Илья Деревянко

Последний выбор

Все имена, фамилии, прозвища действующих лиц, равно как и названия городов, улиц, площадей, общественных организаций, кладбищ, увеселительных заведений и т. д., – вымышлены. Любые совпадения случайны.

Пролог

31 декабря 2007 г. Утро

В просторном, отделанном белым кафелем помещении без окон едко пахло человеческим потом. Слепящие лампы дневного света под потолком освещали двух обнаженных мокрых людей, растянутых на специальных станках. А также стоящих неподалеку трех типов в белых халатах.

Двое – бритоголовые, с дегенеративными физиономиями, держали в руках электрошоковые дубинки. Третий – интеллигентного вида, с аккуратно подстриженной бородкой и пронзительным взглядом – кожаную папку. Кроме того, в одном углу помещения находился письменный стол с лежащей на нем авторучкой, а в другом – гильотина.

– Ну-с, продолжим, – взглянув на часы, произнес бородач.

Дегенераты коснулись электродами тел «растянутых». Послышался страшный двухголосый рев.

– Пройдитесь по всем точкам, – напомнил «главный» палачам.

– Ыгы! Ыгы! – тупо лыбясь, закивали те, прилежно выполняя приказ начальника.

Прошло минуты три. Крики истязуемых зашкалили за наивысшую отметку. Запах пота резко усилился, сделавшись совершенно невыносимым. Не обращая на него ни малейшего внимания, начальственный бородач с интересом наблюдал за своими жертвами.

Те, надо сказать, являли друг другу полную противоположность. Один – далеко за пятьдесят, с невыразительным лицом, с большими залысинами на лбу, с «кабинетным» брюшком и с опавшими, давно не тренированными мышцами на руках и ногах.

Второй – спортивный здоровяк (не старше сорока): геркулесовского телосложения, с гладкой загорелой кожей и с гордым, красивым профилем, в настоящий момент, правда, искаженным гримасой страдания.

«Первый точно сломается! – добродушно улыбаясь, подумал „бородач“. – Силенки-то давно не те. Однозначно – слабое звено. И прекрасно! Именно он представляет собой наибольшую ценность. А второй… Гм! С ним, пожалуй, облом получится. Уж больно здоровый бык!.. Ну да ладно. Применительно к данной ситуации он – фигура не столь значительная. На худой конец, обойдемся без него»…

– Достаточно, – «главный» вновь покосился на часы. – Болевой порог у обоих пройдет. Настал момент истины. Освежите их!

Отложив дубинки, исполнители взяли резиновые шланги и окатили «растянутых» тугими струями холодной воды. Постепенно те пришли в чувство. Судороги измочаленных тел прекратились. Вылезшие из орбит глаза вернули на место, приобрели осмысленное выражение.

– Дайте им попить, – распорядился начальник и, дождавшись выполнения отданного приказа, приблизился к пятидесятилетнему.

– Итак, вы, полагаю, опомнились, отказались от прежних заблуждений и готовы принять наши условия, – благожелательно произнес он. – Дело за малым. Надо лишь подписать известный вам документ, а потом…

– Да ты с ума сошел!!! – Собрав во рту сколько возможно слюны, «первый» плюнул ему в лицо и, пока «бородач» ошалело хлопал ресницами, прохрипел: – Я в здравом уме в отличие от всех вас… – Он хотел было охарактеризовать своих мучителей крепкими словами, но в последний миг удержался, устало улыбнулся и уставился куда-то вдаль сияющими глазами.

– С-с-с-сука! – выйдя из ступора, прошипел «главный», вытер кружевным платочком щеку и злобно скомандовал дегенератам: – К финишу его!!!

Подручные грубо сорвали крепления, подтащили человека к гильотине и закрепили его шею в разъемном ошейнике, с продольным разрезом для прохода лезвия. «Бородач» махнул рукой. Тяжелый, весом более полутора центнеров нож легко скользнул по хорошо смазанным пазам, и голова казненного упала в заранее подставленную корзину.

– Освобождайте место. На очереди следующий клиент, – сквозь зубы процедил руководитель.

– Не-е-ет!!! – вдруг отчаянно завопил спортивный здоровяк, по-прежнему растянутый на станке. – Не надо освобождать!!! Я… я… я согласен!!!

«Главный» недоуменно посмотрел на него. «Сильное звено», в отличие от «слабого», выглядело жалко и униженно. Некогда красивое, гордое лицо по-обезьяньи сморщилось. Резко очерченный подбородок дрожал. Из глаз катились крупные слезы. Да и весь он как-то одряб, уменьшился в размерах, словно проколотая надувная игрушка.

– Стало быть, согласен, – задумчиво повторил руководитель.

– Да! Да! Да! Только не убивайте! – звучный, хорошо поставленный голос «второго» сорвался на дребезжащий фальцет. – Дайте… ваш документ! По-о-о-жа-луйста!!!

– Давно бы так. – Справившись с удивлением, «бородач» достал из папки лист бумаги и положил на стол, одновременно сделав знак подручным. Дегенераты сняли сломленного здоровяка со станка, и тот сам, не дожидаясь понуканий, на полусогнутых устремился к столу.

– Где… где… подписывать?! – схватив упомянутую ранее авторучку, затряс губами он. – Где-е-е-е-е-?!!!

– Внизу. Прямо под текстом.

– Ага, ага! Понял!!!

– Может, хочешь перечитать?

– Нет, нет! И так все ясно!!! – высунув от напряжения язык, «второй» старательно, как первоклашка, вывел на бумаге свои имя, отчество, фамилию, общественный статус. Поставил рядом роспись-закорючку и подобострастно воззрился на «главного».

– Теперь остались сущие пустяки. Идем со мной, – руководитель жестом указал на дверь и бросил через плечо испытателям: – Туловище трупа уничтожьте, а голову отнесите профессору. Он знает, ЧТО с ней делать…

Глава I

Полковник ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович,

1976 года рождения, трижды Герой России,

русский, беспартийный, неженатый

Три тела с забинтованными черепами неподвижно лежали на постеленных на пол матрасах. Выглядели они скверно: землистые лица, ввалившиеся глаза, заляпанная кровью одежда… Вместе с тем я точно знал – тела отнюдь небезобидны, изо всех сил пытался объяснить это Рябову, однако шеф меня не слышал и в упор не замечал.

Неразборчиво бормоча себе под нос, он прохаживался вдоль матрасов, дожидаясь прибытия лейтенанта Казанцева, посланного им за неким приборчиком в ближайший супермаркет. КАК он сумел отдать подобный приказ, я понять не мог, поскольку лично участвовал в похоронах Казанцева три с половиной года назад. Все вокруг казалось хоть и очень знакомым, но каким-то диким, фантастическим, не укладывающимся в привычные рамки. Так что же делить?!! Что-о-о-о?!!

Неожиданно меня осенило.

– Максим не придет! Он погиб в мае 2005-го[1]! – закричал я в ухо Рябову. – А мы с вами непонятным образом перенеслись в начало лета 2004-го[2]. Через пару минут вы получите в челюсть, я в глаз, а эти «полуживые» сотворят ТАКОЕ, не приведи Господи!!! – я попытался встряхнуть Анатольича за плечо, но рука моя ухватила воздух.

– Где тебя носит, лейтенант?! – недовольно возвысил голос шеф.

– Тут я, – глухо донеслось от двери.

Казанцев держал под мышкой собственную, оторванную взрывом голову… (См. «Похититель душ».) Из разорванных шейных артерий били алые фонтанчики крови.

– Прибор принес? – спросил Рябов, ничуть не смущенный видом подчиненного.

– Так точно.

– Отлично! Давай его сюда, и мы…

Закончить фразу шеф не сумел. Три тела взмыли с матрасов в едином страшном порыве и рванулись к выходу, легко сметя с дороги и Рябова, и безголового Казанцева. А я внезапно очутился в пустынном коридоре – у выбитой кувалдами двери мини-крематория конторского морга. Противно воняло горелым человеческим мясом.

– Они… они самостоятельно залезли в печь! – донесся изнутри дрожащий, испуганный голос моего начальника.

«И даже заслонку задвинуть ухитрились», – хотел добавить я. Совсем как тогда, в 2004-м, но… не успел. В уши врезался настырный, требовательный писк. Все вокруг заколебалось, развалилось на куски. Затем вовсе пропало, и я открыл глаза.

В незашторенное окно светило утреннее солнце. Электронный календарь на стенных часах показывал 2 января 2008 года. А на тумбочке, рядом с кроватью, пищал по нарастающей прибор связи.

– На приеме, – взяв его в руки, сипло отозвался я.

– Вставайте, Дмитрий Олегович. С огромным сожалением вынужден прервать ваш недельный отпуск, – прозвучал в мембране вежливый голос Нелюбина. – Вместе с генерал-майором Рябовым мы ждем вас в моем кабинете на Лукьянке. Машину за вами прислать?

– Не надо, В Н-ске, как обычно, пробки, – покосившись на часы, просипел я. – На метро быстрее доберусь.

– Дело ваше. – Борис Иванович дал отбой.

– Ох-хо-хо-о-о-о-о, – с кряхтением вылез из постели я и поплелся в ванную. Голова разламывалась по швам, а тело было ватным, непослушным, будто с тяжелого похмелья. Хотя с лета 2006-го я ни капли в рот не брал! Так я просыпался уже третий день подряд – с самого начала отпуска. Кроме того, постоянно ныли старые раны, раньше почти не напоминавшие о себе.

«Живой труп. Вылитый! Разве что не воняет. Пока, – глядя на землистую физиономию в зеркале, угрюмо подумал я. – Однако бог не дает мне смерти. Бросить же работу я не могу. Не потому что негде устроиться на гражданке, а просто… лишний я там! Не приспособлен для мирной жизни! Значит, придется идти до конца, втихую принимая лимонник. Стимуляторы (не те, что продаются в аптеках, а наши, специальные), конечно, эффективнее. Но тогда информация просочится наверх. И все, приплыли! Подвергнут всестороннему медицинскому обследованию, выявят тысячу болячек и без разговоров засунут „в чулан“. В смысле – на тихую кабинетную должность. А это для меня неприемлемо! Ладно, продержимся пока на лимоннике, а там… возможно, „финиш“ наступит?!»…

Вот с такими «веселыми» мыслями я и отправился в то утро на встречу с начальством…

В кабинете Нелюбина на Лукьянской площади помимо Рябова присутствовали полковники Логачев и Ерохин. (Как выяснилось позже, последние двое пришли за три минуты до моего появления.) Оба генерала выглядели встревоженными, усталыми. Очевидно, провели бессонную ночь. В воздухе ощущалось гнетущее напряжение, как перед грозой.

– Итак, все в сборе, – пожав мне руку, констатировал Борис Иванович. – Приступим к делу. Полюбуйтесь! – он ткнул указкой в точку на стенной карте, жирно обведенную черным фломастером. – Город Белоярск, население свыше полутора миллионов человек, два крупнейших оборонных предприятия, три закрытых НИИ, часть РВСН[3] и бригада Внутренних войск, – генерал тяжело вздохнул, выдержал короткую паузу и продолжил: – Так вот, последние две недели там творятся, мягко говоря, странные вещи:

1. Наряд милиции ни с того ни с сего открывает огонь из автоматов по толпе прохожих. (Десять человек убиты наповал, пятнадцать ранены.) После чего скрывается в неизвестном направлении.

2. Командир бригады В.В. полковник Снежков вдруг поднимает часть «в ружье» и приказывает атаковать одно из оборонных предприятий. – Нелюбин налил в стакан воды из графина и залпом выпил.

– Атаковали? – лаконично осведомился Логачев.

– По счастью, нет! Снежкова остановила пуля замполита бригады подполковника Анохина. Обезвредив безумца, тот сразу принял командование частью и отменил сумасшедший приказ. Однако бывший комбриг не успокоился. Будучи смертельно раненым, он на последнем издыхании активировал на себе пояс шахида. В результате самого Снежкова разнесло на молекулы, погибли три находившихся поблизости офицера, а Анохин с тяжелейшими ранениями доставлен в реанимацию. В настоящий момент за его жизнь борются лучшие врачи города. И наконец, третье – под Новый год бесследно исчезают начальник местного УФСБ и два старших офицера РВСН. А теперь нам хотелось бы выслушать ваши соображения на сей счет. – Генерал откинулся на спинку стула и обвел нас троих пронзительным взглядом.

– Происки зарубежных «друзей», – проворчал Ерохин.

– При содействии «пятой колонны» в городе, – добавил Логачев.

– А мне это напоминает события давно минувших дней, – задумчиво молвил я.

– Конкретизируйте!!! – впился в меня Нелюбин горящими глазами.

– Декабрь 2004-го – дело «Унесенных ветром»[4] и май 2005-го – дело «Кукловодов»[5]. Естественно, не «один в один», но определенное сходство прослеживается. Кстати, организовали те события как раз зарубежные «друзья» при активном участии «пятой колонны».

– И мы с Владимиром Анатольевичем пришли к аналогичному мнению, – одобрительно кивнул Нелюбин. – Правда, в данном случае, как нам представляется, все гораздо сложнее, запутаннее и… чревато глобальной катастрофой в недалеком будущем!!! А посему слушайте приказ: сегодня же вечером полковники Корсаков и Логачев вылетают в командировку в Белоярск военно-транспортным самолетом. По прибытии на место вам обоим надлежит быстро разобраться в ситуации, выявить ключевых злодеев и… Впрочем, вас учить – только портить! Одновременно с вами в город тайно придет отряд спецназа под руководством полковника Ерохина и ваша, Петр Васильевич, спецкоманда. Как, кого и когда использовать – продумайте самостоятельно. Вопросы? Пожелания? Дополнения?

Вопросов не было. Зато пожеланий и дополнений оказалось множество. Так, Ерохин, не спеша, подробно перечислил, какое именно нужно его отряду материально-техническое обеспечение (сверх табельного), и попросил предоставить базу, неизвестную властям Белоярска, где временно разместятся спецназовцы. Затем выступил Логачев с похожими требованиями в области материально-технического обеспечения.

– Толково… правильно… очень разумно! – согласно кивал Борис Иванович, делая пометки в блокноте.

В свою очередь Рябов предложил несколько дополнительных технических новинок, о которых и не заикались мои товарищи. За что удостоился от них сдержанной, но сердечной благодарности.

Один я не принимал участия в беседе и, откинувшись на спинку стула, отрешенно смотрел в окно. Так продолжалось около сорока минут.

– Почему ты молчишь, Дмитрий? – обратился ко мне начальник Управления. – Тебе действительно ничего не надо?

– А-а-а?! – встрепенулся я.

Рябов терпеливо повторил вторую часть вопроса.

– Да вроде нет, – пожал плечами я, – все мое при мне, хотя… Вообще-то есть одна просьба. Лично к вам, Владимир Анатольевич.

– Я весь внимание! – благосклонно улыбнулся генерал.

– Издайте приказ о назначении майора Филимонова и. о. начальника моего отдела.

– Зачем?! Он же и так твой заместитель?! – не на шутку удивился Рябов (Василия Филимонова утвердили в этой должности месяц назад. – Д.К.). – Или… или помирать собрался?!!

– С чего вы взяли? – изобразил обиду я. – Исхожу из чисто практических соображений. Перечислю по пунктам:

1. Я уже давно только и делаю, что мотаюсь по командировкам или отлеживаюсь в госпиталях. Отделом фактически руководит Василий.

2. Официальный статус придаст ему б́ольший вес в глазах сотрудников и, соответственно, облегчит работу.

3. Поездка в Белоярск, чую, надолго затянется и…

– На выполнение поставленной задачи вам отводится ровно неделя, – вмешался Нелюбин.

– Ага, неделя там, неделя сям. Плюс пара месяцев на лечение и реабилитацию… Шучу! Но так или иначе… – Я замолчал, не найдя больше слов.

Генералы переглянулись. В глазах Нелюбина читались мучительные сомнения. Зато Рябов, кажется, принял мои виляния за чистую монету.

– Хорошо, будь по-твоему, – после минутной паузы вздохнул он. – Что-нибудь еще?!

– Нет, спасибо. У меня все.

– Дополнительное оборудование доставят туда, куда вы и вы просили, – Нелюбин поочередно глянул на Ерохина с Логачевым. – А теперь идите. Обсуд́ите между собой план совместных действий. К вашим услугам комната номер пять на первом подземном уровне. Там вы будете чувствовать себя абсолютно свободно. – Борис Иванович коснулся пальцами ушей. Щелкнув каблуками, мы один за другим покинули генеральский кабинет и молча направились к лифту…

Комната номер пять представляла собой средних размеров помещение с мягкой мебелью, с полированным столом посредине и с небольшим баром, заставленным прохладительными напитками. Под потолком уютно, по-домашнему светила лампа со стеклянным абажуром. Бесшумно работал новейший кондиционер. Едва мы вошли, захлопнув дверь с кодовым замком, послышался тихий, монотонный гул, а стены едва заметно завибрировали. (Автоматически включилась специальная система, напрочь исключавшая прослушку и запись происходящего внутри.)

– Круто! Очевидно, начальство придает огромное значение нашему заданию, – заметил Логачев и вдруг резко развернулся ко мне, вперившись в лицо изучающим, светло-стальным взглядом.

– Чего уставился? – буркнул я, опускаясь в одно из кресел. – На мне узоров нет и цветы не растут.

– Не говори киношными штампами[6]. Чай, не телепридурок, – поморщился Васильич. – А скажи-ка лучше – опять за старое взялся?!

– В смысле? – фальшиво зевнул я.

– В смысле – смерти ищешь! – жестко отрубил Логачев. – Как тогда, в сентябре 2005-го[7]…

– Не ищу, а жду, – поняв, что лукавить с ним бесполезно, сознался я. – У каждого своя судьба, свой срок на этом свете. И мой, похоже, близится к концу. Но не волнуйся! Остаток его я отмотаю честно. «В побег» не сорвусь!

– Придется доложить генералу, – глухо произнес Петр Васильевич.

– А ты думаешь, Нелюбин ничего не понял?! – неожиданно вмешался Ерохин. – Да он Дмитрия словно рентгеном просветил! И тем не менее не отстранил от операции! Стало быть, не посчитал целесообразным… Борис Иванович превосходный психолог. Знаешь, Петр, по-моему, тебе не стоит лезть с медвежьими услугами!

– Отличная мысль!!! – поддержал я Виталия Федоровича.

Задетый за живое, Василий запыхтел, как закипающий самовар. Широкое лицо побелело. В глазах мелькнули отблески пожара.

– Успокойся, Петя, – примирительно сказал Ерохин. – Работает Дмитрий всегда добросовестно, и, главное, он «в побег» не собирается. А там… там как бог даст! Нам же, полагаю, стоит заняться тем, для чего мы сюда пришли. Времени-то в обрез!

– Действительно, – остыл Логачев. – Займемся делом. Давай, Дмитрий, подключайся…

Спустя час с небольшим, наметив в общих чертах план действий в Белоярске, мы покинули здание на Лукьянской площади и разъехались кто куда. Логачев с Ерохиным инструктировать своих головорезов и получать дополнительное маттехобеспечение, а я к себе домой – собирать чемодан и отлеживаться на диване. Действие лимонника уже закончилось, и я вновь ощущал себя полной развалиной. Не лучше, чем утром…

Глава 2

«…Нет у нас сил достойно нести завет Бога. Страшно будет перед Богом стоять, если нет надежды. Спросит Он, зачем я дал тебе таланты, а ты не использовал их, не защитил слабых и сирых, когда хищники их обижали?..

Наша надежда на Страшном Суде сказать Богу: Господи, грешен я и слаб. Но свои таланты тратил не только на себя. Когда я видел, что народ мой и Отечество убивают, не стоял в стороне, а делал, что в моих силах. Насколько успешно делал, не мне судить, а Тебе. Я делал все честно в меру своего разумения.

Возможность произнести такие слова даст надежду на милость Бога и на спасение души. Другой надежды у нас нет…»

Проект Россия, кн. 2. М., 2007, с. 316—317.

Белоярск встретил нас колючей метелью и нелетной погодой. Но в отличие от гражданских самолетов, бесцеремонно заворачиваемых авиадиспетчерами, наш малокомфортный военнотранспортник благополучно приземлился на небольшом закрытом аэродроме. Кстати, его (аэродром) охраняли солдаты той самой бригады внутренних войск спятившего командира, которого своевременно пристрелил замполит…

Поеживаясь на порывистом холодном ветру, мы с Логачевым спустились по трапу и увидели встречающих: группу крепких мужчин в дубленках. За их спинами ярко светили фарами четыре импортных внедорожника.

– Так вас всего двое?! – удивился старший из встречающих. – А где же остальные?

– Какие остальные? – сощурился Васильич.

– Я полагал… Впрочем, не важно! Полковник Ротанов Артур Петрович, заместитель начальника Белоярского УФСБ, – представился он и, тискообразно пожав нам ладони, добавил: – Для вас – просто Артур. Можно на «ты»… Если не возражаете.

– Не возражаем, – царственно кивнул Логачев и, направляясь к машине, изрек нравоучительно: – Запомни, Артур, воюют не числом, а умением. Задание не слишком сложное, и на Лукьянке решили: нас двоих вполне достаточно…

Здесь, как вы понимаете, Васильич изрядно покривил душой. В этот самый момент спецназовцы и команда Логачева, под общим руководством Ерохина, высаживались с «верхушек» на заснеженном поле в сорока километрах от Белоярска. Оттуда пешим порядком им предстояло добраться до секретной базы на окраине города (на которую уже было доставлено все необходимое оборудование). И там, на базе, ожидать сигнала от нас с Петром.

– Достаточно так достаточно, – не стал спорить Артур и широким жестом указал на один из внедорожников: – Прошу, господа! Номера в гостинице для вас приготовлены!

Спустя пару минут маленький кортеж понесся по шоссе сквозь заснеженный лес. Причем наша машина оказалась в середине колонны. Мы с Васильичем расположились на заднем сиденье, а замначальника УФСБ на переднем, рядом с водителем.

– У вас с собой только табельное оружие? – спустя некоторое время, спросил он.

– Да, а что?! – приподнял брови Логачев.

– На сердце почему-то тревожно! – Полковник Ротанов казался заметно обеспокоенным. – Возьмите, пожалуйста, два «вала» за сиденьем… На всякий случай! В наших краях чем черт не шутит!!!

Переглянувшись, мы с Логачевым быстро достали и проверили автоматы. «Интересное местечко! – усилием воли прогоняя слабость в теле, подумал я. – Ох, не зря Рябов с Нелюбиным присвоили заданию гриф „Особо важное“. Тут явно не соскучишься!»

Я искоса посмотрел на Логачева и по его закаменевшему лицу понял – полковник целиком разделяет мои мысли.

В небе взошла полная луна, залившая окрестности зыбким, призрачным светом.

– Чую недоброе, – пробормотал Артур и передал по рации в головную машину: – Снизить скорость. Приготовиться к сюрпризам!

– Есть! – хрипло гавкнуло в ответ.

Ротанов впился глазами в боковое стекло, вернее, в проносящиеся за ним деревья. Одновременно он пристегнул ремень безопасности. То же самое проделал водитель.

– Выпрыгиваем, Дима, – вдруг сказал Логачев.

Открыв боковую дверцу, я привычно кувыркнулся из машины и приземлился в небольшую канавку, до половины засыпанную снегом.

«Бу-бух!» – секунду спустя рвануло на дороге.

Идущий впереди внедорожник сильно подбросило и перевернуло набок. Остальные три машины резко затормозили, стукаясь друг о друга.

Тра-та-та-та-та… тра-та-та-та-та… тра-та-та-та-та… тра-та-та-та-та – по колонне с двух сторон затрещали автоматные очереди.

«По звуку похоже на „АК-74-У“[8]. – Я повел оптическим прицелом по кромке леса, выискивая нападавших. – Уж не те ли это менты, расстрелявшие толпу прохожих в городе и скрывшиеся в неизвестном направлении? В партизаны подались, блин! Однако все происходящее как-то очень… Ага! Вот ты где!!!»

В перекрестье попала облепленная снегом фигура, и я тут же срезал ее короткой очередью.

Т-р-р… т-р-р – донеслось с противоположной стороны шоссе, куда десантировался Логачев.

«АК-74-У» разом умолкли.

– Засада уничтожена. Хватит палить попусту. Лучше окажите помощь пострадавшим! – крикнул Васильич уцелевшим подчиненным Ротанова, которые с изрядным запозданием открыли яростную стрельбу по лесу. «Пуканье» «ПСС» и стрекотание «валов» прекратились.

Две фигуры, прихрамывая, устремились к головной машине. На дороге возник замначальника УФСБ. Левая рука у него висела плетью, а в правой полковник держал рацию и что-то неразборчиво кричал в нее.

«Всего ментов-убийц было трое. Офицер и два сержанта патрульно-постовой службы, – поднимаясь и отряхиваясь, вспомнил я ориентировку на преступников. – Одного уложил я, двоих – Логачев. Пойду-ка взгляну на убиенного».

Подстреленный мною «партизан» оказался капитаном, старшим взбесившегося наряда. Одетый в распахнутый дубленый полушубок с пробитым в трех местах бронежилетом[9] под ним, он лежал на спине, обильно оплывая кровью из ран. Рядом валялся осиротевший автомат. Шапка на голове покойника отсутствовала, короткие волосы покрывала ледяная корка. Запрокинутое назад мертвое лицо было сильно обморожено.

«Ишь ты! Как они себя не любили! – подивился я. – Ночевали явно под открытым небом. Капитан где-то посеял шапку, но не удосужился хоть чем-то прикрыть черепушку. Допустим, шарфом, болтающимся у него на шее! Так поступают либо умалишенные, либо…»

Развить мысль помешала внезапно нахлынувшая слабость. Меня шатнуло, как тростник на ветру. Голова закружилась, колени подогнулись. Вялой, «чужой» рукой я нащупал в кармане баночку с лимонником, кое-как засунул в рот три ягоды, медленно разжевал и проглотил.

– Дми-итрий! – донесся с дороги зычный голос Логачева.

– Иду, иду, не ори, – переведя дыхание, проворчал я и направился на зов. С каждым шагом в тело возвращалась энергия и, добравшись до шоссе, я почти вернулся в нормальное состояние. Васильич стоял возле нашего внедорожника, «помеченного» несколькими пулями. Рядом лежали два безголовых трупа в коротких милицейских полушубках. Очевидно, седой богатырь не поленился приволочь на всеобщее обозрение убитых им злоумышленников. Ну прямо как кот задушенных мышей!

– А твой где? – спросил он.

– Там, – махнул я рукой в сторону деревьев, – извини, не догадался с собой прихватить…

Не слова не говоря, полковник двинулся в указанном направлении. Ко мне подошел Ротанов с набухшим кровью левым рукавом дубленки.

– В предплечье зацепило, – перехватив мой взгляд, виновато признался он. – Но ничего! Зато основная проблема устранена. Мы с ног сбились, разыскивая этих уро…

– Перевяжи руку. Кровью изойдешь, – перебил я.

– Ах да! – спохватился замначальника УФСБ и, возвысив голос, позвал «кого-нибудь с аптечкой». Спустя секунды три словно из-под земли появился водитель нашей машины – с кровоточащей царапиной на лбу, с двумя ИПП[10] и с пузырьком зеленки в руках. Он деловито вспорол ножом рукав дубленки Артура (вместе с пиджаком и рубашкой) и бормоча «Слава богу, по касательной прошла», начал обрабатывать рану. Ротанов переносил процедуру стоически. На красивом, породистом лице не дрогнул ни единый мускул. Послышался звук волочения по снегу, и на дорогу вышел Васильич, держащий за ногу останки обмороженного капитана. Присоединив его тело к безголовым сержантам, Логачев отступил на пару шагов, скрестил руки на груди и замер, о чем-то напряженно размышляя.

Надрывно завыли приближающиеся сирены.

– Потери? – лаконично осведомился я.

– Четверо «трехсотых»[11], – сообщил водитель, завершая перевязку. – Двое тяжелых, один средний.

– А четвертый?

– Четвертый – Артур Петрович.

– Я «легкий», – безапелляционно заявил полковник. – В госпитализации не нуждаюсь!..

Неподалеку от нас затормозили две кареты «Скорой помощи» и труповозка. Из них проворно выскочили молодые люди с носилками.

– Раненых, кроме меня, в госпиталь, падаль – в морг, – властно распорядился замначальника УФСБ.

– В общий? – неожиданно уточнил Логачев.

– Нет, зачем же?! У нас есть собственный, от Управления, – вежливо пояснил Артур, оправляя разрезанный рукав. – А я все-таки лично сопровожу вас в гостиницу. В нашем распоряжении, по счастью, осталась одна неповрежденная машина, – с любезным видом присовокупил он…

* * *

Вышеозначенная гостиница находилась в центре города, в трех кварталах от здания Белоярского УФСБ. Массивное, многоэтажное строение с белыми колоннами у парадного входа, с лепными украшениями на фасаде и с декоративными башенками на крыше (типичный образчик сталинской архитектуры) было старательно отреставрировано и выкрашено в приятный бежевый цвет. «Дом туриста» – гласила неоновая вывеска над дверями.

– Какие, на фиг, туристы в Белоярске! – сварливо заметил я. – Кроме секретных объектов, достопримечательностей здесь нет!

– Кто знает, кто знает, – задумчиво произнес Васильич. – В наши дни всякое случается…

– И впрямь! – с готовностью поддержал его Ротанов. – Нельзя ни на минуту терять бдительность! Завтра же… Вернее, сегодня издам приказ об усилении работы по выявлению агентов иностранных спецслужб!

– А чем вы занимались до сей поры? – ехидно осведомился Логачев. – Карманных воришек ловили?!

– Ошибаетесь, – ничуть не обиделся Артур. – Мы работали как положено, по профилю. Только прошу учесть – я возглавляю Управление всего неделю с небольшим. С тех пор как пропал генерал-майор Тихонов. Да будет земля ему пухом!

– Вы нашли труп?! – встрепенулся я. – Так почему не сообщили в Центр?!

– Трупа пока нет, – стушевался Ротанов. – Но интуиция, знаете ли, подсказывает… – он замолчал, опустив глаза.

– Да-а-а. Интуиция у тебя отменная, – ровным тоном произнес Васильич. – Недавно на шоссе будто нюхом засаду почуял.

– А теперь позвольте откланяться, – широко улыбнулся Артур. – Дел, извините, по горло! Встретимся днем в Управлении. А к номерам вас проводит вот он, – полковник кивнул на громадного роста швейцара, вышедшего на улицу.

– Ваш сотрудник? – покидая салон автомобиля, как бы невзначай спросил Логачев.

– Всего доброго и… приятного отдыха! – пропустив вопрос мимо ушей, вновь улыбнулся замначальника УФСБ и бросил шоферу: – В Управление!

– Скользкий тип, – заметил Петр Васильевич.

– Разве?! – усомнился я. – А по-моему…

– Потом поговорим, – полковник указал глазами на движущуюся к нам могучую фигуру.

– Добро пожаловать! – оглушительно громыхнул швейцар, при ближайшем рассмотрении похожий на бритую гориллу. – Мне приказано о вас позаботиться. Ваши номера на третьем этаже. Прошу за мной! – с этими словами он сгреб в одну лапищу оба наших чемодана и, приглашающе махнув второй, затопал к гостинице…

В выложенном мрамором вестибюле дремал за стойкой хлипкий дежурный. Большие настенные часы показывали начало первого ночи.

– Ключи при мне, – басом пояснил «горилла», без задержки направляясь к лифту.

– А зарегистрироваться? – спросил я.

– Не надо. Все оформлено как положено. Мы не донимаем формальностями почетных гостей… Постойте! Вы куда?!

– Пройдемся ножками. Полезно для здоровья, – проворчал Логачев, не спеша поднимаясь по широкой лестнице. – А ты езжай. Встретимся у апартаментов.

– Как пожелаешь, – швейцар шагнул в кабину.

– Нам надо наведаться в морг. Осмотреть повнимательнее ментов – «партизан». Но в номере об этом ни полслова! Буду там комедию ломать, а ты подыгрывай, – скороговоркой прошептал Васильич.

– К чему подобный балаган? – опешил я. – Во-первых, мы в состоянии быстро разобраться и с «глазами», и с «ушами». А во-вторых, зачем нам дезинформировать Ротанова?! Он же не враг…

– Да-а-а! Малый на вид симпатичный, хотя и скользкий, – сощурился Логачев. – Но видишь ли, Дима, сердце мне подсказывает, что сейчас нужно поступить именно так. Почему? Сам не знаю! Но в нашем деле всегда лучше перестраховаться!!!

– Согласен, – кивнул я.

Когда мы поднялись на третий этаж, швейцар-«горилла» уже дожидался нас в застланном коврами коридоре. Чемоданы стояли на полу.

– Каждый номер люкс оборудован всем необходимым, – указав на две противоположные двери, звучно объявил он. – Если захотите девочек, то…

– Свободен! – бесцеремонно прервал его Петр Васильевич. – Только ключи отдать не забудь!

– Воля ваша, – равнодушно пожал плечами узколобый гигант, передал Логачеву два ключа. Получил от меня тысячную купюру «на чай», громыхнул «благодарствую» и тяжеловесно удалился.

– Заходи, – Васильич отпер одну из дверей, первым ступил вовнутрь и, нащупав на стене выключатель, зажег свет. Ярко вспыхнула хрустальная люстра под потолком.

– Неплохо, неплохо, – осмотревшись по сторонам, изрек седой богатырь…

Мозаичные стены, пушистый ковер на полу, изящная резная мебель, бар, холодильник, музыкальный центр, плазменный телевизор… В смежной комнате белела крахмальными простынями широченная кровать. Кроме того, в номере имелся раздельный санузел. И в ванной вместо обычного «корыта» стояло новенькое джакузи. Второй, еще не отпертый нами «люкс», был, надо думать, не хуже этого. Короче, Белоярское УФСБ явно не поскупилось для «гостей» из Центра…

… – Тем не менее как-то оно тут не того. Неуютно, в общем. – Логачев мастерски изобразил на лице гримасу избалованного барина и лениво обратился ко мне: – Ты спать хочешь?

– Не-а! – включился в игру я. – Правда, не знаю, чем заняться. Не в телик же таращиться!

– Ребята в Н-ске дали адресок! – заговорщицки подмигнул Васильич. – Телочки там высший сорт, свежачок! Не то что гостиничные клуши, на которых намекал швейцар. Может, прогуляемся туда?

– А точно «свежачок»? – капризно усомнился я.

– Естественно! – заверил Логачев. – Те ребята врать не станут! – Тут он расплылся в гадкой ухмылке и плотоядно потер ладони.

– Если так, то поехали! – я старательно продемонстрировал похотливое оживление и эдаким жеребчиком выскочил в коридор. Васильич, продолжая лыбиться, последовал за мной, оставив номер незапертым. За чемоданы мы не опасались. Ничего заслуживающего внимания в них не было. Некоторые вещицы из дополнительного набора, предоставленного начальством, мы хранили в специальных нательных поясах. А остальные в случае необходимости собирались взять на базе… Цветастый ковер, застилавший мраморную лестницу, скрадывал шаги. В ночной гостинице стояла полная тишина. То ли постояльцы подобрались приличные, то ли хорошая звукоизоляция покрывала их «шалости». Не встретив ни одной живой души, мы спустились вниз, миновали вестибюль с «коматозным» дежурным и без проблем вышли на улицу. Входные двери оказались открытыми, а «горилла»-швейцар куда-то исчез.

– Словно нарочно очистили нам путь! – проворчал Логачев. – К чему бы это, а?!

– Скоро узнаем, – я машинально нащупал «ПСС» в кармане непромокаемой, утепленной мехом куртки…

Глава 3

Свернув за угол гостиницы, мы очутились на ярко освещенном проспекте Гагарина. Невзирая на поздний час, машин на проезжей части хватало. (Главным образом такси и частники.) Остановив первое попавшееся авто с шашечками, мы по-хозяйски уселись на заднее сиденье.

– Куда? – деловито осведомился таксист – кудрявый мужик лет тридцати пяти, в щегольской кожанке и с перчаткой-кастетом на правой руке. (Возле левой, на полу, лежала арматура.)

Сверившись с планом города, Логачев объяснил куда.

– Клуб «Алиса»?! Па-а-анятно! – осклабился «кудрявый» и громко продекламировал: – Кому не спится в ночь глухую? Ху…

– Заткнись! – осадил его Васильич.

– Довезешь за пятнадцать минут – платим два счетчика, – вкрадчиво добавил я.

– Договорились, – буркнул таксист, срываясь с места.

За окошками замелькали неоновые вывески закусочных и распивочных различного пошиба…

Вскоре такси, сокращая путь, свернуло с проспекта в небольшой, безымянный переулок.

– Ох-хо-хо-о-о! Худо мне! Ща-а-а блевану!!! – вдруг гнусаво застонал Логачев.

– Останови, блин! – рявкнул я.

Матерно выругавшись, водитель нажал тормоз, полуобернулся к нам, но высказаться не успел.

– О-оп! – рука Васильича молниеносно и вроде бы слегка коснулась специальной точки у него на черепе.

Мужик обмяк, закатив глаза.

– Минут десять «поспит», а потом помнить ничего не будет, – первым покинув салон, констатировал Логачев.

– А если он все же не «подставной»?! – я отсчитал несколько купюр, свернул их трубочкой, вставил таксисту в нагрудный карман, тоже выбрался наружу и захлопнул за собой дверцу.

– Вреда для здоровья нет. Потеря памяти – только за последние полчаса. А заработал он совсем неплохо. Гораздо больше, чем обещали, – перечислил седой богатырь и поторопил: – Шевелись, Дмитрий. Время не терпит!

Мы бегом преодолели восемь проходных дворов. В девятом сбавили темп и не спеша вышли на улицу Суворова, неподалеку от одноименной станции метро. (В настоящий момент – закрытой.) Насчет транспорта здесь было похуже. Тем не менее минут через восемь нам удалось поймать «частника» на стареньких «Жигулях». На сей раз водитель оказался пожилым, скромно одетым человеком с добрым лицом. Однако, выслушав адрес, он мгновенно помрачнел и открыл рот, собираясь отказаться.

– Четыре тысячи. Платим вперед! – опередил его я. Немного поколебавшись, «частник» взял деньги.

– Только ради внучки… Где наша не пропадала… Спаси, сохрани, Господи! – чуть слышно прошептал он и украдкой перекрестился.

– Почему вам так не хочется туда ехать? – когда «жигуль», дребезжа деталями, тронулся в путь, спросил Логачев.

– А то не знаете?! – голос «пожилого» прозвучал довольно угрюмо.

– Откуда?! Мы ж не здешние! Несколько часов назад из Н-ска прилетели. В служебную командировку! – развел руками Петр Васильевич.

– В служебную?! А вы часом не из «органов»?!

– Угадали. Из Центрального аппарата, – беспечно брякнул я и, повинуясь смутному предчувствию, продолжил: – Видите ли, уважаемый… Э-э-э… Простите. Не знаю вашего имени-отчества.

– Смирнов… Александр Михайлович.

– Очень приятно, Дмитрий, а он – Петр, – я кивнул на Логачева. – Видите ли, уважаемый Александр Михайлович, нам поручено разобраться в некоторых… Гхе, гм… событиях, происходящих в Белоярске. Отсюда столь поздняя поездка в столь неприятное для вас место.

– Понятно! – угрюмость водителя как ветром сдуло. Он оживился, глаза заблестели. А тон стал вполне доброжелательный. – Будете расследовать серию зверских убийств на Худяковском кладбище?!

– ??!

– Давно пора! – не заметив нашего изумления, разговорился Александр Михайлович. – А то вконец распоясались, нелюди поганые!.. Кто?!. Да сатанисты, будь они прокляты!.. Девчонку пятнадцатилетнюю распяли на пятиконечной звезде[12] в Центральном парке… Прилюдно распяли!.. А двух мужчин, пытавшихся им помешать, расстреляли из автомата. Грудные младенцы стали пропадать по всему городу!.. Люди в панике! Боятся детишек на прогулку вывезти. Наши же «органы» ни гу-гу!.. Ни ФСБ, ни милиция! И СМИ молчат о происходящем. Сговорились, наверное…

– А вы, извините, как узнали? – осторожно спросил Васильич.

– Так слухом земля полнится! – эмоционально воскликнул Смирнов. – Шила-то в мешке не утаишь!!!

– Что верно, то верно. Не утаишь! А позвольте-ка узнать… – тут Логачев начал обстоятельно, но ненавязчиво уточнять подробности.

В итоге выяснилось следующее: ритуальные убийства на Худяковском кладбище, возле которого притулился ведомственный морг УФСБ, а также сатанистский беспредел в Белоярске начались в последний вечер уходящего 2007-го (то есть спустя два дня после исчезновения генерала Тихонова. – Д.К.)… И в рекордно короткие сроки приобрели масштабы эпидемии. Так, на кладбище неизвестные нелюди успели растерзать восемь человек, а в городе (по самым скромным подсчетам) – порядка тридцати! Кроме того, они похитили не менее двух десятков грудных младенцев…

Даже если Смирнов преувеличил реальное число жертв, то все равно – услышанное заставляло серьезно задуматься! И в первую очередь о том, почему полковник Ротанов ничего не сообщил на Лукьянку?! Не хотел портить без того скверную отчетность? Рассчитывал справиться с проблемой самостоятельно, а потом доложить? Или… или замешан?!!

Я припомнил личное дело Артура, изученное мною в самолете. «…Родился… учился… проходил срочную службу в погранвойсках… Женился… Поступил в Белоярский государственный университет… Закончил с отличием… Приглашен на работу в Контору… Характеристики отовсюду положительные… Зарекомендовал себя способным, добросовестным, инициативным сотрудником… Успешно раскрутил целый ряд сложнейших дел… Имеет правительственные награды… С детства активно занимался спортом (боксом и борьбой). В совершенстве владеет приемами силового задержания, а также холодным и огнестрельным оружием… Взысканий по службе не имел… алкоголем не злоупотреблял… не привлекался… не замечен… Смел, решителен, честен, бескомпромиссен, высокий болевой порог… Гм!!! Ну, прямо образец для подражания!.. Что там еще?.. Ага! В детстве крещен бабушкой, ныне покойной. Православное имя неизвестно. Крест не носит, в церковь не ходит. К Православию относится лояльно, но не более того. Взгляды скорее атеистические… А вот его непосредственный начальник, генерал Тихонов, был глубоко верующим человеком, хотя крестился не в детстве, а в зрелом возрасте – двенадцать лет назад… Был?!! Не факт, конечно, но…»

– Приехали, – прервал мои размышления голос водителя. – Вот оно. Худяковское!..

Я посмотрел в окошко. Машина остановилась на освещенной луной… улице – не улице, аллее – не аллее… Нет, скорее просто на дороге – широкой и хорошо заасфальтированной. С одной стороны ее тянулась невысокая, кладбищенская ограда, а на другой, в некотором отдалении от нас, стояло грязно-белое трехэтажное здание за бетонным забором. В нескольких окнах горел свет. Из полосатый трубы на крыше клубами валил дым.

– Езжайте, Александр Михайлович. Вам не следует здесь задерживаться, – выбравшись вслед за мной из тесного салона, сказал Логачев.

– Но… как же вы обратно-то?! – засомневался Смирнов.

– Не беспокойтесь, доберемся, – улыбнулся Петр Васильевич и с нажимом повторил: – Езжайте!

Не заставляя себя больше упрашивать, водитель выжал газ, и его развалюшка на предельной для нее скорости умчалась прочь.

Прислушавшись и не уловив ничего подозрительного, мы быстрым шагом направились к моргу. На проходной, у раздвижных ворот, лениво клевал носом белобрысый прапорщик в утепленном камуфляже.

Взглянув на наши документы, он моментально ожил, вскочил со стула и вытянулся «во фрунт».

– Товарищи проверяющие из Центра! За время моего дежурства на объекте «С» никаких происшествий не произошло! – звонко пролаял «белобрысый».

– Ты уверен? – сощурился Логачев.

– Так точно!

– Трупы милицейских «оборотней» в морг доставлены?

– Так точно!

– И где они находятся?

– Не могу знать! Сейчас вызову провожатого, и он отведет вас во внутрь, к нашему начальнику майору Голубеву!

– Так тот на рабочем месте? По ночам трудится? – приподнял брови я.

– Обычно нет. Но сегодня… вернее, вчера около полуночи он неожиданно прибыл на объект. – Прапорщик потянулся к трубке местного телефона.

– Не надо. Сами дорогу найдем, – остановил его Васильич.

– Как прикажете…

Миновав ярко освещенную проходную, мы очутились в обширном, полутемном, покрытом асфальтом дворе.

– Горелым мясом пахнет, – втянув ноздрями воздух, проворчал Логачев.

– Похоже на то, – согласился я. – Значит, ты думаешь?..

– Именно. Пошли удостоверимся, – седой богатырь дернул меня за рукав.

– У майора Голубева спросим?

– Нет. Лучше сами посмотрим. А с Голубевым будет разговор особый, – Васильич нехорошо усмехнулся.

Беседуя таким образом, мы достигли дверей, зашли в здание и, предъявив документы охраннику, потребовали немедля проводить нас в крематорий.

– Слушаюсь! – рявкнул тот, отпер неприметную дверцу в углу и, приглашающе махнув рукой, скрылся в темном, зловонном проеме.

Переглянувшись и нащупав в карманах пистолеты, мы начали спускаться вслед за ним по неосвещенной каменной лестнице. Но ничего особенного не произошло. Камуфляжный бугай прилежно отвел нас, куда было велено, громыхнул: «Разрешите идти?!» и, получив утвердительный ответ, утопал обратно в вестибюль…

Ведомственный крематорий Белоярского УФСБ сильно отличался от нашего, в Н-ске. (См. «Технология зла».) Он представлял собой внушительных размеров подземелье: с давно не мытым полом, со стопкой перепачканных кровью носилок и с тремя печами допотопного образца. Кондиционер здесь то ли не работал, то ли вовсе отсутствовал. И от запаха горелой человечины буквально нечем было дышать. На лавке у стены сидели двое служителей в зеленых халатах. Завидев нас, они неуклюже вскочили на ноги.

– Проверяющие из Центра, – солидно представился Логачев.

– За время нашего дежурства никаких происшествий не произошло! – даже не спросив документы, выпалил старший из них – высоченный, сутулый, со свисающими до колен ручищами.

– Никаких, стало быть… Гм. А кто у вас в печках жарится? – «ласково» осведомился я.

– Да трое ментов спятивших! – желтозубо ощерился «сутулый». – Недавно из леса привезли, где они, гады…

– Кто приказал кремировать трупы?! – в голосе Логачева послышались отдаленные, громовые раскаты. А в светлых глазах полыхнула молния, заставившая детину осечься на полуслове и побледнеть.

– Начальник морга… майор… Голубев, – запинаясь, пробормотал он.

– И где сейчас этот майор?! Вернее, уже старлей.

– У с-себя в кабинете! – «сутулый» испуганно съежился.

– Так-та-а-ак, – взгляд Васильича не предвещал ничего хорошего.

– Мы ж чего. Мы только исполнители! – виновато заморгал второй служитель – низенький, толстый, щекастый. – Шеф прибежал как ошпаренный и давай орать: – «Приказ Ротанова! Не сметь канителиться! Сгною!!!» Пронаблюдал, как сунули мертвяков в огонь, и умчался наверх.

– В одежде сунули? – уточнил я.

– Так точно, в одежде!

– Понятно. Отведите нас к нему, – мрачно распорядился Логачев.

– Иди, Витя, – обернулся «сутулый» к «щекастому». – Я один за печами присмотрю…

Кабинет майора Голубева располагался на втором этаже, в конце небольшого коридора с крашеными, облупившимися стенами.

– Здесь он, – указал младший служитель на обитую кожзаменителем дверь и шепотом попросил: – Разрешите идти?!

Я коротко кивнул, Витю словно ветром сдуло, а Петр Васильевич нажал на медную залапанную ручку. Противно скрипнули несмазанные петли. В ноздри шибануло хорошо знакомым пряным запахом. Мы оба, как по команде, выхватили оружие. Однако стрелять не пришлось. Начальник морга был один и опасности из себя не представлял. Истекая кровью, он корчился на полу. В животе майора торчал загнанный по самую рукоятку кинжал. На губах пузырилась розовая пена – верный признак надвигающейся смерти. А холодный зимний ветер свирепо трепал тюлевую занавесочку на открытом окне…

Глава 4

– До-го-ните их, – вдруг натужно выхаркнул умирающий. – Они… на кладбище… пошли. Точно знаю!

– Кто – они?! Ротанов с подельниками?! – резко наклонился к майору Васильич.

– Не-е-ет… Рота…нов тут… ни при чем. Они… Х-р-р-р-р… – Голубев содрогнулся и замер, закатив глаза.

– «Двухсотый», – приложив палец к его сонной артерии, молвил Логачев. – Пробежимся на Худяковское?

– Обязательно. Но погоди-ка минутку…

Напротив стола под потолком была закреплена устаревшая камера видеозаписи.

– И кассета в ней! – взгромоздившись на стул и без труда разобравшись со «старушкой», присвистнул я.

– Он что, сам себя «писал» для компромата?!

– Скорее посетителей. – Васильич настежь распахнул окно. – На досуге просмотрим кассету и узнаем, кто именно зарезал Голубева. А теперь давай за мной!

Логачев мягко, по-кошачьи, выпрыгнул в окно. Сунув кассету за пазуху, я последовал его примеру. С обратной стороны здания асфальтовое покрытие отсутствовало. Сквозь снежные завалы к чуть приоткрытой калитке в заборе вела недавно вытоптанная тропинка.

– Жаль, собаки нет, – бормотнул Васильич, рысью устремляясь вперед.

«Да уж, действительно! – Я с грустью вспомнил оставшуюся в Н-ске стаю[13]. – Эх, Волчик-Волченька![14] Скучаешь небось по хозяину?!»

Между тем тропинка обогнула забор и через чахлую лесопосадку вывела нас к шоссе – прямо напротив кладбищенских ворот. Так же как и калитка, они не были заперты. А шоссе, которое нам предстояло пересечь, просматривалось как на ладони, в свете разбушевавшейся луны. В голове вдруг возникла ассоциация с конторским тиром для начинающих оперативников и с движущимися там мишенями.

– Стой! – шепнул я Логачеву.

– Ты чего? – обернулся седой богатырь.

– Да в ворота идти не хочется.

– Гм… Мне, признаться, тоже не очень… Есть предложения?

– Ага. Метни туда светошумовую гранату для профилактики…

– Хорошая идея! А на кладбище проникнем через забор. Ты – двадцатью метрами левее, я – двадцатью метрами правее ворот. Встретимся возле них. Или… как получится. – Петр Васильевич расстегнул пальто, пиджак, рубашку. Ощупал карманчики нательного пояса (внешне напоминающего жилет) и достал из одного тяжелый, тускло поблескивающий шарик.

– Приготовься, – он широко размахнулся.

Я привычно зажмурился, но даже сквозь плотно сомкнутые веки ощутил белесую, нестерпимо яркую вспышку. По ушам мощно долбануло звуковой волной. Сорвавшись с места, я стремительным броском преодолел шоссе, с ходу перемахнул ограду, удачно приземлился на тропинку между могилами и увидел около ворот две фигуры: одну с «АКМБ»[15], вторую – со снайперской винтовкой. Ослепленные, оглушенные, они что-то неразборчиво кричали, бессмысленно размахивая руками.

П-ф-ф… П-ф…ф… – пули из моего «ПСС» продырявили черепа незадачливым засадчикам.

Выронив оружие, мертвецы повалились на землю. «Попались, уроды моральные!» – хищно усмехнулся я и внезапно услышал шум ожесточенной рукопашной схватки. Звуки доносились из-за одноэтажного сарая (вероятно, с инвентарем) метрах в сорока от меня. То есть как раз оттуда, куда запрыгнул Логачев. Отбросив осторожность, я рванул ему на подмогу, и тут, словно из-под земли, передо мной выросли шесть фигур в черном.

Бац… бац… бац… бац… бац… бац – они атаковали одновременно, с разных сторон: грамотно, не мешая друг другу. Я моментально сориентировался в ситуации, но пара их ударов все же достигли цели. Один выбил из руки пистолет, второй поразил плавающие ребра. Внутренности резануло острой болью, и… нахлынула ярость. Но не холодная, как обычно, а какая-то дикая, неистовая… (Да-а-а! Нервишки у меня совсем сдали! Никуда не годятся! – Д.К.) Бешено зарычав, я начал молнией метаться от одного противника к другому. Спустя несколько секунд пятеро нападавших валялись мертвыми средь могил. Шестой, прихрамывая, пустился наутек.

– На! – Я выхватил из крепления боевой нож и с силой метнул вдогонку. Остро заточенная сталь, легко пропоров одежду, вонзилась беглецу между лопаток. Он замер, передернулся как от удара током и рухнул лицом вниз. А я, подобрав «ПСС», устремился дальше, по ходу успев нагнуться и выдернуть из раны нож.

Логачева я обнаружил за упомянутым сарайчиком, на небольшой утоптанной площадке, с разбросанными по ней трупами. Моя помощь Васильичу уже не требовалась. Недовольно морщась, он переходил от тела к телу. И внимательно их осматривал, стараясь обнаружить признаки жизни.

– Слишком неожиданно все произошло, – заметив меня, проворчал Логачев. – Не сумел рассчитать силы. И в итоге ни одного «языка»! Из двенадцати потенциальных!!!

– Та же беда! – сознался я. – Только моих было в два раза меньше…

– Ты не виноват, – тяжко вздохнул Васильич. – Если уж у меня не получилось…

– Нет, виноват! – Я ощутил болезненный укол совести. – Последний из моих пытался удрать, а я… я прикончил его броском ножа!

– Неразумно поступил, – покачал головой седой богатырь, но от дальнейших комментариев воздержался. Однако и этого хватило. Я почувствовал себя как напакостивший кот, которого ткнули носом в его преступ-ление, съежился и опустил глаза. Секунд десять мы оба молчали.

– Трупы-то хоть осмотрел? – нарушил тишину Логачев.

– Нет.

– И почему же?!

– Торопился к тебе. Боялся опоздать.

– Гм! – заметно подобрел Петр Васильевич. – Понятно. Ну а мои сплошь сатанисты. Вот, взгляни, – он перевернул ногой ближайшее из тел.

Покойный оказался мужчиной лет тридцати: крепкого телосложения, с намозоленными кулаками и со злым, крысиным лицом. На лбу у него красовалась татуировка в виде трех шестерок.

– У остальных число Зверя на правой руке, – брезгливо пояснил Логачев. – Кроме того, у всех пистолеты. Но оружие никто не использовал. Очевидно, надеялись взять живым. А твои?

– Тоже… В смысле надеялись… Насчет стволов не проверял. Зато у ворот была засада – один тип со снайперской, второй с «АКМБ». Вероятно, «обезножить» собирались, если дуриком в ворота попремся…

– И где они?

– В аду. Твоя светошумка вывела их из строя, а я пристрелил.

– Т-с-с-с!!! – вдруг насторожился Васильич, во что-то вслушиваясь. – Вроде померещилось, – спустя некоторое время выдохнул он. – Хотя… Ладно! Так или иначе, надо быстро уходить отсюда. – Он достал прибор связи, вызвал Ерохина, коротко обрисовал ситуацию и попросил прислать машину к Восточным воротам кладбища.

– Вы где находитесь? – донеслось из мембраны.

– У Западных.

– Ясно. Буду через сорок минут. – Виталий Федорович дал отбой.

– Во-первых, от Восточных проще добираться до базы! – положив прибор в карман, пояснил Петр Васильевич.

– А во-вторых?

– Не стоит «светить» ребят раньше времени. Умирающий Голубев, похоже, заманил нас в ловушку. (Хотя мотив мне непонятен!) Так или иначе, но в морге не все чисто и… В общем, ты понимаешь!

– Понимаю, – кивнул я и предложил: – Давай заберем автомат с винтовкой. Могут пригодиться по дороге.

– Думаешь, «культурная программа» не завершена? – сощурился Логачев.

– Уверен!

– И я того же мнения. Пошли…

* * *

Центральная аллея Худяковского кладбища тянулась не прямо, а зигзагами – будто пьяная. Под ногами поскрипывал тонкий слой недавно наметенного снега. Луна в небе по-прежнему светила неестественно ярко. (Никогда прежде такого не видел! – Д.К.) А многие из встречных могил были испоганены сатанистами. Намалеванные на памятниках пентаграммы, вывороченные с корнем и воткнутые обратным концом кресты[16], изуродованные трупики кошек на некоторых из них… Периодически где-то вдали тоскливо выла бродячая собака. В воздухе почти физически ощущалось дыхание Зла…

Мы двигались гуськом, след в след, внимательно осматриваясь и прислушиваясь. Логачев нес в руке трофейную «СВД»[17]. Мне достался автомат. На десятой минуте хода мы вышли на кладбищенский перекресток.

– Стой!!! – вдруг прошипел Васильич.

Порыв ветра донес отзвуки возбужденных голосов.

– От Северных ворот идут, не таясь. – Седой богатырь дослал патрон в патронник. – Не иначе очередное злодейство готовят!

– Думаешь, сатанисты? – Я подавил усилием воли некстати нахлынувшую вялость.

– Они, сволочи!!! – Светлые глаза Логачева гневно блеснули. – Причем идут… – он окинул взглядом окрестности, – по-моему, вон туда, – дуло винтовки указало в правую от нас сторону. Там, посреди могил, виднелась просторная площадка, явно приготовленная для жертвоприношения. Ограды одиннадцати захоронений были выдраны из земли и бесцеремонно свалены, куда придется. Могильные холмики сровнены и утоптаны. А надгробные плиты (тоже вывороченные) сложены в прямоугольник, перед которым торчал перевернутый крест и возвышался небольшой, сколоченный из досок помост.

– Рассредоточиваемся. Действуем по обстоятельствам. Услышишь крик сойки – прекращай огонь, – скороговоркой прошептал Логачев и тенью скользнул прочь.

Голоса между тем приблизились, стали отчетливее. Уже можно было разобрать отдельные слова, а именно: «повезло», «девственница» и «Люцифер».

«Они, твари! Не ошибся Васильич!» – подумал я, поспешно убрался с хорошо освещенной дороги и залег метрах в пятнадцати от площадки, за небольшим сугробчиком, наметенным рядом с безымянной могилой без ограды. Спустя примерно минуту на перекрестке появились тринадцать фигур в наброшенных поверх одежды черных балахонах.

Двое из них тащили извивающийся пластиковый мешок. Одна – низкорослая, тщедушная – гордо шествовала впереди. Некоторые весело переговаривались:

– …Отличная добыча попалась!.. Еще бы – дочь священника, девственница, красавица, шестнадцати лет…

– Да идите вы! Не может быть!..

– Серьезно! Вытащим из мешка – сам убедишься…

– В чем? Гы, гы!!!

– Во внешности, придурок! Девчонка предназначена в жертву Люциферу. Она должна умереть невинной. Такая кровь, как тебе известно, обладает особыми свойствами!..

– Ну, а потом, когда сдохнет?..

– Не знаю, надо спросить у шефа. Мастер, мертвую можно будет трахнуть?

– Можно, – изрекла передняя фигура. – Наберитесь терпения. И хватит болтать! Мы прибыли на место!

Сатанисты мгновенно умолкли. Коротышка-«мастер» первым зашел на площадку, неуклюже взобрался на помост и вынул из-за пазухи пухлую книжицу в черном переплете. Остальные начали приготовления к ритуалу.

Семеро высыпали из рюкзаков колотые дрова, сбрызнули их бензином из большой фляги и быстро развели костер. Двое достали из-под балахонов связки кинжалов и раздали всем присутствующим. Один бережно развернул холщовый сверток, в котором оказались серебряная чаша и железный поднос. А упомянутые выше носильщики уложили мешок на плиты и расстегнули молнию. Я увидел крепко связанную светловолосую девушку – в длинной юбке, в куцем пальтишке на «рыбьем меху» и с заклеенным скотчем ртом. Она жалобно стонала, плакала и тщетно пыталась освободиться. «Дальше нельзя тянуть. Бедняжка одета явно не по сезону! Того гляди, воспаление легких схватит!» – подумал я, аккуратно прицеливаясь в нелюдей.

– Оголите жертву! – надменно распорядился главарь. – Пора приступать!

Носильщики, гнусно лыбясь, потянулись к пленнице, но сорвать одежду не успели.

Т-р-р-р-р-р, – повел я стволом «АКМБ».

Обоих сатанистов с силой отбросило назад. Прошитые насквозь длинной очередью, они треснулись башками о край «плиточного» прямоугольника и застыли без движения.

Т-р-р… Т-р-р… Т-р-р… – продолжил я выкашивать нелюдей. Одновременно заработала «снайперка» Логачева. Спустя несколько секунд в живых остался только главарь: замерший в шоке, беззвучно хлопающий ртом и, похоже, не понимающий – что, собственно, произошло. Громко крикнула сойка. Я опустил автомат, и в следующее мгновение на площадку влетел огромный живой шар. Сгруппировавшийся в прыжке Васильич обрушился всей массой на «мастера», подмял его под себя, заломил руки за спину и позвал:

– Иди сюда, Дмитрий. Я наручники забыл взять.

– Не беспокойся, Петро. Они тебе не понадобятся, – приблизившись и присмотревшись к коротышке, сказал я.

– ??!

– Да он же «двухсотый». Неужто не видишь?!

– То есть как! – опешил Логачев, рывком перевернул сатаниста мордой вверх и проверил у него пульс на шее.

– Действительно… сдох, – растерянно пробормотал седой богатырь. – Но почему?! ПОЧЕМУ?! На нем же нет ни единой царапины и… Кости целы!

– Вероятно, от страха, – усмехнулся я. – Слуги дьявола, как правило, невероятно трусливы. Вспомни осенние события в Сосновске… (см. «Инквизитор») или, допустим, колдуна Маркаряна[18]…Короче, твоей вины здесь нет. Не унывай. А займись-ка девушкой! Она, по-моему, здорово замерзла, да и нервы… сам понимаешь!

Тяжело вздохнув, Логачев поднялся на ноги и вместе со мной подошел к несостоявшейся жертве. Юная блондинка была без сознания.

– Оно и к лучшему, – проворчал Васильич. – «Проконтролируй» уродов. А я позабочусь о бедном ребенке…

Глава 5

Черный внедорожник с Белоярскими номерами на бешеной скорости несся по предрассветному городу. За рулем сидел Ерохин. На заднем сиденье расположился Логачев со спящей девушкой, закутанной в его пальто. А я устроился на переднем, рядом с Виталием Федоровичем, и устало смотрел в окно.

Луна уже перестала свирепствовать и теперь постепенно таяла, как мороженое в душной комнате. Встречных машин попадалось мало. А гаишники даже не высовывались из своих будок. Впрочем, как я помнил, они вообще не решались цепляться к Ерохину[19]. Почему? Ума не приложу!.. Чувствовал я себя неважно. Вялость, подавленная мною в начале недавних «приключений», сейчас взяла полный реванш, вдобавок притащив с собой тошноту и головокружение. На кладбище, правда, я еще держался. Добросовестно произвел контрольные выстрелы в головы всем тринадцати сатанистам, стер наши отпечатки пальцев с винтовки и с автомата, бросил их на помост и подошел к Васильичу, склонившемуся над бесчувственной девочкой:

– Помощь нужна?

– Нет, спасибо. – Седой богатырь сделал ей какой-то укол в шею, влил в рот несколько капель из маленького флакончика, скинул с широких плеч пальто, бережно укутал дочь священника и легко поднял ее на руки. – Идем, Дмитрий. Ты – первым. Подстрахуешь на всякий случай!

Вернувшись обратно на Центральную аллею, мы быстрым шагом направились на восток.

– Что за лекарства ты использовал? – на ходу спросил я.

– Успокаивающее и согревающее. Новейшие разработки конторских эскулапов. Принцип действия объяснять долго.

– А эффект?

– Проснется часа через четыре. В более-менее нормальном состоянии. По сторонам смотри! – судя по закаменевшему тону, Логачев начал терять терпение.

Я прикусил язык и принялся старательно выискивать глазами потенциальную угрозу. Однако обошлось. За всю дорогу мы больше никого не встретили. А когда достигли конечной цели нашего маршрута – сразу увидели Ерохина. С «валом» в руках он стоял за капотом джипа «Чероки» и жестким взглядом фиксировал выход с Худяковского…

Выехав на окраину Белоярска, внедорожник заметно снизил скорость и вскоре притормозил у покрытых ржавчиной ворот в бетонном заборе.

– Открывай, это мы, – бросил Ерохин в прибор связи.

Ворота с лязгом раздвинулись. Машина вкатила вовнутрь и остановилась у длинного, неказистого строения, очень похожего на заброшенное овощехранилище. Захламленная всякой дрянью территория донельзя усиливала сходство.

– Ну и ну! – присвистнул Логачев.

– Камуфляж! – с улыбкой пояснил Виталий Федорович. – Для отвода любопытных глаз. Сама же база находится под землей. – Он выпрыгнул наружу, подбежал к «камуфляжу» и приглашающе махнул рукой.

Покинув вслед за ним джип, мы вошли в здание. Ерохин включил свет. Под потолком загорелась единственная лампочка без абажура. Желтое пятно света вычленило из темноты кусок поломанного конвейера, заплесневелые бочки, рассыпанную по полу мерзлую картошку… В воздухе висел густой аромат испорченной кислой капусты. «Маскировка на высшем уровне», – сонно подумал я. Между тем Виталий Федорович нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Фрагмент дальней от входа стены бесшумно отодвинулся, открыв ярко освещенное помещение без окон: с кабиной лифта и с пожарной лестницей за стеклянной дверью.

– Прошу за мной! – вновь улыбнулся Ерохин. – Комната отдыха для вас обоих и санчасть для юной дамы на минус четвертом этаже…

* * *

Дохлый сатанист распластался в снегу, обильно оплывая кровью. Пули «АКМБ» изрешетили ему грудную клетку, пробили сердце и легкие. Противная хлыщевая физиономия застыла в предсмертной гримасе. Из уголков рта стекали алые, пузырчатые струйки. Стопроцентный «двухсотый»!…Однако контроль есть контроль. Не стоит нарушать неписаные правила. В жизни-то всякое бывает. Помните фильм «Иллюзия убийства»?!.

Аккуратно прицелившись в восковой лоб с вытатуированными на нем тремя шестерками, я плавно нажал спуск, но… не услышал привычного «П-ф-ф». «ПСС» дал осечку?! Не может быть!!!

Я проверил пистолет. Все в порядке, магазин полон, патрон в патроннике… Так в чем же дело?! Или померещилось?!

Я повторно нажал спуск и… опять то же самое! По спине поползли мурашки озноба. А мертвец вдруг гадко ухмыльнулся и, как ванька-встанька, вскочил на ноги.

– Попался, проклятый христианин, – страшным, рычащим голосом произнес он. – Бежать-то тебе некуда. Осмотрись по сторонам!

Я медленно обернулся. Оставшиеся двенадцать трупов обступили меня плотным кольцом.

– Попался!.. Попался!.. Попался! – протягивая скрюченные руки, злобно шипели они. – Не выкрутишься! Теперь ты на-аш-ш-ш-ш-ш!!!

– Точно, наш! Наш! Наш! – вразнобой закаркала налетевшая стая воронья.

– Наш, вау-у-у-у! – подтвердила издалека бродячая собака.

Озноб резко усилился, и я отчетливо услышал, как стучат мои зубы.

– Впрочем, есть один выход, – шагнул вперед главарь-коротышка. – Отрекись от Распятого, прими нашу печать и будешь жить!

– Ну уж нет! – вышел из оцепенения я. – Проваливай, нечисть!

– Ах так?!! – окрысился «мастер». – Ну что ж, пеняй на себя!

Он пошарил пятерней в воздухе, достал из пустоты клубок змей и, дико захохотав, швырнул в меня. Скользкие гадины мгновенно оплели тело, заползли под одежду и принялись беспощадно жалить куда придется. Чудовищная, запредельная боль охватила все мое естество. Каждый нерв завибрировал в невыносимой муке. Внутренности стали скручиваться в узлы, рваться на части. Кожа загорелась огнем. Голова разбухла до невероятных размеров. Глаза вылезли из орбит.

– Го-о-оспо-ди И-и-су-се! По-мо-ги-и-и!!! – из последних сил выдавил я.

Яростно завизжав, окружающая нежить исчезла. Змеи отцепились, рассыпались в прах. Глаза вернулись обратно в орбиты и… раскрылись. Я лежал на обитом кожей диване в комнате отдыха нашей секретной базы в Белоярске – весь разбитый, с больной головой. В углу мягко светил ночник. Часы показывали восемь утра. Проспал-то, оказывается, совсем немного! Но, как водится, успел «насладиться» кошмаром[20]…

Соседний диван пустовал. Логачева в помещении не было. Я с кряхтением сел, достал из кармана заветную баночку с лимонником, тщательно разжевал порцию сушеных ягод и выждал, сколько положено. Но прилива сил не произошло. Привыкание?! Да, скорее всего. А может, «приливать» стало неоткуда? Исчерпал отпущенный мне лимит? Что ж, ничего не попишешь!!!

Усилием воли я заставил себя подняться на ноги, включил верхний свет и прошел в ванную. Белый кафель на стенах. Большое зеркало с полочкой под ним и с застекленным, подвесным шкафчиком рядом. Две новые зубные щетки, мятная паста, наборы бритвенных принадлежностей, два чистых полотенца, вешалка для одежды…

Раздевшись догола, я почистил зубы. С отвращением глядя в зеркало, побрил бледную, помятую физиономию с синевой под глазами. И несколько минут простоял под горячим душем. Затем вытерся насухо, спрыснулся одеколоном «Natural», оделся и вернулся обратно в комнату. Там меня дожидался Васильич – мрачный, как грозовая туча.

– Ларчик-то просто открывался! – вместо ответа на приветствие процедил он.

– Ты о чем?

– О Голубеве! О его странном, как казалось, поведении перед смертью!

– ??!

– Идем, увидишь собственными глазами.

Васильич провел меня в соседнее помещение: просторное, светлое, с дымящимся кофейником на низеньком столике, сервированном на две персоны. С видеодвойкой на тумбочке у стены и с несколькими креслами.

Жестом указав на одно из них, седой богатырь устроился рядом, пододвинул к нам столик и нажал кнопку «лентяйки».[21]

На экране появилось изображение кабинета начальника ведомственного морга. Голубев сгорбился возле двери, прильнув ухом к замочной скважине. Он не шевелился и не издавал ни звука. Словно каменный!

– Я перемотал пленку, – шепотом пояснил Логачев. – Остальное неинтересно.

– А что там? – я потянулся к кофейнику.

– Вошел, уселся за стол и не менее двух часов тупо таращился в одну точку… Ты смотри, смотри!

Прошла минута, другая… Майор вдруг разогнулся, подбежал к окну и распахнул обе створки. Потом вернулся обратно, вытащил из-под одежды сатанистский ритуальный кинжал, с размаху всадил себе в живот и опустился на пол. В процессе самоубийства на застывшем, как гипсовая маска, лице Голубева не дрогнул ни один мускул. И лишь когда стала открываться дверь, на нем (на лице) отразилось неподдельное страдание.

Далее последовала сцена, известная читателю из предыдущей главы…

– Твое мнение? – по завершении просмотра спросил Логачев.

– Зомби!

– Это понятно. Но какой именно?!

– Гм!.. Судя по некоторым признакам…..чипированный!

– Точно! – громыхнул Петр Васильевич. – Мы с Ерохиным пришли к аналогичному выводу! Но скажу больше – полчаса назад я связался с полковником Ротановым и тот сообщил:

1. Никакого приказа о кремации трупов ментов-«партизан» он не отдавал.

2. Пока мы «развлекались» на кладбище, Артур лично прибыл в морг. (Тоже подозревал неладное.) Он осмотрел тело Голубева и при помощи специального сканера обнаружил на лбу майора вживленный микрочип. Отсюда следует: Ротанов все-таки не предатель, а взбесившиеся менты…

– …тоже были чипированны, – хмуро завершил я…

Глава 6

Для тех, кто не читал шесть предыдущих книг,

вынужден вкратце пояснить

Микрочип – программное микроустройство со встроенной антенной, которое принимает, обрабатывает, хранит и передает информацию (через спутник в Управляющий компьютер и обратно). Вживленный под кожу микрочип с личным кодом носителя преобразует импульсы нейронов нервной системы (одинаковые у всех людей) в цифровые электронные сигналы и мгновенно передает в Управляющий компьютер. А тот распознает по ним мысли и чувства пронумерованного… (система управления сознанием людей британского кибернетика Кевина Варвика. – Авт.)…в соответствии со своей программой принимает решение и посылает через чип в головной мозг командные электронные импульсы. Проще говоря – компьютер как бы видит глазами чипированного, слышит его ушами и способен отдать ему любой приказ, который тот не может не выполнить, поскольку утратил свободу воли и является уже не личностью, а придатком компьютера. В случае необходимости Управляющий компьютер с легкостью уничтожает придаток, вызвав специальным импульсом остановку сердца или кровоизлияние в мозг. Но самое главное, личный код носителя чипа обязательно содержит в себе число Зверя – 666. Это три пары длинных тонких «разделительных» линий в начале, середине и конце кода. Каждая из них означает шестерку на компьютерном языке. Такой чип и есть знаменитая печать антихриста, предсказанная в Апокалипсисе. Вживляется он всегда на правую руку или на лоб. (Откровение святого Иоанна Богослова. XIII, 16—18.) Насильно вживить чип нельзя. Некоторые пробовали, да не получается. Как всегда при передаче души дьяволу, здесь требуется обязательное (пускай вынужденное) согласие «клиента» и его подпись под неким документом. Принявшие подобный чип не только утратили свободу воли. Они навсегда потеряли милость Божию и Царствие Небесное! Отныне для них одна дорога – в ад!

Ползучее наступление антихристовых печатей уже давно идет по всему миру. В «цивилизованных странах» вполне успешно. Тамошние обыватели настолько привыкли к пластиковым паспортам и различным именным карточкам с микрочипами, к личным кодам с тремя компьютерными шестерками, ко всеобщей системе безналичных расчетов и прочим «благам цивилизации», что осталось только вживить им чипы на лбы или на правые руки, да и дело с концом (на языке спецслужб это называется методом тропинки. – Д.К.)… По такому же пути толкают сейчас и Россию. КТО толкает, догадаться несложно. К счастью, это у нас происходит не так гладко, как хотелось бы мировому масонству, но, к сожалению, процесс все-таки идет. Причины – проникновение сатанистов во властные структуры и духовная близорукость многих наших государственных деятелей. От того – сумеем ли мы избавиться от первых и открыть глаза вторым, зависит ни много ни мало – судьба страны!!!

Однако вернемся непосредственно к чипам. Пока до поголовного клеймления людей даже на Западе дело не дошло (кое-кто и там пытается сопротивляться, но это отдельная тема. – Д.К.)… Тем не менее многим слугам дьявола ох как не терпится! И они предпринимают определенные шаги локального характера: «постоянный медицинский мониторинг» (широко распространен в Великобритании), подкожные чипы-пропуска (на секретные объекты в США) и т. д.

В государственных учреждениях России такие пропуска не используются. Но некоторые частные фирмы начинают их потихоньку у себя вводить. В 2006 году мы накрыли «рекламное агентство»[22], которое вживило своим сотрудникам чипы-пропуска, сделало их придатками компьютера, невольными участниками программ «Объятия сатаны» и превратило означенные придатки, во-первых, в изощренных кровавых убийц, а во-вторых… Даже говорить противно, во что… В мае 2007-го нам удалось выявить и уничтожить свыше семидесяти зомби из числа бывших спецназовцев. Их прочипировали сатанисты из благотворительного фонда «Прометей» под видом лечения от алкогольной зависимости. Эти несчастные были предназначены для совершения убийств и диверсии во время массовых беспорядков, которые готовились врагами России на начало 2008 года… А вот сейчас сатанисты каким-то образом вживили микрочип ответственному сотруднику Белоярского УФСБ…

…Логачев плеснул в чашку кофе, отпил глоток и задумчиво произнес:

– В свете открывшихся обстоятельств ситуация стала более-менее понятной, хотя и остался один неясный момент. Попробуем «разложить по полочкам». Итак:

В городе действует большая сатанистская секта, стремящаяся взять под контроль силовые структуры Белоярска, а также часть РВСН. (Либо для грандиознейшей провокации, либо для шантажа Верховной Власти.) С этой целью они похищают нужных людей, заставляют их принять подкожный микрочип и в дальнейшем управляют ими, как марионетками. Те, кто отказывается, бесследно исчезают. Как, например, генерал Тихонов и два офицера РВСН – майор Пантелеев и подполковник Савельев. А зомби, вроде Голубева, спокойно возвращаются на рабочие места… Сколько всего таких биороботов – мы не знаем. И, наконец, за сектой несомненно стоит одна из западных разведок[23]. Иностранных граждан в Белоярске считаные единицы. (Город-то закрытый.) Так что круг подозреваемых не велик…

– Резидент может быть не обязательно иностранцем. – Я налил вторую чашку кофе и жадно отхлебнул обжигающую жидкость. – Вспомни события в Темрюковске[24]. Ты в них, правда, не участвовал, но суть знаешь!

– Вот именно, знаю, – пристально посмотрел на меня Васильич. – Рудольф Завадский был инспектором, а однофамилец нашего иуды Самвел Азарян[25] – связником. Зато схваченный в Грозном резидент (см. «Штрафники») оказался стопроцентным британцем, представителем «Свободной прессы»… Слушай, Дмитрий, ты часом не заболел?!

– Нет, – смутился я. – Просто… Полтора с лишним года прошло… Спуталось все в памяти. Извини!

– Ну-ну, – недоверчиво глянул Логачев. – Ты и в самом деле здоров?

– Естественно! Кстати, ты упомянул о каком-то «неясном моменте», – поспешил сменить тему я.

– И впрямь. – Седой богатырь почесал в затылке. – До сих пор не пойму, почему зомби столь явно и глупо проявили себя? (Я имею в виду действия Снежкова и наряда милиции.)

– Возможно, сбой в программе компьютера. Такое бывает, иногда[26]. – Быстро прикончив вторую кружку, я вновь потянулся к кофейнику. – А вот мне кажется довольно странным поведение господина Ротанова. В городе творится черт те что, население в панике, а он – ни слова в Центр!

– Тут как раз ничего загадочного нет, – улыбнулся Петр Васильевич. – Наш Артурчик жуткий карьерист, рассчитывает со временем занять место Тихонова. А беспредел начался одновременно с его вступлением в должность и. о. Потому он и боялся докладывать. Надеялся по-тихому разобраться с проблемой, а уж затем отрапортовать. Победителей-то, как известно, не судят! Между прочим, он сам в этом признался. Чуть не плакал от раскаяния…

– Ой ли?! – я вдруг ощутил острый приступ подозрительности. – И ты ему поверил?!!

– Конечно. В моей практике не раз встречались подобные случаи. Так, помнится, один тип в Чечне… – Речь Логачева прервал деликатный стук в дверь.

– Открыто, – буркнул Васильич.

На пороге возник один из спецназовцев.

– Полковник Ерохин просил вас обоих срочно зайти в санчасть, – отчеканил он.

– Зачем?

– Девочка проснулась. Рассказывает много интересного.

– Идем, Дмитрий! – Логачева как пружиной подбросило с места. – Чую, малышка нам здорово поможет!..

Здешняя санчасть походила скорее на маленькую, прекрасно оборудованную клинику. Приемная, процедурная, операционная, реанимация, столовая, комната отдыха, три дюжих врача и пара симпатичных медсестер. И тех и других, как пояснил Петр Васильич, спецназовцы привезли с собой из Н-ска.

– Тоже десантировались с вертушек?! – указав глазами на молоденьких «сестричек», поразился я.

– Естественно. Не обращай внимания на внешность! – подмигнул седой богатырь. – Одна такая кошечка четверых мужиков «сделает» голыми руками.

– ??!

– И врачи, и медсестры прошли спецподготовку. При необходимости они способны впятером оборонять базу до прибытия подкрепления…

Только теперь я обратил внимание на пистолетные кобуры, оттопыривающие халаты медперсонала. Прочее оружие, вероятно, хранилось где-то поблизости.

– Наша гостья в третьей палате. Самочувствие хорошее. Можно выписывать, – по-военному отрапортовал старший из врачей и повернулся к медсестре: – Лена, проводи!

– Прошу за мной, – мурлыкнула спецподготовленная «кошечка», распахнула дверь в стене приемной, мило улыбнулась и повлекла нас за собой.

Известная читателю юная блондинка, прикрыв ноги одеялом, полусидела на узкой койке с пышным матрасом и с хрустящим, накрахмаленным бельем. Невзирая на недавние заключения, девушка выглядела совсем неплохо. Грудь дышала ровно, на щеках играл здоровый румянец, синие глаза блестели. Она была одета в шерстяной спортивный костюм, выданный в санчасти вместо пижамы. Ее собственная одежда висела на вешалке в углу.

Ерохин пристроился на стуле, в полутора метрах от постели.

– Твоих родителей мы предупредили. Они ждут тебя к обеду, – в голосе Виталия Федоровича звучала не свойственная ему мягкость. – Адрес нам известен, доставим вовремя. А сейчас подойдут мои друзья. Ты, Света, повтори им, пожалуйста, все то, что говорила мне… Ага, вот они! – Ерохин упруго вскочил на ноги. – Прошу любить и жаловать! Помоложе, с бледным лицом, полковник ФСБ Корсаков. Постарше, с седыми волосами, полковник ФСБ Логачев. Между прочим, это они вырвали тебя из лап сатанистов.

– Спасибо! – застенчиво произнесла Света. – Простите… э-э-э-э… Можно, я папе позвоню?!

– Без проблем! – Ерохин протянул ей обычный с виду мобильник и жестом предложил нам выйти из палаты.

– Васильич звонил Ротанову, ты – домой к девочке. Базу не засветили?! – очутившись в узком коридорчике, шепнул я. – Нет, священника я не подозреваю. Да и Ротанов вроде свой. Но тем не менее…

– Не беспокойся! – по-кошачьи фыркнул Виталий Федорович. – Телефончик не простой, а с секретом! Номер на определителе высвечивается как положено. Однако засечь, где находится абонент, абсолютно невозможно. Новейшая разработка наших умельцев!!!

«Не такая уж новейшая! – скептически подумал я. – Коновалов еще в 2003-м использовал похожий телефон[27], который сам и сконструировал. Ваши же умельцы «изобрели велосипед». Впрочем, ладно, какая разница»…

– Да, папочка. Обязательно позвоню перед выездом! – серебристо донеслось из-за двери.

– А теперь давай с ней побеседуем, – тронул меня за руку Логачев…

Девушка говорила около сорока минут. И даже я, невзирая на скверное самочувствие, весь напрягся, воспрял духом и слушал, затаив дыхание. Оказывается, юная Светлана, видя творящиеся в городе безобразия… затеяла собственное расследование!!! И, что самое удивительное, – добилась немалых результатов!!! Следственные действия заключались в расспрашивании подруг и… в сравнительном анализе (!) полученных от них сведений.

Затем девочка явилась в ОВД по месту жительства и записалась на прием к начальнику – подполковнику Осмолову. Тот встретил Свету радушно, внимательно выслушал, горячо поблагодарил «за бдительность» и угостил свежезаваренным чаем. Девочка выпила, потеряла сознание и очнулась в мешке, по дороге на кладбище. Там она (невзирая на страх и отчаяние) времени даром не теряла: давясь слезами, слушала разговоры сатанистов и отлично их запомнила.

В результате, если отбросить комментарии, лишние подробности, эмоции и суммировать изложенные факты, получалась такая картина:

1. ОВД Т-ского, Е-ского, В-ского, Л-ского и Ч-ского районов возглавляли либо сатанисты, либо чипированные биороботы.

2. Слуги дьявола регулярно собирались в рок-клубах «Саториал», «Апокриф», «Амадеус», «Лорд Сэт», в игральных залах «Сириус», «Альтаир», «Бенгалия», а также в ресторане «Французская кухня» и на дискотеке «Майская ночь».

3. Они прочно обосновались в спорткомплексе «Олимп» и в Центральной школе у-шу. А кроме того, полностью оккупировали, видимо, главный городской аудиорынок…

– Спасибо! Ты нам очень помогла! – по завершении звонкого монолога Светы сказал Логачев. – К родителям тебя доставят, как обещали. Только прими мой добрый совет: три, а лучше четыре дня никуда из дома не выходи. В городе будет… Гхе, гм… неспокойно!

– Хорошо, – согласно кивнула девочка.

В следующую секунду зажурчал ерохинский спецмобильник. На экране высветился один из служебных номеров Белоярского УФСБ. Трубку взял Васильич.

– Ротанов на связи, – спустя полминуты сказал он и, протянув мне телефон, шепотом добавил: – По-моему, Артур сумел реабилитироваться. Послушай-ка его сам…

Глава 7

Группа захвата в составе десяти человек (не считая полковника Ротанова и вашего покорного слуги) собралась не в Белоярском УФСБ, а в небольшом особнячке в трех кварталах от городской мерии. Однако я не удивлялся. Генерал Нелюбин при подготовке операций также предпочитал использовать не здание на Лукьянской площади, а различные «офисы», разбросанные по всему Н-ску.[28]

– Врываемся неожиданно, устраняем охрану, основных фигурантов берем живыми, – проводил последний инструктаж Артур. – Напоминаю установочные данные и приметы…

Оперативники напряженно внимали. Я сидел на стуле в углу, курил сигарету и вбивал в память информацию об основных фигурантах…

Тогда, на базе, я переговорил по телефону с Ротановым и узнал – он вычислил ни много ни мало штаб-квартиру белоярских чертопоклонников! Там, по словам полковника, собрались сейчас на совещание главари секты и находится компьютер, через который управляют чипированными зомби. Столь блестящего успеха Артур достиг благодаря четкой работе внедренной в секту агентуры. И пригласил нас с Логачевым поучаствовать в задержании вышеуказанных главарей. Ерохин отнесся к сообщению и. о. с большой долей скептицизма.

– Внедрение агентов в сатанистские структуры, как правило, беспрепятственно, – покачал головой он, – их либо разоблачают, либо перевербовывают, либо водят за нос. (По крайней мере, так было во всех известных мне случаях.) Хотя… в каждом правиле есть исключения. Не знаю, Дмитрий, решай сам…

– Поеду! – твердо сказал я. – Все равно делать нечего.

– Один?! – насупился Логачев.

– Естественно, – кивнул я. – Тебе с Ерохиным надо срочно прошерстить названные Светой заведения. Работы там много – «таскать не перетаскать». Придется задействовать обе ваши группы в полном составе. А я подключусь к операции Ротанова. На худой конец, «пустышку потянем». Если же мы имеем дело с исключением из правила, то арест главарей и захват Управляющего компьютера… В общем, вы понимаете!

На том и порешили.

При встрече Артур мельком спросил: «А где ваш напарник?» – услышал в ответ лаконичное «занят» и больше о Логачеве не вспоминал…

…«Василий Андреевич Кулик, по профессии психотерапевт. Занимается морально-психологическим прессингом похищенных и лично руководит их пытками.

На вид около пятидесяти лет, рост средний, лицо интеллигентное. Нос прямой, глаза желто-зеленые, аккуратно подстриженная бородка… Семенихин Алексей Игоревич, доктор медицинских наук, профессор. Осуществляет вживление микрочипов «сломавшимся» и консервирует отрубленные головы «несговорчивых». Примерно шестьдесят лет, высокий, худой, нос острый, носит круглые очки, голова обрита наголо. Других примет нет…

…Верховный Магистр (он же главный программист Управляющего компьютера). Возраст сорок – сорок пять лет. На лице всегда черная шелковая маска. Больше сведений о нем нет», – вслед за Ротановым мысленно повторял я и одновременно старался подавить противную слабость, растекшуюся по телу.

– Этих только живыми! – вновь подчеркнул Артур. – Стрелять исключительно по конечностям. Предотвратить попытки самоубийства. С остальными можно не церемониться… Вы что-то хотите сказать, Дмитрий Олегович?!

– Да. Насчет «попыток самоубийства», – с огромным трудом я все же взял себя в руки, – не обижайся, дружище, но ты ляпнул не подумавши! С собой кончают лишь рядовые члены сект, молодняк. По выражению специалистов – «пушечное мясо». Они наивно рассчитывают на благополучие в загробном мире. Сатанисты же верхних уровней прекрасно знают, ЧТО их там ждет в действительности, а потому – отчаянно цепляются за жизнь.[29]

– Резонно, – согласился исполняющий обязанности и обернулся к подчиненным: – В трех основных фигурантов не стрелять вовсе. Трусливых сволочей «спеленаем» вручную. Понятно?

– Так точно! – хором рявкнула группа захвата.

– Ну… значит, «по коням». Берите, пригодится, – он протянул мне «вал». (Похоже, тот самый, которым я пользовался на лесной дороге.)

– Спасибо, обойдусь табельным, – вежливо отказался я.

– Так оно при вас?! – неожиданно встрял один из оперов: широкоплечий, громадного роста, с ручищами до колен и с низким обезьяньим лбом.

– Разговорчики! – одернул его полковник.

– Слушаюсь, – зло сверкнул глазами оперативник.

Я удивленно посмотрел на Артура.

– Покойный генерал Тихонов отличался чрезмерным либерализмом. Вот они и распустились, – охотно пояснил и. о. – Но ничего! Я приведу их в надлежащий вид и соответственно…

– Первый, Первый, вызывает Тридцать восьмой! – вдруг захрипела рация у него в кармане.

– Первый на приеме, – отозвался Ротанов. – Что там у вас стряслось?

– Внутри объекта замечены подозрительные передвижения. Наши действия?

– Ждите, скоро будем. По команде «Космос» снайперы «снимают» внешнюю охрану, – скороговоркой ответил Артур.

– Понял. – Тридцать восьмой ушел с частоты.

– Быстрее, а то опоздаем! – схватив меня за руку, полковник устремился к выходу. – Вы со мной в легковушку, остальные – в фургон!..

* * *

Минут через пятнадцать бешеной гонки по улицам обе машины сбавили скорость.

– Космос! – бросил Артур в рацию и дружески улыбнулся мне. – Все! Дело, можно считать, в шляпе!

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – нахмурился я. Всю дорогу я ощущал некий душевный дискомфорт, как будто вступил в незнакомый, заминированный лес. В голову навязчиво лезли пессимистические мысли: «Подстава? Ложная наводка? И мы ворвемся в какое-нибудь безобидное учреждение, предварительно укокошив охранников!.. Или наводка правильная, но главари заранее предупреждены, и, кроме рядовых боевиков, оставленных на убой, никого в штаб-квартире нет?!. Кто-то из группы предатель и начнет стрелять в спины?! Например, тот, смахивающий на злобную гориллу. О-о-о-очень похоже! С чего это он встрепенулся, узнав о наличии у меня табельного ствола?! Хотя нет, глупости! При отсутствии за пазухой „ПСС“ я бы взял у Ротанова „вал“, который гораздо круче… Или… или… не знаю!!! Господи! Но почему же так тяжко на сердце?!!»

«БМВ» исполняющего обязанности остановился возле длинного четырехэтажного здания со всего одним функционирующим входом. (Пять других были намертво заделаны стеклобетоном.) Неподалеку от прозрачных, вращающихся дверей уткнулся лицом в снег застреленный снайпером мужчина без шапки. В откинутой далеко в сторону правой руке он сжимал пистолет с глушителем. Из пробитой пулей груди натекла изрядная лужа крови. Второй мертвец безжизненно свесился из окна второго этажа. Внизу, на бетонной дорожке, валялся выроненный им «узи». Третий труп с «валом» лежал в вестибюле у электронного турникета. «Судя по оружию секьюрити, учреждение явно не безобидное», – слегка отлегло от сердца. Тем временем группа захвата выпрыгнула из фургона и с ходу вломилась внутрь. Полковник, заледенев глазами, приник к рации.

– Первый и второй этаж очищены. Потерь нет. Идем дальше, – спустя несколько минут прохрипело из нее.

– Фу-у-у-ф-ф!!! – выдохнул Артур. – Пока ситуация тьфу-тьфу-тьфу!!!

– Точно-точно. Иначе быть не могло, – часто закивал водитель-амбал. – Наши, как всегда, на высоте!

Он потянулся за воротник, почесать спину под курткой, и тут внезапно я заметил на волосатой кисти татуировку… В виде трех шестерок!!!

«…Предотвратить попытки самоубийства… Так оно при вас?!.. Злобный взгляд из-под низких бровей…..Покойный генерал Тихонов (уже второй раз!)…..Сперва „дело в шляпе“, а затем (после замечания) – неподдельный вздох облегчения. «Пока ситуация тьфу-тьфу-тьфу!…Резво перестроился, вражина!!! Кто он? Прирожденный артист?! Биоробот с чипом, ловко управляемый при помощи компьютера?! Скоро узнаем. Но в любом случае передо мной разыгрывают спектакль, как тогда, в январе 2004-го[30]. И еще – охранник у турникета якобы мертв, а следов пуль на дверях нет…Да-а-а! Плох я стал! Так долго не мог раскусить обман!!!» – вихрем пронеслось в мозгу.

– Третий и четвертый этажи очищены. У нас потерь нет. Главари захвачены живьем. Можете заходить. Комната триста восемьдесят восемь, – вновь подала голос Артурова рация.

– Наконец-то! – искренне обрадовался он (скорее биоробот. ТАК притворяться в экстремальной ситуации ни один артист не способен! – Д.К.). – Идемте, Дмитрий Олегович! Проведем блицдопрос гадов!

– Обязательно, – мурлыкнул я, двинул Ротанову локтем в висок, одновременно выхватил из крепления боевой нож и рубящим ударом по гортани рассек водителю дыхательное горло и яремную вену. Булькая кровью, тот повалился грудью на руль. Артур слабо зашевелился.

– Живучий, сволочь! – ругнулся я, перехватил нож в левую руку, всадил ему в печень по самую рукоятку, боком выпал из «БМВ» и пальнул в первого «покойника», успевшего принять положение для стрельбы лежа. Выстрел оказался удачным. Лоб сатаниста треснул, брызнул темными каплями. Тело неестественно выгнулось, обмякло и задергало ступнями в агонии.

«Минус три», – мысленно отметил я.

Фьють-фьють-фьють! – характерно свистнуло под ухом. Второй «воскресший» повел огонь из окна «штаб-квартиры».

П-ф-ф… П-ф-ф! – уйдя перекатом в сторону, ответил я из «ПСС» Но из-за скверного самочувствия попал не слишком хорошо: не в грудь, не в голову, а всего лишь в плечо по касательной. Но чертопоклоннику мало не показалось. Он выронил автоматическую винтовку с глушителем, отпрянул назад и длинно, гнусаво завыл.

Т-р-р-р-р-р – длинно стрекотнуло от входа. Тип у турникета перестал притворяться мертвым, выбрался из здания и пытался «достать» меня из «вала». Целился он с небольшого расстояния, используя «оптику», но так сильно трясся, что девятимиллиметровые сгустки смерти улетели непонятно куда. Кроме того, сатанист совершенно одурел от страха, не сообразил занять хоть относительно грамотную позицию и представлял собой великолепную мишень. В итоге я не дал ему возможности повторно нажать спуск.

П-ф-ф… П-ф-ф – две мои пули вошли в левый глаз трусливой твари и вышли через затылок, вырвав значительный кусок черепной кости.

В следующий миг что-то резко дернуло меня за штанину. Стрелял… Артур! С торчащим из печени ножом, со стеклянными глазами и явно издыхающий – он стоял на четвереньках у машины с «ПСС» в поднятой руке и вновь прицеливался…

До боли знакомая картина! В памяти всплыл один чипированный из недавнего прошлого. Вываливающиеся наружу, дымящиеся внутренности. Застывшая физиономия манекена, пустой взгляд. Спотыкающиеся шаги и слабеющая рука – медленно, рывками поднимающая пистолет. Смертельно раненное тело, приводимое в движение электронными импульсами Управляющего компьютера. Слуги дьявола выжимали из своей куклы все соки до последнего. Вот и сейчас то же самое…

П-ф-ф – опередил я бывшего полковника Ротанова, а ныне компьютерного придатка. С продырявленным насквозь черепом он молча ткнулся в грязный снег. «Теперь уж точно минус четыре!»

– А-р-р-р! – со звериным рыком кто-то спикировал мне на спину из того окна, где по-прежнему завывал подранок. Подмял под себя и попробовал провести удушающий прием. Но уроки Васильича не пропали даром[31]. Вывернувшись из зажима, я ткнул пальцем в специальную точку на шее «прыгуна». Сдавленно захрипев, он отвалился, как насосавшаяся пиявка. Толстая, усатая морда налилась темной кровью. На губах выступила пена. «Инсульт! Околеет минут через пять, и ни один врач не спасет[32]. Стало быть – минус пять».

Я вскочил на ноги и… замер от неожиданности. Слуги сатаны, как выяснилось, не тратили даром времени. С двух сторон, перегораживая улицу, стояли шеренги бугаев. В общей сложности – порядка тридцати штук. В том числе «группа захвата» в полном составе…

Мое замешательство длилось не более секунды, но и ее хватило врагам.

Мастерски брошенное лассо выдернуло из ладони пистолет. С торжествующим ревом чертопоклонники ринулись на вашего покорного слугу. И в мгновение ока образовали на мне «кучу-малу». Я дрался яростно, беспощадно, используя смертельные спецприемы и оставшийся в моем распоряжении боевой нож.

Несколько раз я поднимался, но, схваченный за ноги, снова падал и из последних сил продолжал убивать. Не знаю, сколько все это продолжалось, но в конечном счете сатанисты не выдержали. С испуганными бабскими взвизгами оставшиеся в живых шестеро бросились наутек. Выбравшись из-под груды трупов, я прикончил одного броском ножа, но воспользоваться победой (то есть смыться от греха подальше. – Д.К.) не успел. Послышался негромкий хлопок – и в мою щеку воткнулась стрелка с оперением. Горло стянул невидимый, раскаленный ошейник. «Яд растительного происхождения… Как в мае 2005-го[33]», – успел подумать я. Рот безуспешно хватанул воздух. Мышцы свело мучительной судорогой. Окружающая реальность расплылась, закачалась; исказилась словно в кривом зеркале. Последнее, что я увидел, – пять гротескных уродов, осторожно приближающихся ко мне. Потом они исчезли, и я полетел в черную пропасть без дна…

Глава 8

Первыми ощущениями были тошнота, головокружение и дергающая боль в каждой клеточке моего тела. Я плавал в безмолвном темном страдании, против воли окунался в него с головой, но не кричал, занятый более насущным делом. А именно – с натугой втягивал в себя воздух. Постепенно, спустя долгие годы, дышать стало легче. Боль притупилась. Затем сквозь окружающий мрак ко мне стали просачиваться обрывки какого-то разговора…

…тепенно нормализуется… пульс… давление… ритмы сердца…зало общее обследование?!…Вы не поверите… истр!…авай конкретнее!!!

Мрак немного рассеялся. Слова стали звучать отчетливо. И я увидел два смутных силуэта. Один – длинный, тощий. Второй – низенький, мясистый. Причем «длинный» обращался к «мясистому» заискивающе-угодливым тоном. А тот, в свою очередь, держался с надменным высокомерием, которое плохо вязалось с его голосом: тоненьким и писклявым, как у кастрата…

…– Крайнее нервное истощение, сниженная реакция, сильнейшее ослабление организма, резкое понижение болевого порога. В общем, абсолютная развалина! – с почтительным торжеством сообщил «длинный».

– Что за чушь ты несешь?! – пискляво возмутился начальственный «кастрат». – Твоя «развалина» меньше чем за полчаса угробила двадцать девять наших людей! Одного в машине, троих в перестрелке, двадцать пять – в рукопашной. И это ты называешь «сильнейшим ослаблением организма»?! Да ты спятил, эскулап!!!

– Я не виноват! Так приборы показывают! – испуганно залебезил «длинный».

– Профессор прав, – возник откуда-то третий силуэт (среднего роста, нормального телосложения). – Корсанова пленили при помощи нервно-паралитического препарата мгновенного действия[34]. Я сам выстрелил в него из пневматической винтовки. Доза была стандартная, антидот ввели без задержки. И тем не менее его реанимировали… (как долго, я не разобрал. – Д.К.)…Несколько раз проклятый фээсбэшник норовил улизнуть в могилу. И лишь с огромным трудом… (Дальше снова неразборчиво. – Д.К.)

А двадцать девять убитых им… Гм! Думаю, это последний всплеск былой мощи! Теперь же он «выжатый лимон» и сломается без проблем.

– С некоторых пор ты стал ошибаться в прогнозах, – сварливо пропищал «мясистый». – Помнишь, не так давно ты называл генерала Тихонова «слабым звеном», ссылаясь опять-таки на показания приборов. А он, невзирая ни на что, отказался подписать прошение о чипе и с улыбкой отправился на эшафот!

– Зато Ротанов сломался в момент казни генерала, – усмехнулся «третий». – И стал очень полезной марионеткой, которая…

– Уничтожена «развалиной» – Корсаковым! – взорвался «писклявый». – Голубева мы подставили. (По твоей, кстати, инициативе!) Ротанов ликвидирован. Два рядовых служителя морга погоды не сделают. В итоге: мы больше не можем влиять на Белоярское УФСБ, великие планы под угрозой срыва, а зарубежный спонсор с нас шкуры спустит!

– Не беспокойся, Магистр! Не спустит, – успокоительно заверил «третий». – Скажу более – наградит.

– ??!

– Да-да! Час назад я беседовал с мистером Макгорном. Узнав о пленении полковника Корсакова, Джек чуть не заплясал от радости и рассыпался в похвалах. Оказывается, у ЦРУ особый счет к нашему герою… короче, резидент железно обещал: когда Корсаков станет биороботом – нам немедленно перечислят двести миллионов долларов.

– Гран-ди-озно-о-о!!! – восхищенно присвистнул «длинный».

– Осталось заставить его принять чип, – хмуро пропищал Магистр.

– Заставим! Никуда не денется! – В голосе «третьего» прозвучала непоколебимая уверенность…

Мрак полностью растаял. Я понял, что лежу на оцинкованном столе, под капельницей, в окружении разнообразной медицинской аппаратуры.

Мои конечности намертво прикреплены к столу специальными зажимами. И наконец-таки сумел разглядеть всех троих собеседников. Длинный, тощий, остроносый, обритый наголо, в бериевских очочках – профессор Семенихин собственной персоной! Тот, кто вживляет микрочипы сломавшимся и консервирует головы «несговорчивых».

Писклявый толстячок в черной маске – Верховный Магистр. (По совместительству – главный программист.)

Среднего роста, с аккуратной бородкой, с интеллигентной физиономией – «психотерапевт» Василий Кулик. Под его руководством меня будут пытать…

Управляющий компьютер, устами придатка, дал правильные приметы главарей. Зачем?! Вариантов ответа может быть несколько.

Например, я эдаким бараном топаю в «очищенное здание». Вижу «захваченных» фигурантов. Мысленно сверяю приметы, расслабляюсь. И тут они превращаются из жалких пленников в гордых хозяев положения, а оружие лжеоперативников поворачивается в мою сторону. Или… Да шут с ними! Наплевать! Но, так или иначе, сатанисты не опасались утечки. И оказались правы, хотя их операция прошла далеко не по плану. Отсюда мне уже не выбраться. Замучают до смерти…

– Ладно, старайся, – смягчился Верховный Магистр. – А я пойду, пожалуй. Надо проверить «Демона». Снова сбои в программе.

– Такие же, как со Снежковым и с патрульными ментами?! – встрепенулся Кулик.

– Нет, просто…

– Клиент очнулся! – перебил босса профессор Семенихин.

– Ага!!! – кровожадно пискнул сатанистский начальник. – Добро пожаловать в ад!!! – И, видимо не найдя других слов, подходящих к столь торжественному случаю, радостным колобком выкатился в коридор.

– Магистр не совсем точно выразился, – придвинулся ко мне «психотерапевт». – В действительности существует два варианта развития событий:

1. Ты добровольно подписываешь прошение о вживлении под кожу электронного паспорта-микрочипа и через полчаса спокойно уходишь восвояси – живой, здоровый, в прекрасном настроении.[35]

2. Ты отказываешься сразу подписывать. Тогда мы окунаем тебя в океан чудовищной боли. И в скором времени ты начинаешь слезно умолять нас вживить тебе чип, дабы избавиться от невыносимой муки, – взгляд Кулика стал пронзительным, гипнотизирующим.

– Есть еще третий вариант – эшафот, – прохрипел я.

– Правильно, есть, – не отрывая взгляда, подтвердил сатанист. – Но ты до него не дойдешь, сдашься! Как показало медицинское обследование – твой организм в ужасном состоянии, нервная система истощена, болевой порог снизился до нулевой отметки. У тебя просто нет сил бороться! Да ты и сам это знаешь! Скажу более – ты уже сейчас готов подписать прошение! Готов… готов… готов… готов…

В глазах чертова «психотерапевта» появились завораживающие красноватые отблески. За спиной у него возникла огромная уродливая тень.[36]

«Скоро предвари, прежде даже не поработимся врагом хулящим Тя и претящим нам, Христе Боже наш: погуби Крестом Твоим борющие нас, да уразумеют, како может православных вера, молитвами Богородицы, Едине Человеколюбце», – начал истово молиться я, вкладывая в эти слова всю свою душу.

Эффект последовал незамедлительно! Тень исчезла. Кулик зажмурился, словно ослепленный мощной вспышкой света, и отскочил назад с болезненным стоном. Семенихин мелово побледнел и по-собачьи лязгнул зубами. В помещении установилась гробовая тишина, нарушаемая лишь глухой вибрацией работающей аппаратуры. Прошла минута, другая…

– П-р-р-роклятье!!! – опомнившись, прорычал Кулик. Его интеллигентная личина испарилась, уступив место перекошенной морде бесноватого. – Ты-ы-ы!!!…Ты-ы-ы!!!…Трам-тарарам, – изо рта «психотерапевта» выплеснулся зловонный ручей изощренной матерщины. – Ассистенты! – отругавшись, завопил он. – Сюда!!! Бегом!!!

В комнату вломились два бритоголовых амбала с дегенеративными рожами.

– Отвезти!!! Гада!!! В процедурную!!! – с ненавистью выхаркнул Кулик. – Или… нет! Сперва экскурсия по Галерее, а после в процедурную! Шевелитесь, дебилы!!!

Ассистенты сорвали капельницу, подкатили к столу нечто вроде рамы на колесиках, отстегнули зажимы…

В тот самый миг, когда руки-ноги обрели свободу, я попытался броситься на сатанистов, но… ничего не получилось. Налитое свинцом тело отказывалось повиноваться хозяину…

Заметив мои потуги, «психотерапевт» с «профессором» дьявольски расхохотались. Дегенераты вторили им утробным гыгыканьем.

– Куда ты денешься! Силенок-то нет! – сквозь смех прокаркал Кулик. – Ты на-ш-ш-ш!!! Наш-ш-ш-ш-ш!!!…Поехали, – махнул он рукой ассистентам и ядовито добавил: – Я буду твоим гидом, проклятый христианин. ПОКА христианин…

Так называемая «Галерея» оказалась мрачным подземельем со множеством светильников красного стекла. На стенах красовались весьма натуралистичные изображения демонов. В центре, на гранитном постаменте, возвышался пустой железный трон.

– Для Князя Тьмы, если он почтит нас появлением, – пояснил самозваный гид.

Меня медленно везли по широкому проходу, а вдоль него, с обеих сторон, были разложены, развешаны и расставлены отвратительные «экспонаты»: мертвые тельца грудных младенцев, заспиртованные в стеклянных гробиках – вспоротые от паха до горла, с вырванными сердцами. Длинные гирлянды из засушенных половых органов. А также большое количество мумифицированных трупов мужчин и женщин.

– Мы не зарываем в землю умерших членов нашего братства, не отдаем на съедение могильным червям, – осклабился Кулик. – Они остаются с нами и после смерти. Не правда ли, здорово?!.

Извращенная фантазия сатанистских «дизайнеров» не позволяла мертвецам успокоиться – хотя бы телесно. Они «совокуплялись» друг с другом, «занимались онанизмом», «делали» танцевальные па, тянули иссохшие руки к проходу. Многие застыли в земных поклонах перед бесовскими «иконами» и перед троном…

– Скотство… мерзость! – прохрипел я. – Вас, нелюдей, на кострах жечь надо!

– После вживления чипа ты вновь прогуляешься по Галерее: один, без конвоя. И будешь верещать от восторга! Так же, как Ротанов тридцать первого декабря. А сейчас – получи! – Кулик коротко, без замаха ударил меня в лицо.

«Герой! – презрительно подумал я. – Попался бы ты мне раньше…»

Процессия между тем приблизилась к выходу. Неожиданно я увидел четыре мужские головы, плавающие в большом прозрачном кубе у двери. И… узнал троих по фотографиям, впечатанным в память еще в Н-ске. Генерал ФСБ Тихонов, подполковник РВСН Савельев и майор РВСН Пантелеев. Четвертый был мне незнаком.

– Кто… он?

– А?! – не понял сатанист.

– Четвертый «несговорчивый!»… КТО?!

– Подполковник милиции Корнеев, начальник убойного отдела… Да какая тебе разница?! – взбеленился «психотерапевт», наградил меня очередной затрещиной и бешено прошипел: – Знаешь, дурак, что станет с башками фанатиков по завершении процесса консервации?! Их закрепят над унитазами в туалетах главного офиса. Прек-к-расная перспектива!!!

– Все лучше, чем вечно в аду гореть, – ответил я, получил новый удар (на сей раз в висок) и впал в полуобморочное состояние. Перед глазами замелькали разноцветные искры, сменившиеся вскоре отчетливым видением.

Люди с тремя шестерками на лбах, охваченные с головы до ног серным пламенем. Обугленные главари секты, пожираемые огромными червями-мутантами, Ротанов и Голубев, варящиеся в закопченном котле и орущие надрывным хором: «Если бы мы знали!!! Если бы мы знали!!!»

А далеко от этого безобразия, в сияющей вышине – умиротворенные лица «несговорчивых», с золотистыми нимбами над головами[37]…

– Сполосните его, – врезался в уши ненавистный голос Кулика.

В тело, в лицо ударили струи холодной воды. Видение исчезло. Отфыркиваясь, я открыл глаза и понял, что растянут на специальном станке в отделанном кафелем помещении без окон.

В левом углу его примостился письменный стол, в правом – гильотина. Напротив меня стоял «психотерапевт» с кожаной папкой под мышкой:

– Начинайте. Пройдитесь по всем точкам, – распорядился он.

Известные читателю дегенераты отложили шланги, взяли электрошоковые дубинки и… я очутился в океане боли. Без всякого преувеличения! (Не соврал-таки поганый Кулик.) Изо рта помимо воли рвались страшные крики. Я корчился, дергался, содрогался и стремительно приближался к грани безумия.

– Помолись! – просочился в истерзанное сознание чей-то добрый, неземной голос.

«Господи сил, с нами буди: иного бо разве Тебе помощника в скорбях не имамы. Господи сил, помилуй нас…» – мысленно начал я «Молитву православного воина» и… мгновенно почувствовал облегчение. Вернее, боль осталась прежней, но воспринималась она теперь как бы со стороны. А страдания грешного тела больше не влияли на очистившийся разум.

«…Суди Господи, обидящие нас, побори борющие нас. Приими оружие и щит и восстани в помощь нашу…» – заметно воодушевился я и… раздвоился! Земная оболочка осталась на стенке – дергаться и орать. А мое Я отлетело в сторону, продолжая читать молитву: «…Всесвятая Богородица, во время живота моего не остави мене, человеческому предстательству не ввери мя, но Сама заступи и помилуй мя…»

Кулик сладострастно взирал на корчащееся тело, потирал ладони и подбадривал дегенератов, пускающих ток в один нервный центр за другим. Дьявольские отродья изрядно преуспели в «искусстве» пытки, далеко превзойдя и средневековых палачей, и современных «мастеров заплечных дел». Но меня их суетня нисколько не волновала: «…Все упование мое на Тя возлагаю, Мати Божия, сохрани мя под кровом Твоим.

Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящие Его»… – Так продолжалось бесконечно долго. Сатанисты старательно терзали мою закованную плоть, а свободное Я повторяло и повторяло молитву…

– Хватит! – скомандовал наконец Кулик. – Болевой порог давным-давно пройден. Еще немного – и он околеет. Освежите голубчика!

Дегенераты взялись за шланги. Чудовищная боль отступила. Тугие струи холодной воды смыли пот с висящего на станке тела, я слился с ним в единое целое и устало открыл воспаленные глаза.

– Понравилось?! – ехидно осведомился «психотерапевт». – Можем повторить… А впрочем, ладно! Я добрый. Моли о чипе! Разрешаю, так и быть.

– Проваливай… нечисть, – выдавил я.

– Что-о-о?!! – ошалел Кулик. – Что! Ты! Сказал!!!

– Проваливай, – повторил я. – Лучше… прямо в ад… с чипом в зубах…

Сатаниста, казалось, вот-вот хватит удар. Глаза у него дико выпучились, физиономия набухла кровью, рот беззвучно открывался-закрывался, как у вытащенной из воды рыбы… Прошло около минуты.

– Отрубить! Башку! – опомнившись, пролаял он.

Дегенераты потянули к креплениям на станке и… повалили мне под ноги, сраженные бесшумными выстрелами.

– Ма-ма-а-а… Не на-а-а-а, – трусливо заскулил «психотерапевт», с ужасом глядя на ворвавшегося в камеру Логачева с пистолетами в обеих руках. Васильич небрежно отмахнулся от него, словно от мухи. Попал точно в морду, и Кулик рухнул на пол в глубоком нокауте.

– Дима, ты как?! – схватил меня за плечи седой богатырь.

– …Резидента зовут Джек Макгорн… американец… сотрудник ЦРУ… Запомни – Джек Макгорн, – с натугой прошептал я и полетел в черноту…

Эпилог

Выдержки из рапорта полковник ФСБ Логачева П.В.

генерал-лейтенанту ФСБ Нелюбину Б.И.

(Здесь и далее стилистика полностью сохранена. – Авт.)

«…Захват названных Светланой Колесниковой пяти районных ОВД Белоярска (возглавляемых биороботами или сатанистами); четырех рок-клубов, а также ресторана „Французская кухня“, дискотеки „Майская ночь“, спорткомплекса „Олимп“, Центральной школы у-шу и Главного городского аудиовидеорынка производился одновременно совместными силами отряда спецназа полковника В.Ф. Ерохина и моей спецгруппы. Кроме того, я из-за острой нехватки людей и под личную ответственность привлек к участию в первой фазе операции военнослужащих Белоярской бригады внутренних войск. (На вспомогательных ролях.) По счастью, ни сатанистов, ни биороботов в бригаде не оказалось. Недоброй памяти полковник Снежков являлся единственным печальным исключением… На всех объектах (кроме рынка и спорткомплекса) мы использовали усыпляющий газ, чтобы сатанисты (через чипы биороботов) не узнали о предпринимаемых нами мерах… Всех без исключения спящих мы проверяли специальными сканерами на предмет наличия подкожного микрочипа… Нечипированных членов секты определяли по следующим характерным признакам… (Подробный перечень. – Авт.) Результатом первой фазы операции стали: задержание трехсот шестидесяти двух сатанистов и выявление шестидесяти чипированных биороботов. (Сплошь сотрудников милиции.) Биороботов, по указанной выше причине, пришлось ликвидировать в сонном состоянии. Жертв среди невинных людей нет…

…Вторая фаза операции заключалась в наркодопросах схваченных нами сатанистов и в обработке полученной от них информации. Благодаря жесткой конспирации внутри секты почти все пленные смогли выдать только рядовых участников этой преступной организации и по завершении наркодопросов были уничтожены на основании… (Ссылается на одну из новых, ведомственных инструкций. – Авт.)…По выявленным адресам я отправил своих подчиненных, ликвидировавших в общей сложности еще четыреста восемьдесят девять нелюдей… По-настоящему ценным оказался всего один «язык» – начальник ОВД Ч-ского района, подполковник Осмолов Радий Вадимович. Будучи одним из руководителей среднего звена, он указал местонахождение штаб-квартиры секты, где находились ее главари, Управляющий компьютер и проводились истязания похищенных людей с целью заставить их подписать «Прошение о чипе». К тому времени нам уже было известно, что полковника Д.О. Корсакова заманил в ловушку биоробот Ротанов… (Детальное объяснение, как именно об этом узнали. – Авт.) И что он (Корсаков) в настоящий момент подвергается изуверским пыткам в подземелье означенной штаб-квартиры…

…Захват мы произвели без применения газа. В итоге уничтожено пятьдесят сатанистов (из них тридцать охранников) и взяты в плен главари: Верховный Магистр Борис Израилевич Резник и его «правая рука» – Василий Андреевич Кулик. Профессор Семенихин Алексей Игоревич скончался от разрыва сердца при виде вооруженных спецназовцев. С нашей стороны потерь нет…

…В пыточной камере мною был обнаружен полковник Дмитрий Корсаков, мужественно перенесший все истязания и наотрез отказавшийся подписать «Прошение о чипе». Он успел назвать мне имя-фамилию американского резидента, курировавшего секту, и впал в коматозное состояние. (Забегая вперед, скажу – уцелевшие главари рассказали на допросах, что Корсаков, попав в ловушку, уничтожил в одиночку двадцать девять сатанистов, включая биоробота Ротанова.)

…В гараже секты мы нашли реанимобиль и отправили Корсакова на базу в сопровождении спецназовского врача, майора Акинфиева А.В., принимавшего участие в штурме штаб-квартиры. А сами приступили к третьей фазе операции, заключавшейся:

1. В уничтожении Управляющего компьютера.

2. В допросах уцелевших главарей секты.

3. В отработке полученной от них информации и в аресте резидента ЦРУ Джека Макгорна. (Прикрытие – руководитель центра «Российско-американской дружбы».) Введением в компьютер программы самоликвидации занимался полковник В.Ф. Ерохин. Он же вместе со своими людьми проверил результаты… Резника допрашивали с применением психотропных препаратов, а Кулика (из-за сотрясения мозга) – в режиме «Б». Оба подтвердили информацию Корсакова о Макгорне, дополнили ее многими подробностями и даже объяснили, как удобнее выманить «из норы» и незаметно арестовать американского резидента. Кроме того, они назвали поименно двести шестьдесят шесть сатанистов, не попавших под две предыдущие зачистки…

…Задержание полковника ЦРУ Джека Макгорна прошло без осложнений… Выданные главарями члены секты были арестованы, подвергнуты наркодопросам и уничтожены… Макгорн, Резник, Кулик и Осмолов отправлены в Н-ск специальным авиарейсом под усиленной охраной…

…В заключение хотелось бы отметить отличную работу и выдающиеся медицинские способности майора Акинфиева Андрея Васильевича. Этот блестящий врач еще в Белоярске сумел вывести полковника Корсакова из состояния комы. А по прибытии в Т-ский пансионат ФСБ (куда, по вашему распоряжению, был определен на лечение Дмитрий) смело опроверг пессимистический диагноз профессора А.В. Седых и заявил дословно следующее: «Состояние пациента тяжелое, но не безнадежное! Поставим на ноги с Божьей помощью». В связи с вышеизложенным, убедительно прошу вас доверить лечение Корсакова ему и только ему! (То есть майору Акинфиеву.) А также помешать некомпетентному профессору Седых вмешиваться в лечебный процесс.

Приложение: поименные списки всех ликвидированных.

Число. Подпись».

Из приказа по Т-скому пансионату ФСБ

«…На основании ставших известных мне фактов приказываю:

1. Полковника ФСБ, профессора Александра Владимировича Седых отстранить от занимаемой должности и направить в распоряжение Медицинской аттестационной комиссии ФСБ, которая проверит его квалификацию и определит ему место дальнейшего прохождения службы в соответствии со способностями.

2. Назначить главным врачом больницы Т-ского пансионата майора ФСБ Акинфиева Андрея Васильевича.

3. Ежедневно докладывать лично мне о состоянии здоровья полковника ФСБ Корсакова Дмитрия Олеговича.

Число. Подпись.

Начальник «…» Управления генерал-майор ФСБ Рябов В.А.»

Краткие выдержки из рапорта полковника ФСБ

Ерохина В.Ф. генерал-лейтенанту ФСБ Нелюбину Б.И.

«…После ввода в Управляющий компьютер под названием „Демон“ программы самоликвидации он (компьютер) уничтожил вместе с собой всех чипированных, которых воспринимал в качестве собственных придатков… В ходе последующей проверки выяснилось – сатанисты сумели вживить микрочипы сорока сотрудникам милиции (не считая убитых в лесу и ликвидированных в процессе первой зачистки); пятнадцати сотрудникам городской администрации, трем федеральным судьям, одному офицеру РВСН и двум служителям ведомственного морга Белоярского УФСБ. Поименный список прилагается. (О полковнике ФСБ Ротанове, майоре ФСБ Голубеве и полковнике Внутренних войск Снежкове уже сообщалось выше.)

…В так называемой «галерее» штаб-квартиры белоярских сатанистов нами обнаружены головы тех, кто невзирая на пытки, отказались принять микрочипы: генерала ФСБ Тихонова И.В., майора РВСН Пантелеева А.С., подполковника РВСН Савельева Б.В. и подполковника милиции Корнеева В.В. Как выяснилось из бесед с их родственниками и друзьями – все четверо являлись глубоко верующими православными христианами… Проверка же личностей биороботов показала – в бытность свою людьми они либо придерживались атеистических взглядов, либо относились к Православию чисто формально.

Число. Подпись».

Выдержка из докладной записки главного врача больницы

Т-ского пансионата ФСБ майора Акинфиева А.В.

начальнику «…» Управления ФСБ генерал-майору Рябову В.А.

«…В связи с вышеизложенным, сообщаю: жизни и здоровью полковника Корсакова Д.О. больше ничего не угрожает. В настоящее время проводится комплекс лечебных процедур… (Длинный, подробный перечень. – Авт.)…Полагаю, что в конечном итоге наш пациент сможет вернуться в строй без каких-либо ограничений…

Число. Подпись».

Краткие выдержки из рапорта генерал-лейтенанта ФСБ

Нелюбина Б.И. в высшие инстанции

«…Отсюда следует – Центральное разведывательное управление США, используя в качестве орудия организованную им (ЦРУ) большую сатанистскую секту в Белоярске, готовило чудовищную провокацию международного масштаба… (Далее излагается, какую именно. – Авт.)

…При подготовке означенной провокации активно использовались биороботы со вживленными под кожу микрочипами, работающие в судебных, силовых и административных структурах города. В случае успеха дьяволопоклонники и их заокеанские хозяева собирались использовать накопленный опыт для свержения в России ныне существующей государственной власти и превращения нашей страны в давнишнюю мечту Запада, то есть в сырьевую колонию и свалку радиоактивных отходов… Как показал личностный анализ принявших микрочипы и наотрез отказавшихся: первые фактически не верили в Христа, а вторые наоборот. Причем физическое состояние и тех и других при совершении ими последнего выбора не имело абсолютно никакого значения. Так… (Несколько подробных примеров. – Авт.)

…Для неповторения впредь подобной ситуации (помимо ужесточения борьбы с сатанизмом в любых его проявлениях) предлагаю – самым серьезнейшим образом рассмотреть вопрос о назначении на ответственные должности в судебных, силовых и административных структурах только по-настоящему верующих православных христиан…

…Помимо награждения всех участников белоярской операции (полный список на сорока страницах прилагается), прошу:

1. Наградить званием Герой России посмертно: генерал-майора ФСБ Тихонова И.В., подполковника милиции Корнеева В.В., подполковника РВСН Савельева Б.В. и майора РВСН Пантелеева А.С.

2. Выделить их семьям особое государственное содержание.

3. Наградить орденом Мужества первой степени Колесникову Светлану Алексееву 1991 года рождения…

Число. Подпись».

Примечания

Content

Илья Деревянко
Последний выбор

Пролог

Глава I

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

Примечания