Жюль Верн, Адольф д’Эннери

МИХАИЛ СТРОГОВ

Пьеса в пяти актах, шестнадцати картинах

Действующие лица

Михаил Строгов, капитан корпуса царских курьеров.

Марфа Строгова, его мать.

Надя, его возлюбленная.

Адъютант генерала Кисова.

Альсид Жоливе, французский корреспондент.

Василий Федор, ссыльный.

Великий князь.

Второй беженец.

Генерал Воронцов.

Генерал Кисов.

Иван Огарев, бывший полковник русской армии.

Мистер Блаунт, корреспондент английской газеты «Морнинг пост».

Московский генерал-губернатор.

Мулла.

Палач.

Первый беженец.

Первый путешественник.

Перевозчик на Ангаре.

Полицейский.

Полицмейстер.

Сангарра, цыганка.

Смотритель приграничной почтовой станции.

Татарин в стане Огарева.

Татарский воин.

Татарский офицер.

Татарский сержант.

Телеграфист.

Феофар-Хан, бухарский эмир.

Цыган.

Адъютанты, офицеры, штатские гости, гвардейцы Преображенского полка, народ на площади, путники, беженцы, татары, татарские воины, татарские муллы, танцоры, жители Иркутска, ссыльные, татарские и русские воины.

Акт I

Картина первая

НОВЫЙ ДВОРЕЦ[1]

Великолепно украшенная и освещенная галерея с аркадами, примыкающая справа к парадным залам дворца, слева — к кабинету московского губернатора. Двери справа и слева открыты. Слева также широкий проем балконного окна.

Сцена 1

Жоливе, генерал Кисов, адъютанты, офицеры, штатские гости.

Все персонажи группками стоят перед дверью в зал, разглядывая танцующих. Слышен духовой оркестр.

Адъютант. Залы едва могут вместить всех приглашенных!

Генерал. Да, в конце концов танцы доберутся и сюда, на галерею… Всё просто великолепно.

Жоливе. Какой же путешественник, генерал, осмелится говорить о русских холодах?

Генерал. Июльская Россия — не то что январская, месье Жоливе.

Жоливе. Нет, конечно, но можно подумать, что господин губернатор на эту ночь перенес Москву в тропики! Как чудесен зимний сад, соединяющий апартаменты его превосходительства с большими парадными залами!

Генерал. А что вы думаете о нашем празднике, господин репортер?

Жоливе (показывая блокнот). Вот что я только что телеграфировал, генерал: «Праздник, данный московским губернатором в честь Его Величества Императора Всея Руси, великолепен!»

Генерал. Прекрасно! Французские газеты пишут о нас хорошо. Думаю, что и английские сделают то же благодаря вашему коллеге месье Блаунту.

Жоливе. Месье Блаунт заносчив и вспыльчив. Он считает Англию владычицей Вселенной — так он выражается, а «Морнинг пост» — королевской газетой, и это тоже его слова. Она всегда первой должна получать информацию обо всем, что происходит на земном шаре.

Генерал. О, смотрите-ка, вот и он.

Сцена 2

Те же и Блаунт.

Жоливе. Я как раз говорил о вас, Блаунт!

Блаунт. О! Вы оказали мне большую честь…

Жоливе. Вовсе нет!

Блаунт. …какой удостаиваете только себя!

Жоливе (смеясь). Спасибо! Он очарователен. Сознайтесь, месье Блаунт, что сердце у вас золотое, в чем я нимало не сомневаюсь, вот только наружность чересчур грубовата.

Блаунт. Мистер Жоливе, когда дельный английский репортер покидает отчизну, он должен брать с собой много гиней, превосходные глаза, чуткие уши, хороший желудок, но сердце ему надо оставлять дома!

Жоливе. И вы придерживаетесь этого правила, месье Блаунт?

Блаунт. Yes!..[2] С вашего позволения…

Жоливе. И у вас нет ни малейшей симпатии к коллеге с другого берега Ла-Манша?

Блаунт. С вашего позволения, мистер Жоливе!.. Ну а если не позволите… мне ведь все равно!

Жоливе. Вы восхитительны в своем простодушии и откровенности!

За сценой слышится музыка.

Генерал. Если не ошибаюсь, господа, поют цыгане, слезно просившие разрешения выступить на губернаторском балу. Приглашаю вас послушать! Это занятно!

Жоливе. Конечно, генерал…

Генерал направляется в зал, гости толпятся у дверей. Блаунт и Жоливе остаются одни посреди сцены.

Жоливе (усаживаясь). Право, там очень жарко; я останусь здесь. (Блаунт садится по другую сторону сцены, вынимает блокнот и что-то записывает.) Позвольте подсказать вам хорошую фразу, месье Блаунт: «Этот маленький праздник поистине очарователен».

Блаунт (холодно). Я уже телеграфировал читателям «Морнинг пост»: «Великолепен».

Жоливе. Прекрасно! Только посреди всего этого великолепия я заметил одно черное пятнышко. Все перешептываются о восстании татар[3], угрожающем сибирским губерниям. Я как раз хотел написать кузине.

Блаунт (холодно). Кузине?… Ах, так это с кузиной… переписывается мистер Жоливе?

Жоливе. Да, месье Блаунт, да!.. Вы ведете переписку со всей газетой, а я — с кузиной Мадлен. Это вежливее! Моя кузина любит получать быструю и надежную информацию. Думаю, что стоит написать ей, как во время празднества легкое облачко набежало на лицо губернатора.

Блаунт. Напротив, его лицо сияло!

Жоливе (смеясь). И вы заставите его сиять на страницах «Морнинг пост»!

Блаунт. То, о чем я телеграфирую, касается только моей газеты и меня лично, месье Жоливе.

Жоливе. Вашей газеты и лично вас. Вы признаете, что это совершенно не касается читателей?

Блаунт (в бешенстве). Мистер Жоливе!

Жоливе (улыбаясь). Месье Блаунт!

Блаунт. Вы все время смеетесь надо мной, я этого не позволю… Слышите? Не позволю!

Жоливе. Да нет же… Нет!

Сцена 3

Те же, генерал, губернатор, офицеры, гости.

Губернатор. Браво! Эти цыгане оригинальны. Они не посрамили свою репутацию. (Репортерам.) Господа, вам надо было послушать!

Жоливе. Они очаровательны, господин губернатор!.. Вот и мой коллега и друг, месье Блаунт, того же мнения. Он только что поделился со мной своим восторгом.

Блаунт. Коллега? Да… Друг? Нет!

Губернатор (смеется). Там есть несколько хорошеньких девушек, они пользуются большим успехом. (Уходит налево, взяв под руку генерала Кисова.)

Жоливе. Признайтесь, месье Блаунт, что губернатор выглядел довольным. Видимо, он чертовски озабочен… Что вы об этом думаете, месье Блаунт?

Блаунт (сухо). Вас совершенно не касается, что я думаю!

Они расстаются, смешавшись с разными группами гостей.

Губернатор (генералу). Гости говорят о татарском восстании, генерал?

Генерал. Да, и, пожалуй, больше, чем надо! Не удивлюсь, если после бала репортеры поспешат заняться газетным ремеслом по другую сторону фронта.

Губернатор. Ясно, что они уже получили ужасное известие о мятеже, поднявшем одну часть Азии против другой. Телеграфная связь с Иркутском работает?

Генерал. Да! Ваше превосходительство может именем правительства наложить запрет на доступ к телеграфу частных лиц.

Губернатор. Это не имеет смысла. Главное, что предупредили великого князя, находящегося сейчас в Иркутске. Он знает, что бухарский эмир Феофар-Хан поднял татарские народы[4]. По его призыву они вторглись в Сибирь. Но великий князь также знает — из нашей последней телеграммы, — что войска, расквартированные в северных губерниях, спешат к нему на помощь. Он знает и день, когда армия подойдет к Иркутску, и тогда ему надо будет сделать вылазку и сокрушить татар!

Генерал. Наши войска легко управятся с этими дикими ордами!

Губернатор. Удивляюсь я, как Феофар сумел разработать план восстания и привести его в исполнение. Когда он попытался в первый раз напасть на сибирские губернии, помощником у него был генерал[5] Иван Огарев, который теперь отбывает заключение в Полстоцкой крепости;[6] на этот же раз хан Тартарии[7] вдохновлялся собственными идеями, Огарева рядом с ним не было… Никак не могу объяснить…

Сцена 4

Те же, Иван, Сангарра, цыгане.

Иван выходит из салона и приближается к губернатору. Сангарра и цыгане ожидают в стороне. С ними беседуют офицеры и репортеры.

Иван (переодетый старым цыганом[8], говорит смиренным тоном). Ваше превосходительство…

Губернатор. Что такое? Это ты, старина! Что тебе надо?

Иван. Я пришел спросить у вашего превосходительства, довольны ли вы цыганами? Ведь именно вы пожелали видеть их на празднике.

Губернатор. Я просто очарован… Думаю, что и тебе не придется жаловаться!.. Хорошо ли вас накормили? Платой довольны?…

Иван. Да, ваше превосходительство!.. Только я не хотел расстаться с вашим превосходительством, не принеся своей скромной благодарности! Сангарра, иди сюда!..

Губернатор. Сангарра?… Эту красавицу я уже приметил!

Иван (делает знак Сангарре приблизиться). Да… Сангарра — настоящая царица этих цыган, ваше превосходительство!.. Именно ей принадлежит большая часть комплиментов, отпущенных вами по адресу всего хора!

Сангарра горделиво стоит, не произнося ни слова.

Губернатор. Она не говорит по-русски?

Иван. Увы, ваше превосходительство! И вот я, старый цыган, стад их представителем. Я организую концерты, веду переговоры о празднествах. Без меня у этой маленькой труппы возникли бы большие проблемы. Поэтому я и пришел просить милости у вашего превосходительства…

Губернатор. В чем дело?

Иван. Завтра заканчиваются празднества в честь царя. Делать нам здесь больше нечего, и мы хотим перейти границу[9].

Губернатор. Вы хотели бы вернуться в Сибирь?

Иван. Отчасти это и наша земля… ваше превосходительство. Однако граница закрыта для всех торговых людей азиатского происхождения, возвращающихся в свои губернии. Их могут в любое мгновение арестовать на заставах и…

Губернатор. Хорошо! Паспорт у тебя в порядке?

Иван. Конечно, ваше превосходительство. Но ведь ваше превосходительство знает лучше меня, что законный паспорт не очень-то в цене в России. Всегда не хватает какой-нибудь мелочи!.. Раз уж ваше превосходительство выказали удовольствие нашим представлением, не могли бы вы дать нам… специальное разрешение за вашей собственной подписью… С таким талисманом препятствий бояться нечего… и… я мог бы отправиться пораньше и позаботиться о размещении труппы.

Губернатор. Ладно! Вы все — хорошие люди и славно выступили в Новом дворце, окажу и я вам услугу.

Иван. Нижайше целую руки вашему превосходительству.

Губернатор. Когда ты намерен покинуть Москву?

Иван. Я?… Да хоть завтра на рассвете, пока еще у городских застав не скопились толпы приезжих.

Губернатор. Хорошо! Скажи этой красивой девушке, своей подружке, что ничто не помешает ни твоей, ни ее поездке. Я прикажу немедленно подготовить твой паспорт, и он… будет в полном порядке.

Уходит налево. Генерал присоединяется к группе гостей.

Сцена 5

Иван, Сангарра.

Иван (оглядывается и внимательно смотрит, нет ли кого поблизости). Через несколько дней я пересеку границу!

Сангарра. Тогда, Иван, ты будешь по-настоящему свободен.

Иван. Свободен!.. Да я уже свободен, и только благодаря тебе, устроившей мне побег из Полстоцкой крепости, куда ненавистный царь заключил меня. Это благодаря тебе и твоим преданным цыганам установил я связь с Феофар-Ханом. Это благодаря тебе, наконец, попал я в губернаторский дворец и получил паспорт, без которого никогда бы не смог пересечь границу и присоединиться к армии эмира. Сангарра, я никогда не забуду тебя!

Сангарра. С того самого дня, как ты меня спас во время Хивинской войны[10], с тех пор как полковник Иван Огарев подарил жизнь цыганке, которую русские хотели как шпионку забить кнутом, эта цыганка принадлежит тебе телом и душой! Она стала смертельным врагом русских и так же ненавидит их, как и ты сам. Иван, в тебе не осталось ничего московитского! Пусть всегда твое плечо кровоточит в том месте, с которого сорвали эполет, как всегда будет кровоточить мое в том месте, где к нему прикоснулся кнут!

Иван. Я ничего не боюсь!.. Месть моя неотделима от твоей!

Сангарра. Да! Я найду эту сибирячку… эту Марфу Строгову! Это ведь она донесла на меня русским… Я найду ее. Хотя бы мне пришлось идти до самой Колывани, где скоро будут татары.

Иван. Как они скоро будут и в Иркутске. И я сам поведу их на штурм сибирской столицы! О проклятый великий князь, ты лишил меня чина, ты гноил меня в темнице, ты подавил первое восстание, организованное мной! Но теперь я свободен! Ничто не в силах спасти Иркутск, и там ты погибнешь бесславной смертью, на стенах пылающего города!

Сангарра. Да, но нельзя медлить, а этот паспорт, обещанный губернатором…

Иван. Через пять минут мне его дадут, и я мигом помчусь из Москвы к авангарду эмира. Будь осторожна, сюда идет губернатор…

Сцена 6

Те же, губернатор, потом адъютант.

Губернатор. Вот, держи. Доволен? Читай. (Передает паспорт Ивану.)

Иван (прочитав). Ваше превосходительство! С подобным разрешением можно пройти куда угодно. Не хватает только…

Губернатор. Моей подписи, и сейчас я ее поставлю… (Садится за стал, берет перо.)

Адъютант (входит). Пакет вашему высокопревосходительству? (Протягивает пакет, губернатор читает.)

Сангарра (Ивану). Но он же не подписал!

Иван (тихо). Потерпи.

Губернатор (отводит генерала налево). Генерал, мы только что говорили о полковнике Иване Огареве.

Сангарра (в сторону). Он назвал твое имя!

Иван (тихо). Замолчи!

Губернатор. Этот преступник был лишен чина и звания за активную помощь татарскому восстанию (еще прошлому восстанию) и приговорен к смерти…

Генерал. Да, но император заменил Огареву смертную казнь пожизненным заключением в Полстоцкой крепости.

Губернатор. Недавно он бежал из тюрьмы. Вот что мне пишут из Петербурга: «Огарев бежал». Надо немедленно поднять на ноги всю полицию.

Генерал. Мы установим тщательный контроль на границе; без паспорта никто не сможет ее пересечь.

Губернатор (садится за стол и пишет). Необходимо, чтобы распоряжения исполнялись незамедлительно. Крайне важно предупредить великого князя как можно раньше, поскольку в письме сообщается, что Огарев рассчитывает проникнуть в Иркутск, и если ему это удастся, то великий князь, которого изменник ненавидит, обречен на гибель!

Иван (Сангарре). Значит, им всё известно? Пойдем… (Приближается к губернатору.) Ваше превосходительство!

Губернатор. Что надо?… Кто посмел?…

Иван. Простите, ваше превосходительство…

Губернатор. А, это ты!.. Хорошо, хорошо!.. Подожди! (Продолжает писать.)

Иван (тихо). Что он решит?

Губернатор (вставая, генералу). Отправьте эту депешу. Она помешает негодяю перейти границу, а ты… (Иван кланяется.) держи свое разрешение… Никто не посмеет чинить тебе препятствия!

Иван (с иронией). Ваше высокопревосходительство, вы себе не представляете, как я вам благодарен!

Губернатор. Хорошо!.. Ступай!

Иван (в сторону). Пойдем, Сангарра… Теперь я свободен и скоро буду отмщен.

Иван, Сангарра и цыгане выходят в левую дверь; в это же самое время справа входят Жоливе и Блаунт.

Сцена 7

Губернатор генерал, Жоливе, Блаунт, гости.

Губернатор (гостям). Итак, господа, разве вы не слышите призывных звуков оркестра? Или вы намерены позволить иностранным газетам опубликовать сообщения, что праздник, данный в Москве в честь его величества, закончился задолго до рассвета? Среди нас находятся иностранные корреспонденты, и я уверен, что они отмечают все мелочи.

Жоливе. Господин губернатор, журналисты любопытны. Но они не бывают нескромными.

Блаунт. Лубопитни всегда, нескромни… никогда… Английский журналист… никогда!

Жоливе. Впрочем, что касается меня, то я намерен покинуть Москву сразу же после бала, и прошу ваше превосходительство принять мою самую искреннюю благодарность.

Блаунт. И я тоже прошу принять мою благодарность… вперед…

Жоливе (смеясь). О, да… за ваш благожелательный прием…

Губернатор. Куда же вы решили направить свои стопы, господа?

Блаунт. Я… в сторону Сибири.

Жоливе. И я туда же! Мы отправимся вместе, дорогой коллега.

Блаунт. Одновременно — да… вместе — нет!

Жоливе. Как очарователен мистер Блаунт!

Губернатор. Ладно, я понял!.. Ходят слухи о каком-то выступлении татар… Но из-за этого вам не стоит беспокоиться.

Жоливе. Простите, ваше превосходительство, но мое ремесло заключается в том, чтобы все видеть…

Блаунт. Мое — в том, чтобы все видеть и слышать… вперед!

Жоливе. А моя газета… я хотел сказать… моя кузина очень падка на такие новости, и она получит их первой.

Блаунт. Нет, «Морнинг пост» получит…

Жоливе. Вперед?… Это невозможно, дорогой мой собрат… Дам всегда обслуживают в первую очередь!

Губернатор. Во всяком случае до утра, господа, вы находитесь в моем распоряжении, и я хочу, чтобы после официального празднества вы посмотрели с моего балкона на народные гулянья, которые начнутся в полночь.

Жоливе. Хорошо, поедем завтра. Если вы позволите, месье Блаунт, я сделаю вам одно предложение. Мы — соперники.

Блаунт. Враги!

Губернатор (усмехнувшись). Враги!

Жоливе. Ладно, враги!.. Но подождем с открытием враждебных действий до прибытия на поле брани… а уж там каждый возьмется за свое, и Бог поможет…

Блаунт. Бог поможет мне!

Жоливе. Бог поможет вам!.. Вам одному!.. Очень хорошо. Вы довольны?

Блаунт. Нет!.. Так не пойдет!

Жоливе. Тогда — немедленная война… только я буду хорошим главнокомандующим. (Взяв Блаунта за руку, отводит его в сторону.) Объявляю вам, папаша, как говорят русские, что татары уже спустились по течению Иртыша.

Блаунт. Вы думаете, что татары…

Жоливе (рассмеявшись). Если я вам сказал об этом, то уж кузине свою новость я телеграфировал… вчера вечером, без пятнадцати восемь! (Смеется.) Ха-ха-ха!

Блаунт. А я вчера телеграфировал об этом «Морнинг пост» в половине восьмого… Ха-ха-ха!

Жоливе. Скотина!.. Я вам это припомню, толстячок Блаунт!

Блаунт. Вы все еще смеетесь, месье?

Жоливе. Да ладно уж, нет, коротышка Блаунт!.. Вот!

Блаунт. Вы вечно смеетесь!

Жоливе. Нет…

Блаунт (приходя в бешенство). Смеетесь, говорю вам!.. Смеетесь, месье… Вы просто гадкий человек!.. Злой тип!.. Вы… (Спокойно.) Как вы называете личность, лишенную всякого политеса?[11]

Жоливе. Наглец.

Блаунт (спокойно). Наглец… Very well…[12] Спасибо! (Снова озлобляясь.) Вы наглец, слышите?…

Жоливе. Очень даже хорошо!

Блаунт. Если вы продолжать…

Жоливе. Если я продолжать?…

Блаунт. Я в конце концов убить вас однажды!

Жоливе. Убить меня?… Не понимаю.

Блаунт. Да!.. убить вас шпиком…

Жоливе. Свиным салом?

Блаунт. Нет… шпиком или пистолетом…

Жоливе. Шпагой! Надо говорить: шпагой или из пистолета. Блаунт. Шпагой, вы говорите?

Жоливе. Да.

Блаунт. Или из пистолета?

Жоливе. Да.

Блаунт. О! Very well. Спасибо! (Со злобой.) Хорошо, я убью вас шпи… шпагой или из пистолета!

Жоливе. В добрый час!.. Вы делаете успехи, воспитанник Блаунт!.. Я доволен вами!

Блаунт. Мистер Жолливетт.

Жоливе. Жоливе, если вам угодно!.. «Жолливетт» — это курам на смех.

Блаунт. В таком случае я всегда буду называть вас Жолливетт» (С нажимом.) Жолливетт! Жолливетт! Жолливетт! А!

Губернатор (возвращаясь). Господа, до меня доносятся первые звуки оркестра… Играют наш национальный танец.

Жоливе. Мы в полном распоряжении вашего превосходительства.

Оба уходят в гостиную. В тот момент, когда губернатор с генералом уже готовы переступить порог, слева быстрым шагом возвращается адъютант.

Сцена 8

Губернатор, генерал, адъютант.

Адъютант (вполголоса). Ваше превосходительство, телеграфная линия с Иркутском прервана!

Губернатор. Что вы сказали?

Адъютант. Телеграммы доходят только до Колывани, на середине пути до Иркутска, а это означает: татары взяли Колывань!

По знаку губернатора занавеси опускаются.

Губернатор. Итак, телеграмма, отправленная нами великому князю, в которой мы назвали день, когда к Иркутску должны подойти на помощь войска?…

Адъютант. Эту телеграмму его высочество получить не сможет.

Губернатор. Значит, татары стали хозяевами положения! Восточная Сибирь отделена от остальной части Московской империи![13] Великий князь не получит известия о том, когда ему ожидать помощи и выйти за пределы крепости!.. Надо любой ценой… (Генералу) Генерал, во дворце есть рота царских курьеров?

Генерал. Да, ваше превосходительство.

Губернатор (принимается что-то писать). А не знаете ли вы в этой роте человека, способного, преодолев тысячи опасностей, доставить в Иркутск письмо?

Генерал. Да, есть такой. Я готов поручиться за него перед вашим превосходительством; он уже не раз успешно выполнял трудные задания.

Губернатор. За границей.

Генерал. И в той же Сибири.

Губернатор. Пусть он придет ко мне.

Генерал что-то тихо говорит адъютанту, и тот уходит направо за кулису.

Хватит у него хладнокровия, ума, смелости?

Генерал. У него есть все, чтобы добиться успеха там, где другие потерпят неудачу.

Губернатор. Сколько ему лет?

Генерал. Тридцать.

Губернатор. Он вынослив?

Генерал. Он уже доказал, что может справиться с жесточайшим холодом, голодом и смертельной усталостью. У него железный организм и золотое сердце.

Губернатор. Как его зовут?

Генерал. Михаил Строгов.

Губернатор. Необходимо, чтобы он добрался до великого князя, иначе мы потеряем Сибирь!

Сцена 9

Те же, Строгов.

Михаил Строгов входит и застывает по-военному неподвижно. Губернатор, не говоря ни слова, разглядывает его.

Губернатор. Тебя зовут Михаил Строгов?

Строгов. Да, ваше превосходительство.

Губернатор. Твое звание?

Строгов. Капитан корпуса царских курьеров.

Губернатор. Ты знаешь Сибирь?

Строгов. Я родился в Колывани[14].

Губернатор. У тебя остались родственники в этом городе? Строгов. Да… мать![15] Губернатор. Ты давно ее видел?

Строгов. Два года назад. Но как только получу отпуск, отправлюсь навестить ее.

Губернатор. Сейчас не время говорить об отпуске. Да и о матери придется позабыть. Я дам тебе письмо, и ты, Михаил Строгов, должен передать его великому князю, брату царя.

Строгов. Я отвезу это письмо.

Губернатор. Но великий князь находится в Иркутске. Строгов. Я отправлюсь в Иркутск.

Губернатор. Однако ты не знаешь, что дорогу перерезали татары, и они крайне заинтересованы в том, чтобы перехватить это письмо. Придется проехать через захваченные ими земли.

Строгов. Я доберусь.

Губернатор. Ты поедешь через Колывань?

Строгов. Да, потому что это самый прямой путь.

Губернатор. Но если ты увидишь свою мать, ты рискуешь быть узнанным!

Строгов. Я ее не увижу.

Губернатор. Тебе дадут денег и паспорт на имя сибирского купца Николая Корпанова. Паспорт позволит тебе пользоваться почтовыми лошадьми. Кроме того, он разрешает Николаю Корпанову провезти с собой, если это потребуется, одного или нескольких человек. Он поможет и в том случае, если какой-нибудь губернатор или полицмейстер вздумают помешать тебе. Ты поедешь под именем Корпанова.

Строгов. Да, ваше превосходительство.

Губернатор. Вот письмо, от которого зависит не только жизнь великого князя, но и благосостояние всей Сибири.

Строгов. Я передам это письмо его высочеству.

Губернатор. Может так случиться, что в безнадежных обстоятельствах тебе придется уничтожить письмо. Надо, чтобы ты познакомился с его содержанием и устно пересказал, если сможешь добраться до великого князя.

Строгов. Слушаю вас.

Губернатор (читает письмо).

«Полковник Иван Огарев бежал из Полстоцкой крепости. Он намерен пробраться в Иркутск и сдать город татарам. Нельзя доверять предателю. Если, как мы надеемся, это послание прибудет в благоприятный для его высочества момент, оно предупредит великого князя о том, что войска, идущие на помощь Иркутску, окажутся возле города 24 сентября, поэтому общая вылазка, предпринятая именно в этот день, поставит врага между двух огней…» (Запечатывает письмо. Строгову.) Ты все слышал, все запомнишь?

Строгов. Я все слышал и все запомню.

Губернатор. Ты пойдешь через татарские полчища. Несмотря ни на что, ты должен пройти!

Строгов. Я пройду или погибну!

Губернатор. Царю нужно, чтобы ты выжил.

Строгов. Я выживу… и пройду.

Губернатор. Поклянись, что никто не заставит тебя признаться, кто ты есть на самом деле и куда едешь!

Строгов. Клянусь.

Губернатор. Ступай и, когда тебе придется столкнуться с труднейшими препятствиями и жестокими опасностями, повторяй про себя священные слова: «За Бога, за царя…»

Строгов. «…и за отечество!»

Отдав по-воински честь, Строгов выходит направо за кулису. Занавеси поднимаются, гости возвращаются в салон.

Губернатор. Народный праздник вот-вот начнется. Дамы, занимайте места на балконе.

Все направляются на балкон.

Картина вторая

ИЛЛЮМИНИРОВАННАЯ МОСКВА

Масса народа на площади, над которой возвышается балкон дворца. Балетное представление.

Картина третья

ФАКЕЛЬНОЕ ШЕСТВИЕ

Факельное шествие гвардейцев Преображенского полка под звуки барабанов, флейт и труб.

Акт II

Картина четвертая

ПОЧТОВАЯ СТАНЦИЯ

Сцена представляет собой двор приграничной почтовой станции[16]. Направо — домик станционного смотрителя, служащий одновременно и трактиром, налево — дом полицмейстера.

В глубине сцены виден уходящий в горы почтовый тракт.

Сцена 1

Станционный смотритель, полицмейстер[17], полицейский, проезжающие.

Смотритель. Уральские дороги переполнены! Я едва успеваю готовить лошадей!

Первый путешественник. А каких лошадей! Они хромают на все четыре ноги!

Полицейский. Ну же! Давайте! Паспорта! Паспорта! Вам их отдадут, после того как проставят визы![18] (Собирает паспорта проезжающих и уходит в левое здание.)

Полицмейстер. Ну и народищу!

Смотритель. Да, господин полицмейстер, и вам придется попотеть, чтобы всех их отправить… почти так же, как и мне, чтобы дать им лошадей. У меня осталась только одна упряжка, да и та минувшей ночью проскакала пятьдесят верст.

Полицмейстер. Только одна?

Смотритель. Ее сменил проезжий, прибывший час назад.

Полицмейстер. Что это за проезжий?

Смотритель. Да возвращающийся в Иркутск купец.

Полицмейстер. Пойду ставить визы, разрешающие всем этим людям отъезд. (Скрывается в доме слева.)

Смотритель. Даже если бы в конюшне стояла сотня лошадей, их бы на всех не хватило.

Сцена 2

Станционный смотритель, Строгов.

Строгов. Моя лошадь?

Смотритель. Ей надо поесть и попить.

Строгов. Мне угодно, чтобы через полчаса ее запрягли в тарантас.

Смотритель. Будет сделано. А с полицмейстером ты все уладил?

Строгов. Да!

Смотритель. Ты мог бы отдать ему паспорт заранее. Тогда бы получил визу вместе со всеми.

Строгов. Нет, я хочу получить визу лично.

Смотритель. Как изволишь, папаша.

Строгов. Бутылку кваса.

Смотритель. Сию минуту!

Строгов садится за стол с правой стороны сцены, станционный смотритель уходит.

Сцена 3

Те же, Жоливе.

Жоливе появляется в глубине сцены. Он выглядит очень уставшим и держит в каждой руке по чемодану.

Жоливе. Уф!.. Еще сотня шагов, и я бросил бы свои чемоданищи прямо на дороге… особенно тот, чужой! (Относит один из чемоданов в угол сцены, смотрит на другой и усаживается за стол напротив Строгова.) Простите меня, сударь… Э! Да я же вас узнал… Вы…

Строгов. Николай Корпанов, купец!

Жоливе. Купец… Да вы летите как молния!..[19] Это именно вы часа два назад обогнали меня. Вы ехали на тарантасе, а я в телеге… Впрочем, все это уже в прошлом, теперь телеги у меня нет, и крошечное местечко в вашей повозке удовлетворило бы меня, потому что сейчас я просто-напросто брошен на произвол судьбы.

Строгов. Простите, сударь?…

Жоливе. Альсид Жоливе, корреспондент французских газет.

Строгов. Итак, месье Жоливе, я очень сожалею, что не заметил вас. Путешественники должны оказывать друг другу мелкие услуги.

Жоливе. Должны, но так случается не всегда. Я прошел двадцать версг пешком, и — поделом мне! Глупые поступки никогда не приносят пользы. Небо наказало меня, надоумив нанять телегу вместо тарантаса.

Станционный смотритель возвращается с кувшином и стаканами.

Строгов. Кружку пива, сударь?

Жоливе. С удовольствием.

Смотритель (обращаясь к Жоливе). Могу я предложить вам комнату и отнести туда ваши чемоданы?

Жоливе. Не этот!.. Он не мой.

Смотритель. А чей же?

Жоливе. Моего врага, собрата по профессии Блаунта. Он вот-вот прибежит вслед за мной!.. Только я очень надеюсь уехать, прежде чем он доберется до станции. Кстати, приготовьте мне в течение часа экипаж и лошадей.

Смотритель. На станции больше нет свободных лошадей и экипажей.

Жоливе. Этого еще не хватало! Ладно, дайте мне первую вернувшуюся на станцию упряжку.

Смотритель. Договорились!.. Только это произойдет не раньше завтрашнего дня. Я приготовлю для вас комнату.

Жоливе (уходящему направо станционному смотрителю). К счастью, я намного опередил Блаунта!

Строгов. Он ваш враг?

Жоливе. Враг и соперник! Английский репортер, стремящийся опередить меня на пути до Иркутска и состарить мои сообщения. Представляете, месье Корпанофф, мне удалось опередить его, только похитив его экипаж, уже готовый к отправлению, когда я прибыл на станцию! Другого там не оказалось, и, пока он строчил свою заметку, я положил пачку рублей в карман его кучера, — скажем так: емскика[20], это местный колорит… И — в путь!.. Конечно, пришлось увезти и чемодан англичанина, но я верну его нетронутым. Да! Но вот экипаж-то я не смогу ему возвратить!

Строгов. Это почему же?

Жоливе. Потому что он… точнее — она, ибо это была телега… Знаете, телега… ну, такая повозка на четырех колесах?

Строгов. Конечно!.. Только я не понимаю…

Жоливе. Сейчас поймете. Мы поехали… емскик на переднем сиденье, а я сзади. Три добрых лошадки в упряжке. Мы мчались, как ураган! Этих великолепных животных почти и не надо было подбадривать хлыстом. Только время от времени мой емскик бросал им пару ласковых словечек. Летите, голуби! Летите, ангелочки мои! Уп, мой несуразный папашка!.. Но вот прошлой ночью телегу хорошенько тряхнуло… крак! Два колеса покатились в сторону, а емскик… не слыша моих криков, продолжал лететь на передке. Я же остался один-одинешенек посреди дороги! Вот почему мне пришлось пройти двадцать верст пешком, с собственным чемоданом в одной руке, да еще и с поклажей англичанина в другой. Поэтому я могу вернуть ему только половину телеги!

Смотритель (возвращаясь). Ваша комната готова, сударь.

Жоливе (направляясь к двери). Прекрасно… До свиданья, месье Корпанофф.

Строгов. До свиданья, месье!

Жоливе (появляется снова). А! Нашел!

Строгов. Что же?

Жоливе. Как описать телегу!.. Это станет гвоздем моего следующего репортажа! (Записывает в блокнот.) «Телега, русский экипаж… имеющий четыре колеса, когда отправляется… и два колеса — по прибытии!..» До свиданья, месье Корпанофф! (Уходит направо за кулису.)

Строгов (вставая). До свиданья, месье. Веселый попутчик этот француз!

Сцена 4

Строгов, Надя.

Надя приходит по большой дороге справа. Она очень измучена и почти падает на скамью на левой стороне сцены.

Надя. Усталость совсем доконала!.. Не могу идти дальше… (Пытаясь встать.) Сударь… сударь!..

Строгов. Вы ко мне обращаетесь, дитя мое?… (В сторону.) Какая очаровательная девушка![21]

Надя. Простите… Я хотела спросить вас… Где мы находимся?

Строгов. На границе, а это — полицейский пост.

Надя. Где выдают визы в Сибирь?

Строгов. Да, а с этой стороны — почтовая станция.

Надя. Почтовая станция… Хотелось бы сначала убедиться…

Строгов. Бесполезно, дитя мое. Здесь нет ни лошадей, ни экипажей. Пройдет немало времени, прежде чем смотритель сможет вам что-нибудь выделить.

Надя. Ну что ж! Тогда я пойду пешком!..

Строгов. Пешком!..

Надя. В нескольких верстах от станции у меня сломалась двуколка, но в пути Бог не оставит меня своей заботой!

Строгов (в сторону). Бедное дитя! (Вслух.) Откуда вы?

Надя. Из Риги.

Строгов. А куда едете?

Надя. В Иркутск!

Строгов. В Иркутск!.. Одна, без провожатого вы отправились в столь долгое и утомительное путешествие!

Надя. Меня некому сопровождать. Из родственников у меня остался только отец; к нему я и еду в Сибирь.

Строгов. В Иркутск, вы сказали! Но это же полторы тысячи верст!

Надя. Да!.. Туда два года назад сослали по политическому делу отца. До тех пор мы счастливо жили в Риге втроем: он, мама и я. У нас был скромненький домик, и мы просили у Бога только одного: остаться там до конца своих дней, потому что нам было очень хорошо… Но пришел час испытаний! Отца арестовали, и он, несмотря на мольбы моей больной матери, несмотря на мои просьбы, был оторван от домашнего очага и отправлен за границу. Увы! Матери больше не суждено его увидеть! Разлука обострила болезнь… Несколько месяцев спустя мама угасла, а напоследок думала только о том, что я остаюсь на свете одна!

Строгов. Несчастное дитя!

Надя. Я осталась по-настоящему одна в этом городе: без родных, без друзей! Тогда я испросила разрешение соединиться с моим бедным отцом, сибирским изгнанником. Я написала ему, что выезжаю. Он ждет меня. Собрав то немногое, чем я могла распорядиться, я оставила Ригу и вот теперь еду по той самой дороге, по которой два года назад проследовал мой отец.

Строгов. Но вам же предстояло преодолеть Уральские горы, пагубные для очень многих путешественников.

Надя. Я знала об этом.

Строгов. А за Уралом пошли необозримые сибирские степи. Пересечь их — непомерный труд, не говоря уже о страшных опасностях!

Надя. Вы выдержали эти испытания? Вы справились с этими опасностями?

Строгов. Да, но я мужчина… у меня достало энергии, отваги.

Надя. А меня поддерживали только надежда и молитва!

Строгов. Разве не знали вы, что в эти края вторглись татары?

Надя. В Риге ничего не знали о нашествии. Только в Нижнем[22] мне сообщили эту печальную новость.

Строгов. И вы, несмотря ни на что, продолжали путь?

Надя. А почему вы сами оказались за Уралом?

Строгов. Я хотел увидеть свою мать, обнять ее, эту отважную сибирячку, живущую в Колывани!

Надя. А я хотела обнять своего отца! Вы исполняете свой долг, я — свой, вот и всё.

Строгов. Да!.. Всё!.. (В сторону.) Юная девушка… такая красивая… одинокая… беззащитная! (Направляющейся в правую кулису Наде.) Куда вы идете?

Надя. Мне надо поставить визу в паспорт. Постоянно боюсь задержек. Если я не смогу уехать сегодня, кто знает, удастся ли мне сделать это завтра?!

Строгов. Подождите. Мне тоже нужно поставить визу. Может быть, я получу ее у полицмейстера до того, как колокол соберет всех ожидающих путешественников, и мне разрешат взять вас с собой. Пойдемте! Нам, несомненно, не суждено больше увидеть друг друга, но я часто буду думать о вас, а потому хотел бы узнать ваше имя.

Надя. Надя Федор[23].

Строгов. Надя…

Надя. А вас как зовут?

Строгов. Меня… меня зовут Николай Корпанов.

Они входят в здание полицейского участка.

Сцена 5

Блаунт, станционный смотритель.

Блаунт, покрытый пылью с ног до головы, с головой, обернутой на английский манер шейным платком, проезжает на осле в глубине сцены по тракту.

Через некоторое время он входит во двор.

Блаунт (покрикивая из глубины сцены). Мистер трактирчик! Мистер трактирчик! (Выходит на авансцену.) В какой жалкой ситуэйшн мы оказались — этот бедный животный и я!.. Невозможно продолжает наш путешествий… (Зовет.) Мистер трактирчик!.. Я был винужден взять этот несчастный животин, потому что мою повозку и моих лошадь украли. Мы сделали долгий переход, мы устали, оба, он не может больше везти меня, а я не в силах спуститься с него на землю! (Зовет.) Мистер трактирчик!.. Мы прилипли друг к другу, этот животин и я, и стали теперь один душа… Нет!.. Один персон!.. (Зовет громче.) Мистер трактир!.. У меня очень сильно болеть поясница… Этот двор… подворот… (Обращается к ослу.) Как это звать… Не то!.. Он не знает… кривота… Ну, уж слезать-то с него мне необязательно. (Кричит очень громко.) Мистер трактирчик!.. Мистер трактирчик!..

Смотритель (входит, за ним — половой). Смотри-ка!.. Путник?

Блаунт. Yes!.. Путник, оставленный на себя!

Смотритель. Почему вы никого не позвали, сударь?

Блаунт (очень возмущенный). Почему я не звал? Я кричу уже целый час: «Мистер трактирчик!»…

Смотритель. Хочу вам сказать: я, станционный смотритель, готов услужить вам.

Блаунт. О, very well. Тогда, мистер смотритель, помогите мне немножечко спуститься.

Смотритель. Извольте, сударь мой! (Принимая меры предосторожности, станционный смотритель с трудом помогает Блаунту встать на землю.)

Блаунт. All right…[24] Спасибо!..

Смотритель. Не желаете ли в постель?

Блаунт (с удивлением разглядывая осла). Что вы сказали? Постель для… (Самому себе.) Желать в постель?

Смотритель. Постель для вас, потому что я здесь и за владельца гостиницы.

Блаунт. О, very well… Постель для меня и…

Смотритель (показывая на осла). И подстилку для него?

Блаунт (смеясь). Yes. Но сейчас… я бы хотел сначала позавтракать. А потом вы дадите мне повозку и лошать. (Тянет осла за повод и передает его слуге; тот уводит животное.)

Смотритель. Их, сударь, больше не осталось.

Блаунт. У вас нет лошать?

Смотритель. До завтра или даже до послезавтра.

Блаунт. Если бы я мог схватить похитителя моих лошать!

Смотритель. У вас похитили лошадей, сударь?

Блаунт. Yes, мой повозка и мой чемодан… Если бы я нашел этот негодяй…

Смотритель. Что вы желаете на завтрак?

Блаунт. Дайте мне здесь, на этот стол, дайте мне… (В раздумье.) Дайте… бифштекс, вяленую рыбу, бараний котлета, картоффель, пудинг со сливами, эль, портер[25] и кларет…[26] Вы слышали?

Смотритель. Очень даже хорошо. Вы сказали: бифштекс, вяленая рыба, котлеты…

Блаунт. Картоффель, пудинг со сливами, эль, портер и кларет!

Смотритель. Ничего похожего у нас нет, сударь.

Блаунт. У вас ничего нет, а вы мне предлагать выбирать!

Смотритель. Может, вам понравится кульба?[27]

Блаунт. А что это такое… кульба?

Смотритель. Пирог с мелко порубленным мясом и яйцами.

Блаунт (доставая блокнот). О, very well… кульба… Дайте-ка запишу; «си», «оу», «ю», «эль»…

Смотритель. Нет-нет, начинается с «ка».

Блаунт (изумленный). С «ка»!.. Это, верно, вкусно?

Смотритель. Превосходно!

Блаунт. Тогда давайте кульба. Что еще у вас есть?

Смотритель. Квас.

Блаунт. Квасс?… Пишется «си», «вэ»…

Смотритель. Нет, нет — с «ка»!

Блаунт. Опять с «ка»?

Смотритель. Икра.

Блаунт. И там… опять «ка»?

Смотритель. Нет, в этом слове пишется буква «си».

Блаунт. Наконец-то «си»! И все это вкусно…

Смотритель (смеясь). Все это очень вкусно…

Блаунт (серьезно). Вы есть очень веселый трактирчик… А есть ли у вас комната, где я мог бы привести себя в порядок?

Смотритель. Мы приготовим вам комнату.

Блаунт. Я заплачу заранее, чтобы быть уверенным.

Смотритель. Как пожелаете.

Блаунт. Сколько?

Смотритель. Два рубля за завтрак и два — за комнату.

Блаунт. Вот!.. Ах, мой животный! Прикажите протереть его, накормить и напоить. (В этот момент направляющийся в трактир Блаунт оказывается перед чемоданом, оставленным Жоливе.) А-ой!

Смотритель. Что с вами стряслось?

Блаунт. Этот чимодан, мистер, этот чимодан!..

Смотритель. Его оставил здесь один приезжий.

Блаунт. Но это мой чимодан!..

Смотритель. Ваш?

Блаунт. А где же этот путешественник?

Смотритель. Да вот он.

Сцена 6

Те же и Жоливе.

Жоливе (выходя из дому). Блаунт! Враг мой!..

Блаунт (выходя из себя). Этот чимодан, месье, этот чимодан!..

Жоливе (невозмутимо). Он ваш, мистер Блаунт. Я измучился тащить его.

Блаунт. Вы хотели сказать: утащить!

Жоливе. Нет! Я собирался отправить его вам малой скоростью.

Блаунт (в бешенстве). Малой скоростью!.. Мистер…

Жоливе (в сторону). Боже, как это красиво: разбушевавшийся англичанин!

Блаунт. А экипаж, месье?

Жоливе. Я накажу прислать вам половинку.

Блаунт. Половинку?

Жоливе. Вторая пока еще бегает!

Блаунт. Вот как! Хорошо, я подам на вас в суд.

Жоливе. В суд?… Судиться со мной… в России!.. Разве вы не слышали историю кормилицы, потребовавшей выплатить ей жалованье за ребенка, когда она возвращала его родителям?…

Блаунт (вне себя). Не слышал!

Жоливе. Ну, так слушайте. Младенцу было десять месяцев, когда был подан иск… Суд состоялся, когда малыш стал уже полковником… Поэтому я не советую вам жаловаться на меня!..

Смотритель (входит). Ваша комната готова, сударь.

Блаунт. Пойду приведу себя в порядок и вернусь рассчитаться с вами, мистер!

Жоливе. Всегда готов оплатить вам свой долг, месье.

Блаунт. Нет, не деньгами… Вы заплатите иначе, мистер Жолливетт.

Жоливе. Говорите, пожалуйста, Жоливе.

Блаунт (злобно). Жолливетт! Жолливетт! Жолливетт! (Уходит.)

Сцена 7

Станционный смотритель, Жоливе.

Смотритель. Как он разозлился, этот господин.

Жоливе. Он вернется в таком же состоянии. И есть отчего!.. На его месте я тоже вышел бы из себя. (Смотрителю.) Что это вы принесли?…

Смотритель. Это завтрак англичанина.

Жоливе. Его завтрак… Выглядит аппетитно. (Садится за стол.)

Смотритель. Простите, сударь, но я же вам сказал: это — завтрак англичанина!

Жоливе. Ну и что? (Принимается за еду.)

Смотритель. Но, сударь, он уже заплатил.

Жоливе. Ах, заплатил! Тогда вы ничем не рискуете!

Смотритель. Но англичанин?

Жоливе. Мы сочтемся… Завтрак в самом деле очень хорош!

Смотритель. Но, сударь!..

Жоливе (продолжая есть). Успокойтесь, я все возьму на себя. Вы действительно очень хорошо готовите, мой милый.

Смотритель (польщенный). Спасибо, сударь.

Жоливе. Мы, французы, разбираемся в кухне.

Смотритель. Да, и очень даже хорошо!

Жоливе (продолжая есть). Ваша кухня, дорогуша, превосходна!

Смотритель. Превосходна… Правда?… Вы так считаете?

Жоливе. Превосходна, говорю я вам!

Смотритель. Ну, ладно, если вам это блюдо понравилось… я думаю, что следующее понравится еще больше. (Подает ему второе блюдо.)

Жоливе. Отлично, в самом деле… Так тонко, деликатно…

Смотритель (предлагая третье блюдо). А теперь скажите, что вы думаете об этом…

Жоливе (заливаясь смехом). С удовольствием… Но скажите-ка… А как там англичанин?…

Смотритель. Я и забыл, что это его завтрак… Тем хуже для него.

Жоливе. Кстати, что туг говорят о татарах?

Смотритель. Говорят, что они захватили всю Сибирь, и русские войска, идущие с Севера, не в силах прогнать их… Ожидают, что дня через два состоится сражение.

Жоливе. И где же?

Смотритель. Где-то возле Колывани.

Сцена 8

Те же, Блаунт.

Блаунт (выходя из здания почтовой станции). С туалетом я покончил… Теперь умираю от голода… Я… (Замечает Жоливе.) Аой!

Жоливе. Ваше здоровье, месье Блаунт.

Блаунт (смотрителю). Мой завтрак? Вы отдали ему мой завтрак?

Жоливе (показывая пустые тарелки). Именно так, месье Блаунт, вот что осталось от вашего завтрака!

Блаунт. Вы съели мой завтрак?

Жоливе. Он был превосходен.

Блаунт. А моя кульба?

Жоливе. Отменная кульба!

Блаунт. Вы немедленно, здесь же дадите мне удовлетворение!

Жоливе. Нет, только не здесь… и попозже, после сражения, отчет о котором я должен передать моей кузине Мадлен.

Блаунт (удивленно). Какое сражение?

Жоливе. Знайте, дорогой коллега, что через два дня русская и татарская армии встретятся.

Блаунт. Очень хорошо!.. Подождите минутку… (Пишет.) «Близкое столкновение противоборствующих армий…» Продолжать, мистер!.. Я упить вас потом.

Жоливе. Благодарствую… Это сражение произойдет возле Колывани[28].

Блаунт. «Возле Колывани». Колывань пишется через букву «Ка»?

Жоливе. Через «Ка»?… Да.

Блаунт. Well[29], спасибо. Она будет на шпагах, не так ли?

Жоливе. Что, сражение?

Блаунт. Наша дуэль. Но я хочу быть любезный, поскольку вы дали мне информацию для моей газеты, а потому я оставляю вам право выбора оружия.

Жоливе. Не надо мне одолжений. Какой вид оружия предпочитаете вы?

Блаунт. Шпагу, мистер.

Жоливе. Отлично!.. Я-то больше люблю пистолет. Значит, вас мы вооружим шпагой, я возьму в руки пистолет, и мы будем драться на расстоянии в пятнадцать шагов.

Блаунт. Yes! Как вы обставили это дело! Вы сказали: «шпага…»

Жоливе. Шпага для вас…

Блаунт. А пистолет?

Жоливе. А пистолет — мне, и мы будем драться на расстоянии в пятнадцать шагов… (Смеется.)

Блаунт. Вы по-прежнему смеетесь, мистер Жоливе?

Жоливе. Поверьте мне, папаша, надо сначала добраться до Колы-вани, а потом, когда мы передадим нашу информацию об исходе битвы, можем и сразиться на дуэли.

Блаунт. Yes!.. Я подожду вас там.

Жоливе. Если только доберетесь раньше меня. В чем я сомневаюсь!

Сцена 9

Те же, Надя, полицмейстер, путники, полицейский.

Раздается удар колокола, и все проезжающие появляются на сцене.

Из полицейского здания выходит Надя, держа в руках разрешение.

Полицейский (кричит). Паспорта, паспорта…

Первый путешественник. Новости очень скверные, и малейшая задержка нас погубит!

Полицейский раздает паспорта.

Надя. Я пойду пешком до следующей станции.

В тот момент, когда проезжающие готовы покинуть двор, слышится звук трубы. На тракте появляется казацкий отряд и преграждает дорогу. Полицмейстер выходит из избы и останавливается на крыльце. Один из казаков передает ему пакет. Слышится барабанная дробь.

Полицмейстер. Тише! Слушайте! (Читает.) «По приказу московского губернатора всем русским подданным запрещается под каким бы то ни было предлогом пересекать границу».

В толпе раздаются возгласы разочарования.

Надя. Боже мой! Что он говорит?

Жоливе (Блаунту). Нас это не касается!

Блаунт. Я-то в любом случае пройду.

Надя. Господин начальник… но мой паспорт в полном порядке, я могу пройти, не так ли?

Полицмейстер. Вы русская… Продолжать путь вам невозможно.

Надя. Но позвольте… Мне нужно в Иркутск, к отцу!.. Он ждет меня!.. Каждый день промедления невыносимо мучителен для него!.. Он знает, что я к нему еду!.. Он может подумать, что я погибла в этом взбунтовавшемся краю, посреди восставших татар!.. Позвольте мне пройти, умоляю вас!.. Какой вред может причинить губернатору такая бедная девушка, как я, рискнувшая выйти в степь?… Если бы я вышла час назад, никто бы меня не остановил!.. Сжальтесь надо мной. Сжальтесь!

Полицмейстер. Мольбы ваши бесполезны. Приказ есть приказ. (Казакам.) Перекройте дорогу, чтобы никто без особого разрешения не прошел.

Надя (опускаясь перед полицмейстером на колени). Умоляю вас на коленях: сжальтесь!.. Не осуждайте нас, отца и меня, на смерть от отчаяния вдали друг от друга!..

Блаунт. Я растроган…

В этот момент из полицейской избы выходит Строгов.

Сцена 10

Те же и Строгов.

Строгов (подходя к Наде). Из-за чего эти слезы, Надя?… Не важно, действителен ли твой паспорт или нет… У меня есть паспорт, и он в порядке.

Надя (в сторону). Что он говорит?

Строгов (показывая свой паспорт полицмейстеру). Никто, — слышите вы? — никто не имеет права меня задерживать!

Надя (радостно). Ах!

Полицмейстер. Ваше разрешение?…

Строгов. Оно подписано самим генерал-губернатором. Я имею право проходить всюду, как бы ни сложились обстоятельства, и никто не может мне препятствовать!

В глубине сцены показывается тарантас.

Полицмейстер. Да, вы действительно имеете право проезда… Но она…

Строгов (разворачивая разрешение). Я имею право на сопровождение. Да и что в том странного, если со мною едет… сестра!

Полицмейстер. Ваша сестра?

Строгов (берет Надю за руку). Да, сестра. Пошли, Надя.

Надя (сжимая его руку). Я иду за тобою, брат!

Блаунт. Какой он гордый… этот купец.

Жоливе. И очень энергичный… дружище Блаунт.

Блаунт. Я вам не друг, мистер Жолливетт!

Жоливе. Жоливе!

Блаунт. Жолливетт! Жолливетт!.. For ever![30]

Сцена 11

Те же, Иван.

Иван (переодетый в дорожный мундир русского офицера, полицмейстеру). Особое разрешение! (Показывает свой паспорт.)

Полицмейстер. Еще одна бумага, собственноручно подписанная генерал-губернатором!

Иван. Лошадей!

Смотритель. Но их больше нет.

Жоливе. Если бы была хоть одна…

Блаунт (обращаясь к Жоливе). Я бы первым получил ее.

Жоливе. А я бы потом отобрал ее у вас.

Разгневанный Блаунт поворачивается к нему спиной.

Иван. А это чей тарантас?

Смотритель (показывая на Строгова). Вот этого господина.

Иван (Строгову). Дружище, мне очень нужна твоя повозка и твоя лошадь.

Жоливе (в сторону). А он не стесняется, этот офицерик. Строгов. Лошадь эту я сохраняю лично для себя. Я не могу и не желаю отдавать ее кому-то другому.

Иван. Говорю тебе: она мне нужна.

Строгов. А я вам сказал, что вы ее не получите.

Иван. Берегись! Я ведь могу и отнять ее, несмотря на…

Строгов (раздражаясь). Несмотря на мое «нет»?

Иван. Да, несмотря на это… В последний раз спрашиваю: уступаешь ли ты мне добровольно экипаж с лошадью?

Строгов. Нет! Я же сказал вам: нет!

Иван. Нет? Ну что ж, сейчас увидим, кто из нас двоих оставит его у себя!

Надя. Боже мой!

Иван (обнажая шпагу). Дайте оружие этому человеку, и пусть он защищается!

Строгов (с вызовом). Хорошо! (В сторону.) Дуэль! А моя миссия? Если я буду ранен?… (Скрестив руки, высокомерно.) Я не буду драться!

Иван (разъяренный). Ты не будешь драться?

Строгов. Нет! А вы не получите мою лошадь!

Иван (все больше выходя из себя). Ты не будешь драться, говоришь?

Строгов. Нет.

Иван. Нет?… Даже после этого? (Бьет Строгова кнутом.) Ну, будешь ты драться, трус?

Строгов (бросаясь на Ивана). Него… (Резко останавливается и овладевает собой). Я не буду драться!

Все хором. Ах!

Иван. Ты вынесешь позор и не отомстишь?

Строгов. Вынесу… (В сторону.) За Бога… царя… и отечество!

Иван. Тогда — в чем же дело? Твоя лошадь переходит ко мне! (Прыгает в тарантас. Смотрителю.) Расплатись!

Тарантас уезжает влево.

Смотритель. Спасибо, ваше превосходительство.

Жоливе. Никогда бы не поверил, что он вынесет подобное оскорбление!

Блаунт. А-ой! Я почувствовал, как у меня самого закипела кровь.

Сцена 12

Те же, без Ивана.

Строгов. Этот человек… Я его отыщу! (Смотрителю.) Кто был этот человек?

Смотритель. Не знаю… Но он умеет заставить себя уважать!

Строгов (рванувшись к нему). Ты позволяешь себе судить меня!

Смотритель. Да! Храбрый человек не может простить нанесенного ему оскорбления!

Строгов (хватает смотрителя и сильно встряхивает его). Несчастный!.. (Хладнокровно.) Уходи, дружище, или я убью тебя!..

Смотритель. Вот так, правильно, таким ты мне больше нравишься!

Жоливе. И мне тоже! Только смелость надо проявлять вовремя!

Блаунт. Смелость англичан времени не подвластна! У англичанина она всегда при себе! Всегда!

Жоливе. Мы увидим это под Колыванью, коллега! (Направляется к зданию почтовой станции и входит в него.)

Надя (в сторону). Как сверкнули его глаза в момент оскорбления!.. Эта борьба с самим собой при отказе биться!.. А сейчас… такое глубокое отчаяние!..

Строгов (садится к столу). О! Я никогда не поверил бы, что придется выполнить приказ такой дорогой ценой!..

Надя (разглядывая Строгова). Он плачет!.. Здесь скрывается тайна, мне непонятная… Секрет, унесший всю его смелость! (Подходит к Строгову.) Брат! (Строгов поднимает голову.) Бывают случаи, когда оскорбление унижает, а это… Оно подняло тебя в моих глазах!

В этот момент раздается крик Блаунта. Видно, как в глубине сцены Жоливе проезжает на осле, принадлежащем Блаунту.

Блаунт. О! Мой животный! Остановите!.. Он увел мой животный!..

Жоливе. Я верну его вам в Колывани, коллега, в Колывани!

Блаунт (удрученно). А-ой!..

Картина пятая

ТЕЛЕГРАФНАЯ КОНТОРА

Сцена представляет собой телеграфную контору в Сибири, недалеко от Кловани. Входная дверь расположена в глубине сцены: в открытый проем виден сельский пейзаж; в правом углу сцены находится конторка с окошечком, за которым сидит телеграфист. С левой стороны сцены располагается еще одна дверь.

Сцена 1

Телеграфист, Жоливе.

Снаружи доносится шум сражения.

Жоливе (появляется из входной двери). А дельце-то жаркое! Одна пуля попала мне в шапку!.. Другая пробила куртку!.. Город Колывань захвачен татарами! Наконец-то я первым получил эту новость… Надо ее сообщить в Париж!.. Вот телеграфная контора. (Оглядываясь.) Отлично! Телеграфист на месте, а Блаунт — у черта на куличках!.. Все идет как нельзя лучше! (Телеграфисту.) Телеграф еще работает?

Телеграфист. В сторону России работает, а связь с Иркутском перерезана.

Жоливе. Значит, телеграмму отправить можно?

Телеграфист. В Москву — да.

Жоливе. За счет правительства?…

Телеграфист. За счет правительства — когда в том есть нужда… за счет публики — когда платят. Одно слово стоит десять копеек.

Жоливе. Что вам известно?

Телеграфист. Ничего.

Жоливе. Но телеграммы, которые вы…

Телеграфист. Я передаю телеграммы, но никогда не читаю их.

Жоливе (в сторону). Ну и тип! (Вслух.) Друг мой, я хотел бы отправить своей кузине Мадлен сообщение о всех перипетиях сражения.

Телеграфист. Нет ничего проще… Десять копеек за слово.

Жоливе. Да… я знаю… но, если я напишу начало телеграммы, могу я надеяться, что вы сохраните мою очередь, пока я пойду и разузнаю последние новости?

Телеграфист. Пока вы находитесь перед окошком, место остается за вами… по десять копеек за слово; но, если вы покинете это место, оно будет принадлежать тому, кто его займет… по десять…

Жоливе. По десять копеек за слово!.. Да… я знаю!.. Но я здесь один!.. Итак, начнем. (Пишет на бланке, стоя перед окошечкам.) «Мадемуазель Мадлен, Монмартрское предместье, Париж. Из Колывани, Сибирь…»

Телеграфист. Это уже будет стоить восемьдесят копеек!

Жоливе. Ерунда! (Передает телеграфисту пачку бумажных рублей и продолжает писать.) «Столкновение русских и татарских войск…» (В этот момент звуки стрельбы слышатся громче.) Вот и опять!

Жоливе отбегает от окошечка к входной двери, высовывается, пытаясь рассмотреть, что там происходит.

Сцена 2

Те же и Блаунт.

Блаунт (входя в левую дверь). Вот и телеграфное буро… (Замечает Жоливе.) Жолливетт!.. (Направляется к сопернику, намереваясь схватить его за шею, однако, подойдя вплотную, принимается читать через плечо написанное французским журналистом.) Аой!.. Он передает устаревшие новости!

Жоливе (пишет). «Одиннадцать двенадцать. Сражение началось сегодня утром…»

Блаунт (в сторону). Очень хорошо… Воспользуюсь-ка и я его депешей. (Подходит, к окошечку, тогда как Жоливе продолжает наблюдать за происходящим снаружи. Телеграфисту.) Линия работает?

Телеграфист. Как обычно.

Блаунт. All right!

Телеграфист. Десять копеек за слово.

Блаунт. Карошо, очень карошо!.. (Пишет на бланке.) «Морнинг пост, Лондон. Из Колывани, Сибирь…»

Жоливе (пишет в своем блокноте). «Большое облако дыма поднимается над Колыванью…»

Блаунт (пишет на бланке и хихикает). Прекрасно! «Большой облак дыма поднимается над Колывань…»

Жоливе. «Дворец в пламени!..»

Блаунт (пишет). «Дворец в пламени!..»

Жоливе. «Русские покидают город».

Блаунт (пишет). «Русские покидают город».

Жоливе. Пойду дополню телеграмму. (Отходит от двери, возвращается к окошку и находит свое место занятым.) Блаунт!

Блаунт. Yes, mister Blount![31] Сейчас… после моей телеграммы… вы дадите мне удовлетворение… и за животный тоже!

Жоливе. Но вы заняли мое место!

Блаунт. Оно было свободным.

Жоливе. Я начал писать телеграмму.

Блаунт. Я тоже.

Жоливе (телеграфисту). Но вы-то знаете, что я был перед этим господином.

Телеграфист. Свободное место. Занятое. Десять копеек за слово.

Блаунт (расплачиваясь). Плачу вперед за тысячу слов.

Жоливе. Тысячу слов!..

Блаунт (продолжает писать и по мере заполнения бланков отдает их телеграфисту). «Шум битвы приближается… В телеграфном буро французский корреспондент пытается занять мое место, но он его не…»

Жоливе (в бешенстве). Но, месье, в конце-то концов…

Блаунт. Конца не будет, мистер. «Иван Огарев во главе татарского отряда присоединился к эмиру…»

Жоливе. Вы закончили?

Блаунт. Я никогда не закончу.

Жоливе. Вам уже больше нечего сказать…

Блаунт. Сказать всегда есть что… лишь бы не потерять место. (Пишет.) «Вначале Бог создал небо и землю…»

Жоливе. А! Теперь он передает по телеграфу Библию!

Блаунт. Yes! Библию! Она содержит — двести семьдесят три тысячи слов!..

Телеграфист. По десять копеек за каждое.

Блаунт. Я уплатил задаток… (Вытаскивает новую пачку рублей.) «Земля была бесформенной и…»

Жоливе. Животное! Я-то знаю, как заставить тебя убраться! (Уходит в дверь в глубине сцены.)

Блаунт. «Мрак покрывал бездну…» (Продолжает писать депешу.) «Одиннадцать часов двадцать минут… Крики бегущих усиливаются… Ужасная заваруха».

Жоливе истошным голосом кричит в окно.

Жоливе. Смерть англичанам!.. Бей их! Грабь!.. Долой Англию!

Блаунт. А-ой!.. Что это там кричат?… Долой Англию? Англия никогда не окажется долу!

Выхватывает из-за пояса револьвер и выскакивает в дверь в глубине сцены. Жоливе возвращается через левую дверь и занимает место Блаунта у окошечка телеграфиста.

Жоливе. Вот и нет никаких затруднений!.. «Долой Англию!» — и англичанин освобождает место. (Диктует) «Одиннадцать часов двадцать пять минут… татарские ядра начинают перелетать через Колывань…»

Блаунт (возвращаясь). Никого! Но я отчетливо слышал крики… (Замечает Жоливе.) Ага!

Жоливе (приветствуя его). Да здравствует Англия, месье, да здравствуют англичане!

Блаунт. Вы заняли мое место.

Жоливе. Как видите.

Блаунт. Вы его сейчас же освободите, мистер.

Жоливе. Когда закончу.

Блаунт. А когда вы закончите?

Жоливе. Позже… много позже. (Диктуя.) «Русские снова принуждены отступать… (Копируя Блаунта.) Английский корреспондент ловит момент, чтобы занять мое место у окошка телеграфиста, но он его не получит…»

Блаунт. Вы закончили, мистер?

Жоливе. Я никогда не закончу… (Диктует.)

Жил как-то маленький человек,

Одетый в серое весь свой век,

В Париже…

Блаунт (в бешенстве). Он распевает песенки!

Жоливе. Это Беранже![32] Невежда!

Блаунт. Месье, мы будем драться немедленно!

Жоливе (диктует).

Как яблоко, круглолицый,

И без копейки в кармане…

Телеграфист (внезапно резко захлопывает окошечко). А!

Жоливе. Что такое?

Телеграфист (выходя из своей конторки). Связь прервана! Аппарат не работает! Господа, имею честь вас приветствовать… (Кланяется и спокойно уходит.)

Снаружи слышны громкие крики.

Блаунт. Теперь мы оба не сможем телеграфировать свои сообщения, мистер. Идемте!

Жоливе. Да, пошли, готовьтесь меня убивайт!

Блаунт. Надо говорить: «убивать»!.. Он не знает свой язык!

Поддразнивая друг друга, они выходят в заднюю дверь.

Сцена 3

Сангарра, цыган.

Сангарра (входит в левую дверь вместе с цыганом). Татары победили!

Цыган. Иван Огарев повел их на приступ Колывани.

Сангарра. Русские и сибиряки…[33] Они разгромлены!.. Город пылает, отовсюду стекаются беженцы!..

Цыган (смотрит в окно). Они подходят с той стороны!

Сангарра. Да, а эта старая сибирячка, которую я наконец-то отыскала, эта Марфа Строгова… Что с нею стало? Она была там, смотрела, как горит ее дом!.. Потом она вдруг исчезла!.. Я найду ее, и тогда… Ты донесла на меня, Марфа, из-за тебя меня били кнутом! Горе тебе!

Сцена 4

Те же, Марфа, беженцы.

Первый беженец. Все погибло!

Второй беженец. Татарская конница рубит несчастных, выбравшихся из Колывани.

Все беженцы. Бежим! Бежим! (В беспорядке собираются покинуть телеграфную контору.)

Марфа (появляется в глубине сцены). Стойте! Остановитесь.

Беженцы (хором). Марфа Строгова!

Марфа. Только трусы бегут от татар!

Сангарра. На этот раз ты от меня не уйдешь!

Марфа. Стойте, говорю вам; разве вы родились не в Сибири?

Первый беженец. Существует ли она, Сибирь? Разве татары не захватили всю провинцию?

Марфа (мрачно). Вся провинция разорена!

Второй беженец. Разве не напала целая армия варваров на наши селения?

Марфа. Куда ни взгляни, мы видим только горящие деревни!

Первый беженец. Разве не командует этой армией жестокий Феофар?

Марфа. Наши реки переполнились кровью!

Первый беженец. Так что же мы можем сделать?

Марфа. Сопротивляться, все время сопротивляться и умереть, если потребуется!

Первый беженец. Сопротивляться, когда отца нашего с нами нет, да и Господь нас покинул?

Марфа. Господь наш высоко, а отец далеко! Он не может ни уменьшить расстояния, ни ускорить марш своих солдат! Войска идут к нам, и они будут здесь! Но до их прихода надо сопротивляться!.. Даже если жизнь одного татарина будет стоить жизни десяти сибиряков, только бы эти десять погибли, сражаясь! Пусть не говорят потом, что Колывань сдалась, когда в ней еще оставались защитники.

Второй беженец. На одного нашего приходится двадцать варваров!

Первый беженец. Колывань горит!

Марфа. Хорошо! Если вы не можете войти в город, сражайтесь за его стенами! С каждым часом русские войска все ближе!.. Забаррикадируйте почту! Укрепите ее! Остановите здесь этот сброд! Продержитесь под защитой этих стен!.. Друзья мои, послушайте старую сибирячку, которая хочет умереть вместе с вами, защищая свою страну!

Сангарра (в сторону). Нет! Ты умрешь не здесь. (Сопровождающему ее цыгану.) Останься тут и наблюдай. (Уходит в глубину сцены.)

Первый беженец. Жаль, больше нет Петра Строгова! Может быть, с таким вождем мы бы и продержались в степи, постоянно нападая на воинов эмира…

Беженцы. Нам нужен вождь!

Марфа. Значит, все потеряно!

Слышен звук мощного взрыва.

Сцена 5

Те же, Строгов, Надя, Блаунт, Жоливе, беженцы.

Жоливе (выходя из глубины сцены). Пули сыплются на дорогу дождем.

Блаунт (выходит за ним). Придется перенести нашу дуэль.

Строгов (выходит с Надей из глубины). Сюда, Надя! Здесь, по крайней мере, ты будешь в укрытии. Но мне придется с тобой расстаться!

Надя. Ты хочешь меня покинуть?

Строгов. Слышишь, татары приближаются! Они идут на Иркутск! Мне надо добраться туда раньше них! Меня призывает священный долг! Надо пройти сквозь пули, пусть даже ценой собственной крови или даже жизни!

Надя. Если так, брат, то иди, и да поможет тебе Бог!

Строгов. Прощай, Надя. (Направляется к двери в глубине сцены и оказывается лицом к лицу с Марфой.)

Марфа (останавливая его). Сын мой!

Жоливе. Смотри!.. Николай Корпанофф!

Марфа. Дитя мое!.. (Сибирякам.) Это он, друзья мои! Это мой сын… Это Михаил Отрогов!

Все хором. Михаил Строгов!

Марфа. Вы искали вождя, готового повести вас в степь, вождя, достойного командовать вами! Вот он… Миша, обними меня! Возьми ружье — и вперед на татар!

Строгов (в сторону). Нет! Нет! Я не могу… Я поклялся…

Марфа. Ты что, не слышишь меня, Михаил? Почему не отвечаешь мне?

Строгов (холодно). Кто вы?… Я вас не знаю.

Марфа. Кто я такая, ты спрашиваешь? Ты меня больше не узнаёшь?… Михаил, сын мой!..

Строгов. Я вас не знаю.

Марфа. Ты не узнаешь свою мать?

Строгов. Я не узнаю вас.

Марфа. Как, разве ты не сын Петра и Марфы Строговых?

Строгов. Меня зовут Николай Корпанов, а это моя сестра Надя.

Марфа. Его сестра! (Подходит к Наде.) Ты его сестра?

Строгов (настойчиво). Отвечай, Надя!

Надя. Я — его сестра.

Марфа. Ты лжешь! У меня нет дочери! У меня есть только один сын, и он стоит передо мной!

Строгов. Вы ошибаетесь! Оставьте меня в покое. (Направляется к двери.)

Марфа. Ты не уйдешь!

Строгов. Оставьте меня…

Марфа (преграждая ему путь). Ты не уйдешь! Слушай, ты — не мой сын!.. Ты похож на него, и это сбило меня с толку, я обезумела, но ты — не мой сын… Пусть Бог тебя судит! Но ты — сын нашей Сибири. Враг рядом, и я протягиваю тебе оружие!.. Неужели, отступившись от своей матери, ты откажешься и от родины? Миша, мне ты можешь терзать душу, можешь разбить мое сердце, но родина — это же твоя первая мать, в тысячу раз более священная!.. Меня ты можешь убить, Миша… меня, но за родину ты должен умереть!

Строгов (в сторону). Да!.. Это — мой священный долг… да… но я не могу останавливаться и сражаться… Я не могу терять ни часа, ни одной минуты! (Марфе.) Я вас не знаю! Мне пора идти!

Марфа. Как несчастен сын, отрекшийся от матери и ставший предателем родины!

Снаружи раздается сильный взрыв.

Возле Марфы падает снаряд с дымящимся фитилем.

Строгов (бросаясь к ней). Берегитесь, Марфа!

Марфа. Пусть этот снаряд убьет меня, раз мой сын оказался трусом!

Строгов. Я? Трус? Смотрите! (Хватает снаряд, выбрасывает его наружу и устремляется к выходу в глубине сцены.) Прощай, Надя!

Марфа. Я верно сказала! Это мой сын! Это — Михаил Строгов, царский курьер!

Все хором. Царский курьер!

Марфа. Наверняка какой-то секрет заставил его покинуть меня!.. Мы будем сражаться и без него! Давайте скорее забаррикадируем дверь и будем защищаться!

Снаружи доносятся ружейные выстрелы.

Блаунт (хватается рукой за колено). Я ранен!..

Жоливе (пересилив себя, перевязывает его рану). Бедный Блаунт!

Марфа. Смелее, друзья мои!.. Пусть каждый из нас сумеет умереть храбрецом — не за себя, а за честь России!

Все хором. Ура! За Россию!

Появляются татары, завязывается бой. Густой дым заволакивает здание конторы.

Слышно, как падает крыша.

Картина шестая

ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ ПОД КОЛЫВАНЬЮ

Общий план поля сражения. Заходит солнце, горизонт охвачен дымами пожаров. На земле лежат убитые и ранены, много конских трупов. Над полем битвы парят, выискивая добычу хищные птицы.

Строгов (появляется в глубине сцены и пересекает поле сражения). Моя мать! Надя!.. Может быть, они лежат здесь, среди убитых и раненых!.. Неумолимый долг приказывает моему сердцу молчать… Я не могу ни разыскать их, ни помочь им!.. Нет… (Выпрямляясь во весь рост.) Нет! За Бога, царя и отечество!.. (Продолжает идти направо.)

Занавес опускается.

Акт III

Картина седьмая

ШАТЕР ИВАНА ОГАРЕВА

Сцена 1

Жоливе, Блаунт.

Блаунт полулежит, Жоливе ухаживает за ним.

Блаунт (отталкивая Жоливе). Мистер Жоливе, прошу вас оставить меня спокойным!

Жоливе. Месье Блаунт, я буду о вас заботиться и вылечу даже вопреки вашему желанию.

Блаунт. Ваши ухаживания отвратительны!

Жоливе. Отвратительны, но целебны! Если я вас покину, кто позаботится о больном здесь, в татарском стане?

Блаунт. Предупреждаю, что не буду благодарить вас!

Жоливе. Разве я просил у вас благодарности?

Блаунт. Вы украли мою коляску, мой завтрак, мой животный и мое место у окошка телеграфиста! Я теперь — ваш смертельный враг и хотел бы…

Жоливе. Вы, разумеется, хотите убить меня! Но сначала мне необходимо вылечить вас!

Блаунт. Какое несчастье, что в меня попала бомба!

Жоливе. Это была картечь, а не бомба.

Блаунт. Кар…

Жоливе. …течь!

Блаунт. Начинается с буквы «ка»?

Жоливе. Нет, с «се»[34].

Блаунт. Значит, с «си». Все равно плохо!

Жоливе. Возьмите меня за руку и немного пройдитесь.

Блаунт (настойчиво). Нет! Я не хожу!

Жоливе. Держите мою руку, говорю вам, или я понесу вас на плечах, словно мешок с мукой!

Блаунт. Мешок с мукой!.. Вы опять меня оскорбляете!

Жоливе. Не говорите глупостей! (Пытается увести Блаунта; входит татарин и останавливает их.)

Татарин. Стойте. Господин Иван Огарев хочет вас допросить. (Выходит.)

Жоливе. Допросить нас?… Огарев!.. Этот предатель!

Блаунт. Этот разбойник!.. Этот бандит хочет допросить меня!

Появляется Иван, останавливается у входа в шатер и что-то тихо говорит сопровождавшим его татарам; выслушав Ивана, те уходят.

Жоливе. Кого я вижу? Человека, грубо оскорбившего купца Корпанова?…

Блаунт. Это был полковник Огарефф!.. Я так и чувствовал величайшую гнуснейшность!

Сцена 2

Те же, Иван, татары.

Иван. Подойдите и отвечайте мне. Кто вы?

Жоливе. Альсид Жоливе, французский гражданин, которого никто не имеет права удерживать в плену.

Иван. Может быть. (Блаунту.) А вы?

Блаунт. Гарри Блаунт!.. Добропорядочный человек, слышите? Верноподданный Англии, слышите? Лояльный слуга свой родина, слышите?!

Иван. Говорят, что вас взяли вместе с нашими противниками?

Жоливе (с иронией). Нет, вас обманули.

Иван. Вы осмелились сказать?…

Жоливе. Я сказал, что не могу быть врагом русского полковника, находясь среди его соотечественников, среди русских! Месье, вы видите, что вас обманули.

Блаунт (в сторону). Very well! Очень хороший ответ!

Иван. Какая причина привела вас на театр военных действий?

Жоливе. Мы журналисты, месье… Два репортера.

Иван (с презрением). Репортеры… разновидность шпионов!..

Блаунт (приходя в бешенство). Шпионн! Мы… шпионн!

Жоливе (твердо). Месье, вы оскорбили нас, я беру в свидетели всю Европу!

Иван. Какое мне дело до Европы! Я поступлю с вами так, как считаю нужным, потому что вас взяли в плен вместе с русскими, моими врагами, как вы хорошо знаете!

Жоливе. Не знал, что родина может стать врагом честного солдата!

Блаунт. Только бесчестный солдат становится врагом свой родина!

Жоливе. Тогда его называют предателем!

Иван (гневно). Осторожнее в выражениях! Помните, что я здесь всемогущ!

Жоливе. Вы должны постараться забыть об этом.

Иван (гневно). Господин… (Успокаиваясь.) Оскорбление, нанесенное таким человеком, как вы, не может задеть меня!

Жоливе. Конечно, полковник Огарефф, потому что молва не пат дает вниз — она поднимается.

Иван (гневно). Это уж слишком!

Блаунт (в сторону). Кажется, он не очень-то доволен!

Иван. Вы заплатите за это новое оскорбление, и дорого заплатите. (Зовет.) Эй, люди! (Входит татарин.) Даю вам час, и пусть одного выведут в чистое поле… а другого расстреляют! (Уходит с татарином.)

Сцена 3

Блаунт, Жоливе.

Блаунт (в ужасе). Расстреляют!..

Жоливе. Я не мог справиться со своим возмущением!

Блаунт. Расстрелять!.. Этот мерзкий негодяй приказал вас расстрелять!

Жоливе. Увы!.. Никто теперь не сможет меня спасти, и самое лучшее, что я могу сделать, — мужественно покориться судьбе!

Блаунт. Жоливе!

Жоливе. Вот вы и освободитесь от своего врага!

Блаунт (протестующе). Освободиться от мой враг!

Жоливе. Наша дуэль так никогда и не состоится!

Блаунт (расчувствовавшись). Дюэль?… Разве вы думали, что я когда-нибудь буду сражаться с вами, Жоливе?

Жоливе. Я всегда знал, что вы скорее вспыльчивы, чем жестоки.

Блаунт. О нет! Я вас не ненавидел, Жоливе, и хотя вы немножко смеялись надо мной, но в бою вы защищали меня, вы лечили мою рану и спасли мне жизнь, как настоящий джентльмен, Жоливе.

Жоливе (грустно улыбнувшись). Вы уже не называете меня Жолливетт, месье Блаунт.

Блаунт. Прошу прощения за эту злобную шутку!

Жоливе. Вот мы и стали совсем… друзьями?

Блаунт. Yes, друзья до сме…

Жоливе. До смерти!.. Она не за горами!.. Я хотел бы… перед… смертью… попросить вас об одной услуге, друг Блаунт.

Блаунт (живо). Услуга! Я клянусь, обещаю заранее!..

Жоливе. Мы здесь, друг мой, подобны двум затерянным в бескрайних просторах часовым, призванным разъяснять в наших странах те страшные события, что здесь происходят. Раз уж я не смогу больше исполнять свой долг, то прошу вас взять на себя и мою долю.

Блаунт (растроганный). О, yes! Yes!..

Жоливе. Готовы ли вы, Блаунт, пообещать мне, что, отправив любую свою корреспонденцию в Англию, вы сразу же после этого пошлете точно такое же сообщение во Францию?

Блаунт. После!.. Жоливе, не после!.. Я хочу полностью заменить вас. А так как вы были проворнее меня и всегда посылали новости первым… ну… я обещаю, что прежде всего буду телеграфировать… во Францию!

Жоливе. Одновременно, Блаунт, одновременно… Так я хочу!..

Блаунт. Yes!.. Одновременно!.. Вы довольны, Жоливе?

Жоливе. Да, но это еще не всё, Блаунт.

Блаунт. Говорите, слушаю вас.

Жоливе. Друг мой, у меня осталась жена.

Блаунт. Жена!

Жоливе. Молодая женщина… и маленький ребенок. Она святая! А он прекрасен, как ангел!

Блаунт (с упреком). У вас есть жена и малышка ребенок, и вы их бросили!.. О, Жоливе!

Жоливе (печально). Что вы хотите?… Мы же бедняки, друг мой!

Блаунт (всхлипывает). Бедняки!.. И, значит, вы были вынуждены покинуть их, а я упрекал вас… Обвинял вас… О, my friend, my dear friend!.. I am a very bad man… your pardon… for… having spoken as… I have done!..[35] Я прошу у вас прощения, Жоливе. Yes! Прошу прощения и клянусь, что, когда война здесь закончится, поеду во Францию, разыщу ваша семья и стану отцом вашей бедной малютке, и буду служить муж… Нет!.. Буду служить брат вашей доброй красивой жене… Я обещаю… клянусь… Я… (Сначала трясет французу руку, потам бросается ему на шею и целует его… Слышен звук фанфары.)

Жоливе. Что там еще?

Татарин (входит). Прибыл эмир Феофар. Все пленники должны пасть ниц перед ним… Идемте.

Блаунт. Пасть ниц!.. Я не паду ниц!.. Никогда не паду ниц!.. (Все втроем уходят.)

Тем временем декорация меняется, сцена превращается в татарский лагерь.

Картина восьмая

ЛАГЕРЬ ЭМИРА

Сцена представляет собой площадку с пилонами по краям; сверху она прикрыта роскошным балдахином. Справа стоит великолепно изукрашенный трон; слева находится шатер.

Сцена 1

Феофар, Иван, татары.

Громкая барабанная дробь, пронзительные звуки фанфар. Перед троном — пышное шествие. Феофар в сопровождении всей свиты прибывает в лагерь; в свите Иван. Их торжественно приветствуют.

Иван. Слава тебе, могучий эмир, прибывший лично командовать своей победоносной армией!

Все хором. Слава Феофару! Слава эмиру!

Иван. Сибирские провинции теперь в твоей власти. Ты можешь двинуть свои победоносные колонны как к тем границам, где восходит солнце, так и к тем, где оно садится.

Феофар. А если я буду двигаться вместе с солнцем?…

Иван. Ты подойдешь вплотную к Европе и быстро завоюешь весь край вплоть до Уральских гор!

Феофар. А если направлюсь в сторону вечерней зари?

Иван. Ты распространишь свое владычество на Иркутск и на самые богатые провинции Средней Азии.

Феофар. На что вдохновляет тебя преданность нашему делу?

Иван. Взять Иркутск, столицу[36], а вместе с нею знатного заложника. Захватить его в плен — все равно что овладеть целой провинцией! Эмир, необходимо, чтобы великий князь попал в твои руки.

Феофар. Да будет так.

Иван. Когда эмир намерен выступить из лагеря?

Феофар. Завтра, потому что сегодня надо отпраздновать победу.

Все хором. Слава эмиру!

Сцена 2

Те же, Блаунт, потом Жоливе.

Блаунт. Эмир! Я хочу говорить с эмиром!

Феофар. Кто это?

Иван. Что вам надо?

Блаунт. Я хочу говорить с эмиром.

Феофар. Говори.

Блаунт. Эмир Феофар, умоляю… Нет!.. Требую выслушать меня!

Феофар. Подойди.

Блаунт. Прошу могущественного эмира помешать расстрелу джентльмена!

Феофар. Что это значит?

Иван. Один иностранец осмелился оскорбить меня, и я приказал расправиться с ним.

Феофар. Пусть этого человека приведут сюда!

Появляется Жоливе в окружении стражи; его подводят к Блаунту.

Блаунт. Советую тебе, великий Феофар, вернуть свободу мистеру Жоливе. Это в твоих интересах и в интересах твоей безопасности, ибо, если хотя бы один волосок упадет с его головы, в опасности окажется и твоя голова!

Феофар. Кого же мне надо бояться?

Блаунт. Франции!

Феофар. Франции?

Блаунт. Да, Франция не оставит безнаказанным убийство своего сына! Предупреждаю: если ему не вернут свободу, я останусь в плену вместе с ним! Если убьют его, то тебе придется убить и меня вместе с ним, и тогда против тебя объединятся Франция и Англия! Вот это я и хотел сказать тебе, эмир Феофар. Теперь, если хочешь, можешь убить нас!

Феофар. Иван, пусть слова этого человека изгладятся из твоей памяти. Пусть ему сохранят жизнь!

Иван. Но он оскорбил меня!

Феофар. Я так хочу.

Иван. Хорошо! Сейчас же прогоните его из лагеря!

Жоливе. Вы предупреждаете мои желания, месье Огарефф!.. Поспешу освободиться от вашей достойной компании. Блаунт, я никогда не забуду того, что вы для меня сделали!

Блаунт. Мы просто поквитались, Жоливе, и притом стали близкими друзьями.

Жоливе. Продолжим путь вместе!

Блаунт. All right!

Оба уходят в глубину сцены. Феофар со своим окружением удаляется налево, под навес.

Сцена 3

Иван, Сангарра.

Иван (увидев входящую Сангарру). Сангарра! Ты видишь, что скоро я завершу свое предназначение.

Сангарра. Ты говоришь о мести?

Иван. Да, о мести, теперь неизбежной!

Сангарра. Месть может выскользнуть из рук, если великого князя вовремя предупредят, если русский курьер доберется до него!

Иван. Как курьер сможет пробраться сквозь наши ряды?

Сангарра. Есть тут один человек, и, не окажись я рядом, он бы уже мчался в Иркутск!

Иван. Расскажи мне.

Сангарра. Иван, я оказалась ближе тебя к цели, к которой каждый из нас стремился. Великий князь пока еще не в твоих руках, но я схватила Марфу Строгову, а я поклялась убить ее!

Иван. Продолжай.

Сангарра. Старую сибирячку взяли в плен на колыванской почтовой станции вместе со многими другими. Но на почте не одна Марфа носила фамилию Строговых!

Иван. Что ты хочешь этим сказать?

Сангарра. Вчера один молодой человек, которого Марфа называла своим сыном, отказался признать ее!.. Он на людях отрицал это. Только мать не собьешь мнимой схожестью. Человек, не пожелавший быть узнанным, и есть Михаил Строгов, один из царских курьеров.

Иван. Где он? Что с ним стало? Можно ли его схватить?

Сангарра. После нашей победы арестовали всех бежавших с поля сражения. Ни один человек не ушел, значит, Михаил Строгов должен находиться среди пленников.

Иван. Узнать ты его сможешь? Или описать, по крайней мере?

Сангарра. Нет.

Иван. Мне нужен этот человек! Он послан с важной вестью. Кто поможет мне узнать его?

Сангарра. Его мать!

Иван. Его мать?

Сангарра. Она откажется говорить, но…

Иван. У меня есть способы заставить ее… пусть ее приведут сюда.

Сангарра уходит в глубину сцены.

Иван. Курьер, по-видимому, послан к великому князю! Он везет важное сообщение! Я получу это сообщение!

Сцена 4

Иван, Сангарра, Марфа, Надя, потом пленники, татарские воины и пр.

Надя (тихо). Почему нас привели сюда?

Марфа (тихо). Разумеется, чтобы допросить меня о сыне, но я поняла, что он не хотел быть узнанным. Теперь он уже далеко… У меня они не вырвут тайны.

Сангарра. Посмотри на меня, Марфа, посмотри хорошенько! Узнаешь?

Марфа (окидывает взглядом Сангарру). Да! Ты — татарская шпионка, которую я велела высечь!

Сангарра. Теперь ты в моих руках!

Надя (хватая ее за руку). Марфа!

Марфа (тихо). Не бойся за меня, дочка!

Иван (Марфе). Как тебя зовут?

Марфа. Марфа Строгова.

Иван. У тебя есть сын?

Марфа. Да!

Иван. И где он сейчас?

Марфа. В Москве, должно быть.

Иван. Ты получила от него весть?

Марфа. Нет.

Иван. Кто тот человек, которого ты вчера на колыванской почте называла своим сыном?

Марфа. Я ошиблась и приняла за него какого-то другого сибиряка. После того как Колывань наводнили беженцы, я ошиблась второй раз, думая, что нашла сына.

Иван. Значит, тот молодой человек не был Михаилом Строговым?

Марфа. Не был.

Иван. Ты не знаешь, что с твоим сыном?

Марфа. Я ничего не знаю.

Иван. Ты со вчерашнего дня не видела этого человека среди пленников?

Марфа. Нет!

Иван. Теперь послушай меня. Сын твой здесь, потому что никому из русских не удалось уйти от наших воинов, окруживших колыванскую почту. Все эти пленники пройдут сейчас перед тобой, и, если ты не покажешь мне Михаила Строгова, я прикажу высечь тебя кнутом!

Надя. Боже правый!

Марфа. Как изволишь, Иван Огарев. Я жду.

Надя. Бедная Марфа!

Марфа. У меня хватит мужества!

Иван. Пусть приведут пленников. (Сангарре.) Наблюдай, не выдаст ли кто из них себя.

Приводят пленных. Среди них Михаил Строгов. Марфа даже не шелохнулась, когда сына провели перед нею.

Иван. Где же твой сын?

Марфа. Среди пленных его нет.

Иван. Ты лжешь! Опиши мне его… Я приказываю… Говори.

Марфа (решительно). Мне нечего сказать.

Сангарра (тихо). Я знаю эту женщину! Она не заговорит и под кнутом… и даже умирая!

Иван. Не заговорит, ты полагаешь?… Нет, она заговорит! Схватите ее и бейте кнутом, пока не издохнет!

Татарские воины хватают Марфу и насильно ставят ее на колени. Татарин с кнутом располагается за ее спиной.

Иван. Начинай!

Кнут опускается на спину Марфы, Строгов вырывается из толпы, выхватывает кнут и хлещет им Ивана по лицу.

Строгов. Удар за удар, Огарев!

Марфа. Что ты наделал, несчастный?!

Иван. Курьер!

Сангарра. Михаил Строгов!

Строгов. Он самый! Ты меня унизил! А теперь хочешь убить мою мать!

Все татары. Смерть ему! Смерть!

Иван. Не убивайте этого человека! Ступайте и сообщите эмиру! Марфа. Сын мой!.. Почему ты себя выдал?

Строгов. Я смог удержаться, когда этот изменник ударил меня. Но поднять кнут на мою мать!.. Нет, это невозможно выдержать!

Иван. Уведите эту женщину! А этого — обыскать!

Воины исполняют приказ.

Строгов (сопротивляясь). Меня обыскать! Трус! Мерзавец!

На груди у Строгова находят письмо и приносят Ивану.

Иван (читает письмо). Самое время! Это письмо всех бы погубило! Теперь же великий князь в моих руках!

Сцена 5

Те же, Феофар, свита.

Иван. Эмир Феофар, тебе предстоит совершить акт правосудия.

Феофар. Судить этого человека?

Иван. Да.

Феофар. Кто такой?

Иван. Русский шпион.

Все хором. Шпион!

Марфа. Нет, нет… сын мой — не шпион! Этот человек солгал!

Иван. Найденное у него письмо указывает день, когда русская армия придет на помощь Иркутску. Если в этот день великий князь совершит вылазку, мы окажемся между двух огней!

Все хором. Смерть ему! Смерть!

Надя. Смилуйтесь!

Марфа. Вы не убьете его!

Все хором. Смерть ему! Смерть!

Иван (Строгову). Слышишь?

Строгов (Ивану). Пусть я умру, но твое лицо, лицо предателя, вечно будет носить позорный след кнута!

Иван. Эмир, мы ждем твоего решения.

Феофар. Пусть принесут Коран.

Все хором. Коран!

Феофар. В этой священной книге поведано о казнях для предателей и шпионов. Пусть она вынесет приговор!

Татарские муллы приносят священную книгу и показывают ее Феофару.

Феофар. (Одному из священнослужителей.) Открой книгу в том месте, где говорится о карах. Я укажу пальцем стих… Этот стих станет приговором!

Муллы открывают Коран. Палец Феофара останавливается на одной из строк, и мулла громко зачитывает стих, выбранный эмиром.

Мулла (читает). «Да затмятся глаза его, точно облако застилает звезды, и да не узрит он больше земных дел!»

Все хором. Ах!!!

Феофар (Строгову). Ты пришел за тем, чтобы увидеть все происходящее в татарском стане. Смотри! Вот наша победоносная армия веселится на празднике!

Все хором. Слава эмиру!

Феофар (садясь на трон). Ты, шпион, в последний раз воспользуешься своими глазами! Смотри же!

Строгова подводят к подножию помоста. Марфа полулежит на земле. Надя опускается на колени возле нее.

Картина девятая

ТАТАРСКИЙ ПРАЗДНИК[37]

Балетное представление.

После первого танца слышится голос муллы, повторяющего последние слова эмира.

Мулла. В последний раз воспользуйся своими глазами. Смотри же!

После второго танца снова слышится голос муллы.

В последний раз воспользуйся своими глазами. Смотри же!

Танцы заканчиваются. Строгова выводят на середину сцены. Возле него ставят треножник с раскаленными углями; сверху кладут саблю палача. По знаку Феофара палач приближается к Строгову, берет в руки саблю и раскаляет добела.

Феофар. Бог осудил этого человека! Бог дал знать, что шпиона надо лишить зрения! Так пусть его взгляд угаснет под этим раскаленным клинком!

Надя. Михаил! Миша!

Строгов (поворачиваясь к Ивану). Иван! Предатель! Последний гневный взгляд моих глаз обращен к тебе!

Марфа (бросаясь к сыну). Сын мой! Сын мой!..

Строгов. Матушка!.. Останься навечно передо мной!.. Пусть мне всегда будет являться твой горячо любимый образ!.. Пусть мои глаза закроются в тот момент, когда я смотрю на тебя!

Иван (Строгову). Ага! Ты плачешь! Ты плачешь, как женщина!

Строгов (выпрямляясь). Нет! Как сын!

Иван. Палач! Берись за дело!

Татарские воины хватают Строгова за руки. Его удерживают в коленопреклоненном положении, так что он не может пошевелиться. Палач проносит раскаленный клинок перед самыми зрачками Михаила.

Строгов (издавая ужасный крик). А-а-а!!!

Марфа падает без чувств, Надя склоняется над нею.

Иван. А теперь — смерть шпиону!

Все хором. Смерть ему! Смерть!

Татарские воины бросаются к Строгову с намерением убить его.

Феофар. Стойте! Мулла, заверши начатый стих.

Мулла. «И да будет он, ослепленный, подобно ребенку, подобно лишенному разума, неприкосновенным для всех!..»

Феофар. Пусть отныне никто не коснется этого человека, ибо в Коране сказано: «Да будут неприкосновенными дети, безумцы и слепцы».

Иван (Сангарре). Теперь ему нечего бояться.

Феофар, Иван и все сопровождающие их скрываются в глубине сцены. Сгущаются сумерки, на сцене остаются только Строгов, Марфа и Надя. Строгов поднимается и ощупью направляется к тому месту, где лежит его мать.

Строгов. Матушка!.. Бедная моя матушка!..

Надя (идет ему навстречу). Брат мой! Отныне мои глаза будут твоими!.. Я стану твоим поводырем…

Строгов. В Иркутск! (В последний раз обнимает свою мать.) В Иркутск!

Акт IV

Картина десятая

ПОЛЯНА

Сцена представляет собой луг на правом берегу Ангары. Вечер.

Сцена 1

Иван, Сангарра, татарский военачальник, воины.

Иван (командиру). Здесь мы расстанемся с тобой и твоими воинами. Ты будешь тщательно выполнять мои инструкции.

Офицер. Рассчитывай на нас, Иван Огарев.

Сангарра. Куда мы теперь пойдем?

Иван. Энергия великого князя опрокидывает все мои расчеты, расстраивает все мои планы. Каждый день он устраивает новые и новые вылазки, и, возможно, ближайшая случится как раз в момент появления русской армии. Тогда мы окажемся между двух огней! Необходимо безотлагательно выполнить один дерзкий замысел.

Сангарра. В чем он состоит?

Иван. Сангарра, сегодня я в одиночку проберусь в Иркутск. Русские с радостью примут того, кто назовется Михаилом Строговым, курьером царя. Все пройдет как по маслу. Я хорошо все обдумал, и скоро свершится моя месть! Мы с эмиром обговорили время, когда татары пойдут на приступ Черных ворот[38], и в этот час рука друга, моя рука, откроет их.

Сангарра. Ты думаешь, русские не будут защищать эти ворота?

Иван. Все их силы будут отвлечены в приангарский квартал.

Офицер. Почему?

Иван. Пожар.

Все хором. Пожар?

Иван. Вы, воины, разожгете пламя.

Офицер. Мы? Что ты этим хочешь сказать?

Иван (показывая на Ангару). Видите реку, протекающую через город? Это — Ангара. Она-то и пожрет Иркутск!

Сангарра. Эта река?

Иван. В назначенный момент она превратится в огненный поток. В трех верстах отсюда добывают нефть[39]. У нас в руках огромные Байкальские склады, где хранится эта горючая жидкость. Вы разрушите часть стены, и нефть разольется по поверхности Ангары. Тогда достаточно искры, чтобы пламя достигло центра Иркутска. Построенные на сваях дома[40], как и сам дворец великого князя, охватит пламя, и они погибнут!.. Проклятые русские! Вы бросили меня в татарском лагере! Хорошо! Теперь я по-татарски веду с вами войну!

Офицер. Твои приказания будут выполнены, Иван, но в какой момент пробить стену нефтехранилища?

Иван. Когда солнце скроется за горизонтом.

Сангарра. В этот миг столицу Сибири охватит пламя!

Иван. Тогда свершится моя месть! Теперь идем. (Командиру.) Ты запомнишь?

Офицер. Запомню.

Иван и Сангарра уходят.

Сцена 2

Офицер, воины, сержант.

Офицер. Отдохнем с полчасика, а потом приступим к выполнению приказа.

Сержант. Люди могут размяться?

Офицер. Да, но пусть не уходят далеко. У нас мало рук, чтобы проломить стену склада!

Сержант. Ладно. Разошлись, ребята!

Воины расходятся, побросав там и сям свои ружья.

Сцена 3

Марфа, потом татары.

Марфа (входит справа, стираясь на посох). Бедный мой сын, чей взгляд угас, в последний раз задержавшись на материнском лице, где же ты?… (Садится.) Мне сказали, что юная девушка… Без сомнения, Надя ведет слепого!.. Они оба направились к Иркутску, и вот уже целый месяц я иду за ними по Большому сибирскому тракту… Сын мой, любимый, я тебя потеряла! Я не смогла удержаться, найдя тебя… там… перед собой… а ты не смог стерпеть, увидев, как кнут опускается на спину матери. Почему ты не позволил разодрать в кровь мою кожу? Никакая пытка не смогла бы вырвать у меня твоего секрета!.. Надо идти все дальше и дальше!.. До Иркутска осталось всего несколько верст. Может быть, там я найду тебя… Вперед! (Поднимается и направляется к краю сцены.) Татары!

Офицер (увидев Марфу). Это что за женщина?

Сержант. Какая-то нищенка!

Марфа. Я не прошу милости у татарина!

Офицер. Ты не по чину горда! Что ты здесь делаешь? Куда идешь?

Марфа. Иду туда, куда идут все, у кого отняли родину и дом, кто бежит от вторгшихся врагов. Иду прямо перед собой, пока хватает сил!.. Пока не упаду… и не умру!

Сержант. Она безумна, капитан.

Офицер. Но у нее зоркие глаза и чуткие уши. Не люблю бродяг, следующих по пятам за нашим арьергардом!.. Среди них столько шпионов! (Марфе.) Пошла вон, и чтоб я тебя больше не видел, а не то прикажу привязать к стволу дерева, и тогда уж голодные волки не пощадят тебя!

Марфа. Волк ли, татарин — всё одно!.. Умереть от звериных зубов или от пули — какая мне разница!

Офицер. Дешево ты ценишь свою жизнь!

Марфа. Да, после того как я потеряла то, что ищу, — сына, которому твои соплеменники причинили такие мучения! (Берет в руки посох и направляется направо, в глубину сцены.)

Сержант (офицеру). Капитан, вон еще беженцы. (Показывает на появляющихся из глубины сцены Строгова и Надю.)

Сцена 4

Те же, Надя, Строгов.

Марфа (в сторону). Он!.. Сын!.. Мой сын!..

Строгов (Наде). Кто здесь?

Надя. Татары!

Строгов. Они нас видели?

Надя. Да!..

Марфа (в сторону). На сей раз я тебя не выдам. (Прячется в глубине сцены.)

Офицер. Подведите этих людей ко мне.

Сержант. Эй! Давай сюда… подойдите!

Офицер. Кто вы?

Надя. Мой брат слепой, и вот мы, несмотря на то что он ужасно страдает, бредем по этой тяжкой дороге, которую он едва может вынести.

Офицер. Откуда вы идете?

Строгов. Из-под Иркутска. Мы не смогли туда попасть, потому что город осажден татарами.

Офицер. А куда направляетесь?

Строгов. К озеру Байкал, где будем ждать, пока Сибирь не успокоится.

Офицер. Она быстро успокоится под татарским правлением.

Сержант (разглядывая Надю). Она очень хороша, эта девушка, капитан!

Офицер (Строгову). Это верно; у тебя хорошенькая спутница!

Сержант пытается приблизиться к Наде.

Надя (ускользая от него). Ай! (Хватает Строгова за руку.)

Строгов. Это моя сестра!

Сержант. Слепому можно дать и другого проводника, а красавица пусть останется на биваке. (Опять приближается к Наде.)

Надя. Оставьте меня!

Строгов (в сторону). Негодяи!

Сержант. Она недотрога, эта юная сибирячка! Увидимся позже, красотка.

Татарский воин (входит). Капитан, с холма в сотне шагов отсюда видны густые дымы, поднимающиеся в воздух, а если прислушаться, то слышны отголоски пушечных залпов.

Офицер. Наши пошли на штурм Иркутска!

Строгов (в сторону). Штурм Иркутска!

Офицер. Пойдем посмотрим. (Воинам.) Через час наступит время выполнить приказ; затем мы присоединимся к штурмующим.

Офицер уходит, за ним воины. Сержант, бросив последний взгляд на Надю, тоже уходит.

Сцена 5

Надя, Строгов, потом Марфа.

Надя. Они ушли, брат, можно продолжить наш путь.

Строгов. Нет!.. Я сказал, что мы направляемся в сторону Байкала, Нельзя допустить, чтобы они увидели, как мы пошли другим путем.

Надя. Тогда подождем, пока они не уйдут совсем.

Строгов. Сегодня двадцать четвертое сентября, и сегодня… я должен быть в Иркутске!

Надя. Будем надеяться!.. Татары уйдут… Ночью, когда в темноте нас нельзя будет разглядеть, мы найдем способ спуститься по реке… и ты еще до наступления утра сможешь попасть в город. Подожди немного и постарайся отдохнуть! (Ведет Строгова к стволу дерева.)

Строгов. Отдохнуть… А ты, бедная Надя, разве ты меньше меня разбита усталостью?

Надя. Нет… Я сильная… Тогда как ты… Твоя рана, сжигающая тебя лихорадка!..

Строгов садится под деревом.

Строгов. Это не важно, Надя! Я должен вовремя прибыть к великому князю, и если о чем мне и надо просить Бога, так только о том, чтобы здравствовала моя мать!

Надя. Она упала бездыханной, увидев, как в ее присутствии варвары терзают ее сына!.. Но кто тебе сказал, что она умерла?… Брат, я верю, что ты еще увидишь ее… (Опомнившись, с болью глядит на Строгова.) Я верю, брат, что ты снова сожмешь ее в своих объятиях… что она покроет поцелуями и слезами эти бедные глаза, в которых угас свет!

Строгов. Когда я припал губами к ее челу, то почувствовал леденящий холод. Когда попытался нащупать ее сердце, то не ощутил его биения!..

Появляется Марфа и приближается к сыну.

Увы! Матушка моя мертва!

Надя (замечает Марфу). Ах!

Строгов. Что там такое? Что с тобой, Надя?

Надя. Нет-нет, ничего!

Марфа опускается на колени и делает Наде, готовой уже выдать ее присутствие, знак, чтобы та хранила молчание. Потом берет одну руку сына и, плача, подносит ее к губам. Строгов вытягивает вторую руку и удостоверяется, что Надя находится справа от него.

Строгов. Надя!.. Эти поцелуи… Эта слезы!.. Я слышу, как ты рыдаешь!.. Это ты!.. Ты, матушка!

Марфа. Сын мой!

Они обнимаются.

Надя. Марфа…

Марфа. Да, да, это я, любимое дитя мое, это я, мой храбрый и благородный мученик! Позволь мне тысячу раз поцеловать твои глаза, твои бедные угасшие глаза! Все это случилось из-за меня, из-за того, что ты захотел защитить свою мать!.. Почему же я не умерла до того рокового дня?… Боже, почему я не умерла?

Строгов. Умереть!.. Тебе? Нет, не плачь, матушка, и помни, что я скажу тебе: Бог дает страждущим несказанные утешения!

Марфа. О каких утешениях мне говоришь ты — мне, чьи глаза не могут без слез посмотреть на твои?

Строгов. Счастье снова может возродиться в твоей душе.

Марфа. Счастье?

Строгов. Бог творит чудеса, мама…

Марфа. Чудеса? Что это значит?… Отвечай мне, отвечай, ради Бога!

Строгов. Ладно! Узнай же!.. Я… я… О радость! Пережив твое возвращение… матушка…

Марфа. Боже мой! Слова застывают на его губах… Он побледнел… Он теряет сознание!..

Надя. Такое возбуждение после стольких мучений!

Марфа. Надо привести его в чувство!.. О! Фляга! (Берет в руки фляжку, висящую на поясе у Строгова.) Пустая!.. Там, внизу, много воды!.. Ступай… ступай… Надя! (Надя берет фляжку и удаляется по дороге направо.) Миша, сын мой, слышишь ли ты меня? Говори, Миша!.. Скажи еще раз, что прощаешь мне все…

Строгов (угасшим голосом). Матушка!..

Марфа. А!.. Он приходит в себя!..

В этот момент возвращается Надя с наполненной фляжкой, но почти следом за девушкой появляется татарский сержант и устремляется к ней.

Сержант. Иди сюда, моя красавица!

Надя. Оставьте меня.

Сержант. Нет! Волей или неволей, ты будешь моей! (Пытается силой увести ее с собой.)

Надя. Оставьте меня!

Марфа (замечает Надю). Негодяй… Надя! (Бежит к девушке.)

Сержант. Назад! (Отталкивает Марфу, хватает Надю и пытается утащить ее с собой.)

Надя (кричит). На помощь!

Строгов. Надя! (Встряхивается, встает; потом отработанным движением хватает одно из ружей, сложенных возле дерева; взводит курок, целится в сержанта, стреляет. Сержант падает замертво.)

Марфа и Надя. Ох! (Остолбенев на мгновение, обе устремляются к Строгову.)

Строгов. Пусть Бог и государь простят меня! Это было уже выше моих сил!

Марфа. Миша! Сын мой! Твои глаза снова видят свет божий!

Надя. Брат! Брат! Значит, ты снова видишь?

Строгов. Да, я вижу тебя, матушка! Я вижу тебя, Надя!

Марфа. Дитя мое, дитя мое! Какая радость… Какое опьяняющее счастье!.. Теперь я понимаю твои слова: «Бог дарует страждущим несказанные утешения…»

Надя. Как это случилось?

Марфа. Как произошло это чудо?

Строгов. Когда я в последний, как мне казалось, раз взглянул на тебя, матушка, глаза мои так обильно наполнились слезами, что раскаленное железо смогло только осушить их, но не тронуло зрачки. А мне надо было, ради спасения Сибири, пройти сквозь татарские ряды, и вот… «Я ослеп, — сказал я себе, — Коран мне покровительствует… Я — слепец…» И я прошел!

Надя. Но почему ты ничего не сказал… мне?

Строгов. Потому что мгновенная неосторожность погубила бы и тебя, и меня, Надя!

Марфа. Тихо!.. Они возвращаются.

Сцена 6

Те же, офицер, воины.

Из глубины сцены появляются сначала солдаты, за ними — офицер. Они останавливаются возле трупа сержанта.

Офицер. Кто убил его?

Татарский воин (показывая на Строгова). Кроме этого нищего здесь никого нет.

Офицер. Взять его! Отвести в лагерь.

Строгов (в сторону). Угодить к ним в лапы!.. А моя миссия? Все пропало!..

Надя. Разве вы не видите, что мой брат слепой?

Марфа. Он не мог стрелять!

Офицер. Слепой?… Мы хорошенько проверим, так ли это!

Марфа (тихо). Что делать?

Офицер. Ты говоришь, что в твоих глазах погас свет?

Строгов. Да.

Офицер. Хорошо! Посмотрим, как ты пойдешь без палки и поводыря!.. Ну-ка уберите женщин, а ты — марш вперед! (Вытаскивает шпагу.)

Строгов. В какую сторону?

Офицер (протягивает шпагу к самой груди Строгова). Прямо перед собой.

Надя. Боже мой!

Марфа (вскрикивает, но сейчас зажимает рот рукой). Ах!..

Строгов (идет на шпагу, но в тот момент, когда острие входит в его грудь, останавливается.) Вы ранили меня!

Марфа (бросаясь к Строгову). Миша, бедное мое дитя!..

Надя. Брат!

Марфа (офицеру). Убийца!

Офицер. Значит, сержанта убила одна из этих женщин.

Марфа. Я!

Строгов (Марфе). Нет, матушка! Я не хочу… не хочу…

Марфа (Строгову). Ради спасения Сибири необходимо, чтобы ты остался на свободе. Я запрещаю тебе признаваться!

Офицер. Взять эту женщину!.. Привяжите ее к дереву и расстреляйте!

Строгов. Расстрелять!.. Тебя!..

Надя. Смилуйтесь!.. Пощадите!..

Марфа. Дни мои уже сочтены Богом!.. Они — в Его власти!

Татары привязывают Марфу к дереву; другие воины уводят Строгова и Надю.

Строгов. Матушка!

Картина одиннадцатая

ПАРОМ

Сцена 7

Те же, Жоливе, Блаунт, перевозчик, множество беженцев.

В тот момент, когда татары собираются расстрелять Марфу, на Ангаре, с левой стороны, появляется паром.

Жоливе. Татары хотят убить женщину! Назад, негодяи!

Строгов. Ко мне! Друзья мои!

Офицер (татарам). Эй, вы! Огонь!

Блаунт. Жоливе, стреляй по солдатам! Беру на себя капитана! (Стреляет.)

Офицер (его ранило). Ай!

Блаунт. Я хорошо прицелился?

Жоливе. Хорошо, друг Блаунт!

Татары окружают своего командира, а в это время Строгов и Надя отвязывают Марфу.

Офицер. Отнесите меня к складам!.. Это — приказ Огарева!

Татары уносят своего командира.

Блаунт, Жоливе. Да здравствует Франция! Да здравствует Англия! Гип-гип! Ур-ра!

Жоливе. Гляди, Михаил Строгофф!

Строгов. Спасибо, месье Жоливе! Спасибо, мистер Блаунт!

Блаунт. Это мы, несчастный слепец!

Строгов. Не будем терять ни минуты! Этот паром везет вас…

Жоливе. В Иркутск.

Строгов. В Иркутск! Сам Бог послал вас.

Блаунт. У Бога вечно что-нибудь на уме!

Марфа. Вы возьмете нас с собой?

Жоливе. Конечно! Мы спустимся по Ангаре и под покровом ночи проберемся в Иркутск.

Строгов. Садимся!

Жоливе. Так он вовсе не слеп!

Марфа. Сыновняя нежность спасла моего мальчика! Глаза его в последний раз взглянули на меня и на прощанье обильно наполнились слезами!..

Блаунт. Превосходно! Я понял и хочу сделать сообщение об этом чуде в нашей Медицинской академии!

Жоливе. Напишите, Блаунт: «Раскаленного докрасна пламени оказалось достаточно, для того чтобы осушить слезы…»

Блаунт. «…но его не хватило, чтобы выжечь зрачки!»

Все. В дорогу!

Все садятся на паром.

Картина двенадцатая

БЕРЕГА АНГАРЫ

Задник сцены мало-помалу сдвигается, показывая различные виды ангарских берегов, тогда как паром остается неподвижным.

Картина тринадцатая

НЕФТЯНАЯ РЕКА

Наступила ночь. Нефтяной пласт воспламеняется на поверхности реки[41], и паром, повинуясь мощным толчкам весел, проходит сквозь пламя.

Картина четырнадцатая

ГОРОД В ОГНЕ

Иркутск в огне. Со всех сторон сбегаются жители. Появляется Строгов и устремляется через горящие ворота.

Акт V

Картина пятнадцатая

ДВОРЕЦ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ

Низкое помещение в каземате иркутских Черных ворот. Двери в глубине сцены и по обе стороны ее. Справа — широкое окно, в котором виден отсвет пожара. Не умолкая, гудит набат.

Сцена 1

Великий князь, генерал Воронцов, офицеры.

Великий князь. Только варвары могли разлить по поверхности реки такую массу нефти.

Воронцов. Воины эмира, вне всякого сомнения, пробили стену огромного Байкальского хранилища.

Великий князь. Оказалось достаточно одной искры, чтобы вспыхнула вся нефть и подожгла дома, чьи сваи омывает река. Негодяи! Воспользоваться таким странным средством!

Воронцов. Они хотят навязать нам войну без всяких правил, дикарскую войну! Ваше высочество, они поклялись уничтожить город до основания!

Великий князь. Иркутском они еще не овладели. Генерал, много ли жителей погибло в огне?

Воронцов. Почти всем удалось спастись.

Великий князь. Пусть этим несчастным помогут… разместите их в моем дворце, в присутственных местах, в домах, пощаженных огнем.

Воронцов. Все придут к ним на помощь, ваше высочество, и у них не будет недостатка ни в чем. Самоотверженность городских жителей сравнима с их патриотизмом!

Великий князь. Очень хорошо! Этот пожар надо считать диверсией. Как только огонь будет локализован, пусть все защитники города вернутся на крепостные стены[42].

Воронцов. По этому поводу, ваше высочество, я хочу ознакомить вас с переданным мне прошением.

Великий князь. Кто обращается?

Воронцов. Политические изгнанники, получившие в начале нашествия приказ вернуться в город. Вашему высочеству известно, что они храбро сражались. Ваше высочество может рассчитывать на их патриотизм.

Великий князь. Я знаю об этом!.. О чем они просят?

Воронцов. Они просят, чтобы ваше высочество оказали им честь и приняли их депутацию.

Великий князь. Кто возглавляет эту депутацию?

Воронцов. Один ссыльный, особо отличившийся при защите города.

Великий князь. Его имя?

Воронцов. Василий Федор. Очень смелый и мужественный человек и пользуется большим влиянием у сотоварищей.

Великий князь. Пусть депутация войдет.

В комнату впускают Василия Федора и его товарищей.

Сцена 2

Те же, Федор, ссыльные.

Великий князь. Василий Федор, ты со своими товарищами храбро сражался с самого начала осады. Ваш патриотизм никогда не угасал! Россия вас не забудет!

Федор. Мы пришли просить ваше высочество позволить нам сделать еще больше для блага родины.

Великий князь. Чего вы хотите?

Федор. Разрешения сформировать специальный корпус и права идти в бой в первых рядах.

Великий князь. Хорошо! Но такому корпусу нужен достойный предводитель. Кто будет вашим командиром?

Вся депутация. Василий Федор!

Федор. Я?

Вся депутация. Да! Да!

Великий князь. Ты слышишь? Они выбрали тебя! Согласен?

Федор. Да… если того требует благо страны! Любовь к отчизне всегда жива в сердце изгнанника, и мы просим вашего согласия выступить в первых рядах при ближайшей вылазке!

Вся депутация. Да! Да! В первых рядах!

Великий князь. Василий Федор, твои товарищи отважны и сильны. Я удвою вашу храбрость и вашу силу. Я дам вам самое могучее оружие — свободу!

Все. Свободу!

Великий князь. Начиная с этой минуты в Сибири нет больше ссыльных.

Все. Ура великому князю! Ура России!

Федор. Ваше высочество, не один я буду благословлять ваше имя. У меня есть дочь, Надя. Сейчас она, преодолевая тысячи препятствий, спешит ко мне.

Великий князь. Твоя дочь найдет не ссыльного, а свободного человека!

Адъютант (торопливо входит). Ваше высочество, прибыл царский курьер!

Все. Курьер!

Великий князь. Наконец-то курьер смог добраться до нас! Пусть скорее войдет!

Сцена 3

Те же, Иван.

Великий князь. Кто ты? Говори скорее!

Иван. Михаил Строгов, царский курьер.

Великий князь. Откуда прибыл?

Иван. Из Москвы.

Великий князь. Когда покинул Москву?

Иван. Двадцать второго августа.

Великий князь. Кто мне подтвердит, что ты действительно царский курьер и прибыл из России?

Иван (протягивая бумагу). Вот разрешение, подписанное московским губернатором, позволившее мне проехать по Сибири.

Великий князь. Но это разрешение выписано на имя Николая Корпанова!

Иван. Я ехал под именем сибирского купца.

Великий князь. Ты привез мне письмо?

Иван. У меня было послание, написанное рукой московского губернатора, но я вынужден был уничтожить его, чтобы оно не попало к татарам, взявшим меня в плен.

Великий князь. Подойди ближе!.. Каково было содержание письма?

Иван. В нем говорилось, что армия из северных губерний, идущая на помощь, подойдет к Иркутску двадцать восьмого сентября.

Великий князь. Двадцать восьмого сентября!

Иван. Если ваше высочество в этот день сделает вылазку, — но только в этот самый день! — татары будут уничтожены.

Великий князь. Значит, вылазка, которую мы намеревались сделать сегодня или завтра… или в какой другой день, окажется пагубной для нас?… Только через четыре дня!.. Ладно, что бы ни случилось, мы выдержим!

Иван (в сторону). Завтра татары будут хозяевами Иркутска!

Великий князь. Было что-нибудь еще в письме московского губернатора?

Иван. Нет!.. Правда, было упоминание об одном человеке, кому не должны верить ваше высочество… Об одном русском офицере.

Великий князь. Русский! Офицер! Как зовут этого предателя?

Иван. Иван Огарев, сейчас он помогает Феофару руководить нашествием.

Великий князь. Иван Огарев… Когда-то я разжаловал этого офицера.

Иван. Он поклялся отомстить вашему высочеству и сдать город татарам.

Великий князь. Пусть он только заявится, я жду его! Негодяй, приведший на свою землю захватчиков, заслужил наказание!

Иван (холодно). Он заслужил свою кару!

Великий князь. Но скажи мне, как же ты смог пробраться в Иркутск?

Иван. Во время последней стычки я смешался с защитниками города, потом назвал себя, и меня сразу же привели к вашему высочеству.

Великий князь. Ты проявил большое мужество, Михаил Отрогов. Что просишь за свою службу?

Иван. Право сражаться в рядах защитников города.

Великий князь. Ты будешь руководить обороной каких-нибудь городских ворот.

Иван. Черных ворот, ваше высочество? Ведь именно с этой стороны татары угрожают больше всего.

Великий князь. Ладно! Пусть будут Черные ворота!

Воронцов (приближается к окну). Ваше высочество!

Великий князь. В чем дело?

Воронцов. Кажется, неприятель намерен подойти к стенам города.

Великий князь. Он найдет нас готовыми принять его! Идемте, господа!

Все уходят, кроме Ивана.

Сцена 4

Иван.

Иван. Да, благородные защитники отчизны! Идите, непобедимые герои! Скоро пробьет для вас час гибели! Ты сгоришь, проклятый город! Огонь уничтожит твои дворцы! Пусть от домов останется только пепел! Татарам не нужен город, им нужны одни лишь руины! Догорай же, Иркутск, и уноси с собой в небытие ненавистное имя русского, имя сибиряка!

Сцена 5

Иван, Строгов, офицер.

Офицер (Строгову). Подождите здесь! Я пойду доложу его высочеству великому князю о вашем прибытии.

Строгов. Я-то подожду… Но вы поторопитесь.

Иван (в глубине сцены, в сторону). Михаил Строгов. (Офицер уходит.) Как слепой смог сюда добраться?

Строгов. Нельзя терять ни мгновения!

Иван. О! Ни одного мгновения. (Кладет руку на плечо Строгова.) Михаил Отрогов, узнаешь мой голос?

Строгов. Да. Это голос Ивана Огарева.

Иван. Огарева, от которого на этот раз ты не уйдешь! Огарева, которого не остановит пустое указание в Коране о необходимости защищать слепых! Ты обрадовался, не так ли? Прибыл в самое время, чтобы исполнить свою миссию и спасти сразу и город Иркутск, и великого князя?

Строгов. Возможно.

Иван. Ты еще надеешься!.. Так знай же, что мы здесь одни! Пока никто сюда не вошел, мой кинжал, пронзив твою грудь, поразит сердце.

Строгов. Я жду!

Иван подходит к Строгову, но его удар отбит. Строгов выхватывает у него кинжал.

Ну, что же ты? Я все еще жду!

Иван. Это сон! Не могло же случиться чудо с этим ничтожеством!..

Строгов (приближается к Ивану и хватает его за руку). Что же ты дрожишь?

Иван (пытаясь освободиться). Нет!.. Это невозможно!..

Строгов. Иван Огарев, настал твой последний час! Смотри во все глаза, смотри!

Иван. Пощады! Он видит!

Строгов. Да, я вижу на твоем лице предателя бледность и страх! Вижу след кнута, постыдный знак, которым я отметил твой лоб! Вижу место, куда я хочу ударить тебя, негодяй! Я хочу тебя убить!

Иван (выпрямляясь). Ладно! Но я приму твой удар стоя! По меньшей мере умру как солдат!

Строгов. Как солдат? Ты? Нет. Ты умрешь, как и пристало погибнуть предателю: на коленях! Ну, на колени! За то, что ты подверг позорным побоям мою мать, — на колени! За то, что ты изменил своей родине, — на колени! Негодяй! На колени!

Иван пытается овладеть кинжалом и заколоть Строгова. Ему удается отнять кинжал, но Строгов захватывает его руку и выворачивает ее так, что Иван поражает себя и падает.

Сцена 6

Те же, Великий князь, офицеры, Воронцов, Жоливе, Блаунт, Марфа, Надя, Федор.

Великий князь. Схватить этого человека! (Строгову.) Кто ты, убийца царского курьера?

Строгов. Михаил Строгов, ваше высочество, а это — Иван Огарев.

Марфа (входит). Да! Михаил Строгов, мой сын! Ваше высочество, перед вами — преданность и измена!

Жоливе (указывая на Строгова). Преданность — вот она!

Блаунт (указывая на Ивана). Измена — вот здесь!

Великий князь. Что это за люди?

Строгов. Мои отважные товарищи! Мы вместе преодолевали опасности.

Жоливе (указывая на Блаунта). Имею честь представить вашему высочеству месье Блаунта, храбрейшего из англичан!

Блаунт (тот же жест). Мистер Жоливе, француз, столь же хра… Нет, куда более храбрый!

Великий князь. И вы утверждаете…

Блаунт. …что вон тот человек был Иваном Огаревым.

Жоливе. А этого зовут Мишель Строгофф!

Федор. Он спас мою дочь, ваше высочество!

Слышна приближающаяся орудийная канонада.

Строгов. Слышите! Грохочут пушки!

Великий князь. Да! Вражеские колонны атакуют город! Надо защищать стены!

Строгов. Нет! Послушайте еще! Пушкам, стреляющим у городских стен, отвечают более далекие залпы! Сегодня ведь двадцать четвертое сентября![43] На помощь подходит русская армия!

Все. Русская армия!

Строгов. Ваше высочество, прикажите сделать всеобщую вылазку, и татарское войско будет уничтожено!

Великий князь. Друзья мои, в бой!

Все хором. В бой!

Все уходят.

Картина шестнадцатая

ШТУРМ ИРКУТСКА

Сцена представляет собой равнину под стенами Иркутска. Татары разбиты, на сцене — вся русская армия.

Сцена 1

Великий князь, Строгов, Надя, Марфа, Жоливе, Блаунт, Воронцов, Федор, войска и пр.

Великий князь. Солдаты, благодаря мужеству и преданности Михаила Строгова наши войска смогли соединиться с пришедшей на помощь армией! Татары отброшены, эмир Феофар взят в плен, Иркутск свободен!

Все хором. Ура-а! Ура-а!

Великий князь. Михаил Строгов, какую награду попросишь ты для себя?

Строгов. Я ничего не хочу! Ваше высочество, я только исполнил свой солдатский долг. За Бога, за царя и за отечество.

Ликующие звуки фанфар, в воздухе развеваются русские знамена, громкие крики: «Ур-ра-а!»

Примечания

1

Под Новым дворцом авторы имеют в виду Большой Кремлевский дворец. Действие романа «Михаил Строгов» также начинается в Новом дворце, причем там прямо указывается его местоположение в Московском Кремле. Законченный в 1849 г., Большой Кремлевский дворец действительно мог считаться новым по сравнению с другими кремлевскими постройками.

2

Да!.. (англ.)

3

Конечно же Верн имеет в виду тюркские народности Средней Азии. Словом «татары» европейцы традиционно обозначали жителей Южной Сибири.

4

Завоевание Средней Азии русские войска начали в 60-е годы XIX в. В июне 1865 г. был взят Ташкент, а два года спустя образовалась Туркестанская губерния, генерал-губернатором был назначен К. П. Кауфман. В 1868 г. русские войска после жестоких боев взяли Самарканд и разбили под стенами Бухары армию эмира. Бухарское эмирство (с 1557 по 1747 г. — ханство) возглавлял тогда эмир Мир Музафаруддин Бахадур-хан (иногда в литературе попадается его сокращенное имя: Сеид-Музафар). Эмиру пришлось признать вассальную зависимость от России и отказаться от претензий на все завоеванные русскими территории, бывшие до того вассалами Бухары. Недовольный этим решением сын эмира Катты-Тюря поднял восстание против отца; на помощь эмиру пришли русские войска. Отряд генерал-майора А. К. Абрамова разбил мятежников и взял в августе 1870 г. их столицу Китаб. Три года спустя между Россией и Бухарским эмиратом был подписан договор о дружбе (28 сентября 1873 г.), благоприятный для эмира: Россия обещала защищать эмират от внешних врагов, а за это русские купцы получали право беспрепятственного проезда и беспошлинной торговли на всей территории эмирата. Свободным проездом пользовались и все русские подданные вообще. Кроме того, бухарский эмир обязался выдавать царским властям преступников, бежавших из России, а эмир Музафаруддин правил до конца 1865 г. Бухара сохраняла независимость до 1920 г. Простое население скорее приветствовало приход русских, особенно в районах, оказавшихся под непосредственной властью петербургского правительства. Также в 1873 г. протекторат России признал хивинский хан, а попытка сдаться России кокандского хана привела к восстанию под руководством Пулат-бека. Это восстание русские войска под командованием Кауфмана подавили только через три года, причем жестоко. Коканд потерял даже формальную самостоятельность. В конце 1870-х годов войсками генерала Скобелева были покорены туркменские племена. После этого, вплоть до восстания 1916 г., Средняя Азия была мирным регионом. Это надо иметь в виду, читая «Михаила Строгова».

5

В дальнейшем Огарев называется полковником (как и в романе).

6

В романе Иван Огарев был просто сослан в Сибирь, но после шести месяцев ссылки царь помиловал его, и Огарев получил право вернуться в европейскую часть России. Огарев ненадолго поселился в Перми, но потом бежал в Туркестан, где взбунтовал местное население.

7

Тартарией, или Великой Тартарией, во Франции XVII–XVIII вв. обычно называли современные южные районы российского Дальнего Востока, иногда добавляя к ним Маньчжурию, Южное Забайкалье и восток Монголии.

8

В романе Иван Огарев присоединяется к цыганской труппе только в Нижегородской губернии.

9

Никакой формальной границы Сибири с Европейской Россией, естественно, не было.

10

То есть в 1873 г.

11

Политес (фр. politesse) — вежливость, учтивость.

12

Очень хорошо (англ.).

13

Как и в романе, Ж. Верн неправильно отождествляет Российскую империю со старинным Московским государством, как, впрочем, и жителей империи называет «московитами». Подобные тенденции, возникшие еще в XVI–XVII вв. и тогда справедливые, иногда просматривались у европейцев и в более поздние времена.

14

В романе Михаил Строгов является уроженцем Омска.

15

Марфа Строгова, мать Михаила, в романе также живет в Омске.

16

В романе эта «пограничная» сцена (естественно, без визирования паспортов) происходит в г. Ишиме (совр. Тюменская обл.).

17

Верн называет своего героя «maitre de police», хотя здесь речь идет, разумеется, о становом приставе.

18

Никакие визы на передвижение в пределах России подданным Российской империи были не нужны. Не исключено, что за визу писатель принял услышанное от его русских знакомых слово «подорожная». Это был документ, выдаваемый государственными учреждениями и пользовавший использовать казенные транспортные средства. В подорожной указывалось имя и звание ее обладателя, по какой надобности совершается поездка и сколько лошадей проезжающий может затребовать на почтовой станции. С начала XIX в подорожные обязательно записывались на почтовых станциях в специальные шнуровые книги. Действительно, внешне оформление подорожных до некоторой степени напоминало визовые процедуры.

19

В оригинале непереводимая игра слов: marchand (фр. — купец) — marchant comme l’eclair (фр. — передвигающийся как молния).

20

Емскик (у Верна iemskik) т. е. ямщик.

21

В романе знакомство Михаила Строгова и Нади произошло гораздо раньше. Девушка села во Владимире в тот же поезд, тот же вагон и то же купе, в котором ехал царский курьер. Больше того, в Перми молодые люди сели в один тарантас и проехали вместе добрую половину Западной Сибири.

22

Нижний — Нижний Новгород.

23

Вряд ли читатель должен удивляться столь странной фамилии, которую, Ж. Верн явно считал русской.

24

Всё в порядке (англ.).

25

Эль, портер — разновидности крепкого английского пива.

26

Кларет — красное вино; первоначально так назывались ординарные бордоские вина, но потом название перешло на все невыдержанные вина соответствующей консистенции.

27

Кульба — кулебяка.

28

Колывань — в настоящее время поселок городского типа, районный центр, в 50 км севернее Новосибирска. Основан в 1713 г. на Московско-Сибирском тракте, что способствовало развитию в городе торговли, однако число жителей в нем было относительно невелико: чуть больше 2,7 тыс. в 1859 г., около 12 тыс. в конце XIX в. Выбор этого города в качестве узлового пункта придуманного Ж. Верном вооруженного конфликта непонятен. В романе основные военные сцены привязаны к Омску и Томску, по-настоящему крупным городам. Возможно, при инсценировки авторы, решив избавиться от «лишних» театров военных действий, просто-напросто выбрали точку где-то между двумя упомянутыми городами.

29

Здесь: «Ну что ж» (англ.).

30

Навсегда! (англ.)

31

Да, мистер Блаунт! (англ.)

32

Беранже Пьер Жан (1780–1857) — знаменитый французский поэт, автор пользовавшихся широкой популярностью уличных песенок, по большей части юмористического и сатирического содержания.

33

Внешнее противопоставление русских и сибиряков вскоре разъяснятся автором: под сибиряками он, как и большинство из нас, понимает русское население Сибири, постоянно проживающие там. Русскими, в понимании Ж. Верна, являются только уроженцы Европейской России.

34

«Се» — французское название третьей буквы латинского алфавита (С); Блаунт называет ту же букву по-английски «си».

35

О, мой друг, мой дорогой друг!.. Я очень плохой человек… Простите… мои слова… (англ.).

36

Иркутск с 1803 г. был резиденцией сибирского генерал-губернатора, а с 1822 г., после административного разделения Сибири на Восточную и Западную, военно-административным центром Восточной Сибири и резиденцией генерал-губернатора Восточной Сибири.

37

В романе праздник победителей происходит в Томске.

38

Разумеется, никаких опоясывающих город укреплений, а следовательно, и ворот в них в Иркутске последней трети XIX в. не было.

39

Никакой нефти под Иркутском нет. Ближайшие к Иркутску нефтяные месторождения расположены в 100–140 км северо-восточнее Усть-Кута (Марковское, Ярактинское) и в 100 км севернее Киренска (Даниловское). Здесь интересно упоминание о самой сибирской нефти за много десятилетий до ее открытия. В романе Ж. Верн выражается еще категоричнее: «Известно, что почва Средней Азии — все равно что губка, пропитанная жидким углеводородом». (Ч. 2. Гл. 11). (Причем в романе не сказано о добыче нефти под Иркутском!) Во время создания романа только-только открывались нефтяные богатства Баку, и еще ничего не было известно ни о залежах в акватории Каспийского моря, ни о месторождениях Мангышлака, Западной Туркмении и Эмбинской нефтегазоносной области. Даже уникальнейшие месторождения вдоль побережья Персидского залива еще не были открыты. Можно, конечно, в очередной раз удивляться верновскому «пророчеству», но это будет далеко от истины. Впервые восточносибирская нефть была добыта на границе Иркутской области и Якутии (со склона так называемой Непско-Ботуобинской антеклизы) в 1937 г. на глубине 370–385 м. Промышленные залежи нефти, открытые в 1962 г. и в последующие десятилетия, расположены на глубинах свыше 2 км. Современная Ж. Верну геология не умела делать прогноз нефтеносности столь глубоких (для того времени) горизонтов. Поэтому удивительна проницательность писателя, выхватившего из потока случайной информации чье-то оправдавшееся впоследствии предвидение. Интересно отметить, что сам Верн видел будущее не за нефтью, а за электрическим двигателем, о чем не раз писал в своих романах.

40

Эта выдумка появляется только в пьесе. В романе, наоборот, говорится, что Иркутск построен на возвышенном берегу Ангары.

41

Нефтяной пожар на реке повторяет описание знаменитого феномена, имевшего место в начале XIX в. на реке Камберленд близ города Берксвилл (штат Кентукки, США).

42

В романе Ж. Верн упоминает, что при получении известия о приближении татар жителей города мобилизуют на строительство оборонительных земляных валов (Ч. 2. Гл. 12). Впрочем, французское слово «rempart» может переводиться и как «крепостная стена», и как «земляной вал».

43

В романе финальные события происходят 6 октября.

Content

Жюль Верн, Адольф д’Эннери
МИХАИЛ СТРОГОВ

Действующие лица

Акт I

Картина первая НОВЫЙ ДВОРЕЦ

Картина вторая ИЛЛЮМИНИРОВАННАЯ МОСКВА

Картина третья ФАКЕЛЬНОЕ ШЕСТВИЕ

Акт II

Картина четвертая ПОЧТОВАЯ СТАНЦИЯ

Картина пятая ТЕЛЕГРАФНАЯ КОНТОРА

Картина шестая ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ ПОД КОЛЫВАНЬЮ

Акт III

Картина седьмая ШАТЕР ИВАНА ОГАРЕВА

Картина восьмая ЛАГЕРЬ ЭМИРА

Картина девятая ТАТАРСКИЙ ПРАЗДНИК

Акт IV

Картина десятая ПОЛЯНА

Картина одиннадцатая ПАРОМ

Картина двенадцатая БЕРЕГА АНГАРЫ

Картина тринадцатая НЕФТЯНАЯ РЕКА

Картина четырнадцатая ГОРОД В ОГНЕ

Акт V

Картина пятнадцатая ДВОРЕЦ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ

Картина шестнадцатая ШТУРМ ИРКУТСКА

Примечания