ДАТСКИЙ ДНЕВНИК

Дания

Начало.

Орхус (Århus, Aarhus) — это такой город в Дании. Когда мой датский коллега Кристиан звонит в американские компании, он гордо представляется: «Кристиан такой-то из Университета Орхуса, Орхус — это второй по величине город Дании!» Любознательные американцы его обычно переспрашивают: «Простите, второй по величине город ЧЕГО?»

Дания действительно не очень большая страна. Если вы внимательно посмотрите на карту Европы, вы сможете заметить полуостров, торчащий к северу из Германии, и пару островков справа от него — это и есть Дания.

Живут здесь совершенно особенные и замечательные во всех отношениях люди — датчане. Они невероятно медлительны и добродушны и при этом почему-то считают себя потомками воинственных викингов. Они уверены, что именно они, в отличие от шведов и норвежцев — истинные скандинавы, хотя вообще-то, если честно, Дания расположена вовсе не на скандинавском полуострове. Они гордо называют себя «северным народом», хотя кататься на лыжах им приходится ездить в Норвегию, потому что в Дании снег выпадает далеко не каждую зиму и редко залеживается больше, чем на две недели… Живут они на удивление хорошо и совсем ненапряженно. После двухлетнего знакомства с ними я совершенно не могу себе представить напрягающегося на работе датчанина, кем бы он ни работал грузчиком или научным сотрудником. Всего их в Дании пять миллионов человек (как в Петербурге), почти половина из них (два миллиона человек) живет в Копенгагене, а в этом самом «втором по величине» городе Орхусе — всего двести тысяч.

Страна—сказка. Такую мог бы придумать добрый датчанин Х. — Х. Андерсен. А может быть, он ее и придумал… Нет, не то, чтобы здесь все было идеально. Но в одном можно быть уверенным — нигде в окружающем маленькую Данию большом мире люди не научились так удобно устраиваться, затрачивая на это так мало усилий. И умудряясь при этом оставаться практически незамеченными всем остальным человечеством…

Я приехал сюда потому, что меня пригласили поработать в университете Орхуса, точнее — в институте Физики и Астрономии, входящем в состав этого университета. И правильно сделали, что пригласили.

А дневников никаких я никогда в жизни не вел. Просто в какой-то момент начал выдергивать куски из своих писем и копировать в один файл-из жадности, чтобы зря добро не пропадало. В результате получились эти записки — противоречивые, непоследовательные и субъективные — оценки датской реальности в них излишне зависят от количества и качества выпитого за день до того пива. Но, в конце концов, те, кому нужна объективность, могут обратиться к официальным источникам информации! А в какой-то момент я дополнил текст ссылками на свои фотографии.

16 августа 2000 г. За два часа долетел из Питера до Копенгагена, а оттуда поездом доехал до Орхуса. В передвижениях по Дании проблема состоит в том, что воды между кусочками земли гораздо больше, чем этой самой земли. Поэтому поездки получаются долгими и дорогими. Скорый поезд, прыгая с острова на остров, идет от Копенгагена до Орхуса три с половиной часа — и это в крохотной Дании!

17 августа. Город небольшой и вполне симпатичный. Все вокруг очень похоже на Таллинн, только вместо эстонцев датчане, а русских нет вообще. И то и другое только к лучшему. Весь центр — пешеходный, узкие мощеные камнем улочки, кирхи, ратуша. Университет — около сорока поросших плющом по самые крыши невысоких, в основном четырехэтажных кирпичных зданий — занимает огромный парковый район к северу от центра города. А в двух шагах от центра в противоположную сторону — морской порт. И море в неограниченных количествах.

Повсюду сияют завлекательными витринами маленькие запредельно дорогие магазинчики и большие запредельно дорогие магазины; и те и другие работают самое позднее до половины шестого вечера, и то только по рабочим дням. И на каждом углу ресторанчики и кафе со столиками на улицах. Через центр города протекает речка шириной в два метра. Она так и называется — речка, в домах вдоль нее открыты кафе и пабы, на набережной стоят столы с зонтиками, а на ведущих к воде ступеньках сидят студенты и пьют пиво.

Вообще-то Дания по живописности ландшафта может смело претендовать на последнее место в мире — практически вся ее территория плоска, как блин. Самая высокая точка Дании — 173 метра, а название второй по высоте точки (147 м) с датского переводится, как «Небесная Гора»… Но вот город Орхус расположен на нескольких холмах, которые сильно оживляют пейзаж и вносят разнообразие в жизнь здешних велосипедистов — когда я в первый раз взобрался на велосипеде на горку, на которой стоит университет, язык у меня лежал на плече, а открытая пасть судорожно хватала воздух. Обгонявшие меня на своих двухколесных монстрах времен первой мировой войны датские старушки очень веселились по этому поводу.

А когда датчане съезжают с этой горки, они усердно крутят педали, разгоняясь до совершенно невообразимой скорости. И не потому, что торопятся, а потому, что люди они старательные, а едучи на велосипеде, положено работать ногами.

Мне досталась комната в здоровенном и довольно запущенном доме, где, кроме меня, живет хозяйка — пожилая леди, которая курит одну сигарету за другой и пьет попеременно пиво, вино и кофе, и её юная и очень оптимистично настроенная собака. Дом одноэтажный, но комнат в нем много (не знаю, сколько), и он окружен садом со всех сторон. Вечером можно сидеть в саду и смотреть на звезды.

Уже потом, гораздо позже, я понял, что с хозяйкой мне повезло невероятно. Ее зовут Вибеке, ей около 65 лет, и в жизни она руководствуется одним принципом — живи сам и не мешай жить другим. Ни разу за целый год я от нее не слышал никаких претензий по поводу моего образа жизни, привычки приходить домой и жарить сосиски в 2 часа ночи, количества переводимых мной воды и отопления и так далее; наоборот, каждый раз, возвращаясь из своих поездок, я обнаруживал в комнате какие-то цветочки и прочую муть, призванную украсить мое аскетическое существование. А когда ко мне приезжали гости, Вибеке отдавала нам вторую комнату и наотрез отказывалась брать за нее деньги. Если остальные датчане в быту хоть немного похожи на нее — тогда это просто замечательный народ! Однако они, конечно, все очень разные. Я вот знаю в том же Орхусе человека, чьи квартирные хозяева не ленятся несколько раз в день выходить из дому, чтобы с улицы посмотреть, не открыты ли у их квартиранта окна и не упускает ли он на улицу ценное тепло.

Моя хозяйка живет одна — ее многочисленные дети и внуки давно разъехались, и жильцов, судя по всему, она берет, чтобы не скучно было. Она сразу же предложила мне пользоваться всем, что есть в доме, включая велосипед, посуду, еду и электрическое пианино, и даже в первый день отвезла меня на работу на своей машине, хотя автобусная остановка здесь в трех минутах ходьбы от дома.

Собачка, чтоб ее, разделяет хозяйкины взгляды на общественное пользование домашней утварью, и сама пользуется по своему разумению всем, что находит в моей комнате. Дверь в комнату приходится закрывать, иначе немедленно исчезают ботинки и прочие ценности.

Домашним хозяйством никто в доме себя не утруждает. Вся грязная посуда сваливается в посудомоечную машину, которая запускается раз в неделю, потому что посуды в доме много. Все прочие хозяйственные акции предпринимаются, судя по всему, на рождество. И очень хорошо, душа отдыхает от избыточной чистоты датских улиц и университетских коридоров.

19 августа. В первый же день мне выдали ключ, открывающий все комнаты в институте, включая входную дверь, и теперь я могу приходить сюда хоть ночью, хоть в выходные. А что ещё здесь делать?

Лихорадочно вспоминаю свой английский. В пятницу ходил пить с новыми коллегами пиво после работы — как и для всех датчан, английский для них — второй родной язык. Старательно размывал языковой барьер темным пивом, однако никаких результатов, кроме тяжелого пивного похмелья, не достиг.

О дамах

20 августа. Зарисовка о дамах: здешние дамы представляют собой датчанок, то есть зрелище весьма своеобразное. Они вовсе не блондинки — они, что называется, белобрысые… Волосы, брови и ресницы у них не то бумажно-белого цвета, не то просто прозрачные. Некоторые из них невероятно худы и выражение на лице имеют подчеркнуто стервозное. Некоторые отличаются горизонтальными габаритами до полутора метров в диаметре, но, что интересно, при этом выражение на лице имеют столь же стервозное. Про пожилых дам я и не говорю — на их лицах это выражение достигает в своем роде совершенства. И все они всё время ездят на велосипедах. И все носят крохотные очки в металлических оправах. И почти у всех почему-то агрессивно выступают вперед зубы — может, это самореклама местной стоматологии?. И в таких условиях мне придется работать. Однако некоторые юные датчанки… очень хороши. В ровном датском климате они вырастают в длину до двух метров, оставаясь при этом тоненькими, как тростиночки, — такое ощущение, что их колышет легчайший ветерок. И им очень идут их длинные белые гривы.

21 августа. Сегодня институтская администраторша свозила меня в городской отдел регистрации иностранцев — там мне присвоили номер соцстрахования, присущий всем датчанам и объяснили, что теперь, как только мои документы оформят и пришлют мне по почте карточку соцстрахования, я смогу пользоваться всеми правами датчанина, то есть бесплатным медицинским обслуживанием и всеми прочими радостями. Потом меня отвезли в налоговое управление, где мне намекнули, что кроме прав, у датчан есть и обязанности, в банк, где мне открыли счет, и к фотографу, потому что моё фото должно быть помещено в институтской газете, «чтобы меня все знали».

А на время, пока датские бюрократы неспешно занимаются оформлением моих документов (обещали закончить к октябрю), в секретариате института мне выписали временную медицинскую страховку и оплатили её. Самое интересное, что меня ещё даже не зачислили в штат, и тем не менее уже выдали ключи, страховку, место в офисе… полный развитой социализм. Мой энтузиазм насчет ключа от институтских дверей сразу же постарался охладить мой друг, работающий в университете в Германии — ты, говорит, осторожнее с этим ключом, у нас тут в Германии за его потерю штраф 10 000 марок, потому что при его потере надо все замки в здании менять. Я не поленился, сходил и узнал, сколько с меня возьмут, если я потеряю ключ. Оказалось, 100 крон — стоимость изготовления нового ключа (8 крон в то время равнялись одному доллару).

О налогах

22 августа. Все вроде идет хорошо, за одним исключением — датчане, оказывается, не так давно поменяли налоговые правила и собираются брать с меня датские налоги. Как минимум треть зарплаты, а может, и больше. Датчане вот платят больше половины. А когда меня сюда приглашали — речь шла о том, что российские граждане первый год налоги не платят вообще. Фиг бы я сюда иначе поехал.

И ещё местные налоговики мне сказали, что зато они не будут брать налоги с доходов, которые я буду получать из России (со своих имений, что ли?) — если, конечно, буду, но это уже моё дело. Вот спасибо—то им… Следовательно, денег — при здешних—то запредельных ценах, в которые 25 % налогов уже включены изначально! — я не привезу. Но оно, наверное, и к лучшему. В нашей стране деньги — одна хвороба. Зато буду чист перед налоговой инспекцией и прочими мафиозными структурами.

23 августа. Все идет отлично, только мои налоги собираются вырасти до 45 %. Боюсь, что пока я не расплачусь со здешним правительством, мне отсюда будет не уехать. Или моим друзьям в России придется собирать за меня деньги на выкуп.

* * *

24 августа. А в остальном все по-прежнему очень занимательно. Например, велосипедисты, — их здесь больше, чем жителей и приезжих, вместе взятых. И автобусы — по ним можно проверять часы, они никогда не опаздывают даже на минуту. А ходят днем по каждому маршруту раз в десять-двенадцать минут, и кому все это надо, непонятно — я ни разу не видел, чтобы автобус был заполнен больше, чем на треть, все ездят на велосипедах.

Нашел мостовую в центре, где в обычные камни вкраплена цветная мозаика. А еще тут повсюду растет плющ, и самые высокие университетские здания (сами по себе безобразно кирпичные) покрыты сплошным зеленым ковром до седьмого этажа.

26 августа. Пытаюсь в свободные минуты учить датский язык. Занятие безнадежное — сам язык немножко похож и на английский, и на немецкий, но датское произношение предельно невнятно. Устный датский ничего общего не имеет ни с письменным датским, и ни одну гласную мне еще не удалось произнести так, чтобы меня поняли. Доходит до абсурда — меня спрашивают, в каком районе я живу, я им говорю — Вайлбю—Риссков, а они говорят — чего? Наконец, один (самый умный) догадывается, а, говорит, наверное, Вайлбю—Риссков? Я говорю — ну да, а я разве не то же самое сказал? Э нет, говорит, ты сказал что-то совсем другое!

Собираюсь приобрести транспортное средство — велосипед. Велосипеды очень дороги, даже сильно подержанные стоят от 200 долларов, а средняя цена нового — 500. Так что, наверное, не соберусь. Куда я его потом дену? Некоторые аборигены ездят на смешных маленьких складных самокатах или на роликовых коньках. Однако вряд ли я на роликах доеду до работы — здесь почти пять километров по холмам.

Про работу пока писать нечего — она толком не началась. Надеюсь, что с понедельника начнем. Не знаю, реально ли сделать все в одиночку за год, тем более, что изобилия комплектующих здесь вовсе нет. Точнее, все очень богато — и ничего лишнего. Но ребята вроде здесь работают хорошие. Все очень молодые, и аспиранты и пост—доки, я себе кажусь динозавром.

О пост—доках: В Европе принято после защиты кандидатской диссертации проводить несколько лет на стажировке в какой-нибудь другой стране или странах. Такие стажеры, по преимуществу иностранцы, называются пост—доками; на них и на аспирантах держится вся наука. После нескольких лет скитаний по таким стажировкам некоторым пост—докам удается найти где-нибудь постоянную позицию; с этого момента работать они перестают.

28 августа. Меня собираются отправить в командировку в Париж на пару недель, набираться опыта в тамошних лабораториях. Вот работаешь на них, работаешь, а они все ездят на тебе и ездят, то им в Париж мотайся, то еще в какой Урюпинск зашлют, эксплуататоры зарубежные.

Велосипед

29 августа. Купил все-таки велосипед, хороший и недорогой такой маунтин—байк, всего за восемьдесят долларов. Еще двадцать заплатил за причиндалы к нему — обязательные передний и задний фонарики на батарейках, насос и прочее. Ехать за ним пришлось в загородный супермаркет — в городе цены на такие же велосипеды начинаются с трехсот—пятисот долларов. Я его опробовал, для начала въехав на нем в лабораторию с тем, чтобы его, велосипед, наладить, и наехав на директора института, который в эту же лабораторию в это же время зашел, чтобы со мной познакомиться. После этого вечером отправился на нем (в смысле, на велосипеде, а не на директоре) домой. Получилось неплохо, даже замечательно, только некоторые части тела, привыкшие к удобным креслам, чувствительно побаливают.

Работа сдвинулась с мертвой точки, так что распорядок становится напряженней. Зато после покупки велосипеда я обрел свободу от расписания автобусов и теперь могу сдвинуть свой рабочий день на пару часов к вечеру, точнее, к ночи.

30 августа. Невзирая на вчерашние мучения, утром снова героически взгромоздился на это чудо техники и доехал до работы. Теперь выбора нет — придется ездить в любую погоду, зимой и летом.

А «любая погода» — это в Дании не просто фигура речи! Днем я поехал в банк, и пока стоял в очереди, тут такое началось! Дождь стеной, и на обратном пути я вымок до нитки. Да, совершенно невероятное открытие: в здешних банках продают пиво в разлив! Большой зал, в глубине зала работают клерки, стоит стойка и очередь к ней, как в любом банке мира, и тут же — пивной кран, и студенты подходят к банковским клеркам с кружками в руках! Вот это и называется — все во имя человека. Европа, а? В смысле — не Америка! Потом, правда, выяснилось, что это была рекламная акция для студентов по случаю начала учебного года. Они получали свою кружку пива и открывали счет в банке.

Кстати, это пиво в банке — единственный сорт баночного пива в Дании. Производство и импорт пива в металлических банках запрещены, якобы из экологических соображений, а на самом деле — чтобы преградить путь в Данию дешевому немецкому пиву. Путь таким образом преграждается, но не очень эффективно — примерно раз в две-три недели средний датчанин садится в машину, едет в ближайший немецкий городок и возвращается с багажником, набитым баночным пивом под завязку.

02 сентября. Идет дождь. Ездил в город смотреть на международный фестиваль, который как раз сейчас проходит в городе. Народу… На обратном пути, пока крутил педали, опять вымок.

Теперь сижу и пытаюсь нарисовать оптическую схему будущей экспериментальной установки. Посчитал количество оптических деталей, которые мне понадобятся. Получилось — около трехсот. Тысяч на тридцать долларов.

03 сентября. Идет дождь. Сегодня хозяйка вместо ежевечерних небезалкогольных посиделок в своем или в соседском садике со своими подружками, бабами—ягами на пенсии, решила устроить уборку. Я предложил было помощь, но оказалось, что уборка, начавшаяся с протирки окошка в душевой, ею же и закончилась. После чего хозяйка с чистой совестью отправилась куда-то на своем помеле марки «Фольксваген» и вернулась под вечер в сильно приподнятом настроении.

О работе.

04 сентября. Работа здесь организована так: каждый приходит, когда хочет, и уходит тоже. Никакого уставного времени присутствия не предусмотрено, однако почему-то студенты—дипломники и аспиранты обычно торчат на работе с девяти до девяти вечера (с огромными перерывами на обед, кофе, и т. д.). Начальник появляется эпизодически, иногда он сидит в своем офисе, но чаще отсутствует по особо важным начальственным делам. У каждого сотрудника есть свой офис с компьютером и книжными полками, а также табличкой на двери. У меня офис с одним соседом, и как я понял, здесь существует четкая иерархия — студенты сидят в офисах по четыре человека, аспиранты — по трое, адъюнкты (это мое звание, по-английски — Assistant Professor) — по двое, а начальники, естественно, поодиночке.

Основная работа делается в лабораториях. Они размещены в подземных помещениях (назвать подвалом эту красоту язык не поворачивается) — из соображений виброзащиты, термостабильности, и, кстати, прочности пола. Тяжеленное оборудование половины здешних лабораторий никакие другие этажи не выдержат… Площадь подземных этажей, как у айсберга, в несколько раз больше площади наземной части здания. Однако в нашей лаборатории оборудование не масштабное, но очень и очень дорогое — стальные оптические столы три на полтора метра и на них сотни оптических элементов на подвижках. Один такой пока пустой стол выделен мне под будущую установку.

В каждой комнате, кроме оптических столов, есть несколько обычных пластиковых, на них стоят компьютеры, которые по преимуществу заняты громким проигрыванием рока и джаза с сетевых дисков и интернет—радиостанций, лежат вперемешку инструменты, остатки вчерашних бутербродов, охапки бумаг, бутылки из-под колы и уникальные образцы, в общем, сразу чувствуешь себя, как дома. Интересно, что инструмент общий, соответственно, все ходят и друг у друга его непрерывно тырят, ровно как при коммунизме. Еще в институте есть разнообразные мастерские. Есть механическая мастерская профессиональная, где работают механики, а есть мастерская, куда может прийти каждый студент или сотрудник и сделать, что ему надо.

В отличие от лаборатории, в мастерской обычно поддерживается порядок, хотя, как мне сначала показалось, никаких надсмотрщиков там нет. Потом оказалось, что есть все-таки специальный дядька по имени Торбин, работа которого заключается именно и только в том, чтобы сидеть в этой мастерской и давать консультации студентам, а по пятницам еще и подметать пол. Просто дядька этот не часто на своем рабочем месте появляется. Станки там стоят самые разнообразные, и все здешние ребята очень лихо на них работают.

Вообще здешние аспиранты — молодцы. Они вкалывают по двенадцать часов в день, прекрасно владеют техникой эксперимента на всех уровнях — они способны произвести расчет и сборку оптических схем, изготовить все необходимые детали (они практически не обращаются к механикам, делая сами в мастерской все, что необходимо) и электронику, компьютеризировать эксперимент и обработать данные. Кроме того, все они владеют теорией, и все преподают. Я постоянно чувствую, что мне трудно держаться на их уровне — а в некоторых вещах просто безнадежно, но пока считаю, что и этот результат для начала неплох. Я не говорю о свободном владении английским плюс еще каким-нибудь языком, чаще всего немецким, которое для них — базовый факт, и до которого мне очень далеко. Вообще похоже, что у нас в России уши малость мхом поросли.

Есть в этом институте еще много интересных мест. Например, библиотека, куда можно зайти днем и ночью и взять книгу, оставив вместо нее записку, или поработать на компьютере. Есть еще холлы с мягкими креслами и столами, где целыми днями напролет, поставив на стол свои компьютеры—ноутбуки, термосы с кофе, коробки с бутербродами и обложившись огромными учебниками на английском языке, занимаются студенты.

Или столовые — здесь они называются «кантины». Кормят в них не очень плохо и, по здешним меркам, предельно дешево — обед обычно обходится в 30–40 крон. Это 4–5 долларов — в городе за те же деньги можно в лучшем случае съесть хот-дог без пива. Устроено все в столовой непривычно: сначала набираешь на поднос тарелки и чашки, потом в них накладываешь еду. Сколько положишь, столько и ладно. Есть целая стойка с салатами — креветочные, оливковые, салаты из крохотных, в сантиметр, помидор и так далее — смесью этих салатов можно набивать тарелку в любых пропорциях. Когда подходишь к кассе, кассирша наметанным глазом определяет состав и количество жратвы на тарелке и оглашает вердикт.

Я, однако, заметил, что сколько и чего бы я ни брал, итог получается примерно один. Возможно, кассирша оценивает не еду, а платежеспособность клиента. Дороже всего обходится безалкогольное питье к обеду — бутылочка кока-колы, к примеру, стоит почти 2 доллара — в два раза дороже бутылки пива! Все, однако, пьют колу — пить пиво за обедом не принято, считается, что оно снижает работоспособность. Многие приносят с собой в столовую бутылочки с водопроводной водой или коробки с бутербродами.

По пятницам после обеда в кантине открывается Fredagsbar, пятничный студенческий пивбар. Датчане ждут этого дня всю неделю, дисциплинированно и принципиально не употребляя с понедельника по середину пятницы вообще никаких спиртных напитков. В баре работает выбранная на год команда из трех-четырех студентов на общественных началах — денег им за это не платят, но на этот год «бармены» становятся самыми главными людьми на факультете, их благорасположения ищут и студенты, и преподаватели. Кружка пива здесь стоит 12 крон, что в три раза дороже, чем в России — но в городских кафе она стоит еще в четыре раза дороже, около 6 долларов!

10 сентября. Нужно заказывать оборудование для эксперимента. Большую часть времени провожу над каталогами разных фирм и ворохами старых заказов. Ненавижу эту деятельность. Альтернатива ей в настоящий момент — вытачивать на станках в мастерской нарисованную мной конструкцию лазера с внешним резонатором, т. к. здешние механики положили на эту нехитрую работу срок в один месяц. Спирт они не берут — он и так в изобилии стоит в огромных бутылках в каждой комнате — для протирки чего угодно, — так что никаких рычагов для ускорения их деятельности не существует. Оборотная сторона здешнего социализма.

Вчера мне из банка прислали мою новую карточку «Visa». Очень красивая, с моим фото и подписью. Чего к ней не хватает, так это сущей ерунды, а именно денег — зарплату мне еще ни разу не платили. Хорошо, что я взял с собой с запасом, так что внутренних резервов хватит еще месяца на два. Езжу на велосипеде и получаю огромное удовольствие; купил себе непромокаемую ветровку и такие же штаны, которые в случае дождя можно натянуть прямо на джинсы, похоже, как раз сегодня они понадобятся.

Потом, правда, выяснилось, что это была ошибка. Не стоило этого делать! В этой непромокаемой ветровке и штанах я приезжал на работу в одежде, сухой снаружи, но совершенно мокрой изнутри. Есть только два способа решения проблемы защиты от дождя: можно держать на работе комплект сухой одежды, а можно, как делают все датчане, купить куртку из гортекса или чего-нибудь в том же роде. Это дорого (долларов триста—четыреста!), но это себя оправдывает — такая куртка действительно не пропускает воду внутрь, но прекрасно пропускает водяные пары наружу. Тут главное — не стараться сэкономить и не купить что-нибудь очень с виду похожее, но подешевле.

11 сентября. Хозяйка моя умотала на шабаш на четыре дня, оставив при этом двери дома распахнутыми настежь — она боялась, что у меня нет с собой ключа. В результате я, вернувшись вечером с работы, по российской привычке долго вылавливал из всех многочисленных комнат затаившихся бандитов, потом устал и плюнул на это дело.

13 сентября. Честно трудился два дня в мастерской. История такова: я нарисовал чертежи нужной мне конструкции и понес их в мастерскую. В институтской мастерской мне сказали, что очередь на выполнение заказа — один месяц, и предложили послать заказ в городские мастерские (как бы быстро, но за деньги), предложив сначала выяснить стоимость выполнения. И вот сегодня, наконец, после недели ожидания, мне сообщили эту стоимость — одна тысяча долларов! К этому времени мне надоело ждать, и я сделал все сам, причем получилось вполне профессионально. Мелочь, а приятно… Объяснить эффект я не могу, т. к. на самом деле работал на фрезерном станке впервые в жизни.

15–22 сентября. Идет дождь… Вчера вечером я проезжал через центр. Красота. Яркие витрины, кафе и ресторанчики, с окнами, прикрытыми цветными шторами и фонарями… Прямо Париж.

24 сентября. Погода вдруг исправилась, и я съездил к морю на велосипеде. Ехать совсем недалеко, нужно всего на полкилометра отклониться от дороги в институт. Потом, правда, нужно подниматься в гору. Зато на море очень хорошо — яхты, и какие-то новые развлечения — кайт—серферы, у которых вместо парусов — что—то вроде парашютов, этакие изогнутые воздушные змеи на длинных канатах. Они парят над заливом, как какие-то фантастические птицы, наверное, с десяток одновременно.

26 сентября. Все, морские радости кончились, не успев начаться. Сегодня утром проснулся — и все как обычно, то есть идет мелкий, но интенсивный дождь. Говорят, здесь всегда так, то есть холодно не бывает, жарко — тоже. Весь год температура воздуха где-то между +5 и +20, и дождь.

О датском трудолюбии.

28 сентября. У меня тут накопились еще впечатления о датчанах. Издали на Данию глядя, может создаться впечатление, что в этой стране все так хорошо и благоустроено, потому что все трудятся, не разгибая спины… Впечатление это не просто обманчивое — оно не имеет ничего общего с действительностью. Нормальные датчане (в нашем институте — это рабочие, механики, инженеры, секретарши) приходят на работу примерно в 9 утра, потому что рабочий день у них начинается в восемь. В 10 утра у них начинается перерыв, во время которого все они собираются в кофейнях и пьют там кофе до одиннадцати, что вполне понятно — погода здесь мерзкая и сырая, и без горячего кофе можно загнуться. В 12 начинается обеденный перерыв, который занимает около часа. В 2 часа начинается второй перерыв на кофе, после которого (в 3 часа) все начинают постепенно собираться домой после тяжелого трудового дня, и к четырем часам (а по пятницам — к двум) во всех институтских службах не остается ни души, по коридорам бродят только аспиранты.

Социализм. Все сидят на фиксированной зарплате, а безработица при здешних размерах пособий никого не пугает, гораздо важнее — не перетрудиться. Более того, социальная защищенность настолько велика, что человека нельзя уволить из госучреждения только потому, что он ничего не делает. Вчера я наблюдал трудовой процесс в магазине. Здоровенный магазин, торгующий всяческой электроникой, компьютерами и фототоварами; по поводу середины дня в зале — всего один продавец. Стоит очередь (дело здесь обыкновенное), человек 10, но не в строю, как у нас, а по европейски, то есть каждый держит в руке номерок и подходит к стойке, когда его номер загорается на табло. Продавец в это время консультирует очередного покупателя по поводу компьютера. Они чего-то обсуждают минут пять, потом тычут пальцами в кнопки, потом 5 минут просто стоят и горестно смотрят на этот самый компьютер, засунув руки в карманы. Очередь тем временем дорастает до 20 человек. И что интересно — никто особо не бухтит и не протестует. Все понимают — человек работает. И главное — никто никуда не торопится! Потом продавец и покупатель разводят руками, покупатель уходит, а продавец возвращается к очереди.

Несколько раз я пытался взаимодействовать с местными службами — с мастерскими, с электронщиками, и каждый раз ответ был один — «сделать можно, но нужно немножко подождать». Сколько подождать — «ну, месяца два»… Взяток они не берут и начальства не боятся, так что ускорить процесс можно только одним способом — сделать все самому.

На прошлой неделе наш аспирант Кристиан четыре раза ходил к оптику на химфак, чтобы тот распилил зеркало на три части (работа на пять минут). В первый раз он пришел слишком поздно — в три часа, во второй раз, утром, попал в кофейный перерыв, в третий раз (в два часа) он застал-таки этого оптика, но была пятница, и тот уже спешил на автобус, хотя зеркало согласился оставить у себя, сказав, что в понедельник сделает. С тех пор мы не видели ни зеркала, ни оптика. Говорят, он простудился. Сонное царство. И так — во всех госучреждениях и в подавляющем большинстве частных компаний.

Говорят, здесь есть компании, которые платят программистам огромные деньги, и в этих компаниях всегда есть вакансии, потому что специалисты туда идут неохотно, опасаясь, что их могут заставить работать. На этом фоне трудовой энтузиазм университетской научной публики выглядит полным сумасшествием, да и сами датчане искренне считают научных работников психами. Хотя, если разобраться, во многом этот энтузиазм вызван желанием зацепиться в университетской среде, получить постоянную позицию, и опять же избежать подневольной работы в частной компании. И это все притом, что среднего датчанина надо видеть! Это обычно белобрысое очкастое создание от 190 см (маленькие датчане) до 210 см (высокие датчане) с румянцем во все щеки и широченными плечами. Средний рост датской женщины — 180 см (мой средний рост — 170 см). В общем, воду на них возить надо бы.

30 сентября. Вчера я продолжил наблюдения за датским трудовым процессом. Я специально пришел пораньше на работу, чтобы получить бумагу—счет из Америки (я ее очень ждал, после ее оформления мне должны из Америки прислать недостающее оборудование), получил, дождался девяти утра и побежал к специальной даме по имени Гунхильд, которая здесь оформлением таких бумаг заведует. А ее нету. Я в секретариате спрашиваю — «а Гунхильд здесь?», а мне говорят — «нет, ведь сегодня же пятница!» я ничего не понял и пошел к себе.

В 10:00 появился мой сосед по офису и объяснил, что можно обратиться еще к одной даме по имени Бодил. Даму, естественно, я на месте не нашел, потому что у нее началось время кофейного перерыва. В 11:15 она появилась у себя в офисе, начала вникать в мою проблему, вникла и посоветовала обратиться к Гунхильд. Я говорю — я бы обратился, но мне нужно сегодня! А она мне — ах, вам сегодня? Нет, сегодня все равно не получится. Бумагу, говорит, нужно в финотдел посылать, а уже полдвенадцатого, и пятница! Поздно. Потом я выяснил, что ко всему прочему в этот день с Олимпиады транслировали полуфинальный матч по женскому гандболу, в котором играла датская команда, и ровно в полдень вся страна прекратила работу и собралась в столовых и кофейнях у телевизоров. Датчанки, конечно, выиграли — еще бы, при таких—то размерах организмов. А в финале, естественно, они будут играть с норвежками. Но гандбол гандболом, а в два часа дня в институте не было ни души. Вот так.

Кстати, о бумаге из Америки. Я запросил ее еще 3 дня назад, честно ждал, наконец, ждать мне надоело и я отправил в Америку письмо — вы, дескать, что, мой запрос не получили? Что же вы инвойс не высылаете? Через 15 минут получаю возмущенный ответ — а вы дескать, что, инвойс не получили? Мы же вам его факсом выслали! Иду проверять. Смотрю — действительно, лежит факс из Америки на мое имя. И время на нем — отправлен 5 минут назад.

30 сентября. Кому здесь жить хорошо — так это велосипедистам. Всюду специальные дорожки, светофоры, стоянки — почти в любое место города добраться получается быстрее, чем на автобусе, и удобнее, чем на машине — нет проблем с парковкой. И уж всяко дешевле, что при здешних ценах немаловажно. К тому же велосипедисты здесь, в отличие от пешехода, — что-то вроде священных коров. Автомобилисты боятся их до смерти и замирают на месте, увидев велосипедиста в 50 метрах от перекрестка. В час пик, когда велосипедисты идут сплошным потоком, правый поворот для автомобиля становится серьезной проблемой — велосипедисты здесь ни за что не притормозят, чтобы пропустить машину. К тому же к правилам они относятся очень вольно, в общем, ведут себя, как положено священным коровам.

02 октября. История продолжилась. Гунхильд пришла на работу и сообщила мне, что с моей бумагой все в порядке, и она ее, бумагу, вот-вот направит в финансовый отдел института. Там ее подпишут — и все готово, можно отправлять ее в Америку! А когда подпишут? Ну, в течение недели… В крайнем случае — двух, но это вряд ли…

Прошло примерно полгода, прежде чем я начал понимать, сколько лишних движений я сделал в этой истории. А ведь на самом деле все, что от меня требовалось — это расслабиться и получить максимум удовольствия! Похожая история произошла с моим мобильным телефоном. Как только мне прислали карточку социального страхования (основной документ резидента страны), я пошел и перевел телефон с запредельно дорогого тарифа для пижонов и иностранцев на просто очень дорогой — со скидками «только для резидентов» и без предоплаты. Подписал контракт, мне говорят — ждите неделю—две (как обычно). Ноль эффекта. Через две недели на старом счету деньги кончились, живу без связи совсем, наконец, прихожу к ним опять, в чем дело, спрашиваю? Они говорят — нет такого контракта! Оказалось, номер записали с ошибкой. Извинились, сейчас, говорят, новый контракт подпишем, на этот раз без задержек, прямо сейчас можете пользоваться. Ну, я уже не такой наивный, и что такое датское «прямо сейчас», понимаю, тем более что телефон как не работал, так и не работает.

Подождал два дня, затем позвонил им, а мне объясняют: нам, говорят, нужно время, чтобы внести вас в компьютерные базы данных. Я-то по наивности думал, что на то и компьютерные базы, чтобы набрал строчку — и готово. Ан нет, все сложнее. Хорошо, телефон хоть звонки принимает — здесь это бесплатно. Подождал еще два дня. Звоню, на этот раз настойчивее. А, говорят, вот ваш контракт, действительно, есть такой. Так в чем, говорят, проблема? Сейчас переведем его на новый тариф, и через час можете пользоваться… Вот сейчас гадаю — как дальше будут развиваться события?

Прошло 2 часа, а телефон не работает.

Здешний механик в неспешной беседе — полтора часа в рабочее время, то есть я работал в мастерской, а он со мной общался, — мне объяснил, что Дания не производит продуктов массового потребления, и все, что здесь делается — это эксклюзив. Охотно верю. Какая там массовая продукция при таком стиле жизни. А то, что это такой стиль, мне тоже объяснили, и пообещали, что я скоро тоже научусь.

Ну вот, телефон включили, горячие датские парни. Восемь часов прошло после декларации «сейчас включим». Удивительно только, кто этим озаботился в шесть часов вечера? Наверное, какой-нибудь датский неспешный автомат.

05 октября. Узнал, что к каждой кроне, которую я здесь плачу в пенсионный фонд, институт добавляет 2 кроны от себя. Если я проработаю здесь всего один год, то моя пенсия будет составлять долларов 60–70 в месяц, и платить ее будут, в какой бы стране я ни жил! Глядишь, пенсию заработаю. Правда, в Дании пенсионный возраст — 67 лет и у мужчин и у женщин, так что платить эту пенсию начнут не сразу. Вообще, говорят, эти деньги можно, уезжая, потребовать назад, но отдадут не все, а 75 % от того, что я платил сам, и не сейчас, а через год.

06 октября. Датчане все-таки очень серьезные люди и все делают основательно. Сегодня в комнате в другом конце коридора в полдень началась пьянка — накрытые столы и все такое. Сейчас девять вечера, а у них праздник в разгаре. Пьют пиво и шнапс, и в темном коридорчике у туалета в течение последних двух часов целуется какая-то парочка, блокируя вход.

Институтский пикник.

13 октября. Вчера я был на институтском ежегодном пикнике (по-датски — skovtur), который местная публика тщательно готовила в течение нескольких месяцев. Погода была на удивление хороша, так что все смогли надраться без помех. Происходило это так — в час дня нас вывезли на автобусах на берег моря, в весьма красивые места — лиственный лес подходит прямо к морю, — и вручили всем по карте с нарисованным маршрутом и местами остановок — по—моему, их было шесть, и разделяло их где-то по километру. На каждой остановке в лесу нас ждали ящики с пивом и водкой «Gammel Dansk», а на одной остановке — бутерброды с кофе. На остановках положено было выпивать по паре стопок водки, а пиво пить на ходу.

я не знаю лучшего способа заставить вполне приличных людей так надраться. Последняя остановка оказалась рестораном, и к нему все подошли уже в нужной кондиции, и в течение следующих примерно пяти часов так ее усугубили… Помню, как датчане орали песни по розданным им текстам на бумажках — они во время любых пьянок поют песни, и всегда по бумажкам. Одна песня мне особенно понравилась своим глубоким смыслом (почему-то на немецком):

Jawohl, jawohl, jawohl,

Wir trinken alkohol,

Wir trinken keine wasser, nein,

Wir trinken alkohol

(Да, да, да,

Мы пьем алкоголь,

Мы не пьем воду, нет.

Мы пьем алкоголь)

Этот куплет повторялся с начала с нарастающим энтузиазмом в течение получаса. Очень напоминало «Швейка». Текст остальных песен я не понял, но он вполне соответствовал. Песни орали хором где-то с час, потом кто-то свернул из листка с текстом самолетик и запустил его, в результате следующие полчаса все запускали друг в друга самолетики. :-) и опять орали песни, но уже не хором, а как у кого получалось.

Назад к институту нас подвезли в полночь, я поехал домой на последнем автобусе, а датчане уже в институте продолжили петь и пить водку — как я выяснил, до утра. Сегодня изрядной части личного состава просто нет в наличии, а остальные имеют очень бледный вид. Я тоже имею бледный вид, однако уже почти жив.

14 октября. В общем, выяснилось, что следующую неделю датчане выходные! У них, видишь ли, «картофельные каникулы». Ко мне, понятно, это не относится, т. к. институт закрывать не будут, и все, кто хочет, могут работать. Предполагается, что я хочу работать, — как и все местные аспиранты.

О свечах.

15 октября. Датчане: все ходят в футболках. Человек в рубашке — обязательно иностранец. Я пока хожу в рубашке, чисто из чувства противоречия, но скоро сдам позиции. Какого черта! Надоело воротнички гладить.

Обожают свечи. Примерно треть площади любого продуктового магазина отведена под свечи самых разных сортов и размеров, и в каждой комнате каждого жилого дома торчат десятки подсвечников.

20 октября. Мелкая неприятность — повредил руку в мастерской, пришлось сдаваться в госпиталь. В госпитале я провел около часа, но за это время убедился, что генеральный принцип здесь тот же, что и в России — чем ты там ни истекай, сначала тебя минут двадцать будут регистрировать, потом попросят полчасика подождать, и только потом перевяжут.

День рождения.

23 октября. Отпраздновал свой день рождения, для чего притащил в офис всякого бухла и закуски и призвал в пять вечера своих коллег на короткую вечеринку. Коллеги пришли, но водку и вино пить не стали, налегая на минералку. Потрясающий народ. Раскачать их невероятно трудно. Чтобы раскачаться, датчанин должен знать о предстоящей пьянке как минимум, за две недели — именно за такой срок они рассылают друг другу письма по электронной почте: «… такого-то числа, через две недели, в офисе у Йенса Нильсена состоится вечеринка. Меню: пиво, чипсы» Зато уж если раскачаются… Швед в «Осеннем марафоне», которого играет датчанин — совершенно классический экземпляр. В общем, после того, как мои коллеги, немного недовольные нарушением привычного ритма, разбрелись по рабочим местам, пришлось мне разыскивать по факультетам и звать на помощь русскоязычную публику. Русскоязычная публика, учуяв запах водки, отыскалась и помогла.

29 октября. Обнаружил замечательную, очень старую и симпатичную улочку под названием «Мёллестин». Хоть она практически в самом центре города, она прекрасно спрятана от посторонних, и поэтому, видимо, так здорово сохранилась. Все дома на ней — одно—двухэтажные, разноцветные, увитые розами и неправдоподобно маленькие, и как в них помещаются современные датчане — непонятно.

07 ноября. Здешняя почта почти каждый день доставляет мне на дом толстенные конверты от разных официальных организаций, информирующие и запрашивающие меня о чем-то по-датски. Недавно получил очередной такой конверт из налоговой инспекции с подробным перечислением моих налогов на следующий год — и здрасьте пожалуйста, опять налоги по полной датской программе без единой скидки! Стал звонить и выяснил, что отправили мне эту пакость по ошибке. Теперь никакого доверия к ним я не чувствую. Эдак по ошибке и правда ползарплаты снимут.

И не зря, как выяснилось. Одну и ту же бумагу с требованием доплатить 12 тысяч крон уже выплаченного мной налога я получал четыре раза с двухнедельным интервалом. Соответственно, четыре раза я звонил в налоговую инспекцию, там извинялись и через две недели присылали эту бумагу снова.

По датским правилам, переезжая на новую квартиру, житель страны обязан уведомить об этом власти в течение пяти дней, чтобы вся почта, банковская, налоговая информация и прочее могли найти его по новому адресу. Так вот, если это сделать в течение пяти дней, то все письма будут приходить по старому адресу еще в течение года.

08 ноября. Был на экскурсии в местной пивоварне Ceres, которая выпускает почти два миллиона бутылок в день. Экскурсия стоила пять крон и закончилась потреблением неограниченного количества замечательного бутылочного пива — разных экспортных вариантов. Мне удалось продегустировать примерно семь разных сортов, то есть здоровье подорвал крон на двести.

09 ноября. Через неделю еду в Осло и еще какой-то занюханный норвежский городок Устаосет на конференцию. Программа обещает быть насыщенной — в официальном приглашении на конференцию иностранных участников просят прихватить с собой по меньшей мере по две бутылки крепких напитков «для обеспечения успеха параллельной сессии конференции». Естественно — налоги на спиртное в Норвегии так высоки, что Дания по сравнению с ней — просто безналоговая зона. Париж все откладывается.

10 ноября. Сегодня во всем городе была презентация рождественского пива, и мы с недавно приехавшей из Парижа аспиранткой—француженкой прокатились по центру, пробуя это рождественское пиво в разных подвалах. Народу в пивных и на улицах было неимоверное количество, похоже, весь город гулял всю ночь. На обратном пути — мы ехали на велосипедах — я косноязычно пытался убедить свою попутчицу, что в Орхусе на велосипедах принято ездить по специальным дорожкам, а не синусоидой по середине проезжей части, как она в этот момент делала с великолепным парижским презрением к местному автотранспорту и полиции, — и не убедил. Один таксист даже просигналил нам, остановился, опустил стекло и некоторое время с энтузиазмом ругался по-датски, что само по себе удивительно.

А презентация рождественского пива — это один из двух датских специфически национальных праздников (второй — это презентация пасхального пива), день за полтора месяца до Рождества, когда все пивоварни страны начинают в огромных количествах гнать темное крепкое пиво с рождественскими мотивами на этикетке. Два месяца, начиная с этого дня, датчане наслаждаются рождественским пивом, а потом начинают ждать презентации пасхального. Честно—то говоря, такое же точно пиво с более скромной этикеткой можно купить в любой лавке в любое другое время года, но датчане этот праздник все равно любят, пожалуй, больше всех остальных. Ну кроме разве что самого Рождества.

16 ноября. Только что закончил суматошную деятельность — нарисовал и напечатал на огромном цветном принтере формата А0 картинки для доклада в Норвегии. Удобно — все компьютеры и принтеры в институте объединены в единую сеть, и со своего компьютера я могу распечатывать файлы на любом принтере, в том числе и в типографии.

Норвегия

17 ноября. С пяти часов утра до восьми вечера добирались до места — сначала полтора часа ехали на автобусе, затем полтора часа летели на крохотном двухвинтовом самолетике, затем ехали на поезде, затем часа три под проливным дождем бродили по Осло, затем опять четыре часа ехали на поезде и проехали через половину Норвегии… Хороший город Осло, хотя, честно говоря, мало чем отличается от любого другого европейского города. Больше всего в Осло мне понравилась роскошная медная доска, вмурованная в пол в аэропорту, с таким текстом по-английски: «Путник, помни — самый лучший гость становится обузой, если задерживается в гостях слишком долго!» Суровый норвежский юмор… Или не юмор?

Зато какая страна… Вся Норвегия — нагромождение громадных гранитных скал, на которых растут сосны, ели и редкие березы, и кое-где на вершинах стоят дома. Больше всего впечатляет, что местами на самых пологих гранитных склонах видны вполне обработанные поля, такое ощущение, что они прорублены в камне. Можно себе представить, какие люди здесь живут. Вообще эти поросшие еловым лесом скалы скоре ассоциируются с троллями, чем с людьми.

Устаосет, в котором проходит конференция, оказался вовсе не городом, а роскошным горнолыжным отелем на высоте 1000 м над уровнем моря. Кругом, как положено, горы и лежит снег. Интерьеры отеля украшены прибитыми к стенам волчьими шкурами, старыми лыжами и лыжными ботинками (в общем, отель «У погибшего горнолыжника»). Датчане, начавшие с утра дорогу с присущим им выражением вечных трезвенников и даже аскетов на мордах, к концу пути накачались с совершенно датской основательностью, и во время ужина роняли столы, стулья, официантов и друг друга. Отличие от России состояло в том, что начальники групп накачались сильно, пост—доки — послабее, а аспиранты были почти трезвы — субординация, что ли? Остальные скандинавы были не лучше — кроме норвежцев, у которых в стране безумные налоги на спиртное, еще круче, чем в Дании, и у которых не было возможности по дороге посетить duty—free магазин в аэропорту.

Ужин был просто фантастический — «шведский стол», в смысле деликатесная халява в неограниченном количестве и замечательного качества, со всяким выпендрежем вроде раков, креветок, форели, икры и прочего, а главное — с мясом и картошкой. После ужина началась собственно конференция — это в девять вечера! Однако ничего, крепкие скандинавы это пережили, и после окончания вечерней сессии дружно поперлись релаксировать в пивбар.

18 ноября. После обеда у нас было три часа на пешие и лыжные прогулки, и мы расползлись обозревать окрестности и лазать по горам. Потрясающе красиво — снег, горы, горное озеро прямо под нами. Примерно за час взобрались на гряду, окружающую плато, где стоит отель, и увидели за ней горы «второго яруса» — с лежащими на них облаками, с вертикальными сверкающими склонами, в общем, все как положено.

После перерыва началась стендовая секция, на которую полагалось принести по бутылке чего-нибудь на человека в качестве взноса. Естественным образом все это дело переросло в грандиозную пьянку до трех ночи. Не знаю, сколько звездочек в этом отеле, но ужинавшие в ресторане компании джентльменов в смокингах и дам в вечерних платьях (как выяснилось, среди них в тот вечер была самая богатая леди Норвегии) были, наверно, шокированы. Хотя они были очевидно шокированы, еще когда во время ужина обнаружили в ресторане примерно 50 физиков в драных свитерах и джинсах. А в этот момент мы все были еще трезвые, но все равно плохо сочетались с обстановкой. Из всех разговоров за этот вечер запомнился замечательный анекдот, рассказанный одним финном (оказывается, финны тоже рассказывают про себя анекдоты!) — вот такой:

«О чем думает немец, глядя на слона? — „интересно, как эта штука работает?“

О чем думает американец, глядя на слона? — „интересно, как с помощью этой штуки сделать деньги?“

О чем думает француз, глядя на слона? — „интересно, как эта штука занимается любовью?“

О чем думает финн, глядя на слона? Он — „интересно, что эта штука думает обо мне?“

19 ноября. Встать пришлось в восемь утра, потому как опять конференция, но полностью ожить удалось к часу дня. В пол—второго все погрузились в поезд и поехали. Фантастически красивая страна. Ничего подобного не мог себе вообразить. И совершенно непригодная для жизни, что называется — „суровая красота“.

Поезда здесь тоже красивые и очень похожи на самолеты и снаружи, и внутри, и движутся они совершенно бесшумно. Поэтому всю дорогу приходится слушать вопли горластых тинэйджеров и непрерывные разговоры местных теток. Вообще скандинавы — народ, мягко говоря, не очень воспитанный, хотя и добродушный. В магазине, например, ни один датчанин не подвинется, чтобы освободить другому проход. В замкнутом пространстве поезда или автобуса их непрерывные разговоры по мобильным телефонам в полный голос могут достать кого угодно, тем более, что язык на российский вкус звучит довольно противно.

Дома обнаружил на столе здоровенный конверт из своего пенсионного фонда. Я думал, там что-то важное, открыл, а внутри — целая книга с программами кандидатов в совет этого самого фонда, бюллетень для голосования и конверт для того, чтобы этот бюллетень отправить. Бред какой-то.

Дания

Копенгаген.

22 ноября. Побывал в Копенгагене. Ехали на машине, и сейчас я немного в уставшем состоянии, все-таки триста с лишним км туда, и обратно столько же в тот же день. Зато ехали не через тоннель, как поезд, а по мосту через море — всего три пролета на пятьдесят км! Здорово. Этот мост — гордость Дании, по сравнению с ним всякие „Золотые ворота“ в Сан-Франциско просто тушуются. Однако проезд машины по этому мосту стоит 220 крон в одну сторону. Хорошо, за нас институт платит.

В Копенгагене прослушал интересную лекцию, познакомился с профессором Кристофом Саломоном, к которому я еду в Париж (мировая знаменитость! В смысле он, а не я), прокатился в электричке и погулял по городу. Небо, конечно, было затянуто очень плотными тучами, Дания все-таки; тем не менее я нашел в этом городе несколько очень красивых местечек.

Особенно хорош канал под названием „Ny Havn“ (Новая гавань), где пришвартовано несколько десятков парусников, а по сторонам канала стоят цветные старинные датские дома с ресторанчиками и кафе внутри. В Копенгагене уже вовсю готовятся к рождеству, повсюду развешивают гирлянды, лампы, украшения, весь город, как одна рождественская елка. И это правильно. При датской медлительности надо начинать за месяц, иначе никак не успеть.

В электричке спросил датского студента — ты знаешь, где тут в Копенгагене эта знаменитая русалка? Можешь на карте показать? Он говорит — знаю, могу. Взял у меня карту, положил палец на северо-западный угол и начал медленно-медленно водить им по карте. Через 7 минут (я по станциям засекал) он этим пальцем добрался до побережья — вот она, говорит! Вот так.

26 ноября. Все хорошо, только мокро, уныло и ветрено. Хочу на Таити. У нас в столовой установили кассу, принимающую пластиковые карточки. Это было последнее место в городе, где нужны были наличные. Так что скоро совсем отвыкну пользоваться бумажными деньгами.

В магазинах уже началось рождественское безумие — настоящий сумасшедший дом. Здесь принято на рождество дарить друг другу серьезные подарки, а поскольку датчане — люди прижимистые, они просто стараются весь год ничего не покупать, чтобы разом перед рождеством купить необходимое на год количество одежды, посуды и прочей лабуды и якобы подарить все это любимым женам, мужьям и детям. И вот толпятся почтенные семейства в магазинах, крутя в руках электронные будильники, подсвечники из фальшивой меди и всяческий прочий хлам… Жуть. Меня предупредили, что в декабре никто работать не будет, все будут заняты покупками.

30 ноября. Только что получил по почте паспорт с французской визой, так что в понедельник лечу, наконец, в Париж. Французы выдали мне визу всего за два дня. Это наша секретарша французских бюрократов продавила, как — понятия не имею. Поначалу—то они прислали мне список требуемых от меня документов на двух листах. Например, я должен был представить справку от датского налогового управления о доходах за прошлый год (!), затем — штамп в паспорте, подтверждающий, что мне разрешено будет вернуться в Данию, если я ее покину, и пр. Я сразу сказал, что заниматься этим не буду, что ну его, этот Париж — за кого они меня принимают? И тут оно все как-то само уладилось без моего участия. И вот — отель уже заказан, фанфары и литавры, и даже в аэропорту Парижа меня должен встретить специально обученный человек, чтобы немедленно выплатить мне суточные и отвезти меня в отель. Ну, посмотрим.

Силя и „Brain Drain“.

Cегодня в центре Орхуса встретил своего однокурсника (а впоследствии — теоретика из ФизТеха, а впоследствии и параллельно-музыканта) Колю Фомина, и еще одну абсолютно легендарную личность с физфака Сергея Селюнина (он же Силя, лидер группы Выход, автор сотни гениальных песен, обязательно сходите на их сайт http://www.vyhod.ru и скачайте оттуда их все). Впрочем, датчанам Силя своих песен не пел. Под вывеской „Brain Drain“ („Утечка Мозгов“) они с Колей исполняли на бас—балалайке и баяне фоминские песни в стиле рус—панк—фолк.

Ну Коля — ас в науке баяна, он себя гордо прозывает Dr.Bajan, хотя вроде диссертация у него была в какой-то другой области. A Силя, понятное дело, никогда представления не имел, как играют на бас—балалайке, поэтому балалайка у него была настроена под бас—гитару. Публика была в восторге, в смысле — не била их, а кидала монеты. А потом мы с ними посидели, попили пива, я получил в презент их CD с автографами, вспомнили общих знакомых — иных уж и правда нет, а те далече… В основном далече, и сам-то Коля женат на немке и живет в Берлине.

Когда я рассказал у себя на работе, что уличные музыканты, играющие на центральной улице Орхуса, — физики с университетскими и кандидатскими дипломами — датчане были в полном шоке. В голове у них это никак не укладывалось.

А вот эту фотографию я снял позже, летом, когда группа уже в расширенном составе опять приехала ошарашивать датчан своим пением (Силя здесь уже играет на обычной балалайке, а Коля — в центре, с баяном): Группа 'Brain drain' выступает в Орхусе.

Франция

Париж.

04 декабря. Париж. Почти две недели днем работал, а по ночам бродил по городу. Прилетел ранним утром, меня действительно встретил специально обученный человек и на представительской машине отвез в отель. Из отеля я отправился в парижскую Обсерваторию, но не сразу, а побродил сперва по парижским улицам.

Пешая прогулка утром Шателе — б. Сен-Мишель — Данфер—Рошро (Обсерватория), вечером — Шателе — Отель де Вилль — б. Риволи — б. Сен-Антуан — пл. Бастилии — пл. де Насьон — отель Либертель Насьон, авеню Арнольд Неттер.

Первые впечатления от института — отличное оборудование, зато грязновато как-то, не то, что в Дании. В коридорах плавает сизый дым, видимость меньше метра, а в середине коридора стоит кофеварка—эспрессо, вокруг которой непрерывно пасутся все сотрудники, курят и пьют кофе. Если нужно поговорить с начальником лаборатории, всегда известно, где его искать — около кофеварки.

На лестницах темно, краска облуплена, в туалетах нет обычного в Дании фарфорово—кафельного, обновляемого каждый день сверкания и изобилия туалетных бумаг и бумажных полотенец разных сортов. Зато в моем номере в отеле это помещение сияет такой роскошью, что заходить страшно.

Обнаружил, что медленную французскую речь вполне понимаю. Уже неплохо. А плохо то, что французы медленно не говорят в принципе. Поужинал во вьетнамском ресторанчике, потом очень долго бродил по вечерним улицам и мостам, потом посидел в ирландском пабе, потом опять бродил. В результате протопал пешком от центра до отеля, да не просто так, а с многочисленными петлями. В отель пришел глубокой ночью. В ночных огнях все очень красиво, и как-то нереально. Сумасшедший город. А утром в метро и в РЕР (скоростном метро) пронаблюдал сумасшедшую парижскую публику. Вот у нас в Орхусе народ никуда не спешит — никогда.

А здесь переходы метро напоминают описание киностудии у Ильфа и Петрова в „12 стульях“ — чтобы не сбили с ног, нужно бежать рысью.

05 декабря. Рю Дагер, Новый мост — Нотр—Дам — наб. Букинистов — Отель де Вилль — рю Ренар — ?

Не помню, куда я еще забредал этим вечером. В общем, бродил, пока ноги держали. Фотографировал без особой надежды на успех — ночь все-таки! Однако получилось неплохо.

06 декабря. Шателе — Риволи — Шан—Зелизе — б. Иена — дв. Шайот — Эйфелева башня — ав. Боскет — Сен—Доминик — Сен—Жермен.

Очень долгая прогулка. Одни Елисейские поля чего стоят. У Триумфальной арки свернул и потопал к Эйфелевой башне, очень быстро понял, что попал в деловой район — министерства и банки, и ни души. Но все равно красиво. Эйфелева башня освещена то просто огнями, то мерцающими вспышками, а на ее верхушке крутится мощный прожектор и освещает парижское небо.

07 декабря. Обсерватория — рю Л.Омон — Эколь Нормаль Сюпериор, улочки Монмартра — пл. Пигаль — Клиши.

Париж совершенно потрясающе освещен ночью, — все замки и соборы сияют в ночном небе, совершенно сказочное впечатление. Что важно, собачьих какашек не видно, днем их убирают, а по утру между ними прыгать приходится. Очень много симпатичных парижанок, в основном мулаток разных оттенков. А вообще в среднем датчане одеты гораздо лучше, наряднее, и, главное, отмыты лучше и тщательнее, чем парижане. А может, я просто привык к северной манере одеваться в яркие цвета? В метро перед каждой остановкой слышны громкие чмоки — это выходящие из вагона парижанки целуют в щеки по очереди всех своих приятелей. Негигиенично, у нас в Дании так не делают!. :-)

Дорого здесь все ужасно, а я-то думал, что Дания — самая дорогая в мире страна… так оно, наверное, и есть, просто нормальным французам не приходит в голову заходить в магазины в центре Парижа! Хорошо, что моя поездка прилично оплачивается, и к тому же мне тут выдали талоны на бесплатное питание в институтской столовой, а кормят здесь очень хорошо — в обед, кроме мясных блюд, входят несколько салатов, десерт, бутылочка вина, и все это так вкусно… с датской едой не сравнить. Датчане вообще не едят, а полезно и сытно питаются.

08 декабря. Эколь Нормаль — Пантеон — Нотр-Дам (+) — Шателе — б. Севастополь, Обсерватория — Распай — Монпарнас.

(+) — это значит, что я там, в этом Нотр-Дам, был внутри. Отстоял час в очереди среди итальянцев, а это подвиг. Потом еще 15 минут слушал громогласные итальянские стенания, пока мы забирались наверх. А дальше — см. фотографии, потому как рассказать это невозможно, это все видеть надо. А вот в квартале Монпарнас смотреть нечего, кроме идиотской прямоугольной черной высотной башни, которая портит городской силуэт, откуда на нее ни смотри.

09 декабря. Музей Орсе (+) — наб. Августинцев — Сен—Шапель (+) — рю Сен-Дени — б. Осман — Опера — Вандомская пл. — пл. Конкорд.

(+) — В Орсе протолкался часа три, и не ушел, пока на всех импрессионистов не насмотрелся. Потом проторчал час на набережной, где торгуют букинисты, и накупил всякого ненужного хлама. Потом был в Сен-Шапель, и так и не смог понять, как в 1200 лохматом году можно было построить такое? По-моему, это и сейчас повторить невозможно… Крыша над залом в 17 метров высоты поддерживается только тонкими высоченными колоннами, между которыми — витражные окна. Потом стал дрейфовать на север, прошел рю Сен-Дени — улицу красных фонарей, полюбовался на очаровательных мулаток в декольте, подпирающих попами подъезды, объяснил им, что руссо туристо, пошел дальше. На бульваре Осман, где расположены большие магазины, меня чуть не затолкали, к тому же я чуть не одурел от шума — люди галдят, машины сигналят, полицейские непрерывно свистят, в общем — сумасшедший дом. Добравшись до метро, обнаружил, что на моей линии забастовка. Пришлось давать крюка через весь город, а сил после такой прогулки уже не было.

10 декабря. Булонский лес, Лувр (+), Монмартр.

(+) — В Лувре протолкался к Моне Лизе, потому что так положено, видел ужасно смешные грандиозные полотна Давида и его современников, посмотрел итальянцев, и напоследок, после всего получасовой пробежки по коридорам разыскал залы с испанской живописью. Всего поход в Лувр занял 4 часа, и ничего я за это время не успел толком посмотреть.

Поздно вечером сел в метро и поехал на Монмартр, вспоминать, как два года назад сидел с подругой на его знаменитой лестнице голодный, но счастливый. На Монмартре побродил, посидел в крохотном, на три столика, кафе, выпил пару стаканов вина, послушал тапера, опять побродил по улицам, опять посидел в другом уже кафе, и опять на той же лестнице… В полной тоске собрался идти домой и вдруг из дверей еще одного маленького кафе (они там в каждом подвале) услышал музыку из „Жестокого романса“. Зашел, обнаружил там русского тапера, который для меня исполнил „свидание Штирлица в кафе с женой“ и буквально вышиб из меня слезу. Через полчаса тапер перестал играть, подсел ко мне и долго жаловался на парижскую жизнь. Дорого все и плохо, и никто ни во что не врубается…

В результате нашей беседы бросившего пить месяц назад тапера пробрала российская ностальгия, естественно перешедшая в желание немедленно уйти в загул с растратой дневного заработка. Я еле нашел силы противостоять этому натиску, распрощался с ним уже в метро и поехал в отель.

11 декабря. Работал до вечера, в смысле — болтался по лаборатории, приставал с расспросами и мешал всем работать. По городу почти не ходил.

12 декабря. Обсерватория — Люксембургский сад — Сен—Мишель — Сорбонна — Нотр-Дам, РЕР — самолет — Пиллунд — Орхус.

Повезло — самолет сделал полукруг над ночным Парижем, и я видел его весь разом — Эйфелеву башню (похожа на крохотную рождественскую елку), Елисейские поля и прочие радости… Подбил итоги поездки: главное — я убедился в невыполнимости своей задачи. Вот если бы мне пару-тройку аспирантов и пару лет… Но найти аспиранта в Европе почти невозможно. Народ в науку не идет.

Дания

14 декабря. Завтра в институте рождественский праздник — это 15–го декабря! — после чего вряд ли кто-нибудь до следующего года соберется работать. Мир буржуазной эксплуатации во всей красе.

15 декабря. Сегодня у нас с утра затяжная институтская рождественская пьянка с непременными играми, лотереями и пением рождественских песен хором по бумажке. Я сижу трезвый и злой, пить весь день с утра до вечера я не умею, так что лучше и не начинать, и вообще надоели эти датские праздники. Темперамент у нас с датчанами слишком разный. Они уже девятый час празднуют — и только орать громче стали, да пара студентов в осадок выпала. Я сижу там 20 минут, потом на час убегаю к компьютеру, потом опять… Одна радость — выиграл в лотерею две бутылки дешевого французского вина.

04 января 2001. Прошли рождественские каникулы. От них остались фотографии, отснятые в Копенгагене и в Орхусе, в музее Den Gamle By — „Старый город“.

В этой стране, как и во всей Европе, главный праздник в году — это Рождество. На рождество ставятся елки, собираются семьи, раздаются подарки. А Новый год — это скорее просто повод напиться с друзьями и пошуметь. Так что в Новый год все поголовно местные жители были заняты устройством у себя во дворе и на улицах грандиозных фейерверков. Начали они с вечера 30–го, и к полуночи 31–го совсем разошлись. Всю ночь все кругом трещало, рвалось и грохало, и небо сверкало, не темнея ни на минуту. На фейерверки датчане тратят миллионы крон каждый год, но говорят, в этом году было что-то особенное. Большие дети. До сих пор весь асфальт в городе покрыт толстым слоем остатков всякой пиротехники. О жертвах и разрушениях не сообщается. То есть, может, и сообщается, но датский разговорный язык я до сих пор не понимаю.

Формально работа началась второго января, да и между Рождеством и Новым годом вроде было несколько рабочих дней. Но я в институт заглядывал несколько раз за это время, почту проверить — и обнаружил, что некому даже оценить мой героический идиотизм. Ну просто ни души с середины декабря! Только уборщицы функционировали. А чего убирать—то, когда никто не работает?

12 января. Наступили крещенские морозы — сегодня уже почти минус два! И солнце сияет. Снега нет, но на дорогах слой инея. Трава еще вовсю зеленая. Очень здорово, но наверное, ненадолго — скоро опять потеплеет, польет дождь и задует ветер, то есть все будет как в Дании положено.

15 января. Сегодня только выехал за ворота, красиво наклонился на повороте — и велосипед на гололеде поехал в одну сторону, а я поскакал на заднице в другую. Проскакал и проскользил метра полтора — надо будет потом посмотреть, что осталось от джинсов. Интересно, что после этого в велосипеде перестало скрипеть и щелкать и тормозить что-то, что скрипело, щелкало и тормозило 2 последних месяца — все руки не доходили разобрать. Задница особо не пострадала, и почему-то меня это происшествие привело во вполне приличное настроение. Встряхнуло, что называется! Надо повторять время от времени.

17 января. Надо бы съездить в Германию на выходные к друзьям. Проблема в том, что когда ездишь за свой счет — все так свински дорого! Почти 150 долларов на здешних поездах—электричках отсюда до города, где они живут — а это всего семьсот километров, как от Питера до Москвы. Так в наших поездах хоть поспать можно, если повезет, а здесь — сидячие места, шесть пересадок и кофе со сникерсами. Я один раз попробовал этот кофе. Больше они не дождутся.

25 января. Вообще все достало. Здешнее пиво — жуткая дрянь. Все датские Карлсберги и Туборги — жалкая пародия на самую паршивую „Балтику No.1“. Забавно, что Туборг, который начали делать в СПб по лицензии перед моим отъездом, был гораздо вкуснее. Или это ностальгия подступает? Типа „надышался я пылью заморских дорог, где не пахли цветы, не блестела луна“? Так или иначе, от здешнего пива у меня уже ощущение, что я наливаюсь болотной водой, а чего покрепче — бутылка дешевого виски 0.75 л — стоит 20 долларов. Это никакой зарплаты не хватит, чтобы удовлетворить самые скромные потребности, а что делать…

В общем, пиво поганое, еда безвкусная, все вокруг чисто до отвращения, и все время идет дождь. Дома ежевечерне жру сосиски, а днем — датскую еду в столовке. Чтоб им пусто было, датчанам…

25 января. Вообще все достало. Здешнее пиво — жуткая дрянь. Все датские Карлсберги и Туборги — жалкая пародия на самую паршивую „Балтику No.1“. Забавно, что Туборг, который начали делать в СПб по лицензии перед моим отъездом, был гораздо вкуснее. Или это ностальгия подступает? Типа „надышался я пылью заморских дорог, где не пахли цветы, не блестела луна“? Так или иначе, от здешнего пива у меня уже ощущение, что я наливаюсь болотной водой, а чего покрепче — бутылка дешевого виски — стоит двадцать долларов. Это никакой зарплаты не хватит, чтобы удовлетворить самые скромные потребности, а что делать…

В общем, пиво поганое, еда безвкусная, все вокруг чисто до отвращения, и все время идет дождь. Дома ежевечерне жру сосиски, а днем — датскую еду в столовке. Чтоб им пусто было, датчанам… Так или иначе, скоро надо что-то решать. Начальство объявило о своей готовности терпеть меня на датской земле еще несколько лет, и более того — настаивает на том, чтобы я продолжал работу здесь. А я начальству ничего ответить не смог. По разным причинам. Заманчивое во многих отношениях предложение, но не факт, что я смогу его принять.

05 февраля. У нас неделю подряд валит снег, настоящая метель, все дороги завалены, а датчане просто ошарашены. Сегодня мой автобус опоздал на 25 минут — дело совершенно немыслимое — обычно он приходит секунда в секунду. Школы закрыты, и предприятия не работают, хотя всего-то минус три градуса! А еще гордо называют себя „Nordic Country". :-)

Я, похоже, умудрился простудиться — не из-за зимы, естественно, а из-за намерения в очередной раз начать новую, здоровую жизнь. В этот раз я решил купить молока и корнфлексов и лопать их по утрам. Вот холодное молоко меня и доконало. Вчера пришел с работы с жутким кашлем и температурой, и Вибеке (так зовут мою хозяйку) взялась за мое лечение. Лечение заключалось в двух последовательно здоровенных стаканах горячего рома, смешанного с чаем один к одному. Как я это пережил — не знаю, но кашлять перестал. Упал в кровать и больше ничего не помню.

07 февраля. Уже второй день +6, и все наметенные за неделю метелей сугробы растаяли без следа.

13 февраля. Каждый день пью кофе в одной и той же компании — с француженкой из Парижа, немцем из Мюнхена и голландцем из Амстердама. Наши разговоры напоминают начало стандартного анекдота — "встречаются немец, француз и русский…" Общаемся не без проблем — немец говорит по-английски слишком хорошо, тихо и очень быстро, и я его не понимаю. У француженки жуткий акцент, как у подавляющего большинства французов (сильнее, чем французский акцент, наверное, только русский). А голландец гнусавит.

14 февраля. Мне мой ребенок вчера сообщил, что нам предстоит день св. Валентина. Я, впрочем, понятия не имею, что с этим днем надо делать, поскольку он — порождение глубоко чуждой нам культуры, в отличие от, скажем, 7 ноября, когда понятно, что надо с утра надраться и идти в таком виде на демонстрацию, а там промерзнуть, пойти в пельменную и надраться окончательно.

А у меня сегодня еще один сомнительный праздник — полгода на датской земле. Как там в Гамлете:." И на какой же почве он сошел с ума?" — "Да вот на этой самой датской почве, сударь…"

Фрайди-бар.

17 февраля. Вчера в институтском пивбаре был концерт — осевший в Орхусе американский профессор—физик играл и пел блюзы собственного сочинения; при этом девочка—ассистентка показывала текст на большом экране — для таких, как я. Один из блюзов назывался "Danish town" и начинался так:

Well, they call it a country,

Though it's about a size of American shopping mall,

And it is closed on Sundays…

Они называют это страной,

Хотя она размером с американский торговый центр,

И так же закрыта по воскресеньям…

Датчанам очень понравилось, мне тоже. В результате я несколько превысил свою норму пива и опоздал на последний автобус. Пришлось с изрядным количеством пива в животе крутить педали. Но ничего, по пятницам датская полиция принципиально задерживает только тех, кто сам падает с велосипеда и встать не может, а моя посадка была безукоризненна.

27 февраля. Выходные прошли отвратительно, как всегда, и очень мало отличались от рабочей недели. В рабочие дни хоть столовые работают, а в выходные я тупо сижу в офисе перед компьютером и мечтаю о куске хлеба с сыром, который мне каждый раз утром лень взять из дома.

А теперь началась рабочая неделя, которая очень мало отличается от выходных. Опять похолодало — до минус четырех. Здесь это — событие. Вчера у моего велосипеда замерзло переключение скоростей — впервые за зиму. Пришлось на заснеженную гору подниматься на пятой скорости. А вечером вынужденно освоил искусство скоростного спуска с длиннющей обледеневшей горки на подъезде к дому. Оказалось, главное — не шевелить рулем и не тормозить.

Вчера сделал снимок из окна моего офиса — поросшая зеленым плющом стена, занесенная снегом. Вот такая у нас погода, немножко зелени, немножко снега. Нетривиальное на российский взгляд сочетание, особенно в феврале. Еще в июне — куда ни шло!

Все время торчу в лаборатории и здорово устаю — особенно в дни, когда работа сводится к юстировке лазеров и всяческой оптики, а сейчас как раз такой период. В глазах разноцветные пятна и прочая дрянь. С другой стороны, что-то надо делать в ответ на любезность Ее Величества королевы, которая платит мне зарплату! Хоть она ее мне и платит из европейского научного фонда, а не из датской казны. В датскую казну уходят только мои налоги…

О телевидении.

05 марта. В субботу пришел домой поздно, перед сном на всякий случай включил телевизор, а там "Дерсу Узала" показывают. Как все фильмы в Дании — без звукового перевода, с датскими субтитрами, так что слушать родную речь ничто не мешало, и я честно отсмотрел до конца — в России мне бы это и в голову не пришло бы. Времечко для показа датчане выбрали — с часу до трех ночи, и конечно, не случайно. Я, наверное, единственный зритель был на всю Данию.

Это был первый русский (точнее, русско-японский) фильм за полгода, все остальное время здесь засилье Голливуда. У меня телевизор показывает всего 3 базовых датских канала, и по ним по всем ежедневно крутят малобюджетные американские фильмы, в основном боевики, одинаковые, занудные и бездарные. Ни датских, ни вообще европейских фильмов по ТВ нет, и даже половина развлекательных программ — американские. В воскресенье я по центральному датскому каналу видел даже американскую криминальную хронику. А датские развлекательные программы не просто слизаны с американских, а честно скопированы с сохранением оригинальных американских названий, вроде "Jeopardy".

Естественно, все фильмы идут с переводом субтитрами, так что телевизор все время бухтит по-американски, если в нем не показывают новости, рекламу или местную хронику.

В Париже я общался с французом, который мне поведал, что они там, во Франции, очень обеспокоены американской культурной экспансией и напринимали кучу законов, чтобы себя от нее оградить. Телевизор там говорит только по-французски, американские фильмы идут с переводом, и их число сведено к минимуму. Могу подтвердить — сам видел.

А датчанам наплевать с датского полуострова. Вот когда у них был референдум по поводу вступления в зону евро-валюты, Дания гордо сказала "Nej!" Еще бы. Дело денежное, серьезное, и вы к нам из своей недоразвитой Европы немытые лапы не тяните. Это вам не киношки.

Когда я к ним пристаю на эту тему, они говорят — у нас маленькая страна, мы столько фильмов не производим. Я спрашиваю — а почему европейские фильмы не показываете? Столько французских, итальянских фильмов хороших, я уж не говорю про русские. Они говорят — показывать можно, но никто смотреть не будет. Почему — потому что по-французски никто не понимает и не хочет понимать, а по итальянски и подавно. А субтитры читать скучно.

Про переводы фильмов они мне объяснили так — вот в Германии, дескать, фильмы переводят, и когда в результате ковбои в вестернах начинают говорить по-немецки, непредвзятого зрителя с души воротит.

Все учебники, по которым учатся датские студенты, написаны по-английски. Мои коллеги очень удивились, когда я им сказал, что у нас учатся по русским или переведенным на русский язык книгам, а один датчанин эдак мечтательно высказался: "а интересно, каково это — читать про физику на своем языке…" Еще бы они английский не знали, в таких—то условиях.

Кстати, насчет "я им сказал" — это бывает очень редко и то по моей болтливости, потому что сами они ни о чем не спрашивают. На редкость нелюбопытный народ. За все время, что я здесь, меня про Россию спрашивали несколько раз, и каждый раз про то, что правда ли, что у нас там всю зиму снег. Зато несколько пожилых датчан за пивом по очереди мне рассказывали (абсолютно не интересуясь моей реакцией), как они в советские годы или в эпоху перестройки были в России, и свои впечатления о ней (хоть я вроде, в свою очередь, их впечатлениями не интересовался).. :-)

Впечатления все очень однообразны и сводятся к тому, что в метро все указатели почему-то написаны кириллицей, и ни одного — латинским алфавитом, а в номере гостиницы нет регулятора отопления, и все русские все время пьют водку и шампанское и иностранных гостей заставляют.

И еще человек пять датчан помоложе мне заявили, что очень любят Достоевского. На вопрос "почему" отвечают, что очень жизненно написано, все характеры очень естественные. Это у Достоевского—то характеры естественные? Перечитать, что ли…

Стереотипность ответов заставила было меня заподозрить, что его просто в датской школе проходят и объясняют, за что его надо любить, — и похоже было на то, поскольку больше ни одного русского писателя датчане не знают. Оказалось — вообще нету в датской школе курса мировой литературы, просто мода такая, или, может быть, какие-то струны в скандинавских душах Ф. М. задевает.

09 марта. Пришла весна, в смысле — снег растаял и сменился туманом, мелкой моросью и каплями на ветках по утрам. Просыпаться вообще не хочется, такое ощущение, что этот туман заползает в комнату и пропитывает организм. Но будем надеяться.

Датский Швейк

Я вчера ездил на природу и вот только что закончил описание этого исторического события. Начальник соседней группы Эрик решил устроить что-то вроде пикника для двух своих сотрудников — аргентинца и русского, и заодно прихватил меня. Такой интересный типаж — любитель недорогостоящей благотворительности и единственный верующий из всех знакомых мне датчан.

Как он рассказал нам, в свое время даже он пытался откосить армию, упирая на свои религиозно-пацифистские воззрения, а призывная комиссия, как ей и положено, эти воззрения проигнорировала. Откосить ему, однако, все-таки удалось, отслужив неделю и убедив за это время офицеров своей части, что для армии будет безопаснее держаться от него подальше.

Начал службу он с того, что не встал на первый свой подъем, потому что свою форму он, как положено, запер в шкафчик, а ключ от шкафчика оставил в кармане этой самой формы. Пока офицеры и сержанты разбирались, как ему это удалось, и вскрывали шкафчик, он лежал в кровати.

Потом его погнали на медосмотр, где он отказался сдать кровь на анализ, заявив, что не доверяет чистоте армейских шприцов и вообще армейских намерений, а когда командир попытался заставить его подписать бумагу о том, что он отказывается сдавать этот самый анализ, от сказал, что и подписывать он никаких армейских документов не будет — мало ли что ему подсунут?

В общем, за неделю все убедились, что каких-то шариков у него точно не хватает, или наоборот, есть лишние, и отправили его на альтернативную службу в университетский госпиталь, где он, как человек образованный, вместо положенного выноса горшков устроился выписывать пенсионерам слуховые аппараты. Совершенный датский Швейк, даже взгляд голубых глаз такой же — невинный и безмятежный. Что касается благотворительности, то он и правда ее очень любит, а кроме того, у него очень большие виды на мой эксперимент и мою помощь. :-)

Кстати, об армии. Здесь своеобразная система призыва — лотерея. Каждый потенциальный призывник обязан явиться в призывную комиссию и вытащить номерок. Если в этом году, например, берут в армию 2000 человек, — значит, номера с 1 по 2000 обязаны отслужить год, а остальные свободны. Учеба в университете и аспирантура дают отсрочку, но не спасают. Я знаю одного аспиранта, который после защиты должен будет отрезать свой роскошный пони—тэйл и идти маршировать.

Поэтому мой приятель Кристиан, у которого отец — швейцарец, предпочитает жить в Дании, но на всякий случай сохранять швейцарское гражданство. А живи он в Швейцарии, тоже служил бы как миленький — там все мужчины раз в несколько лет призываются на службу на несколько месяцев — и так до пенсионного возраста.

А поездка была бы всем хороша, если бы не традиционная датская погода — дождь вперемешку с туманом. Эрик повез нас к северу от Орхуса, потом мы вылезли из машины и долго шлепали по мощенной камнем мокрой "викинговой" дороге, проложенной прямо по морскому мелководью на близлежащий остров. Остров прославился тем, что на нем стоит разрушенный старинный замок, в котором в 15 веке держали в плену в подвале шведского короля Густава Какого-то.

Замок этот снаружи похож на кариесный зуб; внутренняя планировка — квадрат 20 на 20 метров. Естественно, королю Густаву быстро надоело сидеть в этом архитектурном шедевре, и с помощью юной красавицы—служанки он бежал, собрал войско, поднял мятеж и освободил Швецию из-под датского ига.

Опять же, все бы замечательно, если бы не туман. "Суровая красота северной природы" видна была где-то метров на 50.

Потом бродили по крохотному городку Эбельтофту. Что-то вроде Орхуса, только ужатое до размера трех старинных улочек, очень симпатичный туристский заповедник — однако в нем настоящие люди живут, вроде как звери в европейских зоопарках. Дома точно такие, как на улице Меллестин или в "старом городе". Одна маленькая деталь — из окон у них торчат под углом пары зеркал вроде автомобильных, которые смотрят сразу в две стороны улицы — старинная версия телевизора.

Потом перекусили бутербродами и поехали на море. Долго брели по побережью и старательно наслаждались морским воздухом, в результате бедолага—аргентинец весь посинел от холода (было где-то +10 градусов) и приготовился погибнуть смертью героического полярника. Эрик сжалился над ним, свернул с линии побережья и предложил нам для согрева штурмовать одну из самых высоких гор Дании (тоже туристскую достопримечательность). В горе было примерно 50 метров и, естественно, в склоне сделаны удобные деревянные ступеньки, чтобы штурмовать было легче.

На вершине "горы" рос какой-то сумасшедший лес — в марте (и, очевидно, всю зиму) он кажется совершенно зеленым, а на самом деле листьев на деревьях нет, но от корней до кончиков веток они обернуты вечнозеленым плющом, таким же, как на стенах университета. Потом по этому вечномокрому лесу возвращались к машине, потом долго сдирали с ботинок килограммы налипшей грязи, потом вернулись в Эбельтофт и пошли в старинный ресторан пить кофе, потом минут пятьдесят ждали, пока заспанная дебелая белокурая деваха принесет наш заказ — четыре кофе и четыре куска кекса. При этом мы в ресторане были единственными посетителями — наверное, все две сотни жителей города в пять часов дня уже спят.

14 марта. Получил и отсканировал фотографии датского тумана, отснятые во время этой эпопеи.

Об общественных отношениях.

18 марта. Кажется, прожив здесь семь месяцев, я, наконец, начал разбираться в здешних институтских общественных отношениях, которые, оказывается, до смешного напоминают родные российские. Например, когда я в сентябре пришел в мастерскую со своими чертежами и своим начальником, я незамедлительно получил не то, чтобы полный отказ — но вполне официальные заверения, что такую сложную конструкцию меньше, чем за два месяца, не сделать, все заняты — и весь прочий набор лапши на уши. Естественно, нужны мы им с моим начальником — у них своих начальников хватает. Еще бы я своего классного руководителя к ним привел.

А вот если бы я сначала пришел к ним просто посоветоваться, а уж потом принес бы чертежи, да убедительно соврал бы, что без их советов ничего не получилось бы, да еще бы и пива принес — все бы сделали. Не в два дня, конечно, все-таки это Дания, но за неделю сделали бы. Мой сосед по офису Миккель говорит, что в Германии, например, в мастерскую приходят с чертежами и говорят: "Сделать к такому-то сроку!" На что главный механик отвечает: "Не получится, потому что размер в правом верхнем углу четвертого листа вашего чертежа не соответствует стандарту № 752 от 1928 года"…, и так далее до бесконечности, все согласно инструкции. А здесь, в Дании, инструкции, конечно, выполняются, но для "своих" всегда можно сделать исключение, и на этих исключениях все и держится.

Одну историю о том, как буквально в Дании могут пониматься и выполняться инструкции, мне рассказал механик Торбин. Его новенький, купленный в Дании "Форд" не прошел техосмотр по одной причине — в лампах фар этого самого "Форда" 2 спирали, и на стеклах фар, соответственно, приведены два значения интенсивности света.

Если их, два значения, сложить вместе — получится полный свет, который дают эти фары, и он соответствует датским стандартам. А значения по отдельности — не соответствуют. И все. Спрашивается, неужели нельзя померить, сколько света дают фары? Оказывается, померили, записали, что все нормально, но это ничего не меняет, потому что по правилам соответствующая стандарту цифра должна быть отпечатана на стекле!

Бедолага Торбин героически, курсируя между автоинспекцией и местным представительством Форда, бился с ними в течение месяца и, наконец, поняв, что стенку лбом не прошибешь, купил за 350 долларов фары, на которых все было отпечатано в соответствии с датскими стандартами, а родные американские выбросил с досады.

Но между "своими" все определяется чисто человеческими отношениями, а эти отношения опять же сильно напоминают российские. Те же механики ("пролетариат"), например, точно так же задирают нос перед научными сотрудниками, посмеиваются над ними и охотно им покровительствуют. Хотя по логике капиталистических отношений им бы полагалось сидеть и не вякать — но здесь не капитализм. Здесь что-то среднее между коммунизмом и первобытно-общинным строем, первобытно-социалистическая система, которая оказалась очень эффективной. Датчане с гордостью вспоминают, что 100 лет назад Дания была самой бедной страной Европы, и стала одной из самых богатых благодаря датскому социализму.

Как мне объяснял тот же Миккель, все датское процветание построено на доверии друг к другу (и, добавлю от себя — на недоверии к остальным). Так, все датчане сознательно (по идее) платят в общей сложности больше 60 % налога, что позволяет им выплачивать пособия по безработице, не меньшие, чем нормальная зарплата. Понятно, при чем тут доверие — все работающие должны верить, что кормят не просто лентяев, а несчастных неудачников, и что без причины ни один датчанин сидеть на пособии не будет. И действительно, не сидят — не так воспитаны. Зато иммигранты вообще не понимают, зачем в таких условиях работать. У меня есть друг, русский музыкант, который уже 10 лет играет исключительно для самого себя, коллекционирует бешено дорогие музыкальные инструменты и твердо убежден, что чтобы в Дании работать, надо быть полным идиотом. Мы с ним познакомились в перед Рождеством в универсаме, где он с подружкой закупал примерно 20 бутылок вина для тихого рождественского вечера тет-а—тет.

Что такое "свой" и "чужой" — это вообще поэма. Переехавший в другой город или район датчанин становится своим в комьюнити через 20 лет — это тот минимум, который нужен соседям, чтобы присмотреться к нему. Но опять же, иммигрантам (а их здесь все больше и больше, в основном это турки, курды и арабы) на все эти тонкости наплевать. Они оседают в специальных районах города, ничего не делают, по вечерам болтаются по городским улицам и вполне довольны жизнью. Самые активные из них открывают свой бизнес — маленькие магазинчики ("киоски", как их здесь называют), пиццерии, зеленные лавки и т. п., и уже практически вытеснили социалистических датчан из этой мелко-капиталистической сферы.

Так что если Датское Королевство приглашало их в надежде, что они здесь займутся уборкой улиц и прочими не подобающими высококвалифицированным датчанам занятиями — оно сильно просчиталось.

19 марта. Соответственно, каждое утро в институте шуршат уборщики — все, как один, датчане. Похоже, уборка здесь — занятие высококвалифицированное, а уборщики больше всего похожи на игроков в гольф — они катят перед собой какие-то сложные конструкции на колесах, из которых торчат разных форм, цветов и размеров половые щетки (как клюшки для гольфа), а в разноцветных пластмассовых коробках и ящиках болтаются разные моющие растворы, мочалки и прочий инструментарий. Очень неспешно, но до блеска надраивается пол, а в туалетах — и стены, опустошаются корзины, обновляются стопки бумажных полотенец и так далее, и даже моя личная кофеварка подвергается тщательному промытию изнутри и снаружи — если я вовремя не успеваю ее спасти.

Полезная информация: рукопожатия здесь приняты только при знакомстве. После знакомства, встретив коллегу в комнате или коридоре, вы ему говорите "Хай!" И он вам тоже. Сколько раз в день вы его встречаете — столько раз говорите "Хай!", даже если это ваш сосед по офису, с которым вы сталкиваетесь нос к носу каждые 5 минут (в России в таких случаях обычно отвечают: "Да виделись уже…")

25 марта. Почти неделю здесь в командировке был мой друг Олег Галыгин — приехал, как у нас водится, чинить проданный когда-то в Орхусский Технологический институт прибор. Прибор этот, естественно, на следующий день по окончании гарантийного срока выдал на дисплей сообщение "Гарантийный срок окончен. Работать дальше отказываюсь. Вызывайте ремонтников", вот они и вызвали. Все было бы замечательно, но улетал Олег рано утром в воскресенье — а в эту самую ночь время перевели на час вперед.

Из письма Олега Галыгина ©:

"…перевод стрелок я заметил, только обнаружив отсутствие автобуса по расписанию. Схватив такси за десять мин до взлета, помчался в аэропорт со скоростью 180 км/ч, но самолет на Копенгаген оказался проворнее и из под меня вырвался. Полетел только на следующем. Самолет на Питер тоже сорвался из под носа, как я ни бежал по аэропорту… тетка в кассе, узнав, что я опоздал из-за перевода времени, просветлела и послала в кассу SAS, где мне без разговоров дали билет на завтра, перенаправили багаж, предложили переночевать, пообедать, поужинать, позавтракать, почистить зубы, побриться и позвонить в Питер, выдали новые футболку и носки, прокатили на такси до отеля и обратно — и все это за счет фирмы…"

07 апреля. Не так давно нашел в библиотеке М. Мошкова ссылку на совершенно замечательные заметки Всеволода Власкина о Дании, и теперь всем их рекомендую. А прочитав их, понял, что мне больше, в общем-то, и писать не о чем, разве что о своих сугубо личных злоключениях. Ну или если в очередной раз в "датский менталитет" вляпаюсь.

Этой линии я и собираюсь придерживаться в дальнейшем, а сейчас с разрешения Всеволода привожу несколько финальных цитат (с которыми я безоговорочно согласен) из его заметок:

• Обсуждение, какой пирог заказать для производственного совещания — неотъемлемая часть трудового процесса.

• Вам удается найти рестораны с любой кухней мира, кроме датской.

• Уличная продавщица сосисок говорит по-английски с безукоризненным произношением.

• В пятницу вам надо отправляться в постель пораньше, чтобы в субботу успеть в магазин.

• Особый день один-два раза в год, когда магазины открыты до одиннадцати вечера, становится поводом для народных гуляний.

• Ни у кассира перед вами, ни у всех двадцати человек в очереди после вас не мелькнет мысли о преднамеренном убийстве, пока вы будете в течение часа отсчитывать мелочь.

• Самые роскошные машины на улице — это такси.

• Законом разрешается садиться за руль после одной бутылки пива.

• Если вы — прелестная незнакомка, мужчина решается завести с вами беседу, только когда ему уже запрещается садится за руль.

• Номер домашнего телефона — более интимная вещь, чем подробности любовных приключений за последние две недели.

• Закончить школу в двадцать, университет в тридцать, завести детей в сорок и сыграть свадьбу в пятьдесят — обычное дело.

• Зима отличается от лета тем, что зимой Рождество.

• Заглавие "Унесенных ветром" вы перестаете воспринимать как метафору.

(Всеволод Власкин).

А я бы от себя еще добавил "…в продуктовом магазине вам приходится долго бродить между полок со свечками, прежде чем вы найдете тот угол, где продается еда…"

09 апреля. Пора менять обстановку. А то все уже кажется привычным, местные дамы — почти красавицами, красный цвет кирпича и черепицы на крышах разнообразным (в смысле — богатым оттенками), мелкий дождь с ветром — естественным состоянием природы и так далее.

Уже месяц, как наступила весна. Выяснилось, что от зимы она действительно ну ровно ничем не отличается, разве что весной дождь чуть-чуть теплее, чем зимой. Градуса на два.

О религии и атеизме.

12 апреля. Совершенно неожиданно для меня в четверг начались выходные до самого понедельника включительно, но не по поводу Дня Космонавтики, а по поводу Пасхи.

Оказывается, в самой атеистической стране из всех, которые я видел, церковь не отделена от государства, и более того, ей отданы все функции учета и контроля. Церковь выдает сертификаты о рождении, о браке и так далее. Мой сосед по офису Миккель когда-то во время стажировки в Германии наткнулся на невозможность доказать немецким властям, что он женат — они требовали предъявить гражданский сертификат о браке, которого у него не было и быть не могло!

В общем, Дания — официально протестантская страна, и Пасха официально празднуется аж 5 дней. А неофициально все, кроме уборщиц и дежурных секретарш в администрации, свалили еще в понедельник, и тем самым подтвердили мое мнение о датском умении устраивать себе ненапряженную жизнь. Хотя, если честно, выбора у них нет — с начала недели у них началась череда ежедневных хождений друг к другу на пасхальные обеды, и то, что Пасха еще не наступила, а продолжается Страстная неделя, их нимало не смущает. Вообще о сути праздника они думают меньше всего, вполне практично радуясь выходным дням.

Ударом для меня было то, что все эти дни будут закрыты магазины и столовые, а узнал об этом я только вчера поздно вечером. Узнав, произвел ревизию холодильника и определил, что мой актив на пять ближайших дней — две сосиски. Еще одна хорошая датская традиция — закрывать в праздничные дни ну вообще все. Несколько лет назад в Пасху закрывались даже кинотеатры.

А все утро шел снег. Я до сих пор никакой разницы между весной и зимой не заметил — и то, и другое похоже на ноябрь месяц в Петербурге.

26 апреля. Еще картинка из датско-российской жизни: ровно месяц назад Дания вступила в Шенген (об этом знали заранее еще год назад все, кроме, конечно, датского МИДа). На следующий день всем, кто в России подавал документы на оформление датской визы, позвонили из посольства и, вместо того, чтобы выдать готовую визу, попросили прийти и заполнить новые Шенгенские анкеты, чтобы начать процесс оформления заново! В итоге все, у кого билеты на самолет были на начало и середину апреля, просто пролетели и никаких виз не получили — то есть, получили, конечно, но только вчера, с запозданием на месяц.

И моей маме, которая подала документы на визу всего неделю назад, визу тоже дали вчера.

То есть они там, в Копенгагене, 27 марта обнаружили, что они уже в Шенгене, ровно месяц привыкали к новым формам и анкетам, а потом проштамповали все визы разом! Кто-то сказал — датчане, они как кетчуп — устанешь трясти бутылку, чтобы достать хоть что-то, зато, если он вытряхивается — то весь сразу.

Холодные атомы.

27 апреля. Моя установка, наконец заработала, выдав результат первого этапа — холодные атомы — охлажденные лазерным светом до миллионных долей градуса выше абсолютного нуля.

Имеется в виду вот что: откачанная вакуумная камера с парами цезия внутри помещается в сложной конфигурации магнитное поле, и на нее с шести разных сторон направляются лазерные лучи определенной длины волны. Они как бы давят на эти атомы с разных сторон, но давят избирательно — не на все атомы, а только на быстрые, заставляя их терять скорость, и на те, которые пытаются выбраться из ловушки наружу. В результате скорость атомов с нескольких сотен метров в секунду (комнатная температура) падает до нескольких десятков сантиметров в секунду, и они собираются в центре камеры в облачко в несколько миллиметров размером.

(Для физиков и интересующихся: очень советую заглянуть на сайт университета Колорадо, где можно все это увидеть и сыграть в "лазерное охлаждение", "бозе-конденсацию" и прочие увлекательные игры:))

Теперь мне нужно охладить эти атомы еще в несколько десятков раз и тем же лазерным лучом "подкинуть" вверх на полметра — тогда это и будет "фонтан". Тогда в верхней точке их траектории мы получим медленные (как бы на долю секунды замершие, как вода в верхней точке фонтана) атомы в отсутствие внешних воздействий, то есть с невозмущенной внутренней структурой — что, собственно, и требуется.

Христиания.

01 мая. День международной солидарности трудящихся. В Орхусе прошла демонстрация с митингами и распитием пива, но все это я пропустил, предпочтя митингу распитие пива в хозяйкином саду. Зато несколько дней назад в весьма и весьма приятной компании мне, наконец удалось побывать в европейском оплоте любви, равенства и братства — вольном городе Христиании.

Христиания — это целый квартал в центре Копенгагена, отданный во владение хиппи. Там они цветут, как им положено, налогов не платят, а воду и электричество у Королевства Датского попросту воруют. На стенах среди граффити и настоящих росписей повсюду пестрят объявления — "Сильные наркотики запрещены!" И действительно, запрещены только сильные наркотики.

В центре Христиании есть рынок, где целый ряд лотков торгует исключительно гашишем и марихуаной. Продукт аккуратно разложен по маленьким чистеньким ячеечкам в больших ящиках с прозрачными крышками, на каждой ячеечке аккуратно напечатана цена, в общем — все как в аптеке. Фотографировать это изобилие, однако, не рекомендуется — здесь все-таки не Амстердам, вся эта роскошь продается здесь нелегально, хотя и совершенно открыто и при полном благоволении полиции. Очевидно, существует негласный договор Христиании с Данией — пока хиппи ограничиваются слабой "дурью", полиция их не трогает. Ну очень разумный подход… И очень многое говорит о датчанах.

Геополитические воззрения обитателей Христиании выражены поставленной у входа Статуей Свободы. Изготовленная из арматуры и колючей проволоки, поддерживаемая снизу 6–конечной звездой, в венце из ядерных ракет, в руке статуя держит наручники.

А мне очень понравились ворота в Христианию — деревянные, покрытые очень детальной примитивистской росписью… Внутри Христиании тоже понравилось — чем—то таким знакомым повеяло.

Христиания — ничего не напоминает?

Народ в Христиании живет довольно милый и в меру нетрезвый. Кто пьет пивко, кто курит травку, кто чего-то сажает в земле. А вообще Бог их знает, где проводит время тысяча населяющих Христианию хиппи — в воскресенье аборигенов на ее дворах было мало, бродили в основном зеваки и тинейджеры, пришедшие прикупить травы.

08 мая. Как всем должно быть известно, у Ее Величества Королевы Маргарет II есть летняя резиденция в Орхусе — замок Марселисборг. Когда королева живет в нем (несколько недель в году), горожане могут встретить ее гуляющей в парке. Замок Ее Величества очень симпатичный, хотя на замок, в общем, не тянет, так, большой белый коттедж. Зато вид из замка просто замечательный — на парки и море.

А еще там стоит самая глупая скульптура, которую мне довелось увидеть. Надпись на ней сообщает, что два изображенных на ней идиота, пинающих воздух ногами — футболисты. Что они делают без мяча и куда делся мяч — неизвестно.

А еще там на фотографии я сижу на Личной Скамейке Ее Величества Королевы Маргарет II, украшенной вензелем с изображением королевской короны. А на одной из фотографий "Просто домик в Марселисборге" — это действительно просто чей-то домик, причем мало чем отличающийся от Замка Ее Величества.

Собачка и мед. страхование.

23 мая. Хозяйкиному старшему сыну Петеру (ему лет сорок, и он иногда заходит навестить мать) датские врачи выписали и изготовили слуховой аппарат — крохотную капсулу стоимостью в 2000 долларов. Изготовили, естественно, бесплатно, в рамках замечательной социалистической датской системы. Понятное дело, для хозяйкиного пса найти эту кроху на столе и разгрызть ее было делом нескольких секунд. Потом Петер долго гонялся за собакой, ломая все на своем пути, и, естественно, не догнал. А хозяйка впала в депрессию, потому что над ней нависла выплата двух тысяч долларов.

История закончилась на удивление просто: Петер пошел в госпиталь и объяснил, что его аппарат съела собака. В госпитале сказали — "нет проблем! Несчастный случай" и выписали ему другой аппарат стоимостью в 2000 долларов. Бесплатно.

Наверное, Остапу Бендеру было бы противно работать в такой стране. Кстати, раз уж об этом зашла речь: в магазине, столовой или набитом до отказа кафе датчанин обычно лезет в карман за бумажником, находит там нужную пластиковую карточку, после чего бумажник, не глядя, кладет на стойку где-нибудь у себя за спиной — чтобы не мешал. Потом, расплатившись, так же не глядя этот бумажник забирает, кладет в него карточку и опускает в карман. Все это я честно и бесстрастно протоколирую без особой надежды на доверие соотечественников.

По Дании с друзьями.

25 мая. Вчерашний день в Дании и Германии опять был выходным — Вознесение или что-то еще — и из Германии приехали навестить меня мои изрядно онемечившиеся друзья — Сергей с Ириной, на машине с большими стратегическими запасами немецкого пива, немецкой колбасы и ветчины в багажнике.

Для начала мы с ними побродили по Орхусу и Марселисборгу. Оказалось, что парк Марселисборга гораздо больше, чем я думал. И интереснее.

Еще один фонтан, не хуже, чем у меня в лаборатории.

Орхус приветствует нас!

A сегодня они отправились в Эбельтофт, а я пошел на работу. Вот это было ошибкой — ни в одну нормальную датскую голову не пришло в пятницу между праздником и выходными идти в институт, тем более, что погода была очень даже ничего. По коридорам бродили только несчастные студенты, у которых началась сессия, и такие же несчастные экзаменаторы.

26 мая. Весь день мотались по Дании. Сначала мы хотели ехать в Копенгаген и Эльсинор, но передумали. Далековато — четыре часа езды в одну сторону, если ехать через новый мост, соединяющий датские острова между собой.

Вообще этот путь можно сократить, проехав половину его на пароме — их между Орхусом и Зеландией ходит целых два, один дешевый, но медленный (три часа), другой — быстрый (один час) современный катамаран. На нем, кстати, переезжает через море автобус Копенгаген — Орхус, и это самый приятный и дешевый способ добраться до Орхуса из Копенгагенского аэропорта. Но провоз машины на катамаране стоит 80 долларов в одну сторону, и на это мы как-то не решились. А проезд через мост тоже далеко не бесплатный — 30 долларов.

Впрочем, говорят, что Эльсинор этот все равно ничего общего с Гамлетовским Эльсинором не имеет — вполне современный замок.

Так что мы решили оставаться в Ютландии и исколесили ее всю, с востока на запад и с юга на север, проехав за день около семисот километров. Видели маленькие старинные датские города, датские фиорды, северо-западное побережье, Нордзее — Северное море… так что теперь я могу сказать, что видел Данию.

В основном Дания состоит из зеленых лугов, желтых рапсовых полей и ветряных электростанций, которых на севере Дании тысячи, если не десятки тысяч, они натыканы повсюду. В перспективе датчане собираются всю свою электроэнергию добывать из ветра, благо этого добра здесь всегда в избытке. В общем, ветряки и рапс.

Кроме рапса (это этакая сорнякообразная травка, цветущая ядовито-желтым мимозным цветом и не требующая от датских фермеров особого внимания и заботы), похоже, не выращивается ничего — ну разве что кое-где встречаются поля, засеянные маленькими рождественскими елками. А из рапса делается масло и (в перспективе) экологически чистый бензин.

А северо-западное побережье Ютландии — это очень специфическое место. Местных жителей здесь очень мало, на всем побережье — несколько рыбацких деревень, так что огромные и очень красивые песчаные пляжи между ними совсем безлюдны и заброшены — и очень напоминают пляжи Макса Фрая.

Летом сюда приезжают отдыхать немецкие туристы. Температура воды в Северном море редко поднимается выше 13 градусов, так что трудно сказать точно, что их привлекает — красота здешних мест, рыбалка или виндсерфинг, — но уж всяко не морские купания.

Германия

Гамбург

27 мая. Сижу в поезде Гамбург (Германия) — Фредериция (Дания), поезд отъезжает от Гамбурга, в который я попал довольно неожиданно для себя самого. В Гамбурге я провел 3 часа — не то, чтобы достаточно для всестороннего знакомства с Германией, но всяко лучше, чем ничего. Про Гамбург мои друзья мне сказали, что это город, в котором, согласно результатам опросов, хотели бы жить 70 % немцев. Из этого, наверное, следует, что 70 % немецких городов хуже, чем Гамбург? Город очень разностильный, в центре много современных зданий, многие из них выстроены после войны на месте разрушенных при бомбежках города.

Красивые каналы, огромный порт. Огромный собор тоже разрушен во время войны, от него осталась только главная башня с высоченным кружевным готическим шпилем. А в парке на холме над городом стоит примерно 15–метровая статуя Бисмарка — с мечом, лысиной и усами и германскими орлами, по-немецки монументальная до полной нелепости.

В городе очень много русских, родная речь слышна повсюду. Причем каждый раз, услышав ее, русские "гамбугжцы" вскидываются и глядят на бывших соотечественников недоверчиво, со специфическим выражением "понаехали тут к нам Германию".

А вообще Дания мне нравится гораздо больше. Тем более, что немцы, похоже, до сих пор не способны в повседневной жизни и на работе обходиться без миллионов правил, инструкций и запрещений, которые сидят у них в крови и без которых прекрасно обходятся датчане.

И еще интересная деталь: в Гамбурге нельзя оставить на улице велосипед, не привязав его цепями к столбу или ограде — иначе сопрут моментально, несмотря на все запреты. А в Дании никто велосипеды не привязывает, ограничиваясь фиксирующим колесо замочком. Машину немцы запирают, даже если им нужно отойти от нее на полметра, например, на бензоколонке… Наверное, потому, что Германия — страна цивилизованная, а Дания — провинция (немцы, правда, утверждают, что это оттого, что в Германии много русских).

29 мая. Из русского Интернета: "Хорошие новости: День Пограничника прошел без серьезных происшествий" (на этом список хороших новостей кончается).

03 июня. Еще немного о поездке в Гамбург: из Дании в Германию мы ехали в воскресенье, в потоке немецких машин, возвращавшихся домой после проведенного в Дании уик-энда — немцы почему-то любят отдыхать в Дании.

Впечатления: примерно две машины из трех в потоке тащат за собой трейлер — очень, как говорят, удобную и дорогую комнату на колесах; к трейлерам обычно привязаны велосипеды, байдарки, серферы, иногда еще прицеплена сзади тележка, набитая туристским барахлом. Все вместе очень напоминает переселение какого-то огромного и очень продвинутого цыганского табора, особенно, когда видишь легковушку, волокущую за собой специальный фургончик с лошадьми — это немцы берут с собой на отдых своих домашних животных. А некоторые вместо лошадей тащат в таких фургончиках катера и даже самолеты.

Кстати, о лошадях: для того, чтобы ездить на лошади, в Германии нужны специальные водительские права! То же относится к велосипедам, байдаркам, каноэ, катерам, серферам, дельтапланам и вообще всему, что движется, за исключением детских колясок и роликовых коньков (вроде бы). Что касается лошадей, то они, ко всему прочему, должны иметь еще и номерной знак, который, правда, по техническим причинам прикрепляется не под хвостом, а сбоку к седлу. В общем, немцы, они немцы и есть.

Дания

04 июня. Трудно поверить, но сегодня в Дании опять выходной! Пятидесятница, что ли? Предыдущий праздник по поводу Вознесения был не далее, как в прошлый четверг и как-то незаметно распространился и на пятницу. Ну чем не жизнь у датчан?

05 июня. Однако… Сегодня в Дании опять праздник — день Конституции (предыдущий праздник был вчера)! Формально датчане в этот день должны отдыхать полдня, но фактически они все подошли к этому вопросу предельно рационально — в институте вообще никого нет, столовые и магазины закрыты наглухо, и т. д. Но говорят, этот праздник последний — летом праздников не будет, потому что все и так будут в отпусках.

09 июня. Вчера был в гостях в русской семье, которая живет в Орхусе уже около шести лет; они недавно купили дом и устроили что-то вроде новоселья. Сначала все было очень по-европейски — легкое вино, закуски, мясо и, наконец, чай с пирожными. А когда гости допили чай и собрались чинно откланяться, хозяин сказал: "Мало выпили!" и принес откуда-то четыре бутылки водки и гитару. Вот тут оно все и началось.

14 июня. Середина июня. Зимой термометр с утра показывал +5 градусов, теперь он показывает +10 — вся разница.

Каникулы с семьей.

21 июля — 04 июля. В Дании началось лето. А у меня гостили мои мама с дочкой. Я встретил их в Копенгагене, а потом мы бродили по Орхусу, съездили в Эбельтофт и Химмельберг (это вторая по высоте точка Дании, почти 150 метров высотой!), ходили на пляж, гуляли по паркам, сходили на праздник сожжения ведьм в ночь летнего солнцестояния (немножко жутковато, хотя вроде бы на кострах на берегу моря горели только чучела), съездили в Копенгаген…

Удивительно, что все прошло гладко, то есть всем дали визы, никто не опоздал на самолет, не заболел (хотя попытки и были), и так далее. Последнюю ночь провели в студенческой гостинице в центре Копенгагена. После нашего тихого дома в Орхусе это был настоящий ад — под окном ревели машины, у соседей всю ночь играл рэп… Но мы все это пережили. И разъехались.

08 июля. Целую неделю стоит невероятная по датским меркам жара — 25–27 градусов! Вода в заливе прогрелась до +20, и я каждый вечер по дороге домой заезжаю на пляж и купаюсь, точнее, плаваю — в отличие от датчан, которые не отплывают от берега дальше нескольких метров. Они, похоже, ловят немногочисленные летние дни и сидят на пляже безвылазно. Зрелище это не для слабонервных, потому что здешние леди предпочитают загорать topless или вообще голышом независимо от возраста и тактико-технических характеристик, — и пляж напоминает картину Сальвадора Дали.

Вчера моя хозяйка устраивала вечеринку для друзей. Гости пришли в час дня, сели в саду и начали потреблять еду и напитки и общаться, и занимались этим до часу ночи. Я здесь живу уже почти год, и до сих пор не понимаю, как они это выдерживают.

Фотосервис.

10 июля. За этот год я отснял и отпечатал в Дании штук 15 пленок, и еще ни разу мне не напечатали мои фотографии правильно и в срок. Это при том, что нормальный срок здесь — 2 дня, а не 1 час, как во всем мире.

На прошлой неделе, проводив свое семейство, я, естественно, понесся проявлять две последние фотопленки. Дальше события развивались так:

Среда. Пленки у меня не взяли, сказав, что у них кончились бумажные пакеты для заказов (как в лучшие дни, когда над пунктами приема бутылок висели надписи "нет тары").

Четверг. Пленки взяли, но предупредили, что у них много заказов. Для датчан, это, естественно, не повод ускориться или поработать лишний час.

Суббота. Попросили придти во вторник.

Вторник. Выдали мои фотографии в двух экземплярах. Одна пленка напечатана нормально, а вторая — на черно-белой бумаге! Пытались взять с меня 300 крон вместо 75, объясняя мне, что я принес им черно-белую пленку, а черно-белая печать — процесс гораздо более трудоемкий, чем цветная. От этого я совершенно ошалел, несколько минут хватал ртом воздух, потом догадался посмотреть на эту самую пленку, потом в течение 45 минут доказывал по очереди младшему продавцу, затем старшему, и затем менеджеру, что пленка цветная, а они — дальтоники. В конце концов весь этот ворох пленок и фотографий у меня забрали и попросили придти в пятницу.

Пятница. Что будет в пятницу — понятно, через это я тоже проходил. Они попросят придти во вторник, а во вторник окажется, что они напечатали один экземпляр вместо двух — это их коронный номер при повторной печати. Опять придется им доказывать, что я уже заплатил за два экземпляра… Вообще их фантазия безгранична. Однажды я заказал напечатать 2 пленки в 2-х экземплярах, и они напечатали в 2-х экземплярах первую половину первой пленки и вторую половину второй пленки. Дальше все шло по описанному выше сценарию, и я ходил к ним 5 раз.

11 июля. Лето благополучно кончилось, наступил дождливо—ветреный сезон продолжительностью в одиннадцать с половиной месяцев. Однако хуже другое, а именно то, что мой паспорт у меня забрали для продления визы, а вернуть с новой визой вместо одного месяца обещали месяца через два-три "по причине загруженности и летних отпусков". По моей просьбе институтская администрация надавила на визовые власти, но в этой стране быстро не делается ничего. Неважно, о чем идет речь — о печати фотографий, визе или рентгеновском обследовании при острой боли, своей очереди ждать надо месяцами. Интересно все-таки, как эта страна умудряется так бессовестно процветать при таком стиле работы.

Джаз-фестиваль.

19 июля. В Орхусе проходит джаз-фестиваль. Вчера я был с нашими ребятами на джаз—концерте, слушал живую легенду — саксофониста Jimmy Heath, игравшего в свое время соло у Диззи Гиллеспи, Майлза Дэвидса, Чарли Паркера и др. Происходило все не в концертном зале, а в джаз—баре — оказывается, есть в Орхусе и такое — продымленный кабачок всего с тремя старыми деревянными прожженными столами, так что во время концерта за столами можно поместить всего человек двадцать и за стойкой десятерых, и еще остается угол для музыкантов. Саксофон был — я такого в жизни не слышал, а саксофонист — компактный чернокожий, подвижный и обаятельный парень 74 лет от роду.

Когда мы пришли в этот кабак за час до начала, чтобы занять места за столиками, он уже играл — разминался, а потом выдал 3 часа концерта с потрясающим драйвом. Кстати, занять места нам удалось с трудом — хотя удовольствие недешевое, желающих все равно было гораздо больше, чем мест. Зато после концерта все желающие могли пообщаться и выпить с музыкантами, что я и не преминул сделать.

Мне очень понравилась публика в этом кабаке — гораздо меньше тупых бюргерских морд на душу населения, чем в обычных кафе, в основном 50–60–летние хиппи—переростки и любители джаза.

А мои молодые коллеги меня опять удивили — после концерта они отправились из этого кабака прямиком в Мак—Дональдс на предмет закусить выпитое в джаз—баре пиво гамбургером. О вкусах, конечно, не спорят, но, по-моему, трудно было придумать более идиотское продолжение вечера.

Немного о Принцах Датских. Раз уж я начал помещать на своей страничке чужие фотографии — вот еще одна, отсканированная с открытки: Датская Королевская семья (еще раз).

Это к вопросу о том, как должны выглядеть настоящие Принцы Датские. Младший из них (справа) женился по любви на китаянке из Гонконга, причем даже не из аристократической, а из буржуазной семьи, что в свое время наделало много шуму. Все-таки датская королевская династия — старейшая в Европе (она находится в близком родства с семейством Романовых, и сына датского принца и китайской красавицы назвали Николаем). А муж Ее Величества — француз, за 30 лет так и не освоивший толком датский язык, так что чего уж от бедных физиков требовать…

Гримасы социализма.

04 августа. Несколько слов о "гримасах социализма".

Дания — страна победившего социализма, несмотря на все монархические прибамбасы. Местные жители мне рассказывали забавную историю о датском мальчике, поехавшем на год с родителями в Америку.

В школе учительница попросила его рассказать о жизни в Дании, и он рассказал, что "мы в Дании платим большие налоги, и чем больше человек получает, тем больше процентов он платит. Зато у нас бесплатная медицина для всех, и бесплатное образование, включая высшее, и рабочие не боятся потерять работу, потому что если они ее потеряют, они будут получать высокое пособие по безработице…"

Через несколько дней учительница позвонила родителям мальчика и сказала, что родители других учеников засыпали ее жалобами и угрозами, потому что "ваш сын на уроке вел коммунистическую пропаганду"! Более того, самые грамотные из этих американских родителей где-то нашли карту мира, отыскали на ней Данию, а затем Россию и заявили, что теперь им все понятно — Дания находится так близко от России, что коммунистическое влияние неизбежно.

На самом деле социализация здешней жизни действительно иногда принимает совершенно причудливые формы. Так, все магазины здесь, кроме самых крупных универмагов, в рабочие дни закрываются в 17:30, а по субботам — в 14:00 (в воскресенье они вообще закрыты), и вовсе не потому, что их хозяева не понимают, что такое "базарный день" и не видят своей выгоды. Есть закон, охраняющий права работников торговли и запрещающий им работать дольше, как бы им ни хотелось.

И ладно бы только торговля, но ведь заботой государства охвачены все. Скажем, врач не имеет права задержаться на работе лишний час или сделать лишнюю операцию сверх положенного ему в день количества. Результат — если человеку нужно обратиться к врачу—специалисту, он должен ждать своей очереди несколько месяцев, а если ему нужна операция — полгода, год, и так далее. Интересно, что если болезнь мешает человеку работать, государство (или фирма) оплачивает ему все время вынужденного ожидания, и, как правило, выплачивает больше, чем стоит сама операция. Недавно здесь случилась одна история, получившая широкую огласку — руководство одной компании, поняв, что ему придется выплатить заболевшей сотруднице изрядную сумму за то время, пока она ждет операции, решило оплатить ей операцию в частной клинике. И было немедленно оштрафовано на еще более крупную сумму — оказывается, они не имели права делать это! Оказывается, по мнению "левого" датского правительства все датчане должны быть равны перед бесплатной датской медициной. Сказано — ждать год, значит, жди, а шаг в сторону — попытка к бегству.

При этом огромные суммы, собранные с датчан в виде налогов, тратятся в основном на строительство дорог и гигантских многокилометровых мостов, соединяющих датские острова между собой и с соседними странами, а также на поддержание функционирования датской бюрократии. Остатки этих налогов идут на оплату пособий профессиональным бездельникам и больным, ждущим своих операций, так что собственно на медицину не хватает. То есть не то, чтобы совсем не хватало, здешние больницы оснащены просто превосходно. Наверное, одного Орхусского госпиталя, состоящего из нескольких десятков 3–5–этажных зданий, набитых ультра-современной аппаратурой, хватило бы на весь Петербург — если бы врачи работали, как в России. Но нельзяяяя. Поэтому этого госпиталя не хватает и на 200–тысячный Орхус, и с каждым годом положение все ухудшается. Зато перед здешней медициной все равны, как перед Богом — все равно при здешней налоговой системе даже у самых процветающих датчан не хватает денег, чтобы пользоваться услугами немногочисленных частных больниц, которые, судя по всему, существуют за счет американских туристов.

Все эти радости я испытал на себе — мне тут ранней весной пришло в голову воспользоваться своей замечательной карточкой медицинского страхования. Я тогда и представить не мог, что от обращения к врачу до рентгеновского снимка пройдет 4 месяца, из которых 2 месяца я ждал приема у специалиста, месяц — очереди на рентген, а еще месяц ушел на неспешной циркулирование почты между семейным врачом, специалистом, госпиталем и пр.

Еще счастье мое, что большая часть этой истории не пришлась на период летних отпусков. Нормальная ситуация здесь — ты звонишь врачу, а автоответчик тебе сообщает, что врач в отпуске, или на курсах усовершенствования, или на свадьбе у племянницы, и будет доступен через три недели такого-то числа с 17:00 до 17:30, и попробуй дозвонись ему в течение этих 30 минут!

В общем, охоту болеть у меня отбили надолго.

Переезд.

На работе меня постиг давно ожидаемый удар — переезд лаборатории. В рамках университета молитвами моего начальника организуется новый научный центр, и нам уже выделены новые замечательные помещения в бескрайних просторах подвалов под Институтом физики, рядом с ускорителем заряженных частиц — правда, наши будущие соседи, работающие на этом ускорителе, не совсем согласны с этим планом и твердо намерены в соответствии со своим собственным планом расширения эксперимента запускать свой пучок заряженных частиц прямо через нашу новую лабораторию, а если придется — то и прямо через наши задницы.

Кроме этой гипотетической проблемы, есть еще две — во первых, у нашей новой территории нет пока что даже стен, не говоря об электричестве, воде, кондиционерах, вентиляции и прочих радостях.

А во-вторых, все наши замечательные установки придется разбирать, иначе их не перевезти. Тот, кто пытался разобрать, собрать и съюстировать установку, состоящую из трех сотен оптических элементов, часть из которых — диодные лазеры и микронного диаметра оптические волокна, может понять мои чувства по этому поводу. Поэтому я свою установку решил разобрать, и собрать в совершенно ином виде (издание улучшенное и дополненное) — все равно пора уже было ее переделывать. Но так или иначе, а со сборкой придется ждать, пока будет готова новая лаборатория. А до той поры, похоже, нам всем, кроме теоретиков, придется перетаскать вокруг здания не одну тонну оборудования — теоретикам, как всегда, живется гораздо легче. Конечно, носить приборы могли бы и они, да кто же им доверит?

Мой коллега Кристиан, похоже, решил перетаскивать свой двухтонный оптический стол с двумя сотнями оптических компонентов на нем, не разбирая — просто потому, что собиралась его установка несколькими поколениями аспирантов в течение многих лет, и повторить этот подвиг не под силу никому. Перетащить этот стол целиком вообще-то тоже невозможно, даже если забыть о том, что его нельзя переворачивать, качать и трясти, так что я надеюсь, что сумею в исторический день переезда оказаться в другой стране.

08 августа. Лето опять кончилось (в очередной раз), и с утра погода такая, что датчанин собаку на улицу не выгонит — проливной дождь в сочетании со штормовым ветром, и конца этому не видно. Я решил воспользоваться случаем и провести полевые испытания якобы дышащей, но абсолютно водонепроницаемой велосипедной куртки от "Хелли Хансен"; куртка выдержала (не обманула датская реклама!), и непромокаемые штаны — тоже, а вот резиновых сапог у меня не было, так что из кроссовок я после этой авантюры вылил литра два воды. Оно и к лучшему — из сапог вылил бы больше.

Зато, пока ехал, получил удовольствие по полной программе — вода снизу, вода сверху, машины рядом поднимают целые фонтаны воды, в трех метрах ничего не видно, — ощущение, как в автомобильной мойке.

Россия

Санкт-Петербург

14 августа — 14 октября. Два месяца в России. Все замечательно, хотя пыли больше, чем в Дании, но зато пиво гораздо вкуснее. Петербург весь перекопан — идет подготовка к трехсотлетию города. Стать почетным спонсором этого мероприятия стоит сто двадцать пять тысяч долларов, а обычным, непочетным спонсором — двадцать пять тысяч. От желающих отбоя нет, и мэрия развернулась вовсю. Средний проспект В.О., к примеру, представляет собой одну большую траншею.

Цены по меньшей мере вдвое выше, чем год назад — при том же курсе доллара; цены на квартиры взлетели так, будто здесь французская Ривьера, а не чухонское болото.

В моем институте все, как будто я и не уезжал. Под толстым слоем пыли на столах — отпечатки моих лап годичной давности. Институтская публика, улицезрев меня, обрадовалась и стала пить водку по поводу моего прибытия. Ровно в том же составе год назад пили по поводу моего убытия, и с тем же энтузиазмом.

Город, однако, все еще очень красив вопреки всем ремонтным издевательствам над ним, народ почему-то одет и вообще выглядит лучше, чем год назад, каждый второй шпаненок уже бегает с мобильным телефоном, и как все это согласуется с ростом цен и замиранием зарплат, непонятно. За год в городе открылось бессчетное множество кафе и пивнушек на каждом углу и на улицах — ну просто Париж.

По датским меркам пиво в них просто бесплатное — 5 крон за кружку! (стандартная цена кружки пива в датском кафе — 50 крон, то есть 6 долларов). И вкусное не в пример датскому. Датское пиво — и Карлсберг, и Туборг, и прочие — мокрое и противное.

Второй год в Дании

16 октября. Снова в Дании. Долетел до Копенгагена. В очередной раз проехал на поезде через осточертевший датский туман, убедился, что в Орхусе ровно ничего не изменилось и что он тоже мне осточертел невероятно. :-)

Моя хозяйка Вибеке — единственное светлое пятно в этой стране — встретила меня бутылочкой вина.

20 октября. Позавчера ночью здесь были туман, дождь и гроза одновременно — нигде, кроме Дании, такое сочетание невозможно, — а вчера вечером я ехал через какой-то невероятный туман, такой, что стекла очков покрывались слоем воды за несколько секунд. Снимать их не стал, потому что ничего не было видно что в очках, что без них. Приехал домой мокрый, как мышь.

Вчера разболелся живот — не выдержал первого же соприкосновения с местными сосисками. Это просто SS–20 какие-то, а не сосиски. Вроде небольшие, а разрушительное действие огромно. Не помню, кто это мне в Питере сказал — "Дания — страна лучших в мире продуктов и худшей в мире еды".

У меня появился студент—датчанин, худющий двухметровый охламон с огромными ушами. В ожидании моего приезда он уже успел сжечь один лазер, принадлежавший Кристиану. Теперь я его опекаю и слежу за тем, чтобы он еще чего не сделал разумного и пр.

23 октября. Стукнуло 40 лет. Повторять прошлогоднюю ошибку и собирать народ по этому поводу не стал — пусть себе трудятся.

25 октября. А сегодня состоялся парадный обед для сотрудников по поводу открытия нового Центра; в приглашениях было сказано — "Не забудьте принести свою еду!" Я по наивности думал — может, хоть минералкой будут угощать? Не тут-то было, размечтался. За водой пришлось бежать в столовую. В общем, все пришли, расселись вокруг пустого стола, развернули принесенные с собой бутерброды и начали как бы праздновать и веселиться — это пока все нормальные люди ели горячие блюда в столовой.

Датчане, они привычные к таким праздникам, многие вообще повсюду с собой таскают кружки—термосы со своим горячим кофе, и застать их врасплох трудно. Сегодня же пойду куплю такую.

20 ноября. Начался переезд — тот самый, который должен был состояться летом. Пока перевозим лаборатории Брайана и Кристиана, моя еще не готова, и не будет готова по крайней мере до нового года, но в переезде надо участвовать. Сегодня весь день таскали приборы — расчищали место для грузчиков. Утаскались все вконец.

А завтра начнется самое интересное. С утра прибудут грузчики и начнут перетаскивать наши оптические столы (каждый весом в тонну) с собранными установками на них — посмотрим… Столы повезут в другое здание, в новый лабораторный корпус (который тоже в подвале, только в другом) будут опускать через шахту 10 м глубиной, а размерами чуть больше этого самого стола, и т. д. Стоимость только покупной оптики на каждом столе — тысяч этак восемьдесят. Не считая того, что сделано вручную и вообще цены не имеет. Вот как грохнут все это дело…

А мне, может быть, опять придется собирать установку во временном помещении — в одной из комнат старой лаборатории, чтобы не терять время в ожидании чуда. А потом можно будет перевезти ее так же вот. Завтра увидим, возможно ли это в принципе. Все, пошел отсыпаться. Интересная у нас, физиков, жизнь.

Опять переезд.

21 ноября. Датский пролетариат — это что-то фантастическое. Сегодня с утра ровно в 10, минута в минуту, пришли два интеллигентного вида грузчика (я-то ожидал человек десять), причем одному было лет 25, а другому уже сильно за 60, и совершенно не напрягаясь, за два часа с помощью двух ручных тележек—домкратов и одного автокрана перетащили эти столы, ни разу их не стукнув и не застряв в узких проходах. Причем с ними даже крановщика не было — краном тоже управлял один из этих двоих с помощью радоиодистанционки. Правда, сняли с нас эти профессионалы тоже немало — примерно тысячу долларов за полдня работы.

24 ноября. Дожди… Поутру ледок на улицах. Велосипед у меня по-прежнему без крыши и даже без зонтика, приезжаю на работу мокрый и местами обледенелый, за двадцать—то минут. Но выбора нет, метро здесь нет пока, а на автобусе в мой район добираться неудобно — медленно, и ходит он по вечерам раз в полчаса, и только до половины двенадцатого ночи. В общем, без велосипеда нет ощущения свободы.

Датчане все уже месяц, как готовятся к Рождеству — их любимое занятие!

11 декабря. Вышел с работы в пол—двенадцатого — а уличные фонари не горят, причем, как оказалось, во всем городе. Так и поехал — на ощупь, и только чудом ни в кого и ни во что не въехал. Давно пора вообще на пешеходов тоже лампочки вешать в обязательном порядке, спереди и сзади, как на велосипеды.

14 декабря. Месяц назад в Дании состоялись выборы. В результате впервые за девять лет социал—демократов у власти сменили правые центристы. За пределами Дании этого, понятное дело, никто не заметил, а для граждан Королевства Датского это было большим и радостным событием, потому что социалисты с их налогами за девять лет всех достали.

И вот позавчера был обнародован указ нового правительства: во-первых, создать новое Министерство науки, а во-вторых — в свете того, что это министерство уже слишком много расходует средств, финансирование всех научных проектов радикально сократить. Не исключая и проекты, финансируемые международными европейскими грантами, то есть правительство накладывает лапу и на те деньги, которых оно нам не давало. Впрочем, это для него дело привычное: я, например, здесь получаю зарплату от европейского фонда, а налоги с нее плачу почему-то датскому правительству.

Сегодня у нас повторял Нобелевскую лекцию лауреат этого года Carl Wieman — о холодных атомах, за которые он и получил Нобелевскую премию, — то есть как раз о том, чем я сейчас занимаюсь. Жалко, я на десять лет позже начал, чем он, а то мне бы дали, а не ему.

Рождественская горячка достигла апогея. Магазины работают даже по воскресеньям, и по ним носятся обезумевшие толпы датчан, докупающих последние подарки. При этом ассортимент здешних магазинов выучивается наизусть за один поход по ним, это вам не Москва и не Петербург, и пытаться найти здесь что-то новое так же нелепо, как у себя в тумбочке, а они все носятся и носятся. :-)

17 декабря. Получили от правительства новый приказ, отменяющий практически все меры, перечисленные в предыдущем приказе.

Датское Рождество.

22 декабря. Состоялось главное событие года — Julefrokost. Буквально это переводится, как "Рождественский перекус", а на самом деле это шестнадцатичасовая институтская пьянка. Началась она в десять утра с мощного возлияния с обязательным пением специально написанных и распечатанных для этого случая текстов хором по бумажкам и всеобщих игр. Игры были, например, такие: на столы ставятся купленные заранее призы, завернутые в упаковочную бумажку. Призом может быть бутылка вина, или детская игрушка, или рулон туалетной бумаги… На каждый стол выдается по игральной кости и все по очереди ее бросают. Тот, кому выпала "шестерка", получает право подбежать к другому столу, схватить с него приз и поставить на свой стол. Выигрывают те, у кого призы окажутся к концу игры. Продолжается это долго, и до финального свистка все призы меняют хозяев несколько раз; при этом, вопреки правилам, временные владельцы призов не всегда соглашаются их отдавать, и тогда возникает потасовка (в этом, похоже, и заключается тайный смысл игры). Понаблюдав за хитрым нашим аспирантом Брайеном, я обнаружил, что в потасовки он не вступает, а вместо этого все свои трофеи незаметно прячет под стол… Потом пьянка возобновилась с новой силой. Я спросил у соседа по столу, почему на столах только шнапс и пиво, и ни бутылки воды — это как же можно надраться, если водку пивом запивать? На что он мне резонно ответил "а ты сюда зачем пришел?" И таки все надрались, и пьющие и непьющие, и пели песни, и танцевали на столах, и падали под стол, и затевали носорожий датский флирт с тяжеловесными соседками, прямо не отходя от столов со выпивкой. Часов в девять вечера я пригласил танцевать очень миленькую секретаршу, и не успел договорить второй или третий комплимент, как она потеряла сознание, прямо как тургеневская девушка — только не от волнения, а от шнапса.

Ушел я оттуда в два часа ночи и был далеко не последним. Не помню, как я доехал до дому и почему я решил ехать по снегу не на такси, а на велосипеде, помню только, что он брыкался, не хотел ехать и все время меня сбрасывал. А ведь обычно, как говорят в таких случаях датчане, "мой велосипед дорогу домой сам знает".

10 января 2002. На Рождество нас всех завалило снегом по самые ушки, первые два дня его с дорог вообще не убирали, и автобусы и машины в нем вязли напропалую, поезда все приходили с задержкой на час, и самолеты не летали. Ну, как положено, за два дня до аборигенов дошло, что что-то не так, и снег с улиц убрали. Сначала, понятно, с велосипедных дорожек, потом с проезжей части, и все это свалили на те самые узенькие полоски, которые здесь отведены пешеходам.

Говорят, что "Белое Рождество" здесь бывает раз в семь лет, то есть это мне так повезло. А в новогоднюю ночь до четырех часов утра все датчане пускали фейерверки. Они к этому моменту готовятся серьезно и основательно, тратя в среднем по 150 долларов на семью на пиротехнику. Но в этот раз случилась неудача — в за полчаса до Нового года небо затянуло таким туманом, что ничего вообще не было видно — только бухало со всех сторон каждую секунду в течение нескольких часов.

Ровно в полночь я выволок свою новую замечательную фотокамеру на балкон студенческого бара нашего факультета (оттуда лучший вид в городе), народу там набилось, как сельдей в бочке, — и ничего! Только туман и грохот со всех сторон. А в четыре часа утра туман стал рассеиваться, но фейерверки кончились. Зато факультетский студенческий бар работал с одиннадцати вечера всю ночь, там мы новый год и встретили в довольно большой русско-австралийской компании — так получилось.

Шороху мы там навели… этот новый год датские студенты запомнят надолго. Сначала мы сидели от них поодаль — из уважения. Они—то туда пришли такие чинные с шампанским и кока-колой, чтобы, как положено, в течении часов двенадцати посидеть за столом, постепенно (очень постепенно!) развеселиться местным пивом, и примерно к полудню 1–го января устроить танцы на столах и прочее веселье. Ну а мы так не умеем, в результате мы им танцы устроили уже в час ночи, флегматичных датчан втянули туда насильно, в результате те из них, кому не удалось вовремя сбежать, к четырем утра дошли до состояния поросячьего визга. Думаю, мы им сильно сбили расписание праздника.

С другой стороны, поделом им. Я вот тоже в первый раз в жизни под Новый год пил после шампанского темное пиво. И не то, чтобы я об этом всегда мечтал, просто ничего, кроме пива, в этом баре не было.

Как правильно говорить по-датски.

13 января. Говорить по-датски очень легко, для этого достаточно выучить одно слово "Васиду?" с ударением на "и". На самом деле это — целая фраза, она значит "Что вы сказали?" и используется повсеместно и ежеминутно.

Дело в том, что датское произношение очень сложно, эти потомки викингов ленятся попусту двигать челюстями и пропускают более половины звуков, сливая целые фразы в одно мычащее слово — например, это самое "васиду" на самом деле пишется "Hvad siger Du". И поэтому, как правило, они сами друг друга понимают со второго—третьего повтора.

Стандартный датский разговор звучит примерно так:

1-й датчанин: Хум—хум—хум…

2-й датчанин: Васиду?

1-й датчанин: Хум—хум—хум.

2-й датчанин: Хум—хум—хум?

1-й датчанин: Васиду?

Поэтому, разговаривая с датчанином, нужно его внимательно слушать, иногда вставляя "Ja—ja", "Precis" и прочие подтверждающие междометия, а когда он (минут через 20) закончит говорить, надо спросить "Васиду?" И все довольны.

Есть всего еще один способ освоения разговорного датского языка, но это крайняя мера — завести жену—датчанку. Те, кто на это решился, начинают говорить за каких-то шесть-семь лет.

Вечеринка - ирландские посиделки.

14 января. Была у нас этим летом вечеринка. Сидели в саду у француженки—аспирантки Изабеллы, пили хорошее вино. И вдруг сосед заходит, дескать, чего у вас там, все ли в порядке, что-то шумно, и т. п. Ушел, а Изабелла нам объясняет — вот такой сосед, привычки у него такие, ходит и смотрит. А один из гостей, утонченный такой весь из себя аспирант Луиджи, математик, а родом, что интересно, с Сицилии, эдак лениво и без тени юмора, рассматривая солнышко через бокал вина, говорит: "эээ… а почему вы его не убьете?". :-) Хорошо сицилийцам, все у них просто.

А недавно мы в своей небольшой компании отправились посидеть в английский паб "Шерлок Холмс", замечательное место, просто оазис в городе Орхусе — уютная обстановка (когда нет трансляций регби), бармены и публика — в основном британцы, а пиво (и "Гиннес" тоже!) днем стоит почти вдвое дешевле, чем в датских забегаловках.

И вот сидели мы себе тихо, и как-то постепенно за наш стол перебралась целая компания ирландцев плюс один шотландец, которых распирало желание пообщаться с новыми людьми. Похоже, друг друга они уже видеть не могли. Уже на третьей минуте знакомства, сразу же после того, как они выставили нам выпивку — отвратительную дешевую якобы русскую водку, от которой мы бы просто умерли там же на месте, не будь порции в Дании по 20 грамм, — они нам заявили, что они терпеть не могут русских.

Кроме этого, они ненавидят англичан, американцев, датчан, европейцев и всех остальных. А потом весь вечер один очень сосредоточенный, но плохо ворочающий языком ирландец объяснял нам, почему через 5 лет ирландцы будут править всем миром — а именно, потому что у них есть язык, культура и обаяние, и еще раз обаяние, и еще потому, что они терпеть не могут русских, англичан, американцев, датчан, европейцев… и так далее по кругу (а я ему в ответ бубнил, что нам, русским, например, совсем и не нужно, чтобы еще и ирландцы нами правили, мало нам своих правителей). Нет, говорит, не волнует, через 5 лет будем править — и все.

Второй ирландец во время этой речи под шумок спер фирменный подносик для пива, спрятал его в брюки под ремень, утащил с соседнего стола второй и стал крутить его в руках, подмигивать и запихивать его нам всем по очереди в сумки. Кончилось это тем, что появился бармен, молча забрал у него из рук этот несчастный подносик, вытащил второй поднос у него из-под ремня и унес, ни говоря ни слова.

В это время третий ирландец набивал маленькую длинную трубочку какой-то зеленой травкой. На неделикатный вопрос, а что это он курит, он как-то неопределенно ответил — "да вот, во дворе выращиваю…" и принялся совать мне эту трубку в руки — на пробу. В общем, не знаю, как у них там в Ирландии насчет этого самого обаяния, наверное, и правда хватает, но неприятностей с этим народом можно поиметь по полной программе. :-)

Но зато, поскольку мы этот россйско—ирландский саммит пережили и флот не опозорили, нас теперь в этом пабе знают и уважают за стойкость. Бармены здороваются по имени, а постоянные посетители и свободные от вахты бармены подсаживаются потрепаться. Кстати, в пабе так, по идее, и должно быть. Это в наших как бы "ирландских" пабах сидят в основном граждане — пальцы веером и косятся друг на друга мрачно и с подозрением.

Полезная информация: гэльское слово "Сланженбар" — аналог наших "будем здоровы", "ваше здоровье", "поехали" (по датски Skaal — Скооль).

15 января. По случаю окончания полосы праздников объявил Неделю Повышенной Трезвости.

31 января. Оказывается, в Дании, в соответствии с до сих пор не отмененным законом, перед каждым автомобилем должен идти человек с флагом и предупреждать конные экипажи об опасности. А в соответствии с только что принятым законом, любое шифрование информации подлежит уголовному наказанию, дабы осложнить жизнь международным террористам… Так что не вздумайте архивировать ваши файлы ZIP—ом! Интересно, как с этим законом справляются банки, которые, по идее, обмениваются информацией между собой и с клиентами только по шифрованным линиям? (www.dumblaws.com).

03 февраля. Вчера общался с заезжим математиком из Англии. Весь вечер спорили за геополитику, науку, и жизнь вообще, точно как на кухнях в советское время. То есть мы начали в гостиной, потом пошли в английский паб, потом в ирландский паб, потому что в английском пабе по телевизору показывали какой-то матч с участием датской команды, и датские дегенеративные подростки — кто их в пабы пускает? — орали дегенеративные спортивные песни из трех слов по кругу, — а закончили мы разговор все-таки на кухне. Кстати, я ему рассказал историю наших посиделок с ирландцами, он выразил мнение, что у них, ирландцев, чувство юмора такое. Я говорю — да нет, вроде они вполне серьезны были, а он говорит — так в этом вся соль ирландского юмора! Ну конечно, в ирландской республиканской армии они тоже просто так шутят.. :-)

Зато прибыл из Америки долгожданный титановый "сферический куб" — вакуумная камера с 14–ю окнами, выточенная из цельного куска титана и стоимостью в небольшой новенький "Фордик", поразительной красоты вещь — чего одна полировка внутренней поверхности сферы стоит! (кстати, не знаю, чего она, полировка, стоит, но красиво!) Индивидуальный интернациональный заказ — титановая камера делалась в Америке, титановые фланцы — в Германии, просветленные окна — в Литве, а собирать все это в Дании на деньги неведомых европейцев будет русский физик со своим болгарским аспирантом. Все вместе (не считая физика и аспиранта) тянет тысяч на 8 долларов, то есть если все это не состыкуется — меня просто придушат.

06 февраля. Сегодня мы весь день собирали под потолком из четырехметровых рельсов раму для этих несчастных полок, и вконец умотались. Но собрали. Альпинист—немец Вольфганг порхал под потолком с рельса на рельс, как птичка, а мы его просили только, чтобы он на нас не падал. Правда, саму полку нам так и не привезли, или потеряли по дороге — дело здесь вполне обычное.

Дворцовые сплетни

07 февраля. Газетная цитата: "Из дворца королей Дании сбежал принц Хенрик, муж королевы Маргарет. Накануне бегства принц разразился пятистраничным интервью газете "ВТ", где обвинил подданных супруги в пренебрежении его особой и сознательном унижении. Принцу на протяжении десятилетий не разрешали даже разрезать ленточки и произносить дежурные речи. Эта высокая честь была доверена лишь королеве. "В течение многих лет я был вторым номером в Дании. Я примирился с этим. Но прожив так долго в стране, я внезапно был передвинут на третье место. Я почувствовал себя ненужной вещью и переживаю глубокий кризис. Мне нужно побыть одному и многое обдумать, — заявил этот бывший французский офицер, ставший в далеком 1969 году тенью своей датской избранницы".

Хотя принц и уверяет, что его чувство к королеве неизменно, вину за "понижение в должности" он возлагает именно на супругу. На традиционном новогоднем приеме датской элиты в королевском дворце, состоявшемся третьего января, Маргарет не смогла присутствовать из-за болезни. Муж надеялся, что наконец-то наступил его звездный час, монархию доверят представлять ему. Но королева настояла, чтобы ее заменил старший сын, наследник престола принц Фредерик.

Это оказалось последней каплей. Принц Хенрик собрался и совсем по-толстовски покинул семью, отправившись в свой фамильный замок на юге Франции.

"Принц Хенрик сделал столь же решительный, сколь и неразумный шаг. Если говорить о его конституционном статусе, то, с формальной точки зрения, его вообще нет", — пишет газета "BT". Однако газета твердо уверена, что датская монархия переживет этот кризис". :-)

Все, переезд закончен. Завтра расставляем приборы по местам — и вперед, начинаем новую жизнь. Подвалы нашего института необъятны, как донецкие степи — под здоровенной институтской автостоянкой расположен ускоритель заряженных частиц, а наша новая лаборатория — еще дальше, фактически под совсем другим зданием, и ходу туда по подземным коридорам — минут пять в одну сторону быстрым шагом.

12 февраля. Впервые после переезда включили установку, — новая жизнь на новом месте. Как ни странно, все, что работало до переезда, работает и после него, и даже оптические настройки не сильно пострадали в лапах датского пролетариата.

Датская вежливость.

13 февраля. Удивительная особенность датского поведения — датчане, люди вообще-то очень вежливые и доброжелательные, никогда не подвинутся, чтобы дать друг другу пройти! Более того, стоящий в проходе супермаркета человек обязательно устроится со своей тележкой так, чтобы перегородить всем путь — молча, конечно.

И все остальные покупатели так же молча разворачиваются и идут искать другой проход. Это не только мое наблюдение — на это жалуются все европейцы, азиаты и африканцы, проведшие в Дании хотя бы день. А один раз в набитом под праздник поезде я видел, как датчанин вошел в узенький тамбур и тут же сгрузил с себя здоровенный рюкзак, положив его поперек прохода. Целых два часа пассажиры и проводники молча перелезали через этот рюкзак, а он так же молча за этим наблюдал.

А входя в помещение, датский студент первым делом бросает на пол свой рюкзак, а на него — свою куртку. Или сначала куртку, а потом рюкзак, как кому нравится — но обязательно на пол. В помещении, где студентов много — в столовой, например, — этими кучками завалены все проходы, и между ними приходится прыгать козочкой (или кем можешь).

Похоже, что датчане действительно слишком вежливый и застенчивый народ! В России, к примеру, за такие штучки по фотографии получить недолго, а кинутый на проходе рюкзак кто-нибудь тут же отфутболит в сторону…

Забавно, что датские хозяева рюкзаков и курток вообще не обращают внимания, что происходит с их шмотками за их спинами — пинают ли их там, наступают ли на них и пр.

18 февраля. Кстати, этому вот последнему феномену есть объяснение — датчане великолепно умеют не делать нескольких дел сразу, полностью концентрируясь на одном, — например, на еде. Собственно, именно переключение внимания с одного объекта на другой занимает обычно у них невероятно долгое время и делает общение с ними затруднительным. Соответственно, переключать внимание они не любят. Например, когда вы заходите в магазин, не имеет никакого значения, будете ли вы воспитанно ждать, пока продавец сам подойдет к вам, или будете невоспитанно прыгать, совать ему деньги и говорить, что вам всего одну бутылку без сдачи, или вообще угрожать ему пулеметом — результат один. Пока продавец общается с другим клиентом, вас он просто физически не видит. А общаться с этим самым клиентом они могут долго, — если они оба датчане, сорок минут — не предел. О работе. Итак — сначала я год работал над своим проектом один, теперь — втроем со своими студентом и аспирантом, а вот соавторов в работе — уже шесть человек. Как сказал один мудрый человек, была бы песня, авторы найдутся! Обнаружил я это, когда стал делать настенный плакат о нашей деятельности. Такие плакаты (постеры) здесь принято распечатывать в цвете в формате А0 и вывешивать в лаборатории, и делается это либо по поводу конференций, либо по поводу визитов высокого начальства.

У нас в четверг ожидается именно визит начальства, причем как раз того начальства, которое решает — давать деньги или не давать. Поэтому мы все сидим с мытой шеей, — кроме нашего хитроумного пост—дока Вольфганга, который заблаговременно свалил к себе в Женеву. Рисуем постеры и чистим лабораторию, так что экспериментальная деятельность продвигается не сильно. Все воскресенье провозился с этим постером, а последующие дни уйдут на украшательство лаборатории — и достало же это все! Только переезд закончили, как опять пертурбации. Причем до боли знакомые, только что траву в зеленый цвет не красим — она и так здесь круглый год зеленая, даже под снегом.

Зима.

20 февраля. Погода спятила, мокрый снег с дождем и ветер окна выламывает. За ночь выпало полметра снега, не меньше, и опять с утра автобусы не ходили, и на работу было не добраться. џ по свежему снежку дотопал до остановки, а там такая картина — стоят человек 10 аборигенов и ждут автобуса, а автобус стоит, не доехав 20 метров до остановки, и пытается сдвинуться со скользкого участка. Покачается вперед-назад, потом отдыхает минуты три, и по новой.

Понятное дело, двоих мужиков из тех, что стояли на остановке, было бы достаточно, чтобы его подтолкнуть, но такая мысль то ли никому в голову не пришла, то ли здесь это как-то неприлично, в общем, я тоже не решился выступить с предложением, чтобы не нарушить по незнанию местные табу. Все стоят, мерзнут безнадежно, снегом их заносит, но никто не шевелится. Вот почему, интересно?

В общем, постояли мы там минут двадцать, потом водитель автобуса (а у них у всех мобильная связь с парком) нас известил, что ждать-то нечего — незастрявших автобусов на этой трассе больше нет. И все пошли пешком до ближайшей магистрали. 15 минут шли, еще 20 минут ждали автобуса там… в общем, стоит пойти снегу — и все здесь становится просто как родное. Что приятно, мои датские ботинки "Ecco" на подкладке из гортекса (GoreTex — guaranteed to keep you dry, прямо как памперс), купленные на рождественской распродаже за полцены, не подвели, остались сухими, хотя джинсы в этом снегу намокли по колено. Правда, эти самые полцены были вполне внушительной суммой — датская продукция!

Потом засветило солнышко и наступила благодать и во человецех благоволение, а к вечеру началось такое… сидя в помещении, казалось, что летишь в самолете сквозь буран — по стеклам снаружи быстро ползет слева направо мокрый снег, а за ними вообще ничего не видно, кроме белой мокрой каши. Про такие снежные штормы я раньше только читал в книжках про суровых северных моряков — похоже, откуда-то из северных морей его и принесло, во всяком случае, Ирландию тоже всю завалило. За вечер выпало еще с полметра снега, и в ответ на этот вызов датчане взяли да и отменили весь городской транспорт, то есть автобусы.

Кроме этого, они объявили, что закрываются школы и прочие общественные учреждения… Тоже "nordic country" — снег убрать не могут. :-) Мне повезло — меня подвез на машине сосед—коллега. По телевизору показывали застрявшие в снегу машины и несчастных почтальонов (которые в Дании развозят почту исключительно на специальных ярко-желтых велосипедах с укрепленными на них со всех сторон здоровенными кожаными сумками и дополнительными двумя маленькими колесиками по бокам) — тяжело им вчера пришлось.

А в 20:02 был момент "идеальной симметрии", то есть 20–02.20–02.20–02. В последний раз это случилось тысячу лет назад, но тогда никто этого не заметил. А я, будучи предупрежден заранее, заметил и выпил по этому поводу стопку виски.

21 февраля. Встал в 7:30 утра в готовности идти 5 км пешком, но городской транспорт к восьми утра уже как-то начал функционировать, а датчане дружно повыползали под утреннее солнышко с деревянными лопатами.

А вечером обещают повторение вчерашнего шоу со снежными заносами.

26 февраля. Мокрый снег с мокрым дождем.

27 февраля. И в эту кашу с ледяным ветром я попал вчера около полуночи на велосипеде. Датские ботинки опять остались сухими, а вот все остальное промокло и проледенело насквозь. Как в анекдоте: "сам вдребезги, а галоши — как новые". Оказывается, нас задел хвостом ураган "Анна", угробивший в эту ночь трех человек по соседству — на севере Германии. Там скорость ветра достигала 180 км в час.

Правила приличия.

03 марта. Выводы из моего полуторагодового опыта общения с датчанами можно свести к двум основным правилам, соблюдение которых обязательно для поддержания хоть каких-то отношений с местным населением, а также хоть какой-то репутации. Сформулировал я их примерно год назад, так что они уже прошли некоторую проверку:

Правило 1. Не лезьте к местным жителям со своими проблемами.

Правило 2. Не суйте свой нос в их проблемы.

Эти правила, в общем-то, работают во всем мире — кроме России и латинских стран, где, следуя этим правилам, можно в лучшем случае прослыть снобом и вообще неприятным типом. Но в Дании эти правила работают совсем по-особому… Примеры:

Правило 1. Не лезьте к местным жителям со своими проблемами.

Подразумевается, в частности, что нельзя встревать в разговор с фразами типа "а вот у нас в России…" — никого не интересует, что там у вас в России. Не стоит упоминать о своей семье, о друзьях, родственниках, котах и собаках, а также называть свой адрес (кроме электронного, его можно) или номер телефона. Все вышеперечисленное вызывает у собеседника тихую панику — ему начинает казаться, что его втягивают в какие-то непонятные ему отношения, в которые он совершенно не хочет втягиваться. Не стоит рассказывать русские анекдоты, потому что русский юмор, с точки зрения датчан, — это тоже наша, русская проблема.

Не стоит рассказывать коллеге, какая замечательная мысль только что пришла в голову, или какой ерундой оказалась предыдущая замечательная мысль. Вас поздравят или соответственно вам посочувствуют, но через несколько месяцев вы начнете замечать, что с вами—то никто такими радостями не делится! И дело не в том, что вам не доверяют и т. п. Просто довести датчанина до состояния, когда ему хочется поделиться своими чувствами с окружающими, очень непросто.

Правило 2. Не суйте свой нос в их проблемы.

Все те же самые табу — семья, друзья, номер телефона — особенно номер телефона. Служебный — пожалуйста, спрашивайте, но не домашний, или, упаси Господь, мобильный. Не стоит предлагать коллеге помощь, если видите, что у него возникла проблема. Если сильно припрет — сам попросит безо всяких колебаний, а если не сильно — так вы его только обидите своими предложениями. Вообще говоря, табу — все, кроме разговоров о работе, спорте и погоде. О погоде, впрочем, тоже не стоит, потому что у датчан это больное место. Разговоры иностранцев о датской погоде датчане считают изощренными издевательствами, и не без оснований. По тем же причинам нельзя с ними говорить о датской кухне…

Вполне можно поговорить о спортивных увлечениях собеседника, а вот о своих лучше не рассказывать, пока не спросят — а то, что не спросят — это точно. Общие темы для разговоров — большие соревнования по женскому гандболу и велогонки. В этом датчане традиционно хороши, а поэтому они старательно следят за этими соревнованиями и болеют за своих. Правда, в этом году наши девочки датчанок сделали еще в полуфинале чемпионата мира, так что временно женский гандбол — тоже табу, и остаются велогонки, в которых наши, как правило, мало что понимают. Но не стоит отвлекать датчан в рабочее время разговорами обо всех этих вещах — не то, чтобы им не нравилось о них разговаривать, просто переключаются они медленно, с ощутимым напряжением и неудовольствием.

С понедельника по четверг лучше не предлагать датчанам выпить бутылочку пива — по той же причине. А с пятницы по воскресенье не стоит мешать им пить. В эти три дня, особенно в пятницу, датчане оттягиваются за всю неделю. Каждую субботу они с гордостью отвозят ящики пустых пивных бутылок в магазины и меняют там на полные, а пустые винные и водочные бутылки выносят на улицу. Картина, которую по субботам можно видеть там и сям возле датских парадных в субботнее утро — свободное пространство между велосипедами завалено пластиковыми мешками с пустыми винными бутылками, мешка по четыре на семью.

Стерильно трезвых американцев от здешнего образа жизни обычно берет оторопь. На наш—то взгляд здесь все невероятно чинно и благопристойно, но, однако: покупать и пить пиво здесь можно с 15 лет, а не с 21 года, ограничений на продажу печатной продукции вообще не существует — эротические (это мягко говоря) журналы лежат на витринах в любом газетном киоске, про фактически разрешенную торговлю гашишем и марихуаной в Христиании я уже писал… а с курением просто швах — образованная молодежь почти не курит, но зато курят практически все остальные датчане. Говорят, что когда датская королева, будучи в Америке с визитом, закурила перед телекамерами (а она формулирует свое кредо так: "я курю везде, где есть пепельница"), Америка дружно пришла к убеждению, что Дания — империя зла, а королева — олицетворение этого зла.

Не долбанули бы американцы как-нибудь по этой Дании, как по рассаднику всяческой мерзости. :-) Ездить сюда они не любят, зато многие из тех, кто сюда приехал, охотно остаются навсегда, прельстившись здешними свободами и ненапряженным жизненным ритмом. Так что американских университетских профессоров и уличных музыкантов здесь не меньше, чем русских.

Но это так, лирическое отступление от темы. Интересно, что как бы свободны ни были датские правила и традиции, почему-то жизнь здесь не в пример спокойнее, чище, налаженнее и безопаснее, чем в самых ханжески—пуританских странах (не будем показывать пальцами. :-) Видимо, дело в том, что датчанам от природы присуще чувство меры, и никакие правила и ограничения им особенно не нужны.

Возвращаясь к нашим правилам: конечно, их иногда можно нарушать. Бывают общительные и любознательные датчане (примерно один на десять тысяч), которым интересно то, что вы рассказываете. Более открытым можно быть и в разговорах с друзьями — если вы прожили в Дании те 20 лет, которые необходимы, чтобы этих друзей завести. И конечно, все это не значит, что датчане этакие буки — они просто довольно замкнутый народ, к тому же (как неоднократно упоминалось) сильно заторможенный. Зато доброжелательный. И улыбаются встречным незнакомым людям здесь нормальной человеческой улыбкой, а не американской приклеенной… правда, потом в России придется от этих милых улыбок отвыкать, и чем скорее, тем лучше. Например, жители деревни в Новгородской области, где у нас есть разваливающийся домик, уверены, что любой улыбающийся человек — это либо полный идиот, либо, скорее, мошенник, мечтающий их облапошить на весь размер пенсии.

* * *

05 марта. Заработала моя первая примитивная программа по компьютеризации эксперимента, и теперь основные параметры установки можно задавать, передвигая движки на экране компьютера. Если бы научить этот компьютер еще и позиции всех моих трех сотен оптических элементов в трех измерениях контролировать с микронной точностью, вообще было бы здорово. Но малореально, так что пока что этим будем заниматься вручную мы с ушастым студентом. Студент, кстати, после своего медлительного старта набрал скорость и работает очень хорошо; и даже когда я сижу в своем офисе, он торчит в лаборатории живым укором.

06 марта. Аспиранту—датчанину Брайену кто-то из его датских же друзей приклеил эпоксидкой компьютерную мышь к столу в офисе, и эпоксидки при этом не пожалел. :-) Оказывается, ничего я в датчанах не понимаю, а туда же — правила писать.

Йенсены и Нильсены.

17 марта. В телефонной книге Орхуса перечислено примерно 140 тыс. человек, из них:

каждый 20–й — Йенсен (6.9 тыс.);

каждый 21–й — Петерсен (6.5 тыс.);

каждый 23–й — Нильсен (6.1 тыс.);

каждый 28–й — Кристиансен (5.0 тыс.);

каждый 31–й — Сёренсен (4.5 тыс.);

каждый 38–й — Хансен (3.7 тыс.);

каждый 48–й — Андерсен (2.9 тыс.);

каждый 63–й — Ларсен (2.2 тыс.).

Блондинистые заторможенные носители этих восьми фамилий вместе составляют более, чем 1/4 населения города. А по Дании вообще, говорят, их 40 %! Еще бы — не далее, как в XIX веке Нильс, сын Йенса, именовался Нильс Йенсен (Нильс Йенсович), а родовых фамилий не было вообще. А большинство фамилий, которые не кончаются на "-сен" — это названия хуторков, откуда произошли их владельцы. В фамилии Кьеркегор окончание "-гор" (gaard) значит "хутор", в фамилии Бидструп "-струп" значит "поселок".

Естественно, всех датчан мужеска пола зовут либо Йенс, либо Петер, либо Нильс… (см. список фамилий). Одних Йенсов Йенсенов в крохотном Орхусе около 100 человек; вообще, иметь фамилию Йенсен, Петерсен или Нильсен — все равно, что не иметь никакой фамилии. Поэтому датcким властям уже давно пришлось ввести обязательные единые регистрационные (CPR) номера, которые присваиваются каждому жителю страны и используются во всех базах данных, от медицинских до налоговых. Пластиковая карточка с выбитым на ней CPR—номером, фамилией и магнитной полоской служит здесь удостоверением личности, хотя на ней нет даже фотографии, не говоря о подписях и печатях. Дикие люди — все на доверии.

19 марта. В Дании началась весна. Я об этом узнал вчера, когда около полуночи выехал из университета и вместо обычной мороси попал под настоящий ливень! К утру, правда, все исправилось, и уже снова моросит, а на завтра-послезавтра обещают снег с дождем.

Север Дании. Скээн.

26 марта. Погода вдруг разгулялась — а то совсем грустно было. На этой неделе праздники со среды или четверга — Пасха. Вибеке предложила мне в мое распоряжение на эти дни ее летний домик на севере Дании, на берегу моря. Обычно она его сдает, но с меня деньги почему-то брать отказалась наотрез. Возможно, я поеду туда уже завтра, и вернусь в пятницу — субботу. Погоду обещают хорошую, так что должно быть интересно. Проблема в том, что с четверга по понедельник в Дании будут закрыты все магазины, поэтому или ехать надо в среду, чтобы купить еду там, или брать все с собой. Говорят, там потрясающе красиво и необычно. Ну, посмотрим.

31 марта. Скаген (правильно Скээн) — очень симпатичный и необычный крохотный городок, весь выдержанный в едином стиле — он состоит исключительно из желтых домиков с красными черепичными крышами. Края и коньки у всех крыш покрашены в белый цвет. Все население городка в праздники занято фланированием по главной улице, на которой размещены десятка три магазинов, и все эти магазины открыты, несмотря на Пасху! Говорят, разрешение не закрывать магазины по праздникам и выходным выдается городкам со статусом туристских центров, и они радостно этим пользуются, хотя до начала сезона еще далеко. А в сезон Скээн посещает до миллиона туристов в год, что представить себе непросто. Говорят, они буквально наводняют этот маленький городок — хотя конечно, эти туристы — в основном немцы, которые почему-то обожают отдыхать в Северной Дании, — селятся в основном не в городе, а за городом, в кемпингах. Природа вокруг вполне северная — море, дюны, песок и какие-то колючие прерии, которые мне очень понравились. Я обшастал пешком все окрестности — по дорогам, прериям и дюнам, и даже, пыхтя, забрался на 45–метровый старый маяк.

В трех километрах к северо-востоку от Скээна находится самая северная точка Дании — мыс Гренен, где встречаются два моря — проливы Каттегат и Скагеррак (Северное море). Эта самая северная точка только совсем немного южнее Петербурга — 58 градусов северной широты. Но насколько там теплее! Повезло им с Гольфстримом.

От ближайшей автостоянки на этот мыс по песку каждые 15 минут ездит обыкновеннейший трактор, который волочит за собой туристский автобус. Сначала я, понятно, решил, что привыкшим к комфорту европейцам лень пройти полкилометра по песку, и очень было развеселился. Но оказалось, что все скорее наоборот — для них проехать полкилометра по настоящему песку за трактором в автобусе, где их немножко шевелит и покачивает — это настоящий вызов, челлендж, экстрим, плюс экзотика! Оказывается, этот туристский трактор — самый известный аттракцион Скээна, существующий уже лет шестьдесят.

Домик, в котором я жил, принадлежит Вибеке, причем его левую часть она сдает, а правую то сдает, то держит для себя. Высота потолков в домике — около 185 сантиметров, а высота потолочных балок над полом — по осязательным ощущениям точно меньше 170 см.. :-)

Дом набит мебелью, антикварной посудой и современным оборудованием, — там есть новый цветной телевизор, приемник, электрочайник, плита, кофеварка… и все это не запирается на зиму! Когда я приехал, дверь была открыта — входи кто хочешь. А хозяйка по телефону мне сказала, что все нормально — а что может случиться?

Я тут же вспомнил деревню Никитино, где дом—развалюха на зиму закрывается на ставни, четыре замка и хитро подвешенное бревно—распорку — и ни от чего это не спасает. Несколько лет назад, например, в дом к соседу в том же Никитино влезли и украли три валенка. И ничего смешного — сколько их было, ровно столько и украли! А больше там вообще ничего не было. :-).

В общем, уезжая, дверь я запер. А потом вернулся и проверил, хорошо ли запер. Привычка — вторая натура, нам расслабляться нельзя — не датчане.

После Скээна Орхус показался ну очень большим столичным городом. Шум, суматоха, высокие дома аж в четыре этажа.

Еще дворцовые сплетни.

07 апреля. А тем временем принц Хенрик, посидев пару недель в своем фамильном замке и хорошенько подумав, вернулся к своей супруге королеве Маргарет II.

Датчанам очень повезло с королевской семьей, точнее, повезло, что она у них вот уже тысячу лет как есть — их еженедельные журналы никогда не страдают от недостатка новостей; ровно наполовину они заполнены сплетнями обо всех по очереди членах королевской фамилии, а на вторую половину — программой телевидения по сорока кабельным каналам. С особым интересом публика следит за похождениями кронпринца (наследника Датского престола) Фредерика. Принц Датский не женат и не торопится, — отслужив в датских десантных войсках, он в свободное от представительских обязанностей время увлекается девушками и автоспортом; пять лет назад он прошел всю Гренландию на лыжах всего с двумя собаками; после этого три раза отправлялся покорять на санях Северный полюс, участвовал во множестве авторалли (в том числе и в России), а в двухтысячном году по результатам вседатского голосования получил звание "Датчанин–2000". Примерно раз в три месяца журналы представляют восхищенным подданным его новую пассию во всех возможных фото—ракурсах с подробным отчетом о том, что ей успел наобещать принц, и что она ему успела предложить в ответ, и пр., и пр., и сев на эту тему, уже не слезают с нее вплоть до появления следующей пассии, так что даже героические северные эскапады Его Высочества остаются как бы в тени. Так что место будущей Королевы Датской вакантно, если кто интересуется.. :-)

08 апреля. Мой сегодняшний вклад в развитие Квантовой Оптики — использование бельевой прищепки стандартной деревянной в качестве прецизионного позиционирующего элемента.

Укрепленная на трехкоординатной подвижке слегка модифицированная бельевая прищепка помогла решить очень хитрую научно-техническую проблему (а заодно еще раз продемонстрировать нестандартность российского мышления). Непонятно, однако, откуда она взялась у нас в ящике нового стола в новой лаборатории. И вообще откуда она взялась в Дании.

Италия

10 апреля. Весна, птички поют, я сижу в подвале в лаборатории. Зато в пятницу рано утром лечу в Италию на конференцию, причем я заранее все так вроде бы здорово спланировал — день в Риме на свободе, ночь в отеле, потом полдня в Пизе, и оттуда нас в 6 вечера на автобусе везут в Вольтерру, где мы 5 дней сидим на конференции потом обратно в Орхус через Мюнхен и Копенгаген. А вчера посмотрел прогноз CNN на Италию на конец недели: +20 градусов и сплошные дожди. Вот славно—то будет погулять в Риме под ливнем. Привезу фотографии серого неба Италии. Сегодня, правда, прогноз чуть улучшился — обещают уже не ливень, а просто дождь.

Мы летим вместе с датским аспирантом, который ну никак не мог понять, что там делать в этом Риме и на что смотреть в этой Италии; согласился на задержку в Риме он, только когда не смог составить ни одного приемлемого маршрута прямо до места. То есть, когда оказалось, что по-всякому еще хуже. Нормальный датский подход — раз он едет на конференцию, он там, соответственно, должен работать. А когда он захочет посмотреть Италию, он купит путевку и поедет туда, как турист.

11 апреля. Прогноз на пятницу опять изменился — в Риме уже обещают +23 и облачность с прояснениями!

12 апреля. Вылетели из Орхуса рано утром, в Копенгагене пересели на прямой рейс до Рима. Из облаков в полете нам так и не удалось толком выбраться, какой-то они были необычайной высоты. Летели в основном под ними, так что хорошо видна была Германия. Говорят, она с воздуха похожа на лоскутное одеяло. Не знаю, как выглядят лоскутные одеяла, но наверное, очень похоже на Германию. До Рима долетели в час дня, и только к трем часам добрались до центрального вокзала. Пригороды Рима произвели очень забавное впечатление своей полной неотличимостью от южных русских городков типа Новороссийска, Туапсе и пр. Поеденные молью пыльные пальмы, до предела облупленные и посаженные вплотную друг к другу блочные пятиэтажки с увешанными розовым и голубым бельем балконами, мелкие огородики тут же в двух шагах. А среди всего этого безобразия тут и там рассыпаны куски древнеримских акведуков, развалины античных храмов и вилл.

А на крыше каждой пяти—девятиэтажки стоит не меньше, чем сотня самых обыкновенных телевизионных антенн — по антенне на квартиру, причем никак не укрепленные антенные кабели, хлопая по фасадам, свисают с крыш до первого этажа и уходят в окна квартир. Видимо, договориться и поставить одну хорошую антенну на подъезд нельзя — не по-итальянски получится. А с кабельным и спутниковым телевидением у них, похоже, совсем плохо.

До отеля мы с моим датским коллегой Урфе добрались в половину четвертого, зарегистрировались и вышли в город. С погодой повезло невзирая на все прогнозы — было тепло (+21) и солнечно, только туманная дымка в воздухе чуть снижала видимость. Времени до темноты у нас оставалось совсем немного, так что круг осмотра пришлось здорово сузить.

Начать решили с того, что осталось от античного Рима — то есть Колизея и остатков Форума. Ватиканом с его собором Св. Петра пришлось, соответственно, пожертвовать, ну и ладно, если честно, мы про этот собор вообще забыли, потому что пребывали в состоянии некоторого обалдения. Зато мы побродили по Колизею и решили, что это круто. Его построили в 72–80 годах первого века за каких-то восемь лет на высшем уровне шоу-бизнеса — вплоть до того, что арена могла заливаться водой для демонстрации морских сражений, в которых участвовали настоящие морские суда, а в случае дождя над всем зданием специальные механизмы растягивали огромный тент над 50 тысячами зрителей. Сейчас в Колизее нет покрытия на уровне арены, и можно видеть подземные двух—трехъярусные лабиринты, откуда в свое время появлялись или куда проваливались гладиаторы, христианские мученики и львы. Мне, кстати, удалось сфотографировать бродящую по лабиринтам кошку.

Рим, понятное дело, красивый город. Но в отличие от С. — Петербурга или Парижа, никакого целостного архитектурного ансамбля в нем, как мне показалось, уже пару тысяч лет, как нет, а есть прекрасные античные развалины, очень живописные холмы и парки и помпезные дворцы, — и все это беспорядочно вкраплено в кварталы эдаких стандартных "доходных домов" постройки XIX века, каких полно вокруг центра Петербурга.

И освещен ночью Рим совсем не так, как Париж, и улицы чуть победнее, и краска пооблупленнее. Собственно, и печальное состояние античных развалин объясняется не столько нашествиями варваров, сколько двухтысячелетней упорной деятельностью самих римлян по растаскиванию и разворовыванию античного камня и мрамора на нужды собственного строительства. Трудно понять, как могло случиться, что на римском Форуме — средоточии жизни древнего Рима, в самом центре города в течение столетий римляне пасли коров и попутно выковыривали из земли красивые камушки и строили из них загоны для скота. Но случилось, однако.

Теперь коров в Риме нет, зато есть мотороллеры. Их больше, чем автомобилей. Ездит весь транспорт как Бог на душу положит, начисто игнорируя светофоры и разметку (где она есть), но если не успеваешь отскочить — тормозит, не то, что в том же Париже. Отскакивать приходится постоянно; на некоторых улицах тротуаров вообще нет, а на других они такие узкие, что нужно сходить на проезжую часть, чтобы разминуться со встречным прохожим. То есть точно так же две тысячи лет назад римские пешеходы уворачивались от римских колесниц.

13 апреля. Утром сели на поезд и довольно спокойно доехали до Пизы. Интересно, что итальянцы, которые за границей галдят, как сумасшедшие, у себя в Италии, оказывается, ведут себя вполне тихо и вежливо! А я-то был готов к худшему… Часть пути ехали вдоль Средиземного моря — красивое такое, ярко—синее, как будто в него купороса насыпали. Камера хранения на вокзале в Пизе оказалась закрыта навсегда (на двери висела бумажка, предлагающая съездить в аэропорт и оставить багаж там), так что нам пришлось гулять по городу с сумками и плакатами. Впрочем, оказалось, что в центре Пизы смотреть особенно нечего; падающая башня и великолепные белокаменные пизанские соборы XI века стоят немного на отшибе и ничего общего с остальными постройками в городе не имеют. Башня оказалась очень хороша сама по себе (шесть ярусов ажурных колонн), хоть и стоит кривовато. Ну да какой с итальянцев спрос. Хоть соборы рядом с башней сумели относительно прямо поставить, и то хорошо.

15 апреля. Совершенно неожиданно интересным и красивым городом оказалась Вольтерра. Маленький городок на вершине горы в центре Тосканы, основанный этрусками задолго до времен Римской империи, с древними крепостными стенами (частично сохранившимися аж с этрусских времен), замками и монастырями, средневековыми улицами, развалинами римских построек и фантастическим видом на тосканские долины внизу. Эти виды открываются отовсюду, совершенно разные и завораживающие — холмы, реки, кипарисы, горы вдали — такой красоты я не видел нигде, особенно она ошарашивает после плоского, как стол, датского ландшафта. Живет город преимущественно туристским бизнесом, в каждом доме или ресторан, или кафе, или магазин сувениров, или магазин резных безделушек из алебастра — древний традиционный тосканский промысел. Все окна в городе, и в нашем отеле тоже, закрыты в три слоя от жары, грабителей и шальных арбалетных стрел — снаружи тяжелые деревянные ставни—жалюзи, за ними — собственно окна, и внутри, за стеклами — сплошные деревянные ставни.

Я уже отщелкал сотни две снимков, и штук пятьдесят тут же стер — а что делать, еще поездка в Сиенну будет в среду. Проблема в том, что слишком все вокруг красивое. То есть мокрое белье, понятно, вдоль и поперек средневековых улочек развешано повсюду, но это как-то гармонию не нарушает, тем более, что нечистоты на голову из окон уже, как правило, из окон не выливают по причине развития цивилизации — и канализации, конечно. Одна прелестная сицилийка с нашей конференции вообще мне сообщила, что "белье на улицах — это так прекрасно, в моем городе его еще больше, а стирают его с лавандой, запах чистоты и лаванды повсюду, идешь и наслаждаешься, но мужчинам этого не понять, потому что они вообще ничего в красоте не понимают".

Конференция проходит в конференц-центре Вольтерры в очень ненапряженном режиме — начинается в 9:30 и уже в 6 заканчивается; через каждый час перерыв на кофе, а в 12:30 — почти трехчасовой перерыв на обед. Так в Италии положено — сиеста.

Конференц-холл в Вольтерре вполне симпатичный, зал с мягкими креслами, в перерывах поят на халяву эспрессо и капуччино, но к третьему дню конференции в туалетах закончились бумажные полотенца и туалетная бумага, в залах накопился мусор и потеки от пролитого кофе, в общем, не Дания — уборку здесь делают один раз к началу каждого мероприятия. В 8 вечера в ресторане отеля кормят вполне приличным ужином с тремя сменами блюд и красным вином. Потом для желающих открыты все бары Вольтерры, но уже за свой счет — хотя по сравнению с Данией бары здесь почти бесплатные. Вчера из 36 участников конференции примерно 25 спонтанно в течение часа после ужина собрались в ближайшем к отелю баре и сидели там до закрытия — потом это повторялось ежедневно, но уже в ирландском пабе, где нашлась достаточно большая комната.

Итальянский обед: сначала тарелка макарон с сыром, потом тарелка риса с грибами, потом мясо или курица с бобами или фасолью. Бутылка красного вина и желе или мороженое на десерт. И так каждый день без вариаций. Никакой зелени, вся еда очень тяжелая и довольно однообразная. Но вкусная.

17 апреля. Во вторник вместо ужина в отеле организаторы конференции устроили групповое потребление итальянских вин в кафе и затем парадный ужин в ресторане, где нам выдали ту же последовательность блюд — сначала макароны,… (см. выше). Потом вся конференция переползла в ирландский паб и опять сидела там до закрытия. А перед ужином мы под предводительством симпатичной итальянской археологички бродили по Вольтерре и окрестностям, осматривали этрусские древности и таращилась на потрясающие виды. Кстати, самый большой средневековый замок в Вольтерре на самой вершине горы с окнами на невероятной красоты тосканскую долину, — оказался действующей тюрьмой. Хорошенькое, наверное, дело — каждый день любоваться этим видом через решетку.

Мы здесь тоже оказались в некотором роде заперты в Вольтерре. Чтобы поехать отсюда куда-нибудь, нужно сначала добраться на автобусе до Пизы (а это больше часа), и только там можно сесть на поезд. Так что с Венецией ничего не получилось, и не могло. Но зато я облазал всю Вольтерру и окрестности, и оно того стоило! Наверное, это самое красивое место, которое я видел в жизни — после Петербурга, понятное дело. В общем, как поедете нонешним летом за границу, обязательно заезжайте в Вольтерру. А сегодня мы все на автобусе едем в Сиенну.

Автобус Сиенна — Вольтерра. Как-то все с самого начала пошло наперекосяк. Сначала из недр нашего автобуса пошел вонючий дым и заполнил весь салон — загорелись тормозные колодки на горной дороге—серпантине. Пассажиры, балованные европейцы, истошно завопили, водитель остановил автобус, мы, кашляя, вылезли наружу, водитель тоже вылез, посмотрел на колесо и сказал, что все нормально, доедем. Включил вентиляцию и поехал. Потом началась гроза и в автобусе пошел дождь и залил нас. Потом этот дождь через открытые вентиляционные люки добрался до какого-то кондиционера в крыше, и нам на головы и за шивороты посыпались куски мокрого льда. По-моему, все было терпимо и, в общем-то, нормально, — но европейцы (особенно немцы) реагировали бурно, для них все это было в новинку.

И в довершение всех обид Сиенна оказалась не таким уж замечательным городом, может, потому, что в ней тоже шел дождь. Нет, интересный город, средневековый и все такое, но ничего сверхъестественного.

18 апреля. Вольтерра — Пиза — Флоренция — Пиза — Мюнхен — Копенгаген — Орхус. Рано поутру нас погрузили на автобус и привезли в Пизу. Я подумал и решил, что пять часов в аэропорту — это многовато. И рванул на поезде во Флоренцию, причем таких любопытных нас оказалось несколько человек. Флоренция (итальянцы ее почему-то называют Firenze) всего в часе езды от Пизы, так что чистого времени во Флоренции у меня было два с небольшим часа. Этого в точности хватило на то, чтобы рысью обежать все знаменитые места в городе, останавливаясь, только чтобы сделать фото. Город очень интересный, но совсем не такой, каким я его представлял — ни беломраморных дворцов, ни набережных, ни общего плана, ни просто какого-либо плана, но все равно все красиво и таинственно — Медичи там всякие, Данте, Уфицци и прочее.

Самое, наверное, необычное место во Флоренции — мост Веккио (Старый мост), на который с обеих сторон налеплены дома в форме кривых ящиков для овощей — один на другом, без всякой системы и плана, так что мост обвешан ими, как пень опятами; дома свисают с моста, они вкривь и вкось подперты деревянными подпорками и выкрашены когда-то очень давно в разные цвета, а вода в реке для полноты палитры покрашена в ярко—зеленый цвет, — как в болоте, и совсем непрозрачная (а про Венецию мне вообще сказали, что там очень много мест, где вода застаивается в каналах, поэтому запах в прекраснейшем из городов трудно переносим. Но на фотографиях этого не видно. :-)

В домах на мосту — ювелирные магазины и лавки, которые фасадами выходят на внутреннюю проезжую, точнее, прохожую часть моста. Напоминает мост Гребень Ехо у Макса Фрая. В галерею Уфицци я и пробовать не стал соваться — никакого смысла, на нее нужен целый день, так что я только посмотрел снаружи на нее и скульптуры и фонтаны, стоящие вокруг нее (здорово!!!), перевел дыхание и побежал дальше. Когда-то во Флоренции жил великий Данте, всю жизнь беззаветно любивший свою Беатриче, — что никак не помешало ему жениться на совсем другой сеньоре и завести с ней семерых (!) детей.

Обратно в Пизу ехал в новом двухэтажном поезде; по дороге из окна второго этажа сделал несколько фотографий. И опять все очень похоже на южную Россию и Кавказ! Но, наверное, красивее и живописнее, необычайной красоты страна.

В аэропорту Пизы служба безопасности выудила у меня из рюкзака микроскопический швейцарский ножик в полпальца длиной; пришлось с ним расстаться. Итальяночка из секъюрити так мило извинялась и предлагала мне разные утопические планы сохранения этого ножа в городе Пизе, что я в конце концов ей его просто подарил. А перед этим у меня вылетел из кармана ПальмПилот, на котором я в Италии писал все эти записки, и у него раскололся корпус — хорошо, что не экран.

Летели в три этапа — Пиза — Мюнхен — Копенгаген — Орхус. Впервые видел с воздуха Альпы. Альпийская горная цепь оказалась очень широкой, так что мы летели над ней чуть не полчаса. Мрачные, огромные, почти до подножий покрытые снегом горы, с черными долинами между ними.

В Копенгагене мы полтора часа ждали самолета в Орхус; потом самолет минут тридцать довольно резво катился по летному полю, и я решил, что мы так до Орхуса и доедем. Но потом он все-таки решил подпрыгнуть — весь полет занимает полчаса, так что посадка начинается сразу после взлета.

Дания

21 апреля. За время моего отсутствия в Орхусе открылся русский магазин, где армянин продает датчанам закупленные в Германии "русские" товары.

О солидарности и бюрократии.

1 мая. Утро началось с того, что у меня со страшным скрежетом сдох вентилятор в компьютере, и компьютер перестал запускаться. Я пошел в компьютерный отдел и обнаружил, что во всем институте сегодня нет ни одного рабочего и ни одного инженера, то есть они вдруг все вспомнили об идеях рабочей солидарности. А вчера никто из них и словом о своих планах на сегодня не обмолвился… Однако на первомайских митингах на улицах их тоже, похоже, нет, сидят себе дома и тянут пивко из горлышка, по здешней традиции. Или во двориках своих копаются. Митинг с демонстрацией в Орхусе, однако, тоже состоялись, я потом в газете фото видел — все довольные такие, с красными флагами.

Вчерая встал в 4:30 для того, чтобы смотаться на полчаса в Копенгаген, в русское посольство. Порядки у нас изумительны, как всегда — мне нужно было провести семь часов в поезде и потратить 80 долларов на билеты ради заверения моей подписи на бумажке, гласящей, что я не против того, чтобы мой же ребенок приехал в гости ко мне же в Россию. При этом посольство работает только с 10 до 12 дня, и одинаково эффективно закрыто и в датские, и в российские, и в советские праздники.

Мда… У европейцев вот такого, во-первых, не бывает, а во-вторых, если что, они посылают свою бумажку, или паспорт, или что там нужно, по почте и через 2 дня получают его обратно со всем, что нужно. А меня в нашем консульстве ещё и вежливо обхамили вчера по телефону. Как-то я от этого отвык было — а теперь снова придется привыкать. Впрочем, говорят, что фразы типа "что вы мне по телефону вопросы задаете, вам что, приехать сложно из вашего Орхуса?" для наших посольских работников являются нормой.

Мне как-то один датчанин (Клаус Мёльмер, очень молодой, но уже довольно известный физик-теоретик) объяснял, что датская бюрократическая система отличается тем, что любой сотрудник офиса имеет право подписи. Это значит, что никому не надо стоять в очереди к Самому Главному Начальнику. Все, что можно, сделают и без него. А главное, без вашего личного присутствия.

Клаус мне рассказал, как однажды, приехав на стажировку во Францию и начав процедуру регистрации, обнаружил, что у него не хватает какой-то бумажки из датского министерства иностранных дел. Тогда он позвонил из французского офиса в это министерство, через три минуты ему прислали по факсу бланк этой бумажки, который он заполнил, послал по факсу обратно в Данию и еще через три минуты получил опять же по факсу назад со всеми подписями и печатями. Результат, поразивший французских бюрократов. :-)

03 мая. Первомайские торжества продолжаются. Все студенты университета (несколько тысяч человек) сегодня развлекались в университетском парке, где было устроено ежегодное морское сражение. Соревновались команды факультетов по пять человек, по принципу эстафеты — каждому участнику нужно было выпить бутылку пива, повернуться на месте десяти раз, плюхнуться в резиновую лодку и переплыть на другой берег прудика, где передать эстафету следующему, и все это на время. Плыть им нужно было примерно три метра, так что главное было — быстро выпить пиво, прыгая в лодку, как можно сильнее оттолкнуться и не промазать мимо лодки. Вокруг, понятно, были расставлены палатки и шатры с пивом и флагами "Туборг", "Карлсберг" и так далее. Этого события студенты ждут целый год, причем разнообразие программы не поощряется. Но в этот раз студенты—медики где-то раздобыли живого слона, и "группа поддержки" проехала на нем вокруг пруда.

05 мая. Итак, 1 мая весь датский рабочий класс работу согласованно прогнул; в православную Пасху был выходной, потому что воскресенье; а 9 Мая в Дании выходной, потому что у них Вознесение Христово; а на следующей неделе еще два каких-то праздника. Все-таки интересно они живут. Где, спрашивается, капиталистическая соковыжимальная система? Где конвейер? Сидят себе в своих кафе с трубками в зубах за кружками "Карлсберга"… или в своих личных двориках, опять же с пивом и трубками… Хорошо американцам с их наивной уверенностью, что они живут в самой благодатной на свете стране, — они ведь, в подавляющем большинстве своем, никогда в жизни ничего, кроме своей Америки и не видели. А побывали бы они в Дании — у них бы этой уверенности поубавилось… Во всяком случае, те немногие, кого сюда каким-то чудом занесло, как правило, домой не торопятся. :-)

06 мая. Пошел для разнообразия обедать в столовую химического факультета. А там на кухне работает странное этакое крашеное в рыжий цвет существо, не то мальчикообразная девочка, не то девочкообразный мальчик. И вот приносит это существо большую стопку вымытых тарелок, ставит их на нижнюю полку, видит, что стопка покосилась, и, ни секунды не думая, поправляет ее ногой, поставив свою кроссовку в верхнюю тарелку и с этакой милой улыбкой на лице глядя на стоящих в очереди датчан. Они, кстати, на это вообще никак не прореагировали. Я думаю, все дело в том, что в Дании очень чисто на улицах…. :-)

День победы.

09 мая. Датчане отмечали Вознесение Христово и не работали, а мы отмечали День Победы. Погода была замечательная, мы выехали на пикник на велосипедах, и я открыл купальный сезон — выкупался два раза. То есть не то, чтобы случайно свалился в воду, а сознательно пошел купаться. Водичка в море эдак освежает (+11), по первому разу холодно, а по второму — ничего, привыкаешь. Жарили сосиски на специально купленном одноразовом гриле, а наш коллега принес бутылку специально для Дня Победы закупленной в дорогущем датском магазине мерзейшей на вкус водки "Столичная". И опять вдали в море кружились кайт—серферы (с воздушными змеями вместо парусов), но в этот раз у меня была с собой моя камера с 10–кратным увеличением, и кое-что мне удалось отснять.

12 мая. А по субботам в Орхусе, — стоит только солнышку пробиться сквозь облачка, — викинги веселятся, их женщины на площадях танцуют… А какие женщины—то у викингов! Даже без боевого топора размером с телеграфный столб в руках они вызывают невольное уважение…

Голландия

Амстердам.

17–20 мая. В Дании продолжаются сплошные праздники, и Орхус опять закрыли на выходные но случаю то ли пятидесятницы, то ли чего еще — датчане сами в эти подробности не вдаются, им важен факт. И сидеть здесь было бы совсем тоскливо, но тут оказалось, что мой сосед по офису Дирк едет на машине в Амстердам к подруге. Ну, я к нему на хвост и сел. Девять часов в машине, три дня в Амстердаме и опять девять часов в машине. Впечатления ошарашивающие — веселый город! Изобилие деревьев, каналов, наркоманов, трамваев, зелени, травы, проституток, туристов, ржавых велосипедов, карманников, музеев, актеров, музыкантов, плавучих домов, катеров, лодок… и повсюду сладкий запах травки из дверей "кофе—шопов". Об этом городе лучше бы вообще не писать, его надо видеть…

Голландия, если кто не знает — единственная страна в Европе, где легализованы "веселые дома" и легкие наркотики. Последние, соответственно, продаются в "кофе—шопах" во всех возможных видах, включая "hash—cakes" — пирожки с гашишем. Там же они и потребляются, хотя можно купить и на вынос. Почему эти притончики называются кофейными магазинами, я не знаю (как в анекдоте — "а почему у вас на витрине часы???" — "а вы таки хотите, чтобы я туда ЧТО повесил?"). Но кофе—шопов в Амстердаме больше, чем булочных, и не только в туристском центре, а и в спальных районах, то есть "для своих". Местные жители ворчат на туристов, которые приезжают со всей Европы, а в основном из Германии, исключительно для того, чтобы подзарядиться, а потом бродят по городу в неадекватном состоянии — еще бы, минимальная выпивка в нормальном кафе стоит 5 евро, а сигаретка с травкой на троих—четверых в кофе—шопе, — 1 евро 25 центов.. :-)

Сам я не разобрался, что за народ торчит в этих кофе—шопах и возле них, но, по-моему, там всего хватает — и местных, и всякого разноцветного интернационала. Одного орла я принял за чернокожего с синим отливом, но по рассмотрении выяснилось, что он по самую бритую макушку был покрыт синей татуировкой, да еще и дополнительно украшен кольцами в носу, губах и т. п. (на фотографии видно несколько сантиметров нетатуированной светлой шкуры на руках).

Не удержался от искушения зайти в кофе—шоп "Русланд" (Россия) на улице Русланд в самом центре старого города, где бармены носят футболки с серпами и молотами и надписью "PYCCKNN" с птичкой над последней буквой, что должно значить "Русский". А в витринах квартала красных фонарей сидят в неглиже девушки и весьма солидные дамы всех возможных форм и габаритов в ожидании клиентов, курят и разгадывают кроссворды. Говорят, у них есть профсоюз, трудовые книжки, и пенсия — по достижении пенсионного возраста. :-)

Жизнь в городе бьет ключом днем и ночью, наверное, веселее и интенсивнее, чем даже в Париже. Этакая северная Одесса, город, по которому когда-то с вечера до утра гуляли нетрезвые моряки…

…Dans le port d'Amsterdam

Y a des marins qui boivent

Et qui boivent et reboivent

Et qui reboivent encore

Ils boivent à la santé

Des putains d'Amsterdam

De Hambourg ou d'ailleurs

Enfin ils boivent aux dames

Qui leur donnent leur joli corps

Qui leur donnent leur vertu

Pour une pièce en or

Et quand ils ont bien bu

Se plantent le nez au ciel

Se mouchent dans les étoiles

Et ils pissent comme je pleure

Sur les femmes infidèles

Dans le port d'Amsterdam

Dans le port d'Amsterdam.

(Jacques Brel, Amsterdam)

(В порту Амстердам гуляют моряки, они пьют, пьют еще и пьют опять, они пьют за здоровье путан Амстердама, Гамбурга и всех остальных, они пьют за женщин, дающих им радость за золотую монету… а напившись вдоволь, они задирают нос к звездам и писают, и нас. ть им на неверных женщин, на все, о чем я плàчу… — Ж. Брель, попытка перевода моя — AV).

Теперь моряков из центра почти вытеснили туристы. Соответственно, все злачные места и притоны постепенно превратились в туристские аттракционы, но при этом ничуть не утратили своей функциональности. Имеется в виду примерно следующее: в городе Орхусе, например, в мексиканском ресторане еда готовится почти без перца и специй, потому что датчане никогда не пойдут в мексиканский ресторан, еда в котором не похожа по вкусу на датскую. И вы получаете еду, которая только выглядит, как мексиканская. В городе Амстердаме, — по принципу "what you see is what you get" ("что на витрине, то и в магазине"), — за что вы платите, то и получаете, нравится вам это или нет.

Дирк меня очень настойчиво предупреждал, что в Амстердаме в кошельке нельзя держать ничего, кроме нескольких мелких банкнот и старых телефонных карт, которые могут сойти за кредитные, и надо быть готовым с этим кошельком расстаться по первому требованию, и не заходить в маленькие улочки, примыкающие к большим туристским тропам — как он объяснил, трех его друзей, гостивших у него в разное время, три раза, соответственно, и ограбили (в третий раз, правда, "потерпевший", вместо того, чтобы отдать кошелек, просто отпихнул обкурившегося грабителя, и тот от удивления впечатался в стену. На этом ограбление и закончилось). И действительно, мелкие улочки в районе "красных фонарей" выглядят странноватенько — на них стоят, подпирая стенки на расстоянии метра друг от друга панкообразные темнокожие личности и как-то этак изучающе посматривают на прохожих.

Фотографировать витрины в этом районе, во-первых, запрещено — не властями города, конечно, а хозяевами заведений, — а во-вторых, небезопасно, за этим внимательно следят специальные люди. Но несколько снимков мне удалось сделать — с риском схлопотать по физиономии и лишиться фотокамеры.

В Амстердаме, кроме веселых кварталов, есть бессчетное количество музеев. Музеи ювелирного искусства, музеи марихуаны, музеи великих голландских художников, среди них, конечно, музеи Рембрандта, Вермейера, Хальса и музей Ван Гога — в него я сходил, хотя для этого пришлось отстоять утром часовую очередь за билетами на вечер.

В музее 200 картин Ван Гога, плюс еще работала выставка "Ван Гог и Гоген". К огромному моему разочарованию, по-настоящему почти ничего посмотреть не удалось из-за огромного количества народу, толпящегося вдоль стен сплошным барьером — с наушниками в ушах и магнитофонами—гидами в руках, с абсолютно зомбированным видом. Конечно, к каждой картине можно пробиться вплотную и посмотреть на нее. Но к картинам Ван Гога нельзя подходить ближе 2 метров — они превращаются в бессмысленное нагромождение мазков. Только три автопортрета в самом начале выставки были повешены так, что на них можно было смотреть с нормального расстояния, и я в первый раз в жизни испытал это ощущение присутствия, то, что выражается избитой фразой "как будто он сам глядит с портрета". Никакие репродукции этого и близко не передают — это какая-то безумная магия.

Весь город, как и большая часть Голландии, находится на уровне нескольких метров ниже уровня моря. Вода сдерживается системой плотин, и голландцы постоянно осушают все новые и новые земли — такой трудоемкий, но мирный способ экспансии. Центральная часть города прорезана семью основными концентрическими полукольцами каналов и несколькими десятками каналов поменьше, а по радиусам их пересекают улицы с мостами. Сколько в городе мостов, я не знаю, но не меньше нескольких сотен! Ага, вот путеводитель сообщает, что каналов в городе 600 (ну, это как считать), а мостов через них — 1200 (а вот это как ни считай)!

Практически у каждой семьи, живущей в центре, есть моторка или катер, на которых ездят в гости, магазины и кафе, и просто на вечерние прогулки. А сотни семей живут в плавучих домах—баржах, пришвартованных вдоль берегов каналов. Зелени в городе столько, что, говорят, каналов с воздуха не видно — деревья их скрывают. Великолепный свежий морской воздух (опять же, с примесью запаха травки).

Много велосипедистов, которые все поголовно ездят на двадцатилетней давности ржавом хламе, на который воры не польстились бы и в городе Урюпинске — и тем не менее, каждый велосипед приковывается к решетке набережной тяжеленным мотоциклетным замком, и отдельно двумя замками фиксируются седло и переднее колесо. Эти монстры стоят вдоль решеток набережных и мостов в несколько рядов. Ни одного не ржавого велосипеда среди десятков тысяч ржавых я не видел, наверное, их такими продают в магазинах. И во всем городе нет ни одной прямой линии — каналы все кривые, улицы кривые, дома все наклонены в разные стороны (на фотографиях это видно), личности, которые бродят по улицам, тоже немножко свернутые, а иногда не немножко. Каждый старый дом (а они почти все очень старые) — произведение искусства, каждый выкрашен в свой цвет, и все это вместе совершенно очаровывает. Много велосипедистов, которые все поголовно ездят на двадцатилетней давности ржавом хламе, на который воры не польстились бы и в городе Урюпинске — и тем не менее, каждый велосипед приковывается к решетке набережной тяжеленным мотоциклетным замком, и отдельно двумя замками фиксируются седло и переднее колесо. Эти монстры стоят вдоль решеток набережных и мостов в несколько рядов. Ни одного не ржавого велосипеда среди десятков тысяч ржавых я не видел, наверное, их такими продают в магазинах.

И во всем городе нет ни одной прямой линии — каналы все кривые, улицы кривые, дома все наклонены в разные стороны, личности, которые бродят по улицам, тоже немножко свернутые, а иногда не немножко. Каждый старый дом (а они почти все очень старые) — произведение искусства, каждый выкрашен в свой цвет, и каждый по-своему кривой.

На главной площади перед королевским дворцом по выходным работает огромная книжная толкучка, большинство книг на голландском языке — то есть жители Амстердама покупают книжки, а значит, наверное, читают их! А на соседней площади — блошиный рынок. И магазины не закрываются, как в Дании, по случаю церковных праздников! Нет языковых проблем — если вы собираетесь что-нибудь заказать или купить, с вами объяснятся, на каком бы языке вы не говорили.

Не надо, однако, ждать от голландцев вежливости — они натурально грубы, как трактирщик из "Швейка". Всяких там "спасибо", "пожалуйста" и прочих разговорных излишеств вы, скорее всего, не услышите не только от бармена в кабаке, но и от регистратора в отеле (если, конечно, платите за номер меньше пятисот евро за ночь). Зато с вами обязательно перекинутся парой шуточек, да так, что вы долго потом будете чесать репу, пытаясь понять — то ли с вами пошутили, то ли над вами… Говорят, этакое тяжеловесное чувство юмора присуще всем голландцам. Равно как и уникальное умение при необходимости пИсать (ударение на первом слоге) в любом месте и при любом стечении народу, так что властям города пришлось вдоль берегов каналов поставить этакие пляжные кабинки—загородочки, которые хоть и не оборудованы никакими системами стока, но зато частично заслоняют голландских "писающих мальчиков" от взглядов туристов.

Правил движения в центре города как бы и нету. Машины в основном ездят по трамвайным путям, велосипеды — по проезжей части и тротуарам, пешеходы — по велосипедным дорожкам (эти дорожки начинаются и исчезают без предупреждения, так что велосипедисты ленятся на них заезжать).

Только раскрашенные в разные веселые цвета трамваи — основной вид общественного транспорта — честно ходят где положено. Но и тут все непросто — по рельсам, по которым только что проехал трамвай вам навстречу, через минуту следующий трамвай догоняет вас сзади — на узких улицах рельсы проложены "одноколейкой" с развязками на каждой остановке. Есть и как бы пешеходные улицы, по которым трамваи пробиваются сквозь толпу, разгоняя пешеходов звонками.

Северная часть города отделена проливом, через который можно перебраться, сев на главном вокзале на бесплатный паром, перевозящий пешеходов и велосипедистов в район парков, шлюзов и маленьких, но невероятно дорогих частных домиков. Здесь можно посмотреть, как яхты в шлюзовом пространстве ждут открытия ворот шлюза, а пешеходы, наоборот, по верху закрытых ворот переходят на другой берег.

Северная часть города отделена проливом, через который можно перебраться, сев на главном вокзале на бесплатный паром, перевозящий пешеходов и велосипедистов в район парков, шлюзов и маленьких, но очень дорогих частных домиков. Здесь можно посмотреть, как яхты в шлюзовом пространстве ждут открытия ворот шлюза, а пешеходы, наоборот, по верху закрытых ворот переходят на другой берег.

Дорога из Орхуса в Амстердам через Германию в лучшем случае — если нет пробок — занимает 9 часов — и это по немецким автобанам! Все-таки Германия — слишком большая страна, надо бы что-то с этим делать. Немецкие автобаны особого восхищения не вызвали, то ли потому, что ими уже кто только не восхищался, то ли потому, что на скорости 150 км/ч на их идеальной поверхности изрядно потряхивает. А вот когда едешь со скоростью 150, а мимо тебя просвистывает машина со скоростью 220 — это впечатляет.

И опять немцы, возвращаясь к себе в Германию с уик-энда, везли в прицепах лошадей (иногда по две в одном прицепе), катера, велосипеды, а на одном прицепе ехал роскошный лакированный черный Роллс-ройс двадцатых годов — его тоже вывозили в Голландию на прогулку. А в небе повсюду висели разноцветные монгольфьеры — модное развлечение очень богатых бездельников. Три часа проката такого шарика стоят €400, но они висят в небе десятками.

Дания

Датские шалости.

23 мая. Вчера вечером впервые столкнулся с проявлением специфического датского "вандализма" — пока я сидел на работе, какой-то шутник включил задний фонарик на моем велосипеде и малость подсадил мне батарейки. Может быть, это был намек на то, что я нахально поставил велосипед в стороне от стоянки, у самого входа в институтскую мастерскую? Фонарик, однако не сперли, хотя он снимается одним движением руки, а просто включили. В общем, добро пожаловать в Данию! Чего здесь точно нет — так это переизбытка сильных ощущений.

31 мая. Уже два года болтаюсь среди датчан, вроде ко всему привык, так нет — не перестают они, варяги, удивлять. Вот только что получил институтскую рассылку, содержащую точное расписание институтского летнего пикника:

14.30 Отъезд из института на автобусе

15.30 Cоциальные развлечения

18.00 Еда и выпивка

22.00 Автобус в институт

23.00 Фрайди—бар будет открыт всю ночь

Все бы, казалось, нормально, если бы не дата, на которую этот пикник назначен — 23 августа. Сегодня—то 31 мая! Вот это стабильность… Теперь они три месяца будут это событие обсуждать и морально к нему готовиться, а потом еще три месяца его вспоминать. :-)

Еще переезд?

11 июня. Замечательно. Нашей лаборатории предстоит еще один переезд, на этот раз в Копенгаген. Похоже, скоро мы станем не меньшими специалистами в области перетаскивания оптических столов и другого оборудования, чем те самые датские орлы-грузчики, которые берут с заказчика тысячу долларов за полдня неторопливого шевеления (кстати, на днях в местных новостях показывали — они-таки уронили какую-то дорогущую фиговину, забыв подставить подпорку под кран. И с датчанами это случается, хотя и редко). Так или иначе, орхусские дневники скоро закончатся… А жаль — хороший город.

15 июня. Событие, на месяц выключившее Данию из нормального ритма — чемпионат мира по футболу. Сегодня в стране траур — после славной победы над Францией, которую все поголовно датчане интенсивнейшим образом праздновали в течение двух дней, Дания наткнулась на Англию, проиграла 0:3 и вылетела с чемпионата. По главной пощади Копенгагена под проливным дождем слоняются несколько десятков тысяч раскрашенных в красное с белым болельщиков в рогатых шапках и брызгают друг на друга водой из луж. Однако витрины не бьют, машины не переворачивают, и за "лицами английской национальности" по улицам не гоняются. Даже кучку каких-то безымянных героев, пришедшего на эту площадь вместо красно-белого датского флага с бело-красным английским, не тронули (да, английский флаг — это инверсия датского, тяжелое наследие времен датского господства, красный крест на белом фоне, не путать с сине-бело-красным британским).

Датчане в Орхусе все собрались смотреть этот матч компаниями у телевизоров. Студенты специально подтянулись в университет (дело было в субботу), где матч на всех факультетах совершенно нелегально транслировался на больших экранах. С собой принесли пиво в бутылках для торжественного открытия/распития после каждого датского гола — и провели все полтора часа в полнейшем молчании, на которое во всем мире способны только смотрящие футбол скандинавы, и неподвижности, а неоткупоренные бутылки унесли с собой… К вечеру, однако, датская практичность возобладала над национальной скорбью, и началась всеобщая пьянка, потому что не киснуть же этому пиву! Раз уж куплено…

О богатых и бедных.

21 июня. Исключительно приятная черта датского воспитания — датчане меньше, чем, наверное, кто бы то ни было в мире, считают, что степень превосходства одних особей над другими особями того же вида может определяться количеством имеющихся у этих особей зеленых бумажек, на которых написано "доллары США" или что-нибудь еще в этом же роде.

В Дании считается, что говорить о деньгах неинтересно, демонстрировать их избыток — неприлично и безвкусно. Такие взгляды принято здесь вбивать детям в головы, начиная с детсада и школы, совсем как в Союзе в самые крутые времена. С самого детства маленьким датчанам твердят: "ты такой же, как все, ты ничем не лучше своих товарищей, один в поле не воин, не имей сто рублей, а имей сто друзей", и так далее. Датчанам вообще свойственно групповое мышление и коллективизм, принципы этого группового мышления сформулированы датскими мыслителями и утверждены обществом, а кодекс коллективизма имеет непроизносимое датское название "janteloven" — и считается, что эта датская черта — основной залог их национального успеха.

Богатым здесь быть как-то немножечко стыдно, как-то не по-датски. Впрочем, быть бедным тоже не прилично, поскольку бедные люди так же выпадают из коллектива, как и богатые — но в Дании по-настоящему бедных людей нет, есть только некоторое количество бомжеватых алкоголиков, для которых нищенство — не необходимость, а стиль жизни. В Орхусе их примерно шестеро, и они все время пьют пиво на ступеньках одного и того же подъезда.

Впрочем, быть бедным здесь тоже не очень прилично — но в Дании по-настоящему бедных людей нет, есть только некоторое количество бомжеватых алкоголиков, для которых нищенство — не необходимость, а стиль жизни (в Орхусе их примерно шестеро, и они все время пьют пиво на ступеньках одного и того же подъезда).

Так или иначе, душой здесь очень отдыхаешь — все вокруг спокойно—расслаблены, никто никуда не спешит, не рвется, по головам не ходит, в морду виноградной кистью не тычет и на красный свет не прет независимо от марки автомобиля; никто не нервничает и не боится. А чего здесь бояться, кроме прямого попадания метеорита? Даже страх потерять работу (вечный страх американца!) этим детям природы неведом, ну прямо Таити.

И, наконец, главная национальная особенность — датчане все время пьют кофе. Они пьют кофе дома утром и вечером, на работе три раза в день во время кофе—брейков, а между кофе—брейками — в своих офисах, где у них стоят личные кофеварки. Варится кофе так: в магазине тщательно выбирается, покупается и мелется очень хороший зерновой кофе, желательно производства датских компаний; кофеварка заливается до краев водой и засыпается до отказа молотым кофе, десять минут все это булькает и в результате получается полный таз темно—коричневого, отвратительного на вкус, запах и цвет напитка, который датчане тут же переливают в специальный кофейный термос и потом чашка за чашкой пьют исключительно в чистом виде, без молока и сахара, — и попадание даже незначительных доз которого внутрь нормального организма вызывает немедленную изжогу и тошноту. Этот феномен мне объяснить не удалось. Не знаю, то ли дело в кофеварках, то ли в датской воде, то ли в пропорциях. Я тоже завел кофеварку у себя в офисе и после нескольких безуспешных попыток сварить в ней что-нибудь непохожее на датский кофе сдался и стал пить то, что все — только в гораздо меньших дозах.

Никакие отклонения от вышеописанного способа приготовления кофе здесь не приветствуются. Кафе, где можно получить эспрессо или капуччино, можно по пальцам пересчитать, а что такое кофе, приготовленный в джезе (турке), и вообще никто не знает. Начинаешь рассказывать — они спрашивают: "Это как, — на огне, что ли?"

Я как-то пытался угостить свою домохозяйку нормальным, ароматным, сваренным "на огне", кофе с пенкой, — она меня очень долго и вежливо благодарила, потом отпила глоток и, когда решила, что я за ней больше не наблюдаю, заткнула чашку куда-то в угол. При этом за день она выпивает два-три литровых термоса своего любимого темно—коричневого пойла. Вкусы — вещь загадочная! Вот за обедом датчане вообще, как правило, молоко пьют, и ничего. Впрочем, они и так называемые "блюда датской кухни" пережевывают и ничего им не делается, только здоровеют.

И это еще не все о кофе. Если у вас в офисе почему-то нет кофеварки, не отчаивайтесь. В любой кантине вместо чашки вы можете взять металлический кофейник — их там сотни на выбор, емкостью от пол-литра до трех литров — наполнить его кофе из бака и унести к себе в офис. Гарантировано — вкус будет таким же! Наслаждайтесь. Потом, когда у вас этих кофейников, а также подносов и пустых тарелок из столовой на полке скопится несколько десятков, вы найдете время и все это отнесете назад. Интересно, что можно не только выносить из столовой подносы и тарелки — в столовую можно приходить со своей едой, и очень многие датчане так и делают. А еще можно прийти со своей чашкой и налить кофе в нее, и так тоже делают многие, потому что чашка кофе всегда стоит две с половиной кроны, будь она хоть размером с ведро.

Вот теперь на сегодня все. Пора идти пить кофе.

Сожжение ведьм.

24 июня. Вчера ходил на летний праздник сожжения ведьм — жутковато! Уж очень все реалистично. Прямо как у Стивена Кинга в его "Темной Башне".

За два года у меня успело сложиться мнение, что датчане — люди исключительно мирные. Оно, конечно, так, они мирные люди, но их бронепоезд стоит где надо. Потомки тех самых викингов, которые никогда не заморачивали себе голову пацифистскими идеями. Так что собираются они раз в году в середине лета на берегу моря кучками человек по тридцать, собирают огромные, метра два высотой, костры, в них втыкают шест, а к нему привязывают ведьму — очень милое чучело в человеческий рост, с рыжими кудрями, в платочке, кофточке и юбке — и часов в десять вечера поджигают. И вот жгут они эту ведьму и при этом еще что-то тихонько, но этак зловеще—ритмично хором поют, типа "гори, гори ясно".

Пришлось немедленно и немало выпить, чтобы снять впечатление от этого "праздничка". Но вечер был очень хорош — закат, парусники в заливе, и все такое.

25 июня. Тут недавно один весьма уважаемый мной человек, временно проживающий в Брюсселе, просмотрел этот сайт, после чего со ссылкой на авторитеты обвинил цветную фотографию вообще, а с ней вместе и мою страничку, в вульгарности. Не без того, не без того… Специально для него — вот эта фотография: Вечер

26 июня. Опять кому-то понравился фонарик на моем велосипеде… На этот раз я оставил велосипед в городе, а вернувшись к нему, обнаружил, что фонарик с него кто-то снял и положил рядом на парапет. Вот такие здесь в Орхусе деликатные грабители. Впрочем, про это я уже писал, и вообще я начал повторяться. Пора менять среду обитания — например, возвращаться домой. И начинать "российские записки" (шутка. Для российских записок не меньше чем Салтыков—Щедрин нужен).

Немного бухгалтерии.

28 июня. Немного увлекательной бухгалтерии — так, к вопросу о стоимости жизни в Дании. Я тут на днях попробовал заказать парочку неких, неважно каких, фенечек по $11.50 каждая в американском Интернет—магазине, потому что в датских магазинах, как правило, того, что нужно, не найти, а можно найти только то, что совсем не нужно. Вот во что мне это обошлось:

• $23.00 — двe фенечки по $11.50 каждая;

• $11.70 — пересылка;

итого $34.70. На датской таможне доллары в кроны пересчитали по курсу трехмесячной давности в 278 датских крон вместо 260 и взяли с меня:

• 10 крон таможенной пошлины;

• 72 кроны налога ("moms", 25 %-й налог, который включается в цену любого товара в Дании) — почему-то со всей суммы, включая почтовые расходы;

• 50 крон в пользу таможни, из них:

• 40 крон за работу по взятию с меня этого налога и пошлины и

• 10 крон налога (moms) с этих 40 крон:)))

итого 132 кроны = $17.60!

(-: КВИТАНЦИЯ. :-)

Таким образом, начальная цена каждой фенечки выросла с $11.5 до $26.2 — и все равно получилось в полтора раза дешевле, чем в датском магазине! По-моему, очень показательно.

Еще я на днях посчитал, что за два года мы с моим велосипедом проехали примерно 5,000 км (интересно, сколько это раз вокруг Дании?), из них примерно полторы тысячи километров — под дождем. И мы оба еще совсем как новые — неплохой результат.

Об английских порядках.

01 июля. А вот какие порядочки процветают по соседству, в Великобритании. Мой знакомый, русский математик, закончил аспирантуру в Англии. Ему осталось положенный срок "выдержать" диссертацию, оформить бумаги, собрать ученый совет и защититься. Платить стипендию англичане ему перестали, но тем временем его, не дожидаясь защиты (зная его репутацию блестящего ученого) пригласил на временную позицию один из немецких университетов — его оформили на работу и сняли ему квартиру, и он собрался ехать в Германию. Кроме того, он организовал секцию конференции в Копенгагене и в июле должен был ехать в Данию. Но перед выездом из Англии он позвонил в английское министерство иностранных дел и спросил, сколько времени займет продление английской визы. Ему ответили — две недели, и он послал им паспорт на продление.

Теперь он сидит в Англии "невыездным" — что бы ни случилось, из страны его не выпустят. В Англии денег ему не платят, в Германии горит квартира и работа, в Дании — конференция. Декан и ректор его университета, несмотря на запрет, послали в министерство по письму о том, какой он хороший, и эти письма уже были проигнорированы. Но университетское начальство приняло его историю близко к сердцу и ректор университета уже выступил с речью по этому поводу в английском парламенте. Вот так попал человек. И правильно, нечего по заграницам шастать.

Историко-географическая справка: Англия — небольшое островное государство, бывшая датская колония. Со времен датского господства в Англии остались бело-красный флаг и датский климат, еще более датский, чем в самой Дании.

В Дании бюрократия работает совсем по-другому. Обычно звонок из университета в датский МИД или любое другое министерство автоматически улаживает такого рода проблемы — как только администратору университета удается пробиться через министерские телефонные линии. А если вы подали документы на продление визы, и вам вдруг срочно нужен ваш паспорт — достаточно позвонить по телефону, и паспорт вам пришлют по почте. По этому же телефону можно узнать, в каком состоянии рассмотрение вашего дела. Правда, в этом особого смысла нет — с вероятностью девять из десяти любое дело здесь находится в состоянии неторопливого лежания в очереди на неторопливое рассмотрение.

В воскресенье закончился чемпионат мира по футболу — Бразилия выиграла у Германии. В Дании это стало поводом для национального празднества с гулянием толпами по улицам из забегаловки в забегаловку, размахиванием бразильскими флагами (никогда не думал, что в Орхусе есть столько бразильских флагов), песнями и объятиями. Как я понял из высказываний моих коллег—датчан на работе, на победу бразильцев подавляющему большинству из них по большому счету было наплевать; а вот на то, что дорогим соседям, наконец, навешали — вот на это им не наплевать было, это вполне тянуло на компенсацию всех датских обид в этом чемпионате.

02 июля. Погода окончательно перешла грань между плохой и мерзкой. В воздухе пахнет осенью, дует холодный резкий ветер, идет дождь, температура — градусов 15–17. В магазинах летние шмотки уже висят с 50 % уценкой, и их никто не покупает.

О кабаках, детских садах и полиции.

07 июля. По вполне понятным причинам походы по выходным на пляж стали неактуальны, и их пришлось заменить походами по кабакам — конечно, не по дорогим ресторанам, а по маленьким кафе и барам. В таких забегаловках, которых в Орхусе полно на каждом углу, обычно вместо дорогого разливного подают относительно дешевое пиво в бутылках и иногда играет живая музыка — джаз или рок.

Первые замкнуты и положительны, они не пьют, мало курят, не разговаривают на нерабочие темы и довольно редко смеются.

Вторые дымят, как паровозы и пьют, как лошади, они общительны и открыты — даже, кажется, слишком. А ведь если присмотреться, это одни и те же лица! Просто музыка и эль оказывают на викингов такое вот воздействие.

В датском ночном кабаке к новому человеку наверняка подсядут завсегдатаи и развлекут его беседой — абсолютно без расчета на дармовое пиво, просто из интереса. А когда вы соберетесь уходить, ваши новые знакомые — датчане и датчанки — будут долго с вами обниматься и шлепать вас по спине своими здоровенными лапами. А еще и запросто могут увязаться вслед за вами, настаивая на продолжении банкета.

Вчера ночью мы так ходили из одной забегаловки в другую, по дороге обрастая все новыми и новыми попутчиками — датчанами, пока не оказалось, что наша разбухшая компания ни в одном переполненном дешевом кабаке не помещается, и нам пришлось идти в какое-то почти приличное место, откуда нас выкинули в два часа ночи — время, когда в Орхусе закрывается большинство кафе и ресторанов.

А еще датских кабаках можно встретить гренландцев—эскимосов. Они обычно ходят пить пиво компаниями человек по шесть, смущенно хихикая, покачиваясь и задевая за столы. Одеты они в неимоверно яркие тряпки с узорами, их мужчины всегда пьяны до состояния непрерывного изумления, а женщины — до состояния неиссякаемой лучистой любви ко всему человечеству, особенно к его мужской части. Обожают обниматься и целоваться со всеми, кто не успел увернуться. Как у всех индейцев и эскимосов, у них серьезные проблемы с алкоголем — организм не имеет натуральных средств защиты.

08 июля. Из Интернет—новостей Санкт-Петербурга: "…депутатами Законодательного собрания Санкт-Петербурга подготовлен проект решения "Об обращении депутатов Законодательного собрания Санкт-Петербурга к депутатам Законодательного собрания Ленинградской области"…

09 июля. Датский детский сад на прогулке: четверо—пятеро воспитателей (мужчины и женщины), и за каждого держится двое-трое ребятенков.

Вокзал для одного.

10 июля. Случилась со мной полтора года назад по незнанию туземных обычаев такая история — в 2 часа ночи меня заперли на вокзале. Там последний поезд отходит — и все, вокзал запирают. А я этого не знал. Я проводил человека и с платформы поднялся в зал на лифте — видимо, пока поднимался, все двери и запечатали. Подхожу к двери на улицу — заперто. Снаружи праздник, люди гуляют, смотрят на меня сквозь стеклянные двери и смеются радостно. А я как обезьян в клетке прыгаю.

Попрыгал, подергал все двери и назад к лифту — а он, собака, тоже отключен. И никого во всем здании. И туалет, понятное дело, заперт. Хоть бы пара ментов с пулеметами бродила, как у нас — так ведь нет. Что делать — непонятно, но что-то делать надо, а то иначе, чувствую, рано или поздно я орхусскую вокзальную красоту описаю. Куда в Дании звонят в таких случаях, я понятия не имею, поэтому звоню 911 и говорю — меня тут на вокзале заперли! А меня в ответ спрашивают — а вы из какого города звоните?

Я от такого вопроса совсем обалдел, потом вспомнил, что по мобильному телефону звоню. Вроде, говорю, из Орхуса. Хорошо, говорят, соединяем с орхусской полицией. Соединили. Заспанный полицейский поднял трубку, врубился, в чем дело, сейчас, говорит, сторожу вокзальному домой позвоним, если он не спит, то придет и откроет. А если спит? А если спит, то тоже откроет, но в 6 утра. Ну, думаю, дела. За окном по-прежнему праздник, народные гуляния и прочее.

Совсем расстроился, залег спать на скамейку, и только глаза закрыл — за плечо трясут. Сторож все-таки пришел… Как, говорит, ты тут оказался, я же все проверил? Объяснил я ему, что я в это время в лифте ехал (за то время, пока датский лифт с первого этажа на второй едет, нормальный человек может, не торопясь, пешком на пятый этаж подняться), он посмеялся и выпустил меня. Без единого худого слова за то, что я его с кровати в пол—третьего ночи поднял… кстати, счастье мое, что все датские сторожа по-английски разговаривают лучше, чем советские профессора.

А мой орхусский друг—музыкант Дима рассказывал мне, как он общался с русскими моряками (в Орхус часто приходят русские корабли) и дообщался до того, что при вполне еще вменяемой голове ноги его держать отказались абсолютно, и отказались брать все таксисты — он упал как раз на центральной стоянке такси. Таксисты пытались было его уговорить собрать силу воли в кулак и идти домой, но быстро устали и вызвали полицию.

Полицейские приехали, усадили его в машину, выяснили, что название своей улицы он вспомнить не может, но может показать дорогу, привезли домой, подняли по лестнице на пятый этаж и ушли только после того, как передали его с рук на руки его подруге, убедившись тем самым, что это действительно его улица, дом, подъезд и квартира. На этом история и закончилась — ни штрафов, ни квитанций, вполне нормальная бесплатная услуга, так что если ноги не идут, а на такси тратиться не хочется — вызывайте полицию.

Датский дизайн.

13 июля. Дания не особенно знаменита своей тяжелой промышленностью — она не производит ни самолетов, ни автомобилей, так что в этой стране все машины — иномарки. Сельскохозяйственная в прошлом страна, в послевоенные годы она ограничила ассортимент сельхозрастительности рапсом и рождественскими елками — все остальное, по мнению датчан, требует слишком многих забот и хлопот. Вот мясомолочные продукты они еще производят… и то не столько они, сколько датские коровы. В стране есть две крупных индустриальных компании — концерн "Лего", производящий детские конструкторы, и не так давно объединившийся пивной супергигант "Карлсберг — Туборг". Есть одна большая транспортная компания "Маерск". Есть вроде, впрочем, кораблестроительная индустрия. И вроде бы все! Ни вольво, ни фольксвагенов, ни мерседесов… Многие попадающие в Данию иностранцы первое время пытаются понять, ну почему при всем этом эта страна так по-свински хорошо живет. А потом все равно сдаются. Мое предположение — Дания живет за счет так называемого датского дизайна.

Датский дизайн характеризуется следующими свойствами:

• Материалы: нержавеющая некрашеная сталь, алюминий, некрашеное дерево.

• Функциональность: близкая к нулевой.

• Эстетичность: рассчитана на любителя, воспитанного на датском дизайне.

• Отличительные особенности: предельная простота формы и конструкции и надпись "Danish Design" на коробке.

• Цена: запредельная.

• Экономическое значение: огромное. Датчане его покупают и дарят друг другу, поддерживая тем самым свою экономику на недосягаемо высоком уровне.

Примеры датского дизайна:

— Футляр для кредитной карточки. Сделан из сложенной вдвое полоски обработанной наждачкой нержавеющей стали.

Цена — 120 крон (16 долларов).

— Штопор простой стальной с алюминиевой дутой ручкой и портретами двух (!) своих дизайнеров—создателей на коробке.

Цена — 300 крон (40 долларов).

— Доска для хранения винных бутылок. Вертикальная квадратная доска из некрашеного дерева размерами примерно 40 х 40 х 8 см с десятком круглых дырок, куда бутылки должны втыкаться горлышками, чтобы храниться в горизонтальном положении.

Цена — 996 крон (133 доллара).

Список можно продолжать, хотя я подозреваю, что настоящие полномасштабные образцы датского дизайна можно найти в тех магазинах, куда я простые сотрудники университета обычно не заходят.

Цена предметов датского дизайна настолько высока (еще бы — ведь это результат датского труда!), что если бы Дания экспортировала их — одним этим можно было бы объяснить высокий уровень жизни в стране. Но Дания их не экспортирует и иностранцы их не покупают, потому что они совершенно неспособны понять, что хорошего в этих кусках стали и дерева, предлагаемых по цене в сотню-другую раз выше себестоимости. Так что покупают его только датчане… и дарят друг другу. Пробовали иностранцам дарить, но те обижаются и скоропостижно уезжают, оставляя подарки в гостиницах.

Датский патриотизм.

16 июля. Кроме датского дизайна, у датчан есть датский патриотизм. Датчане совершенно непоколебимо уверены, что они — самая лучшая нация в мире. Аргументы, которыми подкрепляется это убеждение, туманны и не очень понятны иностранцам. Ну, например, один из них-то, что иностранцу очень трудно научиться понимать датский язык, в котором нет ни одного ясного звука, а есть только невнятное рычание. Так вот, если датчанину сказать, что датский язык очень трудный, он тут же расцветает и начинает невероятно этим гордиться и говорить что да, очень трудный, и не надо пытаться, все равно не получится, и незачем — все равно мы, датчане, специально для вас все по-английски говорим (на эту тему, правда, есть разные точки зрения. Англичане, например, ехидно называют английский язык, на котором говорят датчане, "Danglish"). Еще одна причина для гордости — происхождение от викингов. Еще одна — Ханс—Христиан Андерсен. И еще одна — загадочное превращение Дании в течение ста последних лет из самой отсталой в Европе сельскохозяйственной страны в самую благополучную. "Мы трудились изо всех сил" — говорят датчане, имея в виду, что трудились их отцы, деды и прадеды. Им, дедам, правда, тоже повезло — войны и прочие катаклизмы не затронули Данию так, как другие европейские страны.

Патриотизм, конечно, не делает датчан националистами. Вот разве что они терпеть не могут немцев — по понятным историческим причинам; норвежцев и шведов за то, что те, хоть и скандинавы, но не считают датскую нацию лучшей в мире; итальянцев, испанцев и вообще южан — за суетливость.

Почему-то хуже всего они относятся к французам, почему — совершенно непонятно (ну разве что из-за французского мужа королевы?). Самый лучший способ смертельно оскорбить датчанина — сказать, что французский язык звучит красивее датского (хотя на свете очень мало языков, которые НЕ звучат красивее датского). Или что какие-то отдельные французские песни звучат лучше датских (хотя на свете очень мало песен, которые, и т. д.)

Уровень датского незнания зарубежной культуры — той же французской, к примеру, — просто ошеломляет. Ни один из моих датских коллег не знает имен ни Сент-Экзюпери, ни Пиаф, ни Азнавура и так далее — или не признается, что знает. Никто не слышал ни про "Маленького принца", ни даже про "Трех мушкетеров" — а вот приезжавший к нам на практику студент—француз Оливье, выросший в альпийской деревушке, "Маленького принца" знал наизусть! Хотя что там французские книжки, никто из моих датских коллег про Карлсона, который живет на крыше, не слышал — видимо, потому, что Карлсон был шведом.

К евреям датчане никак не относятся, потому что в Дании их почти нет. Когда-то во время гитлеровской оккупации датчане спасли от концлагерей практически всех живших в Дании евреев, числом около шести тысяч, в течение буквально нескольких дней переправив их в Швецию. Таким образом они совершили один из своих известнейших подвигов, сделали большое доброе дело, утерли нос немцам и одновременно очень надолго решили в своей стране еврейский вопрос. А заодно, как без малейшего смущения сказал мне один потомок участников тех событий, они еще и умудрились хорошо заработать на этой операции.

Как датчане относятся к русским, я точно не знаю, потому что мне они не говорят. По-моему, терпеть не могут. :-) Для очень небольшой части датчан Россия была коммунистическим монстром, а чаяния большей части датчан Россия когда-то обманула, свернув с пути строительства социализма. Зато датчане читают и чтят Достоевского. А больше они вообще никого не читают.

Кроме того, жители Ютландии (полуостров, на котором расположена большая часть Дании) терпеть не могут жителей Зеландии (остров, на котором расположен Копенгаген), и наоборот. Самый мягкий отзыв, который я слышал от орхусских датчан о жителях Копенгагена, был "arrogant ignorant bastards" (надутые невежественные мерзавцы) Жители Копенгагена, в свою очередь, считают жителей Орхуса, мягко говоря, недалекими людьми, и рассказывают про них анекдоты, как про чукчей.

Естественно, жители восточного побережья Ютландии, где стоит Орхус, не любят жителей западного побережья той же Ютландии, потому что у тех и диалект дурацкий, и привычки. И так далее.

Все эти очаровательные ксенофобские эмоции (полный аналог чувств жителя любой маленькой деревни к жителям соседней деревни), конечно, существуют в основном в теоретической системе датских ценностей и на практике проявляются очень мало и редко. Что бы там ни было, датчане все равно очень милый народ. Немножко варварский, немножко грубоватый, но неизменно доброжелательный к чужакам любого цвета.

Датский профессионал.

20 июля. Познакомился (никак было не увернуться) с интересным персонажем. Датский профессионал Ян Эрик Йенсен, обаятельнейший человек и профессиональный попрошайка, здоровенный хорошо ухоженный викинг с завитыми блондинистыми кудрями под увешанной десятком значков фуражкой, зарабатывающий несколько тысяч крон в день, свободно говорящий на любые темы на всех европейских языках и способный за две минуты вытянуть по меньшей мере 50 крон из самого неотзывчивого прохожего. Из меня он ничего не вытягивал, потому что нас представил друг другу музыкант Дима.

Напротив, Ян Эрик угостил нас выпивкой, рассказал несколько бородатых анекдотов про Брежнева, привезенных им в 1979 году из Москвы, где он пытался в течение полугода работать по специальности, то есть попрошайничать; выдал десяток фраз по-русски; а затем поведал мне о насущных проблемах квантовой механики, цитируя по ходу дела Нильса Бора, Эйнштейна и Дирака. Вот так он и зарабатывает — всегда находит, что кому рассказать.

21 июля. Сегодня всю ночь мне снился кошмарный сон: как будто возвращаюсь я домой в Петербург, а там меня первым делом ловят и отвозят в датское консульство, сдавать обязательный экзамен по датскому языку.

Датская кухня.

30 июля. А сегодня в университетской столовой меня подстерег еще один кошмар — несвежий свиной шницель, прикрытый (чтобы хоть как-то закамуфлировать оригинальные вкус и запах) сверху лимончиком и куском бурно пахнущей мокрой соленой селедки (бррр!!!). А выбора не было, пришлось наслаждаться этим шедевром датской кулинарной мысли. Хорошо, что кулинарные изыски — вещь, в Дании не частая. К ним местные повара прибегают, только если продукт уже совершенно безнадежно испорчен; а чаще всего этот продукт не испорчен и испортиться вообще не может, потому что несъедобен от рождения.

Датское национальное блюдо, которое можно найти на почетном месте в любой день в любой столовой — сомнительного вида холодные полузасохшие котлеты, которые гордо называются "frikadeller" и подаются всегда с моченой покрашенной в свекольный цвет капустой (датчане утверждают, что это такой сорт — красная капуста, но я им не верю) и таким же подозрительным паштетом. Все это положено употреблять в виде бутербродов, на большом куске хлеба. Французы и итальянцы, увидев эту красоту, начинают мелко стучать зубами и проситься домой, а на датчан после этого глядят с суеверным ужасом.

Оно конечно, университетская столовая — не совсем то место, по которому можно судить о национальной кухне. Но я лично знаю человека, который не далее как неделю назад был на приеме у лорда—мэра Копенгагена. И там подавались "frikadeller" с красной капустой и паштетом!!!

В городе Орхусе невероятное количество ресторанов и забегаловок. Они здесь просто на каждом углу. Мексиканские, французские, итальянские, китайские, японские… а датских нету. То есть датчане мне говорили, что такой ресторан или рестораны вроде есть где-то в пригородах, но они безумно дороги. И наверняка там тоже подаются "frikadeller". А если вы просто понаблюдаете, что датчане обычно едят, вы обнаружите, что кроме фрикаделек, у них есть еще три национальных блюда: пицца, паста (макароны), и лазанья…

Эпилог

01 августа 2002. Что-то я перебрал с ехидными замечаниями. Это, понятное дело, любя… Хорошая страна Дания, но пора собираться. Мне будет не хватать орхусских улиц, музыки и дыма уютных забегаловок, застенчивых улыбок длинных белобрысых датчанок, запаха моря и дождя… Не прощаюсь — еще увидимся, как говорят датчане — "Ve ses!"

Farvel, или пока—пока!

A.V.

P.S.

08 декабря 2002. Ну вот — увиделись! Опять приехал в Орхус, на этот раз — ненадолго, всего на месяц. За это время Россия успела поссориться с Данией. Однако особых изменений это событие в датскую жизнь не внесло. По большому счету датчанам на всех наплевать, и на нас тоже. Живут беззаботно, как дети, и заняты исключительно подготовкой к Рождеству. Даже обидно, ну с чего это у людей такая уверенность в завтрашнем дне? Когда-то у нас она тоже была, хотя и сопровождалась неясным ощущением, что с сегодняшним днем зато чего-то не то творится.

Из Питера я уезжал в снег и холод, но к здешней погоде оказался все равно не готов. Вроде бы не холодно — не ниже нуля. Но ледяной, не стихающий ни на минуту ветер с додждем и снежинками проникает под любую одежду, забирается в легкие… бррр!!! Уже две недели я не видел солнца. Похоже, его здесь вообще не бывает. Датчане этого не замечают вообще, а я хожу придавленный бесконечной серой тучей.

P.P.S. Если кому-то показалось, что я где-то что-то преувеличил и приукрасил в описании датских нравов, кухни и погоды — так нет, отнюдь, скорее, приуменьшил… В подтверждение сошлюсь на замечательную книжку "Эти странные датчане" (Хелен Дирби, Стивен Харрис, Томас Гользен — М., Эгмонт Россия Лтд, 2002), написанную тремя англичанами. Авторы этой книжки (жалко, что я ее не мог прочитать до своего отъезда в Данию — она тогда еще не была написана!) к изучению вопроса подошли гораздо серьезнее чем я, настолько серьезно, что обзавелись датскими супругами. Вот несколько цитат из этой книжки:

"Датчане смотрят на окружающий мир с уверенностью, что они если и не создали совершенное общество, то, по крайней мере, подошли к нему ближе, чем прочие народы…"

"Они даже аплодируют в унисон… Существуют десять заповедей, таких как "Ты не должен думать, будто что-то собой представляешь", "Ты не должен обманываться, будто ты лучше всех нас" и "Ты не должен полагать, что можешь нас чему-нибудь научить."

"Перед богатыми датчанами стоит серьезная проблема: как избавиться от денег общественно-приемлемым путем… Считается неприличным роскошествовать, приобретать блага сверх того, чем вас обеспечивает государство и вообще как-либо выделяться из толпы…"

"Они не привыкли попусту извиняться… Слова "пожалуйста" просто не существует в датском языке… Стеснительность им не свойственна"

"Датчане редко придерживают дверь перед тем, кто входит следом, водители почти никогда не дают другим водителям пристроиться за ними. Они рассуждают следующим образом: "Если бы они в самом деле хотели быть там, где я сейчас, им следовало сегодня выбраться из постели хоть на несколько секунд пораньше."

"Алкоголь дорог. Самые излюбленные напитки — это snaps, который делается в основном из картошки, или варево под названием "Gammel Dansk" ("Старое датское")… Тот факт, что вкус у него как у микстуры от кашля, укрепляет в мысли, что оно полезно для здоровья"

"Во время праздника пива разрешается любое дебоширство. Более того, если на вечеринке вы не допускаете никаких вольностей, вас, чего доброго, обвинят в попытке испортить людям настроение"

"Есть один обычай, ставший для датчан очень важным. Это Julefrokost, рождественский обед на рабочем месте… Один молоденький сварщик был просто сражен видом шестисот рабочих судостроительной верфи, которые бродили голыми, рыдали, дрались и плясали на столах в три часа дня…"

"Датское чувство юмора терпит большой урон оттого, что датчане все понимают буквально… и от их привычки к конформизму"

"Правильно передать особенности устного датского языка в транскрипции практически невозможно… есть такие гласные, которые требуют, чтобы во время их произнесения говорящий издавал звуки, недопустимые в приличном обществе любой цивилизованной страны…"

"…Все блюда следует съедать в правильном порядке: сперва идет маринованная селедка, за ней копченая селедка и селедка в соусе карри, и все это на ржаном хлебе."

Пример датского юмора:." — Вы любите устрицы? — Да, с красной капустой. — Я спросил: "Вы любите устрицы?" — Да, с красной капустой"[1]

Примечания

1

Хелен Дирби, Стивен Харрис, Томас Гользен. Эти странные датчане — М., Эгмонт Россия Лтд, 2002

Content

ДАТСКИЙ ДНЕВНИК

Дания

Норвегия

Дания

Франция

Дания

Германия

Дания

Россия

Второй год в Дании

Италия

Дания

Голландия

Дания

Эпилог

Примечания