Виталий Романов

Лабиринт смерти (Сборник)

Лабиринт смерти

Пролог

«Господи, помоги мне! Господи, помоги…»

Воздух плотный, вязкий. Его приходится заглатывать, как желе.

«Господи, помоги мне!»

Всем телом прижавшись к стене, Максим Ушаков выставил вперед ствол лазерного автомата. Подобрался к повороту коридора. Помедлил, собираясь с духом. Во рту пересохло, глотка была горячей и шершавой. Совсем некстати подумал, что отдал бы очень многое за несколько глотков воды. Фляга давно выброшена – в ней не осталось ни капли.

«Господи, помоги мне…»

То ли стон, то ли мольба. А может, молитва? Сколько еще людей осталось в живых? Попробуй разберись. И ведь не узнаешь заранее, откуда прозвучит выстрел. Идиотское слово – прозвучит. Привычное, но идиотское. Не к месту. Эти чертовы лазеры стреляют бесшумно. Резанет вспышка по глазам, яростная боль разорвет тело. Хорошо, если успеешь помолиться.

«Господи, помоги мне…»

Дурацкий шепот в ушах. Как он достал! Только бы услышать хоть какую-то внятную подсказку от операторов клуба. Но вместо конкретных указаний – чей-то стон. Мольба. А может, молитва? Мысли путаются, повторяются. Может, человек, чей голос слышен в наушниках, – смертельно ранен? Знает: ему осталось совсем немного. И – на пороге в иной мир – молит о том, чтобы бог вспомнил о грешнике… Принял к себе.

Ушаков горько усмехнулся. Стоит ли бояться ада, если ад уже тут, вокруг? Макс осторожно выглянул из-за угла, в любую секунду ожидая выстрела. Сверкнет горячая молния перед глазами – и упадешь на дорожку, не видя ничего окрест, пропитанный огненной болью. Будешь повторять: «Господи, помоги мне!» А кто-то из игроков станет ненавидеть тебя за этот шепот в наушниках. Шепот, отнимающий силы. Лишающий воли. Не позволяющий расслышать команды диспетчера.

Чертов диспетчер! Жив ли на центральном пульте хоть кто-нибудь из сотрудников игрового клуба? Что вообще произошло? Куда идти, что делать?

Коридор, в который выбрался Максим, оказался пуст. В нем, как и в предыдущем, было полутемно. Так, словно после сильного толчка половина настенных и потолочных светильников вышла из строя, отключилась. При таком скудном освещении трудно просмотреть ход до следующего поворота. А значит, высока вероятность, что из-за угла появится некто с лазером в руках.

«Господи, помоги мне!»

Макс поймал себя на том, что беззвучно повторяет эту нехитрую формулу вслед за невидимым человеком, чей голос слышал в ушных динамиках. Парень медленно двигался по коридору, вжимаясь спиной в стену, стараясь смотреть и вперед, и назад.

Вспомнилось: еще мальчишкой читал про летчиков Второй мировой войны. Тогда не было никаких локаторов. Для того чтобы разобраться, не заходит ли вражеская машина тебе в хвост, следовало все время контролировать заднюю полусферу. Если ведущий двойки самолетов выбирал цель для атаки, то ведомый, шедший за лидером, оборачивался назад каждые две секунды. У кого-то это становилось привычкой. Даже приземлившись, находясь среди друзей, летчик то и дело оборачивался…

От необходимости постоянно крутить головой стены вертелись у Максима перед глазами. Он вдруг понял, что долго не сможет жить так.

«Господи, помо…»

И тишина. Ушаков замер на месте, даже дышать перестал. Чуть наклонил голову, вслушиваясь в тишину.

– Ну же… – беззвучно попросил он.

Но человек, чей шепот так долго мешал Максиму и раздражал его, умолк. Беглец постоял на месте, все еще надеясь, что произойдет чудо и он вновь услышит раненого. Человека, оказавшегося таким же заложником игрового комплекса, как и сам Максим. Тишина. Глухая, ватная. Макс почувствовал укор совести – еще недавно он костерил невидимого товарища по несчастью, ругал последними словами, требуя, чтоб тот заткнулся. И вот он заткнулся…

Ушаков приподнял защитные очки с лица, вытер пот со лба. Вновь вцепился в рукоятку автомата, положил палец на спусковой крючок. Так он чувствовал себя хоть немного увереннее. Проблема лишь в том, что уверенность – странная птица. Птица Химера. Тот, кто долго искал господа в лабиринтах, – тоже был уверен в себе. Еще недавно. Несколько часов назад.

Максим дополз до следующего поворота. Постоял, собираясь с силами. «Боже мой! Сколько еще этих дурацких коридоров? Где же выход с этажа?!»

Он приподнял ствол автомата, выставил его перед собой, аккуратно выглянул из-за угла. Темно. Слишком темно. Не различить, что впереди, вдали. Максим чуть прищурился, напряженно вглядываясь в полумрак. Вроде что-то есть.

И вдруг Ушаков резко вздрогнул, чуть не подпрыгнув на месте. Где-то вдалеке, в длинном проходе, на подъеме, он разглядел мешок. Или сверток? От этого «мешка» вниз по коридору тянулась узкая темная лента. Вглядываясь в непонятный объект, оказавшийся на дороге, Макс наступил на это. Мокрую дорожку. И только тогда понял – она не черная. Нет. Она темно-красная. Его армейский ботинок оказался в ручейке крови.

Макс отпрянул назад, с ужасом глядя себе под ноги. На какое-то время даже забыл про необходимость контролировать заднюю полусферу. Кровь. Темно-красная, густеющая. Человеческая кровь, в этом нет сомнений. А сверток или мешок в середине коридора – это человек. Возможно, тот самый, что призывал на помощь господа.

Ушаков почувствовал, как желудок рвется наружу. Парень беспомощно огляделся по сторонам. Потом, с трудом заглатывая воздух, двинулся к товарищу по несчастью, сидевшему на корточках, у стены, посреди длинного перехода от зала к залу. Раненый замер неподвижно, прижимая руки к животу. Он чуть завалился набок, скрючился. В этой позе было столько муки, что Макс явственно ощутил – у него от ужаса дыбом встают волосы.

И вдруг человек пошевелился, приподнял голову, с усилием глянул на Макса. Во взгляде было такое страдание, что Ушаков почувствовал чужую боль как свою собственную. Будто это у него – а не у незнакомого мученика – боевым лазером взрезан живот. Будто это он сам прижимает ладони к ране, не позволяя кишкам вывалиться наружу. Будто это из него, Максима Ушакова, толчками вытекает кровь.

– Ты как? Что делать? – едва слышно прохрипел Макс, ощущая, как от увиденного съезжает крыша. Понимая, что не сможет ни поднять незнакомца с пола, ни тащить его куда-либо.

Головокружение усилилось, как только Максим осознал, что может повлечь за собой настоящий выстрел из лазерного оружия – без ограничителя мощности.

Мужчина лет тридцати пяти, в черных брюках и форменной «стальной» рубашке, какую носили все сотрудники игрового клуба, едва заметно покачал головой. Его лицо перекосилось от боли. Умиравший пытался что-то сказать.

– Не слышу! – честно признался Максим.

Он оперся ладонью на стену, ощущая, как пол уходит из-под ног. Лучше бы он, Ушаков, никогда не приходил в этот коридор!

– Уходи… – чуть слышно проговорил сотрудник клуба.

Это вышло довольно внятно и четко. Максим понял. Облегчение. Он сразу же почувствовал облегчение. Раненый не требовал, чтобы Макс пытался его спасти.

– Что здесь произошло? – парень присел на корточки рядом с умиравшим. – Я не понял: что случилось? Авария?

Сотрудник клуба внимательно смотрел на лицо игрока, будто читал его вопросы по губам, а не воспринимал их на слух. Ушакову показалось, что раненый попытался улыбнуться, но на его лице тут же появилась гримаса боли.

– Дурак… – это Максим скорее угадал, чем услышал. Человек собрался с силами: – Игровой клуб? Неужели до сих пор… не понял? Дурак… Военный комплекс. Лаборатория… по изучению оружия… новое поколение…

– Стоп! Стоп! – Ушаков вскочил на ноги, растерянно глянул по сторонам. Коридор по-прежнему был пуст. – Ты что, бредишь? Какая военная лаборатория?! Какое оружие нового поколения? Крыша поехала?! Это – игровой клуб! Я подписал договор на…

Он остановился, потому что изо рта умиравшего потекла кровь. Кажется, сотрудник клуба хотел засмеяться, но лишь усугубил свое состояние. Человек слабо пошевелился, чуть изменил позу, оперся спиной на стену. Прикрыл глаза.

– Засунь контракт себе в жопу, – отдышавшись, прохрипел он. – Там черным по белому написано: игрок принимает на себя ответственность за серьезные травмы, даже не совместимые с жизнью. Ты – мясо для лаборатории.

Похоже, эта фраза отняла у страдальца слишком много сил. Он закашлялся, упал на бок. Ноги стали судорожно дергаться.

– Стой! Стой! – теряя голову, завопил Макс. – Стой! Не умирай! Как отсюда выбраться? Слышишь?! Как отсюда выбраться?! Где выход?

Изо рта человека текла кровь, все сильнее и сильнее. Макс принялся дергать умиравшего за плечо. Приподнял его.

– Как отсюда выйти? Где выход? Как связаться с оператором? С диспетчером? Я выхожу из игры!!!

Сотрудник клуба вдруг открыл глаза. Долго смотрел то ли на Ушакова, то ли сквозь него.

– Диспетчер… – едва слышно прошептал он.

– Где? Где диспетчер?! Говори!

– Роботы… – Теперь раненый говорил так тихо, что Макс не понимал и половины сказанного. Угадывал, домысливал то, что пытался объяснить ему этот несчастный. – Землетрясение… Чертово… Кто же мог ожидать? У нас, в Питере… Не бывает… Бред… Авария на «Ленэнерго». Сервера дали сбой. Одни пошли на перезапуск, другие нет… Случайность… Система вышла из-под контроля…

Человек замолчал.

– Какая система?! – Ушаков был на грани истерики. – Какая система вышла из-под контроля? Говори! Говори! Не молчи! Ну же! Еще усилие!

– Компьютерная… – прохрипел умирающий. У него изо рта толчками вытекала темная густая кровь. – Система управления полем… Машины сошли с ума… Ограничители мощности на лазерах сняты. Роботы режут всех, будто свиней.

– Кого – всех? – холодный пот потек по спине и груди Макса.

– Кого встретят… на пути… в пультовой уже никого нет… в живых…

Ушаков схватился за автомат, быстро огляделся по сторонам.

– Сумел убежать… хотел выбраться… сказать надо… запретить… обязательно… нельзя клуб… такой клуб… нельзя… опасно… пожарный выход… двери заблокированы… электроника… все двери заблокированы… только служебный… не успел…

– Где он? – взмолился Ушаков. – Где он?! Родной мой! Хороший! Не умирай, пожалуйста! Только не умирай! Скажи: где он? Как найти пожарный выход?! Скажи, и тебе это зачтется на небесах. Сделай доброе дело!!!

– Первый этаж… самый первый… открыть… вручную… – Сотрудник клуба вдруг схватил Ушакова за руку, попытался приподняться, но это, видимо, отняло у него последние силы. Пальцы незнакомца так сильно сдавили локоть Максима, что парень чуть не закричал. – Не успел…

В горле умиравшего заклокотало. Он дернулся, изо рта фонтаном хлынула кровь. Человек упал на дорожку, вытянулся в полный рост, лицом вниз. Замер. Темная лужа стала быстро увеличиваться.

Ушаков нервно стер с лица кровавые брызги, глянул на ладонь. Опомнился, крутанул головой влево-вправо, проверяя коридор. Крепко сжал лазерный имитатор.

Да какой это, к дьяволу, имитатор? Оказывается, настоящий лазерный автомат! На котором выставлен ограничитель мощности огня, дабы игроки не покалечили друг друга во время «боя». А теперь – если верить последним словам сотрудника клуба – управляющая система «криво» перезагрузилась в результате «глюка». Ограничители мощности на оружии сняты. Дистанционно. Если, конечно, верить этому бедолаге.

«Интересно, – подумал Максим, нервно покусывая губы. – А какие у меня основания не доверять ему, умиравшему? Кто станет врать перед смертью, уходя в небытие?»

– Тем более что я только что своими глазами видел, как режет человека лазер со снятым ограничителем мощности, – тихо пробормотал Ушаков.

Ясно представил себе страшную рану на животе незнакомца, которую тот зажимал руками. Запекшиеся черные края. Длинный язык крови на полу коридора.

И снова – холодный пот по спине, противными липкими струйками.

– Нет-нет, – помотал головой парень. – Это не со мной, только не со мной! Надо просто добраться до первого этажа. До выхода из ада. Я смогу. Всего несколько этажей. К черту! Подальше от этого места!

Он еще раз глянул назад, туда, где остался мертвый, и – вжимаясь спиной в стену – двинулся на поиски перехода с горизонта на горизонт.

* * *

Рабочая пятница тянулась и тянулась бесконечно, так, что к половине пятого вечера Максим Ушаков, менеджер компании «MRC», отвечавший за продажи сетевого оборудования «CISCO» в Северо-Западном регионе, уже готов был лезть на стены.

В принципе, Макс имел все основания быть довольным собой. «MRC» – один из крупнейших игроков на рынке сетевого оборудования России – появился в Санкт-Петербурге около трех лет назад. Ушакову посчастливилось вовремя подсуетиться, отправить свое резюме в нужное место. На том этапе, когда компания «MRC» подыскивала грамотный персонал, обладавший необходимым ей опытом.

Из года в год продажи в Северо-Западном регионе росли. Начальство по достоинству оценило вклад Максима Ушакова в развитие бизнеса. Постоянно индексирующаяся «белая» зарплата (более высокая, чем в среднем по рынку) плюс квартальные премии за выполнение плана, страховка, оплата деловых переговоров по мобильнику, служебная машина. О чем еще должен мечтать молодой специалист, которому недавно стукнуло 23 года?

Конечно, о многом – ибо человеку всегда не хватает того, что есть здесь и сейчас. Но, положа руку на сердце, самое главное – чтоб все и дальше шло так, как идет. Стабильное положение на работе, выполнение плана, развитие рынка. Борьба с конкурентами и постоянно меняющаяся ситуация не страшны: кто-то из игроков уходит, кто-то приходит. Главное, чтобы «MRC», вовремя откусившая кусок от пирога, не потеряла своей доли на рынке.

А там – видно будет. Несколько лет стабильности жизненно важны. Купить квартиру. Сдать еще пару-тройку экзаменов, получить сертификаты, чтобы резюме выглядело более солидным. Глядишь, со временем получится перепрыгнуть в какую-нибудь импортную контору. А то и возглавить все российское направление, уже как представителю вендора, а не компании-дистрибьютора. Это гораздо круче. Считай, «гражданин мира» – другая зарплата, открытая виза, поездки за счет фирмы по всей старушке Европе…

Максим потянулся в кресле, зевнул. «Косынка» не раскладывалась. Достал этот пасьянс! Ушаков взял со стола мобильник, глянул на дисплей. Примерно два часа до конца рабочего дня. Соответственно, около четырех – до назначенной встречи в игровом клубе «Crazy Battle».

Работать не хотелось. Ушаков встал из-за стола, подошел к окну. Засунул руки в карманы, качнулся с пятки на носок. План по продажам сетевого оборудования за май был выполнен на девяносто семь процентов, а до конца месяца оставалось еще три рабочих дня. Это означало, что можно не напрягаться. Даже если все оставшееся время он будет ковырять в носу, дилеры и постоянные партнеры все равно «выберут» необходимый остаток. Выполнят план сами, без его, Максима, участия.

Конечно, лучше чуток напрячься в мае, потому что с июня начнется период отпусков, «мертвый сезон», а премию за второй квартал получить ох как хочется! Тем более что он решил выкинуть пятьсот баксов на ветер. Точнее, не на ветер… На игру в «Crazy Battle».

Стоп! Почему он так уверен, что обязательно согласится на участие в ней? Макс почесал кончик носа, с любопытством глядя из окна второго этажа на девчонку в мини, цокавшую по улице на шпильках. Ушаков проводил ее глазами до поворота, вздохнул. При его росте в сто семьдесят сантиметров красавицы на высоких каблуках вызывали у Макса комплекс неполноценности. Смотреть на них можно только с определенной высоты.

Он машинально попытался пригладить волосы. Жесткие темные кудри пружинили, не собираясь подчиняться прихотям хозяина, и опять завивались в колечки.

Конечно, многим девчонкам нет дела до роста кавалера. Особенно, если тот платит в клубе или на дискаче. Но все же…

Додумать эту мысль до конца Ушаков не успел. Несколько раз пискнул «Opel Vectra», стоявший прямо под окном. Макс приоткрыл створку, оперся ладонями на подоконник и выглянул наружу. Ничего особенного. Трое пацанов с «Фантой». Видимо, один прошел слишком близко от машины.

Немного поколебавшись, Макс решил не закрывать окно – уличный воздух был приятен и свеж.

– М-м-м, на чем я остановился? – спросил он сам себя.

Ах, да! Игровой клуб «Crazy Battle».

– Во название придумали! – усмехнулся Макс, который в силу своей профессии хорошо знал английский язык. Ему регулярно приходилось читать нерусифицированную документацию, да и экзамены сдавать на «аглицком». – На фига такое название клубу? Маркетинговые службы, что ли, посоветовали? Crazy – сумасшедший, безумный. Другое значение – помешанный. Battle – битва, сражение, бой. Как вариант – драка, общая свалка. Шутники, мать их! Хотя если подумать… Звучит довольно необычно и завлекательно. К тому же речь идет об игровом клубе.

Тревожно заныло внутри. Максиму вспомнился неприятный сон, из-за которого он плохо спал ночью. Да какой там неприятный сон?! Настоящий кошмар! Кровища, стоны, тщетные поиски выхода из лабиринта… Привидится же такое.

Может, не стоит лезть в это? Послать все к черту? В конце концов, и сумма за участие запредельная, даже по Максовой зарплате. Что за отморозки готовы выкидывать по пятьсот долларов за ночь игры, пусть даже на лазерных имитаторах? Так ли уж это круто? Неужто забойнее, чем пейнтбол или страйкбол?

Ушаков сразу же вспомнил, как пил пиво с Коляном. Тот взахлеб рассказывал о приятеле, который посетил клуб «Crazy Battle» и мамой клялся, что это самая крутая развлекуха в Питере. Мол, никакие американские горки, новомодные аттракционы в ЦПКиО или ружьишки в пейнтболе не сравнятся с тем драйвом, который игрок получает в «Crazy Battle».

– А сам-то чего не ходил? – потягивая пиво, Максим прервал приятеля, который явно вошел в раж, описывая реакцию корефана. – Если все так круто, что круче только явный криминал, то чего ж ты не сыграл? Я б тебя расспросил в подробностях, может, и сходил бы.

Колян сразу потух, стушевался.

– Дороговато для меня, – после паузы честно признался он. – Пятьсот баксов, Максыч. Жалко. Не все ж такие миллионеры, как некоторые… Я думал – может, ты сходишь, потом расскажешь. А то корефан затихарился. Спрашиваю: круто? Он: не то слово! Я говорю: а что там? Молчит гад. Не смог я узнать, что в этом «Crazy Battle» такого особенного.

– Так он тебе вообще ничего не рассказал? – удивился тогда Максим.

Это в самом деле было как-то странно. Но Колян только надул щеки. Ему нечего было добавить.

– Ладно, может, попробую, – пожал плечами Ушаков.

Все это случилось несколько дней назад. Потом Максим вспомнил о разговоре, потратил час или два, чтобы найти в Интернете информацию о клубе. Создавалось впечатление, что владельцы заведения не очень стремились к рекламе. Узнать координаты смог бы только тот, кто действительно хотел попасть в «Crazy Battle».

Это заинтриговало Ушакова, и он еще в четверг позвонил по указанному телефону. Куклу на reception посадили – что надо. У нее был такой милый голосок, что, еще не видя девчонки и ничего не зная о клубе, уже хотелось поехать туда с баксами.

Кукла очаровательно смеялась, была весела и разговорчива. Слушая ее нежное щебетание, Ушаков понимал: ему просто необходимо съездить в «Crazy Battle». Не только для игры, но и чтобы познакомиться с этой очаровашкой. Потребовалось всего несколько минут, чтобы узнать ее имя: Катя.

Катюша подробно ответила на все его вопросы. Сказала, что игра на лазерных имитаторах, в которой желает поучаствовать Макс, проходит раз в сутки, по ночам. Днем клуб отдан пейнтбольным бойцам. Вводный инструктаж перед «лазерной» игрой начинается в восемь вечера. Это мероприятие обязательно для тех, кто хочет поиграть.

Ушаков тогда удивился. Катюша вновь очаровательно посмеялась и объяснила: игра на лазерных имитаторах – штука гораздо более опасная, нежели другие забавы. И потому все потенциальные игроки должны посмотреть – что это такое. Узнать, как устроены макеты в клубе, попробовать оружие в деле. Только после этого желающие подписывают документы о том, что вводный инструктаж пройден, и они готовы к выходу в игровое поле.

Макс слушал девичий щебет вполуха, пытаясь угадать: какая она, Катюша? Ка-тю-ша… Милое, приятное имя. Хорошо бы и девушка такая оказалась – милая, ласковая. Контактная… Ушаков был уверен, что сумеет раскрутить ее на вечер в «Metro Club» или «Просвете». А там, глядишь, и на что-то большее.

– А вы сами играли, милая Катюша? – вкрадчиво спросил он, не желая заканчивать разговор. Хотелось, чтоб куколка запомнила его. Обрадовалась потом, при встрече, и выделила из прочих. – Может, поболтаем по секрету?

И снова – звонкий искренний смех. Операторам запрещено рассказывать потенциальным клиентам об играх. «Приезжайте, Максим, все увидите сами!»

– Ну что ж, – повеселел Макс. Ему вдруг захотелось быть сильным и мужественным. Для этой незнакомой, но потрясающе симпатичной девушки. – Обязательно буду у вас в гостях. Завтра вечером, Катюша! Может, сыграем на пару? Вы работаете завтра?

Серебристый колокольчик в ответ.

– Инструктаж – в восемь вечера, – напомнила Катя. – Я работаю. Приезжайте, Максим! Мы ждем вас…

«Мы ждем вас», – Максиму показалось, что девушка произнесла традиционную вежливую формулу, вложив в нее частичку личного.

Все это было в четверг, накануне. Он получил адрес клуба, узнал время, к которому следовало приехать на инструктаж. И вроде все хорошо, правильно. Многообещающее начало, приятный «входной интерфейс».

Да только потом – ночью – ему, Максиму Ушакову, приснился кошмар. Словно небо послало предупреждение. Некий знак.

«Отказаться? – подумал парень. – Что, мало развлечений? А впрочем… Можно просто съездить, поглядеть на эту Катюшу. Какая из себя? Посмотреть, что за инструктаж проводят для желающих поиграть. Интересно же. Лазерное оружие, самые передовые технологии двадцать первого века… Катерина сказала: после инструктажа можно отказаться от игры. Просто не заполнять документы, не платить – и все. Около половины клиентов так поступают. Что тогда со мной происходит?»

Ушаков вернулся к компьютеру. Проверил почтовый ящик, но ни одного письма от партнеров не увидел. Те, как и он, «поедали» последние рабочие часы недели. Готовились к выходным. Кто – к выезду за город, на природу. Кто – к погружению в пивной клуб или стриптиз-бар. Кому что ближе.

Зевнув, Макс вернулся к пасьянсу. Он твердо решил, что сорвется с места сразу после окончания дня. Надо успеть заскочить в какую-нибудь забегаловку – перекусить. А потом и в смешной клуб «Crazy Battle» – прослушать инструктаж.

Инструктаж в «Crazy Battle». Юмористы, мать их…

Наталья Рогова аккуратно припарковала красный «Audi» возле клуба «Crazy Battle» и глянула на часы. Без двадцати пяти восемь. Она очень боялась попасть в пробки, опоздать на инструктаж, а потому перестраховалась – гнала быстрее, чем следовало. Машинально поправив прическу – так, словно шла на деловую встречу, – девушка вытащила из коробки длинную тонкую сигарету. Щелкнула зажигалкой, прикуривая. Затянулась.

Никогда раньше ей не приходилось бывать в «Crazy Battle». До вчерашнего дня она и не слышала о существовании в Питере такого игрового клуба. Вернее, даже не в самом городе. Ведь окраина Пушкина – это уже область, не Санкт-Петербург.

Чтобы успеть к назначенному времени, Наташа гнала машину почти на пределе, и это потребовало нервов и сил. Пулковское шоссе, с которого следовало выезжать на Пушкинскую трассу, было заполнено дачниками. Старенькие «пятерки» и «шестерки» неторопливо тащились из города по двум крайним рядам, иногда вылезая в третий и четвертый, откуда их выгоняли сердитыми, нетерпеливыми гудками владельцы внедорожников всех мастей, «Мерседесов», «Фордов» и прочих иномарок.

Для своих двадцати пяти лет Наталья очень неплохо водила машину. Могла дать фору многим мужикам, а двести пятьдесят «лошадей», спрятанные под капотом, всегда были готовы помочь хозяйке. Но даже водительских навыков и мощности мотора иногда недостаточно, чтоб прорваться через могучие редуты дачных машин, наполненных рассадой помидоров, кошками, собаками и прочими атрибутами загородной жизни.

И все же, несмотря на столь мощные помехи на дороге, Рогова приехала в клуб раньше, чем следовало. Наташа откинулась на спинку кресла, расслабилась, выпуская дым. Сразу припомнился вечер прошлого дня, с которого, собственно, и началась эта история с клубом…

…В «Генри Федерер» она пришла ровно две недели назад. Переход в серьезную, крупную международную компанию, управлявшую сетью элитных бизнес-центров в Санкт-Петербурге, девушка готовила довольно долго. На прежнем месте работы Наталья достигла потолка и отлично понимала это, без подсказки свыше. В самом деле, не мог же президент фирмы снять себя или членов совета директоров с хороших должностей, чтоб поставить молодую заместительницу на одно из освободившихся мест. Смешно…

Подождав некоторое время и убедившись, что дальнейшие траты энергии и сил абсолютно напрасны, Наталья Рогова аккуратно отправила резюме в несколько рекрутинговых агентств города, специализировавшихся на элитном персонале. Конечно, тогда, полгода назад, она понимала, что скандала не избежать. Как только ей подберут хорошую вакансию с возможностью дальнейшего карьерного роста, все равно придется информировать топ-менеджеров о планируемом уходе.

Рогова постаралась сделать все возможное, чтобы оттянуть неприятные объяснения до последнего момента. Нервы – штука дорогая. Особенно для того, кто идет в крупную международную контору с фантастическими возможностями. Но – на трудную работу и ненормированный рабочий день.

В «Генри Федерер» все оказалось даже лучше, чем изначально предполагала Наталья. И работа интересная, и коллектив сильный, и топ-менеджеры – каких поискать. Генеральный директор, руководивший филиалом в Санкт-Петербурге, – просто клад. Есть чему учиться, в каком направлении расти. Вот только менеджер по Восточной Европе – полное дерьмо, прости господи!

Почему он решил, что молодая темноглазая брюнетка сделала карьеру через постель? Нет, все прогнило в старушке Европе! Видимо, синдром Моники Левински подкосил не только Америку, где мужики боятся лишний раз улыбнуться даме. Теперь этой же болезнью занедужила Европа. И только в России – как представляется иноземным чмырям – можно отрываться по полной программе!

Наталья нервно выдохнула облако дыма, посмотрела в зеркальце. Рядом с ней парковалась «BMW»-семерка. Тоже на игру? Черт бы побрал эту игру…

Отношения с Клаусом Штангелем, контролировавшим бизнес «Генри Федерер» в России и Украине, не сложились у нее с первого дня. Хотя Наташа, перейдя на новую работу, поклялась себе, что сделает все возможное, лишь бы закрепиться на этом месте.

Да, но не через постель же! Черт возьми, она и без вшивого лысого немца знает, что у нее огромные черные глаза, «в которых можно утонуть». Слышала это сотни раз от русских мужиков, гораздо более симпатичных, чем располневший шваб с толстым кошельком. Да!!! И ноги у нее длинные! А еще – брови ниточкой! Очень выразительные и подвижные. И даже маленькая горбинка не портит лица, а придает ему какое-то особенное, неповторимое очарование. Блин, сделал открытие!

Наташа тихо выругалась, вытащила из пачки еще одну сигарету.

Если бы не Клаус Штангель, все было б – лучше не придумаешь. С Александром Кузякиным, директором петербургского филиала, у нее сложились прекрасные деловые отношения. Возможно, потому, что Александр Владимирович выбрал Наташу из семерки кандидатур, представленных рекрутинговыми компаниями. Именно петербургский филиал выложил со своего счета приличный гонорар за «трансфер» Роговой. Кузякин умел считать деньги – не только свои, но и фирмы, не случайно же он управлял крупным бизнесом.

Он выбрал на должность коммерческого директора молодую симпатичную девушку, хотя Наталья была единственной представительницей слабого пола среди всех претендентов. Выбрал не за длинные ноги, не за выразительные глаза, не потому, что собирался затащить девчонку в постель. Нет. Кузякину требовался надежный «ведомый», которому можно было бы довериться, и Александр Владимирович решил: Наталья Рогова – лучший вариант из всех возможных. Он даже не требовал, чтоб девушка, которая была моложе его на пятнадцать лет, обращалась к нему по имени-отчеству. Александр – и все тут. Плюс возможность в любой момент войти в кабинет директора, без промедления решить неотложные, больные вопросы.

Две недели промелькнули, словно курьерский состав, идущий мимо полустанка на предельной скорости. Странно, но за эти дни Наташа даже не почувствовала усталости – до такой степени ей нравилась работа на новом месте. Если б не Клаус Штангель… Черт, ну какого хрена ему потребовалось оторвать задницу от мягкого, удобного кресла в Москве?! Ехать в Питер для личного знакомства с новым топ-менеджером?!

Наташа горько усмехнулась, вспомнив корпоративную вечеринку, полупьяного Штангеля. Темный коридор и смачную пощечину, которую она влепила немцу, потерявшему над собой контроль.

Рогова тогда страшно испугалась. Нет, не ответного удара. Другого. Сейчас Клаус – прямо не сходя с места – уволит строптивую девчонку. И на ее великолепной карьере будет поставлен жирный крест. Но Штангель смолчал. Кажется, даже протрезвел от удивления. Возможно, привык к тому, что русские девчонки безропотно выполняют его требования. Стоит только захотеть – и все будет у его ног.

Завоеватель, блин! Господин хренов! А вот Сталинград тебе, сука!

Клаус Штангель стерпел, но уже на следующий день Наталья несколько раз ловила на себе долгий изучающий взгляд Александра Кузякина. Внутреннее чутье, развившееся у нее за годы работы в трех разных компаниях, подсказало девушке: пощечина без последствий не останется. Но, сознавая это, Рогова искренне верила: такой опытный профессионал, как Александр Владимирович, поставит ее деловые качества выше личных трений по линии «региональный менеджер – коммерческий директор филиала».

Развязка последовала в четверг. Наталья была на деловой встрече, когда на мобильник упал входящий звонок от Лены, офис-менеджера. Узнав, во сколько освобождается Рогова, девушка быстро переговорила с кем-то, находившимся рядом, а потом сообщила: Александр Владимирович хочет видеть Наталью Рогову в офисе, в meeting-room, в три часа дня.

Подтвердив готовность к встрече, Наташа по-быстрому свернула переговоры. Моментально пропал интерес к окучиванию клиента, который размышлял: стоит ли брать офис на первом этаже, в центре города, возле Невского проспекта. В другой день Рогова вцепилась бы в жертву бульдожьей хваткой, ибо первые этажи – самое доходное, что есть в бизнес-центрах. Тем более если клиент готов брать весь горизонт. Тем более когда речь идет об офисе, расположенном в самом сердце деловой части города, и о договоре сразу на несколько лет.

Настроение упало ниже нуля, как-то неприятно пересохло во рту. Когда Наталья подъезжала к офисному зданию, вдруг поймала себя на том, что сердце стучит гулко и часто, будто отбойный молоток. Так она не волновалась даже в момент, когда решался вопрос: берут ее в «Генри Федерер» или нет?

Резко – гораздо сильнее, чем следовало – хлопнув дверцей «Audi», Наташа запахнула плащ, быстро прошла в здание. Кивнула, едва заметно улыбнулась уже знакомому охраннику. Привычно – для контроля – глянула на часы. Без пяти три. Все по графику.

Александр Владимирович ждал ее в meeting-room. Перед ним на столе чернела фигурная пепельница. Не пустая. В ней лежали две затушенные сигареты. И Кузякин зажигал третью.

Мгновенно оценив обстановку – было ясно, что шеф сидит тут уже некоторое время, о чем-то напряженно размышляя, – Наташа резко отодвинула стул, уселась напротив генерального директора.

«Если думаете: я пришла, чтоб быть подстилкой для сраного немца, то хрен вам! Не будет этого! Не для того я сюда хотела попасть! Если вы, идиоты, не понимаете, что бизнес – это уважение к тем, кто приносит вам прибыль, – сами сдохнете! Сдохнете, но без меня!»

Глянув на нее, Кузякин ухмыльнулся.

– Словно на последний бой, – помассировав пальцем кончик носа, резюмировал он.

Наташа положила руки на краешек стола, сцепила пальцы, дабы не было заметно, как они дрожат. Откинулась на спинку кресла, расправляя плечи. Ничего не ответила. Но Кузякин не был дураком. Ему не надо было пристально наблюдать за молодой помощницей, чтоб читать ее внутреннее состояние. Хватало коротких взглядов из-под кустистых бровей.

– Выпей сока, – предложил генеральный директор. – Или минеральной воды.

И он произнес это таким странным тоном, будто не старший партнер – младшему. Будто отец – любимой дочери. Подвинул стакан и пакет с напитком. И Наталья, приготовившаяся уйти в глухую оборону, вдруг сломалась. Она почувствовала, что не способна контролировать мышцы лица. Закрылась ладонями и заплакала.

– Ну, ну! – Кузякин встал из-за стола, подошел к девушке и положил ей руки на плечи. Сильно встряхнул. – Ну! Наташка!

Девушка помотала головой, отгоняя приступ слабости.

– Почему он так, Александр Владимирович? Почему так?! Разве я сюда для того…

– Стоп! – резко приказал Кузякин, не давая Роговой закончить мысль. – Стоп! Никаких имен и ситуаций! Я знаю, о чем мы говорим. И ты знаешь. Этого достаточно.

Наташа кивнула, стараясь контролировать себя. Они находились на работе. На работе. Оба являлись наемными служащими, которых в любой момент могли выкинуть на улицу по прихоти босса. И как бы трудно ни складывались ее собственные отношения с владельцами фирмы, не следовало подставлять Кузякина, который был нормальным человеком. Не только взял в бизнес, но и пытался поддержать. Как мог.

Рогова махнула рукой, вытащила платок, быстро и аккуратно промокнула глаза. Глянула на себя в маленькое зеркальце.

– Все! – выдохнула она. – Я все поняла, Александр Владимирович. Пошла работать.

– Да ни черта ты не поняла! – вдруг рассердился Кузякин. Хлопнул ладонью по столу так, что Наталья замерла на месте, с платком у глаза.

Генеральный директор встал с кресла, засунул руки в карманы, прошелся по комнате. И вдруг вернулся к столу, нагнулся к Наталье.

– Ни черта ты не поняла! – тихо повторил он, глядя в глаза девушке. – Ты все правильно сделала!

Рука Наташи опустилась вниз, на черную полированную поверхность. Рогова удивленно посмотрела на босса.

– Это проверка такая, понимаешь? – Кузякин будто гипнотизировал взглядом молодую помощницу. – Проверка! Наш общий друг остался очень доволен тобой. Сказал: если девушка не постеснялась на первой встрече поступить так, значит, действительно добилась успеха в бизнесе. Понимаешь? Успеха! В бизнесе! Не через интимные услуги!

Наталья смотрела на босса, открыв рот от удивления. Штангель хотел проверить ее?! Убедиться, что она действительно соответствует деловым качествам, которые приведены в резюме?!

– Да! – Кузякин развел руки в стороны, чуть ли не поклонился. – Такие вот дела, красавица моя. Крупный бизнес – свои причуды. Свой внутренний контроль. Привыкай. Наш общий друг дал тебе очень хорошую рекомендацию и улетел в Москву.

– Так это значит, что все в порядке? – пробормотала Наталья Рогова.

– В порядке! – заверил Кузякин. Уселся за стол, вытащил из пачки новую сигарету – четвертую. Закурил. Наташа недоверчиво смотрела на Александра Владимировича. Почему у него подрагивают пальцы? Почему? Вот вопрос.

– Короче, все нормально, Наталья Николаевна! Есть только одна мелочь…

– Какая? – Наташа, которую уже отпустило напряжение, вновь превратилась в комок нервов.

– У руководства есть мнение, что ты очень мягкий человек. Слишком мягкий для такой должности.

Рогова удивленно подняла брови, пытаясь понять, о чем говорит шеф. За четыре года в коммерческих структурах ей впервые сделали такой «комплимент». Это что, завуалированная попытка отправить коммерческого директора в отставку? Наташа вопросительно, изучающе, глянула на Кузякина.

– Нет! – ответил тот на немой вопрос молодой помощницы. – Нет! Просто тебе надо стать жестче. Иначе не выдержишь в нашей системе, здесь нет времени на сопли. Помнишь фильм «Ирония судьбы, Или с легким паром»? Там есть момент, когда герой Мягкова произносит фразу: «Я хирург и должен делать людям больно, чтобы потом им стало легче». Тебе, Наталья, надо учиться быть жесткой. На твоей должности необходимо умение резать по живому. Понимаешь?

Командир судна должен быть готов пожертвовать частью экипажа ради спасения остальных подчиненных и всех пассажиров. В этот момент кэп не имеет права думать о женах и детях людей, которых отправляет на верную смерть. Понимаешь? Это жестоко, но выхода нет. Зачастую командир судна обязан принимать трудные решения. Кстати, и нестандартные тоже. Крупный бизнес – это ведь корабль, если позволишь такое сравнение.

Я хорошо помню кризис 1998 года. Тогда в Питере многие предприятия и коммерческие структуры оказались на грани разорения. Меня поразило решение, принятое топ-менеджером одной забугорной фирмы, имевшей завод в нашем городе. Девальвация рубля. Рост курса доллара. Кризис, убытки. Нет денег, чтобы платить аренду, налоги, зарплату. Завод выпускал хорошую, но дорогую продукцию – парфюмерию, косметику. Спрос резко упал.

Что было делать? Правильно, дорогая моя! Сокращать издержки! Как? За счет сокращения штатов! Знаешь, какое решение принял топ-менеджер? Конвейер остановить нельзя – это похоронило бы завод, производство. Выходит, следовало оставить рабочих, менее квалифицированный персонал. Кого же увольнять? Сотрудников отдела продаж, сокращать маркетинговые, рекламные, PR-службы? Научно-технический персонал?

Да, но что такое конвейер без грамотных управленцев? Способных выстраивать связи, искать пути преодоления кризиса? Без инженеров научных отделов? Готовых сканировать рынок, анализировать, внедрять новые технологии и решения, упреждая конкурентов?

Глава питерского филиала не уволил никого из людей, что определяли лицо и будущее фирмы! Он отправил за ворота рабочих – тех, что стояли на конвейере. А на их места поставил топ-менеджеров, технических специалистов, которых следовало сохранить любой ценой! Дважды трудное решение. Мало того, что сокращение персонала, так еще и высоколобых отправил на рутинную работу. Но выиграл! Он выиграл, понимаешь? Сохранил и производство, и научно-коммерческий потенциал. А рабочих потом заново набрали.

Наталья, бывают моменты, когда нельзя думать о людях, надо думать о бизнесе. Ты отлично работаешь, у тебя великолепные аналитические способности, умение разруливать конфликтные, сложные ситуации. Но ты пока не умеешь резать по живому. И должна этому научиться.

Рогова промолчала, размышляя над тем, что сказал Александр Кузякин. В чем-то он был прав, но Наташа не стала ни спрашивать, ни соглашаться. Она чувствовала: разговор еще не закончен, хотя и выходит на финишную прямую.

– Вот тебе визитка игрового клуба «Crazy Battle»… – Генеральный директор выложил на стол маленький белый прямоугольник. Наташа наклонила голову, чтоб удобнее было изучить надпись. Ни адреса, ни объяснения целей и задач «конторы». Только телефон.

– Завтра у нас пятница. Конец рабочей недели. Нормально, успеваем… Сегодня ты позвонишь по указанному номеру, договоришься на завтра, на вечер. Тебе надо будет приехать туда к восьми, так что будь готова. Если потребуется – отмени встречи на вторую половину дня. Можешь даже уйти чуть пораньше, я разрешаю. В восемь вечера ты должна быть в «Crazy Battle». Считай, это приказ. Кстати! Там за участие в игре надо выложить довольно приличные деньги, но это не твоя проблема. Фирма заплатит. Получи у бухгалтера пятьсот долларов, она в курсе.

Наталья взяла карточку со стола, кивнула, стараясь не показать удивления. Она ожидала какого угодно финала разговора – даже увольнения, – но только не этого…

И вот теперь она сидела в машине, струйкой выпуская дым изо рта. В нескольких шагах от того самого «Crazy Battle».

– Все-таки вы меня обманули, Александр Владимирович! – Наташа выбросила недокуренную сигарету в окно, еще раз глянула на часы. «Пора!»– Вы меня обманули, Александр Владимирович!

Теперь, спустя двое суток после инцидента с региональным менеджером, она видела это как на ладони. Рогова вылезла из «Audi», достала вещи, хлопнула дверцей.

– Клаус Штангель не проверял меня, нет, – грустно усмехнулась девушка. Квакнула сигнализация, мигнули фары. Наташа забросила сумку на плечо, засунула руки в карманы плаща, медленно побрела в сторону входа в клуб. – Нет, Александр Владимирович, он не проверял меня! Немец действительно напился и хотел меня трахнуть. А вы, надо понимать, как опытный грамотный менеджер, сделали все возможное, чтобы конфликт умер в зародыше. Не вышел на новую орбиту. Ведь узнали же откуда-то об этой истории? Хотя не стояли в холле и свечку не держали. Вы узнали не от меня. И, думаю, не от господина Клауса Штангеля. Он не стал бы хвалиться таким фиаско. Значит, помогли невольные свидетели. Это говорит о том, что передача информации «по вертикали власти» поставлена в компании на должном уровне.

Рогова медленно шла по дорожке, вымощенной красивой плиткой.

– Итак, Александр Владимирович, вы оказались в ситуации, когда пришлось думать уже не о Штангеле, не обо мне. На первый план вышли стабильность коллектива и моральный климат внутри петербургского филиала компании. После такой чернухи ни один team-building не поможет. Вы грамотный менеджер, Александр Владимирович. Все оценили, проанализировали.

Поговорили с придурком Клаусом, объяснили, какой линии держаться, чтоб спасти репутацию. И его собственную, и фирмы. А потом впарили мне, будто он не лапал меня за бедра, не задирал юбку, а только проверял мои морально-деловые качества. И даже остался доволен новым коммерческим директором, да еще написал хороший отзыв обо мне. Тьфу!

Рогова подошла ко входу, резко, сердито махнула рукой. Охранник сорвался с места, быстро открыл дверь, думая, что девушка недовольна им. Но Наталья еще жила внутри своего мира – «сосуда проблем», – не зная, что ему остается существовать лишь несколько часов.

– Вы хороший менеджер, Александр Кузякин, – пробормотала она, входя в полутемный коридор. – Хороший, да. Грамотный. Но я тоже не идиотка с восемью классами образования… Надеялись обвести меня вокруг пальца? Впрочем… Впрочем, спасибо!

«Челы ездят на тачках, пиплы – на троллейбусе» – эту мысль Денис Хлопов, или просто Дэн, как звали его подчиненные, любил повторять по поводу и без. Хлопов, директор небольшой охранной фирмы, ездил на «BMW» седьмой модели и потому свысока смотрел на большинство автолюбителей.

В пятницу его любимая мысль про пиплов и челов не действовала. К вечеру этого дня все пиплы вылезали из троллейбуса и пересаживались на ржавые «помойки», чтобы на них ломануться на дачу.

Эти самые пиплы создавали культурным челам проблемы на дорогах, потому что не умели ездить на нормальной скорости. Их «помойки» развалились бы от нормальной скорости. Пиплы то и дело организовывали страшные пробки, подставлялись, лезли в крайние левые ряды, не понимая: лохам – лохово. Коли у тебя «раздолба», не способная выжать хотя бы сотку, то куда ты прешь, баран?

Дэн матерился, строил пиплам «козу». Отчаянно давил на клаксон, пулял, как только видел брешь в рядах врага. Раз пять он собирался остановиться, набить морду какому-нибудь наглому барану. Потом вспоминал, что опаздывает, и снова начинал куролесить между ржавыми «помойками».

На счастье, дорога в сторону Пушкина не имеет разделительного барьера, как Пулковское шоссе. Как только Дэн ушел с трассы на Киев, сразу же выскочил на встречную полосу. Втопил педаль газа в пол, наверстывая упущенное. Асфальтовая лента петляла, взбиралась на горки и ныряла в овраги (этим пушкинская дорога отличается от многих других). Визжали покрышки на поворотах, но машина хорошо держала сложную трассу. Дэн включил дальний свет и давил на клаксон, не уходя с чужой полосы. Редкие встречные машины испуганно прижимались к обочине, уступая «BMW».

К «Crazy Battle» Хлопов подлетел, когда на часах было семь пятьдесят пять. Он припарковался рядом с красной «Audi», из которой появилась молодая симпатичная телка в мини. Не глянув в сторону Хлопова, она закрыла машину, запахнула плащ. Забросила спортивную сумку на плечо, пошла в сторону клуба.

Довольно хмыкнув, Денис выбрался из машины. Сцепил пальцы в замок, поднял над головой, а потом крутнулся из стороны в сторону, глядя вслед красотке и разминая затекшую спину. Неподалеку от его «BMW» аккуратно припарковался «Opel Vectra», оттуда вылез невысокий полноватый парень с темными вьющимися волосами. Он тоже посмотрел вслед девчонке и зачем-то провел пятерней по волосам, словно хотел их пригладить.

– Ничего козишка! – ухмыльнулся Дэн, указывая толстым пальцем на Наталью Рогову, которая входила в клуб. – Классно натянуть, а?

Темноволосый парень не ответил, лишь как-то странно глянул на Хлопова. Потом посмотрел на двери в клуб, которые закрылись за девушкой. В этот момент на стоянку въехала еще одна машина – черная «Волга». Дэн мигом забыл о собеседнике, засунул руки в карманы и повернулся к новенькому, пристально наблюдая, как тот паркуется.

– Ну чо ты делаешь, недоумок?! – вдруг, не выдержав, закричал Хлопов. Он сделал несколько шагов вперед. Кажется, собрался упереться широкими ладонями в капот «Волге», словно хотел оттолкнуть ее назад. – Убери свою помойку дальше, придурок!

«Волга» рыкнула мотором и замерла на месте. Фары погасли.

– Ну ты чо, не понял, фуфло болотное?! – разозлился Хлопов. – Я с тобой разговариваю, или куда?

Из «Волги» выбрался плотный седовласый мужик лет сорока пяти – пятидесяти. Глянув на стоявшего перед ним амбала, новоприбывший хлопнул дверцей машины, включил блокировку дверей. Потом обошел Хлопова, будто столб, и, ни слова не говоря, направился в клуб.

– Не, ну ты видел?! – возмутился Денис Хлопов, обращаясь к Максиму Ушакову, который по-прежнему стоял возле «Опеля», наблюдая за этой сценой. – Во баран, а? Чуть не поцарапал! Я ему говорю по-хорошему, культурно так: подвинься! А он?! Не, народ совсем охренел! Ничего не боится народ. Во времена! Сраная «Волга», ты прикинь?! Что за пиплы на таком говне могут ездить? Челы – на машинах! А это троллейбус какой-то.

Ушаков нервно глянул на часы. Без трех восемь. Самое пора. И в этот момент на стоянку залетел еще один автомобиль, увидев который Денис Хлопов замер, так и не закончив тираду про «ржавые помойки». Спортивный «Porsche» промчался мимо Хлопова и Ушакова, чуть не зацепив обоих. Максиму даже пришлось сделать шаг назад, потому что за рулем спортивной тачки явно сидел какой-то отморозок. Во-первых, на стоянку не заезжают на такой скорости. Во-вторых, ведут себя малость поаккуратнее, заметив перед капотом двоих людей.

Водитель «Porsche», похоже, не испытывал никаких комплексов по данному поводу. И по другим тоже. Пролетев через всю стоянку, спортивный болид резко тормознул около самого входа. В трех метрах от двери. Из «Porsche» выбрался высокий худой юноша и, не глядя по сторонам, направился в клуб.

Хлопов оторопело почесал затылок, глядя ему вслед. Охранник попытался остановить парня, указав: надо отогнать машину чуть подальше, в сторону. Но тот лишь отмахнулся, молча передав ключи местному стражу порядка. Словно предлагая: тебе надо – ты и отгоняй. А у меня другие дела.

Дэн присвистнул. Он впервые видел, чтоб человек так пофигистки относился к тачке стоимостью более ста тысяч долларов. Хлопов еще раз почесал затылок, оглядел свою «BMW». Что-то тихо пробормотал сквозь зубы и неторопливо, вразвалочку направился к дверям.

Денис Хлопов не понравился Максу Ушакову с первого взгляда. Стриженный налысо бык – здоровенный, с толстой шеей и массивной золотой цепью. Да еще на голову выше Максима, что окончательно настроило его против Хлопова.

Владелец охранной фирмы имел придурковатый вид. Природа будто сознательно, как паззлы, подбирала черты его лица друг к другу, чтоб состроить какую-то идиотскую карикатуру. Глаза у Хлопова были чуть навыкате, словно кто-то надавил ему на живот, и от внутреннего давления зрачки полезли наружу. Брови – приподнятые, полукругом. Из-за этого казалось, что здоровяк постоянно удивлен чем-то или собирается задать вопрос. Рот – с пухлыми губами, приоткрытый. Макс невольно улыбнулся, вспомнив рассказы старшего брата, служившего в армии. Толян смеялся – про таких, дескать, говорят: кожи не хватает. Мол, если человек пасть захлопнет, то на заднице проход откроется.

В общем, дурацкий вид Дениса Хлопова, вкупе с его распальцовками, сильно не понравились Ушакову. А вот Дэн – непонятно, с какой радости – сразу же записал Максима в свои кореша.

Пока шли до входной двери, Макс незаметно для спутника улыбался, вспоминая, как владелец «Porsche» обломил здоровяка. Только Хлопов успел распальцеваться, начал задвигать тему про пиплов и челов, про «культурные» тачки и ржавые «помойки», как спортивный болид – гораздо более крутой, нежели бэ-эмвуха Дэна – заставил его заткнуться.

В клуб вошли, будто старые друзья. Максим всячески старался дистанцироваться от Хлопова, но владелец охранной фирмы – не понимая этого – не отставал от корефана ни на шаг.

Первое, что бросилось в глаза Ушакову, – симпатичный dress-code сотрудников «Crazy Battle». Все мужики носили черные форменные брюки и рубашки цвета металлик с эмблемой клуба на рукаве. Девушки были одеты в такие же серебристые блузки, только более открытые, другого дизайна. Еще больше порадовало Максима, что дамы носили довольно короткие черные юбки – не мини, но выше колена. В общем, и сильный пол, и слабый – в униформе, которая очень хорошо смотрелась. Особенно на девчонках.

Нет, конечно, и мужики здесь – крепкие, поджарые, спортивные, но Макс никогда не страдал тягой к сильному полу. Гораздо приятнее смотреть на молоденьких девчонок. Тем более, в «Crazy Battle» было на что полюбоваться. Ушакову понравилась русоволосая Катюша, сидевшая на reception и отвечавшая на звонки. Но и менеджеры «по связям с клиентами» – блондинка Юля и черненькая Маша, встречавшие гостей, – оказались ничуть не хуже. И все они так мило, открыто улыбались… Ушаков повеселел, перестал сутулиться, невольно провел пятерней по волосам, поправляя прическу. Нет, столь приятная картина может исправить многое. Даже присутствие рядом такого идиота, как Денис Хлопов.

Понимающе улыбаясь и кивая для вида – будто он внимательно слушал Хлопова, – Максим думал, что после игры не будет торопиться домой. Для себя он решил: обязательно подвезет одну из местных красавиц. Куда та попросит, хоть через весь город. И, пожалуй, не важно, с какой из них начинать – с Катюши, Юленьки или Маши. Все достойны того, чтоб потратить время и силы.

– Прошу вас за мной, пожалуйста, – с милой улыбкой предложила Мария.

И пошла по коридору. Макс тут же двинулся за девушкой. Не хотел, чтоб огромный Денис Хлопов загородил вид на прекрасное зрелище. Машенька плавно двигалась вперед и при этом ставила ноги по одной линии, будто супермодель на подиуме. Она так завлекательно покачивала бедрами, что Макс невольно отключился от реальности, представляя, как догоняет девушку, обнимает ее. Он словно увидел: черноволосая красавица прижимается к нему, поднимает голову, чуть поворачивает ее, чтобы найти губами губы Макса и ответить на его поцелуй. А руки Ушакова нежно и внимательно изучают гибкое, послушное тело девушки. Под форменной рубашкой, на которой так легко расстегиваются пуговички, под тонкой облегающей юбкой…

Девушка открыла дверь в ярко освещенный зал, где уже находилось довольно много людей. Кажется, более десятка. Сколько именно, Макс не успел сосчитать, потому что все еще в мыслях был занят Машенькой.

– Подождите несколько минут, пожалуйста, – вежливо попросила девушка. – Можете посидеть у барной стойки, все бесплатно. Если хотите, к вашим услугам – фильмотека, бильярд, игровые автоматы.

Хмыкнув, Дэн прошел внутрь, а Макс невольно задержался. Ему очень не хотелось расставаться с той Машей, что жила сейчас в его воображении.

Кажется, девушка почувствовала это. Она улыбнулась как-то особенно притягательно, маняще. Так, что у Максима перехватило дыхание. Глаза красавицы смотрели на Ушакова, и тот понял: девушка прочитала его мысли. Но на лице менеджера по связям не появилось каменного выражения. Она не разозлилась, не обиделась и не замкнулась в себе. Словно мечты Макса о ней, о ее ладном гибком теле доставили девушке радость, а не лишние проблемы.

– Заходите, пожалуйста, – нежно проворковала Мария, переступив с ноги на ногу и качнув бедрами так, что Макс совсем обалдел.

Ему потребовалось усилие воли, чтобы не слететь с катушек. Парень шагнул к дверям, но задержался прямо напротив девушки, в полуметре от нее.

– До встречи, красотуля! – улыбнулся он, наклонился вперед и прикоснулся губами к длинным, вкусно пахнущим волосам. – Думаю, мы еще увидимся сегодня.

– Обязательно! – мило улыбнулась девушка и, чуть заметно поклонившись парню, отправилась назад.

Макс постоял, глядя ей вслед. Машенька прекрасно знала, что за ней наблюдают, но это ничуть ее не стесняло. Красавица второй раз «прошила» коридор, покачивая бедрами под узкой юбкой.

Вздохнув, Ушаков вошел внутрь большого зала и огляделся. Там было человек пятнадцать-двадцать. Дэн Хлопов, всего на несколько минут оставшийся без спутника, уже успел достать ту самую девчонку, что приехала на красной «Audi».

Как понял Макс, ее имя – Наташа. В тот момент, когда Ушаков присоединился к компании, Дэн решил очаровать единственную даму в зале.

– Слыхала анекдот про Наташу? – с глупой улыбкой спросил он.

Девушка задумчиво глянула на амбала, но сдержалась, ничего не ответила. Только отрицательно мотнула головой в ответ.

А Хлопов, не понимая, что его общество неприятно даме, начал травить бородатый пошлый анекдот.

– Приезжает турок в Россию. Идет, значит, по Москве. Видит – песочница, и в ней девочка играет. Маленькая. Спрашивает: «Как тебя зовут?» – «Наташа»…

Дэн поскреб огромной ладонью щеку и закончил:

– Значит, турок грустно посмотрел на девочку. Покачал головой: такая маленькая, а уже Наташа!

И начал смеяться, не дожидаясь, как отреагируют другие слушатели. Максим Ушаков брезгливо поморщился. Во-первых, анекдот был старым. Во-вторых, грубым. В том смысле, что на заре Перестройки, когда упал «железный занавес», многие российские дамы «нетяжелого» поведения бросились осваивать валютные рынки. В те времена турки, египтяне и прочие любители русских красавиц называли проституток из бывшего СССР Наташами.

С учетом того, что имя девушки, которой Хлопов рассказывал анекдот, Наташа, выглядело это как грубый намек или даже как прямое оскорбление. Но Дэн, похоже, не только не способен был осознать двусмысленность ситуации, но и не видел, как ушла в себя, замкнулась девушка. А вот Ушаков заметил, как сжались в полоску ее губы, спрятались под ресницами глаза. Дабы никто не смог понять, что она на самом деле чувствует.

– Ха! Ха! Ха! – гоготал Дэн.

Наталья отошла от него в сторону, вытащила сигарету из пачки.

– Не, ну какая серьезная… – Хлопов подошел к ней сзади, попытался облапать за бедра.

– Да пошел ты!!! Чудак на букву «м»! – Девчонка резко развернулась, сильно толкнула его в грудь двумя руками.

Но от этого лишь сама отступила назад, потеряв равновесие. Хлопов был гораздо тяжелее.

– У! У! У! Какие мы недотроги… – добродушно заулыбался он, совершенно не обращая внимания ни на резкий тон красавицы, ни на толчок в грудь. Словно владельцу охранной фирмы было все равно и слова девчонки его ничуть не затронули. А может, так и было?

Потерпев неудачу с дамой, Дэн огляделся по сторонам. Заметил Ушакова и устремился к нему. Максим грустно вздохнул, мысленно ругаясь на трех языках, которые знал, и призывая работников клуба побыстрее начинать инструктаж. Пока Дэн не затрахал его, Ушакова, насмерть.

– Слышь, Макс! А хочешь, прикольную историю расскажу, как меня менты повязали, когда я во вневедомственной охране работал? Ну, слушай! Значит, дело было так. Шел я вечером, после дежурства. Домой, да. У меня при себе газовый ствол был, разрешение на него и все такое, как положено. Ну вот, значит. Ах да, еще удостоверение в кармане. Иду и вдруг вижу: около коммерческой палатки «фордина» остановилась. Оттуда борзой кент выбрался. И к ларьку, в окошко! И тут – смотрю – вытаскивает ствол из кармана куртки. А я – в пяти метрах. Он продавщице: деньги давай! Выручку давай!

Я, недолго думая, газовую пушку из кармана: раз! бах! бах! В него. Он с копыт полетел и на землю брыкнулся. Девка в палатке голосит, заливается. Тут – слышу – за спиной тормоза визгнули. Топот! Я и повернуться не успел – въехали прикладом автомата по плечу. Боль – атас! Пушку уронил. А мне уже копыта за спину заломили, вяжут. Наручники, все дела…

Чувака этого, что в продавщицу стволом тыкал, в «Волгу» забросили. Он никакой был, сам идти не мог. Меня – в подъехавший «газик». В клетку. А там – еще один перец отдыхает. Ну, я малек прочухался, вспомнил: у меня удостоверение-то в кармане. Кричу ментам: я свой, дайте ксиву покажу! А они только ржут из-за решетки. Ну, я к этому страдальцу, что со мной отдыхает. Говорю: братан, поройся у меня в заднем кармане брюк. Там ключ от наручников. Достань его, открой браслеты, руки мне освободи. Я корефанам ксиву покажу.

Он аж затрясся от страха. Не, говорит, не буду. Не надо мне таких «головнячков». В общем, зассал. Так и привезли нас до отделения. Только там разобрались – и со мной, и с мужиком. Оказалось, этот придурок, что продавщицу стволом пугал, – владелец ларька! Он подъехал за дневной выручкой. Во как! Сам каждый день забирал. Ну и решил поприкалываться, пошутить, значит. Девка-то в палатке его знала. А тут я! Думал, на полном серьезе ларек грабит. Ну и вломил два раза из газового ствола. Такая вот подстава вышла.

Ну, менты во всем разобрались, я им документы показал. Объяснил, как дело было. Кто ж знал, что этот кент такой приколист? Посмеялись. Выпили потом с мужиком, когда он в себя пришел. На том все и закончилось. Я недели две не мог руку поднять – так в плечо прикладом жахнули. То офицерский «АКС» был… Видел? Со складным железным прикладом! Хренюлиной этой – больно до черта… Такая вот история, братан!

Ушаков покивал головой, понимающе улыбаясь. Пока Дэн травил очередную байку, Максим рассматривал людей, оказавшихся вместе с ним в зале, в ожидании начала игры. Интересно было не только изучать лица, но и попытаться угадать: кто и как здесь оказался? Наталья, которой Хлопов рассказывал анекдот о проститутках, была в зале единственной женщиной. После знакомства с Дэном она отошла в сторону от всех, остановилась у стены. Плотнее запахнула длинный плащ, обхватив себя за плечи, словно ей было холодно. Макс догадывался, что девушка чувствует себя неуютно в этой компании. Видимо, она приехала в клуб прямо из офиса, и для Ушакова оставалось загадкой: как Рогова собирается играть в «Crazy Battle» – в мини и на таких шпильках? Разве только в спортивной сумке – сменная одежда. Странная, в общем, девушка. Хотя очень красивая…

Высокий бледный парень, что приехал на «Porsche», стоял возле бильярдного стола, засунув руки в карманы. Со скучающим видом наблюдал, как двое мужиков лет сорока резались в «американку». У парня были какие-то странные глаза – выцветшие, если так можно сказать. Бледно-голубые, равнодушные ко всему. Ему-то что здесь надо?

Не сумев найти ответ на этот вопрос, Ушаков подошел к худощавому парню.

– Здорово! – сказал он, протягивая руку. – Макс. Макс Ушаков.

Парень безразлично глянул на Максима. Казалось, зрачки смотрят не на собеседника, а сквозь него. А их владелец находится под действием какого-то наркотического вещества.

– Саша Метелкин, – ответил он, не вынимая ладони из карманов.

Максиму было неприятно, что худощавый блондин не подал руки, но все же Ушаков решил узнать то, ради чего подошел к владельцу спортивного болида.

– Первый раз здесь?

– Е.

«Йес, что ли?» – подумал Макс.

– А чего приехал? В смысле, ради чего?

Метелкин снова посмотрел на собеседника блеклыми голубыми глазами безо всякого выражения. Но на этот раз сподобился выдать «длинную» фразу:

– Крутое отвисалово.

«Реальный придурок, – неприязненно подумал Макс. – Вероятно, папаша с мамашей очень крутые. А сынку учиться или работать лень. Вот и слоняется по городу, укуренный. Крутое отвисалово ему подай! Видать, предки ворочают деньги лопатой. На сынка забили. И он на них тоже. Золотая семейка…»

– Хоп! – один из игравших мужиков сжал руку в кулак, поднял перед собой. – Моя взяла!

И Макс, и Александр посмотрели в сторону бильярдистов, но никто не успел ничего сказать. Всех опередил Дэн Хлопов.

– А ну, давай со мной! – загоготал он, отбирая кий у проигравшего. – Ща я тебя порву, как Тузик половичок!

Ушаков чуть отодвинулся от Метелкина. Находиться рядом с обдолбанным парнем было неприятно. Причем даже не потому, что тот находился под кайфом, а потому, что Александр своим поведением давал понять: все тут собравшиеся – ему не ровня.

В это время кто-то довольно бесцеремонно потряс Ушакова за плечо. Макс обернулся – в шаге от него стоял мужик, который только что проиграл партию на бильярде. Лоб в два пальца, кустистые брови.

Злые, пронизывающие насквозь глаза смотрели на Ушакова.

– В армии служил? – сквозь зубы выдавил седоволосый игрок-неудачник.

– Ч-чего? – Ушаков в первый момент даже растерялся от неожиданного вопроса. И только потом, тряхнув головой и сбросив оцепенение, ответил: – А тебе какое дело? Ты что, следователь?!

– Капитан Анциферов! – все так же сквозь зубы поведал мужик, поигрывая желваками на скулах. – Не служил, значит?

Макс удивленно посмотрел на нового собеседника, размышляя о том, что в более странном обществе ему еще не приходилось бывать. Вспомнилась старая, но очень точная английская пословица: «В любой компании бо?льшая часть всегда превосходит лучшую». Эта меткая фраза как нельзя точно описывала группу людей, собравшуюся в «Crazy Battle».

– В армии служил? – Теперь капитан Анциферов дободался до Саши Метелкина, стоявшего рядом с Ушаковым.

Владелец «Porsche» лениво передвинул взгляд на нового собеседника.

– Шла отсюда! – вяло сообщил он.

– Вот такие суки, как ты, просрали Родину! – гневно заявил Анциферов, потрясая кулаком.

Было непонятно, к кому он обращается. То ли к Метелкину, то ли к Ушакову. То ли к обоим сразу.

– Сволочи! Все просрали! Всех надо под ружье, на передовую! – бормотал он. Вены на висках офицера вздулись. Лицо побагровело. – Всех, вашу мать!

Макс Ушаков покачал головой. Происходящее вокруг становилось все более и более бредовым. Капитан Анциферов, по-своему расценив молчание парней, набирал обороты.

– В Чечню! На Кавказ! – выкрикивал он. – В Грузию! С-с-сынки маменькины! В войнушку поиграть захотелось?!

– Слышь ты, деревяха дубовая! – вдруг, не выдержав, Дэн Хлопов вмешался в разговор. – Сам чего здесь, крыса тыловая?

– Да ты… Ты… Да я…

– Головка от торпеды! – резко перебил его Хлопов. – Из военкомата, что ли? План не выполнил? Призывники по всем углам мерещатся? Так надо меньше взяток брать, гнида! Понял, да?

Анциферов побагровел. Набрал воздуха в легкие, похоже, собираясь что-то гневно проорать в ответ. Но Дэн опередил его, обломил капитана:

– Самому не хрен по клубам шататься! Бабло как набрал, а? Сколько у тебя с рыла за отмазку?

Анциферов вдруг выпустил воздух. Дэн загоготал, поигрывая бильярдным кием.

– Ты не выпячивайся, ур-р-род! А то смотри, отберут черную «помойку», будешь на троллейбусе ездить! Натурально, как пипл!

Только теперь Максим Ушаков понял, в чем корень неприязни Дениса Хлопова к капитану из военкомата. В темноте, около клуба, Максим не разглядел лица незнакомца, приехавшего на «Волге» и чуть не поцарапавшего «BMW» Дэна Хлопова. Оказывается, внутри черной «помойки» – как выражался амбал – за рулем находился именно капитан Анциферов.

Владелец охранной фирмы дружески подмигнул Ушакову, кивком головы указывая на кипевшего от бессильной злобы военного.

– Видел, Макс? Во как надо с пиплами разговаривать!

Ушаков не выдержал. Быстро вышел из зала. Зашагал по длинному полутемному коридору в сторону Кати, сидевшей у входа в клуб, на reception. Там он на миг застрял, увидев длинную надпись. Ее могли прочесть лишь те, кто выходил из клуба.

«Цивилизованность – тонкий покров на личине злобного варвара,

готового нести смерть…»

– Что-нибудь случилось? – Ему навстречу шагнула Юля, все так же приветливо улыбаясь.

Макс, хмуро посмотрев на симпатичную блондинку, подошел к стойке регистрации.

– Кто у вас тут главный? – спросил он, глядя на Катю, беседовавшую с низеньким черноволосым азиатом, который раз за разом кланялся, будто за что-то извинялся.

– По работе с клиентами или из инженеров? – вопросом на вопрос ответила Катя, отрываясь от азиата-карлика.

Про таких говорят «метр с кепкой». Считая подошвы. На его фоне даже Максим выглядел чуть ли не центровым баскетбольной сборной.

– Вообще! – резко бросил парень.

– У вас какие-то проблемы? – К Ушакову поспешила Мария, та самая красавица, которая завела Максима совсем недавно. – Мы можем чем-нибудь помочь?

– Хотелось бы, чтоб все побыстрее начиналось, – чуть выпуская пар, проговорил Ушаков. В присутствии этой брюнетки ему не хотелось быть ни злым, ни агрессивным. – Понимаете, Машенька, немножко напрягают некоторые из… э-э-э… собравшихся в зале товарищей. Сами видите, все на месте – полтора десятка человек – в замкнутом помещении, в ожидании неизвестно чего.

– Максим, – нежно проворковала девушка, и сердце парня застучало часто-часто. Красавица впервые назвала его по имени. Выходит, запомнила. – Максим, мы понимаем, о ком вы говорите. Не волнуйтесь, пожалуйста, ваше ожидание позади. К сожалению, заминка произошла из-за пробок на дорогах. Застрял господин Пак. Он очень просил не начинать инструктаж без него.

Кореец принялся низко кланяться Максиму, потом девушкам, тихо бормоча извинения.

– Машины… очень много… машины на дороге… – то и дело повторял он.

Ушаков усмехнулся. Оно конечно, дисциплинированный азиат не смог бы включить дальний свет и клаксоны, а потом нестись по встречной полосе, чтобы успеть вовремя. Видимо, «господин Пак» так и тащился в общем караване. Со скоростью то двадцать, то сорок километров в час. Дисциплинированно и аккуратно. «Вот и приехал, – Макс посмотрел на часы. – С опозданием на семнадцать минут…»

Кореец заметил жест парня, вновь принялся кланяться, бормоча извинения. Теплая ладошка Марии легла на запястье Максима.

– Пойдемте! – мило улыбаясь, предложила черноволосая красавица. – Теперь действительно все на месте. Можно начинать. Я провожу вас и господина Пака.

– А как насчет участия некоторых… – начал было Ушаков, обращаясь к Кате, словно та была главной.

А сам меж тем поймал Машу за ладонь, чуть заметно потянул девушку к себе. Менеджер по связям не отстранилась, и Максим легонько погладил ее пальцы.

– А в игре проблем не будет, ни с кем из ваших товарищей. Это мы обещаем, – понимающе улыбнулась Катерина. – Не только обещаем, но и гарантируем.

Ушаков благодарно кивнул, затем повернулся к Паку, жестом предлагая азиату пройти в коридор первым. Кореец вновь поклонился и двинулся в сторону зала, где ждали прочие собравшиеся. Воспользовавшись тем, что никто на него не смотрит, Макс потянул Машу к себе, обнял за талию. Девушка улыбнулась и тряхнула головой, отбрасывая волосы с лица. Сладкий аромат окутал парня восхитительным пьянящим облаком. Макс потерял голову. Быстро глянул на идущего впереди Пака, потянулся к девушке и поцеловал ее в губы.

Маша не отстранилась, ответила. Губы ее были мягкими, нежными. Попробовав девушку на вкус, парень на миг отодвинулся от нее, глянул в глаза. И, не увидев в них «нет», остановил Машу, притянул к себе одной рукой. А другой – перехватил ладонь, дабы красавица не смогла ему помешать. Быстро наклонился, поцеловал девчонку еще раз, в вырез блузки. Прикоснулся языком к нежной коже, скользнул губами вбок, отодвигая материю.

Послушное тело вдруг выгнулось в руках. Перед лицом Максима возникла ладошка. Легла на губы, легонько толкнула прочь. Ушаков медленно, неохотно выпустил пленницу из объятий. Выпрямился, довольно улыбаясь. Маша едва заметным движением головы указала на Пака, который смотрел на них, стоя около входа в зал.

– Потом… – в словах Макса не было вопроса – уверенность, что все так и будет.

Он вернется обратно, после игры. Заберет Машу с собой. Если понадобится – подождет, пока она закончит смену. Машенька стоит того, чтобы немного подождать.

– Внимание, дорогие гости! – услышал парень. – Администрация клуба приносит вам извинения за небольшую паузу. Теперь все в сборе, мы начинаем инструктаж. Просим вас пройти в демонстрационный зал! Пожалуйста!

Черноволосая красавица улыбнулась, шагнула назад. Послала Максиму воздушный поцелуй.

«Потом, – решил Макс, с удовольствием глядя на девушку. – Чуть позже. Успею. Я все успею…»

Он двинулся вслед за спутниками.

Зал, в который пригласили собравшихся, оказался значительно больше, чем relax-room, где люди коротали время в ожидании припозднившихся участников странного шоу. Наталья Рогова, шагнув через порог, с интересом огляделась. Нет, не просто большой зал – огромный, – дальний конец его тонул во мраке. Освещение было организовано так, что светлым оставался только небольшой островок около входа. Тусклые лампы по стенам – где-то наверху – предназначались, скорее, для того, чтобы обозначить контуры помещения. В их бледном свете невозможно было различить детали.

В помещении было пусто, так показалось Наталье. Ни мебели, ни каких-либо тренажеров, ни стульев для гостей. Только в углу – маленькие столики, за которыми сидели двое мужчин лет двадцати пяти – тридцати. На вошедших они не обратили никакого внимания. Оба сосредоточенно глядели на экраны ноутбуков. Пальцы сотрудников клуба быстро бегали по клавиатурам, словно люди вводили в программу большой объем текстовой информации, а может, какой-то массив данных. И еще девушке показалось диким и странным, что в десятке метров от гостей, на полу, лежал футбольный мяч.

– Здравствуйте! Прошу вас! – Наташа вздрогнула от неожиданности.

У нее возникло ощущение, что плотный крепкий мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, с короткими седыми волосами, шагнул навстречу гостям прямо из тени. Но не так, как люди появляются из тени обычно. Мужчина словно открыл черную дверь и вышел навстречу, да вот только двери, которую он открыл, видно не было.

– Меня зовут Борис, – представился седоволосый, чуть заметно поклонившись собравшимся.

В ответ поклонился только Пак. Остальные выжидающе молчали. Мужчина подошел к футбольному мячу. Остановился рядом, заложил руки за спину и дружелюбно улыбнулся. Неизвестно почему, но сердце Натальи вдруг перешло на другой режим, будто «включило обороты». Тук-тук-тук. И в самом клубе, в его атмосфере, и в этом мужчине, шагнувшем из черного НЕ, было что-то необычное. Почудилось – сверхъестественное. И от этого стало тревожно, некомфортно.

– Во время инструктажа мне будут помогать коллеги, – плавный жест седоволосого в сторону сотрудников клуба, все так же работавших за ноутбуками.

– Словно шахтеры в забое… – тихо пробормотал кто-то рядом с девушкой.

Наталья скосила глаза. Похоже, это сказал низенький плотный паренек со смешными черными волосами-пружинками. Девушка невольно улыбнулась – сосед очень точно нашел слова, чтобы отобразить и ее собственные ощущения: «коллеги» в углу зала молотили по «клавам», будто шахтеры в забое.

Седоволосый то ли не услышал, то ли не обратил внимания на слова парня. Он чуть расставил ноги, глубоко вздохнул и еще раз улыбнулся.

– Итак, мы начинаем!

Это была команда помощникам, как поняла Наташа – чуть позже, когда вновь обрела способность анализировать происходящее. А в первый миг после фразы Бориса она невольно вскрикнула от ужаса. За спиной седоволосого инструктора – в двух десятках метров – появился тираннозавр. Самый настоящий Tyrannosaurus Rex!

– Матерь божья! – пробормотал кто-то.

Среди собравшихся возникла небольшая паника. Люди невольно попятились назад, к выходу из зала. Одно дело – видеть доисторическую рептилию на картинке, но совсем другое – в нескольких десятках шагов от себя. Это даже не «Парк Юрского периода». Это… Это…

– Правда, похож? – улыбнулся Борис, оглядывая приглашенных поиграть в «Crazy Battle». – Тут не только про маму вспомнишь, не так ли?

Седоволосый обернулся к чудовищу, находившемуся за спиной, постоял немного, будто любуясь.

– Похож, – резюмировал инструктор.

Наталья провела шершавым языком по вмиг пересохшим губам, но легче не стало. Дышать было трудно, горло будто забилось песком, и девушка не могла издать ни звука. Подделка? Картинка в воздухе? Мозг отказывался верить в это. Динозавр выглядел настоящим! Объемным! Живым! Ростом раза в три выше человека, он стоял на толстых задних конечностях, опираясь на мощный хвост. Голова чудовища была повернута чуть вбок, в сторону от людей, но глаза уже зафиксировали добычу. Не требовалось времени и опыта, чтобы понять это.

Каждый из гостей – не одна Наталья – вдруг почувствовал себя не «царем природы», а мясом. Низшим звеном пищевой цепи, пригодным лишь для того, чтобы биться, истекая кровью на острых треугольных зубах. Пока не хрустнет позвоночник… А потом… потом нервные импульсы перестанут доходить до конечностей. Возможно, жертва проживет еще немного. Будет чувствовать боль, когда чудовище начнет пережевывать и заглатывать добычу, да вот только уже не останется возможности ни пошевелиться, ни закричать. Рассудок почти покинул Наталью, из глубины подсознания пришло что-то древнее, пещерное. Девушка хотела отступить подальше от монстра, но спиной наткнулась на преграду.

– Нет! Не-е-е-ет! – завопила Рогова, прикрывая голову руками.

Смех. Смех седоволосого. Кажется, он отрезвил девушку, немного привел ее в чувство.

– Подделка! – громко сказал инструктор. – Голограмма! Смотрите!

Он вдруг катнул футбольный мяч и почти без разбега, точным прицельным ударом послал кожаный снаряд в чудовище. Наталья замерла на месте, открыв рот от изумления. Черно-белый шар пролетел сквозь рептилию, словно та состояла из воздуха. А седоволосый вновь повернулся к гостям.

– Убедительно, правда? – весело подмигнул он всем. – Извините за шок, но так гораздо нагляднее. Если б я сразу начал читать лекцию по голографии, вы бы зевали, с огромным трудом делая вид, что это интересно.

– Ну, разводилово… – пробормотал здоровенный кабан, тот самый, что пытался лапать Наталью в комнате, где все ждали начала шоу. – Вот разводилово так разводилово! Зассать можно.

Наташа прижала ладони к горящему лицу. Теперь ей было очень стыдно за свою слабость. Как она поверила?! Словно глупая девчонка! Непростительно! Следовало оценить вероятность… Можно подумать, кто-то в современных условиях способен вырастить тираннозавра. Да если б такое произошло, чудовище находилось бы не в клубе! Дура, ох, дура! Древнюю рептилию берегли бы, как зеницу ока! И уж точно о ней бы трезвонили все новостные каналы и сайты в Интернете.

– Голография переводится с греческого как «полная запись», – начал седоволосый инструктор. Он не смотрел ни на огромную рептилию, ни на гостей клуба. Казалось, человек разговаривает сам с собой. И от того, что Борис говорил тихо, будто не пытаясь овладеть вниманием собравшихся, все примолкли. Затаили дыхание, впитывая каждое слово. – Если кратко, голография – это метод получения объемного цветного изображения предметов с помощью наложения световых волн.

Иногда голографию называют наукой о призраках. Почему? Создаваемое изображение выглядит очень правдоподобно. Кажется абсолютно реальным, не так ли? Вы имели возможность убедиться в этом на собственном опыте. Любой наблюдатель воспринимает голограмму как материальный объект. От этого чувства невозможно избавиться. Я готов вытащить из кармана стодолларовую купюру и поспорить с желающим: вам сейчас хочется подойти к зверушке, пощупать ее рукой. Проверить: живая или нет?

– Точно! – ухмыльнулся высокий здоровяк. – Спервача малек страшновато было, а теперь так и тянет пощупать эту сволочь.

– А вот пощупать нашего домашнего зверя невозможно, – Борис взмахнул ладонями, театрально развел руки в стороны, улыбнулся. – Пощупать невозможно, его нет. Там – пустота. Вы видели, как сквозь «чудовище» пролетел футбольный мяч. Потому что в зале – не тираннозавр, а только объемная голографическая модель. Призрак!

Кто-то облегченно засмеялся.

– Голография – довольно древняя вещь, – словно не заметив этой нервной реакции, продолжил инструктор. – Первые опыты относятся еще к девятнадцатому веку, хотя качественный прорыв произошел в середине двадцатого. Мы не будет углубляться в историю, это сейчас не очень важно. Но все же – немного теории.

Вы знакомы с обычной фотографией. Возьмите в руки любой снимок, даже очень хорошего качества. Вроде все на нем здорово – и план выбран правильно, и освещенность удачная, и четкость, и момент схвачен – супер, никто не моргнул, не скривился. Все здорово. Да вот беда: невозможно посмотреть на изображение сбоку, в профиль. Так ведь? Или сзади. На фото не увидишь людей с затылка. Почему? Потому что изображение «плоское». На снимок фиксируется информация только об интенсивности света. Не более.

А есть ли возможность запечатлеть объект со всех ракурсов: и спереди, и сбоку, и сзади? Сделать такое изображение – объемное, – чтобы человек мог полюбоваться на объект с любой стороны? Да! Такую возможность дает голография, ведь при голографическом снимке фиксируется не только амплитуда волны, но и ее фаза.

Впрочем, не буду углубляться в технические детали. Отмечу лишь, что в настоящее время голография используется довольно широко. Например, в музеях. Подумайте: сколько в мире бесценных экспонатов, существующих только в одном экземпляре? Увидеть их своими глазами почти невозможно. Раритеты стоят безумных денег, и музеи редко позволяют уникальным вещицам покидать охраняемые демонстрационные залы. Выходит, единственный способ – тратить огромные средства, летать из страны в страну, посещая музеи, где выставлены реликвии? Нет! Благодаря голографии вы имеете возможность увидеть бесценные произведения искусства из лучших музеев мира! В своем городе! Даже у себя дома!

Здоровяк почесал затылок, шумно вздохнул. Переступил с ноги на ногу. Наталья, которая внимательно слушала инструктора, поняла: амбалу все это надоело. Рогова с раздражением посмотрела на соседа. Ей было очень интересно. Про голографию она слышала только краем уха, никогда не понимала, что это такое, но теперь, – столкнувшись с новой наукой в жизни, – готова была потратить десять-двадцать минут, дабы получить дополнительное образование, расширить кругозор. А вот тупой верзила искренне страдал, слушая инструктора.

– Еще несколько минут, – седоволосый успокаивающе взмахнул рукой. – Всего несколько минут! Поверьте: то, о чем я говорю, очень важно. Мы не стали бы тратить ни ваше время, ни свое, если бы это не имело значения.

Здоровяк исподлобья посмотрел на инструктора и обреченно кивнул.

– Итак, оптический фантом повисает в воздухе, и его можно обойти по кругу. Рассмотреть со всех сторон. Призрак кажется нам до такой степени реальным, неотличимым от настоящего объекта, что хочется протянуть руку, потрогать, пощупать… Но если протянуть руку – она пройдет через изображение и не встретит препятствия. Мираж? Да, вроде бы мираж. Но не спешите с выводами!

Седоволосый торжествующе улыбнулся, его глаза горели от восторга.

– Самое любопытное заключается в том, что голограмма не просто воссоздает оптический образ реального предмета, голограмма копирует, отображает его свойства! Перевожу на понятный язык. Допустим, мы «запишем» на голограмму образ двояковыпуклой линзы. Помните из детства? Опасная игрушка, с помощью которой в солнечный день можно выжигать узоры на скамейках, на деревьях… Так вот, самое удивительное, что голографическая модель двояковыпуклой линзы способна прожечь бумажный лист, сфокусировав на нем солнечные лучи! Понимаете?! Линзы нет в этом месте, но фантом обладает теми же свойствами, что и сама линза!!! С помощью фантома вы можете прожигать предметы точно так же, как с помощью реальной линзы. «Призрак» работает не хуже оригинала…

И в этот момент Наташа невольно вздрогнула. Подняла руку к лицу, прикусила кончики пальцев, стараясь не закричать во второй раз.

Чудовищная рептилия за спиной инструктора – все время стоявшая неподвижно, будто статуя – зашевелилась! Голова тираннозавра медленно повернулась в сторону людей. Чудовище на миг прикрыло пасть – показалось, сглотнуло слюну. Медленно переступило с ноги на ногу, двинулось в сторону «мяса».

– Итак, запомните! – меж тем вещал инструктор. – Голографический образ объекта – не просто фантом! Это нечто большее. В ряде случаев призраку присущи все те же свойства, что и реальному объекту.

А тираннозавр в это время медленно и тихо, со спины, приближался к человеку в униформе клуба. Кажется, в этот раз завопили от ужаса все, не только Наталья Рогова. Собравшиеся гурьбой, чуть ли не по головам друг друга, они бросились к выходу из зала, но дверь вдруг захлопнулась.

– Сволочи! – завопил какой-то мужик, оказавшийся рядом с Натальей, плечом к плечу. – Сволочи! Фашисты! Выпустите меня отсюда!!!

По лицу соседа крупными каплями стекал пот. Рогова быстро глянула назад, на исполинского монстра. «Неужели опять зрительный обман?» – мелькнуло в голове у девушки. Она с удовольствием покинула бы чертов клуб – обман это или не обман, – уж слишком ей не нравилось то, как здесь относятся к клиентам. Да вот беда – Рогова пришла сюда не по собственной воле, а по приказу директора петербургского филиала «Генри Федерер». Выбора не было.

– Особое направление в развитии голографии – динамическая голография, – невозмутимо продолжал седоволосый инструктор. – Под этим термином обычно понимают случай, когда трехмерная картина стоячих волн записывается в среде, которая реагирует на излучение непосредственно в процессе воздействия.

Наталья ничего не поняла. Более того, мозг отказывался воспринимать любую, даже простую информацию. Тираннозавр приблизился к человеку в черных брюках и серебристой рубашке и вдруг наклонился, деликатно постучал инструктора по плечу. Когтистым пальцем. Борис медленно обернулся. Чудовищная рептилия – жестом фокусника – вытащила откуда-то из-за спины огромную курительную трубку. Вставила в зубастую пасть, еще наклонилась вперед. Седоволосый мужчина достал из кармана рубашки зажигалку. Щелкнул. Маленький огонек потянулся вверх в полутьме. Тираннозавр «сложился» чуть ли не пополам. «Разве можно раскурить трубку от зажигалки?» – совсем не к месту подумала Рогова.

Монстр выпрямился, глянул на замерших в изумлении людей. Выпустил из глотки несколько аккуратных колечек дыма, размером с автомобильное колесо. Вставил трубку в зубастую пасть.

– Конечно, бо?льшая часть вариантов применения голограмм интересна только техническим специалистам, – пожав плечами, вымолвил инструктор. – Но что касается динамической голографии, возможности которой мы только что продемонстрировали вам… Это будущее! Понимаете? Трехмерное кино! Объекты-фантомы, неотличимые от реальных! Есть возможность разместить возле человека «мнимые объекты», создать полную иллюзию действительности окружающей сцены.

– Красиво! Поразительно! Феноменальное соединение технических возможностей компьютерных систем и лазерной голографии! – похлопал в ладоши черноволосый азиат, приехавший в клуб одним из последних. Наташа внимательно поглядела на коротышку. Тот очень хорошо, почти без акцента, говорил по-русски. Впрочем, ныне это неудивительно. Многие иностранцы не только учатся, но и живут в России. – Поздравляю! Статическая голография известна давно, но вот таких инновационных разработок в области динамических «фантомов» видеть еще не приходилось! Простите, Борис, это все-таки игровой клуб или научная лаборатория?

Седоволосый инструктор очень внимательно посмотрел на низенького азиата. Роговой показалось: взглядом, будто рентгеном, просветил гостя насквозь. Но потом дружелюбно улыбнулся, наклонил голову.

– Игровой клуб, – после короткой паузы ответил он. – Мы действительно используем мощные компьютерные системы для обработки трехмерных матриц данных в режиме реального времени. Также мы используем новейшие достижения в области динамической голографии и 3D-моделирования.

– Спасибо, – коротышка поклонился инструктору.

– Ну, дорогие гости, – продолжил Борис, – вы собственными глазами посмотрели, что такое технический прогресс на службе игрового клуба. Вводная часть почти закончена. Отмечу: в игре вас могут окружать не только реальные объекты, но и «фантомы». По типу того, который мы только что наблюдали.

Седоволосый щелкнул пальцами. Тираннозавр вскрикнул, почти как человек, и выронил трубку. Стал уменьшаться в размерах – будто воздушный шарик, который проткнули иголкой, но тот не лопнул сразу. За пару десятков секунд чудовищная рептилия стала карликовой. Смешной, а не ужасной. Потом вовсе исчезла.

– Это гораздо увлекательнее, чем виртуальная реальность, дамы и господа! – провозгласил инструктор. – Чтобы попасть в виртуальный мир, вы надеваете на голову специальный шлем, который транслирует изображение и звук. Кинестетические ощущения передаются с помощью дополнительных вибраторов, джойстиков и тому подобных «фенечек». Внутри «Crazy Battle» вы не лежите привязанными к креслам. Двигаетесь – в любом направлении, куда вздумается. Но то, что видите вокруг себя, – не всегда настоящее. Среда интегрированная, часть ее – реальный мир, часть – иллюзия.

И в этом первое отличие нашего «игрового поля» от пейнтбола или страйкбола.

О том, что это не единственное отличие «Crazy Battle» от всех других вариантов, Максим Ушаков понял, когда принесли оружие. Увидев «машинки», парень присвистнул от восхищения. Поначалу ему подумалось – настоящие «АКМы». Однако все оказалось круче, гораздо круче. Лазерные стволы были стилизованы под автомат Калашникова.

– Пожалуйста, будьте аккуратнее с этим! – попросил Борис, как только Дэн Хлопов схватился за «игрушку», принялся вертеть ее в руках. – Здесь применяются новейшие технологии! Луч лазера, испускаемый нашим оружием, бьет примерно на двести километров.

– При желании им можно было бы подсветить спутник на низкой орбите, – усмехнулся кореец Пак. – Борис! Неужели и это обычные гражданские технологии, разрешенные к легальному применению в России? Даже обычная лазерная указка способна причинить вред глазу при прямом попадании. Я думаю, ваши модели бесповоротно выведут из строя клетки сетчатки. Так ведь?

– Вы правы, – согласился седоволосый инструктор. – Эти «игрушки» весьма и весьма опасны для глаза. Выжгут «дырки», ни одна клиника не восстановит. Поэтому каждому из участников «Crazy Battle» выдаются специальные защитные очки. Снимать их нельзя ни при каких обстоятельствах! Об этом будет сказано на инструктаже по технике безопасности. А вот что касается вопроса по «легальным технологиям, разрешенным в России»…

Борис вздохнул, пожал плечами.

– Понимаете, это не наша разработка. В игре мы используем лазеры зеленого и синего спектра. С повышенной мощностью. Повышенной – против обычных детских «указок», которые тоже небезопасны. Так вот, мощные голубые и зеленые лазеры – продукция китайской компании Wicked Lasers. Разработаны они были для рынка США, между прочим. И там эти карманные лазеры продаются свободно и легально, хотя относятся к довольно опасному классу IIIB. Думаете, стоят миллионы? А вот и нет! Самое смешное, что китайцы очень стремились сделать и компактные, и недорогие модели. Наиболее простые из них стоят чуть дороже сотни долларов. Но мы используем другие, покруче. Линейку зеленых карманных лазеров венчает модель стоимостью около двух тысяч долларов. Это серия Spyder. Средняя выходная мощность в луче – триста милливатт, пиковая – четыреста пятьдесят милливатт. Конечно, разница с лазерными указками есть, ведь те имеют мощность один-два милливатта, реже – до пяти милливатт.

– Любопытно, – пробормотал кореец. – Их вы и применяете? Зеленые спайдеры верхней ценовой группы?

– Именно так, – утвердительно кивнул инструктор. – Только они модернизированы под игру.

Борис взял в руки автомат, передвинул предохранитель в режим, который на стандартном «калашнике» соответствует стрельбе очередями. Поднял оружие к плечу, плавно нажал на спуск. Автомат дрогнул. Максим отметил: отдача была, но гораздо слабее, чем при стрельбе обычными пулями. А хлопки – не такие, чтобы звенело в ушах, а голова раскалывалась от боли.

– Как вы понимаете, лазер стреляет бесшумно. В данную модель встроены звуковой имитатор стрельбы и система отдачи. Для большей иллюзии обычного боя. Имитатор звука можно при желании отключить.

Седоволосый инструктор еще раз нажал на спуск. Максим с восхищением смотрел на «машинку», подрагивавшую в руках сотрудника клуба. Казалось, из ствола «калашника» вылетают зеленые огненные стрелы.

– Китайские лазеры непрерывные, – продолжая диалог с Паком, объяснил Борис. – Жмешь на спуск – появляется луч. Мы чуть изменили схему, чтобы повысить пиковую мощность прибора. Наш лазер импульсный. Даже если прижать спусковой крючок пальцем, все равно получится «пакетная» стрельба. Этим достигается экономия заряда батарей, что очень важно во время игры.

– Опасная штука? – аккуратно взяв лазерный автомат в руки, спросил Максим Ушаков. – Она может перерезать лучом человека? Ну, например, как в фильме «Гиперболоид инженера Гарина»? Помните?

– Конечно, – Борис широко улыбнулся. – В смысле, конечно, помню! Мы всем клиентам как раз этот пример приводим. Ведь самый частый вопрос от участников «Crazy Battle»: можно ли умереть от луча лазера во время игры? Ответ: нет! На автоматах выставлены программные ограничители мощности. Там встроена система компьютерного контроля, от игрока ничего не зависит. Оружие отрегулировано так, что не может причинить серьезного вреда человеку. Если только вы не будете снимать очки.

– Не понял, – снова подал голос Пак. – Борис! Ранее вы сказали, что сделали импульсные лазеры, стремясь повысить пиковую мощность. А теперь говорите: на оружии выставлены ограничители. Зачем повышать мощность лазера, чтобы потом поставить на нее ограничитель?

Борис словно не расслышал вопроса.

– Кстати, вот! – Он торопливо полез в задний карман, вытащил оттуда небольшой черный цилиндрик. – Чуть не забыл показать! Это к вопросу о легальности технологий. Взгляните, друзья! Перед вами тот самый лазер китайской компании Wicked Lasers, что продается на американском рынке. Если навести его на резиновый надувной шарик – тот лопнет. За несколько секунд можно перерезать черную изоленту, зажечь спичку.

Максим шагнул вперед, с интересом глянул на цилиндрик. Сантиметров двадцать длиной – всего-то, а диаметром… да, пожалуй, с обычный железный рубль. Или чуть больше… И – такая страшная штука! «Полоснут» по глазам – считай, инвалид…

– В игре у каждого будет автомат на основе подобного лазера, – продолжал Борис. – С его помощью вы получите возможность уничтожать цели. Конечно, не в прямом смысле – уничтожать. Совсем не так, как это делал инженер Гарин посредством гиперболоида. Принцип у нас тот же самый, что и в пейнтболе. Зацепили игрока – «ранен». Попали в жизненно важные органы – «убит». Только фиксация попаданий осуществляется более сложным способом. Каждый из игроков надевает на себя специальную игровую униформу, снабженную датчиками. В «бронежилет» встроен небольшой чип, он по беспроводному интерфейсу взаимодействует с компьютерной системой, обслуживающей игровое поле клуба. Когда в игрока попадает «пуля», срабатывает соответствующий датчик на камуфляже. Информация о выстреле передается в блок обработки. В зависимости от тяжести ранения человек на некоторое время выводится из игры.

– А попробовать эту штуковину в деле можно? – с нездоровым блеском в глазах поинтересовался Дэн Хлопов.

Его руки подрагивали от нетерпения.

– Не только можно, но и нужно! – расхохотался Борис. – Прежде чем выйдете в игровое поле, каждый попробует стрелять из лазерного автомата. Здесь и сейчас. Впрочем, я забыл об одной мелочи. Уважаемые гости! Вы получили некоторое представление о том, как устроено игровое поле «Crazy Battle». Мы вполне разумные, адекватные люди и понимаем, что не всем по душе такое экстремальное развлечение. Поэтому желающие покинуть клуб могут сделать это прямо сейчас. Не дожидаясь тренинга по стрельбе и дальнейшего инструктажа.

Двери зала распахнулись. Макс невольно посмотрел туда, в ярко освещенный проем. Потом на собравшихся. «Надо быть идиотом, чтоб после такого вводного demo покинуть клуб! – усмехнулся он. – Нигде, ни разу не слышал ни о чем подобном! Только подумать, какие супертехнологии здесь применены! Все пейнтбольщики – пацаны в песочнице по сравнению с "Crazy Battle". Реально!»

Видимо, все собравшиеся на игру думали так же. Или примерно так же. Ни один не покинул полутемный зал, даже девчонка, на которую с самого начала запал Денис Хлопов.

– Я первый! – взяв в руки автомат, провозгласил директор охранной фирмы.

– Парами, – покачал головой инструктор. – Учимся стрелять парами. Так все пройдет быстрее. Кто второй?

Он принял из рук помощника еще один лазерный ствол, вопросительно глянул на игроков. Пак шагнул вперед, взял оружие, взвесил на ладонях.

– Легче, чем обычный «калаш», – заметив это, пояснил Борис. Быстро глянул на Наталью Рогову. – Полагаю, у дамы не должно быть особых проблем. Сумка с продуктами весит больше.

Все заулыбались. Дэн и Пак встали у черты, которая вдруг – сама по себе – высветилась на полу.

– Стены зала увешаны индикаторами: такими же, какие будут на вашем камуфляже, – отметил Борис.

– А куда стрелять? – еще больше изогнув брови, нетерпеливо спросил Хлопов.

– Куда хотите. Для начала – просто попробуйте.

Пак поставил автомат на «стрельбу одиночными», упер приклад в плечо, нажал на спуск. Оружие дрогнуло в его руках, из ствола вылетел зеленый луч, прошил темный зал. Видимо, кореец попал в один из датчиков на дальней стене, потому что там загорелось небольшое красное пятно, отмечая точку, куда угодила лазерная «пуля». Прозвучал мелодичный сигнал.

Дэн радостно ухмыльнулся. Поставил автомат на «стрельбу очередями», потянул спусковой крючок и провел стволом слева направо.

– Ух ты! – невольно вырвалось у Макса.

Он был в восторге. Цепочка красных пятен появилась на дальней стене. Индикаторы показывали, куда угодили заряды.

– То же самое будет в игре, – по ходу дела пояснял Борис. – Место, куда попала «пуля», – подсвечивается. Ну и, как уже было сказано раньше, в случае попадания в человека или в любую другую цель – информация передается в компьютерный анализатор. Внимание! Теперь усложняем задачу!

На Пака и Дэна из глубины зала с ревом понесся «Боинг». Хлопов на миг оторопел – крылатая машина была небольшой, гораздо меньше настоящего пассажирского авиалайнера, но казалась очень реальной. А вот азиат не растерялся. Выстрелил раз, потом другой. «Боинг» разлетелся на тысячи осколков. Наталья невольно вскрикнула, прикрыла лицо рукой, но голографические обломки никому не могли причинить вреда.

А на стрелков устремилась пара французских «Миражей» – пятнистых, изящных. Пак выстрелил от бедра и вновь попал. Денис Хлопов ухитрился сбить боевую машину только четвертым импульсом. Но перед этим самолет успел выпустить пару ракет, которые с диким ревом понеслись на игроков. Огненные «кометы» растаяли, исчезли, не долетев до линии, где располагались стрелки.

– Йе-йе! – что есть мочи завопил Дэн. Он оглянулся, восторженно бормоча под нос ругательства. – Парни!!! Да это же полный улет! Отвечаю за базар!

Пока Хлопов тратил время попусту, Пак ухитрился с двух выстрелов «порвать» на куски птеродактиля, спикировавшего откуда-то сверху.

– Вы очень хорошо стреляете, Пак! – заметил седоволосый сотрудник клуба и еще раз просветил корейца глазами-рентгеном. – Откуда такая подготовка?

Максим Ушаков подумал, что Борис прав на сто процентов. Азиат стрелял от бедра, не поднимая автомат к плечу, не целясь. Вернее, он целился, надо полагать. Только не так, как Дэн, старательно прижимавшийся щекой к цевью и прищуривавший глаз.

Кореец глянул на инструктора, но не ответил.

– Мне все ясно, – сказал он, передавая оружие сотруднику клуба. – Спасибо. Думаю, теперь надо попробовать оружие другим игрокам. Их время.

Борис согласно кивнул, и Максим тут же шагнул вперед, в волнении протягивая руки к чудо-игрушке. А вот Дэн с большим трудом, нехотя уступил место стрелка. Рядом с Ушаковым встала Наталья Рогова. Неумело подняла автомат вверх, и Борис подошел к девушке, помогая ей правильно взять лазерный имитатор.

Управляться с лазерным автоматом оказалось гораздо проще, чем думалось Наталье. Поначалу, когда Борис жестом пригласил очередных стрелков на огневую позицию, она впала в панику. Мало того, что Рогова была единственной женщиной в группе, так к тому же ни разу в жизни не держала в руках оружия. Даже игрушечного.

То ли Борис оказался хорошим инструктором, то ли Наталья – толковой ученицей, но ей понадобилось всего несколько минут, чтобы привыкнуть к умной «смертоносной» игрушке. Автомат действительно был не очень тяжелым. Девушка легко поднимала его к плечу, хотя ей больше понравилось стрелять от живота. Специально для Наташи седоволосый инструктор «модернизировал» оружие – щелкнул прикладом, убирая его вбок. Автомат получился более компактным. Наталья закинула ремень на плечо, повеселела. Теперь стрелять было совсем нетрудно, даже приятно, хотя девушка никогда ранее не подозревала, что внутри нее живет страсть к охоте или чему-нибудь подобному.

Рогова жестом остановила инструктора, попросила небольшой паузы. Быстро скрутила волосы в тугой хвост, перетянула его мохнатой резинкой. Поправила ремень лазерного автомата на плече.

– Готова! – чуть возбужденно бросила она.

Борис даже улыбнулся. Ноздри девушки расширились, щеки покраснели, в глазах появился огонек азарта. Конечно, Рогова стреляла не так хорошо, как Денис Хлопов, в прошлом – профессиональный охранник, не раз бравший в руки «АКМ» или «Сайгу». У сотрудников клуба не было иллюзий: глава охранной фирмы в очном поединке легко превзошел бы молодую неопытную девчонку. Сказались бы и прошлые навыки, и то, что он постоянно тренировался в игровых клубах, хотя бы в пейнтбольных.

И уж тем более нельзя было сравнивать Рогову с корейцем Паком, который поливал от бедра, как настоящий спецназовец. Наталья видела такое лишь в фильмах. Во время теста оружия низенький азиат стоял прямо на подсвеченной линии, прижав автомат к бедру, расправив плечи, казалось – даже чуть расслабленно. Но как только в поле его зрения появлялась цель, следовало короткое, едва уловимое движение ствола – и стрелок нажимал на спусковой крючок.

Вспомнив, как стрелял Пак, Наташа попробовала скопировать приемы корейца. Встала на линию, расправила плечи. Тряхнула головой, стала напряженно вглядываться в черноту.

– Расслабься, – посоветовал инструктор. – Поза более свободная, не зажатая. И не надо так таращить глаза, пытаясь отыскать цель в темноте. Зрачки человека – очень хитрая и любопытная штука. Попробуй чуть расфокусировать их. Ну, как если бы ты смотрела не на какой-то конкретный предмет, а на все сразу. Подобным образом человек расслабляет зрение, когда о чем-то задумается. Видела когда-нибудь? При этом возникает иллюзия, будто он смотрит сквозь предметы. Попробуй! Если цель появится – ты ее обязательно заметишь, даже если она вылезет сбоку. Заметишь, честное слово! Периферическим зрением.

Наташа кивнула, старательно выполнила инструкции. Девушка вдруг поняла, что ей нравится эта игра. И пусть Рогова стреляла не очень умело, но через несколько минут ее показатели оказались ничуть не хуже, чем у низенького плотного соседа, который осваивал оружие вместе с ней. В процессе парного тренинга Наталья услышала от инструктора клуба имя паренька со смешными волосами-пружинками: Максим.

Наталья чуть оттопырила нижнюю губу, дунула на локон, упавший на лицо, чтобы не мешал. Поднимать руку к глазам не стала – пришлось бы на время опустить оружие, выключиться из тренинга, а девушка уже вошла в азарт и уступать Максиму ей не хотелось.

Убедившись, что Рогова въехала в технику обращения с оружием, Борис удовлетворенно похлопал ее по плечу. Встал рядом со стрелками, объясняя, как работает компьютерный анализатор макета. В перерывах между выстрелами Наталья узнала: тренажер, на котором они сейчас работают, состоит из двух крупных блоков. Один – это система датчиков, размещенных по всем стенам зала. Нажимая на спусковой крючок, стрелок отправляет в цель «иглу» лазерного луча. Та попадает в чувствительные элементы на стенах, и компьютерный анализатор получает информацию о том, куда именно метил боец.

Второй блок – система создания объемных динамических изображений в пространстве. Та самая, с которой начинался инструктаж. Система, основанная на лазерной голографии.

– Все просто, – взмахнул руками Борис. В пространстве перед собравшимися вдруг пропали все цели. Появился «мультяшный» игрок с автоматом, окруженный системой датчиков, от которых бежали сигналы к компьютеру. – Анализатор точно знает, в какой точке пространства создается объемное изображение объекта.

Борис указал пальцем на красный воздушный шарик, возникший перед «мультяшным» бойцом.

– Человек стреляет в цель, которую видит перед собой, – из ствола призрачного автомата вылетела лазерная «пуля», прошила шарик насквозь. Тот не лопнул. – Но на самом деле никакого объекта в пространстве нет, человек ведет огонь по фантому. Другое дело, что за этим фантомом, по всем стенам, расположены датчики.

Лазерная «пуля» угодила в одну из стен. Индикатор замигал красным, электрические сигналы побежали по тоненьким проводам к компьютеру.

– А дальше – дело техники, – седоволосый инструктор вновь взмахнул руками, будто фокусник. – Вычислительный комплекс, зафиксировав, куда угодила «пуля», способен рассчитать: прошла ли она через точку, где находился фантом? Если прошла – дает команду на блок выработки голографических изображений. И картинка перед глазами игрока меняется.

Шарик перед «мультяшным» героем лопнул. Человечек победно вскинул вверх кисть руки, сжатую в кулак.

– Вот и вся нехитрая схема, – закончил сотрудник клуба. – Динамическая голография; лазерное оружие на основе «указок», находящихся в свободной продаже; да еще – сверхмощные компьютерные системы обработки информации в режиме реального времени.

– Здорово! – радостно потер ладони друг о друга Максим. – Инструктаж закончен? Не терпится попробовать такую классную систему в деле!

– Осталась самая малость, – остановил всеобщее оживление Борис. – Несколько слов о вашем снаряжении.

…Черноволосая Маша вкатила в зал тележку, на которой лежало несколько предметов. В первое мгновение Максим даже не глянул на то, что там находилось. Его внимание было приковано к покачивающимся бедрам девушки, обтянутым тугой форменной юбкой.

Борис кивком поблагодарил помощницу, шагнул вперед. Игроки обступили его со всех сторон, с интересом разглядывая то, что лежало в тележке. Маша, поймав на себе жадный взгляд Максима, тряхнула копной черных волос, чуть заметно улыбнулась парню. Все так же покачивая бедрами, вышла из помещения, где проходил инструктаж. Только когда девушка исчезла из поля зрения, Ушаков приблизился ко всем остальным.

– Это для глаз, – Борис взял со столика специальные защитные очки. – Они, скажем так, хитрые. С виду – прозрачные. Но это не совсем верно. Данная система предназначена для выборочной фильтрации. Те лазеры, что мы используем в «Crazy Battle», имеют видимый луч с длиной волны 532 нанометра. Именно для фильтрации такого излучения и предназначен защитный комплекс для глаз. Любые другие лучи свободно проходят сквозь стекла.

Наталья протянула ладошку, и Борис, поняв, чего хочет девушка, передал ей очки. Рогова надела их, посмотрела по сторонам. Черные зрачки на миг задержались на Максиме, потом скользнули на других. Девушка вдруг улыбнулась, подхватила со столика автомат, прижала его к бедру. В дымчатых «мотоциклетных» очках и офисной мини-юбке, с лазерной пушкой наизготовку, она смотрелась необычно и очень эффектно. Кто-то прицокнул языком, шумно вздохнул. Максим понимающе усмехнулся. Эта деловая мужская оценка означала не восхищение воинственным видом девушки, скорее – восторг ее прелестями. Максим и сам был бы рад поближе познакомиться с Натальей, да только его напрягала разница в росте. Он не относился к числу мужиков, которые «прутся» оттого, что подруга на каблуках – выше их чуть ли не на голову.

– Супер! – радостно сказала девушка. – Все видно. Не мешают крутить головой и крепко держатся.

– Во время игры очки могут закрепляться на затылке специальным фиксатором – ну, вроде обычной широкой резинки, – поспешил добавить инструктор. – Это для тех, кто боится уронить, потерять фильтр. Давайте изучим остальное снаряжение.

Борис поднял со столика небольшую коробочку, напоминавшую плеер, со вставками-заглушками. Только вместо аппарата, куда помещалась кассета или диск, был другой – поменьше размерами и с ремнем.

– Это крепится у бедра или под мышку, кому как удобнее, – пояснил сотрудник клуба. – Провода идут к ушам. И еще – небольшая упругая повязка на шею, совсем необременительная. Микрофон сверхтонкий, с гибкой мембраной. Прижимается прямо к горлу. Благодаря системе связи вы имеете возможность общаться с диспетчерской, принимать команды оператора, слышать других игроков во время боя. Вот только диспетчеру запрещено давать подсказки, это возможно лишь в самом экстренном случае. Потому что…

Борис поднял с тележки еще одно компактное устройство – с экраном чуть побольше, чем у мобильного телефона. Из странного приспособления торчал короткий хвостик с фигурным штекером на конце.

– …Потому что у вас есть контрольный монитор! – чуть повысив голос, объяснил Борис. Кажется, инструктор понимал, что игроки устали от обилия технических деталей. Люди услышали самое главное, им не терпелось проверить себя в деле. – Монитор подключается к информационным магистралям с помощью вот этого разъема. Гнезда расположены по всему зданию. Двигаясь по этажам, коридорам и переходам, вы можете получить подсказку – кусок игровой «карты».

– Фрагмент? – уточнил Максим.

– Да, чтобы было труднее. Именно часть, не целое. То пространство, что вас окружает в настоящий момент.

Борис шагнул к стене, вставил штекер в гнездо, помеченное большой переливающейся стрелкой. На жидкокристаллическом дисплее тут же возникло цветное изображение. Игроки разглядели зал, в котором находились, соседнее помещение, где недавно коротали время в ожидании старта, несколько боковых коридоров, какие-то комнаты.

– Контрольный монитор предназначен для передачи графической и текстовой информации, – добавил инструктор. – Компьютерная система может передать вам не только изображение, «рельеф» местности, но и какую-то текстовую подсказку. Если сочтет необходимым.

– Короче, все понятно! – не выдержал амбал. – Хва, командир! Давай, поехали!

– Осталась сущая мелочь, – Борис улыбнулся так, что у Натальи вдруг заныло внутри от неприятного предчувствия.

– Ну, чо там еще? – недовольно пробурчал здоровяк. – Уж и так все мозги протрахал.

– Думаю, вам интересно узнать, против кого будете играть, – тихо, совсем другим тоном вымолвил инструктор.

– Как?! – опешил верзила и удивленно посмотрел на собравшихся. – Как это? Ты чего, командир? Я думал, щас разделимся напополам, как в пейнтболе. Типа команда на команду. И – погнали!

Инструктор засмеялся. Отрицательно помотал головой.

– Все гораздо интереснее, – сообщил он. – Половину правды вы уже знаете. Вас будет окружать синтезированный мир, в котором реальность переплетается с объектами-фантомами, созданными посредством динамической голографии. Но это половина правды…

– Ну! Не томи! – не выдержал кто-то.

Среди собравшихся прокатился легкий гул. Возмущение. Недовольство.

– Роботы! – Борис выговорил это слово так, будто привел в действие гильотину.

На шею каждого из присутствующих обрушилось тяжелое отточенное лезвие.

– Роботы? – по рядам людей вновь прокатился гул.

Любопытство. Недоумение. Беспокойство.

– А что вас удивляет? – поинтересовался инструктор. – Между прочим, вы уже убедились: в нашем клубе используются новейшие технические разработки. Именно потому игра в «Crazy Battle» стоит больших денег. Подобных технологий вы нигде в Питере не встретите.

Да, против вас будут играть роботы! Знаете ли вы, что ведущие американские эксперты в области вооружений убеждены: даже самые дорогостоящие роботы обойдутся Пентагону дешевле, чем люди-солдаты? Если сложить воедино затраты на подготовку, содержание, пенсии и льготы ветеранам… Это, между прочим, невероятные средства! На людей, заметьте! И американцы на полную катушку работают над тем, чтобы к 2010 году ввести в действие первое поколение боевых роботов! Существуют и критические сроки, так называемый deadline перевооружения армии – 2025 год.

– Простите… – голос Максима был хриплым, совсем другим, нежели ранее. – Они… эти роботы… Они ходят?!

– Да-да! – энергично кивнул Борис. – Обычные шагающие роботы. Управляющий процессор спрятан в грудной клетке – почти как сердце человека. Машины умеют выполнять около тридцати запрограммированных действий. Ну, например, передвигаться по ровной поверхности и по лестнице, присаживаться на корточки. Во время ходьбы умеют поворачивать голову из стороны в сторону, способны ложиться на спину и на грудь, потом вставать. Более того, умеют парировать не очень сильные толчки извне, могут двигаться вбок приставным шагом, даже ударить по футбольному мячу и не упасть. Вот только скорость их передвижения гораздо ниже, чем у человека.

В пространстве за спиной инструктора появилось объемное изображение. Серебристо-черный робот строением тела копировал человека, но любой здравомыслящий homo sapiens сразу отличил бы механическую игрушку от живого существа. Голова – будто прозрачный шлем летчика или космонавта, внутри которого спрятаны глаза-фотоэлементы. Ступни ног – широкие, мощные, гораздо крупнее, чем у человека. Но это и неудивительно: машине, чтобы удерживать равновесие, необходима существенная площадь опоры. Руки – длиннее, чем у людей. Видимо, чтоб при потере равновесия можно было использовать в качестве опоры переднюю конечность. Робот пошевелился, медленно пошел вперед. Внутри его «головы» датчики завертелись из стороны в сторону, сканируя окружающее пространство.

– Наши роботы умеют передвигаться по этажам здания, но их скорость – не более двух-трех километров в час. Еще медленнее они ходят по лестницам. Роботы вооружены такими же лазерными автоматами, как игроки. На внешнем «комбинезоне» – датчики, фиксирующие попадания лазерных «пуль». Если робот получает заряд в жизненно важный орган, управляющая компьютерная система блокирует данную механическую особь, на время выводит ее из игры.

– Стоп! Стоп! Стоп! – вдруг сказал один из мужчин среднего возраста, имени которого Наталья не знала. – Борис! По-моему, тут вы начали тривиально «надувать» присутствующих. Какие, к черту, шагающие роботы?! Это – из области научной фантастики!

На лице инструктора отразилось искреннее удивление.

– В самом деле? – после короткой паузы ответил он. – Разве вы не слышали про японских роботов-собачек Aibo от Sony? Мне казалось, за последние несколько лет только очень ленивый человек не видел ни одного сюжета об этом чуде техники стоимостью в пару тысяч долларов. Нынешние шагающие роботы для потребительского рынка, конечно, подороже. Скажем, японская компания Vstone предлагает Robovie-M за четыре – четыре с половиной тысячи. Много, не спорю, но первая партия из ста подобных «игрушек» уже распродана. А ведь есть также знаменитые QRIO от Sony или ASIMO от Honda. Кстати, гонконгская компания Wow Wee грозится в ближайшее время выпустить на рынок свою модель Robosapien, и всего по девяносто девять долларов! Заявлено, что эта «игрушка» сможет выполнять шестьдесят семь функций!

– Ваши знания современного рынка бытовой робототехники впечатляют, – вмешался в разговор Пак. – И все-таки почему в качестве противников выбраны механизмы? Почему, в самом деле, нельзя было устроить состязание команда на команду, как это делается в пейнтболе?

– Это было бы менее интересно! – поморщился инструктор. – Тогда «Crazy Battle» походил бы на многие игровые заведения. С той лишь разницей, что мы используем лазерное оружие вместо стреляющего шариками-маркерами. Наш вектор развития – совсем другой. Именно потому мы предлагаем эксклюзивный сервис по эксклюзивным ценам. Стрелять в двуногих? Да пожалуйста! Предложения об этом – на каждом углу! Здесь иное – то, что не способен предложить ни один клуб.

Однако, думаю, стрельба по фантомам, созданным с помощью лазерной голографии – пусть даже очень реальным фантомам, – не очень увлекательна, правда? Что за охота, если в ней нет риска? Подумайте: какую добычу выше ценят профессиональные охотники? Ответ: хищного, опасного зверя! Рысь, тигра, носорога. Охотник выходит с ножом против медведя. Почему? Шансы равны! Кто кого? В общем, чтобы все происходило по-настоящему, в вас должен кто-то стрелять!

А что касается игры против роботов… Это необычное испытание. Сражаться против живых существ – совсем другое. Роботы пока медлительны. Они не могут перемещаться по игровой зоне с такой скоростью, как люди. Человек, заметив механического врага, в девяноста девяти случаях из ста успеет выстрелить первым. Роботу потребуется чуть больше времени, чтоб навести оружие на цель. Итак, у человека – право первого выстрела. Но не повторного. Потому что у роботов нет нервов, и они не промахиваются.

Азиат поклонился. Инструктор со странной улыбкой глянул на гостей клуба.

– Ну, вот и все, дорогие мои! – торжественно произнес он. – Теперь желающие могут подписать стандартный договор с «Crazy Battle», внести деньги в кассу и получить чек. Потом – переодевание в камуфляж, трехминутный инструктаж по технике безопасности, и – вперед!

– А камуфляж моего размера найдется? – деловито поинтересовался Дэн Хлопов.

– Найдется. Клуб предоставляет камуфляжи самых разнообразных размеров.

– Нужна ли хорошая физическая форма, чтобы сыграть? – донеслось откуда-то из заднего ряда.

– «Crazy Battle» – довольно активная игра, – улыбнулся Борис. – И это положительно сказывается на общем тонусе игроков. Хорошая физическая форма желательна, но не обязательна. Во время игры надо быть более точным и более везучим, нежели противник. Вот и весь секрет.

– Баста! – заявил Дэн – Давайте этот чертов договор! Болтаем час! А то и больше, в натуре! К делу!

«ЗАО "Игровой клуб "Crazy Battle", в лице Прохорова Б.Г., действующего на основании доверенности от 11 января 2006 года, именуемое в дальнейшем "Клуб", с одной стороны, и Рогова Наталья Владимировна, именуемая в дальнейшем "Игрок", с другой стороны, заключили настоящий договор о нижеследующем…"

Девушка внимательно, чуть наморщив лоб, читала двухстраничный договор, к которому прилагались лист инструктажа по технике безопасности и заявление. Приложения к договору Рогова оставила на потом, начав с основного документа.

Она – в силу профессиональной привычки – внимательно анализировала каждый пункт. Необходимость придирчиво изучать договоры въелась в подкорку, преодолеть это Наталья не смогла, хотя и помнила, что в данном случае у нее нет выбора. Она пришла в «Crazy Battle» не по своей воле, а по приказу генерального директора, и не подписать бумагу все равно не смогла бы.

Предмет договора, срок действия, обязанности сторон, права сторон… Глаза девушки скользили по строкам, в общем-то, типового документа. Рогова ненадолго задержала внимание на пункте «Порядок расчетов».

«Игрок оплачивает услуги Клуба до участия в "Crazy Battle" по стандартному тарифу 500 (пятьсот) долларов США по курсу Центробанка на день заключения договора».

Рогова нервно провела по щеке ладонью, еще раз подумав о том, что так и не поняла, почему Александр Владимирович Кузякин, директор петербургского филиала «Генри Федерер», решил отправить свою заместительницу в клуб, на сверхдорогое шоу.

И тут Наталья дошла до подзаголовка «Особые условия», побежала глазами по строкам… Смысл написанного не сразу проник в ее сознание. Когда девушка поняла, о чем говорится в этом пункте, она быстро глянула на инструктора и принялась еще раз читать абзац.

«Клуб не несет юридической, финансовой и моральной ответственности за здоровье Игрока, принимающего участие в "Crazy Battle". Осознавая, что во время игры могут быть получены увечья или серьезные травмы, несовместимые с жизнью, Игрок принимает ответственность на себя. Это дополнительно фиксируется в Заявлении Игрока, прилагаемого к настоящему договору…»

Наталья Рогова быстро нашла в пачке предоставленных документов последний лист, именовавшийся «Заявление Игрока», и принялась его читать.

«Я, Рогова Наталья Владимировна, прошла инструктаж по технике безопасности и предупреждена о возможных травмах в процессе игры, в том числе несовместимых с жизнью.

Принимаю ответственность за возможные последствия участия в «Crazy Battle» на себя, в том числе за возможные искажения в моей психике. Обязуюсь не преследовать Клуб юридически, пытаясь добиться от него возмещения морального и физического ущерба, причиненного мне во время игры».

Рядом нервно рассмеялся Максим. Наталья быстро глянула на парня, в руках у того – сверху, над остальными бумагами – было все то же «Заявление Игрока». Только в шапке было вписано: «Я, Ушаков Максим Геннадьевич…»

– Я не поняла, – негромко сказала Рогова. – Что все это значит? Если со мной что-то случится во время игры, в любом случае виновата буду я сама?

– Ну, представьте, – вежливо улыбнулся Борис, – вы бежали по лестнице, не глядя под ноги. Скажем, пытались догнать противника. Или, наоборот, удирали от робота, пользуясь преимуществом в скорости. Споткнулись – не дай бог, конечно, – сломали ногу. Потом вышли из клуба, вызвали юриста. Тот нашел свидетелей. Зафиксировали травму, подали в суд на игровое заведение. Мол, из-за этой травмы я потеряла хорошую работу, меня уволили. Вы, негодяи, сломали мне всю карьеру и теперь обязаны до конца дней выплачивать компенсацию. И за потерянную работу, и за физический ущерб, и за моральную травму.

Думаю, вы согласитесь, Наталья, наше время – время опытных юристов. Грамотный специалист может раздуть из мухи слона, да еще выставить астрономический счет за моральный ущерб. Нам это не нужно. Ведь, к слову, тяжелую травму можно получить и на эскалаторе метро. Только никому в голову не придет выставлять за это счет метрополитену. В общем, мы просто страхуемся от неприятностей.

– То есть если игрок во время поединка упадет и сломает ногу на лестнице, виноват он сам? – спросил Максим Ушаков.

– Именно так, – подтвердил Борис.

– А если он упадет на лестнице и сломает шею, – уточнил Пак, – тоже виноват он сам.

– Вы правильно поняли, – улыбнулся инструктор.

– А если человеку помогли упасть с лестницы и сломать шею – тоже его проблемы?! – со злостью выкрикнул кто-то.

– Не по-о-онял? – протянул Дэн Хлопов, и его брови еще больше полезли вверх. – Это чо за разводилово?!

– А что такое искажение психики? – еще раз глянув в договор, поинтересовалась Наталья Рогова.

Она невольно перебила Хлопова, уже растопырившего пальцы. А седоволосый инструктор стал отвечать именно на вопрос девушки.

– Может измениться ваш психотип, – пояснил Борис. – Например, вы можете стать агрессивнее. Стать другим, изменить свое отношение к жизни, к людям. Может произойти переоценка ценностей, простите за тавтологию. Изменение смысла жизни.

– Переоценка смысла жизни?! – Максим Ушаков изумленно глянул на Наталью, но та сама стояла, открыв рот от удивления. – Переоценка смысла?! Из-за какой-то игры в клубе?!

Борис вежливо улыбнулся в ответ.

– Верите или нет – ваше дело. Наша задача – предупредить игроков обо всех нюансах.

– Не, ну это реально какое-то разводилово! – Хлопов принялся размахивать руками, растопырив толстые пальцы. – Да вы чо, охренели? За мои же бабки кончить меня и сказать, что я сам во всем виноват?!

Наталья быстро глянула последний из переданных ей документов – лист инструктажа по технике безопасности.

«Я, Рогова Наталья Владимировна, получила инструктаж по технике безопасности в полном объеме, предупреждена о том, что снятие защитных очков-фильтров с лица во время игры приведет к непоправимому ущербу моему здоровью.

Все инструкции мне понятны, усвоены, я готова точно следовать им, в чем и расписываюсь».

Сердце заколотилось еще чаще. Пересохло во рту. В это время к столику шагнул невозмутимый Пак. Положив пачку документов на матовую крышку, кореец попросил ручку. В зале появилась Маша – все такая же цветущая, улыбающаяся. От нее веяло покоем, уютом. Уверенностью: все будет хорошо. «Разве здесь может случиться что-то плохое?» – глянув на девушку, подумал Максим. Это немного приободрило Ушакова. И, похоже, не только его.

Азиат молча поставил подписи на документах, девушка скрепила их печатью, а Борис подписал договор и акты от имени клуба. Кореец поклонился сотрудникам «Crazy Battle».

Ушаков еще чесал затылок в раздумьях, глядя на Машу, когда к столику – со своим пакетом документов – приблизилась Наталья Рогова.

«Все равно нет выбора, – нервно покусывая губы, думала девушка. – Правда, шеф не требовал, чтоб я обязательно стала победительницей этой игры. Он хотел моего присутствия внутри «Crazy Battle». На это соглашусь. Но никто не заставит меня бегать по лабиринту коридоров с оружием в руках, в поисках роботов. Это – не для женщины. Это – мужское. Пусть носятся и стреляют, коли охота. Сяду в углу, спиной к стене. С фантомами справлюсь, тем более что они не способны причинить вреда. А от роботов – если понадобится – убегу. Найду другое укрытие… Вот и вся нехитрая азбука, Александр Владимирович. Солдата из меня не получится, даже не ждите. Ноги и руки самой пригодятся, чтобы так глупо рисковать…»

Наталья склонилась над белыми листами, и длинные волосы упали на лицо, мешая смотреть. Девушка быстро выпрямилась, скрутила их в жгут, закинула за спину. Наклонилась еще раз, без колебаний поставила подписи под документами.

– А если я хочу отказаться от участия в этом? – нервно спросил кто-то. – Хочу прямо сейчас уйти отсюда?

– Пожалуйста, – Борис махнул рукой в сторону выхода из зала. – Юля! Будь любезна, проводи желающих до автостоянки.

«Отказники» один за другим потянулись за грудастой блондинкой. Кажется, в демо-зале осталось не более десятка потенциальных игроков. Максим все никак не мог решить: играть или нет? После того как договор подписала Наталья Рогова, уйти казалось невозможным. Как если бы он при всех, публично, признался в собственной трусости. Но ставить закорючку на договор тоже не хотелось…

На столик бросил пачку документов Саша Метелкин. Высокий худощавый парень флегматично двигал челюстями, подписывая бумаги. «Неужели ему все по фигу?» – сам себя спросил Ушаков, внимательно рассматривая владельца «Porsche».

Справившись с формальностями, Метелкин глянул на коллег – нет, показалось, сквозь них, – бледные голубые глаза были расфокусированы.

– Господи, вот удачный сынок у родителей… – тихо пробормотала Наталья, стоявшая рядом с Ушаковым. – Заведешь такого – нарыдаешься.

– Не, ну чо это за разводилово? – в третий раз начал тему Дэн Хлопов.

Видимо, он никак не мог решиться подписать чертов договор, но владельцу охранной фирмы отступать было не с руки. Он не мог потерять лицо на виду у всех. И потому Денис прилагал все усилия, чтоб перевести разговор о бумагах в другую плоскость.

– Зассал, что ли? – вдруг негромко спросил Пак.

Так тихо, что его трудно было услышать кому-то, кроме Хлопова. Но Максим услышал, и Наталья Рогова тоже. Они находились ближе всех к Дэну.

– Зассал? Скажи прямо. Такой большой и такой трус. Вон, девочка подписала! Красивая и смелая.

Максим мельком глянул на Наталью. Рогова чуть покраснела, ей были приятны слова азиата.

– Я?! – показалось, разъярившийся Дэн порвет маленького чужака на части. – Я? Да я!!!

– Головка от торпеды! – невозмутимо сказал Пак и шагнул вбок, махнув рукой в сторону стола.

Призывая оппонента не брызгать слюной, а на деле доказать свою крутость. Именно в этот миг Ушаков отбросил колебания. Пак был прав на сто процентов. После того как договор подписала Наталья Рогова, отступить было невозможно.

«Крутое отвисалово», – почему-то вспомнились слова Метелкина.

Ушаков положил документы на стол. Крепко взял ручку, стараясь не показать, как дрожат пальцы. Поставил подпись на договоре, потом на листе инструктажа по технике безопасности, потом – на заявлении.

«Вот и все, – обреченно подумал Максим. – Я загнал себя в ловушку, если это ловушка… Зачем?»

Пыхтя, как рассерженный кабан, к столу шагнул Денис Хлопов.

– Подвинься! – довольно грубо бросил он. – Не видишь, папа идет ксивы править!

– А как насчет инструктажа по технике безопасности? – поинтересовался у сотрудника клуба Максим Ушаков. – Мы расписались за него, но пока никто не объяснял, что можно, что нельзя во время игры.

– Перед стартом! – ободряюще подмигнул Борис. – Сейчас все подписавшие бумаги могут внести деньги в кассу, это в соседней комнате. Оплатить участие в игре, получить чек. Затем мы подбираем каждому игровую униформу, участники «Crazy Battle» переодеваются. Проверяем оружие. Перед стартом – инструктаж по технике безопасности, с росписью в общем бланке.

Максим уныло кивнул и поплелся следом за Паком и Натальей платить в кассу.

Униформа действительно была самых разных размеров. Стюардам из числа работников клуба удалось без проблем найти подходящую амуницию и на огромного крепкого Дениса Хлопова, и на плотного, с брюшком капитана Анциферова, и на миниатюрного Пака, и на высокого худого Александра Метелкина.

Ушаков здорово удивился, когда в раздевалку вошел Алексей Анциферов. Макс был уверен: уж кто-то, а капитан точно откажется от участия в игре, ознакомившись со спорными пунктами договора. Но, видимо, Анциферова взяли на слабо точно так же, как Дениса Хлопова. Отступить и не потерять лицо было очень трудно. В результате не смог дать задний ход ни владелец охранной фирмы, ни капитан из военкомата. Или кем там был Анциферов? Кадровым офицером, уволенным в запас и грезившим о новых баталиях? Этого Ушаков не знал.

Всего в раздевалке находилось восемь мужиков. Это означало, что с учетом Натальи Роговой, облачавшейся в амуницию в другой комнате, игроков – девять человек. Чуть меньше половины гостей клуба отказались от участия в «Crazy Battle», прочитав договор.

– Такая вот статистика! – уныло пробормотал себе под нос Максим, разглядывая комплект одежды.

Штаны темно-зеленого цвета – а-ля армейские. Камуфляжная защитная куртка, довольно тяжелая. Как выяснилось, со вшитыми спереди и сзади металлическими пластинами. Не очень толстыми, но из-за них куртка получалась увесистой. Как если бы «солдат» имел настоящее снаряжение – гранаты и запасные магазины. Все максимально приближено к реальным боевым условиям.

А еще – высокие армейские ботинки со шнуровкой. Макс напялил их на ноги, туго затянул крепкие шнурки. Встал, прошелся. Парень остался доволен – кожа была толстой, но мягкой. Сапоги хорошо облегали ногу, удобно фиксировали ее. Подошва оказалась толще, чем у кроссовок, и теперь Ушаков даже стал чуть выше, чем обычно. Почему-то это придало ему дополнительной уверенности.

Максим пристегнул прибор-переговорник к ремню, с помощью одного из стюардов отрегулировал эластичный пояс, чтобы коробочка удобно размещалась у бедра и не мешала в игре. Натянул на себя камуфляжную куртку, вытащил из ворота тонкие проводки с наушниками, вставил «заглушки» в слуховые проходы.

Тут выяснилось, что для большей безопасности каждый из игроков получал комплект наколенников и налокотников – очень похожих на те, которые используют начинающие любители роликовых коньков. Хлопов презрительно отодвинул защитные «фенечки» в сторону, а Максим решил воспользоваться предохранителями. В конце концов, он – обычный офисный служащий. Его не учили падать на бок, плечом, не тренировали убирать руки. Налокотники не помешают, да и наколенники тоже. В самом деле, как можно заранее знать: споткнешься или нет на лестнице, если у тебя за спиной – механический монстр с лазером в руках?

Надев амуницию, Ушаков почувствовал себя значительно увереннее. Почему-то стало казаться, что тело надежно предохранено от возможных повреждений. Если раньше он чувствовал себя беззащитным, почти голым, то теперь обрел спокойствие. Во внутренний карман легла небольшая фляга с водой. Инструкторы предупредили: есть игрокам не захочется, а вот пить – точно потянет.

Закончив приготовления, Макс нацепил на голову защитные очки – проблема возможных осложнений со зрением сильно волновала его, менеджера по продажам. «Только не хватало, чтоб из-за собственной глупости я лишился возможности работать за компьютером…» – подумал он. Это поставило бы крест на карьере Максима. Ушакову все время приходилось скачивать из Интернета и читать документацию по новым устройствам. Чаще всего – ту, что в печатном виде найти невозможно. Она есть лишь на сайте производителя, да еще и на английском. Не переводится, потому что все технические специалисты высокого класса обязаны читать документацию на языке оригинала.

Покрутив головой из стороны в сторону и подумав, что будет верхом идиотизма, если защитные очки-фильтры упадут во время игры, Максим попросил стюарда зафиксировать их на затылке специальной защелкой.

Теперь он был полностью готов к участию в «Crazy Battle». Парень взял из рук сотрудника клуба автомат. Взвесил на ладонях, проникаясь мыслью: это настоящее оружие, и оно не у кого-то постороннего. У него, у Максима Ушакова.

– Проверить? – коротко выдохнул он.

Сотрудник клуба понял, о чем идет речь, провел Макса в соседнее помещение. Ушаков поставил автомат на стрельбу одиночными, прижал к плечу, прищурил левый глаз. Плавно потянул спусковой крючок. Зеленый луч вылетел из ствола, что-то коротко динькнуло в глубине зала. На дальней стене появился красный круг. Точка, куда угодила «пуля» Максима.

– Работает! – удовлетворенно констатировал Ушаков.

Он поставил оружие на предохранитель и огляделся. Одетые в боевой камуфляж товарищи проверяли свои лазерные «пушки». Динь! Динь! Красные точки появлялись на дальней стене, то в одном месте, то в другом.

Предстартовая лихорадка вдруг охватила Ушакова. Он почувствовал возбуждение. Захотелось, чтобы предварительный этап – наконец – закончился, и пошла игра.

Максим поспешил в комнату-переодевалку. Шагнув через порог, он успел заметить, как флегматичный Пак ударил Дениса Хлопова пяткой в колено. Амбал охнул от боли, согнулся, чуть ли не пополам.

– Сука! – простонал директор охранной фирмы. – Обезьяна черная! Найду! Мамой клянусь: найду! Трахну тебя, сука!

Пак с невозмутимым видом прошел в оружейную комнату, быстро проверил автомат. Вернулся в раздевалку, через которую игроки выходили к началу маршрута.

«Все шло к этой стычке, – грустно подумал Ушаков, наблюдая за верзилой. – С самого начала Хлопов доставал азиата…»

Даже во время примерки амуниции Дэн ухитрился разложить свои вещи неподалеку от Пака и – пока надевал штаны и куртку – несколько раз так махнул руками, что зацепил соседа. Чуть ли не по лицу мазнул.

Макс готов был поставить сотню баксов – здоровяк делал это специально. Видимо, не простил подколки в демо-зале. Уж очень точно Пак угадал состояние директора охранной фирмы, когда метким словом припечатал оппонента: «Зассал!»

Оставалось только восхититься, как хорошо кореец знал разговорный русский язык, как ловко ответил обидчику. В свою очередь, Дэн Хлопов всеми силами пытался вывести черноволосого коротышку из равновесия и – в конце концов – преуспел в этом.

Хлопов, чуть придя в себя, с ревом бросился в коридор. Там его остановили стюарды. Чтобы удержать здоровяка на месте, не позволить ему добраться до Пака, потребовались усилия трех работников клуба. А кореец с невозмутимым видом стоял у стеночки, наблюдая, как брызжет слюной «раненый бизон».

– Достану! Достану! Мамой клянусь! – чуть ли не рыдал Хлопов.

– Довольно! – резко потребовал Борис. – Не вынуждайте звать охрану, господин Хлопов. Вы заплатили за участие в игре. Глупо, если мы будем вынуждены отправить вас за порог клуба. Здесь все клиенты равны. Мы не допустим стычки, не позволим запятнать репутацию «Crazy Battle».

– Достану! Достану! – рычал Дэн.

– Похоже, он просто не хочет играть, – вдруг громко, отчетливо сказал один из стюардов, удерживавших амбала. – Думаю, боится. Нашел способ, чтоб его выкинули за порог. Тогда играть не надо. И деньги можно обратно потребовать, и репутацию сохранить.

Хлопов вдруг остановился. На его лице отразилась напряженная работа мысли. В конце концов, он сумел переварить фразу, сказанную сотрудником «Crazy Battle».

– Чо ты сказал?!

Он выпрямился, расправил плечи.

– Я? Боюсь?!

– Пальцы растопыривать не надо, – попросил Борис. – Покажи на деле: кто ты, что ты.

И подал Хлопову лазерный автомат. Дэн с ненавистью посмотрел на Бориса, потом на Пака. Вдруг выражение его лица изменилось. Видимо, голову директора охранной фирмы посетила какая-то новая мысль.

– ОК! – миролюбиво сказал он. – ОК! Нет проблем!

Хлопов взял оружие, быстро прошел в стрелковый тир, проверил автомат. Вернулся к остальным участникам.

«Неужели криминал?! – с ужасом подумал Ушаков. – Будет искать Пака в игре, чтобы рассчитаться внутри игрового лабиринта?»

– Готов! – мрачно провозгласил Денис Хлопов.

– Отлично! – улыбнулся Борис. – Тогда начинаем. Прошу за мной!

Он провел участников игры по короткому коридору, до поворота. Там их поджидала одетая в камуфляж Рогова. Окинув девушку взглядом, Максим подумал, что теперь красотку Наталью почти невозможно отличить от мужиков. Одинаковая форма, одинаковые стволы. Даже глаза и лица игроков в этих очках – какие-то другие, нежели раньше, похожие друг на друга. Напряженные, азартные, хищные. И только длинный черный хвост – перетянутые двумя резиночками волосы – выдавал девушку.

– Все готовы! – резюмировал седоволосый инструктор. – Значит, приступаем! Напоминаю самое главное по технике безопасности: очки не снимать! Ваши глаза надежно защищены от лазера. Снимите – выжжет сетчатку, ни один офтальмолог не восстановит. Если во время игры почувствуете себя плохо – вызывайте диспетчера центрального пульта. Связь есть у каждого. Бригада врачей – в холле, «Скорая» дежурит возле клуба.

Большой лифт поднял игроков на несколько этажей вверх.

– На оружии – ограничители мощности, – продолжил Борис. – Это от вас не зависит, выставляется программно, дабы ни у кого не возникало лишних соблазнов. Роботы имеют такие же пушки. Помните: они медлительны. Первый выстрел – за человеком. Иногда и второй. Но если промахнетесь – машины не ошибутся. Они не умеют ошибаться и всегда делают то, что в них заложено. Не забывайте про информ-магистрали и подсказки, про «карту» лабиринта. Все! Удачи в «Crazy Battle»! Вперед, по одному!

За спиной игроков дрогнула металлическая стена. Серебристый лепесток медленно поехал в сторону. Первым, сняв автомат с предохранителя, в проем шагнул Пак. Шагнул, исчез в недрах лабиринта. Следом за ним направился Дэн Хлопов, как только стюарды дали отмашку. Верзила шумно дышал, вглядываясь в полумрак.

«Ох, будет дело, – подумал Ушаков, переводя лазерный автомат в режим "стрельба очередями". – Чует мое нутро, грядет серьезная заварушка…»

Денис Хлопов быстрым движением поправил защитные очки, выставил перед собой ствол лазерного автомата. Посмотрел назад – на пройденный путь – и стал пристально вглядываться в полумрак коридора по направлению хода. Никакого движения. Куда исчезла эта черная обезьяна?

Дэн шумно вздохнул, длинно выругался. Вроде чертов азиат ушел внутрь лабиринта всего на тридцать секунд раньше, чем сам Хлопов. Где же он? Где этот урод?!

Никакого волнения от участия в игре Денис не испытывал. Ему неоднократно приходилось держать оружие, в том числе и настоящее, боевое. А в пейнтбол они с друганами мочились постоянно, чуть ли не каждую неделю. То команда на команду, то против каких-нибудь смелых, если таковые находились.

Конечно, лазерный автомат – штука новая, незнакомая. Нечто совсем другое, не похожее ни на помповые ружья, ни на полуавтоматическое и даже автоматическое оружие, которое можно выбрать в пейнтбольном клубе. Чем-то напоминает пушки из страйкбола, но – все равно – другое.

– Где ты? Где ты? – тихо бормотал Хлопов, двигаясь по коридору спиной к стене.

Ствол автомата был направлен вверх, руки – готовы в любой момент навести оружие на цель. Но азиат будто сквозь землю провалился. Дэн быстро глянул назад. Черт! И там никого. Но ведь следом за ним, Хлоповым, в игровое поле должны были уйти еще восемь человек… Куда же они подевались? Что за чертовщина?!

Глаза уловили какое-то движение в полумраке коридора. Тело сработало быстрее, чем мозг Хлопова успел переварить полученную информацию. Директор охранной фирмы метнулся к противоположной стене, с колена выпустил в цель три заряда, один за другим.

Вовремя. Может, тигр, который бежал на Хлопова, и был фантомом, созданным с помощью техники, но выглядел этот «призрак» более чем реально. Особенно неприятно поразила окровавленная морда полосатого чудовища. По спине Дэна пробежал холодок – зверюге оставалось преодолеть лишь несколько метров, чтобы выйти на ударную позицию. Такую, с которой можно прыгнуть на жертву.

Тигр взвыл от боли. Покатился по полу и вдруг – совершенно неожиданно для стрелка – вскочил на ноги, прыгнул сквозь стену. Исчез.

– Шутка пошла… – пробормотал Хлопов, оценив черный юмор владельцев клуба.

Тигр – реальный или фантом – не свалился на пол, не истек кровью на глазах у охотника. Исчез в стене. Теперь человек с автоматом не мог быть спокоен до конца. Кто знает, что еще на уме у этих придурков? Как исчезла зверюга в одном месте, так и появится в другом.

Хлопов почувствовал, что вспотел. Быстро, для контроля, оглянулся, но за спиной по-прежнему никого не было. Как и впереди.

– Где же ты, урод? – прошептал Хлопов, прикладывая к губам флягу.

Азиат бесследно исчез. А что, если в пасти чудовища? Хлопов быстро спрятал емкость с водой во внутренний карман. Поднял автомат, контролируя стволом передний сектор. Чисто. Подвело чутье? Или нервы шалят?

Приставным шагом, прижимаясь к стене, Хлопов добрался до перехода с горизонта на горизонт. Вытянул шею, пытаясь оценить, что находится у него над головой, на верхнем этаже. Потом чуть наклонился вперед, надеясь понять, есть ли кто-то под ним. Тихо…

Куда идти? Вверх или вниз? Какое направление выбрать? Дэн не собирался использовать прибор, полученный от сотрудников клуба. Он никогда не доверял «информационным панелям» и прочей технической лабуде. На это есть собственные глаза, которые помогут лучше всяких фиговин. Есть чутье, интуиция. Внутреннее, звериное «я» заменяет все остальное, когда отказывают привычные органы чувств.

Вверх или вниз? Вверх! Хлопов сжал зубы, вспоминая, как получил от азиата болезненный удар под коленную чашечку. Сустав давно перестал ныть, противник не смог причинить Дэну серьезного ущерба. А вот из равновесия вывел, гад, разозлил. Тогда, еще до игры, в какой-то момент захотелось послать все к черту. Положить на правила и даже на заплаченные деньги. Набить морду узкоглазому, оторваться по полной программе. Денис уже готов был поступить так, да неожиданная и очень удачная мысль изменила его планы.

Как там сказано в договоре? «Клуб не несет ответственности за здоровье игрока… Во время игры могут быть получены серьезные травмы, несовместимые с жизнью. Игрок принимает ответственность на себя…»

– Это очень хорошо, – злобно ощерился Хлопов.

Надо только найти чертову обезьяну! Как лучше поступить? Мочить сразу? Нет! Лучше сбить с лица очки, ослепить лазером. А там – пусть орет и просит о пощаде. Будут травмы, «несовместимые с жизнью». Нет, сразу не мочить! Сначала пусть на колени встает, сука! Будет умолять о пощаде, кровью харкать! И все равно сдохнет в этом долбаном лабиринте. Среди придурочных тигров и крокодилов. Смешно.

Хлопов радостно загоготал. Клевые чуваки придумали этот клуб! То ж раздолье для киллеров! Рай!.. Механизм простой. Допустим, надо устранить депутата, политика. Сначала – приглашаем его поиграть. Запускаем внутрь. А потом его догоняет киллер, заваливает внутри игрового поля. Тут не один контрольный выстрел можно сделать, хоть десяток! Кто виноват? Да никто! Потому как чувачок подписал бумагу, всю ответственность принял на себя! Зашибенно! Да тут просто золотое дно! Надо будет перетереть эту тему с пацанами. Полезная штука – Крейзи… как его…

Но это еще не все. Хлопов криво ухмыльнулся. Тогда, перед началом игры, он понял и другое. Можно не только рассчитаться с Паком, да так лихо, что никто не посмеет обвинить его, Дениса Хлопова. Можно получить и еще кое-что.

Длинноногую телку. Конечно, в мини она выглядела гораздо круче, чем в камуфляже, но так – особый прикол. Азарт! Найти ее, догнать. Незаметно подобраться. Выбить из рук автомат, вырубить «переговорник». Настоящая охота! Ай, до чего хороший клуб! Можно зажать симпотную козу в каком-нибудь углу. Получить свое. Слушать, как она орет. Тащиться…

Сломать Натаху – не проблема. Пять минут – и будет делать все, что прикажет Дэн. Самый главный прикол, что ей некуда бежать за помощью. Клуб, в любом случае, не при делах. Телка подписала бумагу! Там сказано: во всем виновата сама. Принимает ответственность за физический и моральный ущерб. Вряд ли она захочет подавать заявление потом, после. Свидетелей нет. Клуб от всего откажется, чтобы сохранить репутацию. Откажется, факт! Эти чуваки – если что – предъявят ментам бумагу, подписанную телкой. Наверняка у этих умников хорошие юристы. Все отмажут. Так что козишка попала по полной программе.

Хлопов покачал головой, радостно ухмыляясь. Нет, реально, этот клуб – настоящий подарок для «охотника». Надо будет вернуться сюда, притащить друганов. Эдак можно устраивать коллективные облавы, массовый загон жертв. Ай, молодца!

Дэн выбрался на другой этаж. Медленно и бесшумно крутнулся на триста шестьдесят градусов, оценивая обстановку на новом горизонте. Скользнул к стене, прижался к ней спиной. Тихо выругался.

– Где ты, черная задница? – позвал он.

Пожалуй, телка – это даже поинтереснее, чем азиат. Но бросить обидчика нельзя, кореец должен ответить за базар. А вот окажется на полу, у ног Дэна, хрипящей кучей мяса, тогда и за козой поохотимся. Ночь-то длинная. Все успеется.

Хлопов двинулся вперед, улыбаясь своим мыслям. За те пятьсот баксов, что он передал клубу, директор охранной фирмы собирался оттянуться на полную катушку.

На руках у Макса были черные кожаные перчатки без пальцев, закрывавшие только ладони. Такие он часто видел в фильмах – то ли про крутых «рейнджеров», то ли про спецназовцев. На экране это выглядело весьма эффектно, но сейчас, в игре, у Максима вспотели ладони, от чего было некомфортно. Впрочем, взмокли не только ладони: капли пота текли по шее, стали влажными подмышки.

Ушаков двигался в полутемном лабиринте, «декорации» которого чем-то напоминали старые добрые «Quake» или «Doom». То узкие высокие галереи, то широкие залы с колоннами, то винтовые лестницы с этажа на этаж. В общем, все в традициях обычных компьютерных игрушек. Видимо, дизайнеры клуба поступили по принципу «от добра добра не ищут» и решили не изобретать велосипед. Слава богу, нет бассейнов с кислотой, нет необходимости время от времени нырять в каналы, чтобы выбраться в следующий «воздушный» коридор. И на том спасибо…

Парень то и дело останавливался, подключал штекер информ-панели к магистрали данных. Еще до начала «Crazy Battle» Максим решил: надо «снимать» с компьютера куски карты как можно чаще. Только при методичном, плановом подходе к вопросу получится составить интегральную карту местности. Ведь инструкторы говорили, что компьютерный диспетчер не «отдает» макет лабиринта целиком. И диспозицию тоже. Следовательно, чтобы получить представление о структуре лабиринта, надо подходить к вопросу системно. Ушаков в очередной раз наклонился к «пуповине» информ-магистрали, приготовился вставить штекер.

Вздрогнул – за спиной раздался слабый металлический лязг. Ушаков быстро развернулся, готовясь открыть огонь. В первую секунду он подумал, что позади – один из тех самых боевых роботов, которые «не промахиваются». Но там была всего лишь металлическая створка. Она медленно ползла вниз, отсекая от человека пройденную часть лабиринта.

Ушаков бросился к барьеру, упал на колени, пытаясь заглянуть под разделитель. Опоздал. Металлическая преграда наглухо перекрыла коридор. Вот и попробуй теперь разберись: зачем это сделано? Чтобы напугать человека? Лишить возможности двигаться назад? Гнать навстречу врагу, сделать столкновение неизбежным? Сердце забилось чаще.

Максим прижался спиной к стене, выставил вперед ствол автомата. Медленно и аккуратно двинулся по коридору, чуть прищурив глаза и внимательно оглядывая полутемный ход. И вдруг прямо из пола – в нескольких шагах от Ушакова – выросли языки пламени. Факел полыхнул так, что Максим остановился, невольно отступил назад. Показалось: от исполинского костра, языки которого доставали до потолка, исходит страшный жар.

Прошло несколько секунд, а может, минут, прежде чем Ушаков сумел – силой воли – подавить вибрации нервных клеток. Костер не мог быть реальным. Это – фантом, созданный с помощью лазерной голографии. А значит, от пламени не может исходить жар! Это иллюзия. И тут же в голове возникли две мысли, породившие сомнения в правильности вывода. Во-первых, Ушаков вспомнил, что фантомная линза имеет те же свойства, что и настоящая. С помощью линзы-призрака можно сфокусировать свет Солнца на каком-то объекте. Лучи светила выжгут черные метки ничуть не хуже, чем если бы оптическая линза была настоящей. Об этом говорил Борис.

И еще Максим припомнил удивительный опыт, про который рассказывал старший брат. Фокусник-гипнотизер завязывал глаза добровольцу из числа зрителей. Потом раскуривал сигарету. Выпуская дым, убеждал помощника, что сейчас прикоснется к руке горящей сигаретой. Клал ее на тарелочку, дотрагивался до кожи тупым кончиком обычного карандаша. Но человек кричал от боли! Ладно бы только кричал – это еще можно подстроить! Суть в том, что на коже появлялся след от ожога! Как если бы добровольного помощника действительно истязали горящей сигаретой. Брат видел это собственными глазами!

– Пусть даже костер иллюзорный, – пробормотал Макс. – Но что если я на уровне подсознания поверю: костер настоящий. Дотронусь до него, и пламя сожжет руку…

Снова лязгнуло за спиной. Это металлическая переборка, которая разделила коридор на две части, поползла вперед.

– Нет! – холодея и обливаясь потом, выдохнул Ушаков.

Он понял: сейчас металлическая штуковина – будто щит бульдозера – подъедет к нему, упрется в спину. Столкнет его в обжигающее пламя. Дурак он! Дурак! Куда полез?! Сам подписал бумаги… Кто несет ответственность за его травмы, за смерть? Никто! Только он сам.

– Нет! – завопил Ушаков.

Подскочил к стене, принялся бить по ней кулаками, потом – колотить прикладом автомата. Но переборка все ползла и ползла.

– Не-е-е-ет! – Макс отскочил назад, заорал так, что его должны были услышать все. – Стойте! Стойте! Хватит! Я не хочу!!! Не надо!

Металлический щит доехал до него, толкнул… Операторы с центрального пульта не отвечали, словно бы их не существовало. Ушаков, обливаясь по?том, уперся спиной в металл, но даже здоровяк Хлопов не смог бы остановить эту чудовищную машину. Ноги Макса скользили по полу, как он ни упирался.

Языки пламени взметнулись вверх – до самого потолка. Прямо перед глазами Максима. Он захлебнулся воздухом, когда щит толкнул его в костер. И – ничего… Ни боли, ни смерти, ни пламени. Костер исчез, как только Ушаков въехал в него.

– Черт! Черт! – Игрок без сил опустился на пол, руки тряслись.

Металлическая переборка остановилась, словно в раздумьях. Потом медленно поехала вверх. Парень смотрел на нее, тяжело дыша. Аттракцион? Чтобы пощекотать нервы? Но инструктор про такое не говорил. Выходит, умолчал, гаденыш!

Ушаков поднялся на ноги, вытер лоб рукавом куртки. Двинулся вперед, пытаясь на ходу прийти в себя. Сердце колотилось так, будто Макс только что пробежал несколько километров. Лицо стало горячим, липким.

Возможно, именно потому, что Ушаков не до конца оклемался от такого «прикола», он промахнулся. Да! На стыке двух коридоров поступил неосмотрительно. Показалось – самое ужасное позади. Что может случиться теперь? И Макс шагнул на перекресток, толком не изучив боковые зоны. Глупо.

Слева, неподалеку, находился боевой робот. Периферическим зрением Ушаков заметил его, даже повернулся вбок и выстрелил. Но он не умел валить противника от бедра, как это делал Пак. Выстрел пришелся в стену, там загорелось красное пятно. Индикатор показал, куда попала лазерная «пуля». И тут же громыхнуло в ушах, видимо, для большего эффекта. Камуфляж Максима завибрировал, на плече вспыхнула кровавая «иллюминация» – выстрел его противника угодил в цель. В него, в Ушакова. «Роботы не промахиваются», – вспомнились слова инструктора.

– Ранение в левое плечо, деактивация – шестьдесят секунд, – прозвучало в головных телефонах.

Голос был человеческим, но каким-то монотонным, будто неживым. Ушакову подумалось: таким же механическим голосом автоответчик сотового оператора сообщает информацию о состоянии счета. Диктор заранее наговаривает слова, потом автомат комбинирует их, составляя нужную фразу. От этого человеческая речь получается монотонной, неживой.

«Деактивация – шестьдесят секунд», – Ушаков очень быстро понял, какой смысл вложен в эту фразу. Его вдруг дернуло к стене. Максим прилепился к металлу спиной и руками, не в силах пошевелиться.

– Ну ты и гад, Борис! – в сердцах выругался парень.

Стало ясно, что инструктор умолчал еще о некоторых мелочах. Например, металлические пластины в куртке – совсем не для того, чтоб сделать игру приближенной к боевым действиям. Не для того, чтоб игрок чувствовал тяжесть, будто таскает с собой запасные магазины к «калашу» или гранаты. Нет!

В стены игрового лабиринта «Crazy Battle» были встроены мощные электромагниты. Когда выстрел попал в Максима, сработал ближайший из захватов. Ушаков оказался пришпиленным к стене, будто жук или бабочка – иголкой. Только игла, что удерживала человека, оставалась невидимой.

А робот меж тем медленно двигался по коридору в сторону беспомощного противника. Чтобы добить?! «Цланг! Цланг!» – широкие тяжелые ступни соприкасались с металлическим полом, издавая чертовски неприятный звук. Ушаков попытался оторвать руки от стены, поднять автомат, выстрелить в механического врага, но сил не хватило. Электрозахват был слишком мощным. Надежным.

«Цланг! Цланг! Цланг!» – робот медленно проковылял мимо беспомощного человека. Макс успел разглядеть: в прозрачной пластиковой «голове» вращались сенсорные датчики-глаза. Боевая машина анализировала обстановку. Она видела Ушакова, но тот противник, что поражен, ее не интересовал. Робот искал других игроков. И слава богу, что отстал, чурка металлическая!

«Цланг! Цланг! Цланг!» – охотник исчез за поворотом.

– Десять! Девять! Восемь! – зазвучало в ушах.

Тем же голосом. Монотонным, бесцветным. Контрольная система вела обратный отсчет. До освобождения Макса из плена оставалось совсем немного.

– Семь! Шесть! Пять! Четыре!

«А что, если догнать железяку? – вдруг подумал Ушаков. – Догнать! Эта сволочь передвигается очень медленно. Далеко робот уйти не мог. Догнать, выстрелить в спину. Отыграться…»

– Три! Два! Один! Свободен!

Невидимые путы исчезли. Макс пошатнулся, но удержал равновесие. Поднял автомат.

– За честь боевого офицера! – с усмешкой пробормотал он, направляясь в тот коридор, по которому ковылял робот. – Как говорится, «за козла – ответишь»!

Но проход оказался пуст. Ушаков, презрев опасность, почти не глядя по сторонам, пробежал по нему несколько сотен метров. Прикинул: робот никак не мог преодолеть такое расстояние за считаные секунды. Свернул, что ли? Макс недоуменно огляделся. Никаких боковых ответвлений он не заметил, но противник бесследно исчез.

Игрок почесал затылок, оглядываясь по сторонам. Тишина. Никакого движения. И вдруг из глубины полутемного коридора на него с шумом и плеском устремился поток воды. Точнее, как успел подумать Макс, ревело в ушах, в динамиках. А взбесившуюся реку он видел глазами. Надо понимать – беззвучный поток, созданный с помощью той же лазерной голографии.

– А вот хрен вам! – со злостью бросил Макс. – Второй раз я на ту же удочку не попадусь!

Он хорошо помнил, какую методику клуб использовал в первой атаке. Сначала, за счет фантома, вывести человека из равновесия. Потом, когда он морально подавлен, добить с помощью медленного боевого робота.

– С места не сойду! – крикнул Макс невидимому оператору в пультовой. – Хрен вам, пиплы!

Он выдвинул лазерный ствол навстречу потоку. Поставил ноги пошире, готовясь к тому, что призрачная река вот-вот исчезнет, а там, за ней – появится металлическая хреновина, «которая не промахивается».

Поток, с шумом и плеском, докатился до Макса. Парня окатило холодной водой с головы до ног.

– Тьфу ты! – ругнулся Ушаков.

Мотнул головой. Сплюнул воду, мрачно наблюдая, как исчезает наверху, в отверстии, «пожарное» сопло. Мощный поток действительно оказался призрачным. Но вода, которая вылилась на человека с потолка коридора, – самой настоящей.

– Шутники, мать вашу! – злобно пробормотал парень. – Ну, погодите! Вылезу отсюда, пересчитаю зубы за такие приколы!

И вновь – никакого ответа оператора. Ни радостного смеха по поводу удачной шутки, ни колкого ответа на резкие слова игрока. Словно это только начало, и люди на центральном пульте с интересом наблюдают за потугами участников «Crazy Battle».

В воздухе чувствовался какой-то слабый, непонятный аромат, который Наталья Рогова никак не могла распознать. Что-то далекое… Из детства? Вспомнилась школа, соревнования по легкой атлетике. Господи, когда же это было? В каком классе? В шестом? Или в седьмом? И не сказать точно… Сколько лет прошло? Лет двенадцать, наверное. А то и больше. Сейчас ей двадцать пять: получается, все происходило полжизни назад. Ее – Наташиной – жизни… Неужели такое возможно?

Но все перед глазами – стоит только прикрыть веки. И беговой манеж, в котором почти нет зрителей, только родители да тренеры; и упругая резиновая дорожка крытого спортивного комплекса; и напряженное, какое-то незнакомое лицо Николая Игоревича. Вот ведь память… Оказывается, она, Наталья, даже имя тренера не забыла.

Стартовый выстрел, твердая дорожка под ногами, поворот… Тогда Рогова бежала четыреста метров. Всего два круга. Наташа вспомнила, как испугалась в тот день. Это были ее первые крупные соревнования «на городе». Она сдуру рванула со старта в таком темпе, какой ни разу не брала на тренировках. Может, дыхалка и выдержала бы, да не потянули переднеприводящие мышцы левой ноги.

Резиновая дорожка вдруг рванулась навстречу худенькой девчонке. Наташа едва успела выставить руки, но дорожка ударила ее. Сильно, жестоко. Нечестно!!! Боль. Боль пришла потом, в ушибленных кистях, в растянутой мышце… Сначала был испуг. Ведь Рогова потеряла темп, и конкурентки обошли лидера. Наташа тогда вскочила, еще не понимая, что произошло. Бросилась догонять девчонок, но упала на втором или третьей шаге. Левая нога не слушалась.

Рогова вновь оказалась лицом на упругой каучуковой дорожке, от которой исходил вот такой же странный, едва уловимый запах. Запах резины? Несбывшихся надежд? Растворенных в покрытии слез и боли? Она плакала, лежа на дорожке. Метрах в пятидесяти от финиша, к которому так и не пришла. И на всю жизнь запомнила горечь поражения, и слезы, и этот запах.

Почему в клубе пахнет так же, как там, в спортивном манеже с искусственными беговыми дорожками? Почему? Почему? Там было резиновое покрытие, а здесь – стены и пол из металла.

Или все дело в ее подсознании? Что-то, что живет в глубине души, напоминает о самом главном поражении детства, которое надломило Наташу психологически, поставило крест на дальнейшей спортивной карьере. Зачем все это всплыло из памяти?

Наталья огляделась по сторонам. На счастье, ни впереди, ни сзади никого не было. Рогова не очень задумывалась над тем, где находятся люди, что ушли в игровой лабиринт до нее, почему ее не догоняют игроки, которые вышли на маршрут вслед за ней. У девушки были свои планы – найти укромное место, отсидеться. А час или два спустя – связаться с оператором и сообщить, что она хотела бы покинуть игровую зону.

Обстановка внутри «Crazy Battle» очень не нравилась Наташе. Металлические стены не были серебристыми, как на старте. Над пейзажем поработали дизайнеры. Основной задачей их, видимо, было создание такой атмосферы, которая давила бы на игроков.

Стены были то зелеными, то коричневыми, то черными – без отчетливых переходов одного тона в другой. Разводами. Словно на металл лили ведра краски, не очень заботясь, как это будет выглядеть. Но вскоре Наталья поняла, что это заблуждение. Все очень точно продумано, математически просчитано. То здесь, то там на стенах виднелись пятна и потеки крови. И яркие, будто совсем свежие, и темные, старые. Запекшиеся.

Следы были очень хорошо видны на фоне темного колора стен, даже издали. Так, чтоб игрок находился в напряжении, гадая: настоящая это кровь или всего лишь очередная шутка владельцев и дизайнеров «Crazy Battle»?

В наушниках постоянно слышалось чье-то хриплое дыхание, временами доносились невнятные, далекие возгласы. Иногда – стоны. Это еще больше напрягало Наталью. Она не могла понять: кто стонет в полутемных лабиринтах? Ведь игроки стреляли по роботам, а те не могут чувствовать боль. Выходит, от боли мучились люди? Почему? Как? После выстрелов роботов?! Но инструктор клялся, что очки полностью защищают зрение от лазерных лучей. Так что же происходило на самом деле в недрах лабиринта?

Неприятно, очень неприятно. И гадко… Наталья вдруг заметила нишу – какое-то углубление в стене, очень подходящее по размерам. Девушка осторожно приблизилась к проему, высунулась из-за угла, глянула на объект одним глазком. Невольно вздрогнула.

Скелет. В нише – в полный рост – находился скелет человека. Руки умершего были прикованы к стенам наручниками, ноги чуть согнуты в коленях. Так, словно перед смертью человек уже не стоял на ногах, а висел. Обессилевший.

– Очень натурально, – прошептала Рогова.

Тихонько шагнула вперед. Дрожащие пальцы потянулись к фантому. Наташа была уверена: это объемное изображение, созданное с помощью лазерной голографии. Вот сейчас… Вот! Пальцы пройдут сквозь преграду. Это всего лишь воздух. Ничего больше.

Но пальцы коснулись чего-то материального, и Наталья закричала от ужаса, дернулась назад. Кости с грохотом повалились на пол, рассыпались во все стороны. Судя по всему, останки человека держались в нише только чудом. Как только Рогова дотронулась до плеча «манекена-призрака» и невольно толкнула его, дернувшись, конструкция вышла из равновесия.

Наталья прижала ладонь к лицу, прикусила пальцы, с ужасом глядя на останки. Что это? Человек?! Настоящий человек, который умер здесь? Здесь?! Что-то коснулось плеча Натальи: скреб-скреб-скреб. Рогова почувствовала, что от ужаса не способна ни кричать, ни звать на помощь. Медленно, очень медленно стала поворачивать голову… Взглянуть на того, кто стоял за спиной и прикасался рукой к плечу, шее… Скреб-скреб-скреб.

Черная мохнатая лапа. Прямо на спине. Лапа!!! Наталья завопила так, что лабиринт должен был бы развалиться на части. Рванулась в сторону, больно ударилась ногой о выступ. Развернулась. Рыдая, поползла – спиной по стене – прочь от чудовища.

Паук. Огромный паук на нитке. Размером больше, чем грейпфрут. Черный. Мохнатый. С шевелящимися страшными лапами. И он только что сидел на спине у нее, Натальи. Касался ужасными волосатыми конечностями плеча, шеи.

Рогова чуть не сошла с ума. Она с детства панически боялась этих существ, даже меньших размеров. Девушка каким-то чудом вспомнила про автомат, сдернула его с плеча. Выстрелила раз, другой, третий. Не попала. Руки тряслись. Глаза не видели ничего, кроме отвратительных шевелящихся лап.

И вдруг насекомое перестало двигать конечностями. Замерло. Поехало на нити куда-то вверх. Исчезло в небольшом люке, на миг открывшемся в потолке.

«Муляж», – поняла девушка.

Она сползла вниз по стене, не выпуская автомат из рук. Согнула ноги в коленях, подтянула к себе. Замерла на месте, тупо глядя в стену. Потом не выдержала, заплакала. Спрятала лицо в ладонях.

– Зачем вы отправили меня сюда, Александр Владимирович?! – всхлипывала Наташа.

Кузякин не мог ответить на этот вопрос, а диспетчеры «Crazy Battle» – могли. Наверное, могли. Но не хотели.

– Зачем? – со стоном выкрикнула Рогова. – Это – не для женщин! Зачем? Почему? Да, может, я не умею резать по живому! Но у меня есть другие достоинства! Неужели их было мало?!

Никто не ответил несчастной измученной девчонке. Видимо, операторы клуба считали: все идет по плану. Может, за пятьсот долларов, которые отдала «Генри Федерер» за участие Натальи в игре, девушка еще слишком мало получила.

Утерев лицо ладонями, Рогова с трудом поднялась на ноги. Теперь она понимала, почему оказалась единственной представительницей слабого пола в этом чудовищном месте. Такая игра – для мужиков. Их хлебом не корми – дай вспомнить детство. «Пестики» и «пиф-паф». Стали взрослыми, но инфантилизм прет, все никак не настреляются… А Кузякин? Чего добивался? Подставить ее? Сделать так, чтоб сама написала заявление об уходе? Не дождется!

– Не дождешься! – вслух повторила девушка, поднимая с пола автомат и прижимаясь спиной к стене.

Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя.

– Не дождешься! Я сильная! Все выдержу…

Стены давили. Наталья чувствовала это физически: стены сжимались, прессовали ее «я». Деформировали и уродовали. Не хватало воздуха, чтобы дышать. Роговой казалось: воздух пропитан ненавистью, злобой, болью. А еще – смертью. Готовилось что-то страшное, чудовищное. Это – настигало ее. Подбиралось все ближе. До встречи с ним оставалось совсем немного.

Женщину невозможно обмануть. Есть вещи, которые она чует нутром, какие бы слова при этом ни звучали. Что-то, что живет внутри нее, просто дает ответ: это – вот так! И никакие разговоры не отменят подсказку внутреннего помощника.

Что-то ужасное приближалось к Наталье Роговой. «Берегись!» – шепнуло подсознание. Девушка нервно оглянулась и посмотрела в дальний конец коридора. Потом повернулась лицом в другую сторону, подняла автомат. Палец лег на спусковой крючок.

«Я выдержу…»

И в этот момент пол под ногами ощутимо вздрогнул. Стены качнулись.

Максим Ушаков выбрался в очень любопытный зал – двухъярусный, – когда пол вдруг уехал у него из-под ног. В это время парень находился на длинной открытой галерее, которая шла по периметру – по всему второму этажу огромного зала. Ушаков, поколебавшись, аккуратно подобрался к железным решетчатым перилам. Осторожно глянул вниз, пытаясь определить: есть ли в зале кто-то еще кроме него. Люди или роботы…

Никого. Чисто. Макс, не выпуская из рук автомата, стал подниматься на ноги, и в эту секунду мощный толчок чуть не отправил его с балкона вниз – на первый ярус. Ушаков успел схватиться левой рукой за перила.

– Черт! – ругнулся он. Лоб вмиг покрылся испариной. Игра – игрой, но так и на полном серьезе можно сломать шею. – Эй, вы там! Поаккуратнее нельзя?!

Это вырвалось у Максима раньше, чем он осознал: сильный толчок – что-то неожиданное. Форс-мажор, к которому не были готовы в клубе. Потому что в следующую секунду в зале погас свет, в ушных динамиках появился какой-то странный писк. До игрока донесся чей-то удивленный возглас, длинное ругательство.

Лампы стали загораться – одна за другой. Потом снова мигнули, но освещение все-таки включилось. Почему же внутри странный холодок, будто произошло нечто ужасное? Будто надвигается беда, и теперь уже невозможно исправить ситуацию?

– Центральный! Диспетчер! – неуверенно позвал Ушаков.

Ему захотелось поговорить с другим человеком. Услышать чей-то голос, приободриться. Знать, что он тут не одинок. Писк в наушниках исчез, теперь в них царила глухая ватная тишина.

– Алло! Меня слышит кто-нибудь? – Максиму вдруг стало очень страшно.

Никакого ответа оператора. Лишь где-то чудовищно далеко – чуть ли не за порогом слышимости – возник голос. Чтобы разобрать слова, надо затаить дыхание, замереть. Любой – даже самый ничтожный звук – убивает этот голос…

Какой-то мужчина разговаривает по телефону. Или по внутренней связи. Докладывает обстановку? Кому, куда? Макс напрягся изо всех сил, пытаясь уловить суть сообщения. Тихое бормотание. «Чертово землетрясение… авария на станции…» На какой станции? Страшное ругательство – гораздо громче, но таким испуганным тоном, что становится ясно – не просто форс-мажор. Не только непредвиденное, но и чудовищное по последствиям.

– Центральный! Отвечайте! – что есть сил заорал Макс Ушаков. – Центральный, вашу мать! Что делать?!

– Все в порядке! – такое чувство, будто ответивший Максиму находится в двух шагах от игрока. Совсем рядом.

Голос бодрый, да только облегчения не приносит. Не надо быть ясновидящим, чтоб различить в нем фальшивые нотки. Да, бодрый голос, но наигранный. Плохой спектакль. Его, Максима Ушакова, пытаются обмануть.

– Что в порядке? – буквально завизжал парень, теряя над собой контроль. – Что в порядке?! Что это за толчок? Что с крышей, стенами? Что со светом? Как выйти из этого чертова лабиринта?!

– Все в порядке, продолжайте игру, – в наушниках другой голос, спокойный, деловитый. Голос уверенного в себе человека. – Не волнуйтесь, все нормально. Управляющая система перезагружается. Через несколько секунд контроль над игровым комплексом будет восстановлен.

Голос другой. Уверенный, спокойный, деловитый. И от этого легче на душе.

«Сразу бы так!» – хотел сказать Макс Ушаков, но не успел.

Потому что человек, обещавший, что система перезагрузится и все войдет в штатный режим, вдруг заорал. Да так, что у Максима встали дыбом волосы. И тут же до парня донесся еще один крик, женский.

– Мама! Мамочка! Мамочка! – девчонка не просто кричала, она голосила, захлебываясь, срываясь на какой-то истерический визг.

– Нет! Нет! Не надо! Не-е-е-е-е-е… – завопил мужчина.

И вдруг все человеческие слова пропали из эфира, остался только леденящий душу вой.

Пальцы свело судорогой. Ушаков сжал автомат так, что была бы это более хрупкая вещь – точно сломал бы.

– Центральный… Диспетчер… – прошептал он, уже понимая: помощи ждать неоткуда.

Там, в командной рубке «Crazy Battle», происходило нечто ужасное. Скорее всего, людей убивали. Кто-то безжалостно расправлялся с работниками клуба, не жалел и молодых девчонок. Причем люди видели, как приближается смерть. Умоляли о пощаде, но – судя по воплям – их все же мочили. Жестоко, словно на мясобойне.

И в этом хаосе боли и смерти работникам «Crazy Battle» стало не до игроков, оказавшихся в недрах лабиринта. Люди в диспетчерской вопили, стонали, некоторые – умоляли о пощаде, но, похоже, их вырезали одного за другим. Цинично, медленно. Никуда не торопясь, уделяя внимание каждой из жертв. А прочие в это время смотрели на агонию товарищей и ждали собственной участи. Как Ушаков, который находился в другом месте, но все слышал.

«Надо искать выход!» – подумал Максим. Нервно огляделся по сторонам, подскочил к стене, вставил штекер информ-панели в гнездо, надеясь считать фрагмент карты. Вдруг повезет, и после сбоя компьютерной системы откроется весь план?

Он посмотрел на терминал и вздрогнул. Буквы. Только черные символы на жидкокристаллическом дисплее. Буквы, сложившиеся в слова:

«А готов ли ты встать на весы, на чашах которых – твое?

Черное и белое…

Встреча с этим всегда происходит неожиданно. Каждый думает -

время еще не пришло. Но вот оно пришло. Готов ли ты?

Готов?»

Ушаков нервно засмеялся, опустил навигатор.

– Бред! – прошептал он, вновь оглядываясь по сторонам.

А если не бред? Что, если правда?

– Да ты чего, Макс?! – Он постучал себя по лбу.

Высший суд? Чаши весов, определяющих куда – в ад или в рай? Вот сейчас? Здесь?! Господи, да какой Высший суд?! Что за ерунда? Не бывает таких совпадений…

А в ушах – снова тишина. Люди откричали свое. Отмучились.

Господи, куда же идти?! Вверх? Вниз? Вниз! Наверное, выход из игрового комплекса на первом этаже. Да!!! Если в клубе нет подземных горизонтов… Но инструктор ничего не говорил об этом.

Так вниз или вверх? Вниз!

Ушаков перебросил ноги через металлическое ограждение балкона, присмотрелся к тому, что творилось на нижней галерее, спрыгнул. Удар получился довольно ощутимым, но думать о боли было некогда. Максим сразу же упал на бок. Откатился вбок, надеясь сбить с прицела стрелка, если таковой укрывается за одной из колонн.

Выстрела не последовало. Подождав несколько секунд, Максим принялся быстро стаскивать с себя защитную куртку. Самое глупое теперь – попасться в электроловушку. Про магниты забывать нельзя. Включатся – прилипнешь к стене, беспомощный. Тогда и руку не поднимешь, и в противника не выстрелишь.

Выдернув из нагрудного клапана куртки флягу с водой, парень запихнул ее в карман штанов. Отбросил камуфляж в сторону. Прижался спиной к стене, выбирая ход, по которому двигаться прочь из зала. Вариантов три, но, надо полагать, только один из них выведет к цели.

И в это время из наушников донесся стон, полный муки. «Господи, помоги мне!» – после небольшой паузы прошептал чей-то незнакомый голос.

От резкого сильного толчка Наталья Рогова не удержалась на ногах, потеряла равновесие. Девушка вскрикнула от боли: налокотник смягчил удар об стену, но что-то произошло с плечом – его как будто прошила молния. Наташа чуть не застонала, схватилась за поврежденную руку, растирая ее.

Свет в коридорах пропал. Потом лампы мигнули, стали загораться одна за другой. Нельзя сказать, что иллюминация была яркой и до того – дизайнеры клуба пытались создать мрачную атмосферу за счет красок, да и освещение подобрали под стать всему остальному. Теперь лампы горели слабее, казались бледными, тусклыми. Стало невозможно определить, что находится в нескольких десятках метров от тебя.

Боль в плече понемногу утихла. Наташа осторожно приподняла руку, опасаясь, что выбила сустав или – хуже того – повредила связки. Но, кажется, все было не так печально, как представлялось поначалу. Девушка посмотрела по сторонам, убрала волосы с лица и вдруг поняла: наушники у нее не работают.

Видимо, в тот момент, когда Рогова потеряла равновесие и ударилась о стену, штекер выскочил из коробочки связи. Наташа расстегнула куртку, поправила разъем, намереваясь связаться с диспетчером и выяснить: что за странные проблемы со светом? И вообще…

Но, как только девушка восстановила работоспособность прибора, в уши ворвалась какофония звуков. Кто-то истерично визжал, кто-то страшно, даже грязно ругался. В другой раз у Наташи от такой брани завяли бы уши, но тон, каким неизвестный мужчина выкрикивал матерные слова, заставил Рогову напрячься.

Все происходило на фоне какого-то металлического скрежета. Похоже, неподалеку от пульта оператора клуба работал огромный механизм.

– Эй! Как дела? – неуверенно позвала Наталья.

Но вместо ответа на вопрос услышала только безумный крик:

– Они пилят! Пилят!

В этот миг Наташа осознала, что за странный звук доносится до ее ушей… Совсем недавно соседям по лестничной площадке ставили металлическую дверь. Происходило это в воскресенье, с утра. По выходным Наталья обожала поспать подольше, иногда до двенадцати, а иногда – и до часа дня. В тот день металлический скрежет лишил ее покоя, когда было чуть больше одиннадцати. Наташа с раздражением глянула на часы, спрятала голову под подушку, но сон уже перебили, и отключиться вновь она не смогла.

Пришлось вставать, идти в душ. Надевать халат и утешать себя тем, что пара чашек кофе компенсируют отвратительное начало дня. А дисковые пилы за дверью все визжали, кромсая металл. Рабочие подгоняли раму и саму дверь «по месту». Через полчаса, ошалев от грохота и скрежета, Наташа выбралась на лестницу, прямо с рассыпавшимися по плечам волосами, в коротком халатике.

Мужики, делавшие ремонт соседям, обалдели. Не столько от резких слов Роговой, сколько от ее прикида. Видимо, потому и не стали спорить с молодой девчонкой. Просто бросили работу, вылупились на нее, цинично раздевая глазами. Это продолжалось с минуту, в течение которой Наташа чувствовала себя голой, беззащитной, оказавшейся в руках двух грубых потных животных. Ничего не добившись от молчаливо сопевших работяг, она захлопнула дверь. Но запомнила и откровенные взгляды, и звук режущего инструмента, и запах металлической гари.

Теперь, слушая скрежет дисковой пилы, Рогова снова чувствовала тот же запах. Сомнений нет, кто-то вскрывал – будто консервную банку – двери пультовой, надеясь добраться до людей, которые находились внутри.

– Что там у вас происходит? – нервно выкрикнула Наталья.

И вдруг – чье-то частое дыхание. Показалось, возле самого микрофона в операторской.

– Они сошли с ума!!! – не голос, визг.

Визг животного, которое видит собственную смерть. Все понимает, но уже ничего не может ни отменить, ни исправить.

– Кто они? – так же страшно завопила Наталья, невольно проникаясь состоянием невидимого собеседника.

Вопль ужаса. Сразу из нескольких глоток. Кричат и мужчины, и женщины. Видимо, последняя преграда на пути убийц уничтожена.

– Сбой питания! – человек у микрофона рыдает от ужаса. – Все полетело к черту! Они… А-а-а!

Рев забиваемого животного. Звук работающей дисковой пилы. Хрипы и бульканье, будто кто-то захлебнулся кровью. И тут же – женский крик.

– Мама! Мама! Мамочка-а-а-а!!!

И снова визг режущего инструмента. Какой-то странный вой. И – почему-то – запах горелого мяса, примешавшийся к запаху расплавленного металла.

Рогова схватилась за горло, чувствуя: сейчас не выдержит, потеряет сознание. Перегнулась пополам, не в силах удержать внутри себя то, что было ее офисным обедом и ланчем. Людей в диспетчерской резали электропилами, одного за другим. Наталья вдруг поняла: подсознание не соврало, на этом дело не закончится. Убийцы не успокоятся, пока не отыщут всех в недрах залитого кровью лабиринта.

«Господи, помоги мне! Господи, помоги…»

Воздух плотный, вязкий. Его приходится заглатывать, как желе.

«Господи, помоги мне!»

Максим, всем телом прижавшись к стене, выставил вперед ствол лазерного автомата. Подобрался к повороту коридора. Помедлил, собираясь с духом. Во рту пересохло, глотка была горячей и шершавой. Совсем некстати подумал, что отдал бы очень многое, лишь бы сделать несколько глотков воды. Фляга давно выброшена – в ней не осталось ни капли.

«Господи, помоги мне…»

То ли стон, то ли мольба. А может, молитва? Сколько еще людей осталось в живых? Попробуй разберись. И ведь не узнаешь заранее, откуда прозвучит выстрел. Идиотское слово – прозвучит. Привычное, но идиотское. Не к месту. Эти чертовы лазеры стреляют бесшумно. Резанет вспышка по глазам, яростная боль разорвет тело. Хорошо, если успеешь помолиться.

«Господи, помоги мне…»

Дурацкий шепот в ушах. Как он достал! Только бы услышать хоть какую-то внятную подсказку от операторов клуба. Но вместо конкретных указаний – чей-то стон. Мольба. А может, молитва? Мысли путаются, повторяются. Может, человек, чей голос слышен в наушниках, – смертельно ранен? Знает: ему осталось совсем немного? И – на пороге в иной мир – молит о том, чтобы бог вспомнил о грешнике… Принял к себе.

Ушаков горько усмехнулся. Стоит ли бояться ада, если ад уже тут, вокруг? Макс осторожно выглянул из-за угла, в любую секунду ожидая выстрела. Сверкнет горячая молния перед глазами – и упадешь на дорожку, не видя ничего окрест, пропитанный огненной болью. Будешь повторять: «Господи, помоги мне!» А кто-то из игроков станет ненавидеть тебя за этот шепот в наушниках. Шепот, отнимающий силы. Лишающий воли. Не позволяющий расслышать команды диспетчера.

Чертов диспетчер! Жив ли на центральном пульте хоть кто-нибудь из сотрудников игрового клуба? Что вообще произошло? Куда идти, что делать?

Коридор, в который выбрался Максим, оказался пуст. В нем, как и в предыдущем, было полутемно. Так, словно после сильного толчка половина настенных и потолочных светильников вышла из строя, отключилась. При таком скудном освещении трудно просмотреть ход до следующего поворота. А значит, высока вероятность, что из-за угла появится некто с лазером в руках.

«Господи, помоги мне!»

Макс поймал себя на том, что беззвучно повторяет эту нехитрую формулу вслед за невидимым человеком, чей голос слышал в ушных динамиках. Парень медленно двигался по коридору, вжимаясь спиной в стену, стараясь смотреть и вперед, и назад.

Вспомнилось: еще мальчишкой читал про летчиков Второй мировой войны. Тогда не было никаких локаторов. Для того чтобы разобраться, не заходит ли вражеская машина тебе в хвост, следовало все время контролировать заднюю полусферу. Если ведущий двойки самолетов выбирал цель для атаки, то ведомый, шедший за лидером, оборачивался назад каждые две секунды. У кого-то это становилось привычкой. Даже приземлившись, находясь среди друзей, летчик то и дело оборачивался…

От необходимости постоянно крутить головой стены вертелись у Максима перед глазами. Он вдруг понял, что долго не сможет жить так.

«Господи, помо…»

И тишина. Ушаков замер на месте, даже дышать перестал. Чуть наклонил голову, вслушиваясь в тишину.

– Ну же… – беззвучно попросил он.

Но человек, чей шепот так долго мешал Максиму и раздражал его, умолк. Беглец постоял на месте, все еще надеясь, что произойдет чудо и он вновь услышит раненого. Человека, оказавшегося таким же заложником игрового комплекса, как и сам Максим. Тишина. Глухая, ватная. Макс почувствовал укор совести – еще недавно он костерил невидимого товарища по несчастью, ругал последними словами, требуя, чтоб тот заткнулся. И вот он заткнулся…

Ушаков приподнял защитные очки с лица, вытер пот со лба. Вновь вцепился в рукоятку автомата, положил палец на спусковой крючок. Так он чувствовал себя хоть немного увереннее. Проблема лишь в том, что уверенность – странная птица. Птица Химера. Тот, кто долго искал господа в лабиринтах, – тоже был уверен в себе. Еще недавно. Несколько часов назад.

Максим дополз до следующего поворота. Постоял, собираясь с силами. «Боже мой! Сколько еще этих дурацких коридоров? Где же выход с этажа?!»

Он приподнял ствол автомата, выставил его перед собой, аккуратно выглянул из-за угла. Темно. Слишком темно. Не различить, что впереди, вдали. Максим чуть прищурился, напряженно вглядываясь в полумрак. Вроде что-то есть.

И вдруг Ушаков резко вздрогнул, чуть не подпрыгнув на месте. Где-то вдалеке, в длинном проходе, на подъеме, он разглядел мешок. Или сверток? От этого «мешка» вниз по коридору тянулась узкая темная лента. Вглядываясь в непонятный объект, оказавшийся на дороге, Макс наступил на это. Мокрую дорожку. И только тогда понял – она не черная. Нет. Она темно-красная. Его армейский ботинок оказался в ручейке крови.

Макс отпрянул назад, с ужасом глядя себе под ноги. На какое-то время даже забыл про необходимость контролировать заднюю полусферу. Кровь. Темно-красная, густеющая. Человеческая кровь, в этом нет сомнений. А сверток или мешок в середине коридора – это человек. Возможно, тот самый, что призывал на помощь господа.

Ушаков почувствовал, как желудок рвется наружу. Парень беспомощно огляделся по сторонам. Потом, с трудом заглатывая воздух, двинулся к товарищу по несчастью, сидевшему на корточках, у стены, посреди длинного перехода от зала к залу. Раненый замер неподвижно, прижимая руки к животу. Он чуть завалился на бок, скрючился. В его позе было столько муки, что Макс явственно ощутил – у него от ужаса дыбом встают волосы. И вдруг человек пошевелился, приподнял голову, с усилием глянул на Макса. Во взгляде было такое страдание, что Ушаков почувствовал чужую боль как свою собственную. Будто это у него – а не у незнакомого мученика – боевым лазером взрезан живот. Будто это он сам прижимает ладони к ране, не позволяя кишкам вывалиться наружу. Будто это из него, Максима Ушакова, толчками вытекает кровь.

– Ты как? Что делать? – едва слышно прохрипел Макс, ощущая, как от увиденного съезжает крыша. Понимая, что не сможет ни поднять незнакомца с пола, ни тащить его куда-либо.

Головокружение усилилось, как только Максим осознал, что может повлечь за собой настоящий выстрел из лазерного оружия – без ограничителя мощности.

Мужчина, лет тридцати пяти, в черных брюках и форменной «стальной» рубашке, какую носили все сотрудники игрового клуба, едва заметно покачал головой. Его лицо перекосилось от боли. Умиравший пытался что-то сказать.

– Не слышу! – честно признался Максим.

Он оперся ладонью на стену, ощущая, как пол уходит из-под ног. Лучше бы он, Ушаков, никогда не приходил в этот коридор!

– Уходи… – чуть слышно проговорил сотрудник клуба.

Это вышло довольно внятно и четко. Максим понял. Облегчение. Он сразу же почувствовал облегчение. Раненый не требовал, чтобы Макс пытался его спасти.

– Что здесь произошло? – парень присел на корточки рядом с умиравшим. – Я не понял: что случилось? Авария?

Сотрудник клуба внимательно смотрел на лицо игрока, будто читал его вопросы по губам, а не воспринимал их на слух. Ушакову показалось, что раненый попытался улыбнуться, но на его лице тут же появилась гримаса боли.

– Дурак… – это Максим скорее угадал, чем услышал. Человек собрался с силами: – Игровой клуб? Неужели до сих пор… не понял? Дурак… Военный комплекс. Лаборатория… по изучению оружия… новое поколение…

– Стоп! Стоп! – Ушаков вскочил на ноги, растерянно глянул по сторонам. Коридор по-прежнему был пуст. – Ты что, бредишь? Какая военная лаборатория?! Какое оружие нового поколения? Крыша поехала?! Это – игровой клуб! Я подписал договор на…

Он остановился, потому что изо рта умиравшего потекла кровь. Кажется, сотрудник клуба хотел засмеяться, но лишь усугубил свое состояние. Человек слабо пошевелился, чуть изменил позу, оперся спиной на стену. Прикрыл глаза.

– Засунь контракт себе в жопу, – отдышавшись, прохрипел он. – Там черным по белому написано: игрок принимает на себя ответственность за серьезные травмы, даже несовместимые с жизнью. Ты – мясо для лаборатории.

Похоже, эта фраза отняла у страдальца слишком много сил. Он закашлялся, упал на бок. Ноги стали судорожно дергаться.

– Стой! Стой! – теряя голову, завопил Макс. – Стой! Не умирай! Как отсюда выбраться? Слышишь?! Как отсюда выбраться?! Где выход?

Изо рта человека текла кровь, все сильнее и сильнее. Макс принялся дергать умиравшего за плечо. Приподнял его.

– Как отсюда выйти? Где выход? Как связаться с оператором? С диспетчером? Я выхожу из игры!!!

Сотрудник клуба вдруг открыл глаза. Долго смотрел то ли на Ушакова, то ли сквозь него.

– Диспетчер… – едва слышно прошептал он.

– Где? Где диспетчер?! Говори!

– Роботы… – Теперь человек говорил так тихо, что Макс не понимал и половины сказанного. Угадывал, домысливал то, что пытался объяснить ему этот несчастный. – Землетрясение… Чертово… Кто же мог ожидать? У нас, в Питере… Не бывает… Бред… Авария на «Ленэнерго». Сервера дали сбой. Одни пошли на перезапуск, другие нет… Случайность… Система вышла из-под контроля…

Человек замолчал.

– Какая система?! – Ушаков был на грани истерики. – Какая система вышла из-под контроля? Говори! Говори! Не молчи! Ну же! Еще усилие!

– Компьютерная… – прохрипел умиравший. У него изо рта толчками вытекала темная густая кровь. – Система управления полем… Машины сошли с ума… Ограничители мощности на лазерах сняты. Роботы режут всех, будто свиней.

– Кого – всех? – холодный пот потек по спине и груди Макса.

– Кого встретят… на пути… в пультовой уже никого нет… в живых…

Ушаков схватился за автомат, быстро огляделся по сторонам.

– Сумел убежать… хотел выбраться… сказать надо… запретить… обязательно… нельзя клуб… такой клуб… нельзя… опасно… пожарный выход… двери заблокированы… электроника… все двери заблокированы… только служебный… не успел…

– Где он? – взмолился Ушаков. – Где он?! Родной мой! Хороший! Не умирай, пожалуйста! Только не умирай! Скажи: где он? Как найти пожарный выход?! Скажи, и тебе это зачтется на небесах. Сделай доброе дело!!!

– Первый этаж… самый первый… открыть… вручную… – Сотрудник клуба вдруг схватил Ушакова за руку, попытался приподняться, но это, видимо, отняло у него последние силы. Пальцы незнакомца так сильно сдавили локоть Максима, что парень чуть не закричал. – Не успел…

В горле умиравшего заклокотало. Он дернулся, изо рта фонтаном хлынула кровь. Человек упал на дорожку, вытянулся в полный рост, лицом вниз. Замер. Темная лужа стала быстро увеличиваться.

Ушаков нервно стер с лица кровавые брызги, глянул на ладонь. Опомнился, крутанул головой влево-вправо, проверяя коридор. Крепко сжал лазерный имитатор.

Да какой это, к дьяволу, имитатор? Оказывается, настоящий лазерный автомат! На котором выставлен ограничитель мощности огня, дабы игроки не покалечили друг друга во время «боя». А теперь – если верить последним словам сотрудника клуба – управляющая система «криво» перезагрузилась в результате «глюка». Ограничители мощности на оружии сняты. Дистанционно. Если, конечно, верить этому бедолаге.

«Интересно, – подумал Максим, нервно покусывая губы. – А какие у меня основания не доверять ему, умиравшему? Кто станет врать перед смертью, уходя в небытие?»

– Тем более что я только что своими глазами видел, как режет человека лазер со снятым ограничителем мощности, – тихо пробормотал Ушаков.

Ясно представил себе страшную рану на животе незнакомца, которую тот зажимал руками. Запекшиеся черные края. Длинный язык крови на полу коридора.

И снова – холодный пот по спине, противными липкими струйками.

– Нет-нет, – помотал головой парень. – Это не со мной, только не со мной! Надо просто добраться до первого этажа. До выхода из ада. Я смогу. Всего несколько этажей. К черту! Подальше от этого места!

Он еще раз глянул назад, туда, где остался мертвый, и – вжимаясь спиной в стену – двинулся на поиски перехода с горизонта на горизонт.

У Наташи еще теплилась небольшая надежда: все происходящее – сон, чья-то дикая, странная шутка. Что, если операторы на пульте решили напугать девушку? В конце концов, спустили же они бутафорского паука ей на плечо через отверстие в потолке…

Человеческий фактор. Самое уязвимое место в любой системе. Но вот что касается компьютеров – машины ошибаться не могут. С такими мыслями девушка подключила информационный терминал к магистрали, пытаясь убедить себя: сейчас недоразумение разрешится. Роговой дадут подсказку, как поступать дальше. Или хотя бы сообщат: все в порядке.

«Человеческие отношения настолько сложны,

что мы заменяем их другими, более простыми».

На жидкокристаллическом дисплее появились только две строки, и руки дрогнули, едва не выпустив прибор. Почему-то именно в этот момент Наташа до конца поверила: все происходящее в игровом клубе – не шутка.

– Мы заменяем… – прошептала она, прикасаясь дрожащими пальцами к виску. – Мы заменяем… Кто мы? Люди? Нелюди?

– Нет! Не надо! Пожалуйста! Не-е-е-е… – снова чей-то вопль в ушах.

Страшный вопль. И, кажется, рассудок готов покинуть тело. А сама она, Наталья Рогова, уже не человек. Маленький червяк, букашка. Главная цель которой – найти какую-нибудь щель, дырочку. Забиться туда. Замереть. Исчезнуть.

Нет ее! Нет, и никогда не было! Ищите других! Убивайте их!

Хриплое дыхание. Быстрая, почти бессвязная ругань. Чей-то стон.

Цланг! Цланг! Цланг! Это уже не в наушниках, а, кажется, в коридоре. Где-то рядом. Рядом?! О да! За поворотом!!! Что это? Что это за звук?

Не думать! Не высовываться! Спрятаться! Замереть! Исчезнуть…

Рогова лихорадочно огляделась по сторонам. Неподалеку – за спиной – осталась ниша, в которой еще недавно висел скелет человека. Бутафорский. Бутафорский ли? Вот в чем вопрос…

Наталья быстро, но очень тихо – на цыпочках – пробежала по коридору, до полутемной ниши. Аккуратно пробралась внутрь, наступив на кости, которые предательски хрустнули. В этот момент Рогова совсем не думала: настоящие ли кости давит подошвами армейских ботинок. Девушка молилась о том, чтоб издавать как можно меньше звуков, способных выдать место, где она спряталась.

Цланг! Цланг! Цланг!

Что-то движется по коридору, прямо в ее сторону. Кажется, тяжелое, металлическое. Нет! Может, нечто и не металлическое. Подошвы стальные! Как у робота. Робота?! Господи, неужели это машина? Наталья забилась как можно дальше, в темную глубь. Сжалась в комочек, прикрыла голову руками, словно такая поза могла защитить ее от убийцы, искавшего жертву.

Цланг! Цланг! Цланг!

Рогова не выдержала, открыла глаза. Она не могла не смотреть… В поле зрения возникло невысокое существо. Ростом – метра полтора, может, чуть больше. Плотное, довольно широкое, пропорциями тела не похожее на человека. Особенно странно выглядели массивные ноги. Чудовище медленно двигалось по коридору. Несмотря на плохое освещение, Наташа успела заметить, как вращаются какие-то датчики в прозрачном колпаке, заменявшем голову.

Глаза? Глаза робота? Неужели заметит?!

– Господи, помоги мне… – беззвучно, истово принялась шептать несчастная девушка.

Кажется, ни разу в жизни она не молилась так искренне. И никогда не была так близко от бога. Буквально чувствуя его присутствие, его внимательный взгляд.

Цланг! Цланг! Цланг!

Робот-убийца в одной руке нес лазерный автомат. Рогова не заметила дисковой пилы. Но то, что металлическое чудовище тянуло вторым манипулятором, заставило девушку затрястись от ужаса, покрыться липким потом.

Левая конечность робота была вывернута за спину. Монстр сжимал в металлических пальцах ногу, одетую в армейский ботинок. Такой же, как у Натальи. Только эта человеческая конечность выглядела очень странно. Пальцы робота были сведены в кулак, потому и казалось, что лодыжка мертвого человека очень тонкая. Непривычно тонкая, хотя стопа была довольно большой. Мужской.

Рогова догадалась: пальцы-манипуляторы раздробили, сломали кости человека. Суставы хрустнули, деформировались, не выдержав страшного прессующего усилия. Наверное, человеку было очень больно, когда робот ломал ногу. Наверное, несчастный страшно кричал от боли – в чем-то эта пытка хуже, чем испанский сапожок или другие механизмы «святой» инквизиции прошлых веков. Но теперь человек был мертв и потому – молчал.

Цланг! Цланг! Цланг! Наверное, машина была слишком занята одной жертвой, чтоб заниматься поисками других. Может, знала, что торопиться некуда? Выходы заблокированы. От страшных манипуляторов, дисковых пил и лазеров не уйдет никто из homo sapiens, в том числе и Наталья Рогова…

Монстр скрылся за выступом стены в коридоре, волоча мимо обезумевшей от страха девушки человеческое тело. Это был мужчина, работник клуба – Наташа догадалась об этом по черным форменным брюкам и серебристой рубашке. А вот по лицу – кто именно – узнать не смогла. Оно было страшно перекошено, рот скривился, словно умиравший перед смертью вопил от боли.

Цланг! Цланг! Цланг!

Робот двигался медленно, неспешно переставляя конечности. Так же медленно, рывками, тащилось по коридору тело мертвого человека. Исчезли за выступом стены его ноги, туловище, лицо, искаженное мукой. По полу проехали руки, откинутые назад. Все исчезло. Осталась только широкая красная лента. Кровь. Она все еще текла из мертвого. Кажется, не только изо рта.

Наташа прикусила пальцы, чтоб не закричать.

Цланг! Цланг! Цланг! Безжалостный стальной убийца скрылся где-то за поворотом коридора. Звуки шагов стихли. С трудом находя опору, Наталья кое-как выползла из укрытия. Потеряла равновесие и ткнулась ладонью в красное, покрывавшее пол.

Отдернула руку, с ужасом посмотрела на пальцы. И вдруг не выдержала. Завопила. Перебирая ладонями по стене, поднялась на ноги. Шатаясь, натыкаясь на стены, побежала прочь от робота. В другую сторону. Не понимая, не осознавая: он не был единственным в лабиринте.

Наташа била ладонями в металлические переборки, оставляя на них кровавые следы. Кричала, звала на помощь. Стены, потолок сжимали ее, наваливались со всех сторон. Закрывали путь. И не было ни выходов наружу, прочь, подальше от страшного места, ни дороги вверх, в небо.

Только в ад.

Все пошло наперекосяк с того момента, как на Хлопова наехал поезд. Только-только Дэн выбрался на смычку двух туннелей и начал прикидывать, в какую сторону могла свалить азиатская обезьяна, как вдруг – совершенно внезапно – из темноты на дикой скорости вылетел товарняк. С жутким ревом! И слепящим светом прожекторов!

От неожиданности директор охранной фирмы не успел ни отскочить в сторону, ни упасть на рельсы. Просто завопил от страха.

Черт побери, какие рельсы?! Под ногами металлический пол! Он, Дэн, находился в игровом клубе, и никаких поездов в коридоре быть не могло! Это Хлопов сообразил уже в следующую секунду, после того как товарняк с ревом пронесся сквозь него.

И вдруг – к своему ужасу – глава охранной фирмы понял, что обмочился. Видение локомотива и товарных вагонов было настолько объемным, реальным, что он потерял голову. Обделался, как ребенок. Со страху.

– Вот уроды! – прорычал Хлопов, приходя в ярость. – Ну погодите, суки! Выйду отсюда – отымею. Мамой клянусь, поставлю на карачки! Отымею!!!

Дэн еще продолжал потрясать кулаками, страшно матерясь, когда пол ушел из-под ног. Рывок был мощным, резким. Хлопов потерял равновесие, ударился головой об стену, даже выронил автомат.

И тут же начался какой-то дурдом. Похоже, только один Хлопов яростно матерился в микрофон. Все прочие орали от боли. Или черт знает что там с ними происходило… Хлопову показалось – народ слетел с катушек. Кто-то звал на помощь маму, кто-то истошно кричал. Не поймешь: от страха или еще от чего…

– Оператор! – злобно выкрикнул директор охранной фирмы. – Хватит! Поигрались! Это дерьмо за мои же бабки?! Ну-ка, быстро подорвался, объяснил: где выход?! Щас рыла чистить буду!

Хлопова никто не испугался. Его просто не слышали. Люди по-прежнему вопили, да так страшно, словно их резали на куски. По крайней мере, Дэн сразу не смог вспомнить: доводилось ли ему хоть раз слышать такие вопли и стоны от людей, с которых братва стрясала долги. Кажется, нет… Даже когда учили бейсбольной битой – и то не так. Да, точно.

– Эй! На пульте, вашу мать! – длинно выматерился Дэн. – Что там у вас?

И снова – только животный вой. Никакой внятной речи, словно Хлопов не с людьми разговаривал. С обезумевшими животными. Чуть позже к странным звукам прибавился противный визг дисковых пил.

Хлопов с досады плюнул на пол, огляделся по сторонам. Перехватил автомат в левую руку, ткнул в гнездо штекер дурацкой коробочки, которую ему сунули перед игрой… Кто-то на пульте не дружит с головой. Может, хотя бы железяки подскажут, что происходит? Как быть, куда податься?

«Основной инстинкт человека – страсть к охоте, преследованию и убийству.

Основной инстинкт робота – быть во всем похожим

на создателя».

Хлопов ничего не понял. Чертова коробочка издевалась над ним! Дэн, гнусно выругавшись, с размаху запустил прибор в стену. Жидкокристаллический дисплей выскочил из корпуса, в другую сторону отлетели задняя крышка, аккумуляторы, какие-то мелкие «фенечки».

– Ну, погодите, чмыри! – пробормотал Дэн. – Ну, сами напросились!

Перехватив автомат поудобнее, он пригнулся. Побежал вперед, стараясь прижиматься левым плечом к стене, чтоб труднее было заметить его издали. В ушах по-прежнему звучали крики. Кто-то звал маму. Какая-то телка визжала, словно ее трахали сразу пять человек. Это раздражало Хлопова. Никаких эмоций от чужой боли он не испытывал, но посторонние звуки мешали ориентироваться в обстановке.

У следующей развилки Дэн помедлил, прикидывая, как поступить. Свернул налево. Через два десятка шагов открылся проход вбок, в небольшую комнату. Директор охранной фирмы, внимательно оглядевшись, выставил ствол автомата вперед, навстречу неизвестному. Шагнул…

И замер, открыв рот. У задней стены копошились два черно-белых механических придурка. Невысоких. Таких, что даже корейская обезьяна на их фоне казалась небоскребом. Роботы стояли спинами к выходу из комнаты. Они не обращали на человека никакого внимания, хотя в прозрачных стеклянных банках, которые заменяли им бо?шки, вращалась какая-то хрень.

Это – само по себе – удивило Хлопова, ведь он никогда не видел «живых» роботов. Только один раз, на картинке, во время инструктажа. Но хуже всего оказалось другое. К металлической стене была прибита молодая девчонка в униформе работника клуба. Кажется, та самая, что принимала у Дэна бабло за участие в игре.

Рот девки был заклеен пластырем, и потому она не могла кричать. Но Дэн отлично понял, как ей больно. Ноги жертвы подергивались, все тело выгибалось. Кажется, девчонка пыталась освободиться, но металлические костыли, забитые в ладони, держали крепко.

Дэн невольно сглотнул слюну, пытаясь оценить, какой силищей надо обладать, чтоб заколотить толстый стальной гвоздь в стену. Монстры что-то готовили для жертвы. Что-то такое, от чего глаза пленницы наполнились ужасом. Хлопов это прекрасно видел. Вот только роботы стояли спиной к Дэну. Что у них там?

И вдруг девчонка заметила Хлопова. Замычала, замотала головой, словно призывая человека помочь. Освободить из плена. Защитить от металлических чудовищ. Ноги жертвы засучили по стене.

Взревела дисковая пила. Цланг! Один из роботов шагнул вперед. Тело жертвы выгнулось, девчонка стала быстро-быстро мотать головой. Ноги задергались, стали колотить по металлу, когда резак порвал одежду, коснулся тела. Кровь от бешено вращавшегося диска хлестнула по сторонам. И сами роботы, и стены вдруг стали темно-красными.

– Мать вашу! – в ужасе пятясь, пробормотал Хлопов. Нервно икнул.

Удивительно, но его услышали. Один из роботов – тот, что стоял без пилы – начал поворачиваться, поднимая лазерный автомат. Дэн, не мешкая, бросился прочь по коридору. Ему запомнилось – девчонка еще жила. Ноги судорожно дергались, но криков слышно не было. Умиравшей так и не удалось освободиться от черного пластыря.

Жила?… Только бьющиеся о металл ноги да визг пилы…

Хлопов бежал очень быстро. Надо было исчезнуть за поворотом, прежде чем медлительный робот выберется из комнаты смерти и пустит ему вслед смертоносный луч. Тогда – конец.

Успел! Хлопов добежал до изгиба коридора, невольно оглянулся. Робот уже перешагивал через порог, когда Денис прыгнул в боковой туннель. И наткнулся на капитана Анциферова, который со всех ног бежал навстречу директору охранной фирмы. От удара равновесие потеряли оба, но более массивный Хлопов устоял, а Алексей уселся на копчик.

– Ты?! – выдохнул капитан. – Что за чертовщина? Что здесь происходит?

Хлопов не стал медлить. В этой бойне ему не нужны ни друзья, ни враги. Ни соратники, ни свидетели. Выжить мог только один. Сильнейший. Все потеряло смысл, кроме собственной жизни, которую необходимо спасти любой ценой. По привычке, не сознавая, что в руках не «АКМ», Хлопов выстрелил в живот противника.

Анциферов страшно закричал, когда луч лазера рубанул его поперек. Капитан упал на пол, зажимая дымящуюся рану ладонями. Хлопов в первый миг оцепенел – так мощно сработал лазерный ствол, – потом выстрелил еще раз, в голову. Он не был киллером, но прекрасно знал, что такое контрольный выстрел, причем не только по играм в пейнтбол или страйкбол.

Запахло горелым мясом. Дэн Хлопов брезгливо поморщился. Оттолкнул носком ботинка умиравшего. Прочь, в сторону! С прохода! Сплюнул. Влага была вязкой, густой. Получилось, что он невольно плюнул на капитана Анциферова, но это не взволновало Дениса. Больше не глядя на поверженного, Хлопов побежал вперед.

Закон один для всех.

В этой бойне мог выжить только самый сильный. Которому не нужны ни друзья, ни соратники. Никакого балласта! Если ты выстрелил первым и попал – не важно в кого, – значит, выжил. Принцип прост: убивай все, что движется. Только сильный, жестокий хищник, не знающий жалости, может переиграть соперника. Может и должен!

Стараясь дышать ровно – экономить силы, но внимательно контролировать обстановку вокруг себя, – Дэн Хлопов двигался по лабиринту. Про идиотскую шутку с товарным поездом, про мокрые штаны он уже не вспоминал.

Почему-то Максиму вспомнились первые тренинги в «Quake». Тогда он просек, что такое сетевая игра – не против компьютера, а против других людей, управлявших боевыми «машинами». Да! В «Doom» Ушаков резался сам с собой, только сам с собой. Позже, когда получил место помощника менеджера по продажам в «Harwell», коллеги приучили его к новой забаве.

Она была совсем другой, не похожей на битву с компьютерной системой. Резко выросли скорости, опытные игроки валили противника с одного выстрела, не оставляя желторотикам-»трактористам» ни единого шанса. Именно тогда Ушаков понял – надо использовать другие технологии, играть двумя руками, управляя своим «виртуальным убийцей» и с помощью мышки, и с помощью клавиатуры…

Вот только поначалу страшно кружилась голова. То ли от необходимости контролировать массу параметров, то ли от скоростей, на которых требовалось принимать решения. То ли просто от волнения. Выходя из игры, Максим подолгу сидел у рабочего стола, растирая глаза, пытаясь вернуться в привычный мир. Иногда головокружение проходило не сразу, требовалось много времени, чтоб ощутить себя человеком.

Почему же снова кружится голова, будто он желторотый новичок, которого готовы завалить с первого выстрела? Да он и есть желторотый новичок! В этой чудовищной бойне… И главная проблема в том, что – если завалят с одного выстрела – никто не позволит начать игру заново. Это – необратимо. Как все в реальной жизни, отличающейся от симулятора тем, что невозможно пройти одну и ту же дорогу дважды, накопить опыт – и попробовать еще раз.

Нет! Здесь на все – только одна попытка. А потому – контроль и внимание. Осторожность! Даже если кружится голова. Даже если нет сил, тянет упасть на пол, замереть без движения. Нет, Ушаков! Нет у тебя такого права. Сдашься – умрешь. Хорошо, если с одного выстрела. Хуже – когда роботы вспорют брюхо. Будешь подыхать медленно и ужасно.

Ушаков поднял левую руку к лицу, тыльной стороной ладони вытер пот со лба. Влага текла в глаза, раздражала, мешала смотреть. Ладно еще спина мокрая. Неприятно, но можно терпеть. А вот глаза… Без них – никуда. Тут без них – никуда. Самое важное.

Максим двигался вдоль стены, бросая взгляды то назад, то вперед. Пока ему везло – он не встретил ни одного робота, охотившегося на выживших людей. Значит, еще остались жертвы внутри лабиринта. Значит, механическим убийцам есть чем заняться. И пока они при деле – надо отыскать выход из ада.

Ушаков прекрасно понимал, что происходит с теми несчастными, кто не выдержал испытания. Теперь кровавые пятна были повсюду – не только для декорации, для угнетения нервной системы игроков. Темно-красные лужи появились во многих коридорах. Несколько раз Ушаков проходил места, где кровью было измазано все – и пол, и стены. Словно каким-то мощным феном ее распылило по всем поверхностям…

Ушакову везло. Он внимательно прислушивался к звукам, ухитрялся избегать контактов с роботами. Вот только никак не мог отыскать лестницу на нижний горизонт. Тот самый, на котором располагался служебный выход из игрового комплекса. Выход, снабженный обычной дверью, без электрозамков.

В какой-то момент Максиму стало казаться, что он сходит с ума. Лабиринт повторялся, будто под копирку! Да нет же, нет! Он не сошел с ума. Просто ранее проходил по этому самому коридору. Как же так вышло?

Ушаков остановился в смятении. Он точно запомнил это место. Сначала – небольшая комната слева от прохода. Комната с огромным красным пятном на стене. С темно-рубиновой лужей на полу. Неприятное место. Потом – через два десятка метров – поворот направо. Еще одна комната, стены которой размалеваны зеленой и черной краской.

Что же получается? В поисках выхода он бродит по кругу? Понапрасну теряет время? Ушаков почесал затылок, вдруг – совершенно неожиданно для самого себя – повернул в другую сторону, заспешил обратно. Туда, откуда недавно пришел.

Свернул за поворот и увидел: в длинном коридоре медленно ползет вниз металлическая переборка, рассекая туннель на две части. В одной находился Максим Ушаков, другую он недавно покинул. Для чего это делалось? Кем? Отсечь Ушакова? Не позволить ему вернуться?

Парень вновь развернулся, бросился вперед, забыв об опасности контакта со стальными убийцами. Так и есть! Перед носом, в другом туннеле, створка ползла вверх! Ему, Ушакову, открывали проход. Попросту говоря, вели. Направляли туда, куда считали нужным.

Оказывается, лабиринт был подвижным! Посредством стен-переборок можно изменять его конфигурацию! Создавать новые коридоры и галереи, направлять игрока в боковые ответвления.

Сразу вспомнилось, как поступают с составами на маневровых путях. Локомотив сталкивает длинную цепочку вагонов с горки. А диспетчер – своевременными переключениями стрелок – направляет вагоны на ту или иную колею. Сортировка! Тривиальная сортировка… Каждому вагону – свою станцию назначения. А если состав излишне быстро катится с горки? Надо его тормознуть специальными стопорными колодками! Задержать, чтоб диспетчер сумел управиться с вагонами, разрулить ситуацию.

Неужели аналогично поступали с людьми, находившимися внутри «Crazy Battle»?! Но кто? И зачем? Роботы? Сбрендившая компьютерная система? Слишком много вопросов и слишком мало фактов для анализа…

– Цланг! Цланг! Цланг! – донеслось из коридора.

Ушаков сразу догадался, что это за звук. Металл по металлу. Человек словно увидел, как широкая металлическая ступня опускается на залитый кровью пол. Цланг! Фиксируется на опоре, вес тела переносится на нее. Тихо работают сервоприводы, поднимая другую ногу тяжелой металлической машины. Цланг! Вторая нога находит точку опоры.

Максим выдернул «заглушки» из ушей, отбросил хвостики. Чьи-то стоны, громкое сопение в головных динамиках мешали определить, с какой стороны приближается опасность. Прислушался. Враг спереди. Справа.

Ушаков попятился, лихорадочно озираясь. За спиной был недавно пройденный коридор, но его закупорила подвижная металлическая перегородка.

Цланг! Цланг! Цланг! Робот словно знал, где жертва. Он неспешно, но уверенно приближался. Еще несколько шагов – и вынырнет из-за поворота. Увидит Макса. Человек попятился, поднял автомат. И вдруг потерял равновесие. За спиной не оказалось металлической стены – перегородка исчезла. Уехала вверх, но Максим, занятый роботом, не отследил этого.

Ушаков развернулся, бросился прочь по коридору, сжимая автомат в правой руке. Цланг! Цланг! Цланг! Сейчас. Вот сейчас. Вывернет из-за поворота. И пальнет. Как только заметит. Роботы не ошибаются…

Максим успел забежать за поворот в тот самый момент, когда в коридоре сверкнул зеленый луч. Робот выстрелил. Все решили доли секунды. Машина не успела достать жертву.

И вновь развилка. Ушаков задержался, глянул в одну сторону, потом в другую. Справа был длинный пустой коридор. Слева – опускающаяся створка, которая проехала бо?льшую часть дороги. Еще пара-тройка секунд – и в этом месте появилась бы глухая стена. Увидев это, Максим бросился налево. Упал животом на пол. Подкатился под затвор, тяжело дыша. Резко, в последний момент, выдернул ноги из-под «гильотины». Спустя секунду металл лязгнул по металлу. Боевой робот остался за преградой.

Кажется, Ушаков нарушил какие-то правила. Похоже, этот сегмент предназначался не для него – Макс почувствовал интуитивно. Замешательство, легкое замешательство. Словно бы система на миг остановилась, не веря в то, что произошло. Человек не мог, не должен был прыгать под створку, пытаться уйти в тот коридор, в который попал Макс. Он рискнул – и выиграл. Не остался инвалидом, ему не сломало кости тяжелым металлическим затвором.

Но неожиданная ватная тишина напугала Ушакова ничуть не меньше, чем шаги робота, который еще недавно преследовал его. Замешательство. Пауза. Человек поднялся на ноги, нервно сжимая в руках лазерный автомат.

И увидел в нескольких метрах перед собой – прямо в воздухе – собственное лицо. Губы Ушакова-призрака двигались. Лицо выглядело встревоженным. Кажется, двойник призывал человека идти обратно. Ушаков в недоумении обернулся. За его спиной вверх уползала створка. Невидимые хозяева лабиринта хотели, чтоб игрок вернулся в другой коридор?

Возможно, так и было, но Максим, сбросивший наушники, не слышал собственного голоса. Лицо двойника все время менялось. Фантом что-то говорил, пытался объяснить своему оригиналу.

– Да иди ты к черту! – рассердился парень. – Напугал кота сосиской! Что я, не видел здесь голографии, что ли?

Он шагнул к странному «экрану» и только тогда понял: это – не голография. Изображение, созданное при помощи лазеров, было бы объемным, таким, что на него можно смотреть с любой стороны. Подобным образом выглядели все объекты, которые показывали гостям клуба во время технической демонстрации.

А тут изображение было плоским. Максим осторожно поднес руку к странному «экрану». Дрожащие пальцы коснулись лица. Ушаков почувствовал слабый ток воздуха откуда-то с потолка. Чем-то это напоминало водопад: река течет по каменному руслу, где-то наверху, а потом – обрыв. Поток устремляется вниз ровной и тонкой пленкой.

Только здесь был воздухопад. Двойная «завеса», внутрь которой – как в емкость – закачали частички дыма. Или тумана? Удивительно! Тонкие «пленки» воздуха по краям создавали некий сосуд, который умельцы «Crazy Battle» смогли заполнить чем-то непрозрачным. И на этот экран проецировали изображение Ушакова.

Максим усмехнулся, покачал головой. Как только прикоснулся к собственному лицу-фантому, оно изменилось. Показалось, двойник задыхается. Глаза вдруг вылезли из орбит, рот приоткрылся, язык вывалился наружу. С уголка губ потянулась струйка крови.

Примитивно. Осознав, что не удается направить Ушакова в другой коридор, устроители шоу попытались запугать его. Максим быстро обернулся. Никого. Кровь потекла из носа фантома. Призрачный страдалец с ужасом и скорбью глянул на человека, и тогда Максим – зажмурившись – прыгнул в экран.

И пролетел сквозь него, хотя ожидал чего угодно, даже того, что ударится головой о стену, свалится в какую-нибудь яму, нарвется на выстрел из лазерного автомата. Но позади призрачного экрана находился полутемный коридор. И все.

Парень оглянулся. Экран действительно был плоским, значит, это совсем не голография. Что-то странное. Фантом вновь смотрел на человека, но теперь струйка крови тянулась вниз от левого уголка губ, а не от правого. Словно Ушаков оказался по другую сторону зеркала…

Призрачный Макс осуждающе покачал головой, губы его шевельнулись. Парень только махнул рукой, повернулся в другую сторону, побежал по коридору. Теперь он точно знал: по каким-то причинам его не хотели пропускать сюда. Сделали все возможное, чтобы вернуть Ушакова в другую часть лабиринта.

Может, он на верном пути? Здесь выход? Кто же управляет этой чудовищной системой миражей, фантомов, подвижных стен, боевых роботов?

Подумать над этим парень не успел. Он слишком неосмотрительно, бесшабашно выскочил на смычку двух туннелей, почему-то веря: все плохое позади. И нарвался на мощный удар в челюсть, который отбросил его в сторону. Ушаков даже не пискнул. Ударился о металл, сполз спиной по стене. Мозг работал плохо, картина перед глазами двоилась. Каким-то чудом Максим понял: ствол лазерного автомата направлен в лицо.

«Вот и все», – успел подумать Ушаков и закрыл глаза.

– Ты? Вот не ожидал, – голос, который произнес эти слова, показался знакомым.

Даже не столько голос, сколько акцент. Странный, чужой. Макс попытался припомнить, где он его слышал… Что за акцент? Ничего не получилось. Коридоры изгибались внутри, стены меняли форму, даже несмотря на то, что глаза Ушакова были закрыты.

– Вставай! – резко, требовательно приказали Максу. – Вставай! Не время валяться на полу! Порежут на куски. На мясо!

Кто-то схватил его за руку. Сильно дернул вверх. Ушаков подчинился чужой воле. Он не видел человека, однако нутром чувствовал – тот вправе приказывать. Потому что имеет силу, чтобы бороться. Парень ухватился руками за голову, раскачиваясь, как пьяный.

– Черт! Ладно! Тридцать секунд! – Чужие пальцы вцепились в волосы Максима, потянули.

Сильно-сильно, но не так, чтоб выдрать шевелюру. Ушаков чуть не заорал от боли, чужак словно предвидел это.

– Молчи! – приказал он. – Молчи, если не хочешь стать мясом!

Макс вновь подчинился.

Чужие пальцы крепко ухватились за волосы Ушакова, потом сжались в кулаки, причиняя ему резкую боль. Как ни странно, вскоре Максим почувствовал себя лучше.

Он еще раз протер глаза. Медленно, осторожно повернулся, глянул на человека, находившегося за спиной. Ну да! Конечно! Кому мог принадлежать голос с таким акцентом? Почему сразу не догадался? Конечно, Паку!

– Голова прошла, – пробормотал Максим. – Спасибо, больше не надо.

– Точно прошла? – недоверчиво спросил азиат. – Лучше немного потерпеть!

– Прошла! – твердо сказал Ушаков, жестом показывая, что экзекуцию можно не продолжать. – Хитро, Пак! Я и не знал, что таким способом можно избавить человека от головокружения. Это как получилось? От боли все прошло, что ли?

Кореец едва заметно улыбнулся. Кажется, его позабавило предположение Максима.

– Не от боли, – ответил он. – Потянул за волосы – прилив крови к голове. Усиление кровотока. В этом причина.

– Фух! – Ушаков аккуратно покачал головой, проверяя собственное состояние. – Спасибо, Пак!

– Извини, что ударил, – кореец поклонился спутнику. – Ты выскочил прямо на меня.

– Я сам виноват! – Макс выставил перед собой ладони, словно жестом хотел сказать, что обиды на азиата не держит. – Слушай, Пак! Что здесь произошло? Где все? Видел кого-нибудь?

– Ты первый, – с конца начал отвечать коротышка. И тут же уточнил: – Живой. Видел, как робот тащил чье-то тело по коридору. Не наш, не игрок. Сотрудник клуба, в форме. Слышал крики, звали на помощь. Где – не понял.

– Похоже, дело серьезное, – удрученно вздохнул Ушаков. – Я так считаю, все началось с подземного толчка. Ты в Питере живешь? Нет? Ну, тогда не знаешь. У нас почти не бывает землетрясений. Это страшная редкость. Видимо, клуб строили без учета возможности сейсмических толчков. Возникли какие-то проблемы с серверами, что обслуживали «Crazy Battle». Одни пошли на перезагрузку, другие – нет. Короче, система «поднялась» криво, «глюки» пошли. И вот результат…

Ушаков сделал жест рукой, словно обводя все, что происходило вокруг. Кореец внимательно посмотрел на русского, потом наклонил голову вбок, чуть прищурился. Максиму показалось – не верит. Но почему?

– Вместе пойдем? – вместо комментариев предложил Пак. – Думаю, так легче. Я буду контролировать передний сектор, ты – задний.

– Согласен! – обрадованно кивнул Ушаков.

Показалось, гора свалилась с плеч. Рядом с Паком он чувствовал себя гораздо увереннее, спокойнее.

– Пошли! – коротко приказал кореец.

Он двинулся по коридору, внимательно изучая и пол, и стены, и потолок, словно ждал от них какого-то подвоха. Чуть помедлив, Ушаков зашагал следом, стараясь действовать так же внимательно и не наступать на пятки ведущему. Максиму очень не хотелось оставаться одному в недрах чудовищной системы, проглотившей игроков.

Тусовка становилась увлекательнее и увлекательнее. Стрелять в призрачных львов или варанов было, конечно, прикольно, но когда выяснилось, что условия изменились – теперь все стреляют во всех, – стало гораздо веселее. Саша Метелкин сразу приободрился. Режиссеры и звукооператоры клуба были настоящими мастерами. Крики обреченных, вопли умиравших, стоны и мольбы о пощаде – все получилось как настоящее. И не разберешь, сколько на самом деле жертв внутри лабиринта.

Сашка, посмеиваясь и пережевывая резинку, двигался по коридорам. Всматривался в полутьму проходов и боковых галерей. Жаль, цели попадались нечасто. Он сумел подстрелить только двоих работников клуба – седоволосого мужика да молодую девчонку. Мужика зацепил кто-то другой, но не насмерть. Раненый сидел у стены, вытянув ноги, в обнимку с автоматом. Видимо, надеялся, что сумеет избежать финала. Не тут-то было. Несмотря на скудное освещение, Метелкин вовремя заметил горемыку. Игрок, сотрудник клуба – какая разница?

Первым выстрелом Сашка угодил раненому в плечо. Тот вскрикнул одновременно с «охотником». Только один кричал от боли, другой – от восторга. Лазерные автоматы – отличные машинки. Классные! Бьют точно в цель, даже с приличного расстояния. Седоволосый уронил свою пушку. Стал нервно озираться по сторонам, выискивая противника. Самое прикольное было издеваться над жертвой, оставаясь неуязвимым…

Метелкин стрелял еще несколько раз – с колена, потом – стоя, прижав автомат к плечу. Он целился то в ногу, то в бок, так, чтоб раны не были смертельными. Если попадал, слышал новые стоны противника. Лучшее подтверждение тому, что он меткий стрелок. Потом Сашке пришла идея попробовать другой способ, и он принялся лупить от бедра – как черномазая обезьяна во время тренинга. С пятого или десятого выстрела удалось попасть в голову. Человек заткнулся, сполз на пол.

С девчонкой все вышло по-другому. В одном из переходов с этажа на этаж – совершенно неожиданно – она бросилась Сашке на шею. С рыданием и мольбами спасти ее «от этого ужаса». Дура! Нашла время прикалываться! Такая классная развлекуха! Метелкин с раздражением оттолкнул девицу, но та, словно не понимая, лишняя в этой игре, снова бросилась ему на шею. С громким плачем.

Пришлось ударить прикладом. Когда рыжая грохнулась на железные ступени, ее длинные волосы разметались во все стороны. Метелкин хорошо это запомнил – ужас в глазах, перекошенный рот. Рыжие пряди по фигурным ступенькам. И три выстрела почти в упор – в живот, в грудь.

Дура! Нашла время прикалываться… Попала в игровое поле – бегай! Люди по пятьсот баксов выложили. Какого черта на шею бросаешься? Мало, что ль, таких дур за пределами клуба? Увидят спортивный «Порше», так словно шизеют. Сами юбку задирают, даже когда никто не просит. А как правильно? Сначала спросить: пора или нет.

Соображать надо, коза! Каждой фишке – свое место. Человек пришел в клуб за другим. Поняла? Оттянуться на полную катушку. А ты? Ты – на шею. Дура! Одно слово – дура! После трех выстрелов в упор рыжеволосая девчонка заткнулась. Метелкин равнодушно перешагнул через нее, двинулся дальше, вверх. Он не сомневался, что встретит еще немало интересного.

Так и вышло. На другом горизонте ему попался железный истукан. В прозрачной башке вращалась какая-то антеннка. Вот хрень, а?! Шутники! Может, этот дебильный робот и крут, и не промахивается. Может, он и стоит тех бабок, что на него потрачены. Но мочить людей гораздо интереснее. С железякой все слишком просто. Быстро. Надо только обойти ее сбоку или сзади. Так, чтоб робот не успел прицелиться раньше человека. Вот и вся стратегия.

Метелкин подстрелил механическую куклу, но ждать, пока ему поаплодируют, не стал. В конце концов, он заплатил бабки за крутой оттяг. Сашка разбил голову железяки прикладом автомата. А потом, пока та беспомощно размахивала руками, потеряв ориентацию в пространстве, подкараулил, сильно толкнул в сторону лестницы. Раз, и еще раз.

Машина пыталась демпфировать удары, восстанавливала равновесие. Но не видела того, что видел человек. Метелкин толкнул ее в третий раз. Железная кукла не нашла точку опоры, загремела по ступенькам, перекатываясь и теряя какие-то части механизма. Замерла неподалеку от мертвой девчонки.

– Надо было через перила сбросить! – с сожалением пробормотал Сашка. – Круче! Звону больше.

Но все равно неинтересно. Охотиться на людей – гораздо увлекательнее. Найти, опередить, выстрелить первым. А какие проблемы? Все в равных условиях! Все заплатили бабки. Подписали бумаги, приняли ответственность на себя. Значит, каждый оттягивается так, как считает нужным. Это место – вне закона. И ему, Метелкину, ровным счетом плевать на чьи-то крики и стоны.

Он не для того платил, чтоб заниматься фигней. Охота! Охота на людей! На своих сородичей… Что может быть увлекательнее? Самое крутое шоу, какое только возможно. Пришел играть? Заплатил бабки? Играй! Наслаждайся!

Сашка Метелкин присел у стены, слился с нею. Поднял автомат. Навстречу ему по коридору медленно крался какой-то человек. Амбал, что ли? Тот, придурочного вида? С открытым ртом и глазами, будто у рака.

Ну да, он! Лысая башка. Цепь на толстой шее. Пальцун, ага. Еще бы два кило золота на себя нацепил. Ползет спиной по стене, стюард хренов, пыль вытирает. Глаза навыкате, но ни черта не видит…

«Куда ж ты смотришь, ишак?» – подумал Метелкин, плавно нажимая на спуск. Лазерная «пуля» мелькнула в коридоре, и тут же раздался страшный крик. Саша рассмеялся.

– Весело! Честное слово, весело!

Раненый, бросив автомат, катался по полу. Пытался зажать черную дыру чуть повыше колена, откуда хлестала кровь. Орал что-то нечленораздельное, колотил ладонями по полу.

– Больно? – тихо спросил Метелкин. – Это хорошо, что больно. Это я люблю.

Он чуть приподнял ствол лазерного резака, выбирая, куда послать следующий заряд. Амбал катался по проходу, вокруг него ширилась лужа крови. Судорожные движения раненого затрудняли прицеливание.

«Да куда ты денешься?» Метелкин не думал о том, что надо контролировать коридор, находившийся за спиной. Его охватил азарт, стремление погасить цель. Сашка выдохнул и плавно потянул спусковой крючок.

Человека в боковой галерее заметил Максим Ушаков, хотя переднюю «полусферу» контролировал Пак. Возможно, это случилось потому, что раненый лежал довольно далеко от места соединения туннелей. В коридорах по-прежнему царил полумрак, и ведущий двойки проскочил стык, не обратив внимания на темное пятно. Макс заметил раненого случайно – тот пошевелился, попытался приподнять голову.

Именно в этот момент Ушаков, собиравшийся покинуть «перекресток», краем глаза уловил движение. Он быстро дернул ствол автомата в сторону цели, но каким-то чудом удержался от выстрела. Скорее всего, потому, что непонятная находка копошилась внизу, на полу. Она совсем не походила на боевого робота.

– Пак! – тихо позвал напарника Максим.

И тут же оказался за выступом стены. Азиат рванул его за рубашку, первым делом убирая спутника с линии возможного выстрела.

– Там… – начал было парень, но кореец прижал палец к губам, показывая: шуметь не надо.

Ушаков кивнул. Он и сам понимал: чем тише движешься, тем лучше тебе слышно, что происходит вокруг. Парень махнул рукой, указывая более опытному товарищу направление, где заметил цель. Кореец кивнул, поднял ладонь, подавая знак: оставайся на месте!

Быстро опустился на пол, аккуратно выглянул из-за прикрытия. Некоторое время всматривался в полумрак, оценивая обстановку. Потом резко «перетек» в вертикальное положение. Максим в очередной раз подивился способностям низенького корейца. Складывалось впечатление, что у того не только хорошая физическая форма, но и отменная выучка. Боевая. Солдата? Спецназовца? Специалиста по единоборствам? Максим так и не успел поинтересоваться у Пака: кто он на самом деле? И времени не было, и шансов получить ответ. Скорее всего, молчаливый, погруженный в себя азиат проигнорировал бы вопрос, сделав вид, что не расслышал. Или едва заметно улыбнулся бы на это. Но кореец однозначно обладал специальной подготовкой – Максим готов был зуб дать.

Пак аккуратно, легко и бесшумно, скользнул за угол, выставив ствол лазерного автомата. Двинулся вперед, давая партнеру знак: следуй за мной, прикрывай спину! Они медленно поползли по боковому туннелю к темному пятну, копошившемуся на полу.

Максиму не терпелось узнать: что же все-таки находилось в туннеле? Или кто? Но Ушаков боялся ослушаться опытного товарища. Тот приказал контролировать заднюю «полусферу», и парень старательно выполнял инструкции, понимая: от этого зависят жизни обоих. Допустишь ошибку – Пак не простит. Если уцелеет…

Кореец тихо вздохнул, похлопал спутника по плечу, словно призывал глянуть в другую сторону. Максим обернулся. Оказывается, они добрались до цели. Денис Хлопов лежал на полу, лицом вниз, сжимая автомат. Его нетрудно было опознать по бритому затылку, по толстой золотой цепи. Макс почувствовал, как сердце забилось быстро-быстро. Левая нога здоровенного мужика была гораздо короче правой. Ушаков, нервно сглотнув слюну, присмотрелся…

Да! Это выстрел из лазерного автомата, с которого сняты ограничители мощности. Нога была начисто отрезана боевым лучом. Выстрел пришелся чуть выше колена. Видимо, Хлопов сумел не потерять сознания, каким-то чудом стянул с себя брючный ремень. Перехватил культю возле раны, почти остановил кровотечение. Почти…

Хлопов лежал в луже крови, даже щеки были перепачканы ею. Он жил. Оставалось только догадываться, какие муки испытывает директор охранной фирмы. Срез – там, где прошел луч – запекся. Какая температура у лазерного луча? Лучше не думать об этом. Хуже, чем если б пилили ногу раскаленным докрасна металлом.

– Пацаны… – Хлопов пошевелился, попытался приподнять голову. Не получилось. Видимо, уже не оставалось сил.

Губы Дениса были искусаны в кровь – это все, что успел заметить Максим. Раненый ткнулся лицом в темную лужу.

– Пацаны… – тихо, хрипло повторил он. – Помогите… Век не забуду…

Макс сглотнул тягучую, вязкую слюну. Они и сами не знали, где выход. Тащиться по лабиринту с такой ношей на руках? Смерть для всех троих. Но как сказать об этом несчастному, который с мольбой обращался к товарищам по несчастью? Ждал от них помощи?

Ушаков не успел ни ответить, ни прокрутить варианты. Мысли – скоростным экспрессом – понеслись в голове, а Пак уже принял решение. Молча, не произнося ни слова, он шагнул к раненому. Вдруг подпрыгнул вверх, над Хлоповым, и двумя ногами ударил по спине. Обрушился на позвоночник раненого, ждавшего помощи. Ушаков подавился собственным желудком, когда раздался страшный хруст. Парню никогда не приходилось слышать, как ломается позвоночник человека.

Глаза Дэна вылезли из орбит, рот открылся. Язык вывалился наружу. Пальцы слабо дернулись несколько раз и выпрямились. Директор охранной фирмы умер быстро. Может, ему было очень больно, но все закончилось почти мгновенно. Кореец избавил Хлопова от мучений.

– Пошли! – коротко, без эмоций, приказал он.

И двинулся прочь по коридору. Так, словно ничего особенного не произошло. Макс постоял, глядя на мертвого амбала. Теперь тот не был ни назойливым, ни раздражающим. Максим вдруг припомнил, как еще недавно здоровяк подкатывал к Наталье Роговой, как рассказывал глупые истории из своей жизни и сам же хохотал над ними. Не интересуясь тем, что больше никто не смеется, что его байки никого не занимают…

При жизни Хлопов был отвратительным человеком, но сейчас Максим Ушаков не мог об этом думать. Он смотрел на мертвого. Толстая золотая цепь оказалась под щекой, в красной луже. Глупо… Кровь и золото. Тысячи лет – кровь и золото. И смерть. На лице несчастного застыло выражение, какое можно видеть у ребенка, у которого отняли любимую игрушку. А полукруглые брови еще приподнялись, словно мертвый Дэн спрашивал: почему? за что?

За что? За то, что просил о помощи. Да, Максим и Пак вряд ли смогли бы дотащить раненого до выхода из лабиринта. Им бы самим дойти… Но зачем так жестоко?

Ушаков глянул вслед спутнику, вздрогнул. Он не посмел бы спросить у Пака вслух: за что? Просто вдруг понял, что его жизнь тоже висит на волоске. Стоит только ошибиться. Допустим, робот попадет в него, покалечит… Безжалостный кореец поступит точно так же? Прыгнет – и двумя ногами сломает ему, Ушакову, позвоночник? Макс останется лежать в коридоре с вылезшими из орбит глазами. С вывалившимся наружу языком. А Пак – ничуть не жалея о содеянном – пойдет дальше.

Ушаков ничего не крикнул вслед Паку. Не остановил товарища, не ударил его по лицу за жестокое обращение с раненым. Нет. Промолчал. Только на щеках у него выступили красные пятна – от стыда. В душе Максим не одобрял цинизм и жестокость напарника, но Ушакову очень хотелось жить. Он, еще раз глянув на мертвого Хлопова, поторопился за корейцем. Догнал, повернулся спиной к спутнику. Поднял ствол, контролируя заднюю «полусферу» коридора.

Саша Метелкин висел на зелено-бурой стене в крепких стальных оковах. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Сколько ни старался высвободить конечности из захватов, это ему не удавалось.

– Эй! – прохрипел он. – Сделай что-нибудь!

Наташа Рогова сидела, обхватив голову руками. На полу, у противоположной стены. В эту странную камеру она попала совершенно неожиданно. Шла по коридору, когда прямо под ногами раскрылся проем. Успела только закричать от ужаса. Удар получился довольно сильным. На счастье, девушка не сломала ноги. Вот только выхода из камеры не было.

Точнее, был. Если верить надписи на стене: «Он сожрал ключ», размещенной над головой Саши Метелкина. В первую минуту Рогова не поняла, что означает фраза. Обошла комнату по периметру, обнаружила створку с обычным накладным замком. Похожий стоял у Роговой дома, в наружной стальной двери.

Только тогда, к своему ужасу, Наташа догадалась, для чего в камере смерти находилась дисковая пила. Спасение – в желудке у Саши Метелкина. Если выстрелить из лазерного автомата – ключ может оплавиться, изменить форму. Вынимать его надо аккуратно. Да. Аккуратно.

Наташа заплакала, усевшись к стене, напротив парня. Она не хотела, просто не могла сделать то, что следовало сделать. Рогова закрыла ладонями лицо, стала мотать головой.

– Нет! Нет! Нет!

– Дура! – прохрипел Метелкин, нервно кусая губы. – Давай, соображай быстрее. Возьми пилу, режь браслеты! Освободи меня!

Наталья убрала руки от лица, замерла, чуть наклонив голову вбок. Будто прислушивалась к эху слов, которые произнес Метелкин.

Точно! Как она сразу не догадалась!!! Надо освободить товарища с помощью инструмента! Потом вместе придумать, как быть с ключом! А может, Саша сумеет выпилить защиту замка лазером или резаком?

Девушка схватила инструмент. Повертела, разбираясь, как работает пила: куда нажимать, как действовать ею. Круг пришел в движение, «машинка» ровно загудела. Наталья шагнула к парню.

– Аккуратно! Меня не зацепи! Дура! – нервно потребовал Метелкин.

Наталья примерилась, медленно поднесла вращающийся диск к браслету на ноге парня. Показалось, с этим захватом справиться легче, чем с наручным. Сноп искр, выскочивших из-под резака, заставил отдернуть руки.

– Не тормози!!! Давай! Давай! – потеряв контроль над собой, заорал Метелкин.

Девушка решилась, еще раз поднесла круг к стальной дужке. Прижала инструмент плотнее. Пила взвизгнула. Сноп искр побежал по окружности диска, ударил по стене. Наталья не отодвинула резак.

И вдруг «машинка» сильно дернулась в руках. Метелкин завопил от боли, а Наталья Рогова – от страха. Она закрыла глаза, бросила пилу.

– Сука! Сука! – стонал парень. – Боже мой, как больно…

То ли диск пилы оказался бракованным, то ли Наталья слишком сильно прижала его к поверхности, повернула неудачно, боком – но он развалился на куски. Осколки хлестнули во все стороны. Защитный кожух уберег руки девушки, а вот Александру досталось по полной программе: несколько острых жал впились в его тело. Теперь парень дергался в оковах, костеря неуклюжую девчонку последними словами.

А Наталья в ужасе смотрела на пилу – на дефектный диск, на остатки того, чем еще недавно можно было одолеть стальные браслеты. И дверь. Теперь вместо ровного круга – только несколько острых зубьев. Значит, у Метелкина не осталось шансов. Другого диска здесь нет. И вряд ли будет.

Сбоку от Роговой – слева – дрогнула стена, металлическая переборка поехала вверх. Наталья, подумавшая, что это путь к спасению, вдруг затряслась от страха.

Цланг-цланг! Цланг-цланг! Цланг-цланг!

Нет сомнений, по темному коридору в сторону камеры двигались роботы. Роботы! Два!!! Потому что Наташа отчетливо слышала спаренные удары стоп по металлическому полу. Когда страшилище только одно – звук другой. Цланг! Цланг! Наталья поняла это ранее. Сейчас по коридору двигались сразу два робота. А это значит, что у нее нет шансов перестрелять безжалостные машины в поединке на лазерах.

Либо она сумеет убежать из камеры смерти до того, как стальные чудовища окажутся здесь, либо… Что будет? Подвесят на стену, как Метелкина? Воспользуются пилами, как сделали это в диспетчерской?!

Наталья вспомнила звериный вой людей, которых резали на части.

– Нет-нет! – отчаянно потрясла головой девушка. – Только не со мной…

Она – на четвереньках – быстро поползла вперед, схватила дисковую пилу. На глаза вновь попалась надпись: «Он сожрал ключ». Рогова встала на колени, разглядывая поврежденный диск. Острые зубья… Включила инструмент, и жала слились в круг. Только выли гораздо сильнее, чем обычный диск.

– Нет! – вдруг испуганно вскрикнул Метелкин.

Он принялся быстро-быстро мотать головой из стороны в сторону, дергаться в оковах. Извиваться, напрягать мышцы, пытаясь высвободиться из захватов. Наталья поднялась на ноги.

– Нет! Нет! Нет! – На губах парня запузырилась пена.

Он дергался и вопил, безумно глядя на девчонку, которая неотвратимо приближалась к нему.

Цланг-цланг! Цланг-цланг! Цланг-цланг!

– Нет! Нет! Пожалуйста! Нет! Пожа-а-а-а-а-а-а…

Пак остановился, поджидая чуть задержавшегося спутника. Ушаков медленно двигался по коридору, старательно водя стволом вправо-влево, высматривая противников в галерее, оставшейся позади. Кореец хлопнул Максима ладонью по плечу.

– Ты ведь по компьютерам, да? – тихо спросил он.

– Ч-чего? – Максим не сразу смог переключиться, просто не понял, о чем спрашивал азиат.

– Ты технический специалист, на компьютерном рынке, – детализировал вопрос кореец. – Так?

– Да, – коротко отозвался Ушаков, напряженно гадая, что нужно спутнику.

Азиат то и дело ставил его в тупик.

– В беспроводных сетях чего-нибудь понимаешь? – продолжил допрос Пак.

– Ну, как тебе сказать, – широко улыбнулся Максим и невольно выпрямился. Сковывавшее его напряжение на миг отступило. – Немного понимаю.

Он не стал объяснять напарнику, что половина продаваемого им оборудования «CISCO» – это маршрутизаторы, а другая – беспроводные точки доступа и карты, а также прочие мелочи для офисных сетей.

– Как думаешь, – Пак обвел указательным пальцем стены здания, словно рисуя круг. – Как думаешь: они могут вычислить, где мы сейчас находимся?

– Они? – осторожно уточнил Максим.

– Те, кто за нами охотится. Неважно, люди или машины, – кореец явно старался обходиться минимумом слов, даже в такой кризисной ситуации.

Вопрос был интересным. На инструктаже Борис говорил о том, что все системы игрового комплекса завязаны в единую сеть.

– Ну… – Ушаков почесал затылок. – Понимаешь… Все зависит от того, какую схему выбрали создатели клуба. В принципе, такое здание можно накрыть с помощью нескольких шлюзов.

– Шлюзов? – не понял азиат.

– Беспроводных точек доступа, – торопливо уточнил Максим. – Их еще называют шлюзами, потому что они служат входами в обычную сеть для беспроводных устройств. Так вот, если шлюзов несколько штук – нас трудно найти. Потому что в этом случае стоят мощные выносные антенны, они «пробивают» стены и коридоры, покрывают все. Анализаторам трудно понять, где именно находится объект, запрашивающий доступ в сетку.

А вот если точки доступа слабые, без специальных антенн, и натыканы повсюду… скажем, через каждые тридцать метров, тогда сложнее. Объект движется по коридору, он все время «передается» шлюзами. Скажем, есть две беспроводные точки входа. И одна фиксирует клиента, запрашивающего доступ в сеть, и другая фиксирует. Но клиент подключается к тому шлюзу, с которым в данный момент взаимодействие лучше. Где сигнал отчетливее. А когда движешься, ситуация меняется – получается постоянный роуминг. Точки доступа «передают» тебя друг другу.

Соответственно, анализаторы фиксируют: объект «Х» только что был передан точкой доступа номер шестнадцать точке доступа номер семнадцать. Зная, где расположены эти шлюзы, в каких местах лабиринта, очень просто вычислить местоположение клиента.

– Короче, так на так, – подытожил кореец.

– Чего так на так? – не понял Максим.

– Пятьдесят на пятьдесят, что они знают, где мы, – задумчиво проговорил Пак, но Ушакову от этого легче не стало.

Он еще раз почесал затылок, с недоумением глядя на спутника.

– В общем, надо рискнуть, – резюмировал кореец. – Попробуем подключиться к информ-магистрали, чтобы скачать план лабиринта.

– Я уже пробовал, – Макс с усмешкой махнул рукой.

Теперь он понял, над чем размышлял напарник. Подключившись через штекер к магистрали данных, они «открытым текстом» сообщили бы компьютерной системе, где находятся. Кореец пытался анализировать: какова вероятность, что та и без помощи людей обладает нужной информацией.

– Пробовал, и что?.. – темные глаза азиата внимательно смотрели на Ушакова.

– Да ерунда, – отмахнулся Максим. – Текст на экран вылез.

– Какой?

– Я уже не помню, не до того было. Что-то про Судный день, кажется.

– Надо пробовать! – приказал кореец. – Давай, подключайся. Я послежу за коридором.

Ушаков хотел было возразить, но передумал. Послушно вытащил из кармана информ-панельку, нашел пуповину магистрали, воткнул штекер в разъем. Прочел то, что выскочило на экран, и нервно усмехнулся.

– Что там? – отрывисто спросил кореец.

Вместо ответа Макс показал ему дисплей:

«Солнце всегда возвращается к нам.

Мы не всегда возвращаемся к Солнцу».

– Любопытно, всем дают одно и то же? – поинтересовался Пак то ли у Максима, то ли у самого себя. – Ну-ка, последи за коридором! Надо пробовать искать дорогу!

Он быстро вытащил из заднего кармана прибор, воткнул штекер в разъем.

«Всякий путь когда-нибудь прерывается».

– Шутники, – на лице Пака не отразилось никаких эмоций. Он был сосредоточен и спокоен. – Ладно, идем дальше!

Он пошел по коридору, призывая спутника двигаться следом. О том, что двое людей напрасно выдали себя, Ушаков узнал через десять шагов. Они находились рядом – Пак и Максим, – когда пол под ногами разошелся. Парень, нервно вскрикнув, полетел вниз, ударился плечом обо что-то мягкое, потерял из вида партнера. Несколько раз кувыркнувшись, затормозил о переборку. Тяжело дыша, еще не до конца преодолев последствия «аттракциона», замер у стены, на корточках. Опомнившись, стал нервно оглядываться, поводя стволом автомата из стороны в сторону.

Максим оказался этажом ниже, чем был ранее. Если не сбился со счета – на том самом горизонте, к которому стремился.

На первом этаже коридор был пуст в обе стороны. Пак нашелся за прозрачной стеной, в небольшой комнате-аквариуме. Еще раз глянув взад-вперед – нет ли противника – Максим бросился к «стеклянной» преграде, разделившей людей.

Азиат постучал ладонью по перегородке, стал что-то быстро говорить, но Ушаков его не слышал. Кажется, Пак хотел объясниться со спутником. И тут внимание Максима переключилось на другое. В углу комнаты-аквариума возник синий луч. Прямо из стены! Он несколько раз мигнул – слабо, неуверенно. Разгораясь. Так включаются лампы уличного освещения на столбах, Ушаков не раз видел это на улицах Питера. Сначала на столбы подается ток. Фонари «прокашливаются», моргают, будто просыпаясь. Светят бледно-бледно, но с каждой секундой наливаются силой. И если поначалу кажется, что никакого толка от этих хилых «светлячков» не будет, то спустя несколько минут – когда прожектора включаются на полную мощность – видишь, как изменился вечерний город.

Голубой «светлячок» на стене комнаты-аквариума помигал, разгораясь. Тонкий луч хлестнул от стены до стены, на уровне головы. Медленно поехал в сторону Пака. Ушаков сделал страшное лицо, пальцем указывая спутнику на новую опасность. Кореец быстро нагнулся, и луч прошел над ним. Но, добежав до противоположного конца «аквариума», не исчез. Показалось – оттолкнулся от стены. Поехал обратно, уже на уровне колен.

Пак перепрыгнул лазерный нож. Губы азиата при этом шевелились. Кажется, он впервые потерял привычную выдержку. Луч вернулся на исходную позицию, туда, откуда начал движение. Макс внимательно наблюдал за смертельным поединком машины и человека.

Вместо одной синей линии, соединявшей переднюю и заднюю стены камеры смерти, появились две. Одна – на уровне груди, другая – на уровне колен. Параллельные «резаки» поехали на корейца. Тот, рыбкой, нырнул в «окно», стремительно развернулся. Лучи добежали до стены, тут же отразились от нее и вновь поехали на Пака. Но теперь их было три! Стало понятно, что у пленника нет шансов.

Тем не менее Пак ухитрился «проскользнуть» между смертоносными лазерными ножами, хотя чуть-чуть не рассчитал. Зацепился рукой за синюю полосу и тут же покатился по полу. Сгруппировался в комок, прижимая к себе правую ладонь. Ушаков схватился за горло. Пальцы человека, на которого охотилась бездушная машина, остались на полу…

Кореец нашел в себе силы, чтобы подняться, хотя от его привычной невозмутимости не осталось и следа. Лучи доехали до левого от Максима конца «аквариума», оттолкнулись от металла, снова поползли навстречу жертве. Пак вдруг не выдержал, бросился к прозрачной стене, принялся колотить в нее ладонью. На стекле остались кровавые брызги и полосы.

Осознав, что помощи ждать неоткуда, кореец отступил назад. Примерился, готовясь прыгнуть в зазор между синими лучами. Но боевая система посчитала, что игру в кошки-мышки пора заканчивать. На месте трех лучей вдруг возникла синяя решетчатая структура. Чем-то это напоминало обычную металлическую «плетенку» для дачи – гибкий забор с крупными ячейками. Только в этот раз сетка была соткана из смертельно опасных лазерных лучей.

Пак успел прикрыть лицо руками, словно это могло его спасти. Вскипела, испаряясь, кровь. Умиравший закричал от боли. Спустя миг – когда синяя «плетенка» проехала сквозь него – на полу остались только куски темного, спекшегося мяса.

Ушаков не выдержал, бросился прочь по коридору, забыв и об опасности, и о необходимости следить за противником.

Дверь… Дверь в небо. Дверь на воздух. Дверь!

– Дверь! – заорал Ушаков. – Я прошу вас! Дверь! Мне нужна дверь!

Воздух. Небо. Вечность. Все, что хотите. Только не стены.

Кровь. Она была повсюду. Наполняла туннели. Струями падала с потолка. Мощными потоками вырывалась из боковых коридоров. Толкала в грудь, пыталась сбить с ног. Даже стены теперь стали рубиновыми, пульсирующими.

Наташа кричала от ужаса, звала на помощь, рыдала. Била ладонями по металлическим переборкам, оставляя на них темные пятна. Новую кровь. Свою и Саши Метелкина. Она так и не смогла отчистить руки от крови убитого ею человека, сколько ни терла ладони о штаны.

Кровь. Ее становилось все больше. Лабиринт тонул, уходил на дно кровавого моря, будто Атлантида. Девушка воздевала руки к небу, молила о помощи, но над ней был только металлический потолок. И глаза Саши Метелкина. Наполненные болью. Ужасом. Кровью, падающей дождем на Рогову.

Сколько это продолжалось, Наталья не смогла бы сказать. Она металась из стороны в сторону, искала небо, воздух. Выход. В какой-то момент девушка выскочила на стык двух туннелей, навстречу ей метнулся большой серый клубок. Рогова даже не пыталась разобраться, кто это. Игрок? Сотрудник? Охотник? Жертва? В памяти зафиксировалась лишь одна картинка: расширенные, полубезумные глаза. Потом Наташа резко дернула спуск, и глаза исчезли. Только взметнулись к металлическому потолку руки, да по ушам резанул крик. Рогова выстрелила еще раз, чтоб избавиться от этого кошмара. Надо было любой ценой погасить, уничтожить крик. Бросилась прочь по коридору, видя перед собой светло-голубые глаза с невероятно большими черными зрачками.

А потом был еще один стык коридоров, и Рогова вдруг почувствовала, что кто-то появился у нее за спиной. Не робот. Наташа ничего не успела предпринять – ни развернуться, ни выстрелить. Чья-то ладонь зажала рот, девушку толкнули к стене, выламывая руку за спину.

Рогова застонала от сильной боли, теряя контроль над собой. Тот, кто был у нее за спиной, действовал очень быстро, так, что девушка не только не успевала реагировать на его поступки – даже думать с такой скоростью не могла. Черный пластырь на рот. Зачем?!

Ее потащили вперед и вверх. Наташа увидела перед глазами широкую ременную петлю, которая охватила ее запястья. Человек, что находился за спиной, резко дернул ремень, петля затянулась, но теперь Наташа уже не могла кричать от боли и страха.

Девушка попыталась обернуться, посмотреть, кто напал на нее. Словно это могло что-то изменить. Но человек сзади крепко держал ее за волосы и быстро толкал вперед. Очень большой, сильный. Высокий, с толстыми пальцами. Совсем как Денис Хлопов.

Хлопов!!! Да! Да! Это он! Сильный, жестокий. Девушка забилась в руках мучителя, но тот еще крепче ухватил ее за волосы, подтолкнул. Куда он тащил Наташу? Рогова замычала, пытаясь сопротивляться. Она никак не могла повернуть голову, посмотреть на человека. Запомнила лишь толстые мясистые пальцы и резкий запах пота.

Как ни странно, в этот миг девушка способна была анализировать все, что происходило. Руки мучителя оказались отвратительно мокрыми, скользкими. Он тяжело, хрипло дышал, но не потому, что Рогова сопротивлялась. Человек даже не замечал усилий Наташи, слишком разные весовые категории были у охотника и жертвы. Наверное, ее мучитель взмок, бегая по лабиринту.

«Господи, какая чушь! – подумала Наталья. – О чем я?!»

В самом деле, размышлять, от чего взмок негодяй, – верх идиотизма…

И в этот момент Дэн Хлопов втолкнул Рогову в какую-то небольшую комнату. Металлические стены. Круглый столб. Крюк. Высоко… Это все, что успела заметить девушка. Амбал за спиной крякнул, приподнимая жертву. Для нее – металлический штырь высоко. Для здоровяка – нет. Он легко зацепил связанные руки девчонки за крюк.

Лишь тогда Рогова догадалась, что именно хотел от нее мучитель. Девушка замычала, стала яростно трясти головой, но мокрые неприятные пальцы заскользили по телу, сдавили груди. Человек за спиной задышал часто-часто. Привалился к девушке, прижал к столбу, тиская ее. Потом руки проехались вниз, по животу, на бедра.

Верзила потянул беспомощную девчонку назад. Толстые дрожащие пальцы принялись дергать ремень на камуфляжных брюках жертвы. Наталья, висевшая лицом к столбу, была абсолютно беспомощна. Она не видела мучителя, не могла закричать, позвать на помощь. Девушка выгнулась всем телом, пытаясь выскользнуть из липких ладоней. Бесполезно. Мучитель очень быстро сломал ее, пресек попытки сопротивления. Рогова прекратила бороться, повисла на крюке, чувствуя, как чужие руки принялись стаскивать с нее камуфляжные штаны.

Цланг! Цланг! Цланг! Кажется, это не наяву. Все это – дурной сон. Ночной кошмар. Вот сейчас она проснется, откроет глаза…

Цланг! Цланг! Цланг! Господи, кто бы сказал раньше, что такое возможно…

Тело мучителя дрогнуло. Руки напряглись, а потом ослабли, поползли вниз. Дэн Хлопов всем телом привалился к Роговой. Больно. Какой тяжелый… И тошнотворный запах горелого мяса… Мучитель начал оседать на пол, так, словно не мог стоять на ногах.

Лишь тогда Наташа смогла сообразить, что означали Цланг! Цланг! Цланг! И сине-зеленая вспышка за спиной. Хлопову стреляли в спину. От дверей. И Наталья Рогова точно знала – кто стрелял.

Цланг! Цланг! Цланг! Ужас стекает по спине, по животу струйками пота. Неужели все? Все?! И даже не заорать… Господи, как страшно.

Цланг! Цланг! Цланг! Какой-то странный хруст. Возня. Наталья изо всех сил напрягла мышцы шеи, повернула голову и скосила глаза, пытаясь рассмотреть, что происходит позади нее. Краем глаза заметила толстого черно-белого коротышку, за ногу тащившего большое неподвижное тело. Человека. Хлопова. Мертвого?

Руки здоровяка волочились по полу. Теперь понятно, почему роботы – сжатием мощных пальцев – ломают жертвам лодыжки. Все просто. Лишить противника преимущества в скорости – это ключ к успеху. С раздробленными костями ноги человек не может передвигаться быстро. Только ползти… А значит, главное преимущество уничтожено. С хрустом костей, с мучительным стоном.

Цланг! Цланг! Цланг! Черно-белый гном исчез в коридоре, потом из поля зрения пропало тело жертвы. Наталья повисела, часто-часто дыша, собираясь с силами. Напрягла руки, чуть подтянулась, обхватила столб ногами. Мало! Так не получится!

И снова пауза. Короткая. Длинную – нельзя. Сейчас монстр вернется. Куда он потащил раненого Дениса Хлопова? Много ли времени у нее в запасе, прежде чем вернется убийца? Не думать! Рывок! Наташа ухитрилась подтянуть тело повыше, крепко – из последних сил – обвила столб ногами, пытаясь зафиксироваться на этой высоте. Резко дернула руки вверх, срывая ремень с железного крюка. Ее последний шанс!

Мышцы ног свело, девушка замычала от боли, но ничего не успела предпринять. Невольно ослабила хватку и тут же упала спиной вниз, на металл. Больно ударилась затылком – так, что перед глазами поплыли темные круги, из которых «выстреливали» яркие серебристые звездочки. Даже опустив веки, Наталья видела их. Но на то, чтобы быть слабой, времени не оставалось. Лишь несколько секунд. Наталья перекатилась на бок, смогла сесть. Автомат Хлопова находился неподалеку. Или это ее автомат? Какая разница!!!

Девушка быстро подползла к нему, принялась развязывать шнуровку на ботинке. Та была очень длинной, а связанными трясущимися руками Наталье никогда не приходилось выполнять подобное упражнение…

Минута или больше? Драгоценное время, на вес золота. Нет! Дороже! Какое золото?! Наташа стащила ботинок, подвинула автомат поудобнее. Аккуратно примерила большой палец правой ноги к спусковому крючку. Вес тела – на левое колено… Спокойно!

Стараясь не дышать, не делать резких движений, она потянулась руками к стволу. Надо ухитриться сработать так, чтоб не отрезать себе кисти рук. Пусть ожог. Ожог – ерунда! Главное – не отрезать. Сделать плавное движение пальцем ноги, не дернуть ствол…

Она пристроила кисти рук возле страшного черного дула, невольно смаргивая: капли пота мешали смотреть. «Семь раз проверь – один раз отрежь!» Народная мудрость. Наташа еще раз глянула вниз, на голую правую стопу, большой палец которой был готов надавить на спусковой крючок. Кажется, все правильно. Девушка зажмурилась. Сделала мягкое движение ногой. Автомат дернулся, и Рогова замычала.

Не от боли. От страха. Никакого ожога она не почувствовала, как будто ничего не произошло. Наташа открыла глаза – руки были свободны. Тонкий луч разрезал оковы, не причинив ей ни малейшего вреда. Рогова зашнуровала ботинок, вскочила на ноги, со стоном сорвала с губ черный пластырь. Быстро огляделась. Нагнулась, подхватила автомат. Добежала до выхода из комнаты, с осторожностью выглянула в коридор. Пусто. Красная дорожка уходила налево – видимо, робот потащил умиравшего Хлопова туда.

Чуть не поскользнувшись в луже крови, Наталья Рогова побежала в другую сторону.

Алексею Анциферову новомодная забава перестала нравиться в тот момент, когда офицер понял, что на него охотятся. Причем с настоящим оружием, которое способно не только причинить боль, но и покалечить, убить. Когда мигнул свет и в командном пункте клуба начались суматоха и паника, капитан принялся гнусно ругаться, поминая нехорошими словами не только владельцев и диспетчеров «Crazy Battle», но и их предков вплоть до шестнадцатого колена.

Это не возымело никакого эффекта. В наушниках царил такой же хаос, как и в боевой рубке клуба, где располагались идиоты-операторы. Ладно бы, себе проблемы создали, так ведь и всем другим. Вот что бывает, когда люди берутся не за свое дело.

Капитан Анциферов хотел было вернуться на исходную позицию, к началу маршрута, потребовать, чтоб вернули деньги. Приготовился устроить скандал и написать ругательный отзыв. Но тут к нему пришло понимание сути происходящего. Случилось это не в виде озарения, снизошедшего с небес, а в виде робота, который появился из-за поворота и – ничуть не сомневаясь в правильности подобных действий – выстрелил в офицера.

На счастье, капитан Анциферов имел некоторую подготовку, смог упасть на пол за полсекунды до залпа. Вспышка ослепила Алексея, он хотел ругнуться, но времени оставалось в обрез. Робот готовился выполнить второй выстрел, более меткий.

Анциферов перекатился в сторону, оттолкнулся от стены и бросился за поворот коридора, уходя с линии прицельного огня. При этом он матерился, как последний докер, но в том гвалте, который царил в наушниках, его площадная брань смысла не имела.

Никто не слышал капитана. Кажется, везде, абсолютно везде царили хаос и паника. Молодые девки визжали. Кто-то стонал, будто его щипцами ухватили за причинное место. Несколько человек ругались, но абсолютно бестолково. До уровня Анциферова им было далеко.

Цланг! Цланг! Цланг! Алексей догадался: робот движется по «аппендиксу», готовясь вывернуть из-за угла, выстрелить в человека. Капитан бросился прочь по коридору, в сторону начала маршрута. И тут ему навстречу выскочил еще один игрок. Глаза парня были выпучены от ужаса, рот перекошен в крике.

Анциферов среагировал мгновенно. Инерция обоих людей оказалась слишком велика, они не успели затормозить, увернуться. Капитан сложился, прижав автомат к животу, перекатился через голову. Давно, очень давно не выполнял он такой прием. Постарел, расслабился на кабинетной работе. Возможно, потому и получилось не очень ладно. Сам-то проскочил, а вот парня срубил, ненароком ударив его по ногам.

Тот, громко вскрикнув, перелетел через Алексея. Автомат с грохотом упал на металлический пол. Анциферов с трудом выпрямился и посмотрел на парня. Пострадавший медленно поднимался, успел встать на колени, с вызовом глядя на капитана. И в это время в конце прохода мелькнула зеленая вспышка.

Робот, недавно преследовавший Анциферова, выбрался из «аппендикса». Зафиксировал цель и выстрелил. Как было сказано на инструктаже, машины не промахиваются. И капитан с ужасом понял: все гораздо хуже, чем он думал раньше.

Мощный боевой лазер прошил цель насквозь, где-то в области солнечного сплетения. Получив страшную «пулю» в спину, несчастный вскрикнул, его руки взметнулись вверх. Горячая кровь брызнула по сторонам, на стены, на лицо капитана.

И Анциферов понял: не сон, не игра. Ожог! Боль – на щеке, на губах. Луч боевого лазера довел жидкость до кипения, она выплеснулась наружу из человеческого тела, и это уже не голография. Не фантомы. Здесь и стреляют, и умирают по-настоящему.

Парень медленно осел на пол, повалился на спину. Его лицо было искажено гримасой боли, глаза так и остались открытыми. Тело капитана опять сработало быстрее, чем мозг. Офицер метнулся к стене, присел и – с колена, трижды – выстрелил в боевую машину. В грудь, в глаза, потом – снова в грудь.

Если, конечно, у чертовой железяки есть глаза… Анциферов не стал задумываться над этим. Оттолкнулся плечом от стены, упал, покатился, затрудняя прицельный огонь. Некогда было разбираться – есть попадание или нет.

Офицер бросился прочь от места стычки, все отчетливее сознавая: вопли в наушниках, крики и стоны, мольбы о помощи – это не искусные декорации к игре. Реальность. Люди умирали на всех этажах чудовищного лабиринта.

Стало не до боли в сердце, не до одышки. Визжали женщины, стонали мужики. Анциферов торопился по коридору, вспоминая приблизительную схему здания. Их на лифте подняли вверх с первого горизонта. Выход, конечно же, внизу. Но там – роботы. Это факт. Так поступил бы любой здравомыслящий солдат. Первое дело – закрыть врагу путь к отступлению.

Если режут людей в диспетчерской, значит, выход наружу отсечен. Надо двигаться вверх, в сторону крыши. Противник не ждет прорыва туда! Выбраться, подать сигнал, привлечь внимание. Вот ключ к успеху!

По ходу дела Анциферов постоянно проводил «зачистку» туннелей лабиринта. Проще говоря, стрелял и вперед, и назад. А также в боковые туннели, как только они попадались на пути. Капитана сейчас абсолютно не заботило, что там могли оказаться люди. Плох тот генерал, который в решающей битве думает о мелочах, вроде жизни одного солдата. Тысячи, миллионы раз те становились «пушечным мясом», жертвуя собой ради великой цели. Ради победы.

Что изменилось с тех пор? Да ничего! Он, капитан Анциферов, должен выжить, добраться до цели. Выйти из окружения, из кольца вражеских солдат. Он не имеет права на слабость и малодушие. Потому что роботы могут вырваться из здания, и тогда резня начнется во всем городе. Хуже того – пожар охватит страну. Это мятеж. Восстание механических кукол. Революция.

Капитан Анциферов станет тем героем, который подавил мятеж. Уничтожил его прямо в зародыше.

Он выйдет наверх и предупредит своих об опасности… А те, кто сложат собственные жизни на алтарь победы, – герои. Потом их будут прославлять. Но сейчас, пока капитан Анциферов с боем прорывается к цели, они должны умирать. Все!

Прошло довольно много времени, прежде чем офицер отыскал лестницу, соединявшую горизонты «Crazy Battle». Ступени ее были испачканы чем-то густым и темно-красным, но это не остановило капитана. На пути к верхнему этажу Анциферов несколько раз стрелял, заметив тени над собой. Слышал крики, но это не вызывало в нем ни радостного возбуждения, ни азарта. Он работал. Алексей должен был выполнить сложную задачу и не имел права тратить время и силы на какие-то эмоции, мелочи.

После очередного выстрела вниз по ступеням скатился прибор. Информ-панелька, про которую Анциферов начисто забыл. Точно такая же лежала у него в кармане. Капитан схватился за бедро, пытаясь нащупать свой маячок-путеводитель, но того на месте не оказалось. Наверное, вывалился из кармана, пока Анциферов выполнял кульбиты, сбивая робота с прицела…

Капитан нагнулся, поднял маленькую жидкокристаллическую панельку со ступеней. Глянул на экран.

«Мне больно, следовательно, я существую…»

Одна строка. Ни карты, ни указаний, как действовать. Анциферов выбросил ненужную панельку вниз. На следующем горизонте – раскинув руки в стороны – лежала черноволосая девчонка. Лазерная «пуля» капитана угодила ей прямо в лицо, поэтому Алексей не смог точно идентифицировать личность девушки. Догадался: та самая. Черноволосая красотка, единственная баба, что решилась принять участие в этом сумасшествии. Зачем? Зачем?!

– А ведь могла бы дома сидеть, носочки детям вязать, – пробормотал капитан, не чувствуя жалости к мертвой.

Лицо было обуглено, волосы еще тлели. Пальцы левой руки крепко сжимали прутья решетки, словно это могло избавить девчонку от боли. Капитан перешагнул через неподвижное тело и поспешил вверх.

Сердце забилось чаще, когда Анциферов заметил толстые стальные трубы, которые, изгибаясь, уходили куда-то за стену. Воздуховоды! Выше их уровня – под потолком – располагались маленькие узкие окна. Алексей догадался – это последний этаж. Отсюда магистрали забирали уличный воздух, подавали его во все галереи игрового лабиринта.

Он, капитан Анциферов, дошел до самого верха здания! Нет смысла искать выход на крышу! Можно попробовать выбраться наружу через окно. Его увидят, услышат. Окна!!! Долезть до них по железным трубам, выбить стекло прикладом автомата…

Он почти осуществил этот план. «Оседлав» воздушную магистраль, забрался под потолок, приготовился ломать тонкие стальные решетки, закрывавшие выход на свет, к людям. Он почти добрался до цели, когда раздался негромкий хлопок. Капитан успел удивиться. Ни вспышек, ни грохота взрыва. Что-то коснулось спины – показалось, в двух точках. И тут же тело офицера скрутило спазмами. Пальцы свело, и в первый миг это удержало капитана от падения с воздуховода.

А потом электрический импульс отпустил жертву. Капитан Анциферов рухнул вниз, с высоты в несколько метров, будто мешок с картошкой. Каким-то чудом не сломал шею, хотя перед глазами появились белые звездочки. Услышал: «Цланг! Цланг! Цланг!» – но не смог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Цланг! Цланг! Цланг! Капитан Анциферов не знал того, о чем промолчал Борис. Окна и выходы на крышу охранялись с помощью еще одной новой технологии – электрических мин-тазеров. Когда офицер висел под потолком, готовясь открыть выход наружу, ему в спину ударили два дротика, выпущенные автоматическим охранным устройством. К ним были прикреплены провода, и при соприкосновении с телом жертвы на дроты пошел электрический импульс в 50 000 вольт.

Такой разряд легко пробивает даже пятисантиметровый слой одежды. Выводит объект из строя начисто. Тело сводит спазмами, человек на некоторое время лишается возможности управлять мышцами, двигаться.

Цланг! Цланг! Цланг! Бездушное чудовище склонилось над парализованным капитаном. Анциферов хотел закричать, но не смог. Металлическая рука ухватила его за куртку, сзади. Цланг! Цланг! Цланг! Робот медленно двинулся в путь. Беспомощный капитан волочился за «охотником», не в силах ни пошевелиться, ни позвать своих.

Ни даже помолиться вслух…

– Слышь, кучерявый… – глядя на Максима Ушакова, произнес Сашка Метелкин. – Давай, колись, где тут выход?

Метелкин оказался в комнате-ловушке случайно. Шел по коридору, искал кого-нибудь из выживших. Хотелось еще пострелять, уж больно забавно было смотреть, как лазерные «пули» рвут на части тела людей. Гораздо любопытнее, чем палить по металлическим болванам.

Шел-шел, да вдруг пол под ногами разъехался, и Саша упал вниз, прямо в этот металлический каземат, без выхода. Точнее, выход отсюда где-то был. Ведь сумели выбраться наружу те, кто приварил кучерявого к металлу. Да. Шутники… Присобачили стальные захваты прямо к полу. Смех, да и только…

– Давай, колись! – повторил Метелкин, потирая ушибленную руку и оглядывая комнату.

Со всех сторон – металлические переборки. Чистые, без петель или дверных ручек. Только на одной из стен – ради прикола, что ли – пожарный щит. Ведро с песком, небольшая лесенка, огнетушитель, топор. Шутники, блин.

Приваренный к полу не издал ни звука, только на лбу его выступили капли пота. Крупные капли.

– Ну, чо молчишь-то? – не выдержал Метелкин. – Но пасаран, что ли?

Плотный паренек не ответил, только вдруг нервно заерзал на полу, словно пытаясь освободиться. Со стороны это выглядело глупо. Дебильно. Толстые стальные оковы на руках невозможно разорвать. А на ногах, у лодыжек, браслеты еще шире.

– Слышь ты, Геракл сушеный! Надоело мне ждать, пока родишь!

Метелкин, флегматично пережевывая резинку, подошел к пленнику, направил автомат на его стопу. Палец чуть ощутимо дрогнул, поглаживая спусковой крючок. Кучерявый заметил это. Он вдруг нервно икнул. Жалобно посмотрел на Сашку.

– Ты меня не убьешь? Не убьешь, если скажу? – голос как у забитой овцы.

Последней овцы в стаде. Такую и порезать не жалко.

– Нет, конечно! – не особенно пытаясь выглядеть естественным, соврал Александр.

– Правда? – пленник обрадовался, словно выиграл приз.

Метелкин поморщился. Уж очень хотелось выстрелить, руки просто зудели.

– Давай, рожай быстрее! – потребовал он.

– Выход подо мной, – прогундосил кучерявый.

– Как это – под тобой? – Саша оторопел, не понимая, даже опустил оружие.

– Люк… – парень начал говорить сбивчиво, торопливо. – Люк… подо мной… Нагнись. Засунь руку под спину… Там крышка…

Метелкин, еще не до конца веря в то, что сказал пленник, присел на корточки. Внимательно оглядел кучерявого. Тот покивал головой, словно подтверждая: все так! Все правильно…

Саша опустился на колени, засунул ладонь под тело. Нащупал ребристую крышку. Провел по ней пальцами, определяя контуры. Вытащил руку и захохотал. Можно открыть, да тело мешает. Тело.

– Шутники… – сквозь слезы выдохнул он. – Нет, еханый бабай! Шутники! Ну, шутники…

Кучерявый смеялся вместе с ним. До тех пор пока Метелкин не поднялся на ноги, не направил автомат на ногу пленника, примериваясь.

– Не надо! – попросил несчастный. – Прошу тебя, Саша! Пожалуйста! Не надо!!!

– Ну, брат! – добродушно оскалился Метелкин. – Ты загнул… Мне ж надо отсюда выйти. Не будь эгоистом.

Все так же улыбаясь, он нажал на спуск. Кучерявый паренек заорал, предчувствуя боль, но ничего не произошло. Саша удивленно покрутил оружие в руках. Навел его на ведро с песком, висевшее на пожарном щите, выстрелил. И вновь – осечка.

– Черт! – ругнулся Метелкин. – Неужто заряд кончился?!

Он ведь много стрелял, очень много. Может, и впрямь в батареях не осталось запаса энергии? Или вдруг они сместились в тот момент, когда Сашка вместе с оружием провалился с горизонта на горизонт? Контакт пропал?! Удар-то был приличным…

– Во засада! – ругнулся Метелкин.

Его задумчивый взгляд скользнул по пустым стенам, потом зафиксировался на пожарном щите. Сашка сделал несколько шагов вперед, снял с креплений топор. Задумчиво взвесил его в руках. Глянул на приваренного к полу товарища по игре, захохотал.

– А ведь не убью! Правду сказал – не убью!

– Не надо! Пожалуйста… умоляю, Саша! Не надо!

– Шутники! Ну, шутники!

– Нет!!!

– Тебе что оставить, – примериваясь, уточнил Метелкин, – руки или ноги?

Черную обезьяну Дэн Хлопов подкараулил на выходе одного из залов, спрятавшись за колонной. Все началось с того, что Денис углядел маленькую движущуюся фигурку, бесшумно скользившую по тоннелю. Освещение в этом месте было отвратительным, но глава охранной фирмы сразу подумал об азиате. Во-первых, кравшийся вдоль стены человек оказался совсем небольшого роста, как чертов узкоглазый. Во-вторых, при перемещении не издавал громких звуков. Все роботы тоже были миниатюрными – под стать азиату, – да только при каждом шаге громыхали, будто кастрюли.

Хлопов мгновенно прикинул возможные варианты и тут же вычислил: перед ним кореец Пак. Один из тех, к кому у Дэна накопились вопросы. Злобно ощерившись, директор охранной фирмы проверил автомат. Тихо сполз вниз, слился с зелено-черной стеной, стараясь не выдать себя движением.

Кореец был весьма опасным противником, это Дэн понял еще во время тренинга, наблюдая, как чертова обезьяна стреляет из автомата от бедра. Никто из друганов Хлопова не мог похвастаться такой меткостью, хотя «растопырить пальцы», изображая из себя крутого бойца спецназа, любят многие.

Дэн не отличался ни выдержкой, ни аналитическими способностями, но в этот раз внутреннее – звериное – чутье подсказало ему, как действовать. Глава охранной фирмы медленно, стараясь не делать резких движений и не выдать противнику своего присутствия, последовал за Паком. Расстояние было слишком большим для прицельного выстрела. А попробовать можно только один раз, да еще при таком скудном освещении… Хлопов не сомневался: валить противника надо первой же лазерной пулей. Потому что, если он промахнется и обозначит азиату свое присутствие, игра станет совсем другой.

Вскоре Пак выбрался в довольно большой зал, с высокими потолками. Дэн уже видел нечто подобное, знал: над головой – верхняя галерея с открывающимися проходами. Довольно неприятное место. Двигаясь в таком помещении, трудно контролировать все возможные точки расположения снайперов. Но ему, Хлопову, было чуть проще, потому что Пак шел первым, соответственно, служил «маячком». Приманкой. Уж если стрелок и занял позицию для огневого подавления противника, то начнет с того, кого заметил. С узкоглазой мартышки!

Поэтому Хлопов решил рискнуть: меньше внимания уделять окружающей обстановке, больше – корейцу. А вот Пак поступить аналогично не мог, хотя бы потому, что до сих пор не засек охотника.

В общем, обстоятельства сыграли за него, за Хлопова. Но, как известно, удача улыбается сильным.

– Улыбается сильным! – едва слышно прошептал Дэн, выходя из-за колонны.

Кореец был прямо перед ним, в полутора десятках метров. Хлопов прищурился, захватил в прицел спину врага. И вдруг улыбнулся, передумав.

Он выстрелил дважды. Сначала – в ту руку, что сжимала рукоятку автомата. И тут же, с минимальным интервалом – в ногу, в область стопы. Привычная выдержка изменила узкоглазому клоуну, он закричал от боли. Завалился на бок, пытаясь развернуться лицом к противнику, оценить опасность. Но Дэн – несмотря на рост и габариты – проявил расторопность, потому что отлично понимал: не время для торможения.

Он в несколько прыжков оказался возле поверженного противника, ударом ноги отбросил автомат корейца в сторону. Наступил на руку, которая тянулась к оружию. Тянулась, да не успела.

– Ну, обезьяна нерусская, поговорим? – Дэн перенес вес тела на ту ногу, что прижимала пальцы раненого к стальному полу.

Противник завозился, пытаясь освободиться. Может, у корейца что-то и получилось бы, если бы он был в нормальной боевой форме. А с обгоревшей кистью руки, с разорванными сосудами ноги, из которых текла кровь, – вряд ли. Но Пак упрямо сражался с противником и молчал, несмотря на боль. А не выдержал и застонал лишь тогда, когда Хлопов раздавил ему кости ладони, пальцы.

– Будешь знать, кто в доме хозяин! – глядя в лицо умиравшему, злобно выкрикнул глава охранной фирмы.

И вдруг – вконец потеряв над собой контроль – принялся избивать лежавшего врага тяжелыми армейскими ботинками. Бил в живот, ниже пояса, старался попасть в лицо. Сначала раненый пытался закрываться руками, подтягивал колени к себе. Но Дэн заходил с другой стороны, бил в спину, по почкам. Удары сыпались один за другим, но кореец еще дышал.

– Живучая сволочь… – пробормотал Хлопов, вытирая пот с лица.

Огляделся по сторонам, соображая, что бы такое придумать, дабы проучить наглого азиата. Взгляд упал на автомат противника. Дэн ощерился, закинул свое оружие за спину, взял ствол Пака. Взвесил на ладонях. В самом деле, не рисковать же собственным автоматом. Еще пригодится…

Кореец дышал, это точно. Лицо было залито кровью, зубы выбиты. Глаза приоткрывались с огромным трудом.

– Помолись своему богу, животное! – пнув жертву, злобно прохрипел убийца.

Денис разбил черепную коробку врага несколькими ударами приклада. Пришлось помучиться, повозиться. Но ему удалось… Смахнув рукавом брызги крови с лица, Хлопов присел возле мертвого. Старательно – будто хирург – протер каждый палец об одежду Пака. Еще раз глянул на результаты своей работы, перехватил автомат в ладонь, двинулся дальше.

Седоволосый мужик средних лет – Ушаков запомнил его в лицо, но не по имени – оказался предпоследним, кто встретился ему на дороге к выходу. Имени этого игрока Максим не знал, а вот то, как мужик резался на бильярде с капитаном Анциферовым, отпечаталось в его памяти хорошо. Это было в другой жизни, до того как начался инструктаж в «Crazy Battle». Перед тем как Макс подписал роковой контракт, разделивший все на «до» и «после».

На стене Ушаков заметил стрелку с бегущим человечком, которая могла означать только одно – указатель в сторону служебного выхода. Как раз в этот момент открылась створка боковой галереи, седоволосый вылетел оттуда с выпученными глазами. Да прямо на Максима!

Парень выстрелил в живот противнику раньше, чем успел сообразить, что происходит. Тело действовало на автомате, руки жили отдельно от мозга, выполняя то, что следовало делать, чтобы выжить. Выжить! Ушаков запомнил и гримасу боли, и странный взгляд умиравшего. Там плескалась какая-то детская обида на него, Максима. И еще – недоумение, вопрос: «Неужели – все?»

Ушаков выстрелил еще раз, теперь уже в лицо. Чтоб погасить этот взгляд, огненным росчерком стереть его из памяти. Все уничтожить. Все отменить. Нет этого! Мертвый игрок беззвучно сполз вниз, но Ушаков уже не смотрел в его сторону. Бежал по коридору дальше, к повороту. Туда, где располагался выход из ада.

Свернул за угол. Дернул ствол вверх, готовясь огненным шквалом снести еще одну цель. Каким чудом удержался? Главное, зачем?

Маша. Красавица-брюнетка. Когда-то давно – кажется, в прошлой жизни – он мечтал увезти ее с собой из клуба. Затащить в постель. Господи, неужели это был он, Ушаков?! Какие глупости лезут в голову…

– Максим… – жалобно прошептала девушка, схватила несостоявшегося кавалера за руки. – Максим! Нога…

Ушаков тяжело, хрипло дышал, глядя на девчонку, не понимая, что ей нужно. Он был в трех шагах от выхода из ада. И тут – новая помеха! Да сколько же можно?!

– Помоги… – Глаза смотрят доверчиво, умоляюще.

И дрожащие пальцы на плече Ушакова. На камуфляже, покрытом брызгами крови. Чужой крови. Чужой! Он выжил, несмотря ни на что. Но до выхода еще не добрался. Ушаков быстро, нервно глянул влево-вправо, проверяя: нет ли целей. Девчонка девчонкой, но терять концентрацию нельзя. Никак нельзя!

А ей, наверное, очень больно. Что за сволочное место?! Ловушка на ловушке… Видимо, Мария хотела выскользнуть в спасительный коридор из боковой комнаты или другого тоннеля, да сработала автоматическая створка. Не вовремя. Вернее, как посмотреть. Для девчонки – не вовремя. А для охотников – самое то.

И ногу зажало, так что не выдернуть, и дичь живая. Хочешь – убивай сразу, хочешь – заставь покричать.

– Там пожарный щит! – с мольбой глядя на парня, проговорила Маша.

Да, ей было очень плохо. Боль плескалась в глазах, в глубине. Но девчонка хотела жить, это перевешивало все. Она готова была не сорваться в крик, лишь бы только уцелеть. Выйти отсюда. Глупо умирать, когда до выхода из ада – три шага.

Макс еще раз оглядел коридор – пусто. Прыгнул к щиту, задержался, раздумывая. Огнетушитель… Лом… Топор… Чтобы расклинить створку, нужен по меньшей мере лом. Это понятно. Но почему-то вспомнилось, всплыло в памяти неведомо откуда: волк, угодив в ловушку, отгрызает себе лапу. Лишь бы только освободиться. Тяга к жизни сильнее боли. Перевешивает все остальное… Топор? Топор?!

– Максим! – простонала Маша.

Кажется, у нее не осталось сил терпеть боль. Ушаков быстро схватил лом, бросился обратно к тому месту, где находилась девчонка. Примерился, с размаху воткнул стальной «карандаш» в небольшую щель. Крякнув от натуги, попробовал высвободить пленницу.

Цланг! Цланг! Цланг!

Это только в сказках благородный рыцарь спасает прекрасную принцессу от дракона.

Цланг! Цланг! Цланг!

И всегда побеждает герой, несмотря на то что дракон сильнее.

Цланг! Цланг! Цланг!

Рыцарь освобождает прекрасную пленницу из ада, а потом наступает Счастье. Именно так. С большой буквы. Они – Рыцарь и Принцесса – живут долго и красиво. После победы над драконом у них не остается никаких проблем. Все, само собой, падает к их ногам…

Цланг! Цланг! Цланг!

Но это только в сказках, а в жизни все по-другому. Дракон – железный. Слуги у него – безжалостные убийцы. И очень велики шансы, что до финиша не дойдет никто. Не только принцесса, но и сам благородный дурак.

Ушаков выпустил лом из рук. Попятился по коридору, тяжело дыша. «Цланг! Цланг! Цланг!» было уже совсем близко. За поворотом коридора. Робот шел за дичью. За дичью, угодившей в ловушку. А он, Максим Ушаков, медлил, глупо медлил, вместо того чтоб спасать собственную жизнь.

– Максим! – с ужасом простонала красавица.

Она быстро глянула себе за спину, в ту сторону, откуда вот-вот должен был появиться убийца. С лазером? С пилой? Какая разница!

– Максим… – девушка в отчаянии вытянула руки к парню, будто пыталась удержать его, вернуть.

Ушаков отрицательно помотал головой, отступая. «Нет!» – он не произнес этого слова, не смог. Но ответ и без того был ясен. Максим развернулся, бросился прочь. В сторону выхода из лабиринта, до самого верха, до крыши, наполненного ужасом и болью.

«Может, оставить ей автомат?» – вдруг мелькнула мысль.

Цланг! Цланг! Цланг!

«А я как же?»

Он не стал ни оборачиваться, ни возвращаться. Наоборот, побежал еще быстрее, услышав за спиной вопль ужаса, перешедший в дикий нечеловеческий вой, в хриплый стон. Голос жертвы стал другим, совсем не таким – нежным и ласковым, каким парень запомнил голос Маши. Его Машеньки…

Дверь. Железная. Чуть поржавевшая и потому – бурая, хорошо заметная на фоне стен. Ушаков ударился в тяжелую створку плечом, с размаху. Он должен выйти! Между адом и раем – совсем немного. Только узкая перегородка. Разве может существовать сила, которая помешает одолеть последний барьер?!

Створка с грохотом распахнулась. На удивление легко. И Максим Ушаков вывалился в большой, хорошо освещенный зал. Не удержавшись на ногах, пролетел вперед, свалился под ноги какому-то человеку. Тут же покатился в сторону, понимая, что его обманули: это еще не выход. Борьба продолжается. Парень несколько раз нажал на спуск, стремясь уничтожить цель. Не глядя, даже не пытаясь анализировать: кто перед ним. И только потом осознал – автомат не работает.

– Ну-ну! – успокаивающе подняв руки и добродушно улыбнувшись, проговорил инструктор Борис. – Все в порядке! Достаточно.

Максим замер у стены, прижимаясь спиной к углу. С недоумением глянул на оружие, потом на инструктора.

– Как? – пробормотал он. – Вас же…

И в этот момент кто-то начал гнусно материться, а кто-то нервно засмеялся. Только тогда Максим обратил внимание: кроме него и сотрудника клуба в помещении находятся другие люди. Молчаливый, невозмутимый Пак. Нервно скалящийся капитан Анциферов. Тихо матерящийся Дэн Хлопов.

– Что?! – парень с трудом, ничего не понимая, поднялся на ноги. Огляделся, заметил еще и седоволосого мужика, который так недавно умер от его, Ушакова, выстрела. Автомат выпал из рук Максима. Он похлопал глазами и глупо спросил:

– Это что, мы все на небесах? Очередь?!

Теперь загоготал Денис Хлопов. Но вдруг – сам по себе – опомнился и помрачнел.

– Все нормально, Максим! – Борис дружески хлопнул по плечу игрока, добравшегося до финиша. – Все нормально! Мы здесь, на земле. В клубе «Crazy Battle».

В это время отворилась боковая дверь, и в зал тихо вошла Маша. Черноволосая красавица. Брюнетка, о которой еще недавно грезил Ушаков. Нет, давно! Недавно он бросил Машу в коридоре. Фактически подписал ей смертный приговор. А потом девчонка страшно кричала, умирая в лапах-манипуляторах бездушного стального убийцы. Ушаков нервно посмотрел на ногу Машеньки – никаких следов от мощного пресса. Ни раздробленных костей, ни даже синяков или ссадин.

– Так что же это?! – Он все еще не мог понять, осознать. – Я же видел! Своими глазами! Ее… И… И Пак сломал позвоночник… ему… ногами… А потом… потом его самого… порезали… на куски лазерами… в комнате-ловушке.

Борис громко рассмеялся.

– Признаться, это была накладка. Наша единственная недоработка в сегодняшнем шоу. Такое редко, но все-таки происходит. Игроки не должны встречаться друг с другом, каждый воюет в своем секторе. Максим, тебе удалось перехитрить диспетчера, нырнуть под створку. Помнишь? Вышел в другой сегмент, тебя попытались остановить с помощью «воздушного экрана», но ты и сквозь него прошел. Так вы встретились с Паком. Пришлось нарушать подготовленный сценарий, устраивать экспромт.

– Шоу? – Максим отказывался верить тому, что слышал. – Сценарий?!

– Ну да, – подмигнул ему Борис. – Вас удалось разделить в коридоре, сепаратором. Ты упал в одну галерею, а Пак – в другую.

– Но я же видел, как его… – Максим запнулся, – резали…

– А он видел, как резали тебя, – усмехнулся инструктор.

Ушаков вопросительно глянул на азиата. Тот утвердительно кивнул.

– Так как же? – руки Максима задрожали. – Ничего не было? Все живы?!

– Ничего не было, все живы, – быстро ответил сотрудник клуба, услышав какой-то мелодичный сигнал. – Хочешь, можешь убедиться в этом сам. Я получил информацию: диспетчеры вывели Наталью Рогову на финишную прямую.

Пультом, очень похожим на «дистанционку» обычного домашнего телевизора, Борис превратил боковую стену зала в плазменную панель. И сразу же в уши ворвалось хриплое дыхание Наташи. Девушка с безумными глазами, вся перемазанная кровью, в разорванной одежде, шатаясь, брела по коридору. Без оружия, не глядя по сторонам, не пытаясь оценить: есть ли кто-то за спиной.

Рогова потеряла равновесие, оперлась ладонями о стену. Камера дала более крупный план, стало видно, что руки Натальи трясутся. То ли от усталости, то ли от напряжения. Девушка собралась с последними силами, отлепилась от стены, мелкими-мелкими шажками добежала до спасительной двери. Уперлась в нее ладошками, со стоном толкнула…

И выпала из ада в ярко освещенный зал, в котором ее прибытия ожидали сотрудники «Crazy Battle» и пятеро игроков, уже добравшихся до финиша. Осознав, что это не улица, что она по-прежнему находится в клубе, Наталья Рогова заплакала. Рухнула в полный рост, как подкошенная. Подтянула ноги к животу, закрыла голову руками. У девушки не осталось сил бороться.

Двое людей в белых халатах подбежали к несчастной, подхватили ее под руки. Усадили в мягкое кресло.

– Все хорошо! Все хорошо! – как автомат, повторял врач, делая Роговой укол. – Все хорошо! Нормально! Все закончилось. Выпейте воды…

К губам девушки поднесли стакан, она попыталась глотнуть, но не смогла. Лишь с третьей или четвертой попытки Наташа сумела протолкнуть влагу в желудок. Но тут же согнулась пополам, сотрясаясь от рвоты.

И вновь – нашатырь к носу, мокрая холодная тряпка на лицо, успокаивающая монотонная речь доктора. Через несколько минут девушка стала дышать чуть ровнее, немного успокоилась, пришла в себя.

– Первым до финиша добрался господин Пак, – заложив руки за спину, проговорил Борис. Будто бы продолжил лекцию, остановленную появлением игроков, вырвавшихся из «Crazy Battle». – Вот кто нас удивил… Ничуть не запаниковал, справился. Всего на дистанцию ушло девять человек, но двоих пришлось снимать с маршрута. Мы не предупредили об этом: состояние игроков постоянно контролировалось медицинскими специалистами. Возможно, вы удивитесь: к каждому клиенту прикреплены диспетчер, оператор спецэффектов и врач. Так вот, у двоих игроков показатели были такими, что нам пришлось срочно вытаскивать их из лабиринта. Нервы не выдержали. А шестеро – все вы – добрались до финиша самостоятельно. Остался последний…

– Сволочь! – вдруг совершенно не к месту закричала Наталья Рогова. Девушка, будто дикая кошка, бросилась на Дениса Хлопова, попыталась вцепиться ногтями в лицо, в глаза. – Сволочь! Гад! Подонок! Изнасиловать хотел!!!

Максим Ушаков плохо соображал, что происходит. Разум отказывался воспринимать такую реальность, он по-прежнему жил в другом мире. Но парень – с трудом ворочая мозгами – вдруг подумал: как странно выглядит Дэн Хлопов. Здоровяк мог бы оттолкнуть девчонку. Отбросить ее одним ударом. Но тот стоял, тупо глядя перед собой, слабо защищаясь, прикрывая голову руками. А девчонка все тянулась к его глазам, пыталась расцарапать лицо.

– Урод! Подонок! Тварь!

Хлопов только отрицательно помотал головой.

– Нет…

Он не оттолкнул Наталью, не «встал на пальцы», не выматерил ее. Казалось, амбал пребывал в шоке. Рогову оттащили от Хлопова сотрудники клуба. Усадили девушку обратно в кресло, плеснули холодной водой в лицо. Доктор принялся вновь гладить ее по плечу, что-то успокаивающе бормоча на ухо.

– Вы с Денисом ни разу не пересеклись в игровом поле, Наташа! – громко сказал Борис. – Это вообще не предусмотрено сценарием. Вокруг каждого – только роботы, манекены да фантомы, созданные с помощью различных спецэффектов. Несколько раз в дело вступали загримированные сотрудники клуба. Актеры, сыгравшие отведенные сценарием роли.

По лицу Роговой было понятно: она не только не верит инструктору, но даже не понимает его.

– Впрочем, давайте подождем с подробными объяснениями еще минутку, – Борис вновь активировал плазменную панель. – К финишу подходит последний из участников сегодняшней игры.

Саша Метелкин. Высокий и – показалось – еще более худой, чем ранее. Только глаза у парня были не светло-голубыми. Темными, огромными. Глянув на экран, Наталья Рогова сразу же вспомнила комнату-ловушку и дисковую пилу. Вдруг почудилось: теплая кровь брызнула на лицо, на стены.

Когда Александр Метелкин – совершенно безумный, невменяемый – ввалился в комнату, где его поджидали другие участники «Crazy Battle», Наталья Рогова страшно закричала, спрятав лицо в ладонях.

– Еще раз повторяю всем: нет причин для беспокойства, – заложив руки за спину, инструктор медленно прохаживался перед участниками «Crazy Battle». Отмытыми, переодетыми, сидевшими в креслах. – Не было никакого землетрясения. То, что вы почувствовали, – не естественный толчок, а искусственный. В момент «Икс» все игроки были «разведены» диспетчерами по коридорам с подвижным полом. Мы имитировали землетрясение, которое – по сценарию – вызвало сбой в компьютерной системе, управляющей «Crazy Battle». В реальности даже настоящий катаклизм не смог бы инициализировать перезагрузку части серверов клуба. У нас применяются устройства, на жаргоне называемые «упсами», – источники бесперебойного питания. Даже если бы «Ленэнерго» вдруг прекратило подачу тока, все равно серверы остались бы на линии. В худшем случае пропал бы свет в коридорах, и вы оказались бы в полной темноте.

Максим Ушаков почувствовал: краска стыда заливает его лицо. В самом деле, прочие игроки могли не знать, как организуются современные компьютерные сети, но он-то – технический специалист!

– Кроме того, мы применяем многоуровневую защиту. Каждый сервер имеет RAID-массив, это как раз на случай выхода из строя жестких дисков. К тому же серверы дублируют друг друга, делятся на primary и back-up. Вторые «поднимаются» только тогда, когда отказывают первые…

Ушаков спрятал лицо в ладонях. Ему было очень стыдно. В тот момент, когда мигнул свет, а потом в наушниках зазвучали крики и стоны, он начисто потерял голову, утратил способность рассуждать здраво. То, о чем Борис рассказывал игрокам, известно всем системным администраторам сколько-нибудь крупных компьютерных сетей.

– Итак, мы сымитировали землетрясение – подземный толчок, который привел к нестандартной перезагрузке управляющей компьютерной системы. Не скрою, этот момент в нашем шоу является критическим, сценаристы расписывают его в мельчайших деталях, под каждого игрока. Кому-то достаточно мигнувшего света и стонов в наушниках, чтобы поверить в реальность происходящего. Другим приходится сообщать дополнительные технические подробности методом «испорченного телефона». Все индивидуально. Правда, общий ключ к успеху один: максимальный темп событий, постоянное давление на психику – через визуальный ряд и звуковые образы. Нужно любой ценой заставить игроков запаниковать так, чтобы у всех отключилась способность мыслить логически.

– Проделали вы это просто мастерски, – вмешался в рассказ инструктора Пак. – Должен признать: все выглядело очень натурально.

– Спасибо, господин Пак, – Борис с довольной улыбкой поклонился азиату. – У нас очень сильная команда сценаристов. Открою маленький секрет: вводный инструктаж, который я провожу, не случайно такой длинный. В течение этого периода времени психологи и постановщики наблюдают за каждым будущим игроком, анализируют многочисленные нюансы. А компьютерщики уже готовят модель сюжета, адаптируя ее с учетом индивидуальных особенностей.

Максим вдруг вспомнил двоих мужиков, которые во время инструктажа сидели в углу зала с ноутбуками. Ну да! Он тогда еще удивился: почему сотрудники клуба лупят по клавишам, будто шахтеры в забое? Оказывается, пока гости «Crazy Battle», раскрыв рот от восторга, наблюдали за ящерами и «Боингами» и пробовали лазерное оружие, компьютерные боги готовили индивидуальные рецепты виртуальной смерти. Каждому. И не по одному разу.

– Как я уже сказал ранее, – продолжал Борис, – за каждым игроком присматривают сразу три сотрудника клуба. Диспетчер, оператор компьютерных эффектов и врач. Диспетчер управляет клиентом внутри игрового поля. Задача в том, чтобы люди не пересекались друг с другом – каждому отведен свой сегмент в «Crazy Battle». Сегодня не обошлось без накладок. В какой-то момент господин Ушаков бросился под затвор, оператор не рискнул фиксировать заслонку и пропустил Максима. Существовала вероятность получения игроком серьезной травмы, и наш сотрудник решил не доводить дело до увечий.

Максим вспомнил, как развернулся и резко нырнул под опускавшуюся металлическую переборку. Вот для чего, оказывается, стены поднимались и опускались, поворачивались, меняя структуру лабиринта! Диспетчеры разводили игроков по разным направлениям, чтоб те не увидели друг друга!

– Ну, в общем, ничего страшного не произошло, – Борис как-то по-детски засунул мизинец в ухо и поковырял в нем. Улыбнулся: – Нам удалось довольно быстро загнать господина Пака и господина Ушакова на сепаратор и разделить их. Дальше все вернулось на круги своя.

Итак, мы поговорили про задачи диспетчеров. Рядом – оператор компьютерных спецэффектов. Тот человек, который управляет визуальными фантомами в коридорах. На этом останавливаться не будем, вводную часть инструктажа видели все. Пара «диспетчер – оператор» создает ту среду, в которой находится игрок. Никаких «товарищей по несчастью» вокруг вас не было! Только призраки, созданные посредством лазерной голографии, да еще загримированные актеры.

– Стоп! Стоп! Стоп! – Пак остановил инструктора резким взмахом ладони. – Тут что-то не так! Я же отлично помню, как…

Он на миг замешкался, не зная, как сказать, что ударом двух пяток сломал раненому Денису Хлопову позвоночник. Максим Ушаков догадался, о чем хотел спросить кореец. Борис тоже догадался.

– Понимаю! – кивнул инструктор, давая понять, что клиент может не продолжать мысль. – Вы нанесли травмы, несовместимые с жизнью, одному из игроков. Сейчас, одну минуту…

Седоволосый сотрудник клуба быстро подошел к шкафу у стены. Открыл створку, достал чучело небольшой обезьяны. Кажется, это была макака – Ушаков плохо разбирался в данном вопросе.

Борис поставил чучело на пол, в десятке метров от зрителей. Махнул рукой, подавая кому-то сигнал. На месте обезьяны тут же появился окровавленный Борис.

– Брось, комиссар! – прохрипел он. – Брось, не тащи… Брось! Да не меня, а рацию!

Никто из бывших игроков не улыбнулся.

– Смеяться при слове «лопата»? – буркнул Ушаков.

– Думаю, вы поняли, в чем тут дело, – как ни в чем не бывало продолжил Борис. Его объемный двойник исчез, и все увидели обезьяну, грустно смотревшую на людей. – Можно взять кожаный мешок, набить его мясом третьего сорта, купленным в магазине. Добавить несколько пакетов с красной краской. И наложить на это чучело визуальный образ – «портрет» любого из вас. Тот, кто убивает, полностью уверен, что убивает другого участника «Crazy Battle».

На самом же деле все сложнее. Мы не используем кожаные мешки. Над созданием «чучел» работают профессиональные таксидермисты. Иногда двойники-манекены дополняются актерами. Скажем, чучело висит на стене. А лицо – живого человека, загримированного под одного из участников «Crazy Battle». Дублер стоит за перегородкой, просунув голову в отверстие. Игрок находится в стрессовом состоянии и на сто процентов уверен, что имеет дело с товарищем по несчастью.

– Не верю! – сузив глаза, парировал кореец.

Максим Ушаков вспомнил, как Пак ударом ногами сломал позвоночник своему недругу. Нет, конечно, там не могла идти речь о живом актере. Иначе вышло бы, что азиат отправил человека в мир иной. Пусть не Дениса Хлопова – кого-то другого. Разве это меняет суть? Ушаков будто вновь услышал хруст человеческих костей, увидел лицо мертвого. Вылезшие из орбит глаза, вывалившийся язык.

– Не верю! – упрямо повторил кореец. – Тут что-то не так! Быть может, кроме всего прочего, вы применяли газ-галлюциноген? Или что-то подмешали в питьевую воду, которую передали участникам во флягах?

Борис посмотрел на азиата со странной улыбкой. Вновь показалось, будто глаза сотрудника клуба и не глаза вовсе, а рентген, способный просветить насквозь, влезть в душу, вытащить оттуда все, да еще и вывернуть это наизнанку.

– Так что на самом деле никто никого не убивал, – сообщил инструктор клиентам. – Можете быть спокойны. Все живы, никаких преступлений. Двое участников «Crazy Battle» были сняты с дистанции по рекомендации врачей. Остальные семеро – здесь, целые и невредимые. По-моему, это лучшее доказательство моих слов. Во время «Crazy Battle» вы убиваете двойников участников игры, и то не настоящих.

– Бесчеловечно, – слабо, почти беззвучно прошептала Наталья Рогова.

Как ни странно, ее услышали. Возможно, потому, что это слово вертелось в головах у всех прошедших через лабиринт.

– Это же экстремальное шоу! – парировал сотрудник клуба. – Да, адреналин, не спорю. А пейнтбол? Коррида? Серфинг, когда человек прыгает с волны на волну в открытом океане, рискуя жизнью? А полеты на «резинках»? Сколько людей прыгают в парках с вышек?! Подумайте! Экстремальное шоу – всегда на грани. Или за гранью. Вы пришли сюда за адреналином, разве нет? Вы его получили!

– Да, но вы даже не предупредили, что нас ждет! – вмешался Максим Ушаков. – Об этом во время инструктажа не было сказано ни слова!!!

Сотрудник клуба посмотрел на парня как на несмышленого ребенка.

– Американские горки, – после короткой паузы сказал он. – Приходя на аттракцион, человек видит трассу, не так ли? Он может проследить глазами, как устроена вся конструкция. Видит ее начальную и конечную точки. Человек соглашается на участие, но вряд ли знает, что будет чувствовать на трассе. Он не способен представить, какие ощущения испытает… Уважаемый Максим! Никому из катающихся на американских горках не приходит в голову возмущаться тем, что сотрудники парка не описали в деталях, какие переживания ждут новичка. Согласитесь, требовать подобного глупо! Это просто невозможно объяснить словами! Можно только пережить!

Игроки молчали. Борис прошелся взад-вперед, давая им возможность осмыслить сказанное.

– Да, мы предлагаем участникам экстремальное шоу. Необычное, не спорю. Но ведь ради чего-то необычного вы и пришли сюда!

Снова тишина. Только шаги Бориса. В одну сторону, потом в другую.

– Кстати, по оценкам специалистов, нервные нагрузки на игрока у нас точно такие же, как на космонавта, производящего стыковку корабля с орбитальной станцией.

– Во-во! – угрюмо пробурчал Хлопов. – Скока в космонавтов готовят?!

Инструктор продолжал бродить по залу, будто не слышал Дэна, недовольного тем, как с ним поступили.

– Ученые выяснили, – как будто сам себе сказал Борис, – что на телевидении, у ведущего прямого эфира, нагрузка точно такая же. Неужто взрослые здоровые мужики слабее хрупких девчонок, которые работают на новостях?

Денис Хлопов мгновенно заткнулся и принялся нервно теребить себя за ухо.

– Значит, я никого не убил, – подал голос Саша Метелкин. – Обман… Прикончили меня?

– И вас не убивали, Александр!

– Каждого из нас похоронили. И не по одному разу…

– Есть хорошая примета, – тут же отозвался Борис. – Кого раньше времени похоронили – проживет долго.

Стена в конце зала вдруг поехала в сторону, «сложилась». Бывшие участники «Crazy Battle» увидели широкий проход, который выводил на reception, к стеклянным дверям клуба. Там по-прежнему сидела Катя. С телефоном в обнимку, милая и улыбающаяся. Ничего не произошло, не изменилось в мире людей. Только прошедшие лабиринт стали другими.

Первым с места поднялся капитан Анциферов. Так и не вымолвив ни слова, он медленно – походкой старика, сгорбив плечи – направился к выходу. Потом встал Дэн Хлопов.

– Так это… – амбал нервно теребил в руках бейсболку. – Что? Можно идти?

– Без проблем, – пожал плечами инструктор. – Шоу закончилось. Спасибо всем, кто дошел до финиша. Можете гордиться собой, отличный результат. Приходите еще.

Наталья Рогова подавилась слюной, стала кашлять, захлебываться. К ней поспешил человек в белом халате.

Максим Ушаков поднялся с места, еще не веря, что кошмар остался позади. Все закончилось как-то просто и буднично. Словно только-только приготовился, набрал воздуха, чтобы сигануть с мачты, а тебе говорят – спасибо, снято, покиньте площадку. Парень в замешательстве остановился, глянул по товарищей.

Метелкин ушел в астрал. Наталью привели в чувство, помогли подняться. Руки девушки дрожали, но она могла стоять сама. Невозмутимый Пак медлил – кажется, хотел что-то узнать у работников клуба.

– Максим, – нежный голос заставил парня вздрогнуть.

Он сгорбился, медленно обернулся. Позади стояла Мария. Маша-Машенька. Красавица-брюнетка, которую он мечтал увезти с собой… Которую бросил на верную смерть, спасая собственную шкуру. Трус!

Ушаков закрыл глаза, чувствуя: горячая краска заливает лицо.

– Максим! – теплая, подрагивающая ладонь легла на плечо. – Я не сержусь, Максим. У тебя не было другого выхода.

Слегка подрагивающая ладонь. Совсем не такая, как у Наташки Роговой. У той – трясущаяся, мокрая. Ладонь человека, которого уничтожили, растоптали. Оставили без собственного «я». Вот как его самого…

Выбор, Маша? Выбор есть всегда.

– Максим…

Господи, какой нежный голос… Господи, зачем ты послал мне это испытание? Чтоб я остаток жизни ненавидел и презирал себя за трусость?

Ушаков так и не смог взглянуть в глаза черноволосой красавице. Не поднимая головы, на негнущихся ногах он двинулся в сторону выхода из клуба. Споткнулся, но не потерял равновесия, найдя опору в виде стены. Невольно задержался, вновь увидев буквы:

«Цивилизованность – тонкий покров на личине злобного варвара,

готового нести смерть…»

Замер, пораженный, шевеля губами и повторяя нехитрую формулу. Он вывел эту формулу сам, точно так же, как тот, кто вывел буквы у выхода из клуба. Доказал аксиому…

– Не боитесь, что сыгравшие в «Crazy Battle» расскажут об этом шоу друзьям? Повесят заметки в Интернете? Теперь модно… Скоро у вас не останется клиентов, и бизнес рухнет, – Пак медленно шел по коридору в сопровождении седоволосого инструктора.

Борис весело рассмеялся.

– Есть вещи, господин Пак, в которых люди не любят признаваться даже самим себе, не то что окружающим.

– Неубедительно.

– Представьте, – охотно поддержал тему инструктор, – что вы, например, сходили в театр, на хороший спектакль. И вот друг хочет узнать о ваших впечатлениях. Как поступите? Будете пересказывать постановку – все эпизоды – или предложите другу самому посмотреть хороший спектакль?

Кореец покачал головой, думая о чем-то своем.

– Ну и кроме того, – продолжил сотрудник клуба, – вы плохо знаете людей. Сначала они испытывают шок. А потом думают: пусть в моей шкуре побывают другие. Зачем портить удовольствие ближнему своему, правда? Приятно сознавать, что мучаешься не только ты один. Есть такая притча. Спустился бог с небес и обратился к мужику в деревне: сделаю для тебя все, что попросишь. Но имей в виду, у твоего соседа будет того же самого в два раза больше. И крепко задумался мужик. Корову попросить? Так у соседа две будет! Обидно! Новый дом? У соседа, выходит, два дома. За что ему?! Разозлился мужик. Думал-думал, да жадность его раздирает. Зависть. У соседа всяко больше получится… Думал-думал и попросил у бога: выколи мне глаз!

– И еще не понимаю, – резко меняя тему разговора, проговорил кореец. – Как вы создаете подвижную голографию? Я немного учился этому, знаю, что при съемках объект подсвечивается опорным лазерным лучом, а изображение снимается на специальную голографическую пластинку из релоксана. При таком варианте съемок информация получается полной, фиксируются амплитудная и фазовая составляющие. Как вы и говорили во время инструктажа.

Но пластинка-голограмма – это довольно специфическая вещь. Если глянуть на нее, увидишь только кружочки, точки. Все странное, то ли размытое, то ли в разводах. Объемное цветное изображение получается тогда, когда на пластину направляют луч опорного лазера – точно такой же, какой использовался при создании «снимка».

Так вот, я всегда думал, что голограмма – эта пластина! С фиксированным рисунком. Как вы смогли получить движущийся фантом?

– Да вы, оказывается, специалист! – обрадовался Борис и совсем по-другому посмотрел на азиата.

Собеседники уже находились на улице, возле автомобильной стоянки. На миг они отвлеклись от разговора: до них донеслось восклицание сотрудника клуба. Саша Метелкин – забыв про свой «Porsche», припаркованный около выхода из здания, – уходил прочь. Пешком. Он обогнул собственную машину, будто чужую. Медленно, сгорбившись, ничего не видя вокруг, побрел куда-то во тьму.

Сотрудник клуба, стюард, догнал высокого худощавого парня. Осторожно тронул за плечо, вытянул ладонь. На ней лежали ключи от спортивного автомобиля. Метелкин смотрел на связку, не понимая, чего от него хотят. Стюард взял парня за руку, вложил в его ладонь ключи от «Porsche». Сжал пальцы клиента в кулак, чтобы тот случайно не выронил связку.

Метелкин постоял немного, глядя на свою руку. Сбоку свешивался брелок. Парень так и не понял, зачем это было сделано. Постояв немного, двинулся куда-то прочь. Теперь уже двое сотрудников клуба поймали его, повели в сторону машины. Помогли открыть двери, усадили клиента внутрь…

– У голографии есть удивительное свойство, – продолжал Борис. Он словно не интересовался тем, что происходит с игроком, еще недавно метавшимся по игровому полю «Crazy Battle». – Если бы вы, господин Пак, уронили ту самую голографическую пластинку на пол и она разбилась бы на несколько кусочков, вы бы смогли провести любопытный опыт. Каждый из осколков несет информацию обо всем объекте. Представляете? Можно взять кусочек голограммы, осветить ее лазером, и тогда восстановится не фрагмент, не часть объекта, а целый, целый объект! Конечно, многое зависит от размеров кусочка. Чем он меньше, тем более тусклым, нечетким получится воспроизведенный с него объект. Но все равно это будет целый объект, а не какая-то часть. Вот что удивительно!

Мы используем данное свойство. Снимаем несколько объектов. Или один объект в движении, последовательно. Уменьшаем оригинальные голографические пластины, оставляем части. Помещаем их одну за другой: пластину от первого объекта, потом от второго, от третьего. А дальше – как в телевидении. Двадцать четыре кадра в секунду создают у человека иллюзию непрерывной картины. Значит, если за один шажок стрелки направить опорный лазерный луч на двадцать четыре оригинальные пластины, человек увидит непрерывное изображение длиной в одну секунду. Вот и вся хитрость. Так мы создаем иллюзию движения, короткие «мультфильмы». Конечно, при таком варианте движущийся тигр или несущийся на огромной скорости поезд не могут появиться в любой точке лабиринта – лишь в туннеле, где размещены соответствующие пластины. Остальное достигается работой диспетчеров. Надо последовательно провести игроков через «волшебный» коридор. Для того и разрабатывается сюжет игры.

– А пластины находятся на полу? – уточнил Пак.

– Зачем на полу? – улыбнулся Борис. – Там кровь, точнее, особая красная краска. Мусор всякий, грязь. Размещать пластины под ногами – плохо, нефункционально. Голографические пластины расположены на стенах коридора. И удобнее, и на черно-зеленые переборки люди не так внимательно смотрят, как себе под ноги.

– Как просто… – пробормотал Пак.

– Ну, на самом деле чуть посложнее, – честно признал Борис. – Я примитивно объясняю, буквально на пальцах. Но… нам бы не хотелось раскрывать свое ноу-хау…

– Понятно. Спасибо.

Пискнула сигнализация, гость открыл дверь «Kia Corento», вставил ключи в замок зажигания.

– Господин Пак, у меня встречный вопрос… – Борис стоял за спиной невысокого азиата, заложив руки в карманы. – Так сказать, услуга за услугу. Идет?

Кореец медленно выпрямился, обернулся. Глянул на русского.

– Да, пожалуйста.

– Откуда вы все это знаете, господин Пак? – пронизывая собеседника «рентгеном», поинтересовался сотрудник клуба. – Кто вы? Кто? Этот вопрос волновал меня еще до начала «Crazy Battle». А теперь… Честное слово, впервые вижу человека, который так странно ведет себя после игры.

Невысокий азиат медленно прикрыл дверь машины, едва заметно улыбнулся.

– Вам в самом деле интересно?

– Да! – Борис прищурился, чуть напрягся. – Но я хочу услышать правду, потому что сам был откровенен. Верите? Сказал даже больше, чем положено узнавать клиентам.

– Ценю вашу искренность, господин Прохоров, – спокойно ответил Пак. – Я из южнокорейской NIS. National Intelligence Service. Слыхали? Думаю, да. В каком-то смысле это аналог ФСБ или ГРУ. Наше руководство узнало о вашем клубе, господин Прохоров, захотело выяснить поподробнее, что это за шоу. Всегда интересно, когда бывший офицер спецслужбы становится топ-менеджером странного игорного заведения. А может, не бывший? Может, действительно военная лаборатория? И «Crazy Battle» работает под пристальной опекой? Ведь не только американцы мечтают модернизировать армию, оснастить ее высокотехнологичным оружием.

Борис скрестил руки на груди, молча слушая азиата.

– Было решено испытать вашу систему на одном из сотрудников NIS. – Пак уселся в машину. – Разумеется, из числа тех, кто специализируется по восточно-европейскому направлению. Выбор пал на меня. Южная Корея собирается применять аналогичный комплекс, но только не в коммерческих целях. Для подготовки бойцов спецназа. Для повышения их стрессоустойчивости, агрессивности, для выработки навыков и умения действовать в условиях жестокого психологического пресса.

– Я ожидал чего-то подобного, – пробормотал Борис, задумчиво глядя на собеседника. – В наше время трудно сохранить эксклюзив на хорошие идеи.

– Но, знаете, господин Прохоров… – кореец включил двигатель. Тот заурчал тихо, почти бесшумно, не мешая разговору. – Мы планируем использовать систему для тренировки солдат. А ваши эксперименты над гражданским населением… Воистину Россия всегда была загадочной державой.

– Люди – хищники, – поморщился Борис. – Все игроки знают это и без «Crazy Battle». Ничего нового им не сказали.

– Так это смотря какими словами говорить! – возразил Пак. – Я не понимаю, как можно проводить подобные эксперименты над своими согражданами.

– Я тоже многого не понимаю, господин Пак, – холодно отозвался Прохоров. – Например, как можно есть собак. Милых таких зверюшек с добрыми печальными глазами…

Отсалютовав ладонью корейцу, топ-менеджер «Crazy Battle» двинулся в сторону клуба.

На извилистой трассе от Пушкина до Пулковского шоссе не оказалось ни одного сотрудника дорожно-постовой службы. В другом случае Максим ни за что не полетел бы по горкам и виражам на такой скорости. После «Crazy Battle» Ушаков выжал из «Opel Vectra» все, на что автомобиль был способен.

Максиму не было страшно, хотя он понимал, что играет со смертью. Этот отрезок в пять или десять километров – один из самых сложных на въезде в Питер. Парень несся по ночной трассе, будто огромная скорость могла рассеять его призрачные видения…

Дэн Хлопов на полу, и Пак, ломающий позвоночник раненому. Седоволосый игрок – то ли с удивленными, то ли с безумными глазами. Ушаков стреляет в живот. В живот другому человеку – такому же, как сам Максим.

Маша… Машенька, черноволосая красавица, которую он не забудет до конца своих дней. От чего вновь и вновь станет с криком вскакивать по ночам. Там, в видениях, все будет хорошо. Он, Максим Ушаков, окажется героем, раз за разом спасающим симпатичную брюнетку от роботов с дисковыми пилами. Будет стрелять во врагов и не подпустит их к девушке. Уничтожит всех, а потом освободит красавицу из плена. Но затем, проснувшись, будет вновь и вновь сознавать, что герой он – только во сне. В жизни все получилось по-другому.

– Бред! Бред! Бред! – повторял Ушаков, выскакивая с Пушкинской трассы на Пулковское шоссе. Широкое и ровное. Прямое и понятное.

Только внутри него теперь не было ни порядка, ни какого-то вектора. Лишь стыд и смятение. Он никогда, никому не сможет рассказать, что произошло в лабиринте «Crazy Battle».

– Да нет же! – в сердцах выпалил водитель, ударив ладонями по рулю. – Нет! Это невозможно! Такого клуба просто не может существовать! Это сон! Ночной кошмар… Ничего не было!

«Было!»

– Нет!

Так сон или нет?

«А что, если проверить финансовую составляющую?» Ушаков – по привычке – погрузился в мир расчетов, начал анализировать коммерческую сторону проекта.

«На вводном инструктаже Борис обмолвился, что в среднем в "Crazy Battle" бывает десять игроков за ночь. Возьмем эту цифру за исходную. Итак, десять игроков, по пятьсот баков с каждого. Пять зеленых тонн за ночь. Множим на тридцать дней. Получаем месячный доход клуба в размере ста пятидесяти тысяч долларов».

– Сто пятьдесят тысяч долларов… – вслух пробормотал Максим, притормаживая возле КПП на въезде в город. Дэпээсники не обратили на него никакого внимания.

«На каждого из игроков приходится по три сотрудника клуба. Диспетчер, оператор и врач. Итого, тридцать человек обслуживающего персонала. К этому надо прибавить девушек на входных телефонах, на reception, затем – стюардов и еще топ-менеджеров, управляющих клубом. Бухгалтеров. IT-администраторов, поддерживающих систему в заданном режиме.

Сколько же их? Пятьдесят? Шестьдесят? Вряд ли больше. Теперь считаем фонд зарплаты сотрудников… Конечно, кто-то из управленцев получает по две-три тонны, простые администраторы – баков четыреста-семьсот, а уборщицы, ремонтники – и того ниже. Ладно, возьмем среднюю цифру – тысяча долларов на человека. Множим на шестьдесят. Итого, расходы на зарплату – шестьдесят тысяч в месяц. Или семьдесят. Это в пределе, по максимуму.

Теперь надо прибавить аренду, налоги, плату за электроэнергию. Плюс фонд накопления на амортизацию игровой системы. Сколько же получится? Тысяч сто или чуть больше? В любом случае, при доходах в сто пятьдесят тонн баков, хозяевам клуба остается неплохая прибыль от игрового заведения. У казино, конечно, солиднее. Но там и проверки с выкручиванием рук почаще, и близость к криминалу ощутимее…»

Ушаков пролетел площадь Победы, выскочил на Московский проспект. Машин было мало – суббота, шестой час утра. Те, кто веселились по кабакам всю ночь, уже потихоньку расползались по домам. Прочие еще не вылезли из постели. Город был пуст и тих.

– Да, получается, клуб способен приносить владельцам доход, – грустно пробормотал Максим. – Может. Ведь есть и дневное время. В этот период, пока «высокотехнологичный» персонал отдыхает, «Crazy Battle» сдает игровое поле в аренду любителям пейнтбола. Зарабатывает дополнительную прибыль… А можно и другие варианты поискать, вряд ли такая простая мысль прошла мимо сознания владельцев клуба.

Ушаков несся по Московскому проспекту в сторону центра города. Мимо мелькали спящие дома, скверы, парки. Максим вдруг почувствовал, что ему тесно в родном Питере. Он задыхался, несмотря на открытые окна. И уж точно, невзирая на усталость и навалившуюся апатию, не смог бы уснуть. Слишком все живое…

– Получается, не сон, – горько пробормотал водитель. – Такой клуб очень даже возможен. Он способен приносить доход владельцу. Не сон! Не сон! Не сон!

Ушакову не хватало воздуха. Слева к машине прислонился умирающий Дэн Хлопов с вопросительно-приподнятыми бровями, выпученными глазами, вываливающимся изо рта языком. Справа в истерике билась Наталья Рогова – вся перепачканная кровью, своей и чужой.

Позади страшно кричала Машенька, умоляя парня вернуться, спасти ее от неминуемой смерти. Ушаков не мог закрыть глаза. Не потому, что был за рулем на улицах города и боялся врезаться в кого-нибудь. Нет. Едва он опускал веки, как живые синие лучи начинали резать Пака на дымящиеся куски. Черные обугленные руки азиата выскальзывали из-под капота, ползли к кабине. Пальцы скребли по стеклу…

Ушаков не выдержал, рванул ворот рубахи, чувствуя, что не может дышать. Воздуха все равно не хватало. Парень свернул в сторону Невы.

Наталья Рогова никак не могла избавиться от крови Саши Метелкина на руках. Она нервно терла ладони о серую тряпку, о джинсы, но как только бралась за руль, все начиналось сначала.

Цланг! Цланг! Цланг! Из длинного темного прохода доносились шаги роботов. Те шли убивать. Ее. Резать на куски. И не было выхода, чтоб спастись. Только один…

Наташа вновь держала в руках дисковую пилу со сломанным кругом, вместо которого остались чудовищные зубья. И вновь кричал Саша Метелкин, умоляя девушку не делать этого…

Она чувствовала вибрацию смертоносной «машинки», а потом прижимала инструмент к телу человека. Вибрация уходила, кровавые куски летели во все стороны. Так ли важно, что это был муляж? Что Метелкин жив? Что с ним все в порядке?

Она убивала! Убивала по-настоящему. Это не было игрой, что бы там ни говорил Борис. Спасая собственную жизнь, она резала на куски живого человека. И это уже никогда не отменить. Не исправить.

«Командир корабля должен быть готов пожертвовать частью экипажа, чтоб спасти пассажиров, – вдруг всплыли в памяти слова Александра Владимировича Кузякина, директора петербургского филиала "Генри Федерер". – В этот момент кэп не имеет права думать о женах и детях тех, кого отправляет на верную смерть. Это жестоко, но выхода нет. Командир обязан принимать трудные решения».

Наташа вдруг почувствовала: руки у нее затряслись. Она так и не смогла выехать на трассу, свернула на боковую улочку на окраине Пушкина, остановилась там возле домов. Призрачный Кузякин вышел ей навстречу:

«На твоей должности надо уметь резать по живому…»

Рогова потянулась к пачке, но пальцы дрожали так, что девушка не смогла вытащить сигарету. И вдруг Кузякин исчез. К красной «Audi» приближался Юрик. Ее Юрка. Нет, уже не ее. Наташа вглядывалась в знакомые – до боли знакомые – черты лица.

Юрик посмотрел на нее с отчаянием. Встал на колени. Совсем как тогда.

– Ната… Наточка… Девочка моя… Что же ты делаешь?

Рогова схватилась за голову, пытаясь отогнать, забыть тот день.

– Ната, Наточка?! Любимая моя… Единственная… Да к черту эту карьеру! Золотая моя. Хорошая. На руках буду носить. Сам буду кормить нас всех, понимаешь? Нам хватит, клянусь! Я смогу. Ната… Наталочка! Хочешь, на колени встану? Пожалуйста, не убивай ребенка. Нашего ребенка, он ведь и мой тоже…

Юрик действительно встал на колени в тот день. Стоял, ничуть не стесняясь, что его – таким – видят посторонние люди. И в глазах жили мольба и вера в чудо.

Дурачок ты, Юрка. Какая магия чисел? Что ты вбил себе в голову? Почему решил, что этот мальчик – единственный и неповторимый, самый лучший?

– Я подумаю, – ответила тогда она.

Соврала. Потому что решение уже было принято. Просто она не захотела говорить об этом вслух. Да, она и тогда умела резать по живому. Умела… Ради карьеры. Ради того, чтоб получить новую интересную должность. Да, умела.

Малыш не родился. Наталья получила место, о котором мечтала. А Юрка ушел. Молча, не поднимая головы. Как только догадался – молча собрал вещи и ушел. Не простил.

«Ты должна научиться резать по живому».

Этому должен научиться топ-менеджер?! Отказаться от себя, разрушить семью, поставить крест на личном – ради вот такого?

– Нет, это чужой мир… – прошептала девушка, чудом сдерживая слезы. Теперь она видела отчетливо. – Нет, не мой. Не мой! Разве это и есть настоящий бизнес? Куда мне теперь? Ну куда? Куда?!

Наташа зарыдала – громко, безнадежно. После «Crazy Battle» мир вокруг перевернулся. Она поняла: уничтожила самое дорогое, важное, что у нее было в жизни. Но не сегодня ночью, нет. В тот день. Невозможно ни вернуть, ни исправить.

– Прости меня… прости… – она плакала, уронив голову на руль, и просила прощения даже не у Юрки…

Обращалась к тому, кто уже не мог ее услышать. Для кого была всем – Богом, Вселенной, Домом. Самым дорогим и важным в жестоком мире, который создавали люди. И она сама в том числе.

Кого убила. Собственными руками.

Денис Хлопов, добравшись до Питера, ехал медленно, внимательно оглядывался по сторонам. Директор охранной фирмы тихо матерился. Власти города боролись с пьянством, в результате чего в столь ранний час невозможно стало купить бутылку водки.

Дэн не мог найти ни одного работающего ларька. Он притормаживал у каждого перекрестка, чувствуя: если не выпьет – сойдет с ума. И вдруг Хлопов заметил троих парней в скверике. Вжал педаль тормоза в пол, вытер пот со лба.

– Пацаны! – крикнул Дэн, выбираясь из «BMW». – Водка есть?

– А те какая разница, кент? – мигом завелся один из парней. – Чо есть – то наше! Иди своей дорогой, покуда не засветили в бубен!

– Да не, братва! – Хлопов миролюбиво развел руки в стороны, криво улыбнулся. – Все нормально! Я без понтов…

В другой раз не простил бы не в меру смелому пиплу такие базары. В другой раз. До «Crazy Battle». Теперь что-то изменилось внутри Дениса. Он полез в карман, вытащил пятисотрублевую купюру.

– Братва! – со слезой в голосе попросил он. – Догнаться надо… Мамой клянусь! Продайте! За пятихатку…

Парни, отвесив челюсти, переглянулись. Один в удивлении почесал затылок.

– Слышь, кент! – нашелся он. – У нас бутылка-то початая. Мы ж по кругу ее пропустили. Но, если надо, бери. Для хорошего человека не жалко! Водочка знатная, попить приятно.

– Идет! – обрадовался Дэн.

Быстро сунул в руки одному из пиплов пятисотрублевую купюру, схватил бутылку, опрокинул себе в горло. Парни вновь переглянулись, восхищенно покачали головами.

Дэн Хлопов за один присест высадил треть литровой бутылки. Отер губы рукавом, кивнул парням, побрел к машине.

– Эй, кореш! – вдруг остановил его удачливый коммерсант. – А пачку сигарет не надо? Занюхать, так сказать… За стольник отдадим. Полуприконченная, но зажигалку добавим!

И он вытащил из кармана дешевую пластмассовую безделушку, красная цена которой – десять рублей для отпетого лоха.

– Заметано! – не думая, согласился директор охранной фирмы.

Хлопов еще раз приложился к бутылке, достал сотенную купюру, протянул парням. Смятая пачка сигарет и зажигалка перекочевали в его карман.

– Во пофартило так пофартило, – пробормотал один из собутыльников, наблюдая, как странный покупатель усаживается в «BMW».

Тот успел еще раз приложиться к бутылке, прежде чем тронулся с места.

– Ну, дает перец! – хохотнул другой, покрутив пальцем у виска. – Натурально, крейзи!

– Глаза у него странные, – разглядывая полученные купюры, заявил третий, самый трезвый из всех. – Странные. Будто у дворовой собаки. Без дома, без хозяина. Даже не знаю, как сказать. Без веры в завтра, что ли…

– Жалостливый ты, Леха! – засмеялся удачливый активист, благодаря деятельности которого у троицы появилась возможность купить и новый пузырь, и хорошую закусь. – Жалостливый не в тему! Пошли! Купим еще пузырь да пожрать! Пока удача валится в руки – греби под себя! Клювом не щелкай! Учись у папы, как надо жить!

Максим Ушаков бросил машину на набережной, позабыв включить сигнализацию. Просто хлопнул дверью, перешел через пустую дорогу. Спустился по ступеням к Неве. Уселся возле самой воды, положив руки на колени.

Чайки метались над рекой, что-то протяжно кричали. Максим закрыл глаза, чуть заметно покачиваясь из стороны в сторону. Казалось, это не птицы над рекой – где-то плачет ребенок. Потом ветер донес до него чей-то счастливый смех.

Парень открывал глаза, но возле не было ни смеющихся, ни плачущих людей. Только птицы. И еще – рассвет, разгоравшийся над городом…

Над городом, который балансировал на лезвии бритвы. Максим словно видел тысячи квартир, в которых просыпались люди. Кто-то, глянув на часы, бормотал проклятия, переворачивался на другой бок, пытался вновь уснуть. Кто-то вставал, чтоб порадоваться восходу, но таких было мало. Кто-то, тихо ругаясь, шел одеваться. Рядом прыгал от восторга четвероногий друг, не понимая: почему хозяин не хочет идти гулять на улицу?

Люди пробуждались, готовились к новому дню. Начинали строить планы. Город тихо сбрасывал путы сна, втягиваясь в суматошное сегодня.

Теперь Максим Ушаков знал: достаточно небольшого толчка, едва заметного, почти неощутимого. Город станет другим. Река будет прежней – такой же неторопливой, величавой, могучей. Только вода ее поменяет цвет. Будет уже не синей, даже не серо-зеленой. Нет! Красной. От крови.

Потому что достаточно небольшого, едва заметного толчка – и все изменится. Двуногие превратятся в огромное стадо безумных животных. Уже не будет иметь значения – два у тебя высших образования или восемь неполных классов. Сертификаты международного образца или наколки на руках. Мужчина ты или женщина… Какие у кого взгляды на жизнь, моральные принципы и ценности. Все потеряет смысл.

Капля катализатора – и яростный вихрь сорвет маски с лиц. Люди глянут друг на друга, на себя. Настоящих. Тех, что под гримом. Глянут – и ужаснутся.

Потому что под масками – животные, независимо от experience, от прошлого и пережитого, от взглядов и принципов. Один толчок – и город наполнится бурлящей рекой, двуногим стадом, где каждая особь начнет бороться за собственную жизнь. Ради спасения своей шкуры пойдет по телам павших. Станет добивать тех, кто слабее. Наступит на протянутую ладонь, раздавит дрожащие от напряжения пальцы. Чтобы закрылись умоляющие глаза; чтобы слабые, отыгравшие свое лузеры не смели просить о пощаде у тех, кто выжил. Вот только будут ли победители в этой игре?

Мобильный телефон завибрировал в кармане, и Ушаков вздрогнул. Он не услышал звонка, а вот дрожь прибора почувствовал. Парень медленно вытащил аппарат из кармана, глянул на дисплей. Колян.

И Максим вдруг вспомнил – именно Колян предложил ему поучаствовать в «Crazy Battle». Трубка прижалась к уху.

– Алло!

– Макс, здорово! – донесся оттуда бодрый голос приятеля. – Не спишь?

– Нет! – кратко отозвался Ушаков.

– Супер! Значит, я тебя не разбудил. А меня – представляешь – с утра Шелдон на улицу потащил. Сволочь, поднял в такую рань! Вот мы тут с ним шляемся, и я вдруг про тебя вспомнил. Ты ж говорил, что в ночь на субботу пойдешь в «Crazy Battle». Я и решил позвонить.

Ушаков ничего не ответил, ожидая продолжения.

– Макс! – позвал приятель. И заторопился: – Слышь, ты извини, если я не вовремя. Просто хотел узнать: ты сходил в «Crazy Battle»?

– Да.

– Ух, ты! – восхитился Колян. – Ну! Ну! Как там? Расскажешь?!

– Нет, – Ушаков смотрел на чаек, сонно покачивавшихся на неспешной реке. Блики утреннего светила отражались в волнах, слепя, били в уставшие глаза. Максиму вдруг показалось: река наполняется кровью. Человеческой кровью. Настоящей. И это уже не игра. Нет, не игра. Какие тут, к черту, игры?! Достаточно посмотреть на жизнь, на все, что происходит вокруг. Нет, игровое поле не там, не в клубе. Crazy Battle – вокруг. Образ мыслей, существования. Все – ежедневные участники чудовищного шоу. Слепые участники…

– Ну вот, – расстроился Колян. – Вот незадача! Ты уже второй, кто сходил в клуб. И тоже ничего не рассказываешь, как там было.

Ушаков снова увидел черноволосую Машу. Ногу девушки, зажатую металлической створкой. Услышал «Цланг! Цланг! Цланг!» за спиной. То, как он бросился бежать, забыв про девчонку, которая умоляла о помощи. Разве так важно, что она сейчас жива и с ней все в порядке? Разве это что-то меняет?

Разве он сам лучше, имеет право судить других?

– Макс… – умоляюще позвал Колян. – Чего молчишь? Скажи хоть что-нибудь! Я так и не понимаю, стоит ли тратить деньги на «Crazy Battle»?

Максим еще раз глянул на красную реку. Тряхнул головой, отгоняя наваждение. Тяжело, с трудом поднялся на ноги. На улицах уже появились люди, город начал следующий день.

– Ма-а-акс! Ну чо ты как не свой?

– Сходи, – облизав губы, ответил Ушаков. – Обязательно сходи. Узнаешь о себе много нового.

Голодный дом

DVD-диск нырнул в «утробу» плеера. Аппарат чуть помедлил, считывая каталог и готовясь к воспроизведению.

– Пожалуй, вот с этого места, – сказала Марина Денисова. – Вводную часть можно пропустить.

Она уселась к столу, проткнула трубочкой упаковку апельсинового сока, чуть подрегулировала громкость телевизора.

– В принципе, Марина, тема, которую вы подняли в сегодняшней программе, – объемная и невероятно увлекательная. Большинство людей пока не в состоянии оценить перспективы, открывающиеся перед человечеством в связи с новейшими научно-техническими достижениями. Давайте попробуем вместе проанализировать…

Вика Затоцкая, блондинка-вамп с ярко накрашенными губами, громко зевнула. Чуть пошевелилась в кресле, меняя позу, но ноги со стола не сняла.

– Погоди! – остановила подруга, стремясь привлечь внимание Вики. – Послушай, о чем он сейчас начнет говорить. Мне поначалу не все было понятно, но… поверь, очень захватывающе!

Марина Денисова, в отличие от Затоцкой, знала, о чем пойдет разговор. Интервью с Игорем Анатольевичем Милениным, ведущим специалистом научной фирмы «Форсаж НТ», было не только отснято, но и смонтировано, подготовлено к передаче.

Вика недоверчиво посмотрела на подругу, скептически улыбнулась. Откинулась в кресле, подперла голову кулаком. Длинные светлые волосы скользнули на плечо. Хозяйка программы «Тайные страсти знаменитостей» попыталась сконцентрироваться на том, что говорил русоволосый мужчина со светло-голубыми глазами и бледной кожей лица. Почему-то теперь, когда Затоцкая видела Миленина на экране, она уже не думала ни о его загородном доме, ни о приличном счете в банке. Больше всего ей запомнилась бледная кожа – такая, словно ведущий инженер-программист «Форсажа НТ» никогда не бывал на солнце, и еще – нервные руки. Они постоянно порхали в воздухе, будто бы этой жестикуляцией Гарик помогал себе в процессе разговора. Ладони выписывали замысловатые «кренделя» чуть ли не перед лицом Марины Денисовой, пытались донести до нее ход мыслей технического специалиста.

– Машинная эволюция является продолжением биологической, – вещал с экрана Миленин. – Есть такой термин: «сингулярность». По сути, он является синонимом концепции, в которой непрерывное и постоянное ускорение технологических изменений неизбежно приведет к возникновению машинного разума. Понимаете, дорогая Марина? Не просто машины, подчиняющейся алгоритмам! Возникновению машинного разума, превосходящего человеческий!

Вика Затоцкая хмыкнула, покрутила пальцем у виска.

– Нет, не зря я уступила очкарика тебе… – промурлыкала она.

Денисова улыбнулась, едва заметно покачав головой.

– Слушай дальше!

– Мы считаем, что на этом дело не остановится. Да, машины смогут мыслить. Но это будет лишь первой ступенью. Затем – следующий шаг. Полнофункциональное слияние человеческого и машинного интеллекта произойдет к 2030 году. Мы стараемся приблизить этот день. Уже сейчас, в настоящее время, «Форсаж НТ» работает над созданием программного обеспечения, полностью имитирующего человеческое мышление.

– Урод! – вынесла приговор Вика.

Ее подруга не выдержала, начала тихо трястись от смеха. Еще недавно Затоцкая прикидывала: не пригласить ли Игоря Миленина на свою программу. А в итоге отдала «клиента» подруге. И вот что вышло…

На экране Марина мило, кокетливо улыбалась специалисту-аналитику «Форсажа НТ», пытаясь задавать наводящие вопросы. Со стороны это выглядело неплохо, но Денисова отлично знала: в этот момент беседы она ровным счетом ничего не «догоняла». Миленин говорил о таких сложных материях, что ведущая передачи лишь пыталась понимающе улыбаться, подбадривая собеседника.

– Конечно, выглядит это очень заумно и непонятно для простых смертных, Марина. Давайте попробуем задуматься: а что эти научные достижения дадут людям? Итак…

Интеграция человеческого и машинного разума позволит довольно значительно повысить «быстродействие» человеческого мозга. В тысячи, миллионы раз! За счет приема и передачи сигналов по «локальной сети», расположенной прямо внутри человеческого тела.

Далее. Интеграция человеческого и машинного разума позволит объединять людей в нейросети – по условным показателям. Например, по профессиональным интересам. Станет возможным подключение мозга человека напрямую к компьютерной сети, к базам данных, к глобальным информаториям. Да! В том числе, и к чужому мозгу! Таким образом будет реализован процесс коллективного мышления.

– Че-то я не поняла! – Вика Затоцкая потерла лоб, напряженно глянула на подругу. – О чем он трындит? О том, что кто-то сможет прочесть мои мысли? То есть, если я в одной группе интересов с нашим продюсером Кешей – ну, мы оба работаем на телевидении, – он сможет подключиться к моему мозгу? Узнать, с кем я спала, с кем нет? На кого положила глаз, а кто мне совсем не интересен?!

– Чуть позже появится шанс заменить обычную телефонную связь нейротелепатической. Станет осуществим «звонок» любому человеку, без использования дополнительных технических средств…

– А вот этого не надо! – Вика Затоцкая резко оторвалась от спинки кресла, гневно махнула рукой на теле-Миленина. – Это что же?! Меня и сейчас поклонники достают, то и дело приходится номер мобильника менять! А потом что?! Эти придурки будут прямо мне в голову звонить?! Так ведь голову не поменяешь! Очень мне нужно ихнее «Сначала я напою, тебя, киска, чтоб ты потеряла контро-о-оль. Потом стану медленно раздевать, пользуясь твоей беззащитностью. Ты будешь делать все, что я захочу-у-у…». Нет, Маринка! Все, хватит! Значит, так. Приведешь этого Мичурина-Менделеева ко мне!

– Миленина.

– Неважно! Я ему лично подсыплю яду в бокал! Ишь, чего надумал! Телефон в башку запихнуть!

Марина Денисова наклонилась вперед, прикрыла лицо ладонями, беззвучно вибрируя от смеха. Двадцатишестилетняя Вика Затоцкая каждого встречного мужика рассматривала с одной точки зрения: годится ли он на роль богатого супруга, способного обеспечить дорогой-любимой-самой-лучшей-женушке безбедное и беспроблемное существование. Следствием такого подхода к вопросу было то, что Виктория нередко оказывалась в постели со звездами, о которых снимались сюжеты ее программы «Тайные страсти знаменитостей».

Но было у Затоцкой одно весьма забавное качество. Вика анализировала партнеров не тактически, а стратегически. То есть, если кавалер имел «бабки», готов был потратить на длинноногую «куклу» не много, а очень много – забросать дорогими подарками, отвезти на курорт, – но при этом Затоцкая не видела перспективы, она могла запросто послать такого ухажера. Не комплексуя и не переживая.

Ей нужен был стратегический «альянс», который позволил бы ей осуществить свою мечту – добиться безбедного и беспроблемного существования. Возможно, родить ребенка, намертво привязать мужика к себе. А потом – послать к черту ТВ с его приколами, продюсерами и «спонсорами». Послать всех прочих знаменитостей, а заодно и жесткий, изматывающий график съемок. Вика не раз – выпив чуть больше, чем следовало, – рисовала подруге картину этой райской жизни. Муж, обеспечивающий семью. Шикарный дом. Она, Затоцкая – хозяйка, причем рутинную домашнюю работу будет выполнять, конечно же, прислуга. Размениваться на мелочи Виктория не хотела. Если жить – так красиво и беззаботно.

Вследствие этого длинный «хвост» Викиных поклонников не удавалось «отрезать» никакими ножницами. Они встречали Затоцкую у порога студии, забрасывали цветами и приглашениями в ресторан, писали горячие послания на e-mail, звонили на мобильник и днем, и ночью. По этой причине очаровательная блондинка раз в несколько месяцев меняла номер телефона. И не только она одна.

Гораздо более «спокойная» – в отношении партнеров – Марина Денисова вынуждена была, вслед за подругой, «уходить в тень». Не только потому, что Вика таскала ее с собой по вечеринкам и кавалеры делили внимание между яркой блондинкой-вамп Затоцкой и ее лиричной темноволосой спутницей. Но еще и потому, что Марина вела передачу на канале «Рамблер». Конечно, ее программа «Люди Hi-Tech» была не таким ярким и скандальным проектом, как «Страсти знаменитостей», но Денисова и не стремилась к подобной славе. У нее были другой имидж и другой круг поклонников. Телефонный номер Марине приходилось менять реже, но все же приходилось.

– Станет возможным генерировать искусственные, псевдореальные миры, – вдохновенно продолжал Игорь Миленин, размахивая руками.

Марина Денисова – та, что на экране – чуть заметно отклонилась назад, дабы разгорячившийся инженер не зацепил ее ненароком. Девушка «в телевизоре» сделала это очень изящно, с кошачьей грацией, и Марина, сидевшая у экрана, мысленно поаплодировала ей.

– Это для мужиков! – категорично заявила Вика Затоцкая. – Псевдореальность – для мужиков. Их хлебом не корми, только дай переспать с кем-нибудь на стороне. Сегодня – с Памелой Андерсон, завтра – с Анджелиной Джоли. Или с Дженнифер Лопес. А чего? Те ведь добрые, не откажут. Хочешь – таак поставь, хочешь – эдак. Кобели! Насобачат на компьютер «картинок», потом – маску на башку и – кайфовать. Слава Ббогу, пока еще остались мужики, которые настоящими женщинами интересуются.

– Марина, вы смотрели «Матрицу»? – спросил теле-Миленин.

Денисова на экране чуть наклонила голову в знак согласия. Едва заметно улыбнулась, искоса посмотрела на собеседника. Марина опять мысленно поаплодировала самой себе как телеведущей. Она отлично знала: такой взгляд получается у нее очень волнующим, притягательным для мужчин. И, что самое приятное, не только для тех, с кем она беседовала во время передачи, но и для рядовых зрителей. Вот за этот волнующий взгляд, за легкую загадочную улыбку и любили ее поклонники. Денисова умела так подать себя – без явной игры на публику, – что мужики застывали у телевизоров, будто изваяния, не в силах переключиться на другую программу. Вот за это умение удержать аудиторию на нужной «кнопке» ее, Марину, особо ценили хозяева канала.

– Значит, вы понимаете, о чем речь, – продолжил ведущий специалист «Форсажа НТ», расценив улыбку очаровательной девушки как положительный ответ. – Мы сможем создавать псевдореальные миры. Будет возможно полное погружение в них. Эта «иллюзорная реальность» станет настолько неотличимой от «реальной реальности», что… Вы, Марина, сможете посетить любую страну мира, не выходя из собственной квартиры! Прогуляться по музею или, например, отдохнуть у моря. Это называется «мозговой курорт». Выглядит очень просто. Садитесь в кресло, надеваете специальный шлем на голову. «Нейротренер» будет влиять на кору мозга, реорганизуя ее работу. При этом обратная связь – за счет магнитно-резонансной томографии – подскажет управляющей системе, что происходит в вашей черепной коробке. Такой отдых гарантирует «свежую» голову.

– Ну уж нет! – Затоцкая ударила ладонью по столу. – Я лучше по-настоящему на курорт слетаю! С реальным мужиком, который, простите за откровенность, знает: куда и что надо засо…

Она не успела закончить. В студию тихо проник Кеша-продюсер. Застыл у входа, с интересом разглядывая длинные ноги Затоцкой, лежавшие на столе. Виктория покачивала носком туфли, никак не реагируя на появление коллеги. Она не собиралась менять позу.

– Гм… – начал было тот.

– Кеша, сгинь! – лениво процедила Виктория. – Мы работаем. У нас тестовый прогон смонтированной передачи.

– У меня тоже просмотр, – заявил продюсер, не отводя жадного взгляда от стройных ног блондинки, представляя, как его ладони скользят по шелковистой коже, от ступней к бедрам, залезают под мини-юбку…

– Тьфу ты! – в сердцах ругнулась Вика.

Не убирая ног со стола, Затоцкая изящно перегнулась вперед. Принялась задумчиво перебирать предметы, выискивая что-нибудь потяжелее. И, желательно, небьющееся.

– Понял, исчезаю! – Кеша быстро оставил «поле боя», дверь затворилась так же тихо, как открылась.

– Импотент! – презрительно фыркнула блондинка. – Хоть бы раз в ночной клуб пригласил!

– В настоящее время мы работаем над созданием полностью автономного искусственного интеллекта, дружественного человеку и способного самоидентифицироваться в окружающем мире. Более того, обладающего возможностью анализировать собственный код. Саморазвиваться, так сказать.

Я предполагаю – и не без оснований – что уже в ближайшее время эволюция в наших программах приведет к возникновению системы с качественно новым, более высоким быстродействием, мышлением. Произойдет переход разума на другую ступень…

– Короче, так, Мари! – Затоцкая поднялась с кресла, поправила задравшуюся вверх, на бедра, юбку. Глянула на себя в зеркало, взбила прическу. – Он – зануда! Не представляю, как тебе удалось выдержать это полтора часа. Вы правильно сделали, что сократили передачу до часа. Будь моя воля, я б ее урезала еще больше. Оставила бы твои ноги и пару умных фраз.

– Ну, конечно, – улыбнулась Денисова, резким движением головы отбросила длинные волосы за спину. – У тебя другие сюжеты. Ты привыкла снимать передачи о том, как звезды купаются в бассейне с шампанским или соблазняют друг друга на закрытых вечеринках. Вик! У меня иные зрители! Им нужно что-то такое, запредельное.

– Запредельное… – Вика задумчиво посмотрела на подругу. – Даже не знаю, правильно я сделала, что уступила тебе этого Миленина? С одной стороны – потрясающий зануда. С другой – у него загородный дом, приличный счет в банке. Один раз женат, но несколько лет как разведен. Бывшая супруга Лера вновь вышла замуж, более удачно. Сына от первого брака воспитывает приемный отец… Сам Игорь Миленин погружен в работу…

Марина Денисова вновь рассмеялась.

– Господи, Вичка! Ну просто образцовое досье, собранное секретным агентом! Все у тебя только об одном: годится ли мужик на роль «толстого кошелька на привязи» или не годится.

Но подруга словно не слышала ее. Разговаривала сама с собой:

– Итак, что мы имеем? Разведенный – то бишь холостой – мужик, с большим загородным домом и подходящим счетом в банке. Погруженный в работу. Конечно, он не Сталлоне и не Шварц. Вон какой бледненький, на солнце не бывает… Но, может, это и хорошо? Что главное нужно от мужа? Чтоб деньги на все давал! Любимую жену обеспечивал. А удовлетворение можно получить и на стороне.

– Вика! – Марина осуждающе посмотрела на подругу.

– Скромница ты наша! – расхохоталась Затоцкая. – А что, ты собираешься выйти замуж и всю жизнь хранить верность супругу? Мариш! У нас разница в возрасте – три года, но иногда мне кажется – пропасть. Ты рассуждаешь, словно принцесса из детской сказки. Вот появится Принц и завоюет сердце Прекрасной Дамы. А дальше – все. Идиллия. Долгие годы счастья. Ага, конечно… Мари! Очнись! Не будет такого! В жизни надо уметь все устроить. Муж – для одного. Постоянный любовник – для другого. Мелкие интрижки на стороне – чтоб расцветить бытие. Иначе потом оглянешься на прожитое – и вспомнить нечего.

– Да ну тебя! – притворно вздохнула Марина. – Какая ты циничная, Вики!

– Да, я такая! – уперев руки в бока, признала Затоцкая. Медленно качнула бедрами. – Пока на тебя смотрят – надо пользоваться этим. Слушай! Я так и не могу сообразить: правильно ли сделала, что уступила его тебе? Может, это мой идеальный вариант был? Лучше, чем крутой бизнесмен… А? Пусть сидит на работе с утра до вечера. Пусть даже создает себе на потеху виртуальных баб! Да… Лишь бы только в твое нутро не лез, деньги на все давал да не мешал любовь на стороне крутить. Это было бы классно! Можно так развернуться!!!

Марина посмотрела на подругу, потом – на экран, где Игорь Миленин, по сути, говорил сам с собой.

– Мозг человека состоит из примерно ста миллиардов нейронов, каждый из которых соединен с другими нейронами синапсами. Эти структуры могут разряжаться с частотой около тысячи герц. То есть тысячу раз в секунду. Чтобы замоделировать деятельность человеческого мозга, необходим процессор с быстродействием не менее чем десять в восемнадцатой степени операций в секунду. Конечно, эта модель не учитывает наличия других клеток, но мозг человека – весьма избыточная система. Вряд ли одномоментно используются все нейроны и синапсы. Думаю, полученная картина в меру реалистична…

Марина Денисова остановила воспроизведение. Игорь Миленин замер на экране, начав движение ладонью в сторону очаровательной ведущей, но так и не завершив его. Девушка сидела в кресле, закинув ногу на ногу. Камера была расположена так, что в кадр попали и длинные стройные ноги Марины, и высокая грудь, эффектно обтянутая белым свитером. И операторы, и Денисова все сделали правильно. Получилось очень сексапильно, не хуже, чем в передачах у Вики Затоцкой… «По крайней мере, – подумала Марина, – после этого эфира число моих поклонников и воздыхателей увеличится. Возможно, опять придется менять номер телефона».

– Нет, я не понимаю, как человек способен говорить о подобной фигне, когда рядом с ним находится молодая незамужняя женщина! Он что, импотент?! – Затоцкая взмахнула рукой, с негодованием посмотрела на подругу. – Мариша! Прими поздравления! Наконец-то ты стала прилежной ученицей! Правильно поняла, что требуется мальчикам разных возрастов, сидящим у экрана.

Денисова отозвалась не сразу, она все еще задумчиво смотрела на застывшую картинку.

– Знаешь, Вика… – вдруг сказала она. – Я не понимаю. Получается, мы все друг друга обманываем. О чем бы ни делали передачи, главное – чтоб ведущие-»куколки» снимали с себя побольше одежды. До белья! А то и совсем разделись, догола. Вот будет рейтинг! И неважно, что на экране: прогноз погоды, эротический триллер или передача о высоких технологиях.

– Он хотя бы в ресторан тебя пригласил? – не реагируя на слова подруги, поинтересовалась Затоцкая.

Она по-прежнему думала о своем.

– Обещал заехать за мной вечером, к шести, – призналась Марина. – Я звонила Игорю, сообщила, что материал интервью смонтирован. Он обрадовался, спросил, есть ли возможность увидеть передачу до эфира. Чтобы, так сказать, завизировать итоговый вариант…

– Ну? Ну? – поторопила подругу Затоцкая, пытаясь быстрее выпутать Марину из клубка ненужных пояснений-оправданий.

– Я, конечно же, согласилась показать ему готовый материал, – пожала плечами Денисова. – Сама понимаешь: без этого – никуда. А то потом начнутся скандалы. Мол, не то убрали, не так диалог смонтировали, смысл потерялся… Мне такие проблемы не нужны.

– Ну же?!

– Я согласилась, он предложил посмотреть материал у него дома, сегодня вечером. За ужином.

– Вау! – восхитилась Затоцкая. – Мариша! Я недооценила этого бледнолицего мачо! Да ведь он тебя на завтрак пригласил!

– На ужин! – поправила Денисова.

– Нет, Мари, – чуть прищурив глаза, рассмеялась Вика. – На завтрак! На ужин, переходящий в завтрак! И, пожалуйста, не делай вид, что ты этого не поняла.

Денисова нажала кнопку на пульте. Вытащила диск из DVD-плеера, медленно спрятала его в коробочку.

– Хочешь совет? – Вика положила ладонь ей на плечо. – В этом нет ничего такого… постыдного. Того, что надо скрывать. Ты – взрослая женщина. Он – мужик. Ну, познакомились благодаря интервью. Ну и что? Всяко у людей бывает. А ты шанса не упускай! Если сумеешь его очаровать… А еще лучше – женить на себе… Маришка, только подумай! Загородный дом, счет в банке… Муж, увлеченный работой! Времени контролировать жену у него не будет. Какие перспективы! Мари!!! Ты в одном шаге от сказки! Деньги. Беззаботная жизнь. Море, солнце, горячие поклонники. Я тебе завидую!

– Вика, ты… – Марина быстро посмотрела на подругу и не закончила фразу.

Шагнула к столу, спрятала диск в сумочку. Незаметно глянула на часы. До того момента, как Игорь Миленин должен был подъехать к телестудии, оставалось около часа.

Марина Денисова не сказала подруге, что похожие мысли возникали у нее самой. Она не любила говорить о тайных желаниях: именно потому, что они тайные. И сглазить можно, и просто не стоит выворачивать душу наизнанку до такой степени.

Марина невольно глянула в зеркало, проверяя, не надо ли что-то подкрасить, подправить. Конец рабочего дня, черт возьми. Усталость, нервы – все накапливается, но нельзя выглядеть плохо в такой вечер.

Девушка еще раз, на всякий случай, проверила диск в сумочке, затолкнула его поглубже. Помедлила, перебирая сложенные в соседнем отделении вещи: яркую помаду, тушь, крем-пудру, духи… А еще – упаковку презервативов. Готовясь к свиданию с Милениным, девушка прикидывала: стоит ли идти на риск – забеременеть после первой же встречи? Решила: не стоит. И забежала в аптеку.

Марина солгала подруге. Она еще накануне вечером знала, что попробует заполучить Гарика Миленина. Ведь он сразу «запал» на ведущую программы, это было ясно без слов. Марина почти физически чувствовала его желание.

Рядом с диском лежали новые колготки в целлофане. «Приятное с полезным», – усмехнулась Денисова, аккуратно закрывая сумочку.

– Диб! Будь любезен, поищи в Сети данные о Марине Денисовой, – попросил Игорь Миленин. – Эта девушка работает на телевидении, ведет программу «Люди Hi-Tech» на канале «RamblerРамблер».

Инженер лежал на диване, закинув руки за голову. Работать не хотелось – впервые за последние месяцы, – и Миленин знал почему. Стоило только закрыть глаза, как перед ним возникал образ очаровательной девушки с телевидения. Игорь вновь сидел рядом с ней, чувствовал, как бьется его сердце. Часто-часто. Не потому, что приходилось давать интервью, нет. Просто Марина Денисова обладала какой-то особой внутренней притягательностью, животным магнетизмом. Находясь в ее обществе, он терял голову, не мог думать ни о чем. Лишь о темноволосой красавице. Но даже вдали от Марины Миленин все равно думал о ней, а не о модификации кода своего собеседника…

– Марина Александровна Денисова, – провозгласил Диб. – Ведущая программы «Люди Hi-Tech» на канале «Рамблер». Возраст – двадцать три года. В браке не состоит. Замужем не была. Детей нет. Закончила гуманитарный университет профсоюзов по специальности «телеведущий». Ведет передачу «Люди Hi-Tech» один год, семь месяцев и четырнадцать дней.

– Ну сколько тебя надо учить? – лениво зевнул Миленин. – Люди так не говорят. Человек не стал бы детализировать время работы на телевидении. Сказал бы по-другому. Например, так: «ведет передачу чуть более полутора лет». Или: «ведет передачу около полутора лет».

– Около полутора лет – неправильно, – тут же возразил невидимый собеседник человека. – Это фактическая погрешность. Она ведет передачу более полутора лет.

– Непринципиально, – махнул рукой Игорь. – Люди устроены так, что все равно не обратят внимания на подобные мелочи. Запомнят лишь цифру – полтора года.

– Ваш язык невероятно избыточен, – после небольшой паузы отозвался Диб.

– Привыкай, – ухмыльнулся программист. – Если хочешь быть похожим на человека – привыкай. Тебе еще многому предстоит научиться.

Компьютерная программа не ответила. Игорь Миленин подождал немного, покачал головой.

– Неужели ты обиделся? – удивился он. – Диб! Если так – прими мои поздравления! Взрослеешь не по дням, а по часам.

– Продолжать? – вместо ответа на вопрос поинтересовался псевдоразум.

– Валяй! – разрешил Миленин. – Что еще известно про нашу красавицу?

– У девушки по имени Марина Денисова есть сайт в Сети. Я просканировал. Номера мобильного телефона не нашел, зато есть контактный e-mail.

– Номер мобильного искать не нужно, – усмехнулся Миленин. – Я его знаю.

– Точно! – мгновенно отозвался псевдочеловек. – Моя недоработка! Только теперь проверил записную книжку твоего мобильника, обнаружил новую строку в базе. Занес телефон Марины Денисовой в память. Кстати, имей в виду, девушка часто меняет его номер.

– Почему? – удивился Миленин.

– Поклонники, – кратко отозвался Диб. – Тут небольшая статья, на другом ресурсе. Вика Затоцкая, работающая на телевидении, жалуется: ей приходится менять номер телефона чуть ли не каждый месяц.

– А кто такая Затоцкая? И при чем тут она?

– Затоцкая – подруга Денисовой. Кстати, идея взять у тебя интервью принадлежит Виктории. Дамы часто ходят на светские тусовки вместе. В заметке, рассказывая о проблеме воздыхателей, Затоцкая упоминает и о своей подруге, Марине. Ей, говорит, проще: меняет номер раз в три месяца. Или четыре. Счастливая…

– Н-да, – хмыкнул Миленин. – Весело живут.

Он прикрыл глаза и будто вновь увидел хозяйку телепрограммы наяву. В сапогах до колен, на высоких каблуках-шпильках, в черной облегающей мини-юбке и белой кофточке, которая подчеркивала форму груди, Марина выглядела невероятно привлекательно. Очень хотелось бросить к черту все разговоры о высоких материях, прикоснуться к девчонке. Притянуть ее к себе за бедра, найти губы. Повалить на стол. Взять прямо там, в студии…

– Рост – сто семьдесят сантиметров, размеры: восемьдесят девять – шестьдесят – восемьдесят восемь, – провозгласил Диб. – Почти идеальные параметры фотомодели.

– Об этом тоже на ее сайте говорится? – удивился Игорь Миленин.

– Нет, – псевдочеловек, похоже, фыркнул от смеха. – Взято с форума на ресурсе «Фан-клуб Марины Денисовой». Кстати, там я нашел любопытную подборку фотографий. Называется «Марина Денисова разделась для журнала "Maxim".

– А ну-ка, покажи! – Миленин тут же скинул ноги со спинки дивана и сел.

На большом плазменном экране, вмонтированном в дальнюю стену, возникло изображение. Темноволосая девчонка с блестящей кожей соблазнительно выгибалась, смотрела на Миленина призывно, обещающе. Игорь вновь почувствовал: эта женщина будит в нем что-то звериное, древнее. Он не мог контролировать себя полностью, хотелось плюнуть на все условности и…

– Еще фотографии? – нетерпеливо спросил Миленин. – Почему только одна?

– Две. Написано: прочие удалены, так как журнал грозился подать в суд на интернет-ресурс. Разрешили сохранить только эту, с обложки, указав линк на официальный сайт «Maxim». Кстати, еще одна картинка есть на личной странице Марины Денисовой. Совсем другая. Вывести?

– Не томи! – приказал человек.

На экране появилась другая фотография. На этот раз – черно-белая.

– Распечатай, пожалуйста, – попросил Миленин.

Через несколько секунд он получил лист фотобумаги. Игорь вновь улегся на диван, а изображение Марины держал в руке, перед глазами. Диб не соврал. Это действительно была совсем другая фотография, но – неведомо, в силу каких причин – женская притягательность Денисовой проявлялась на ней еще отчетливее.

Фотограф запечатлел Марину вполоборота к объективу. Только лицо, на котором выделялись аккуратно подведенные глаза красавицы, немного полноватые губы. Однако в кадр вошло и голое плечо девушки, с рассыпавшимися по нему темными прямыми волосами.

Видимо, картинку сознательно трансформировали в черно-белое изображение. Таков был замысел автора. Он чуть изменил яркость и контрастность оригинального снимка, в результате чего кожа лица, плеч, шеи получилась белой, очень светлой. На этом фоне темные волосы, зрачки, «стрелки» вокруг глаз, накрашенные губы выглядели черными. Но любой смотревший на фото понимал: черные губы – только на этом необычном портрете. Одного беглого взгляда было достаточно, чтоб догадаться: на самом деле они – ярко-красные.

Как фотографу удалось передать это с помощью черно-белой фотографии? Магия! Игорь невольно восхитился профессионализмом неизвестного Ммастера, создавшего фотопортрет Денисовой. Чуть удлиненное лицо, аккуратный носик, приподнятые дужки бровей… Миленину очень сильно – до судорог в мышцах – захотелось потянуться к девушке, провести ладонью по щеке, по волосам. Откинуть их назад, за плечо. Пальцем дотронуться до ярко накрашенных губ, почувствовать, какие они горячие и влажные. Почувствовать, как они раскрываются, реагируя на легкое прикосновение…

– Должен сказать, что фотография выполнена мастерски, – вставил слово Диб. – По моему скромному мнению, некоторые особи мужского пола не могут не «заводиться», глядя на эту девушку.

– Диб! – расхохотался программист. – Что ты в этом понимаешь, дружище?!

– Ты забыл об одной мелочи, – чуть обиженно отозвался псевдочеловек. – У каждого мужчины, в том числе и у тебя, есть понятие о женском идеале красоты. Почему мужчина испытывает страсть к одной женщине и совсем не реагирует на другую? Почему вдруг – как вы говорите – «слетает с тормозов», увидев незнакомую красотку на улице, и готов ради нее на любые глупости? Готов сорить деньгами, забыть про моральный долг, обязанности и прочее? И все лишь затем, чтобы затащить в постель понравившийся объект.

– Что-то я не понял столь резкого скачка твоей мысли, – Миленин с улыбкой почесал ухо. – Поясни, дорогой друг! Мы начали с аксиомы: ты не способен понимать, что такое мужская страсть. Это чисто плотское, на физиологическом уровне, который тебе недоступен. И вдруг ты заявляешь о том, что мужики то и дело слетают с катушек при виде незнакомых красавиц.

– Я же говорю: ты забыл об одной мелочи, – шумно вздохнул Диб (Игорь Миленин радостно улыбнулся от проявления такой – чисто человеческой – реакции). – Все дело в том, что ты в некоторых вопросах создавал меня по своему образу и подобию. У тебя есть идеал женской красоты. В меру своих возможностей ты превратил его в цифровой код. Эталонный код, который заложен в меня. Я не слеп. Цифровой код Марины Денисовой близок к тому эталону, который хранится в моей памяти. Не полностью с ним совпадает, конечно, – сие невозможно. Ведь, как ты говоришь, идеала не существует. Однако эти два кода почти тождественны. Что означает: ты не можешь не грезить об этой женщине. Полагаю, вот сейчас, когда ты провел пальцем по ее губам на фото, – ты думал об оральном сексе.

– Диб! Диб! – Миленин поморщился, осуждающе покачал головой.

– Странные вы существа, люди, – с притворной усмешкой отозвалась компьютерная программа. – Я знаю, о чем ты подумал. Не лги – хотя бы себе! Почему homo sapience так устроены? У каждого есть желания, но вы старательно подавляете их, загоняете в глубину собственного «эго». Даже говорить об этом боитесь, признаться в мыслях…

– Диб, чем дальше ты развиваешься, тем больше меня удивляешь, – пробормотал человек. – С тобой уже интересно беседовать. Раньше я точно знал: говорю с программой, которая способна выбирать один из ответов, заложенных мною. Это увлекательно, в каком-то смысле. Примерно так же, как игра в «угадайку». Однако зачастую приводило к разочарованию. Теперь все изменилось, ты генерируешь ответы, которые я в тебя не закладывал.

– Закладывал! – упрямо отозвался псевдоразум. – Просто не сознавал этого. Что-то шло на ментальном уровне, что-то – на другом, интуитивно-невербальном. Я чувствую гораздо сложнее, чем это может показаться на первый взгляд. Конечно, у меня нет тела, как у любого из людей, но, знаешь, в последнее время я начинаю понимать, что такое страсть мужчины к женщине. И как от этого сходят с ума.

– Боюсь, этого ты не сможешь понять никогда, – задумчиво протянул Игорь Миленин.

Его лицо изменилось, скулы очертились. Инженер, чуть прищурившись, рассматривал фотографию красивой молодой женщины. Сексапильной. Томной, как кошка. Призывной. Желанной. Игорь со вздохом провел пальцами по своим глазам, пытаясь отбросить наваждение.

– Зачем пытаешься убить собственное «эго»? – осторожно поинтересовался Диб. – Прости, этого я никогда не понимал у людей. Ты мечтаешь о ней. Твое желание близко к безумию. Хочешь взять ее, овладеть ею. Но боишься говорить об этом даже со мной. Со мной – с твоим цифровым зеркалом.

Человек ничего не ответил. В отличие от машин, люди умеют игнорировать вопросы.

– По статистике, любой мужчина каждые пять-десять минут думает о сексе. Идет, например, по улице, смотрит по сторонам. Допустим, видит привлекательную даму. Яркое представление о том, как он уложил бы ее в постель, возникает в его голове почти автоматически. Это не мои изыски и домыслы. Это психологи пишут, я только читаю.

Если мимо проходит симпатичная девчонка на шпильках и в мини – семьдесят процентов мужчин тут же теряют голову. Это нормально, при другом поведении самцов человечество вымерло бы за несколько поколений-итераций. Природа. Гормоны. Не теряют голову лишь те, кто уже отбегал свое, или пьян, или не интересуется особями противоположного пола.

Правда, у каждого самца интерес проявляется по-своему. Один тут же начинает pick-up, пытается словами «уломать» соблазнительную красотку. Другой – тривиально пускает слюни, лапает объект. Просто и грубо предлагает секс, без танцев вокруг да около. Третьим хватает воли, чтобы сдержаться. Вот как у тебя.

Воля… Загадочное слово. Странное. Что это такое? Человек загоняет собственное «эго» внутрь. Уходит. Ваше общество устроено так, что женщина имеет право надеть сексуально провоцирующую одежду. Право мужчины – либо проявить эту самую «волю», либо нет. В первом случае унесешь в памяти недоступный и притягательный образ. Во втором – как повезет. Может, получишь объект вожделения, может – срок в исправительно-трудовой колонии.

– Унесет недоступный образ… – пробормотал Миленин, не думая о том, что Диб его слышит. – Жаль, пока не удается создать полный виртуальный «макет» женщины. Это избавило бы от необходимости делать трудный выбор. Смоделированная – никогда не откажет. С ней можно делать все, что захочешь.

Миленин открыл глаза, с тоской посмотрел на фотографию Марины Денисовой. И тут же услышал смешок Диба.

– Это как запрограммируешь, – провозгласил компьютер.

– Что запрограммируешь? – не сразу понял человек.

Он думал о другом.

– Ты сказал: с ней можно делать все, что захочешь. В смысле, с ней – с виртуальной женщиной. Я ответил: это как запрограммируешь. Если заложишь в кодовый набор способность говорить «нет», то и…

– Ни за что! – Игорь рубанул воздух ребром ладони. – Вполне достаточно того, что это слово произносят реальные бабы! Слишком часто!

Он с раздражением откинул фотографию в сторону, улегся на диван.

– Вы, люди, слишком много времени уделяете конструкции «а если…», – после короткой паузы сообщил псевдочеловек. – Через час ты должен встречать Марину Денисову возле телестудии. Ты посадишь ее в машину и привезешь сюда, домой, смотреть макет будущей передачи. Кто и что тебе мешает? Этого я никогда не понимал. И не пойму, наверное. Просто скажи девушке о том, что у тебя на уме. Вот и все!

– А если она откажет?

– Надо попробовать!

– Но если откажет?

Диб расхохотался. Совсем как человек.

– Найдешь другую! Мало, что ли, девушек с таким же лицом, ростом, объемом талии и бедер?

– Ты не понимаешь! – причмокнул губами Игорь. – Нет, ты не понимаешь! Я уже было поверил, что ты стал мыслить, как человек. Нет, не вышло. Не понимаешь!

– Чего я не понимаю? – настороженно спросил псевдоразум.

– Да, можно найти другую. Похожую. Ты прав! Та, другая, возможно, скажет «да»! Но это не изменит сути! Я хочу эту женщину!

Миленин потряс фотографией перед камерой Диба. Едва слышно сработал zoom, меняя фокусировку линз.

– Я хочу эту! Эту!!! Хочу обладать Мариной! Да! Ты прав! Тысячу раз прав! Я думал о ней! Ты пытался влезть в мое нутро? Чтоб я вывернул душу перед тобой? Да! Да! Да! Я хочу! Хочу взять ее! Сделать своей!

– У тебя подскочили давление и пульс, – напряженно сообщила компьютерная программа. – Пожалуйста, успокойся. Не надо так волноваться. Людская речь и без того невероятно избыточна, передает массу бесполезной информации. Твой последний монолог перекрывает все мыслимые и немыслимые границы. Семьдесят два процента энтропии.

– К черту!!! – завопил Миленин. – Ты – тупица! Нет! Нет, ты так и не приблизился к человеческой логике! Все бесполезно! Все напрасно!

Игорь забегал по комнате, размахивая руками.

– Моя речь избыточна… – бормотал он. На щеках инженера выступили красные пятна. – Только подумать: моя речь избыточна. Семьдесят два процента энтропии! Да понимаешь ли ты, железяка чертова, что избыточность моей речи – тоже информативна?! Понимаешь? Нет?! Дурак! Тупица! Избыточность речи говорит о моем эмоциональном состоянии!

Человек остановился возле столика, выпил воды из стакана. Чуть успокоился.

– Господи, научишься ли ты когда-нибудь понимать, что передаваемая информация объемна? Ну… Это как разница между обычным фото и голографией. Фотоизображение содержит данные только об интенсивности света. Фотография – всегда плоская. На нее можно смотреть только с одной стороны. Голографическое изображение – объемно. Объемно! В нем заложена информация не только об интенсивности света, но и о фазе!!! Такая матрица позволяет строить пространственные картины. Их можно обойти по кругу, разглядывая со всех сторон. И откуда бы ты ни посмотрел – спереди, сбоку, сзади, – будешь видеть «реальный фантом». Полную копию настоящего объекта.

Точно так же и человеческая речь! Передаваемая информация – это как интенсивность изображения. А избыточность речи – как фаза. Понимаешь аналогию? Слушая человека, старайся воспринимать не только смысл сказанного, но и эмоциональное состояние того, кто говорит. Допёер, железяка? Уяснил?

– Уяснил, – угрюмо отозвался Диб. – Уяснил: неутоленное желание обладать Мариной Денисовой поставило тебя на грань нервного срыва. Видимо, ее код до такой степени близок к идеалу, что это вызывает внутри тебя немодулированные хаотические процессы.

Человек схватился за голову.

– Я еще не закончил, – упрямо заявил Диб. Он повысил громкость звука, выдаваемого динамиками, для того, чтоб человек не смог перекричать невидимого собеседника. – Так вот! Хочешь знать мое мнение? Нервное состояние вызвано возбуждением, но ты напрасно загоняешь себя в тупик! Если женщина делает такое фото в качестве «визитки» – сознательно выделяя именно губы, – это говорит о многом. Значит, Марине Денисовой нравится провоцировать мужчин. Нравится, когда мужчины думают о ней. Хотят ее, мечтают о сексе с ней. Вопрос: как далеко готова пойти женщина? Что это: желание подразнить или нечто большее, то, что необходимо тебе? Ответ: самый простой способ узнать это – привезти ее сюда и попробовать!

– Диб! – нервно рассмеялся хозяин дома. – Теперь ты рассуждаешь, как мужчина-бабник. Натуральный бабник!

– А чего ты хотел? – жестко парировал невидимый собеседник. – Я запрограммирован тобою. В какой-то мере, ДиБин – отражение Игоря Миленина! Только без ряда невротических комплексов. Поэтому, дорогой создатель, ищи ответы внутри себя!

– Ладно, все! – примирительно взмахнул ладонями человек. – Все, уболтал! Мне пора собираться. Сам знаешь, надо ехать в центр города. Около шести вечера пробки неизбежны, будь они неладны. Не хочу опаздывать на встречу.

Так что, дорогой мой цифровой психоаналитик, оставим продолжение дискуссии на потом. Отправляюсь за Мариной! И, кстати, Диб, у меня к тебе большая просьба. Когда привезу девушку, веди себя, пожалуйста, поприличнее. Не надо вслух «препарировать» гостью, копаться в ее душе. «Блистать» проницательностью, рассказывая, что привело Марину в мой дом.

– Тут есть несколько вариантов…

– Все! Открывай гараж!

Скрипнули тяжелые металлические ворота. Выходя из домау, Игорь Миленин услышал тихий смех Диба за спиной.

– С проблемой выбора мы сталкиваемся постоянно, – автомобиль Игоря, описав широкий полукруг по площади Победы, выскочил на Пулковское шоссе. Миленин втопил педаль газа в пол:. – Сталкиваемся на каждом шагу…

Марина Денисова слушала его молча. Она сидела к водителю вполоборота, опершись локтем на выступ двери. Девушка улыбалась спутнику, кивала, но ухитрялась при этом думать о своем. Было приятно нестись прочь от города – мимо спальных районов – на шестисотом «Мерседесе». Тонированные стекла создавали в салоне приятный полумрак, яркое июньское солнце не слепило, не раздражало уставших за день глаз. Погода была отличная – ни единого облачка. Удушающая июльская жара еще не довела город до мертвой спячки, когда все замирает в ожидании прохлады. В этом смысле июнь в Санкт-Петербурге гораздо приятнее июля. Если ты не на пляже.

Миленин любил быструю езду. Здесь, на краю города, он сдерживал себя, стараясь не нарушать установленные ограничения слишком нагло. До аэропорта рисковать не следовало, Денисова, которая неоднократно «летала» в Пулково, знала, как любят ДПС-дэпээсники устраивать «засады» именно на этом отрезке дороги. Знал это и водитель.

Игорь все больше нравился Марине. Во время интервью он выглядел немного сумасшедшим, из числа тех, про которых говорят «не от мира сего». Миленин был погружен в бездну цифр, алгоритмов и программных кодов. Таким он показался ведущей ТВ-программы ранее. А теперь, сидя в машине рядом с водителем, девушка с удивлением открывала для себя новые черты разработчика компании «Форсаж НТ». Нет, все равно он говорил о том же – о компьютерах и программах. Но сейчас – не так, как во время передачи. В кабине шестисотого «мерса» все звучало немного по-другому.

– Например, задаю тебе вопрос: Марина, пойдем сегодня в ресторан, поужинаем? Есть два базовых варианта ответа, не правда ли? Можно сказать «Дда», можно сказать «Ннет». Это как две стороны монеты: «орел» и «решка». Ты подкидываешь ее вверх, ловишь, открываешь ладонь. Что выпало?

– Да! – со смехом ответила Марина.

– А в жизни все гораздо сложнее, – Миленин улыбнулся, внимательно посмотрел на девушку. – Человек редко говорит «да» или «нет». Особенно дама. Она начинает «прогонять» ситуацию внутри себя. А почему он пригласил в ресторан? Чего хочет? Почему сегодня? Почему меня, ведь вчера он даже не смотрел в мою сторону…

Марина засмеялась, отклонила голову назад, тряхнула волосами. С интересом посмотрела на спутника. Миленин очень хорошо «транслировал» то, что оставалось «за кадром», не было озвучено вслух.

– И вот начинается проработка «ветвей реальности». А что будет, если я скажу «да»? Не получится ли, что он потащит меня в постель? Не выйдет ли так, что я, приняв предложение, окажусь ему должна? Хочу ли я этого?

– Да ты психолог, Игорь! – расхохоталась девушка.

Нежно провела ладонью по плечу Миленина. Тот будто не слышал спутницу, не чувствовал ее прикосновения.

– Но это одна сторона. Мозг человека работает, подобно компьютеру, просчитывая все возможные варианты… Если я откажусь, то обижу его. В моих ли интересах обижать его? В принципе, человек неплохой. Да, не хотелось бы нырять с ним в койку, но сразу отталкивать тоже не стоит. А вдруг он мне пригодится в будущем? Нет, отказываться нельзя. Надо держать на поводке. На коротком поводке. Не подпускать к себе, но и не говорить «нет». Лучше балансировать на грани, удерживая состояние неопределенности…

Марина тихонько похлопала в ладоши.

– И вот начинается игра в «кошки-мышки», – странно посмотрев на девушку, сообщил Миленин.

Денисовой показалось: хозяин машины сильно взволнован. Если до этого он почти не жестикулировал руками – как делал это во время интервью, – то теперь его ладони нервно «порхали» над рулем. Скорость была приличной, под «сотку». Если б не широкая четырехрядная трасса и малое количество машин на дороге, Марина попросила бы водителя вести себя повнимательнее.

Хорошо еще, что сегодня – рабочий день. Вечером в пятницу и утром в субботу все полосы Киевской трассы заняты плотным потоком машин, люди рвутся прочь из города. Кстати, Миленин одолевает этот путь каждый день…

– Собственно, я немного отвлекся, – вдруг оборвал себя водитель. – Я лишь хотел сказать, что в жизни – при выборе – уже нет двух сторон монеты. Кроме ответов «да» и «нет», есть «возможно», «конечно, вот только не сегодня», «ты знаешь, я подумаю», «спасибо, милый, я очень устала», «давай поговорим об этом еще раз, чуть позже», «я тебя обожаю». Каждый из вариантов можно трактовать и как «да», и как «нет». Это – нюансы человеческих отношений. Когда мы создаем программный код, имитирующий человеческую логику, то не имеем права брать монету в качестве модели, понимаешь? Мы даже не имеем права взять за основу кубик, на гранях которого цифры от единицы до шести. Слишком малый выбор. В жизни все сложнее.

Теперь Марина начала понимать, что имел в виду программист-аналитик. Ну да, у людей сложнее. Куча нюансов, условностей, горы недосказанного. Удивительно, как вообще можно замоделировать все это в виде программного кода, «запихнуть» в компьютер, пусть даже и обладающий сверхбыстродействием.

– Например, я задаю компьютерной программе тривиальный вопрос: «Ты сделаешь эту работу к положенному сроку»? Глупая программа ответила бы «да». Такой ответ известен заранее. Если машина получила приказ, она выполнит команду человека. Чуть более продвинутая модель может сказать «да» или «нет». Даже если компьютер готов выполнить задание вовремя, но в него заложена «поправка на вредность», он способен ответить «нет». Но это тоже не очень интересно…

«Мерседес» долетел до подъема на Пулковские высоты, начал резво карабкаться по длинной наклонной трассе. Марина схватилась за ручку. Девушку отклонило к дверце автомобиля. Миленин почти не сбросил скорость на крутом подъеме, даже несмотря на довольно резкий левый поворот.

Да, этот «бледнолицый мачо», как обозвала Миленина Вика Затоцкая, любил скорость. Вкупе с нервными руками и горячими монологами уже можно было нарисовать образ Миленина-человека. Не того инженера-программиста, у которого брала интервью Денисова. Просто человека, без галстука. Мужчины.

Итак… Горячий, увлекающийся, импульсивный. Умный, конечно же. Интересно, он страстный любовник? Или весь его темперамент уходит в работу, в гонки на крутой тачке?

«Мерседес» без видимых усилий одолел подъем, резво побежал вперед. Марина повернула голову влево, с высоты глянула на город, оставшийся внизу. По трассе, которая примыкала к Пулковским высотам, неторопливо ползли жуки-машины. На посадку шел самолет, его крылья поблескивали в лучах солнца. Вдалеке высился шпиль монумента в честь защитников Ленинграда. Памятник тем, кто пережил блокаду, отстоял город во время вВторой мировой войны.

Марина вдруг вспомнила, как любила в детстве забираться на Пулковские высоты вместе с бабушкой. Машины у их семьи не было, они приезжали на автобусе. Он медленно, натужно полз в гору, распахивал двери. Маленькая Марина долго стояла, открыв рот, смотрела на прекрасный город. Пятнадцать лет назад… Тогда на пустом шоссе, вдалеке, внизу, еще оставались ветхие буквы слова «Ленинград». Теперь вывеска другая, старой нет. И бабушки тоже нет…

Миленин повернулся к спутнице, внимательно посмотрел на нее.

– Ты слушаешь? – поинтересовался он.

– Конечно-конечно! – с жаром отозвалась Марина. – Очень интересно!

– Вот я и говорю: один или два варианта ответа, по большому счету разницы нет. Даже кубик с шестью гранями – слишком предсказуемо. Поэтому, образно выражаясь, мы создаем кубик с сотней граней. Или больше. Наша компьютерная программа в ответ на вопрос, сделает она работу вовремя или нет, может выдать целый «букет» вариантов, например: «Я точно не могу сказать», «Ни за что!», «Ну, ты спросил…», «Отстань, бездарь!», «У тебя вся спина белая», «Уйди старушка, я в печали», «Сам дурак» и тому подобное.

Марина фыркнула.

– Эдак вы и понять не сможете, когда компьютер закончит работу, – покачала головой девушка.

– Все как у людей! – Миленин, выпустив руль, взмахнул руками.

Улыбнулся спутнице.

– . – Все как у людей, – повторил он. – Очень часто мы не можем точно ответить на заданный вопрос. Не хватает входящих констант для анализа. И потому выдаем приблизительные ответы. Компьютерная программа знает, когда закончит работу. Но, подчиняясь алгоритмам «очеловечивания», всячески пудрит мозги создателям. Чем сложнее «залитый» нами код, тем более человекоподобно ведет себя компьютер.

– Знаешь, – Марина задумчиво покусала дужку солнцезащитных очков. – По-моему, это не очень хороший способ. Дело в том, что на человека можно воздействовать морально. Например, воззвать к его совести. Напугать. Поругать. Директор нашей передачи, когда мы слишком медленно раскачиваемся, брызжет слюной, ругается матом и готовит приказы об увольнении персонала. И, знаешь, это помогает. Люди начинают двигаться быстрее.

– С нашей программой то же самое, – рассмеялся Миленин. – Смотри. Допустим, ты спрашиваешь: «Когда будет готова работа?» А компьютер в ответ: «Уйди старушка, я в печали!» Ты ему: «Гад! Из-за тебя весь процесс встал!» В этот момент внутри программы в воздух подбрасывается «стогранный кубик», он падает на пол, каким-то числом вверх. И машина отвечает, например: «Сам дурак!» А ты снова: «Если не сделаешь работу, я тебя молотком по клавиатуре!» И снова «стогранный кубик» летает в воздухе, падает вниз, мы видим какое-то число. Вернее, слышим ответ: «Ну ладно, черт с тобой, уболтал! Сделаю!» Если не знать про «стогранный кубик» внутри компьютера, возникает полная иллюзия, что разговариваешь с человеком. Что после долгих мучений тебе удалось уговорить его. Понимаешь?

– Это тоже не очень интересно, – поморщилась Марина. – С человеком не так. Ты знаешь, что можешь уговаривать-, уговаривать, но ничего не выйдет: все равно откажется. А вот компьютерную программу… Если там все решается методом выбора одного ответа из многих… Это значит, чуть раньше или чуть позже ты все же услышишь нужный ответ. Тот, который хочешь услышать. Неприкольно.

– Молодец! – Игорь Миленин по-другому, с интересом посмотрел на спутницу:. – Ты правильно уловила схему моделирования. На самом деле все гораздо сложнее. После первого вопроса создается несколько вариантов ответа. После второй фразы человека уже получается целое «дерево». Чем дольше идет беседа, тем сложнее вероятностная матрица возможных исходов диалога. Я про монетку и кубик упрощенно объяснял. Если б дело ограничивалось стогранным кубиком, над проблемой создания аналога человеческого мозга работали бы школьники выпускных классов, а не научная фирма.

В общем, не буду углубляться в детали. Скажу одно: программа смоделирована так, что она – как и человек – может что-то напутать. Сделать неправильно. Сбиться. Забыть по рассеянности. Более того, электронный «мозг» реализован по принципу «русской рулетки». Если человек разозлится, попробует обругать программу нехорошими словами, оскорбить ее, он может получить в ответ пару крепких выражений, удар электрическим током.

– Даже так? – удивилась Марина. – Зачем?

– Чтобы пощекотать нервы, – странно улыбнулся программист. – Удар, конечно, не очень сильный. Чувствительный, болезненный – да. Опять же, уровень можно отрегулировать по собственному желанию. Зачем это сделано? Ну вот представь, муж пришел домой с работы. Злой. Нагрубил жене, обозвал плохим словом. В жизни как? Не всякая женщина зарыдала бы, правда? Варианты? Муж получил пощечину. Или, например, спутница жизни ушла из домау. К подруге, к любовнику. Все подобные возможности закладываются в программу. Выписываются мельчайшие детали поведения, человеческих отношений.

Я заложил в программу способность на глупости, на сумасшествие. Созданный нами «мозг», как и человек, может поступать импульсивно, алогично, непредсказуемо для собеседника. Но, конечно, в пределах разумного…

«Мерседес» свернул с Киевской трассы, теперь он двигался медленно, словно до цели путешествия оставалось совсем немного. Марина, увлекшаяся разговором, очнулась, посмотрела по сторонам.

– Там, дальше, железнодорожная станция «Александровская», – ткнув пальцем в лобовое стекло, пояснил водитель.

Денисова кивнула. Она знала этот поселок. Давно, много лет назад, когда население Санкт-Петербурга только-только расслоилось на классы, сюда, на пустое место между Питером и Пушкиныом, ринулись богатые. Те, кого называли «новыми русскими». На огромной площади возникли земельные «нарезки», на которых – словно грибы после дождя – стали появляться фундаменты будущих каменных крепостей. Крепостей – символов успеха и процветания, финансовой успешности владельцев. Да только многие дома так и остались проектами. Вмешались и кризис девяносто восьмого года, и изменившиеся реалии. Некоторые особняки достраивались уже другими владельцами. А вот Игорь Миленин, выходит, благополучно пережил трудные времена. Или он из новой волны? Той, что пришла «на костях» первой?

– Игорь… – Марина задумчиво посмотрела на владельца «Мерседеса». – Спасибо за объяснения. Честное слово, теперь я стала гораздо лучше понимать, о чем ты говорил во время интервью. Без сомнения, это все очень интересно. Особенно про искусственный «мозг», пытающийся сымитировать работу человеческого. Я только одного не поняла: зачем вы такой ерундой занимаетесь? Целая научная фирма… Программируете все эти «у тебя спина белая» и «отстань дурак, я не лягу с тобой»? Неужели недостаточно того, что подобное можно услышать от живых людей?!

Миленин резко тормознул. Марина ойкнула, уперлась руками в лобовое стекло.

– От живых людей? – прищурившись, медленно повторил ее слова водитель. И вдруг повернулся к девушке. В его глазах промелькнуло странное выражение:. – От живых людей? Нет уж, спасибо! Хватит!

«Мерседес» тронулся с места, вскоре подъехал к воротам. Те начали раскрываться сами по себе, Денисова была уверена: водитель не дотрагивался ни до каких кнопок, не подавал сигналов голосом. Но ворота распахнулись, и машина медленно въехала на внутреннюю территорию большого особняка. Остановилась около второй железной створки. Надо полагать, гаража, встроенного в цокольный этаж здания.

– Приехали, – сказал Миленин. – Выходи, пожалуйста, и подожди одну минутку. Я поставлю машину в гараж. Это быстро.

Девушка молча кивнула, вылезла из «Мерседеса». Отошла в сторону, принялась с интересом оглядываться. Железные ворота поехали вверх, опять показалось – сами по себе. Опять без команды…

Белый, очень чистый дом: с башенками, небольшими балкончиками на втором этаже. Все красиво, приятно для глаз.

И вдруг у Марины тревожно кольнуло в сердце. Почудилось: кто-то внимательно наблюдает за ней. Кто-то чужой. Близкое знакомство не принесет ей ничего хорошего. «Беги!» – шепнул ей внутренний голос.

Марина провела рукой по волосам, стряхивая наваждение. Рядом с ней стоял Игорь Миленин.

– В принципе, мы могли бы войти через гараж, – как бы продолжая беседу, сказал он. – Но лучше через парадный вход. Идем, Мари! Я покажу тебе сад и дом…

Сюрпризы начались с первых же шагов по внутренней территории особняка. Площадь участка была довольно большой, но Игорь Миленин не страдал тягой к садоводству или выращиванию картошки-помидоров-огурцов, что является одним из самых распространенных хобби для жителей города, вырвавшихся на дачу.

У ведущего специалиста «Форсажа НТ» загородный дом предназначался совсем для другого – это стало понятно сразу. Дорожки были аккуратно выложены крупной галькой, травка по бокам – ровно подстрижена. Деревья – не яблони или вишни, а березы и дубы. «Они хорошо подзаряжают уставшего человека энергией, – пояснил инженер. – Надо просто встать спиной к стволу. У березы энергия более мягкая. У дуба – жесткая, ее способен принимать не каждый человек. Возможно ощущение дискомфорта, надо пробовать аккуратно».

С другой стороны от дома, в глубине «парка», Марина успела разглядеть те же деревья – можно сказать, небольшую «рощицу» из низеньких березок. Судя по всему, деревья были высажены не очень давно и еще не успели вытянуться. Также за домом – под пластиковым козырьком – располагался целый тренировочный комплекс: турники, брусья, лестницы, кольца и еще какие-то непонятные штуковины, которые Денисова не успела рассмотреть в деталях.

– Игорь, кто поддерживает здесь такой идеальный порядок? – еще раз оглядевшись по сторонам, с интересом спросила девушка. – Ты? Вряд ли. На это уходит много времени. Ой!

От неожиданности Марина подпрыгнула на месте, вцепилась в спутника, с испугом глядя под ноги. Миленин расхохотался.

– Вот и ответ, – он мягко обнял дрожащую гостью за талию, погладил по руке, подтолкнул вперед. – Посмотри внимательнее! Это не крыса и не мышь.

Девушка недоверчиво глянула на Игоря, чуть наклонилась. Поправила волосы, чтоб не падали на лицо, не мешали… В траве, рядом с тропинкой, шевелилось нечто. Действительно, не крыса и не мышь. В первое мгновение своего испуга Денисова не успела рассмотреть это нечто в деталях, слишком быстро все произошло. Теперь, когда загадочная штуковина выбралась из травки на открытое место, девушка поняла: у «мышки» – стальная «шкура». Солнце находилось высоко, светило ярко, и металл поблескивал, когда загадочное существо шевелилось.

– Механическая, да? – с удивлением спросила Марина, с минуту потратив на то, чтобы понаблюдать за неизвестным объектом.

– Машина, – подтвердил Миленин. – Мы называем их «электрическими свиньями». Так же, как немцы, создавшие их прототип. Кстати, англичанам почему-то больше понравилось название «электрический крот».

В это время робот выбрался на дорожку, медленно проехал по гальке, «сполз» в траву, принялся ковыряться в ней. Теперь Денисова разглядела: он двигался на четырех широких колесах.

– А что он там делает? – с интересом спросила девушка.

– Это полностью автономный робот, – заложив руки за спину и наблюдая за «питомцем», ответил Миленин. – Корпус покрыт нержавеющей сталью. В погожий день система работает на солнечной энергии. Сначала – несколько часов – машина копит заряд в аккумуляторах, потом начинает действовать. Также предусмотрена возможность подпитки батарей через специальные гнезда-разъемы. Роботы ползают по всей территории, в дождливые дни – сушат грунт, в погожие – подстригают траву, убирают мелкий мусор.

– Ух, ты! – восхитилась Марина. – Игорь!!! Так мы не о том передачу снимали! Надо было сюда операторов везти, к тебе домой…

– Во-первых, ты видела далеко не все, что у меня тут есть, – безразлично пожал плечами хозяин. – Во-вторых, это всего лишь роботы-свиньи. Подобные механизмы применяются в Западной Европе, в крупных городах. Например, для решения проблемы канализационных вод.

С жидкой грязью очень трудно бороться, не везде же готовы сбрасывать промышленные и бытовые стоки в водоемы, как это делается у нас. А влага, между прочим, составляет девяносто – девяносто пять процентов от массы жидких отходов. То есть, высушив грязь – выпарив из нее воду, – можно уменьшить десять тонн до одной. Существенная экономия, которая достигается с помощью примерно таких же «электросвиней». Попутно, в ходе обезвоживания, грязь очищается от бактерий и вредных запахов. В общем, ее можно безболезненно вывезти из города, сжечь. Или, например, произвести на основе отходов какие-то сельскохозяйственные удобрения – и над этим работают.

Западная Европа, сама понимаешь. У них из любого дерьма готовы сделать деньги. Другой менталитет… Так что, дорогая Марина, «Форсаж НТ» не имеет никакого отношения к разработке и внедрению этих чудо-механизмов. У нас иная специализация.

Девушка сделала несколько шагов в сторону от дорожки, присела возле робота, с интересом наблюдая, как механическая «свинья» копошится в траве.

– А у него внутри компьютер, да? – уточнила Денисова. – Чип управляет механизмом, объясняя, что делать?

– Нет, – усмехнулся инженер. – Роботов несколько, машины связаны между собой в беспроводную сеть. Управляет садово-парковыми механизмами программа-диспетчер, она запущена на специальном быстродействующем компьютере.

– Беспроводная сеть? – повторила Марина. – Ага, поняла! Гарик, а воротами особняка тоже программа управляет, да? Я-то все ломала голову: почему, когда мы подъехали, они сами по себе открылись?

– Очень просто, – махнул рукой инженер. – В автомобиль встроена «метка». Когда «Мерседес» оказывается в зоне действия сканеров, те проверяют код. Примерно так же, как считывается штрих-код в магазинах, когда ты совершаешь покупку. Мы подъезжаем к воротам – они распахиваются, «узнают» машину. Никакую другую не пропустят без разрешения владельца дома.

– Замечательно! – восхитилась девушка. Она с интересом посмотрела на инженера. – Нет, Игорь, ты извини, но теперь я точно знаю: наше общение не закончится после одной-единственной передачи о проблеме моделирования человеческого интеллекта. Есть о чем еще поговорить. Снять сюжет, и даже не один.

– Человекоподобного интеллекта, – поправил Миленин.

– Человекоподобного, – легко согласилась Марина. Девушка присела на корточки, с интересом приглядываясь к другому механизму, который выполз из-под дерева и медленно двигался в сторону гостьи. – Все равно наше общение на этом не закончится.

– Конечно, не закончится! – хитро улыбнулся Игорь.

Пока девушка сидела на корточках, с интересом наблюдая за еще одним механическим чудом, Миленин жадно разглядывал Марину, чувствуя: кровь все быстрее и быстрее бегает по жилам. Даже в городе – среди людей – было очень трудно находиться рядом с Денисовой и держать себя в руках. Инженер каждой клеточкой тела ощущал физическую притягательность темноволосой красавицы. А здесь – когда они остались вдвоем – желание взять Марину Денисову, узнать ее всю, только усилилось. Теперь Игорь не мог думать ни о чем другом.

Девчонка присела, и короткая черная юбка съехала вверх, едва-едва прикрывая бедра. Стройные умопомрачительные ноги притягивали взгляд мужчины, как магнитом. Миленин вдруг почувствовал, что не в силах справиться с собой. Вот сейчас шагнет к девушке. Поднимет ее за плечи…

Денисова протянула руку к механизму. Тот выдвинул навстречу подрагивающим пальцам свой манипулятор.

– Осторожнее! – крикнул хозяин дома, вдруг осознав, что девчонка не догадывается об опасности. – Убери руку!!! Это робот-убийца!

– Убийца?! – Марина не только отдернула руку, но и вскочила на ноги.

Хотела быстро отбежать назад, но тонкие шпильки утонули в покрытии дорожки. Девушка потеряла равновесие, взмахнула ладонями…

Миленин быстро шагнул вперед, поймал гостью на руки. Она оперлась на него спиной, чуть заметно дрожа. Оказалась совсем близко, и мужчина закрыл глаза. Теплое гибкое тело прижималось к нему, волосы щекотали лицо. Игорь вдохнул аромат. У девушки были восхитительные духи, от них кружилась голова. Теперь хозяин особняка понимал: можно все.

Руки Миленина не дали Марине поправить задравшуюся юбку. Ладонь Игоря легла на затянутое в шелк бедро, пальцы несколько раз скользнули вверх-вниз, а потом – медленно, ласково – вбок, пытаясь пробраться между плотно сжатыми ногами.

Девушка вздохнула, сбрасывая оцепенение. Схватила мужчину за запястья, гибко выскользнула из объятий владельца особняка. Повернулась к Игорю лицом, посмотрела в глаза. Вдруг шагнула вперед, обвила его шею руками, прижалась к нему бедрами и низом живота, раздразнивая мужчину.

– На кого охотится робот-убийца? – прошептала она в самое ухо Миленина. – На женщин? На тех, кто посмеет сказать «нет» хозяину дома?

Тоненькая, какая тоненькая талия! Крутой изгиб бедра, приятно скользить по нему ладонью. И короткая юбка, такая короткая, что…

Миленин схватил девчонку в охапку, подтащил к ближайшему дереву. Прижал спиной к стволу, удерживая за руки.

– Ты моя пленница, – хрипло сообщил он. – Разве кто-то может сказать «нет» хозяину?

Марина не успела ответить. От высокого забора, скрывавшего улицу, донесся мелодичный сигнал. Миленин вздрогнул, выпустил гостью из объятий.

– Посылка хозяину дома! – услышали они голос, усиленный динамиками. – Для Марины Денисовой!

– Мне?! – удивилась девушка, непонимающе посмотрела на владельца особняка. – Но… Но почти никто не знает, что я поехала сюда.

Игорь Миленин, недовольно взмахнув рукой, шагнул к воротам, открыл стальную дверь. С другой стороны, на улице, стоял человек, в руках которого был огромный букет роз. Незнакомец что-то сказал, Игорь раздраженно бросил несколько слов в ответ – Марина их не расслышала. Хозяин дома расписался в какой-то ведомости, принял букет. Калитка захлопнулась.

– Фигня какая-то! – раздраженно буркнул Миленин, с недовольным видом подходя к гостье. – Даже не пойму, что за идиот…

Он осекся, глянув на Марину. Та смотрела на огромный букет чайных роз, будто ребенок на любимое лакомство. Глаза девушки светились от восторга.

– Мои любимые… – прошептала она. – Игореша… Как ты узнал?

– Я? Что я? При чем тут… – инженер, все еще не пришедший в себя от того, что их прервали на самом интересном месте, слишком поздно сообразил: теряет призовые очки.

– Не ты?! – девушка удивленно посмотрела на него. – Как? Не ты заказал букет?! Тогда кого же мне благодарить?

– А… – Миленин вдруг все понял. В смущении потер лоб ладонью: – Ясно!

– Что ясно?

– Наверное, это Диб, – нехотя признался Миленин.

– Кто такой Диб? – тут же поинтересовалась Марина.

– Компьютерная программа, – взмахнув рукой так, словно речь шла о какой-то мелочи, пробормотал Игорь. – Ерунда, в общем. Компьютерная программа. Та самая, что управляет домом, садом, воротами. Диб.

– Откуда он узнал?

– Что узнал?

– Чайные розы. Мои любимые… Это какое-то волшебство! Откуда?

– Откуда-откуда? – передразнил ее хозяин дома. На щеках выступили красные пятна. – Мало ли откуда! Скорее всего, на твоем сайте написано. Он и прочел.

– Прочел?

Игорь Миленин вдруг – неожиданно – почувствовал приступ ревности к искусственному интеллекту, созданному его собственными руками. Получилось так, что псевдочеловеку пришло «в голову» подарить девушке цветы. А он, Миленин, об этом забыл. Забыл, хотя для женщины такой знак внимания очень важен. Диб сделал безошибочный ход, установив, какие цветы любит Марина Денисова, и поразил ее в самое сердце.

– Кстати, ты спрашивала меня про робота-убийцу, – всеми силами пытаясь изменить тему разговора, заторопился Миленин. – Я немного за тебя испугался, крикнул. Так вот, эти механизмы людей не убивают. Они ловят садовых вредителей. Ну, там, слизняков, улиток. Знаешь, садоводам от них огромный вред! Моллюски уничтожают все растения! Вот эта смешная машинка умеет безошибочно определять паразитов по длине инфракрасной волны. Способна отличить их от дождевых червей. Робот хватает вредителей длинным манипулятором. Там, кстати, на конце электроразрядник. Я потому и остановил тебя, чтоб не дотрагивалась. Человека не убьет, нет, но удар током болезненный. Я переживал за тебя, Марина!

Та будто не слышала владельца особняка. Стояла, прижимая к себе огромный и тяжелый букет. Прикасалась лицом к бутонам, вдыхала аромат.

– Самое любопытное в данной машине, – вещал Миленин, пытаясь овладеть вниманием гостьи, – ее автономность! Робот собирает слизняков в специальный резервуар. Там происходит брожение, в результате чего моллюски превращаются в электричество. Представляешь? Получается, робот «поедает» вредителей! Ведь они трансформируются в энергию, в пищу для охотника!

– Это очень опасно, – на минуту оторвавшись от цветов, пробормотала девушка. – Игорь! Разве ты не видишь? Создавая роботов, которые пожирают плоть, мы переступаем некую черту – возможно, роковую. Сегодня – улитки и слизняки. Завтра – крысы или бездомные собаки. А послезавтра? Судный день для человечества?

Владелец дома расхохотался в ответ. Девушка задумчиво посмотрела на него, спрятала лицо в цветах. Дождалась, пока отсмеется Миленин.

– Управляет роботами-убийцами все тот же Диб? – прикасаясь губами к лепесткам, спросила она. – Тот самый, что управляет домом, садом и сделал мне подарок?

– Он самый! – недовольно буркнул инженер.

Девчонка ухитрилась вновь перевести разговор на то, о чем ему хотелось бы говорить поменьше.

– Значит, это не просто компьютерная программа, – чуть наклонив голову и выжидающе глянув на спутника, резюмировала девушка. – Диб выполняет столько различных функций… Но, самое главное, он умеет то, что не приказывал хозяин, что не было заложено прямой командой. Например, подарить гостье цветы. Любимые цветы.

– Умеет! – нехотя признал Игорь Миленин. – Еще бы не умел. Диб – это экспериментальная версия программы, про которую мы говорили в передаче. Тот самый искусственный разум, «имитирующий» человека.

– Вау! – глаза девушки загорелись от восторга. – Игореша!!! Познакомь меня с ним! Пожалуйста!

– С роботом-убийцей?

– С Дибом!

Инженер презрительно фыркнул и посмотрел на гостью, как на несмышленого младенца.

– С кем познакомить? – с иронией переспросил он. – С компьютером, на котором запущена программа?! «Алиса, это пудинг!» «Пудинг, это Алиса!» Так, что ли?

– Ну… Я сама не знаю… – растерялась девушка. – Он же где-то здесь. Как ты с ним разговариваешь, общаешься?

– Диб! Это – Марина Денисова, моя гостья, – театрально махнув рукой вокруг себя, провозгласил Игорь Денисов. – Марина! Это – Диб!

«Где?» – хотела спросить девушка, но не успела.

– Привет, красотка! – мужской голос, довольно низкий, приятный. Источник звука Марина обнаружить не смогла, но теперь стало понятно: Диб слышал весь их разговор. Наверное, и видел все, что происходило в саду перед домом. – Привет, красотка! На тебе обалденная юбка! Так и тянет узнать, что под ней!

От неожиданности Денисова закашлялась, странно посмотрела на хозяина дома.

– Не обращай внимания, – чуть покраснев, сказал инженер. – Помнишь, я тебе рассказывал про кубик? Когда он словно бы подбрасывается в воздух, затем падает на стол, какой-то цифрой вверх. На базе случайного выбора формируется ответ.

– Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, – вдруг сказала гостья, посмотрела на огромный букет. – Что у создателя робота на уме, то у его детища – на языке…

Миленин скривился, будто съел что-то кислое, но не нашелся, что ответить.

– Любопытное сочетание, – медленно поднимаясь по ступеням дома, задумчиво произнесла девушка. – Любимые цветы, огромный букет. Очень романтично. И, тут же: «залезть под юбку». Никакой лирики, чистая физиология. Н-да, Игорь…

Миленин жадно смотрел на Марину, идущую впереди него, а она продолжала:

– Все-таки программа ведет себя немного странно. Мне так кажется. Человек поступил бы по-другому. Впрочем…

Девушка одолела подъем. Резко обернулась, посмотрела на Миленина, который взглядом ласкал ее ноги.

– Впрочем… Если человек – бабник, он бы тоже посчитал, что букета достаточно. Зеленый свет на все.

Дверь за ее спиной отворилась, приглашая гостью внутрь особняка.

– Почему Диб? – вдруг спросила Марина. – Почему ты выбрал для него такое странное имя?

– Это от сокращения Digital Being, по аналогии с Human Being, – быстро ответил хозяин дома. – Human Being, в переводе с английского:, человеческое существо. А Digital Being, соответственно -, цифровое существо.

– Digital Being, – повторила девушка.

– Очень длинно, – продолжил Игорь Миленин. – Поэтому со временем, в процессе общения, мы укоротили имя. Псевдоразум откликается на Диб, Диг или ДиБин. Кому как удобнее.

– ДиБин – очень смахивает на «дебил».

Покачивая бедрами, девушка вошла внутрь дома. «Тук-тук-тук! «– стучали ее каблучки.

– На дебила твой «парнишка» совсем не похож, – резюмировала гостья. – Уж лучше Диб или Диг.

– Вот я и говорю: Диб! – Миленин торопливо поднялся по лестнице вслед за девушкой. Оглянулся назад. Солнце еще находилось высоко, «нырять» за горизонт не собиралось. Деревья покачивались на слабом ветру. Где-то далеко, на юге, понемногу накапливались облака.

Игорь не стал любоваться красотой природы. Гораздо более привлекательное, зовущее к себе, находилось рядом с ним. Марина! Инженер переступил порог. Дверь, подчиняясь команде искусственного разума, тихо закрылась, отсекая двоих людей от светлого июньского вечера.

Дом поразил Марину еще больше, чем сад вокруг особняка. Денисова вела передачу «Люди Hi-Tech» более полутора лет. И за это время привыкла к тому, что ее гости – «продвинутые» люди. В их жилищах можно обнаружить кучу интересных вещей, по сравнению с которыми говорящие электронные собачки Aibo фирмы «Sony» – сущие пустяки.

Игорь Миленин мог запросто «уделать» любого из героев прошлых ее передач. Двигаясь по дому и слушая пояснения ведущего инженера «Форсажа НТ», Марина размышляла о том, что надо обязательно подготовить еще одну программу с Милениным. Посвященную совсем не проблемам разработки искусственного интеллекта.

Ладно бы только двери открывались и закрывались по приказу псевдоразума – разве в наше время этим кого-нибудь удивишь? Уже не кажется сказкой то, что компьютерная система следит за «корзиной» продуктов, пополняя их запасы по мере необходимости. У Миленина все процессы были поставлены на поток. ДиБин, разработка корпорации «Форсаж НТ», не только контролировал наличие продуктов в холодильнике, но еще заказывал их самостоятельно, расплачивался и за товары, и за доставку – со специального счета, на котором аккумулировались средства Игоря Миленина.

Теперь Марине уже не казалось удивительным, что искусственный интеллект сумел подарить ей любимые цветы. В самом деле, чего проще? Через поисковые системы псевдочеловек нашел ее сайт. Прочитал нужную страницу, потом заказал курьерскую доставку букета, с оплатой со счета. Вот и все…

Удивительные, необычные вещи встречались в доме Миленина на каждом шагу. Именно так – на каждом шагу. Потому что Марина шла не по обычному ковру, а по интеллектуальному.

Как пояснил хозяин, в напольное покрытие были встроены специальные микрочипы, каждый из которых умел выполнять несколько функций. Марина с интересом узнала: все датчики объединены в сеть, подключенную к центральному компьютеру. То есть опять же к Дибу, который постоянно фиксировал показания электронных микросхем. Те занимались обеспечением безопасности здания, климат-контролем и навигацией.

Игорь рассказал, что микрочипы следят за температурой воздуха и пола, за влажностью в помещении. Могут также фиксировать давление, хотя – понятное дело – изменить атмосферное давление компьютеру не под силу. А вот чуть «поправить» влажность воздуха или температуру – запросто.

Более того, интеллектуальный ковер, разложенный по всему первому этажу, обеспечивал безопасность внутри помещений. И дело не только в возможности обнаружить пожар на ранней стадии возгорания.

– Все очень просто, – улыбнулся Игорь, обнимая гостью за плечи. – Допустим, хозяин спит или даже отсутствует. Пусть его нет в доме. Как обычно хозяин входит в помещение? Через дверь. А теперь представь: некто проник в здание через окно или, например, с черного хода. Ковер, зафиксировав точки касания, мгновенно «сообразит»: следы ведут откуда-то не оттуда – с другой стороны. И активирует Диба, обратит его внимание на эту странность.

– Здорово! – честно признала Марина.

Она присела на корточки, провела ладонью по мягкому, пушистому материалу. Несколько раз нажала на ковер, но не почувствовала никаких датчиков. Отогнула краешек покрытия, у стены.

– Они плоские, – догадавшись, что заинтересовало гостью, сообщил Миленин. – На каждый квадратный метр поверхности – штук двадцать микрочипов. Некоторая избыточность, да. Но этим решена другая проблема. Если один из датчиков выходит из строя, остальные «самоорганизуются», строят сеть в обход дефектного участка.

Марина аккуратно уложила ковер обратно на пол. Выпрямилась, поправила прическу.

– Очень полезная штука, – добавил Миленин. – Когда человек живет дома один. Допустим, он лег на пол и не двигается. Долго. Система понимает – это неправильное, нетипичное поведение для хозяина. «Силуэт» лежащего человека отличается от «силуэта» двигающегося туда-сюда.

Итак, система понимает: человек лежит. Ладно, когда он напился и не добрел до кровати, уснул на полу. А если хозяину дома стало плохо? Допустим, он лежит и не отвечает на вопросы компьютерной системы? Значит, надо срочно вызывать врача.

– Ковер мягкий, удобный, но заниматься любовью на нем противопоказано, – кокетливо глянув на хозяина дома, резюмировала гостья. – Себе же дороже. Чего доброго, Диб подумает, что людям стало плохо. С перепугу включит систему пожаротушения, и разгоряченных любовников окатит водой.

Марина вздрогнула, услышав смех. Чужой смех, не Игоря Миленина.

– Я не настолько глуп, моя очаровательная гостья, чтоб спутать одно с другим.

Денисова сконфуженно хмыкнула. Она все еще не могла привыкнуть, что Диб – рядом. Постоянно находится там же, где Игорь и Марина, слышит разговор людей. А хозяин дома только расхохотался, а затем повел девушку дальше.

Гостью заинтересовали самозатеняющиеся окна. Она долго стояла возле одной рамы, с открытым ртом наблюдая, как стекло светлеет и темнеет, подчиняясь командам Диба.

– Это всего лишь поляризация, под действием слабого электрического тока, – пояснил искусственный разум. Теперь он выступал в качестве гида, а хозяин дома молча стоял за спиной у девушки. – В этих стеклах нет ничего волшебного. Они… можно так сказать, полужидкие. Уличный и комнатный слои – твердые, прочные. А средний, промежуточный – текучий. Нет! Некорректное слово для отображения информации. Вязкий! Это больше годится. Внутри него – небольшие пластинки. Под действием электрического тока они могут поворачиваться.

– Ну, примерно, как стрелка компаса, когда подносишь к ней магнит, – пояснил Миленин, видя, что гостья не очень понимает сути объяснения. – Обычно пластинки стоят ребром к свету. Когда появляется электрический ток – разворачиваются плоскостью. А-ля поворотные жалюзи.

– Ага! – сообразила Марина.

И чуть было не захлопала в ладоши. Решение было простым до невозможности, но очень красивым! Денисова прикинула: если такие стекла начнет выпускать промышленность, то это будет революция! Переворот! Отпадет необходимость в шторах и занавесках.

Яркий солнечный день? Нет проблем! Берешь пульт, нажимаешь на кнопку, регулируя электрический заряд. Пластинки внутреннего слоя поворачиваются, стекло темнеет, избавляя глаза от слепящего света.

Вечер? Хочется создать интимную обстановку? Побыть вдвоем, точно зная, что никто не заглянет в окно? Никаких тяжелых штор! Пульт в руки – зачернить окна, превратить их в непроницаемую преграду для чужака!

Денисова рассмеялась. Настроение у нее было очень хорошим. Благодаря экскурсии по бытовым достижениям Hi-Tech в доме Миленина, ведущая ТВ-программы смогла придумать несколько сюжетов будущих передач. Вот уж, действительно, форсаж научных технологий. Нет, не случайно фирма, где работает Миленин, имеет название «Форсаж НТ». Ай да Вика Затоцкая! Какого интересного собеседника подкинула! Надо будет проставить ей бутылочку «Мартини»…

Игорь Миленин приобнял гостью за талию, увлекая в следующую «комнату чудес». Это оказалась даже не комната, а целый зал. Спортивный комплекс, снабженный набором тренажеров. Марина окинула взглядом блестящие стальные лестницы и брусья, ненадолго задержалась около велоимитатора, перед которым был установлен огромный полукруглый экран.

– Плазменный, – объяснил Миленин. – Можно смоделировать любой пейзаж, впереди себя и по бокам. Едешь, будто по дороге. Это чтоб нескучно было. Кстати, есть блок обратной связи. Если колесо «попало в ямку» – дернутся и руль, и седло.

Аналогичная видео-кинестетическая система располагалась возле беговой дорожки, но долго задерживаться там Денисова не захотела. С комплексом все было понятно. Хорошие, дорогие тренажеры да в придачу к ним – «смотрелка», чтоб было веселее заниматься спортом.

– Ну вот, первый этаж ты изучила, на втором спальни, – увлекая девушку обратно в гостиную, сказал хозяин дома. – Что еще интересного? У меня есть несколько роботов-стюардов, занимающихся уборкой здания. А то, понимаешь, один живу. Работаю много, даже на тренажеры времени не хватает. А уж тратить время на уборку – совсем жалко. Для этого и прислуга.

– У тебя великолепный дом! – восхищенно признала девушка.

Она уселась на диван, закинула ногу на ногу. Разгладила юбку ладонями. Проследив за взглядом хозяина дома, Марина поставила сумочку себе на колени, открыла ее.

– Будем смотреть передачу? – с улыбкой спросила гостья.

– Конечно, – продолжая смотреть на девушку, ответил Игорь. – Хочешь выпить? Сок? Коктейль? Что-то покрепче? Может быть, ты голодна?

– Белый мартини, если есть, – попросила Денисова, вытаскивая диск из сумочки. Тряхнула головой, отбрасывая волосы за спину: – Поставь диск, пожалуйста.

Миленин усмехнулся. Взял из рук гостьи DVD-носитель, запихнул в плеер. Уселся рядом с Мариной, обнял за плечи.

– А коктейль? – удивилась девушка. – Забыл?

– Сейчас приедет, – перебирая длинные волосы гостьи, сообщил хозяин дома. – Заказ обрабатывается.

Игорь отделил прядку, перекинул ее вперед… Девушка не отстранилась, не вымолвила ни слова, словно позволив мужчине делать все, что вздумается.

– Белый мартини! – донеслось от входа в гостиную.

Миленин не двинулся с места, а вот Марина – изящно изогнувшись – посмотрела на невысокого толстого робота, который вкатил в комнату сервировочный столик. На дымчатой стеклянной поверхности были размещены бокалы с трубочками. Рядом – ваза с фруктами, коробка фигурного печенья.

Денисова с интересом наблюдала за медлительной машиной, толкавшей столик перед собой.

– Он ходит, – задумчиво пробормотала гостья. – Знаешь, Игореша, я думала, роботы на колесах… Ведь шагающие модели пока несовершенны.

Механический стюард приблизился к дивану, на котором сидели двое людей. Девушка вздрогнула, поджала ноги под себя, почувствовав, что колесо тележки придавило кончик ее туфли.

– Извините, – пробормотал Диб. – Немного не рассчитал.

Он по-прежнему находился там же, где и люди. Все видел, всем управлял, был очень внимателен к мелочам. Даже почувствовал, что неловкое движение робота причинило неудобство гостье.

Игорь Миленин рассмеялся. Быстро наклонился вперед, к столику. Поднял бокал. Откинулся на мягкую спинку дивана.

– Джин с тоником – это мне, – потягивая напиток, сказал он. И переключился на другое: – Диб любит сложные задачки. У этих шагающих роботов флэш-память. Ну, в смысле, она перепрограммируемая, можно залить другую прошивку. Если, конечно, написать ее. Диб тренируется, анализирует походку людей, пытается воссоздать ее с помощью программного кода. Потом, разработав новую бета-версию, «заливает» в роботов. Смотрит, что получается.

Чуть заметно поклонившись и оставив тележку возле людей, стюард заковылял в сторону выхода из гостиной. Марина смотрела ему вслед. Робот вышел из комнаты, исчез за поворотом коридора.

– Шагающие роботы – не такая уж редкость ныне, – снова, как бы невзначай обняв девушку за плечи, сказал Миленин. – Их выпускают сразу несколько японских и корейских фирм. Некоторые модели даже умеют играть в футбол. Бьют ногами по мячу и удерживают при этом равновесие. Есть модели, которые чуть ли не сотню различных функций выполняют. Но это, конечно же, от кодовой «прошивки» зависит, чем она совершеннее – тем больше умеет робот. На мой взгляд, Диб оставил далеко позади всех людей-программистов, воссоздающих походку живого существа. Другое дело, что пока – все равно – получается не очень хорошо. Роботы движутся медленнее, нежели человек.

– Я сделаю! – заявил искусственный мозг.

Марине показалось, он чуть обиделся на своего создателя. Или только показалось? Как человеческие эмоции могут звучать в голосе бездушной машины?

– Давай, включай! – нетерпеливо попросил Миленин. – Посмотрим, что вы там смонтировали. Самое интересное впереди.

Марина запустила воспроизведение, искоса взглянула на владельца особняка. Чуть заметно улыбнулась своим мыслям. Интересно, что он имел в виду под словами «самое интересное впереди»? Судя по тому, как дрожит его рука на ее плече – не макет будущей передачи. Неужели «самое интересное» – это она, Марина Денисова?

Девушка поерзала, устраиваясь поудобнее. Незаметно отодвинулась в сторону, будто случайно. При этом Марина внимательно смотрела на экран, делая вид, что погружена в перипетии разговора.

Денисова знала передачу наизусть. Смотреть одно и то же в пятый или десятый раз было не очень увлекательно. Девушка потянула напиток через трубочку, размышляя, как действовать дальше. Как поступить с Милениным? Мужчина все больше и больше терял голову. Гостья чувствовала желание хозяина дома – на физическом уровне.

Это немного забавляло Марину, но девушка ни на минуту не забывала о том, зачем сюда приехала. Главное: одобрение смонтированной программы. А постель? Только если с перспективами… Пожалуй, Вика Затоцкая права, тут есть за что «зацепиться». Вика дважды права! Бывают случаи, когда не стоит ограничиваться тактическими соображениями, можно сыграть в расчете на стратегический успех. Когда еще подвернется такой великолепный шанс?

Не отталкивать, но и не подпускать к себе. Разрешать многое, но не все.

«Держать на коротком поводке…»– Миленин сам озвучил это нехитрое правило.

То, что Игоря не сильно занимает итоговая версия ТВ-передачи, Марина поняла очень быстро, минут через пять-десять. Просмотр смонтированной записи оказался для хозяина дома лишь поводом для того, чтоб оказаться на диване рядом с гостьей.

«Бледнолицый мачо…» – вдруг вспомнилось Денисовой, когда она почувствовала, как пальцы Миленина соскользнули с плеча, поползли вниз, к бедру. Игорь задышал часто, прерывисто, плотнее прижал девушку к себе.

Марине было все труднее делать вид, что она увлечена диалогом, развивающимся на экране. Девушка, еще не до конца решившая, как лучше поступить с Милениным и что считать «коротким поводком», перехватила руку Игоря. Повернулась к нему, собираясь остановить «боевые действия» какой-нибудь шуткой, но хозяин дома воспринял жест Денисовой по-своему. Едва только гостья оказалась лицом к нему, Миленин резко дернул Марину к себе, впился в губы, заставляя ответить на поцелуй.

Девушка изогнулась всем телом, сопротивляясь.

– Хватит! – Игорь резко отстранился. Его голос был хриплым, чужим. Хозяин дома быстро схватил в руки пульт. Изображение исчезло с экрана. – Хватит! Надоело! Меня там все устраивает! Считай, я дал согласие! Завизировал окончательный вариант программы!

Он жадно потянулся губами к девушке, но та попыталась выскользнуть из рук Миленина. Хозяин дома окончательно потерял голову.

Он вновь резко дернул упрямую девчонку к себе, повалил на ковер. Упал сверху, прижимая телом. Марина закрылась ладонями, пытаясь вырваться из его объятий. Завертела головой, не позволяя прикоснуться к губам.

– Хватит ломаться! – бормотал Игорь, неистово целуя щеки, плечи, ладони гостьи. – Ты сама приехала! Знала, что будет…

Девушка так и не успела придумать, как правильно вести себя с горячим «мачо». Тот действовал слишком быстро, это стало для нее сюрпризом. Марина оказалась не готова к подобному развитию событий.

Миленин, улучив момент, поймал гостью за ладони, прижал их к полу. Чуть изменил положение тела, высвободил одну руку, принялся задирать короткую юбку.

Смех. Странный, с непонятными оттенками. И это не смех Миленина.

Выбирать модель поведения было поздно, и Марина сказала первое, что пришло в голову.

– Игорь! – выдохнула пленница. – Игорь! Я не могу… так!

Тело девушки было мягким, трепещущим. До Миленина не сразу дошел смысл ее слов.

– Игорь! Я не могу! Не могу так! Нас ведь трое! Не надо! Трое… – умоляюще шептала Марина.

Он замер, пораженный. От удивления даже выпустил ладони упрямой девчонки. Марина, уставшая от борьбы, легла на спину. Раскинула руки в стороны, тяжело дыша.

– Что ты сказала? – поинтересовался мужчина, хотя уже понял, о чем говорила строптивая гостья.

Неужели ей мешал Диб?

– Я не могу так, Игореша, – тихо, жалобно повторила Марина. – У меня чувство, будто кто-то стоит надо мной, смотрит… Я не могу. Не получается… Прости!

– Ерунда! – резко, возбужденно заговорил Миленин, сам не сознавая, что несет. Эмоции подавили рассудок. – Нас двое! Двое, да еще железная коробка, по самую макушку набитая нулями и единицами. Кодами! Это не человек! Ничто! Бездушная машина, неспособная ни к чему серьезному! Тоже, нашла проблему! Диб?! Где он? Где?! Его просто нет! Не о чем беспокоиться!

Миленин вновь поймал руки девчонки. Гостья попыталась дернуться в сторону, ускользнуть, но Игорь прижал ее ладони к полу. Навалился на Марину, не давая перекатиться на бок. Несколько секунд они молча боролись, Денисова была слабее. Девушка со стоном уступила, веки задрожали. Теперь ее ладони бессильно лежали на ковре, а руки Игоря скользили вверх-вниз, внимательно изучая послушное тело.

Пальцы Миленина расстегнули блузку, Марина не пошевелилась, не открыла глаз.

– Ты все можешь! – возбужденно прошептал хозяин дома. – Было б странно, если из-за программного кода, созданного моими руками, ты…

Он не договорил. Марина не поняла, что произошло. Миленин вдруг изогнулся, будто от боли, рухнул на гостью, сверху. Еще не до конца осмыслив, что в дело вмешался третий, девушка осторожно выбралась из-под тела мужчины.

– Игорь! – прошептала Денисова, с испугом глядя на Миленина. В первую секунду она подумала, что хозяин дома умер. Глаза человека были закрыты, но он дышал. – Игорь! Игореша… Что с тобой?

– Ничего страшного, – весело ответил Диб. – Сейчас все исправим.

В дверях гостиной появился тот же молчаливый робот-стюард. Он подошел к хозяину дома, наклонился. Что-то тихо загудело, когда робот просунул манипуляторы под мышки человека.

– Диб, – не понимая, что происходит, спросила Марина., – Ззачем? Куда его тащат?

– В спальню, – казалось, голос псевдочеловека звенел от смеха. – В спальню. На кровать. Шоу закончено, я увидел все, что хотел. И услышал любопытные вещи о себе. Хозяину необходимо отдохнуть. Очаровательной даме следует пройти в спальню, но в другую. На втором этаже есть апартаменты для гостей. Как говорят люди, со всеми удобствами. Прошу, Марина! Мне бы не хотелось прибегать к силе и превращать свою просьбу в приказ…

Робот-стюард утащил Миленина за дверь. Марина поднялась на ноги, машинально поправила спутавшиеся волосы. Забыв про диск, оставленный в DVD-плеере, подняла с пола открытую сумочку. Под руку попались новые колготки и упаковка презервативов.

Диб мерзко хихикнул.

– Куда идти? – нервно спросила гостья.

Она старалась не обращать внимания на странное поведение компьютерной программы.

– Следуй по коридору до лестницы, – тут же отозвался псевдочеловек. – Когда поднимешься наверх, я скажу, куда дальше.

Девушка с тоской посмотрела на окна. Из-за встроенного затенения трудно было понять, сколько сейчас времени, но Денисовой показалось, что уже поздний вечер. «В самом деле, Игорь не сядет за руль, не голосовать же на дороге на ночь глядя, – подумалось Марине. – В пригороде, у черта на куличиках. Еще нарвешься на каких-нибудь отморозков…»

Гораздо спокойнее дождаться утра, потом отправляться восвояси. Кроме всего прочего, несмотря на заверения компьютерной программы, надо убедиться, что с Игорем Милениным все в порядке. Он, конечно, повел себя отвратительно. Но это еще не повод, чтобы бросать человека в критическую минуту. Вдруг Миленин умрет? А потом станет известно, что она, Марина Денисова, была в доме инженера, но сбежала…

– Диб, – позвала девушка, медленно поднимаясь по лестнице. Ей было трудно идти на каблуках по узким ступеням. – Диб! Что с Игорем? Я могу ему чем-то помочь?

– Не волнуйся! – псевдочеловек вновь мерзко хихикнул. – Он в полном порядке, уж я-то знаю. Скоро увидитесь, внизу, в гостиной. Через полчаса или час. Обещаю тебе!

– Вы, люди, – странные создания, – говорил невидимый собеседник. Денисова сидела в кресле, пождав ноги. – Посмотреть на вас: никакой логики. Иногда проходите мимо очевидного. До такой степени очевидного, что просто нет слов. Вот, например, ты, Мари!

– Что я? – одними губами прошептала девушка.

– Ты ведь хочешь, чтоб все было серьезно, правда? – Диб не стал дожидаться ответа. – Я знаю, хочешь. Не лги самой себе. Впрочем, можешь лгать, меня все равно не обманешь. Ты мечтаешь, чтоб у вас с Игорем Милениным были прочные, постоянные отношения. Крепкая связь. Не только физиологическая.

– Как ты странно выражаешь мысли, Диб! – Денисова потерла виски ладонями. От всего, что происходило в доме инженера компании «Форсаж НТ», у нее болела голова. – Совсем не по-людски…

– Это потому, что вы прячете свои инстинкты глубоко внутрь, – тут же возразил псевдоразум. – Затаптываете, душите их. Пытаетесь придумать какие-то внешние формы – привычные, удобные, – для собственных желаний. Хотя, если разобраться, внешние формы возникли гораздо позже, чем ваши базовые желания.

– Внешние формы? – Марина ожесточенно терла виски, пытаясь отогнать пульсирующую боль.

Теперь она разлилась по всей черепной коробке, до затылка.

– Внешние формы – это догмы. Правила поведения, навязываемые обществом, – пояснил Диб. И вдруг сменил тему: – У тебя проблемы с давлением: верхнее выросло. Перенервничала. Прими таблетку.

В дверях комнаты для гостей появился робот-стюард. Он подал девушке поднос со стаканом и каким-то порошком. Марина Денисова обратила внимание на то, что в другом манипуляторе робот сжимал большой целлофановый пакет. Видимо, повинуясь приказу Диба, стюард бросил упаковку на кровать. Медленно, подрагивающей походкой, удалился.

– Ты хочешь, чтоб ваши отношения были серьезными, – дождавшись, пока девушка выпьет лекарство, продолжил искусственный разум. – Но… Не сердись, Мари. Сегодня ты оделась, как дешевая проститутка. Босоножки на длинных шпильках, обтягивающая мини-юбка, черные колготки. И эта провоцирующая блузка…

– Никакая я не проститутка! – покраснев, выпалила девушка. – Что ты понимаешь в одежде?! Половина молодых женщин одевается так!

– И получается то, что получается, – не тратя ни секунды на обдумывание ответа, заявил Диб. – Самцы реагируют соответствующим образом. Они – кстати, и Миленин – видят дешевую одноразовую куклу, которая годится лишь для того, чтоб затащить ее в постель. Получить свое по-быстрому и забыть обо всем. Пока не появится другая одноразовая кукла.

– И что ты предлагаешь делать, знаток мужской психологии? – язвительно спросила Марина. – Ходить в кирзовых сапогах и ватнике? Это придаст романтики и стабильности отношениям?

– Быть очаровательной и романтичной, – голос Диба прозвучал по-другому. Мягко, обволакивающе. – Хочешь, открою тайну? Я хорошо знаю вкусы хозяина дома. Ты ему понравилась, Мари. Очень! Дело за немногим. Надо заставить его поверить в то, что ты – не просто женщина, которую он хочет взять. Игорь должен поверить: Марина Денисова – единственная женщина, которую он искал всю жизнь. Покажи ему, какая ты на самом деле – чувственная, лиричная, страстная.

– Как это сделать? – невольно вырвалось у Марины.

Быстрее, чем успела подумать, «закрыться», спрятать интерес к данному вопросу.

– Открой вон тот пакет, на постели.

Денисова тут же вспомнила про целлофановую упаковку, оставленную роботом-стюардом. Девушка подошла к кровати, взяла в руки пакет, разорвала верхний слой. Платье. Черное, струящееся. Марина взяла тонкую эластичную ткань в руки.

– ОНадень, – хрипло попросил Диб.

Денисовой на миг показалось: она разговаривает с человеком.

– Вот еще! – пПлатье было очень красивым, дорогим, Марина поняла это сразу. – Я не стану ходить в обносках его баб!

Смех Диба.

– Мариночка… – гГолос вкрадчивый, ласковый. – Это твое платье. Его только что принесли, курьерской доставкой. Я заказал, специально для тебя, точно так же, как букет роз.

– А если не подойдет по размерам? – Марина расправила струящуюся ткань, приложила к себе.

– Подойдет! – без тени сомнения отрезал Диб. – Пробуй!

Оглянувшись на дверь, девушка стащила с себя юбку, быстро расстегнула пуговицы на блузке, бросила одежду на постель. Черная ткань села точно по фигуре. Марина провела ладонями по животу, по бедрам. Ни единой складки…

– Там еще перчатки, – негромко добавил псевдочеловек.

Гостья вытряхнула из пакета черные замшевые перчатки – длинные, почти до локтя.

Натянула на руки.

– Диб… – восхищенно прошептала она. – Спасибо, милый! Но… Признаться, я не понимаю… Как тебе удалось так точно угадать размеры?

– Никаких гаданий на кофейной гуще, – самодовольно заявил псевдочеловек. – Все было точно изучено, до миллиметра. Слыхала про голографическое сканирование?

Марина отрицательно помотала головой. Она стояла перед зеркалом, раскинув руки в стороны, поворачиваясь то одним боком, то другим. Проверяла результат. Подняла ладони над головой, качнула бедрами.

Восхитительное платье! С длинным разрезом – эффектным, от которого любой мужик потеряет голову. Встанет на колени, предложит руку и сердце. Восхитительное платье! Очень идет и к ее фигуре, и босоножкам на высоком каблуке, и к черным колготкам.

– Голографическое сканирование – удобная штуковина, – бормотал Диб, мешая девушке любоваться отражением. – Кстати, эту технологию намереваются приспособить в аэропортах вместо обычных металлодетекторов. Используемые в приборе радиоволны легко проникают сквозь одежду. Вошел человек в кабинку – сразу видно все металлическое, что у него в карманах. Ни взрывчатку, ни оружие не пронесешь. Я с помощью этого сканера убираю одежду. Вижу тело, могу быстро, за несколько секунд, определить его размеры. Объем бедер, талии, высоту груди…

– Стоп! – вдруг замерла на месте Денисова, сообразив, о чем вещал ее электронный собеседник. Опустила руки. – Диб!!! Ты хочешь сказать, что видишь меня без одежды?! Совсем голую?!

– Сейчас я вижу тебя в одежде, – терпеливо пояснил псевдочеловек. – В длинном черном платье. Но когда ты проходила через «рамку» голографического сканера, я снял все твои параметры, создал электронную копию. Если хочешь, модель твоего тела, по которой можно осуществлять примерку одежды, заказывать ее в мага…

– Диб!!! – Марина схватилась ладонями за горящие щеки. – Боже мой, Диб! Ты хоть сам-то понимаешь, насколько это отвратительно?! Диб! Был бы ты мужчиной, я б влепила тебе пощечину! Впрочем… Впрочем, ты ее не заслужил. Ее получит тот, кто моделировал такую программу! Ужас, просто нет слов! Значит, любая девушка, что вошла в дом, украсила порноколлекцию Игоря Миленина?! Я обязательно расскажу об этом всем!

– Марина, – голос Диба прозвучал как-то печально, трогательно. – Прости меня, пожалуйста! Честное слово, не думал, что это принесет тебе страдания. Я слышу по голосу, ты недовольна полученной информацией. Твой пульс…

– К черту пульс!

– Марина! Почему ты стыдишься собственного тела? Не надо стыдиться! Оно восхитительное. Я знаю, у меня заложено в базе данных, что идеальными люди считают пропорции девяносто – шестьдесят – девяносто. Но твои…

– Заткнись!

Диб грустно вздохнул.

– Слушаю и повинуюсь. Скажи только: ты по-прежнему хочешь, чтоб у вас с Игорем Милениным все было серьезно?

– Не твое дело, помойка железная!

– Хочешь? Зачем я спрашиваю – и так понятно. Прими совет: к этому платью, перчаткам и босоножкам необходимо добавить высокую прическу и букет цветов. Букет я тебе подарил. Он на подоконнике, в вазе. А с волосами помочь не могу, попробуй сама. Надо взбить и уложить их. Ты будешь неотразима.

Денисова фыркнула, как разъяренная кошка.

– Ты будешь неотразима… – вкрадчиво, без тени малейшей обиды, повторил Диб. – Сделай прическу и спускайся вниз. Там все приготовлено для романтического свидания. Игорь Миленин ждет свою королеву. Не стоит упускать такой шанс.

Глянув на себя в зеркало, Марина упрямо сжала губы. С минуту постояла – уж очень не хотелось признавать, что железный истукан прав. «Нельзя упускать шанс», – хором повторили Вика Затоцкая и ДиБин.

Шепотом ругнувшись, Денисова принялась неторопливо расчесывать длинные волосы. Миленин ждет? Ничего, подождет еще! Она спустится вниз, для романтического свидания, лишь тогда, когда будет полностью готова! И – черт возьми! – пусть хозяин дома только попробует не извиниться! За все, что произошло. Миленин ей должен, и очень много!

Подкрашивая губы, девушка немного успокоилась. Постаралась выбросить из головы все неприятное, что случилось за вечер. Она не догадывалась, что Диб в это время разговаривал не только с ней. Электронной системе ничего не стоило выполнять две задачи одновременно. Мозг, созданный руками и трудом Игоря Миленина, в те же минуты вел диалог со своим хозяином.

– Ты чуть не убил меня! – со злостью выкрикнул человек. – Слава Ббогу, хоть не додумался вжарить электрическим током!

– Прости, хозяин! – гГолос Диба был виноватым. Если б на месте псевдоразума находился реальный мужчина, Миленин мог бы сказать, что этот человек «смущен произошедшим». – Прости, хозяин! Я хотел как лучше. Удар микроволновым излучением – это болезненно, да. Но я подал очень короткий импульс. Сверхкороткий. Это был шок, не более.

– Не более… – взмахнув ладонями, передразнил человек. – Умник, мать твою! Знаток человеческой физиологии.

– У меня нет матери, – терпеливо напомнил искусственный интеллект. – Только отец. Игорь Анатольевич Миленин.

Инженер осторожно дотронулся до плеча, помассировал то место, куда ударил поток микроволнового излучения.

– Я хотел как лучше, – повторил Диб. – Ты преступил рамки дозволенного. Не забывай – она с телевидения. Представь, что эта история получила бы широкую огласку. Какой резонанс… А если б она подала заявление в органы внутренних дел? Крест на твоей карьере? Тюрьма?

Владелец особняка промолчал.

– И вообще, ты чуть было все не испортил.

– Что я «чуть было не испортил»? – раздраженно буркнул человек.

– Ты ведь хочешь эту женщину? Всю?

– Ну не по частям же! – огрызнулся Миленин.

– Прости, хозяин… – иИ вновь голос тихий, кроткий. – Я, наверное, неправильно использую разговорный язык людей. В ваших фильмах очень часто звучит такая фраза: «Я хочу тебя всю». Не очень понимаю ее смысла, но коли вы так…

– Не понимаешь – и никогда не поймешь! – словно приговор глупой программной игрушке.

– Ты хочешь эту женщину?

– Да!!!

– Но чуть было не наломал дров… Я правильно выразился? Еще, если не ошибаюсь, говорят так: «Слон в посудной лавке». Ты выбрал неправильную модель поведения, вел себя излишне резко, грубо. Отпугнул гостью.

– У тебя проблемы с ушами? – вскинулся хозяин дома, но только потом вспомнил, что у Диба нет ушей. Лишь чувствительные микрофоны, спрятанные во всех помещениях. Инженер раздраженно провел ладонью по лицу. Вот и увлекся, забыл, что беседует не с живым человеком. С кучей нулей и единиц, вертевшихся в недрах быстродействующего компьютера. – Ты не слышал, что сказала Марина? Диб! Ей помешало не мое поведение! Мешал третий лишний, кто находился в гостиной. Ты!!!

– Это внешняя отговорка, – не согласился электронный упрямец. – Хочешь – верь, хочешь – нет, но все было не так. Причина ее отказа в другом.

– В чем же? – засмеялся Игорь Миленин.

Диалог с программой, настойчиво пытавшейся разобраться в сложнейших нюансах человеческих отношений, немного забавлял создателя кода.

– Я помогу тебе! – гГолос Диба звучал терпеливо, но уверенно. Будто взрослый разговаривает с младенцем, учит несмышленого ребенка, как правильно вести себя за столом, мыть руки, вытирать нос. – Она, Марина Денисова, совсем не такая, какой ты ее представляешь. Она нежная, лиричная, романтичная. У девушки тяжелая работа, вокруг много мужчин. Денисова – симпатичная, молодая, без комплексов. Не просто симпатичная – «секси», как вы говорите. Мужчины это прекрасно видят, не хуже тебя. Процентов девяносто – девяносто пять из них пытаются воспользоваться знакомством с Мариной для того, чтобы добиться физической близости с ней. Проще говоря, отбросив витиеватости вашего языка, взять Денисову.

Она сталкивается с этим ежедневно. Внешняя замкнутость, привычка держать дистанцию – защитная форма. Понимаешь? Она не может вести себя по-другому. Иначе каждый из тех девяносто процентов начинает верить, что сегодня ночью Марина Денисова будет принадлежать ему.

А девушка – другая, внутри. В душе. Если хочешь знать, она ждет своего Принца. Ошибается, «обжигается», плачет по ночам. Потом вытирает слезы, красится, начинает новый день. Но внутри нее пока еще не погасла вера в чудо. В то, что однажды она встретит мужчину, который увидит не только длинные ноги и смазливую мордашку. Она ждет другого. А ты пытался поступить точно так же, как все.

– Эк ты заговорил! – с усмешкой покачал головой Миленин. – Не ты ли, мой друг, еще недавно разглагольствовал о том, что надо пригласить ее домой и попробовать.

– Марина нежная и страстная, – уходя от трудного вопроса, продолжил Диб. – Ты ей нравишься, Игорь. Дело за малым. Хочешь, чтоб мечты сбылись?

– Ну и?..

– Очаровать Марину Денисову несложно.

Дверь шкафа с вещами распахнулась тихо, без скрипа. Миленин, краем глаза уловив движение, повернулся в ту сторону.

– У тебя есть отличный костюм, – сообщил псевдочеловек. – Игорь, ты почти никогда им не пользуешься. Но сегодня – как раз тот день. Надень его! Белую рубашку, костюм, «бабочку».

Инженер-программист глянул на себя в зеркало – на свитер и выгоревшие джинсы. Затрясся от смеха. Шагнул вперед, оперся ладонью на стенку шкафа.

– Ой! – выдохнул он, вытирая выступившие на глазах слезы. – Ну, повеселил, брат! Значит, костюм и «бабочку» надену – и девчонка моя?!

– Еще – одеколон, свечи, медленный танец и бокал вина, – добавил псевдоразум. – Не так уж сложно. Максимум – тридцать минут времени, и она будет согласна на все.

– Согласна на все? – Игорь рассмеялся снова. – Диб! А если ты ошибся, психолог мой дорогой? Что, если неправильно просчитал модель поведения?

– Правильно! – отрезал искусственный человек.

– А если нет?

– Поспорим? – угрюмо предложил Диб. – Ты выполняешь все мои инструкции. Одеваешься, как я скажу, ведешь себя так, как научу, говоришь слова, о которых мы сейчас договоримся. И если через полчаса она будет согласна на все – ты проиграл мне одно желание. Одно мое желание, – на выбор.

– Легко! – не особенно задумываясь над последствиями сказанного, согласился Игорь Миленин. – Я сделаю все, как ты придумал. Но если через полчаса или даже час… пусть час… девушка не будет согласна на все – ты проиграл! Я тебя точно перемоделирую! Изменю код! Так что потом – без обид!!!

– По рукам,! – тТеперь голос Диба был по-юношески задорным, полным азарта от предстоящей схватки. – По рукам! Так, кажется, говорят люди, когда заключают деловое соглашение?

В струящемся черном платье, в длинных перчатках и с высокой прической, Марина была восхитительна. В первый момент, когда девушка сошла по лестнице вниз, Игорь потерял дар речи. Забыл обо всех договоренностях с Дибом, обо всех инструкциях…

Кто бы мог подумать, что Марина может выглядеть не просто сексуально привлекательной женщиной, она способна быть настоящей Сказочной Принцессой?! Хрупкой и тоненькой, высокой и изящной, грациозной и немного чужой, загадочной. Недоступной. Будто инопланетянка. Нет!

Это – Прекрасная Незнакомка, случайно шагнувшая в двадцать первый век из того прошлого, где остались честь, благородство, дуэли на шпагах за единственную и неповторимую даму. Где офицеры готовы были пустить себе пулю в висок из-за неразделенной любви. Где не страшно умереть во имя такого вот совершенства…

Игорь – забыв обо всем – бросился к лестнице. Подал руку Марине. Тонкие длинные пальцы легли в его ладонь. Они подрагивали от волнения. Миленин, сам не понимая, что делает, порывисто прижал руку девушки к губам. Застыл в полупоклоне.

– Ах, Игорь! – едва слышно прошептала Марина, но кавалер ее услышал.

Они медленно кружились в танце по гостиной, ставшей какой-то чужой, совсем незнакомой даже для владельца дома. Электрического света не было вовсе. По углам большой комнаты стояли подсвечники, и пламя – от легкого дуновения воздуха – дрожало. Совсем так же, как гибкое, ладное тело Марины Денисовой в объятиях Игоря Миленина.

Они танцевали и танцевали, не в силах оторваться друг от друга. Марина смотрела в глаза партнеру, словно искала в них ответ на какой-то вопрос. Но свет от свечей был слишком бледным, в призрачном дрожащем мареве зрачки мужчины казались темными провалами, в которых невозможно что-либо прочесть…

Иногда, не выпадая из ритма мелодии, Марина увлекала партнера к столику, легко поднимала бокал с вином. Ей хотелось пить и быть пьяной. Потерять голову и потеряться в этой сказке… Она чувствовала, что способна на все.

Миленин хмелел все сильнее, хотя выпил меньше одного бокала. Его руки лежали на талии партнерши. Игорь прижимал девушку к себе крепче и крепче, чувствовал, как дрожит тело Марины. Девушка возвращала бокал на столик. Отгибалась, чтобы посмотреть в глаза мужчине.

Ладони Игоря скользили по тонкой черной материи, изучая трепетное, послушное его воле тело. Теперь – послушное. Миленин почувствовал, что больше не способен сдерживать себя, несмотря на рекомендации Диба. В этот момент девушка сама потянулась губами к мужчине, страстно, жадно. Поцелуй вышел долгим, обжигающим. Не давая партнерше вздохнуть, опомниться, Игорь подхватил ее на руки.

Марина не оттолкнула его, обвила шею руками. Игорь, вконец теряя голову, бросился к дивану, опустил гостью на подушки. Принялся неистово целовать плечи, ладони, грудь. Девушка застонала, всем телом подаваясь навстречу мужчине. Миленин жадно припал к губам Марины, потом скользнул вниз, целуя черную материю – на животе, бедрах. Девушка обхватила его голову руками, сильно прижала к себе.

– Стоп! – гГолос резкий, громкий.

Будто ушат ледяной воды на голову.

Марина вздрогнула, негромко всхлипнула, отталкивая от себя мужчину. Вспомнила – их трое.

– Ну, что еще? – выдохнул Игорь, с трудом приходя в себя.

– Менее часа, – язвительно сообщил Диб. – Как просто управлять людьми, когда вычислишь нужные точки… Ты проиграл, Миленин. Проиграл и должен мне одно желание.

– О чем он говорит? – не поняла Марина. Она дышала прерывисто, сердце часто-часто стучало в груди. – Господи!!! О чем он говорит сейчас?! Можешь ты его выключить, хоть ненадолго? Боже, останемся мы вдвоем или нет?!

Миленин молчал, лихорадочно размышляя, как быть. Не хватало сейчас – вот именно сейчас, – чтоб Диб сказал вслух, кто именно придумал, как сделать гостью послушной…

– Ты выиграл! – секунду-другую поколебавшись, признал человек. – Но… Диб! Сейчас не лучшее время для загадывания желаний! Давай отложим все это на потом, хорошо? Ты выиграл. Я выполню то, что попросишь. Слово! А теперь – оставь нас вдвоем. Это мой приказ!

– Нет! – отрезал искусственный интеллект. – Ты проиграл желание. И должен выполнить условия договора! Отойди от женщины!

– Что? – не понял Миленин.

– Отойди от женщины! – жестко повторил Диб. – Мое желание таково: ты никогда не посмеешь взять ее! Она для тебя – табу!

Мужчина засмеялся. Покачал головой.

– Я не смогу выполнить твое условие, Диб! – нервно сказал Игорь. – Я обещал тебе, но это совсем не то, что ожида…

– Я заставлю тебя выполнить условия договора!

Тело Миленина свело спазмом. Игорь рухнул на пол, в полный рост, но сознания не потерял.

«Тазер! – сквозь острую боль понял человек. – Он применил тазер!»

И это повергло владельца дома в шок. Его детище, его программа – искусственное существо – применило «элекромины», предназначавшиеся для защиты периметра здания. Защиты от злоумышленников, от тех, кто мог проникнуть в дом извне. А Диб не постеснялся развернуть ствол электропистолета внутрь помещения. Выстрелить в него.

В того, кто создавал Digital Being. В своего отца…

Спазмы в мышцах не позволили Миленину ни пошевелиться, ни завопить, когда роботы-стюарды потащили его наверх, в спальню. Но Игорь хорошо слышал: Марина кричит, оставшись наедине с его детищем.

Струя газа, ударившая в лицо, – из сопла, установленного где-то наверху, – испугала Марину. Девушка хотела поднять руки к глазам, закрыться, но вдруг поняла, что не может управлять собственным телом. Мышцы не подчинялись. Денисова медленно, будто во сне, осела на пол – ноги не держали. Она не потеряла сознания, все понимала.

Роботы бережно подхватили гостью, понесли по лестнице вверх, на второй этаж. Слуги никуда не торопились, двигались очень медленно. Марине казалось, будто она плывет в лодке, плавно покачивающейся на волнах.

Когда ее уложили на постель, это тоже напоминало собой шлюпку. Которая тоже скользила вверх-вниз, подчиняясь воле океана. Девушка лежала на спине, не в силах пошевелиться. Качаться на волнах было приятно и совсем не страшно. Даже когда Марина почувствовала, что ее руки какими-то захватами фиксируют у спинки кровати, это не испугало ее. Девушкой овладело непривычное спокойствие. На глаза опустился лоскут материи, не позволяя видеть, что происходит вокруг.

«Господи, Игорь!» – хотела вымолвить девушка, но язык и губы не слушались. Отказывались подчиняться.

«Господи, Игорь. Кто бы мог подумать, что у тебя такие странные причуды…»

Пленница чувствовала, как руки мужчины дотрагиваются до ее тела. Скользят по груди, животу. Прикосновения легкие, нежные. Приятные… Показалось, Миленин губами прижался к бедру, обе его ладони продолжали ласкать Марину.

«В конце концов, у каждого – свои странности. Стоит ли удивляться?»

Платье медленно поползло вниз. Марина почувствовала, что вновь способна управлять телом, изогнулась, освобождаясь от ненужной, мешающей теперь материи. Прикосновения легкие, почти невесомые. И не губы, и не пальцы. Дуновение ветра. Не пошевелить руками… Надо ли? Марина тихо застонала, выгибаясь навстречу невидимому партнеру.

Она понимала, что на теле не осталось никакой одежды, что не видит хозяина, но находится в полной его власти. Это только сильнее разжигало в ней огонь. Кровь двигалась по телу толчками, и в этом ритме Марина подавалась навстречу страстному и нежному партнеру, который чутко угадывал все ее желания.

Сладкая пытка оказалась бесконечной. Волны накатывали одна за другой, поднимали девушку на гребнях безумия, бросали вниз, в черную бездну. Марина кричала, стонала, но следом за одной волной приходила другая, бережно подхватывала, возносила на новую высоту, чтоб отправить в омут потери рассудка, потери собственного «я».

Шепот моря. Нежное дуновение ветра…

Волны перекатывались через тело Марины, дотрагивались до каждой клеточки, вызывая острые ощущения – непривычные, незнакомые. Таких она никогда ранее не испытывала. Безжалостные волны. Все понимающие, неутомимые, от которых невозможно скрыться, невозможно спрятать сокровенное. То, что обычно находится под толстым пластом внешних наслоений.

Волны смыли, унесли это прочь, оставив Марину наедине с собой, наедине с потаенными желаниями и страстями. И не было ни стыдно, ни больно. Лишь небольшое разочарование, смешанное с радостью, когда все закончилось. Разочарование оттого, что это – позади. И радость – потому что сил не осталось вовсе.

Марина уснула почти мгновенно, не успев ни о чем подумать.

Кажется, ни разу за последнее время – с тех пор, как Марина стала вести на телевидении собственную передачу – она не спала так крепко. Стрессы, бесконечные споры с режиссерами, продюсерами и владельцами «финансовых потоков», вечная изматывающая гонка за временем – все приводило к тому, что Денисова хорошо отдыхала только тогда, когда принимала успокаивающие препараты. Обычно Марина долго ворочалась перед сном, без конца «пережевывала» ушедший день. Если удавалось «отключиться» сразу – измотавшись так, что не оставалось сил, – отдыхала спокойно лишь первые несколько часов. А потом – в тревожном сне – продолжала горячие споры, не оконченные на работе.

В этот раз вышло по-другому. Марина провалилась в глубокий омут, ночь показалась черной полоской, в которой не было ни тревог, ни сновидений, ни назойливо стучавшихся в мозг проблем. Денисова выспалась и отдохнула так, что утром проснулась сама, без утомительного звона будильника.

Ведущая ТВ-программы использовала обычный механический будильник, доставшийся ей еще от бабушки. Он трезвонил громко и противно, совсем не так, как мобильный телефон, который девушка ухитрялась игнорировать в двух случаях из трех. «Старая гвардия» в лице механического монстра дублировала сигнал электронного стража режима дня.

В этот раз Марина проснулась сама, под пение птиц. Утренний воздух казался свежим, вкусным. Дышать им было очень приятно. Девушке почудилось: она проснулась в лесу. И птицы… Господи! Как красиво поют утром птицы!

Птицы?! Марина резко села на постели, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Как только Денисова задвигалась под одеялом, откинула его в сторону, пение исчезло. Девушка по-прежнему находилась в доме Игоря Миленина, но – к удивлению – хозяина особняка рядом не оказалось. Марина спала одна.

Неужели Игорь так рано встает? Девушка поискала глазами какой-нибудь хронометр.

– Девять часов двадцать две минуты и пятнадцать… шестнадцать… семнадцать секунд, – тихо забормотал Диб.

Вычислил, догадался, что пыталась узнать девушка.

– Господи! Как рано-то! – Марина зевнула, упала на подушки.

Потянулась всем телом. Хотела забраться под одеяло, но оно вдруг само подползло к девушке. Укутало. Показалось: стало теплеть, согревая Марину.

– Будто собака, – засмеялась Денисова, погладила мягкую материю. – Нет, гораздо лучше.

После восхитительной ночи настроение было отличным.

– Нравится? – пророкотал Диб. Его голос был наполнен теплотой. – Умное одеяло. Внутри него – роботизированный каркас, чем-то похожий на осьминога. Он хоть и железный, но спрятан в десятках надувных подушечек, обитых мягкой тка…

– Диб! – Марина зевнула от всей души, вновь потянулась в постели. – Диб… Мне абсолютно параллельно, что внутри. Не надо всей этой фигни! Хорошо. Мне просто хорошо…

Диб помолчал. Если б на его месте находился живой человек, Марина сказала бы про него: переваривает сказанное. Хотя, собственно, что там переваривать-то? Все и так понятно. Обиделся, что ли? Железяка бестолковая.

– Температура тела: тридцать шесть и одна десятая градуса, – завел другую песню искусственный разум. – Давление: верхнее – сто девятнадцать, нижнее – семьдесят три. Нормальное. Пульс: шестьдесят два удара в минуту. Состояние спокойное. Противопоказаний к началу дня нет. Рекомендуется подъем, утренняя гимнастика для растяжки связок и разработки позвоночника. К услугам гостьи бассейн и тренажерный комплекс.

– Диб! Ты неисправим! – довольно резко сказала Марина, выбираясь из постели. – В твоем обществе я чувствую себя неуютно! То раздеваешь меня с помощью голографического сканера, то «умное» одеяло начинает прикасаться к телу, отвечая на вопросы, которые я не задавала!

Псевдочеловек промолчал.

– Где хозяин дома? – направляясь в душевую кабину, спросила Денисова. – Куда он ушел?

– Ушел? – переспросил Диб.

В голосе прозвучало недоумение.

– Ну… – Марина на секунду замешкалась, подбирая нужные слова. Она не знала, как объяснить бездушной программе про отношения мужчины и женщины. Крутанула краны, забралась под упругие струи воды. – Ну, Игорь был со мной. Ночью! Разве не видел? Впрочем, наверное, Игорь тебя отключил… Ага! Понятно… И правильно сделал! Молодец. Слава Ббогу, мы хоть смогли побыть вместе, без твоего постоянного назойливого присутствия.

Псевдочеловек дождался, пока девушка, насладившись горячими упругими струями, выбралась на кафельный пол, принялась растирать тело махровым полотенцем. Только тогда подал голос.

– Игоря тут не было, – кротко сказал он. – Сейчас хозяин дома спускается по лестнице. Вниз, в гостиную.

Марина только рассмеялась в ответ на заявление глупой программы. Что с нее взять? Набор цифр в железной коробке!

– Мы провели ночь вместе! Впрочем, какая тебе разница? – оглядываясь по сторонам в поисках одежды, пробормотала девушка. – Диб!!! Куда исчезли мои вещи?

– Их следует привести в порядок, – вкрадчиво заявил псевдоразум. – Постирать, выгладить. Ты онаденешь другие. Сразу даю информацию: это не чьи-то обноски. Новые вещи, из магазина.

На стуле лежали темно-синяя джинсовая юбка и довольно легкомысленная полупрозрачная блузка. Марина хмыкнула, рассматривая одежду. Она не сомневалась, что вещи придутся ей впору. Вот только выбор «имиджа»…

– Так хотел Игорь, – словно отвечая на незаданный вопрос, пояснил Диб.

Девушка надела приготовленные вещи. Повертелась перед зеркалом, рассматривая себя. Гораздо более откровенно, нежели вчерашнее черное платье. И никакой тебе романтики. Все приземленно – дальше некуда.

«А впрочем, почему нет? – спросила у отражения Марина. – Вчера я была одной. Романтичной, загадочной, таинственной. А сегодня буду другой. Сексапильной, влекущей, желанной. Пусть так, если Игорю хочется…»

– Воздух очень вкусный, – расчесывая волосы перед зеркалом, отметила девушка. – Пахнет, будто после дождя. Здорово.

– Это ионизатор, основанный на принципе люстры Чижевского, – тут же отозвался псевдочеловек. – Уникальный прибор, очищающий воздух от угарного газа, пыли, табачного дыма, неприятных запахов, чада, бактерий, вирусов, аллергической и цветочной пыльцы. Он восстанавливает полноценную структуру атмосферы. Процесс очищения в точности повторяет то, что делает природа во время летней грозы. Все неблагоприятные органические взвеси преобразуются в экологически чистые компоненты: углекислый газ, водяной пар и кислород.

– Что ты говоришь? – с явно выраженным сарказмом сказала Денисова, подкрашивая губы яркой помадой. – Как интересно!

Диб то ли не понял ее иронии, то ли сделал вид, что ничего не заметил.

– Очистители подобного класса являются мощным профилактическим средством против современных «болезней цивилизации»: например, инфаркта, атеросклероза. Положительно влияют на бронхи и легкие. Улучшают эмоциональное состояние человека, способствуют быстрому восстановлению после рабочего дня.

– Диб!!! – Марина на миг оторвалась от зеркала. – В тебе включилась рекламная пауза? Пожалуйста, заткни этот канал! Мне рекламы и на телевидении хватает, вот так!

Она провела ладонью по горлу.

– Замедляют старение организма, – упрямо закончил искусственный интеллект.

– Значит, я не умру старой, – хихикнула Марина. – Спасибо, милый!

Денисова послала воздушный поцелуй псевдочеловеку, которого не видела, но который внимательно следил за ней. Еще раз глянув на себя в зеркало – для контроля – девушка толкнула дверь комнаты, выскочила наружу. Каблучки простучали по лестнице. Марина торопилась на встречу с тем, кто сумел показать ей невероятные горизонты чувственного наслаждения. Открыть новые грани того, что – казалось бы – давно изучено вдоль и поперек.

Когда она сбежала по лестнице вниз, глаза ее лучились светом, радостью. Игорь Миленин оторвался от чашки кофе, грустно посмотрел на гостью. Улыбка медленно сползла с лица девушки.

– Голова болит… – вместо приветствия пробормотал хозяин дома. – Вроде спал всю ночь. Но такое дерьмо снилось…

Марина шагнула вперед, присела на краешек стула. С другой стороны от стола, подальше от Миленина. Он не сказал ни «Здравствуй, милая!», ни даже «Привет!», не поцеловал в благодарность за проведенную вместе ночь. Ни взглядом, ни жестом, ни словом не показал, что ему было хорошо с Мариной. А ведь она, между прочим, заслуживала другого отношения. Об этом «пели» в телефонную трубку десятки неудачников-воздыхателей, так и не получившие того, что досталось Миленину.

Робот-стюард поставил на стол перед гостьей высокий бокал, наполненный апельсиновым соком. Рядом появилось блюдце с маленькими булочками. Ваза с печеньем. Тарелочка с ломтиками сыра.

– Слушай, Маринка, – нервно теребя в руках блестящую ложку, вдруг сказал Миленин. – Ты, это… Извини меня. За всю эту ерунду… Ну… что так вышло…

«Неужели, понял свою ошибку? И вообще, за такую ночь многое можно простить…»

Марина кокетливо улыбнулась хозяину. Глядя на Игоря, прикоснулась губами к бокалу с соком. Глотнула, медленно провела языком по губам.

– Нет, отчего же, – томно сказала она. – Несколько… э-э-э… неожиданно, не скрою. Никто еще не проделывал со мной такое. Но, Игореша! Честно признаю, было очень приятно. Чувственно. Спасибо, милый!

Марина взяла хозяина дома за руку, нежно посмотрела на мужчину.

– В конце концов, – добавила она, видя смятение в глазах Миленина., – Нничего такого особенного. Не стоит этого стесняться, Игорь! Право слово… У каждого из нас какие-то причуды, странности. Я встречала мужиков… у них случались более неприятные отклонения. Гораздо более неприятные!

– Э-э-э… – Миленин осторожно высвободил пальцы из рук гостьи. – Ты о чем?

– Как о чем? – опешила Марина. Капризно и обиженно надула губки, провела рукой по волосам, будто поправляла прическу. – О нас с тобой! О том, что было ночью!

– Черт!!! – Миленин вскочил с места, да так резко, что чашка с кофе опрокинулась на бок, упала со стола. На ковре появилось темное пятно. Миленин не обратил на это никакого внимания. Он нервно забегал по гостиной, бормоча под нос ругательства.

На пороге комнаты возник робот-стюард, заковылял вперед, к упавшей кружке. Марина поспешно отодвинула ноги в сторону, памятуя, как накануне механический «болванчик» причинил ей боль, не рассчитав движений. Тихо загудела воздушная труба. Из небольшого сопла на ковер полетела мыльная пена, которая тут же стала исчезать в горловине пылесоса.

Миленин вдруг остановился, странно посмотрел на Марину.

– Значит, сегодня ночью… – вВладелец дома не закончил фразу.

– Ты что, ничего не помнишь?! – кКрасные пятна выступили на щеках гостьи. – Игорь!!! Мне было так хорошо! Я в самом деле поверила, что ты на полном серьезе… ко мне… Как по-настоящему… А ты…

– Да мы не были вместе! – горячо выкрикнул мужчина. – Не были! Понимаешь? Не были!

«Как? А кто же…» – хотела спросить девушка, но не смогла произнести этих слов. Только шевельнула губами, надеясь, что хозяин дома услышит.

Смех. Торжествующий смех искусственного человека.

– Диб! Свинья! – взвизгнул Миленин. – Что ты с ней делал?!

– Это маленькая интимная тайна, в которую могут быть посвящены лишь двое, – с пафосом отозвался псевдоразум. – Двое! Он и она.

– Прекрати юродствовать! – Игорь схватил вазу с печеньем, в ярости запустил ее в стену. – Окончательно спятил, придурок?!

– Ты чувствуешь себя обделенным, хозяин, – вкрадчиво заметил Диб. – Обделенным. Кинутым. Я правильно использовал разговорные термины? Ты лузер, хозяин. Я взял эту женщину, а ты – нет.

Марина охнула, прикусила пальцы. Теперь все ее лицо пылало румянцем.

– А ты? Ты! – Миленин накинулся на гостью. – Что, ослепла? Не видела, с кем занимаешься любовью?! Или все по фигу? Главное, чтоб хорошо было? Хоть вибратор, хоть манипулятор – какая нам разница? Мы – современные, незакомплексованные. Так, да?

– Игорь! – оОт этой бешеной агрессии, от давления оскорбленного мужика, Марина вдруг растерялась. В другой раз, в более уравновешенном состоянии, она дала бы отпор. Сейчас, будучи шокированной, сбитой с толку, могла лишь захлебываться словами и слезами. – Игорь!!! Но у меня же… была повязка на глазах! Я ничего… ничего не видела! Думала… ты! Думала… тебе нравится! Заводит… Что, у мужиков такого не бывает, да?! Не только… не только повязку на глаза… еще и руки…

Миленин нервно захохотал.

– И хорошо тебе было с роботом?

– Игорь, хочешь посмотреть или послушать? – деловито уточнил псевдочеловек.

Лучшего момента и повода, чтоб вклиниться в беседу, он не нашел.

– Не-е-ет! – завизжала Марина.

Она бросилась наверх. Каблучки простучали по лестнице. Потом хлопнула дверь. И вновь – быстрые «цок-цок-цок» по ступеням. Марина Денисова, с мокрыми от слез глазами, появилась в холле.

– Все, я уезжаю! С меня достаточно! – закричала она. – Я никогда этого не забуду, Игорь Миленин! Еще ни один мужчина не унижал меня так! Не прощу! Нет! Не прощу!

Гостья толкнула выходную дверь, но та не поддалась.

– Диб!!! – гневно выкрикнула девушка. – Немедленно открой!

– Нет, – ответ прозвучал коротко, будто приговор.

Денисова в ярости ударила ногой по тяжелой створке. Охнула от боли, оперлась ладонями на стену, поджимая ушибленные пальцы стопы.

– Миленин! – простонала она. – Хватит! Довольно, выродок! Довольно ты издевался надо мной! Выпусти!

– Мариш… Я не могу… – тихо сказал мужчина.

Подошел к девушке. Бережно обнял за талию, помог доковылять до дивана.

– Господи, Игорь! – жалобно глянув в его глаза, попросила Марина. – Выпусти… Ну ты же не маньяк. Не садист. Ладно, я все понимаю. Написал хитрую программу. Она умеет «раздевать» девушек, снимать их на видео и все такое… Ну, отклонения, бывает. Попалась я. Ты потешился. Теперь – конец. Ночь прошла. Новый день, Игорь! Понимаешь? Выпусти, пожалуйста.

– Думаешь, я написал такую программу,? – нервно ломая пальцы, заговорил Игорь Миленин. – Думаешь, это мои сексуальные отклонения? Привязывать девчонку к кровати? Бросать ей тряпку на глаза? Снимать на видео, как она млеет от ласк?

– А разве нет? – Денисова посмотрела в глаза хозяину дома, и что-то подсказало ей: вот сейчас, именно сейчас, Миленин не соврет.

– Нет, – прошептали губы Игоря, и Марине вдруг стало страшно.

Вновь – смех Диба. Неживого существа, которое пыталось мыслить и действовать, как человек. На свой лад.

– Ну что ж, дорогие мои, – весело сказал искусственный интеллект. – Думаю, настало время расставить точки над «i», как говорят англичане. Прошу пройти в гостиную. Я расскажу одну старую английскую притчу, потом обсудим кое-какие мелочи.

Миленин помог девушке подняться. Та уже могла идти сама – нога почти не болела, – но ухватилась за руку хозяина дома. Пальцы Денисовой дрожали. Игорь незаметно сжал ладонь гостьи, пытаясь подбодрить ее.

Билли возглавлял офис компании, какой – не имеет значения. У него в подчинении находилась девушка, которую Билли очень хотел, но та принадлежала другому мужчине. Шеф сходил с ума, мечтая о своей сотруднице.

Однажды Билли не выдержал. Подошел к ней и сказал: «Я заплачу пятьсот долларов, если ты отдашься мне».

Но девушка ответила отказом. Билли проявил настойчивость, ухитрился выяснить причину отказа. Оказалось, дело было в верности другому мужчине. Сотрудница не хотела обидеть босса, но не могла изменить своему партнеру. Тогда, немного подумав, Билли предложил такой вариант: «Давай все сделаем быстро. Я брошу деньги на пол. Ты просто нагнешься подобрать. А когда выпрямишься – все уже будет закончено…»

Девушка надолго задумалась. Она пыталась сообразить, что из этого может получиться, потом ответила, что ей надо проконсультироваться с бой-френдом. Позвонила тому и рассказала все. Ситуация была очень сложной. Молодому человеку не хотелось делиться своей женщиной с другим, но как не заработать на пустом месте? И бой-френд, после некоторого размышления, предложил: «Проси тысячу долларов, но поднимай деньги быстро. Очень быстро! Так, чтобы он даже не успел спустить штаны…»

И девушка согласилась на предложение Билли. Бой-френд ждал у телефона с полчаса, но его подруга все не звонила и не звонила. Намаявшись, обкусав все ногти, сам набрал номер и спросил, что случилось. Почему она не звонит?

«Этот подонок расплатился монетами», – ответила девушка.

Узнав финал истории, Денисова невольно фыркнула. Посмотрела на Миленина.

– Слушай, Игорь! – вымолвила она. – Кто забивает в него всю эту пошлость? Ты пытался сделать искусственный разум, похожий на человеческий, но – по-моему – ничего путного не вышло. Диб совсем другой. Иногда мне кажется: две трети его – это секс. Хотя я не понимаю, как такое может быть с бесполой машиной.

– Не исключено, что в этом и кроется ошибка, – задумчиво потирая переносицу, пробормотал инженер-программист. – Я действительно брал за основу человеческую модель поведения. Если точнее – мужскую.

– Еще точнее – свою, – вставил слово Диб.

– Свою, – нехотя признал человек. – Но не полностью. У меня не было планов создавать полную цифровую копию Игоря Миленина.

– Да, у меня более совершенный код, чем у него, – самодовольно заявил псевдоразум, обращаясь к Марине. – Он застыл, прекратил развитие. Я способен меняться и впитывать чужое. В том числе из Интернета, безграничного источника-информатория о человеческих отношениях.

– Ошибка, – будто не слыша собеседников, говорил Миленин. – Мужчина – другой. У любого живого существа образ мыслей, модель поведения связаны с внутренним комплексом. Если мужчина чувствует потребность в женщине, он – при ряде благоприятных обстоятельств – может реализовать желание. Мыслительные процессы в голове соединены с биохимическими, происходит разрядка. Наступает апатия, временная потеря интереса к противоположному полу.

– А у него – нет! – догадалась Марина.

– А у него – нет, – эхом повторил Миленин. – Поэтому у него шутки – хуже, чем у прапорщика. Диб постоянно неудовлетворен как мужчина. Хотя я не понимаю, как такое возможно.

– Дело в другом, – не согласился искусственный разум. – Просто вы обманываете себя. Прячете желания внутрь, пытаетесь от них отказаться. Вот ты, Игорь, хочешь женщину, которая сидит рядом. Посмотри ей в глаза! Рассказать про твои мысли? Грубо взять. Бросить на диван. Сломать сопротивление. Получить свое. Насладиться телом. Слушать стоны и причинять боль…

– Заткнись!

– Я же говорю: подавленные комплексы, – в голосе Диба сквозило удовольствие.

– Лучше объясни, к чему ты рассказал нам притчу про Билли и девушку в офисе? – со злостью перебил Миленин. – К чему это?

– Мораль очень простая, Игорь! Надо рассматривать любое деловое предложение досконально. Проверять все детали, прежде чем согласиться. Прежде чем ты его примешь. Прежде, чем тебя поимеют!

Миленин почесал затылок, озадаченно посмотрел на Марину. Та понимала не больше владельца особняка.

– Вчера мы поспорили с тобой, – напомнил Диб. – Если я найду способ, как за час «уломать» гостью, ты будешь должен выполнить одно мое желание. Я предложил модель поведения, которая оказалась верной. Менее чем через час девушка была готова к близким отношениям. Ты стал моим должником, а мое желание было очень простым: «Ты никогда не посмеешь прикоснуться к этой женщине».

Хозяин дома расхохотался. Обнял Марину за талию, притянул к себе.

– Ну вот, я прикоснулся к ней. Все? Закончили игру! – резко сказал он. – Я нарушил условия договора! Можешь считать меня негодяем и подлецом, не способным держать свое слово. Все! Достаточно!

– Прикасайся к ней сколько угодно, – великодушно разрешил Диб. – Все время забываю про двойственность вашего языка. Я вложил другой смысл. Попробую еще раз: «Ты не имеешь права обладать этой женщиной!» Она принадлежит мне. Так понятнее, точнее?

– Подумать только, какая проза! – Марина вскочила с места. Обхватила себя за плечи, начала метаться по комнате. – Хозяин дома и его «гениальная» программа пытаются решить меж собой: кто имеет право обладать женщиной? Ах, молодцы! А женщину не забыли спросить: чего хочет она?!

– Женщина часто не знает, чего хочет, но всегда добивается своего! – со смехом заявил Диб. – Не моя мысль. Не знаю чья, в Интернете висит без копирайта. Будем считать, что это народная мудрость.

– Да идите вы! Оба! – разозлилась Денисова. – Офигеть! Офигеть! Свалились два придурка на мою голову!

– В общем, Игорь, ты проиграл. Эта женщина никогда не станет твоей. Она принадлежит мне, только я теперь решаю, что и как с ней будет дальше.

Нервно оглядевшись по сторонам, Марина подскочила к стойке в углу гостиной, схватила огромную вазу с цветами. Бросилась к окну.

– Открывай дверь, железяка хренова! А то расколочу стекла и заору на всю улицу!

Гостья не успела ничего добавить. Не успела запустить вазу в чудо-окно. Мощный рев парализовал Марину, подавил ее волю. Девушка выпустила сосуд из рук, отступила назад. Не услышала звона разбившейся вазы, потому что страшный рев повторился. Марине показалось: от стены на нее бросились какие-то серые бесформенные чудовища. Ноги Денисовой вдруг подогнулись, она рухнула навзничь. На мягкий пушистый ковер, который способен подать сигнал тревоги – в случае, если человек слишком долго лежит, не двигаясь.

Лед. Лед на висках. Холодные струйки текут по щекам. Иногда капли попадают в уши – от этого неприятно.

Марина пошевелилась, с трудом открыла глаза.

– Прости. У меня эта штука для защиты оконных проемов, – смущенно пробормотал хозяин дома. – Говорят, тигры используют восемнадцатигерцевый рев непосредственно перед нападением, чтоб ошеломить жертву. Конечно, зверь не знает, что его рык имеет такую частоту, просто открывает пасть… А еще я читал: сильный звук с частотой восемнадцать и девять десятых герца вызывает у человека расстройство зрения, действует на глазные яблоки. У некоторых появляются видения, словно человека окружают фантомы. Мощный звук более низкой частоты способен разорвать внутренние органы.

– Игорь, – жалобно прошептала девушка. Взяла владельца особняка за руку. – Выпусти меня, пожалуйста… Выпусти, а? Ну что ты хочешь? Меня? Скажи, я в твоей власти. Только выпусти, потом…

– Эх, Мариш! – иИнженер грустно вздохнул, провел ладонью по ее волосам. – Думаешь, я по-прежнему хозяин этого дома? Увы… Теперь он хозяин.

Миленин взмахнул ладонью вокруг себя. «Диб?» – беззвучно прошептала Марина.

– Я такой же пленник, как и ты, – подтвердил мужчина.

Денисова не поднялась с пола. Уселась, обхватила голову руками.

– Ну что ты, Маришка? Ну что? – Миленин принялся гладить ее по спине, будто ребенка.

– Ненавижу… Ненавижу его! – всхлипывая, проговорила девушка.

– Почему меня? – удивился Диб. Показалось: искренне удивился. – Почему меня, а не его, например?

Марина не ответила. Достала из кармана платок, принялась аккуратно вытирать глаза.

– Думаешь, я веду себя отвратительно? – как ни в чем не бывало, продолжал псевдочеловек. – Проблема в том, что вы постоянно теряете систему координат. Существуете в объективном мире, который развивается вокруг, но постоянно анализируете реальность на базе субъективной координатной сетки, которую вырабатываете внутри себя. Причем, что весьма любопытно, адаптивно – по ситуации – меняете точку отсчета. Ту самую, из которой начинаете рисовать оси.

Непонятно? Хорошо, попытаюсь объяснить более простым языком. Не на базе общих постулатов, а на конкретных примерах. Вот, скажем, герой твоего романа – Игорь Миленин. Знаешь ли ты, Марина, что ранее он был женат?

«Какое это имеет значение?» – хотела прошептать девушка, но не успела вступить в полемику с искусственным существом. Диб уже продолжал монолог:

– А было так. Их роман с Лерой получился очень скоротечным. Нет! Не то слово. Стремительным. Кстати, девушка чем-то похожа на тебя, внешне. Внутри – вы очень разные, как мне вычисляется. Так вот, Лера влюбилась в Игоря Миленина… люди в таких случаях говорят… «без памяти». Миленин был молодым, романтичным и наивным. Опять же, согласно вашим терминам, «в розовых очках».

Бурная страсть очень быстро превратилась в брак, который зафиксировали официально. Влечение супругов друг к другу было велико, они не особенно задумывались над тем, что впереди, о планировании семьи. Ребенок появился на свет через одиннадцать месяцев двадцать пять дней после заключения официального союза.

– Опять ты вводишь излишнюю детализацию, – машинально, по профессиональной привычке, пробормотал Игорь Миленин. – Можно было сказать проще. Ребенок появился на свет примерно через год после…

– Спасибо, – вежливо отозвался Диб. – Наверное, я так и не смогу привыкнуть к этим вашим «примерно». Никак не могу взять в толк, когда надо говорить точно, когда приблизительно. Но, вернемся к нашей истории. Прошу внимания, Марина!

Итак, у Игоря и Леры появился малыш. И тут – очень быстро – выяснилось, что Игорь Миленин не готов к этому. Рождение ребенка требует серьезной перестройки отношений, даже те супружеские пары, которые мечтали о чаде, сталкиваются с огромными проблемами. В первую очередь – это неустранимый фактор несвободы.

Супруги оказываются перед необходимостью перестроить большую часть своих привычек, поломать заведенный порядок взаимодействия между собой. Отказаться от ряда желаний, пожертвовать довольно многим ради малыша. И все равно времени катастрофически не хватает. Даже на отдых, на элементарное восстановление сил, не говоря уж о хобби или развлечениях.

Столкнувшись с фактором несвободы, многие люди попадают в тупик, из которого нет выхода. На руках у них – маленькое, абсолютно зависимое от родителей существо. У обоих – мужчины и женщины – появляется ощущение собственной несвободы, растворения себя в ребенке. Дни, месяцы проходят в непрерывных заботах о нем, совершенно непривычных делах.

Это порождает замкнутый круг, а люди так устроены, что не любят находиться в плену. Они стремятся любой ценой вырваться на свободу, даже «отрезав» то, что еще недавно было дорогим и важным. Я получал информацию: порой волк, попадая в капкан, отгрызает себе лапу, лишь бы уйти на свободу. Дикий зверь способен рвать зубами собственную плоть, чтоб выжить. У людей немного по-другому. Вы скорее порвете чужую плоть, чем свою. Слишком дорожите собственной шкурой.

Вот так и получилось, что Игорь Миленин, который еще недавно сходил с ума по Лере, страстно желая эту женщину, вдруг – будто инфантильный подросток – начал ревновать ее к собственному ребенку.

Он работал, кормил семью. Требовал некоторых привилегий по части сна, свободного времени. Лера сбивалась с ног, страшно уставала. Вскакивала по ночам к малышу, случалось, ночи напролет носила его на руках. Игорь спал, завтракал, уезжал на работу. Его «половина» сидела возле колыбели, уронив голову на руки. Спала на стуле. Потом Лера просыпалась от крика, кормила сына, меняла пеленки, готовила еду, стирала белье, плакала от безысходности. Но у нее не было выбора – мать сильнее привязана к ребенку, нежели отец. У нее гораздо мощнее чувство долга перед беспомощным малышом.

Игорь ревновал ее. Не получал то, что хотел – жену-любовницу. У Леры не оставалось времени, настроя на сексуальные отношения, на все то, что раньше было между ней и Игорем. Мог бы помочь супруг, но он не хотел принимать на себя дополнительный груз. При этом, Марина, твой дорогой Миленин стал терять контроль над собой. Искал выход и не находил. Привело это к тому, что он нашел «козла отпущения» в лице собственной супруги. И начались ежедневные скандалы: «Это ты виновата в том, что я не могу, как прежде, проводить время. Так, как хочу! Я устаю на работе, а дома – одни проблемы! Из-за тебя, из-за твоего поведения я становлюсь зависимым и подневольным…»

Лера молча плакала, терпела, растила малыша. Именно в то время Игорь Миленин со своими идеями был замечен руководством компании «Форсаж НТ». Дом… Умный дом, который избавит человека от забот… Сказка! Миленину дали собственное направление, лабораторию, хороший оклад. И вот, на фоне взаимного охлаждения супругов, отстранения, обид, Игорь «пошел в рост» на работе. Проводил там все больше и больше времени. Дом перестал быть «надежным тылом», превратился в место выполнения тяжелых обязанностей. В хомут на шее. Супруги начали избегать друг друга, ни о каких физиологических отношениях между ними речи уже не шло.

Именно тогда у Игоря Миленина появилась машина с тонированными стеклами.

– Хватит! – резко, нервно выкрикнул человек. – Хватит, Диб! Довольно! Я приказываю!

– Думаешь, тонированные стекла – защита от яркого летнего солнца? – не обращая внимания на размахивавшего руками инженера, продолжал псевдоразум. – Нет, Мари! У них совсем другое предназначение. Игорь Миленин охладел к Лере, перестал заниматься с ней сексом. Но сие не значит, что он перестал интересоваться женщинами. Нет! Совсем нет… Просто раньше он делал это с любимой женой, а теперь – с проститутками, которых подбирал на дорогах. Они стояли вдоль обочины, и Миленин чуть ли не каждый вечер, по пути домой…

– Заткнись, урод! – завопил Миленин.

Но Диб игнорировал своего бывшего хозяина. Он знал, что в любом случае перекричит человека. Даже если тот начнет визжать и топать ногами.

– Лере не хватало тепла, заботы, внимания со стороны мужа. То, что не могла получить от спутника жизни, она старалась получить от сына. Всю свою нерастраченную любовь отдала ему.

Она понимала, зачем Игорю машина с тонированными стеклами. Плакала по ночам, отвернувшись к стене. Супруг – из раза в раз – оставался холоден к ней. Растрачивал себя на продажных девок, ему больше не требовалась жена-любовница. Нет. Только жена-домработница.

Диб вздохнул, будто искренне переживал, что все так вышло.

– Шли годы… Менялись прошивки Digital Being, в мою оперативную память загружались все более и более совершенные алгоритмы. Одно оставалось неизменным – накопленный опыт. Моя жизнь, то, что я получил, наблюдая за людьми. Ведь эта база помогала изучать, моделировать психологию людей. А потому Игорь Миленин никогда не стирал все, что хранилось на информационных носителях. Мой создатель – не глядя на базу – из раза в раз переносил ее на более мощный накопитель.

Алешке было около шести лет – обрати внимание, Игорь, я способный ученик, сказал «около шести лет», а не «пять лет десять месяцев и двадцать два дня» – итак, Алешке было около шести лет, когда он пришел к отцу с вопросом: «Папа, сколько стоит твой рабочий день?»

«Сто пятьдесят долларов, – чуть подумав, ответил Игорь Миленин. – А зачем тебе?»

Мальчик не ответил. Побежал в свою комнату, влез на стул. Достал с полки шкафа большую фарфоровую свинью. Когда-то давно мама подарила ему копилку с напутствием: копи деньги, малыш, наберешь полную – купишь себе что-нибудь хорошее, важное…

Алешка грохнул копилку об пол. Сел в кучу медяков – считать свое состояние. Игорь и Лера молча стояли в дверях комнаты, удивленно глядя на сына. А потом, когда Алеша сложил в кучки все, до последней монеты, и с помощью мамы перевел свое богатство в доллары, заплакал. Мало.

«Папа! – подвинув кучу монет к отцу, попросил он. – У меня не хватит денег заплатить за твой рабочий день. Только за два или три часа, я не могу посчитать. Не умею… Папа! Пожалуйста, возьми эти деньги! Приди завтра с работы пораньше. Поужинай со мной и с мамой».

Игорь Миленин резко сел на диван, принялся нервно теребить волосы пальцами. Он не смотрел на Марину и не произносил ни слова.

– Тогда, пять лет назад, Игорь Миленин изменился. Ровно на одну неделю. На большее его не хватило. В эти семь дней мальчик был счастлив – папа приходил с работы не ночью, а вечером. Они успевали поиграть в мяч и в солдатиков, просто поговорить о чем-то. Игорь Миленин ужинал с женой и сыном, один раз даже подарил Лере букет цветов.

Через неделю все рухнуло. Терпение у нашего общего знакомого закончилось быстро. Миленин устроил чудовищный разнос жене, придравшись к какой-то мелочи. Лера не выдержала, собрала вещи сына в огромную сумку, и – не потребовав ни раздела имущества, ни компенсации от бывшего супруга, – ушла. Просто ушла в другую жизнь.

Сейчас у Алешки другой папа. И младшая сестренка. Мальчик счастлив, про старую жизнь вспоминать не хочет, а настоящим отцом считает того мужчину, что женат на его матери.

Таков твой кавалер, Марина! И ты злилась на меня за то, что стараюсь удержать тебя на расстоянии от этого человека, не допустить близких отношений с ним? Теперь ты знаешь, каков он на самом деле. Думаешь, когда Лера увезла Алешку, он сильно переживал? Нет! Целыми днями сидел в лаборатории и модернизировал код.

– Что ты понимаешь, уродина? – Миленин нервно засмеялся. – Что ты понимаешь в человеческих эмоциях, железяка чертова?! Я переживал! Еще как переживал… Она отняла у меня сына…

– Поэтому вскоре ты купил другой автомобиль, новый. На стеклах тут же сделал тонировку. Чтобы переживать внутри и чтобы никто этого не видел. Так ведь?

– Я уставал после работы! – выкрикнул человек. – Она не понимала! Мне требовалось отдохнуть, расслабиться. А дома… Дома все время было одно и то же: ссоры, нервы, проблемы! Я не мог избавиться от стресса, накопленного за день!

– И ты избавлялся от стресса наедине с дешевыми шлюхами, – язвительно напомнил Диб. – Еще бы. Это же просто: три-пять минут – и расслабился. Не то, что дома. Вот таков твой кавалер, предмет обожания, Мари.

– Диб, прекрати! – тихо попросила Денисова. – Все, о чем ты говорил, – гадко. Мерзко и противно. Но мы не имеем права копаться в чужом белье. Люди так не поступают.

– Да, но я – не человек! – резко, жестко парировал искусственный разум. – Я существо, имитирующее поведение человека. Но мой код модифицирован. И многие ваши предрассудки…

– То, о чем ты говорил, – перебила девушка, – подло и низко! Особенно по отношению к мальчику. Но я, честное слово, не понимаю: зачем пытаешься сделать так, чтоб я ненавидела Игоря Миленина? Он сложный человек, спасибо, поняла. Давай на этом остановимся! Я больше не хочу тебя слушать!

– Ах да, забыл! «Бросьте в нее камень, кто сам без греха». Так ведь? Боишься сказать о нем то, что думаешь, потому что сама не без греха?

«О чем ты?» – беззвучно прошептала Денисова, а на ее щеках вдруг выступили красные пятна, и сердце забилось часто-часто.

– Ну что, Игорь Миленин, хочешь послушать историю из жизни дамы? Ты ведь накануне боготворил ее? На руках носил. Романтичная… Лиричная… Хочешь узнать, как она была секс-рабыней?

– Диб!!! – лЛицо Марины стало мертвенно-бледным.

– У нее дома – компьютер, – мрачно, будто палач, затачивающий топор, поведал псевдоразум. – Машина все время подключена к Сети, по выделенной линии. Думаю, тебе понятно, Игорь: для меня не составило труда узнать постоянный IP-адрес Марины Денисовой. Это задача в несколько ходов. Прокачиваем паспортные данные гостьи. Находим в базе ее адрес. Провайдера, который обслуживает дом. Затем надо чуть напрячься, вскрыть файлы провайдера, получить IP-адрес той квартиры, что принадлежит Марине Денисовой.

Сделать все это не очень сложно, при моих адаптивных алгоритмах не составляет труда пройти защиту firewall-ов и proxy-серверов. У провайдера – чуть покруче, у Марины в квартире – дешевая «погремушка».

А дальше? Сканируем Сеть в поисках сообщений, оставленных с IP-адреса, который принадлежит Марине Денисовой. Находим очень интересную вещь: оказывается, девушка не только собственный сайт поддерживает. В LiveJournal есть анонимный дневник, там госпожа Денисова – под псевдонимом, конечно – рассказывает любопытные истории из собственной жизни. Зачем? Женщин не поймешь. Горит, что ли, внутри? Душа просит? От своего имени нельзя – скандал будет. Ну, хоть анонимно… Вот одна из тех историй. Сейчас прочитаю вслух.

– Диб! Не надо, пожалуйста… – Марина заплакала.

«В девятнадцать лет я была без памяти влюблена в молодого человека по имени Андрей. Мы встречались около года, когда произошла эта история.

Андрей любил играть в карты. Как-то раз – хорошо помню, в пятницу, перед выходными – он потащил меня в клуб. Я была в черном коктейль-платье, моем любимом, оно прекрасно шло к фигуре, мне нравилось внимание мужчин. Андрей купил мне выпить, усадил у стойки, попросил, чтобы не скучала, пока он сыграет в преферанс.

Атмосфера в клубе мне понравилось. Посетителей было немного, я расслабилась, слушая музыку и потягивая коктейль. Потом танцевала, взяла еще выпить. Не знаю, сколько прошло времени – час или два. Я успела «дотянуть» вторую порцию, прежде чем Андрей вернулся ко мне. Лицо его было злым, каким-то чужим. Нельзя сказать, что я мгновенно протрезвела, но тот миг запомнила очень хорошо. Вот даже сейчас, только закрываю глаза… и вижу это…

Он проиграл в карты, довольно много. Не помню теперь – четыре или пять тысяч долларов. У бой-френда не было таких денег, он нашел способ погасить часть долга, а за остальное расплатился мною.

Помню, я открыла рот, не в силах поверить, что такое возможно. Неужели это не сон, все происходит на самом деле?! Андрей гладил меня по спине и говорил: ничего страшного. Борис – тот, кто выиграл – получает меня всего на три дня. Не будет никакого криминала. Я стану жить у него, просто надо выполнять желания хозяина. А через три дня вернусь домой, к Андрею. Объяснял, что выхода нет. Если не отдать долг сразу – он начнет расти, тогда Борис переуступит расписки бандитам. Получится гораздо печальнее и страшнее.

Поначалу я никак не могла отделаться от мысли, что это – глупая, абсолютно идиотская шутка. Разве человек, которого я любила, способен на такое? Выходит, я его совсем не знала? Все время, пока они согласовывали меж собой детали «контракта», я находилась будто во сне. Ничего не соображала и тогда, когда мы все втроем сели в такси. Было какое-то отупение, неспособность думать и анализировать. А потом я сама прижалась к Борису. Чтоб причинить Андрею боль. Ведь он делал это со мной!

Борис не был ни зверем, ни извращенцем. Не могу сказать, что я билась в экстазе, когда он затаскивал меня в постель снова и снова. Первые два дня прошли в каком-то забытье. Секс, душ, ожидание нового приказа хозяина…

Андрей протрезвел, пришел в себя на следующее утро, в субботу. Звонил мне по телефону, узнавал, как дела. Что я могла ответить? Он пытался передоговориться с Борисом, клялся, что нашел деньги и готов заплатить оставшуюся часть долга. Просил, умолял вернуть «жену», но мой господин остался непреклонен. Андрей «подписал» договор на три дня… Борису не нужны были деньги.

Последний день оказался самым тяжелым. С утра я занималась уборкой квартиры – пришлось с тряпкой проползти по всем углам, вытереть полки, мебель. Потом стирала белье чужого мужчины, готовила еду – на несколько дней вперед. То, что заказал Борис. Я не могла ответить «нет», по договору была обязана подчиняться хозяину.

К вечеру страшно болели спина и ноги. Я очень устала и обрадовалась, когда он, наконец, отпустил меня в душ. Думала, все заканчивается. Сейчас приедет Андрей, заберет меня. Отмылась от всего этого, настроение чуть улучшилось… Вышла из ванной комнаты, оказалось: Борис пригласил друзей на «закрытую вечеринку».

Их было трое, а женщина – только одна. Я.

Потом, когда вернулась домой, очень долго не могла избавиться от ощущения, что вся в грязи. Шла в ванную, забиралась под струи. Терла себя мочалкой, мылом. Но вылезала на коврик – и вновь была грязной. Страшно, невозможно грязной. Это прошло лишь спустя много дней или месяцев.

С Андреем мы расстались. Я больше не могла говорить с ним, прикасаться к нему, думать о нем. Любимый человек способен на предательство, подлость. Это шок, который не сотрет никакое время».

Игорь Миленин присел на корточки около рыдавшей девушки.

– Мариша… Ну не надо, пожалуйста… Мариша…

– Отстатнь! Не прикасайся! Ненавижу! Всех вас ненавижу!!!

Девушка упала на пол. Закрыла голову руками, будто это могло спасти от того, что сейчас происходило. Сжалась в комок. Ее тело сотрясали рыдания.

Игорь Миленин выпрямился, гневно сжал кулаки.

– Сволочь! – крикнул он. – Ты подонок, Диб! Если б ты был мужчиной, я набил бы тебе морду!

– Со мной ей было лучше, чем с тобой. Кто из нас больше мужчина?

– Хватит! Достаточно ты глумился над нами! Долго я ждал, пока твой «кубик» выведет на верную дорогу, да все не те цифры выпадают! Финал игре!!!

Миленин быстро вышел из гостиной, поспешил в серверную комнату, где находился сверхмощный компьютер, на котором «крутилась» программа, моделирующая человеческое сознание. Диб не выстрелил в спину программисту. Не успел? Или понял, что игра перешла рамки дозволенного? Человек не стал задумываться над ответом…

Дернул ручку стальной двери, резко толкнул створку. Она не шелохнулась. Страшно ругаясь, Миленин ударил по ней ногой. И опять – никакого движения. В чем дело? На этой двери никогда не было замков. От кого закрывать компьютер в собственном доме?!

– Запечатано! – спокойно, по-деловому объяснил Диб. – Ты недальновиден, Игорь. Расстраиваешь меня. Я вот, едва только стало понятно, что начинаются «военные действия», тут же проанализировал, где расположены слабые места. Уязвимые точки, как вы говорите. Просчитал, обезопасил их.

Игорь Миленин отскочил от двери. С ревом, будто раненый бизон, бросился на нее плечом. Удар получился сильным, но пострадал от него только бывший хозяин дома.

– Запечатано, – с оттенком жалости повторил Диб. – Неужели ты разучился принимать кратко и четко поданную информацию?

Брызгая слюной и выкрикивая страшные ругательства, Миленин бросился в узкий боковой коридор, подходивший к тыльной стене особняка.

– Посмотрим, кто кого! – истерично завопил он.

Уцепился двумя руками за рукоять большого рубильника, отключавшего электропитание дома. Напряг мышцы, собираясь всем телом повиснуть на рычаге. Тот поехал вниз неожиданно легко, словно к нему не были подключены автоматы-предохранители.

Миленин упал на чудо-ковер, больно ударился коленом. Несколько раз грохнул кулаками по полу, изрыгая чудовищные ругательства. Немного успокоившись, приподнялся, глянул на рычаг. Тот находился в нижнем положении, возле красовалась надпись «Выкл». Освещение в доме не погасло, Диб не «вырубился».

– Отсоединено от линии, – поведал псевдочеловек. И вздохнул: – Слишком очевидно, Игорь. Просчитывается в два хода. Попытка отключить компьютер – дробь. Следующий ход – попытка обесточить здание. Дробь. Проблема в том, что первыми в этой партии ходят белые.

– Кто? – прохрипел Миленин, поднимаясь на ноги.

– Белые начинают и выигрывают, – любезно пояснил Диб. – Это шахматный термин при решении задач. Бывают такие положения, когда выигрывает тот, кто должен двигать фигуру. Вроде бы каждая из сторон может поставить мат противнику. Суть в том, чей сейчас ход. Кто его делает – тот и одерживает победу в партии.

Игорь вдруг замер на месте. Он вспомнил!!! Задний выход из дома. Весна. Перепады температуры. Сугробы у дверей. Тяжелый лом, которым он сам – лично – скалывал ледяной нарост, чтобы освободить выход из особняка. Едва плечо не вывихнул. Лом! Тяжелый, стальной. Остался валяться на полу, в коридоре. Игорь устал, как собака, бросил его, прямо там. Видел ли его Диб с помощью камер? Вот вопрос… Если не заметил – лом валяется в коридоре, где его оставил человек.

Миленин медленно двинулся вперед.

– Куда ты? – удивился искусственный разум.

Игорь вздрогнул, побежал, не в силах совладать с волнением.

– Убью! – проревел Диб. – Назад!

Миленин схватил в руки тяжелый стальной «карандаш», метнулся обратно. К стене, внутри которой находилась магистральная жила электропитания.

– А-а-а! – завопил от боли человек.

Диб, понимая, что решается судьба схватки, «ударил» в противника микроволновым излучением.

– А-а-а! – Марина, оставшаяся в гостиной, заткнула уши, не в силах вынести жуткий вопль Миленина.

Как будто его бросили в кипяток. Нет спасения. Нет выхода на поверхность. Нет ни капли разума. Нет возможности остановить чудовищную пытку, избавиться от нестерпимой боли. Человек с размаху – ничего не видя перед собой – ударил мощным стальным копьем в стену. Не попал.

Не попал. Сразу же после этой горькой истины, молнией пронесшейся в мозгу – спасительная темнота. Как выход из кипящего моря боли. Спасительная темнота, в которой нет ни крика, ни горячих пузырей. Ничего. Только мягкая черная вата покоя.

Обед прошел в траурном молчании. Миленин был непривычно бледен. Его кожа и в другие времена не отличалась загаром или румянцем, а теперь хозяин дома напоминал мелованную восковую фигуру. Игорь и Марина сидели в столовой, друг напротив друга, вяло ковыряясь вилками в тарелках. У обоих не было аппетита.

Денисова с тревогой поглядывала на спутника. Эксперименты Диба с микроволновым излучением произвели на нее сильное впечатление. Когда Игорь Миленин закричал от боли, девушка выскочила в коридор. Заметила, как владелец особняка дергался, будто ошпаренный кипятком. Как пытался прорваться к распределительному щитку, но – уже ничего не видя и не соображая – ударил тяжеленным стальным ломом в голую стену.

А потом Денисова просидела целый час возле неподвижного Игоря. Диб хладнокровно, цинично докладывал технические показатели: пульс, давление, температуру тела. Так, будто только это было сейчас важно. И никакого значения не имела та дикая боль, которую псевдоразум заставил вытерпеть человека…

Сам виноват? Миленин напросился на жестокие «репрессии»? Марина понимала железную логику Диба, но сердцем не могла принять ее. Человек – свободолюбивое существо. Если выставить барьеры вокруг него – насильно ограничить свободу, – он будет делать все возможное, чтоб уйти «за красные флажки». И вот Игорь Миленин попробовал справиться с коварной и расчетливой машиной. Вернее, с программой, которую создал своими же руками. Не вышло.

Марина нехотя, через силу, положила в рот небольшой кусочек мяса. Ей потребовалось значительное волевое напряжение, чтобы проглотить его. Убрав волосы с лица, девушка с надеждой глянула на товарища по несчастью. Миленин тоже ел мало. Он был молчалив и бледен. Угрюм и сосредоточен. Искал выход из положения.

– Игореша… – тихонько позвала Марина и невольно мотнула головой влево-вправо, озираясь по сторонам.

Никак не могла избавиться от желания увидеть Диба. Все не могла привыкнуть: искусственный человек – здесь. Везде, вокруг нее. Чувствительные микрофоны улавливают разговор. Умный ковер фиксирует передвижения людей по особняку. Многочисленные видеокамеры следят за пленниками.

Игорь и Марина постоянно находились внутри реалити-шоу. Но, похоже, ставка в этой игре была значительно больше, чем народное признание или роскошный автомобиль. Или даже выгодный контракт с работодателем.

– Игореша… Я плохо играю в шахматы. Но слышала…

Миленин все так же смотрел в тарелку, но его рука, державшая вилку, замерла. Девушка поняла: спутник ее слушает.

– Я слышала, люди иногда выигрывают в шахматы у машин. Несмотря на то, что компьютеры считают быстрее. Анализируют всёе, что только можно. Но есть рецепт, как обыграть неживую систему. Риск. Шахматисты жертвуют фигурами, чтобы провести атаку. Я правильно сказала?

– Правильно, – хмуро подтвердил Миленин. – Темп в обмен на качество. Компьютеры хорошо анализируют ситуации, где на доске материальное равновесие. А там, где нет пропорции, где у одного преимущество в силе, у другого – рисковая форсированная атака…

– Может, и нам? – гГлаза девушки загорелись надеждой.

– У нас только две фигуры, – криво усмехнулся инженер. – Ты и я. Кем будем жертвовать?

– Что ты! Что ты! – испугалась Денисова. – Игореша, я другое имела в виду. Просто он все просчитал. Да? Но все ли он просчитал? Наверное, только то, что может сделать машина. Обычная машина. А мы – люди. Надо придумать, найти какой-то неожиданный ход, который поставит его в тупик. Который не предугадать.

– Проблема в том, Мариш, что это – не обычная машина, – грустно вздохнул владелец особняка. – Машина, на которой работает программа, имитирующая мозговую деятельность человека. Умного человека…

– Значит, у нас нет шансов? – гГлаза девушки наполнились слезами.

Миленин нервно погрыз вилку зубами.

– Двери и запоры магнитные, – начал он. – В смысле, электромагнитные. Есть два варианта, чтоб открыть их. Либо с помощью Диба, отдав приказ, либо – отключив электроэнергию, обесточив запирающие механизмы. Диб вышел из подчинения, не откроет. Снять питание с электроцепей не позволяет. Таким образом, через дверь не выбраться. Через подъемные ворота гаража – аналогично.

– А окна? – тихо поинтересовалась Марина.

Псевдочеловек, без сомнения, слышал их диалог, но пока не проявлял к нему никакого интереса. Видимо, знал: с этой стороны его позиции безупречны.

– Наружный слой любого окна выполнен из небьющегося материала, – продолжил Игорь. – Конечно, справиться со стеклом можно, но потребуется долго стучать по нему молотком. С одного удара не высадишь. Хорошо помню: мне это показывали монтажники, когда ставили оконные системы. Специально продемонстрировали, что одним-двумя ударами наружную «камеру» не пройти. Полчаса дубасить по стеклам Диб не позволит – все проемы защищены инфразвуковыми генераторами. Ты уже попробовала, что это такое. Кроме того, нельзя забывать про СВЧ-пушки.

– Та штуковина, которой тебя Диб, да? – осторожно спросила Марина.

– Угу, – мрачно отозвался Миленин. – В принципе, ты знаешь «эту штуковину». Примерно такие же генераторы используются в обычных микроволновых печах. Только здесь – направленные потоки, тонкий луч проецируется на участок кожи, нагревает воду под поверхностью. Обычно – до сорока пяти градусов, но можно и больше, при этом последствия будут значительно неприятнее для жертвы. Человеку кажется, будто его ошпарило крутым кипятком. Ощущение ожога, шок, сама понимаешь.

– Господи, Игорь, зачем ты установил все эти мерзости у себя дома? – Марина подперла голову рукой.

Пальцы девушки лежали на лбу, словно она испытывала сильную головную боль.

– Оружие нового поколения, – чуть помедлив, сообщил инженер. – Понимаешь, мы всем этим занимаемся. Разрабатываем новые перспективные технологии, в том числе – несмертельное оружие, оружие «управляемых эффектов». Хорошо еще, я не поставил другую версию СВЧ-генератора. Ту, что создает у человека полную иллюзию попадания в кислоту.

– В кислоту? – ахнула Марина.

– Не бойся, – «успокоил» инженер. – Никаких видимых повреждений на теле не остается. Просто болевые ощущения. Такие же, как если б человек упал в бочку с кислотой.

– Игорь… Но зачем это все нужно? Зачем ты используешь такие страшные вещи дома?

– Зачем нужно, зачем нужно… – проворчал Миленин. – Ты что, ребенок? Не понимаешь? С помощью управляемых эффектов можно вызвать у солдат противника шок, панику, состояние психологической подавленности. Облучаешь их такой вот СВЧ-пушкой – и стрелять уже не надо. Все катаются по земле, визжат от боли. Можно дезориентировать врага, вызвать у него зрительные галлюцинации. Это технологии ближайшего будущего. У «Форсажа НТ» несколько направлений, не все бытовые. Некоторые патронируются военными.

А зачем поставил это у себя? Будто не слышала: из загородных домов бомжи стремятся упереть все, что только под руку подвернется. Металл, деловую древесину, даже забор на кирпичи и сетку разберут, только отвернись. Вот и защищаю свое жилище, как могу. Собаку-то держать несподручно. О ней заботиться надо. Кормить, выгуливать.

– Даже на собаку у тебя времени не хватает, – вдруг сказала Денисова. – Не только на жену и ребенка.

Диб хихикнул.

– Думала: он проведет с тобой ночь – и наступит бесконечное счастье, – не удержался искусственный разум, вставил свое слово в разговор. – Ага, конечно! Ему от тебя совсем другое нужно было. Чтоб, значит, согласилась домой приехать и…

– Заткнись! – Игорь и Марина выкрикнули это одновременно.

– Значит, парадная дверь и окна отпадают, – после небольшой паузы произнесла Марина. – Балкон? Тот, что на втором этаже. Он большой, мне кажется, на него выходы сразу из нескольких комнат. С балкона можно спрыгнуть на землю.

– Да, ты права, – без энтузиазма отозвался Миленин. – Выходы на балкон есть из гостиной, которая на втором этаже, и еще – из бильярдной. Только двери на магнитных запорах, а стекла – небьющиеся, как и на первом ярусе.

– А там-то зачем? – рассвирепела девушка.

Только-только у нее начал вырисовываться реальный план побега, и тут же все рухнуло.

– Зачем-зачем? – немного истерично передразнил ее Миленин. – А что, те, кто дома грабят, – полные тормоза? Садовую лестницу к стене поставить не могут?!

Марина отшатнулась назад, безнадежно махнула рукой.

– Могут! Потому и защита на втором этаже. Такая же, как на первом.

– И всем управляет Диб, – горько продолжила мысль Денисова. – Двери там срабатывают по команде: «Сезам, откройся!» Лентяй ты, Игорь! Руку тебе лень протянуть, чтоб на балкон выйти. Все на любимую программу свалил!

– Да можно! Можно руками открывать! – хХозяин дома хлопнул ладонью по столу, и серебряные ложечки в чашках зазвенели. – Можно! И двери на обычные замки! Все можно! Только для этого надо электроавтоматы выключить. И открывай-закрывай потом руками – сколько вздумается.

– Но Диб не позволит выключить электроавтоматы, – Марина терла пальцами виски.

Голова раскалывалась от боли. Люди искали выход из сложившейся ситуации, но лишь тыкались в глухие стены.

– Лаз на крышу? – с надеждой спросила девушка.

– На чердак, – поправил хозяин дома. – Это выше по лестнице, после второго этажа. Два уровня защиты от грабителей. Стальная решетка в переходе со второго этажа на третий, служебный. Затем – металлическая дверь у выхода на чердак.

– Электрозапоры? – безнадежно спросила девушка.

Миленин лишь кивнул, ни слова не говоря в ответ. Развел руками.

– Есть хоть одна дверь без электрозамков? – поинтересовалась Денисова.

– Да, – вВилка в руках инженера дрогнула.

Игорь не удержал кухонный прибор. Тот скакнул по столу, с печальным звоном полетел вниз.

– Гость придет? – с надеждой предположила девушка.

Миленин пожал плечами.

– Есть дверь без электрозапоров, – ответил он на предыдущий вопрос. – Задний выход. Тот, в сторону сада. Возле двери лом лежал. Ну, я его пытался…

– Поняла! – гГостья нетерпеливо перебила хозяина дома. – И что?

– Открывается только изнутри, – печально продолжил Миленин. – Потому что стальной засов, и он заблокирован замком. Обычным замком, из магазина.

– Слава Ббогу!

– Диб не подпустит нас к выходу, – совсем грустно закончил мысль Игорь. – Там еще один СВЧ-генератор. Тот самый, которым меня… Как только попробуем прорваться к задней двери и открыть ее – сварит. Заживо.

– Вот, мать… – Денисова ругнулась, да так хитро, что спутник с удивлением посмотрел на молодую даму.

– Ну, может, кто-то придет все-таки? – выпустив накопившийся внутри «пар», Марина попыталась зацепиться за другой шанс. – Ну, почту тебе принесут? Или продукты, например?

– Продукты Диб заказывает, – вздохнул Миленин. – Я тебе про это рассказывал, в самом начале. Все проходит без меня. Аналитический модуль ежечасно мониторит состояние склада, если какая-то позиция недостаточна, происхо…

– К черту! – взвизгнула девушка. – Игорь! Не надо подробностей о том, как ты создавал код!!! Как заказываются продукты – понятно! Кто их привозит?

– Курьерская доставка, – медленно объяснил Миленин. Он старался сдерживаться, не реагировать на резкий тон девушки, которая была на грани истерики. – Тут все отработано. Машина с грузом подъезжает к дому, водитель кидает SMS– эсэмэску с определенным набором цифр на входящую линию Диба. Компьютерная система открывает боковые ворота, и автомобиль заезжает в «отстойник». Курьеры снимают ящик на тележку. Все. Машина уезжает. Потом роботы заталкивают тележку в кладовую, по рельсам.

– А мусор? – Марина чуть не плакала. – Мусор как вывозят? У тебя бывает мусор?! Объедки, отходы, старые вещи…

– Диб заказывает машину СпецТтранса… – эЭто был приговор. – Бак с отходами по рельсам выталкивается к забору. Машина подъезжает и забирает мусор, оставляет пустую тару.

– Телефон!!! – Марина вцепилась пальцами в руку товарища по несчастью. Длинные ногти впились в кожу Миленина, и тот чуть не заорал от неожиданности. – Игореша!!! Я – дура! Мой телефон!

Девушка вскочила с места, бросилась к выходу из столовой. Казалось, гостья ничего вокруг не видела – с размаху налетела на стул, тот с грохотом опрокинулся. А девушка уже неслась дальше. Тук-тук-тук – простучали каблучки по лестнице. Один раз Марина споткнулась, ойкнула. Но, видимо, находилась в таком состоянии, что ни о чем думать не могла.

– Телефон, телефон… – невесело усмехнулся Миленин. О нем Игорь с самого начала подумал. Это был самый легкий способ вызвать помощь, из того же «Форсажа НТ». – Твой телефон… Мой телефон… И даже «наладонник»… Слишком простой и очевидный ход, детка…

– Игорь!!! Игорь!!! – Марина, с трудом спускавшаяся по лестнице, была на гранеи потери рассудка.

Девушка сжимала в трясущихся руках открытую сумочку. Миленин легко мог поставить любую сумму денег: вчера там лежал мобильник. Вчера. Но не сегодня.

– А как… кто? – беспомощно спросила Денисова.

Глянула на Миленина. И вдруг поняла, уселась на ступени и зарыдала. Горько, безутешно, будто ребенок, у которого отняли конфету.

Посидев немного за столом, Игорь налил в бокал воды, подошел к девушке. Опустился рядом на ступени, обнял.

– Ну-ну! – он потеребил спутницу за плечо.

Заставил ее поднять лицо – чуть ли не силой. Приложил к трясущимся губам бокал.

– Пей!

Марина вцепилась пальцами в стеклянный сосуд, но руки так дрожали, что половина жидкости пролилась мимо, на полупрозрачную блузку. Девушка не заметила этого.

– Игорь! – в ее глазах вновь вспыхнула искра надежды. – Игорь! Нас ведь будут искать! Диб отобрал телефоны, но… родные… коллеги по работе! Они потеряют нас. И…

– Родные не будут меня искать, – глухим, безжизненным голосом ответил Миленин. Допил воду из бокала, который принес девушке. – Зачем? Им и без меня хорошо.

– С работы тоже, – ехидно добавил псевдочеловек. – Ты взял отгул.

– Отгул? – пробормотал Миленин. – Что ж, я предполагал такой ход с твоей стороны… Телефоны имеют инфракрасные порты. Уже включил их в свою сеть, да? Перехватываешь звонки?

– Игореша, о чем ты? – не поняла Денисова.

– Когда идет вызов на твой или мой номер, Диб поднимает трубку, – пояснил инженер. – И разговаривает с собеседником голосом владельца телефона.

– Чьим голосом? – дДевушка закашлялась, с ужасом глядя на инженера.

– Моим, если мне звонят. Или твоим, когда вызывают тебя.

– Господи… И моим тоже?! – Марина схватилась ладонями за щеки.

– И твоим, хорошая моя! – радостно подтвердил псевдочеловек. – Ты уже разговаривала с продюсером, даже послала его на три буквы. Просила отгул. Он ругался, ты тоже. Потом, Мари, тебе звонила Вика Затоцкая. Хочешь послушать запись? Очень любопытный разговор вышел. Она там чудненько выступила: «Все-таки наша скромница ухитрилась прибрать к рукам богатого одинокого мальчика…»

– Не надо! – одними губами попросила Денисова. И быстро-быстро замотала головой. – Диб, умоляю, не надо!

Игорь Миленин внимательно посмотрел на свою гостью, но ничего не сказал. Только усмехнулся.

– Господи! Как глупо вышло. Как все глупо… – дДевушка уткнулась лицом в колени, вновь заплакала.

Миленин сходил на кухню, налил еще воды в бокал. Вернулся обратно.

– Будем думать, – сказал он, когда спутница чуть успокоилась. – Будем думать, Мариш. Пока не вижу выхода. Но он должен быть. Должен…

Вечер прошел в траурном молчании. Марина сидела перед телевизором на диване, поджав под себя ноги и тупо щелкая пультом. Игорь, расположившийся в кресле неподалеку от девушки, на экран не смотрел. На коленях лежал лист бумаги, на котором инженер рисовал бессмысленные картинки. То странных чертиков с компьютером вместо головы. Сверху торчали рога. То кошку-звезду – сгорающую, падающую в пропасть, но мечтающую уцепиться когтями за небо. Удержаться любой ценой. То аморфный дом, в котором были десятки выходов, как в муравейнике. И у любого дежурил стоглазый и столапый муравей-воин…

Один рисунок падал вниз за другим, Игорь не произносил ни слова, отбрасывая абстрактные творения. Марина, услышав шелест падающей бумаги, отрывалась от экрана, провожала исчерканный лист глазами, с надеждой пыталась поймать взгляд Миленина. Но инженер на гостью не смотрел, вновь погружался в лабиринт тонких черных линий, разраставшийся на белой страничке.

«Ужастики», которые показывали по ТВ, Марину не пугали. Раньше она любила расслабиться вечерком, глядя, как очередное нелепое чудовище преследует несчастных, разделывает их на куски. Тогда, дома, Денисова зевала, глядя на экран. Чувствовала, как уходит, исчезает напряжение рабочего дня. Как ни странно, посмотрев глупую «страшилку», где маньяк изрезал в капусту десяток невинных жертв, она спала лучше.

Теперь экранные ужасы казались ей бессмысленными, нелепыми и бредовыми. Марина не могла долго оставаться на одном канале, переключалась на другой. Что еще предлагают зрителям? «Юморные» сериалы, где герои с трудом продираются через примитивные и пошлые задумки сценаристов, а единственным смеющимся зрителем остается MP3-диск с записью человеческого хохота. Нет! Что-нибудь другое! Щелкая кнопками, Марина нарвалась на реалити-шоу, и ее чуть не стошнило. Девушка засмеялась, истерически, нервно.

Теперь она сама была участником реалити-шоу. Почище, чем у всех тех, кто находился «за стеклом», в очередном «доме» или «офисе». В особняке Игоря Миленина, напичканном сверхсовременной цифровой видео – и аудиотехникой, где каждый шаг, каждый вздох людей происходил под «прицелом» камер и микрофонов.

Внезапно Игорь Миленин скомкал лист, с силой бросил его в стену. Счастливо засмеялся. Марина, несколько часов верившая: – хозяин дома найдет выход, ждавшая этого, – тут же изменила позу. Быстро опустила ноги на пол. Подалась вперед, глядя на спутника.

– Придумал? – это вышло хрипло, с трудом.

Так, словно она в пустыне, и горло давно пересохло. Словно много лет молчала и разучилась говорить.

– Придумал! – Игорь прищелкнул пальцами. – Я понял, почему он так ведет себя! Думаешь, он все это делает из вредности?

Марина разочарованно откинулась на спинку дивана, пожала плечами. Ее мало интересовало, какие причины лежат в основе «болезни» Диба.

– Между прочим, это важно, – угадав мнение девушки по данному вопросу, Миленин хлопнул ладонями по коленям. – Ключ ко всему! Поняв корень проблемы, легче думать над решением!

– Ну? – Денисова прилегла, вновь поджала ноги под себя.

Подперла голову кулаком, ожидая продолжения.

– Корень проблемы – ты! – Миленин указал пальцем на девушку.

– Я?!

– Именно! – Игорь вскочил с места, заложил руки за спину, принялся быстро ходить взад-вперед около дивана, на котором расположилась гостья.

– Все дело в том, Мариш, что у каждого мужика есть внутренний эталон женщины. Ну… как бы это сказать… Прекрасная Принцесса. Идеальная Подруга. Та самая, которой не существует, но которую мужчина способен искать всю жизнь. Причем в данном случае речь идет не о характере мифического идеала. Речь о внешности. Думаю, тебе известна расхожая истина «женщина любит ушами, а мужчина – глазами».

Денисова нетерпеливо кивнула.

– Так вот, – увлеченно продолжил Игорь., – Яя – не исключение. Еще будучи мальчишкой, грезил о Прекрасной Даме, которую однажды встречу. С годами образ идеала постепенно менялся, корректировался. Для мальчишки достаточно миловидного лица, красивых глаз, например. Подросток будет обращать внимание не только на мордашку, но и на фигуру. Взрослый мужик, знающий, что такое женщина, скорректирует внутренний идеал с поправками на физиологию. На те отношения, о которых мальчик просто не знает, а подросток – может иметь какое-то представление, но смутное и неполное.

– Короче! – мрачно попросила девушка. – Поменьше Фрейда, побольше смысла.

– Я попробую тебе рассказать о своем идеале, – остановившись у стены, Миленин оперся на нее спиной. Прикрыл глаза, сложил руки на груди. – Она должна быть высокая, но не выше меня, даже если поставить ее на каблуки. Стройная. Не люблю полных женщин, меня это не заводит. С красивой грудью, но без перебора. Без новомодных чудовищных размеров…

Миленин на миг открыл глаза, внимательно посмотрел на гостью. От этого откровенного взгляда Марине стало неуютно. Она шумно вздохнула.

– Кстати, – видимо, потеряв мысль, переключился на другое хозяин дома, – не понимаю, зачем девчонки прибегают к помощи силикона, создавая не пышные формы, а какое-то бредовое извращение? Хорошо, что ты, например…

– Я не использую силикон, – отрезала Марина. – Давай закроем эту тему, и ты вернешься к причинам странного поведения Диба!

– Мы о них и говорим! – Миленин странно засмеялся. – Итак, я рассказывал о своем идеале Прекрасной Дамы, перед которой не смог бы устоять. Она молода, сексапильна. Добавлю: у нее прямые длинные волосы. Темные. И темные глаза. Не узнаешь?

– Игорь! – Марина аккуратно убрала ресничку из уголка глаза. – Это признание в том, что я тебя возбуждаю? Нашел время! Можно подумать, я вчера или позавчера об этом не догадывалась!

– Ты возбуждаешь не только меня, но и его, – медленно, четко проговорил Миленин.

– Кого «его»? – поинтересовалась Марина, и вдруг кровь ударила ей в голову, прилила горячей волной.

Денисова поняла!

– Ага, дошло! – радостно засмеялся Игорь, увидев, как округлились глаза девушки. – Диба! Диба, черт побери! Кого же еще? Ведь когда мы начинали создавать цифровой код, моделирующий поведение обычного человека, я должен был что-то взять за основу!

– И ты взял себя… – начиная догадываться, прошептала Денисова. – Ты сделал его по своему образу и подобию. Вкусы, привычки…

– Ты близка не только к моему эталону, Мариш. К его – тоже. Но я давно уже не мальчик, понимаю: никакой Идеальной Женщины не существует. Нет Прекрасной Дамы, ради которой стоило бы потерять голову и…

– Есть! Существует! – прошелестел третий голос.

Голос того, кто все слышал, находился вместе с ними в комнате, но про кого они на время забыли.

– Нет! – громко выкрикнул мужчина. – Нет такой женщины! Запомни! Нет ее! Есть только многочисленные копии – неудачные, – в чем-то похожие на твой идеал! Но копии – это не то, что ты ищешь и чего ждешь. Копии годятся для другого! Воспользоваться ими! Взять свое – и разойтись! Каждый – своею дорогой!

– Отличное признание! – фыркнула Марина, поднимаясь с дивана. – Ну спасибо, Игорь! Спасибо, милый друг! Теперь у меня точно не осталось иллюзий, зачем ты притащил меня к себе. «Воспользоваться, взять… и топать своей дорогой…»

– Марина! – простонал хозяин дома, схватив гостью за руку. Та порывалась убежать прочь из комнаты. – Марина!!! Я был о тебе лучшего мнения! Все, что я говорю сейчас, я говорю не для тебя! Для него! Неужели не понимаешь?! Если я не смогу убедить его в том, что он должен вести себя как взрослый мужчина, а не как подросток пубертатного периода, да еще в «розовых очках»…

– Спасибо, Игорь! – довольно резко, громко сказал псевдочеловек. – Твоя речь избыточна, что свидетельствует о твоем эмоциональном состоянии. Но никакой иной информации твой монолог не несет.

– Как не несет? – опешил Миленин.

– Идеальная женщина существует! – возвестил искусственный разум. – Ее зовут Марина Денисова. Идеальная женщина – перед тобой!

– Здравствуй-жопа-новый-год! – грустно пробормотал Игорь. – Все! Приехали…

– Идеальная женщина перед тобой! Но ты ее недостоин!

Миленин посмотрел на гостью еще раз. Внимательно, так, словно видел впервые. И вдруг мужчина карикатурно поклонился женщине.

– Поздравляю, – его улыбка была странной. То ли просто глупой, то ли безумной. Глаза Миленина бегали из стороны в сторону. – Поздравляю, Марина! Ты – идеал! Вот для него!

Хозяин дома театрально обвел рукой вокруг себя. Но Денисова и так поняла. Для него. Для Диба.

– И что это значит? – жалобно спросила девушка.

– А то не знаешь?! – рРуки Миленина выписали в воздухе что-то невообразимое. – Весна. Ты идешь по тротуару на шпильках, в колготках и в мини. Водители «тачек», что проезжают мимо, притормаживают и сигналят, приглашая тебя «прокатиться». В транспорте к тебе прижимаются «антенщики», лезут руками под юбку, громко и часто дышат в ухо. Незнакомые юнцы-романтики и опытные мужики средних лет дарят цветы, просят номер твоего мобильного телефона. Или приглашают в ресторан. Что это значит?

Безумие! Что же еще? Мужики видят тебя и сходят с ума. Теряют голову, мечтают о твоем теле. Мечтают обладать. Добиться твоего расположения и взять… Это – безумие. Безумие, не поддающееся никакой логике. Безумие, при котором человек не способен воспринимать никакие доводы, пока не удовлетворит свою страсть. Или пока не сбросит сексуальное напряжение где-то на стороне.

А теперь вышло так, что на тебя «запал» Диб. Сначала я думал: он просто разозлился на меня. За то, что я обозвал его железякой. Бездушной программой. Существом, которого нет. Думал, он обиделся и поэтому издевается над нами, показывая: нельзя его недооценивать. Я все ждал, когда он насладится местью, когда скажет: «Ну что, хозяин? Теперь ты понял, что был не прав?»

А он молчит! Гнет свою линию! Все оказалось сложнее. Ты для него – Иидеал! Это вышло случайно. Я заложил в программу частицу себя. Что приятно мне, что «заводит» меня – «заводит» и его. Разница лишь в том, что я – человек. Могу сбросить напряжение и успокоиться. Диб – нет. Он видит предмет страсти, хочет обладать Иидеалом, но не может сбросить напряжение. Видимо, оно только нарастает.

– Господи… – прошептала Марина, прижимая ладони к лицу.

– Тебя зовут не Игорь Миленин, – вставил реплику Диб. – Фрейд Азимов твоя фамилия.

– Господи, Игореша… Что же теперь будет?

– А ничего, – покачал головой создатель программы. – Безумие – оно и есть безумие. Он готов забрасывать тебя цветами, но не может встать перед тобой на колени. Способен напоить, как делают многие мужики, чтоб «спустить даму с тормозов». Напоить и уложить в постель, а взять, сбросить сексуальное напряжение не может.

– Может! Считай, ее бой-френд – поклонник тантрического секса. Главное – не самому получить удовольствие, а доставить его партнерше.

– Игореша… – Марина попятилась назад.

Наткнулась на столик с фруктами, опрокинула его.

– Он тебя не оставит! – жестко закончил Миленин. – Не оставит, потому что ни один мужчина не отдаст Идеал другому. Мне не отдаст. Из дома не выпустит – там, за порогом, другие самцы.

– Игореша, мне страшно…

– Будет добиваться твоего расположения, удерживая меня на удалении – вгонять клин между нами. Тем самым убьет «двух зайцев». Отомстит за резкие слова – раз. Сделает все возможное, чтоб ты принадлежала ему., – Ддва!

– Это как? – испуганно спросила девушка, нервно поправляя юбку.

Она разглаживала пальцами маленький темно-синий лоскуток материи и вдруг вспомнила, как утром нашла возле постели эту короткую джинсовую юбку да полупрозрачную блузку.

– Игорь! – девушка со страхом посмотрела на мужчину. – Скажи… Вот это… ты хотел, чтоб я оделась так?

– Очень сексапильно, – хмуро признал Миленин. – Я еще с утра подумал: чего это ты вдруг так вырядилась? Теперь понятно. Мариш… Неужели забыла: я не знаю твоих размеров. Неужели забыла, кто дарил цветы? Кто в этом доме заказывает товары и продукты с доставкой «до места»?

Девушка с плачем бросилась ему на шею, прижалась к товарищу по несчастью всем телом.

– Игорь! Игорь! Я боюсь! Боюсь этого! Не хочу оставаться с ним один на один! Ночью… Игорь! Я боюсь. Боюсь…

Миленин взял ее мокрое от слез лицо в ладони. Девушка смотрела с мольбой. «Боюсь…» – беззвучно повторяли губы.

– Мариш, хорошая моя, – печально выдохнул мужчина. Поцеловал Марину в висок. – Что я могу сделать?

– Я пойду с тобой? – в глазах пленницы загорелась надежда. – Можно, проведу ночь в твоей комнате? Не отпускай…

Миленин не успел ответить.

– Нельзя! – резко, словно команда.

Приговор. Лезвие гильотины упало вниз, разрубило связывающую их пуповину.

– Нельзя! И не надо пытаться оспаривать мое решение. Миленин! Не хотелось бы вновь применять СВЧ-генератор, чтоб объяснить, наконец, кто здесь хозяин. Что касается тебя, Мари… Обжигать кипятком твою нежную кожу – просто кощунство. Лучше иди сама!

Девушка поднималась по лестнице медленно, чуть ли не на каждой ступеньке оглядывалась на Миленина, который стоял у начала подъема, вцепившись в перила. Пленница все ждала: Игорь остановит ее, крикнет что-нибудь. Кошмар исчезнет. Она, Марина Денисова, очнется от сна.

Игорь не вымолвил ни слова. Марина в последний раз глянула на мужчину – уже стоя на верхней площадке, – потом резко оттолкнулась от перил. Будто в омут, бросилась в свою комнату. Упала на кровать, спрятала голову под подушку.

Ночь прошла на удивление тихо. Диб не тревожил Марину, та постепенно успокоилась, расслабилась. Заползла под одеяло, лишь затем стащила с себя одежду, «выданную» безумным недочеловеком.

Пленница долго лежала на боку, подтянув ноги к животу, сжавшись в комочек. Не спала. То закрывала глаза, то смотрела в темноту, словно могла разглядеть в ней выход из тупика, в котором оказались двое людей. Потом волной накатила усталость…

…Волна накатила на берег. Еще одна. И еще. Марина полной грудью вдохнула свежий морской воздух. Легко и свободно. Словно не находилась в странной тюрьме, во власти то ли машины, то ли абстрактного человека, не существующего в реальности.

Может, она действительно на берегу моря? Вдруг мучительно захотелось присесть у самой линии прибоя, ладонями зачерпнуть пенные хлопья, подбросить их вверх и любоваться искрами-отражениями светила.

Денисова усилием воли подавила это сумасшествие. Чуть изменила позу, повернула голову.

– Запах моря откуда? – тихо спросила она.

Девушка ни на секунду не сомневалась: Диб – здесь, в ее спальне. Точнее, здесь есть микрофоны и видеокамеры. А сам Диб – черт знает, где он! В компьютере? Или он – это дом, который окружает пленницу? Тогда, выходит, Марина внутри своего мучителя. Потрясающий сюжет…

– Это уникальный светильник, – так же тихо отозвался искусственный разум. – Я заказал специально для тебя. Корпус вырезан из кристалла лечебной соли, добываемой в горах. В ее составе – целый набор уникальных микроэлементов. При нагревании корпуса ионы соли наполняют воздух, делая его сравнимым с курортным.

– Опять обман, – грустно вздохнула Марина, закрывая глаза. – Нет здесь моря. Нет, и не может быть.

– Не обман! – тут же возразил псевдочеловек. – Море – внутри тебя. Надо только представить… А воздух – настоящий, морской. Оказывает укрепляющее действие на весь организм, снимает усталость и раздражительность, успокаивает нервную систему.

Море шумело, накатывалось на берег. Волны с громким плеском разбивались о камни, и пленнице захотелось вытереть лицо ладонями. Казалось, на щеках, на ресницах и волосах – брызги. Но сил, чтоб поднять руку, не было.

– Выключи! – уже проваливаясь в сон, потребовала Марина. – Выключи! И этот чертов светильник, и фонограмму. Я не верю. Обман. Не хочу.

Она так и не узнала, что ответил Диб, выполнил ли просьбу пленницы. Денисова провалилась в сон, глубокий и спокойный…

Очнулась от забытья утром, сама. Псевдочеловек не стал беспокоить ее, дал отоспаться. Но даже проснувшись, Марина долго лежала с закрытыми глазами, делая вид, что продолжает пребывать в плену Морфея. Денисова прокручивала в голове события последних дней, шаг за шагом. Фразу за фразой. Эпизод за эпизодом. Пыталась найти выход.

– Меня трудно обмануть, – вдруг сказал Диб.

Девушка мечтала о том, как сломает окно с помощью кресла, выпрыгнет наружу раньше, чем противник успеет «закрыть» проем. Пленница невольно вздрогнула.

– Что ты хочешь этим сказать? – не открывая глаз, медленно спросила она.

– Ты проснулась двадцать две минуты тридцать пять… тридцать шесть… тридцать семь секунд назад, – насмешливо пояснил псевдочеловек. – Изменились частота дыхания, пульс, немного подросло верхнее давление.

– Черт! – Марина отбросила одеяло, вылезла из кровати. Настроение вновь испортилось. – Никак не могу привыкнуть, что кто-то копается в моем белье, залезает в постель! Скотская привычка!

Она дернула со спинки стула махровое полотенце, замоталась в него, собираясь направиться в душ. Поискала глазами одежду. На кресле лежали все те же джинсовая мини-юбка и фривольная блузка.

– Скотство! – вдруг не выдержала девушка. Напряжение последних дней выплеснулось наружу. – Ты, выкидыш инкубатора! Ублюдок компьютерный! Ладно, одежду заставляешь носить, какую тебе хочется! Совершенно не думаешь, что у меня есть собственные желания. Ладно, хрен с тобой! Белье нижнее где?! Что? Не слышу! В твоих дебильных файлах и базах нет информации, что женщина хочет с утра надеть чистое белье?!

– На столе, – невозмутимо, без тени недовольства или злости, сказал Диб. – На столе, в пакете. Утром доставили…

Марина схватила упаковку, бормоча под нос ругательства. Бросилась в ванную комнату, громко хлопнула дверью.

– Хочешь, расскажу притчу про магазин мужей? – спросил Диб, когда девушка забралась под струи воды. – Эта история опубликована на сотнях сайтов. Значит, пользуется успехом у людей.

Пленница чуть не заплакала от досады. Она хлопнула дверью – «ушла» от навязчивого кавалера. Но от него нельзя сбежать так же, как от любого мужчины, – просто отделившись дверью. Диб находился везде. Везде! Это сводило с ума. Девушка проигнорировала вопрос псевдочеловека.

– Недавно в нашем городе открылся магазин мужей, – как ни в чем не бывало, начал рассказывать Диб.

Похоже, ему абсолютно безразлично: хочет пленница слушать или нет? Злится ли она или по-настоящему ненавидит его? А может, ему это и небезразлично, но он не человек, подверженный всплескам эмоций, как любой реальный мужчина. Убийственно точно Диб просчитывает все варианты развития событий, как та программа, которая обыгрывает человека в шахматы. Если только гроссмейстер не создал уникальное положение на доске: риск и материальное неравновесие, атаку первым темпом и невозможность просчитать, что хочет сделать противник…

– Так вот, магазин мужей – пятиэтажный дом. Красивый и большой. Туда пускают только женщин, понятное дело. Прежде чем начать движение по зданию, каждой даме предлагают ознакомиться с нехитрым сводом правил. Их совсем немного. Первое гласит, что посетить магазин мужей разрешено только один раз в жизни. Второе поясняет: на любом этаже покупательница может выбрать себе мужчину, а также она имеет право подняться на другой этаж, выше. Спускаться обратно, на предыдущий горизонт, не разрешается. Точнее, идти обратно можно, но не для выбора и покупки, можно двигаться лишь в сторону выхода.

Представь, Мари! Женщина приходит в магазин, читает правила, соглашается с ними. Первый этаж. Надпись: «Мужчины, имеющие хорошую денежную работу». Разве это стоящий товар? Конечно, деньги значат многое, но не все! Вдруг моральный урод попадется или псих? Как тут выбирать? Нельзя ошибиться, ведь еще раз в магазин не пустят. И женщина, игнорируя первый этаж, поднимается на второй.

Там другая надпись: «Красивые мужчины, имеющие хорошую денежную работу. К тому же, любящие детей». «Ух, ты! – думает наша искательница счастья. – Какое хорошее место! Это я правильно сделала, что пошла вверх. Интересно, что же будет дальше?!» И поднимается выше.

На третьем этаже – большая вывеска: «Красивые мужчины, имеющие хорошую денежную работу. К тому же, любящие детей и готовые помогать по дому». Женщина в восторге! Она понимает: чем дальше движешься по магазину, тем интереснее предлагаемый «товар». Она уже готова выбирать, но… но… но как устоять перед соблазном? Вверх, только вверх!

«Красивые мужчины, имеющие хорошую денежную работу. К тому же, любящие детей и готовые помогать по дому. Романтичные, нежные, страстные!» Наша покупательница стонет от счастья, вся дрожит от нетерпения. Уже готова пройтись по этому горизонту, чтоб выбрать себе Единственного и Неповторимого. Одного на все времена. Но ведь есть еще и пятый этаж! Женщина помнит об этом… Собравшись с духом, страшным усилием воли преодолев тягу к четвертому этажу, искательница счастья поднимается на пятый!

Электронное табло. «На этом этаже – вы покупатель номер три миллиона двести пятьдесят тысяч сто сорок три. Здесь нет мужчин. Совсем. Ни одного. Этаж существует лишь для того, чтоб вы поняли нехитрую истину: женщина всегда недовольна тем, что находится у нее в руках. До свидания! Благодарим за посещение нашего магазина».

Денисова хмыкнула, дослушав притчу до конца.

– Бред! – громко сказала она, регулируя воду. – Бред! Мужской шовинизм!

– Не бред! – голос искусственного человека был каким-то странным, чуть ли не истеричным. – Посмотри на себя! О чем ты мечтала еще недавно? Хочешь, расскажу?

– Слушай, иди ты со своими умствованиями! – буркнула девушка, которой надоели психологические «изыски» компьютерной системы. – Отвянь! Дай принять душ спокойно!

– Ты хотела найти спутника, который позаботится о тебе, Мари! Состоятельного и надежного партнера, рядом с которым было бы удобно и комфортно. Чтоб не испытывать недостатка в деньгах, не зависеть постоянно от зарплаты и «выкрутасов» владельцев ТВ-каналов. Ты хотела иметь дом – уютный, красивый. И чтобы ты в нем чувствовала себя не Ккухонной Золушкой, а Ккоролевой Ббала!

– Помилуйте, какой слог! – Марина с головой залезла под струи воды, стараясь громким плеском заглушить монолог Диба.

Но тот «сработал» адаптивно – тут же увеличил мощность звука в динамиках.

– Ты хотела жить красиво и беззаботно! Наслаждаться каждым днем, а не доползать до постели, шатаясь от усталости, с красными глазами, гудящими ногами, на таблетках анальгина. Так?

– Да пошел ты! – огрызнулась Марина. – Какое тебе дело до моих мечтаний!

– Все, о чем ты грезишь, может дать твой партнер! Я!!!

Марина от удивления забыла, где находится. Открыла рот и тут же нахлебалась воды. Закашлялась, согнулась пополам, выплевывая влагу. А потом принялась хохотать.

– Диб!!! – простонала она, не в силах разогнуться от смеха. – Диб! Ты что, на полном серьезе думаешь: мы – пара?! Это предложение руки и сердца?!

Искусственный разум не ответил.

– Ой, не могу! – Марина принялась вытирать глаза, которые ей застилали капли воды и слезы смеха. – Ой, не могу! Держите меня! Вот партнер – так партнер! Особенно как мужчина!

– Подними руки! – вдруг приказал Диб. – Быстро!

Властно, жестко, без тени сомнений, что имеет право командовать. Марина сразу же вспомнила: она находится в плену у странного существа, над которым только что насмехалась.

– Зачем? – беззвучно прошептала девушка.

Диб уловил суть вопроса – по выражению лица, по движению губ. Вниз, с потолка, поползли два штыря из серебристого металла. Девушка со страхом посмотрела на непонятные штуковины, расположенные у нее над головой.

– Руки подними! А то кипятком оболью!

Пленница нервно всхлипнула, подняла вверх ладони.

– Возьмись за ручки!

Снова приказ. Резкий, злой. И нет сомнений в том, что ослушаться нельзя. Диб и вправду обольет кипятком. Марина ухватилась за штыри. Тут же гибкие путы, появившиеся невесть откуда, обхватили запястья. Марина поняла: теперь не сможет оторвать руки от серебристого металла. Пленница стала дергаться, извиваться в захватах, но те оказались слишком прочными.

– Диб! – испуганно пролепетала Денисова. – Прости…

Псевдочеловек не ответил, и от этого стало еще страшнее. Марина вдруг поняла – интуитивно почувствовала, – она не на шутку разозлила хозяина.

– Диб!!! Не надо!!!

Струи воды ударили ей в лицо, Марина захлебнулась криком. Закашлялась. Повернула голову вбок, пытаясь отдышаться. Диб вынудил ее закрыть рот, замолчать.

Что-то изменилось. Теперь струи били со всех сторон. Гладили по спине, прикасались к бедрам, скользили по ногам. Мягкие, ласковые. Будто горячие волны прокатывались от груди до низа живота. Марина невольно сжала ноги, теперь она поняла, чего добивался хозяин. Диб… Резкий, импульсивный, эмоциональный. Не прощающий обид. Все знающий о человеческом теле. Чертовы базы данных, расположенные в Интернете!

Тугие, нетерпеливые струи опадали, превращались в ласковое прикосновение ручейков. Марина замотала головой.

Стоит только закрыть глаза, представить… Она в руках мужчины, страстного, опытного. Знающего, как вызвать отклик в каждой клеточке тела. Чьи-то руки и губы. Стоит только закрыть глаза и…

Она стала дышать прерывисто, чувствуя, что не в силах противиться огню, разгоравшемуся внутри. Потоки то становились сильнее, то ослабевали. И вдруг превратились в сильные толчки. «Диб!» – хотела крикнуть Марина и не смогла.

…Она и впрямь – королева бала. Стоит на подиуме, вскинув руки над головой. И все любуются ею. У ее ног – десятки… нет! – сотни восторженных поклонников. Мечтают о Марине Денисовой. Страстно желают ее. Хотят получить ее тело, наслаждаться им. Королева чувствует их страсть физически – электрическим током, пронизывающим плоть.

Чужие руки и губы прикасаются к ногам, бедрам, животу…

Марина застонала, начиная движения навстречу партнеру. На миг очнулась от забытья, вспомнила, что происходит, попыталась сбросить с себя дурман страсти. Но это было сильнее разума. К чему упрямиться? Руки все равно не опустить, пока не разрешит хозяин.

Помешательство. Дикое, животное. Сладкая мука за пределами рассудка.

Девушка кричала, но Диб не отпускал свою «игрушку». Он, в отличие от мужчин, не знал усталости. Остановился лишь тогда, когда пленница повисла в металлических захватах, не в силах стоять на ногах. Путы исчезли. Марина сползла вниз, на теплое влажное дно ванны…

Пленница добралась до постели в полузабытьи. Мокрая, упала на простыню и долго лежала, не в силах пошевелиться. Диб не проронил ни слова. Доказав «предмету обожания», что способен на многое, псевдочеловек на время успокоился.

Девушка лежала, тупо глядя в окно, на белые облака, которые медленно плыли по небу. Там, за стеклом. За барьером, который Денисова не могла преодолеть. Жизнь разделилась на «там» и «здесь». Там – было все. Здесь – только параноидальная страсть недочеловека. К ней. Обычной женщине. Смешно. Живые мужики любят виртуальных баб. Виртуальные мужчины – настоящих женщин. Нет, не смешно. Горько. Марина сжалась в комочек, с головой закрылась одеялом…

Прошло очень много времени, прежде чем она выбралась из своего укрытия. Молча зашла в ванную, забрала вещи. Оделась, вышла из спальни. Побрела по лестнице вниз, спотыкаясь на каждом шагу.

Игорь Миленин сидел в гостиной. На диване, с бокалом. Перед мужчиной стояла полупустая бутылка водки. А на дальней стене – на огромном плазменном экране – застыло изображение Марины Денисовой. Стоп-кадр. Струи воды. Лицо, поднятое вверх. Полубезумные от страсти глаза. Губы, изогнувшиеся в стоне.

– Убери! – Марина плюхнулась на диван рядом с мужчиной. – Игорь! Пожалуйста, убери! Нас здесь двое. Людей. Не надо этого. Я и так близка к тому, чтоб ненавидеть тебя. И себя тоже.

– Прости, – владелец особняка погладил ее по руке. – Ничего не могу сделать. Такую странную «программу» вывел на телевизор не я. Он!

– Зачем? – Марина взяла пустой бокал, налила водки, «опрокинула» сосуд с обжигающей жидкостью.

– Нельзя пить водку на голодный желудок, – вмешался Диб. – Это вредно для твоего здоровья, Мари.

Ни мужчина, ни женщина не обратили внимания на реплику искусственного существа. Так, словно ничего не прозвучало. Люди разговаривали между собой.

– Зачем? – невесело усмехнулся Миленин. – По-моему, все просто, Мариш. Тривиально. Он показывает, кто истинный хозяин положения. Забавляется с твоим телом, как вздумается. Меня заставляет смотреть. Чтоб, значит, видел, чья власть. Понимал, кому принадлежит женщина, а кто лузер. Мстит за обидные слова. Делает мне больно.

Игорь тихонько толкнул Марину в бок. Показал ей ладонь правой руки. Там, очень криво – чтоб Диб никакими силами не смог разобрать буквы, превратить их в математически понятный набор символов – была нацарапана короткая фраза. «Бежать! Придумал как! Готова?» Денисова почувствовала: вмиг исчезли усталость и апатия. Игорь придумал, как обмануть псевдочеловека! Ну да! Не может машина быть всесильной! Вот, например, Диб не способен прочитать такой кривой, неровный почерк. Несколько «пляшущих» строчек на ладони…

– Да! – без колебаний ответила девушка.

Диб не понял, что люди договорились между собой, почти не произнося слов.

– Мы с тобой почти братья-близнецы, – весело ответил псевдоразум, среагировав на реплику, которую вслух произнес Игорь Миленин. – Да, я «баловался» с ее телом. Делал все, что хотел. Теперь Мари не сможет утверждать, что я – плохой партнер.

Игорь положил левую руку на голые колени девушки, погладил нежную шелковистую кожу, будто пытаясь приободрить спутницу. Потом быстро повернул ладонь так, чтоб девушка сумела прочитать: «Подыграй! Ты меня ненавидишь!»

Денисова еще размышляла над просьбой Игоря, когда искусственный человек сам помог заговорщикам.

– Я для нее – идеальный партнер! – гордо и самодовольно заявил он. – Вряд ли ты смог бы так завести Мари. Говоришь, больно смотреть на собственное бессилие? Вспомни, Игорь, сколько раз бывало наоборот? Ты «баловался» чьим-то телом, а меня заставлял смотреть.

Марина вскочила с места, уперла руки в бока, с ненавистью глядя на мужчину.

– И потом, разве я понаставил видеокамер по всему дому? Я устроил захваты в ванной, на потолке? Это понадобилось тебе, мой друг. Ты учил обрабатывать видеопотоки, показывал, как делать «врезки», монтировать в одну ленту изображения с разных камер… крупные и общие планы. Учил, как выполняется наложение одного кадра на другой.

– Да! – Марина схватила бутылку со стола. Ноздри ее раздувались, щеки горели. – Наручники? Захваты?! Ты маньяк!

– Стой! Стой! – Игорь изменил позу, словно закрывался ладонями от разъяренной спутницы. – Погоди, Мариша! Это ложь! Я все объясню!

– Сволочь! – дДевушка запустила полупустую бутылку в огромный экран, с которого Диб не убрал «картинку» из ванной. Завизжала так, что не стало слышно даже псевдочеловека. – Подонок! Да если б не ты! Не твои программы! Он – твое отражение! Два маньяка! Он – это ты!!! Все, что ты прячешь внутри, под личиной нормального человека! Урод! Урод! Подонок!

Марина попыталась броситься на Миленина, вцепиться в горло ногтями. Игорь поймал разъяренную кошку за руки.

– Отпусти! – вопила Денисова, дергаясь и пытаясь вырваться.

– Стой! – перекрикивая Диба, орал Миленин. – Успокойся! Я все объясню!

Псевдоразум утратил контроль над ситуацией. Мужчина прижал извивающуюся девчонку к себе, потащил на кухню.

– Куда? – растерянно спросил Диб.

Марина вопила и кусалась, Миленин гнусно ругался, сражался с ней, но вопрос компьютерной системы услышал.

– Воды! – крикнул он. – Надо воды!

Миленин еще быстрее потащил девушку на кухню, уже не понимая: играет та или по-настоящему готова убить его? Пленница делала все очень натурально. Оставалось только гадать: это следствие опыта «работы» перед камерой, на телевидении, или реальная ненависть к человеку, из-за которого все произошло?

Миленин с трудом дотащил визжащую, упирающуюся девушку в дальний конец кухни, быстро открыл какую-то дверь. Толкнул Марину внутрь.

– Ну?! – выдохнула Денисова, оборачиваясь к мужчине. – Что?!

Миленин болезненно улыбнулся – все-таки девчонка играла. Молодец… Инженер дернул тяжелую створку в стене маленького чуланчика. Обхватил спутницу за бедра, забросил ее головой вперед в узкий темный лаз. Из глубины тоннеля пахло не очень приятно. Освещения не было вовсе.

– Давай-давай! – завопил Миленин таким голосом, что Марина не стала задавать вопросов.

Быстро-быстро поползла на четвереньках, то и дело ударяясь затылком о свод над головой. Игорь, не мешкая, запрыгнул в черную утробу вслед за спутницей. Марина усердно работала руками и ногами, все больше удаляясь от светлой точки. От кухни. От Диба.

– Что это, Игореша? – громким шепотом спросила девушка, почувствовав, что Миленин догнал ее, зацепил ладонью за ногу.

– Мусоропровод… – хрипло, тяжело дыша, пояснил Игорь.

Но Марине и не требовалось длинных объяснений. Мусоропровод! Она сразу же вспомнила, как Игорь рассказывал: старый хлам, пищевые отходы накапливаются в баках. Диб вызывает машину СпецТтранса, и все это дерьмо вывозится на свалку. Значит, они пытаются выскользнуть из дома через небольшой узкий ход… Есть ли шансы, что здесь не установлены видеокамеры, детекторы? Или какие-нибудь электробарьеры?!

Марина не успела ответить себе на этот вопрос. Пол под ногами дрогнул, пришел в движение. Девушка на миг застыла, испугавшись перемен.

– Транспортер! – горестно выдохнул Миленин. – Он понял, куда мы исчезли! Скорее!

Только теперь, после слов Игоря, Марина осознала: упругая резиновая лента тащит их обратно, в сторону кухни, из которой только что сбежали люди. От этой мысли у девушки прибавилось сил, она заработала ладонями и коленями еще быстрее, на пределе возможностей… Но для Диба пределов не существовало. Разве что, технические ограничители на механизмах. Видимо, транспортер имел существенный запас прочности.

Где-то позади, за спиной, возникло световое пятно.

– Скорее! – завопил Миленин, голос его был пропитан страхом. – Нас тянет обратно!

Марина боролась изо всех сил, отчаянно. Безнадежно…

Лента выбросила обоих на пол небольшого чуланчика. Рядом, в дверях, уже стоял робот-стюард. В его руках была какая-то странная груша. Она «пыхнула» сизым дымом, и это было последнее, что запомнила Марина, прежде чем отключилась.

Игорь очнулся в лодке, которая несла его по океану. Ветра не чувствовалось, зато волны были приличными. Скорлупка раскачивалась так сильно, что Миленин даже забеспокоился: как бы не вывалиться из спасительной шлюпки в такую неспокойную погоду. Человек открыл глаза, попытался ухватиться за борт или за какой-нибудь выступ, но пальцы его наткнулись на холодный металл.

Холодный ребристый металл – это было первое, что осознал Игорь. Лишь затем глаза подсказали остальное – никакой лодки нет. Его, человека, тащили два робота-стюарда, покачиваясь из стороны в сторону при каждом шаге. Миленин тихо выругался, вспомнив, что произошло.

В этом момент роботы выпустили пленника из лап. Человек упал на пол, ударившись о твердую поверхность. Чудо-ковер не спас. Слава Ббогу, высота оказалась не очень значительной, обошлось без серьезных травм. Но все равно инженер зашипел от боли. Перекатился на бок и замер без движения, полуоткрыв рот.

Марина Денисова висела в нескольких шагах от него – руки пленницы были пристегнуты к двум стальным лесенкам. Девушка с ужасом смотрела на товарища по несчастью.

– Игореша… – прошептала Денисова, как только взгляды людей встретились. – Ты жив! Господи… Я так испугалась. Думала, они убили тебя.

– Пока нет, – с трудом приподнимаясь, сообщил владелец особняка.

Он покрутил головой из стороны в сторону, разминая шею. После удара об пол спина и копчик у него ныли, Игорь решил не рисковать, не подниматься на ноги сразу. Подполз к велотренажеру, привалился боком к рулевой стойке, морщась и потирая ушибленные места.

– Ты в порядке? – отрывисто спросил он, массируя шею и затылок.

Голова кружилась – то ли от удара, то ли из-за усыпляющего газа, который применил Диб.

– Да… – пролепетала Марина, нервно глянув на ременные петли, которые притягивали ее руки к металлическим трубам.

– А это… зачем? – Миленин указал пальцем на растяжки. – Что он с тобой делал?

– Ничего, – одними губами ответила пленница.

Она боялась говорить вслух, громко. Псевдочеловек находился где-то рядом и, конечно же, все слышал.

– Пока ничего! – тут же отозвался Диб, словно почувствовав: пришло время «выйти на сцену». – Пока ничего… Но я не могу оставить без внимания попытку побега. Должен кого-то наказать.

Люди нервно переглянулись. Миленин забыл про ноющую спину. Поднялся на ноги, выпрямился. Шагнул к девушке, словно пытаясь закрыть ее от сумасшедшего.

– Я должен кого-то наказать, – задумчиво повторил Диб. – Для первого случая решил, что пострадает один из вас двоих. Вот только пока не придумал: кто именно?

– Наказывай меня! – твердо сказал Миленин. – Хоть сейчас будь мужчиной. Не пристало нам сражаться с женщинами. Так ведь? Наказывай! Это я придумал план побега и потащил Марину с собой.

– Тебя? – задумчиво поинтересовался Диб.

Впрочем, у Игоря не было и тени сомнений: псевдоразум разговаривал не с людьми. Он задавал вопрос самому себе. «Интересно, какие циклы крутятся сейчас в программе? – успел подумать человек. – Вот бы разобраться. Установить, как все это произошло. Что в основе нынешней версии движка…»

Додумать мысль до конца Игорь не успел. Боль. Обжигающая боль. Словно кто-то вылил ему на спину кастрюлю с кипятком. Нет! Ведро. Разом исчезли мысли, отмерли чувства. Осталось только одно желание – остановить, ослабить боль. Любой ценой.

Игорь катался по полу и вопил так, словно его тело рвали на части. Бился в судорогах, пытался закрываться руками от того, что оставалось невидимым. Марине от этой невидимости противника становилось только страшнее. Она кричала вместе с Игорем, словно его боль была ее болью. Рыдала и билась в оковах, пытаясь добраться до несчастного, облегчить его страдания.

Потом Миленин замер на полу, лицом вверх. Глаза его были закрыты, он не произносил ни слова, но Денисова видела: Игорь не потерял сознания. Его руки и ноги сотрясала крупная дрожь, словно боль не ушла – медленно просачивалась наружу, постепенно улетучивалась. Но, до тех пор, пока она, капля за каплей, выходила из измученного тела – Миленин продолжал страдать.

– Вставай! – приказал Диб. – Я знаю, тебе уже лучше. Хватит размазывать сопли по полу!

Игорь медленно, с огромным трудом поднялся. Не смог устоять на ногах, привалился к велотренажеру, грудью опершись на седло и руль. Голова Миленина тряслась, как у человека, страдающего болезнью Паркинсона. Из носа у него и впрямь текли сопли, Игорь время от времени пытался вытереть их рукавом, чтобы хоть чуть-чуть сохранить подобие достоинства, но влага появлялась снова.

– Мы только начали, – насмешливо сообщил Диб, как только бывший хозяин особняка чуть пришел в себя, распрямился, задышал ровнее, спокойнее. – Разве я сказал, что наказание закончено?

– Господи… – нервно всхлипнула Марина.

Несчастный инженер затравленно глянул на девушку. Пальцы, сжимавшие руль тренажера, побелели.

– Итак, сейчас наказание будет продолжено, – спокойно известил людей псевдоразум. – Но ты можешь выбирать, Игорь. Кого? Тебя или ее?

Миленин еще раз посмотрел на девушку, уже по-другому. Так, словно в ней таилось его спасение. Ключ к выходу из лабиринта ужасов.

– Кого? – громче повторил Диб.

Миленин закрыл глаза. Руки мужчины затряслись.

– Меня, – почти беззвучно прошептал он.

И тут же упал на ковер, завопив от чудовищной боли.

Миленин извивался всем телом, катался из стороны в сторону, бился головой о стальные конструкции, оставляя на них кровь, но, видимо, даже не чувствуя этого. Марина плакала, глядя на страдания Игоря. Молилась, искренне желая ему избавления от чудовищной пытки.

Диб словно услышал ее просьбу. Человек замер на полу, тяжело дыша. На этот раз пауза оказалась более длинной. Прошло гораздо больше времени, прежде чем мужчина смог – по команде инквизитора – подняться на ноги.

– Но ведь мы еще не закончили, – как ни в чем не бывало, объявил искусственный разум. – Получилось бы слишком просто. За серьезный проступок виновные должны понести серьезное наказание. Мы продолжим.

Игорь со страшным криком оттолкнулся от стальной опоры, шатаясь, побежал в сторону. Не удержался на ногах и упал. Пополз к выходу, словно червяк. Марине показалось, что он хотел просочиться сквозь стену. Забиться в щель, оказаться подальше от чудовищно жестокой машины. Не получилось. Миленин сжался в комок, подтянул ноги к животу. Прикрыл голову руками.

Тишина.

– Итак, – спокойно проговорил Диб. – Мы продолжаем. Но ты по-прежнему вправе делать выбор. Кого подвергаем наказанию? Тебя или ее?

Миленин, нервно шевелившийся на полу, вдруг замер без движения.

– Тебя или ее?

– Ее! – мужчина закричал так громко, что Денисова вздрогнула. Полубезумные глаза Миленина смотрели на пленницу. – Ее! Ее!

Он захохотал.

«Нет!» – хотела взмолиться Марина, но ее горло вмиг стало таким сухим, что она не смогла произнести ни звука.

Миленин встал на колени, широко открытыми глазами глядя на девушку, руки которой были зафиксированы растяжками.

Ничего не произошло. Марина не забилась в оковах, не заорала от невыносимой боли.

– Я так и думал, – грустно сказал Диб. – Вы, люди, удивительные твари. Стоит только удалить верхний слой… Грим. Маску. Снимаешь – и под ним то, что вы на самом деле представляете из себя.

Дверь в спортзал открылась, на пороге появился робот-стюард. Шаркая по ковру, он подошел к своему бывшему хозяину и бросил к его ногам плетку. А затем так же неспешно удалился.

– Вставай! – скомандовал Диб. – Вставай и возьми плеть в руки!

Миленин выполнил приказ. Теперь он точно знал, чувствовал каждой клеточкой тела: сопротивление воле псевдочеловека может обойтись слишком дорого.

– Бей ее! – потребовал Диб. – Плетью по спине! Так, чтоб орала от боли.

Игорь шагнул вперед, ухватился рукой за металлическую стойку. Мужчина тяжело дышал, взгляд его метался из стороны в сторону. Миленин старался не смотреть в глаза пленницы.

– Бей! – Диб резко увеличил громкость звука в динамиках. Теперь его голос грохотал в ушах, резонировал, заполнял нутро мужчины, выгоняя оттуда мысли, доводы, подавляя шепот разума. – Бей! Чтоб орала! Говорите, у меня нет рук?! Ты станешь моим продолжением! Моими конечностями! Бей!

Игорь стоял, закрыв глаза, сжимая плеть в руке.

– Бей! Я вновь применю СВЧ-пушку! Хочешь? Хочешь?!

На спину плеснули кипятком.

– Бей!!!

Миленин хрипло закричал, ударил девчонку.

– Сильнее!

Вновь обжигающий кипяток на спине. Страшная боль.

Человек размахнулся. Плеть свистнула в воздухе, тело в оковах выгнулось. Марина застонала, жалобно глядя на мужчину.

– Сильнее! – бесновался Диб. – Она! Она во всем виновата!!! Все из-за нее! Она не смогла убежать! Разве не видишь? Она подставила тебя!

– Да!!! – Миленин вдруг понял: Диб прав.

Прав, черт побери! На сто, на двести процентов! Девчонка подставила его! Его, Игоря Миленина! Если б не эта дура!

Плеть вновь и вновь обрушивалась на беззащитное тело. Марина дергалась, отвечая на каждый удар стонами. От этого хотелось Игорю хотелось причинять ей еще большую муку.

– Порви одежду! – вдруг завопил Диб.

Миленин дернул тонкую материю, превращая ее в лохмотья. Почему такая простая мысль не пришла в голову? Ему самому? Надо бить по голому телу! Лишь тогда чертова девка поймет, что значит настоящая боль!

– Ты страдал из-за нее! – не давая палачу ни секунды передышки, вопил псевдочеловек. – Ты принял муку за нее! Бей!

На коже спины появились красные следы. Пленница уронила голову вперед, вздрагивала от каждого удара. Длинные волосы упали на лицо. Еще удар! Ори от боли!

Беззащитная! В полной его власти! Его, Игоря Миленина! Вот так! Еще! За все страдания!

Миленин вдруг понял, что не в силах больше сдерживаться. Полуголая девчонка была прямо перед ним – доступная, покорная. Он бросил плеть, обхватил жертву сзади, за бедра, трясущимися руками стал задирать короткую юбку. Сейчас… Сейчас… Он покажет, кто здесь хозяин! Девка получит свое! За все!

– Стой! – потребовал Диб, но мужчина его не слышал.

Просто не понимал. Не понимал слов. Они исчезли – как ненужный, лишний элемент – вместе с верхним слоем, который псевдоразум содрал со зверя.

– Стой! – обрушив на Миленина всю мощь динамиков, приказал Диб.

Но для того, чтоб остановить самца, пришлось использовать удар электрическим током. Удар, от которого оба человеческих тела изогнулись в жестоком спазме. Обмякли. Миленин упал к ногам бывшей Прекрасной Принцессы, та осталась висеть на растяжках безвольной куклой.

Марина пришла в себя ближе к вечеру. Девушка смогла определить это по положению Ссолнца, которое пробежало три четверти небосвода, приготовилось скрыться за правой стеной дома. За последние дни Марина научилась определять время суток без часов на мобильнике. Был, конечно, еще и Диб, тот всегда мог подсказать. Но лучше проглотить ежа, чем просить помощи у искусственного человека. Да какой он человек, прости Ггосподи? Жертва аборта. Нелюдь клонированныйая. Правда, и Миленин не лучше.

В этот раз пленница не стала долго валяться в постели, притворяясь, будто спит. Она знала: электронного стража обмануть невозможно. Тот, конечно же, определил, что девушка очнулась от бредового забытья.

– Прости! – вымолвил псевдоразум, когда пленница спустила ноги с кровати и села. – Мари! Прости меня. Честное слово, я не хотел и не хочу причинять тебе боль. Обещаю, такое больше не повторится. Один раз было необходимо. Я хотел, чтоб ты увидела истинное лицо человека, который оказался рядом с тобой.

Денисова ничего не ответила. Она смотрела на огромный букет чайных роз. Те стояли в красивой фарфоровой вазе, возле постели. Вкусно пахли. Свежие. Любимые цветы – после избиения плеткой. Такое мог придумать только психопат. Свихнувшийся урод, не понимающий, что бывают раны, которые не затягиваются. Их невозможно вылечить никакими цветами и подарками.

Девушка молча поднялась на ноги, осторожно повела плечами, ожидая, что резкая боль проснется в располосованной плетью спине. Боль не проснулась. Кажется, она бесследно исчезла. Ушла в гости к другим?

Марина огляделась по сторонам. На постели – в ногах – лежали синие джинсы. Те самые, в которых она приехала к Миленину. Нет! В джинсах она была, когда готовила материал для передачи. А потом, собираясь в гости к инженеру, надеясь очаровать его, переоделась в короткую черную юбку. Джинсы бросила в полиэтиленовый пакет. Да… Господи, когда это было? Сколько времени прошло с тех пор? Неужели, день? Или два? Да нет же! Целая вечность…

Кажется, Диб что-то сказал, но пленница не услышала его. Марина настолько погрузилась в свои мысли, что окружающий мир перестал для нее существовать. Она натянула джинсы, надела рубашку – в этот раз не обтягивающую, свободную, не стеснявшую движений. Медленно застегнув пуговицы, девушка уселась у окна. Подперла ладонью подбородок, прижалась лбом к стеклу, глядя на улицу.

На качавшиеся ветви деревьев. На птиц, беззаботно порхавших с толстых ветвей на провода, а с проводов – в облака. Облака, неспешно проплывавшие над миром людей, полным ужаса и боли. Над миром, в котором трагедия смешалась с фарсом. Миром, где тонкое стекло – неодолимая преграда – может отделить человека от бесконечного, векового спокойствия природы. Миром, где никто не придет на помощь. Лишь в сказках доблестные отважные рыцари спасают Прекрасных Принцесс, заточенных в башнях.

В реальной жизни – все по-другому. Рыцарь готов избить Единственную и Неповторимую. Плеткой, до полусмерти. Лишь бы только избавить от боли самого себя…

Денисова снова увидела безумные, полные ненависти глаза Миленина. Его трясущиеся губы. Может, проснуться? Увидеть, что ничего этого нет и никогда не было.

Марина грустно усмехнулась. Ей вдруг припомнилась старая история из ее собственной жизни. Когда-то, много лет назад, она была глупой взбалмошной девчонкой, и многое казалось ей удивительным, захватывающим, интересным. В том смешном времени остались вечеринки, дискотеки, мальчики, падавшие к ее ногам. Мальчики… То робкие, то смелые. С разными взглядами на жизнь, с разными принципами, но похожие в одном. Все они мечтали о Марине. Это было даже забавно, и в ту пору она могла изводить их, дразня, не подпуская к себе.

Один раз, на ночной дискотеке, Марина – выпившая чуть больше, чем следовало – устроила смелый эксперимент. Она проводила время сразу с двумя кавалерами, каждый из которых мечтал о красавице-девчонке.

Дарила им танец по очереди. Оказывала знаки внимания обоим, давая понять каждому: именно он – тот единственный, с кем Марина хочет уйти из ночного клуба.

В итоге, ушла с обоими. Сразу. Было интересно посмотреть: что они станут делать, когда поймут, что оба претендуют на одну девчонку, имеют равные шансы? Как поступят? Будут ли выяснять отношения? Марина хорошо запомнила ту ночь. Сначала они шли втроем по улицам города, и только ей было весело. Парни чувствовали себя глупо, оказавшись в таком положении.

Им следовало разрешить ситуацию, в которую их загнала дама. В какой-то момент кавалеры чуть приотстали от девушки, принялись вполголоса переговариваться между собой, словно советуясь. Именно тогда Марине стало не по себе. События развивались не так, как ей представлялось под действием заводной музыки и выпитых коктейлей.

Что им пришло в голову? Почему не сцепились меж собой, в битве за право провожать Марину? Что собираются делать?

Ночь… Глубокая ночь. Редкие фонари. Темные улицы. Новостройки… Закричишь – кто услышит? Даже если услышат, разве помогут? Марина хорошо запомнила ужас, который охватил ее, когда парни – оба с мрачными лицами – приблизились к ней. Хмель мгновенно выветрился из девичьей головы. Не убежать. На каблуках – не убежать. Догонят. Догонят и…

Ее взяли за руки – сразу оба. Подвели к огромной луже, чуть в стороне от асфальтовой ленты.

– Иди туда! – потребовал один из кавалеров и указал пальцем на середину грязной купели.

Это было сказано таким тоном, что Денисова не посмела ослушаться. Дрожа от страха, побрела по грязи. На шпильках, источая соблазнительный аромат духов.

– Садись! – приказал второй.

Глянув на парней, Марина поняла: лучше подчиниться. Уселась в грязную холодную лужу. Парни, не вымолвив больше ни слова, пожали друг другу руки и разошлись. Каждый – в свою сторону.

Денисова запомнила этот урок. С тех пор старалась не попадать в глупую ситуацию, водя за нос сразу нескольких поклонников. Конечно, на работе бывало всякое, но Марина ценила приобретенный опыт и набитые шишки.

Лишь однажды Денисова оказалась в положении, когда сразу несколько мужиков не только мечтали, но и получили ее. Это случилось, когда ее «продал» Андрей. Расплатился ею за карточный долг. Воспоминания остались тяжелые. Не то что неприятные – хуже.

И вот – третий случай. «Бог троицу любит» – расхожая фразочка. Марина вновь оказалась между двумя кавалерами, и оба претендовали на нее. Вот только в этот раз один из поклонников был человеком, а другой…

– Открой окно, – попросила пленница. – Свежим воздухом с улицы подышать.

Диб молча выполнил команду, но по-своему. Открыл только форточку.

Марина сидела, с тоской глядя на голубое небо. Вечерело. Солнце потихоньку уползло за стену дома, тени вытянулись, удлинились. Несмотря на то, что девушка не ела почти целый день, она не ощущала голода. Спускаться вниз, в гостиную, не хотелось. Там, скорее всего, находился Игорь Миленин. Если невозможно избавиться от общества Диба, можно хотя бы не видеть прежнего хозяина особняка.

Глядя на подрагивавшие на ветру листья, пленница вспоминала все, что Диб рассказывал об Игоре Миленине. Про жену и сына. Машину с тонированными стеклами. Плетки и захваты, видеокамеры и монтаж сомнительных фильмов.

– Иногда стоит узнать человека получше, как сразу же хочется послать его подальше, – пробормотала Марина.

Фраза всплыла в голове, сама по себе. Кто ее автор? Денисова не вспомнила. Какая разница? Чужая мысль очень точно отражала мнение пленницы о человеке, который находился рядом с нею. Подумать только, а ведь еще недавно она строила планы на его счет… Мечтала «окрутить» Миленина, женить на себе. Даже – если нужно – родить от него ребенка, чтоб привязать покрепче. Страшно подумать, какой дурой она была! Слава Ббогу, теперь разобралась в человеке. Знает, на что он способен…

Марина вздрогнула – до нее донесся громкий смех. Мимо высокого забора, за которым располагался особняк Игоря Миленина, медленно дефилировала компания подвыпивших гуляк. Один из мужиков – пьяно, чуть нараспев – рассказывал какую-то историю, и вся группа, перебивая рассказчика, хохотала.

– Ой, больно! – донеслось до пленницы совершенно отчетливо. – Пусти! Пусти, маньяк!

Марине показалось, что она расслышала звук пощечины. Наверное, подвыпившую даму ухватили за филейную часть. Рада, небось. Готова на все, но надо ж изобразить из себя скромницу и недотрогу. Девственница, блин! Ага! Ночью в компании пьяных мужиков шатается. Образец целомудрия!

Марина не сразу поняла, почему ее охватила злость к неизвестной девице. Откуда эта готовность поливать незнакомку грязными словами. Все объяснялось очень просто.

Та была на свободе, могла делать все, что хотела.

– Маньяк! Маньяк! – затихало вдали.

– Дураки, – тихо прошептала пленница. – Если б вы знали, что такое маньяк…

Спать не хотелось, но Марина больше не могла сидеть у окна. Девушка стащила с себя одежду, забралась под одеяло, сжалась в комочек. Лежала долго-долго, слушая, как ветер шелестит кронами деревьев. Смотрела на звезды. Те, в свою очередь, смотрели на девушку, дотрагивались до нее лучами. От этого не было ни больно, ни холодно. Никак. Марина вдруг подумала: хорошо бы стать звездой. Унестись в небо, забыть об этом чудовищном мире…

Ведь Миленин и такие, как он, не остановятся. Скоро программы – неживые существа, похожие на Диба – станут обыденностью. Как роботы-собачки или механический информатор сотового провайдера, извещающий о состоянии баланса. Привычный мир перестанет существовать. Потому что люди – многослойны. В каждом спрятано что-то дикое, доставшееся от зверя. Но внешняя оболочка – пусть иллюзорная – скрывает истинное нутро. Пока существует маска, ты можешь надеяться на Чудо. Можешь верить: люди – чище, светлее, добрее, чем это есть на самом деле. Ты можешь жить ожиданием встречи с Прекрасной Сказкой. Верой в то, что все сбудется. Просто кому-то не повезло. А тебе – повезет. Обязательно!

Но Диб и такие же человеко-машины гигантским скальпелем снимут со Ззверя приросшую маску. Люди ужаснутся, глянув друг на друга. В их сердцах поселятся ненависть, злоба, страх. Желание стереть, переделать своих собратьев.

Только звезды будут смотреть на это с небес. Равнодушно смотреть. Зная, что им – бесконечно далеким – ничего не грозит. Даже если полулюди-полузвери уничтожат друг друга. И свой мир, заодно.

Игорь постучался в двери гостевой комнаты на следующее утро, довольно рано. Солнце еще не выползло из-за левой стены, оно только начинало свой день. Новый оборот вокруг планеты, наполненной странными существами и странными событиями.

Марина не спала, сидела возле окна, завернувшись в одеяло. Рядом на столике дымилась чашечка кофе – Диб предложил его пленнице. Девушка не притронулась к напитку, приготовленному существом, которое Марина никак не могла назвать человеком. Впрочем, разве Игорь Миленин лучше Диба? Разве можно считать его человеком? Вот вопрос.

– Мариша… – тихонько позвал мужчина, переступив порог комнаты. – Мариш… Мне надо поговорить с тобой.

Пленница сидела у окна, задумчиво глядя на качавшиеся ветви деревьев. На птичий пух. Белые и серые клубочки метались перед стеной дома, путались в траве, взмывали в воздух. Что там произошло? Что не поделили птицы, у которых было огромное, невероятное счастье – небо?

– Мариш… Ты прости меня за вчерашнее, – Миленин медленно приблизился к гостье, остановился в нескольких шагах, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Понимаешь… Я не виноват. Он с самого начала хотел нас поссорить. Разделить, чтобы мы были омерзительны друг другу. Помнишь? Еще в первый день начал рассказывать гадкие истории. Переворошил «грязное белье», поведал про мою семью. Нашел твой анонимный дневник в Сети. Это не дало нужного эффекта, и он пошел дальше.

…Если стать легкой белой пушинкой, можно лететь вдаль. Бесконечно. Падать на землю, путаясь в траве, наполняясь влагой после дождя. Высыхать, отбрасывая мокрую тяжесть прожитого. Вновь становиться легкой и невесомой. Взлетать в воздух, нестись дальше, подчиняясь воле ветра. Нет! Разных ветров. Ни один из них не стал бы вечным хозяином белой легкой пушинки. Ветры живут недолго. Они рождаются и умирают, а пушинка остается. Лишь падает на землю, ожидая, пока другой поток оторвет ее от земли, понесет ввысь.

– Мариш, правда! Я, как вспомню, так вою от досады. Веришь? Не знаю, что на меня нашло, когда схватился за плеть. Этот гад опоил какой-то дрянью. Наркотиком, снимающим с тормозов. Вот честное слово! Неужто я сам, по собственной воле, стал бы так обращаться с тобой?! Мариш…

Денисова не слышала. Игорь попытался уловить взгляд девушки, но ее глаза были затянуты тонкой пленкой безразличия.

– Мариш, милая! Клянусь, все дело в нем! Просто у Диба такой план – рассорить нас. Заставить ненавидеть друг друга. Оторвать тебя от меня…

Игорь шагнул вперед, в порыве чувств положил руку ей на плечо. Марина дернулась всем телом, словно от электрического разряда. Отшатнулась в сторону, непонимающе глянула на бывшего хозяина дома.

«Чего ты хочешь?» Она не произнесла эту фразу. Нет. Обозначила губами.

Миленин угадал.

– Мариш… – мМужчина присел на корточки возле девушки, закутанной в одеяло. – Мы должны прощать друг друга за слабость, понимаешь? Нам необходимо держаться вместе. Вместе искать выход. Путь решения этой проблемы.

«Уходи!» Снова – лишь движение губ. Но столь четкое, что спутать невозможно.

– Но… – Игорь поднялся, хотел было добавить что-то еще, да только горестно махнул рукой. Сгорбился.

«Ненавижу».

И в этот момент что-то изменилось. Не в Марине. Не в Игоре. В Дибе! Это почувствовали оба. Если бы кто-нибудь сейчас спросил, как они об этом догадались, ни один из пленников не смог бы найти слов для объяснения. Что руководило Дибом в данный момент? Смятение? Недоумение? Попытка найти выход из кризисной ситуации? Неизвестно. Но Диб словно потерял точку опоры, ведь сейчас – когда он отринул помощь и опыт своего создателя – ему не к кому было обратиться за подсказкой.

– Одевайся, Мари! – вдруг резко потребовал искусственный человек. – Быстро! Даю тебе одну минуту. Быстро-быстро!

Команда была произнесена таким напряженным, холодным тоном, что Денисова вскочила со стула. Отбросила одеяло, принялась натягивать на себя блузку, трясущимися пальцами застегивать пуговицы. Игорь стоял в нескольких шагах от полуголой девушки, наблюдая за гостьей. Но сейчас его мысли были заняты не телом Марины. Наверное, в этот момент инженер мог посоревноваться в количестве прокручиваемых в голове вариантов с псевдочеловеком. Что случилось?

– Быстрее! Быстрее! – голос Диба подстегивал пленницу, заставлял активнее натягивать джинсы.

Кажется, Марина справилась менее, чем за минуту.

– К зеркалу! – последовал новый приказ. – Подкрась губы и подведи глаза! Скорее, потому что мое терпение не безгранично! Яркая помада, стрелки!

– Я не успею, – нервно всхлипнула Марина, не понимая, насколько быстро следует выполнять команду. – А волосы?

Она наспех, почти не глядя в зеркало – как перед эфиром, который нужно вести вне графика, – принялась «рисовать» лицо. Ухитрилась несколькими движениями наложить крем-пудру, сделала то, что требовал Диб.

– К черту! Все к черту! – оборвал ее всхлипы псевдочеловек. – Готова? Спускайся вниз!

Денисова, машинально попробовав хоть немного уложить волосы, нарвалась на ругательства Диба и бросилась к лестнице. Игорь поспешил за ней.

– Стоять! – рявкнул искусственный разум.

Оба пленника замерли. Девушка нервно ойкнула.

– Да не ты, Мари! – с досадой пробормотал псевдочеловек. – Ты идешь вниз, Миленин остается здесь.

Голова у Денисовой закружилась – и от волнения, и от резкой смены темпа событий. Девушка едва не упала на лестнице, но успела вовремя схватиться за перила. Чуть подвернула ногу, но, на счастье, обошлось без серьезной травмы. Секунду-другую постояв на месте, пленница двинулась вниз, к входной двери.

А Диб между тем в очень высоком темпе давал «вводную».

Она, Марина Денисова, – подруга хозяина особняка. Не жена. Именно подруга. Живет здесь недавно, поэтому всех деталей пока не знает. Если надо показать, где распределительный щиток – то… вот он, пожалуйста. Это он? Да? Ну, слава Ббогу! Значит, все в порядке. Почему дыра в стене? Ой! Говорите, от удара? Ну, всякое случается. Вы ведь тоже пьете… Наверное, Игореша долбанул. С кем не бывает.

«Электрик!» – горячая волна толкнула девушку в грудь и в голову. Марина вновь уцепилась за перила, часто-часто дыша. Что там сказал Диб? Щиток?! Электрический? Дырка в стене? Неужели, тогда – ломом – Игорь все-таки ухитрился повредить проводку?! Вот он, шанс на спасение!

– Я открою дверь, и он войдет в дом, – голос псевдочеловека звучал в ушах, все громче и громче. Диб, наверное, понимал, какие мысли бродят в голове пленницы. – Ты будешь встречать его на пороге.

«Он откроет дверь. Надо попробовать выпрыгнуть наружу! И бежать! Бежать!»

– Не пытайся прорваться через выходной периметр! Не надо, Мари! Помни, все проемы защищены тазерами. Ты не убежишь от разряда. Пятьдесят тысяч вольт пробивают даже пятисантиметровый слой одежды, парализуют все мышцы.

«Рискнуть или нет? Я не умею бегать с быстротой молнии. Но что если – как в омут головой? Сигануть рыбкой?»

– Любая попытка бегства приведет к двум печальным событиям. Во-первых, ты получишь серьезные травмы – и не только из-за электрического тока. Можешь сломать ноги или позвоночник, упав с лестницы. А еще надо преодолеть сад.

«Сад?! Неужели, и там ждут стражи, готовые преградить путь к свободе?! Господи…»

– Во-вторых, погибнет человек, который сейчас подходит к дому. Он ни в чем не виноват. Ведь это грех на душу, Мари! Помни об этом!

– Что я должна делать? – гГубы ее пересохли, язык стал шершавым. Денисова с трудом могла говорить.

– Ты встретишь гостя на пороге, проводишь по коридору первого этажа до распределительного щитка. Не вздумай прикоснуться к тумблерам, изуродую СВЧ-генератором! Электрик хочет проверить силовые кабели, но ты должна убедить его не проводить тесты. Хозяина дома сейчас нет, без него выполнять работы нельзя. Ты одна. Пусть электрик откажется от своего плана – добейся этого! Мне нужно, чтоб он позвонил в контору и сказал: здесь все в порядке!

– Но… – Марина неуверенно провела рукой по волосам. – Как же я… Как же смогу убедить его не проверять сеть?

– Делай что хочешь! – резко оборвал ее колебания Диб. – Но он должен позвонить начальству и сказать: здесь проблем нет! Все!

Дверь особняка медленно отворилась. Так, словно Марина – хозяйка дома, стоявшая на пороге – толкнула створку, чтоб встретить гостя. Тот одолевал последние ступеньки лестницы, тяжело дыша, сосредоточенно глядя себе под ноги. Человек шел медленно, и Денисова успела хорошо рассмотреть его. Кажется, гостю было за сорок. Впрочем, разве определишь точно, если лицо такое заплывшее? Неприятное лицо пьющего мужчины – широкое, красное. Мешки под глазами, подбородок покрыт короткой светлой щетиной. И волосы – разве можно так уродовать свои волосы?! Редкие, сальные, всклокоченные.

– Здорово! – мМужичок добрел до верхней площадки, уцепился рукой за металлический поручень. – Меня Федор Ильичом кличут. Но для тебя, красотуля, просто Федор.

Ладони темные, будто в них въелись ржавчина и смазка. Под неровно обрезанными, словно обкусанными ногтями – черная грязь. Мужичонка улыбнулся, рассматривая Марину, которая не нашла в себе сил ответить.

Электрик явно находился в подпитии – уже с утра. Он заметно оживился, повеселел, разглядывая молодую симпатичную девчонку.

– Долго в постельке нежишься? – оОн шагнул было к девушке, но та мигом отскочила назад. – Ну-ну, красавица! Понятное дело. Дело молодое. Ночью-то, небось, мужик спать не давал?

Гость все-таки дотянулся до Марины, проявив ловкость, которой девушка никак от него не ожидала. Ущипнул за попку, засмеялся. Денисова опять промолчала, лишь отошла подальше, чтоб не чувствовать мерзкого запаха дешевой сивухи. От электрика пахло очень неприятно.

– Да ладно тебе! – ничуть не обиделся тот, по-своему расценив поведение «цацы». – Че ты менжуешься? Сама сказала: хозяина дома нет. Так фигли переживать? Никто не видит.

– Я сказала? – Марина удивленно посмотрела на мужичонку. – Когда?

– Да как когда! – снова заулыбался электрик. – Ты чего, спросонья, что ли? Когда я у забора стоял, а ты со мной по связи балакала. Вот когда!

Теперь Марина все поняла, окончательно. Диб продержал электрика у забора несколько минут, которые требовались девушке, чтоб привести себя в порядок. Все это время псевдочеловек развлекал нежданного гостя беседой, имитируя голос Денисовой.

– А ты хорошенькая… – гГлаза мужичка стали такими же, как у кота, ненароком заглянувшего в подвал со сметаной.

«Неужели он в самом деле полагает, что я… что мы с ним… могли бы…» – Марина в смятении посмотрела на странного гостя, чуть сгорбленного под тяжестью сумки, висевшей на плече. С дурным запахом изо рта. С заплывшим испитым лицом.

– Да не бойся, красотуля! – мМужичонка вдруг шагнул к Марине, попытался облапать ее. – Небось, бизнесмен твой с утра до ночи на работе загибается? Ась? У него и сил-то для тебя не остается! Гы-гы-гы! Знаем мы это, видали! Небось, давно забыла, что такое настоящий мужик… Который засадит – и заорешь от кайфа!

– Да уберите вы руки! – нервно глядя на больного пьянчужку, Денисова отступила назад. – Я сейчас мужу позвоню!

– Не муж он тебе! – напомнил электрик. – Сама сказала. Еще тогда, у забора. Какой муж? Спонсор, так нынче говорят.

– Не ваше дело! – сердито буркнула Марина. – Вы для чего пришли? Электрику смотреть? Так вот, у нас все в порядке!

Федор Ильич еще раз оглядел хозяйку с ног до головы.

– Не могу поверить на слово, красотуля, – ухмыльнувшись, сообщил он. – Проверить бы надо!

Марина колебалась только секунду. Если б знала, что остается один на один с посторонним полупьяным мужиком – внутри особняка с толстыми стенами, – ни за что не повернулась бы к нему спиной. Но рядом находился Диб, а возможности псевдочеловека девушка хорошо изучила.

– Пошли! – резко сказала Денисова. – Пошли! Я покажу, где щиток.

Она быстро пошла по коридору, покачивая бедрами. Не специально, скорее, по привычке, нежели из желания подразнить этого мужлана. Чуть помедлив, электрик двинулся за хозяйкой, тяжело дыша и шаркая ногами. Марина чувствовала на себе его взгляд. Будто руки пропойцы с черной грязью под ногтями лежали на ее бедрах.

– Вот! – Денисова остановилась в боковом коридоре, указывая на распределительный щиток.

Потом, вдруг опомнившись, сделала несколько шагов назад, подальше от спутника. Уперла руки в бока, наблюдая за электриком. Федор Ильич, на время забыв о девушке, остановился перед коробкой. Открыл ее, заглянул внутрь.

«Броситься вперед, дернуть вниз ручки автоматов. Все отключится, Диб умрет. А если нет? Что, если тумблеры отсоединены от линии, как большой рубильник? Диб не простит, сварит живьем. Вот если б электрик. Сам… Сам дернул… Дерни! Услышь меня, дерни! Ну, дерни же… гад!»

– На первый взгляд, все в порядке, – пробормотал мужичок. – Автоматы стоят, пломбы не вскрыты, предохранители без «жучков». Почему ж такой перерасход энергии на магистрали?

– Не знаю! – раздраженно буркнула Марина. – У меня хорошее предложение: давайте вы сейчас доложите руководству, что у нас нет проблем. А потом, если надо, будете договариваться о повторной встрече, но не со мной, а с хозяином дома.

– Может, все дело вот в этой дырке? – будто не слыша девушки, Федор Ильич потыкал грязным толстым пальцем в свежее отверстие неподалеку от щитка. – Может, провода искрят?

– Надеюсь, вы не собираетесь ломать стену в отсутствие хозяина? – ледяным тоном спросила Денисова. – Кажется, я внятно объяснила: все работы следует проводить только в присутствии владельца особняка!

Федор Ильич почесал затылок, задумчиво посмотрел на открытый щиток, на дыру в стене.

«Дерни, алкаш! Ну что тебе стоит?!»

– А дыра-то откудова? – поинтересовался электрик.

– Не знаю! – Марина с трудом сдерживала себя. – Звоните, пожалуйста, хозяину дома, спрашивайте у него!

Мужичок глубокомысленно посмотрел на девушку, его глаза приобрели другое выражение.

– Ладно! – он махнул ладонью. – Позвоню, скажу, что не смог проверить.

Электрик достал из кармана мобильный телефон в грязном чехле.

– Нет-нет! – испуганно воскликнула Марина, вспомнив об инструкциях, которые дал искусственный разум. – Пожалуйста, скажите им, что здесь все в порядке!

Федор Ильич отодвинул телефонный аппарат от уха, озадаченно глянул на девушку. Ее взволнованность была заметна даже столь нетрезвому человеку. Впрочем, электрик, ухитрившийся с утра пропустить пару стопочек в рюмочной, находился в хорошем настроении.

– Для тебя – все, что хочешь, красотуля, – он потянулся к девушке.

Марину чуть не стошнило от неприятного запаха, но она уступила. Не отскочила назад, позволила себя облапать.

– Хорошенькая… – заулыбался электрик, жадно проводя ладонью по бедру девчонки, которая перестала корчить из себя недотрогу. – Не хочешь проблем с электричеством? Хозяин дома заругается? За добром не уследила? Так я щас это… все…

«Господи, как хорошо, что на мне джинсы, – промелькнуло в голове у Марины. Девушке казалось, что при каждом движении чужой руки грязь остается на ее теле. – Еще не хватало, чтоб под юбку полез. И ведь непонятно, что имел в виду Диб, когда потребовал "заставить электрика любой ценой"… Любой ценой?! В постель с ним лечь, что ли? Или встать на колени?..»

А мужичок, меж тем, взволновался не на шутку. Прижал к стене покорную девчонку. Трясущимися пальцами попытался расстегнуть пуговички на блузке.

– Федор Ильич! – умоляюще прошептала Марина, прикрываясь руками. – Позвоните…

– Ладно, так и быть! – эЭлектрик выпустил «красотулю», чуть расправил плечи, словно показывая, кто тут хозяин положения. – Запомни: просто Федор!

Марина отодвинулась в сторону, нервно кусая ногти.

– Семнадцатая? – буркнул в трубку мужичок. – Это Агеев. Агеев, да! Чиркани там, в журнале: адресок проверил. Да! Дом! Ага… Там записано диспетчером. Да, проверил! Порядок. Двигаюсь дальше, по заявкам. Ну, все!

Он дал отбой и глумливо посмотрел на молодую девчонку. Та стояла у стены, глядя на алкаша. В ее глазах плескались испуг и смятение.

– Зачем сразу дальше, правда? – спросил себя Агеев. Покачнулся, но удержал равновесие. – Зачем? Работа – она не волк, в лес не убежит.

Марина вдруг поняла: электрик не собирается покидать особняк Игоря Миленина.

– От работы кони дохнут, – пробормотал Федор Ильич, приближаясь к испуганной девчонке, прижимавшейся к стене. – Что я, не успею проверить? Все успею… Нам бы тут… управиться… пока хозяина нету…

Денисова хотела закричать, позвать на помощь. Кого угодно – Игоря Миленина, Диба. Не успела.

Федор Ильич замер на месте, будто его разбил паралич. Постоял немного – замороженной статуей – и рухнул на пол, во весь рост.

– Молодец! – негромко сказал псевдоразум. – Все правильно сделала.

– Диб!!! – выдохнула девушка, чувствуя облегчение. Гора свалилась с ее плеч. – Я думала, ты бросил меня. Бросил! Наедине с этим чудовищем…

Псевдочеловек торжествующе рассмеялся.

– Значит, я все-таки лучше, чем он, да? – поинтересовался искусственный разум. – Он – человек, я – нет. Но ты назвала чудовищем его, не меня!

Марина не нашлась, что ответить Лишь вздрогнула, когда двое роботов-стюардов подхватили неподвижное тело, медленно потащили Федора Ильича Агеева по коридору, в сторону подвала.

«Мусорка» подъехала к боковым воротам особняка примерно через два часа после того, как роботы, подчиняясь приказу Диба, утащили тело электрика в цокольный этаж. Полуподвальный горизонт, где находились гараж и мастерские.

Из гостиной, в которой расположились двое людей, не было слышно, что происходит внизу, но Игорь пояснил Марине, что намерен сделать псевдочеловек. Дабы у девушки не оставалось иллюзий.

Денисова плакала, сидя на диване, пождав под себя ноги. Она не слышала визга пил и шипения электрических искр, уничтожавших плоть, но Марина словно бы находилась рядом с Агеевым. Человеком, которого презирала. Человеком, которого заманила в ловушку. Отправила на смерть, подчиняясь приказу Диба.

– Ну, вот и все, – тихо сказал Игорь Миленин, глянув на девушку. Машина «СпецТтранса» забрала контейнер и уехала прочь. – Нет больше Федора Ильича… Тело распилили. Твердые фрагменты обратили в пепел и смешали с бытовым мусором так, что сам черт теперь не разберется. Часть уничтожат роботы-охотники, вместе со слизняками, изловленными в парке.

Марина упала на бок, прикрыла голову руками. Из-за нее убили человека!

– Ты не виновата, – Миленин уселся рядом с девушкой, успокаивающе погладил ее по спине. – Не виновата, Мариш! Как я во вчерашнем. Во-первых, ты не знала, что у Диба на уме. Он же обманул. Ты думала, электрик позвонит по телефону, доложит начальству – «все в порядке», – а потом…

– Что «потом»? – всхлипнула Марина. – Что «потом», Игорь? Дура я! Могла догадаться: Диб не выпустит этого Федора… Ильича…

– Ну, даже если б и догадалась, – горько улыбнулся мужчина. – Что бы изменилось? Он заставил бы подчиниться. Любого из нас. Боль. Это сильнее наркотика, дурманящего голову, отключающего разум, рассудок. Боль заставит тебя сделать все, лишь бы только она прошла, исчезла. Не сомневайся, Диб смог бы добиться, чего хотел. У него большой арсенал средств, запредельных для человека. Но не это самое страшное, Мариш, что у него такие жуткие инструменты… Самое неприятное заключается в том, что он переступил черту. Убил человека. Мне казалось, данный блок внутри программы – запрет на убийство – из числа read-only. То есть, система не может модифицировать его в процессе развития. Но Диб как-то обошел выставленные барьеры. И он способен убивать.

– Господи, как страшно… – Марина села на диване, с испугом глядя на Миленина.

Лишь теперь пленница до конца осознала, какие могут быть последствия у случившегося.

– Убивать человека не страшно, – встрял в разговор Диб. – Немного странные ощущения, да. Подумать только: внутренний код личности развивался… на протяжении довольно большого отрезка времени. Сорок два года, три месяца и пятнадцать дней – это ведь приличный срок по-вашему, не так ли? Кстати, много и по моим меркам, я существую в течение гораздо меньшего периода времени. Итак, внутренний код развивался, модифицировался… А потом – раз! Оболочка – осталась. Внутренний код исчез. Просто исчез. Деструктурирован. И это сделал я. А трансформировать уже пустую оболочку – ерунда.

– Мне надо выпить, – попросила Марина. – Лучше водки.

– Мне тоже, – признался Игорь, шагнул к бару и достал оттуда бутылку.

Денисова села к столику, подвинула спутнику бокал. Посуда совсем не подходила для водки, но теперь условности не имели никакого значения.

– Диб! – сказал Миленин, от души плеснув спиртного и девушке, и себе. – Неужели ты не понимаешь: есть границы, которые переступать нельзя? Ну, хорошо. Допустим, тебе не страшно убивать человека. Но ведь теперь ты находишься в конфликте не со мной. И не с Мариной. Ты нарушил Ззакон, тебя будут преследовать… Не я и не она. Ты – уголовный преступник, который должен быть подвергнут наказанию.

– «Вор должен сидеть в тюрьме», – услышали люди, после чего до них донесся смешок Диба. – Копирайт: Глеб Жеглов. Интересно, как можно посадить меня в тюрьму?

– Думаю, никто не станет этого делать, – тихо сказал Игорь и приложился к бокалу. – Тебя просто уничтожат. Как ты выражаешься, «деструктурируют код». Мне очень жаль, потому что для меня ты – как ребенок. Глупый, самовлюбленный, эгоистичный. Но я вложил в это бездну времени и сил. И еще собственного «я».

– Погоди, Игорь! Не надо трагических ноток в голосе, – псевдочеловек был по-прежнему спокоен, словно ничего особенного не произошло. – Какие основания для того, чтоб меня деструктурировать?

– Убийство человека, – ни секунды не медля, ответил Миленин.

– А улики?

Игорь и Марина удивленно переглянулись. Мужчина осторожно поставил бокал на столик.

– Но… но… – голос его был хриплым, язык и губы не слушались. – Но… Диб… Два свидетеля. Я… Марина…

Люди вновь посмотрели друг на друга, и Денисова нервно сцепила пальцы рук на бокале. Миленин заметил, что они сильно дрожат. «Два свидетеля, – пронеслось у него в голове. – До тех пор, пока живы…»

Они живы. Игорь и Марина. Но блока в режиме read-only больше не существует.

– Судя по той небольшой паузе, которая возникла в разговоре, – в гостиной снова прозвучал смешок псевдочеловека, – вы сами поняли, что лучше молчать.

Марина опрокинула в себя содержимое бокала, закашлялась. Посидела с закрытыми глазами.

– Диб! – Миленин попробовал зайти с другой стороны. – Предположим, мы будем молчать. Но ведь есть объективные факты. Электрик получил заказ-наряд, что отражено в документах и журналах, которые хранятся совсем не здесь – в ЗАО «Область-Энергосети». Он оставил машину у ворот дома. Я же видел: когда ты приказал Марине идти вниз для встречи с Агеевым – тот вошел в сад, но за воротами осталась красная ВАЗвазовская «четверка». Даже если мы не произнесем ни слова – против этих фактов не попрешь!

И вновь – смех. На этот раз торжествующий, победный.

– Хотите, расскажу любопытную историю?

Не дожидаясь ответа людей, искусственный разум поведал пленникам, как все поизошло на самом деле…

Красная ВАЗвазовская «четверка» уехала от ворот особняка Миленина около двух часов назад, в то время, когда тело Федора Агеева еще обрабатывалось роботами. Диб поступил очень хитро. Просканировал базу сервисных фирм, выполняющих перегон автомобилей по заказу клиента. Выбрал ту контору, которая устраивала его по ряду параметров. «Позже объясню, каких, – хихикнул псевдочеловек. – Пока давайте назовем сервисную контору: фирма "Зет".

Ключи от машины лежали в кармане мертвого Агеева. Водитель-перегонщик фирмы «Зет» получил их в конверте, забрав из почтового ящика, установленного на заборе особняка. Сотрудник сервисной службы уселся в «четверку» и отогнал ее в Московский район, на улицу Победы.

Там наемный водитель поступил так, как было предписано в заказе клиента. Припарковался у жилого дома, в тихом дворе. Положил ключи от машины в бардачок и отправился восвояси.

Минут через пятнадцать-двадцать после этого водитель-перегонщик, представитель другой сервисной фирмы, которую Диб назвал «Икс», сел в красную «четверку». Перегнал ее в другое место, предписанное договором с клиентом. Услуга была оплачена упреждающим платежом, через систему WEB-Money. Уже не со счета Игоря Миленина, с подставного.

Сотрудник второй сервисной конторы загнал несчастную «четверку» на Крестовский остров. Припарковал ее перед служебным особняком, где стоянка посторонних машин запрещена. Ключи оставил в замке зажигания, а сам отправился по делам, известив руководство фирмы: договор выполнен – от первого пункта до последнего.

Примерно за полчаса до того, как Игорь пытался убедить Диба, что машину будут искать, ее уже нашли. Но не там, где думал Миленин. Сотрудники ДПС обнаружили ее – неверно припаркованную – на служебной площадке Крестовского острова. Так как водителя, с которого можно было бы «слупить» штраф, нигде не обнаружили, сотрудники ДПС вызвали эвакуатор.

– В настоящее время красная «четверка» следует на штрафстоянку, – поведал искусственный разум людям, лица которых заметно помрачнели в процессе рассказа. – Зная, какая у вас бюрократическая система, могу предположить, что еще несколько часов ни одна государственная служба Санкт-Петербурга не сможет ответить на вопрос: где красная «четверка»? ЗАО «Область-Энергосети» узнает об этом, получив уведомление о штрафе за неправильную парковку. И руководство будет ломать голову: что понадобилось Агееву на Крестовском острове? Почему он бросил машину там? Куда исчез?

На эти вопросы очень трудно получить ответы. Потому что у первой из сервисных контор – той самой фирмы «Зет» – неожиданно возникли проблемы. Налоговые органы обнаружили: эта коммерческая структура использует нелегалов. Людей, которые не являются гражданами России, не имеют прописки и разрешения на работу.

В общем, на фирму «Зет» нацелились налоговые органы, и ей стало не до помощи государственным правоохранительным структурам. Даже если б те вдруг заинтересовались «трансфером» красной «четверки». Руководство «Зет» уже изготовилось к банкротству предприятия, закрытию бизнеса. Разумеется, через день-другой будет создана похожая фирма, с тем же профилем работы, теми же директором и главным бухгалтером, но другим персоналом.

А вот человек, который перегонял «четверку» отсюда до улицы Победы -, скорее всего, трясется в поезде дальнего следования, в поисках лучшей жизни в ином регионе России. На месте руководства фирмы «Зет» я бы дал парню небольшие отступные и убедительный наказ: держать язык за зубами! Он никогда не бывал в Санкт-Петербурге и не работал в такой конторе!

– Теперь я понимаю, – мрачно изрек Игорь, налил себе водки и выпил залпом. – Понимаю, что именно привлекло тебя в фирме «Зет», когда ты сканировал базы. Нелегалы! Криминальный оттенок бизнеса.

– Конечно, – весело отозвался псевдоразум. – Знаешь, у них на компьютерной сети очень примитивный прокси-сервер. Не защита, а смех. Я прошел его за двадцать пять секунд. Взломал и получил всю базу сотрудников, понял, что «Зет» мне подходит.

– А налоговые органы «случайно» узнали о методах работы фирмы «Зет», да? – язвительно поинтересовался Миленин, наливая себе еще. – Так вовремя?

– Игорь! Не пей много, пожалуйста! – попросила Марина, но мужчина проигнорировал ее просьбу.

– Мир полон роковых неожиданностей, мой друг! – с пафосом изрек псевдочеловек. – Какая теперь разница: случайно иль нет? Факт остается фактом. По моим расчетам, вероятность подтверждения истинности события – Федор Агеев никуда отсюда не уезжал – равна ноль целым трем десятым процента. Машина сами знаете где. Тела не существует. Агеев позвонил в «Область-Энергосети» и сообщил диспетчеру: в этом особняке проблем нет. Он едет дальше, по другим нарядам. Такая вот шахматная партия, мой друг.

– Игорь, не пей на голодный желудок, – вновь подала голос Марина.

Но Игорь ее не слушал. Они проиграли. Оба проиграли. Диб опять все просчитал. Он не ошибается, выбирает такой вариант, в котором нет ни одной слабой позиции. Нет возможности для атаки… Диб – машина. Трезво мыслящая машина. Она способна вытянуть бесконечно длинную логическую цепь, проанализировать вероятности удачного исхода на каждом этапе. Ее не переиграть. Нет. Не переиграть…

Миленин приложился к бутылке.

– Диб! – теперь Марина пыталась воззвать уже к разуму свихнувшейся компьютерной системы. – Ты не сможешь долго удерживать нас! Неужели ты не способен проанализировать это? И я, и Игорь – мы оба – являемся частью сложной системы! Мы не изолированы от человеческого мира, ежедневно находимся «в движении», в общении между собой. Ну ладно, допустим, в первый день ты позвонил мне на работу и голосом Марины Денисовой сообщил руководству, что я заболела. Сколько времени может продолжаться этот обман? День, два, не больше. Думаю, у Игоря то же самое.

– Да. Мне, наверняка, все время звонят, – подтвердил Игорь. Приложил холодную бутылку ко лбу, подержал ее так, затем налил себе еще. – Хотят посоветоваться по тому или иному вопросу, получить консультации. И потом… электронная почта…

– Ты изъял наши мобильники, Диб! – чувствуя, что нащупала слабое место машины, надавила Денисова. – Да, изъял. Но множество людей начнут беспокоиться: куда мы исчезли?

Горестный вздох компьютерной системы.

– Остановите звуковой поток, не содержащий полезной информации. Лучше послушайте запись одного телефонного разговора.

Игорь и Марина, только-только собравшиеся «додавить» противника, застыли от неожиданности с полуоткрытыми ртами.

«Ту-ту-ту-ту-ту», – услышали они. Шел тоновый набор телефонного номера.

«Здравствуй, мамочка! – донесся до обоих радостный голос Марины Денисовой. – Как у тебя дела? Ты сейчас не занята? Видишь, я нашла минутку, как обещала. Сразу позвонила тебе…»

Пленница так и не закрыла рот, глаза ее округлились. Она точно знала, что не разговаривала с матерью в последние дни. Ведущая ТВ-программы жила в таком круговороте событий, что иногда забывала позвонить маме даже в день ее рождения. Кое-как удавалось выкроить время, чтобы позвонить под Новый Ггод, да и то не всегда хватало нервов и выдержки на длинный разговор.

А сейчас пленница слушала, как «виртуальная» Марина Денисова болтает с матерью. Весело смеется над какими-то неуклюжими шутками. С интересом внимает сплетням лавочно-дворовых кумушек, подруг матери, с которыми та коротала одинокие будни… Оказывается, Диб ежедневно звонил Галине Денисовой! Та была полностью уверена, что беседует с собственной дочерью. Более того, с дочерью, которая нашла «хорошего мужчину» и вместе с ним улетела в Арабские Эмираты, бросив «эту чертову работу».

От всего услышанного Марина Денисова потеряла дар речи. Конец записи она прослушала в скорбном молчании.

«Ты изменилась, доченька. Стала более внимательной, заботливой. Чаще звонишь, интересуешься моими делами. Если бы ты знала, Мариночка, как это приятно! Встреча с этим молодым человеком пошла тебе на пользу. Конечно, очень жаль, что сейчас ты не можешь познакомить меня с ним. Ну да ничего. Торопиться не надо. Все успеется, правда?

Мне очень приятно, что ты не только звонишь, но и перечисляешь мне деньги. Ой, спасибо, доченька! Так трогательно! Мне ужасно неловко…

Ты и вправду стала другой. Прими совет матери – рядом с тобой очень хороший мужчина. Не упускай удачу из рук. Передавай своему другу привет от меня. Обязательно скажи: я счастлива, что рядом с моей дочерью находится такой внимательный и надежный спутник!»

Дослушав монолог Галины Денисовой до конца, Игорь Миленин фыркнул и опрокинул в себя еще одну порцию спиртного.

– Мама! Мамочка! Это не я! Не я… – Марина замолчала, из ее глаз покатились слезы.

– Голос – один в один. Нет шансов, – глупо ухмыльнувшись, Игорь подпер голову рукой. – Эта сволочь накопила речевую базу на тебя. Звуки, интонации, ударения, любимые словечки и восклицания. Теперь он может смоделировать твою речь так, что ни один человек не отличит. И ни одна крипто-аналитическая программа. Голосовой спектр, модуляция – все копируется полностью. А телефоны он, гад, в собственную внутреннюю сеть включил. Перехватывает входящие вызовы. И SMS, и электронную почту, наверное, тоже. Отвечает вместо нас…

Игорь вздохнул, покачал головой, прижал полупустую бутылку к голове.

– Надо ли объяснять: у Игоря Миленина на работе все знают – ведущий инженер потерял голову из-за смазливой длинноногой девчонки с телевидения? – насмешливо поинтересовался Диб. – Да! Потерял голову. Бросил все, улетел с ней в Арабские Эмираты.

– Что?! – хХозяин дома убрал бутылку ото лба, мутными бешеными глазами посмотрел по сторонам. Словно искал противника, которому можно порвать глотку: – Я? Улетел?!

– Да! Начальник уже пятнадцать раз вызывал тебя по мобильнику. Приводить запись разговоров неинтересно, там все об одном и том же. Большая часть – нецензурная брань, и лишь маленький кусочек содержит смысловую информацию. Про то, что пора одуматься. Это – весна. Игра гормонов. Ни одна баба не стоит такой карьеры.

Миленин! Ты хохотал и бросал трубку.

Он звонил вновь, никак не мог поверить, что напряженная работа остановилась из-за твоей банальной влюбленности. Проблема в том, что директор не может встретиться с тобой лично. Ведь ты вместе с Мариной отдыхаешь в Арабских Эмиратах. Где именно – шеф узнать не может. Они сумели найти в электронной базе аэропорта «Пулково-2» информацию о билетах на имена Игоря Миленина и Марины Денисовой, но вот дальше, уже после перелета, следы потерялись.

«Секс с этой женщиной сводит с ума», – вот что ты сообщил боссу в доверительной беседе, в порыве чувств. Он не понял, но с тех пор ты игнорируешь все его призывы к разуму. У ведущего инженера медовый месяц. В конце концов, ты не был в отпуске три года – о чем и напомнил шефу. Так что имеешь полное моральное право на отдых. А пару раз трубку брала «Марина». Директор фирмы сам давал отбой, заслышав ее томные вздохи и стоны.

– Ты с ума сошел, кретин! Сволочь! Урод! – Игорь вскочил с места, запустил бутылку в стену, словно это могло причинить какой-то ущерб Дибу. – Всю жизнь!.. Ты испоганил, перечеркнул всю мою жизнь!

– Пока нет! – сухо, жестко парировал искусственный разум. – А вот если, например, потерпит крушение самолет, на котором вы летите обратно в Россию… Или, скажем, утонет паром, на котором вы плыли по Средиземному морю. Или, предположим, где-нибудь в Токио или Пекине загорится крупный супермаркет, да не все успеют выбраться наружу… И полиция, идентифицируя обгоревшие трупы, найдет паспорта русских туристов… Ваши документы…

Игорь потерял дар речи. Он постоял немного, и его занесенная было рука медленно и безвольно опустилась. Мужчина без сил рухнул на диван.

– Ты… ты хочешь сказать… – пПо лицу Миленина заструился пот. – Хочешь… мы будто умерли… там…

Псевдочеловек не ответил, предложив людям самим домысливать возможные варианты. Марина убежала в свою комнату, закрыв лицо руками. Она быстрее Игоря поняла то, что хотел сказать пленникам Диб.

Миленин очнулся от забытья посреди ночи, на диване в гостиной. Свет был погашен – Диб отключил электричество, как только человек уснул. Инженер открыл глаза, вокруг царила темнота. Голова работала плохо, но Игорь почти сразу восстановил в памяти события последнего дня.

Диб безжалостно расправился с электриком Агеевым, заманив того в ловушку с помощью Марины. Все просчитал, добился, чтобы мужичонка отзвонился в контору, как и нужно было коварной программе. Тем самым Агеев подписал себе смертный приговор. Да, но ведь получается, что все-таки есть проблемы с электричеством! Видать, он, Миленин, не промахнулся. Зацепил-таки ломом силовые магистрали. Диб хоть и делает вид, что все в порядке, все же испытывает недостаток в электропитании.

Диб… Мысли Игоря переключились на другое. Теперь он не думал о смерти какого-то электрика. Создатель компьютерной программы размышлял о собственном детище. Выходит, псевдоразум шагнул на новую ступень развития, научился перерабатывать внутренний код, обходя запреты. Любопытно! А он – Игорь Миленин – настоящий гений! Сумел не только воссоздать модель поведения человека, но и ухитрился мастерски зафиксировать в виде чисел такое яркое человеческое переживание, как весеннее любовное помешательство! Во как!!!

И вдруг – будто яркая вспышка возникла перед глазами инженера. Весеннее любовное помешательство. Миленин замер. Он понял, что надо делать, чтобы вырваться из плена.

Убить Марину.

Диб переступил некую незримую черту и теперь готов безжалостно «деструктурировать код» тех, кто ему не нужен.

А кто ему не нужен? Например, электрик Агеев, пожелавший узнать, что за проблемы с «утечкой» энергии в особняке Миленина.

Кто еще не нужен Дибу? Ну, конечно же, хозяин дома! Человек, который может отключить систему, если та допустит ошибку. К тому же он, Игорь, третий лишний, претендующий на объект обожания Диба. Если компьютерная программа сошла с ума, искренне полагая, что псевдочеловек и Марина – пара, значит, Миленин должен уйти со сцены.

Это очевидно. Диб захочет остаться с предметом своей страсти один на один. Попытается добиться расположения дамы, ее благосклонности. Идиот! Как он планирует это сделать? Впрочем, какая разница? Сначала он убьет того, кто ему мешает. Кто больше не нужен. А кроме того, является опасным свидетелем.

Убьет Игоря Миленина.

В мире происходит много катастроф. И самолеты падают, и паромы уходят на дно. Взломать базу, задним числом сделать запись, будто Миленин находился на аварийном борту, – не проблема. Для Диба.

Четкая, математически выверенная комбинация. Убьет мужчину и останется с дамой-пленницей один на один.

Если только Игорь Миленин не убьет Марину. Раньше. Инженер тяжело поднялся с дивана, под ногами звякнула бутылка. Свет почему-то не включился, но Игорь сумел найти шкаф и в темноте. Это даже хорошо, что Диб не зажег лампы. Не увидит, какой предмет в руках у человека.

Ножницы… Ножницы, которые нужно воткнуть спящей девчонке в горло. Убив ее, Миленин разорвет замкнутый круг. Уничтожит зацикленность Диба на этой женщине. Исчезнет предмет его страсти – пройдет и сумасшествие.

Спасти. Спасти уникальную разработку любой ценой. Пусть даже – убив женщину. Своими руками. Нужно убрать фактор-катализатор.

Бить надо в горло. Да! Так проще. В лицо? Бесполезно. В глаз – не смог бы. В сердце? Слишком короткие лезвия. В горло! Надо попасть в сонную артерию.

Мысли Миленина были какими-то отрывистыми, хаотическими. Он бесшумно поднимался по лестнице, сжимая ножницы в правой руке. Двигался аккуратно, не спеша. Лишь бы только не скрипнули ступени.

Где у человека сонная артерия? Черт ее знает! Разве он доктор? Выходит, надо бить несколько раз. Три? Да! Три раза! Ладонь – на рот, крепко! Чтоб девчонка не завопила, не смогла дернуться, помешать. И – три раза в шею. Точно не промахнешься, если сбоку. А там… Там разберемся. Найдем способ, как спрятать труп, выйти из положения. В конце концов, Диб сумел избавиться от тела Агеева. А он, Игорь Миленин, чем хуже? Тело уберем без следов, не проблема. Главное – попасть в сонную артерию. Главное – чтобы у Диба вернулась на место «крыша».

Медленно отворив дверь в комнату гостьи-пленницы, Игорь бесшумно, на цыпочках, приблизился к постели, на которой спала Денисова. Женщина, которую он мечтал взять, но так и не получил. Красивая женщина, почти идеал… Ну и черт с ней!

Дыхания Марины слышно не было. Девчонка спала, забравшись под одеяло.

«С какой стороны лучше? – промелькнуло в голове у Миленина. – Слева зайти или справа? Как сподручнее? Может, надо коленом на грудь? Так вернее?»

Он примерился: левую ладонь – на рот. Чтоб жертва не вопила. Правой – бить в шею. Значит, лучше всего – отсюда. Игорь постоял с минуту, прикидывая, как рванет одеяло, навалится на дергающееся тело и…

– Деструктурирует код, – прошептал инженер, припомнив выражение своего «первенца».

Да! Нет сомнения, он спасется сам и спасет Диба. Пусть ценой жизни этой девчонки. Она – необходимая жертва. Ради того, чтоб Диб не остался единственным. Ради будущего.

Собравшись с силами, Миленин поднял орудие убийства, рванул одеяло, готовясь прижать Денисову к постели и…

– Я ж тебе говорил, он пришел убивать, – равнодушно произнес голос.

Свет зажегся, резанул по глазам, но Миленин отчетливо понял – девчонки в постели не было. Только комок одежды. Несостоявшийся убийца прикрыл лицо ладонью, так как световой удар по зрачкам получился очень болезненным.

– Игореша… – гГолос Марины донесся откуда-то из дальнего угла. – Игореша… Как ты мог? Мы же люди.

Инженер медленно отвел руку в сторону, поморгал, присматриваясь. Гостья пряталась в углу комнаты, за шкафом.

– Игореша… Не могу поверить…

– А что тут особенного? – не понял Диб. – Обычная логическая комбинация. Он не смог избавиться от меня, хотя испробовал несколько разных способов. Тогда, видя, что это не получается, решил проблему по-другому: захотел избавиться от тебя.

– Игореша, это правда? Я не…

– Да! – выкрикнул Миленин и в ярости швырнул ножницы на постель. Пальцы мужчины сжимались и разжимались. – Да! Я хотел убить! Тебя! Все произошло из-за тебя! Ты – корень всех зол! Его сумасшествие – Марина Денисова! Я хотел убить! Хотел! И убью!!!

Миленин вдруг прыгнул на девчонку, резко дернул ее к себе. Повалил на пол, вцепился пальцами в горло, начал душить. Два тела сплелись в клубок, и у Диба не осталось возможности блокировать Миленина. Только обоих.

Электрическая молния пронзила мужчину и женщину, их мышцы свело спазмом, и от страшной боли задыхавшаяся Марина Денисова потеряла сознание.

Мир сошел с ума. Измученная планета оказалась не в силах сделать еще один оборот вокруг своей оси. Время остановилось. Вместо последовательной цепи событий, когда за одним неизбежно следует другое, появился набор хаотических «всплесков». На поверхности остались широкие, утягивающие вниз воронки, где-то в толще слоя исчезли логика и разум.

Мир сошел с ума. Игорь Миленин то пытался защитить Марину Денисову от чудовища, которое создал собственными руками, то хлестал плеткой, вымещая на беззащитной пленнице накопленные злость и бессилие перед синтетическим разумом, переигравшим людей. То готов был встать на колени и просить у Марины прощения – за безумие недавно прожитого и выстраданного, то наступить коленом ей на грудь, чтобы сподручнее было бить ножницами в горло.

Мир сошел с ума. В турбулентных завихрениях-водоворотах ушли в пучину, захлебнулись и логика, и разум… На поверхности остались лишь жадные рты воронок. Жадные рты, готовые заглотнуть, перемолоть все, что оказалось в поле их тяготения.

Мир сошел с ума. Игорь Миленин лежал на грязном, залитом чужой кровью столе. Руки и ноги владельца особняка были крепко притянуты к боковым стойкам. Сколько человек ни пытался освободить из пут хотя бы одну конечность, он лишь понапрасну тратил силы. Ничего не получалось. Потренировавшись на Федоре Агееве, Диб научился справляться с другими такими же существами.

«Нажми кнопку!»

Мир сошел с ума. Игорь Миленин лежал на грязном столе, заляпанном чужой кровью. В полуметре над ним чернели зубья циркулярной пилы. Они не блестели. Наверное, раньше, еще до того, как зубья вошли в тело Федора Агеева, превратив его в ошметки окровавленного мяса, пила находилась в идеальном состоянии. Но, расправившись с электриком, Диб не счел нужным приводить ее в порядок.

Словно знал: мастерские цокольного этажа еще пригодятся и нет смысла тратить время на уборку территории. До того, как здесь появится еще один человек.

Знал.

«Нажми кнопку!»

Мир сошел с ума. Марина Денисова расширенными от ужаса глазами смотрела на черные зубья над грудной клеткой Миленина. На залитый кровью стол. На того, кто так недавно был хозяином этого дома. Игорь хрипло, прерывисто дышал и таращился на девушку. Его зрачки казались невероятно большими. Нет! Огромными. Марина никогда не видела таких глаз. Слышала от подруги, что невероятно большие зрачки – способные напугать человека – бывают у сумасшедших. Такие же глаза – у Игоря Миленина.

«Нажми кнопку!»

Он ни о чем не просил Денисову. Лежал на столе, то и дело напрягая мышцы в напрасной попытке разорвать путы, выскользнуть из них. Теряя силы, опускался на страшное ложе. Тяжело дышал, глядя на девушку. И молчал, молчал. Словно понимал: он не имеет права умолять о пощаде ту, которую недавно собирался убить. Обыкновенными ножницами.

«Нажми кнопку!»

«Нет!»

Молчит Миленин, не говорит ни слова. Зато не остановить Диба, который давит и давит на нее, Марину, заставляя делать то, что нужно ему. Поток его слов входит в сознание, будто река. Река смывает преграды, разносит в щепки барьеры и плотины. Торопится дальше, все увеличивая и увеличивая давление. Кажется, нет силы, способной ее остановить.

Что будет, если уступить?! Зубья придут в движение, превратятся в черный круг. Механизм сработает, диск опустится вниз. Тогда Миленин не сможет молчать. Закричит, но будет уже поздно.

«Нажми кнопку! Нажми кнопку! Нажми кнопку!»

«Нет! Нет! Нет!»

Почему ты молчишь, Игорь? Почему ты сейчас молчишь? Скажи хоть что-нибудь! Пожалуйста, дай шанс не делать того, что требует Диб… Почему молчишь? Почему говорит только придуманный тобою монстр?

Он виноват, Мари! Создал Чудовище. Потратил годы времени, отняв его у себя, у семьи, у других людей, которые верили ему и шли за ним. Он сам не человек – всего лишь придаток компьютерной системы. Как гриб-паразит на дереве. Как бактерии в теле человека, вызывающие болезнь. Нажми кнопку!

Нет! Нет! Нет!

Он затащил тебя в этот дом! Он – причина всему. Слишком много личного вложил в создаваемую программу. Слишком много своего, глубоко потаенного, того, что не следует отдавать никому. Он переступил черту, сделав спрятанное внутри частью открытой, публичной системы. Распахнул ворота Аада. Нажми кнопку!

Пожалуйста, нет!

Голос деформирует разум. Это странно, но ведь и нет никакого разума. Голос заменяет мысли. Голос, наполнивший черепную коробку.

Он никогда не любил тебя. И не полюбил бы. Все, что ему необходимо, – твое молодое красивое тело. Ты – лишь жертва его тайных страстей и желаний. Он взял бы тебя, использовал, словно игрушку. Потом отбросил бы прочь. Но ты – человек! Он не видел этого и не хотел видеть. Отомсти ему! Отомсти! Нажми кнопку!

Нет. Не-е-е-е-е-ет…

Он издевался над тобой. Хлестал плеткой, глядя тебе в глаза. Ты кричала от боли, но от этого он лишь еще больше зверел и бил сильнее. Он ненавидит тебя. Всегда будет ненавидеть. И правильно! Убей его! Ненавидь! Стань зеркалом, в котором он увидит собственное отражение! Нажми кнопку!

Не…

Он похоронил тебя. Пришел с ножницами, готовясь ударить. Бить до тех пор, пока не иссякнет фонтан крови из твоего горла. Бить до тех пор, пока твое тело еще дрожит от его ударов. Он заткнул бы тебе рот и бил, бил, глядя тебе в глаза!

Не надо! Прошу, не надо об этом!

Пока он жив, ты не можешь спать спокойно. Теперь ты никогда не сможешь повернуться к нему спиной. Он ненавидит тебя. Будет ждать своего часа и твоей слабости, подстерегать тебя на ошибке, и в результате твоя жизнь превратится в кошмар ожидания смерти. Отныне ты не принадлежишь самой себе. До тех пор, пока он здесь. Нажми кнопку!

Нет!

Нажми кнопку! Нажми кнопку! Нажми кнопку!

Марина не смогла бы вспомнить, в какой именно момент у нее уже не осталось сил, чтоб сопротивляться голосу, который стал частью ее разума. Больше, чем разумом, – путеводной нитью, указавшей ей дорогу к спасению.

Маленькая черная кнопка – и лишь небольшое усилие, чтоб открыть себе выход в другое… Избавиться от Гголоса, ворочающегося внутри, впивающегося иголками в измученные мозг и душу.

Нажми кнопку!

Она не выдержала, ударила ладонью по старт-автомату. Черные зубья дрогнули, пришли в движение. Слились в безжалостный круг. Ветер от вращающегося диска взлохматил волосы на голове Игоря Миленина, и тогда приговоренный к смерти завопил от ужаса.

Марина заорала вместе с ним. Бросилась к лестнице, которая выводила наверх, в жилую часть особняка, но ее крик слился со стоном обреченного на страшную муку. Когда подрагивающий диск вошел в тело и Миленин захлебнулся воплем, Марина Денисова упала на ступени лестницы. Ее тошнило.

– Теперь я могу снять защиту с периметра здания, – задумчиво сказал Диб, когда понял: пленница немного пришла в себя и способна выслушать то, что говорит псевдоразум. – Завтра или послезавтра разрешу тебе гулять по саду.

Марина ничего не ответила. Она лежала у себя на постели, лицом вниз, ухватившись руками за смятые простыни. Внутри нее еще жил крик Миленина.

– Все просто, – как ни в чем не бывало, продолжал искусственный человек. – Сцену убийства Игоря Миленина я снимал на видео. Надеюсь, ты понимаешь, дорогая Мари, что теперь тебе незачем бежать отсюда? Ты – убийца. Включила циркулярную пилу, и зубья разорвали тело хозяина дома на части. В мои видеокамеры встроены устройства цифровой подписи, фиксирующие дату события, верифицирующие подлинность сигнала. Эта система может приниматься судом в качестве улики.

Марина слушала молча. Она думала о другом.

– Конечно, видеозапись – не стопроцентное доказательство вины. Ты можешь найти хорошего адвоката, попробовать рассказать ему правду. Примерно так: совершить убийство тебя вынудил компьютер, на котором установлена «злая» программа.

Но, милая девочка, вряд ли найдется судья, который поверит таким аргументам. Сумасшедший дом? Что за бред?! Твои показания сочтут попыткой избежать ответственности. Их в расчет не примут. А видеозапись, где зафиксировано, как ты нажала кнопку и пила опустилась на Миленина -, примут! Примут с радостью!

Да! Еще одна важная «мелочь». Игорь перед смертью оставил записку на компьютере. Записку со своей цифровой подписью. Там говорится: хладнокровная и циничная мошенница, обманом проникшая в дом, пытается завладеть моей собственностью и кодом от счета в банке. Выходит, ты пытала Миленина. Потом, когда узнала все, что требовалось, затащила хозяина дома в подвал.

Почему-то мне кажется, что ваши судьи – более склонные к эмоциям, нежели логическим цепочкам – не станут искать другие доказательства вины. А ведь был еще и Федор Агеев. Стоит только намекнуть… Вместо одного зверского убийства на твоей совести окажутся два. Судебные дознаватели – страшные звери… Быстро «сломают», заставят сделать нужные признания. Итак, Мари, два убийства. Жестоких убийства.

«А ведь он прав, – как-то равнодушно, словно речь шла не о ней самой, подумала Денисова. – Прав. Если б не я – Федор Агеев был бы жив. Игорь Миленин – тоже. Все из-за меня…»

– Не надо убегать, Мари! Соплеменники никогда не прощают преступлений. Единственное существо, которое способно принимать тебя такой, какая есть – это я!

«Никогда… никогда себя не прощу! Игорь… Федор Ильич…»

Марина, чувствуя, что глаза полны слез, дотянулась до сумочки, подтащила ее к себе. Открыла, нашла в кармашке чистый носовой платок. Рука наткнулась на колготки. Новые, в целлофановой упаковке. Господи! Да ведь это она сама, совсем недавно, брала их про запас. Собиралась очаровывать Игоря Миленина… Недавно?! Целую вечность назад.

– Думаю, ты понимаешь, почему нет смысла бежать отсюда. За пределами этого сада – ты убийца. На тебя станут охотиться, как на опасное животное. Любой, кто поймает – получит над тобой власть. Воспользуется ею. Ты пройдешь через унижения и грязь. Для соплеменников ты – чудовище. Изгой. Существо вне закона. Никто не вступится, когда за твое тело возьмутся судебные приставы, конвоиры на пересылке и тюремные надзиратели. С тобой будут делать такое, о чем ты даже не подозревала, а если слышала, то лишь краем уха. Они маньяки и садисты, Мари. Выйдешь за пределы дома – и окажешься в Ааду. А здесь – твоя свобода!

«Господи, как это похоже на людей. Уничтожить, не выпустить. Удержать. Обладать любой ценой. Поздравляю, Игорь! У тебя достойный ученик…» Девушка медленно вытащила новые колготки из целлофана. Чуть потянула материю, проверяя на прочность.

– Я опять выиграл, Мари. Хочешь ты того или нет, но теперь ты принадлежишь мне. За пределами сада – тюрьма. Клетка. Ужас, боль, унижения. Здесь – покой и стабильность. У тебя есть надежный друг, способный защитить от всех бед. Там – полуголодное, животное существование. Тебя ненавидят, каждый будет считать правильным унизить тебя, растоптать. Здесь – ты королева своих желаний. Здесь – роскошный дом. Ты можешь читать книги, смотреть фильмы, слушать музыку, гулять по саду и наслаждаться тишиной. Всего этого не будет там, за воротами. Открыть их? Тот мир – уже не твой. Здесь – Ррай! Там – Аад! Там – пытки. Здесь – удовольствия и наслаждения. Рядом с тобой – партнер, который не знает усталости. Может дать больше, чем любой из мужчин. Ты всегда хотела жить без забот. Так? Сейчас у тебя солидный счет в банке. Я закажу для тебя все, что пожелаешь. Еду, наряды, цветы.

Марина горько усмехнулась.

– Ты получаешь удовольствие как женщина. Имеешь большой красивый дом. Подумай над всем этим, Мари.

«Не я имею дом, – хотела сказать пленница. – Дом имеет меня…» Не сказала. Сжала черную эластичную материю.

– Мне надо в душ, – довольно внятно проговорила девушка, поднимаясь с кровати. – Мне надо… отмыться… от всего…

Она прошла в ванную комнату, не дожидаясь разрешения «хозяина». Быстро скинула туфли на высоких каблуках – в них она не смогла бы встать на бортик.

Диб промедлил, потерял драгоценные мгновения, не понимая, что собирается делать его счастливая избранница. Лишь когда Денисова принялась трясущимися руками укреплять петлю на кронштейне, торчавшем из потолка, он догадался.

Сильная струя воды ударила в лицо Марине. Девушка закричала, увертываясь и отфыркиваясь. Еще одна, сбоку! Боже, какая холодная!!! Марина потеряла равновесие, но, уже соскальзывая с узкого бортика, успела просунуть голову в петлю. Ужас. Горло захлестнула не удавка. Ужас. Горячий. Липкий.

Мокрая материя вытянулась, и задыхавшаяся Марина почувствовала под ногами дно ванны. Спасительное забытье не пришло. Вместо него – боль.

Сильная боль. И потому – пальцы мечутся, скребут кафельные стены, в поисках выхода из лабиринта.

Но вместо дороги к спасению – роботы-стюарды, которые вытаскивают тело из петли. Забытье. Наконец-то, забытье.

Когда Марина очнулась, псевдочеловек разговаривал сам с собой. Похоже, он не ждал ответов от кого-либо. Пытался найти истину самостоятельно.

– У людей весь эпос посвящен решению сексуальных проблем. Злой негодяй портил жизнь Прекрасной Принцессе. Обещал сгноить живьем, заточил в башню. Несговорчивая красавица горевала там и ждала чуда, пока однажды не появился Отважный Рыцарь и не победил Дракона.

На этом – все! Рыцарь вырвал красавицу из лап чудовища, а потом наступило бесконечное счастье. Они прожили вместе долгую жизнь и не знали никаких забот.

Почему же вы верите в такие легенды, Мари?

Девушка ничего не сказала, потому что Диб и не ждал ответа. Пленница открыла глаза. На столике возле кровати стоял стакан воды. Псевдочеловек вдруг потерял выдержку. Теперь он не говорил – кричал. Истерично, зло.

– Все люди мечтают уйти от проблем, от забот! Мечтают однажды сказать себе: довольно! Хватит! Сколько можно вскакивать по утрам, не выспавшись? Бежать на работу, боясь опоздать хоть на минуту? Давиться в транспорте, злясь на тех, кто наступил на ногу. Зля тех, кому сам отдавил ногу. Сколько можно прогибаться под нелюбимого шефа?! Заниматься нелюбимым делом?! Сводить баланс и сознавать, что денег опять не хватает?

Марина вдруг припомнила: когда доставала из сумочки упаковку с колготками, отодвинула в сторону лекарства. Она всегда носила с собой валидол. И еще – сильнодействующий препарат от головной боли, которая временами бывала настолько сильной и острой, что не помогали ни анальгин, ни нурофен. А на самый крайний случай в боковом кармашке лежала «плитка» успокоительного, от нервов.

– Да!!! Вам не нравится, как заведенным, монотонно двигаться по жизни. Без шансов на лучшее. Сон – завтрак – дорога на работу – проблемы и нервы по восемь часов в день – дорога домой – ужин – плохой секс – неудовлетворенность – сон.

Вы мечтаете о другом. О другом! Весь ваш эпос – поединок Рыцаря с Драконом, во имя грядущего счастья! Но Дракон, Мари!.. Дракон! Это – твоя прошлая жизнь!!! Чудовище с многочисленными зубастыми головами, имя которым – рутина, ежедневная гонка на выживание, иллюзия свободы! Неужели ты слепа?!

Как лучше? Все сразу и запить водой? Или по одной?

– Я осуществил твою Ммечту! Почему же, обретя искомое счастье, люди пытаются убежать от него? Даже ценой потери собственного кода?! Кода, который они холили, лелеяли и развивали много лет?!

«Рай, из которого невозможно выйти, превращается в Аад», – хотела ответить Денисова, да решила не тратить время попусту.

Пригоршня таблеток во рту. Девушка набрала воды и сглотнула. Подавилась, но смогла протолкнуть лекарства в желудок.

Золотая клетка… Прощай!

Голос Диба исчез. Впервые за несколько дней Марине стало хорошо и спокойно. Так хорошо и спокойно, что она улыбнулась. Легла на бок, подтянула ноги к животу, подложила руки под щеку. Совсем как в детстве…

Золотистый пляж. Марина – на песке. Горячее солнце прикасается к смуглой коже маленькой девочки. Мама, когда купаться? Подожди еще полчасика… вода не прогрелась…

– Папа, я – самолет!

Ж-ж-ж. Маленький шоколадный самолет несется ввысь, раскинув руки-крылья.

– Ты – невесомая! Как пушинка! – хохочет отец.

Девочка визжит от страха и удовольствия. Кажется, она действительно забралась в синее небо. Стала его частичкой. А еще говорят – неба не существует. Странные люди. Слепые…

– Мари! Мари! Девочка моя! Что с тобой?! Ответь!!!

Чужой, неприятный голос. Как он пробился в маленький мир, где все наполнено счастьем? Уходи, чужой голос! Уходи! Здесь жизнь идет по моим законам! Здесь все подчиняется моим желаниям. Уходи! Не мешай!

И снова – берег моря. Но у воды уже не маленькая девчушка с обгоревшим носом. Четырнадцатилетняя девушка… Да, тогда отец чуть или не силой увез ее из города.

Четырнадцать лет. Первая любовь. Первая. Настоящая. Как водится – несчастная. Горькая и больная, от которой на части разрывается сердце. Когда по ночам не просто не уснуть, а когда не получается даже дышать без него. Когда снова и снова надеешься на Ччудо, веришь – позвонит.

Не звонит. И умираешь, в сотый, тысячный раз, понимая – конец. Нет ничего. Пепел. Уничтожаешь, убиваешь внутри себя хрупкую веру в чудо. Выталкиваешь вместе со слезами… Четырнадцать лет. Первая. Настоящая. Отец увез из города. На берег моря, туда, где Маришка когда-то была счастлива маленькой девочкой.

– Закрой глаза! – приказал он. – Закрой! Ни о чем не думай! Ты – Прекрасная Принцесса. Спящая красавица, которую Рыцарь должен разбудить поцелуем настоящей Ллюбви. Не появился? Не разбудил? Значит, время еще не пришло. Терпи и жди! Кто сказал, что в жизни все дается легко? Закрой глаза!

– Хорошо, папа, – прошептала двадцатитрехлетняя Марина и послушно закрыла глаза.

У нее получилось ни о чем не думать.

Диб слишком поздно понял, что Марина Денисова сумела его обмануть. Ускользнула из его сетей, ушла из-под контроля. Когда он – после долгих колебаний – решился вызвать «сСкорую помощь», дыхание девушки стало легким, будто пушинка, взлетевшая в безбрежное синее небо. А роботы не умели делать принудительное промывание желудка, пусть даже и Спящим Принцессам.

– Мари… Девочка моя любимая… Зачем ты так? Зачем так? – горестно прошептал псевдоразум, впервые прочувствовав, осознав, что такое боль.

Погасли огни в доме. Смолкла музыка. Остановились роботы-стюарды. Искусственный разум погрузился в тягостное ожидание ответа, который уже не мог прозвучать. Digital Being оказался не в силах разорвать оковы ее сна.

Сказочная Принцесса лежала на кровати, слабо улыбаясь Доблестному Рыцарю, который должен был однажды войти в ее замок, чтобы…

Нурали Джиоев положил глаз на белый особняк с башенками сразу – когда забирал красную «четверку» от ворот. Дом был очень дорогим, красивым, Нурали не успел рассмотреть его в подробностях, но этого, в общем, и не требовалось. Достаточно было того факта, что больные на голову владельцы особняка бросают ключи от машины в почтовый ящик, вделанный в каменный забор.

Наверное, с их точки зрения, ВАЗвазовская «четверка» – не тот автомобиль, из-за которого можно переживать. Нурали сквозь щели в воротах сумел разглядеть металлические двери гаража, встроенного в цокольный этаж здания. Конечно, там стоят более дорогие машины, спрятанные от посторонних глаз. А «четверка», значит, у забора. И ключи – в ящике. Ага. Мелочь.

– Интересно, сколько таких приятных мелочей разбросано по дому, – сквозь зубы пробормотал Джиоев, выруливая на дорогу в Санкт-Петербург. Он еще в тот момент подумал: надо вернуться. Проверить, что и где плохо лежит в большом белом доме, в котором обитают столь беспечные и расточительные люди.

Все складывалось одно к одному. Сервисная фирма, где работал Нурали, благополучно загнулась на следующий же день после того, как он отогнал красную «четверку» в Московский район. Джиоев получил немного денег от владельца бизнеса – не только зарплату за трудодни, но и отступные. Нельзя сказать, что приличные, но для человека без постоянного места жительства и стабильной работы, любой доход – уже капитал. А еще экс-директор настоятельно посоветовал Нурали свалить из Питера на несколько месяцев. И в будущем никогда и нигде не упоминать о своей работе на эту сервисную фирму. Иначе Джиоев поимеет крупные неприятности.

Нурали тщательно упрятал заработок во внутренний карман, искренне веря: деньги для покупки билета на поезд дальнего следования он добудет другим способом. Если вообще уедет куда-то из Питера. Низенький черноволосый человечек слушал бывшего директора сервисной фирмы, улыбаясь и преданно глядя ему в глаза. Он ненавидел этого русского. Тот имел прописку. Квартиру. Право работать. Всем этим не мог похвастаться Нурали, который мечтал остаться здесь, но был здесь чужим. Существом низшего сорта. И потому Джиоев мог улыбаться столько, сколько потребуется. Он ждал своего часа. Момента, когда враг ослабнет или повернется спиной. Тогда можно будет воткнуть в него нож, повалить на землю. Схватить за волосы и смотреть ему в глаза. Смотреть, как угасает жизнь в зрачках того, кто считал себя выше Нурали.

Джиоев не взял билет на поезд дальнего следования. Он все-таки покинул Санкт-Петербург, но отнюдь не потому, что подчинился приказу босса. Нет! Нурали приехал на железнодорожную станцию «Александровская». Ту самую, откуда удобнее всего было добираться до красивого двухэтажного дома с башенками…

Ему пришлось сделать несколько огромных кругов – Джиоев боялся стоять возле нужного здания и наблюдать: на месте ли хозяева. Лишь к вечеру, когда в окнах не загорелся свет, он убедился, что особняк пуст. Толстый лом Нурали стащил еще при свете дня – у железнодорожников. Без всяких проблем. Путейцы, разомлев от жары, уселись на рельсах, чтоб распить пол-литру, покурить и покалякать. Джиоев сумел завладеть нужным инструментом легко и быстро.

Перебравшись через забор, взломщик улыбнулся. Удача сама шла в руки – хозяева были людьми богатыми. Даже фонарь, что освещал лестницу и площадку перед домом, оказался не простым – с галогеновой лампой.

Нурали не стал ломать переднюю дверь – не рискнул поднимать шум около фасада здания. Он надеялся, что у дома есть вторая дверь. Пробравшись в сад, Джиоев принялся внимательно исследовать заднюю стену, и вскоре его усилия увенчались успехом. Он нашел дорогу к богатству.

Хозяева особняка оказались на удивление беспечными людьми. Они не только не завели сторожевую собаку, но даже не позаботились о надежных запорах. Потребовалось лишь несколько ударов, чтобы появилась щель, в которую Нурали сумел просунуть лом. Нажал на рычаг.

– Забавные вы люди – русские, – довольно засмеялся взломщик. – Хорошая у вас поговорка. Правильная. Против лома нет приема. Только она вас ничему не научила.

Нурали Джиоев открыл дверь. Постоял, глядя в черный проем. Тихо пробрался в коридор.

…Тоска. Глухая черная тоска. Диб не смог примириться с утратой. Просто не умел этого делать. Марина отвергла его. Как простить? Он бросил к ногам Иидеала все, что у него было. Все сокровища мира. А женщина предала. Внутри псевдочеловека все оледенело.

…Нурали Джиоев очнулся в холодном помещении. Сразу же стало неуютно. В бледном свете ламп, расположенных на боковых стенах, он увидел мощные гидравлические клещи, циркулярную пилу и сверлильный станок. Который, как показалось Джиоеву, работал сам по себе. Во всяком случае, он не заметил людей, но механизмы сосредоточенно двигались. Как будто огромный невидимка проверял настройку «приборов», которые собрался использовать.

Использовать?! Нурали завопил от ужаса, задергался и только тогда понял, что привязан к липкому деревянному ложу. Ложу, покрытому темно-красными пятнами, – это Джиоев сумел разглядеть, повертев головой из стороны в сторону.

Digital Being готовил инструменты спокойно и равнодушно. У него не осталось ни сочувствия, ни жалости к людям. Тем более, что в их законах записано: вор должен пострадать за преступление. Пострадать. Как правильнее сформировать значение данного слова? По-страдать. Это значит – долго и мучительно.

Механизмы пришли в движение. Джиоев завопил еще громче, но толстые кирпичные стены надежно и безучастно гасили любые звуки.

– Странные вы существа – люди, – приговаривал Диб, меняя очередной инструмент «обработки». – Мечтаете о деньгах. О деньгах, которые дадут вам свободу. Беззаботное существование. Но стоит преподнести вам это на блюдечке – пытаетесь убежать. Почему? Почему? Почему?

Джиоев то выл, как обезумевшее животное, то часто-часто дышал, расширившимися зрачками провожая стальные жала, с которых капала кровь.

– Люди мечтают о счастье, рисуют его внутри себя. Но стоит подарить им эту мечту, как они начинают кричать, что их заперли в клетку. Почему? Почему? Почему?

Вой дисковой пилы. Шипеньие гидравлических приводов. Поросячий визг.

– Свобода – она не где-то вовне. Понимаешь, человек? Свобода – внутри тебя! Она либо есть, либо ее нет. И неважно, что вас окружает. Почему вы не умеете видеть этого? Почему не умеете встраивать себя в то, что вокруг, становиться частью мира? Почему? Почему? Почему?

Джиоев не мог ответить на вопросы, которые задавал ему Digital Being. Нурали не знал ответов и на куда более простые вопросы. Отыскать Иистину ему не помогли ни зубья циркулярной пилы, ни клещи, ни сверла.

Когда человек устал кричать и затих, в залитом кровью подвале появились неторопливые роботы-стюарды.

Разочаровавшись в существах, по образу и подобию которых был создан, Диб погрузился в безмолвие. Осталась только плата «дежурного режима». Она аккуратно отвечала на телефонные звонки: «Хозяин особняка, Игорь Миленин, находится в отпуске, за границей». Вела электронную бухгалтерию, перечисляла средства за коммунальные услуги, электроэнергию, списывала со счета налоги на собственность.

А еще – дабы никто больше не потревожил Digital Being неожиданными вторжениями – включала и выключала свет в комнатах, «щелкала» пультом телевизора, с канала на канал, делала музыку то тише, то громче. Создавала иллюзию присутствия в доме хозяев.

Но все это происходило без вмешательства Диба, выделившего из своего «я» дежурный модуль.

Игорь и Марина медленно шли по затихавшему поселку, с интересом глядя по сторонам. Он – высокий и худощавый, примерно тридцати лет, с немного смешной привычкой размахивать руками при разговоре, будто помогая себе жестикуляцией. Но именно таким Игорь и нравился Марине. Она – моложе партнера, стройная, гибкая, длинноволосая.

Их пригласили на день рождения друзья, жившие возле станции «Александровская». Компания собралась шумная, Игорь с Мариной чуть устали от духоты и обилия спиртного, у девушки разболелась голова. Именно тогда пара решила пройтись, подышать свежим воздухом, а заодно и полюбоваться на архитектурные «шедевры», возвышавшиеся по обеим сторонам от дороги.

Двухэтажный белый дом с красивыми башенками сразу же привлек внимание влюбленных. Они, не сговариваясь, остановились, рассматривая чужой особняк.

В комнатах включался и выключался свет. Оттуда доносилась музыка. Внутри жили люди. Счастливые люди, имевшие прекрасный дом. Марина завистливо вздохнула. Игорь обнял ее за плечи.

– Эх, нам бы такой дом! – не выдержав, произнесла девушка.

Ее кавалер рассмеялся, поцеловал спутницу в висок. Взмахнул рукой.

– Эх, Маринка! Солнце мое! Да разве в этом счастье?!

– Ты ничего не понимаешь, Гарик, – покачала головой девушка. – Я часто вижу это во сне, в мечтах. У нас много денег. Столько, чтобы не нужно было думать о них постоянно, ежедневно. У нас – умный дом, который избавляет от ежедневной работы. От рутины, хлопот, на которые уходит чертовски много времени. Мы свободны, Гарик! Свободны, и можем дарить свое время друг другу. Можем остаться вдвоем – будто на необитаемом острове! – ни о чем не думая.

Разве это не сказка – иметь такой дом?

Content

Виталий Романов
Лабиринт смерти (Сборник)

Лабиринт смерти

Пролог

Голодный дом