Роман Афанасьев

По морям — по волнам

— Штурман, вы проложили курс на завтра?

— Так точно, Старший помощник.

— Не забудьте, все расчеты должны быть утром у Рулевого.

— Конечно, Старпом, как же иначе. Я отнесу.

— Спокойной ночи, Штурман.

— Спокойной ночи, Старпом.

* * *

Единственное окно в рубке, что открывалось в глубины космоса, занимало всю стену. Огромный пылающий шар Солнца всплывал из черной бездны навстречу кораблю, заглядывая в окно. Из рубки уходила темнота.

На фоне огненного шара силуэт высокого человека казался угольно черным. Он неподвижно стоял у штурвала, невозмутимо сжимая в широких ладонях деревянные рукояти, отполированные до блеска сотнями прикосновений.

Рулевой, так его называли всегда. Его взгляд был устремлен прямо на восходящее из бездонной тьмы солнце. Не шевелясь и даже не моргая, Рулевой смотрел точно перед собой. Лишь его зрачки иногда вздрагивали, превращаясь в едва заметные точки, когда он переводил взгляд на пылающий шар Солнца.

Штурвал был обит медью, и надраенный металл сверкал в солнечных лучах драгоценным украшением. Он выглядел центром этой рубки, центром корабля, центром мира — казалось, больше ничего в комнате нет. Но это было не так — около штурвала стоял маленький деревянный столик на изогнутых ножках. Рулевой мог спокойно опереться на него локтем. Но он никогда этого не делал — Рулевой был неподвижен словно статуя. Всегда. Около двери, ведущей в рубку, расположился диван — старое деревянное чудовище, оббитое черной кожей. Он стоял там всегда — никто не помнил, откуда он взялся, но никто и не собирался его убирать. Он был частью рубки — такой же, как штурвал и столик. И Рулевой.

Солнце заслонило собой весь проем окна, плеснулось в рубку волной огня, и руки Рулевого пришли в движение. Действуя четко и ровно, словно хорошо настроенный механизм, они повернули штурвал на пару миллиметров и снова замерли. Сам Рулевой не пошевелился. Даже тогда, когда скрипнула дверь.

— Доброе утро, Рулевой.

Рулевой, не оборачиваясь, тихо ответил:

— Доброе утро, Юнга.

— Как вахта?

— Без происшествий.

— Это замечательно. Скоро должны подойти Старший помощник и Штурман. Я подожду их здесь, если не возражаешь.

Раздался резкий скрежет, словно ржавой банкой провели по обломку стекла.

Вздрогнув, Рулевой едва не повернул штурвал, но все же удержался. Это диван.

Огромное чудовище из красного дерева скрипело всякий раз, когда на него садились. Рулевой никак не мог привыкнуть к этому звуку. Но он старался.

Юнга, молоденький паренек, не так давно появившийся в команде, примостился на краю дивана. Он был самым молодым на корабле и поэтому старался держаться незаметно. Не высовываться. И еще он предпочитал, чтобы его звали не Младшим в Команде, как полагалось, а просто Юнгой.

Вытянув длинные ноги, юноша поддернул белые форменный брюки и замер на краю дивана, боясь пошевелиться. Он искренне верил, что любой шум мешает рулевому вести Корабль.

Он ошибался. Рулевой не мог отвлечься от задания, даже если бы захотел. Он слышал все разговоры, разговаривал сам, но никогда не отвлекался от штурвала. Он нес ответственность за шесть миллиардов пассажиров, находящихся на борту и просто не мог отвлечься. Никогда.

За дверью раздались гулкие шаги, и в рубке вспыхнул яркий свет. Одновременно с этим на стекло скользнула черная пленка. Солнце превратилось в тусклый шарик уличного фонаря, а рубку залил белый свет ртутных ламп. Железная дверь распахнулась, и в рубку вошел высокий мускулистый человек в белом форменном кителе и в белоснежных узких брюках. В руках он держал пачку бумаг.

— Зачем пялитесь на солнце? — буркнул он, закрывая дверь. — У вас что, десять глаз?

— Доброе утро, Старший помощник, — выпалил Юнга, вскакивая с дивана.

— Доброе, — рассеяно согласился Старпом, и шагнул к штурвалу. — Рулевой, как вахта?

— Все в порядке. Корабль идет по заданному курсу. Никаких происшествий нет.

— Вчера вечером Штурман принес расчеты курса на сегодняшний день?

— Так точно, — отозвался Рулевой. — Он вскоре должен подойти для сверки и корректировки курса.

— Превосходно, — Старпом развернулся и направился к дивану. — Подождем его здесь.

Он уселся на диван, заложил ногу за ногу, и обхватил руками колено. Юнга присел рядом и преданно уставился на Старшего помощника. Любопытсво победило такт и юноша спросил:

— Скажите, Старший Помощник, вы видели Капитана?

— Видел, сынок, — отозвался Старпом, подкручивая седой ус. — Конечно, видел.

Давно это было.

— А его увижу я? Прошла уже половина периода с тех пор, как я стал Юнгой. И еще не разу не видел Капитана.

— И не увидишь еще пару периодов. Капитан занят. Он решает наши проблемы и проблемы пассажиров корабля. Он не может отвлекаться от забот, чтобы просто повидаться с экипажем.

— Но как же он командует кораблем, если не видится с экипажем?

— Курс рассчитывает Штурман, а Капитан просто утверждает его.

— Значит, Штурман каждый день видит капитана?

— Я этого не сказал, — Старпом строго взглянул на Юнгу. — Штурман оставляет расчеты на столе, и ложиться спать. Утром все бумаги подписаны.

— Значит, Штурман тоже не видел капитана?

Старший помощник пожал плечами:

— Может быть. Спроси у него. Впрочем, вчера ты спрашивал меня об этом. И позавчера, и на прошлой неделе. Тебе так хочется познакомиться с Капитаном?

Юнга замолчал, почувствовав, что позволил себе лишнее. Он ощутил себя самым настоящим наглецом, и его щеки налились ярким румянцем.

— Простите господин Старший Помощник за неуместный вопрос.

Старпом поправил седой ус, глянул на Юнгу — не строго, скорее с интересом.

— Ничего, — пробормотал он. — Все мы хотели видеть капитана. Раньше.

Юноша хотел спросить — а теперь? Но постеснялся. Он отвернулся и стал смотреть на широкую спину рулевого, восхищаясь его невозмутимостью и спокойствием. Он тоже хотел быть таким — надежным, верным, незыблемым, словно основа мира.

Старпом засунул два пальца в боковой карман белоснежного кителя и вытащил цепочку. Потянув за нее, он аккуратно извлек круглые сияющие часы. Щелкнув крышечкой, взглянул на стрелки.

— Странно, — пробормотал он. — Обычно Штурман не опаздывает.

— Я за ним схожу, — выпалил Юнга и вскочил на ноги. — Посмотрю, может быть ему нужна помощь в расчетах.

— Сходи, — разрешил Старший Помощник. — И попроси его поторопиться.

Он взял часы двумя пальцами и стал осторожно засовывать их обратно в карман.

Юнга отдал честь и выскочил из рубки, хлопнув дверью. Но тут же вернулся, извинился перед Старшим помощником и на этот раз аккуратно прикрыл дверь за собой.

— Молодой, — веско уронил Старпом, справившись, наконец, с карманом.

Он встал и подошел к Рулевому, что продолжал невозмутимо вести Корабль точно на огненный шар.

— Рулевой, ты по-прежнему не знаешь, куда ведет курс?

— Нет, Старпом, — коротко отзывался Рулевой, поворачивая штурвал на долю миллиметра влево.

— И никто не знает, — задумчиво сказал Старший Помощник. — Как же ты ведешь корабль?

— Я следую расчетам Штурмана. Может быть, он знает, куда мы идем.

— Он не знает, — сказал Старпом. — Штурман получает приказы от Капитана.

— Значит, это знает Капитан, — невозмутимо отозвался Рулевой. — И этого, мне кажется, вполне достаточно.

— Мы не видели Капитана и довольно давно. Половина периода, о которой говорил Юрга это чепуха. Ты, например, помнишь, когда видел Капитана в последний раз?

— Три солнца назад. Это пять периодов. Тогда у нас было мало пассажиров.

— И я не видел его с тех пор, — тихо произнес Старпом.

Он заложил руки за спину и заглянул через плечо Рулевого в черные бездны космоса.

В рубке воцарилась тишина. Рулевой продолжал смотреть вперед, нащупывая единственно приемлемый путь в пустоте. Старпом стоял рядом. Свет восходящего солнца резал глаза и он перевел взгляд на столик у штурвала.

— Скажи, Старпом, — произнес Рулевой. — Ты веришь, что где-то есть другие корабли?

— Что? — удивленно переспросил Старший помощник. — Какие корабли?

— Похожие на наш.

— Не знаю, — отозвался Старпом и нахмурился. — Никогда не думал об этом.

— Мне кажется, что есть и другие корабли, — тихо сказал Рулевой. — Иногда я представляю, как из-за очередного солнца, нам навстречу выплывает другой Корабль. Со своими Пассажирами, Командой, Капитаном. Это было бы очень здорово.

Тогда я смогу увидеть, как выглядит Корабль со стороны. Наверно, он будет сиять в лучах светил как драгоценный камень. Я немного поверну штурвал и пройду рядом с другим Кораблем, так, чтобы разглядеть другого Рулевого в Другой Рубке. Мы улыбнемся друг другу, и уведем наши Корабли прочь от места встречи. И будем снова лететь в темноту, зная, что где-то в пустоте другой Рулевой ведет свой Корабль.

— А ты, оказывается, мечтатель, — сказал Старпом. — Не замечал такого за тобой.

— Да, это моя мечта, — тихо отозвался Рулевой. — Разве это плохо?

— Не думаю. Но лучше думать о нашей цели и нашем долге.

— Разве у нас есть цель? — спросил Рулевой. — Разве у нас есть долг? Может, нам суждено просто вечно лететь в пустоту?

— Нет, — твердо ответил Старпом. — У нас есть конечная цель. И достичь ее — наш долг. Иначе все на свете не имеет смысла.

Рулевой пожал плечами и снова застыл у штурвала, неподвижный и надежный, словно основа мира. Старпом отвернулся и пошел к дивану. На душе остался неприятный осадок от разговора. Да еще и Штурман опаздывает. Настроение было испорчено.

Он хотел сесть, но в этот момент распахнулась дверь, и в рубку ввалился грузный человек в белом халате.

— Здравствуй, Медик, — сказал Старпом.

Тот что-то буркнул себе под нос, вытащил из кармана белоснежный платок и трубно высморкался. Потом поднял глаза на Старпома и сказал:

— Не такое и доброе.

— Что случилось? — обречено спросил Старпом, зная, что у Медика никогда не бывает превосходного настроения. Он всегда найдет повод для жалобы.

— Кочегар забрал несколько тысяч Пассажиров с верхней палубы. Оставшиеся недовольны. Меня скоро смоет потоком их жалоб.

Старпом нахмурился.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Но это необходимая мера. Каждый занят своим делом. Кочегар забирает пассажиров, Корабль двигается. Если пассажиров не трогать, корабль никогда не достигнет цели.

— Я знаю, — раздраженно отозвался Медик. — Но на этот раз Кочегар перегнул палку: пассажиры верхней палубы это кандидаты в Команду. А Команда неприкосновенна.

— Да, это так, — согласился Старпом. — Но здесь я ничего поделать не могу — Кочегар подчиняется только Капитану.

— Мне все равно, — Медик вскинул голову. — Я уведомляю Вас как Старшего Помощника Капитана и настаиваю на проведении расследования. Капитана давно никто не видел, но это не значит, что мы должны пренебрегать своими обязанностями!

Если его нет, то Вы старший на Корабле.

— Хорошо, — недовольно отозвался Старпом. — Я поговорю с Кочегаром. Но куда смотрел Боцман? Он должен был контролировать Пассажиров.

— Боцман ушел на нижние палубы еще в прошлом периоде. Кажется, требовалось вмешательство в дела пассажиров. С тех пор он не появлялся Наверху.

— Безобразие, — буркнул Старпом. — Стоит только Капитану отлучиться, как Боцман уходит в самоволку. Это уже не первый раз.

— Плевать на него, — отозвался Медик. — Так вы усмирите этого чумазого разгильдяя?

— Кочегара? — Старший помощник удивленно вскинул бровь. — Я поговорю с ним, но я буду только просить. Приказывать ему я не могу.

— Это вопиющий случай халатности, — бросил Медик засунув руки в карманы халата.

— А вы даже не обещаете навести порядок. Это неприемлемо.

Лицо Старпома налилось кровью, он собрался нагрубить Медику, но дверь в рубку распахнулась и ударилась о косяк. Старпом поперхнулся и развернулся к двери. На пороге стоял Юнга, и его лицо было бледнее форменного кителя.

— Штурман, — просипел Юнга. — Там Штурман! Он не двигается!

Старший Помощник медленно выдохнул и постарался взять себя в руки. Сегодня выдался на редкость неудачный день. Но это не повод грубить команде.

— Спокойнее, юноша, — сказал он. — Что случилось?

— Я вошел в каюту, — выдохнул Юнга, — а он лежал на кровати. Я подумал, что он спит, а потом заметил, — он не дышит.

— Это Кочегар, — заявил Медик. — А я ведь предупреждал — все начинается с Пассажиров. Теперь он и до Команды добрался.

Старпом оттолкнул Юнгу и выскочил из рубки. Медик бросился следом, продолжая бормотать угрозы в адрес Кочегара. Юнга провел ладонью по лицу, и, пошатываясь, вывалился из рубки. Рулевой невозмутимо перевел взгляд на огненный шар солнца, и его зрачки обратились в черные точки. Он даже не вздрогнул, хотя и все слышал.

Он не имел права отвлекаться. У каждого — свой долг. Его долг — вести Корабль, чтобы не случилось. До самого конца.

Штурман лежал на койке запрокинув голову, и его седая шевелюра раскинулась по белоснежной подушке. Казалось, что он спит и улыбается во сне. Его грузное тело обмякло, и напоминало мертвую медузу, выброшенную штормом на камни побережья.

— Смотрите, — зловеще прошипел Медик ухватив Старпома за рукав. — Вас ожидает тоже самое.

Старший Помощник отшатнулся от койки и наткнулся на Юнгу. Ухватив его за плечо, Старпом крикнул прямо в бледное лицо юноши:

— Кочегара ко мне в каюту. Быстро!

* * *

Когда Кочегар открыл деревянную дверь с замысловатой резьбой на створке, Старпом уже его ждал. Он сидел у иллюминатора и молча смотрел в темноту.

— Здравствуй, Старший, — тихо сказал гость.

— Здравствуй, — отозвался Старпом, не оборачиваясь.

— Что ты хотел, Старший?

Старпом резко обернулся, встал и подошел вплотную к Кочегару. Тот был одет в белоснежную форму Команды, и лишь фуражка у него была угольно черной — подстать аккуратной бородке. Большие серые глаза мягко смотрели на Старпома. Морщинки в уголках глаз напоминали солнечные лучики, и от этого взгляд казался добрым.

Невыносимо добрым.

— Вот что, — сказал Старпом, не зная с чего начать. — Ты слышал про Штурмана?

— Да, — спокойно ответил Кочегар. — Я уже заходил к нему.

— Твоя работа? Зачем?

— Это не я, — Кочегар стряхнул с рукава несуществующую пылинку. — Ко мне в трюм Штурман не попадал.

— Вот как? — Старпом нахмурился. — Но если ты его не забирал, то что случилось?

— Его убили.

— Его… что?

— Убили. У него перерезано горло. Крови нет. Да и не должно быть. Он один из команды.

Старший Помощник отступил на шаг от Кочегара и, нащупав рукой койку, присел на край.

Кочегар вытащил из кармана набитую заранее трубку. Другой рукой он вытащил коробок спичек и попытался прикурить.

Старпом ее в силах вымолвить ни слова, впился пальцами в край койки. Его лицо сначала побелело, а потом пошло красными пятнами.

— Кочегар, — позвал он.

— Что? — отозвался тот, пытаясь зажечь спичку одной рукой.

— Но это не Пассажиры. Они просто не могут этого сделать.

— Конечно, — спокойно отозвался Кочегар. — Это по силам только одному из Команды.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Я много чего видел на своем веку. Да и ты тоже, Старпом. На Корабле всякое бывало, верно?

— Да, — неохотно согласился Старший Помощник, — бывало.

Кочегар подошел к иллюминатору и глянул в пустоту за стеклом, и, спрятав коробок, прикурил трубку от указательного пальца.

— Нужно что-то предпринять, — пробормотал Старпом. — Нельзя оставить все как есть. Нужно искать…

— Как? — перебил Кочегар. — Как ты собираешься это делать?

Старпом нахмурился.

— Я соберу Команду в рубке и допрошу каждого.

— Что это даст, Старший? Ты думаешь, что убийца просто встанет и во всем сознается, испугавшись твоего грозного взгляда?

— Нет, — тихо ответил Старпом. — Но…

— А что будет с Кораблем, если Команда покинет свои места?

— Но я должен что-то делать!

— Веди корабль, — отрезал Кочегар, и стал холодным и острым, как острие ножа. — Это твоя главная задача.

— Но убийца…

— Предоставь это мне.

— Хорошо, — сдался Старпом. — Ты лучше меня разбираешься в подобных делах. Но если ты что-то узнаешь, то немедленно доложи мне. Лично.

Кочегар кивнул, спрятал в карман раскуренную трубку и пошел к двери. Уже приоткрыв ее, Кочегар обернулся:

— Ты, Кажется, остался без Штурмана? Подумай: что станет с кораблем без курса.

И он вышел, хлопнув дверью.

* * *

Рулевой вглядывался в россыпь звезд: жемчужное сияние этих точек притягивало взгляд. Он ждал, когда одна из них резко увеличиться и превратиться в огромный корабль. Рулевой верил, что иначе и быть не может. Это только вопрос времени.

Хлопнула дверь, и в рубку вошел Старший Помощник. Рулевой узнал его по походке. Он давно научился узнавать членов Команды по звуку шагов.

— Трудный день, — устало произнес Старпом.

— Да, — согласился Рулевой. — Как там Юнга?

— Разбирается в бумагах Штурмана и все время трясется. Наверно ему кажется, что ночью явится призрак Капитана и бухнет о стол пачкой звездных карт, — отозвался Старпом присаживаясь на диван.

Рулевой поморщился: он ненавидел мерзкий скрип, но ничего не мог поделать.

Этот диван старше, чем он сам. Убрать его значит — нарушить хрупкое равновесие, царившее в рубке.

— Скоро я отправлюсь спать, — хрипло сказал Старший, — ты по-прежнему в форме?

— Конечно, — отозвался Рулевой, — еще несколько циклов я простою без сна. А потом придется искать нового Рулевого. Я буду отсыпаться три цикла подряд.

— Как всегда, — вздохнул Старший Помощник. — Надеюсь, что к тому времени проснется Вахтенный, что стоял до тебя.

— Я тоже надеюсь, — сухо ответил Рулевой.

Ему не хотелось уходить от штурвала. Он боялся пропустить другой Корабль. И другого Рулевого. И еще ему не хотелось думать о том, что этих прекрасных отполированных рукоятей будут касаться чужие ладони.

Снова скрипнул диван.

— Хорошо. Пора отдыхать. Спокойной ночи, Рулевой.

— Спокойной ночи, Старпом.

* * *

— Доброе утро, Рулевой.

— Доброе утро Юнга. Или теперь тебя надо называть Штурманом?

Юнга промолчал и Рулевой представил, как румянец заливает гладкие мальчишеские щеки. Улыбнулся.

— Наверно, все-таки, Штурманом, — смущенно пробормотал бывший Юнга.

— Доброе утро, Штурман, — поправился Рулевой. — Ты принес новый курс?

— Да.

Бумажный лист бесшумно лег на круглый столик рядом с локтем Рулевого.

— Ну, так как, Штурман, ты встретил Капитана?

Пауза затянулась, и Рулевой подумал, что если бы он не был так занят, то обернулся бы. Посмотреть — не сгорел ли парнишка со стыда.

— Нет. Листок появился в его каюте на столе. А мои расчеты, которые я оставил там вечером — исчезли.

— Превосходно, — отозвался Рулевой. — Все идет как положено. Осталось только дождаться Старпома.

В рубке повисло молчание. Штурман не садился на диван, как было принято. Он стоял рядом с Рулевым и рассматривал тусклые звезды. И Рулевой был ему за это благодарен. Ему нравился новый Штурман.

— Я так и не понял, куда мы идем, — неожиданно признался бывший Юнга. — А ты не знаешь?

— Нет, — отозвался Рулевой, — думаю, это известно только Капитану. Мое дело — смотреть вперед.

— Ты еще не встретил другой Корабль?

Рулевой почувствовал, как кровь приливает к щекам. Вот и он попался. Как мальчишка.

— Нет, — ответил он. — Но я его обязательно встречу.

Тихо скрипнула дверь. Медленно открылась, визжа несмазанной петлей. И замолчала. Штурман обернулся, пытаясь унять дрожь. На пороге стоял Старший Помощник, а на его лице застыла гримаса ужаса. Слова приветствия застыли в горле бывшего юнги. Он сдавленно заперхал и лишь тогда Старпом вошел в комнату и сделал несколько неверных шагов к дивану.

— Доброе утро, Старпом, — сказал Рулевой, не оборачиваясь. — Что случилось?

Старший Помощник шумно выдохнул, попытался что-то сказать, но потом махнул рукой и сел на жалобно завопивший диван. Штурман боялся даже вздохнуть.

— Старпом, — позвал Рулевой, и в его голосе прорезалась тревожная нотка.

— Там Медик, — отозвался Старший Помощник. — С ним то же самое что и со Штурманом.

Бывший Юнга подался назад и налетел на Рулевого. Но тот даже не покачнулся — он стоял крепко и основательно, как горный кряж. Ничто не могло стронуть его с места.

— Как это случилось? — спросил Рулевой, все крепче сжимая штурвал.

— Я зашел к Медику по дороге в рубку, поговорить о вчерашнем, — отозвался Старпом. — Он лежал на кровати, точно как Штурман. И уже не дышал.

— Плохо, — уронил Рулевой. — Очень плохо.

— Это невыносимо, — прошептал Старпом. — Я знаю, это кто-то из Команды, но ничего не могу сделать!

— Нас осталось всего четверо. Я, ты, Юнга и Кочегар. Спят Вахтенный, Адмирал, Связник и Стрелок. Где-то спит Лоцман, я никогда не видел его и, боюсь, не увижу пока мы не придем к Цели. Боцман пропал. Кандидаты в Команду на палубу ниже, они не могут попасть к нам. Только во время Набора открываются двери. Но до него еще далеко.

Старпом вскинул голову и гневно глянул на широкую спину Рулевого.

— Это не Пассажиры, — сказал он. — Это один из нас. Больше никто не мог отправить Штурмана и Медика в небытие, минуя Кочегара.

— Сам посуди, — спокойно продолжал Рулевой. — Я всю ночь стоял у штурвала. Ты спал. Юнга, то есть наш новый Штурман считал курс и караулил Капитана. Кочегар не мог выбраться из своих трюмов ночью. У него самая работа в это время. Я слышал, как гудели топки.

Бывший Юнга жалобно всхлипнул и Рулевой умолк. Старпом посмотрел на Юнгу. Тот сидел на полу и смотрел в пол прямо перед собой. Он шумно сглотнул и более внятно произнес:

— Никто из нас не мог этого сделать. Это какой-то фокус. Жестокий и злой фокус.

— Фокус? — неожиданно зло переспросил Старший. — Знаю я одного фокусника, который болтается неизвестно где.

— Неужели Боцман? — неуверенно предположил Рулевой.

— Именно, — процедил сквозь зубы Старпом. — Это мог устроить только он. Никто не знает где он, никто его не видит. А он может видеть всех.

— Быть того не может, — прошептал Рулевой, его голосу недоставало уверенности.

— К тому же, он всегда не ладил со Штурманом, — продолжил Старпом. — И со мной.

Кажется он претендовал на место Первого Помощника, но Капитан его не поддержал.

— Ты слишком подозрителен, Старший, — отозвался Рулевой. — На тебя слишком сильно повлияли пассажиры. Ты же был раньше Связным и часто с ними общался?

— Нет, — рявкнул Старпом. — Пассажиры тут не при чем! Я прекрасно знаю, что происходит!

Рулевой нахмурился, но вовсе не из-за слов Старпома. Нет, просто он услышал шаги в коридоре и сразу их узнал. Кочегар. Когда он вошел, Рулевой поджал губы.

Он недолюбливал Кочегара, и никогда не согласился бы работать у топок: кидать пассажиров в огонь — ни за что. Пусть даже для достижения Цели.

— Доброе утро, — мягко произнес Кочегар. — Боюсь, у меня неприятная новость.

Он замолчал и внимательно посмотрел на побледневшее лицо Старпома. Бросив быстрый взгляд на нового Штурмана, Кочегар понял что, его новость — не первая новость на сегодняшнее утро.

— Что-то случилось? — медленно спросил он.

— Медик, — отозвался Старпом. — Я нашел его в постели сегодня утром. Он умер так же, как Штурман.

Диван жалобно вскрикнул под Кочегаром, и Рулевой нахмурился, записав еще один минус на счет распорядителя топок.

— Старший думает, что это вернулся Боцман, — сказал он. — А что думаешь ты, Кочегар?

— Старпом прав, — спокойно ответил Кочегар. — Боцман вернулся.

— Ты его видел? — вскинулся Старший Помощник. — Где?

— У себя. Четверть часа назад Боцман попал ко мне в топку. Скорее всего, это сделали пассажиры той самой палубы, на которую он отправился.

— Проклятье, — потрясенно выдохнул Старший Помощник. — Не может быть.

— Но это так, — отрезал Кочегар и поднялся. — Думаю, тебе нужно вызвать Капитана, Старший. А я вернусь к топкам. Держите меня в курсе.

Хлопнула дверь, и Рулевой с облегчением вздохнул — ему очень не нравилось, когда Кочегар стоял у него за спиной. Ведь Рулевому нельзя оборачиваться, а так хотелось это сделать.

— Моя вахта, — простонал Старпом, закрывая лицо руками. — Ну почему это все в мою вахту!

— Старший! — окликнул его Рулевой. — Посмотри как там наш новый Штурман.

Старпом отнял руки от лица и с удивлением оглядел Рубку. Юнга забился в самый дальний угол, и сидел на голом полу сжавшись в комок. И дрожал.

— Да, — сказал Старпом, и вытер пот со лба. — Ты прав Рулевой, сейчас нельзя раскисать. Пойду вызову Капитана. Не знаю, когда он появится, но больше ничего я сделать не могу.

Он поднялся, отдернул китель и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он остановился, и обернулся.

— Юнга! — Старпом откашлялся. — Штурман, следуете за мной. Вы поможете настроить аппаратуру вызова.

Бывший Юнга поднял взгляд и уставился на Старпома так, словно увидел его в первый раз. Потом он медленно поднялся на ноги и медленно, словно во сне, побрел к двери.

— Соберись, Штурман, — приказал Старпом и ухватил мальчишку за плечо. — Идем.

И они вышли, оставив Рулевого наедине со звездами.

Рулевой остался у штурвала. Сердце тревожно защемило, чего раньше никогда не случалось. Это было непривычное чувство, такого Рулевой еще никогда не испытывал. Он одновременно и наслаждался им, и ужасался ему. Привычно окинул острым взором звездное небо, но на этот раз без былого интереса. Таинственные смерти вытеснили из его головы мысли о Другом корабле. Сейчас он думал о другом — зачем? Он не знал кто это сделал, и не хотел сейчас гадать. Рулевой чувствовал, что, ответив на вопрос «зачем», можно будет ответить и на вопрос «кто». Но он так и не смог ничего придумать. В полной тишине он стоял и размышлял, пока не пришла пора делать поворот. Тогда его руки уверенно повернули штурвал, и корабль дрогнул, ложась на новый курс.

Первый раз за последние два цикла, Рулевой отнял руки от штурвала и вытер их прямо о китель. Его била дрожь. Казалось, что решение близко — вот-вот все кусочки сложатся в единую картину и все станет ясно. Ответ где-то рядом. Он в мерцании звезд, в биение пульса Корабля, в дрожи стального пола под ногами, в самой Вселенной. Он там. И одновременно — нигде.

Рулевой чувствовал малейшие колебания корабля. Он стал им. Ему казалось, что если слиться с Кораблем в единое целое, то он сам даст ответ — что с ним случилось. На миг взгляд Рулевого остановился на одной звезде, что была больше остальных. Дрожа от возбуждения, Рулевой прошептал ей:

— Скажи, зачем?

Скрипнула дверь, и ее крик ударил Рулевому в спину словно кинжал. Он вздрогнул, понимая, что остался один миг. Дверь замолчала, и раздались шаги, громом взорвавшие тишину Рубки. Услышав их, Рулевой сразу обмяк. Его плечи опустились, и он перестал дрожать. Он их узнал. Но так и не обернулся — он просто не мог этого сделать.

— Входи, — сказал Рулевой. — Я узнал твои шаги. Остался только я, верно?

Шаги затихли, и теперь Рулевой слышал дыхание того, кто пришел за ним.

— Верно, — отозвался Юнга и сделал еще один шаг.

— Зачем? — фигура за штурвалом оставалась неподвижной, только мышцы вздулись буграми на широких плечах. — Зачем ты это сделал?

— Я нашел Капитана, — отозвал юноша, сделав следующий шаг. — Своего Капитана, Рулевой. Здесь его называют Кочегаром. Это он рассказал мне, как было раньше.

Это он показал мне старый судовой журнал и объяснил, как появился корабль. И как вы жили раньше, и как назывались. Он показал мне Цель. Теперь я знаю, куда мы идем, Рулевой.

— А как же настоящий Капитан? Что он сделает, когда вернется?

— О каком Капитане ты говоришь, Рулевой? О том бездельнике, что бродит по всем палубам в поисках приключений, вместо того, чтобы следить за Пассажирами? Ведь это он придумал этот глупый Корабль и Команду. Раньше все было по-другому. И я хочу, чтобы все стало как раньше. Чтобы мы никуда не летели, чтобы на одной стороне был Капитан, на другой Кочегар, и чтобы Пассажиры боялись их обоих. А Команда не менялась. Пусть будет так. А для этого надо повернуть. Влево.

Чуть-чуть. Слышишь? Решайся. Будь с нами.

Рулевой крепче сжал штурвал. Он не мог отойти от него. И не мог повернуть.

Шесть миллиардов Пассажиров замерли, ожидая его решения. Он отвечает за них и просто не может повернуть. Если он сделает это, все они могут погибнуть. Так нельзя.

— Ну же, Рулевой! — крикнул Юнга и Рулевой почувствовал на шее его горячее дыхание. — Поворачивай!

— Нет, — спокойно ответил Рулевой и покачал головой. — Я не поверну.

Юнга шумно выдохнул, и левую лопатку Рулевого пронзила раскаленная игла. Из глаз брызнули искры и смешались с яркими звездами в черной бездне. Но Рулевой так и не разжал руки. И не обернулся. Навалившись на штурвал широкой грудью, он смотрел вперед, вбирая в себя весь мир, который еще был ему виден. Одна из звезд светилась ярче остальных, та самая, с которой он пытался говорить. Теперь она стала еще ярче. Рулевой хотел попрощаться с ней, но закашлялся. Ноги ослабели, и он повис на штурвале, цепляясь за него дрожащими руками.

Большая звезда превратилась в яркую вспышку и взорвалась, осветив всю рубку.

Из этого сияния вынырнул огромный святящийся шар. Он пронесся мимо на огромной скорости, но помутневшим взором Рулевой успел заметить маленькую застекленную кабинку на самой верхушке этого шара. А в ней он увидел огромную зеленую рептилию с широкими кожистыми крыльями. Из зубастой пасти вывалился тонкий алый язык. На миг Рулевой встретился с чудовищем взглядом и увидел в вертикальных полосках чужих зрачков свет любви и понимания. Это волшебство длилось только один хрупкий миг. Чудесный Шар промчался мимо и затерялся в звездной бездне.

Только тогда Рулевой выдохнул, блаженно зажмурился и отпустил штурвал.

Сползая на пол, Рулевой подумал, что он достиг своей Цели. Он был счастлив.

* * *

— Кто меня позвал?

— Я.

Кочегар откинулся на жесткую спинку стула. Он немного изменился — теперь, без черной фуражки он выглядел очень молодо. Глаза его излучали свет, а морщинки вокруг глаз превратились в солнечные лучики. С бесконечной и невыносимой добротой он смотрел на того, кто сидел перед ним в кресле. На Капитана.

— И что случилось на этот раз? — раздраженно спросил Капитан.

— Ничего особенного. Просто нам нужен новый Старший Помощник.

— И что, ради этого нужно было звать меня? — буркнул Капитан, поднимаясь на ноги.

Кочегар с неподдельным интересом рассматривал новую куртку Капитана, что так разительно отличалась от белой формы. Куртка была сшита из черной толстой кожи, и напоминала, скорее, доспех. Ее украшали металлические цепочки и значки, что и привлекли внимание Кочегара. Они ему сразу понравились.

— Сами справитесь, — сказал Капитан.

Привычным движением откинул длинные волосы со лба и собрал бороду в кулак.

— Выдернули меня с клевого сейшена, — с досадой сказал он. — И из-за такого пустяка!

— Так что делать со Старшим Помощником?

— Выбери сам, — ответил капитан и достал из кармана зажигалку.

Откинув железную крышечку он чиркнул металлическим колесиком, он заворожено уставился на огонь. Потом спросил:

— Ты все еще у топок?

Кочегар смущенно улыбнулся и развел руками:

— Это все что я умею, мой Капитан.

— Ладно. Назначь Помощника сам. Введи его в курс дела. И вообще, присмотри тут за делами. Я скоро вернусь. И тогда ты перестанешь называть меня Капитаном.

— Как же я буду называть тебя, Старший?

— Тогда и узнаешь, — ответил Капитан. — И вообще, как-то мне это надоело: Корабль, Команда… Скука смертная. Надо будет все поменять.

Кочегар тяжело вздохнул, и Капитан оторвал взгляд от зажигалки. Подмигнув Кочегару, он сказал.

— До встречи.

И дунул на огонек. Язычок пламени погас и одновременно с ним исчез и Капитан.

Кочегар тяжело поднялся и вышел из каюты, прихватив пачку бумаг со стола.

Спустившись к Рубке, он открыл дверь, и заглянул внутрь. Там, у штурвала, стояла маленькая хрупкая фигура, что казалась черной на фоне восходящего солнца.

— Рулевой! — окликнул его Кочегар.

— Да, Старший? — откликнулся бывший Юнга, не поворачивая головы.

— Вечером к тебе придет новый Штурман, у него будет курс. Следуй ему неукоснительно и все наладиться.

— Так точно, Старший, — покорно отозвался новый Рулевой, так и не обернувшись.

Кочегар закрыл дверь, и вскоре его шаги затихли вдалеке. Бывший Юнга смотрел на звездное небо, ни на миг, не отрывая взгляда от жемчужной россыпи: одна из звезд сияла ярче остальных. Но через минуту он разочаровано покачал головой.

Нет, просто почудилось. Но теперь бывший Юнга стал внимательно присматриваться к другим огонькам. Ведь тогда, когда старый Рулевой сползал по штурвалу, Юнге показалось на миг…

Он даже себе не решался признаться в этом. Но, быть может, все-таки показалось? Новый Рулевой неподвижно застыл у штурвала. Его взгляд был устремлен на маленькие сверкающие точки. Теперь у него была своя Цель, и ее надо было достичь. Чего бы это ни стоило. Увидеть Истину. Хотя бы в последний миг.

1999

Content

Роман Афанасьев
По морям — по волнам