лодки к походу ее немногочисленный экипаж, собранный из самых верных и преданных людей. Руководил этой ватагой капитан подлодки, Камаль Наги, доверенное лицо самого Ахмеда Эль-Айли. Одни говорили, что он учился морскому делу еще в Советском Союзе, другие – что служил на английской субмарине, но в одном сходились все – он был настоящим морским волком. Седобородый подтянутый крепыш с орлиным носом и просоленным лицом имел непререкаемый авторитет у своей команды. Хаким со своего места с интересом наблюдал, как он в горделивой позе стоит рядом с рубкой, а перед ним, боясь сделать что-нибудь не так, двое матросов проверяют крепление к корпусу подлодки вместительного дюралевого катера. Крепить надо было надежно, в подводном положении его запросто может сорвать током воды. Заметив что-то, Камаль Наги рявкнул на моряков, которые тут же кинулись исправлять оплошность, мешая друг другу и стараясь выказать свое усердие.

Хаким ухмыльнулся и снова посмотрел на часы. Лодка была практически готова к выходу, но тех, кого он ждал, все еще не было.

– Хаким-бей, почему ты не берешь меня с собой? – раздался за его спиной хриплый голос. Рядом, на той же каменистой площадке, истекал потом Ибрагим Мусаев. Клетчатая рубаха пропиталась солью и неприятно липла к спине. Поеживаясь, чтобы отодрать мокрую ткань от кожи, он шагнул к Хакиму. – Ахмед не доверяет мне?

– С чего ты взял, брат? – Араб обернулся к своему телохранителю. – Если бы тебе не верили, стали бы затевать всю эту кутерьму?

Он жестом указал на пришвартованную в «каменном мешке» подлодку. Ибрагим пожал плечами:

– Тогда почему я остаюсь?

Ассади рассмеялся:

– А что ты будешь там делать, а? Сидеть в этой консервной банке и ждать, пока все закончится? – Он бросил быстрый взгляд на капитана – не хватало еще, чтобы тот услышал, как он отзывается о его корабле. Скандала не оберешься. Но тот был занят делом и не обращал на бездельничающих гостей никакого внимания.

Ибрагим не ответил, продолжая вопросительно смотреть на Ассади. Водрузив свою кепку обратно на макушку, тот продолжил:

– Ты все равно ничего интересного не увидишь. Только зря потеряешь время. Знаешь что? Поезжай-ка в Суэц, отдохни, расслабься! Деньги у тебя есть, и будет еще больше, когда все закончится. Поэтому ни в чем себе не отказывай, оттянись на полную катушку! Можешь считать, что это кратковременный отпуск.

Аварец криво усмехнулся:

– Отпуск? Зачем он мне?

– Всем нужно отдыхать! Я знаю, ты крепкий парень, но и таким надо иногда отвлекаться, иначе может быть плохо. И не спорь со мной, брат, мне виднее.

Заросший щетиной боевик только пожал плечами в ответ и расстегнул еще одну пуговицу на рубашке – жара продолжала одолевать всех. Откуда-то сверху посыпались мелкие камешки – кто-то спускался по извилистым ступенькам, вырубленным в скальной породе. Вскоре послышалось шуршание обуви, по крайней мере нескольких пар. Решив, что наконец дождался, Хаким потер ладони и бросил своему телохранителю:

– Если ты мне понадобишься, брат, я тебя найду! – с этими словами он направился навстречу показавшимся впереди людям: в сопровождении неизменных четверых автоматчиков к своей подводной лодке важно шествовал Ахмед Эль-Айли. Чуть позади него, одетый в такую же длинную белую арабскую сорочку – галабею, двигался громадного роста сириец с массивной, как у борца, шеей.

Хаким широко улыбнулся и распростер руки для объятий.

– Рад вас всех видеть живыми и здоровыми! – нараспев произнес он, по очереди обнимая Ахмеда и его загадочного спутника. – У нас уже все готово, Ахмед-бей. Одно твое слово – и мы поплывем.

Прибывший с Эль-Айли человек недовольно крякнул и по-дружески похлопал Хакима по плечу.

– Сухопутная твоя душа, Хаким! – укоризненно произнес он. – Никак ты не запомнишь, что плавают только корыта, а корабли – ходят, и никак иначе.

Ибрагим, отстраненно стоявший в стороне, подивился такому панибратскому отношению. Мало кто рискнул бы вот так дерзить самому Ассади. А этот здоровенный сириец с военной выправкой, которую не мог скрыть даже традиционный арабский наряд, еще и надменно ухмыляется. «Странно, – подумал аварец. – Видимо, эти двое отлично знают друг друга».

Хаким тем временем вовсе не собирался свирепеть и бросаться на наглеца с кинжалом. Он только рассмеялся в ответ на замечание и, в свою очередь, спросил:

– А ты по-прежнему бреешь свою голову, брат?

Сириец только молча стянул тюрбан, представив всем на обозрение сияющую лысину.

– Хватит шуток, – сухо заметил Ахмед Эль-Айли. – У нас мало времени, насколько я знаю. Чем дольше мы протянем, тем больше времени у наших врагов помешать нам или опередить.

Лица присутствующих разом приняли серьезное выражение.

– Тогда можно выходить в море? – спросил Ассади, обращаясь к хозяину подлодки. – Все в сборе, ждать больше нечего.

Палестинец повелительно кивнул и вдруг обратил внимание на кавказца, пожирающего его восхищенным взглядом. Ни слова не говоря, он жестом подозвал одного из своих охранников. Тот бесшумно, словно тень, возник у него за спиной. В его руках вместо автомата Калашникова оказался обыкновенный «Поляроид». Ахмед шагнул в сторону аварца:

– Давай, брат, сделаем снимок на память! Я же вижу, что ты этого хочешь! У тебя на родине это будет лишним доказательством нашего знакомства. Как думаешь, это поможет твоему делу?

– Конечно, Ахмед-бей! Я как раз хотел просить об этом!

Фотовспышка бликом метнулась по камням. Аппарат прожужжал, выплюнув из своего чрева квадратный клочок бумаги. Охранник, по совместительству, видимо, выполнявший еще и функции фотографа, протянул снимок своему боссу, после чего так же бесшумно отступил на свое прежнее место. Ахмед Эль-Айли взял фотографию и помахал ею в воздухе, словно просушивая. Затем поднес к глазам. Со снимка, постепенно становясь все отчетливее, на него смотрел он сам, гордо задравший свою бородку, и успевший скорчить свирепо-надменную физиономию боевик. Милое, почти семейное фото. Оставшись довольным тем, как он вышел, палестинец торжественно протянул обещанную фотографию кавказцу. Тот благоговейно принял ее, а Ахмед уже привычно распоряжался:

– За работу, братья! Нас ждут великие дела! Да поможет нам Всевышний! Хаким, проводи меня до машины. Остальные – за дело, и поживее!

Бритоголовый сириец послушно склонил голову и легко запрыгал по сходням в сторону рубки. Бережно пряча фото в карман, Ибрагим бросился вверх по ступенькам. И только охранники не двинулись со своих мест, дожидаясь, пока их босс не начнет движения. А он не торопился. Проводив взглядом выбирающегося из бухты чеченского боевика, Ахмед спросил у Хакима, который уже собирался его провожать:

– А его почему не берешь с собой? – и кивнул в сторону успевшего уже скрыться Ибрагима.

Ассади плутовато прищурил глаз, «украшенный» шрамом:

– Он нужнее мне на суше…

– А, это тоже часть твоего плана? – ворчливо заметил старик.

– Нашего плана, уважаемый, – уточнил Ассади, все так же хитро улыбаясь.

Палестинец сурово сдвинул седые брови.

– Смотри, Хаким. Я никому не доверяю так, как тебе. Постарайся меня не разочаровать. Сделайте все тихо и быстро, как мы задумали. Привезите бомбу и запутайте следы. Об остальном позабочусь я. В том числе и о награде.

Ассади рассмеялся:

– Мы разве за деньги работаем, Ахмед-бей? Что ты такое говоришь! – Он сделал лукавую мину. – Но… об этом очень приятно слышать!

– И еще приятнее будет получить деньги, – заверил его палестинец. – Да, кстати. Есть еще одно пожелание.

– Все, что прикажешь, высокочтимый.

– Постарайтесь не утопить мою красавицу-лодку. Только важность этого дела заставила меня отдать ее в чьи-то другие руки. Учти, за нее спрошу с каждого лично!

Хаким успокаивающе закивал:

– Вернем в целости и сохранности. Тем более капитан-то – прежний, опытный.

Ахмед Эль-Айли еще раз обернулся к своей субмарине и с сожалением вздохнул:

– А вот мне придется уехать в Дамаск.

Хаким сразу посерьезнел.

– Надеюсь, у тебя достаточно охраны и надежных людей? А то еврейские спецслужбы в последнее время что-то больно удачно работают. Советую еще раз присмотреться к своему окружению.

Седой палестинец надменно хмыкнул:

– Это мое дело – раздавать советы, Хаким. Ладно, хватит слов. Я жду от вас известий о благополучном исходе.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Ахмед-бей довольно проворно стал подниматься по каменным ступенькам. Охрана без лишних распоряжений уже страховала его, держась на почтительном расстоянии. Выйдя из бухты, они направились прямиком к подкатившим черным джипам с тонированными стеклами, и через пару секунд небольшая колонна автомобилей уже пылила по пустынному побережью.

Глава 8

Египет, Суэц

Стук в двери номера едва был слышен сквозь шум работающего телевизора. Услышав его, Ибрагим с трудом оторвал тяжелую голову от подушки и попытался нащупать дистанционный пульт. Его нигде не было. Телевизор продолжал орать, а в двери снова постучали. Негромко выругавшись, аварец рывком сел на кровати. Под руку попалась распечатанная бутылка. Одним глотком опрокинув в себя остатки ее содержимого, он отшвырнул ее в сторону и рявкнул:

– Хватит стучать, да?!

Вроде бы его услышали, ломиться в двери перестали. Ибрагим оглядел комнату все еще мутным взглядом. Приличный номер был в полном беспорядке. Постель съехала набок. В углу валялся опрокинутый стул, на ножке которого уютно повис розовый бюстгальтер. От окна и до входа в ванную были разбросаны джинсы, женские колготки, майки, разорванная упаковка из-под презервативов. Везде валялись пустые бутылки, пепельница была забита до отказа, а над ней невидимым дымком клубился сладковато-тошнотворный запах «травки».

Босая нога наткнулась на что-то мягкое. Ибрагим тряхнул головой, пытаясь прочистить мозги от пелены дурмана, – вроде бы помогло. Протянул руку к полу и подобрал свою находку. «Мягким» оказался гостиничный тапочек с прицепившимися к нему его собственными трусами. Покрутив его в руках, мужчина злобно швырнул тапок в сторону закрытой душевой двери и снова откинулся на кровать. Матовое дверное стекло жалобно звякнуло, и через секунду из ванной выглянула девица с мокрыми растрепанными волосами и испуганным лицом.

– Где пульт,…ю мать? – по-русски заорал Ибрагим, оставаясь нагишом валяться на постели. – Выключи этот телик и открой двери! Там кто-то долбится.

Девушка поспешно кивнула и выскочила, прижимая к груди белое гостиничное полотенце. Растерянно остановившись посреди комнаты, она судорожно пыталась отыскать телевизионный пульт, одновременно стараясь прикрыть коротким полотенцем свои прелести. В глазах у аварца окончательно прояснилось, и он уже с похотливым удовольствием разглядывал розовое от воды и пара обнаженное женское тело.

– Ну, что встала? – подогнал он ее.

Женщина заметалась по номеру, наклоняясь и заглядывая во все углы. Полотенце давно сбилось набок, открыв взору волосатого монстра, лежащего на кровати, округлые бедра и темный пушок внизу живота.

– И хватит плескаться! Я вам что, за это плачу? Бегом делайте, что я вам говорю!

Отчаявшись найти пульт, девушка повернулась в сторону ванной и плаксиво пропищала:

– Оль! Оля! Открой двери, там кто-то пришел! А я пульт не могу найти!

Та, к которой она обращалась, как раз выходила из ванной, укутываясь в казенный махровый халат. Убирая с лица липкие мокрые пряди волос медно-рыжего цвета, она неспешно направилась к двери.

– Так выключи, дура! Руками! – Ибрагим снова заорал на голую девицу, вставшую посреди комнаты. Та испуганно шарахнулась к телевизору, колыхнув чуть полноватыми ягодицами, судорожно нащупала кнопку. В комнате воцарилась тишина. Стало слышно, как щелкнул замок, отпираемый второй девушкой.

На пороге номера показался портье в ярко-красной униформе и белых перчатках. Словно не замечая беспорядка и полуголых девиц, он с достоинством вкатил в номер тележку, покрытую белоснежной скатертью. На его лице сияла вышколенная улыбка.

– Мин фадляк, эффенди! – произнес он, обращаясь только к хозяину номера, который успел натянуть на себя простыню. Потом повторил по-английски: – Пожалуйста, господин! Ваш заказ: фуля – вареная фасоль в соусе, бифштекс с кровью, вино, фрукты.

Ловким движением он откинул со столика на колесах салфетку, скрывающую вазу с виноградом и персиками, накрытые блестящими металлическими крышками блюда и расставленные столовые приборы. Отступил на шаг, умудрившись не наступить на валяющуюся юбку. Повернулся к Ибрагиму и учтиво поклонился.

– Желаете чего-нибудь еще, господин? – вежливо спросил он и замер в ожидании чаевых. Кавказец почесал волосатую грудь, вспоминая, куда он дел бумажник. Потом сунул руку в прикроватную тумбочку, нашарил там какую-то банкноту и протянул ее портье. Благодарно раскланявшись, тот немедленно удалился, пожелав на прощание приятного аппетита.

Дождавшись, пока за портье закроется дверь, Ибрагим скорчил недовольную гримасу.

– Я что-то не понял, – недобро глядя на девушек, сказал он. – Вы что, сюда помыться пришли? Хотите, чтобы я сказал вашему хозяину, что вы плохо делали свою работу? Не думаю, что он останется доволен. А может, мне самому поучить вас, чтобы вы добросовестнее выполняли то, за что я вам плачу, сучки? Ты, рыжая, иди сюда!

Девушка приблизилась к кровати.

– Сюда, сюда, поближе!

Коротко замахнувшись, Ибрагим влепил ей оглушительную пощечину, от которой та отлетела к стене. Держась за багровую от оплеухи щеку, женщина сжалась и замерла, ожидая продолжения. Но клиент, видимо, удовлетворился одним ударом и переключился на ее подругу.

– А ты налей мне вина!

Испуганная девушка выронила свое полотенце и кинулась к столику. Плотоядно улыбаясь, Ибрагим разглядывал ее оголенное тело, пощелкивая языком. В нем снова зашевелилось желание. Темноволосая, которую звали Таней, дрожащими руками схватила бутылку. Горлышко приглушенно звякнуло о край бокала. Заполнив его на две трети, она осторожно поднесла кавказцу, стараясь не встречаться с ним глазами. Но он смотрел вовсе не на ее лицо. Перехватив его взгляд, она попыталась стыдливо прикрыть свои крупные груди свободной рукой. Ибрагим довольно загоготал, отчего женщина вздрогнула всем телом, и вырвал у напуганной бедняжки бокал. Растянувшись поперек кровати, он отхлебнул вина и коротко приказал:

– Теперь танцуй!

Девушка потерянно оглянулась:

– Без музыки?

– Танцуй! – повторил Ибрагим, и в голосе послышались угрожающие нотки. Это подействовало. Закрыв глаза, девушка начала пританцовывать, выгибаясь и виляя бедрами. Медленно двигаясь, она еле слышно напевала себе под нос какую-то мелодию, совершая, как ей казалось, соблазнительные телодвижения: гладила свой живот, плечи, сжимала и тискала грудь, томно облизывала губы. Несмотря на невысокое качество танца, на клиента он подействовал должным образом. Залпом допив свой бокал, он отставил его в сторону и хрипло распорядился:

– Рыжая, ложись!

Сорвав с боязливо подступившей девушки халат, он грубо опрокинул ее на смятую постель и бесцеремонно навалился сверху. Девушка сдавленно вскрикнула. Широкая деревянная кровать ритмично закачалась, поскрипывая пружинами. На пол упала подушка…

Внезапная трель телефонного звонка поначалу не произвела никакого эффекта. Но звонивший был настойчив: неприятный резкий звук зуммера раз за разом действовал на нервы. Выругавшись, Ибрагим прервал свое занятие и, перевалившись через бок на спину, дотянулся до трубки. Тяжело дыша, он поднес ее к уху. В трубке что-то защелкало, пискнуло, соединяя его с назойливым абонентом. Метнувшись распаленным взглядом по комнате, Ибрагим остановил его на танцовщице и жестом велел ей заменить свою напарницу. Та послушно кивнула. Забравшись на кровать, она улеглась рядом, обхватила рукой его бедра и склонилась к низу живота, разбросав по нему свои темные локоны.

– Ибрагим-бей? – наконец раздался в трубке незнакомый голос. – Я слышал, ты продаешь породистого скакуна…

– Что? Кого? – раздраженно рявкнул в трубку аварец, не сразу сообразив, что незнакомец на другом конце провода называет пароль. – А… вот оно что… нет, я его уже продал, остался только этот, как его… мул!

– Тогда я куплю его за ту же цену, – закончил человек, давая понять, что он говорит от имени Хакима Ассади. – Надеюсь, я не очень помешал?

Ибрагим блаженно прикрыл глаза – «жрица любви» знала свое дело – и, чуть помедлив, ответил:

– Все нормально… Случилось что-нибудь?

– Сейчас к тебе приедут четверо египетских «ментов». Не беспокойся, это наши люди. Тебе тоже привезут полицейскую форму. Временно побудешь офицером египетской полиции. Надо разобраться с одним русским.

– А почему именно я? – Ибрагим положил свободную руку на ритмично колышущийся женский затылок, слегка прижимая его к себе. Ему явно не хотелось, чтобы кто-то приходил именно сейчас.

– Ты же воевал с русскими. – В голосе связного отразилось недоумение по поводу такой реакции. Он замолчал, ожидая ответа.

– Ладно, пусть приходят, но не раньше чем через полчаса! – Чеченский боевик бросил трубку и двумя руками вцепился в волосы ласкающей его женщины. Его тело судорожно напряглось, а из горла вырвалось нечленораздельное сладострастное мычание…

Глава 9

Египет, Порт-Саид. Лагерь размещения российских моряков

Странное ощущение складывалось у Сергея от пребывания в этом полузаброшенном строительном городке. С одной стороны, вооруженные до зубов пограничники, по периметру пресекающие любые попытки российских моряков покинуть пределы бывшей военной базы, не оставляли сомнений в том, что они все-таки пленники. А с другой – те же египетские военные охотно шли на контакт и, несмотря на языковые барьеры, могли подолгу беседовать со своими арестантами. Некоторые без всяких уговоров приносили для обмена или продажи сигареты, кофе, вместе курили. В общем, настроены были вполне дружелюбно. Вот только на все вопросы относительно разбирательства с наркотиками отрицательно мотали головами и тут же переводили разговор на другие темы.

Никто не знал, на сколько времени затянется этот плен. Следователь приезжал всего один раз и ограничился только коротеньким допросом капитана, длившимся от силы минут пятнадцать. Торопливо запихав протокол в папку, он с чувством выполненного долга запрыгнул в свой джип и умчался в город, чтобы самому не отвечать на лишние вопросы. Такая вот складывалась невеселая ситуация. И, понятное дело, ни Сергея, ни остальных членов команды «Арктура» подобное положение дел ни в коем случае не устраивало. Но не в их силах было сделать что-либо с нерасторопными египетскими властями. Поэтому всю свою энергию они направили на то, чтобы хоть как-то скрасить уныло тянущееся время ожидания своей участи.

Несмотря на то, что отношение в целом было радушное, с едой были проблемы. Ее не было мало. Отнюдь. Арабские военные притащили к баракам полевую кухню и приставили к ней двух своих поваров. Поэтому еды хватало всем, да еще с избытком. Дело было в ее однообразии. Все богатство выбора заключалось в двух основных блюдах. Улыбаясь до самых коренных зубов, повар предлагал либо «урузу» – рис, либо «батат» – сладкий картофель. Это поначалу никого не смутило. Но приелось быстро, несмотря на то, что однажды их побаловали даже вареной фасолью. А самое страшное для изнывающих от жары и скуки моряков было полное отсутствие в меню даже намека на горячительные напитки. И достать их было негде. Несмотря на всю теплоту отношений, надзиратели ни в какую не соглашались сбегать за «огненной водой». И оставалось бы нашим морячкам киснуть от тоски в чужих краях при полном отсутствии жизненных радостей, если бы не матросская смекалка.

Вместо того чтобы выбрасывать приевшийся рис и картошку, все как один вдруг стали требовать добавки. Повар не мог нарадоваться, глядя, как русские благодарят его за вкусно приготовленную пищу. Но если бы он знал, куда девались плоды его трудов, то непременно обиделся бы. Поэтому моряки, соблюдая полнейшую конспирацию, зарыли в прогревающийся до полусотни градусов песок вычищенные старые бочки и тайком от кашевара «замутили» там самую настоящую брагу. Этой частью «секретной операции» руководил корабельный кок. Преисполненный важности, он добавлял ингредиенты, помешивал и под многозначительные подмигивания пробовал гремучую смесь, рождающуюся в недрах старых железных бочек.

А в другом конце барака «особо уполномоченная» группа во главе со старшим механиком трудилась над созданием агрегата, при помощи которого планировалось довести до удобоваримой кондиции зелье, бродившее в «лаборатории» кашевара. Благо деталей для конструкции хватало – остатков оборудования было вполне достаточно даже для постройки небольшого лунохода, не то что для обыкновенного перегонного куба.

Глядя на эти приготовления, Сергей тоже немного отвлекся от томивших его душу вопросов. Было интересно, удастся ли эта задумка. Да и крепкий напиток не помешал бы в такой ситуации. А то совсем не выходили из головы разные мелочи и подозрения. Потому, когда стал вопрос о топливе для самогонного аппарата из нескольких емкостей со змеевиками и кранами, Сергей с легкостью помог разнести на дрова старый пожарный щит.

Вскоре над жарким костром диковинная конструкция уже издавала характерные запахи, а ее авторы методично меняли воду в охладителе и колдовали над ним. Моряки в нетерпении столпились вокруг, всем хотелось собственными глазами понаблюдать за чудесным превращением пищевых отходов в долгожданный напиток. В бутылку из-под сока потекли первые капли. Старший механик отодвинул ее в сторону и подставил под тонкую струйку свою металлическую кружку. Почти вся команда, затаив дыхание, наблюдала за его манипуляциями. Набрав немного жидкости, он отошел вместе с кружкой в тень, где его помощник уже приготовил коробку со спичками. Над посудиной взметнулось почти невидимое пламя, а это значило, что в жидкости, которую они получили, содержится как минимум семьдесят градусов спирта.

Показав его всем, механик мощно дунул в кружку, погасив огонь, а затем одним махом опрокинул в себя ее содержимое. Кто-то заботливо протянул ему кусочек местной лепешки. Механик крякнул, поднес к носу хлеб и шумно втянул ноздрями его запах. Потом оглядел завистливо взирающих на него товарищей и довольно засмеялся. Крик ликования пронесся над базой. Теперь жизнь пойдет веселее!

За всем происходящим с интересом наблюдал не только Сергей, который сидел рядом с командиром чуть в стороне. Под навес, где и происходило все это загадочное действо, с любопытством заглядывали, оставив свою работу, местные строители. Одетые в специальные робы, они оживленно переговаривались между собой, дивясь на таинственный аппарат, возле которого столпились русские.

Эти египтяне были сразу направлены сюда местными властями, чтобы привести в порядок инфраструктуру базы и сделать ее хоть немного пригодной для жилья. Уже двое суток они тянули проводку к заселенным россиянами баракам и пытались наладить водоснабжение. Но работали они без особого энтузиазма. Частенько, откровенно сачкуя, эти ребята попросту отлеживались в тени или по одному смывались по своим делам куда-то в город. Они так примелькались охранявшим базу пограничникам, что те уже не спрашивали у них документов.

Вот и сейчас они нашли подходящий повод прервать и без того вялотекущие работы по восстановлению базы. Естественно, смотреть, как русские из всякого хлама собрали какую-то странную печь и кипятят в ней неприятно пахнущую жидкость, гораздо интереснее, чем ремонтировать водопровод.

Сделав пару глотков обжигающего внутренности «первача», Сергей передал посудину дальше. Мысли сразу как-то выровняли свой ход и потекли в правильном направлении. И решение мучившей его проблемы созрело само собой. Ну конечно, если дожидаться, пока местные власти проведут расследование, можно тут и до зимы просидеть. И еще неизвестно, к чему это разбирательство приведет. О египетских тюрьмах, которые ничем не лучше самых захудалых российских, Полундра был наслышан. И о том, что там по тридцать человек в камере сидят без прогулок и нормальной еды. И об ужасах местного правосудия, преспокойненько раздающего по двадцать-тридцать лет лишения свободы по таким обвинениям. А такое нормальному человеку (а Сергей как-то привык считать себя таковым) никак понравиться не может.

На дипломатов тоже надежды мало, уж коли сразу ничего поделать не смогли. Остается один-единственный выход – разбираться во всей этой каше самому. Только вот как это сделать, безвылазно сидя на этой всеми забытой базе, Сергей пока не придумал.

– Может, этим лодырям предложить по стопочке, – сквозь раздумье услышал Сергей голос одного из товарищей по несчастью. – Может, хоть работать будут веселее?

– Да ты что, – возразил кто-то, – они и так ни шиша не делают, только спят да едят. А после стопарика так вообще свалятся. Нечего! Во-первых, им работать надо. Во-вторых, они мусульмане, им по Корану пить не полагается. А в-третьих, нам самим мало!

Павлов сам улыбнулся такой железной логике, вызвавшей одобрительный смех вокруг, и посмотрел в сторону бездельничающих египетских рабочих. Те как раз расположились в тени и дружно обсуждали происходящее на базе веселье, поглядывая в сторону центра событий – самогонного аппарата.

«Вот и нашлось решение, – подумал он, спокойно вставая с места, стараясь не привлекать к себе внимания. – Отдыхайте, отдыхайте, голубчики. Можете даже поспать, я возражать не буду». Пройдя за спинами расслабляющихся моряков ко входу в барак, Сергей огляделся по сторонам. Никто не обращал на него особого внимания. Сослуживцы были заняты делом – уничтожали еле поспевающий выгоняться самогон. А пограничники и рабочие с интересом пялились на них словно в цирке. Это Полундру сейчас вполне устраивало. Скрывшись в темном помещении барака, он быстрыми шагами пересек его и остановился у окошка в дальней стене. Не производя лишнего шума, он выбрался наружу и присел, осматриваясь. До соседнего барака, где устроили себе раздевалку рабочие, было рукой подать. Пограничников отсюда не видно, значит, это место не видят и они. Недолго думая, Сергей прокрался в соседнее помещение, где оставляли свою одежду арабы перед тем, как надеть робы. Там было темно, пахло несвежими носками. Но принюхиваться было некогда.

Выбрав подходящего размера галабею, Полундра натянул ее прямо поверх своей светлой майки и джинсов. Белая рубаха очень удачно скрыла европейскую одежду от самой шеи до пяток. Нацепив на голову что-то наподобие ватной тюбетейки, он накинул поверх нее широкий платок с национальным орнаментом и перехватил его двумя специальными обручами из толстой бечевки на лбу на манер местных жителей. Критически осмотрев себя, он заткнул левый, свободно свисающий край платка за тесьму с правой стороны, как это делают бедуины во время песчаных бурь. Потом передумал и просто решил наклонять голову пониже, чтобы края платка прикрывали лицо. Присмотрев одну из матерчатых сумок, он аккуратно вытряхнул содержимое и закинул ее за плечо. Покончив с этим, он подошел к выходу. Главное, чтобы сейчас не заявился кто-нибудь из рабочих, – поди объясни ему, что ты взял его одежонку напрокат. Ведь переполох поднимет, как пить дать. Мало того что в контрабандисты записали, так еще и вором объявят. Поправив платок, Сергей выглянул наружу.

В российской стороне базы слышались крики и шум. Наверняка уже кто-то затеял мелкую свару. Молодцы. Это в данный момент было Сергею на руку. Постояв, прислушиваясь еще пару секунд, он принял самый непринужденный вид и вышел из раздевалки. «Эх, была не была», – подумал Полундра. Убедившись, что никто не смотрит в его сторону, он спокойно направился к воротам, как это обычно делали египтяне. До охранников с автоматами нужно было пройти совсем немного. Сдерживая шаг, чтобы он не показался торопливым, Полундра изо всех сил сгорбился и втянул плечи. Но стоявшие у ворот пограничники даже не глянули в его сторону. Пуская к небу кольца сигаретного дыма, они о чем-то беседовали, и им совершенно не было дела до одного из рабочих, решившего в очередной раз улизнуть с работы.

Глава 10

Восточное Средиземноморье, около 50 морских миль от побережья Израиля

Ночь выдалась неспокойной. Ветерок довольно чувствительно раскачивал судно под киприотским флагом, вычерчивающее странные фигуры на неспокойной поверхности Средиземного моря у берегов Израиля. Вот уже несколько часов кряду, постоянно меняя галсы, «Красотка» прочесывала квадрат за квадратом, а сложная электронная аппаратура пока не давала сигналов о том, что на дне есть что-либо постороннее. Только малозначительные тени да стаи рыб.

Моложавый капитан задумчиво теребил свою бородку, пристально всматриваясь в карту. Разложенная на штурманском столике в рубке, она была буквально испещрена цифрами, линиями и условными обозначениями. Сдвинув линейку, он провел по ней карандашом еще одну линию, пересекающую район, обозначенный красным цветом, в котором сейчас и рыскало его судно. За его действиями внимательно следил седой контрразведчик в белой курточке. Увидев, как капитан отбросил карандаш, он оторвался от переборки, которую подпирал плечом, и спросил:

– Вы сомневаетесь в точности координат, капитан?

Тот резко обернулся на голос. В воздухе повисла тягостная пауза. Зетлер отлично знал, что Ксиель Рашкес не выносит, когда его называют «капитаном». Пожав плечами, он повторил свой вопрос:

– Мы ведь на гражданском судне, господин Рашкес, не надо сердиться. Так что, по-вашему, координаты неверные?

Капитан скрежетнул зубами, желваки заиграли на его скулах:

– А по-вашему, они безупречны?

– Если бы я знал, то, наверное, не спрашивал бы, – парировал оперативник «Шин-Бет». В воздухе веяло ночной прохладой, и он плотнее запахнул свою курточку. – Давайте не будем усложнять друг другу и без того трудную жизнь, Рашкес. Вы нужны мне, я нужен вам…

По лицу капитана пробежала усмешка. Зетлер, конечно, заметил это, но в том же нравоучительном тоне продолжал:

– Да-да! Вы не ослышались. Я несомненно нужен вам. Будем откровенны. Вас бесит то, что командование относится к вам без должного уважения из-за вашего, скажем, не очень большого опыта. Можете не отвечать, я прекрасно знаю, что это так и есть. А теперь у вас появился шанс – успех подобного рода операции принесет вам столь желанное и, уверяю, заслуженное уважение не только командования, но и коллег. Следовательно, у вас есть личная заинтересованность в этом деле, а им руковожу я…

– Я служу своей стране и народу, господин Зетлер, – перебил его капитан. – И личные мотивы здесь ни при чем.

– Да полно вам. Я же не говорю, что это плохо. Это прибавляет энтузиазма. Вот мы с вами уже почти три часа торчим в этом месте, а каковы результаты? Мы полностью обследовали этот район?

– Да, мы уже прошли над точкой, которую назвали вы.

– И…

– Ничего, как видите. Остается только надеяться, что названная точка является местом падения предмета и он мог сместиться в сторону, пока достиг дна.

– Течение?

– Не исключено.

Зетлер посмотрел на исчерченную карту.

– Остается только продолжить поиски. Не так ли?

Зажужжала местная связь. Рашкес снял трубку и сдержанно улыбнулся. Переключив направление, он приказал остановить машины. «Красотка» послушно закачалась на волнах.

– Это он? – догадался Зетлер.

– Пока не знаю. Есть изменения рельефа морского дна, отличные от естественных. Похоже на крупный искусственный объект. Сейчас мы подробнее рассмотрим его при помощи гидролокаторов, – ответил капитан, давая понять, что в ближайшее время он будет очень занят управлением своим судном и лучше его не отвлекать разговорами. Контрразведчик стал терпеливо ожидать результата.

Примерно полчаса спустя капитан сам повернулся к нему:

– Похоже, мы нашли то, что искали. Примерно в сорока метрах под нами приборы обнаруживают крупный объект, размерами и конфигурацией напоминающий бомбардировщик американских ВВС.

– А точнее установить получится? Или надо нырять?

Капитан почувствовал, что отношение к нему оперативника едва заметно изменилось. Более уверенным тоном он распорядился приготовить специальный мини-батискаф к погружению. Матросы затопали по палубе. Загрохотала якорная цепь. Натужно завыли лебедки. Зетлер продолжал вопросительно смотреть на капитана. Тот, не говоря ни слова, вышел из рубки.

Бак судна слабо освещался желтыми фонарями. Там кипела работа. Зетлер, вышедший вслед за капитаном, пытался что-либо там рассмотреть, но увидел лишь, как средних размеров ящик, раскрашенный желтым и черным, с двумя винтами и еще какими-то устройствами плавно шлепнулся в волну за кормой, удерживаемый тросами и шлангами. Лебедка продолжала выть, высвобождая все новые и новые витки тонкого металлического троса, который уходил, натягиваясь, во вздымающуюся волнами пучину. Моряки рядом травили толстый кабель, через который, видимо, происходило управление подводным аппаратом. Примерно в такой же скуке прошли последующие минут сорок.

Оперативник поднял глаза к небу – звезд почти не было видно из-за плохо различимых в темноте облаков. Ветер крепчал. Тревожно хлопало на флагштоке полотнище киприотского флага. Стало как-то неуютно, и Зетлер начал жалеть, что вышел вслед за капитаном. Рашкес же как ни в чем не бывало продолжал любоваться слаженной работой своих подчиненных. Внезапно он порывисто развернулся и шагнул обратно в рубку. Седой контрразведчик хвостиком последовал за ним. Причем с облегчением – внутри были не так слышны завывания ветра.

Капитан Рашкес уже стоял на своем прежнем месте, держа руку на пульте. На этот раз он любезно воспользовался громкой связью, чтобы Зетлер тоже мог слышать доклад его специалистов:

– …глубина тридцать восемь… тридцать девять метров, видимость хорошая… обнаружил первый объект… много ракушечного нароста, но, скорее всего, это крыло самолета… да, есть двигатели, это точно крыло… вернее – его фрагмент… оно отломлено…

Израильский контрразведчик приблизился поближе к динамику, чтобы отчетливее разбирать слова. А невидимый ему рулевой продолжал обследовать находку:

– … есть корпус… тоже зарос совсем… лежит с севера на юг… остекления в кабине нет…

– Есть какие-нибудь опознавательные знаки? – почему-то шепотом спросил Зетлер.

– Какие знаки? Там же все в ракушках и водорослях, – отозвался Рашкес, но все же передал этот вопрос оператору батискафа. Через некоторое время они услышали:

– Знаков не вижу, нужно очищать борт. Но, боюсь, поднимется муть и затруднит дальнейшее исследование. Попробовать?

– Нет-нет! – поспешно заявил контрразведчик, а капитан подтвердил отрицательный ответ. В динамиках на некоторое время воцарилась тишина. Под мерное покачивание судна оперативник «Шин-Бет» вопросительно переводил глаза с капитана на часы и обратно. Но Рашкес только безмолвно и терпеливо ждал. Наконец связь снова ожила.

– Нашел дыру в фюзеляже… точнее, самолет развалился пополам в районе бомбоотсека… хвост лежит где-то дальше, пока его не вижу… попытаюсь проникнуть внутрь…

Зетлер сглотнул слюну и прищурился от азарта:

– Он пустой? В самолете ничего нет?

– Да подождите вы, – раздраженно отмахнулся капитан. – Думаете, так легко войти внутрь затонувшего самолета? Одна ошибка – и мы потеряем батискаф!

Голос оператора, зазвучавший вновь, был несколько взволнован:

– …я почти в бомбоотсеке… вернее там, где он был раньше… вижу груз… это ракета, скорее всего… очень большая… сорвалась с подвесок и лежит, наполовину вывалившись наружу… внешних повреждений нет, насколько я вижу… утечки радиации нет – дозиметры молчат…

Рашкес посмотрел на своего гостя горящим от возбуждения взглядом:

– Вам везет, господин Зетлер. Нам даже не придется резать фюзеляж самолета, чтобы достать ее. И с подвесок срезать тоже. Идеальный вариант для подъема.

Оперативник широко улыбнулся:

– Удача любит смелых, как говорят англичане. Сколько понадобится времени для того, чтобы вытащить ее оттуда?

– Часа три-четыре, если все будет нормально.

– Это значит, что до рассвета мы это сделать не успеем?

Капитан отрицательно покачал головой. Зетлер на секунду задумался. Поднимать такой груз днем было нельзя. Слишком людное место. Да и американские спутники могут засечь, а это было бы крайне нежелательно. Оставался только один выход.

– Будем ждать следующей ночи, командир Рашкес, – сказал контрразведчик и с некоторым беспокойством глянул на белые барашки волн. Капитан тут же подтвердил его опасения:

– Погода может совсем испортиться. Ветер крепчает…

– Ничего не поделаешь. Так надо, – вздохнул Зетлер и засобирался к себе в каюту.

Глава 11

Восточное Средиземноморье, около 50 морских миль от побережья Израиля

Хаким и не подозревал, что можно так соскучиться по солнцу и свежему воздуху. Нет, разумеется, ему приходилось и дольше отсиживаться в подвалах и землянках. А сейчас всего трое суток он заперт в этой консервной банке, и уже стало так тоскливо. Постоянно клонит в сон, и кажется, что там, наверху, наступила вечная ночь. И все время светит луна, такая же тусклая и желтая, как здешние лампы. И что обидно, нельзя выйти, чтобы проверить самому. Еще мучительнее безделье. Каждый из экипажа чем-то занят. От капитана до последнего матроса. Даже здоровенный сириец Джамал постоянно копошится со своими аппаратами. И только ему, Хакиму, совершенно нечем заняться. Он уже обошел все отсеки. Достал капитана своими расспросами. Пересмотрел все местные порножурналы. А теперь просто сидел в кают-компании, тупо смотрел на переборку и постепенно приходил к осознанию того, что не каждый может быть подводником. В голову уже начинали лезть разные мысли о вечности и бренности всего земного, а это был совсем нехороший признак. Скорее бы оказаться на месте, тогда уже можно будет снова бороться, придумывать комбинации, действовать…

Бесшумно появившийся матрос вывел его из столбняка. Он тихо, как и все, что делалось на подлодке, передал ему просьбу капитана прийти на центральный пост. Внутренне обрадовавшись ему, словно избавителю, Хаким удивленно поднял искореженную шрамом бровь и с готовностью последовал за матросом…

…Солнце еще не показалось из-за горизонта, и вся морская поверхность озарялась только розово-серыми рассветными лучами. Начинался еще один день. Ничем не примечательный, один из бесконечной череды. Ветерок уже далеко унес редкие ночные облака и теперь игриво взбивал белые барашки на гребнях волн. Острый металлический шпиль, бесцеремонно высунувшийся прямо из морской пучины, легко разрезал собой эти пенистые завитки, не обращая внимания на возмущенный и рассерженный плеск морской воды. Подводная лодка вышла в назначенный квадрат и теперь дрейфовала, подняв перископ, пока ее капитан оценивал обстановку. Прильнув к окулярам, Камаль Наги хищно вглядывался в район, куда ему предстояло вести свой подводный корабль. Важно было не упустить ни одной мелочи, а особенно не подставиться под удар Израильского военного флота. Рядом, сгорая от нетерпения, но не подавая вида, стоял Ассади и внимательно сверял карту, полученную от потомка советского летчика, с той, что лежала на столике и была испещрена навигационными знаками. Все сходилось, они были практически рядом с тем самым местом, где в злополучном шестьдесят седьмом году потерпел катастрофу американский бомбардировщик. До цели оставалось рукой подать, и именно поэтому важно было остановиться и хорошенько осмотреться. Ведь всегда оставался шанс того, что информация есть не только у них, и вместо вожделенной ядерной бомбы их ожидает вражеский эсминец.

– Что видишь, командор? – повторил Ассади, отрываясь от карты. Чудовищным усилием воли он сдерживал себя, чтобы не подскочить и не заглянуть в окуляры. Камаль Наги, держась обеими руками за рукоятки управления, медленно поворачивался вокруг толстенной металлической трубы, свесившейся с потолка. Не отрывая своего орлиного носа от резиновой накладки, капитан поделился своими наблюдениями:

– С виду все спокойно. Противолодочной авиации не видно, эскадренные миноносцы нас не атакуют.

– Но что-то тебя смущает, так?

– Есть тут какое-то корыто…

Хаким насторожился:

– Евреи? Военный корабль?

Камаль Наги задумчиво пощелкал языком:

– То-то и оно, что судно гражданское. И флаг киприотский…

Ассади встал рядом с капитаном, заложив руки за спину:

– Что оно тут делает, да? Ты это имеешь в виду?

– Вот именно… Флагов таких достать можно тысячу, у меня даже есть. А вот судя по архитектуре, кораблик-то – спасательный! Дай-ка я его получше разгляжу… Шайтан тебя подери! Так я и знал! Печенкой своей чувствовал! Сдается мне, уважаемый, что нас могут опередить! Вот глянь на надстройку на верхней палубе, только израильтяне так строят!

Наги отодвинулся от перископа, освободив место арабскому боевику. Тот с нескрываемой радостью принял это предложение. В глаза ударил яркий свет – там, на поверхности, солнце уже выкатывалось на небосвод. Быстро разобравшись с регулировкой, Ассади поймал в перекрестье прибора небольшое судно, лениво переваливающееся с борта на борт. Он не особенно разбирался в морском деле, но, по крайней мере, никаких пушек на наблюдаемом судне не было. Повернув тубус перископа, он принялся рыскать взглядом по волнам, пытаясь угадать точку на поверхности, под которой скрывается объект их поиска. А чтобы его не отогнали раньше времени от «окошка в другой мир», он озабоченно спросил:

– По-твоему, это точно израильское судно? А с чего ты взял, что оно спасательное?

Наги хмыкнул и погладил свою седую бороду.

– Уж можешь мне поверить, их проклятые корыта я ни с чем не спутаю! Даже если они нацепят десять бразильских и один австралийский флаг. И кстати, при помощи такого вот спасательного суденышка они очень ловко могут достать с морского дна какую-нибудь хреновину, типа атомной бомбы…

– Думаешь, они знают?

– Да уж наверняка, – снова хмыкнул Наги и взялся за перископную ручку, давая понять, что «аттракцион» закончен и пора убирать перископ. – Иначе что бы они здесь делали?

Не без сожаления оторвавшись от окуляров, Ассади понаблюдал, как по команде капитана тубус с легким жужжанием поднялся к потолку.

– Там сильное волнение, – полувопросительно заметил он.

– Да, штормит. И будет только хуже.

– Это должно помешать израильтянам, – удовлетворенно отметил Хаким. Но тут же добавил с некоторым огорчением: – Но и нам не поможет. Вся надежда только на одно. Командор, вы позволите воспользоваться телефоном?

Получив молчаливое согласие, Ассади протянул руку к микрофону внутренней связи и, поразмыслив немного, нажал нужную кнопку.

– Джамал, зайди на мостик. Ты нужен, – попросил он и вернул аппарат капитану. Через некоторое время, согнувшись в три погибели, в проеме перехода появился сириец. Видимо, он очень торопился – его лысина блестела мелкими капельками пота. Широко улыбнувшись, он замер на пороге, ожидая разрешения капитана пройти.

– Проходи, проходи, брат! – позвал его Ассади. – Вот, знакомься, командор. Это и есть наша надежда – Джамал Яззи. Учился в севастопольской школе подплава. Говорят, русские научили его таким чудесам, что потом сами испугались!

Сириец улыбнулся еще шире. Приземистый Наги смотрел на него снизу вверх. Выдержав необходимую в таких случаях паузу, он протянул здоровяку свою руку. Джамал с готовностью сжал ее в своих лапищах:

– Для меня большая честь, командир, познакомиться с вами. Я слышал о вас очень много, достойного уважения.

Седая борода капитана скрыла довольную ухмылку.

– И я рад нашему знакомству, – ответил он.

– Скажи, Джамал, – вмешался Ассади, крутя в руках штурманскую линейку. – Шторм сильно помешает тебе в работе?

Сириец пожал широкими плечами:

– Да, конечно, будет сложнее. Но, если надо, я готов работать и в шторм. Лишь бы оборудование выдержало.

– Отлично! – искренне обрадовался Хаким. – У тебя все готово? Твое участие может понадобиться в любой момент.

Подводный пловец заверяюще кивнул головой.

Удовлетворенный таким положением дел, Ассади похлопал его по плечу и отправил обратно в каюту отдыхать перед погружением. Дождавшись, пока затихнут шаги сирийца, он движением фокусника выудил откуда-то полиэтиленовый пакет с красно-коричневой книжицей и какими-то бумагами.

– Значит, будем ждать, пока уйдут евреи, – сказал он, вынимая из пакета документы и протягивая их капитану. – И сразу же начнем. Или дождемся темноты.

Наги взял из рук араба паспорт и недоуменно пролистал его.

– Pav-lov, – по слогам прочитал он. Покопался в остальных листках и поднял глаза на Хакима. – Русский? Военный?

Ассади сделал довольную мину:

– Ага!

Капитан ничего не сказал. Он был слишком опытен, чтобы не понять замысла Ассади. Видно, недаром о том ходят такие ужасающие слухи. Указав на люк, за которым недавно скрылся сириец, Наги погладил бороду и спросил:

– А он не догадывается?

– Нет, он чистый борец за идею… – Хаким без тени сомнения принялся упаковывать документы обратно в полиэтилен.

– А где этот неверный?

– Этот? – араб поднял вверх паспорт. – С ним уже работают мои люди.

Глава 12

Порт-Саид

Даже совершенно не зная порта, можно довольно точно там ориентироваться. Главное – хорошо представлять себе его функционирование. С этим у Полундры, к счастью, проблем не было. Не юнга все-таки, не первый раз, что называется, замужем. Побродив около получаса и разобравшись что к чему, Сергей выбрал направление, в котором ему предстояло двигаться. А еще минут через десять он практически безошибочно вышел на искомое место – самый надежный источник всей портовой информации, куда мигом слетаются все новости и откуда так же мгновенно разносятся слухи – «матросскую биржу».

Прятаться необходимости не было. Павлов был абсолютно уверен, что здесь найдутся и более криминальные личности, чем он, а полицейские заглядывают сюда крайне неохотно. С переброшенной через плечо матерчатой сумкой, в которую он аккуратно сложил взятую напрокат арабскую одежду, он преспокойно смешался с пестрой толпой матросов, находящихся в поиске работы. Неспешно протискиваясь через гудящую массу людей, Сергей принялся высматривать подходящих собеседников. Кого только не было вокруг! Китайцы, англичане, индусы, поляки… Разверни каждый из них флаг своей страны, наверняка здесь нашлось бы большинство из имеющихся на земном шаре государств. Вежливо извинившись перед иссушенным ромом и морскими ветрами до мумиеобразного состояния латиноамериканцем, которого нечаянно чуть не уронил на землю, Сергей понял, что идет немного не туда.

Там, впереди, было настоящее столпотворение: какой-то зазывала предлагал, видимо, очень выгодный контракт или набирал команду для какого-то высокооплачиваемого дела. Матросы, отталкивая друг друга, крича и ругаясь, пытались к нему пробиться, создавая сутолоку. В основном это были, конечно, полунищие моряки, которым уже было все равно чем заниматься, лишь бы хоть немного платили. Публика поприличнее знала себе цену и не суетилась, спокойно наблюдая за всем происходящим, неторопливо обсуждая новости и ожидая своего удачного часа. К таким и направился Сергей, с некоторым трудом выбравшись из толпы.

Вскоре нужные собеседники сами нашли его.

– Ты что, потерялся, парень? – услышал он хмельную английскую речь с немецким акцентом. Поняв, что обращаются именно к нему, Сергей обернулся. Перед ним стоял пузатый баварец в холщовых штанах на подтяжках. Вместо рубахи на нем был оригинальный кусок довольно замызганной ткани с отверстием для головы, надетый, как мексиканское пончо. Судя по внешнему виду, он был именно из той категории матросов, которые уже разуверились в своей удаче и просто плыли по течению, перебиваясь мелкими заработками, которых едва хватало на еду. Зато, судя по источаемому на несколько метров амбре, на выпивку денег он не жалел. Ухватив Полундру за рукав футболки – главным образом, чтобы удержать собственное равновесие, – он оглушительно икнул и обдал Сергея новой порцией перегара.

– Тебе повезло, что ты наткнулся именно на меня, парень! Я покажу тебе дорогу в любую сторону! И за весьма умеренную плату! Ты хоть понимаешь меня, а? Ты вообще говорить можешь или ты немой, как треска?

– Манфред! Отвали от человека! Тебя уже ждет твой китайский друг вон там! – раздался еще один голос. На этот раз он принадлежал вполне приличному мужчине средних лет с густой шевелюрой курчавых волос, которые вместе с цветом кожи и специфичным произношением выдавали в нем испанские корни. Сергей аккуратно снял пятерню нетрезвого рыбака со своего рукава и придал его неустойчивому телу нужное ускорение для движения. Испанец тоже чуть помог, продолжая увещевать:

– Давай, давай, старик, двигай! Шевели плавниками! Нечего пугать приличных людей!

– Это ваш знакомый? – спросил его Полундра, глядя вслед удаляющемуся зигзагами человеку.

– Мы с ним четыре сезона ходили на одном траулере, – вздохнул испанец. – Первоклассным рыбаком был, пока виски не заменило ему море!

Сергей с сожалением покачал головой.

– Да… от этой заразы никто не застрахован.

Потомок басков оглядел его с головы до пяток и с готовностью возразил:

– Это еще почему? Каждый сам хозяин своей судьбы! Хочешь – пей, не хочешь – не пей, ведь никто не заставляет!

– Так-то оно так, – слегка подзадорил его Сергей. – Только вот жизнь говорит об обратном. Даже вполне успешные люди, у которых и работа есть, и семья, и деньги, вдруг ни с того ни с сего начинают увлекаться этим делом и теряют все.

Испанец с сомнением покачал головой:

– И много ты таких людей знаешь?

– Да что далеко за примерами ходить. Вот хотя бы совсем недавний случай. Здесь же, прямо на рейде было, ты наверняка слышал. Капитан буксира, уважаемый человек, сколько лет проработал, и на тебе – напился и протаранил спьяну какое-то судно, да еще и неместное. Теперь, бедолага, в каталажке жизнь, наверное, и закончит…

Реакция рыбака на его речь даже немного смутила Сергея – так уж тот расхохотался. Чуть на землю не упал. Немного отдышавшись, он дружески похлопал Полундру по плечу:

– Ну ты и выдумщик, парень! Слыхал я разные байки, но твоя круче всех! Вот что называют «испорченным телефоном»! Самый наглядный пример того, как люди коверкают правду. Нет, ты-то здесь ни при чем, просто не от тех людей услышал эту историю. А на самом деле все было совсем не так!

Павлов изобразил на лице самое простодушно-изумленное выражение, на какое был способен. Увидев его интерес, испанец с явным удовольствием и видом очевидца принялся ликвидировать безграмотность своего нового знакомого в области последних событий.

– Смело можешь плюнуть в глаза тому человеку, который сказал тебе, что капитан буксира был пьян. Да ни за что на свете Батран-Али не станет за штурвал, пока не выветрится все до последней капли. – Рассказчик доверительно приблизился к Сергею. – Между нами, он, конечно, распоследний пройдоха и плут. В былые времена такие, как он, заканчивали жизнь на виселице. Но чтобы с пьяных глаз выйти в море – да его пушкой не заставишь! Он – гад, но не самоубийца. Так что алкоголь здесь ни при чем, а наркотой он тем более не балуется. Да и закончилась вся эта история совсем не так, как тебе расписали. Никто Батрана даже не арестовывал! Так, отписал бумажки и баста! Мало того, после всей этой истории он купил себе знаешь что? Новехонький «Мерседес»! Ну почти новенький. А ты говоришь – потерял все! Нет, брат, спирт – он для тех губителен, кто головы на плечах не имеет. А у кого хоть немного в котелке есть, тот свое не упустит.

Это было как раз то, что нужно Полундре. Его подозрения постепенно оправдывались. Чтобы поддержать разговор, он недоверчиво прищурился:

– А кто же буксир будет восстанавливать? Он ведь разбился вдребезги! Чуть не затонул! Разве не на капитана ремонт повесят?

– Да кто тебе такую лапшу на уши навешал, а? – снова загоготал испанский рыбак. – Да я сам лично этот буксир видел, своими глазами, чтоб им лопнуть! Он цел-целехонек. Это же буксир! Подумаешь – старая рация от удара рассыпалась да проводка замкнула. Она и без того у него на ладан дышала! Не веришь? Ну-ка пойдем, я тебя кое с кем познакомлю! Пойдем, пойдем!

Увлекая Полундру за собой, рыбак решительно направился вперед, периодически вытягивая шею и отыскивая в толпе кого-то.

– Они должны быть где-то здесь, Майк и Пит. Это мои друзья. Они тебе подтвердят, что эта малютка могла бы протаранить контейнеровоз и ничего бы с ней не случилось!

– А они кто, специалисты по пробиванию бортов? – еле поспевая за шустрым проводником, сострил Сергей.

Испанец оценил его шутку:

– Ха-ха! Не угадал! Они – судовые электрики, причем классные!

– Ну и что они могут об этом знать?

– Они-то как раз и могут, ведь их наняли чинить тот самый буксир.

Павлов сам не ожидал такой удачи. Такого ценного знакомства упускать было нельзя. Словно прочитав его мысли, его провожатый резко остановился и протянул ему ладонь:

– Кстати, меня зовут Диего. Рыбак в третьем поколении из Малаги. Это в Испании. А ты откуда?

А вот это было опасно. Мало ли какие у него ассоциации с российскими моряками. Надо было срочно придумывать хорошую легенду. Только вот какую? Прикинуться поляком? Так неизвестно, кем окажутся эти Пит и Майк. Полундра решил не рисковать.

– Я русский, – осторожно начал он, внимательно наблюдая за реакцией своего нового знакомого.

Диего изумленно заморгал:

– Силы небесные! И что это мне так на вас, русских, везет в последнее время! Эти двое друзей тоже из бывшего Союза! – Испанец улыбнулся, и Полундра внутренне облегченно вздохнул. – А зовут-то как?

«А вот здесь можно и поиграть в Джеймсов Бондов», – подумал Сергей, а вслух ответил:

– Андрей, то есть Эндрю.

– Ну будем знакомы, Эндрю. – Испанец еще раз тряхнул его руку и вдруг, увидев кого-то, закричал. – Эй, Пит! Я здесь! Иди сюда, черт тебя подери! Бросай свое пойло!

Усатый мужичок в серой кепочке и клетчатой рубахе, услышав эти вопли, приветственно поднял правую руку с зажатой в ней банкой колы. Но в их сторону рваться не спешил – кого-то ждал.

– Идем! – Диего устремился в его сторону. Сергей побрел следом.

Судя по тому, с какой легкостью общались испанец с этим самым Питом, Полундра заключил, что они неплохо знают друг друга. Пока они обнимались и перекидывались шутками и приветствиями, он постарался как следует разглядеть своего земляка. Не худой и не толстый, и роста среднего: про таких говорят «жилистый». С непримечательным обветренным лицом. Вот только усы – холеные, роскошные, спускающиеся аж до подбородка, – сразу бросались в глаза.

– Знакомься, Пит! Это твой земляк, Эндрю! Отличный парень! Только недоверчивый очень. Не верит, что батрановский буксир после аварии не потонул. Скажи ему. – Диего был в отличном расположении духа, энергия жизни так и норовила выплеснуться через край. – Какой-то выдумщик рассказал ему, что оба корабля затонули сразу после столкновения, и ему он верит больше, чем мне, представляешь?

– Земляк, говоришь, – протянул мужичок в кепке, подозрительно осмотрев Полундру. – Здоровэньки булы!

Сергей виновато улыбнулся и ответил:

– Я на украинской мове не шибко гутарю…

– Москаль? – осклабился тот, блеснув вставными передними зубами.

– Выходит, так, – согласился Сергей и выжидательно уставился на усатого. Обидно будет, если он окажется националистом. – Сколько в Одессе прожил, да так своим и не стал…

Мужичок снял головной убор, под которым обнаружился ежик коротких жестких волос, и пригладил свою прическу.

– Да ты не переживай, браток, – рассудительно сказал он по-русски. – Я против тебя ничего не имею. Если честно, я сам в украинском не силен. Родился-то я в Донецке и школу успел закончить еще при советской власти. Да… А в Одессе-то давно был?

– Да уж лет десять, наверное, если не больше, – сочинял на ходу Полундра, честно глядя ему в глаза. Обманывать, да еще и земляков, было противно. Но что поделать – так было нужно. Да и расскажи он им правду, вряд ли они вообще поверили бы хоть единому слову. – Служил в Черноморском морском пароходстве, сначала сварщиком на судоверфи, потом на малый каботаж поммехом взяли. Дальше – на большой прыгнул, уже через год в загранку ушел. Здорово было! Только хозяин нас подставил… судно за долги отдали, а команду на берег ссадили без выходного пособия. Вот и маемся теперь кто где.

– Так ты домой рвешься, что ли?

– Ну ты скажешь тоже. – Полундра огорченно отпихнул ногой мелкий камушек и сунул руки в карманы. – Кто меня там ждет, кому я нужен без денег? Мне бы тут где-нибудь пристроиться, хотя бы временно…

Занятый своей «горестной» историей, Сергей не сразу заметил подошедшего со спины человека.

– Мишаня! Послухай сюда. – Усач первым обратился к нему, и Сергей понял, что это и есть тот самый Майк. – Земляк нашелся, ей-богу! Одессит!

– Да ты шо? – Подошедший человек совершенно искренне захлопал белесыми ресницами. – Да не может быть! Петро, да это же надо отметить!

Михаил оказался простецким парнем. Высокий, ростом почти с Полундру, он был рыж и конопат до неприличия. Поэтому, когда он улыбался, казалось, что он светится от радости. А улыбался он часто и охотно, в этом Сергей вскоре убедился. Обнявшись, словно давно не видевшиеся родственники (по инициативе нового украинского друга, разумеется), все четверо направились к ближайшей лавочке под навесом.

– Ну что, за встречу? – подмигнул Миша, жестом фокусника доставая откуда-то плоскую походную фляжку. – Давайте по глоточку, не каждый день на земляка, да еще на приличного человека, наткнешься.

Отвинтив крышку, он приложился к плоской металлической коробочке, а затем передал ее дальше. С удовольствием крякнув, он отер рот тыльной стороной ладони и уставился на Сергея, глядя, как тот с достоинством отхлебнул «огненной» жидкости, не моргнув при этом и глазом, по старой морской закалке.

– Точно, наш парень! – заключил украинец и одобрительно прищурился. – Ну как там дома, Андрюха?

Полундра так и не понял, что за напиток ему пришлось проглотить, но тот оказался ядреным. Есть, значит, и в исламском государстве возможность достать выпивку при большом желании. Теперь надо было придумать что-нибудь о доме, только вот что? Не про Север же им рассказывать. Подняв вверх большой палец в знак одобрения, Сергей причмокнул:

– Хороша, зараза. Дома, говоришь? Да все по-старому, если не считать того, что я сам там уже год как не был.

– Да… – мечтательно прикрыл глаза Михаил. – Хорошо, наверное, там – яблочки уже скоро будут, наверное…

– Ты, Мишка, не о том речь ведешь, – перебил его Петро, разглаживая свои усы. – У Андрюхи проблемы с работой, помочь парню надо. Ты с начальством-то пообщался? Как хозяин, в настроении?

Рыжий верзила встрепенулся.

– И то правда, Петро. Может, уломаем босса его с собой взять? Ты, Андрей, по какой специальности на флоте числился?

Павлов почесал в затылке. Хорошо бы, конечно, своими глазами буксирчик осмотреть, может, что и сыскалось бы.

– Да чем только не приходилось заниматься, – расплывчато начал он, но Петро не дал ему договорить. Завинчивая фляжку, которую вернул ему испанец, он со знанием дела заявил:

– Да сварщик он, на верфи вкалывал. Надо к Батрану подойти, может, и согласится еще одного нанять. Сварные работы-то там наверняка найдутся. Да и нам полегче будет.

Сергей сокрушенно покачал головой:

– Нет, ребята, ничего у вас не выйдет. Спасибо, конечно, за заботу, но не возьмет меня ваш патрон в работники…

Моряки недоуменно переглянулись.

– Документов нет у меня… – совсем тихо добавил Полундра, горестно глядя в песок под ногами. – Стырили. Все до одного увели. И паспорт, и разрешение.

– Да как же… – начал было Михаил, но потом осекся. – Ну дела-а. Да ты, парень, я смотрю – везунчик!

– Хорош глумиться, – нахмурился усач. – Беда у парня, не видишь?

– Да кто глумится-то? – огрызнулся рыжий. – Это я так, от неожиданности. А ты, вместо того чтобы меня учить, предложил бы, как помочь земляку!

Павлов с надеждой посмотрел по очереди на одного и на другого. Повисла небольшая пауза – все думали.

– А что, какого рожна? Что ж мы своему не поможем, что ли? – вдруг распрямился Петро. – Да хрен с ним, с Батраном. Необязательно ему об этом знать. Давай человека с собой возьмем. Андрюха нам с ремонтом подсобит, а мы с ним гонораром маленько поделимся. Все ж лучше, чем ничего.

– Да не вопрос. – Мишка заулыбался во весь рот. – Да втроем и веселее! Ну что, Андрюха, согласен?

Сергей даже встал со скамейки. Он и вправду был растроган таким отношением. Пусть не к себе, а к «Андрюхе-одесситу», но все равно было приятно.

– Мужики! Не пожалеете! Проглотить меня кашалоту, буду впахивать за двоих!

– Да ты сядь, успокойся. Это ведь только на время. Надо вперед глядеть, – мудро заметил усач, прикуривая сигарету.

– Так я и гляжу. – Полундра потер ладони. – Вот деньжат раздобуду, а там и ксива из посольства подоспеет. «Подмажем» где надо, и все будет ладно. А дальше у меня мыслишка одна имеется. Мне тут рекомендацию один демон местный обещал состряпать за недорого. Говорит, есть тут механик в порту, через которого можно на любую вакансию устроиться, если с рекомендацией к нему подрулить. Может, слышали? И… Ирекат его фамилия!

– Ирекат Аззам? – переспросил рыжий. – Да кто же его не знает! Таких механиков в порту по пальцам пересчитать можно.

– Ага! Тем более после истории с героином, – подтвердил Петро.

Сергей насторожился.

– Его что, с контрабандой взяли? – словно невзначай усмехнулся он.

Мишка только хохотнул в ответ:

– Как бы не так! Этот гад сам наркоту нашел у наших военных. Не знаю, может, брешут, только, по слухам, там полный трюм чистого «герыча» был в бочках…

– Ты-то хоть глупости такие не повторяй! – возмутился Петро. – Кто его в трюм-то пустит на военном корабле! И не верю я, что вояки с этой дрянью связались.

Но Мишка не унимался:

– Слухи на пустом месте не родятся. И чего бы тогда всю команду в СИЗО отправили в наручниках?

– А ты видел?

Разговор принимал нежелательный оборот. Так можно было и провалиться. Сергей решил немного его поправить.

– Так вы не знаете, где его найти? – разочарованно произнес он и заерзал на скамейке. – Как же тогда быть?

Петро похлопал его по плечу.

– Да знаем мы этого Иреката. Ну не в смысле, что он наш кореш. Просто показать можем. Он здесь редко бывает. В администрации чаще.

– Как понадобится, лучше его у стоянки подождать, когда он к своей тачке пойдет.

Сергей внимательно слушал и мотал на ус. Переспросил:

– А что, машина у него особенная?

– Я тебе покажу, – вызвался рыжий. – Пойдемте, нам все равно в ту сторону.

Они поднялись с лавки. Испанец, уже порядком заскучавший, с удовольствием со всеми попрощался и скрылся в толпе матросской биржи.

– Поговорить с земляком – оно, конечно, приятно. Но надо и дело делать. А то самих могут попереть, – посетовал усач, надевая кепку. – Ты, Андрей, приходи на семьдесят шестую пристань денька через два. Это в служебной части порта, вон там за волнорезом. Ну найдешь. Мы как раз только начали на буксире работать, и Батран, хозяин наш, там по первости постоянно торчит. Хочет, чтобы мы поскорей управились, даже жить там разрешил, пока ремонт не закончим, – мол, не тратьте время на дорогу. Я думаю, скоро он успокоится и перестанет над душой стоять, как увидит, что мы по-честному вкалываем. Будет все тихо – возьмем тебя с собой. Денег-то пока хватит?

– Не пропаду! – улыбнулся Полундра.

* * *

В отглаженной рубашке с кожаным саквояжиком в руке Ирекат весело шагал к своей машине. Даже что-то насвистывал на ходу. Рабочий день для него сегодня закончился, и он сменил свою спецовку на обычную одежду. Было все еще жарко. Привычным движением он вынул из нагрудного кармана темные очки и надел их. Так он нравился себе еще больше. Вроде бы мелочь, а солидности прибавляет. Немного не доходя до стоянки, инженер остановился. Твердая дорожка делала в этом месте небольшой крюк, что удлиняло путь до автомобиля на целых две минуты. Обычно он так и шагал. Но сегодня он решил срезать дорогу, как это делали некоторые менее озабоченные такими мелочами люди.

Слегка морщась от неудовольствия, которое доставлял вездесущий песок, набивающийся в сандалии, Ирекат широкими шагами запрыгал прямо к асфальтовой площадке, где под палящими лучами расположились немногочисленные авто. Оказавшись на твердом месте (которое, впрочем, было не столь уж и твердым, – асфальт нагрелся и стал податливым), механик звучно потопал на месте, вытряхивая песок из обуви, и только потом устремился к своему любимому серебристому «Пежо».

Он сознательно выбирал именно такой цвет в расчете на то, что солнечные лучи будут больше отражаться от блестящей поверхности. Так и было, но одного этого оказалось явно недостаточно в условиях северной Африки, где, если бы не кондиционер, даже сияющий кузов превращался в подобие микроволновки. Подходя ближе, Ирекат в очередной раз с удовольствием отметил, что смотрится его «красавица» очень даже прилично, вопреки своему возрасту. Особенно в сравнении со старым «Фольксвагеном» лоцмана Шпринге, имевшего обыкновение парковаться рядом.

«Жмот! – подумал Аззам, глядя на помятое крыло лоцманской машины. – И ведь получает достаточно, и премиальные имеет. Как на таком ездить можно, непонятно!»

Отворив дверцу своего седана, Ирекат, не глядя, бросил саквояж на переднее пассажирское сиденье и плюхнулся в свое кресло. В лицо ударил противный теплый воздух застоявшейся на солнце машины. Торопливо вставив ключи в замок зажигания, инженер завел двигатель. Тот отозвался приятным для слуха утробным ворчанием. Механик захлопнул двери и первым делом щелкнул выключателем кондиционера. Повеяло первыми тонкими струйками прохлады. Расслабленно ловя их всем телом, Ирекат прикрыл глаза. И тут же широко распахнул их от неожиданности, мгновенно сменившейся диким испугом. Чья-то широченная ладонь закрыла ему половину лица, зажав рот и не дав возможности издать ни единого звука. Перед глазами демонстративно сверкнуло громадное, как ему показалось, лезвие ножа, и тут же он почувствовал прикосновение холодного металла к своей шее. Молниями по спине пробежали мурашки, мгновенно сделав рубашку мокрой от пота. Руки и ноги стали ватными от страха, а в животе неприятно заныло.

– Сидеть! – тихо приказал из-за спины незнакомый голос. – Не будешь дергаться – останешься живым. Заорешь или выкинешь какой-нибудь фокус – перережу глотку, как барану. Оружие есть?

Инженер попытался было отрицательно замотать головой, но могучая рука, зажимавшая рот, не дала этого сделать. Получилось только промычать. Незнакомец продолжил:

– Сейчас я медленно уберу руку, а ты будешь сидеть тихо-тихо, договорились?

Ирекат снова замычал. А куда ему было деваться? Ладонь так же незаметно убралась, как и появилась, дав возможность египетскому механику вдохнуть. С шумом втянув в себя воздух, он покорно замер на месте – нож по-прежнему касался его кожи.

– Не оборачивайся! – прозвучала новая команда, хотя у него и в мыслях не было этого делать. – Трогайся с места и выезжай на дорогу. Куда дальше – скажу потом. И помни – что бы ни случилось, я успею прикончить тебя раньше, чем ты дернешься.

В этом-то Ирекат как раз не сомневался и проверять достоверность утверждения вовсе не хотел. Дрожащими руками переключив передачу, он начал выруливать со стоянки. Лезвие от горла отстранилось, но тут же легонько кольнуло между ребер. Работали с ним профессионально, механик чувствовал это на собственной шкуре, причем в самом прямом смысле. А вот кого он так прогневал – размышлять было пока не с руки. В голове мелькали самые разные мысли, которые неслись бешеным хороводом, совершенно не подчиняясь воле. Чаще других проносился образ одного из рабочих, придавленного контейнером, которого однажды довелось увидеть механику. Почему-то он был уверен, что именно так и будет выглядеть со стороны и его собственный труп после того, как этот ужасный человек сзади искромсает его своим громадным тесаком. Это умозаключение отнюдь не придавало ему бодрости. Тошнота волнами подкатывала к сжавшемуся в комок желудку.

Миновали границу порта, и полицейский патруль не только не кинулся спасать его, но даже не обратил особенного внимания на одну из сотен машин, снующих туда-сюда. Призрачная надежда на избавление от внезапного плена таяла вместе с удаляющимися в боковом зеркале портовыми постройками.

– К-куда ехать? – Внезапно пересохшее горло плохо повиновалось своему владельцу. Ирекат с опаской сглотнул и прокашлялся. Страх новой волной накатился на несчастного инженера, когда тот, кто сидел на заднем сиденье, приказал свернуть на безлюдную боковую дорогу. Он был настолько материальным этот ужас, что казалось, распространялся вокруг, словно радиоволны. Незнакомец это почувствовал и слегка нажал на лезвие. Нож без особого труда распорол тонкую ткань рубашки, оставив маленькую царапину на смуглом теле механика. Тот вздрогнул и послушно повернул руль. «Пежо» запрыгал по неровной проселочной дороге, все дальше удаляясь от трассы.

– Останови, – послышалось сзади, и это слово прозвучало для Иреката как приговор. Отчаянно пытаясь побороть дрожь в коленях, он нажал на тормоз. Машина довольно резко замерла на месте и заглохла. Нащупав ручку, механик дернулся в сторону выхода, но еще мигом раньше сильная пятерня сгребла воротник его рубашки и рывком оставила сидеть на водительском кресле.

– Что вам от меня нужно? – почти закричал инженер. Нервы его были на пределе.

– Успокойся и отвечай на мои вопросы: кто и зачем приказал тебе подбросить наркотики на русский корабль?

– Какие наркотики? – заикнулся было араб и тут же получил оглушительную затрещину, от которой его голова мотнулась в сторону, чувствительно приложившись к стойке автомобиля.

– Ответ неверный, – грустно произнес Полундра, продолжая держать египтянина за шиворот. – Не зли меня.

– Клянусь, я ничего не подбрасывал! Я…

На этот раз Сергей ткнул ему двумя пальцами в нервное сплетение повыше ключицы, не дав договорить. Механик взвыл от боли. Схватив его за подбородок, Полундра придвинулся к его уху.

– Если хочешь дальше поиграть – скажи. Я знаю много разных забав. Только тебе они вряд ли понравятся. – Невозмутимый голос Полундры действовал на инженера как холодный душ. – Попробуем еще раз, но за каждую попытку соврать тебе будет очень больно.

– Меня заставили! – Голос механика срывался, в голове гудело после столкновения с собственным авто, вид у него был довольно плачевный. Сергей выдержал небольшую паузу, а затем положил ладонь ему сверху на лоб и, зацепив пальцами за глазницы, оттянул голову назад, словно собираясь перерезать горло.

– А-а-а!! – завопил механик. – Не убивай! Я все скажу! Все!

Сергей чуть ослабил хватку.

– Мне заплатили и дали пакет, чтобы я нашел его на русском судне!

– Кто?

Араб попытался схватить удерживающую его руку, но Павлов без труда перехватил его кисть.

– Я не знаю его, он дал мне деньги и все! Первый раз его видел!

– Я же предупреждал, не ври мне! – Сергей больно вывернул один из пальцев на руке Иреката. – Тебе больше не нужен этот палец, да? Кто это был?

Скорчившись от боли, египтянин решил больше не упираться. Сбиваясь и всхлипывая, он затараторил:

– Жизнью клянусь – не знаю, как его зовут! Никогда его раньше не видел, Аллах свидетель! У него шрам был на лбу, страшный такой! Прямо на глаз спускался! Две недели назад он пришел ко мне домой, дал десять тысяч баксов и наркоту. Сказал, что я должен сделать так, чтобы эту дрянь нашли на русском корабле! Иначе он убьет меня! И все! Больше я ничего не знаю, клянусь!

Сергей мысленно присвистнул: «Десять тысяч! Неплохо заработал, ублюдок!» Но пальца не отпустил.

– Зачем ему это нужно?

Ирекат почти рыдал:

– Не знаю я!!! Он ничего мне больше не сказал! Только пригрозил, что мне будет плохо, если я кому-нибудь расскажу! Я отдам все обратно, все деньги, только не трогай меня!

Теперь для Полундры кое-что прояснялось. Постепенно прорисовывалась подоплека всех несчастий его корабля и команды. Чтобы наркотики были подброшены на судно, необходимо появление там механика. А как это сделать, не вызывая лишних подозрений? Ну, конечно, только в сухом доке. Для этого и столкновение организовали. Недаром капитан буксира себе «мерс» купил. Да, вариант самый правдоподобный. Не произойди аварии, кто бы пустил этого араба на борт «Арктура»? Ничего себе заговор, масштабы впечатляют. Кто-то по-крупному обозлился на мирный русский кораблик военного назначения. Или на кого-то из команды…

– Выметайся, – приказал Сергей инженеру и разжал пальцы. – Выйдешь из машины – сразу на землю и мордой в песок, понял? И считай до тысячи. Досчитаешь – можешь вставать и идти домой. Поднимешься раньше – получишь пулю! Пошел!

* * *

Машину пришлось бросить на обочине. Хоть и было жалко. Пришлось тащиться больше мили пешком по жаре. Но не заявляться же на базу на серебристом «Пежо»! То-то удивились бы египетские пограничники. Снова облачившись в арабские одежды, Сергей надеялся так же незаметно вернуться в лагерь пленников, как он оттуда выбрался. По крайней мере, очень на это рассчитывал. Рабочие должны были еще оставаться на месте. А пограничникам хватит забот с разгулявшимися матросами, как пить дать. Так что шансы были.

Впереди показалась старая будка КПП перед воротами базы. Возле нее стоял полицейский джип. Это было не к добру. Сергей продолжал идти, уже насторожившись. Послышались возбужденные голоса. Наверное, парни все-таки перебрали самогону и устроили такой дебош, что пришлось вызывать полицию. Главное, чтобы его не кинулись искать. Командир наверняка уже заметил его отсутствие, устроит потом выволочку, но сейчас прикроет, если что. Надо поскорее вернуться.

Низко наклонив голову, Сергей поравнялся с джипом. У ворот стояли трое полицейских в желто-песочной форме и мирно общались с пограничниками. Вдруг Полундра чуть не споткнулся – до его слуха долетела фраза на арабском языке, в которой явственно прозвучала его фамилия. Слегка исковерканная на арабский манер, но достаточно узнаваемая: «Паф – лоф». Тем более офицер, который, собственно, и разговаривал с охраной, повторил ее несколько раз. Ну и дела! Неужели механик оказался таким прытким и уже успел вызвать копов? Но как они так быстро вышли именно на него? Сергей решил не торопить события. В конце концов, сейчас он никакой не «Пафлоф», а обыкновенный египетский строитель. Надо было только проскользнуть мимо охраны и успеть скинуть маскарад до того, как пограничники, которые наверняка построят арестованных на плацу, начнут его искать по списку.

Громкий окрик привлек внимание не только Сергея, но и египетской охраны. Вот дьявол! Из-под накидки Сергей разглядел, как в его сторону бежит, размахивая всеми конечностями, тот самый египтянин, одежду которого он так вежливо позаимствовал. Да еще и орет благим матом на арабском языке! «Вот оно что! – догадался Полундра. – Этому паразиту захотелось сачкануть в очередной раз с работы, а одежонки он своей не нашел. Поднял скандал, рыбий хвост! Полицию вызвал!»

Услышав заполошные крики строителя, охрана вскинула автоматы и бросилась к Павлову. Справедливо рассудив, что не стоит с ними связываться, Сергей обреченно застыл на месте. Ну не расстреляют же его за одну рубашку. А если начать дергаться – то могут. Солдаты обступили его, держа на мушке. Один из них выкрикнул:

– Руки вверх!

Сергей послушно выполнил эту традиционную для подобных случаев церемонию. Не обращая внимания на автоматы, к нему подскочил пострадавший строитель и сорвал с головы платок. Удивились не только пограничники, но и земляки, увидев Сергея в длинной арабской рубахе до пят. Схватив его за рукав, египтянин заверещал, мешая русские слова с арабскими:

– Мой! Мой рубашка! Иддини! Давай!

Поняв, что он не отстанет, старший из охранников взмахнул стволом автомата:

– Отдай ему одежду!

Медленно, чтобы не дразнить напрягшихся бойцов, Сергей снял с плеча котомку и стянул с себя галабею. Строитель возмущенно вырвал их из его рук и, немного успокоившись, отбежал в сторону, продолжая ворчать себе под нос. К командиру пограничников подошел полицейский офицер:

– Накиб (капитан, арабск.), это тот, кто нам нужен!

Египетский офицер шагнул к Полундре:

– Как тебя зовут?

Отпираться было бессмысленно. Сергей видел, как египетский мент украдкой сверялся с фотографией. Ищут точно его. Усмехнувшись, он увидел вдали растерянные глаза своего командира, который беспомощно стоял среди примолкшей команды, и произнес:

– Сергей Павлов.

Двое полицейских подступили к Полундре с боков и бесцеремонно защелкнули на запястьях наручники, больно прищемив кожу. Грубо подталкивая в спину дубинками, Сергея подвели к джипу и втолкнули в заднюю дверцу. По обе стороны от него уселись двое, а офицер, как и положено, занял переднее сиденье. Взревел двигатель. Павлов посмотрел на заросшее до самых глаз черной щетиной лицо полицейского и спросил:

– Куда меня везут?

Не поворачивая головы, тот буркнул:

– На допрос в прокуратуру.

Джип рванул с места и запылил в сторону города. Сергей мельком глянул на серебристый автомобиль, сиротливо стоявший у обочины, мимо которого они только что с шумом пронеслись, и вспомнил про Иреката. Нет, механик наверняка все еще считает вслух до тысячи, уткнувшись носом в песок. Тут дело в чем-то другом. «Может, меня кто-нибудь выследил, – размышлял Сергей, глядя на унылые пейзажи за окном. – Тогда почему искали на базе, а не взяли по дороге? Чудеса!» Решив не ломать голову – все равно все скоро прояснится, как только приедут в прокуратуру, – Сергей откинулся на сиденье. Только сейчас почувствовал, как устал. Да и есть уже хотелось. «Интересно, а перед допросом покормят?» – подумал он, сам подивившись своей наивности.

Джип размеренно покачивало на ухабах. Начало клонить в сон.

Неожиданный резкий поворот автомобиля вывел Полундру из полудремы. Джип, не сбавляя скорости, свернул на проселочную дорогу и двигался явно не в ту сторону. Трясло нещадно. Оглядевшись, за что бы ухватиться, и не найдя ничего подходящего, Сергей сердито спросил по-английски:

– Куда мы едем?

Офицер, сидевший на переднем сиденье, вдруг обернулся и оскалил желтые зубы в зловещей ухмылке.

– В долину мертвых! – произнес он по-русски.

«Ничего себе, мент! – пронеслось в голове у Сергея, который успел отметить явный кавказский акцент полицейского. – Да и остальные тоже как-то странно смотрятся в форме. Вот дьявол! Слепой я был, что ли? Да на них чалмы надень вместо фуражек – вылитые моджахеды! То-то они так торопились от пограничников отъехать. Ряженые, краба дохлого им в глотку! Потому и форма на них как-то непривычно сидит!»

От таких выводов сон как рукой сняло. Джип все удалялся в безлюдную местность, и надо было что-то предпринимать. Словно угадав его мысли, «офицер» направил на него револьвер, а двое сидевших рядом отодвинулись, приготовив свои автоматы к стрельбе.

Глава 13

Израиль. Ашкелон

Солнце постепенно скатывалось в море, освещая багровым светом стены двухэтажного дома на берегу моря. Построенный вручную, с крепкими дверями и новой кровлей, он выглядел довольно респектабельно. В крошечном палисаднике росли несколько крупных пальмовых деревьев, а из окон торчали белые ящики кондиционеров. Но главным его достоинством по праву считалась беседка, устроенная на небольшой террасе с видом на море.

Была суббота, по-еврейски – Шаббат. Священный день для всех иудеев. На еще светлом небосклоне уже сверкала первая звезда, поэтому в доме, как и во всех других, уже горели свечи, а на столе стоял заготовленный еще в пятницу ужин. В комнате, которую неустанный труженик-кондиционер очищал от излишней влаги и тепла, сидела семья Эдельштайнов. Вернее, не все семейство, а лишь те, кто был дома: Натаниель и его дедушка. Иосиф Моисеевич Эдельштайн, ветеран двух войн – Великой Отечественной и Арабо-Израильской «шестидневной», огорченно глядел на экран телевизора. По российскому телеканалу, который ловили при помощи спутниковой антенны, как раз шли вечерние новости. Среди прочего симпатичная ведущая программы упомянула об акте вандализма, совершенном националистическими группировками в одном из городов. «Скинхеды» изрисовали свастиками здание синагоги и разбили несколько надгробий на находящемся недалеко еврейском кладбище.

Сложив на груди руки, ветеран покачивал седой головой из стороны в сторону и нараспев приговаривал:

– Ай-ай-ай! Ничего не меняется в мире! Все-таки правильно мы с твоей бабушкой, земля ей пухом, сделали, что уехали сюда. Здесь я могу открыто говорить, что я еврей. И не опасаться косых взглядов.

Натаниель вяло ковырялся в тарелке, механически кивая деду в ответ.

– Вот тебя, к примеру, – не унимался старик, – взяли бы служить в разведку, если бы ты родился и жил в СССР? В лучшем случае пошел бы по моим стопам и стал морским военврачом. Хотя если посмотреть со всех сторон, не так уж это было бы и плохо. Или ты так не считаешь, а?

– Что? Да, конечно, – встрепенулся внук, явно озабоченный чем-то другим. – Ты прав, дедушка.

– Ты же не слушаешь меня, Натан, – хитро прищурившись, пожурил его дед. – Или я не прав, но ты в последнее время сам не свой. У тебя неприятности на службе?

– Нет-нет. Все в порядке, – поспешил заверить его парень, отводя глаза в сторону.

– И как тебя взяли в разведку, не пойму сам. Ты же совершенно не умеешь говорить неправду! Я же вижу, какой ты смурной. А может, какая-то красотка разбила сердце моему внуку?

Натаниель отложил в сторону вилку и уставился в скатерть перед собой. Собравшись с духом, он мельком глянул на деда и снова стал смотреть вниз.

– Скажи, дед… – замялся он. – Только не перебивай. Мне нужно с тобой посоветоваться об одном очень важном деле.

Ветеран приосанился и кивнул головой, давая понять, что он готов выслушать.

– Не знаю, стоит ли это рассказывать, – тем временем продолжал Натан. – Понимаешь, в мои руки попал один секретный документ… Исключительно важный… А потом мне приказали его уничтожить. Но там было такое…

Парень снова посмотрел на деда. Тот сидел, вытянувшись в струнку, и сосредоточенно слушал. Тяжело вздохнув, Натан взъерошил свои густые черные волосы:

– С одной стороны, я хотел остаться верным присяге… А с другой… Я понял, что руководство затеяло опасную провокацию, от которой дурно пахнет за милю. Заигрывает с террористами, рискуя при этом подставить тысячи людей, даже сотни тысяч… В общем, я отослал эту информацию телевизионщикам, чтобы они обнародовали. Анонимно…

Дед перебил его:

– Ты послал оригинал по почте? – ужаснулся он.

– Нет, конечно. Это аудиозапись на диске, копий можно наделать хоть тысячу… Ты воевал и с немецкими фашистами, и с арабскими террористами. Как бы ты поступил на моем месте?

Ветеран покачал головой, взвешивая слова. Ситуация непростая.

– Сначала по поводу присяги, – наконец ответил он. – Для себя я это решал просто: шел на фашистов с криком «За Родину, за Сталина», на арабов с криком «За Родину, за Бен Гуриона»…

Договорить ему не дала пронзительная трель звонка. Кто-то настойчиво ломился в двери. Натан побледнел и, вскочив, выглянул в окно. У калитки их дома стояли два автомобиля с затемненными стеклами, а у входа – четверо атлетически сложенных мужчин в штатском с многозначительными лицами. Один из них не переставая давил на кнопку звонка.

На негнущихся ногах Натаниель подошел к двери и отворил ее.

– Натаниель Эдельштайн? – уточнил нежданный гость на пороге. – Вот разрешение суда на обыск в вашем доме.

– Кто там, Натан? – послышался голос деда из-за спины.

– Обыск… – пожал плечами внук, стараясь сохранять самообладание, и отступил в сторону, пропуская вваливающихся людей в одинаковых костюмах.

Не теряя времени, команда стала сноровисто рыться в вещах, постепенно переворачивая весь дом вверх дном. Сложив руки на груди, Натаниель уселся посреди комнаты на тахту. Ничего не понимающий (вернее, искусно игравший эту роль) дед подсел к нему, ошарашенно наблюдая, как молодчики выгребают в специальные брезентовые сумки компьютерные диски с полочек, как они без тени смущения выворачивают наизнанку постели. Добравшись до книг, бравые парни стали по одной вынимать их из шкафа, пролистывать и нахально бросать на пол. Это было выше сил Иосифа Эдельштайна. Вскочив, насколько ему позволял его возраст, он принялся подбирать тома, закричав на обыскивающих:

– Вы что, погромщики? Скинхеды? Давайте еще свастику нарисуйте на моих дверях!

Старший подошел к нему и вежливо взял его под локоть.

– Успокойтесь. Никто ничего не будет рисовать. У нас есть законные основания. Пожалуйста, сядьте и не мешайте обыску. Это в ваших интересах: быстрее закончим – быстрее уйдем.

– Убери от меня руки! – ветеран пришел в ярость. – «Законные основания»! Да вы ведете себя хуже фашистов! Забыли уже, что такое холокост?

Он отступил в сторону, продолжая сверкать очами из-под седых бровей.

– Так теперь чтят ветеранов, спасавших их во время войн?

Оперативник в штатском устало отмахнулся:

– Обыск – наша работа.

– Так я и думал! – злорадно воскликнул старик, потрясая в воздухе кулаком. – Никакие вы не евреи! Вы – айнзацкоманда, скины! Настоящие евреи не станут работать в Шаббат!

Он схватился за сердце. Натан взволнованно подскочил, помогая ему опуститься на стул. Тахту, на которой он сидел, уже перевернули и отвинчивали ножки.

– Угомоните своего деда, – потребовал опер, внимательно осматривая вентиляционный лючок. Натаниель ничего не ответил, вышел в другую комнату, вскоре вернувшись с сердечными каплями. Накапав их в стакан, он протянул его ветерану.

Через несколько часов, когда дом уже перестал напоминать жилое помещение, когда не осталось ни единого места, куда бы не заглянул любопытный глаз, а стены и пол были «прозвонены» при помощи специальной аппаратуры на предмет тайников, оперативная группа закончила свою работу. Судя по их лицам – результатов эта утомительная работа не принесла. Вынув напоследок из компьютера жесткие диски, они молча начали покидать дом один за другим.

– Вы поедете с нами, – заявил старший, подойдя к Натаниелю.

– Это что, арест? – спокойно спросил тот.

– Можете называть это как угодно, – огрызнулся оперативник. Он и сам уже до чертиков устал от сегодняшнего дня.

– Могу я переодеться?

– Это ни к чему. Если понадобится, вам все выдадут.

Иосиф Эдельштайн, услышав этот разговор, снова разволновался. Пытаясь встать с табуретки, он протянул сухощавую руку в сторону представителей спецслужб.

– Что же это, Натан? Что происходит?

Внук обернулся к нему и посмотрел прямо в глаза, словно пытаясь что-то сказать. Старый вояка понял это. Но в комнате были оперативники. Настойчиво положив руку на плечо молодому человеку, старший повел его к выходу. Внезапно Натаниель обернулся к деду:

– Молись за меня, дедушка! – успел сказать он. Двери за ним захлопнулись.

Глава 14

Восточное Средиземноморье, около 50 морских миль от побережья Израиля

Ветер утих внезапно. То он дул, со свистом подгоняя и без того высокие волны, раскачивал «Красотку» так, что та жалобно поскрипывала. А то вдруг разом ослаб, словно закончился воздух в исполинском баллоне. А с ним прекратилось и волнение. Осталась только невысокая зябь. Солнце засветило с удвоенной силой, словно извиняясь за вынужденный перерыв, из-за чего Шимон Зетлер был вынужден нацепить на нос темные очки, а на голову – дурацкую кепку с длинным козырьком. Выйдя на палубу, он прошелся вдоль борта, любуясь лазурной водой. Потом остановился, мечтательно разглядывая кружащих над волнами чаек.

Но это только с виду он был настроен так романтично. На самом же деле ни яркость красок, ни крики птиц его не интересовали. У него были совершенно конкретные вопросы, на которые он, увы, не мог получить стопроцентно точных ответов. А это его раздражало больше всего. Первый из них: где сейчас пресловутая подлодка с террористами. Знай он это, было бы намного легче продолжать партию. А второй и, наверное, самый важный: сколько еще продлится этот штиль. Если бы он был уверен, что такая замечательная погода продержится хотя бы часа четыре после наступления темноты, то сейчас бы спокойно отдыхал в каюте. Но, к сожалению, прогнозы были неутешительными, и, как и всегда, в случаях с погодой, они не стоили выеденного яйца. Потому что предсказывать ее за тысячелетия своего существования человечество так и не научилось. Приходилось выбирать из зол меньшее. Зетлер, похоже, созрел для принятия ответственного решения. Вынув изо рта жевательную резинку, он отправил ее за борт и, круто развернувшись на пятках, отправился к капитану.

Нашел он его довольно быстро – тот поднимался наверх, желая убедиться лично в погодных условиях, а заодно и побеседовать с руководителем операции о дальнейших планах.

– Похоже, вас что-то смущает, господин Зетлер? – заметил капитан, как только они столкнулись нос к носу. – Давайте прогуляемся по палубе, я думаю, нам есть что обсудить.

– Благодарю, капитан, – подчеркнув последнее слово, ответил контрразведчик, не сумев удержаться от такой маленькой шпильки в адрес высокомерного юнца, каковым он его считал. – Я только что это проделал. И, вы знаете, пришел к интереснейшему выводу. – Он испытующе глянул в глаза капитана и продолжил: – Похоже, вашим подчиненным пора отрабатывать свое жалованье.

– А разве уже наступила темнота?

– А вы уверены, что погода будет нас ждать? – вопросом на вопрос ответил Зетлер.

– Нет, – честно признался капитан. – Меня это затишье сильно настораживает.

Руководитель поглядел вдаль. В ослепительно-голубом небе медленно таял след пролетевшего реактивного самолета. Отбросив на время свою неприязнь к молодому моряку, Зетлер сказал:

– К черту спутники. Они все равно уже засекли, что мы болтаемся в этом районе. Так что поздно уже опасаться. В случае чего работать будут дипломаты, разгребая скандалы с американцами. А мы просто сделаем то, ради чего сюда пришли.

Капитан стряхнул со своего рукава невидимые пылинки:

– Это следует понимать как сигнал к началу основного этапа операции?

– Да, – не без раздражения подтвердил Зетлер. – Командуйте. Хватит сидеть сложа руки.

Спустя несколько минут по до того безлюдной палубе забухали матросские ботинки. Заработали двигатели, выводя судно в нужную точку. Загремела якорная цепь. Без лишней суеты, которая могла обернуться для водолазов гибелью, моряки готовились к работе под водой.

Только непосвященный может думать, что погружение при современном развитии техники – занятие безопасное и приятное. Для того, кто мало об этом знает, действительно так может показаться. На самом деле вода для человека – среда экстремальная и агрессивная, а потому даже небольшие глубины таят в себе множество опасностей для смельчаков, пытающихся вторгнуться в царство Нептуна. Это и возможность баротравмы, и смертельная токсичность газов дыхательных смесей при высоком давлении (в том числе кислорода и азота), которые в нормальных условиях жизненно необходимы или инертны. А широко известная кессонная болезнь, рано или поздно настигающая неосторожных водолазов, до сих пор продолжает уносить человеческие жизни. Потому и существуют целые научно-исследовательские институты, занимающиеся тем, чтобы обезопасить человеческое пребывание на глубине, и дел для них пока не становится меньше. Несмотря на все это, потребности в проведении подводных работ увеличиваются год от года, равно как и количество желающих выполнять подобные задания. Ведь с учетом соблюдения многочисленных правил и инструкций риск этой профессии становится вполне приемлемым, если об этом вообще можно говорить применительно к человеческой жизни. Как бы то ни было, люди, фанатично влюбленные в свое дело, всегда были и будут. Именно такие и становятся профессионалами.

Тех двоих, кто в это время подгонял снаряжение на борту «Красотки», никак нельзя было обвинить в дилетантстве. Одетые в резиновые герметичные костюмы, они спокойно наблюдали, как их помощники, пыхтя и напрягаясь, водружают им на плечи тяжеленные шлемы, прикручивают их винтами, соединяют шлангами с компрессорами. Когда с этим было покончено, тяжело грохая по дереву палубы свинцовыми подошвами, они добрались до специального трапа на корме и встали на его первую ступеньку. По команде старшего помощники включили подачу воздушной смеси и закрыли клапаны, связывающие шлемы напрямую с окружающей средой. Теперь водолазы полностью зависели от бортовых служб. Фалы, удерживающие смельчаков, понемногу стравили, и те шаг за шагом погрузились в морскую пучину. Вскоре лишь два пятна на поверхности, вспененных пузырьками воздуха, да уходящие в глубину шланги напоминали о водолазах.

Потянулись минуты ожидания для палубной команды. Тросы постепенно разматывались, опуская ныряльщиков все глубже и глубже. Наконец на пульте руководителя погружением вспыхнула оранжевая лампочка, и он услышал в маленьком наушнике, похожем на те, что используют телохранители и специальные службы в фильмах, голоса водолазов, докладывающих о контакте с грунтом. Еще через несколько минут подводные разведчики доложили об обнаружении объекта.

Теперь настала очередь механизмов потрудиться. Управляемые матросами бортовые кран-балки с легкостью подняли в воздух внушительных размеров контейнер, стоявший до этого на юте без дела. Брезентовые покровы с него были сняты заранее, и по обеим сторонам ядовито-оранжевым цветом горели крупные буквы английской надписи: «Дозиметрический контроль». Контейнер на пару секунд завис над поверхностью, а затем с достоинством погрузился в море.

Весь последующий час с небольшим руководитель напряженно вслушивался в доклады подводников, отдавал распоряжения, следил за работой команды обеспечения. На нем лежало тяжкое бремя ответственности за проводимое мероприятие. В очередной раз связавшись с водолазами, он подал знак ожидающим морякам. Снова заработали лебедки, на этот раз им приходилось преодолевать немалое сопротивление воды. С шумным плеском вспенив морскую гладь, на поверхности показался контейнер. Удерживаемый стальными шкентелями, [1 – Шкентели – специальный трос для передачи усилий от лебедки к грузу. – Прим. авт.] он плавно взлетел над палубой, завис, раскачиваясь, и мягко опустился на свое прежнее место. Потоки воды все еще стекали с его темных боков, а моряки уже надежно крепили его к палубе и снова накрывали тентом.

Оставалось самое утомительное. Двоих подводников, пробывших на почти сорокаметровой глубине больше полутора часов, нужно было поднять на борт корабля. А сделать это было не так-то просто. Парням необходимо было сделать восемь остановок на различной глубине по мере продвижения к поверхности, а общее время, за которое их нужно было вынуть наверх, должно было быть не менее двух с лишним часов. Что поделаешь – физиология. Подними их быстрее – и насыщенная газами кровь в сосудах буквально вскипит от резкого перепада давления, словно газировка в только что откупоренной бутылке. Газовые пузырьки разорвут ткани, закупорят мелкие артерии. Если несчастные и останутся после этого живыми, то лечение на долгие месяцы им обеспечено, как и последующая инвалидность.

Рассчитанный по минутам и по метрам режим декомпрессии соблюдался неукоснительно. Никому не хотелось ненужных жертв. Все вздохнули с облегчением, когда из воды один за другим показались оба металлических шлема, а затем и сами водолазы стали медленно карабкаться по трапам. Заждавшиеся матросы подхватили их под руки и буквально втянули на палубу. Быстро скрутили все удерживающие винты и избавили ребят от тяжеленных «головных уборов». Увидев, что водолазы живы и здоровы, и даже улыбаются усталыми улыбками, команда дружно подняла ликующий шум и улюлюканье в честь удачно выполненного задания и благополучного возвращения. И было чему радоваться. Сам капитан подошел и лично пожал ныряльщикам руки, когда те освободились от резиновых комбинезонов и закутались в теплые покрывала, несмотря на жару. Не удержался от этого и Зетлер. Ведь именно благодаря этим парням «Красотка-Звезда», похоже, выполнила свою миссию.

Глава 15

Восточное Средиземноморье, около 50 морских миль от побережья Израиля

Камаль Наги, насупив брови, наблюдал за израильским спасательным судном, над которым реял киприотский флаг. Черт побери, евреи прямо у него из-под носа могут увести то, ради чего он сюда пришел. Опередили на полшага всего, чтоб им пусто было. Несмотря на гордость, ему пришлось отвести свою лодку подальше от места, где, бросив якорь, обосновалась «Красотка». Все-таки до израильского берега было рукой подать, и хозяевами здесь были именно те, кто своим родным языком считал иврит, хоть и прятался сейчас под чужим флагом. Перископ, торчащий из воды, конечно, заметить сложно. Но, если он будет высовываться прямо у борта, только ленивый не обратит на него внимания. К тому же он подозревал, что на спасательном кораблике есть не только обычные навигационные приспособления, но и приборчики посерьезнее, при помощи которых можно было засечь даже дизельную субмарину, подойди она слишком близко. Рисковать не стоило. Можно было выдать свое присутствие, спугнуть израильтян, и тогда они получали в свои руки все козыри для того, чтобы помешать подъему ракеты – от вызова в этот район противолодочного корабля до самостоятельной попытки завладеть затерянным смертельным грузом американского бомбардировщика. Это было самое опасное. Ведь не исключено, что именно для этого израильтяне и пришли на замаскированном опознавательными знаками сопредельного государства судне. Тогда шансов практически не оставалось. Пока на море было неспокойно, и Наги, и Ассади могли себе позволить ожидать развязки без особого волнения. Но ветер улегся, словно по заказу противника, и теперь ничего не мешало ему осуществить свои планы, какими бы они ни были. В отличие от команды подлодки, для успешной работы которой были необходимы, как минимум, ночь и одиночество.

Хаким недовольно постукивал кулаком по ладони. Подтверждая с капитаном их худшие опасения, на доселе мирно дрейфующей «Красотке» появились неприятные признаки активности.

– Что будем делать, командор?

Наги злобно выругался себе под нос, посылая проклятия на свалившуюся им на голову неприятность в виде маневрирующего в отдалении суденышка.

– А что, у тебя появились новые мысли? – поинтересовался он в полной уверенности, что таковых не было.

– Мы же не станем сидеть сложа руки и пялиться на то, как они воруют у нас ракету! – Ассади возбужденно прошелся по рубке, хотя ее размеры не предполагали прогулок, и весь его путь ограничился парой нешироких шагов. – Такой шанс выпадает только один раз, и упустить его мы не можем!

– Ну давай шарахнем по ним торпедой, – предложил капитан, глядя на то, как на неприятельской палубе двое моряков облачаются в резиновые гидрокостюмы. – Пустим их на дно рядом с бомбардировщиком. Полезное дело сделаем – разом полсотни израильтян отправим к их праотцам.

– А заодно провалим самое главное, – возразил Хаким. – Они же не испарятся в один миг. Успеют сигнал «SOS» подать, гады. Тогда вместо одного еврейского корабля здесь будет десяток! А нам в любом случае до темноты ждать.

В мощную оптику перископа капитану преотлично было видно, как израильские подводники облачаются в тяжелое водолазное снаряжение, что говорило об их намерениях пробыть на глубине довольно значительное время. Явно работать собираются. Он поправил резкость, пытаясь не упустить никаких подробностей, которые могли бы хоть как-то намекнуть на цели готовящихся людей, и бросил:

– Да знаю я все… Так, от злости предложил.

Но реакция Ассади его несколько озадачила.

– А мы и вправду можем их того? – поинтересовался тот, задумчиво сложив руки на груди. – Я имею в виду, на лодке есть боевые торпеды? Или ты так пошутил?

Наги оскорбился:

– Я что, похож на клоуна – шутки шутить? Конечно, есть торпеды! Старенькие, правда, но сработают, как часы, голову даю на отсечение! У меня за ними особый уход. А с такого расстояния это израильское корыто можно не целясь разнести на куски! Так что в этом смысле я говорил абсолютно серьезно.

– Хм, тогда не все так плохо, командор! – Хаким засверкал глазами. В его голову пришла наконец спасительная идея. – У нас, кажется, появился запасной план! Он, конечно, не идеален, сложен, но сгодится, чтобы спасти ситуацию в самом крайнем случае.

– Ты же сам говорил о сигнале «SOS» и так далее…

– Сколько, по-твоему, времени у них займет подъем ракеты? – недослушал его Ассади. Он уже не сомневался в том, что их конкуренты попытаются раньше их завладеть «ядерной смертью», и в его голове стремительно рождалась новая версия развития событий. – Часов пять с лишним, говоришь? В зависимости от состояния самолета? А если его резать придется? Ну и отлично! При любом раскладе раньше вечера они не управятся. Короче, если эти свиньи все-таки вынут «игрушку» из воды, мы просто пойдем за ними. Они ведь в Хайфу ее потащат, наверняка туда. Пока суд да дело – стемнеет. Мы их топим. Заполучить ракету, которую уже достали со дна морского, легче, так? У нас появляется шанс это сделать. Правда, надо будет торопиться до прихода спасателей, но ведь и их можно отвлечь, долбанув торпедой! Ну как? Реально?

Наги пожал плечами. На версту разило авантюрой от всего этого. Но в конце концов они этим занимались с самого начала. А, учитывая отсутствие других вариантов, и такое зыбкое предложение не стоило сбрасывать со счетов.

– Давай так, – согласился он. С появлением запасного варианта стало как-то менее тревожно созерцать суету на вражеской палубе. – Погляди, что затевают эти неверные!

– Начали поднимать? – напрягся Хаким, у которого где-то в глубине души все еще теплился огонек надежды, что этого не произойдет.

– Быстрый ты какой! Они только закончили снаряжать своих молодчиков. На корму посмотри, там сейчас будет основное представление.

Ассади прильнул к окулярам перископа и, в свою очередь, не удержался от проклятий. Очень уж нагло вели себя эти «киприоты»! Как раз к этому времени «делегация» в составе самих водолазов, наряженных в толстые резиновые одежды и латунные круглые шлемы с маленькими зарешеченными окошками спереди и по бокам, а также четверых матросов, поддерживающих своих собратьев под руки, направилась к трапам. На подводных ныряльщиках были боты со свинцовыми подошвами, грузовые пояса, сухие гидрокостюмы – в общем, весило все их «добро» немало, потому и нуждались они в поддержке.

– И не торопятся даже, ишаки проклятые! – процедил сквозь зубы Хаким, видя, как медленно начинают спускаться по ступенькам трапов люди с большими, блестящими на солнце «головами». Скрывшись в воде по грудь, они приняли поданные им с борта брезентовые мешки с инструментами и продолжили движение вниз. Вскоре смотреть стало неинтересно. Араб оторвался от окуляров:

– Что они там, перерыв устроили?

Капитан занял его место и с минуту наблюдал за неприятелем.

– Нет. Они работают вовсю, – заключил он. – Теперь мы ничего такого не увидим, пока их водолазы не найдут самолет, не разрежут его и не достанут оттуда ракету. Тогда надо не прозевать момент подъема.

Он отошел от прибора, вновь освободив место для араба. Ждать будет сложно. Неизвестность – самое серьезное испытание для нервов. Хаким впился глазами в «Красотку». Там все словно замерло. Неспешно прохаживался капитан по мостику, кучка матросов на корме возилась с размеренно вращающимися здоровенными катушками, с которых виток за витком уходили вниз шланги. Острая, как молния, мысль возникла в его мозгу, пока он таращился на черные «жилы», связывающие водолазов с судном и поверхностью.

– Послушай, Камаль-бей. Если что-то случится с веревками и шлангами, которые тянутся к башкам водолазов, им придется плохо?

Наги снисходительно поморщился от сухопутного лексикона своего коллеги и пригладил свою бороду:

– Им каюк. Почти никаких шансов.

– Ха-ха! – злорадно рассмеялся Ассади. – Вот я и нашел слабину. А что, если наш общий друг Джамал незаметно перережет шланги этим шакалам? Думаю, русские научили его это делать. Потеряв двоих водолазов, евреи вряд ли продолжат свои попытки и уберутся восвояси.

– Что-то слишком просто, – засомневался капитан. – Хотя… почему бы и нет? Ведь, действительно, они слишком трепетно относятся к своей безопасности, чтобы вслед за погибшей группой сразу посылать вторую. Время так мы точно сможем выиграть.

– Давай командуй! – Хаким хищно оскалился, теперь уже любуясь безмятежно трудящимися матросами «Красотки». Но постепенно улыбка сошла с его лица и сменилась злобной гримасой. – Проклятье! Чтоб вы сдохли, шакалы! – прорычал он, увидев, как четверо крепких парней в темно-синих облегающих гидрокостюмах с воздушными баллонами на спинах один за другим с плеском сошли в море с борта спасательного судна. Вытянутые тубусы в их руках предназначались явно не для игры в бейсбол. Судя по всему, эти штуковины были подводным стрелковым оружием, а эти ребята – боевыми пловцами. И нырнули они вовсе не для прогулки. Не надо было быть специалистом в морском деле, чтобы догадаться об этом.

– Отставить Джамала!

– Ты чего? – не понял Наги, уже держа в руках микрофон внутренней связи. – Что ты там увидел?

– Они выпустили аквалангистов! – раздосадованно взвыл Хаким. – Четверо против одного да еще с пушками – они замочат его сразу же, а мы потеряем единственного водолаза. Слишком большой риск!

Капитан усмехнулся:

– Я же говорил, что все это слишком просто. Евреи – не дураки. Они обязательно будут охранять место подводных работ, да еще таких важных.

– Мне от этого не легче! – огрызнулся араб, в сердцах толкнув рукоятки перископа. – Такое ощущение, что израильтяне всегда опережают нас на шаг! Но ничего! Мы еще посмотрим, кто на чьих похоронах будет плясать!

– Обязательно спляшем! – подтвердил Наги. – Ты посматривай за ними. Мало ли что они могут еще придумать. А мне нужно сделать одно дело, я скоро вернусь.

Вернулся он не так уж и скоро, но застал Ассади все в той же позе: обеими руками держась за поручни перископа, он неотрывно созерцал происходящее на поверхности. Заслышав приближение капитана, он повернул к нему лицо с покрасневшими от длительного напряжения глазами и сообщил:

– Эти неверные снова затевают какую-то ерунду. Не могу понять, что это за хреновина у них на корме?

– Дай-ка я гляну. – Капитан отодвинул Ассади и защелкал языком. – Дьявол их знает, этих евреев, что это за ящик! Хотя… на нем же написано что-то, ты видел?

– Видел. «Дозиметрический контроль» там написано.

Камаль Наги пожал плечами:

– Думаешь, они затеяли все это только для того, чтобы измерить уровень радиации? Это был бы самый лучший подарок для нас!

– Как ты говоришь, это было бы слишком просто. – Хаким потянулся, разминая поясницу. – Не будем гадать, подождем, чем все это закончится.

Терпения у террористов не хватило даже на час. Решив, что узнать о действительных намерениях израильтян, наблюдая за ними только в перископ, они могут слишком поздно, Джамала Яззи все же выпустили за борт, строго-настрого приказав ему не светиться и не ввязываться в драку с охраняющими место подводных работ пловцами. Ему надо было только разведать, что и как, и благополучно вернуться на лодку. Несложно на первый взгляд.

– Что они там возятся? – устав от ожидания, спросил Хаким. Так, от нечего делать спросил, чтобы убить время. Сменяя друг друга, они с капитаном лично следили за тем, как продвигаются дела у израильских моряков.

– Вовремя спросил, – хмыкнул Наги, чья очередь была обозревать водную равнину. – Сдается мне, включились лебедки… Ага… Поднимают свой ящик, шакалы!

Ассади встрепенулся – наступал ключевой момент. От того, что предпримут далее израильтяне, зависела судьба многих.

– Так, ящик поставили на место… найтуют, – продолжал комментировать капитан. – Хм, краны возвращают в походное положение… точно, закрепляют гаки, чтобы не болтались. А обратно, за ракетой?

– Камаль-бей, не томи! – кружился в нетерпении возле него Хаким. – Какие краны, какие гаки? И где этот Джамал?

Настроение капитана улучшалось с каждой минутой.

– Не суетись, Хаким-бей! – рассудительно сказал он. – Это не к лицу мужчине. Что ты прыгаешь, как хромая блоха?

– И давно ли ты стал таким спокойным, командор?

– Всегда был таким. Тут одна интересная деталь обнаруживается: я не вижу, чтобы евреи готовились к подъему ракеты. Краны сложили, аппарат свой снова брезентом затянули. Очевидно, работают теперь на подъем водолазов.

Хаким ударил кулаком в переборку:

– Где Джамал? Они же сейчас уйдут, а мы ничего не знаем!

Капитан не удержался от ехидного смешка.

– Что смешного? – ощерился Хаким, недобро сверкнув глазами.

– Ты когда-нибудь слышал о ступенчатой декомпрессии?

– Ну что-то такое было… Вроде с кас… нет, кессонной болезнью связано.

Наги искренне удивился:

– Надо же! И про кессонку знаешь? – В его речи появились уважительные интонации. – Я-то думал, ты совсем сухопутная крыса. Откуда такие познания?

– От верблюда! – недовольно отрезал Хаким. – Дальше что? Про декомпрессию?

– Да ничего. – Капитан принялся поворачивать перископ, неторопливо осматриваясь на триста шестьдесят градусов. – Только уйдут евреи не скоро, минимум – через несколько часов. Если только не захотят кинуть своих водолазов и бросить их здесь на корм рыбам.

– Нет бы сразу сказать по-человечески! – Ассади сделал вид, что обиделся, а сам принялся в очередной раз изучать карту.

Капитан оказался прав – лишь спустя два с лишним часа команда «Красотки» снова засуетилась, а на поверхности показались металлические водолазные шлемы. Еще с десяток минут понадобилось, чтобы ныряльщики оказались на борту и их извлекли из скафандров. И только после этого на судне начались приготовления к отплытию.

Зуммер внутренней связи заставил капитана оторваться от окуляров и ответить. Это был один из матросов подлодки, который доложил о том, что Джамал Яззи только что вошел в шлюзовую камеру. Новости были обнадеживающими – по крайней мере, сириец жив. Оставалось дождаться, пока он появится в рубке и сообщит, что ему удалось узнать.

– Он оказался действительно ловким парнем, раз не нарвался на патруль израильтян. – Наги обернулся к арабскому экстремисту. – А если он еще и разнюхал что-то, то я бы взял его к себе на лодку.

– Проехали, кэп! Команду лодки утверждает лично Ахмед Эль-Айли, а с ним все согласовано… – Хаким осекся. На пороге рубки появился сириец – с неопренового гидрокостюма стекали тонкие струйки воды. Смахнув с лица и лысой макушки капли морской влаги, он радостно и громко сообщил:

– Ну и муть они подняли! Еле разобрался что к чему!

– Что там, брат? Тебе удалось найти самолет?

Сириец добродушно усмехнулся:

– Они же сами вывели нас на точное место. Если бы не евреи, нам пришлось бы потрудиться, чтобы найти бомбардировщик, даже имея точные координаты. Американский «Б-52» лежит на тридцати девяти метрах, я видел его. Развалился пополам, как арбуз. Что эти неверные там делали, точно сказать не могу, я подошел, когда они стали подниматься. Наверное, брали какие-нибудь пробы.

– Короче, брат. Евреи уже снялись с якоря, могут уйти. – Хакиму было не до шуток и разговоров.

– Пускай убираются! Нам же лучше! – Сириец даже обрадовался этому известию. – Они не тронули ракету, я проверил. Только расчистили маркировку. Она сплошь заросла ракушками и известью. Здоровенная такая! Хорошо то, что она лежит практически свободно. Выбросило из бомбоотсека, наверное. Хотя не исключено, что их парни тоже приложили свои руки и подтолкнули ее кнаружи. Там следов наделали – везде сплошные царапины и сбитый нарост. Такое ощущение, что они искали что-то еще, а по пути наткнулись на ракету. Поглядели на нее, удивились, расчистили маркировку и убрались, чтобы придумать, что с ней делать.

– Слава Аллаху! – Наги воздел руки к небу, которое было скрыто от него толщей воды. – Давайте сделаем то, для чего мы здесь.

Глава 16

Пригород Порт-Саида

Водитель словно и не слышал никогда о тормозах и о том, как надо сбрасывать скорость при езде по пересеченной местности. А может, он действовал по простому принципу: больше газа – меньше ям. Но и в том, и в другом случае результат был один – Полундре уже порядком растрясло все внутренности. Несладко приходилось и его охране на заднем сиденье джипа, лихорадочно вцепившейся в поручни. В сгустившихся сумерках было не разобрать цвета их лиц, но, судя по их выражениям, Сергей догадывался, что они мало отличались от листьев пальм, силуэты которых все чаще стали мелькать в свете фар. А водила все рулил и рулил, словно нарочно выбирая самые весомые колдобины и ухабы.

Наконец трясти стало меньше, а горе-ездок переключился на пониженную передачу. Стало слышно, как натужно ревет движок, пихая полицейскую машину вперед. По шуршанию колес Сергей понял, что они съехали с укатанной дороги и движутся теперь по песку. Ох, и не нравились ему все эти симптомчики! Но, поразмыслив по пути, Полундра решил пока ничего не предпринимать, досмотреть, что называется, фильм до самого интересного места. Любопытно было все-таки, зачем это он понадобился переодетым копам бандитской наружности. Вроде и мафию никакую здесь обидеть не успел. С другой стороны, на местные разборки это никак не тянуло, слишком уж главарь этой шайки на чеченского боевика похож. Да и по-русски он шпарит лучше, чем египтяне. И акцент у него самый что ни есть кавказский.

Машина круто свернула влево, в очередной раз повалив Сергея на одного из боевиков. Ствол его автомата больно уперся в ребро. И почти тут же джип остановился. Смолк шум мотора, погасли фары, наступила звенящая тишина. Первым из авто выскочил кавказец в форме офицера полиции. Оглядевшись вокруг, он приказал своим головорезам вывести пленника. Кряхтя и охая, охранники открыли дверцы и по одному выползли наружу, что-то бормоча себе под нос по-арабски. Становилось интересно.

«Спрашивать-то будут о чем-нибудь? – подумал Сергей, нарочно медленно выбираясь из джипа. – Или сразу убивать начнут?» По пути наружу он весь подобрался, стараясь держать в поле зрения всю банду. Обычно именно при выходе жертву ошарашивают несколькими внезапными ударами, лишая возможности к дальнейшему активному сопротивлению.

Примерно так и вышло. Как только голова Полундры показалась в проеме, главный из «полицейских» с силой пнул ногой дверцу джипа. Сергей это предвидел, поэтому смягчил удар выставленными вперед руками. Но дальше последовало то, чего он никак не ожидал: стоявший справа палестинец резким движением прижал к его коже какую-то хреновину. Что-то треснуло, вспыхнуло у Сергея перед глазами, мощные судороги вместе со жгучей болью пронзили все тело. Электрический разряд напряжением в несколько тысяч вольт свалил даже его. Сознание закружилось в причудливом танце, с легкостью намереваясь оставить неподвижно скорчившегося Полундру, но зацепилось, не ушло, словно со стороны продолжало фиксировать, как моряка выволокли из салона, как мешок, и начали пинать ногами. Изрядно попотев и устав, арабы расступились, давая возможность своему пленнику немного прийти в себя и подняться.

Сергей вставать не спешил. Для начала надо было убедиться, что все его руки и ноги пришли в полное взаимодействие с головой, а пока он в этом уверен не был.

Палестинские боевики, повесив автоматы себе на пузо, встали по сторонам, о чем-то переговариваясь. Водитель тем временем извлек из багажника совковую лопату и воткнул ее в песок рядом с задним бампером.

Желтая луна неровным шаром уже показалась из-за горизонта, освещая неестественным светом кучку людей, собравшихся у машины. Осторожно оглядевшись, Сергей заметил метрах в ста темнеющие руины в окружении высоких пальмовых деревьев, дававшие в лунном свете причудливые длинные тени. Вокруг ни души. Парни, видимо, не первый раз занимаются подобными вещами, опыт есть. Привезли в самую глушь, откуда наверняка даже выстрелы не донесутся до ближайшего жилья, крики – тем более. А уж тех, кого здесь присыпят песочком, и вовсе не найдут никогда. Полундра внутренне содрогнулся, представив себя лежащим с распростертыми руками с дырой во лбу, с каждым движением лопаты все больше сливающегося с окружающими барханами. И почувствовал себя как-то неуютно. Не на такой конец он рассчитывал.

Он оценил расстояние до ближайшего араба. Нормально, в один прыжок можно его сбить с ног, вырубить. Только быстро автомат перехватить и пострелять его дружков будет сложновато – наручники мешают. А у тех возможностей для маневра масса. Изрешетят за милую душу. «Ладно, – подумал Сергей, автоматически просчитывая другие комбинации. – Шансы маленькие. Но есть. По крайней мере, один к праотцам не уйду. Прихвачу с собой парочку, чтобы скучно не было».

Спор разгорался не на шутку. Поглядывая одним глазом на пленника, палестинцы кивали один на другого, явно не желая брать в руки шанцевый инструмент. Сергей, хоть и не понимал арабского, но все уловил и так: никому из боевиков не хотелось рыть яму. Не горел желанием и заросший щетиной главарь. С нескрываемой ненавистью глянув на Полундру, он сплюнул в его сторону и сказал что-то резкое. «Чтобы я, джигит, копал могилу для этого русского – да ни за что! – перевел для себя его реплику Павлов, хоть и не понял ни единого слова. – Вот грохнуть его – всегда пожалуйста. А копать – нетушки!»

Лжеофицер, наконец, выругался вполне приличным русским матом и стволом полицейского револьвера качнул в сторону пленника. Один из охраны с облегчением направился к Полундре, доставая из кармана ключи от наручников.

«Нашли-таки, кому потрудиться, – невесело ухмыльнулся Сергей. – Послать бы вас к чертям собачьим, селедки мазутные. Но, если наручники снимете, да еще и лопатой вооружите – может, и не стану посылать».

Боевики чуть расступились, взяв Полундру на мушку. Щелкнули по очереди замки металлических «браслетов», к ногам упала лопата.

– Копай, свинья! – прошипел Ибрагим. – А то я прострелю тебе колено, и придется рыть лежа!

– Ладно, не ори, – невозмутимо ответил русский моряк. – Сейчас начну.

Разминая затекшие запястья и отбитые мышцы, он неторопливо поднялся и взял лопату. Прикинул на вес. Вещь добротная, тяжеленькая. Правда, тупая, как валенок, но в данном положении не до жиру. Какое-никакое, а все-таки оружие. Метров с трех-четырех против автоматов, конечно, слабоватое. Но в ближнем бою – страшно эффективное при умелом применении. Значит, надо ждать возможности безопасно сократить дистанцию.

– Где копать-то? – задал он невинный вопрос, стараясь делать вид, что полностью подавлен и уже не опасен.

Ибрагим отошел на пару метров в сторону развалин и ткнул ботинком в песок.

– Здесь давай. И скорее! А потом я буду тебя убивать! Резать, как барана, медленно-медленно! Работай, шакал!

Неловко держа в руках инструмент, Сергей приблизился к указанному месту. Боевик предусмотрительно отодвинулся. «Осторожный, сволочь!» – подумал моряк, вонзая лопату в грунт. Копнув пару раз, он наткнулся на влажный песок, который поддавался легко. Понимая, что от скорости работы зависит продолжительность его жизни, Сергей незаметно уменьшил интенсивность выкапывания ямы. Ситуация складывалась не в его пользу. Арабы отошли в сторонку, не выпуская его из вида. Они только делали вид, что заняты своей болтовней, но, попытайся он бежать, тут же начнут палить из «калашей». А лопатой их отсюда не достать. Надо тянуть время. Продолжая размеренно кидать почву, Полундра посмотрел на «офицера». Тот спрятал свой револьвер и уселся на передний бампер полицейского джипа в полнейшей безмятежности. Достав из кармана какую-то карточку, принялся ее разглядывать с довольным видом.

Тупое лезвие словно масло резало влажный песок, делая будущую могилу все глубже и глубже…

Глава 17

Борт подлодки у места крушения «Б-52»

– Так они нашли ракету, но не решились поднять. – Ассади лихорадочно пытался уловить смысл действий израильского спасательного судна. – Выходит, они пошли за подмогой? Разве их оборудования недостаточно для такой работенки?

Сириец-подводник присел на банку и прислонился спиной к переборке. Ему надо было беречь силы.

– У меня возникла еще одна версия. Евреев могла напугать радиация, если произошла ее утечка, – после некоторого раздумья сказал он. – Поэтому они могли оставить ракету на месте.

– Так, – серьезно задумался капитан. Вот это его категорически не устраивало. Одно дело, когда предоставляешь свою лодку под перевозку боевой ядерной ракеты, и совсем другое – под склад радиоактивных отходов. Насупившись, он недовольно крякнул: – Как это проверить? Мне надо знать точно, иначе я не смогу взять эту ракету на борт. Дозиметр мы найдем.

– Раздавит обычный дозиметр на глубине, – вздохнул Джамал. – Поднимем ракету – тогда и проверим.

– И ты согласен работать с открытым источником радиации? – начал было Наги, но замолк, встретившись с холодным и злым взглядом Ассади.

Но пловца это не смутило. Посмотрев по очереди на капитана и Хакима, он простодушно улыбнулся.

– Согласен. Во-первых, у меня нет уверенности в том, что морская вода разъела боеголовку. Выглядит она вполне сохранно, да и живности кругом полно. Вряд ли морские обитатели стали бы селиться рядом с опасным местом. И двухголовых мутантов я не встретил. А во-вторых, во имя Аллаха я пошел бы туда, даже зная, что там, на дне, второй Чернобыль.

– Слова настоящего воина джихада! – воскликнул Хаким, заметно успокоившись. – Что тебе нужно для дела? Сколько помощников?

Капитан посмотрел в перископ:

– Хаким, ты хочешь начать, не дождавшись, пока эти шакалы скроются с глаз?

Повисла пауза.

– Иначе мы можем не успеть… – Ассади жутко хотелось самому наконец приняться за работу, а не смотреть, как это делают израильтяне.

Выручил сириец. Оторвав бритую голову от переборки, он произнес:

– Можно пока, не всплывая, подготовить саму ракету. А потом, когда наверху будет чисто, быстро провести вторую часть операции. Командор, есть в команде люди, которые могут выйти со мной за борт? Им надо будет только следить за фалами и спустить мне инструмент и понтоны прямо с подлодки.

– Конечно, найдутся, даже двое. – Капитан явно симпатизировал этому самоотверженному исламскому фанатику. – А размеров шлюзовой камеры хватит, чтобы все вещи вывести?

– Дважды будем открывать шлюз, – уверенно заявил Джамал. – Только корабль желательно поставить прямо над самолетом на минимальной глубине, чтобы не было проблем с декомпрессией. А я постараюсь все сделать быстро…

…Нагрузка была большая. Толкать перед собой массивный сверток прорезиненной ткани, утяжеленный специальными грузами для снятия излишней плавучести, было нелегко.

Сосредоточившись на дыхании, Джамал ритмично работал ластами. Вот и бомбардировщик. Промахнулись со спуском понтона всего на десяток метров – это нормально, могли вообще не попасть. Муть от израильских манипуляций несколько осела, видимость снова сделалась хорошей.

Джамал включил фонарь. Яркий конус света выхватил из синей полутьмы остов разломившегося бомбардировщика. Шарахнулась в сторону стайка рыб.

Подойдя еще на несколько метров, сириец направил луч в сторону, где должна была покоиться ракета. Блеснул оцарапанный металл в том месте, где расчищали маркировку побывавшие до него водолазы. Ракета лежала там, где он ее заметил раньше: метрах в двух от треснувшего фюзеляжа на чуть скошенной площадке, густо заросшей придонной живностью.

Опустив свернутый понтон на грунт рядом с продолговатым и толстым цилиндром, Джамал условными знаками через сигнальный конец вызвал сумку с инструментами и поплыл ее встречать. Налегать на ласты налегке было куда свободнее и легче.

Какая-то тень мелькнула сверху.

Сириец, разом напрягшись, сделал кувырок, уходя в сторону, и выхватил нож. Он был готов отразить атаку. Но отбиваться ни от кого не пришлось. Плавно покачиваясь, сверху упала матерчатая сумка. А за ней змеей начал свиваться в кольца линь, на котором эта самая сумка должна была медленно опуститься.

Джамал мысленно обозвал своих помощников последними словами: эти кретины выронили инструменты. И, если бы Джамал на них не наткнулся, пришлось бы ему прочесывать местность метр за метром, да и то только после того, как догадался бы о потере.

Отхватив ножом линь, он потащил тяжеленный баул к месту работ.

Добравшись, остановился. Надо было восстановить дыхание. Пока дышал – разглядывал здоровенный сигарообразный предмет, который ему предстояло вынуть на свет из царства Нептуна. «Так вот ты какая, смерть, – подумал он, вспомнив ролик об атомном взрыве, который показывали в спецшколе. – Смерть для миллионов в такой скромной железке!» Впечатляло.

Однако пора было двигаться. Отогнав от себя мысли о ядерном «грибе», он принялся ловко раскладывать понтон вдоль ракеты. Потом зарылся в сумку с инструментами. Достав оттуда штуковину, напоминающую домкрат, он повертел ее в руках и отложил в сторону, взявшись за складной ломик. Очень удачно лежал объект его внимания на покатом грунте, могло хватить и этого.

Взвились вверх облака подводной пыли, заслоняя поле деятельности. Тяжелая ракета под напором ломика, которым Джамал действовал как рычагом, тронулась с места. Как бы призадумавшись, она покачнулась, а затем стремительно перекатилась через утолщение в скатке понтона.

«Не переборщить бы! А то свалится на другую сторону!» – забеспокоился сириец. Но его опасения оказались напрасными – ракета легла именно туда, куда должна была лечь. Оставалось только покрепче затянуть крепеж и молиться, чтобы эти идиоты не потеряли шланги, идущие к понтону так же, как и инструменты. Хорошо бы, конечно, самому понаблюдать за началом всплытия. Но, оценив давление смеси в своих баллонах, Джамал решил, что надо подниматься. Воздуха оставалось как раз на всплытие со всеми полагающимися остановками…

…Наги старательно осмотрел горизонты. Израильтяне уже минуты три, как скрылись из вида, но мимо проходило какое-то грузовое судно, нужно было дождаться полного одиночества.

– Камаль-бей! – Ассади ходил возле него кругами. – Если мы и дальше будем ждать, то можем на успех не рассчитывать. Либо вернутся евреи и заберут игрушку прямо у нас из-под носа, либо погода испортится!

– Ты, оказывается, невыносим. – Капитан задвинул перископ в нишу и взял микрофон внутренней связи. – Продуть балласт! Приготовить катер к работе!

Лодку едва заметно качнуло. Стрелка на глубиномере поползла влево, указывая на то, что лодка постепенно обретает дополнительную плавучесть.

Через несколько секунд капитан услышал доклад, что лодка всплыла до уровня рубки, а потом и полностью. Вода еще как следует не стекла с легкого корпуса, а несколько матросов уже вытаскивали из рубки тяжеленный компрессор, чтобы установить его на катер.

Катером тоже занимались: удалили остатки соленой воды и ставили на кормовую площадку двигатель. Подгоняемые опасениями попасть в немилость к капитану, который поднялся наверх и стоял сейчас сверху на рубке, матросы в считаные минуты справились со своей задачей. Катер был снаряжен и лежал на площадке чуть накренясь, освобожденный от притягивавших его к субмарине талрепов.

– Катер к спуску на воду готов! – вытянувшись перед командиром, отрапортовал матрос. Что и говорить, дисциплину Камаль Наги на своей лодке держал железную – некоторые военные могли бы позавидовать.

Критически оглядев вместительную дюралевую посудину, капитан скупо приказал:

– Останешься на катере. Приготовиться к погружению!

Матрос, хоть и почувствовал себя скверно, но ослушаться Наги не решился. Оставаться на палубе подлодки при ее погружении было страшно, пусть даже имея под «пятой точкой» катер, который, кстати, совершенно не застрахован от опрокидывания.

Команда резво скрылась в железной утробе субмарины. Захлопнулись и притянулись винтами люки. Черная махина плавно стала опускаться вниз, позволяя волнам все больше и больше заливать площадку перед рубкой, на которой мирно покоилось суденышко с одиноким матросом, вцепившимся обеими руками в дюралевый борт.

Катер стало раскачивать. Заскрежетал, скользя по поверхности подлодки, его киль; подхваченный нахлынувшей водой, он развернулся почти поперек лодки и, наконец, обрел свободу.

Обрадованный матрос схватил весло и стал усиленно выгребать в сторону болтающихся неподалеку неприметных бакенов, от которых на дно уходили воздушные шланги и тросы к надувному понтону. Вскоре на поверхности остался только он один – лодка снова стала на перископную глубину.

Солнце склонялось все ниже, норовя плюхнуться в море и скрыть все происходящее покровом темноты.

Джамал уже успел взобраться на борт катера и запустить компрессор. Довольно звучной оказалась штуковина – на мили тишины вокруг разносились характерный вой и легкое постукивание.

Сириец посмотрел на манометр. Подрагивающая стрелка двигалась очень неохотно, но уже наступал самый ответственный момент. В четырех десятках метров под ним понтоны начали раздуваться воздухом. Если он все рассчитал правильно и равновесие конструкции не нарушилось, значит, ракета скоро покажется на поверхности. Если нет – то об этом лучше не думать.

Матрос, которому было поручено играть роль индикатора подъема, замер у кормы, упершись ногой в борт и натягивая на себя сигнальный конец, словно пытаясь вытянуть на поверхность ракету весом в несколько тонн.

Джамал внимательно наблюдал за ним. Как только понтон оторвется от грунта и начнет свое движение, натянутый сигнальный конец должен ослабнуть.

Стрелка манометра подвинулась еще чуть-чуть. А матрос все еще изображал из себя мраморную статую.

«Ничего не понимаю, – начал беспокоиться сириец. – Неужели ракета оказалась тяжелее, чем я думал? Но у понтона приличный запас плавучести, он должен выдержать массу и побольше! Тогда в чем же дело? Давление держится… правда, набегает слабовато, может, даже утечка где-нибудь есть… Что за дьявол!»

Джамал легонько постучал пальцем по стеклу прибора, измеряющего давление. Тот отозвался глухим недовольным звуком.

Матрос будто именно этого и ждал. Сначала медленно, а потом все быстрее он стал выбирать конец, складывая его неровными кольцами у своих ног.

Джамал напрягся. Он успел вырубить компрессор, как только появились первые признаки движения понтона. Слова молитвы начали вырываться сами собой, пока он завороженно смотрел на своего помощника, размеренно извлекающего из воды тонкий синтетический трос. Ведь вся надежда была только на правильность регулировки предохранительного клапана, что должен уберечь понтон от разрыва, да на прочность креплений. Ну и на Аллаха в первую очередь.

Весь драматизм происходящего процесса можно очень легко вообразить, представив себе для пущей наглядности дом, высотой этажей этак в двенадцать, на крыше которого стоят чудаки и ждут, пока с земли до них долетит связка воздушных шариков, наполненных гелием. С той лишь разницей, что вместо шариков поднимается штуковина, способная разом стереть с лица земли средних размеров город со всеми его жителями.

Сев на весла, Джамал в несколько гребков отвел лодку от того места, где, по его мнению, должен был всплыть понтон. Не хватало еще оказаться над ним в этот момент. Ведь «всплыть» в данном случае – это мягко сказано. По всем законам физики, распертый воздухом прорезиненный мешок вместе с ракетой должен буквально выпрыгнуть на поверхность. Что и произошло спустя каких-то пару секунд. Этого Джамал Яззи, при всем своем умении и опыте, в силу скудности технического обеспечения операции, не мог предотвратить никак.

С шипящим плеском вода словно взорвалась всего в нескольких метрах от катера, подброшенная гигантской «сигарой», лежащей в понтоне, как сосиска в тесте. Брызги плотным потоком ударили по людям, находившимся рядом, но не успели они достигнуть своей цели, как вытолкнутая морем ракета, подпрыгнув, шлепнулась обратно, выбив еще один фонтан из воды и пены.

Матрос, от неожиданности упавший на дно катера, ошарашенно завертел головой, совершенно не проникнувшись торжественностью момента. А Джамал, обеими руками размазывая по лицу соленую воду, возносил хвалу всевышнему. У него все получилось!

Но долго предаваться этому занятию ему не дали. Показавшаяся в полукабельтове от них рубка подводной лодки, толкая перед собой волну, стремительно приближалась. Верхом на ней, в нетерпении держась за поручни, стоял сам Ассади. Сгущались сумерки, и он торопил всех. Раз уж дело начали засветло, привлекать внимание светом прожекторов ночью было совершенно ни к чему.

Понтон вместе с утопающей в нем ракетой пришвартовали между бортом катера и рубкой. Из люков повалили матросы, которых Хаким для такого важного этапа отобрал лично.

– Радиация нормальная, – радостно поприветствовал его сириец. – Аллах благосклонен к нам!

– Угу, – кивнул Ассади, шагая прямо по понтону к ракете. Для него сейчас существовала только она. Покрытая ракушечным наростом, слоем соли и извести, в багровом закатном зареве, она выглядела зловеще. – Шевелитесь! Живее, живее! Надо работать! – прикрикнул он на любопытствующих матросов. Те сбросили оцепенение и, скользя по мокрым поверхностям, окружили ракету. Откуда-то появились долото и молоток. В указанном Хакимом месте моряки принялись счищать нарост по диаметру ракеты.

– Вы что? – подпрыгнул Джамал. – Резину пробьете – она разом в воду булькнет, и ищи ее потом!

– Ладно, давайте так попробуем, – согласился Ассади, почесав в затылке.

Через десяток минут напряженного труда, взмокшие от натуги и ответственности, матросы бережно, как хрустальное чудо, втаскивали боевую часть ракеты на борт подлодки. Весила она добрых сотни три килограммов, если не больше, хотя габариты имела не особенно крупные. Остатки ракеты – ее маршевая часть с топливом и двигателями – остались пришвартованными к катеру.

Джамал Яззи устало опустился на банку у кормы катера. Ноги почему-то тряслись мелкой дрожью. «Кессонка? – отстраненно подумал он, разминая руками икры. – Да нет, не должно быть, я все делал, как учили…»

Глава 18

Израиль. Ашкелон

Возмущение клокотало в нем, обжигая саднящую свежими ранами душу. Его, Иосифа Моисеевича Эдельштайна, который бросил все и приехал сюда возрождать еврейское государство, который воевал плечом к плечу с самим Ариелем Шароном за независимость Израиля, получил медали и был даже ранен, какая-то канцелярская крыса, молокосос в погонах, обозвал «русским»! Старик был задет и обижен невероятно. «Сволочи! Никакого уважения к сединам! Что творится на этой земле! Куда подевалась справедливость, господи? Ничего, нас не сломали раньше и сейчас не выйдет! – Ветеран старался гордо держать голову высоко поднятой, выходя из низенького одноэтажного кирпичного здания, в котором размещалась круглосуточная приемная местной прокуратуры. Но, отойдя полквартала, он горестно сгорбился и остановился, опираясь на тросточку. – Бедный, бедный Натан! Сколько же тебе придется вынести при таком отношении! Как же быть-то, как же помочь тебе? Ведь ты же хотел как лучше, я знаю! Ты не мог просто так решиться украсть секреты, лишь что-то очень-очень важное могло толкнуть тебя на это!» Глаза заслезились сами по себе. Внук, конечно, совершил проступок, но это же ЕГО внук, кровиночка! Как можно было его запихивать в тюрьму без всякого суда, да еще и так унижать. Прервать священный ужин в Шаббат! Немыслимо! Старик отер рукавом старого кителя мокрые глаза; ордена и медали жалобно звякнули. Снова выпрямившись, он побрел в направлении дома, не обращая внимания на попадающихся по пути бродячих собак, которые с интересом поглядывали на странного прохожего.

Сколько надежды у него было, когда сразу после обыска он решил направиться сюда. Казалось, что стоит прийти и сурово спросить этих сукиных котов, что они за беспредел устраивают, как те немедленно извинятся и отпустят его любимого внука. Но не тут-то было. На него, ветерана двух войн, отдавшего здоровье и рисковавшего жизнью ради них же, смотрели как на пустое место. Заставили старика ждать почти два часа, а потом сквозь зубы бросили, чтобы не мешал работать и убирался к себе домой, поскольку его внук – Натаниель Эдельштайн – «враг народа», предатель и преступник. И сидеть ему в каталажке долго. О свиданиях не могло быть и речи, пока не закончится следствие, так что внука он так и не увидел. Передачи тоже не разрешили. Единственное, чего удалось добиться деду, и это хоть как-то подбадривало его, – вызвать адвоката. В конце концов он воевал, долгое время работал в престижной клинике, пока позволяло здоровье, в общем – связи были. Сделав пару звонков, он нашел хорошего специалиста, который взялся помочь его семье и, несмотря на раннее утро, тут же приехал. Но даже такому известному юристу пришлось нелегко. Все чиновники в погонах, словно сговорившись, старались вставить палки в колеса. Каждый по мере своих сил. Таково уж было отношение к людям, обвиняющимся по таким статьям, и сложилось оно давно. С трудом пробившись через заслоны прокуратуры, опытный защитник бегло ознакомился с обвинениями и подтвердил, что арест законный и все процедуры соблюдены. Но разве от этого старику стало легче? И, хотя адвокат заверил его, что сделает все, чтобы вытащить Натаниеля из тюрьмы, на душе Иосифа Моисеевича скребли кошки. Не первый год жил на земле. Ни один судья не выпустит под залог человека, подозреваемого в измене родине.

С такими невеселыми мыслями ветеран добрел до дома. Ничего не хотелось. Вставив ключ в замочную скважину, старик остановился и отступил от дверей. На востоке начинала алеть заря, в воздухе запахло утренней свежестью. «Нет справедливости на этой земле! – Он рассерженно ударил тростью о камень дорожки. – Я, дряхлая развалина, могу всем этим любоваться, а молодой парень, у которого вся жизнь впереди, сидит сейчас за решеткой в вонючей камере!» В бессилии отшвырнув трость в тень палисадника, он заковылял в дом.

Но и там не стало легче. Разбросанные кругом вещи, перевернутая мебель угнетали еще больше, оживляя воспоминания об унижении, которое пришлось пережить во время обыска.

Пройдя в гостиную, Иосиф Моисеевич подобрал упавший стул, поставил его посреди комнаты, больше напоминающей теперь захламленный сарай, и устало опустился на него. Перед глазами стояло лицо его внука. Как он смотрел на него, перед тем как уйти с этими фашистами! Даже в такой момент он помнил о своем деде, нуждался в его поддержке. «Молись за меня, дедушка!» – вспомнил последние слова, которые услышал из уст любимого внука. Молись?! Какой-то внутренний звоночек пробился к его утопленному в слезах и переживаниях разуму. Что-то раньше он не замечал за внуком такой набожности.

Несмотря на измотанность событиями ночи, старик кряхтя поднялся с места и пересек комнату. «Молись!» Достав семейную Тору, дед прижал толстый, выкрашенный черным тубус к груди и вернулся к стулу. Открыв крышку деревянного пенала, в котором хранился свиток, он бережно вынул рукопись. Что-то шлепнулось ему на колени, выскочив из футляра. Поднеся это «что-то» к подслеповатым глазам, старик покачал головой. На его сухой ладошке лежал маленький пластиковый диск, поблескивая радугой в рассветных лучах. Вот так. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться – это именно то, что так искали эти ублюдки из спецслужб. «Молодец, внучек! – с грустной улыбкой подумал дед. – Знал же, куда спрятать! Даже для израильской прокуратуры и "Шин-Бет" – кощунство при обыске тревожить Тору».

Глава 19

Средиземное море. Место крушения «Б-52»

Ассади появился из рубки неожиданно и бесшумно. Чуть не поскользнувшись на скользкой резине, он перебрался по понтону на катер.

Джамал поднял голову:

– Все нормально? Втащили?

– А как же иначе, брат? – Хаким просиял улыбкой. – Благодаря тебе, мы получили сильный аргумент в споре за Святую землю. Ты чего такой грустный?

Джамал пожал широкими плечами:

– Устал просто.

– Разве такой сильный человек, как ты, может уставать? – Араб добродушно улыбался. – Ты молодец. Отлично поработал сегодня. Без тебя вся эта затея провалилась бы в тартарары.

Сириец кивнул головой, скромно переведя взгляд на матово отсвечивающий в закатных лучах корпус подводной лодки:

– Спасибо, Хаким. Ведь это ты нашел применение моему опыту. Я думал, что уже никогда не получится совершить боевое погружение. А то ведь приходится возиться с туристами, обучать этих бестолковых «экстремалов» барахтаться в двух метрах от поверхности.

– Зато сколько у них радости! Но платят они, скорее всего, маловато. Так ведь?

Ассади с заговорщицким видом положил на днище катера металлический кейс, который он захватил с подлодки.

– Что это? – вяло поинтересовался сириец, разглядывая плоский чемоданчик.

– Деньги! – Ассади словно удивился этому вопросу. – Ты и правда сильно устал. Но ничего, скоро отдохнешь!

Джамал Яззи выпрямился, упрямый огонек блеснул в его глазах:

– Я работаю за идею. Моя мечта – установление Всемирного Халифата. – Огонек постепенно разгорелся до фанатичного пламени. – Главной наградой мне будет ядерный взрыв в Тель-Авиве! А после мы добьем тех, кто останется, даже голыми руками!

Хаким убрал с лица улыбку и согласно закивал головой:

– Это и моя мечта, брат! И мы сделаем это, поверь мне! До исполнения этой священной задумки остался всего один шаг! И ты, как один из самых верных и преданных людей, нам нужен, помни об этом! Деньги возьми. Тебе семью надо кормить. А нам надо, чтобы воин Аллаха не думал о таких мелочах, как пропитание детей, и был всецело занят только делом. Бери эти деньги и не спорь. Такова воля всевышнего.

С такими аргументами трудно было спорить.

– Вот и молодец, – похвалил сирийца Ассади. – Приятно работать с понятливым человеком. Теперь слушай меня внимательно, я буду говорить очень важные вещи. Наш путь дальше должен быть неизвестен никому. Поэтому ни одна живая душа не сойдет с подлодки до того момента, пока мы не выполним своих задач, понимаешь? А для тебя есть другое предназначение. Без тебя снова не можем обойтись – ты должен будешь помочь нам всем замести следы. Но все это будет после. Сейчас мы расстаемся. Горючего тебе хватит, чтобы добраться до Сирии. Там ты отдохнешь, наберешься сил и будешь ждать дальнейших указаний. А нам пора уходить. Мы и так слишком долго здесь торчим. Нельзя так рисковать лодкой, а теперь и втройне.

– Понимаю, – согласился Джамал. – А вы к израильскому берегу?

Ассади порылся в кармане, доставая оттуда карточку.

– Скоро все услышат о том местечке, куда мы заглянем, – подмигнул он водолазу. – Поэтому не задерживайся в Израиле, здесь теперь очень опасно находиться.

– Аллах акбар! – вскочил сириец, которого эти слова сильно впечатлили. – Смерть неверным!

– Конечно, смерть, – спокойно заключил Хаким, протягивая ему кусочек картона, на котором были написаны несколько цифр. – Это код от кейса. Что дальше делать – ты знаешь, да? Я имею в виду все это, – он обвел рукой понтон с укороченной на длину боеголовки ракетой. – Удачи!

Ассади легко запрыгал по «сходням». При помощи ножа он несколькими движениями «отшвартовал» катер вместе с его резиновым довеском от борта субмарины и отпихнул его ногой. Странная конструкция стала медленно отчаливать.

Остановившись у входа в рубку, он обернулся к стоящему на катере сирийцу и хлопнул себя по лбу ладошкой:

– Кстати, Джамал, чуть не забыл! В чемоданчике лежит послание от самого Эль-Айли! – Он многозначительно поднял вверх указательный палец. – Прочитай, пока совсем не стемнело!

Водолаз удивленно вскинул брови и глянул на поблескивающий чемоданчик.

– От самого?

– Ага. Лично просил передать вместе с деньгами. Ну давай! Счастливого плавания!

Джамал понаблюдал, как Ассади ловко забирается внутрь боевого корабля, и поднял весло. Размеренными гребками, стоя как индеец в пироге, он отогнал свой (теперь уже его собственный, как он считал) катер подальше от начавшей движение махины.

Задраив все люки, подводная лодка тронулась вперед. Белые буруны волн позади нее расходились «ласточкиным хвостом». Добравшись до катера, побеспокоенная боевым кораблем волна крепко качнула его. Джамал уперся веслом в дюралевое днище, удерживая равновесие. В густых сумерках рубка палестинской субмарины постепенно уходила под воду.

Сириец приветственно поднял руку, провожая своих братьев по оружию, хотя знал, что те его не видят. Волны сомкнулись над самой высокой точкой подводного корабля – антенной, – сделав его снова невидимым для многочисленных врагов. Лишь возмущенные волны еще некоторое время блуждали по месту, где он только что находился.

Теперь сириец остался совсем один посреди бескрайнего моря. Оглядевшись, он шагнул к чемоданчику и взял его в руки. Усмехнулся. Наверняка вместе с деньгами там есть какие-нибудь дальнейшие инструкции от Ахмеда Эль-Айли. Просто так он послания вряд ли будет оставлять.

Солнце успело закатиться за горизонт, и смеркалось все быстрее, поэтому Джамал уже с трудом разбирал мелкие цифры на кодовом замке. Фонарь включать не хотелось – где-то рядом он слышал гудок проходящего мимо судна, а потом вдалеке заметил его огоньки. «Надо поторопиться», – подумал сириец, накручивая колесики замков, которые никак не хотели поддаваться. Справившись наконец огрубевшими от физического труда и соленой воды пальцами с ювелирной работой, Джамал облегченно вздохнул, уселся поудобнее и, щелкнув застежками, приоткрыл кейс.

Оглушительное эхо взрыва прокатилось над вечерним морем, всколыхнув замерший воздух. Адская смесь огня и осколков с нечеловеческой силой отшвырнула сирийца к противоположному борту. Испуганно метнулись чайки. Направленные железным корпусом кейса, раскаленные до тысяч градусов взрывные газы одним ударом снесли несчастному половину головы, разворотили грудную клетку, дочерна опалив раны. В сотые доли секунды еще живое тело превратилось в кровавое месиво, словно по нему прошлись гигантской теркой.

Катер устоял. Не перевернулся. Постепенно успокаиваясь от внезапного потрясения, он тихо разворачивался вокруг понтона. Морская волна непонимающе шлепала в дюралевый борт, поигрывая свисающей с него измочаленной плотью, которая совсем недавно была человеческой рукой. Легкие брызги попадали на изуродованные взрывом дымящиеся останки, все еще подрагивающие в агонии. В воздухе вился тошнотворный запах горелой резины, пороха и опаленного пламенем человеческого тела…

Глава 20

Пригород Порт-Саида

Песок продолжал вылетать из ямы. Звонко пели цикады. Светила луна.

Продолжая махать лопатой, Сергей засек, как заросший щетиной бандит отошел от машины, собираясь справить малую нужду.

Яма получилась уже глубокой, почти полнопрофильный окоп. Не переставая тыкать в грунт лопатой, Полундра присел, скрывшись в яме с головой, и затаился у стенки.

Один из палестинцев, самый говорливый, обернулся к месту земляных работ и загоготал, слыша, как их пленник рьяно ковыряет песок, зарывшись в него выше макушки. Ткнув в его сторону пальцем, он привлек внимание своих дружков к этому факту.

– Смотрите, как старается этот шакал! – сказал он по-арабски, давясь смехом. – Мы напугали его до смерти! Клянусь, он наложил уже в штаны! Нам и убивать его не придется – он сам подохнет от страха!

– Дурья твоя башка! – ответил водитель, который не усмотрел в этом ничего веселого. – Нам же придется эту яму закапывать! Останови его! Из-за этого русского нам придется ворочать горы песка, а нам за это не платят!

Остальные тоже загудели. Первый боевик вразвалочку направился к готовящейся могиле.

– Эй, ты! – надменно позвал он по-английски, положив руки на автомат, висящий на шее. – Хватит копать, вылезай!

Позади раздались возмущенные голоса:

– Зачем еще вылезать? Потом тащи этого буйвола, надрывайся!

– Правильно! Там его и замочить, урода! Эй, Ибрагим, давай уже кончать с этим!

Сергей вжался в стену. Еле слышные шаги по мягкому песку звучали все ближе. Сверху посыпалось – это боевик встал на краю ямы, пытаясь разглядеть пленника. Вот он, шанс!

Мгновенно распрямившись, Полундра ухватил палестинца за щиколотки и дернул на себя. Все произошло почти мгновенно, но боевик с перепугу рванул спуск. Звонкая автоматная очередь прорезала ночную тишь, пули веером ушли куда-то к звездам.

Сергей радушно принял свалившегося бандита и, не задумываясь, свернул ему шею.

Сверху послышались растерянные возгласы.

Меньше секунды ушло на то, чтобы сорвать автомат с безвольно болтающейся головы киллера-неудачника. Еще меньше – чтобы, высунувшись, оценить обстановку и открыть огонь. Страшный прицельный огонь из укрытия по незащищенным целям. Полундра, хоть и морская душа, но в пехотных баталиях за свою насыщенную военную карьеру побывал и знал, что грамотно окопавшегося бойца очень сложно из его окопчика выбить. Особенно если боец этот стреляет неплохо, а противники его мечутся в пятнадцати метрах, беспорядочно всаживая пули в темноту.

Долго расходовать боезапас Павлов им не дал. Короткой, в два патрона, очередью он методично уложил одного из палестинских боевиков, прежде чем тот догадался упасть. Срезал бы и второго, но заметил, как «офицер» со всех ног бежит к машине, паля в его сторону из револьвера. Это не совпадало с планами Сергея, и он переключился на главаря. Экономно послал в него две пули, но тот оказался тертым калачом, не стал подставляться, ушел с линии огня «змейкой». Кувырок – шаг в сторону, кувырок – два шага вперед. До машины всего метров десять. А тут еще и третий из бандитов голос подал – некрасиво так, длиннющей очередью, промазав абсолютно.

Шуганув его пулей, от которой тот зарылся в песок, Сергей еще раз шарахнул по ловкачу-атаману, с удовлетворением отметив, что на этот раз гаду не повезло. Взревев, он свалился на бок, держась за простреленное бедро. Теперь можно было заняться и оставшимся подонком, тем более что он снова высунулся из-за барханчика.

Яркая луна старалась изо всех сил, делая очень удобным ведение боя. Сергей даже поймал себя на мысли, что воевать ночью здесь гораздо выгоднее, чем днем: не жарко, и солнце глаза не слепит. А натренированный организм в это время, действуя, будто автомат, сам навел трофейный «калашников» на врага. Надавив на спуск, Полундра одновременно увидел, как боевик ткнулся простреленной головой в песок, и почувствовал, как обожгло его собственное плечо.

– Ах, ты, лангуст недоделанный! – возмутился Сергей, поняв, что это раненый главарь достал его из своего пистолета.

Прячась за бруствером, который он сознательно насыпал со стороны автомобиля, Павлов выскочил из ямы с противоположного конца. Не оставившего надежды доползти до машины боевика прижал очередью к земле, а сам, пользуясь той же «змейкой», первым добрался до джипа.

Теперь его бывший похититель радикально поменял свою тактику: отчаянно воя от боли, он на трех конечностях, волоча простреленную ногу, рванул к спасительным развалинам, заранее зная, что уже не успеет.

Взревел двигатель полицейской машины. Выбрасывая из-под колес тучи песка, джип, управляемый Сергеем, понесся прямо на Ибрагима.

Расстояние стремительно сокращалось. Привстав на здоровое колено, боевик вскинул руку с револьвером в сторону приближающегося железного монстра.

«Наконец-то, – без всякой радости подумал Полундра, врубив фары и пригибаясь за приборную доску. – Давай стреляй, кальмар драный, трать патроны, сколько их там еще у тебя осталось!»

Отвечая на его безмолвный вопрос коротким визгом, в салон влетели две пули, оставив круглые дыры в ветровом стекле.

Мельком глянув вперед, Сергей подправил рулем траекторию движения и нажал на тормоз. Пролетев по инерции еще пару метров, джип замер на месте, оглушив окрестности внезапной тишиной.

Ибрагиму крепко досталось бампером. Не смертельно, но так, что он кубарем покатился, сгребая телом песок.

Полундра на это и рассчитывал. Выскочив из полицейского внедорожника с автоматом в руках, он настиг ворочавшегося на земле террориста. Без всяких церемоний мощно и коротко саданул его в пах. Скрючившись, тот затих.

Сорвав с его пояса чудом удержавшиеся там наручники, Сергей заломил ему руки за спину и сковал их. Быстро обшарил на предмет оружия и развернул лицом к яркому автомобильному свету. Нельзя было терять ни минуты – самые эффективные допросы производятся именно в таких условиях, а не в тиши кабинетов. Влепив звучную пощечину, Сергей задал свой первый вопрос:

– Имя? – спрашивал по-русски, бандит хорошо его понимал. Для наглядности встряхнул, как следует.

– Иб-рагим, – прохрипел террорист и выплюнул изо рта песок вперемешку с кровью. Глаза его безумно блуждали. Он был потрясен случившимся и не до конца понимал, что происходит.

Полундра продолжал спрашивать:

– Почему ты хотел меня убить?

– Хаким приказал…

– Кто это?

Боевик замолчал, соображая. Из его кармана показался бумажник. Сергей выдернул его и раскрыл. Толстенная пачка долларовых купюр, среди которых меньше сотни не было, пачка египетских фунтов потоньше, фотография…

Сергей присмотрелся: на ней были запечатлены этот самый Ибрагим, рядом с ним седобородый старикан с бенладеновской улыбкой, а по бокам – вооруженные автоматами боевики. Хорош гусь!

– Смотри сюда, паскуда, – ткнул ему в лицо карточку Сергей. – Что ты там делал, откуда ты его знаешь?

Боевик замотал головой:

– Не знаю никого…

– Живьем в песок закопаю, – пригрозил Полундра таким тоном, что сомнений быть не могло – закопает.

– Я только привез карту!

– Что на ней? Координаты?

Крепкий тычок в ребра подтолкнул боевика к откровенности:

– Там место, где упал бомбардировщик… с ядерной бомбой…

Ничего себе, пирожки-прянички! Сергей едва удержался от того, чтобы присвистнуть. Круто обстояли дела, если этот гаденыш говорил правду. Ядерное оружие в руках террористов – это был самый страшный кошмар, который Павлов себе мог представить на данный момент. Выяснить бы, где это.

Сергей взялся за ворот запыленной формы «полицейского». Через пару секунд, после некоторых предпринятых Полундрой мер, призванных прочистить память, Ибрагиму удалось припомнить даже приблизительное место катастрофы. Выходило, что упал самолетик прямо в море, и недалече отсюда.

– Кто еще знает про бомбу?

Ибрагим злобно оскалился:

– Ты не сможешь ничего сделать, подлодка уже вышла в море…

Становилось совсем весело. Оказывается, у террористов есть и собственная субмарина. Вкупе с оружием массового поражения это делало их не просто, а невообразимо опасными. И если дать этим двум компонентам объединиться, то последствия придется разгребать даже правнукам, если таковые вообще появятся на свет.

В голове Павлова постепенно начал вырисовываться план дальнейших действий. План отчаянный, безрассудный и на первый взгляд совершенно обреченный на неудачу. Но лучшего придумать было нельзя. Оставалось только выяснить то, что занимало его с самого начала. Рывком подняв боевика с земли, Полундра заорал ему прямо в ухо:

– Я то здесь при чем? Ко мне вы какого рожна пристали?

Лицо Ибрагима перекосила страдальческая гримаса – приходилось опираться на простреленную ногу.

– Ну? – Сергей схватился за автомат, одной рукой придерживая шатающегося бандита.

– Ты… мешал… живой…

– А мертвый, стало быть, нет? – спросил Полундра, пристально оглядывая врага. – Ну вот что, дружок. Раз я вам мешал, то ты теперь мне поможешь. И не надо так корчиться. На ноге стоишь – значит, кость не задета. Перетерпишь! Давай я тебя, голубчика, приведу в кондицию, и поедем кататься!

С этими словами он одернул задравшуюся кверху полицейскую рубаху, несколькими хлопками слегка сбил песок с погон и поправил ремень.

– Почти как новый, только рожу обтереть осталось, – удовлетворенно отметил он и толкнул Ибрагима на землю. – Посиди пока, о жизни подумай…

Собрать комплект полицейской одежды у Сергея получилось не сразу. То кровью заляпана, то размерчик не тот. Пришлось потревожить всех троих убитых террористов. Получилось не очень ладно, но на безрыбье, как говорится, и колбасу покушать не грех.

Стащив по очереди раздетые тела к пахнущей сыростью яме, Полундра столкнул их туда и засыпал песком. Грустные мысли хотели было забраться в голову – мол, чем ты лучше их, убил и закопал так же. Но Полундра быстро прогнал их, напомнив самому себе, что, во-первых, он их не трогал, и они сами начали; а во-вторых, это была его работа – защищать жизни граждан, уничтожая террористов и прочую нечисть.

Переодевшись в полицейского, Сергей подобрал и закинул в автомобиль автоматы, затем Ибрагима, которому пристегнул наручники, сцепив руки спереди, и дал найденную в джипе тряпку – стереть кровь и грязь с лица.

Снова взревел мотор, и джип двинулся в обратный путь, конечным пунктом которого должен был стать порт.

Глава 21

Средиземное море. Место крушения «Б-52»

Турецкий танкер шел практически порожняком. Редко такое случалось, но сейчас был как раз такой случай. В Бейруте плавучая цистерна оставила «черное золото», а теперь возвращалась, залитая бензином лишь на треть танков. Таковы законы рынка, фрахтовщик не подсуетился вовремя, и выгодный контракт ушел на сторону. А это, само собой, не могло не ударить по карманам команды. Потому и были все злые и трезвые, включая капитана, который, оставив вахту старшему помощнику, ушел спать.

Вечер наступал медленно, примерно так же шел и старенький танкер. Погода – замечательная. Но осторожный старпом приказал еще сбросить ход. По его мнению, с которым приходилось считаться, в наступающей темноте можно было запросто налететь на заблудившуюся яхту или, чего доброго, на такой же неповоротливый грузовик. По этой же причине иллюминация на судне была самая добротная, чтобы всем хорошо было видно, кто это плетется в ночи.

Яркая вспышка всего в миле по левому борту поначалу показалась матросу, без дела слонявшемуся по верхней палубе, несработавшей сигнальной ракетой. Но, когда до него донесся глухой хлопок взрыва, фантазия его заиграла не на шутку. Сломя голову он кинулся вниз по трапу.

– Ты чего, дьявола морского увидал? – осадил его старпом, когда он ворвался на мостик.

– А вы что, ничего не видели? – закричал запыхавшийся матрос. – Нас же обстреливают! Вон оттуда!

– Дурак ты, и не лечишься. – Старпом не любил, когда зря поднимали панику. – Подумаешь, сверкануло что-то. Что ж теперь, на стенку кидаться?

Матрос немного успокоился:

– Так оно еще и бабахнуло… потом.

– И дальше что?

– Ну так что там может бабахнуть, посреди моря?

Старпом нахмурился:

– Вот и я о том же. Нечего меня отвлекать, спать иди.

Рулевой, который до этого молча наблюдал за сценой, задумчиво протянул:

– А вот был случай, года два назад. Вот так же ночью на одной яхте арабского шейха баллон с газом рванул на камбузе. Пожар, все дела. Ну мимо проходил рыбацкий баркас, развалина совсем. Рыбак возьми да и спаси шейха. Яхта-то в ноль выгорела, куда уж там, не потушишь. А вот шейх… и жены его… – Рассказчик умолк, словно вспоминая события двухлетней давности.

– И? – Раздражала старшего помощника недосказанность, и все тут.

– Что «И»?

– Дальше-то что, дубина?

– А-а! Дальше? – Рулевой почесал в затылке. – Спаслись на баркасе. И шейх, и все его жены. Он потом рыбаку этому вышку нефтяную подарил и жену одну свою отдал, самую красивую!

Матрос, слушавший его с раскрытым ртом, гоготнул:

– Была б у меня вышка нефтяная, я себе бы десять жен нашел!

– Погоди ты. – История явно произвела на старпома впечатление, особенно последняя ее часть. – Где, говоришь, бабахнуло?

– Зюйд-зюйд-ист, там где-то.

Старший помощник капитана уставился в указанном направлении, приложив к глазам морской бинокль.

– Ни черта не вижу! – сказал он. – На-ка ты погляди.

Матрос охотно взял прибор в руки. Глядел долго, пытаясь пробиться сквозь сгущающуюся тьму.

– Что-то болтается там, – уверенно произнес он, вернув бинокль. – А что – непонятно.

Настала очередь вахтенного чесать в затылке. Поднимать переполох было нерезонно. Окажется, что там ничего нет, – потом до конца света припоминать будут. С матроса что возьмешь? Он ведь всегда отбрешется. А старпом, гоняющийся за огоньками, – это ли не повод для баек! С другой стороны, видит же этот пацан какую-то ерунду на воде. А вдруг и впрямь кому помощь нужна?

Решительно взмахнув рукой, он отдал распоряжение:

– Мы вот что сделаем. Ходик еще чуточку сбросим, на пару узлов. И довернем немного влево. Давай, браток, действуй, – обратился он к рулевому. Потом глянул на матроса. – А ты полезай наверх, к прожектору. Как ближе подойдем – пошаришь по воде, может, чего отыщешь.

Обрадованный матрос выскочил наружу и с ловкостью кошки вскарабкался к управляемому прожектору, который, кроме всего прочего, мог служить и для передачи световых сигналов.

Старпом с биноклем в руках подошел к планширу, напряженно вглядываясь в темноту. Подняв голову, он крикнул:

– Давай, чего ждешь!

Яркий голубоватый луч раздвинул густые сумерки и начал размеренно гулять по волнам, вспыхивающим красивыми отблесками. Туда, обратно, снова туда. Проскочил что-то, остановился, вернулся. В широком пятне покачивался вместительный дюралевый катер, болтающийся рядом с непонятной штуковиной, напоминающей вытянутый надувной матрас. Тихо и безлюдно.

– Стоп, машина! – скомандовал старпом. До странной находки было меньше кабельтова. – Эй, наверху, ты кого-нибудь видишь?

– У вас же бинокль, – удивленно отозвался матрос. – В лодке лежит что-то, вроде как… Может, покричать, позвать?

Старпом вздохнул с облегчением. Суета оказалась не напрасной. Даже если никого на лодке не окажется – он просто проявил бдительность и наблюдательность! А с катером еще не все чисто, печенкой чувствовал.

Неторопливо сходив на мостик, он вернулся оттуда, неся потрепанный рупор, которым давно не пользовались.

Танкер остановился. Команда стала по одному выползать на палубы из своих коек, чтобы узнать причину. Гудя и переговариваясь, они собирались у леерного ограждения, всматриваясь в постепенно дрейфующий к борту судна предмет.

Не обращая на них внимания, преисполненный важности вахтенный поднес ко рту рупор:

– Эй, на катере! Есть кто живой? – повторил он несколько раз по-английски. Потом то же – на греческом, на арабском. Никакого эффекта.

– Там точно кто-то лежит! – сверху раздался звонкий голос матроса, управляющего прожектором. – Без сознания, наверное!

Старпом решил еще раз глянуть в бинокль.

– Вот дьявол!!! – Он отшатнулся от планшира, чуть не выронив оптику. При многократном увеличении и хорошей подсветке он отчетливо узрел силуэт человека, распростертого на дне дюралевого катера. Голова скрыта за планширом, а там, где, по идее, должна была быть рука, виднелись лишь белесые обломки костей в кровавом обрамлении. Катерок вращало, вскоре показалась и голова. Вернее то, что от нее осталось. А осталось, честно сказать, немного. Ее и за голову принять было трудно, ничего о ней не напоминало, разве что свисавший из багровой каши полуоторванный язык.

Рвотный позыв подкатил к горлу старпома. Чтобы не опозориться перед командой, которая уже почти полностью поднялась из кубрика, он шагнул внутрь мостика. Легче не стало. Вид обезображенного человеческого тела заставил его желудок содрогаться спазмами, выталкивая содержимое наружу. Зажав рот рукой, старпом выбежал в направлении гальюна.

А катерок подплывал все ближе.

– Смотрите, там торпеда! – возник истеричный крик из толпы. – Мы взорвемся! Спасайся, кто может!

Любопытствующие моряки разом отшатнулись от фальшборта. Кто-то заметался с криками: «Помогите!»

– Молча-а-ать! – Грозный рев капитана заставил всех замереть на месте. Полуголый, заспанный и злой, как сто собак, он стоял на мостике, сверху взирая на нерешительно топчущуюся команду. – Что разорались?

– Там, похоже, труп и вроде торпеда! – обобщил наблюдения матрос с прожектором.

Капитан поднял голову и зажмурился от яркого света, из-за которого раздавался этот голос. Прикрывая глаза ладонью, он хмуро осведомился:

– Ты кто?

– Кемрад меня зовут… – растерянно откликнулся матрос.

– Тебе что сказано делать, светить? Вот и свети ровнее! Остальные чего стали, рты раззявили? Живо шлюпку на воду и проверить все!

Шлюпка со скрипом опускалась вниз, но уже и так всей команде было видно человеческое тело, безжизненно покоящееся в металлическом катерке. Трое самых отчаянных, во главе с судовым доктором, на веслах приблизились к загадочному объекту.

Повисла тишина.

Матросы осторожно зацепили катер багром и подтянули к нему шлюпку. Бросив весло, один, а затем второй кинулись к борту в приступе рвоты. Устояли только самый крепкий моряк, багром удерживающий плавсредства сцепленными между собой, да доктор, который осторожно перебрался в катер и присел на корточки рядом с телом.

– Что там, док? – справился капитан, нарушив полное безмолвие. – Мертвый?

– Мертвее не бывает. – Врач протянул было руку, чтобы пощупать, но потом передумал и ограничился осмотром. – Похоже на то, что в руках что-то взорвалось! Оторвало их к чертям. Вместе с головой. Не повезло парню…

Док еще раз оглядел тело и более уверенно заключил:

– Да – парню. Он с аквалангом плавал. На нем гидрокостюм надет. Наверное, старую мину из воды выловил, а она рванула!

– Черт с ним! – нетерпеливо крикнул капитан. – Брось его, не возись, раз ему уже ничем не поможешь. Лучше глянь, что там дальше за хрень?

Судовой лекарь оставил труп и перешел к резиновому мешку, пришвартованному к противоположному борту катера.

– А здесь и правда что-то похожее на торпеду… или ракету. – Он склонил голову, разглядывая диковинную находку. – Только очень старую, как будто она в воде пролежала бог весть сколько… и еще она поломана!

– Что она? – не расслышали его на танкере.

– Сломана, говорю! Открутили ей головной конец, тот, где заряд был, наверное!

Капитан покрутил бычьей шеей. Отыскали лодочку на свою голову!

– Вылезь оттуда! – гаркнул он. – А то натворишь дел! И оттащите эту хреновину подальше от нашего борта. Бензин везем, мать вашу, а не елочные игрушки.

За его плечом показался бледный старпом:

– Что, так и бросим? – виновато спросил он. Совестно было за свой организм, оказавшийся не таким уж и крепким.

– Как теперь бросишь, краба вам в зад! Устроили цирк на всю акваторию – давайте расхлебывать. Свяжись с израильтянами, что ли. Они ближе всех, пускай и разбираются. Бросайте якорь, будем полицию дожидаться.

Капитан раздосадованно махнул рукой. Опять его танкер опоздает. В который раз уже. Это становилось нехорошей традицией. Ткнув пальцем в старпома, который был уже не рад, что поднял шумиху, он пообещал:

– А ты… елы-палы, готовься. Я к копам даже и не выйду. Голова у меня болеть будет. Разбираться сам будешь. И не тревожьте меня больше по пустякам!

Глава 22

Средиземное море. Под водой

– Что дальше, Хаким-бей? – Голос капитана подлодки был бесцветным, как минералка, которую он пил, прислонившись к стенке.

– В смысле? – не понял Ассади. – Идем домой и отдыхаем!

На полу рубки, бережно обернутая в ткань, покачивалась боеголовка. Хаким присел подле нее, разглядывая с равной долей восхищения и опаски.

– Я не про это. – Наги помолчал, раздумывая, стоит ли продолжать начатый разговор. – Теперь мы можем угробить столько неверных, сколько до нас смогли все наши предки вместе взятые…

– Вот тут ты прав, брат, как никогда! Вроде бы штука небольшая, вшестером мы ее нормально тащили, а как представлю, что она способна натворить, аж дух захватывает! Я как-то попал на учебный фильм про оружие массового поражения. Не знаю, кто снимал, но впечатлило меня крепко. Дома сносит, как карточные домики! Танки, представляешь, танки кувыркаются, как детские машинки, если их пнуть ногой! И это в нескольких километрах от эпицентра, где вообще все выжжено вчистую. Силища в ней громадная. – Он бережно погладил брезент. – Я думаю, это и есть настоящий «меч Аллаха», которым мы вырежем всех, кто нам мешает устроить Всемирный Халифат!

Наги допил свой стакан и присел рядом.

– А может, не стоит этого делать в Тель-Авиве? Есть же и другие места, где можно с успехом наказать неверных.

Хаким засмеялся:

– Так у тебя в Яффе недвижимость? О ней беспокоишься?

– Мне не до шуток сейчас, Хаким-бей. Ядерный взрыв у нас под боком может ударить и по нам самим. Это же страшная зараза – радиация. Посмотри на японцев, они до сих пор мучаются. Знал я одного парня, который при испытаниях бомбы присутствовал, просто наблюдал с «безопасного», как ему говорили, расстояния. Так он в свои двадцать два года стал лысым, безбровым стариком, заболел раком и умер.

– Не надо мне на ночь такие ужасы рассказывать, а то спать не буду! – веселился Ассади, не придавая серьезного значения опасениям капитана. – Подумаешь, радиация! В русском Чернобыле до сих пор люди живут, и ничего! А японцы от этого только поумнели – вон какую технику делают, покруче американской!

Наги нахмурился. Если ему не удается убедить Хакима, то вряд ли получится и с Ахмед-пашой. Тот еще больший фанатик.

– Я просто не хочу, чтобы пострадали мои дети… – обронил он.

Ассади принялся разворачивать тряпки, скрывающие боеголовку. Ему захотелось еще раз полюбоваться самым грозным оружием, какое он когда-либо держал в руках.

– Так увези их подальше отсюда, и все! Мало ли хороших мест на планете! – посоветовал он. Отодвинувшись на шаг, чтобы лучше видеть головную часть стратегической ракеты, он восхищенно защелкал языком. – Ну разве она не красавица? Ты только посмотри, какие формы! Да за такую не жалко отдать все на свете!

Камаль Наги согласно кивнул головой. Предложение Ассади было дельным. Он и сам давно уже подумывал о том, чтобы переселить свое семейство куда-нибудь в более безопасное место. Еврейские ракеты могли обрушиться на голову в любой момент, стоит только им узнать, что он связан с террористами. Или могут подослать спецназ, который разделается со всеми не хуже. «Решено, – успокоил себя капитан. – Как только возвращаюсь и получаю деньги – всех отвожу во Францию!»

Он шагнул поближе и присоединился к созерцанию поднятой со дна штуковины. Само осознание того, что рядом просто так, на ворохе тряпья, лежит пресловутое ядерное оружие, давало странные ощущения. Чувствовал себя одновременно и властелином мира, и маленькой козявкой, которая, так же как и все, не защищена от изуверской мощи этой «игрушки».

– Надо же, – удивился Наги. – Вот ведь… Американцы, конечно, козлы, но чего сделать сумели! Сколько она в воде пролежала? Почти четыре десятка лет! А цела до сих пор. От человека за это время не остается даже костей – вода растворяет их начисто.

Он протянул руку и провел ею по бугристому от наростов и засохших водорослей боку ракеты. Одна из ракушек с легкостью отвалилась и упала на тряпки.

Капитан в задумчивости поднял ее.

Внезапно его лицо вытянулось. Резко вскочив, словно получив от кого-то невидимого плюху, он поднес раковину к глазам, присматриваясь. Поскреб, даже понюхал. И злобно отшвырнул в угол.

Ассади недоумевающе уставился на него – такие перепады в настроении для капитана были вовсе не характерны.

– Она пустая! Тысяча проклятий им на голову, этим евреям! – услышал он и тоже поднялся на ноги.

– Кто пустая? Какие евреи? Что вообще происходит, командор?

– Смотри! – Наги метнулся к стоявшему рядом ящику с инструментом и выхватил оттуда первую попавшуюся отвертку. Потом ринулся к боеголовке. Захрустели ломаемые раковины, посыпался ил и крошки соли. Вскоре металл скрежетнул по металлу. Почти водя носом по образовавшейся прогалине, капитан на глазах изумленного Ассади отковырнул что-то и в бешенстве протянул ему.

– Что это? – Хаким увидел тонкую прозрачную чешуйку, похожую на облупившийся лак.

– Клей!!! – взревел Наги и с размаху ударил отверткой по железному «бочонку», над которым они склонились.

– Клей?! – не поверил своим ушам араб, вырвал у капитана из рук инструмент и сам принялся ковырять ракету. Наги порылся в ящике, нашел зубило и стал помогать. Молча, остервенело они сдирали раковины моллюсков, круша их и разламывая, скалывали соляные корки. Слышался только неприятный хруст, скрежет и напряженное сопение.

Когда все было кончено, Наги сел прямо на пол и вцепился в свою бороду. Очищенная от грязи боеголовка смотрелась совсем как настоящая. Все надписи на месте, маркировки – тоже.

Хаким, продолжающий ковыряться в торце «бочонка», вдруг шваркнул отверткой об пол.

– А-а-а! – протяжно закричал он. – Будьте вы прокляты! Я убью вас всех и ваши семьи, и семьи ваших друзей! Посмотри, Камаль, что мы достали. Видишь? Это настоящая «бомба», я держу ее в руке! Такие бомбы в школах детям показывают на уроках физики! Это ведь обыкновенный муляж, имитация! Подложили маленький источник излучения, чтобы сработали дозиметры! Ракушек понаклеили, суки!

В арабском языке не хватало слов, чтобы выразить все, что клокотало в его душе, и он перешел на отборный русский мат. Капитан слушал его молча, дергая себя за бороду и раскачиваясь из стороны в сторону. А Хаким продолжал бесноваться:

– Ну твари! И ведь как красиво сделали, почти не отличишь от настоящей! Да я им в жопу этот макет засуну! – Он принялся в исступлении колотить кулаком в переборку, в кровь разбивая костяшки пальцев. – Ты понял теперь, что это за «Дозиметрический контроль» был, да? Всех убью, всех!!!

Спустив пар, он опустился на корточки рядом с бессмысленно таращащимся на «бомбу» капитаном.

– Сделали они нас, Наги, сделали…

Капитан поднял на него пустые глаза:

– Они еще не ушли далеко. Мы их догоним.

– Догоним? – Ассади в этом не был уверен совершенно.

– Клянусь, они не уйдут, – быстро заговорил Наги, который, вместо того чтобы кричать и нервничать, оказывается, просчитывал оставшиеся варианты. – Евреи уверены, что мы купились на их подделку. Потому спешить не будут. До Тель-Авива – почти шестьдесят миль. До Хайфы – больше девяноста. У меня хороший акустик, он засечет израильское корыто. И мы нагоним их, пусть даже в их водах!

– Сколько ты сможешь выжать из своей лодки? – все еще сомневаясь, уточнил Хаким.

– Пятнадцать узлов.

– Думаешь, этого хватит?

– А у тебя есть другой способ вернуть ракету? Я думаю, что Ахмед не стал бы возражать против такой попытки.

Замечание было резонным. Ассади подал капитану руку, помогая подняться, и кинул на брезент рядом с муляжом маленький свинцовый цилиндр с радиоактивным веществом – закрытый источник гамма-излучения, найденный им внутри «боеголовки».

– Давай готовиться к атаке!

Глава 23

Израиль. Хайфа, порт. Полицейское управление

Лейтенант израильской полиции, сгорбившись, пытался починить свои очки. Крохотный винтик никак не хотел лезть на свое место, раз за разом выскакивая из неловких и огрубевших пальцев.

– Зараза! – в сердцах сказал начальник отдела, но сразу спохватился – перед ним сидела женщина. Она хоть и была полицейским, но ругаться при дамах он себе не позволял. – Простите, Элиза, это я не вам. Так что там с этим трупом?

Инспектору Элизе Матот пришлось вскакивать посреди ночи, мчаться в порт, затем вместе со следственной группой обшаривать найденный катер. В общем, веселая выдалась ночка. Замерзла как собака. Хотелось поскорее с этим покончить и поспать хотя бы пару часов. Именно поэтому она невзначай напросилась к лейтенанту с устным докладом в надежде на то, что после этого он не потребует сразу составлять письменный отчет.

– Труп как труп, – пожала она худенькими плечиками, на которых красовались погоны. – Судмедэксперты, как всегда, дадут свое официальное заключение не раньше завтрашнего полудня.

– То есть через сутки?

– Да, – подтвердила она, незаметно стягивая с левой ноги тесные туфли. Пошевелила затекшими пальчиками с ярко-розовым педикюром. Так было значительно легче.

– А неофициальное?

– Я пообщалась с доктором. В двух словах: смерть – насильственная, наступила в результате травм, несовместимых с жизнью…

Лейтенант усмехнулся, нагибаясь под стол в поисках зловредного винтика.

– Как вы красиво говорите, инспектор! – послышалось оттуда. – Я слышал, что у бедняги попросту снесло голову и половину туловища.

Элиза немного смутилась. Все-таки странный он, этот лейтенант. Никогда невозможно понять, шутит он или нет. Чтобы скрыть свое смущение, она тряхнула хвостиком черных волос, собранных на затылке, и ответила:

– Да, у него обширные повреждения черепа и грудной клетки. Если вам угодно, взрывом ему оторвало кисти рук, измочалило грудь и голову.

– Все-таки взрывом… – Начальник вылез из-под стола. – Я так понимаю, установить его личность будет сложно?

– В общем, да, – согласилась девушка, разглаживая на коленях юбку. – Учитывая его внешний вид, фотографии вряд ли помогут его узнать. И отпечатки пальцев снять не с чего. Но есть маленькая деталь…

– Угу… я слушаю, слушаю.

– В лодке при осмотре обнаружены кое-какие вещи, косвенно указывающие на личность потерпевшего. – Элиза открыла блокнот, в котором вела записи. – Среди прочего там был суконный мешочек, в котором хранилась икона Иоанна Кронштадтского, матрешка, три брошюрки на русском языке. Книжки явно ваххабитского толка и, кстати, с подписью некоего Хоттаба. Ребята говорят, это один из самых известных в России террористов. Еще там нашли использованные шприцы и две пустые бутылки водки «Столичная» российского производства.

– Можно вопрос, инспектор? – Лейтенант смотрел на Элизу с явным интересом. – Откуда так хорошо разбираетесь в иконах?

– Я немного разбираюсь в русском языке, а на иконе есть надпись. А самое главное, что есть и документы. Заграничный паспорт и удостоверение личности офицера. Оба на одно имя: Сергея Павлова, старшего лейтенанта военно-морского флота и гражданина Российской Федерации.

Начальник присвистнул:

– Ну и дела! Вам, уважаемая Элиза, везет с русскими. Случай трагический, слов нет, но вполне заурядный. Надо сообщать в посольство, опознавать труп и причислять его к разряду «висячих». Как бы ни было прискорбно, найти подлеца, который превратил вашего Павлова в фарш, будет невероятно сложно.

– Простите, он не мой Павлов. – Девушка поправила часы на изящном запястье, которые, кстати, показывали уже раннее утро. – Есть еще одна безделица. И, боюсь, она вам совсем не понравится.

Она откинулась на спинку стула, чтобы почувствовать себя уверенней, и скрестила руки на груди. Ей снова показалось, что начальник не воспринимает ее серьезно. Тому так и не удалось справиться с дужкой, и он просто отложил очки в сторону, мысленно дав себе установку не забыть купить новые. Сложив руки на стол, он впервые за всю беседу стал слушать, не отвлекаясь на посторонние занятия.

– Дело в том, что рядом с лодкой находился понтон. В нем была ракета. Старая, по-видимому, не один год пролежавшая в воде. Мне пришлось вызвать саперов.

– Да, я слышал, – вставил лейтенант.

– Они осмотрели находку и рассказали много интересного. Во-первых, это американская ракета…

Шеф пожал плечами. Добрая половина оружия, которое можно найти в этом регионе, имеет американское происхождение. Что тут особенного?

– …во-вторых, она оказалась разобранной. Снята боевая часть, то есть заряд. Ну а в-третьих, – Элиза выждала паузу для большего эффекта, – в-третьих… ребята-взрывотехники обнаружили следы радиоактивности на оставшейся части. Это была ЯДЕРНАЯ ракета.

Сделав на предпоследнем слове усиленный акцент, она замолчала, наблюдая за реакцией лейтенанта. Но наблюдать было, собственно, нечего, поскольку реакции не последовало совершенно никакой. Он словно пропустил мимо ушей эту страшную новость. Девушка заерзала на месте: «Он что, не слышал?»

– Ядерная стратегическая ракета «воздух – земля» без боеголовки! – повторила она.

– А вы надеялись найти именно боеголовку?

– Н-нет… – Ему удалось-таки смутить Элизу. Она не знала, что ответить.

– Вот и славно. – Шеф посмотрел на часы. – Не пойму, уже рано или еще поздно? Пора закругляться. Вы на машине?

Девушка отрицательно мотнула головой, и ее хвостик заскочил на плечо, прикрыв погон.

– Тогда у меня для вас две хорошие новости. – Лейтенант улыбнулся. И, стараясь копировать ее интонацию, пояснил: – Во-первых, дело это не пополнит наш скорбный список нераскрытых преступлений, потому как его у нас заберет контрразведка. А может, и «Моссад». Что поделать, не наш уровень. А во-вторых, я могу вас подвезти до дома.

Огорчение столь явно отпечаталось на ее хорошеньком личике, что начальник даже пожалел, что так сразу огорошил ее такими известиями. А Элиза и правда расстроилась. Всю ночь она как проклятая лазила по мокрым и грязным лодкам, заставляла себя осматривать тело (теперь еще долго запах горелой плоти будет стоять в ноздрях, и придется отказывать себе в жареном мясе), и все это для того, чтобы кому-то отдать дело?! На глазах чуть было не выступили слезы. Гордо вскинув голову, она часто заморгала:

– А как же следствие? Ведь произошло убийство, и я хочу вести расследование!

– Элиза, голубушка! Послушайте меня, я уж вам врать не буду. Что тут расследовать? Ведь и так все ясно как божий день! Русский моряк поддался на исламскую экстремистскую пропаганду или продался террористам. А может, и то и другое вместе. И для своих новых хозяев достал со дна морского ядерную бомбу.

– Ракету, – упрямо поправила его девушка.

– Хорошо, ракету, – покорно согласился шеф. – А дальше все и того скучнее. Террористы получили свое и, чтобы не расплачиваться с русским, подсунули ему вместо денег кусок пластида. Вот и все.

Он поглядел на инспектора. Ее личико оставалось непреклонным. Она еще только собиралась спорить.

– А теперь посудите сами. – Его голос стал серьезным. – Пропала ядерная боеголовка. Есть большая вероятность, что она попала в руки радикальных экстремистов. Ну как мы ее будем искать? Ведь это не партия наркотиков, не антиквариат и предметы древности! Сколько нам потребуется времени, одному богу известно. Имеем ли мы право подвергать жизни сограждан такой опасности? Нет. И в нашу юрисдикцию такие дела не входят. Пусть этим занимаются те, кто должен обеспечивать государственную безопасность, у кого есть на это и силы и средства. Договорились?

Ответом послужил насупленный и сердитый взгляд из-под тонких бровей.

– Ничего не имею против того, чтобы подключить к делу спецслужбы. Таковы правила, – отчеканила девушка. – Но убийство расследовать буду я. А «Шин-Бет» и все остальные пускай ищут свою ракету!

Глава 24

Порт-Саид. Морской порт

То, что по пути к месту расправы Сергею не завязали глаза, оказалось ему на руку. Несмотря на ночное время, он довольно уверенно крутил баранку полицейского джипа, отыскивая обратную дорогу. Скорость превышал не особенно – не хотелось привлекать излишнего внимания. И так он у местных властей на нехорошем счету, а если поймают в полицейской форме, да за рулем угнанной машины – то и совсем обидеться могут.

Выехали на шоссе, что тянулось вдоль Суэцкого канала до самого города. Ибрагим вел себя смирно. Сергей достал для него бинт из аптечки, и тот занялся наложением себе повязки на раненое бедро. Краем глаза Сергей видел, как плененный террорист возится с марлевой лентой. Внутренне посочувствовал, ведь в наручниках этим заниматься крайне неудобно, но освобождать ему руки не стал. Чревато, знаете ли. Перебьется.

Впереди показались строения, указывающие на то, что джип въехал на узкую косу, по которой пролегали параллельно автострада и железная дорога, ведущие к Порт-Саиду. Справа блестели в лунном свете воды знаменитого канала, по которым и ночью продолжали двигаться суда. С левой стороны до воды было гораздо дальше, но и там то и дело проглядывалась дельта Нила. Редкие встречные машины да пара оставленных позади грузовиков не то чтобы шарахались в стороны при виде полицейских, но вели себя осторожно. Это Сергея вполне устраивало.

Иллюминация города в совокупности с яркой луной делали свет автомобильных фар никчемной тратой энергии. Да и вообще казалось, что никто не спит. На улицах полно народу. Мигают вывески, слышна музыка.

Павлов свернул в сторону пристани. Благо это было основное направление движения, и указатели (вот чудо!) оказались на месте.

Проехав мимо портовой площади, по которой сновали такси и бродили матросы, он оказался перед въездом на территорию порта. Металлический шлагбаум, возле которого стояла пара людей в форме, то и дело поднимался, пропуская очередной грузовик, которые длинными вереницами тянулись в обе стороны.

Полундра напрягся. За своего спутника он не переживал. Тот не производил впечатления свихнувшегося, а потому не станет делать глупостей. Ведь на нем такая же форма и так же незаконно надета, как и на русском моряке. А вот охрана… Пропустят ли? Оставлять машину и идти пешком было еще опаснее. Вид у обоих был далеко не парадный, а ничто не может привлекать внимание полиции сильнее, чем вид раненого копа. Подавив желание остановиться, Сергей уверенно повел джип к шлагбауму.

Металлическая жердь послушно взлетела вверх, освобождая дорогу. Притормозил длиннющий «мерс»-контейнеровоз. Удивляться пришлось на ходу, чтобы не задерживать движения – на них даже не обратили внимания. Пропустили молча, и все. Не вызвали подозрений даже две пулевые пробоины на лобовом стекле. Сергей на охрану за это не обиделся. Сбавив скорость, он начал приглядываться, отыскивая нужный причал.

Вдалеке показался волнорез. «Ага, где-то здесь!» – подумал Сергей, поворачивая руль.

В этой служебной части порта было немноголюдно. У стенки стояли в основном буксиры, строительные, транспортные суда, обеспечивающие жизнедеятельность порта.

Разглядывая полустертые цифры на бетонных причалах, полицейский джип медленно катился вперед. «Кажется, здесь», – подумал Полундра, угадав едва заметную семерку, смытую дождями и ветрами, а рядом с ней шестерку. Остановил автомобиль.

Ибрагим вопросительно и настороженно уставился на моряка.

– Сиди здесь, – скомандовал Сергей и открыл дверцу.

Еще бы он не узнал этот маленький промасленный буксирный катер, который причинил столько ущерба и его нервам, и родному «Арктуру». Плотно пришвартованный, он был темен, как уголь. На нем не горело ни одного фонаря.

Не отходя от машины, Сергей тихонько позвал:

– Петро! Петро-о!

В рубке кто-то закопошился. Вспыхнул огонек зажигалки, потом зажглась тусклая лампочка над входом в рубку. Под недовольное ворчание, сопровождавшееся громким кряхтением и оханьем, оттуда показалась взъерошенная голова. Увидев полицейскую машину, подъехавшую не куда-нибудь, а именно к этой пристани, голова поразмышляла немного и скрылась обратно.

«Мишаня! Мишаня! – услышал Сергей громкий шепот. – Та просыпайся ж ты, бисова дытына! Ментов лихо принэсло!»

Не став дожидаться окончания побудки, он обошел джип и вытащил Ибрагима наружу. Бинты, промокшие кровью, белым пятном выделялись в полутьме. Поддерживая и одновременно подталкивая пленника под локоть, Полундра огляделся. Пока ничего не мешало его планам.

– Шагай, – негромко потребовал он, ведя бандита к сходням.

Матерясь и рыча, Ибрагим отчаянно захромал вперед. Из надстройки буксира им навстречу вывалился верзила в тельняшке.

– Что случилось, эффенди? – начал было он и остолбенел, разглядев в здоровенном полицейском Полундру. А тут еще второй «мент», которого моряк вел под руку, споткнулся, неловко взмахнув скованными руками, и матюгнулся на чистом русском наречии, только с кавказским акцентом. Это окончательно сбило полусонного Мишаню с толку.

– Охе…ть! – только и смог сказать он.

Из-за его спины вынырнул усач и также замер на месте, узнав Сергея. «Что они, призрак увидели, что ли?» – мелькнуло в голове Павлова.

– Так це ж Андрюха! – Схватив друга за рукав тельняшки, Петро начал трясти его. – Так? Ни?

– Я это, я, – поспешил успокоить их Полундра. – Ну что, братки, подмогнуть сможете? Беда у меня!

Петро засуетился. Обойдя все еще стоящего в ступоре Мишаню, он запрыгнул на сходни, по которым уже двигались нежданные гости. Но Сергей остановил его:

– Не надо! Этого я сам!

Ввалившись на борт, он посадил пленника и обратился к украинцам.

– Славяне, дело такое. Нужно срочно выйти в море. Кроме как на вашем катере – вариантов нет. – Сергей вынул из кармана внушительной толщины бумажник и кинул его в руки оторопевшему Мишане. – Здесь должно хватить, чтобы подмазать хозяина и всех, кого надо. Но предупреждаю сразу – наверняка стрельба будет, поэтому не обижусь, если вы просто поможете выйти из порта, а потом я вас ссажу на берег.

Парни переглянулись. Петро пригладил усы и испытующе посмотрел прямо в глаза Павлову:

– Ты одно скажи, Андрюха, ты бандит или шпион? Кого нам больше бояться?

Сергей на миг задумался. Посвящать этих ребят во все не было времени, да и нужно ли? А не сказать им тоже нельзя, ведь перед ними выбор не из легких: бросить все и рисковать всем по просьбе парня, которого они видели второй раз в жизни. Разведя здоровенными ручищами, он признался:

– Если честно, я сам не знаю. Для местной полиции – наверное, бандит. Для террористов – скорее шпион. Короче, так сложилось, что я многим мешаю. Одно могу сказать точно: зовут меня не Андрюха, а Сергей и я офицер флота.

– Так я и думал, – уверенно заявил Петро. – Миш, поможем земляку? Что молчишь?

Рыжий верзила, вертевший в руках портмоне, бросил его своему напарнику.

– Держи, Петро! А чего ж не помочь? Давай сходим с… Серегой.

– Тогда так. Михаил, отгони джип в сторону, чтобы не сразу на нас подумали. А я пока движок проверю.

Через некоторое время, спрятав пленника в трюм, Сергей помог украинским морякам отшвартоваться и укрылся в рулевой рубке рядом с Петром, который гордо направлял свое судно к выходу из гавани. Над буксиром развевался красно-бело-черный египетский флаг. Бодренько вращая винтами, он продымил мимо патрульного катера, не вызвав никаких эмоций у пограничников, и преспокойно стал лавировать между стоящими на рейде судами, стремясь в открытое море.

Павлов спустился в темноту крохотного трюма. Ибрагим сидел, вытянув больную конечность вдоль борта. Настроением не блистал.

– Сказать ничего не хочешь? – Сергей присел рядом.

– Да пошел ты! – процедил сквозь зубы террорист и сплюнул.

– Мне нужно знать, где бомба, – проигнорировал грубость пленника моряк. – Мы оба знаем, что есть способы разговорить даже крепких бойцов. Вопрос времени. Если есть желание помучиться – скажи. Но лучше сам дай мне координаты.

Ибрагим ощерился:

– И что ты сделаешь?

– Пойду туда и остановлю их. – Полундра склонил голову набок, услышав, как дико захохотал пленник. Отрывистые, надрывные звуки гулко метались по узкой металлической коробке, служившей трюмом.

– Тогда я с радостью скажу тебе, куда плыть! – внезапно прекратив смех, прошипел Ибрагим. – К западу от Ашкелона в пятидесяти милях ищи. И не бойся, не обману, слово джигита!

Дождавшись, пока Сергей выберется наверх, он смачно плюнул в его сторону:

– И пусть тебе мои братья там перережут глотку, шакал!

Глава 25

Египет, Порт-Саид. Лагерь размещения российских моряков

Черный автомобиль представительского класса, франтовато припаркованный поперек въезда на старую базу, смотрелся, как минимум, вызывающе. Но водителю это даже нравилось. Особенно его забавляли косые взгляды египетских пограничников, с важным видом прохаживающихся возле старого КПП. За долгие годы работы шофером он не придумал себе лучшего развлечения во время ожидания хозяев, чем чтение газет, а когда они заканчивались, принимался разглядывать прохожих. В данный момент, несмотря на утро, пресса уже иссякла, и он с удовольствием наблюдал за потеющими на солнце военными. Именно с удовольствием, ведь у него в салоне было комфортно: надежный кондиционер делал пребывание в замкнутом пространстве более-менее приятным.

Скинув фуражку, водитель стал мурлыкать себе под нос модную танцевальную песенку. Толстая пластиковая плита, изолировавшая пассажирский салон, была поднята, и он не боялся быть услышанным, как не опасались и те, кого он возил на этой роскошной машине. В последнее время это был первый консул израильского дипломатического представительства в Порт-Саиде, который лично приехал побеседовать с командиром русского корабля после того, как ему позвонили из Тель-Авива.

Капитан второго ранга чувствовал себя в кожаном салоне неуютно. Не было спокойствия. И, хотя физически было довольно приятно ощутить позабытую уже прохладу искусственно вентилируемого помещения, на душе кошки скребли. И консул тут был вовсе ни при чем. Напротив, он оказался довольно милым и простым человеком, насколько чиновник его ранга может себе позволить быть таковым.

Предложив командиру дорогие сигареты, консул с удовольствием затянулся терпким дымом и выпускал его тоненькой струйкой к потолку, любуясь причудливостью сизых завитков.

– …Вы ведь не утратили своих полномочий, Иван Петрович. – Консул превосходно говорил на русском языке. – Команда по-прежнему подчиняется вам?

– Верно. – Кавторанг был немногословен и подозрителен. После всех злоключений, что выпали на долю его разнесчастного корабля, ему повсюду стали мерещиться провокации. И его можно было понять – что ни день, то новые сюрпризы, и один хлестче другого.

– Я почему спрашиваю, – придвинулся в его сторону израильский дипломат. – Мне интересно, все ли люди находятся у вас на глазах? Вы же командир, любой шаг вашего подчиненного должен быть вам известен.

Моряк кивнул с чувством собственного достоинства. Не дождавшись более пространного ответа, консул спросил напрямую:

– Павлов Сергей Андреевич, старшим лейтенантом у вас числится, если не ошибаюсь?

– Служит, – поправил его командир.

– А где он сейчас, можете сказать?

Тут уже седой кавторанг напрягся не на шутку. «Хотите знать, где Павлов? Кто б самому подсказал, где этого поганца теперь искать! – подумал он. – Пацан! В сыщиков решил поиграть, теперь сидит где-нибудь в кутузке, Шерлок Холмс несчастный!» А вслух произнес:

– Здесь все на виду, а Павлова я не видел более суток.

Приходилось быть осторожным, чтобы не сказать чего лишнего и не усугубить положение команды и без того незавидное. Дипломат удовлетворенно покачал головой. Видимо, ответ совпал с его предположениями.

– Говорят, им интересовалась египетская полиция?

Офицер даже не удивился, что израильтянину известно и это. Но факт был, и оставалось это подтвердить.

– Его увезли египетские полицейские. Это было при мне. – Моряк выпрямился.

– Великолепно. Тогда мы сможем его быстро найти. Иван Петрович, у меня есть договоренность с органами правопорядка, в частности со следователем, который ведет дело о наркотиках на вашем корабле. Так вот он не возражает против того, чтобы вы вместе со мной поучаствовали в поисках вашего человека. С единственным условием, что вы не будете пытаться сбежать. О, это не мои слова, поверьте! Я никогда не позволил бы себе даже подумать о том, что вы можете бросить свой экипаж в беде. Ведь побег капитана будет прямым доказательством вины и не сможет не отразиться на судьбах всех членов судовой команды, которые автоматически станут соучастниками преступления. Ну что, по рукам?

– Надо сказать старшему погранотряда, – сухо заметил кавторанг, ничуть не обрадовавшись сказанному.

– Об этом не беспокойтесь, он уже в курсе, – пропел консул и вызвал водителя нажатием клавиши. – Голубчик, едем в полицейское управление.

Черный лимузин не пользовался никаким преимуществом при движении по оживленным улочкам портового города. Мало того, на нем не было обычных для подобных автомобилей опознавательных знаков, указывающих на принадлежность к израильскому консульству. Так было удобнее. Несмотря на годы, прошедшие со времен открытых противостояний между Каиром и Тель-Авивом, некоторая неприязнь в отношениях все-таки сохранилась. Потому и не было на авто белого флажка со звездой Давида, который все равно не помог бы одолеть пробки, в которых пришлось простоять минут сорок, прежде чем добрались до искомого места.

Российский моряк в сопровождении израильского консула поднялся по ступенькам служебного входа и вошел в новое здание полицейского управления. Дипломат сразу же направился к дежурному офицеру и, представившись, попросил его поискать в суточной сводке, в каком отделении полиции находится русский офицер, которого полиция арестовала накануне.

Египтянин в форме капитана, который был главным по смене, с плохо скрываемым неудовольствием приказал сержанту проверить сводку. Порывшись в книгах, тот отрицательно покачал головой.

– Никакого Павлова вчера не арестовывали, – высказал его мысли египетский капитан.

– Как так не арестовывали? Приехал джип с офицером и тремя полицейскими, спрашивали конкретно Павлова. Нашли его и забрали! – Кавторанг разволновался не на шутку. – Посмотрите еще раз! Может, его сразу и отпустили?

– Ошибки быть не может. – Дежурный был непреклонен. – У нас не туристическое бюро, здесь все учитываются, до единого.

– Я вас очень прошу, позвоните следователю! Может быть, он посылал за Павловым? Мин фадляк, садык!

Полицейский, услышав слова «Пожалуйста, друг!» на родном языке, смягчился и снял трубку телефонного аппарата. Расстроенный командир в поисках поддержки обернулся к израильскому дипломату, но тот стоял с явно скучающим видом, словно заранее знал, чем все закончится.

Сеанс связи со следователем завершился. Дежурный повернулся к моряку:

– Сожалею, но за ним никто не посылал. Это какая-то ошибка. У нас нет этого человека.

– Но… – Кавторанг не договорил. Консул с опечаленным выражением лица взял его под локоть, увлекая к выходу.

– Спасибо, офицер, – кивнул он дежурному уже на ходу, а затем полушепотом обратился к русскому командиру: – Боюсь, Иван Петрович, и у меня для вас плохие новости. Я предполагал, что поездка в полицию не даст нам никаких результатов, но все надо проверять. Видите ли, мне позвонили буквально несколько часов назад. Я так огорчен!

Капитан второго ранга резко остановился на ступеньках.

– Что? Говорите, черт вас побери!

– Успокойтесь, Иван Петрович! Давайте присядем в машину!

– Нет уж! Выкладывайте, раз начали! – по-детски заупрямился моряк.

Дипломат поджал губы.

– Этой ночью в море близ территориальных вод Израиля Сергей Павлов был обнаружен мертвым. Тело его находится у нас в стране. Примите мои соболезнования. – Консул сделал паузу, давая возможность осознать сказанное. – Сожалею, Иван Петрович, но необходимо уладить некоторые формальности. По нашему законодательству, труп должен быть опознан родственниками погибшего. У Павлова есть семья?

– Да, – выдавил из себя бледными как мел губами командир. – У него жена и сын.

– Тяжелая утрата, – сочувственно вздохнул консул. – Прошу вас, проедемте в российское консульство. Я надеюсь на вашу помощь в скорейшем поиске супруги усопшего и вызове ее в нашу страну.

– Да-да, конечно. – Капитан второго ранга сник, погрузившись в свои думы. Кто бы мог подумать! Полундра, лучший боевой пловец Северного флота, и такая глупая смерть! В том, что глупая, кавторанг не сомневался. Ведь не на боевом задании погиб, не на войне. А так, по собственной инициативе. И что его понесло-то туда?

Примерно с такими мыслями он входил в российское дипломатическое представительство все с тем же израильским консулом вместе. Встретил их уже знакомый командиру тезка по отчеству, тоже Петрович, только Сергей. После краткого приветствия в соответствии с этикетом израильтянин выразил свои соболезнования по поводу гибели гражданина Российской Федерации и так же вкратце поведал об обстоятельствах трагического происшествия.

Кавторанг почти не слушал их. Он прекрасно знал семью Павлова, его жену и сынишку, названного в честь героически погибшего деда, и совершенно не представлял, как его Наташа сможет перенести такие вести. «Что же это получается, – размышлял он, краем уха улавливая, как дипломаты договариваются между собой о покрытии расходов. – Неужели так на роду у Павловых написано. Сам Полундра рос без отца, а теперь и Андрюшка его сиротой остался!»

Настойчивое обращение к нему прогнало на миг скорбные мысли. Это Сергей Петрович спрашивал точный адрес семьи. Порывшись в памяти, командир продиктовал его, почувствовав облегчение, смешавшееся тут же со стыдом, что не ему придется смотреть в голубые глаза вдовы Сергея и сообщать ей о его смерти. Консул передаст это по своим каналам, и уже через день-два она прибудет в Израиль.

Глава 26

Средиземное море. Нейтральные воды

Лазурная синева неба сливалась на горизонте с бирюзовыми водами моря. Ветерок игривый, но совсем не злой, только придавал свежести этому утру. Куда подевался штормовой порывистый его предшественник, который все время подгонял команду «Красотки», заставляя ее трудиться на пределе возможностей? Знал бы капитан Рашкес, что впереди только хорошая погода, он не стал бы торопиться с водолазными работами. А может, и стал бы. Ведь это не ему, а оперативнику из «Шин-Бет» необходима была ночь. На безопасность погружения время суток влияло существенно. И днем-то все было выполнить непросто, а в кромешной тьме и подавно. Так что вполне возможно, что он настоял бы на своем, учитывая то, что наступление сумерек оказалось не таким уж и обязательным для руководителя операции. А ведь бил себя кулаками в грудь! «Американские спутники! Заметят!» Паникер. Но все уже позади. Нет худа без добра, как говорится. Угроза шторма подтолкнула всех раньше начать дело, зато теперь они уже выполнили свое задание. И не просто выполнили, а успешно. И это многое могло изменить. Кому-то принести долгожданную славу, кому-то деньги. «Интересно, какую выгоду на самом деле надеется поиметь со всего этого мероприятия наш дорогой шин-бетовский "ястреб"?» – завершил свои размышления Рашкес, стоя на баке своего корабля.

Сзади послышались мягкие шаги. Только один человек на его судне имел привычку так крадучись подбираться к командиру. «Легок на помине», – вздохнул про себя Рашкес, а вслух сказал:

– Что скажете, уважаемый?

– По поводу? – Шимон Зетлер был несколько раздосадован, что он задал первый вопрос.

– По поводу нашей победы, разумеется. Или вам что-то не понравилось?

Веселое пение матросов, таким образом выражающих свое отношение к скорому возвращению домой, послышалось со спасательной площадки на юте.

– Вы слышите? – поднял вверх палец контрразведчик. – Я думаю, всем нам надо последовать их примеру! Мы, евреи, умеем плакать, как никто на земле, и веселиться мы можем сильнее всех! Мы сделали это, Рашкес, сделали! С честью выполнили свой долг! Нет-са Иерушалаим!

– Да здравствует Иерусалим! – подтвердил молодой командир. – Я помню, вы хотели связаться с руководством, когда мы будем подходить к нашим территориальным водам. Скоро мы будем там, через пару часов.

– О, спасибо, что напомнили! А то я на радостях совсем запамятовал!

– Всегда рад помочь! Кстати, корабль уже не нуждается в маскировке? Думаю, настало время вернуть ему его родное имя. – Ксиель Рашкес поправил ремень на своих белоснежных брюках. – Я против Кипра ничего не имею, но идти под одним из самых дешевых флагов Средиземноморья…

– Конечно, командир! – полил бальзамом на самолюбие моряка Зетлер. – Вы здесь главный! Мне тоже будет гораздо приятнее путешествовать на израильском судне.

«Красотка» легла в дрейф. Смолк ее нешумный дизель. Радостные матросы с легкостью спустили белое полотнище с оранжевой кляксой с флагштока.

Капитан поднялся на мостик, он решил придать моменту торжественность. Жаль, нельзя было провести все как полагается: с горном, построением всей команды на палубе. Ведь судно-то – гражданское и люди его одеты во что попало. Рашкес критически посмотрел на свою плотно прилегающую к телу футболку из выбеленной ткани – и самому пришлось довольствоваться этим. Зато весь в белом, что хоть отдаленно напоминает парадную форму.

Моряки выжидающе смотрели на него.

Командир обвел взглядом своих людей и одобрительно кивнул.

С некоторой помпезностью двое моряков поднесли израильский флаг к шпилю и закрепили его на специальном тросе. Стоявшие вокруг почтительно замерли и вытянулись по стойке «смирно». Хорошо смазанные блоки не издали ни звука, полотнище с достоинством взлетело на вершину флагштока и с налетевшим порывом ветра развернулось.

Дружные крики восторга прокатились далеко вокруг. Моряки захлопали в ладоши, кто-то пустился танцевать хору. Командир был доволен своими моряками, и они были довольны им. Скоро домой! Две группы матросов, страхуя друг друга, полезли сдирать пленку с греческим названием, скрывавшую истинное имя их судна. Заиграла музыка.

Зетлер не стал принимать участия в торжественном поднятии флага. Напротив, он решил воспользоваться недолгой занятостью капитана, чтобы без него пообщаться с начальством. Потом придется что-нибудь выдумывать, чтобы отделаться от его присутствия, а сейчас, когда он занят своими игрушками, было самое время.

Оперативник вошел в радиорубку. Радист узнал его и уважительно приподнялся со своего места, ожидая указаний.

– Свяжи-ка меня с Ашкелоном, – сказал руководитель, но сразу же передумал. – А лучше покажи мне, где тут у тебя спутниковая связь, и поди погуляй пока.

Парень покладисто снял с себя наушники и освободил свое место начальству.

– Вот здесь эта трубка. Вот так включается…

– Хорошо, хорошо, я разберусь. Спасибо за помощь. Минут через пять сможешь снова заняться своими делами. – Зетлер снял трубку и, держа ее в руке, вопросительно посмотрел на радиста. – Ты хотел что-то спросить, сынок? Нет?

Парнишка смутился и проворно выскочил из рубки, затворив за собой дверь.

Седой «ястреб» набрал номер и после недолгого ожидания услышал знакомый голос своего шефа:

– Коген у аппарата!

– Доброе утро, генерал. Шимон Зетлер беспокоит.

– Насчет «беспокоит» это ты точно сказал, – вместо приветствия послышалось в трубке. – Выкладывай, что у тебя.

– Только хорошие новости! – из-за легкого эха оперативник сам слышал свой голос, показавшийся ему вполне бодрым. «Ну и дерьмовое же у тебя настроение, босс! Наверное, опять с женой поругался», – подумал он.

– Я жду! – с недовольством напомнил Коген.

– Все прошло как нельзя лучше! Игрушка у нас на борту в целости и сохранности.

– Арабы всегда были ленивыми и недалекими идиотами. Они клюнули?

– Скорее всего, да. Приборы засекли какие-то неясные шумы вблизи места работ, вполне возможно, что это их подводная лодка. Мы сразу ушли оттуда, чтобы им не мешать.

– Вот и отлично. Кстати, вы не очень спешите в порт? – Замглавы военной контрразведки прокашлялся.

– Идем в соответствии…

– Вот и не торопитесь пока, – перебил Коген. В трубке послышался его недобрый смешок. – Здесь не обошлось без сюрпризов. Один из наших молокососов чуть не завалил все дело. Знаешь как? Послал на телевидение фрагмент тех самых переговоров, щенок! Хорошо, что у нас везде свои люди.

– Все обошлось? – настороженно поинтересовался Зетлер.

– Да, он в тюрьме. По обвинению в государственной измене, так что его россказням мало кто поверит. Но, на всякий случай, вам лучше задержаться немного в пути. Вдруг есть еще какие-нибудь «доброжелатели». А так, поздравляю тебя, Шимон, с удачной акцией!

– За это стоит выпить, генерал!

– Вот-вот. И передай мои поздравления вашему капитану.

По распоряжению командира корабельный кок приготовил праздничный кошерный завтрак, который больше походил на закуску, и щедро наливал в стаканы кошерную водку. Веселье на корабле получило новый импульс. Глядя на своих расслабляющихся матросов, Ксиель Рашкес довольно улыбался себе в бороду. Его авторитет заметно крепчал, а что могло быть лучшей наградой для молодого честолюбивого командира?

Глава 27

Израиль. Ашкелон

Домработница заканчивала приводить в человеческий вид разоренный обыском дом. Это стоило ей немалых трудов, но за работу женщине щедро платили, а в связи с таким случаем обещали хорошую прибавку. Она уже навела порядок в жилых помещениях, оставался только подвал, где была оборудована мини-прачечная.

Иосиф Моисеевич восседал на своем привычном месте во главе стола, теперь сиротливо пустующего. Завтракал без особенного аппетита. Все мысли ветерана теперь были заняты только попавшим в беду внуком, и чем помочь ему, он пока никак не мог придумать. Страшно было представить, что в этот самый момент происходит с его Натаниелем в застенках. Допросы за допросами, побои охранников, может, даже пытки (в цивилизованном и гуманном подходе к изменнику родины со стороны спецслужб старик очень сомневался). От всего этого кусок не лез в горло. Отставив чашку с кофе, Эдельштайн подпер голову кулаком и сосредоточенно уставился в окно, как будто там можно было увидеть решение его проблемы.

Птица, перепорхнув с пальмовых листьев на крышу дома, едва не ударилась в стекло. Старик тяжело вздохнул, мгновенно представив своего внука такой же беззащитной птахой, попавшей в когти матерых стервятников. Что он может противопоставить натасканным ищейкам из «Шин-Бет» и прокуратуры? Ведь рано или поздно придется сознаться. И тогда они придут в дом еще раз и уже целенаправленно возьмут диск. А ведь это, пожалуй, единственное доказательство вины Натана, иначе бы зачем им с таким рвением искать его.

Эта мысль слабым лучиком надежды сверкнула в сознании. Появилась маленькая ниточка, которая могла подсказать старику, что же делать дальше. «Если найдут запись, – размышлял ветеран, отрешенно наблюдая за колыханием листьев за окном, – то Натану уже никто не сможет помочь. Никакие адвокаты. Считай – поймали с поличным. Значит, ее надо как можно скорее перепрятать. А куда? Эти пройдохи обшарили весь дом и перевернут его еще сто раз, если им захочется. И отыщут. Оставить на месте, в Торе, – могут догадаться, и тоже сцапают. Значит, остается одно – сделать так, чтобы злополучная штучка исчезла. И лучше навсегда. Уничтожить. Сжечь!»

В глазах старика блеснула решимость. Он даже привстал, чтобы, не откладывая в долгий ящик, осуществить идею. Но потом остановился, замер и снова упал на стул, обхватив седую голову руками.

«Бред. Несусветный бред. – Безвыходность ситуации донимала его, словно зубная боль. – Чтобы посадить мальчишку, у них и так хватит улик. А если не хватит, они придумают. Эти их методы всем распрекрасно известны. Тогда что же они привязались к этому диску?» Изо всех сил растирая свои виски, Иосиф Моисеевич пытался нащупать в памяти верную дорожку. «А ведь информация, хранящаяся на этом пластиковом кружочке, наверняка бросает тень на какую-то важную шишку из контрразведки, – где-то впереди снова совершенно нечетко замаячил спасительный выход. – Внук что-то упоминал об этом. Это компромат! Так вот почему опера землю роют! А если так, значит, кто-то очень влиятельный не хочет, чтобы содержание этой записи всплыло наружу. Хм! Это может оказаться полезным».

Грохот падающих жестянок, донесшийся из подвала, заставил старика вздрогнуть.

– Сарочка! Что там происходит? – крикнул он, прервав свои размышления.

– Ой, ну вы не поверите, Иосиф Моисеевич! Тут не осталось ни одной целой полки! – Зычный голос домработницы, дородной женщины с закрученными на затылке в постоянную прическу волосами, был слышен отчетливо, даже когда она отзывалась из подвала.

Ветеран облегченно перевел дух. Это просто с полки свалились какие-то тазики. А он уж себе нафантазировал! Нервы стали ни к черту. Но именно эта неожиданная встряска повернула его думы в новое русло: «Обменять диск на свободу внука! А что, неплохо. На языке юристов это, кажется, называется шантажом. Вот только кого шантажировать? Одного из боссов контрразведки? Да они сотрут в порошок. Прирежут тихонько в подворотне и спишут на палестинских экстремистов, стоит только заикнуться. А кто же тогда поможет внуку? Нет, вариант был заранее проигрышный».

Старик поднялся из-за стола и перешел к своему креслу. Умница Сара воссоздала в его любимом уголке первозданный порядок. Рядом с креслом, на расстоянии вытянутой руки, стоял столик с резной деревянной шкатулкой, которую ему подарили аж на сорокапятилетие. В этой украшенной причудливыми узорами и инкрустацией коробочке хранилась его особенная, морская трубка и все остальные курительные принадлежности. Курить он уже практически не курил, но ему доставлял удовольствие сам процесс набивания трубки душистым табаком, аромат которого мгновенно разносился по всему дому, разжигание хитроумного устройства, вкус деревянного мундштука с табачной горчинкой, кольца синеватого дыма, струящиеся к потолку, и та несуетливая размеренность, которая это все сопровождала. Открыв курительный ящичек, Иосиф Моисеевич достал оттуда кисет с дорогим табаком и поднес его к носу. Запах невообразимый, не имеющий ничего общего с тем, что источают массово-клонированные сигареты и папиросы, пусть даже и экстра-класса. На душе стало спокойнее. По многолетней привычке руки сами неторопливо стали готовить трубку к раскуриванию.

«Попробуем пойти от противного, – обмозговывал ситуацию ветеран, набирая из кисета щепотку табака. – Чего боится этот неизвестный воротила? Разглашения информации. Чего хотел внук, посылая диск на телевидение? Того же самого». Решение пришло как-то само собой. Разжигая специальными спичками трубку – это был самый ответственный момент, нужно было добиться равномерного тления табака, – дед ненадолго отвлекся. Выпустив первые струйки, он прищурил глаза, наблюдая, как дым настойчиво извивается, словно живой, растворяясь в воздухе. «Чего же я морочу себе голову, – смекнул ветеран. – Надо довести до конца затею внука, и больше ничего. Если там компромат, то это привлечет внимание общественности и к делу Натаниеля и, возможно, поможет ему. По крайней мере, у адвоката появится аргумент в его оправдание. К тому же Натан говорил, что речь идет о каком-то страшном деле, об игре с террористами, от которой могут пострадать многие люди. Да, он так и сказал: "Сотни тысяч людей!" Террористов надо остановить. Но как, если тем, кто должен бороться с ними, нельзя доверять? К кому обратиться? Если даже телевизионщики сдали бедного Натаниеля… Пойти прямо к премьер-министру? Ха! Так тебя и пустили, Ося!» Рассеянно грызя мундштук, старик внезапно вспомнил обидные слова, которые ему довелось выслушать в прокуратуре. Его будто подбросило. «Если они меня, ашкенази, назвали русским, то я и пойду к русским! – Он решительно взмахнул кулаком с зажатой в нем трубкой. Несколько искорок медными точками взвились в воздух, мгновенно погаснув. – Уж там-то точно не скажут, что я русский. А если назовут евреем, то, по крайней мере, это будет правдой!»

Наскоро выбив трубку в латунную пепельницу, Иосиф Моисеевич тихонько встал и прислушался. Сара продолжала грохотать где-то в подвале.

Достав из шкафа свой парадный китель с погонами полковника медицинской службы, на котором рядом с израильскими красовались советские ордена и медали, он стал торопливо переодеваться. Награды мелодично позвякивали одна о другую. Поправив галстук, ветеран нацепил на голову форменную фуражку и посмотрел в зеркало. «Эх, где ты, молодость!» – вздохнул он и прокрался к семейной Торе. Убедившись, что его никто не видит, открыл тубус и извлек оттуда мини-диск. Сложил свиток «Пятикнижия Моисея» обратно. «И из-за этой гадости столько бед!» – подивился он, еще раз осматривая диск. Впервые он пожалел, что не умеет так ловко обращаться с компьютером, как его внук. Да и компьютера ведь в доме не стало после обыска. Завернув свою опасную ношу в носовой платок, он сунул его в карман. И аккуратно, чтобы не привлекать раньше времени внимания домработницы, стал пробираться к выходу.

Уже у двери он обернулся и, как бы невзначай, покричал:

– Сара! Сарочка! Я пойду погуляю, к деду Изе зайду!

– Вы меня спрашиваете? Ну как так можно! – бойко отозвалась женщина. – Идите уже куда вам надо и не переживайте, я все доделаю!

Старик поспешно вышел на улицу.

Ровно через два с половиной часа, румяный от долгого разговора и уважительных комплиментов, Иосиф Моисеевич Эдельштайн выходил из здания российского консульства в Ашкелоне. Преисполненный гордости и чувства исполненного долга, он остановился на тротуаре и поймал такси.

– Куда едем, отец? – молодой таксист с нескрываемым интересом рассматривал старика в полковничьей форме, увешанного медалями.

– Домой, – с облегчением вздохнул ветеран и назвал адрес.

Глава 28

Москва. «Шереметьево-2»

Он любил ожидать свой рейс в аэропорту, но ни за что не признался бы в этом никому, и даже себе. Слишком много работы, постоянные дела, звонки, деловые встречи. А тут обстоятельства вынуждают тратить драгоценные минуты, а порой и часы на безделье, чего сам себе он позволить не мог. Он вообще многого не мог себе позволить. Говорят, что деньги – это свобода. Врут, таково было его личное убеждение. С тех пор как дела пошли в гору, он постоянно чувствовал, как рутина все сильней и сильней затягивается петлей на его шее, мешая сделать вдох полной грудью. Даже галстуки от этого возненавидел и при каждом удобном случае старался их игнорировать. Например, как сейчас. И вообще, с каждым днем все отчетливей становилось ощущение, что жизнь проходит мимо него. И он совершенно не знал, что с этим поделать. Подсознательно чувствовал, что все вокруг продолжает жить и радоваться, только ему за своей вечной занятостью не удается этого заметить.

Вот и сейчас, из-за нелепого телефонного звонка своего главного экономиста, который вполне и сам мог решить такой пустячный вопрос (за что такие деньжищи получает, непонятно), он не заметил, как ОНА появилась в VIP-зале. Давно ли это произошло, он сказать не мог. Но скорее всего нет. Он не смог бы не заметить такую, находись ОНА здесь раньше. Черт возьми, как это создание попало сюда? Он ошалело уставился на молодую женщину в светло-бежевом брючном костюме, с огромными бирюзовыми глазами, которая примостилась на самом краешке широченного кожаного дивана. Именно Женщину, в самом высоком смысле этого слова. Не девицу, не тетку, не стервозную модель (как его собственная жена) и не малахольную мисс такого-то года, а Женщину. Была ли ОНА красивой, он не сумел бы ответить определенно. Скорее всего, да. Но он не столько увидел это глазами, сколько почувствовал каким-то внутренним первобытным чутьем. И не он один. Взгляды многих присутствующих мужчин как магнитом притягивались к НЕЙ. Неприятная, а главное, совершенно беспочвенная ревность зашевелилась где-то глубоко внутри. Да как они смеют так грязно на НЕЕ пялиться? Разве не видно по ее наполненным слезами глазам и нервно сцепленным тонким красивым пальцам, что у НЕЕ какие-то неприятности?

Он заерзал на кресле, сам не понимая, что с ним происходит. Какого черта он сам сидит и глазеет на эту белокурую фею, в таком случае? Ведь надо подойти, предложить ей свою помощь. А чем он ЕЙ может помочь? Этот вопрос застал его, дернувшегося было вперед, врасплох. Пойти и предложить ЕЙ деньги? Да за такое он сам себе набил бы физиономию. А что он еще может ЕЙ дать? Связи, адвокатов, юристов, устройство на работу – все это было не то, он чувствовал это кожей, с замиранием всматриваясь в тонкие черты лица, охваченные непонятной тревогой.

Решил проверить свои дедуктивные способности. Сколько ей? На первый взгляд не больше двадцати. Но блондинки обычно выглядят моложе своих лет. А она была натуральной блондинкой, в этом он не сомневался. За свои сорок лет он научился отличать настоящее от подделок. По крайней мере, ему хотелось так думать. Белокурые волнистые локоны, мягко спадающие на нежные плечи, просто не могли быть продуктом косметической химии. О том же говорила и кожа, удивительно гладкая и такая белая, не тронутая загаром, какой он никогда не видел. Стало быть, ЕЙ около двадцати пяти. Замужем? Он попытался, беззастенчиво вытянув шею, разглядеть ее руки, лежащие на стройных бедрах. Не видно безымянного пальца! Но все остальное… Тонкая ткань брюк обтекала округлые колени, подчеркивала рельефность голени и заканчивалась чуть повыше щиколоток.

Сердце застучало сильнее. Он и предположить не мог при всем своем богатом, как он считал, опыте, что обыкновенные светлые босоножки на каблучке, которые наверняка не имели абсолютно никакого отношения ни к бутикам, ни к высокой моде, могут смотреться так притягательно на аккуратной, словно точеной из мрамора, ножке. Не удержавшись, провел глазами вверх по линии бедер, до талии, подчеркнутой льняным пиджачком, поднялся чуть выше… Дыхание перехватило. Как же она хороша! Если бы не выражение ЕЕ лица, от которого просто веяло непередаваемым смятением и беспокойством, он бы… Что? ЧТО? Сидел бы рядом и задавал идиотские вопросы? Наверное. Может быть…

Еле слышно обозвав себя нехорошим словом, отражающим потерю былой хватки и уверенности в себе, он продолжил с восхищением изучать эту странную незнакомку. Кто же ОНА? Почему здесь? Последний вопрос удивил его самого. Почему здесь, в зале ожидания международного аэропорта, находятся люди? Либо встречают, либо уезжают. Не считая тех, кто при исполнении. Судя по клетчатому саквояжику, довольно тощему, который по-собачьи преданно прислонился к ЕЕ ноге, ОНА куда-то летит. Он тряхнул головой, отгоняя разом нахлынувшие сладкие предположения. Так не бывает. Не будут они лететь на одном самолете, в соседних креслах, не завяжется у них дружеская беседа и не перерастет ни во что большее. Не совпадет. «Больше ты никогда ее не увидишь!» – коварно нашептывал внутренний голос.

Достав из внутреннего кармана своего светло-серого от Юдашкина костюма визитку, он с остервенением сунул ее обратно. Это пошло! Совать в руки такой Женщины клочок бумаги с номерами своих телефонов и кричащими названиями фирм, пусть даже они выбиты золотом, он не мог. Да что же это такое!!! Он, который всегда считал, что любую женщину можно купить, весь вопрос лишь в цене, и сотни раз доказывал это на практике; он, который мановением пальца мог выстроить у себя в сауне на время деловых переговоров хоть батальон красавиц всех мастей и размеров, сейчас не мог заставить себя подойти к случайной попутчице просто для того, чтобы узнать ее имя. Да каким же тогда надо быть мужиком, чтобы быть с ней?! Хотел бы он на него глянуть. Что?!! Не может быть!!!

Розовощекий моряк в погонах капитан-лейтенанта с черным «дипломатом» в одной руке и пачкой документов в другой широким шагом подошел к сидящей на диване белокурой девушке. Его моложавое лицо было сосредоточенным до крайности.

– Вот, все готово, – обратился он к даме. – На ближайший рейс взял. Так, проверим еще раз. Паспорт с визой, билет… Павлова Наталья Александровна, рейс Москва – Тель-Авив. И мой тоже на месте. Наталья Александровна, может, перекусим чего-нибудь?

Девушка вскочила, с мольбой глядя в глаза офицеру-переводчику, прикомандированному из Главного управления Военно-морского флота РФ специально для ее сопровождения. Клетчатый саквояж беспризорно свалился набок.

– Ну пожалуйста, скажите мне, что с ним? – в сотый раз задала она самый важный для нее вопрос.

Моряк потупил взор. С самого Кольского полуострова это был единственный вопрос, на который он не знал, как ответить. Никаких инструкций и правил на этот счет еще не изобрели и вряд ли изобретут. Поэтому он как за кирпичной стеной прятался за фразой, которую использовал начальник гарнизона, провожая их в путь:

– Вам все сообщат на месте.

Девушка, отчаявшись, плюхнулась на диван и закрыла лицо руками.

Капитан-лейтенант с минуту переминался с ноги на ногу, стоя рядом, потом потихоньку позвал:

– Наталья Александровна! Нам пора идти, пока регистрацию пройдем…

Девушка выпрямилась, подняв на него пронзительно-синие глаза. От влаги, которая собиралась пролиться слезами, не осталось и следа. Согласно кивнув, она встала, поправила строгий бежевый костюмчик и тихо, но твердо произнесла:

– Пойдемте.

Девушка пошла вперед. Офицер легко подхватил свой кейс и ее саквояж и пристроился сбоку.

Внезапно навстречу Наталье шагнул импозантный мужчина в светло-сером костюме и громадным бриллиантом на левом мизинце.

– Простите, я, наверное, зря вмешиваюсь, – глубоким, хорошо поставленным голосом обратился он к ней. – Но мне показалось, что вам нужна помощь…

Моряк нахмурился, собираясь оттеснить в сторону назойливого бизнесмена. Но девушка опередила его.

– Спасибо, но это не в ваших силах, – мягко сказала она, глядя сквозь оторопевшего мужчину, и продолжила движение вперед.

Моряк облегченно вздохнул и, выразительно глянув на дельца, поспешил следом.

Глядя вслед удаляющейся стройной фигурке, мужчина с усилием потер лоб.

– Не совпало… – пробормотал он, плотно сжав губы.

Глава 29

Средиземное море. Недалеко от территориальных вод Израиля

– Глубина двадцать пять метров… двадцать четыре… Двадцать три… – словно метроном, отсчитывал матрос. Лодка на полном ходу рассекала теплые воды Средиземного моря, постепенно подбираясь к поверхности.

Командир отдал приказ всплыть на перископную глубину, и команда выполняла этот маневр неукоснительно и четко. Где-то впереди, совсем рядом должна оказаться их цель, поиск и погоня за которой продолжались уже не первый десяток часов.

– Есть перископная глубина, командир!

– Поднять перископ! – скомандовал Наги. Он был предельно собран и сосредоточен. Свой позор он жаждал смыть кровью и не намерен был на этот раз оплошать. Больше он не позволит никому обвести себя вокруг пальца.

Острый шпиль перископа показался на поверхности воды, рассекая ее, словно лезвие.

Смеркалось.

Командир подлодки с азартом огляделся. Проклятия слетели с его губ, когда впереди он узрел то, что искал. В миле от него малым ходом двигалось ярко освещенное судно. Наги сразу узнал ту самую «Красотку», которая беззастенчивым и наглым образом обокрала его, из-под самого носа утащив ядерную ракету, и так усложнила всем жизнь. Характерный силуэт на фоне закатного неба он запомнил надолго, и у него не было ни капли сомнений в правильности выбора цели, даже несмотря на то, что над судном уже развевался израильский флаг, а называлось оно уже совсем по-другому. Это лишь добавило уверенности в отсутствии ошибки. Мощная оптика позволяла довольно тщательно осмотреть неприятельский корабль. И то, что увидел командир подводной лодки, ему понравилось.

Богатая иллюминация превосходно освещала палубу, на которой беспечно шаталась пара матросов, явно не занятых делом. Судя по всему, команда находилась в полурасслабленном состоянии после удачно выполненной миссии и попросту била баклуши в ожидании возвращения домой. Нападения они не ждут, к такому выводу пришел Наги, заметив в руках одного из матросов предмет, очень смахивающий на бутылку. Да и кто станет нападать на израильское судно в двух шагах от его родной границы? Такое не могло прийти даже в самую отчаянную голову. А вот Камаль Наги совершенно определенно к этому был готов. За этим он и гнал сюда свой подводный корабль. Его мозг требовал возврата затерянной бомбы, а сердце как никогда жаждало мести.

Тяжелого вооружения на борту у израильтян по-прежнему не наблюдалось, а у бывшей советской подлодки, кроме торпед, которые арабский капитан приберегал на крайний случай, имелась вполне работоспособная семидесятишестимиллиметровая пушка. Двое иорданцев, служивших у Наги матросами, обращаться с ней умели виртуозно, это уже было однажды проверено.

Больше всего командира радовала сгущающаяся темнота. Ведь она создавала идеальные условия для его излюбленной тактики: внезапно подкрасться, нанести смертельный удар и бесследно скрыться. Даже не советуясь с Ассади, который молча стоял рядом с рулевым и про себя удивлялся почти военной слаженности и дисциплине террористов-подводников, он принял решение на бой. И план его был так же предельно прост, как и эффективен.

Жутким призраком субмарина поднялась из дремучих морских глубин на поверхность. Бесшумно скользя по маслянисто-черной в свете тлеющих отблесков уходящего дня воде, она неумолимо сокращала расстояние с ничего не подозревающим спасательным судном, которое и не думало прибавлять ход или уклоняться.

Отдраились люки, и на мокрой площадке в передней части подлодки зашевелились неясные тени. Пушка была готова. Бронебойный снаряд бесшумно занял свое место в казеннике орудия. На самой макушке рубки, едва слышно грякнув по металлу обшивки, появился пулемет, за которым поудобнее пристраивался стрелок с ваххабитской бородкой. Подводная боевая машина оскалила свои зубы.

До цели оставалось не более двух кабельтовых, но Наги, появившийся за спиной пулеметчика, не спешил отдавать приказ. Лодка шла почти строго в кильватере израильского корабля. Уже стала слышна веселая еврейская музыка, доносившаяся из вражеской для арабов кают-компании.

Командир приложил бинокль к глазам. Приближенный мощной оптикой силуэт человека в белом одеянии отделился от тени надстройки и вышел на ярко освещенную палубу, направляясь в сторону юта. В руках у него был такой же морской бинокль. Медлить дальше было неразумно.

Скупой жест командира означал одно – атака. Уже несколько минут прицеливающийся наводчик чуть довернул ствол орудия и потянул за «колбаску». Раскатистый сухой грохот пушечного выстрела разнес вдребезги безмятежное спокойствие наступающей ночи. С такого расстояния промахнуться было невероятно сложно, и мощный снаряд уверенно вонзился именно туда, куда ждал Камаль Наги и его люди. Словно пуля тонкую жесть, он прошил борт прямо напротив машинного отделения. Судно содрогнулось от страшного взрыва. А миг спустя на него обрушилась лавина пулеметного огня.

Раздались крики. Застигнутые врасплох моряки очумело носились по кораблю. Опрометчиво выскочившие наверх матросы тут же мешками повалились на палубу, прошитые безжалостным огнем с рубки.

Пушка бабахнула еще раз. Над кормой взвился огненный столб, разрывая и корежа стальные балки спасательных подъемных установок. Какого-то несчастного вышвырнуло взрывной волной за борт. Вслед за ним в воду с шипением повалилась одна из балок. Ют представлял собой жалкое зрелище. Несмелые языки пламени трепетали сразу в нескольких местах, сизо-черные клубы дыма, показавшиеся из развороченного первым выстрелом машинного отделения, смешивались с дымом с палубы и, кружась, поднимались к звездному небу. Зазвенели частые удары в набат – обезумевшая от неожиданного нападения команда пыталась как-то бороться с пожаром.

Наги жестом остановил артиллеристов. Еще пара выстрелов практически в упор, и судно может пойти на дно или выгореть дотла, а это пока не входило в его замысел. Сначала надо было забрать у евреев боеголовку.

Поморщившись от закладывающего уши гулкого треска пулемета «MAG» бельгийского производства, который продолжал стегать израненное судно очередями, командир экстремистской подлодки снова поднес к глазам бинокль, хотя и так было видно неплохо – двигатели неприятельского судна встали, и субмарина была уже совсем рядом.

Он порыскал глазами по терзаемой обстрелом палубе. Сопротивления сломленные чудовищным налетом матросы пока не оказывали никакого. То тут, то там валялись окровавленные тела, а ближе к юту, привалившись к раскуроченной шлюпке, лежало тело того самого моряка в белом. Багрово-алая лужа крови и поврежденных мозгов растекалась вокруг раскроенной взрывом головы, зловеще поблескивая в свете уцелевшего прожектора.

Камаль Наги с садистским удовлетворением оскалил желтые зубы.

Глава 30

Израиль. Ашкелон. Морг

Одноэтажное здание морга – едва ли не самое старое из всего комплекса построек муниципального госпиталя. Толстые кирпичные стены, узенькие окна, закрытые изнутри решетками жалюзи, невзрачный подъезд не выделялись ничем особенным. Сначала и не догадаешься, что это за здание. И только прочитав скромную табличку у входа, гласившую, что именно здесь находится отдел судебно-медицинской экспертизы, можно было понять его предназначение.

Несмотря на кажущуюся ветхость, которая бросалась в глаза снаружи, внутренняя отделка была самой современной. Чисто, светло. Кабинет, куда только что вошли русская девушка с сопровождающим ее офицером-переводчиком, вообще можно было назвать уютным. Ковровое покрытие, неброские обои, обязательный кондиционер и офисная мебель никак не вязались с тем жутковатым образом, который возникает в голове среднестатистического человека при слове «морг». Справедливости ради, это и в самом деле был лишь рабочий кабинет главы данного заведения, невысокого склонного к полноте носатого человека с грустными глазами и глубокими залысинами.

Присесть вошедшим он не предложил. Напротив, сам поднялся и вышел к ним навстречу. По своему опыту знал, что посторонние люди гораздо уютнее чувствуют себя вне этих стен, как бы приветливо их ни встречали, а потому никогда не затягивал их пребывания в своей конторе. Тем паче что ожидание процедуры, через которую им всем предстояло пройти, было порой страшнее, чем сам процесс опознания. Поздоровавшись, он без лишних эмоций, как полагалось по протоколу, пояснил цель предстоящих действий.

– Мадам Павлова, – чуть дрогнувшим голосом переводил розовощекий капитан-лейтенант. – Вчера в море был найден погибшим молодой человек. У полиции есть основания предполагать, что это ваш муж, Сергей Павлов. Закон требует, чтобы вы опознали погибшего. Иными словами, подтвердили или опровергли это предположение.

Девушка отшатнулась, вцепившись пальцами в свою сумочку до белизны в суставах. Догадывалась ли она, зачем ее так внезапно и срочно вызвали с самого Севера? Разумеется, да. Но услышать именно это она боялась больше всего.

Элазар, как представился гостям хозяин кабинета, продолжал говорить на иврите, и моряк едва поспевал за ним:

– Вам надо держать себя в руках, тогда это мероприятие закончится быстрее. У погибшего имеются значительные повреждения, вид которых… э… неприятен. Если вам вдруг станет дурно – такое случается нередко, тут нечего стесняться, – мы немедленно прервемся и повторим попытку, только когда вы будете готовы.

Он сделал паузу, слушая, как офицер неестественным, механическим от волнения голосом передает его слова белокурой девушке.

– Вспомните, пожалуйста, есть ли какие-то особые приметы у вашего мужа: родинки, шрамы, татуировки, анатомические особенности. Это может очень пригодиться. Понимаю, как это сложно для вас, но, к сожалению, опознание необходимо. Прошу вас, следуйте за мной.

Каблучки звонко постукивали сначала по линолеуму, а затем и по кафелю коридоров. Поступи шагавших рядом мужчин, которые к тому же хранили молчание, не было слышно, и это усиливало для Натальи ощущение одиночества. Перед входом в зал им встретился выходящий оттуда сотрудник.

– Вскрытие вчерашнего, двести семнадцатого, закончили? – на иврите уточнил Элазар.

– Да-да, отмыли, зашили, привели в более-менее приличное состояние. Хотя все равно смотрится не ахти.

Глава отдела повернулся к подрагивающей в нервном напряжении девушке и грустно сказал переводчику:

– Это был служебный разговор, не относящийся к нашему делу, переведите это даме, чтобы не беспокоить ее зря.

Наталья с замиранием сердца шагнула в дверной проем, откуда на нее пахнуло прохладой и едва уловимым сладковато-шершавым запахом. Она ожидала увидеть все что угодно: разложенные на столах трупы, в которых по локоть ковыряются люди в фартуках и перчатках, отрезанные конечности, раскрытые гробы. Но ничего этого, вопреки ее ожиданиям, не было. Цокая по кафелю подковками, она оказалась в довольно просторном зале, хорошо освещенном, откуда дальше имелось еще несколько выходов, плотно прикрытых. Никаких столов, никаких зловещих инструментов для вскрытия. Только одинокая каталка из блестящего металла стояла у стены. Лишь теперь девушка заметила, что противоположная стена сплошь состоит из небольших отсеков, напоминающих автоматические камеры хранения на вокзалах, только размерами покрупнее.

Их провожатый прошелся вдоль этой стены, приглядываясь к крохотным табличкам, выбрал одну из них и взялся за ручку. С некоторым усилием потянул ее на себя.

И Наталья, и капитан-лейтенант во все глаза следили за его действиями.

Дверца холодильной камеры поддалась и беззвучно выехала вперед, оказавшись торцом специального стола, на котором высилось что-то, прикрытое непрозрачной пленкой.

– Подойдите, пожалуйста, ближе.

Наташа, не веря своим глазам, шагнула вперед. «Нет! Не может быть! – отчаянно кричало все ее естество. – Сережа ушел в море! Он не может оказаться здесь, в каком-то холодильнике! Это невозможно! Надо ехать назад и просто дождаться его из похода. Он придет обратно на своем корабле, я просто встречу его на пристани!»

Но, чем ближе она подступала, тем тише и слабее звучал этот внутренний голос, сквозь который пробивалась жалящая, как сотни пчелиных укусов, мысль: «А ведь тот, кто лежит под этой пленкой, очень крупного телосложения… таких людей ведь немного…»

Элазар натянул на руки тонкие латексные перчатки и взялся за покрывающую тело пленку. Но не у головного, а у ножного ее конца. Стянув ее вверх, он оставил прикрытым лицо, вернее, то место, где оно было при жизни, и верхнюю часть грудной клетки. На холодном металле стола лежал обнаженный мужской труп.

Наталья пошатнулась, приоткрыв рот в безмолвном крике. Офицеру, с лица которого куда-то подевалась его розовощекость, пришлось ее поддержать за плечи.

Расширенными от ужаса глазами девушка смотрела на мертвеца, судорожно глотая воздух. У лежащего перед ней мужчины не было обеих кистей. Вместо них из рваных ран торчали кости и посиневшие мышцы, свисали обрывки сухожилий. Перевела взгляд на живот. Заштопанный толстыми нитками, от лобка и выше пролегал знаменитый патологоанатомический разрез, теряясь под пленкой, прикрывавшей верх туловища. Она была чуть приподнята, и Наталья обнаружила, что вместо груди у него сплошная багрово-синюшная дыра. Голова закружилась, к горлу подкатил ком. Подскочивший Элазар сунул моряку в руки ампулу с нашатырем.

– Поводите у нее перед носом, – скомандовал он.

Шумно вздохнув, девушка отвела глаза, отчаянно стараясь сохранить сознание. «Неужели это Сережка?!» Повернув голову к поддерживающему ее за плечи моряку, она прошептала:

– А… лицо?

– Доктор сказал, что он не советует смотреть туда. Это не поможет опознать, – ответил бледный капитан-переводчик. – Лица нет. Он так и сказал.

Наталья набралась храбрости и снова обратила взор на лежащие перед ней человеческие останки. Сине-багровые трупные пятна и восковая бледность кожи не смогли скрыть ее смуглости.

– К-какой-то он слишком темный… – едва слышно проговорила она.

Элазар пожал плечами.

– Сколько вы не видели своего мужа? Два месяца? Он мог загореть, в нашем климате это происходит быстро.

Девушка внезапно подняла на него странные глаза, и доктор несколько опешил, услышав ее громкий истерический смех. Смеясь взахлеб, девушка стала колотить в грудь кулачками пытающегося успокоить ее моряка, повторяя:

– Это не он! Я знала, это не он!!!

Судебный медик сочувственно посмотрел на хохочущую блондинку. К сожалению, она была не первой, чей рассудок не выдержал тяжелой утраты. А вот переводчик совсем растерялся. Такое с ним было впервые, и он решительно не представлял, что делать в таких случаях. Где-то краем уха слышал, что иногда помогает хорошая пощечина, но ударить по лицу женщину он все равно бы не смог. Беспомощно оглянулся на Элазара. Тот просто показал кивком на выход, собираясь закрывать тело:

– Уведите ее в коридор. Там вам помогут.

Вдруг девушка прекратила смеяться и обвела стоящих мужчин вполне осмысленным голубым взглядом.

– Мой Сережа – жив! А это – не он! – вызывающе заявила она. – У Сергея был аппендицит, его оперировали. А здесь шрама нет!

Приподняв бровь, Элазар глянул на живот трупа.

– Вы уверены, что этот человек не ваш муж? – уже просто для протокола спросил он.

Бледная как полотно Наталья поджала красивые губы:

– Уверена.

Как ни странно, наибольшее облегчение испытал капитан-лейтенант. Он вообще не выносил женских слез, а как себя вести с убитой горем женщиной и подавно не знал. Особенно его удручала роль гонца, принесшего дурные вести. Но теперь все было ясно. Беспокоиться больше было не о чем. На его щеках снова заиграл румянец, еще больший, чем прежде. Шагая по аллейке прочь от страшного приземистого здания, он не переставая рассказывал Наталье какие-то смешные истории, пытаясь вывести ее из оцепенения. Девушка только вяло улыбалась и кивала, думая о чем-то совершенно другом. А ее невинный вопрос, который она задала после следующего морского анекдота, в очередной раз поставил капитан-лейтенанта в тупик.

– А где же тогда Сергей? – заглянула она в его глаза.

Что он мог ей ответить?

– Главное – мы знаем, что он жив, – выкрутился он. – Поедем в консульство. Может быть, ваш муж уже нашелся.

Глава 31

Средиземное море. Нейтральные воды недалеко от границы Израиля

От долгого напряженного высматривания судов на горизонте у Полундры начали уже кружиться «мошки» перед глазами. Отхлебнув из фляжки нагревшуюся противную воду, он подправил штурвалом курс и встряхнул головой. Последние часы он только и делал, что занимался греко-римской борьбой – со сном и непослушным в управлении буксиром. И если с первым было все понятно – как-никак не спал всю ночь, спасибо «браткам», – то со вторым дело обстояло хуже. Понять, отчего буксир так сильно зарывается носом и постоянно уходит вправо, он не мог. Сначала объяснял это загруженностью, баки с горючим были полны под завязку. Но время шло, топлива осталось уже значительно меньше, а дифферент на нос все сохранялся. Может, от удара нос повредило? Это была самая правдоподобная версия.

Из кубрика показался заспанный Мишаня. Подойдя к Полундре, он буркнул «Здорово!» и приложился к фляге с водой. Проливая мимо рта, он гулкими глотками почти опорожнил ее и, разом повеселев, растянул свое конопатое лицо в улыбке:

– Андрюха, или как там тебя, Сергей! Ты что, не отдыхаешь, что ли, никогда? Давай я тебя сменю, что ли. А то торчишь тут и торчишь. Мы с Петро уже все бока отлежали в кубрике. И водка кончилась. Короче, измаялись от безделья. Давай я поведу.

Сергей с удовольствием передал управление буксиром украинцу.

– Веди, – сказал он. – Только на норд-норд-ист держи и шибко вправо не забирай. Границу израильскую нарушишь. А мы под египетским флагом идем, смекаешь?

– Ни хрена себе нас занесло! – присвистнул матрос-электрик. – Смекаю, конечно, – отправят рыб кормить и фамилии не спросят. Евреи египтянам еще долго всех войн не простят, как и те им со своей стороны. У них же вечная и глубоко взаимная любовь! Я вот читал, что египетский президент Насер… Слышал про такого? Так вот он называл евреев своими двоюродными братьями. Прямо так и говорил…

Слушая философствования рулевого об истоках арабо-израильских конфликтов, Сергей перебрался на бак. Перегнулся через планшир, пытаясь проникнуть взором в глубь набегающей воды.

Вечерело.

– Слышь, командир! А какого рожна мы вообще тут делаем? Бродим, бродим, солярки уже попалили немерено. Ищем-то кого?

Сергей неохотно отозвался:

– Найдем – сам увидишь.

Наскочив на волну повыше, буксир качнулся, зарылся носом, а потом подвыскочил из воды. «Так вот она, причина!» – догадался Полундра, успев разглядеть в воде перед форштевнем здоровенную металлическую «чушку». Это был специальный таран, защищавший сам катер от повреждений при лобовом столкновении. А вот тот, кому этой железякой доставалось, оказывался в незавидном положении. Сергей вспомнил пробоину в борту своего «Арктура». «Размеры у этого тарана внушительные, – прикинул он в уме. – Понятно, почему буксир, как поросенка, носом вниз клонит. Как же они его закрепили-то? Тоже небось в сухой док ставили. Заранее ведь к провокации готовились, гады! Загодя все придумали, технику "усовершенствовали", мать их!.. А тут что такое?» Павлов обратил внимание на странность обшивки палубной надстройки буксира. Приглядевшись как следует, он обнаружил еще одно рационализаторское решение: толстые железные плиты, установленные в передней части катера и выкрашенные в тот же цвет, призваны были защитить капитана таранящего судна от пуль охраны. Ведь не на простой корабль шли, на военный, откуда и пальнуть могли. «Предусмотрительные какие! Реем бы вам промеж глаз, каракатицы холерные!»

Вернувшись в рубку, где вовсю рулил Мишаня с зажатой в зубах сигаретой, Сергей присел на банку. Глаза слипались от усталости. В голове кружился хоровод мыслей, которые никак не хотели укладываться в стройную теорию: «Не сходится пока дебет с кредитом, как в фильме говорили. И все бы ничего, но ведь прав Мишаня: что мы здесь ищем? Наобум ведь пошли, доверившись координатам бандюги. Эх, надо было сразу нашим сообщить. Только вот каким нашим-то? Тем, что сами под замком сидят? В посольство? Да кто ж меня слушать будет, бездокументного! Только личность мою установить пропасть времени уйдет, а там еще поверят или нет – одному богу известно. А в это время выловят арабы из волн морских бомбу ядреную, погрузят на подлодочку и ну к городку какому-нибудь, типа Нью-Йорка или Тель-Авива! Эх, эсминец бы сюда! Мигом бы эту их субмарину вычислили бы по шуму винтов! Да только он, наверное, уже в Суэце швартуется! Важный международный визит ведь». В общем, чем больше думал, тем настроение у моряка становилось паршивее.

– Миш! Петро рацию починил?

– Да шут его знает! Он с нею в обнимку уже полдня кружится. Может, и вышло уже чего, не знаю. Скажет, как закончит. Он такой! Уж если взялся, то, как бульдог, из зубов не выпустит!

Сергей посмотрел на запад. Солнце недавно скрылось за линией горизонта. Теперь скоро уже стемнеет. Ночью искать бесполезно, так и до самой Турции идти можно. Наказав Мишане держать прежний курс, пока не закончится световой день, он прислонил голову к подрагивающей от тарахтения двигателя переборке и только на миг закрыл глаза. Так ему, по крайней мере, показалось.

Сквозь полудрему он услышал далекие раскаты грома и нехотя разлепил веки. Темнота, ночь. Неужели заснул? Точно. Проспал, как дите.

Где-то впереди снова громыхнуло.

Сергей вскочил на ноги. Какой, к черту, гром, если на небе ни облачка! Навострил уши: так и есть, вместо шума дождя где-то на пределе слышимости доносился стрекот пулемета. Его-то Полундра точно ни с чем бы не спутал.

– Слышишь? – почему-то шепотом спросил Мишаня, подобравшись, как гончая при звуке охотничьих рожков. – Или у меня глюки?

– Выруби-ка фонарь, – приказал Сергей.

Буксир погрузился во тьму.

Изо всех сил напрягая зрение, Павлов вглядывался в ночь, пытаясь засечь хоть какое-нибудь подтверждение услышанному. Впереди мелькнули слабенькие искорки, но он бы не стал делать ставки на то, что это не плод его усталого воображения. Но выстрелы-то слышались реальные!

– Может, дизель заглушим, послушаем? – загоревшись, предложил украинец. Он интуитивно почувствовал, что этот гром может оказаться именно тем, за чем они охотятся уже столько времени.

– Давай, – согласился Сергей и выбрался из рубки на бак.

Пару раз гукнув напоследок, мотор затих. И почти сразу же отчетливо послышались далекие трели плотного автоматического огня. Сомнений быть не могло – где-то впереди шел бой.

Глава 32

Средиземное море. Нейтральные воды недалеко от границы Израиля

– Вперед, правоверные! Рвите их на части, режьте им глотки! Аллах акбар! – Стоя позади бородатого пулеметчика, Наги яростно напутствовал своих людей, которые словно муравьи выскакивали из подлодки, паля из автоматов, и устремлялись вдоль ее корпуса, готовясь перебраться на вражескую палубу, как только субмарина подойдет поближе. Крики командира то и дело прерывались грохотом бельгийского «MAGа», продолжавшего поливать спасательное судно свинцовым дождем.

Израильтяне, ошалевшие поначалу от неожиданной атаки, постепенно приходили в себя. И сразу же начали огрызаться. То тут, то там из простреливаемых насквозь надстроек вспыхивали прерывистые огненные пятна. Автоматы «узи», которыми были в основном вооружены атакуемые моряки, в ближнем бою были не менее эффективны, чем «калашниковы». Задыхаясь от черного дыма, который валил из машинного отделения, команда «Звезды» отбивалась изо всех сил.

Одна из пуль с визгом ударилась об обшивку боевой рубки в пятнадцати сантиметрах от локтя арабского командира. Но он совершенно не обратил на это внимания, с бешенством глядя, как его не защищенные ничем матросы падают, распластавшись на мокрой носовой площадке, или скатываются в воду, подкошенные меткими выстрелами. Еврейские пули безжалостно молотили нападавших, оказавшихся в западне на простреливаемой палубе подлодки, лишенной каких-либо укрытий. С дикими криками раненые террористы пытались доползти до люков, поливая кровью холодную сталь корпуса.

Наги вцепился в плечо пулеметчика, отчаянно заорав:

– Вали их, брат! Бей, как псов!

Что-то противно хрястнуло, в лицо командира брызнуло чем-то теплым и скользким. Он ладонью стер липкую жижу с глаз и, услышав, что пулемет замолк, еще раз тряхнул бородатого стрелка. Безжизненным мешком тот завалился назад. Девятимиллиметровая пуля, войдя чуть пониже левого глаза, вдребезги разнесла его черепную коробку, и это его мозги стирал со своего лица Наги.

До борта оставшегося без двигателя спасательного судна оставались считаные метры. Палестинские экстремисты с дикими криками ярости, боли и отчаяния метались по палубе, беспорядочно расходуя боекомплект, не в силах ни укрыться от губительного, сосредоточенного огня, ни ускорить приближения к вражескому кораблю, чтобы вцепиться израильтянам в глотки. Все меньше и меньше арабов, способных продолжать бой, оставалось на лодке. Несколько боевиков кинулись в воду, предпочитая добраться вплавь, чем подохнуть так и не встретившись с врагом лицом к лицу.

Внезапно с мостика судна ударил израильский пулемет «negev», который своими пулями калибра 5,56 буквально изрешетил ближайшего боевика и тут же стал высекать искры вдоль всей подлодки, сея смерть и панику в рядах террористов.

Палестинцы дрогнули. Лупя из «калашей» уже не целясь, они попятились к спасительным люкам, надеясь укрыться в них от гибельного расстрела практически в упор.

Наги, понимая, что бой вот-вот может быть проигран, в отчаянии поднял выпавший из рук бородача «МАG» и в две очереди выпустил остатки ленты. Крича что-то невнятное, он принялся перезаряжать свое оружие. Положение нападающих было незавидным, а лишившись огневой поддержки пулемета, они почти готовы были бежать.

Дикий рев раздался со стороны рубки. Словно выброшенный могучей пружиной, из бокового люка выпрыгнул Ассади, а с ним еще несколько матросов. Хаким, прикрывая себя огнем из «АК-74», занял удобную позицию и, мгновенно прицелившись, выстрелил из подствольного гранатомета. На израильском мостике грохнуло, «negev» замолк. Стрелявший из него боцман, хрипя и размахивая культей оторванной руки, вывалился из облака сизого дыма, полетел вниз и ударился о палубу, задергавшись в последних конвульсиях. Бойцы «внезапного подкрепления», не мешкая, долбанули из своих подствольников в борт израненного судна, уложив сразу четверых автоматчиков, изрубленных в клочья взрывами и осколками.

С глухим ударом пришли в соприкосновение борта двух воюющих кораблей, мимоходом расплющив барахтающееся в воде тело раненого. Получившие неожиданную поддержку палестинцы ринулись вперед, пользуясь ослабевшим сопротивлением евреев. Да еще их командиру наконец удалось найти и загнать в пулемет новую стопятидесятипатронную ленту, и с рубки субмарины снова ударил смертельный ливень, прикрывая карабкающихся на борт боевиков.

Одним из первых на палубе оказался Хаким. Кувырком уйдя от очереди из «узи», которой его пытался достать старший помощник капитана, он в упор прострелил ему грудь и, отбросив опустевший магазин, перешагнул через захлебывающегося собственной кровью моряка. Вставить новую обойму не успел. Сбоку, с перекошенным от ужаса и ненависти лицом, на него набросился какой-то юнец и, целясь прямо ему в лицо из пистолета, надавил на спуск. Хаким застывшим взглядом смотрел в черное отверстие ствола, готовое с бешеной силой выплюнуть в него кусочек металла и прямо здесь оборвать его жизненный путь. Но этого не произошло. Вырвав пистолет из кобуры, молодой матросик забыл снять его с предохранителя. Осознав это, он почти мгновенно исправил свою оплошность, но этого «почти» арабу хватило, чтобы резким движением воткнуть ствол своего «калаша» ему в горло, чуть пониже кадыка. Пистолет все-таки содрогнулся в выстреле, но, находясь в уже безвольно обмякшей руке, он не причинил никому вреда. Без сожаления добив парня, уголком приклада проломив ему висок, Ассади бросился к радиорубке. И чуть не споткнулся о лежащего ничком палестинца с дымящимися рваными ранами на спине. Узнал в нем боевика, помогавшего ему взобраться на палубу.

До рубки радиста было всего несколько метров, но пространство это простреливалось с обеих сторон.

Упав на колено, Хаким прижался к пожарному щиту. Из прохода в кубрик со свирепым визгом вылетали пули, там засел какой-то упрямец. Не высовываясь из-за угла, Хаким наугад послал в него очередь. Не попал. Зато стрелок ответил плотным прицельным огнем, в щепки разнеся угол, за которым прятался араб, заставив того отшатнуться.

Мимо Ассади с криком: «Аллах акбар!» пронесся тощий иорданец, который на подлодке обслуживал дизельные генераторы. Не разбирая пути слезящимися от едкого дыма и пороховых газов глазами, он заскочил прямо в проход, пытаясь прорваться на нижнюю палубу. Израильский стрелок не оплошал – террорист словно напоролся на невидимую стену, вскинул руки и столбом повалился назад.

Недолго думая, Ассади метнулся из своего укрытия и, схватив продырявленного пулями иорданца за шиворот левой рукой, стал прикрываться им как щитом, пересекая открытую площадку и паля с правой руки в темноту прохода.

Внизу сдавленно вскрикнули, одна из пуль угодила в стрелка.

Бросив ненужное тело, Хаким широкими шагами прыгнул в сторону радиорубки. Надо было как можно скорее лишить евреев связи. Ведь до Израиля очень близко, и пограничный корабль может прийти на помощь своим.

Араб в полосатом халате подскочил к Ассади с другой стороны. Повсюду слышались выстрелы, победные крики и предсмертные вопли, измученные стоны раненых. Атака развивалась успешно, бой перешел уже во внутренние помещения судна.

Рванув на себя дверь рубки радиста, Ассади освободил дорогу подоспевшему на подмогу террористу, давая ему возможность первым ворваться внутрь. И не напрасно. В крохотной комнатке оказалось двое евреев. Не дожидаясь, пока тело в полосатом халате осядет на пол с простреленным животом, Хаким из-за его спины в упор расстрелял обороняющегося матроса и проник в радиорубку.

Раненный в спину радист из последних сил хрипел что-то в микрофон.

Араб хладнокровно нажал на спусковой крючок. Латунная пуля с металлическим сердечником калибром семь и шестьдесят две сотые, выпущенная из его «калаша», проделала аккуратную дырочку в затылке парня. Кровавые клочья окропили радиоэлектронное оборудование. Ткнувшись изуродованным лицом в стол, радист затих.

Орудуя прикладом, Хаким принялся крушить все, что попадалось на его пути, сбрасывая на пол и с упоением добивая своими «берцами». Щурясь от искр и дыма и широко раздувая ноздри от возбуждения, он оглядел выполненную работу и остался ею доволен: вызвать отсюда подкрепление не сможет уже никто. «Особенно ты!» – пихнул он ногой несчастного связиста, довольно ощерившись при виде выбитого выстрелом окровавленного глазного яблока, сиротливо лежащего на столике рядом с его «лопнувшей» головой.

Глава 33

Египет. Порт-Саид

Капитан первого ранга Крушинин, командир российского эскадренного миноносца «Удалой», сняв китель, удобно расположился в мягком кресле своей каюты с томиком детектива в руках. Вытянув ноги на поставленную рядом банку, он с наслаждением погрузился в чтение. Наконец-то он снова мог себе это позволить. После того, что случилось с гидрографическим судном сопровождения, он принял решение дождаться результатов обследования его в сухом доке. Но вышел еще один дурацкий инцидент, теперь уже с наркотиками, запахло международным скандалом, в дело вмешались дипломатические службы – в общем, завертелась такая карусель, что было уже не до книг. Пока шло предварительное разбирательство, он, по согласованию с Москвой, оставался на рейде. А после того, как стало ясно, что «Арктур» задержится в Порт-Саиде надолго, а вместе с ним и почти вся его команда, пришел приказ продолжить поход в составе одного корабля. Что и было им незамедлительно выполнено. Эсминец снова встал в очередь на проход по Суэцкому каналу, и вот-вот старпом должен сообщить ему о начале движения. А пока можно было урвать минутку и дочитать главу.

В дверь командирской каюты постучали.

«Ничего себе! – удивился каперанг. – Шустро они на этот раз!» Сняв ноги с банки, он сунул их в форменные туфли и зычным голосом разрешил:

– Войдите!

На пороге показался матрос с повязкой на рукаве робы.

– Товарищ командир, разрешите обратиться?

– Да.

– Товарищ командир, капитан второго ранга Смирнов просит вас подняться на мостик, – торопливо глотая окончания, доложил посыльный.

– Скажи, что сейчас подойду, – проворчал Крушинин и кивком головы разрешил моряку удалиться. Нехотя отложив книгу, он поднялся и одернул рубашку. Идти надо. Раз старший помощник зовет, значит, что-то важное. Иначе просто бы доложил о том, что пришла их очередь пересекать Суэцкий перешеек. Вздохнув, командир запер за собой двери каюты и, по-хозяйски оглядывая коридоры, зашагал на мостик.

Встретили его дружным выполнением воинского приветствия. Он уже был сегодня здесь, поэтому команда «смирно» не подавалась и старший из вахтенных офицеров ему не докладывал. Тоже приложив руку к козырьку своей фуражки, каперанг сказал «вольно!» и подошел к Смирнову:

– Что там, Алексей Палыч? Опять египтяне мудрят? Или по плану пойдем?

– Да нет, товарищ командир. – Старпом выглядел озадаченно, что не понравилось командиру. – Тут не арабы уже мудрят, а наши.

– В смысле? – уточнил Крушинин.

– Радиограмма пришла, срочная, по «засеку».

Старпом имел в виду, что через аппарат секретной связи поступило сообщение, так у них на корабле этот агрегат называли. Чаще использовали, правда, более короткое и емкое название – «Секс», но не при командире.

Каперанг взял из его рук принятую и расшифрованную радиограмму. Черным по белому в ней было предписано эсминцу «Удалой» отправляться прямехонько в квадрат двадцать два – сорок восемь.

– А не ошибся шифровальщик-то? – Крушинин озабоченно поглядел на своего помощника. – Это ж черт его знает где… Ну-ка дайте мне карту.

Смирнов тут же провел его к штурманскому столику, на котором была разложена навигационная карта.

– Вот, товарищ командир, мы уже и маршрутец набросали…

– Хм, сюда идти, значит…

– Так точно. – Старпом замялся, глядя на капитана. – А вы обратили внимание на кодировку в конце? Там «восторг» указан…

Командир задумчиво смотрел на разрисованный цветными карандашами лист.

– Обратил. Если «восторг», так «восторг» и будет. Давайте объявляйте полную боевую готовность, раз приказано.

Что это означало – знал любой командир. На этот случай у каждого члена команды были свои обязанности, которые он должен был в самое кратчайшее время, тоже, кстати, совершенно конкретное и поминутно расписанное, выполнить и находиться в состоянии сжатой пружинки, пока не последует новый приказ.

Крушинин повел бровью. «Что за ерунда творится в этом походе? Маршрут движения ведь заранее со всеми согласован, Москвой утвержден, – удивлялся он. – А тут, на тебе, срывайся с места и чеши в заданный квадрат! Хотя, кто его знает, может, у них информация какая-нибудь всплыла про нас. Может, и "Удалому" провокация грозит? Все-таки из Генштаба приказ прилетел!»

Старпом уже отдал необходимые распоряжения, и где-то тревожно начала подвывать сирена. Команда эсминца пришла в движение. На первый взгляд – хаотичное, как в муравейнике, но на самом деле – четкое и осмысленное.

– Свяжитесь-ка с египтянами, – обратился к нему каперанг. – Скажите, что в канал мы пока не пойдем.

Смирнов не удержался от невеселой усмешки:

– В очередной раз?

– Вот именно. И согласуйте все, чтоб с погранцами проблем не было. Как только все будет, снимаемся с якоря и действуем согласно полученному приказу. Вы за старшего. Я буду у себя. Жду доклада.

Уже через десяток минут, которые потребовались на то, чтобы растолковать обалдевшему руководству порта и канала, что россияне снова меняют свои планы и не намерены теперь двигаться по ранее заявленному маршруту, эсминец «Удалой» выбирал якорь, громыхая цепью, и, предупреждая всех соседей ревом сирены, аккуратно снимался с рейда.

Глава 34

Средиземное море. Нейтральные воды недалеко от границы Израиля

Вот и все. Хаким огляделся вокруг. В свете полуразбитого осколком фонаря палуба спасательного судна представляла собой кошмарное зрелище. Повсюду кровь, обломки, обезображенные смертью человеческие тела, раненые, некоторые из которых еще пытались позвать на помощь, со стонами ворочаясь в багровых лужах, а другие лежали уже неподвижно. Над кораблем витал тошнотворный запах горелого мяса и пороха, выстрелы раздавались лишь где-то внизу, со стороны машинного отделения, где арабы, скорее всего, добивали оставшихся в живых израильтян.

Он издал торжествующий победный вопль, который подхватили бегущие в его сторону экстремисты с автоматами в руках. Не удержавшись от переполняющих его эмоций, Хаким перевел флажок предохранителя на автоматическую стрельбу и стал палить в воздух. Бандиты последовали его примеру.

Чуть успокоившись, когда начал проходить безудержный азарт победы, Ассади приказал собрать всю оставшуюся в живых команду спасательного судна и вывести ее на палубу.

К нему подбежал круглолицый палестинец, с ног до головы перепачканный в своей и чужой крови и копоти.

– Хаким-бей! – завопил он, потрясая автоматом. – Эти суки засели в машинном! Отстреливаются! Мои ребята держат их под огнем, хотели закидать гранатами, но я решил сначала спросить у тебя!

– В машинном? – злобно плюнул на палубу Ассади. – Сколько их?

– Не знаю! Человек десять! Но у них у всех автоматы, бьют так, что не подступишься!

– Подожди с гранатами, можем пожар устроить раньше, чем обыщем это корыто. Пусть твои люди пока не дают им высунуться, а там посмотрим!

Палестинец умчался. Бандиты по одному выталкивали пинками и прикладами захваченных моряков на палубу и ставили их в рядок на колени в центре освещаемого фонарем пятна. Осталось их немного: всего трое. Разгоряченные боем и разъяренные потерями бандиты не очень-то стремились брать пленных. Это были те, кто выжил случайно. Перепачканные с ног до головы, избитые и израненные моряки, держа руки на затылках и шатаясь, молча стояли на коленях.

Ассади прошелся перед ними. Чем закончится для этих несчастных допрос – он уже знал, но для начала ему нужно было выбить из них информацию. Араба интересовал один лишь вопрос – где боеголовка. Ведь обыск корабля, каким бы маленьким он ни казался, может занять очень много времени, а его-то как раз у террористов не было. Канонада разлеталась на десятки миль вокруг, и лично он не был уверен, что именно в этот момент в их сторону не направляется какой-нибудь сторожевой катер.

– Где ваш капитан? – заорал он на крайнего левого моряка, у которого из-под наспех наложенной на плечо повязки из обрывка тельняшки довольно интенсивно сочилась кровь. Простреленную руку он придерживал здоровой, не поднимая глаз на араба. От сильной кровопотери он был бледен как мел и шатался, еле держась на ногах. С трудом разлепив пересохшие губы, он прохрипел:

– Не… зна…ю.

Тяжелый армейский ботинок обрушился на его переносицу, словно молот. Не издав ни звука, моряк брякнулся на спину, нелепо разбросав руки и ноги.

Хаким подал знак боевикам, держащим пленных под прицелами автоматов. Двое из них с нескрываемым удовольствием принялись пинать упавшего раненого. Тяжело сопя и осыпая его ругательствами, они ломали парню ребра, лупили по животу, безвольно болтающейся голове. Ассади с улыбкой наблюдал за этим процессом. А когда один из экстремистов обеими ногами прыгнул моряку на грудь так, что у того изо рта брызнула кровавая пена вместе с харкающим звуком, он понял, что тот уже ничего не расскажет. Никогда. Зловеще ухмыляясь, он обошел второго пленника со спины.

Из надстройки раздались шум и проклятия. Двое палестинцев за плечи выволакивали воющего от боли человека. Обе ноги его были прострелены и болтались, оставляя за ним широкий алый след.

– Он убил Махмуда!! – обращаясь ко всем, закричал тащивший палестинец. – Топором убил! Как шакал, из-за угла ударил!

Хаким оставил на время выбранную им жертву и заинтересованно оглядел брошенного на палубу нового узника. Правда, разглядеть удалось немного, террористы изрядно поработали над его физиономией еще внизу. Разорванная одежда свисала клочьями, и в них с трудом узнавалась белая хлопчатобумажная курточка.

– Где вы взяли его? – осведомился Ассади, присаживаясь перед избитым и истекающим кровью человеком.

– На камбузе прятался, тварь!

– Эй, ты кто? – позвал Хаким, стволом автомата тыкая в ребра. – Знаешь, где бомба? Тогда отпущу.

Пленник не смог приоткрыть заплывшие от кровоподтеков глаза и только невнятно промычал, выплевывая изо рта крошки зубов с красной слюной.

– Что? – переспросил араб, сильнее надавливая на ствол. Наклонившись пониже, он вдруг разобрал то, что пытались произнести разбитые в лохмотья губы: «Чтоб ты сдох!»

– Убей его, – спокойно приказал Ассади и вернулся к оставшимся пленникам.

Палестинец, руки которого уже давно чесались это сделать, наклонился над своей жертвой с перебитыми ногами и взялся за волосы. В смуглой руке показался кривой бедуинский нож. Лезвие тускло блеснуло в свете восходящей луны и одинокого прожектора и легко прикоснулось к голове несчастного.

– Держи подарок! – заржал боевик, кидая своему другу отрезанное ухо. – Еще одно дать?

Уже темное от крови лезвие широким движением прошлось поперек шеи лежащего, хлынули алые потоки. Человек захрипел и задергался, вскоре затихнув.

Хаким тем временем беседовал с крепким израильтянином, обе руки которого были связаны за спиной из-за его активного сопротивления. По той же причине в его животе и бедре сидели две пули.

– Где боеголовка?

Моряк упрямо посмотрел на него:

– Откуда я знаю, куда они ее дели? Это меня не касалось.

– А кого касалось? – вкрадчиво спросил Ассади.

– Тех, кто ее перетаскивал.

Араб ухмыльнулся. Этот парень ничего не скажет, даже если отрезать ему пальцы. Но на всякий случай задал еще вопрос:

– А ты, выходит, не таскал ее?

– Нет. Не моя работа.

Хакиму стало интересно:

– А что же ты за птица такая, что тебе даже боеголовку перетащить не доверили?

– Я водолаз, – процедил пленник. – Хватит и того, что я ее достал.

Глаза допрашивающего превратились в узенькие щелочки.

– Так, значит, это ты украл у нас ракету, – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, начал он, постепенно свирепея. – Думал, мы такие идиоты, что не отличим настоящую бомбу от муляжика?

Схватив ныряльщика за волосы, он выхватил свой нож. Парень напрягся. Хаким двинул его коленом в грудь и повалил на пол, усевшись на него верхом. Водолаз, отчаянно борясь, замолотил ногами, скользя по замызганной человеческими телами палубе. Стоявшие вокруг них исламисты кинулись было помочь арабу, но он остановил их:

– Я сам!

Стараясь действовать неторопливо, он навалился сверху на пленного, крепко прижал его голову и, с силой нажимая на лезвие, стал медленно перерезать горло. Предсмертный крик быстро сменился хрипящим бульканьем – рассеченной гортанью жертва вдохнула собственную кровь, обильно заструившуюся из вскрытых сонных артерий. В агонии моряк чуть было не сбросил убийцу, но тот удержался, продолжая орудовать кинжалом. Сталь жутко скрипнула, дойдя до шейных позвонков. Еще одно движение, и нож попал в промежуток между костей. Надавив с усилием на лезвие, безжалостный араб с хрустом разрушил удерживающие позвонки связки, закричав:

– Сдохни, собака!

Глаза его горели мутным огнем мести. Дыша, как паровоз, Ассади поднялся, за волосы держа отрезанную голову, с которой, как и с рук террориста и его ножа, тонкими струйками стекала алая жижа. Торжествующе поднял свой страшный трофей вверх:

– Никто не может безнаказанно мешать нам выполнять волю Аллаха!..

Восторженные крики и выстрелы в воздух заглушили концовку его пламенной речи. Сунув мертвую голову в лицо последнему из захваченных живьем евреев, Ассади зарычал:

– Он не сказал, где бомба, видишь? Видишь, что с ним стало? А ты скажешь? Где эта боеголовка?

Ужас вывернул пленника наизнанку. Арабы брезгливо заржали, видя, что он обмочился. Слезы страха и отчаяния потекли по его закопченному лицу.

– Не убивайте меня! – срывающимся голосом взмолился моряк. – Я был рулевым, когда достали ракету…

– И ты тоже ничего не видел?

– Видел!!! Я видел, как ребята потащили какую-то хрень вниз.

– Куда именно?

Пленник всхлипнул:

– Я только слышал, что в какую-то каюту…

– Каюту? Чью?

– Не знаю! – Парень зарыдал.

Ассади отшвырнул в сторону безжизненную голову, которая, подпрыгивая с глухим стуком, покатилась по палубе. Повинуясь его приказу, палестинцы кинулись вниз обшаривать корабль в поисках бомбы. Осталось человек шестеро. Хаким был очень недоволен результатами допроса, который оказался пустой тратой времени. Присев на корточки перед стоящим на коленях матросом, он поинтересовался:

– Точно больше ничего не хочешь мне сказать?

Парень отрицательно замотал головой:

– Я ничего больше не знаю.

– Хорошо, – кивнул головой араб и коротко, без замаха, воткнул свой нож ему в живот. Бедняга только удивленно выпучил глаза, беззвучно хватая воздух ртом. Глядя прямо ему в лицо, Ассади стал поворачивать лезвие. Тот обмяк и повалился набок. Обтерев лезвие о слипшиеся волосы и одежду убитого, террорист молча зашагал к входу на нижнюю палубу, где до сих пор слышались выстрелы.

Подобравшись к входу в машинное отделение, Ассади увидел лежащие перед ним трупы экстремистов, которые, видимо, пытались штурмовать закрывшихся там моряков. После этого люка шел короткий коридор, оканчивающийся другим входом, который был также распахнут, и оттуда отбивались из автоматов израильские моряки. Залегшие у ближнего проема боевики ожесточенно перестреливались с ними через коридор. Все это Хаким оценил и понял, что атаковать евреев в лоб не выйдет. В тесном коридоре сложно даже прикрывать наступающих огнем, поэтому штурм будет больше похож на стрельбу по мишеням в тире. Для израильтян. А для его банды – на мясорубку.

Подозвав к себе одного из боевиков, Ассади что-то долго шептал ему на ухо, а затем отправил наверх.

– Эй, моряки! – сложив руки рупором, закричал он в сторону осажденных. – Давайте договариваться!

Ответом ему послужила пуля, со звоном и искрами ударившаяся в противоположную стену, которая имела уже немало таких же отметин.

– Ну не дурите, парни! Мы же все вместе здесь ляжем, если не прекратим стрелять. Я реально могу остановить огонь со своей стороны. Вы слышите – мои люди молчат. Ваша очередь делать умный шаг!

Повисла пауза.

– Что вам нужно? – с другого конца коридора раздался голос Шимона Зетлера, который сидел на полу, положив «беретту» на колени, и набивал запасную обойму патронами. Рядом с ним с сосредоточенными лицами прятались за переборками матросы пожарного расчета, которые кинулись тушить огонь в машинном отделении сразу после взрыва. К счастью, возгорание удалось ликвидировать довольно быстро, но наверх они выйти уже не смогли – в дверях появился сначала Зетлер с двумя моряками, а потом гнавшиеся за ними палестинские террористы. Поняв, что отступать некуда, они дали решительный бой и теперь прочно удерживали врагов на дистанции, отгородившись от них насквозь простреливаемым коридором. Оружия было маловато – всего четыре автомата, пистолет и помповое ружье. На всех не хватало. Туго было и с патронами. После долгих поисков ребята отрыли еще ракетницу, но против «калашниковых» нападавших это выглядело явно несерьезно.

«Если арабы начали договариваться, значит, дело тут нечисто, – лихорадочно соображал оперативник "Шин-Бет". – Во-первых, это означало, что все остальные на корабле перебиты. Пленных нет, а то бы они давно использовали их как заложников. Хреновые дела! А во-вторых, что-то в их плане пошло не так». После долгих колебаний он все-таки согласился на переговоры.

– Для начала давай перестанем палить друг в друга. Зачем зря губить людей? Мы же цивилизованные люди, а не дикари, – послышалось с арабского конца коридора…

…Осторожно подобравшись по воде к небольшому отверстию, оставленному в борту снарядом, двое арабских подрывников стали прилаживать к влажному борту самодельное взрывное устройство. Добротный кусок пластиковой взрывчатки они примостили прямо напротив машинного отделения. Молча подсвечивая друг другу фонариками, боевики даже слышали через пробоину голоса переговорщиков. Надо было действовать крайне осторожно, ведь на внезапности и держался весь план, придуманный Ассади. Над местом, где они копошились, несколько арабов обвязали себя канатами, которые они закрепили за леерное ограждение, и присели в ожидании сигнала, держа автоматы наготове. Взрыватель, как в пластилин, вошел в брусок пластида, от него наверх протянулись тонкие проводки, заканчивающиеся невзрачной коробочкой с одним-единственным переключателем. Посчитав, что расстояние между бортом спасательного судна и подлодкой достаточное для безопасности последней, арабы не стали никуда ее отводить, а заняли на ней выжидательные позиции. Саперы выбрались из воды и спрятались за покатым корпусом субмарины. Старший взял в руки коробку с переключателем и замкнул электрическую цепь…

– …Ну так что? Договорились? – гнул свое Ассади, попросту убивая время и поглядывая на часы.

Внезапная вспышка и сразу же за ней оглушительный грохот и удар горячего воздуха донеслись из машинного отделения. Заложенная взрывчатка проделала в борту изрядную дыру с неровными краями, оглушив и временно ослепив израильтян. Двое сидевших ближе всех к месту закладки погибли на месте, остальные получили серьезную контузию и не смогли даже встретить огнем ворвавшихся через дыру боевиков. Первыми в отделение влетели трое тех, кто сразу же после взрыва по веревкам спустился к образовавшемуся проходу. За ними стали вламываться остальные арабы. За несколько минут с непокорными евреями было покончено.

Ассади едва успел остановить бойню, в несколько шагов пролетев коридор. Ему нужны были заложники и «языки». Но, пока он был в пути, разъяренные исламисты уже отрезали пятерым фактически беззащитным морякам головы. Спасти для своих целей он сумел только троих. Одним из них, как он догадался по голосу, был тот, с кем он вел переговоры.

Пленных вытащили наверх.

– Кто из вас знает, где бомба? – теряя терпение, кричал Хаким. – У меня нет времени с вами возиться! На счет «три» я буду по одному выпускать вам кишки, пока не добьюсь ответа!

– Командир Ассади! Командир Ассади! Мы нашли ее! Нашли! – Рев ликующих террористов, вытаскивающих из недр корабля тяжеленную боеголовку, заставил Хакима забыть на время о своих намерениях. Подскочив к беснующимся от радости арабам, он бросился к головной части ракеты, покоящейся на куске брезента. Это была она! Погладив рукой шероховатую поверхность, он заглянул во все щели. Сомнений не было. Ядерное оружие – в их руках! Снова раздались восторженные выстрелы в воздух. Ассади воздел руки к небу и воздал хвалу Аллаху, исламисты вторили ему.

Настало время разбираться с пленными. Счастливо улыбаясь, Хаким вернулся к ним и встал в позу «сержанта американской армии» – широко расставив ноги и заложив руки за спину.

– Ну что? Кто из вас главный?

Оперативник, не ожидая ничего хорошего от этой затеи, поднял на него тяжелый взгляд:

– Бомба ведь у вас. Мы не опасны. Отпустите нас.

– Значит, ты главный?

Зетлер решил, что терять уже нечего.

– Да, я. А ты – Хаким Ассади?

Экстремист подошел ближе к связанному еврею и всмотрелся в его покрытое мелкими оспинами лицо.

– Ты кто такой, мать твою, чтобы своими грязными еврейскими губами произносить имя воина Аллаха? И откуда ты его вообще знаешь, шакал?

Зетлер нашел в себе силы рассмеяться:

– Я вообще много знаю. Я очень крупная шишка в израильской контрразведке.

– Крупная шишка, говоришь? – свирепо завращал глазами араб, доставая свой нож. – А знаешь, мне всегда хотелось посмотреть, как устроены внутри такие большие шишки, как ты. Особенно из контрразведки. А тебе?

Он одним движением распорол испачканную майку сверху донизу и приставил лезвие к животу Зетлера.

– О, я придумал, – продолжал он, щерясь в маниакальной ухмылке. В свете прожектора его глаза казались налитыми кровью. – Мы посмотрим на это вместе. Ты только сразу не умирай, ладно? Я задушу тебя твоими же кишками, когда мне надоест смотреть, как ты корчишься!

С этими словами он налег на нож. По лезвию покатились черные при слабом освещении капли. Зетлер сжал зубы, приготовившись к мучениям. Вдруг Ассади остановился. Выпрямившись, он убрал свое оружие и распорядился:

– Этого связать покрепче. Мы его обменяем на наших братьев, которых полно в израильских тюрьмах.

Он пнул Зетлера носком ботинка в живот и направился в сторону лежащей боеголовки, бросив на ходу:

– Остальных убейте.

Глава 35

Средиземное море. Нейтральные воды недалеко от границы Израиля

Стоя на баке буксирного катера, Полундра чутко прислушивался к продолжающейся стрельбе. Кругом – ночь и тишина, только волны с нежным плеском бились о металлический борт.

Послышался торопливый топот ног, и из кубрика показался Петро. Не понимая, почему вдруг наступила такая тишина, он на всякий случай шепотом позвал:

– Серега! Серега! Иди сюда скорее, я кого-то засек!

– Ты что, рацию починил? – тоже вполголоса отозвался Мишаня из рубки.

Сергей пересек бак и пробрался мимо рубки к входу в кубрик.

– Что у тебя? – поинтересовался он.

Петро, торопясь и сбиваясь, начал рассказывать:

– Спаял я все как надо, к батарее подключил – заворчало, зашипело. Ну лады, работает, думаю. Стал ручки настройки крутить, и тут четко так, будто в двух метрах, как зарычит: Мэй дэй, мэй дэй! Сигнал бедствия, значит, передают!

– Знаю, что бедствия! Дальше-то что?

– А вот в том-то и дело, что ничего. Как отрезало. Ни названия судна, ни координат так и не сказал. Утоп, наверное, сердешный!

«Так! – подумал Сергей. – Как говорила моя учительница математики, что и требовалось доказать!»

– А главное, когда он «SOS» передавал, вокруг все трещит, будто там фанеру перед микрофоном пополам рвут! – продолжал повествовать Петро, обращаясь все больше к Мишане, который слушал его с превеликим интересом. – Такие вот дела, даа! Слышь, Мишань, ты цигаркой-то угости! А то свои все закончились.

– Уверенный прием был? – уточнил Полундра.

– Да как мы с тобой сейчас друг друга слышим, даже еще лучше, – старательно пряча в кулаке сигарету и прикуривая ее, ответил Петро. – Недалеко где-то. Рядом совсем.

Полундра и сам уже догадался, что и сигнал бедствия, и слышимая стрелковая канонада, скорее всего, связаны между собой. Мишаня, тоже засмолив сигаретой, тронул его легонько за плечо.

– «SOS»-то наверняка оттуда, – мотнул он головой в сторону, куда так пристально всматривался Сергей. – Надо бы помочь. Просят ведь… Как думаешь?

– Головой, – стандартно откликнулся Полундра. – А ну-ка, братишки, давайте посчитаем наши арсеналы, инвентаризацию проведем. Чует мое сердце, понадобятся они нам скоро! Ой как пригодятся!

– Усек, командир! – встрепенулся Петро и, зажав цигарку в зубах, скрылся в кубрике.

Сергей еще раз глянул в сторону едва слышной стрельбы, которая доносилась с перерывами, в зависимости от ветра, и попросил Мишаню:

– Заводи мотор. Будем двигаться потихоньку. Правь туда.

Петро, бряцая оружием, вынырнул обратно.

– Вот глядите! Это все твое, Серега. Все, что в сумке у тебя нашел, – бодренько отчитался он. – Значит, так. Автоматы Калашникова, исправные, – три штуки, патроны к этим машинкам калибром семь и шестьдесят две сотые миллиметра… Э-э… Ну, в общем, по три рожка на нос наберется. Далее. Пистолет типа револьвер – одна штука. Оружие чисто психологическое, потому как патроны к нему отсутствуют. А еще им кидаться можно при случае. И в заключение: гранаты ручные, системы хрен поймешь какой, по-арабски написано, – две штуки. Сразу прошу их мне выдать, поскольку я в артиллерии срочку тянул и без чего-то бабахающего громко и сильно чувствую себя в бою паскудно.

Полундра взял протянутый ему автомат и магазин.

– Бери гранаты, – серьезно разрешил он Петро. – Только гляди, сам не подорвись!

– Обижаешь, начальник!

– Изолента найдется, электрики? – усмехнулся Сергей. – Надо оружие доработать чуток.

– Да сколько влезет. – Мишаня выудил из кармана широченных штанов моток «липучки». – Голландская, цени!

Ползать по грязи Павлов не собирался, а потому с совершенно спокойной совестью скрепил между собой два автоматных рожка зарядными концами в разные стороны. Чтобы не шарить в темноте в поисках второго. Перевернул – и стреляй себе дальше.

– Ишь чего придумал, рационализатор! – Петро принялся копировать конструкцию.

– Это еще до моего рождения, наверное, изобрели, – пояснил Сергей. – По крайней мере, в Афгане уже так делали.

Мишаня, который был занят рулением, обернулся:

– Чего вы там, в темноте, делаете? Петро, ты, главное, автомат к шее хорошенько примотай, а то с перепугу за борт выронишь!

– А не пойти ли тебе, сударь, к такой-то матери? – беззлобно откликнулся тот. – Ты лучше цигарку выплюнь, а то на милю нас демаскируешь!

Глядя на украинцев, как ни в чем не бывало бранящихся между собой, Сергей немного успокоился. Командирское чутье подсказывало, что парни не сдрейфят, если заварушка начнется. Главное, чтобы по неопытности под шальные пули не подставились. А от прицельного огня никакой опыт не убережет.

Глава 36

Где-то в Сирии. Одна из тайных штаб-квартир Организации освобождения Палестины

Скромный чистенький домик в частном одноэтажном секторе ничем не выделялся среди других. Разве только подъезды к нему были выбраны с великой тщательностью. Въезжающие автомобили полностью скрывались от посторонних глаз за высоким забором, как только за ними закрывались ворота. Это было необходимым условием. А впрочем, жилище ничем не отличалось от сотен таких же, расположившихся рядом. И даже незваный гость, попади он туда, мог прожить в нем не одну неделю и так и не найти подвоха.

Но подвох был. И за его секрет многие спецслужбы мира продали бы душу. Дело в том, что под этой усадьбой очень давно и в страшной тайне был оборудован довольно вместительный подвал. Последняя реконструкция его была завершена лишь совсем недавно, и на нее была угрохана чертова уйма денег. Но дело того стоило. Изначально у задумывавших его людей была одна задача – сделать его непробиваемым снаружи, защищенным от всякого воздействия. Этого они добились. Разумеется, получился не правительственный бункер на тридцатиметровой глубине с десятком бронированных плит и сотнями тонн бетона над головой, способный защитить своих обитателей даже в случае ядерной бомбардировки. Нет, этот подвал имел гораздо меньшую прочность. Ее хватило бы, чтобы выдержать удар авиационной бомбы в обычном снаряжении, как максимум. Но и этого было вполне достаточно, учитывая неизвестность его точного расположения для противников. А вот по части коммуникаций и комфорта это маленькое бомбоубежище еще как могло поспорить с пресловутыми бункерами. И особенно после ремонта. Кстати, те бедолаги, что проводили его, вряд ли могли кому-нибудь проболтаться. Маленькая эпидемия суицидов, несчастных случаев и просто убийств выкосила их всех до единого, к вящему спокойствию хозяев этого местечка. Хоть и жаль было талантливых ребят. Ведь они смогли навести не только внешний лоск (в смысле внутреннего убранства), но и полностью обновили систему подачи и кондиционирования воздуха, установили новую дизель-электрическую установку на случай отключения электроэнергии. Не говоря уже о подведенном водопроводе из отдельной скважины. В общем, не подвал получился, а конфетка – живи и радуйся. Только вот радости на лицах его обитателей почти не встречалось. Не тот профиль. Ведь особнячок вместе с его тайным укрытием принадлежал Организации освобождения Палестины, хоть и находился на территории Сирии. И использовался как штаб-квартира.

В настоящее время ею полноправно и единолично пользовался сам Ахмед Эль-Айли. Уступив одну из своих временных резиденций, самую любимую и надежную, для нужд организации, он переезжал уже во второй раз, с сожалением вспоминая о своей подлодке. В Дамаске, куда он вынужденно направился в связи с делами, ему пришлось жить в частной гостинице прямо напротив полицейского участка! И хоть его телохранители утверждали, что это самое безопасное место, ему очень не нравилась роль блохи на спине у льва из африканской поговорки. К тому же кондиционер там был отвратительный, никак не мог устранить повышенной потливости бонзы. Поэтому, как только все было «разрулено» и «разведено», Ахмед сразу же съехал из этого пошлого отеля, в котором он вместе с охраной занимал целый этаж. Клаустрофобией он не страдал, что выгодно отличало его от некоторых других высокопоставленных деятелей ООП, и поселиться на время в тесный подвал для него не представляло большой сложности. Напротив, сделал он это с большим удовольствием, поскольку знал о его комфортности и безопасности.

Лежа на мягком ковре с длинным ворсом, он потягивал ароматный дым из позолоченного кальяна, просматривая новости по кабельному телевидению. По израильскому каналу недавно вскользь упомянули о найденном в море обезображенном трупе предположительно русского офицера, информацию о котором израильские военные и полиция тщательно скрывают. Настолько тщательно, что ни в одном из последующих выпусков Ахмед не услышал никаких подробностей. До европейских телекомпаний эта новость вообще не докатилась, зато там усиленно муссировались слухи о послевоенном оружии, которое осталось лежать под водой и время от времени напоминает о своем существовании. Так, ничего конкретного. Скорее всего, кто-то что-то и где-то услышал краем уха, а затем в меру своей фантазии состряпал репортаж. Ахмед долго смеялся, когда в подтверждение своих слов французский репортер показал зрителям отснятые на задворках судостроительного завода в Египте кадры: пробитые якобы такими бесхозно болтающимися в воде снарядами катера и суда (на самом деле являющиеся плодами учений египетской береговой артиллерии). А завершил показ талантливым сюжетом об улыбчивом одноногом мальчугане, который год назад напоролся на мину. Порадовало лидера только одно сообщение. В один голос все европейские и даже американские телекомпании уже который день раздували скандал вокруг арестованного русского военного корабля, который был задержан в Порт-Саиде в связи с контрабандой крупной партии наркотиков. Ахмед с удовольствием наблюдал, как поливают грязью российских военных.

В отгороженную от остальных комнатку после стука вошел начальник личной охраны Ахмеда. В руках его был поднос с фруктами. Считалось большой честью поднести его самому Эль-Айли, так как редко кто мог похвастать таким доверием с его стороны.

– Ахмед-бей, ты просил привести тебе массажистку. Она здесь. Мы нашли такую, как ты просил.

Ахмед поморщился:

– Надеюсь, вы завязали ей глаза, когда везли сюда?

Ему было неприятно думать о том, что происходит с девушками после общения с ним. А так он успокаивал сам себя, что с ними обошлись вежливо и культурно, поскольку те ничего не видели. Но как там было на самом деле и каковы дальнейшие судьбы тех несчастных милашек, чьи лица и фигуры приглянулись похотливому старику, знала только его охрана, а сам Эль-Айли никогда не интересовался этим, чтобы не портить приятных воспоминаний.

– Ну давай ее сюда, – распорядился он, садясь на ковре и поправляя свою бородку. – От Хакима вестей не было?

Телохранитель отрицательно покачал головой и вышел. Через минуту он ввел в комнату девушку с повязкой из темной ткани на глазах. Подтолкнув ее в спину, он что-то шепнул ей на ухо. Та испуганно кивнула и, вытянув руки, мелкими шажочками пошла вперед…

…Связной прибыл внезапно. И, как всегда, в самый неподходящий момент. Начальник охраны встретил его в верхнем доме.

– У меня для «отца» хорошие новости, – сообщил тот, усаживаясь на пол, застеленный коврами и подушками. – Я думал, он сразу меня примет.

– Отдохни с дороги, старина. – Телохранитель был неумолим. – Попей чайку. Уверяю тебя, сейчас он занят более важными делами, чем любое твое сообщение.

Гость послушно принял пиалу с ароматным зеленым чаем, над которой поднимались витиеватые струйки пара. Подув на его поверхность, он отхлебнул обжигающую жидкость.

– Нет ничего лучше в жару, чем пиала хорошего чаю, да еще в приятной компании, – не без подхалимажа заметил он. – Послушай, уважаемый, насколько я помню, ОН приказал незамедлительно докладывать ему ТАКИЕ вести. Нам не сносить головы, если ОН узнает, что мы замешкались.

Главный охранник усмехнулся:

– Хорошо, я проведу тебя к нему. Но за твою голову я потом не отвечаю.

Гонец пригорюнился. Вместо благосклонности со стороны босса можно было легко нарваться на неприятности.

– А может быть, ты передашь ему вместо меня? – заискивающе глядя в глаза, спросил он. – Ну что тебе стоит? Тебя-то уж точно ОН не станет наказывать.

– Ну ты хитер! Отдуваться за тебя – с какой стати?

– Знаешь, ведь именно ты не пустил меня к нему. Я ничего не хочу сказать, но…

Теперь задумался охранник. Разумеется, он не станет тревожить старика раньше времени. Но возможность заработать очки, подав хозяину информацию, которую он так ждет, была заманчивой. Сделав вид, что колеблется, он заявил:

– Я мог бы тебя выручить, наверное, если бы ты оказал мне одну услугу.

– Смотря какую, – живо откликнулся тот.

– Для тебя – вполне выполнимую, не беспокойся. Надо последить за одним человечком. Не из наших, не бойся.

Гость облегченно рассмеялся.

– Легко! Я-то думал, ты загнешь чего-нибудь покруче! Слушаю внимательно…

…Личный телохранитель хоть и был самым близким доверенным лицом, но это не давало ему права вламываться к Ахмеду в самые интересные моменты. Поэтому он спровадил вестника, выждал обычное для таких случаев время и только после этого постучался в отсек, где обитал Эль-Айли.

– Входи, – милостиво разрешил ему предводитель экстремистов, пусть и не самый главный, но зато влиятельный. Он лежал на животе, прикрытый халатом, который скрывал его ниже пояса. Сбоку от него сидела давешняя девушка и мяла тонкими пальчиками его спину, только сейчас она была совершенно нагой, а повязка на глазах темнела пятнами слез. «А она ничего, – мелькнуло в голове начальника охраны. – На несколько дней хватит».

– Хозяин, есть новости, – многозначительно сказал он.

Ахмед обернулся:

– Отдохни, красавица.

Девушка послушно встала, растерянно прикрывшись руками. Телохранитель шагнул к ней, взял за тонкий локоток и вывел из комнаты, набросив на нее халат. Потом вернулся, поручив ее заботам своих помощников.

– Хаким отзвонился по спутниковому телефону, – с ходу сообщил он, не заставляя шефа задавать вопросы. – Все благополучно. Несмотря на возникшие трудности, бомба у него в руках.

– Великолепно! – Ахмед и так был в прекрасном расположении духа, а теперь и вовсе оживился. – Девушку пока не отпускай, пусть поживет где-нибудь поблизости. А мне принеси мой компьютер, надо готовить обращение к правоверным всего мира.

Его глаза засверкали яростным фанатичным огнем:

– Теперь разговор с Израилем пойдет совсем по-другому! Я поставлю евреев на колени! Да и не только их. Штаты тоже заплатят за все. Мечта о Всемирном Халифате становится все реальнее!

Глава 37

Средиземное море. Нейтральные воды недалеко от границы Израиля

Вот оно! Сергей уже несколько минут наблюдал приближающиеся на горизонте огни. Буксир пыхтел на полном ходу, тратя неимоверное количество топлива.

Павлов приложил к глазам бинокль. Освещенное судно уже стало досягаемым для оптики, а по мере приближения все четче становились детали. Стрельба совсем недавно прекратилась, но вслед за этим бабахнул взрыв.

Приблизившись еще немного, Сергей разглядел снующих по палубе людей; еще он заметил, что судно сильно повреждено. Ют явно разворочен взрывом, о чем свидетельствовали поваленные балки, некогда служившие подъемным устройством. В борту судна зияла громадная пробоина, сквозь которую пробивалось внутреннее освещение. Дыра доходила практически до ватерлинии, и Сергей подивился, что судно еще держится на плаву. Окажись она чуть пониже, или поднимись волна посильнее, вода бы уже оказалась внутри, накренивая корабль и заставляя его все больше зачерпывать дырявым бортом. На палубные надстройки вообще было жалко смотреть: раскуроченные, превратившиеся в решето от многочисленных пулевых отверстий, они напоминали рейхстаг после штурма. С нижней палубы выскочили люди, оживленно забегали, стали палить вверх. Сергея они при таком шуме заметить не могли – на буксире свет так и не включили, и его могло выдать только тарахтение двигателя.

Чуть правее истерзанного судна чернело вытянутое тело подводной лодки. «Ничего себе! Да это же самая настоящая ударная дизельная субмарина, – узнал знакомые очертания Полундра. – "Сом", реальный и зубастый. А я-то думал, увижу развалюху времен Великой Отечественной! Против такого вооружения с автоматами не попрешь, надо что-то придумывать». Моряк еще раз пробежался взглядом по дрейфующим кораблям, ветерок донес до его носа запах жженого металла. Вооруженные (теперь в этом не осталось никаких сомнений) люди стали группами перебираться с разбитого судна на подлодку, собираясь уходить. Решение возникло сразу.

– Мишань! – обратился он к рулевому. – Возьми-ка автомат и давай вниз, к Петро.

– С какой такой радости? – собрался было вспылить тот, но, поняв по тону Сергея, что не время сейчас шутки шутить и пререкания устраивать, покорно передал ему штурвал. На полпути остановился:

– Что делать-то решил, скажешь? И нам с Петро чем заняться? Мы мешать не будем, но хотелось бы ясности. Хоть немного. Мы же не балласт какой…

Сергей обернулся, но в темноте все равно не увидел выражения лица украинца. Чтобы подбодрить ребят, он придал своему голосу веселости:

– Вы, главное, держитесь крепче и рацию с полки снимите, а то снова чинить придется!

Мишаня усмехнулся, поняв его намек. Пожелал удачи:

– Успехов тебе, Серега! Если что – свисти, мы рядом. – И скрылся в кубрике.

Полундра нащупал место для своего автомата и аккуратно положил его так, чтобы можно было легко достать при необходимости. Присел, пригнулся. Так, конечно, безопаснее, но ни черта не видно – не пойдет. Вытянул шею. Ага. Так уже лучше.

Буксир, молотя воду могучим винтом, ходко подкрадывался к цели. Вот если бы еще не ревел так дизелем! Пока его не видят – можно расслабиться, но рано или поздно какой-нибудь особо чуткий террорист заметит его. Тогда-то и начнется самое неприятное – обстрел из автоматического оружия с близкого расстояния. Сергей поморщился. Не любил он таких ситуаций, особенно если самому, по большому счету, ответить нечем. Поправив штурвалом курс, он подумал, что им еще повезло с ветром, который сносил все звуки в сторону и пока помогал отчаянной команде буксира.

Время пришло. Можно называть его по-разному: момент истины, переломный пункт. Но суть от этого мало изменится. Наступил миг, с которого уже поздно было отступать. И если до него еще можно было пробовать остановиться, попытаться позвать на помощь или просто уйти, трусливо поджав хвост (чего Полундра все равно бы не сделал), то после оставался лишь один путь – вперед.

Решительно стиснув зубы, Павлов направил свой буксир на подводную лодку и до отказа натянул рукоятку хода. Вой мотора усилился, но уже и без этого приближающийся буксир заметили. Сначала с палубы судна, а затем и субмарины в сторону маленького, решительно несущегося буксирного катера с визгом полетели пули. Террористам не было необходимости разбираться, кто пожаловал к ним в гости – любое судно для них было или врагом, или ненужным свидетелем. Поэтому они так скоро и дружно стали поливать огнем неизвестный кораблик, сначала стреляя скорее на звук, а потом, когда он стал заметен в отраженном от палубы спасательного судна свете, уже и прицельно.

Сергей присел. Звонкие удары пуль о металл стали раздаваться все чаще. Крепко сжимая штурвал, он нацелился в середину бывшего советского, а теперь экстремистского боевого подводного корабля. Туда, где возвышалась рубка. Насколько он помнил, именно под ней находился центральный пост, где сосредоточено все управление этой грозной махиной. Если его зальет, то далеко бандюгам не скрыться. А в случае, если бандиты покажут чудеса ловкости и сноровки и предпримут срочное погружение, рубка уйдет в воду последней, увеличивая шансы буксира достать ее.

С характерным дзиньканьем остекление рубки стало покрываться круглыми дырками с красивым обрамлением из мелких трещинок. Рядом с ухом прожужжала срикошетившая откуда-то пуля. Террористы явно не ожидали такого наглого поведения от мирного с виду судна. Даже не пытаясь увести лодку, они начали палить по несущемуся прямо на них катеру.

Павлов, на миг подняв голову, чтобы окончательно подкорректировать курс, вдруг заметил стоящий на рубке пулемет, который вдруг ожил, задергался в нервном огненном лае. Почти распластавшись по полу, он вцепился в штурвал и уперся во что-то ногами, готовясь к страшному столкновению. На голову тучей осколков брызнуло выбитое лобовое стекло. Со страшным вжиканьем вражеские пули впивались в металл, выбивая фонтаны искр.

– Получайте, гады! – тихо произнес Сергей сквозь стиснутые зубы, и его слова безнадежно потонули в оглушительном грохоте удара.

Его подбросило вверх, швырнуло вперед, ударив головой обо что-то не очень мягкое, сверху рухнула, рассыпавшись, аптечка, наполнив рубку терпким запахом йода. Угрожающе креня, буксир стало заносить кормой вперед. Мгновенно собравшись, Полундра дотянулся до рычага хода и одним махом перевел его в положение «полный назад», заодно крутанув штурвал. Натужно рявкнул двигатель, едва выдержав такое хамское отношение. Но справился, остановив бешено вращающийся гребной винт и заставив его крутиться в другую сторону. Заносить перестало, а через миг Павлов услышал, как скрежет металла о металл прекратился, и почувствовал, что его «боевой конь» подался назад…

…Пулеметчик что-то орал, но его не было слышно из-за непрерывного треска его «MAGа», пули из которого уже должны были насквозь прошить мерзкий буксир, но этого не происходило. Террористы, оставшиеся поверх лодки, мешая друг другу, кинулись к ее люкам, сообразив, что командир требует от них срочного погружения. Толпясь и мешая друг другу, они стали прыгать в люки, уже перестав обстреливать неумолимо приближающегося врага.

Буксир со всего маху врезался в борт подлодки именно в том месте, куда и рассчитывал его рулевой. Мощный таран пробил насквозь оба корпуса подлодки: и легкий, и прочный. Вода хлынула прямо в центральный отсек, заливая оборудование. Субмарину дернуло так, что люди, оставшиеся снаружи, кубарем слетели в море. Сдвинутая подлодка своим бортом подняла хорошую волну, едва не опрокинувшись набок. Как ни странно, ее удержал от этого буксир, вцепившийся в нее своим выступающим тараном, словно бульдог в штанину. Со страшным треском он даже приподнял корму из воды, показав на краткий миг лопасти гребного винта, а затем плюхнулся обратно. Надрывно воя и дымя мотором, виновник аварии вырвал свой железный «кулак» из помятого бока жертвы и, подавшись назад, ни с того ни с сего заглох, продолжая медленно дрейфовать, разворачиваясь. Его дизель, выполнив зверский маневр, спекся.

Морская вода стремительно заполняла центральный пост, переливаясь в соседние. Пробоина была внушительной. Команда в панике металась по отсекам, оставшись без командира, который при столкновении был сброшен в верхний люк рубки и теперь лежал без сознания. Лодка стала крениться на правый борт – повреждения оказались для нее пагубными. Еще недавно отталкивавшие друг друга, чтобы пролезть внутрь, террористы с еще большим остервенением стали бороться между собой за право первым выбраться наружу. Лишь последний, кормовой торпедный отсек действовал грамотно, задраив свои люки и не дав возможности воде поступать туда. Но этого было слишком мало, ведь морские волны уже хозяйничали во всех остальных. Получив дифферент на нос, субмарина стала погружаться еще быстрее. Люки в передней ее части очень скоро оказались под водой, которая без промедления хлынула и туда.

Сдали нервы и у торпедистов. Поняв, что лодку уже не спасти, они попытались выбраться наружу, и это только добило лодку. Выпуская на поверхность громадные пузыри воздуха, она скрылась в темных бурлящих водах, увлекая за собой тех немногих, кому удалось выбраться из нее.

Те, кто наблюдал за этим с палубы спасательного судна, даже стрелять перестали. Точно завороженные, они пялились на то, как единственная палестинская подлодка гибнет от внезапной атаки какого-то невзрачного буксира. Среди них был и Ассади, который пытался ошалело понять, что происходит и что дальше делать. Он абсолютно не представлял еще, как будет выбираться с раздолбанного израильского корабля, но его беспокоило не это. Все его мысли были заняты вопросом, как объяснить Ахмеду Эль-Айли утрату его любимого мобильного штаба. Собственно, он и объяснений-то никаких слушать не станет, просто назначит награду за его, Хакима, голову, объявив его отступником от веры, и рано или поздно какой-нибудь исламский фанатик принесет ему ее на блюде. От этого становилось не по себе даже бесстрашному полевому командиру. Ведь одно дело – охотиться за неверными и совершенно другое – когда свои начинают охотиться за тобой.

Посмотрев вслед ушедшей под воду надежде на скорое завершение начатого дела, он обвел взглядом кучку обалдевших от неожиданного исхода экстремистов, собравшихся на палубе. Их было мало. С гибелью лодки в один миг прекратил свое существование сплоченный крупный отряд, с которым Ассади штурмовал еврейский корабль. На борту, да и вообще в живых остались только пятеро, считая его.

Он бросил взгляд на сиротливо лежащую на палубе боеголовку, которую, к счастью для него, так и не успели перегрузить. Она была его последней надеждой. Ядерным щитом, должным защитить его и от вполне заслуженного гнева Ахмеда, и, возможно, от незваных гостей, которые, кстати, тоже пострадали от столкновения.

Хаким бросился к планширу. Так и есть. У буксира возникли проблемы с силовой установкой, иначе бы он уже начал маневрировать, а не болтался бы, лишенный тяги. Да еще и повреждения наверняка получил, ишь как кренится набок!

Хаким поднял свой автомат и прицелился в темнеющий неподалеку силуэт буксира. Какая-то неясная тень показалась ему, и он нажал на спуск. Звонко запрыгали по деревянной палубе стреляные гильзы, а в ночь понеслись смертельные кусочки металла. Не дожидаясь отдельного приглашения, остатки банды вслед за своим лидером стали бить по беззащитному, не сопротивляющемуся катеру…

…Полундра осторожно поднялся и пощупал лицо, по которому текло что-то теплое. Рука стала липкой от крови. Тихонько проведя по волосам, он нашел самое больное место – расшиб все-таки голову, хорошо, что не вдребезги. Повезло. Пара царапин и ссадин, не считая головы, были неплохим результатом для устроенного им самим краш-теста. Как там остальные? Стряхнув с себя крошки стекла и облупившейся краски, Павлов подхватил «калашников» и двинулся к входу в кубрик.

Снова по обшивке замолотили пули, и послышалось стрекотание автоматов. Опомнившиеся террористы быстро нашли, на ком выместить злобу. Патронов не жалели. Полундра чуть помедлил, решая: ответить им сразу или сначала проверить состояние своей команды. Выбрал второе. Повоевать с арабами он всегда успеет, а если хлопцам нужна его помощь, то надо ее оказать в первую очередь.

Быстро шагнув в зияющий люк, Сергей услышал негромкие ругательства, при помощи которых Петро и Мишаня выражали свои явно недружелюбные пожелания в адрес буксира, подлодки, арабов, острых углов и больно трескающих по голове раций, и понял, что с ребятами все в порядке.

– Вы как, живы? – поинтересовался он, заглядывая в кубрик.

– Ну ты даешь, Шумахер хренов! – Петро в темноте держался рукой за ушибленное темечко и незлобно бранился. – Рацию теперь заново чинить! Это ж надо, прямо по башке звезданула, благо, что вскользь, а то прощались бы сейчас с безвременно усопшим!

– Типун тебе на язык с коровью титьку! – бодро откликнулся Мишаня. – Предупреждал ведь, поставь ее на пол! А ты все матрасы стелил, чтобы мягче было!

– Руки, ноги целы? – уточнил Полундра. – А то у нас дела появились – там, наверху. Слышите?

– У вас дела, – пробурчал Петро. – А у нас вода появилась! Не подскажешь, откуда?

Он прошлепал в темноте к выходу, наткнувшись на сваленную банку. Судя по хлюпающим звукам, воды набралось уже прилично, по щиколотку. Сергей прислушался: к постоянной долбежке автоматов и звонкому стуку пуль присоединились глухие удары в переборку. А он почти забыл про пленника. Ибрагим, очухавшись после своего влипания в переднюю стенку тесного трюма, тоже заметил течь и теперь испуганно колотил в переборку ногой. Тонуть в дурно пахнущем трюме буксира со скованными руками ему не хотелось.

– Друг твой орет благим матом, – доверительно сообщил Сергею Мишаня, карабкаясь вслед за ним наверх, где вовсю свистели вражеские очереди. – Я думаю, с него не убудет. Не идти же его сейчас успокаивать?

– Не надо, – согласился Сергей. – Не маленький, переживет. Ты лучше сам не высовывайся. Бей прицельно, не торопясь. Мы в темноте, они нас только по выстрелам определять будут. Поэтому позиции чаще меняй, выстрелил – переместился, выстрелил – отошел, сообразил?

– Валить отсюда надо, пока ко дну не пошли, – горячо зашептал Петро. – Движок-то, похоже, того – накрылся. А эти сволочи все лупасят и лупасят, спасу нет!

Полундра дал пару выстрелов, высунувшись из рубки, и снова присел вниз. Буксир удачно развернуло носом к судну, занятому террористами, самодельная броня оказалась очень кстати. Бандитов, судя по мерцающим огневым точкам, не так уж и много, до них меньше полукабельтова.

– Хлопцы, прикройте меня! – Раздумывать Полундре было некогда – буксир вот-вот обещал пойти на дно. – У меня идейка одна появилась! Держи, Петро!

Сунув свой автомат усатому, Сергей скинул с себя полицейскую рубаху, проверил нож.

– Ты чего? – не понял его украинец. – Куда собрался-то без оружия?

– Туда! – Кивок головы было в темноте не разглядеть, но стало ясно, что он имел в виду. – Автомат только мешать будет. А там, думаю, этого добра достаточно. Да ты не дрейфь, не впервой.

Сергей хлопнул земляка по плечу и, ловко проскочив открытую площадку, кувыркнулся за борт, почти не вызвав плеска.

Мишаня, как заправский стрелок, строго следуя советам Полундры, гвоздил по неприятелям из автомата, высовываясь то с одной стороны, то с другой. Во рту он держал незажженную сигарету. Так было спокойнее. Петро неуверенно пристроился рядом, выбрав один из «калашей», что держал в руках. Но не успел он выставить голову для того, чтобы прицелиться, как планшир в этом самом месте с треском разлетелся, оцарапав ему лицо острыми щепками.

– …вашу бандитскую маму! Вы что, совсем о…ли? Так ведь и убить человека можно! – возмущенно заорал Петро, выпуская в сторону своих обидчиков длинные очереди. – Мишаня! Давай! Мочи их, гадов! Перетопить всех арабов в Средиземном море! Перетопить этих поганцев!

Его друг старался изо всех сил. Хотя патронов было в обрез, Полундру прикрывать было надо, поэтому он тоже стал что-то орать, постепенно опустошая обойму.

Отвлечь внимание на себя им удалось. Уже через пару секунд по ним открыли такой шквал огня, что им пришлось вжаться в палубу, чтобы не превратиться в нашпигованных свинцом уток.

Оказавшись в прохладной ночной воде, Сергей вдохнул поглубже, нырнул и толкнулся ногами от борта. Взяв немного в сторону от прямого пути к судну, он стал грести под водой, пока запас кислорода в мышцах не иссяк. Аккуратно приподнял над поверхностью голову, вдохнул. Его уход террористы, пожалуй, не заметили, а то вокруг бы уже вырастали невысокие фонтанчики. «Молодцы парни!» – подумал Павлов, глядя, как бесстрашно отстреливаются его земляки, находясь на уже существенно осевшем и накренившемся буксире. Стоило поторопиться. Бесшумно раздвигая руками черную воду, в которой оказалось полно всякого мусора, моряк двинулся к своей цели.

Стрельба стала еще яростней. С замиранием сердца Сергей заметил, что с буксира почти не стреляют. Это подстегнуло его, и он, поднырнув, оказался у самого борта, в метре от неровной пробоины с опаленными краями. Наверху, на палубе, кто-то громко орал по-арабски, сопровождая свои реплики выстрелами. (Это был голос Ассади, который словами: «Они скоро потонут! Не давайте им высунуться!» – подбадривал своих измотанных бойцов.)

Ухватившись за неровный край отверстия, Полундра подтянулся и взобрался на судно. В руках его был нож, а глаза горели решимостью.

Глава 38

Средиземное море. Нейтральные воды недалеко от границы Израиля

«Нет уж! Так просто я вам не дамся! Не для того я всю жизнь в спецслужбах корячился, чтобы меня, как барана на рынке, обменивали! – Шимон Зетлер незаметно отполз в тень, воспользовавшись замешательством арабов при виде атакующего лодку буксира. – Шимон еще вам покажет, дайте только выбраться отсюда! Я вам устрою!» Профессионально ослабив конец, стягивающий его руки за спиной, он вскоре выдернул кисть из плохо затянутой вязки. «Дилетанты! – прошипел он не без радости, – связать не могут как следует!» Заметил приоткрытую дверь и по-пластунски за ней скрылся. Это был гальюн. Встав на колени, он торопливо задвинул защелку и со вздохом облегчения опустился на пол. Дышалось тяжело, раньше он такого за собой не замечал. Примостившись спиной к унитазу, Зетлер припал глазом к пулевому отверстию в дверях. Это был хороший наблюдательный пункт. Гальюн находился в глубине палубной надстройки, в переходе, соединявшем оба борта, рядом со входом на нижнюю палубу. Отсюда оперативнику были видны спины, по крайней мере, двоих боевиков, которые были поглощены перестрелкой. Это его вполне устраивало. Оглядев свое убежище, контрразведчик защелкал языком. Сквозь продырявленную дверь пробивались тусклые лучи света, делая все предметы серыми и нереальными. «Жаль, что здесь никого не убили, – подумал он, нисколько не смутившись такой мысли. – Хоть бы оружие осталось! Мне бы оно было ой как кстати!» Но вооружиться можно было лишь туалетной бумагой или крышкой от унитаза, а этими предметами ему воевать еще не приходилось. Снова припав к импровизированному «глазку», он стал пристально обшаривать палубу в поисках валяющегося автомата или, на худой конец, пистолета. Но, кроме нескольких трупов, которых уже успели разоружить сами террористы, ничего другого в пределах досягаемости не было. Шимон сплюнул с досады. Придется выползать из полюбившегося уже ему за свой покой гальюна и тащить свою задницу вниз, в кубрик. Там наверняка найдется какой-нибудь завалящий автомат. Он подобрался, протянул руку к защелке. «А если там ничего нет? – мелькнула мысль. – Просто так будешь рисковать? Ведь они тебя обязательно заметят, стоит только высунуть нос отсюда. И достанут прежде, чем успеешь до каюты добежать».

Террористы были действительно заняты. Поначалу, сразу после столкновения, казавшийся пустым и безжизненным буксир вдруг оказал нешуточное сопротивление. Вместо того чтобы просто уйти под воду, как этого хотелось арабам, лишенный огней катер вдруг зашевелился тенями, да еще и огрызнулся огнем, сразу легко ранив одного из исламистов. Это было для свирепых боевиков уже слишком. Всю свою оставшуюся ненависть, а ее было еще много, они вложили в пули, посылаемые в невидимого врага. Невидимого, потому что слабого раскачивающегося желтого фонарика, который делал их самих отличной мишенью, никак не хватало, чтобы хорошенько подсветить противника и тщательно в него прицелиться. Только это врагов и спасало, а самих боевиков – бесило. Арабы, не жалея сил, начали наобум поливать темный силуэт огнем. Хоть одна пуля да попадет.

Маленький буксир стал для попавших в передрягу убийц и насильников смыслом существования. Кто знает, что бы они делали сейчас, не появись сплотившего их противника. Оставшись без путей к отходу, вооруженные и отчаявшиеся, они могли запросто вцепиться друг другу в глотки. А так им было чем заняться.

Внезапно огонь с буксира резко усилился, засевшие там стрелки решительно палили во все, что двигалось в бледно-желтом пятне. И били не просто так, а прицельно, вынуждая боевиков укрываться за фальшбортом, углами надстроек, человеческими телами, до сих пор в изобилии находившимися на палубе. «Скоты! – про себя кричал на нежданных гостей Хаким, стараясь заткнуть то и дело полыхающие на буксире вспышки. – Откуда вы взялись? И вообще, кто вы такие? Израильский спецназ? На таких корытах он не появляется. Мирные рыбаки, случайно оказавшиеся поблизости? Ничего себе, "мирные"! Пуля с воем чиркнула над его макушкой, выдрав клочок прически вместе с кожей. Боли не было. Только волосы сразу намокли. Теплые струйки скользнули по виску, щеке, затекли за шиворот. Ассади с остервенением посмотрел на окровавленную ладонь, которой он провел по шее, думая, что стирает пот, и во все легкие заорал:

– Кем бы вы ни были, вам всем хана! Я вырву ваши глотки, я буду топтать ваши мозги, слышите?! Вы пожалеете, что родились на свет! А потом я найду ваши семьи и отрежу головы вашим матерям, женам и сестрам! Выпущу кишки всему вашему поганому потомству!

Не опасаясь вражеских выстрелов, он враз выпустил целую автоматную обойму, прерывисто дергая за спусковой крючок, чтобы не давать автомату сильно распрыгиваться и сохранять кучность.

– Братья! – призвал он. – Аллах с нами! Бейте этих неверных, они скоро потонут! Не давайте им высунуться!

Глядя на своего командира, который смело всаживал патрон за патроном в неприятеля, боевики приободрились, и дело пошло намного лучше. Залпом обрушившись на буксир, они заставили его защитников укрыться, как совсем недавно поступали сами. Буксир стал похож на здоровенный бенгальский огонь – искры так и сыпались при попадании в железо обшивки. Теперь нужно было развить успех. Хаким вспомнил про израильский пулемет. Это был бы самый лучший подарок после «мухи» или «базуки», о которых, к сожалению, можно было только мечтать. А вот пулемет был и оставался на мостике.

Ассади решил рискнуть. Крикнув парням, чтобы не ослабляли натиска, он бросился к надстройкам, виляя из стороны в сторону, чтобы не попасть под случайный выстрел.

Зетлер похолодел. Ассади приближался к его укрытию. Неужели заметил? Встав во весь рост, он прижался спиной к переборке, чтобы тот, кто распахнет дверь, не сразу его увидел, а он сам имел возможность дотянуться до боевика. Надежды было мало, но просто так сдаваться он был не намерен. Затаив дыхание, он слушал приближающиеся шаги. Вот! Уже близко! Сейчас! Но топот к гальюну так и не приблизился, стих где-то в другой стороне.

Стараясь не издавать ни звука, Зетлер снова опустился на одно колено и выглянул наружу. Запах пороховых газов и человеческой крови сильнее защекотал его ноздри. Опасного араба нигде не было видно, а один из боевиков переместился еще ближе, спрятавшись за пожарным ящиком метрах в трех от того места, где сидел оперативник. Тот в отчаянии выругался, шевеля одними губами и не издавая ни звука. Теперь о том, чтобы покинуть гальюн, не могло быть и речи. Ведь неизвестно, куда делся предводитель этих боевиков, а нарваться на него безоружным было смерти подобно. По правде говоря, и с автоматом в руках Шимону доставило бы мало удовольствия встретиться с ним с глазу на глаз, уж очень много он про него знал раньше, а теперь и воочию убедился в его звериной ловкости и жестокости. Испытывать судьбу контрразведчик не собирался. Но и помирать тоже не хотелось. Жадными глазами он впился в автомат в руках ближайшего к нему араба.

Бесшумно возникшая непонятно откуда тень заставила Зетлера превратиться в каменное изваяние. Холодный пот пробил его с ног до головы, несмотря на то, что он был совсем не робкого десятка и побывал во многих переделках. Раньше оперативник был уверен в своем чутье и слухе и никак не ожидал, что кто-то может подкрасться незамеченным. Тень скользнула вперед, блеснув металлом, зажатым в руке, и закрыла собою боевика, который прятался за ящиком. И тут же остановилась, уже держа в руках автомат. Зетлер завороженно разглядывал громадного человека с голым торсом в мокрых штанах цвета хаки, который присел рядом с уже мертвым боевиком и методично изымал у него боезапас. Шимон оторопел. Если этот монстр так непринужденно расправляется с арабами, то он должен быть на его стороне. Вот это удача! Но откуда он взялся, этот профи?

Полундра тем временем, закинув за широченную спину автомат и запихав отобранный у террориста магазин в карман, подкрадывался к очередной жертве. Его земляки не подводили: арабам было некогда голову поднять, а не то что по сторонам оглядываться. Если так пойдет дальше, можно будет разделаться со всеми. Кстати, где они? В одно мгновение оценив обстановку, Сергей насчитал на палубе еще двоих, кроме того, к которому он приближался. Что ж, меньше народу – больше кислороду, как говорят подводники. Он почему-то считал, что их больше. Возможно, что Петро с Мишаней все-таки умеют стрелять. До яростно отстреливающегося террориста оставалась пара шагов, и их Полундра преодолел с особой осторожностью, совершенно не возмущая воздух звуками. О том, что у людей есть чутье, которое иногда проявляется в виде глаз на затылке, он знал не понаслышке. У самого оно было не таким сильным, как хотелось бы, но водились у него товарищи, которые могли хоть газеты спиной читать. Поэтому моряк ни капли не удивился, когда боевик ни с того ни с сего вдруг перестал стрелять и обернулся. Спасти это его не могло, удар ножа был выверен и точен. Но за миг до того, как полоска стали вошла сверху вниз над ключицей, повернулась на девяносто градусов и выскочила обратно, экстремист издал тревожный крик, оборвавшийся с поворотом ножа, но всполошивший его товарищей. Обернувшись на вопль, они заметили Сергея и, не колеблясь ни секунды, переключили огонь на него. Это было скверно. Зацепив второй автомат за лямку, он кувырком ушел в тень надстроек. Арабы промахнулись, но не отстали. Уже не обращая внимания на буксир, они поползли в сторону новой угрозы, прикрывая друг друга. Полундра пальнул, чтобы немного убавить им прыти, и проверил вооружение. Два автомата и три магазина. Один полный, два нет. Террористов тоже двое и, судя по тому, что они не бросились бежать и не растерялись, оказавшись меж двух огней, калачи они тертые и хлопот доставят немало.

Дверь напротив него плавно пошатнулась и стала нарочито медленно открываться. Полундра хотел было прошить ее из автомата для пущей надежности, но потом передумал – вряд ли боевики стали бы вот так демонстративно себя обнаруживать. Краем глаза поглядывая на палубу, он навел один автомат туда, а второй на дверь и стал ждать продолжения. Из приоткрывшихся дверей показались пустые руки, а за ними медленно высунулась седая голова. Пара внимательных и настороженных глаз уставилась на Сергея.

– Свои! – сам не зная почему, по-русски представился Полундра.

Незнакомец всплеснул руками:

– О, зохен вей! Какое счастье! Я еврей, это мой корабль, его захватили арабы! Я тоже свой!

Говорил он на русском почти без акцента, что Сергея в общем-то не удивило. Выбравшись из своего укрытия, Зетлер приблизился к нему, сидевшему с двумя автоматами, и запросто предложил:

– Дай мне один! Я воевал, я умею с ним обращаться! Вдвоем против троих воевать легче, чем одному.

– Троих? – Полундра насторожился. – Где еще один?

Еврей пожал плечами:

– Он ушел с палубы незадолго до твоего появления. Где-то внутри засел. Самый опасный из них, кстати…

Пули не дали ему договорить, впившись в переборку прямо у него над головой. Он нырнул на пол, умоляюще глядя на Сергея:

– Меня же убьют! Дай мне хоть пистолет!

Сергей резко высунулся из-за угла и одной очередью прижал к палубе нападавших. Те оказались к этому не готовы. Кто-то коротко вскрикнул – старания моряка не пропали даром, один из них получил пулю. Отстегнув пустую обойму от «калаша», Полундра кинул его оперативнику. Тот взроптал:

– А патроны?! Или ты предлагаешь мне идти врукопашную?

– На. – Сергей бросил ему целый магазин. – Это все, что есть. Сможешь удержать их?

– Постараюсь, – радостно заявил Зетлер, с завидной сноровкой прилаживая рожок на свое место. – Ты ведь подстрелил одного, теперь легче. Ты за третьим?

Полундра кивнул, направляясь к входу в кубрик:

– Знать бы, где он…

Хаким обнаружил себя сам: с мостика ударил пулемет и раздался его голос:

– Вы чего разлеглись? Где остальные? Бейте неверных! Я, по-вашему, один воевать должен?

– Здесь остались евреи! – заорал боевик с палубы. – Нас окружили! Нас только двое, Махмуд ранен!

Зетлер торопливо перевел суть разговора Полундре. Тот молча кивнул и жестами показал, что отправляется наверх. Оперативнику стала ясна его задача, он должен был убедить арабов, что оставшийся еврей – это он, и причем в единственном числе. Зетлер протянул Сергею ладонь и вполголоса произнес:

– Действуй, у тебя получится. А я тут маленький цирк устрою…

Моряк не стал уточнять, что за представление собрался давать незнакомый, но вызывающий доверие израильтянин, и скрылся в надстройке, отыскивая вход на капитанский мостик. Уже изнутри он услышал неясные голоса, вслед за которыми послышалась оглушительная канонада пулеметных и автоматных выстрелов. Что говорил Зетлер, для него осталось неизвестным, но результат был налицо: арабы впали в неистовство и молотили со всей экстремистской ненавистью. «Не перестарался бы еврей, – подумал Полундра, осторожно крадясь по трапу. – А то вон как распалились, бандюги!» Сверху все громче доносился грохочущий стрекот «negeva». До мостика было рукой подать.

Полусорванная с петель дверь с грохотом отлетела под ударом ноги. Неожиданно показавшийся в проеме араб, весь перепачканный в крови, засохшей и свежей, держал в руках пулемет с раскаленным дымящимся стволом. Сбоку болтался еще хороший кусок ленты с желтыми патронами. Сергею оставалось только одно: рванув спусковой крючок, он изо всех сил толкнулся ногами назад и полетел спиной вниз с трапа, стреляя в выскочившего, как чертик из табакерки, террориста. Его враг начал стрелять почти в то же самое мгновение. Пули огненным вихрем обдали лицо Полундры, пролетев всего в нескольких сантиметрах, и со звоном и треском сокрушили переборку прямо напротив того места, где только что находился моряк. Сергей свалился на спину, автоматически смягчив падение руками и, не останавливаясь, сделал кувырок назад, чувствуя, как рядом с его телом взрываются под ударами кусочков свинца доски и тонкая жесть пола и трапа. Опустевший автомат сиротливо замолк еще во время прыжка, но и у араба закончилась лента.

Бойцы замерли, поймав взгляды друг друга. Черные, мутные от ненависти глаза сверлили Полундру, источая звериную силу. Он уже видел такое, и не раз, поэтому его голубой взор только сосредоточенно потемнел. Страху не было места. Двое людей, уделом которых была война, умевших действительно классно и профессионально отнимать жизни врагов, столкнулись лицом к лицу. За плечами у каждого была своя правда, у одного – жестокая, нетерпимая ко всем, кто не исповедует ваххабизм, у второго – присяга на верность родине и клятва защищать ее граждан. Опыта обоим было не занимать. Только получали они его по разные стороны баррикад. Павлов – выполняя боевые задачи, поставленные перед ним государством. Ассади – казня заложников и совершая теракты. И сейчас им предстояло решить, кто из них будет продолжать дышать воздухом этой планеты, а кто останется здесь навечно.

– Ах, это ты, Павлов? – ощерился Хаким, медленно шагая вниз по трапу, не выпуская из рук пулемет. – Выходит, Ибрагим облажался! Хм! А ты – действительно дьявол в таком случае. Но только и я не ангел!!!

Сергей молча слушал его повествование. «Обычный треп, которым пытаются воздействовать на моральное состояние противника или отвлечь его, – плавали, знаем. Откуда он знает фамилию – разберемся после, это неважно. Гораздо значимее то, как этот подонок держит пулемет. Привычно держит, к "рукопашке" готовится!» Он неторопливо перехватил «калашников», взявшись за цевье и приклад, и отступил на шаг, выходя на открытую площадку, оставляя своему противнику для маневров узкий дверной проем. Хаким это заметил и оскалился еще больше.

– Хочешь поиграть? – прошипел он, продолжая надвигаться на моряка. И тут же плюнул ему в лицо. Сергей инстинктивно уклонился в сторону, в готовности отразить его следующий выпад. А он последовал незамедлительно, в расчете на отвлеченность плевком. Хаким оказался очень трудным противником, с хорошей реакцией и сильным, поставленным ударом. Да и школа у него чувствовалась, не самоучка. Это Полундра понял уже после первого выпада. Приемом, очень похожим на бой американского спецназа, араб попытался сбить рукой его руку с «калаша» и, продолжая движение, размозжить ему череп. Но не тут-то было. Тяжелый пулемет провалился в пустоту, лишь краем задев Сергея по руке. А он уже контратаковал: удар ногой в голень, зацеп автоматом и тычок. Хаким даже понять ничего толком не успел. Был бой, он нападал, а потом кто-то выключил свет, и все.

Отпихнув ногой «negev», Сергей приложил пальцы к сонной артерии, проверил – жив. Рывком развернул араба лицом вниз и, выдернув у него из штанов ремень, надежно стянул ему руки за спиной. Подозрительная тишина установилась вокруг. Угадать бы, кто кого. Настороженно выходя из надстройки, Сергей позвал по-русски, готовый в любой момент нырнуть обратно под защиту измочаленных пулями стен:

– Эй, ты живой?

Где-то впереди зашевелились. Потом послышался недовольный голос Зетлера:

– Это ты? Твои приятели засели на буксире? Скажи им, пусть перестанут палить, они меня чуть не подстрелили.

– А где арабы?

– Где-где, – проворчал оперативник. – Там, где им и место, – в аду. А где Ассади?

– Это тот, который с пулеметом? Живой пока.

Зетлер, который, пригибаясь, пробирался к Полундре, испуганно остановился:

– Где он?

– У входа на мостик. Кстати, давай его оттуда вытащим, чтобы был под присмотром.

Вдвоем они выволокли Хакима, который еще не пришел в себя, на свежий воздух, если можно было так назвать тот смрад из дыма и запахов человеческой смерти, который веял над палубой.

– Давай его в туалет, – предложил Зетлер.

– В гальюн, – поправил его Сергей, бережно складывая тело рядом с унитазом. Проверил ремень на руках, обшарил одежду в поисках скрытого оружия. Захлопнул дверь.

Оперативник гордо стоял, держа автомат на плече. Что-то в его взгляде не понравилось Полундре. Все-таки знакомы они недавно. То, что никакой это не моряк, он понял почти сразу, и прыткости у парня чересчур много. Странно все как-то. Тут и до беды недалеко.

– Автомат-то верни, – посоветовал он Зетлеру. – Ты же с мирного судна, зачем тебе он?

– И не собираюсь, – заявил контрразведчик. – Мне без него никак нельзя. Нервничаю очень, когда руки не заняты. Ты вокруг-то посмотри – война. А ты «верни, верни»!

Глава 39

Средиземное море. Нейтральные воды недалеко от границы Израиля

Бледный Петро сидел возле самого фальшборта и отрешенно смотрел на то место, где только что ушел под воду буксир. Перебрались они на еврейский корабль благополучно, даже пленника не утопили. Но теперь ему казалось, что лучше бы они этого не делали. Зеленый, как трава в июне, Мишаня чуть-чуть успокоился и только нервно икал. Его уже перестало выворачивать наизнанку. Воевать с арабами, стрелять из автомата, ходить под пулями и даже тонуть на разбитом буксире оказалось не так страшно, как ходить по полю брани по окончании битвы. В этом Петро был уверен. Поначалу он не сообразил, что это за лужи растеклись по палубе и что за мешкообразные предметы разбросаны то тут, то там. Возбужденный от успешного окончания боя и оттого, что они успели в самый последний момент покинуть гибнущий катер, он, как и его друг, радостно шли рядом с Сергеем, который оказался героическим парнем – в одиночку отбил у боевиков целое спасательное судно. Все было замечательно. А потом Мишаня споткнулся обо что-то круглое, и это что-то выкатилось на свет, оказавшись человеческой головой с перекошенным в предсмертных муках лицом и перепачканными засохшей кровью волосами. Вот тут-то они словно прозрели. Шли по палубе, а оказались посреди бойни, где через каждый шаг лежал убитый человек, где валялись в лужах крови оторванные взрывами конечности.

Первым не выдержал Мишаня. Кинувшись к борту, он навалился на планшир и огласил окрестности стонами, сбрасывая прямо в море содержимое своего желудка. Самому Петро удалось справиться с подкатившими под самое горло спазмами. Хотя, может, и легче было бы, если бы сделал так, как рвался поступить его организм. Но он справился. Негнущимися ногами дошел до Мишани, который, едва закончив первый заход, обнаружил, что планшир, за который он держался, испачкан в чьей-то крови, еще не успевшей подсохнуть. Бедолагу снова вывернуло, хотя было уже нечем.

Петр с трудом нашел местечко, относительно далеко располагавшееся от распростертых тел и не залитое ничем. Там и остановился. Сел прямо на доски, вытянув ноги. Мишаня отыскал его чуть позже, когда обрел способность передвигаться и немного соображать. Тоже присел рядом. Молчали. Смотрели на море, поглотившее с одинаковым безразличием и подводную лодку вместе со всей ее командой, и буксир. Ничуть не смутившись, оно так же приняло бы и их вслед за катером в свои бездонные объятия. Потом стали глядеть на звезды, которые блестели так же ярко и беспечно, как и до этого, и которым тоже не было ровно никакого дела до того, что творилось на маленьком спасательном кораблике.

Полундра не стал вмешиваться, заметив страдания украинских моряков. По опыту знал: каждый должен сам справиться с такой ситуацией. Никакие советы и подбадривания не помогут. Не каждый человек способен спокойно реагировать на такие вещи. Вернее, нормальный человек вообще не может. Но если ему приходится сталкиваться с этим волею обстоятельств или в силу специфики профессии, как у Сергея, например, то чувства постепенно притупляются, «перегорают». И человек может вести себя так же, как и всегда, отгородившись от негативных эмоций маской безразличия. Привыкает, одним словом.

Единственное, чего опасался Сергей, краем глаза все же присматривая за ними, так это каких-нибудь необдуманных и опасных поступков под действием психического стресса. Были на его памяти случаи, когда крепкие с виду парни после первого контакта под водой с противником, а попросту – после первого «жмурика», пытались даже руки на себя наложить. Вот этого допустить было нельзя. Сергей пока не видел у ребят подобных намерений, вроде бы отошли. Но о том, чтобы привлечь их к уборке палубы, речи, естественно, быть не могло. Поразмыслив, он решил оставить все как есть. В конце концов это ведь не просто точка вооруженного конфликта, но еще и место преступления. А все, что здесь лежит, – улики.

Подошел единственный выживший израильтянин. По виду – настроение распрекрасное, чуть не песенки поет. Все так же с автоматом в обнимку. Сергей не стал возиться и реквизировать его, все равно найдет где-нибудь другой – тут этого добра предостаточно.

– Закурить есть? – спросил его Полундра.

Зетлер, уже побывавший в своей каюте и даже успевший переодеться, вынул из кармана пачку и вытряхнул оттуда сигарету.

– Да я не себе, – сказал Сергей, бесцеремонно забирая всю пачку. – Спички дай, пойду ребятам отнесу.

Ни слова не сказав, оперативник дал ему зажигалку и вместе с ним направился к сидящим у борта морякам.

– Боеголовка цела? – как бы между прочим поинтересовался Павлов, наблюдая за реакцией своего спутника. Он видел, как по окончании сражения тот первым делом кинулся к валяющемуся в стороне куску брезента, в котором лежал конусообразный предмет. А теперь ему было любопытно, что он скажет.

– Ты… знаешь? – совсем чуточку смутившись, ответил Зетлер.

– Да так, слышал краем уха, – успокоил его моряк. – А ты кем на судне числился, если не секрет?

Израильтянин делано рассмеялся. Почесав за ухом, он пристально посмотрел на Полундру:

– А ведь ты знаешь, что я не моряк!

– Это и селедке ясно.

Зетлер придал своему голосу таинственности и важности:

– Я не буду спрашивать, кто ты. Мне тоже многое понятно, хоть я и не селедка. Дело в том, что я могу многое изменить в твоей жизни…

Теперь настала очередь Сергея смеяться:

– Вот уж и не думал на старости лет с Хоттабычем повстречаться.

– Что?

– Да так. Ничего. Проехали.

Зетлер остановился, ожидая в отдалении, пока русские брали сигареты, закуривали и перебрасывались парой слов. Наконец Павлов вернулся. И направился к надстройкам. Радиорубку он уже осмотрел, ничего нового для себя не открыл: мир не меняется, и связь пираты крушат в первую очередь. Зато видел ракеты, сигнальные. И собирался ими воспользоваться, поскольку чувствовал, что ветерок крепчает. А это означало в их положении вполне реальную возможность провести остаток ночи в морской воде, цепляясь за спасательные круги.

Зетлер, увязавшийся следом, снова вернулся к прежнему разговору. Но теперь он называл его на «вы».

– Я не буду предлагать вам предавать свою родину, не беспокойтесь. Я вижу, что вы – человек чести. И ни капли не сомневаюсь, что, предложи я вам такое, вы набьете мне лицо! И будете сто раз правы!

Сергей ухмыльнулся, но ничего не ответил.

– Предатели никому не нужны, – продолжал «соловьиную песню» оперативник. – Я имею в виду совершенно другое. Ведь рано или поздно ваш контракт истечет, и вы сможете со спокойной совестью заняться другой работой. То есть примерно тем же, чем занимались раньше, но за совершенно другие деньги. Я просто не знаю, в чем именно вы специалист, поэтому не могу выражаться более конкретными понятиями. Сразу могу сказать только одно: у тех, кто служит в израильском спецназе, семья ни в чем не нуждается.

– Сам-то ты кто такой, чтобы вот так запросто людей в спецназ вербовать?

Контрразведчик расценил эту фразу как попытку получить гарантии. Поэтому он приосанился и слегка напыщенно произнес:

– Мое имя, Шимон Зетлер, хорошо известно в определенных кругах израильской государственной машины. Я заместитель главы военной контрразведки «Шин-Бет». Этого достаточно, чтобы мне поверить?

– Вполне, – весело отозвался Полундра и поманил его пальцем, перейдя на заговорщицкий шепот. – Я вот что подумал. Не буду я дожидаться окончания контракта. Зачем? Ведь я прямо сейчас могу это сделать.

– Что сделать? – В предвкушении удачной вербовки Зетлер довольно улыбался.

– А послать тебя, Шимон, на!.. – отрезал Полундра, применив совершенно нелитературное слово, которое, однако, оперативник прекрасно понял. Его лицо вытянулось, улыбка на миг пропала. Но кидаться на старлея с кулаками не стал. Напротив, натужно улыбнулся и посоветовал:

– Не надо так горячиться, молодой человек. Обдумайте все в более спокойной обстановке, посоветуйтесь с семьей. Я всегда буду рад вам помочь.

– Ага, – согласился Сергей, доставая из футляра ракету. Направив ее вверх, он в целях безопасности отвел глаза в сторону и дернул шнурок. Раздался звонкий хлопок, и ярко-красный огонек с шипением взвился вверх, осветив багровым светом спасательное судно.

– Вы знаете, я на вас не обижаюсь. В молодости я сам был вспыльчивым. – Зетлер взял из рук Сергея следующую ракету и приготовился к ее пуску. – В знак примирения могу предложить остановиться у меня на время, пока мы будем улаживать все формальности.

Хлопок, шипение. Лица людей и все вокруг стали интенсивно желтыми. Полундра понаблюдал за тем, как яркий шарик на фоне черного неба постепенно гаснет, и заметил:

– Не надо так часто, в смысле, у нас так ракет надолго не хватит. А за приглашение спасибо. Обойдусь пока.

Зетлер искренне удивился:

– А зачем нам «надолго»? Скоро придет наш израильский пограничный корабль, и все закончится.

Сергей не удержался и не без ехидства спросил:

– А что же он до сих пор не пришел?

– Не знаю… Но выстрелы-то они наверняка должны были услышать. И взрывы. Мы же просто себя обозначаем, чтобы наши нас быстрее нашли.

Оба замолчали, глядя, как на фоне звездного неба ветерок уносит полоски ракетного дыма. Внезапно Полундра что-то увидел. Вытянув руку, он запустил еще одну «сигналку». В ее подрагивающем свете совсем рядом возникли очертания большого корабля, который выглядел, словно темный призрак, без единого фонаря. И, судя по его специфичным надстройкам, он был явно военным.

Зетлер подбежал к леерному ограждению и стал всматриваться в темноту. Ракета погасла. На палубе загадочного корабля сверкнули одна за другой несколько вспышек, и в небо взвились яркие шары осветительных ракет. Повиснув на своих парашютах, они залили ярким и ровным светом дрейфующее полуразбитое спасательное судно и частично осветили и самого «гостя». Сомнений не осталось. Боевой красавец-корабль заметил подающих сигналы людей и двигался к ним. Оперативник до рези в глазах пытался разглядеть полотнище на флагштоке, которое вяло колыхалось. Бегая вдоль борта, он прикладывал руку козырьком, щурился. В воздух взвилась очередная партия «фонарей».

– Наши! Наши! – Зетлер запрыгал на месте от избытка чувств и замахал руками. Потом закричал на иврите. – Сюда! Сюда! Мы здесь!

Сергей спокойно взирал на возбужденного контрразведчика, совершенно не понимая его оптимизма. Накричавшись вдоволь, тот повернулся к старлею:

– Видишь, синее на белом – это звезда Давида! Израильский флаг!

Тут уж Полундра не выдержал.

– Да это ж Андреевский стяг! – пробасил он, хлопая оторопевшего Зетлера по плечу тяжеленной ручищей. Он уже давно узнал в приближающемся могучем красавце российский эсминец «Удалой». Только вот понять пока не мог, что он тут делает. Ведь, согласно маршруту, он должен быть уже в Красном море.

Глава 40

Дальнейшие события разворачивались уже неторопливо, каждое своим чередом. Полундру вместе со всеми его товарищами и найденной бомбой подобрал российский эсминец. Разбитое израильское судно было отбуксировано в Хайфу, где после следственных мероприятий его пустили на металлолом. Всех погибших израильтян пересчитали, опознали и похоронили с почестями, как героев. Трупы террористов сложили в безымянную могилу.

Согласно юридическим нормам международного морского права, головную часть стратегической ракеты класса «воздух – земля» поверхность с ядерным зарядом после некоторых бюрократических проволочек передали законным владельцам – Соединенным Штатам Америки, где она была утилизирована на специальном заводе в штате Невада.

Хаким Ассади был осужден израильским судом и приговорен к пожизненному заключению. Во время следствия он признался, что столкновение буксира с гидрографическим судном Военно-морского флота России в египетском порту было провокацией, заранее им спланированной, равно как и якобы найденные на борту наркотики.

Ибрагим Мусаев был экстрадирован в Российскую Федерацию. Обвинен по статьям «терроризм», «участие в вооруженных бандформированиях». Ведется следствие.

После того как выяснились подробности инцидента, с команды гидрографического судна были сняты все подозрения. Египетские власти принесли всем ее членам официальные извинения, а начальник Морской полиции Порт-Саида даже устроил прием в честь командира «Арктура», после чего российских моряков торжественно проводили в аэропорт, откуда все они, за исключением старшего лейтенанта Павлова, которому пришлось задержаться, вылетели в Москву. Судно было передано под наблюдение морским пехотинцам охраны посольства России в Египте. Все расходы, связанные с ремонтом, египетская сторона взяла на себя.

Дело Натаниеля Эдельштайна стало непростым испытанием для израильского правосудия. С одной стороны, он нарушил закон – разгласил секретную информацию. Но, с другой стороны, именно благодаря этому общественность узнала о тайных играх спецслужб и была предотвращена гибельная для Израиля и всего остального мира террористическая угроза. Присяжные признали молодого человека невиновным, однако судья внес поправку в приговор, согласно которой ему запрещалось в течение десяти лет занимать должности, связанные с государственными и военными тайнами. Натаниель Эдельштайн подал рапорт об увольнении из рядов военной контрразведки, который был незамедлительно подписан. Благодаря широкой огласке его процесса он приобрел популярность и получил приглашение на высокооплачиваемую должность в очень известной частной компании.

Украинским морякам, участвовавшим в операции по предотвращению ядерной угрозы, было выплачено неплохое вознаграждение. За угнанный и потопленный буксир им расплачиваться не пришлось, поскольку его владелец был объявлен в розыск. Петро и Михаил, пользуясь расположением местных властей, решили задержаться и поработать в Израиле.

Заместитель главы военной контрразведки «Шин-Бет» Абрахам Коген подал в отставку и без лишнего шума был отправлен на пенсию. Вслед за ним на заслуженный отдых ушел Шимон Зетлер, получивший по результатам служебного расследования выговор за «несвоевременное и неадекватное реагирование на оперативную информацию», который никак не сказался на его финансовом обеспечении в последующем.

Один из лидеров Организации освобождения Палестины Ахмед Эль-Айли до сих пор жив и находится на свободе. Несмотря на то что за ним охотятся спецслужбы Израиля и США, претендует занять место лидера Палестины.

Глава 41

Израиль. Ашкелон. Берег моря

– Я обещал вам кое-что показать! – Иосиф Моисеевич гордо ступал впереди процессии, опираясь на трость. Невзирая на еще вполне приличную жару – вечерний воздух еще не успел остыть как следует, – он был при полном параде. Вычищенный и отутюженный старенький китель смотрелся почти как новый, вновь прикрепленные в строгом порядке и с соблюдением всех положенных расстояний, начищенные до блеска награды мелодично позвякивали в такт его шагам. Галстук располагался идеально ровно, а в туфли можно было смотреться как в зеркало. С неизмеримым чувством собственного достоинства он вел под руку Наталью. Девушка была одета под стать своему кавалеру: легкое вечернее облегающее платье с открытыми плечами и довольно глубоким вырезом сзади, со вкусом подчеркивающее все достоинства ее фигуры, заставляло идущего за ней следом мужа неотрывно глядеть на свою супругу и вздыхать от нескромных фантазий (разумеется, не вслух). Сам Полундра тоже был одет с иголочки. Ведь они все вместе только что вернулись с торжественной церемонии, на которой ему вручили какой-то значительный израильский орден, что теперь непривычно посверкивал на его парадном белом кителе на фоне скромных планок отечественных наград. По правде сказать, он уже изрядно устал «париться» во всем этом великолепии и с удовольствием окунулся бы сейчас в море, но предстоял ужин, на котором полагалось быть одетыми соответственно, поэтому он мужественно терпел, изредка пальцем ослабляя воротничок белоснежной рубашки. Замыкал шествие Натаниель Эдельштайн, внук хозяина дома, через который они сейчас проходили. На правах целиком и полностью гражданского теперь человека он не стал утруждать себя испытанием жарой, снял свой галстук и шагал замыкающим, расстегнув свой летний пиджак и верхнюю пуговицу рубашки, неимоверными усилиями воли стараясь отвести взгляд от изящно ступающей рядом с его дедом белокурой девушки, что было сделать для молодого человека крайне затруднительно.

– Вот полюбуйтесь, мы как раз вовремя, – гордо произнес ветеран, когда они прошли через весь дом и оказались на небольшой открытой террасе, обрамленной зарослями каких-то экзотических кустов. Над площадкой был сооружен легкий навес в виде беседки, посреди которого стоял в ожидании гостей сервированный стол на четверых персон. Но не это бросилось в глаза. Оттуда открывался великолепный вид на море, которое и привлекло внимание всех, а особенно Натальи. Огромный темно-оранжевый диск солнца уже дотронулся до кромки лазурного горизонта, придав воде и небу багрово-розоватый оттенок. Как по заказу, на небе не было ни облачка, и вся эта величественная картина средиземноморского заката открылась присутствующим во всем великолепии.

Замерев в первый миг, Наталья оглянулась на мужа, глядя сияющими от восторга глазами. Сергей улыбнулся в ответ. Он так соскучился по этому бирюзовому взгляду, что променял бы на него все закаты на свете.

Иосиф Моисеевич подвел Наталью к краю террасы, чтобы было получше видно, а сам, деликатно прокашлявшись, отступил в сторону, многозначительно глянув на Полундру. Старый плут!

Павлов немного смутился. Как это ни прискорбно, а вот выражать свои чувства он так и не научился. Радоваться красоте он мог, и даже очень, а вот выразить это словами, а тем паче восторженными телодвижениями никогда даже и не пытался. Может, потому и слыл суровым и мрачноватым человеком. Подойдя к жене, он приобнял ее, зарывшись лицом в пахнущие чем-то приятным волосы.

– Правда, красиво, Сереж? – спросила она, прижимаясь к нему всем телом. А он только и смог ответить: «Угу», имея в виду не столько закат, сколько ее.

Когда солнце наконец скрылось за линией, разделяющей выси небесные и волны морские, все уселись за столик. Специально нанятый для такого случая гарсон сноровисто разлил аперитив в бокалы и незаметно удалился.

– …Вы же не представляете, что для меня значит этот мальчик, что сидит рядом! – увлеченно рассказывал старик, позвякивая наградами. Седые волосы, уложенные один к одному, делали его похожим на какого-то известного киноактера, Сергей никак не мог вспомнить какого. -…И тут эти…нехорошие люди отнимают у меня моего внука и сажают его прямо в тюрьму!

Наталья, которой как самой приятной и благодарной собеседнице и предназначался в основном этот рассказ, слушала его с неподдельным интересом, широко раскрыв голубые глаза. Пригубив свой бокал, старик улыбнулся и глянул на Сергея:

– Ай молодой человек, как я вам завидую и сочувствую одновременно!

Полундра вопросительно поднял бровь.

– У вас потрясающе обворожительная супруга, этому я по-хорошему завидую. Скажу откровенно, будь я годков на тридцать-сорок помоложе, я непременно попытался бы ее у вас увести.

– Вам надо быть начеку! – вставил с улыбкой Натан. – Мой дедушка только прикидывается стариком, а на самом деле даже я не знаю, на что он способен!

Сергей усмехнулся:

– Учту.

Ни капли не смутившись, ветеран продолжал:

– А вот каково вам, как моряку, приходится, когда вы вынуждены оставлять это сокровище дома и месяцами не видеть этих прелестных глаз, я прекрасно понимаю, а потому и сочувствую.

– Нам, женщинам, тоже приходится несладко. – На щеках Натальи проступил легкий румянец.

Гарсон подал салат, и на некоторое время беседа стихла. Но на самое малое. Есть никому особенно не хотелось. Натан приложил к губам салфетку и, чтобы отвлечься от разных мыслей, что посетили его голову при взгляде на декольте дамы, сидящей напротив, спросил:

– Дед, послушай. А как тебе пришло в голову так поступить с диском? И долго ли ты догадывался, куда я его дел.

Ветеран чувствовал себя в центре всеобщего внимания комфортно и был очень этому рад.

– Не считаешь же ты своего деда старым маразматиком? Конечно, я сразу догадался, где ты спрятал этот злополучный диск, тем более что это было единственное место, куда не достали их грязные руки. – Ветеран нахмурил брови и с напускной строгостью постучал пальцем по столу. – Хотя тебе, дорогой внучек, не мешало бы с большим уважением относиться к семейным реликвиям.

– Я положил диск в нашу семейную Тору, – пояснил гостям Натан. – Это рукописный свиток, «Пятикнижие Моисея». Мои надежды оправдались – при обыске ее не тронули.

Иосиф Моисеевич достал из кармана большой носовой платок и промокнул им легкую испарину на своем лбу.

– А знаете, как мне в голову пришла такая мысль? – Он обвел всех вопросительным взглядом, с нескрываемым удовольствием пользуясь вниманием слушателей. – Когда я сразу после ареста внука пришел в прокуратуру, чтобы прояснить, что же все-таки случилось, мне там напомнили о моем советском происхождении. И отказались помочь. Тогда я подумал, подумал и пошел прямо в российское консульство. Самое интересное, что приняли меня там лучше, чем в своих организациях, причем еще не зная, что я им принес диск!

Старик лукаво улыбнулся. Сергей задумчиво поднял на него глаза:

– Так вот откуда у наших появилась эта информация!

– Ну да! – приосанился ветеран. – Это именно я отдал диск русскому консулу, а он уже распорядился им вполне грамотно, так что это и его заслуга тоже.

Павлов прищелкнул языком:

– А я-то думал, как наш эсминец оказался в этом районе? А дело, оказывается, вон в чем!

Наталья, до этого удивленно слушавшая мужчин, наивно захлопала ресницами и дотронулась до руки ветерана:

– Все-таки почему вы это сделали? Ведь вы же гражданин Израиля!

Иосиф Эдельштайн галантно взял ее ладонь, собираясь поцеловать, и гордо посмотрел в ее бездонные очи:

– Вы правы, Наташенька. Я гражданин Израиля. А еще я и русский морской офицер!

Content

Сергей Зверев
Стальные зубы субмарины

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41