Александра Смилянская

Праанжелику

sasha smilansky

http://sasha-smilansky.livejournal.com/tag/праанжелику

Ну все, понеслась…

Сказка про Волшебный лес была написана уже чуть более чем наполовину, когда пришла chapa_o и принесла брютик. Я закрыла компьютер, Стоечко golovozhop налил всем поровну, а себе - чаю, и удивительный вечер стартовал.

Оля гламурно восседала за барной стойкой, я маргинально валялась на диване, а Стоечко вальяжно развалился в кресле и рассказывал про черные дыры. Очень интересно рассказывал и два с половиной часа.

Мы слушали, затаив дыхание, лишь изредка прерывая докладчика вопросами по сути, вроде: «скорость света - это скока?» или «а протон - это чо?». Но Стоечко на сложные вопросы отвечал лихо, объяснял подробно, а потом возьми и ляпни, что в черную дыру когда-нибудь обязательно превратится Солнце.

- И Земле придет пиздец? - похолодела я.

- Ну что ты, любимая, - успокоил меня Стоечко, - пиздец Земле придет гораздо раньше.

Я заплакала, все бросились меня успокаивать и опрометчиво сменили тему на «зарубежная литература».

И вот тут, разумеется - случайно, выяснилось, что я в возрасте тринадцати лет все-таки читала про Анжелику. Тоже, разумеется, не нарочно.

Я читала только первую книшку, но Сережа с Олей не читали вообще. Что было дальше, как вы думаете?

Верно, попросили пересказать.

А мне чо - жалко?

Часть первая

Анжелика. Путь в Версаль.

Анжелика родилась в бедной дворянской семье, зато у нее были огромные зеленые глаза, золотые локоны до колен, осиная талия и большие крепкие груди. Очень большие, очень крепкие упругие груди с нежными розовыми сосками. Очень нежными сосками, это важно. А еще ей было шестнадцать лет, то есть - самый подходящий в то время возраст для ебли. В принципе, это и в наше время самый подходящий возраст для ебли, но тогда за это в тюрьму не сажали.

И вот однажды посватался к Анжелике один очень богатый старик и колдун Жоффрей де Пейрак. Но он хоть и старый совсем был (лет тридцать семь, по-моему), зато косой и кривой. Вернее - хромал и без глаза. И затворник еще. Прекрасная партия, короче.

Ну, Анжелика сперва наглоталась фенозепама, вскрыла вены и утопилась в графском парке, но потом смирилась, потому что главной героине произведения, в котором четыреста страниц, нельзя умирать на пятнадцатой.

И вот, значит, привозят Анжелику во дворец любителя юных тел, а там все красиво так, и фрукты-вино на столе. Анжелика, ясное дело, фрукты не жрет, вино не пьет, шашлык - пиши два - выкинула в пропасть, и все оглядывается в поисках водородной бомбы, чтобы продать свою девственность подороже.

Час проходит, другой, а старый козел все не идет.

А Анжелика проголодалась.

Еще час - виноградинку отщипнула.

Еще полчаса - глоток вина маленький.

В полночь, нажравшись фуа-гры до икоты, прекрасная, юная, но сообразительная Анжелика придвинула, чтобы никто не прорвался, к двери пуфик и легла на пуховую перину, уютно закутавшись в одеяло гусиного пуха.

А утром, прекрасно отоспавшись, направилась гулять воздушной походкой. И никого не встретила, кроме немого слуги, который позвал обедать.

Вечером муж тоже не изволил явиться.

И на следующий вечер тоже.

Итак, Анжелика кушала виноградик и фуа-гру, берегла девственность посредством пуфика, днем гуляла по прекрасному саду, а старый колдун и не думал показываться ей на глаза. Месяца через полтора Анжелика занервничала. Стала с сомнением поглядывать в зеркало, причесываться тщательнее, а фуа-гру безжалостно выбросила из рациона по причине высокой калорийности.

Ну, я долго могу рассказывать про следующий месяц, когда ей каждое утро новые брильянты с изумрудами приносили, но не буду, потому что сисадмины вас и без того уже взяли на карандаш.

Короче говоря, когда дедушка Жоффрей все-таки появился, Анжелика и сама уже сильно состарилась.

– Здрасьте, жена, - сказал Жоффрей и галантно поклонился.

– Чтоб твоя смерть к тебе так спешила, как ты ко мне спешил, - заметила Анжелика, наморщив прекрасный лобик и нежные розовые соски.

– Я, - говорит Жоффрей, - не хотел брать тебя силой. Я хотел дождаться, чтобы ты сильно полюбила меня тоже.

«Хуяссе, какой он благородный», - подумала Анжелика и сильно полюбила Жоффрея тоже.

Ночью она одернула пуфик, который привычно пополз к двери, и сняла трусики-танга.

– Не боишься? - спросил Жоффрей, прижимая ее трепетное тело к своей крепкой мужественной груди.

– Немного боюсь, - прошептала Анжелика, - я слышала, что будет больно.

– Не надо бояться, - тихо засмеялся Жоффрей, - я же тебе не какой-нибудь прыщавый малолетний мудак - твой одноклассник, я старый человек, мне тридцать семь лет, я мастер спорта международного класса по безболезненной дефлорации, так что улыбнись мне нежно, дорогая, расслабь чресла и корсет.

Затем Жоффрей медленно склонился над Анжеликой и начал неспешно (на двадцати двух страницах) ласкать ее нежные розовые соски. На двадцать третьей странице он проник в нее, она почувствовала внезапную боль и тут же рухнула в пучину наслаждения.

А потом на секунду выныривала - и снова в пучину. Выныривала и снова. Как буёк.

И жить бы Анжелике с мужем вот так конструктивно, да радоваться, если бы король Людовик Непомнюпорядковыйномер не вздумал давать бал.

А Жоффрей де Пейрак, надо сказать, был очень богатый, богаче самого короля. Потому что он был алхимик и умел получать золото даже из туалетной бумаги. И, кстати, туалетную бумагу - из золота, что в то время ценилось не меньше.

Короче говоря, Жоффрея с женой на бал позвали, а они поехали, лаская друг другу по дороге соски, и не знали, какие страшные испытания готовит им злая судьба.

Приехали они, значит, поздоровались, а король глянул на Анжеликины золотые кудри и упругие груди и полюбил ее очень сильно.

А потом, улучив момент, отвел в сторону и молвит - такие дела, душа моя, хочу поместить свой нефритовый стержень в твой потаенный грот и так каждую пятницу.

– Ты с дуба упал? - уточнила Анжелика. - Я мужа люблю.

– Да ну, - хихикнул король, - муж у тебя кривой да хромой.

– Да, - сказала Анжелика, - он кривой да хромой, но я его люблю. Доминанта его личности - прекрасная душа, а что до внешности, так ты, король Людовик Непомнюпорядковыйномер, вообще тупой длинноносый недомерок и страшный, как прошлое одной девочки Саши из будущего. Так что соси в углу молча.

Людовик натурально обиделся, закричал, что Жоффрей - колдун, еретик, и его непременно нужно люто пытать, а потом сжечь на Гревской площади.

Ну, дурное дело - нехитрое. Пытали люто да сожгли.

И дворец отобрали, чтобы Анжелике некуда было податься, окромя спальни Людовика.

Но Анжелика была очень гордая. Она сбежала и шлялась по Парижу, пока не свалилась с ног на каком-то сеновале…

Проснулась она от того, что кто-то уже пятнадцать страниц ласкает ее нежные розовые соски.

– Ты кто? - спросила Анжелика.

– Я поэт-песенник, - ответил поэт-песенник, - и еще сатирик. Я пишу по лесное солнышко, а также мерзкие злобные пасквили на действующую власть, переписываю их тысячу раз и приклеиваю к заборам.

– А зачем ты ласкаешь мои нежные розовые соски? - спросила Анжелика.

– Потому что я увидел тебя, такую прекрасную спящую красавицу, и очень сильно полюбил.

– Поэт, значит, - задумчиво протянула Анжелика, еще пару страниц понаблюдала за тем, правильно ли он ласкает ее нежные розовые соски, и потом тоже очень сильно полюбила его.

Но их счастье продлилось совсем недолго, потому что поэта арестовали за злобные мерзкие пасквили на действующую власть и без разговоров отправили на гильотину. Нечестно поступили с поэтом. Подумаешь - пасквили. Вот если бы его за солнышко лесное на гильотину - это я бы еще поняла, но за пасквили… ужасный век.

Тут Анжелика заплакала, снова отправилась слоняться по улицам, обезумев от горя, и забрела в какой-то совсем уже премерзкий парижский район, навроде Троещины или южного Бруклина. Там обитали всякие однорукие бандиты, безногие проститутки и очень, очень страшные уроды для цирка. Кунсткамера, короче, только все живые.

Впрочем, живые - это только пока. До зимы там почти никто не дожил, но это я вперед забежала.

Итак, представьте себе, забредает шестнадцатилетняя блондинка с упругой грудью в такой район. Что будет? Правильно - все хотят ласкать ее нежные розовые соски. Можно за деньги, но желательно без.

И кончила бы наша Анжелика плохо, если бы ее не приметил самый главный бандит. Самый главный бандит был очень умный, очень красивый, очень опасный и очень-очень благородный. Такой Саша Белый, только Николя.

– Помнишь меня? - спросил он Анжелику.

– Бабушка, ты? - неуверенно прошептала она.

– Нет, - говорит самый главный бандит, - я не бабушка, я Николя, мы с тобой в детстве в доктора играли, помнишь?

– Ой, - сказала Анжелика и очень обрадовалась, - конечно помню, ты еще доставал мне фенозепам.

– Правильно, - улыбнулся самый главный бандит, посмотрел прямо в зеленые глаза Анжелики и очень сильно ее полюбил. - А ты сможешь полюбить меня тоже? - спросил он секунду спустя.

Анжелика ничего не ответила, но выразительно посмотрела на свои нежные розовые соски. Самый главный бандит понял ее правильно, и через двадцать страниц она полюбила его тоже.

Таким образом Анжелика стала самой главной у бандитов и все ее уважали. Пока в одной из стычек милиционеры не убили ее любимого Николя прямо насмерть.

На этом месте издатели сказали авторам: "Жесть, давайте печатать." Ну а то, что у Анжелики не осталось теперь другого выбора, кроме страшного - вернуться снова в Версаль, наши читатели узнают из следующей вашей книжки на пятьсот тысяч знаков.

***

- Вот такая история, - сказала я.

- Ааааа, - всхлипнула Оля.

А Стоечко, утирая слезы, полез в сеть и выкачал все книшки праанжелику. Кажется, их тринадцать.

Ну вот.

Подучу матчасть и буду пересказывать по одной.

А то вы всё читаете своего Прачетта, как лохи, и ничего не смыслите в настоящей любви.

Часть вторая

Анжелика и король

Бабье слово - кремень.

Сказала - сделала.

Своего мужа - маркиза дю Плесси-Бельера - Анжелика ненавидела лютой ненавистью. Потому что он был очень красивый, очень богатый, очень маршал Франции и очень ее любил. Какие ж нервы такое выдержат? Мои бы - вот точно не. И все бы ничего, но мужа своего Анжелика не только яро ненавидела, но и страстно любила.

Это потому, что если в нормальной женщине обязательно есть одна загадка, то у нашей героини их было целых три - две нежно-розовые и одна на всю голову.

Казалось бы, делу осложняться некуда, но оно осложнялось. Тем, что Анжелика заставила маркиза на ней жениться, а он очень не хотел, ну, вы знаете, как это бывает. Но она заставила, потому что хотела попасть в Версаль и отомстить королю - явспомнилаегопорядковыйномер - Людовику Четырнадцатому за графа Жоффрея де Пейрака, которого, как все мы помним, пытали люто, а потом сожгли на Гревской площади.

А единственный по тем временам способ попасть в Версаль состоял в том, чтобы женить на себе кого-то, кто страшно этого не хочет. Второй вариант - пройти третий «Myst» без солюшна - Анжелике не подошел, потому что у нее был маленький винт, несмотря на огромные зеленые глаза и нежные розовые соски.

– Я на тебе никогда не женюсь, - весело пропел маркиз на мотив «Марсельезы».

– В нашем лучшем из миров нет ничего страшнее, чем месть отвергнутой женщины, - отчеканила Анжелика в ритме «Simon says».

Ну, тут Филипп дю Плесси задрожал, скрипя зубами женился и поклялся превратить жизнь молодой супруги в настоящий ад. А клятва маршала Франции священна, как рейтинг Яндекса, посему бил он прекрасную Анжелику смертным боем, запирал в монастыре, трахал в извращенной форме (ибо в монастыре не положено), не дал денег на Хануку и - что уже вообще ни в тын, ни в ворота - ни разу не приласкал ее нежные розовые соски. Собака на сене.

Кроме того, маркиз дю Плесси не пускал жену в Версаль, а на вопросы недоумевающего короля отделывался байками о сезонной депрессии и затяжном ПМС.

Но Анжелика была очень находчивая, поэтому она мужа перехитрила, явилась на королевскую охоту в рубище и при всем честном народе заявила - мол, здрасьте, Ваше Величество, мой муж меня отчаянно ревнует и поэтому не пускал на встречу с вами, представляете, какая он трогательная пуся?

Все весело засмеялись, а король потрепал маркиза по холке и поинтересовался: «Шура Филя, где вы у нас числитесь? В бухгалтерии? В вооруженных силах? Так вот было бы неплохо, если бы вы, кроме общественной деятельности, иногда занимались своими прямыми обязанностями».

– Так войны ж нет, - удивился маркиз.

– Ну, это только пока, - мягко улыбнулся Король-Солнце и сделал так, чтобы была война.

Филипп дю Плесси-Бельер оседлал свой верный серый в яблоках танк и помчался надирать задницу Вильгельму Третьему Оранскому.

А Людовик вздохнул страстно, немного поласкал Анжеликины нежные розовые соски на семидесяти страницах, но тут пришла страшная весть о том, что маркиза немножко ранило пушечным ядром в шею, и он от этого умер, потому что голову так и не нашли.

Анжелика горько заплакала слезами, холодное небо над Францией заплакало дождем, и я заплакала тоже прямо в соплях. А кто сейчас не заплакал вместе со мной, Анжеликой и небом, тот суть тварь бездушная, иди и читай свой «Майн Кампф» дальше.

Итак, наша божественная героиня отчаянно рыдала долгие месяцы, но потом случайно взглянула в зеркало и осознала, что изящный нежно-розовый от слез носик прекрасно гармонирует с ее… ну, вы понимаете. Тогда она обрадовалась, сняла траур и немедленно стала консулом Франции на Кипре.

Это потому, что у нее кроме нежных розовых сосков был еще прекрасный мощный головной мозг, хотя, казалось бы, к чему эти излишества?

***

Однажды король Людовик давал в Версале дипломатический обед - шведский стол, соки и кола инклудид. К нему приходили разные послы, и каждый приносил какой-то оригинальный подарок, например, книгу.

Прием послов шел своим протокольным чередом, но когда украинский гетман Дорошенко подарил королю Франции шкуру белого медведя и живого сибирского тигра, я всерьез испугалась, что сейчас прилетят инопланетяне.

Но инопланетяне не прилетели, равно как и посол Персии, которого все очень ждали, потому что хотели подписать договор о поставках шелка для трусов. С какого такого перепугу французский король покупал шелк у персидского шаха Анна и Серж Голон умалчивают, но мы читаем самую красивую историю любви за всю человеческую историю и не будем доебываться до таких мелочей.

Король воскликнул: «Господи!».

Король сказал: «Обожемой!».

Король схватился за голову: «Опять придворные дамы напялят эти гадские ситцевые панталоны от пупка до середины бедра»…

– Нивапрос, - загадочно подмигнула левым нежным розовым соском прекрасная Анжелика и велела седлать коня.

***

Персидский посол Бактериари Бей обнаружился на окраине Парижа, где внимательно наблюдал за колесованием еретика, делая пометки в своем карманном блокнотике «Пытки народов мира».

– Здравствуйте, товарищ персидский посол уважаемый, - по-восточному поздоровалась прекрасная Анжелика, - мне нужно с вами поговорить.

– Я занят, - буркнул он, не отрываясь от еретика.

– Можно у вас дома, - равнодушно добавила прекрасная Анжелика.

Посол повернул голову, и через пятнадцать минут они уже возлежали на мягких подушках в роскошном отеле.

Анжелика видела в глазах уважаемого персидского посла готовность ласкать ее нежные розовые соски целую вечность, но интуитивно не дала. И, надо сказать, совершенно правильно сделала, ибо лично я как-то дала одному человеку по фамилии Бей, так потом девять лет жизни псу под хвост.

Так вот, как только Анжелика персидскому послу не дала, он немедленно начал видеть в ней личность. И согласился поторговаться за шелк.

Спустя несколько часов отчаянной торговли, Анжелика эмпирическим путем пришла к выводу, что арабы и евреи - это таки один народ. Но осиная талия, золотые локоны и огромные зеленые глаза взяли свое, посол договор подписал, а благодарный король низвергнул всех своих фавориток прямо в тартарары, и вы, я так полагаю, строго судить его не станете.

Фаворитки дружно осерчали зело крепко и принялись отсылать прекрасной Анжелике пироженки с ядом до востребования, но все время получалось так, что вороватые слуги и собачки пироженки тырили, чтобы есть. И помирали в муках, и это справедливо, ибо восьмая заповедь.

А король, тем временем, пригласил божественную Анжелику на необитаемый остров, где им никто не помешает, потому что нету роуминга.

«Его глаза пожирали ее фарфорово- белую кожу, щеки, похожие на спелые персики, чувственные губы. Небрежным движением она поправила выбившийся на виске локон, и король почувствовал зов плоти. Казалось, каждой порой тела она излучала теплоту жизни. Он инстинктивно протянул руки и привлек ее к себе…»

И тут она как ахнет: «Ваше Величество, как вам не стыдно, вы же женаты!».

Людовик капельку удивился и говорит: «Вы чо - с дуба рухнули, душа моя?».

А божественная Анжелика тут ему всё и вываливает - мол, вы убили моего мужа, я вас ненавижу, теперь вы меня любите, жить без меня не можете, но никогда-никогда не получите, ибо нехуй.

– Ненене, - говорит король, - я его потом помиловал, вы чо? А на Гревской площади сожгли чучелко Нострадамуса. Или даже самого Нострадамуса, а то надоел. Так что жив твой Жоффрей, милая Анжелика, а теперь закрой глаза и открой рот.

Анжелика упала в обморок от счастья и молвит:

– Теперь точно не дам, я, между прочим, мужу верна, а все эти отвратительные слухи распускают подлые завистники нашей чистой любви.

Вот так сказала прекрасная Анжелика и ушла в ночь.

***

«Придет день, когда она отыщет его и с плачем припадет к его груди. Она не могла уже вспомнить ни его лица, ни голоса, но протягивала к нему руки сквозь пропасть долгих и мрачных лет. Ее глаза устремились в глубину небес, где верхушки деревьев под легким ветром раскачивались, словно водоросли в морской пучине.

И вне себя от радости и вспыхнувшей надежды она крикнула в эту темноту:

- ОН НЕ УМЕР! ОН НЕ УМЕР!»

Часть третья

Неукротимая Анжелика

Итак, как все мы помним, прекрасная Анжелика королю Франции Людовику Четырнадцатому не дала. Потому что решила дать своему мужу Жоффрею де Пейраку. Ну так, чисто для разнообразия. Дело, правда, осложнялось тем, что Жоффрей вроде бы уже лет десять как умер, но когда душа настоятельно требует дать мужу, то всё это мелочи, вы уж мне поверьте.

– Я перекрыл все выходы из Парижа, и вы никуда не поедете, - обижено заявил король. - Потому что Средиземное море опасное, вы обязательно попадете в плен к туркам, берберийцам и пиратам, а эти грубые мужланы совершенно не умеют ласкать нежные розовые соски, и ваша трепетная цитадель через неделю лопнет от амортизации.

– Боюсь аж писаюсь, - ослепительно улыбнулась прекрасная Анжелика и сбежала из города тайными тропами парижского Сопротивления.

Ибо ничто не может остановить женщину, которая решила дать своему мужу.

***

Королевская эскадра под предводительством маршала де Вивонна готовилась выйти в поход из Марселя.

Маршал де Вивонн был толстый, добродушный и голубоглазый, а его крупный нос, длинные пальцы и прочие косвенные признаки недвусмысленно намекали нашей героине, что она с ним договорится.

– Возьмите меня покататься на кораблике, - взмахнула ресницами прекрасная Анжелика, - а я вам дам две тысячи ливров и покажу один розовый сосок.

Де Вивонн икнул и предложил свой вариант - одну тысячу ливров и два розовых соска. А потом они сторговались на вообще без денег, два соска и потаенный грот опционально, так что Анжелика даже немного сэкономила.

– Баба-яга против, - неожиданно заупрямились матроссы, - самочка на корабле - к несчастью.

– Я буду загорать на палубе топлесс, - пообещала Анжелика, и баба-яга немедленно стала «за».

Однако матросы были правы - по дороге на них напали пираты, всех наших убили, а Анжелику похитили. Потом на пиратов напали другие наши, и Анжелику освободили. Потом новые пираты напали на других наших, Анжелика снова оказалась в плену, и так раз пятнадцать с пятьдесят девятой страницы по сто восьмую.

– Надоело, - заявила прекрасная Анжелика очередному пирату на сто девятой странице, - у меня глубины моего естества уже побаливают.

– Не решайте проблемы своего естества за мой счет, - фыркнул очередной пират. - Я - маркиз д'Эскренвиль, Гроза Средиземноморья.

И в каюту ее потащил.

Ну, Анжелика, понятно, закричала: «Нет, нет, вы не посмеете!». Ну так, чисто для затравки. А флибустьер зарычал, как Каштанка, и на пол ее повалил.

– Подумаешь, Гроза Средиземноморья, - думала Анжелика, ритмично постукиваясь головой о переборку, - сантиметров четырнадцать.

***

Анжелика, как все, конечно, помнят, была консулом Франции в Кандии. Я во второй части писала, что Анжелика была консулом на Кипре, но вы это в голову не берите. Я перепутала, что неудивительно, поскольку в книжках про любовь очень много про географию. На самом деле Кандия - это Крит, и вы теперь не перепутаете, ибо у меня есть Гугль, а у вас есть я.

– Куда мы плывем? - спросила Анжелика пирата, вырывая у него из рук свои нежные розовые соски поочередно.

– В Кандию, - говорит пират.

– Хихих, - обрадовалась Анжелика, - а я там консулом.

– Зашибись! - пират обрадовано взмахнул нефритовым стержнем, - значит, на рынке за тебя раза в три больше дадут.

– Вы что, - Анжелика с перепугу втянула свои нежные розовые соски в плечи, - продать меня кому-нибудь собираетесь?

– А ты думала, я тебя собираюсь кому-нибудь подарить? - фыркнул маркиз д'Эскренвиль и принял позу «дикий вепрь переплывает Брахмапутру верхом на горной лани».

***

В темнице, куда попала Анжелика перед торгами, ее соседками оказались две рабыни с опытом - из Украины и из Армении.

– Не вздумай брыкаться, - предупредили они, - а то тебя поцарапают кошкой.

– Чем? - не поняла наша героиня.

– Ну, тут есть такие специально обученные кошки. Они расцарапывают твои нежные розовые соски и высасывают мозг, как Ктулху.

– Куда смотрит Интерпол? - возмутилась прекрасная Анжелика и, не брыкаясь, отправилась на прилавок.

– Анжелика! - заорал распорядитель, сбрасывая с нашей героини покрывало за покрывалом, - прекрасная свежая Анжелика с нежными розовыми сосками! Танец, орал, игрушки, классика…

В зале зашумели.

– И анал еще, - поколебавшись, добавил распорядитель.

– Ты охуел? - поинтересовалась Анжелика.

Но тут кто-то предложил за нее сумму, равную двум боевым галерам, и распорядитель умер от счастья.

Этим кто-то оказался знаменитый средиземноморский пират Рескатор в плаще и в маске. Он покормил Анжелику едой и подарил бусики. Она прониклась, достала было свои нежные розовые соски, но потом передумала, сожгла кыбеням кандийский порт и сбежала.

По дороге ее снова похитили и отвезли в гарем марокканского султана Мулея Исмаила.

***

– Душа моя, - сказал Анжелике верховный евнух Осман Фераджи, - ты должна влюбить в себя султана, и тогда мы вместе спасем нашу Галактику.

– Не могу, - вздохнула прекрасная Анжелика, - я холодна, как ядро мелкого астероида, и у нас ничего не выйдет.

– Ты не любишь, когда тебя пронзает горячее копье могучего воина? - отчаянно воскликнул евнух.

– Понимаешь, - доверительно сказала прекрасная Анжелика, - у женщин нет фазы рефрактерности, им не знакомо ощущение полной физиологической разрядки, а женское удовлетворение от полового акта лежит целиком в области психологии.

– Хуйня какая-то, - заявил верховный евнух и подсунул Анжелике молодого горячего симпатичного араба.

Тут уж наша героиня, разумеется, не устояла, а кто бы на ее месте - да?

Молодого горячего симпатичного араба немедленно казнили головой в костре, а находящейся в фазе рефрактерности Анжелике не было отныне никакого доверия.

***

В гареме Осман Фераджи сообщил Анжелике, что если та не перестанет караулить султана с кинжалом в руке, то ее будут пытать страшными пытками, и наглядно продемонстрировал - какими.

А там всех действительно пытали страшными пытками. Очень страшными, мне даже кошмары снились. Правда, потом я подставила на место мучеников содержимое своего бан-листа, и поняла, что нету у берберийцев нифига фантазии.

Но, в целом, обстановка в гареме к неге не располагала, поэтому неукротимая Анжелика сговорилась с предводителем рабов Коленом Патюрелем и сбежала в еврейский квартал прятаться.

Потом их кто-то выдал, они сбежали и оттуда, а еврейские погромы продолжаются до сих пор.

***

Долгие недели Анжелика и Колен Патюрель пробирались через пустыню к морю. Они страшно страдали без воды и еды, а Анжелику потом еще и змея укусила. Прекрасная Анжелика очень расстроилась, перетянула ногу пояском чуть выше укуса и пошла к спутнику жаловаться.

– Это всего лишь египетская кобра, - молвил Колен Патюрель, - ну та, которая укусила Клеопатру, помнишь? Так что не волнуйся, дорогая, нам идти-то осталось месяца полтора всего.

Потом он раскалил на огне нож и отрезал Анжелике полноги. А она (Анжелика, не нога) его (Колена, не нож) немедленно полюбила. (примечание: если вас укусит египетская кобра, никогда не делайте так, как наши герои, - нужно без всяких жгутов обеспечить месту укуса максимальную неподвижность, прихватить с собой змею для опознания и быстренько дуть в ближайший госпиталь).

Итак, Анжелика Колена немедленно полюбила. А потом она полюбила его еще раз. И еще раз. Потом они пару километров прошли и снова. Пока на двести шестьдесят восьмой странице они, наконец, не докатились до побережья и осадного испанского гарнизона.

– Любимый, - закричала прекрасная Анжелика, - мы свободны!

– Никакой я тебе не любимый, - проворчал предводитель рабов. - Ты знатная дама, а я - моряк из Нормандии. Фу, какой мезальянс.

И ушел, не попрощавшись.

Анжелика немного поплакала, спрятала свои нежные розовые соски и пошла к консулу.

– Здрасьте, - заявила она с порога, - я - главное потаенное желание нашего короля, дай Бог ему крепкого здоровья и мертвых англичан, так что немедленно доставьте меня в Версаль.

– Топай отсюда, грязное хромое чучело, - вежливо ответил консул, - придумают тоже…

– Ах так, - возмутилась прекрасная Анжелика, обнажила свои нежные розовые соски и сделала консулу глубокий, ну например, реверанс.

– Маркиза дю Плесси-Бельер, - прошептал потрясенный консул.

– То-то же, - удовлетворенно сказала прекрасная Анжелика, поднимаясь.

– Сударыня, - консул поправил гульфик и откашлялся, - вы арестованы…

Занавес.

***

Перепроверила.

Нет, точно занавес.

- Сереж, - растеряно говорю, - а ты пятую часть скачал?

- А то! - бодро отвечает любимый.

- Ну спасибо тебе, Сереж.

Бунтующая Анжелика. Читайте следующем номере

Часть четвертая

Бунтующая Анжелика

Пока не началось, я должна хотя бы тезисно сообщить, что все это время у Анжелики были дети. Так что я сейчас быстренько расскажу о детях, пока они не выросли и не отправились мстить мне за мать их.

Итак, у прекрасной Анжелики от графа де Пейрака было два сына. Кантор и Флоримон.

Кантор был очень прекрасный, но плохо кончил. Он отправился в Средиземное море искать папу и утонул.

Флоримон был совсем прекрасный, но кончил еще хуже. Он учился в школе и поступил в колледж.

От маркиза дю Плесси-Бельера у Анжелики был сын Шарль-Анри. Он был еще совсем маленький, но уже трудился при дворе Людовика пажом по пятьдесят часов в неделю, а стране, где плюют на КЗоТ, непременно грозит Французская революция, поэтому плохо кончил уже Людовик, но это, конечно, было уже сильно потом.

А теперь поехали.

***

Людовик Четырнадцатый был страшно недоволен Анжеликой. Она, как все мы помним, сбежала из дворца гулять в Африку и искать мужа, оставив короля с восставшим естеством. Поэтому эти три года Людовик ходил по двору, стыдливо прикрывшись ладошкой, и весь Версаль ржал над его объяснениями, что, это, мол, просто прогрессивные французские ученые перевернули гравитационную ось. Но сейчас арестованную Анжелику везли в Париж, и Король-Солнце предвкушал сатисфакцию.

По дороге прекрасную Анжелику допрашивали, тестируя на толерантность к действующей власти. Один из тестов случайно оказался на беременность.

– Ойбля, - подумали конвоиры. - Сейчас она попросит черешенки и скажет, что ей страшно.

– Мне страшно, - сказала прекрасная Анжелика, - не найдется ли у вас немного…

– Не сезон! - пресекли конвоиры.

– Тогда остановите карету, - сказала наша героиня, - сейчас здесь будет немножко очень грязно.

Конвоиры были всего три месяца, как из химчистки, поэтому страшно перепугались и затормозили чересчур резко. Карета перевернулась, прекрасная Анжелика стукнулась головой и немедленно быть беременной перестала.

Я, признаюсь, поначалу не очень поняла, почему беременность оказалась у нее в голове, но потом подумала, что ну мало ли в какое место воздавал хвалу Анжеликиной красоте затейник Колен Патюрель?

Конвоиры решили, что раз такое дело, то Анжелика теперь непременно умрет, и они, пожалуй, не станут везти прекрасную пленницу в Бастилию, где и без того паршивая статистика. Поэтому они забросили Анжелику в ее же собственное поместье, перекрестились, повздыхали и поспешили в «Мулен Руж», чтобы прикоснуться к вечному.

***

Через некоторое время стало ясно, что помирать прекрасная Анжелика не собирается, поэтому король прислал к ней в провинцию Пуату полк своих лучших солдат и е-мэйл.

В письме говорилось о том, что их величество желают, дабы строптивица прошла вся в черном по коридору на глазах у всего двора, приблизилась к монарху вплотную, опустилась на колени и широко открыла рот, чтобы произнести клятву вассала. «А не то», - писал король, - «я заберу у Шарля-Анри все фамильные владения, а Флоримона велю оставить в колледже на второй год».

– Какая низость! - подумала Анжелика и ответила, что ей нужно немного подумать, всего шесть месяцев до первого сентября.

– Говновопрос, - ответил Людовик, который, в сущности, был очень покладистый король Франции.

А Анжелика начала судорожно теребить свои нежные розовые соски, соображая, чем бы таким полезным занять монарха, чтобы он перестал думать о глупостях.

– Люди мира, на минутку встаньте, - окликнула она своих слуг.

– Хайль Анжелика, - отозвались слуги и на минутку встали.

– Люби друзи, - сказала прекрасная нимфа. - Вы, конечно, заметили, что в нашем поместье разместился бравый драгунский полк. Ну, это те люди, которые жгут ваши посевы, бьют детей, читают лирушечку и насилуют ваших жен. Так вот. Все эти люди - католики. А вы - протестанты. Чем не повод для конфликта? Так что берите свои вилы и вперед.

– Ну, - замялись слуги, - они же все-таки лучшие королевские солдаты. Нам как-то неловко.

– Они - католики, - напомнила прекрасная Анжелика и включила эрудицию, - они признают власть Папы, почитают святых и поклоняются культу Богородицы. Фу.

– Фу, - согласились слуги и взялись за вилы.

Вот так и стартовала кровопролитная война между католиками и гугенотами, если кто не знал.

***

Вскоре бунт распространился не только по всей провинции Пуату, но и за ее пределы. Анжелика покачивала нежными розовыми сосками перед бравым драгунским полком, а они за это рассказывали ей все свои самые страшные тайны: о том, что им иногда хочется померить женское белье и о том, где будет следующая засада на еретиков.

Все новости прекрасная Анжелика немедленно передавала главарю бунтовщиков - герцогу де Ламориньеру, который считал всех женщин грешницами (какая глупость!) и, соответственно, ждать от него умелых ласок нежных розовых сосков не приходилось.

Но, и вы уж мне поверьте, в жизни каждой женщины иногда случаются такие моменты, когда тебе важно не столько качество ласкания сосков, сколько сам факт.

В общем, Анжелика и герцог сработались.

Но потом случилось страшное: король узнал, что златокудрая прелестница есть не только пятый номер чуть пониже ключиц, но и пятая колонна в его стане. Он осерчал зело крепко и прислал в Пуату сразу десять бравых драгунских полков. Те приехали, быстро всех убили, а Анжелику положили прямо на пол в коридоре и, разумеется, ни один из них не успел ничего поласкать, потому что очередь сзади поторапливала.

***

Когда Анжелика очнулась, она собрала жалкие остатки гугенотов и ушла с ними в лес за грибами и жить.

Жили они в лесу долго и счастливо, пока в один прекрасный день Анжелика не додумалась, что у нее такой большой живот вовсе не потому, что она с вечера ежиков переела.

– Ой, - подумала Анжелика и побежала к страшной колдунье, которая умела решать проблемы под местным наркозом.

– Ты что - не любишь его отца? - поинтересовалась страшная колдунья.

Анжелика вдумчиво перебрала в голове десять бравых драгунский полков и решила, что, пожалуй, никого из них она не любит, а их встреча была ошибкой.

– Но, - сказала страшная колдунья, - уже немного поздно. Тебе уже рожать пора.

– А, - сказала Анжелика, - ну ладно.

И стала рожать.

– На, - сказала ей колдунья через пару часов, протягивая сверток. - Носи на здоровье.

– Оно бесполое, - констатировала Анжелика.

– Эм, - отозвалась колдунья, - ну, не то чтобы совсем…

– Но, - возмутилась Анжелика, - оно же без пола!

– Оно девочка, - заметила колдунья.

– И, - осторожно спросила прекрасная Анжелика, - все девочки такие?

– Увы, - кивнула страшная колдунья.

– Хреново быть девочкой, - к пятому тому сообразила наша героиня, но колдунья уже неслышно покинула пещеру и ушла молить друидского бога Дагду о том, чтобы институт карательной психиатрии изобрели на пару веков раньше.

***

Поскольку ребенок навевал прекрасной Анжелике тягостные воспоминания, она отчаянно пыталась от него избавиться. То бросала в лесу, то относила в приют, то водила в планетарий, но девочка неизменно, как бумеранг, возвращалась к Анжеликиным прекрасным соскам, чтобы кушать.

В конце концов, наша прекрасная героиня плюнула, смягчилась и назвала ребенка Онориной. Как по мне, так гуманнее было бы отдать в приют…

Остатки былой протестантской армии умилились, научились делать «козу» и в перерывах между спусканием под откос вражеских эшелонов зачастили с вылазками в город, чтобы тырить памперсы.

– Скажи «ма-ма», - говорили девочке грязные бородатые гугеноты.

– Кровь, - говорила Онорина, изящно грассируя.

Кровь по-французски «Le sang», но Онорина все равно грассировала, потому что картавый ребенок умиляет взрослых аж до неба, и они соглашаются купить «Киндер».

Эта идиллия длилась бы вечно, если б очередной конвой с памперсами не оказался вооруженным до зубов.

В результате стычки всех Анжеликиных спутников повесили за шею вдоль дороги (И так, поверьте, будет с каждым, кто ворует государственные подгузники или не ставит копирайты на тексты праанжелику).

Между прочим, нашу божественную героиню сперва тоже хотели повесить, но потом пригляделись к ее нежным розовым соскам и сжалились. Поэтому Анжелику просто долго били палками по пяткам, а потом выжгли ей на плече красивое клеймо по лекалам Маргариты Тереховой.

– Вы совершенно не умеете обращаться с женщинами, - фыркнула Анжелика. - И, между прочим, зря стараетесь - впереди еще восемь томов, так что сейчас все равно кто-нибудь внезапно войдет, чтобы спасти меня.

(Входит мэтр Габриэль)

– Здравствуйте, - говорит мэтр, - я протестант и ищу тренажер для подавления плоти. Можно всех посмотреть?

– Куда мы едем, к вам или в гостиницу? - деловито спросила Анжелика полчаса спустя.

– Ко мне, - ответил он, - в Ля-Рошель.

– Ага, - кивнула Анжелика, настраивая GPS-навигатор.

– Кстати, - поинтересовался мэтр, - а почему ты им не сказала, что ты - католичка? Тогда тебя не стали бы бить палками и жечь клеймом, а мягко пожурили бы и дали много денег.

– А что, - встрепенулась нежными розовыми сосками прекрасная Анжелика, - можно было?

Но мэтр Габриэль не ответил, потому что резко сосредоточился на подавлении плоти.

***

В Ля-Рошели Анжелика работала служанкой у мэтра Габриэля, и ее нежные розовые соски совершенно огрубели от тяжелой работы.

Чтобы хоть как-то развлечься, она ходила на запрещенные гугенотские собрания, на одном из которых великий путешественник-протестант рассказывал, как натянуть презерватив на глобус.

Великий путешественник красочно расписывал американское великолепие, стыдливо умалчивал о Буше и лысой Бритни, а на все вопросы отвечал однозначно: «Надо ехать».

– Ну а чо? - думала прекрасная Анжелика, вглядываясь в морскую даль. - Если верить одной девочке Саше из будущего, то на Карибах очень гостеприимные и знающие толк в нежных розовых сосках люди, особенно, если ты - блондинка из Европы.

Осталась сущая ерунда - найти транспорт.

Анжелика еще раз вгляделась в морскую даль, и вдруг ее нежные розовые соски затуманились - к берегу приближался корабль пирата Рескатора.

– Рояль в кустах, - поморщилась Анжелика, - кто писал сценарий?

Но потом решила не вредничать и действовать в заданных условиях.

– Здрасьте, - сказала она, поднимаясь на борт, - а пират Рескатор дома?

– А вы ему кем будете? - спросили другие пираты.

– Я ему буду братец названый, - хихикнула прекраснейшая из смертных.

Пираты помрачнели.

– Шучу, - поспешно исправилась она. - Я та самая рабыня, за которую он в Кандии отдал тридцать пять тысяч ливров, а она потом сожгла его корабль и убежала.

– И, - ошалели пираты, - что же ты тут делаешь?

– Не поверите, - вздохнула Анжелика, - извиняться пришла.

***

– Здравствуй, Анжелика, - сказал пират Рескатор.

– И вам не хворать, - кивнула она.

– Глаголь, - приказал он.

– Я это. Ну в общем. Мне в Америку нужно. Не подбросите?

– Подбросить? - уточнил пират. - Вас? В Америку?

– Не только меня, - торопливо добавила Анжелика, - еще три с половиной сотни ля-рошельских гугенотов, а то им тут опасно… Почему вы молчите?

– Потому что я в ахуе, - честно ответил пират.

Он стоял перед ней, как статуя. Такой высокий, худой, черный и в ахуе.

«Кого-то он мне напоминает», - подумала Анжелика. - «Может, Цоя?».

– Интрига затянулась на три тома, на три с половиной миллиона знаков, и я уже, если честно, подустал, - сказал Жоффрей де Пейрак, снимая маску.

– Здравствуй, милый, - улыбнулась Анжелика, - ты хлеб купил?

– Ой, - растерянно пролепетал граф и вроде бы даже стал меньше ростом. - Я забыл.

– Я говорила тебе утром, - с нажимом произнесла прекрасная Анжелика.

– Но это утро было пятнадцать лет назад, - заискивающе забормотал Жоффрей де Пейрак.

– Я, - холодно произнесла Анжелика, - между прочим, не так часто тебя о чем-нибудь прошу.

– Я забыл, потому что меня сожгли на Гревской площади! - возопил псевдопират.

– Записывать надо, раз голова, как биде, - возмутилась прекрасная Анжелика, и если вы - женщина, то строго судить ее не станете. А если вы - мужчина, то есть нечто нездоровое в том, что вы так внимательно читаете пересказ дамского романа.

– Ну полно, - примирительно сказал Жоффрей, - давай я поласкаю твои нежные розовые соски руками и ротом.

– Ишь чего удумал, - запротестовала Анжелика, разрывая на груди корсет. - Только не шуми, а то ребенка разбудишь.

– У тебя есть ребенок? - подозрительно спросил граф. - Ты что - мне изменяла?

– Да как же тебе не стыдно? - заплакала прекрасная Анжелика. - Разве я хоть раз давала повод так думать?

– И то верно, - согласился граф. - Ну, иди же скорей ко мне. Мой маленький друг хочет тепла и ласки.

«И ведь так всегда», - мысленно вздохнула прекрасная Анжелика, - «сперва они обещают ласкать мои нежные розовые соски, а потом выясняется, что у них есть маленький друг. Вот такая она - юдоль бабья».

Затемнение. Титры. Джо Дассен.

***

Итак, вы уже знаете содержание первых пяти томов праанжелику. Пять тяжелых томов об экономике, зоологии и ядерной физике. Но уже очень скоро, вот буквально наконец-то, вы узнаете о главном:

В следующем номере - «Анжелика и ее ЛЮБОВЬ».

Смотрите на экранах своих мониторов.

Часть пятая

Анжелика и ее любовь

Ну вот:) Спонсор показа - juliy, который оплатил мне аккаунт на год. Спасибо, Юлик, и тебя с днем рождения тоже.

Музыка, морской рассвет, титры:

"Анжелика и ее любовь"

В прошлый раз мы оставили нашу божественную героиню посреди ссоры с мужем, который внезапно оказался пиратом Рескатором, который был владельцем судна «Голдсборо», который принял на борт прекрасную Анжелику и три сотни ля-рошельских гугенотов, которые теперь хранились в темном чулане с пшеницей ниже ватерлинии.

И, как водится в добропорядочных семьях, невинная размолвка из-за некупленного пятнадцать лет назад хлеба переросла в широкомасштабные боевые действия с применением неконвенционного оружия:

– Я перенесла столько страданий, - заламывала руки Анжелика, - а ты ласкал нежные розовые соски средиземноморских дев и в ус не дул.

– Неправда, - возмутился граф, - я дул.

– Дырочкой в правом боку в процессе великого интергендерного таинства, - кивнула его прекрасная супруга.

– Не было никакого таинства, - запротестовал граф де Пейрак. - Если уж интергендерное сильно припекало, я просто пользовался руками.

О том, что левую руку звали Матильдой, иногда - Жанеттой, а правая сменила столько имен, что предпочитала отзываться на «эй ты», граф благоразумно умолчал.

– Мужские гормоны сильнее мужских рук, - вздохнула Анжелика и подумала, что эта фраза ей очень удалась и надо ее быстренько записать где-нибудь, пока не забыла.

– Что сильнее мужских рук? - не понял Жоффрей.

– Гормоны, - Анжелика ослабила корсет и обнажила нежное розовое ай-кью, - это группа биологически активных веществ, выделяемых железами внутренней секреции.

Именно они заставляют твой нефритовый стержень погружаться в первый же попавшийся потаенный грот, забыв запросить санкцию у мозга.

– У меня никого не было, - отчаянно пролепетал самый опасный пират Атлантического бассейна.

– Ты хоть подпрыгивай, когда брешешь, - всхлипнула Анжелика.

– Ты у меня одна-единственная, - твердо заявил граф де Пейрак и подпрыгнул.

– Что и требовалось доказать, - процитировала Погорелова для седьмого класса прекраснейшая из смертных и принялась собирать чемоданы.

Дело, правда, немного осложнялось тем, что ни вещей, ни чемоданов, ни мамы с квартирой у Анжелики не было, но гордых носителей нежных розовых сосков никогда не смущают подобные мелочи.

В этот момент граф почувствовал, что настал час решительной контратаки.

– Кто отец твоей дочери? - заорал он.

– Десять бравых драгунских полков ее отец, - честно брякнула Анжелика, вместо сказать что-нибудь правдоподобное, например, про Зевса и золотой дождь.

Жоффрей повернулся к супруге спиной, досчитал до семисот девяносто пяти, немного успокоился и молвил ровным голосом:

– Вот за что я тебя всегда уважал, дорогая, так это за то, что ты не размениваешься по мелочам.

Но прекрасная Анжелика на провокацию не поддалась, за неимением в каюте мужа тарелок мейсенского фарфора хлопнула о палубу баллистическую ракету класса «земля-земля» и ушла жить вниз к гугенотам.

***

Смертельно раненный в голову во время побега из Ля-Рошеля мэтр Габриэль Берн лежал на полу ниже ватерлинии и сосредоточенно запихивал мозги обратно в череп - ему нужно было подумать.

Вера не позволяла мэтру ласкать нежные розовые соски, если этот процесс не был освящен брачными узами, но как развести прекрасную Анжелику на замуж, он представлял себе не очень.

– Мэтр, - воскликнула вошедшая Анжелика, - вы ранены!

– Пустяки, - улыбнулся Габриэль, - царапина.

– Слава Богу, - облегченно выдохнула Анжелика, поднимая что-то с пола. - Вот, возьмите. Еще кусочек вашего мозга.

– О, спасибо! - обрадовался мэтр. - Это нужный.

– Не за что, - кивнула Анжелика. - Принести вам пина-колладу или что вы там хотите?

– Я хочу ваш инь, - внезапно решился Габриэль.

– Но как же быть с подавлением плоти? - удивилась она.

– А продолжим подавлять, - хитро подмигнул мэтр Берн. - Только не в метафорическом смысле, как раньше, а наоборот. Вот, берите и давите, да покрепче… ой.

– Ничего страшного, - улыбнулась прекрасная Анжелика, - первый раз у всех быстро.

– У меня трое детей, - заметил мэтр.

– Тогда таки ой, - согласилась Анжелика и спешно свернула разговор, поскольку обещала детям почитать на ночь Лавкрафта.

А оставшийся наедине с группой биологически активных веществ, выделяемых железами внутренней секреции, Габриэль Берн принялся извлекать мозги обратно, мудро рассудив, что для слепой ярости они только помеха.

***

Граф Жоффрей де Пейрак aka Рескатор возлежал в своей роскошной каюте выше ватерлинии и, прикрыв черные, как маленькое платье Коко, глаза, предавался воспоминаниям: …это какашка, собачья какашка, не суй ее в рот, Жоффрей, плохой мальчик… Нет, не то… Вот: Анжелика, прекрасная Анжелика, она ему изменяла, плохая девочка, как она могла? Всего каких-то несчастных пятнадцать лет, ах, эта женская ветренность…

В каюту постучали.

– Ты вернулась, - закричал граф, распахнул дверь и зашарил руками в поисках нежных розовых сосков.

– Я тоже люблю тебя, зая, но у меня жена и одиннадцать детей, - сказал первый помощник, аккуратно высвобождаясь из объятий капитана.

– Извини, - смутился граф, - ты чо хотел-то?

– Мне очень не нравятся эти гугеноты, - вздохнул помощник.

– Это нормально, - успокоил его Жоффрей, - тем более что у тебя жена есть.

***

– Мне не нравится этот пират, - кричал мэтр Берн на ежевечернем партсобрании гугенотов. - Он не отвезет нас в Санто-Доминго, а продаст в рабство, клянусь своим любимым псалмом.

Гугеноты не хотели в рабство, ибо там бабай, и потому затопали ногами так, что от внезапной качки стошнило даже ватерлинию.

А прекрасная Анжелика внимательно рассматривала в микроскоп посев паники и печально думала, что, кажется, над седой равниной моря ветер тучи собирает.

***

Корабль Рескатора мчался аки посуху, только по волнам. Супруги стояли у штурвала, и Анжелика направила свои нежные розовые соски по ветру, чтобы Жоффрею было сподручнее делать первый шаг к примирению.

– В конце концов, - издалека начал граф, - все эти годы мы двигались навстречу друг другу, как два скоростных пассажирских поезда, один из которых вышел из пункта А в пункт В со скоростью 120 км/ч, а второй - из пункта В в пункт А со скоростью 118 км/ч. И вот, наконец…

– Всем на пол, никому не двигаться, это бунт на корабле, - закричали выскочившие из-под ватерлинии гугеноты.

«Бунт на корабле - это, кажется, к несчастью», - обеспокоено подумала прекрасная Анжелика и печально посмотрела на вооруженного мушкетом Габриэля.

Известие о предательстве мэтра Берна было для нее таким же сильным шоком, как если бы, например, по телевизору показали прогноз погоды без спонсора.

Гугеноты повели Жоффрея на корму, чтобы убить и покормить им устриц, а Анжелика бессильно стучала кулаками в переборку, в отчаянье думая, что все эти досадные неприятности липнут к ней, как шелковый пеньюарчик к нежным розовым соскам без антистатика.

Впрочем, гугеноты Жоффрея убить не смогли, потому что он убежал и затаился в глубинах судна леопардом, а потом началась буря, как в фильме «Идеальный шторм» с Джорждем Клуни, и бунтовщикам стало сильно не до того.

Когда судно «Голдсборо» превратилось в решето «Голдсборо», протестанты приуныли и попросили помощь зала.

– Ребята, давайте жить дружно, - сказал Рескатор, вышел, усмирил бурю, а зачинщиков бунта связал, отправил в карцер и посадил на хлеб и соленую воду попой.

– Что ты собираешься с ними делать? - побледнела Анжелика.

– Повешу на рее, - пожал плечами Жоффрей, - тут так принято, если бунт.

– Но ты не сможешь! -расплакалась она.

– Почему это? - удивился граф.

– У нас не осталось буквально ни одной целой реи, так что нет другого выхода, кроме как привнести в этот жестокий мир капельку добра и всепрощения,- сказала прекрасная Анжелика, оправила смятые после бури соски и встала на колени.

Рескатор, конечно, колебался, но не мне вам рассказывать, какой силой обладает стоящая на коленях опытная женщина.

***

Песчаный берег, окруженный вековыми соснами, радовал глаз, как подписанный начальством приказ о повышении в должности.

– Мы в Америке? - спросила Анжелика.

– Пока нет, - мрачно ответил Жоффрей, - надо еще паспортный контроль пройти. Тут это сложно из-за одиннадцатого сентября.

– А что случилось одиннадцатого сентября? - заинтересовалась Анжелика.

– Пока ничего, но они готовятся.

Пассажиры и команда «Голдсборо» спустились на берег, и вокруг немедленно засуетились индейцы.

– Это мои друзья, - быстро, пока не началось, сказал вождю Жоффрей. - А я тебе, кстати, привез зеркальце и бусики.

– А кэш? - уточнил вождь.

– Само собой, - кивнул Жоффрей.

– Тогда ладно, - разулыбался вождь и велел принести трубку мира.

– Мы не курим, - неожиданно заупрямились протестанты. - Это вредно.

– Вы полагаете, что мои томагавки не убьют вас быстрее, чем рак легких? - удивился вождь, и вопрос решился сам собой.

А уже через полчаса гугеноты вырывали трубку друг у друга и травили анекдоты о том, как протестант, католик и стюардесса попали на необитаемый остров.

– Где они берут такую траву? - произнесла Анжелика фразу, ставшую впоследствии великой сетевой идиомой.

Но граф не успел ответить, потому что вождь потребовал немедленной аудиенции.

– Зачем ты звал меня, Белый-Бим-Черное-Ухо? - спросил де Пейрак.

– Звал, - сказал великий вождь, - ибо любопытно стало мне, почему вон тот Бабец-С-Золотыми-Волосами торчит возле этой мрачной стаи, когда она ни разу не из их племени, а очень даже твоя скво.

– Точно моя? - уточнил Жоффрей. - А то я сомневаюсь.

– Это называется - паранойя, - уточнил Белый-Бим. - Мой чуткий нос ошутил запах большой психиатрии.

«Ну, в конце концов, старому индейцу виднее», - подумал Жоффрей и вышел из вигвама.

– Что будет с нами? - окружили графа гугеноты-мужчины.

Но де Пейрак отодвинул их в сторону и повернулся к женщинам.

– Ваши мужья привыкли считать вас тупым и покорным стадом розавиньких овечек. Они заставляют вас носить эти уродливые чепцы, что скрывают ваши прекрасные волосы, они заставляют вас стирать и бегать за пивом во время спортивных трансляций…

Разве вы заслуживаете такого? Вы - молоды, красивы, мудры, проницательны, и теперь развернетесь во всю мощь своего интеллекта в этой стране равных возможностей. Вот вам американский флаг в руки.

По нежным розовым соскам гугеноток пробежали робкие огоньки феминизма.

– Лучше бы он нас повесил, - вздохнул мэтр Берн.

***

Анжелика и Жоффрей прискакали на лошадках в американский дом графа.

– Так а чо за сюрприз? - спросила Анжелика.

– Сейчас увидишь, - сказал де Пейрак и указал на крыльцо.

Прекрасная Анжелика попыталась схватиться за сердце, но, едва коснувшись нежного розового соска, упала в глубокий обморок.

На крыльце забивали «козла» ее сыновья - Флоримон и Кантор, которых она давным-давно считала без вести погибшими.

Жоффрей отнес жену в дом и сгонял в маркет за нашатырем.

– А Леннон тоже жив? - спросила наша божественная героиня, едва открыв глаза.

И немедленно залепила супругу кастетом в многострадальное рыло:

– Как ты мог скрыть от меня сыновей, когда я из-за них два глаза выплакала, хорошо еще, что у меня изначально было четыре?

– Зато, - закричал Жоффрей, - я не давал всяким разноцветным маргиналам ласкать мои нежные розовые соски.

– Потому что они у тебя грубые и коричневые, - надулась она.

Анжелика и Жоффрей были очень рассержены. Они были как два диких необузданных зверя, которые тоже были очень рассержены. Но потом супруги съездили к американскому семейному психологу, и тот им очень помог потратить триста долларов за час.

А уже через полтора часа они были дома.

Анжеликины ноги сковало будто цементом, и она пала в объятия графа, как опальный мафиозный босс в Гудзон. А Жоффрей накрыл ее, как колония бактерий Staphylococcus aureus - солонину в трюме «Голдсборо».

– Как дети, ей-богу, - пожали плечами заглянувшие в окно к родителям Кантор, Флоримон и Онорина и уехали учиться в Гарвард.

А божественная Анжелика все круче прогибала поясницу, покачивала нежными розовыми сосками и думала, что все невзгоды, наконец, позади. Ее вечно суровая реальность внезапно стала простой, надежной, безопасной, и только вскрики ночных птиц да прощающихся со скальпами бледнолицых собак изредка нарушали спокойную торжественную тишину Нового Света.

***

Вы думаете, на этом эпопея праанжелику закончилась? Как бы не так. На данный момент я всего лишь очутилась в сумрачном лесу. И вам придется пройти весь непростой, полный опасностей и диких страстей дальнейший путь вместе со мной, мои маленькие девиантные апологеты настояшей любви.

Продолжение следует.

Часть шестая

Анжелика в Новом Свете

Не, ну я знаю, что долго.

Но праанжелика с каждой частью становится все нечитабельнее, а у меня всего один мозг.

Жизнь в Голдсборо текла своим занимательным чередом. Обитатели форта торговали мехами, курили табак, вечерами собирались у костра с гитарой и пели псалмы в ля-миноре.

Прекрасная Анжелика завела хозяйство - барашка и пудреницу. Жестокие индейцы из окрестных племен периодически тырили зазевавшихся жителей цитадели, люто пытали, а на выходные отпускали домой - загорать и купаться.

И все было бы благодать, если бы не Жоффрей и его гениальные идеи.

– Любимая, - сказал он Анжелике однажды после утреннего сабспейса, - а давай куда-то съездим?

– В Вегас, - радостно подхватила реинкарнация Венеры.

– Ненене, - поморщился бессмертный граф, - в Катарунк.

– Эм, - задумчиво наморщила нежные розовые соски Анжелика, - это где-то под Полтавой?

– Почти, - кивнул Жоффрей, - это где-то над Канадой. Там, в горах, среди тысячи долин и озер я построил для тебя неприступный замок из лыка и еловых шишек.

– Может, - просительно потерлась потаенным гротом о портупею мужа наша восхитительная героиня, - все-таки в Вегас?

– Тут я главный, - напомнил граф, - а ну-ка убоись.

Анжелика затейливо убоялась, а Жоффрей задумчиво пожевал губами нежный розовый сосок и подобрел.

– Мы, - говорит, - возьмем с собой однорукого бандита Али Бабу из Персии. Ты сможешь подергать его по дороге.

– Но как же мой барашек? - заплакала Анжелика. - Как я оставлю его одного в Голдсборо, такого беззащитного с огромными доверчивыми глазками среди чужих равнодушных лиц?

– Ты, - напомнил Жоффрей, - собиралась его по весне прирезать.

– Так то, - возмутилась Анжелика, - Курбан Байрам, а тут - хуйня какая-то.

– Ты выучила русский! - восхитился граф, посуровел и стукнул кулаком по столу: - Не хуйня, а удивительное приключение, компрене?

– Ты тиран, деспот, сумасброд, самодур и скотина, - фыркнула Анжелика и выбросила ключ от пояса целомудрия в унитаз.

– Кому хуже? - пожал плечами де Пейрак и велел седлать всех наверх.

***

По прикидкам звездочетов и социологов средняя выживаемость экспедиции в Катарунк оценивалась в пять процентов. Поэтому Жоффрей, дабы поднять шансы каждого, решил увеличить численность отряда посредством женщин и младенцев.

Но все шло на удивление хорошо - к концу третьей недели похода путешественники потеряли лишь половину численного состава и пребывали в прекрасном расположении духа.

И вот тут случилось ужасное.

Скачущая в авангарде Анжелика встала на дыбы и сбросила с себя лошадь.

Зловещая тишина окутала лес.

Жоффрей потянулся за стингером, но по дороге замер в ужасе.

Беременная путешественница Эльвира вмиг разродилась тройней…

На тропинке, над пропастью в лучах осеннего американского солнца оскалился затаившийся страшный зверь.

Черепашка.

– Нам пиздец, - прошептал один из сопровождавших экспедицию индейцев и запел прощальную песнь «Друзья уходят как-то невзначай в долину Вечной Охоты».

– Отставить панику, - скомандовала Анжелика, осторожно подкралась к черепашке и легким движением ноги сбросила ее в пропасть.

– Все. Вот теперь - точно пиздец, - вздохнул индеец и снял с себя скальп.

– Если кто-нибудь пояснит развернуто, что происходит, ему будет счастье, - Анжелика повысила голос, перекрикивая летящую черепашку, и приподняла юбку, обещающе демонстрируя изгиб бедра.

– Черепашка Леонардо - тотем племени ирокезов, - поспешно сказал индеец. - Самого жестокого и бескомпромиссного, как похмелье, индейского племени за всю историю Нового Света.

– Это, - заметила Анжелика, разглядывая клубок пыли в глубине ущелья, - была черепашка Рафаэль.

– Один хрен, - махнул скальпом индеец. - Это в эпоху Возрождения будет принципиально. А сейчас Эпоха Великих Завоеваний, сколько у тебя в школе по истории было?

– Пока мои ровесники посещали социальную казарму, убивающую в детях личность, - гордо подняла подбородок индейцу Анжелика, - я ходила в бассейн, потому что на «Титанике» не выжил ни один энциклопедист… Кстати, вот озеро Гурон, что входит в группу Великих Озер, распложено на высоте 177 метров, имеет площадь 59,6 тысяч квадратных километров, его глубина доходит до 228 метров, криптодепрессия, озеро имеет развитую береговую линию и многочисленные острова, соединено с озерами Верхним, Мичиґан, Эри и представляет собой часть Водного Пути Святого Лаврентия.

А теперь отвернитесь, мне нужно омыться после смертельной битвы с черепашкой Леонардо.

Жоффрей, наконец, дотянулся до стингера, и все поспешно отвернулись. А богиня сбросила бикини, уселась на камень, как русалка, и запела американский гимн, отбивая такт нежными розовыми сосками об песчаник.

И только пронзительный взгляд, исходящий не от группы товарищей, а из вооон тех кустов, буравил Анжелику насквозь, заставляя читателей сильно нервничать вплоть до Прозака с коньяком.

***

На подходах к Катарунку разведчики доложили в штаб, что навстречу идет группа французов.

– Душа моя, - церемонно поцеловал Жоффрей нежный розовый сосок жены, - ты не могла бы затаиться и расстрелять половину этой группы?

– Я и всех могла бы, - улыбнулась уголком потаенного грота Анжелика, взвешивая на руке десяток зенитных орудий марки "Флак-88".

– Не нужно, - поспешно сказал граф, - мы же так - просто поздороваться…

Оставшиеся в живых французы сильно полюбили Анжелику и решили пойти в Катарунк тоже. Особенно Анжелику полюбил лейтенант Пон Бриан, но это я вперед забежала.

На месте прибытия нашу героиню ждал сюрприз - новый барашек и костюм пастушки.

– О, клево! - обрадовалась Анжелика, рассеянно чмокнула мужа в безобразный шрам и пошла выгуливать питомца.

На опушке сумрачного леса барашек вдруг жалобно заблеял, а Анжелика вновь почувствовала взгляд, который пронзал все ее естество и уходил в землю из левой пятки.

– Кто здесь? - спросила Анжелика, зажигая свечу.

Но лес молчал, если не считать козодоя, который молчать не умеет, отсюда и название.

– Слушай, - продолжала Анжелика, - коль ты старый человек, дядей будешь нам навек, коли парень ты румяный, братец будешь нам названый, коль старушка, будь нам мать, так и станем величать, а коли красна девица, то дула бы ты отсюда подобру-поздорову.

Тем временем ирокез стоял в кустах с чучелком скунса на голове. Его грудь была обильна смазана медвежьим салом, а сжатая в кулак на уровне пояса крепкая рука ритмично любовалась божественной красотой нашей героини.

Это был Уттаке - один из вождей пяти великих ирокезских племен. Уттаке пришел убить Анжелику, совершенно проигнорировав тот факт, что является эпизодическим персонажем, в отличие от.

Поэтому, лежа на сырой земле, с прижатой к горлу Анжеликиной пилочкой для ногтей, он напряженно думал - стыдно или не стыдно умирать от руки белой женщины? Потом решил, что, пожалуй, не стыдно, раз уж она не убоялсь черепашки Леонардо. А потом Анжелика его пожалела и предложила трубку мира.

Жоффрей сначала умер от беспокойства, а потом обрадовался, потому что ему, добывающему из земли золотоносную руду, союз с ирокезами оказался как нельзя кстати, и пригласил всех пятерых великих вождей на обед всего по десять долларов с носа.

Вожди приехали, все подписали, выпили мед, пиво и затянули веселую песню о сурке, который всегда с ними.

И все было бы хорошо, если бы Жоффрея не предали недобитые французы, сговорившиеся с индейцами из племени промискуитетов.

Результатом предательства стал Жоффрей, крепко прижимающий к израненной груди пять скальпов великих вождей, несмотря на кому третьей степени.

Ирокезы обиделись и объявили джихад. Жоффрей вышел из комы и извинился. Не помогло.

– Ладно, - сказал граф, разглядывая группу размахивающих томагавками индейцев в количестве ста пятидесяти тысяч человек, - сейчас вы поверите, что это - не я.

Он вывел всех из форта и поджег фитилек.

Через несколько секунд Катарунк взлетел на воздух и долго там летал.

Ирокезы, уронив томагавки, смотрели в небо, с которого падали звезды, несмотря на день и октябрь.

– Мама, - шепнул Анжелике Флоримон, - на те деньги, что ты давала мне в Гарвард, я покупал китайские петарды и хранил их как раз для такого случая.

– Любовь моя, - кивнул на толпу индейцев Жоффрей, - здесь, я думаю, стоит построить Диснейленд. Гляди, как пипл хавает.

– Почему разорвалась гора? - спросили, наконец, притихшие ирокезы.

– Потому что я - Человек-Гром, - расправил плечи Жоффрей. - Я управляю стихиями и говорю с богами.

– Вообще-то мы хотели уточнить тип взрывчатки, - переглянулись индейцы, - так бы и сказал, что ты псих с манией величия. Впрочем, похороны, по большому счету, удались, так что можешь топать…

– В Вегас, - закончила Анжелика, преданно заглядывая мужу в кожаные шортики.

– Нет, - покачал головой Жоффрей. - В Вапассу.

– В Вапачто? - возмутилась Анжелика.

– В Вапассу, - с нажимом на нежный розовый сосок заявил граф, - там мои мрачные рудники, тебе понравится.

***

Кроме мрачных рудников в Вапассу были лютая зима, дикий холод, адский голод, каторжники и эпидемия кори. Кому бы не понравилось?

Зато Жоффрей вырезал лобзиком грубую кровать кинг-сайз три на три и накрыл медвежьей шкурой.

– Твои нежные розовые соски такие твердые, - шептал Де Пейрак долгими полярными ночами.

– Ну я думаю, - пожимала плечами Анжелика, - минус сорок.

На день святого Валентина к изгнанникам приехал лейтенант Пон Бриан, которого я упомянула на второй странице, когда забегала вперед.

Влюбленный лейтенант дождался, когда Жоффрей уйдет в командировку на антресоли, и принялся склонять Анжелику к земле головой. Анжелика возмутилась и вспылила кочергой по голове.

Когда Пол Бриан очнулся, богиня уже заканчивала прикреплять на место его размозженного черепа коленку медведя гризли.

– Ну вот, - удовлетворенно сказала Анжелика, - почти незаметно. А мозга у вас там и раньше не было.

– Эм, - почесал новенький затылок лейтенант, - так я пойду?

– Ступайте, - кивнула Анжелика. - Вот ключи, техпаспорт от снегоступов и гарантийный талон на плащ-палатку фирмы Соlumbia.

Пон Бриан ушел, а Анжелика безуспешно попыталась отмыть с сорочки кровь и в срочном порядке сочиняла слово «гламур». За этим постыдным занятием ее застал неожиданно вернувшийся муж.

– У тебя такие бледные губы, дорогая, - забеспокоился Жоффрей, расстегивая латы.

– Это иней, - успокоила она. - Давай, помогу.

***

Прекрасный Флоримон разметался по кровати, неумело спрятав под подушкой свою текушую скво.

– Вставай, сын, - сказал граф де Пейрак, - и пойдем со мной. Я хочу научить тебя тому, что называется долгом чести.

– Какая честь в полшестого утра? - логично поинтересовался Флоримон.

– Лейтенант Пон Бриан пытался поласкать нежные розовые соски и даже заглянул уголком глаза в потаенный грот твоей мамы. При живом-то мне, а хоть пусть и на антресолях… Потом он ушел в пургу, а я чота неделю тупил, но теперь спохватился и пылаю от ярости, как плотный пучок фотонов.

– Ну ушел и ушел, - Флоримон зевнул и перевернулся на другой бок симпатичной индианки.

– Пойдем, сын, - потребовал Жоффрей, потрепав туземку четыре раза. - А по дороге я расскажу тебе, откуда берутся дети.

Лейтенанта они нашли спустя месяц. Тот сидел посреди озера Мичиган с примерзшим к проруби хвостом.

– Здравствуйте, господа, - сказал Пон Бриан, - вы лису не видели? Ужо я ей уши-то пообрываю.

– Видели, - сказал Флоримон, - она тявкнула, и мы отобрали у нее сыр.

– Вот и славно, - обрадовался Пон Бриан.

– Рано радуетесь, - нахмурился де Пейрак и бросил ему синюю варежку в белые елочки. - Вы оскорбили честь моего дома. Я требую удовлетворения.

– Но, - робко сказал лейтенант, - разве ваша прекрасная супруга вас не удовлетворяет? Кто бы мог подумать… Нет, ну я, безусловно, всегда рад поспособствовать, но знаете ли вы, за какую такую провинность пострадал симпатичный мегаполис Содом?

– Хватит болтать, - отрезал де Пейрак кусок тортика, - Вот вам шпага.

– Граф, - запаниковал Пон Бриан, - ну мы же интеллигентные люди. Давайте на щелбаны.

– Ладно, - согласился граф, и, порывшись в нагрудном кармашке, вытащил руку, которую ему подарили на съемках фильма «Терминатор-2».

В общем, лейтенант Пон Бриан скончался безвременно, а за его телом приехала группа экспертов во главе с графом де Ломени, вооруженная арматурными прутами и секретным письмом самого главного в Новом Свете епископа Де Оржеваля.

После сытного обеда, ужина, завтрака, а потом еще раз обеда, граф де Ломени сильно полюбил Анжелику. И ее мужа тоже. Ну, в хорошем смысле полюбил, это же все-таки детская книжка. Ну, сильно полюбил, в общем, пару дней, а потом спрятался в самый темный закуток и распечатал письмо отца де Оржеваля на фотобумаге.

«Мой дорогой друг!», - писал святой отец, - «Я знаю, что вы расслабились под сенью потаенного грота этой женщины. Я чую, что она заморочила вам доминантный аллель. Я вижу вас насквозь - за вашей спиной тазик. Но графиня - сама сатана.

Она, чтоб вы знали, демон Акадии, который ездит весь такой прекрасный на белом единороге и ест мозг. Эту инсайдерскую информацию я взял не с потолка - мне написала одна юная монашка из Вавилона, вот так. Кроме того, я вам это говорю как человек, который закончил курсы пихолога, и щелкает людей, как орехи, за 5-6 коментариев… В общем, вы должны предать вашу разрушительную дружбу и коварно вонзить нож в спину демона. Целую и да хранит вас святой жидкий азот».

Граф де Ломени опечалился, но внезапно вспомнил, что товарищ ксендз необъективен.

А все потому, что когда Де Оржеваль был еще совсем маленьким иезуитом и носил на лацкане рясы звездочку с кучерявым Торквемадой, у него неожиданно случились баронесса и детская травма. Дело в том, что баронесса была вожатой иезуитского отряда и имела привилегию входить к воспитанникам в ночное время, чтобы они не мазались пастой. Ну и вот. А где вошла, там и прилегла. Она ведь уставала от непрерывного патронажа, сами понимаете. Ну а где легла, там и травма у ребенка.

– Поэтому, - решил де Ломени, - я Анжелику убивать не стану, а лучше возьму у нее для батюшки настойку из пустырника.

Вот так решил граф и ушел в пургу, предварительно откушав все пищевые запасы в Вапассу.

– Пусты закрома наши, - ахнули обитатели форта, покатив шаром, - но прекрасная графиня обязательно спасет нас. Ага?

– Разумеется, - кивнула богиня, ушла в свою спальню, достала общую тетрадь в клеточку и размашисто написала на последней странице «Осталась одна Анжелика».

Но тут внезапно пришел август, и снег начал таять.

– Будем жить, - графиня поцеловала березку, расстегнула гимнастерку и доверчиво потерлась о ствол нежным розовым звездно-полосатым соском.

***

Граф с женой стояли на вершине скалы и держали друг друга за разное. Небо над ними переливалось миллионами огней.

– Это американский флаг? - спросила Анжелика.

– Когда-нибудь потом, - ответил муж, - это станет флагом гомосексуалистов. А пока - просто северное сияние.

– А, ну да, - кивнула Анжелика, - Я его уже видела в советском мультике про ложкой снег мешая.

– Любимая, - Жоффрей порывисто прижал жену к пеньку от древней секвойи, - поклянись перед этой неукротимой стихией, что я навеки останусь повелителем нежных розовых сосков. Обоих.

– Разумеется, милый, - улыбнулась графиня. - Если, конечно, в следующий раз мы поедем зимовать в Вегас.

Часть седьмая

Искушение Анжелики

Раз уж я тоже в Новом Свете, тянуть далее не представляется никакой возможности:

Если кто из прошлой части не понял, за что именно молодая американская церковь так ненавидела божественную Анжелику (ну, вот я, например, из прошлой части ни хуя не поняла), то теперь пелена тайны сорвана, как мой голос после украинских народных песен с коньяком.

Итак, жила-была в Новом Свете одна монашка. Ну и сами понимаете. Страна ковбоев, хиппи и рок-н-ролла, а ты - монашка, как тут мозгом не тронуться? Монашка тронулась, пошла к настоятелю и молвит: «Здравствуйте, я тронулась мозгом, поэтому садитесь, я вам расскажу о конце света в деталях».

– Крутаны, - обрадовался настоятель, - погодите, я камеру включу.

И монашка, обхватив безумными руками безумные плечами, стала вещать - ах, вижу я, как на брег песчаный, где раскинулся Макдональдс, тридцать прекрасных рыцарей чредой выходят из ясных волн, а с ними женщина модельной внешности на белом единороге, которая и погубит Акадию.

«О Господи», - подумал настоятель, - «тридцать один нелегальный эмигрант и непрошедшее карантин экзотическое животное, надо срочно позвонить в Пентагон».

А тут на брег песчаный спустилась божественная Анжелика, оседлала белую лошадь, и в Пентагоне даже младенцы догадались, что это и есть всадники Апокалипсиса четыре в одном.

***

Жоффрей де Пейрак возлежал на шкуре ирокеза, читал политическую карту мира и ласкал нежные розовые соски своей жены вплоть до изменения цвета и консистенции.

– Милый, о фем ты думаеф? - спросила Анжелика, не отрываясь от нефритового стержня.

– Я думаю, - судорожно перевел дыхание Человек-Гром, - а вот не создать ли мне Организацию Объединенных Наций?

– Симпатичное название, - кивнула Анжелика, - только если поменять «наций» и «объединенных» местами, получится прикольная аббревиатура со смыслом.

– Я подумаю, - ответил Жоффрей, - дорогая, кивни, пожалуйста, еще раз.

– Конечно, - закивала Анжелика. - А зачем? Ну, в смысле, не кивнуть зачем, а зачем нужна организация объединенных наций?

– Ну, - простонал муж в пароксизме, - это для того, чтобы вожди заняли себя разговорами о судьбах человечества и перестали путаться под ногами.

– Прекрасная идея, - решительно сказала Анжелика, запивая соком, - только поспеши с реализацией, а то спиздят.

– Ты права, - Жоффрей решительно поднялся и нарисовал по древней американской традиции две черные полосочки на своих мужественных щеках. - Я присяду на дорожку, а ты пока погладь мою карту мира.

– Внутреннего? - уточнила Анжелика.

А Жоффрей рассмеялся и умиленно подумал, что, мол, вот какая у меня забавная жена. Шутит.

– Беги, - вздохнула жена, - Да осветит твой путь святой Свет, и не забудь нефритовый стержень.

– Вот же черт, - хлопнул себя по лбу де Пейрак, - а забыл ведь. Годы, годы…

***

Проводив мужа, Анжелика устало опустилась на смятую шкуру ирокеза, все еще помнящую тепло его тела - тела мужа, понятно, а не ирокеза - и задумчиво потерла виски нежными розовыми сосками. Это помогало ей сосредоточиться. Душа требовала решительных действий, но наша божественная героиня четко придерживалась мнения, что нравственная оценка решительных поступков зависит от их конкретного социального содержания, поэтому Анжелика отмела идею вырезать соседнее индейское поселение и занялась созданием благотворительного фонда: «Вместе против СПИДа».

Главная проблема, стоящая на пути активистов фонда, заключалась в том, что СПИДа еще не было и, по прогнозам, в ближайшие двести лет не предвещалось. Поэтому их деятельность заключалась, главным образом, в развозке по окрестным деревням отбитых у индейцев похищенных белых детей. Помирающие с голодухи окрестные деревни таким проявлениям благотворительности были несказанно рады.

В одной из поездок Анжелику похитили очередные индейцы.

– Трепещи, дьяволица, - сказал главный индеец, - ибо смерть твоя близка.

– Деточка, - вздохнула Анжелика, - за последние двадцать лет меня похищали сто три тысячи пятьсот сорок восемь раз, и по данным независимого статистического агентства «Ну заплатите нам хоть кто-нибудь!» процент выживших моих похитителей на сегодняшний день составляет тринадцать тысячных процента.

– То все были цветочки, - заверил индеец, - теперь мы по заказу молодой американской церкви везем тебя к самому страшному из всех пиратов - Золотой Бороде.

– А у него правда борода из золота? - заинтересовалась Анжелика.

– Из чистого, - индеец размашисто перекрестился, - пусть духи предков плюнут в меня со Священной горы.

– А почему вы тогда до сих пор не сняли с него скальп, трусите? Или вы только с одной стороны скальпы снимаете?

– Мы, - обиделся индеец, - с таких сторон скальпы снимаем, что не при скво будет сказано. Но Золотая Борода - великий воин, да к тому же молодая американская церковь помазала его на спасение Нового Света кремом Мэри Кей.

– Мэри Кей? - уточнила Анжелика. - Тогда борода у него сама отвалится. Спасибо за информацию, дай телефон, мне надо отправить мужу смс.

– Тут не ловит, - пожал плечами индеец. - Все, приехали.

Пирога вывела их в залив, где качался на волнах исполинский корабль с надписью «Zolotaya Boroda cargo».

– Я буду защищать тебя до последней капли крови, моя госпожа, - шепнул Анжелике захваченный за компанию активист фонда «Вместе против СПИДа».

– Ты, - поморщилась прекрасная госпожа, - лучше сбеги в суматохе и сообщи Жоффрею, что надо бы разобраться. А то я опоздаю на «Исцеление любовью».

– Выходите, вон вас встречают, - сказал индеец и выставил Анжелику из лодки прямо в руки легендарному пирату Атлантики.

– Ах, - сказала богиня, и они с Золотой Бородой начали целоваться в губы и еще по всякому.

Колен Патюрель - предводитель рабов, который убежал Анжелику из гарема султана Марокко. Ну, часть третья, помните? Они еще сорок лет ходили по пустыне и любили друг друга платонической любовью, от которой у Анжелики потом случился платонический выкидыш.

Колен Патюрель, нормандец. Да, это был он. Какая страшная, ошеломляющая неожиданность!

Страшная ошеломляющая неожиданность с восклицательным знаком в конце - это, разумеется, цитата из первоисточника. Я бы сама хуй так сформулировала.

Вот такая неожиданность ошеломляющая, да.

Ну, потом графиня и Золотая Борода восемь страниц молчали, рассматривая новые сургучные печати судьбы на лицах друг друга.

– У вас поседели волосы, мое бедное храброе дитя, - несколько алогично заключил Колен по итогам осмотра.

– А вам зеркальная болезнь не сильно досаждает? - обозлилась прекрасная Анжелика.

– Ишь отрастили пузо…

– Это комок мышц, - гордо ответил Колен, а потом за ним эту глупость повторили миллионы мужчин, хотя, можно подумать, мы мышцы от пуза не отличаем. - Пройдемте в каюту и ляжем.

Пират прошел в каюту и лег.

– Ах, оставьте меня, оставьте, - закричала Анжелика. - А то я пожалуюсь в Абьюз Тим.

– Я потом удалю этот пост, - беспечно парировал Колен, снимая даже носки, дабы продемонстрировать, что настроен он серьезно и шутить не собирается.

– Вы не посмеете, - зажмурилась Анжелика.

– С хуя ли? - удивился пират. - Ты лучше просто расслабься, беби. Сейчас сознание покинет тебя, и ты всецело познаешь волшебное блаженство Кришны - Какой на хрен Кришна? - удивилась Анжелика. - Тебя в Марокко кинули львам, за то, что ты христианин.

– Ну, - замялся Колен, - так они же меня не съели.

– Извините, - сменила тактику Анжелика, - а можно выйти?

– Черт, - вздохнул пират. - Ну, идите. Налево и до конца коридора.

Наша божественная героиня выскочила из капитанской каюты, бросилась на палубу и долго роняла горячие слезы в бездушные ледяные волны Атлантического океана.

– Пойдемте, мадам, - сухо сказал наблюдающий за ней уже с полчаса Колен.

– У меня месячные, - запротестовала Анжелика.

– И вас парализовало до невозможности ходить? - уточнил он.

– Ну, - замялась богиня, - местами. Видите, как напряглись мои нежные розовые соски? Это парез.

Нормандец неожиданно свистнул, и у борта корабля появилась лодка.

– Хрен с ней, с молодой американской церковью, - сказал пират. - Дуй в лодку, она отвезет тебя в твой дурацкий Голдсборо.

– Вы меня отпускаете? - Анжелика не поверила своим глазам и в теорию Дарвина.

– Ты ж все равно не даешь, - пожал плечами Золотая Борода, - вот и топай, выискалась цаца.

«Мог бы взять и силой, между прочим», - подумала Анжелика, - «Ишь, щепетильный какой».

Но вслух сказала:

– Ах, Колен, вы самый благородный человек на свете.

Мы всегда так говорим мальчикам, которые нам не дают.

***

А тем временем в Голдсборо сбежавший в суматохе активист фонда «Вместе против СПИДа» взахлеб рассказывал Жоффрею про клубничку.

– А с чего вы взяли, что моя Анжелика и этот пират сливались в экстазе? - зарычал де Пейрак.

– Так известно чего, - пожал плечами гонец. - «Omnia anima post coitum tristia est», - как говаривал мой брателло Гораций. Всяка тварь печалится после ебли. А дражайшая супруга ваша выскочила на палубу и прорыдала там сорок восемь минут прямо в соплях. А соски ее нежные розовые вздымались над неспокойным горизонтом бурно, ну, вы знаете, как это бывает…

Жоффрей резко распрямился и стал похож на коринфского быка. Если, конечно, коринфский бык возьмет в левое переднее копыто томик Шекспира, раскрытый на истории про белый платочек.

– Здравствуй, любимый, - сказала, заходя в палаты, прекрасная Анжелика, - ты взялся перечитывать классику? Дело хорошее, а то все в Дьябло рубишься… Пойду, чайник поставлю, умаялась я что-то жить в эпоху перемен.

– Ты, - заревел граф, - молилась на ночь?

– Ась? - рассеянно спросила Анжелика по дороге в кухню. - Ты полдничать будешь?

***

Спустя несколько дней Анжелика получила записку: «Душа моя, если ты выйдешь на пустынный брег туда, где пень от старой секвойи, я расскажу тебе, почему я дуюсь и уже три месяца с тобой не разговариваю. Твой Ж.».

«Ну наконец-то», - подумала Анжелика и побежала на пустынный брег.

На пне от старой секвойи сидел Колен Патюрель ака Золотая Борода, и из одежды на нем был только презерватив, да и тот пока в руке и в упаковке, что, как все мы знаем, ничего не гарантирует.

– Мерзавец, - резюмировала Анжелика.

– Ну здрасьте…, - уныло протянул Колен и достал из отложенного в сторону фигового листка бумажку, явно вырванню из еженедельника Анжелики.

– «Душа моя», - прочитала она, - «если ты выйдешь на пустынный брег туда, где пень от старой секвойи, я покажу тебе, каким забавным штучкам я выучилась в Париже, после того, как мы расстались».

– Ну? - поинтересовался Колен и взмахнул тем, чем было эффектно.

– Даже почерк не мой, - пролепетала Анжелика. - Нас грязно обманули, а у меня стиральная машина накрылась, надо было использовать Калгон.

– То есть - не дашь? - уточнил Колен.

– Не, - покачала локонами богиня. - Я положительный персонаж литературного сериала, я не могу позволить себе такой непростительной слабости.

– Логично, - кивнул Колен. - И я положительный и не могу, а онанизмом все занимаются, даже дети, так что я не испорчу себе литературную карму… Но молодой американской церкви я за такие шутки с письмами счастья ужо алтари-то пообрываю.

Вроде ведь казалось бы - церковь, а до такой низости дошла.

– Это не церковь дошла, это я дошла… дошел, - поправился из кустов Жоффрей. - На лыжах разрушительность ревности. Простите старика. Мне очень стыдно, поэтому в качестве сатисфакции за пережитое ты, Анжелика, получишь шестьдесят девять, а ты, нормандец, пост губернатора Голдсборо.

– Спасибо, не наоборот, - с чувством сказал нормандец, они пожали друг другу руки и сели пить чай прямо в прибрежную полосу.

– О, черт, - внезапно подскочила божественная графиня, - вот ведь мы с вами, молодая американская нация, тупые.

– Чо? - спросили анжеликины любимые мужчины.

– Макдональдс, - закричала она, - Макдональдс!

– Не кричи, - успокоил Пейрак, - мы туда не пойдем, не бойся.

– Да я не об этом! Помните предсказание: «на брег песчаный, где раскинулся Макдональдс…»? Его только месяц, как достроили! А мы высадились три года назад…

И тут на горизонте начал тонуть корабль. Выжившие пассажиры добирались до берега, ведомые женщиной модельной внешности, обнимающей за шею деревянную носовую фигуру бывшего корабля в виде белого единорога.

– Здравствуйте, красивые мужчины, - сказала женщина, - меня зовут Амбруазина.

– В честь профессора Выбегалло? - уточнила Анжелика.

– И вам здрасьте, - ответила женщина.

И лишилась чувств.

Решающая битва между блондинками и брюнетками.

Кто победит: разум или разум?

«Анжелика и демон».

Читайте в следующем номере.

Часть восьмая

Анжелика и демон.

Итак, как все мы помним из предыдущей части, прекрасная герцогиня Амбруазина Эдуардовна Д’Выбегалло де Модрибур вышла чредой из ясных волн восточного побережья Нового Света и пала низко прямо под ноги нашим главным героям.

Прекрасное тело герцогини в разорванном платье лежало на сыром песке беззащитное, как сто долларов на полу электрички. Ужасная сифонофора физалия обвила тонкую талию Амбруазины, в божественных черных кудрях крабы делали новых крабов, а скользкие атлантические водоросли сложились на ее красных чулках в сакральный знак "D amp;G".

– Тятя, тятя, наши сети притащили Катерину из пьесы Островского «Гроза», - Анжелика привычно почесала нежные розовые соски левой рукой графа де Пейрака.

– Где-то я ее видел, - задумался Жоффрей, - а, впрочем, ладно. Мы вчера торжественно открыли новое городское кладбище, там как раз нужно кого-нибудь похоронить, так что все очень удачно складывается.

– Эф равно эм а, товарищ Исаак, так и запишите, - неожиданно четко заявил красивый хладный труп.

– Она бредит, - прошептала Анжелика.

– Она бредит вторым законом Ньютона, - ахнул Жоффрей, - я так и думал. Это ж Амбруазина, звезда Физтеха.

– Чота она шибко красивая как для Физтеха, - ревниво поморщилась Анжелика. - Красивые бабы приходят на Физтех реже, чем мессия на планету.

– Какая вы прекрасная, - труп открыл глаза и улыбнулся Анжелике.

– Эм…, - замялась графиня. - Это вы прекрасная.

– Нет, вы, - настаивал труп.

– Нет. Вы, - с нажимом сказала наша божественная героиня.

– Вы, - слабея, прошептал труп. - Прекрасная, как сама жизнь.

Назревал смертельный конфликт.

Но тут из моря посыпались одна за другой тридцать юных дев с криком «благодетельница, не покидай».

– Час от часу не легче, - нахмурилась Анжелика и посмотрела себе в декольте, чтобы немного успокоиться.

Юные девы пали на колени вокруг герцогини, рыдали, рвали на себе волосы и показывали небу Библию, как будто бы оно ее не видело.

Жители Голдсборо столпились на берегу и немелодично заорали «You can leave your hat on» Джо Коккера, когда юные девы в отчаянье начали рвать на себе одежды.

Одежды на юных девах, надо сказать, с каждой минутой оставалось все меньше - буйство их свежей плоти играло всеми цветами, особенно цветами a5c7f1 и d3c4e5 в кодировке html.

– Тетеньки, вы кто? - испортил всю малину Жоффрей.

– Мы - королевские невесты, нас герцогиня привезла, - ответили юные девы, сделали книксен, встали на колени, закрыли глаза и открыли рот.

– Good to be the king, - присвистнул сын Анжелики Кантор.

– Это мы так называемся, - хихикнули девы. - Нас король отправил в Новый Свет, чтобы мы тут размножались и заселяли. Еще два корабля он отправил на Марс и Альдебаран…

– Слава монархии, - обрадовались жители Голдсборо и потащили дев немедленно выполнять королевскую волю.

Герцогине же отвели в уютную хижину на территории городского кладбища. Ну так, на всякий случай.

***

Анжелика и Жоффрей сидели в своей уютной норе, пили чай и говорили о политике:

– Не обращайте ко мне ваш зовущий взор, любовь моя, - вздыхал граф де Пейрак, - Не знаю, где вы черпаете свою обольстительность, но она потрясает все мое естество.

– Твою мать, - Анжелика раздраженно потерла божественный висок, - ты нормально разговаривать можешь?

Жоффрей осекся, помялся, но не сдался:

– За столько лет разлуки вы превратились в почти чужую мне женщину, как бы случайно встреченную на живленном пути.

– На жизненном, - устало поправила Анжелика.

Жоффрей растеряно достал из кармана покетбук с роскошной блондинкой на обложке и немного полистал его в поисках нужной страницы.

– Тут написано «на живленном», - упрямо сказал он наконец.

– Да хуй бы с ним, - махнула рукой Анжелика, - глянь лучше, когда эта семейная сцена заканчивается.

– Через одиннадцать страниц, - вздохнул де Пейрак.

– Ужин стынет, - Анжелика вздыбила нежные розовые соски. - Целый день у плиты горбачусь, с утра во рту маковой соломки не было, а у мужа под вечер витиеватость в терминальной стадии.

– Ты, - проницательно хихикнул Жоффрей, - просто боишься опоздать на «Исцеление любовью».

– А что такого-то? - разозлилась Анжелика. - Да, боюсь. Там у людей - Настоящие Приключения. А у нас - гамно.

– Я начинал понимать, что в своей жизни слишком легко относился ко всему, что касалось женщин и в частности вас, возлюбленная моя супруга, - взвыл де Пейрак.

– Каким драгоценным благом я пренебрег!!!!

– Четыре восклицательных знака, - ахнула Анжелика. - Ну надо же. Ты еще смайлик поставь.

– Я многое начинаю понимать, - граф пошел вразнос, - Сегодня утром вы открыли мне глаза, сказав: «Наши враги хотят нас разлучить. Неужели мы дозволим им торжествовать?». Мне пришлось по вкусу это новое ощущение: женщина рядом со мной сопричастна всей моей жизни…

Тут прекрасная Анжелика не выдержала и послала Анне и Сержу Голонам луч поноса.

И я ее, пожалуй, строго судить не стану.

***

Прекрасная Амбруазина сидела у океана за спешно накрытым столом в компании всех половозрелых мужчин Голдсборо. На берегу было сыро - мужчины истекали слюной.

– Давайте выпьем, - суетливо поднялся мэтр Берн, прикрывая пупок и ниже удачно сорванным лопушком. - Давайте выпьем, чтобы Земля не натолкнулась на небесную ось.

– Прекрасный тост, - рявкнули мужчины Голдсборо, завистливо поглядывая на предусмотрительность мэтра.

– Земля не натолкнется на небесную ось, - ослепительно улыбнулась герцогиня. - Потому что эта самая ось проходит через полюса Земли и фактически находится внутри нее.

Если проводить аналогии, человек вряд ли сможет натолкнуться на свой желудочно-кишечный тракт. Не говоря уже о том, что линия эта - воображаемая.

Мужчины осторожно икнули.

– Герцогиня! - разрядил обстановку находчивый Жоффрей. - Вы прямо интеллектуальный секс-символ Нового Света.

Амбруазина снисходительно кивнула, приглядываясь - не нужен ли графу лопушок, а застывшая чуть поодаль Анжелика почувствовала, как все ее естество оборвалось и упало в глубины ее естества.

Анжелика до крови прикусила нежный розовый сосок, чтобы сдержать рвущийся на волю крик. Жоффрей смотрит на эту псевдоинтеллектуальную дрянь и улыбается.

Подонок. Мерзавец. Скотина. Забрать детей и - к маме… На этом месте Анжелика вдруг вспомнила, что мама уж тридцать лет, как померла, поэтому, наверное, забирать детей и к ней пока не стоит, но тут герцогиня де Модрибур оставила жаждущую странного толпу и бросилась к Анжелике.

– Душа моя, - зашептала она прямо в., - как вы прекрасны. Я бы хотела поцеловать вас прямо тут, пусть все видят, мне плевать, плевать.

– Эм, - Анжелика осторожно высвободила свои нежные розовые соски, - я так не могу, я не такая. Давайте узнаем друг друга получше. Вы купите мне цветы, сходим в кино, я вас с детьми познакомлю…

– Ах, вы так невинны и чисты, - герцогиня заплакала. - Я не знаю, как подойти к вам, а вы такие счастливые с мужем, а еще вы любите эту Абигель, а на меня не смотрите даже, я не могу так больше, не могу.

Герцогиня выпустила, наконец, Анжелику, схватилась за прическу и убежала прочь.

– Ебнутая, - резюмировала Анжелика. - Ебнутая, прости Господи.

– Что случилось? - спросил подбежавший Жоффрей.

– Слюни подбери, - мрачно отозвалась Анжелика.

– Как ты можешь? - оскорбился граф. - Она просто друг!

***

Жена мэтра Берна Абигель ходила на сносях уже четвертый год, потому что очень боялась умереть в родах.

Анжелика очень хотела поехать с мужем на очередную войну, но очень боялась, что Абигель умрет в родах, пока она развлекается.

Амбруазина хотела, чтобы Анжелика каждые пять минут проверяла, как стучит ее герцогское сердце, руками. И полный гинекологический осмотр хотя бы раз в день.

Жоффрей хотел, чтобы всем было хорошо, но у него ничего не получалось, как и у всех мужчин, которые хотят такую глупость.

В общем, в Голдсборо все оказалось дико сложно и запутанно, умеют же авторы нагнать клубок психологизма, я просто поражаюсь в самый мозг.

– Я, - грустно сказал Жоффрей, - чота запутался в том, что тут происходит. Так что я скатаюсь на войну, ладно? Я пацанам обещал.

– Мобилку только не выключай, - потребовала Анжелика.

– Не понял? - поморщился граф.

– Не бери в голову, - досадливо махнула нежным розовым соском прекраснейшая из смертных. - Никто не понимает, насколько я опередила свое время.

Жоффрей уехал, захватив две вещи: украшенную кристаллами от Сваровски копию потаенного грота Анжелики в масштабе один к одному и ее же честное слово, что она будет сидеть на попе ровно.

***

– Анжелика, - шептала Абигель, - пить.

– Водки не дам, - отрезала богиня, - на компотик.

Абигель неловко дернула рукой, и чашка упала на коврик. Последний задымился, затрещал, а когда дым рассеялся, в полу зияла огромная черная дыра.

– Прокис компотик, - уныло заключила Анжелика, - ну что за напасть?

– Хочу моченой морошки, - потребовала Абигель.

– Сделаем, - кивнула Анжелика. - Сейчас вернусь, не рожай без меня.

По дороге к маркету «Моченая морошка 24/7» наша восхитительная героиня забежала к Амбруазине, выпила кофейку, прилегла на секунду и проснулась через трое суток.

– Что-то тут не так, - говорила Анжелика Абигель, тетешкая на коленках ее уже подросшего сына. - Не могла я вот так вот просто упасть и заснуть на семьдесят два часа. Сморило в секунду, понимаешь? Меня терзают страшные подозрения.

Ужасные, немыслимые подозрения… Абигель, кажется, у меня начался климакс.

***

Поскольку Абигель счастливо разрешилась от бремени, и никто не умер, Анжелике стало скучно, и она решила съездить на войну, проведать мужа.

– У мамы в жопе шило, - извиняющеся прокомментировал это Кантор и отправился свистать всех наверх.

Кантор ошибался. В божественной жопе прекрасной Анжелики не было никакого шила.

Зато там была прекрасная электродрель фирмы Бош со сверлом на двадцать: индейцы, иезуиты, тетеньки-лесбиянки, сатана - а пох. Мы ведь стремимся навстречу любимому, не так ли? А то, что любимый настойчиво триста пятьдесят девять раз попросил посидеть на жопе ровно - так у нас там дрель.

Путешествие выдалось веселым - всех спутников Анжелики убил какой-то дядька свинцовой дубинкой по кумполу. Анжелику он тоже пытался убить, но она выкрутилась, до сих пор не пойму - как.

А перечитывать - боюсь, надеюсь, вы меня не осудите.

После захватывающих приключений Анжелика доехала до войны, где ей сообщили, что Жоффрей поехал в Голдсборо, проведать жену.

Наша героиня, не унывая, поехала домой, а там выяснилось, что муж, не найдя супругу дома, отправился ее искать.

Отключенные мобильные телефоны способны делать настоящие чудеса.

***

Наша богиня, наконец, унялась и сидела дома Ярославной.

Небо взрывалось молниями, гремело громом, в окне транслировались кадры из Хичкока.

– Анжелика, мне страшно, - закричала Амбруазина с порога, врываясь в хозяйскую горницу, - мне кажется, что где-то здесь бродит дьявол, он заберет нас, это так ужасно. Расскажите мне что-нибудь успокаивающее.

– Ладно, - кивнула Анжелика, - слушайте. Одной девочке мама говорила - не покупай красные занавески. А девочка пошла в магазин и увидела красивые красные занавески. И купила. А потом повесила в маминой комнате. Утром просыпается, а у мамы нет руки. А на следующее утро у мамы не было второй руки. А потом ног не стало и головы через неделю. Тогда девочка испугалась за маму и перевесила красные занавески в свою комнату…

– Ах, Анжелика, - прошептала герцогиня, - мне так хорошо с вами, так спокойно. В наш суровый век, когда неуклонно снижается культурологическое значение минета, мы должны держаться вместе. Вил ю мэрри ми?

– Не могу, - вздохнула Анжелика, - у меня целибат уже третий час, так что выньте, сделайте милость, руки из моей бухточки желаний, спасибо.

– Не сердитесь на меня, - Амбруазина вынула руки и отчаянно прижала их к груди.

– И за харрасмент не сердитесь, и за все остальное.

– Ась? - рассеянно отозвалась Анжелика. - За что?

– Ну, - замялась герцогиня, - я вас приложила пару раз…

– Когда? - удивилась Анжелика.

Герцогиня задумалась и стала загибать пальцы:

– Я пыталась отравить Абигель вашими руками. Усыпила вас, чтобы вы не смогли принять у нее роды. Организовала убийство всех ваших спутников в недавнем турне.

Переспала с вашим мужем, Вот его трусы, кстати…

– Знаете, в чем трагедия? - задумчиво сказала наша героиня. - Вот вы меня приложили, а я этого даже не заметила. А вот если бы я вас приложила, то, поверьте, заметили бы все.

– Анжелика, - вздохнула герцогиня де Модрибур, - кажется, теперь мне придется вас убить…

Амбруазина достала из подвязки большой адронный коллайдер, направила его прямо на нежные розовые соски, но тут ворвался Жоффрей и сказал: «Вы имеете право хранить молчание».

***

На берегу пустынных волн лежал мертвый дяденька со свинцовой дубинкой. Сверху на дяденьке лежала герцогиня и, уткнувшись носом в дяденькины чресла, хныкала: «ну встань же, ну встань же, брат, и иди».

– Она согрешила со своим братом, - ахнули жители Голдсборо, - какое чудовищное извращение.

– Ну, - пожала плечами Анжелика, - не так чтобы совсем. Извращение - это керлинг, пиво со вкусом вишни и «Итоги недели» на телеканале «Россия», а тут банальный инцест. Но, в принципе, я разделяю ваше негодование.

– Я проклинаю вас, - герцогиня подняла на жителей Голдсборо безумные глаза. - Уже скоро, уже совсем скоро вас настигнет страшная кара. Вы изобретете Интернет.

Вам пиздец.

Жители Голдсборо в ужасе попятились.

– Отставить панику, - приказал граф. - Она ж сумасшедшая. Какой Интернет? Мы еще транзисторы не изобрели.

Жители Голдсборо осторожно заулыбались, а герцогиня внезапно подскочила и бросилась к лесу.

– Стреляй, - завопили жители Голдсборо, - уйдет ведь!

– Далеко не уйдет, - улыбнулся сын Анжелики Кантор, радостно поглаживая себя там, где мама не разрешала.

***

Я, кажется, об этом ни разу не упоминала, но у Кантора была росомаха. Это как бы все время подразумевалось: у меня вот две крысы есть, у моей сестры Инны есть муж Тим, а у Кантора была росомаха. Я бы и дальше об этом не упоминала, если бы росомаха не нашла герцогиню в лесу и не съела. Нет, ну правда. Подошла так и говорит, мол - ты виноват лишь тем, что хочется мне кушать. Насинг персонал. И сожрала.

Герцогиню потом опознали по снимкам дантиста и похоронили на том самом кладбище, где и собирались похоронить изначально.

Вот такой счастливый оказался конец у этой удивительной истории.

– А почему у нее были твои трусы? - невзначай поинтересовалась Анжелика под финальные титры.

– Ну, - замялся граф, - так это ж я под дождь попал. А потом снял быстро. Чтобы не застудить свою нежную розовую аденому.

Супруги счастливо засмеялись, картинка исчезла, но тихие хлюпающие звуки за стыдливым черным экраном учат нас с вами тому, что настоящую любовь никакому демону не победить.

Content

Александра Смилянская
Праанжелику

sasha smilansky

Часть первая Анжелика. Путь в Версаль.

Часть вторая Анжелика и король

Часть третья Неукротимая Анжелика

Часть четвертая Бунтующая Анжелика

Часть пятая Анжелика и ее любовь

Часть шестая Анжелика в Новом Свете

Часть седьмая Искушение Анжелики

Часть восьмая Анжелика и демон.