Хелен Брукс

Испанский любовник

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– Неужели дела действительно так плохи? Но почему же ты ничего не сказал мне?

Джорджи озабоченно посмотрела на брата.

– Я бы что-нибудь придумала.

– Что? – Роберт Миллет уныло покачал головой. – Ты ничего не сможешь сделать, Джорджи. Теперь уже никто не сможет. Пока мы не потеряли контракт, у меня еще была какая—то надежда, но сейчас нет. Старик Сандерсон перехитрил нас. Что ж, как он сам любит говорить: «В любви и на войне все средства хороши». Это бизнес, сестренка.

Джорджи нахмурила брови. Майк Сандерсон был старым проходимцем. Она его терпеть не могла.

– Мошенник, – сказала она жестко. – Я просто не знаю, как такой человек может спокойно спать по ночам.

– Ах, Джорджи, Джорджи.

Роберт обнял сестру и посмотрел в ее пылающее гневом лицо.

– Мы оба прекрасно понимаем, что Майк не будет переживать из—за неприятностей, в которые я попал. Мне пришлось выбирать. Сандра была очень плоха. Я ни о чем не жалею. Даже сейчас я уверен, что поступил правильно. Бизнес – это риск. Надо уметь проигрывать.

– Мой бедный Роберт, – грустно сказала Джорджи.

Все было так несправедливо. Роберт пришел в отчаяние, когда узнал, что его любимая жена неизлечимо больна. У нее обнаружили редкую болезнь крови, и жить ей оставалось всего несколько месяцев. И тогда он решил сделать все, чтобы последние дни жизни Сандры были счастливыми. Роберт и Сандра решили никому ничего не говорить. Даже Джорджи узнала о болезни Сандры только за месяц до ее смерти.

Это произошло полгода назад. Джорджи сразу же упаковала чемоданы, бросила хорошо оплачиваемую работу в рекламном агентстве и приехала сюда, чтобы поддержать брата и его жену в последние трагические недели.

Когда-то – когда она осиротела – Роберт и Сандра приютили ее. Ей было всего десять лет. Они окружили девочку нежностью и лаской. Сейчас, спустя тринадцать лет, наступил ее черед отплатить им за добро.

– Как насчет де Капистрано? Он ведь уже предложил нам контракт. Прибыль может быть очень большой.

– Де Капистрано?

Роберт пригладил рукой свои непослушные волосы, но через секунду у него на голове опять царил полный беспорядок.

С болью в сердце Джорджи заметила, что за последние дни в золотистых волосах брата появилось несколько седых прядей. Что ж, после того, что он перенес, в этом нет ничего удивительного. И дети, близнецы Дэвид и Энни, и сама Джорджи очень тяжело переживали кончину Сандры, но горе Роберта было безмерным.

– А я-то думал, ты будешь против сделки с де Капистрано. Ты ведь активный борец за охрану животных, – тихо заметил Роберт. – Разве ты не член «Гринпис»?

Прищурив обрамленные густыми ресницами зеленые глаза, Джорджи пристально посмотрела на брата. Когда она появилась на свет, Роберту было шестнадцать. Отношение брата к сестре с самого начала было, скорее, отеческим, а после трагической гибели родителей в автокатастрофе – тем более.

Джорджи часто восставала против рассудительности брата и, как она сама говорила, прозаических взглядов на дорогие ее сердцу принципы. Но сейчас не время вспоминать об этом. У Роберта такие грустные глаза!

– Это разные вещи, – сказала Джорджи твердо. – Раз ситуация сложилась так, что либо контракт с де Капистрано, либо твое банкротство, я за этот проект.

На лице Роберта появилось что—то вроде ухмылки. За последние несколько дней это была его первая попытка улыбнуться. Добрый знак обрадовал Джорджи.

– Так что мы будем делать с банком?

– Все бесполезно, – произнес Роберт. – Де Капистрано сам придет ко мне сегодня, но его вряд ли заинтересует разорившаяся строительная фирма.

Джорджи задумалась, потом решительно продолжила:

– А если мы попросим де Капистрано финансировать наш проект на краткосрочной основе? Мы начнем дело и сможем очень быстро расплатиться с ним. Всем известно, что ради прибыли он пойдет на все.

– Совершенно верно. Вот именно поэтому он и не будет делать никому никаких одолжений, – заметил Роберт. – Де Капистрано заинтересован только в быстром обороте денег и огромной прибыли.

Роберт устало растянулся в большом кожаном кресле. На столе, заваленном утренней почтой, лежало роковое письмо. В нем сообщалось о том, что контракт на строительство городского развлекательного комплекса фирма Миллета не получит. Значит, средств на проект де Капистрано у них не будет.

– Но, Роберт…

– Никаких «но». – Роберт поднял голову, чтобы остановить напор сестры. – Де Капистрано такой же, как Сандерсон, Джорджи. Этот везде пролезет. Знаешь, что мы будем обсуждать сегодня? Несколько лет назад он купил за бесценок Дальний луг и придерживал его до тех пор, пока не получил разрешение построить там жилые дома. Теперь он получит стократную прибыль.

– Кошмар!..

От отвращения Джорджи сморщила красивый маленький носик, доставшийся ей в наследство от матери.

– Пускать эту землю под строительство – настоящее кощунство! Сколько я себя помню, в этом парке всегда гуляли люди. Там потрясающая природа! Помнишь, какую красивую бабочку мы увидели в тот год, когда я вступила в «Гринпис»?

– Бабочки – не бизнес. – Роберт пожал плечами. – Как и полевые цветы и тому подобные прелести. Пойми это, Джорджи. Бизнес безжалостен. Даже семейные ценности уступают место выгоде. Если бы я был хоть чуть—чуть похож на де Капистрано и ему подобных, моим детям не грозила бы опасность остаться без крыши над головой.

– Не говори так. – Глаза Джорджи сверкали яростью. – Ты самый лучший отец, муж и брат на свете. Ты все сделал абсолютно правильно, поэтому ты десять раз мужчина, сто раз, а такие, как де Капистрано, всегда будут и…

– Разве мы знакомы?

Брат и сестра синхронно повернули головы. Возмущенные зеленые глаза Джорджи и грустные голубые глаза Роберта одновременно увидели высокого человека, стоявшего в дверях маленького кирпичного здания, служившего Роберту Миллету офисом.

Фраза была произнесена ледяным тоном, и даже если бы у внезапно появившегося незнакомца не было легкого акцента, Джорджи все равно догадалась бы, что это – мистер де Капистрано. Безукоризненно сшитый костюм, шелковая сорочка и галстук, великолепно сидевшие на высокой худощавой фигуре, красноречиво свидетельствовали о его богатстве. За спиной вошедшего стояла красивая молодая женщина. Она также была прекрасно одета и также раздражена. Это было видно по ее хорошенькому личику. Кто она? Его секретарша?

– Мы знакомы?

На этот раз голос мужчины резанул воздух, как острый скальпель.

– Мистер де Капистрано?

Голос Джорджи сорвался на писк. Она нервно закашлялась. Темноволосая голова незнакомца неспешно склонилась. Холодные серые глаза впились в лицо девушки.

– Извините…

Джорджи сделала глубокий вдох и продолжила более членораздельно:

– Нет, мистер де Капистрано, мы незнакомы, и я ничем не могу объяснить свою грубость.

– Итак, – произнес де Капистрано.

Его гнев не уменьшился ни на йоту.

– Мистер де Капистрано. – Роберт встал, подошел к гостю и протянул ему руку. – Пожалуйста, простите. То, что вы сейчас случайно услышали, было сказано только для того, чтобы поддержать меня. Джорджи не хотела обидеть вас. Я Роберт Миллет, а это моя сестра Джорджи.

Наступила пауза. Джорджи показалось, что она будет длиться вечно. Наконец мужчина пожал Роберту руку.

– Мэт де Капистрано, – лаконично представился он. – Это моя секретарша Пепита Виласэка.

Вслед за братом Джорджи подошла к гостям и протянула руку Пепите. На этот раз пауза длилась даже дольше. Высокомерно взглянув на Джорджи, Пепита протянула ей руку и тут же отдернула ее, давая понять, что делает большое одолжение.

– Пепита, – произнесла секретарша.

Джорджи взглянула в красиво накрашенные, похожие на полированный оникс глаза, и ей стало не по себе.

Роберт подошел, чтобы пожать руку Пепите, а Джорджи встретила взгляд Мэта де Капистрано. Это был удивительно… Красивый? Нет, не то… В следующую секунду она поняла, в чем дело – мужской взгляд. Подавляющий, агрессивный самец. Тот тип мужчины, который излучает природную мужскую энергию, и эта энергия настолько сильна, что может преодолеть все достижения современной цивилизации. Худощавое мускулистое тело, черные, коротко постриженные волосы, тяжелый прямой взгляд холодных серых глаз.

– Вы всегда подбадриваете своего брата, давая убийственные характеристики людям, которых не знаете, мисс Миллет?

Его фраза прервала размышления Джорджи. Она поняла, что ее беззастенчиво рассматривают.

Джорджи покраснела. Она почувствовала, что ей не хватает дыхания. Де Капистрано протянул руку. Холодные нервные девичьи пальцы сжала крепкая мужская рука. Джорджи была похожа на рыбку в аквариуме. Ей хотелось что—то сказать, но она только беззвучно шевелила губами.

– Нет—нет, конечно нет, – наконец—то смогла произнести Джорджи.

– Тогда почему же вы сделали это сегодня, и почему это был именно я?

У де Капистрано был очень низкий скрипучий голос. Легкий акцент делал это еще заметнее.

– Я… то есть, вы не должны были услышать мои слова, – выпалила Джорджи, прежде чем поняла, какую глупость она говорит.

– Значит, во всем виноват я? – ядовито спросил де Капистрано.

У Джорджи сердце ушло в пятки, что, разумеется, не прибавило ей уверенности в себе. Этот человек, как карающий ангел, возвышался над ее худенькой фигуркой. Впрочем, «ангел», наверное, не самое подходящее определение.

– Это были просто эмоции. Роберт уже сказал, что я не имела в виду лично вас.

– Еще хуже, мисс Миллет, – отрезал де Капистрано. – Когда или, точнее, если кто—то осмелится меня оскорбить, я, по крайней мере, имею все основания думать, что у этого человека есть на то серьезные причины.

«Ну что ж, – решила про себя Джорджи, – подожди минутку, и я найду не одну причину».

Она с трудом заставила себя сделать вежливый поклон в сторону де Капистрано и уже вслух сказала:

– Все, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину перед вами, это еще раз извиниться.

«Ведь это то, чего ты хочешь, – подумала Джорджи. – Ты, полный мешок дерьма».

– Вы здесь работаете?

Девушка стала мучительно соображать. Если она скажет «да», то похоронит последнюю надежду Роберта, которому необходимо убедить этого человека финансировать покупку новой техники. Если она скажет «нет», сделка состоится, но де Капистрано вскоре узнает, что она солгала.

– Временно, – ответила Джорджи нерешительно.

– Временно?

Леденящий взгляд де Капистрано требовал объяснений. Роберт, до сего времени молчавший, кашлянул, чтобы обратить на себя внимание. Однако мистер де Капистрано даже не посмотрел в его сторону.

– Это значит, что вы, мисс Миллет, в обозримом будущем будете находиться здесь?

«Без твоего контракта не будет никакого будущего».

Эта мысль заставила Джорджи собраться и сказать:

– Меня не будет здесь, если вы пожелаете, мистер де Капистрано.

Джорджи подняла голову и спокойно встретила холодный взгляд серых глаз.

От неожиданности де Капистрано даже моргнул, но только один раз. Этого было достаточно. Джорджи поняла, что удивила его. Де Капистрано повернулся к Роберту, и она почувствовала облегчение.

– Я пришел сюда, чтобы обсудить ваше предложение, – произнес он холодно. – Я очень занятой человек, мистер Миллет. Вы приготовили ту информацию, о которой вас просила моя секретарша?

– Да, мистер де Капистрано, но…

– Мы уже и так потратили несколько минут бесценного времени. Я предлагаю перейти непосредственно к делу, – сказал де Капистрано, перебивая запинающегося Роберта.

«Какой наглый, надменный тип!» – подумала Джорджи и тут же осеклась, снова поймав на себе жесткий взгляд серых глаз.

– Надеюсь, вы не против, мисс Миллет, – заметил де Капистрано.

По его лицу Джорджи было ясно: он знает, о чем она думает.

– Если я правильно понял, вы секретарша вашего брата?

В интонации чувствовалась издевка.

– Да, – подтвердила Джорджи.

– Как это удобно, – растягивая слова, проговорил де Капистрано.

– Удобно? – насторожилась Джорджи.

– Получить работу у родственника проще, чем прокладывать дорогу в большом неизведанном мире и доказывать всем, на что ты способен.

Заявление де Капистрано шокировало Джорджи. Да как он посмел! Как он посмел так говорить о ней только потому, что она ругала его богатство. Джорджи пришла в бешенство. Все мысли о примирении сразу же улетучились.

– Между прочим, я очень хорошая секретарша, мистер де Капистрано, – заявила она.

– Неужели? – Явное раздражение Джорджи, казалось, успокаивало гостя. – Вы учились этому в колледже?

– Не совсем так. – Она зло сверкнула глазами.

– Моя сестра два года назад с отличием окончила университет по специальности «Искусство и дизайн», – вмешался в разговор Роберт, почувствовав, что Джорджи вот—вот взорвется.

– Зачем же тогда растрачивать свои таланты, работая на старшего брата? – Де Капистрано говорил так, будто Роберта и Пепиты не было рядом. – Недостаток амбиций? Лень? Что—то еще?

Джорджи не могла поверить своим ушам.

– Послушайте…

Роберт снова остановил ее. Его лицо напряглось, а голос стал резким.

– Мистер де Капистрано, несколько месяцев назад Джорджи оставила очень хорошую работу в рекламном агентстве. Она сделала это ради меня. Раньше дела фирмы вела моя жена, но…

– Ты не должен объясняться перед посторонним человеком.

Джорджи подошла к брату и взяла его за руку. Она уже не беспокоилась ни о контракте, ни о чем другом.

– Но она умерла полгода назад, – закончил Роберт.

Наступила оглушительная тишина. Джорджи заметила, как Пепита тоже взяла за руку мистера де Капистрано. Этот жест говорил о том, что они были очень близки.

– Вряд ли что—то может оправдать мою бестактность, мистер Миллет, и, тем не менее, будьте так любезны, примите мои извинения, – спокойно сказал де Капистрано. – Я ничего не знал о постигшем вас горе.

– Поговорим о делах, – предложил Роберт, делая рукой примирительный жест. – Обстоятельства несколько изменились. Сегодня утром мы узнали, что не получим работу, на которую рассчитывали. Прибыль от нее должна была покрыть дополнительные расходы по найму людей и техники для вашего проекта, мистер де Капистрано, но…

– Вы хотите сказать, мистер Миллет, что ваш бизнес испытывает финансовые трудности? – холодно оборвал его Мэт де Капистрано.

– Да, практически я банкрот.

Джорджи онемела от изумления: Роберт так прямо заявил об этом. Когда мужчины посмотрели в ее сторону, она, не задумываясь ни о чем, быстро заговорила:

– Это произошло потому, что Роберт посвятил себя жене и детям, когда они нуждались в этом, мистер де Капистрано, а вовсе не потому, что он плохой специалист. Он великолепный строитель, лучшего вам просто не найти. Вы можете посмотреть на работу, которую он уже сделал и…

– Джорджи, пожалуйста. – От смущения Роберт стал пунцовым. – Мы с мистером де Капистрано сами поговорим обо всем этом.

– Я думаю, будет лучше, если вы подождете в своей комнате, мисс Миллет, – вежливо предложил Мэт де Капистрано, глазами показывая на дверь.

Джорджи, посмотрев на Роберта, молча вышла из комнаты.

Кусая ногти, она сидела за своим заваленным бумагами столом и мучительно размышляла. Сколько времени нужно, чтобы разорвать контракт и попрощаться? Собирается ли Мэт де Капистрано мстить ей за грубость? Скорее всего, да. Вряд ли такой человек оставит без внимания оскорбления в свой адрес. Джорджи тихонько вздохнула. Ну почему, почему он появился именно в тот момент?

Дверь вдруг резко распахнулась, и в комнате появился Мэт де Капистрано. Джорджи тревожно посмотрела на него.

– Мечтаете, мисс Миллет?

Взгляд де Капистрано был тяжелым, изучающим, но интонации свидетельствовали о том, что он настроен дружелюбно, даже несколько игриво.

– Конечно, что же еще делать временной секретарше? – сладким голосом ответила она, но ее зеленые глаза выдавали недовольство.

Де Капистрано улыбнулся, подошел к столу, за которым сидела Джорджи, и сказал:

– Я позвоню вашему брату сегодня вечером из Шотландии после того, как уточню некоторые детали. Не могли бы вы позаботиться о том, чтобы линия была свободна?

– Разумеется, мистер де Капистрано, – ответила Джорджи.

Она очень хорошо поняла, что он имеет в виду…

Де Капистрано еще секунду не отрывал от Джорджи пронзительного взгляда своих холодных серых глаз, потом повернулся и вышел. Когда дверь за ним захлопнулась, она откинулась на спинку стула и со свистом выдохнула воздух из легких. Какой страшный человек! Ужасный, ужасный!

Услышав голоса на улице, Джорджи встала со стула и осторожно посмотрела в окно.

Мэт де Капистрано и Пепита садились в серебристый «мерседес», в котором их ждал шофер. Даже на расстоянии де Капистрано пугал ее. В нем была какая—то темная, агрессивная мужская сила, которую невозможно игнорировать. Он был… Джорджи не могла найти подходящее слово.

Дверь распахнулась, и на пороге появился улыбающийся Роберт.

– Ну что ж, мы снова можем спокойно заниматься нашими делами.

– Правда? Что ты говоришь! – Джорджи сразу же забыла о своем плохом впечатлении от Мэта де Капистрано. – Он сказал, что поможет?

– Возможно. – Роберт старался сохранять спокойствие. – Он просто так не возьмется за это дело. Ему нужно кое-что уточнить. Я не могу осуждать его. На его месте я поступил бы так же.

– О, Роберт!

– Так что держи за меня палец, сестричка, – сказал Роберт уже немного тише. Брат и сестра внимательно посмотрели друг на друга. – Если он откажет, мы пропали. Я заложил даже дом, так что дети могут остаться без крыши над головой.

– Этого никогда не произойдет. – В голосе Джорджи чувствовалась злость. – Вот увидишь.

– Все может быть, – возразил Роберт, потом улыбнулся и добавил, – Конечно, все может быть, но давай надеяться на то, что детей это не коснется. Для начала соедини меня с банком.

– Прости меня за то, что я натворила, – тихо пролепетала Джорджи. – Я чуть не умерла, когда увидела его.

– Я тоже чуть не умер.

Роберт грустно покачал головой.

Остаток дня прошел в суете. Было сделано множество телефонных звонков, послано невероятное количество факсов, напечатана уйма писем. К вечеру Джорджи тошнило при одном только упоминании имени Мэта де Капистрано.

Ее пальцы замерли на клавиатуре компьютера, и она задумчиво уставилась в пространство. Резкий звук телефонного звонка вывел ее из этого состояния.

Схватив трубку, Джорджи взглянула на часы. Пять часов. Точно. Это он! Джорджи сделала глубокий вдох и уверенно произнесла:

– «Миллет Билдерз» к вашим услугам.

– Мисс Миллет?

Она услышала в трубке знакомый низкий голос. Ее натянутые нервы слегка дрогнули.

– Мэт де Капистрано. Ваш брат на месте?

– Да, мистер де Капистрано. Он ждет вашего звонка, – бойко ответила Джорджи.

– Спасибо.

Парень с таким голосом мог бы стать звездой экрана, новым Шоном Коннери, пожирателем женских сердец, думала Джорджи, переключая телефон на кабинет Роберта. Низкий, немного хриплый голос с легким акцентом, который делает его неотразимым для женщин. Джорджи поймала себя на том, что думает о Мэте де Капистрано, и ужаснулась тому, как она о нем думает. Она вновь призвала на помощь всю свою ярость. Он низкий, подлый человек! И точка.

Девушка услышала, как в соседней комнате повесили трубку. Через секунду дверь со скрипом открылась. Сколько раз она слышала этот звук! Не успел Роберт сказать и слова, как Джорджи все поняла.

Они оставались в деле.

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Доброе утро, мистер де Капистрано.

Все утро Джорджи готовила себя к визиту Мэта де Капистрано, и все—таки, услышав его голос, она так резко подняла голову, что защемила шейный нерв.

С тех пор, как они впервые встретились в офисе Роберта, прошла целая неделя. Был первый день мая, за окном сияло доброе утреннее солнышко, но как только Джорджи взглянула в холодные серые глаза, температура в комнате упала градусов на десять. Мэт де Капистрано стоял в дверях офиса и внимательно разглядывал ее. Одет он был в черные джинсы и кремовую сорочку. И если Мэт действительно обладал черной аурой, то сегодня она усилилась во много раз.

– Роберт ждет вас, – с легкой хрипотцой произнесла Джорджи и показала рукой на дверь кабинета брата.

– Спасибо, но сначала я хотел бы сказать несколько слов вам.

О боже! У Джорджи появилось ощущение, будто на нее упала тонна кирпичей. Теперь—то уж он с ней посчитается за грубость, которую она допустила неделю назад. У него на руках все козыри. Если захочет, он превратит их жизнь в ад.

Джорджи приподняла подбородок, и смело посмотрела в красивые и одновременно отталкивающие глаза.

– Я слушаю вас, мистер де Капистрано.

Ему понадобился всего один шаг, чтобы оказаться рядом с Джорджи.

– Для начала, я думаю, нам не подходит церемониться как мистеру де Капистрано и мисс Миллет. Теперь мы работаем вместе, да?

Де Капистрано прекрасно владел английским, но эта фраза прозвучала как—то очень не по-английски. Джорджи почувствовала комок в горле.

– Если вам так будет угодно, мистер де Капистрано.

– Да, мне так будет угодно, – мягко ответил он. – Но меня зовут Мэт.

У него такие темные серые глаза, что кажутся почти черными, подумала вдруг Джорджи. А столь густые ресницы просто жалко тратить на мужчину. Теперь он казался ей еще огромнее, чем раньше.

– Тогда зовите меня Джорджи.

Де Капистрано быстро наклонил голову.

– Сегодня мне нужна твоя помощь, Джорджи. С моей секретаршей утром произошла небольшая неприятность. Она вывихнула лодыжку. Может быть, ты подменишь ее и сделаешь для меня несколько записей?

О, нет! Нет! Нет! Она не сможет целый день провести в его обществе. С ней постоянно будет случаться что-нибудь глупое, если он будет рядом.

– Думаю, лучше спросить об этом у Роберта. Если я буду помогать тебе, здесь, в офисе, работа остановится. Я должна отвечать на телефонные звонки и делать еще много других дел, – призвав все свое хладнокровие, твердо произнесла Джорджи.

– У вас есть автоответчик? – деликатно осведомился Мэт.

– Да, но…

– Твое присутствие будет мне необходимо только во время беседы с архитектором и проектировщиком. После ты сможешь вернуться сюда и напечатаешь для меня кое—какие бумаги, – вкрадчиво продолжал он.

Черт побери! Почему именно сегодня его дорогая секретарша умудрилась вывихнуть лодыжку, беспомощно подумала девушка.

– Благодарю тебя, Джорджи.

Де Капистрано произносил ее имя по—особому, с ударением на последнем слоге. Это создавало какую—то странную, волнующую атмосферу. Джорджи едва справилась с собой, когда, прищурив глаза, Мэт доверительно сказал ей:

– Джорджи, я тебе не нравлюсь.

Это было утверждение, а не вопрос, но даже если бы прозвучал вопрос, Джорджи не смогла бы сразу ответить на него, так велико было ее удивление.

– Это не страшно, – спокойно продолжал он. – Для начала…

– Я… Это… – пролепетала Джорджи.

Она, не отрываясь, смотрела на него широко раскрытыми глазами. И вдруг кое-что поняла, и это понимание придало ей силы. Джорджи разозлилась. Голос ее стал громким, сознание прояснилось. Коли он думает, что она безвольная тряпка, о которую всякий может вытирать ноги только потому, что дал работу, то он ошибается.

– Я постоянна в своих чувствах, – твердо ответила Джорджи.

– Это хорошо.

Мэт де Капистрано оставался абсолютно спокойным, но она почувствовала в его голосе усмешку. Мягкие губы Джорджи сжались.

– И вообще я собираюсь оставить работу секретарши, – холодно произнесла она. – Будет лучше, если Роберт поручит это кому-нибудь другому, а я займусь детьми и стану подрабатывать машинисткой.

К ужасу Джорджи, Мэт уселся на край стола. Она почувствовала волну тепла, исходящую от его тела.

– Ах да, дети! Сколько им лет?

Дорогой восхитительный запах смуглого тела дразнил ее гормоны. Джорджи собрала в кулак все свое самообладание. Голос ее был спокоен и не выдал того, что творилось внутри.

– Они близнецы. Им по семь лет. Скоро будет восемь.

– А твой брат? – тихо спросил де Капистрано.

Он слегка наклонился к Джорджи. Ее сердце забилось быстрее.

– Как он все это переносит?

– Роберт просто раздавлен горем, – еще тише ответила она, – Сандра была для него светом в окошке. Они дружили с детства, после женитьбы вместе работали. Они были как одно целое.

– Понимаю. – Мэт медленно кивал, а Джорджи думала о том, знает ли он, как сексуально выглядит, когда прищуривает глаза. – Такая преданность необычна, даже исключительна. В наш расчетливый век, как правило, жен покупают.

– Покупают? – вскинулась Джорджи.

– Каждый выбирает себе супругу по карману, а когда появляется возможность взять жену подороже, берет подороже, потом еще дороже, – цинично объяснил Мэт. – Самых дорогих выбирают адвокаты.

– Не все люди вступают в брак по расчету, – решительно запротестовала Джорджи.

Серые глаза Мэта впились в нее. Их металлический блеск был невыносим.

– Только не говори мне, что ты романтик, – с насмешкой сказал он.

– Я не романтик, но знаю, что у Сандры и Роберта все было по—настоящему. Мне этого достаточно.

Выражение лица Мэта изменилось. Он открыл было рот, чтобы что—то сказать, но дверь комнаты распахнулась, и на пороге появился Роберт.

– Я услышал твой голос, Мэт. Заходи! Мне осталось решить пару вопросов, и потом мы поедем.

Вот это да! Когда дверь за мужчинами закрылась, Джорджи откинулась на спинку стула и убрала с покрасневшего лица прядь шелковистых волос.

Они подружились! Впрочем, чутье подсказывало ей, что это должно было произойти.

Воспользовавшись тишиной, Джорджи решила заняться приготовлениями ко дню рождения близнецов. Вчера вечером они вдруг вспомнили, что до их восьмилетия осталась всего пара недель. Джорджи хотелось, чтобы все прошло не хуже, чем обычно. Насколько это было возможно после смерти Сандры. Роберт возражал против того, чтобы шумное празднество с многочисленными родственниками, друзьями и детьми устраивали дома, поэтому Джорджи собиралась снять где-нибудь зал с игрушечным замком, волшебником и тому подобными вещами.

Размышления прервал телефонный звонок.

– Джорджи? – Голос Роберта был взволнованным. – Сделай, пожалуйста, кофе. Три чашечки, ладно? И захвати блокнот. Я хочу, чтобы ты присутствовала при разговоре.

К чему бы это? – подумала она, доставая из шкафа чашки и упаковку шоколадного печенья.

Когда кофе был готов, Джорджи расправила узкую юбку и строгую блузку, застегнутую на все пуговицы. Собрав все свое мужество, она приготовилась к встрече с пронзительными серыми глазами. И вдруг снова разозлилась. Кто он, собственно, такой, этот Мэт де Капистрано? Всего лишь мимолетное явление в ее жизни. Сегодня он здесь, а завтра его нет. Он ей абсолютно неинтересен.

Мимолетное и абсолютно неинтересное явление, закинув ногу на ногу, сидело в кабинете Роберта. Мускулистые руки были раскинуты на спинке большого кресла. Когда Джорджи вошла, ее тело немедленно отреагировало на эту откровенно мужскую позу. Внутреннее чутье подсказало ей, что агрессивная сексуальность Мэта была столь откровенной потому, что он не мог управлять ею.

Подав мужчинам кофе, Джорджи села на стул, подвинула поближе свою чашку и аккуратно сложила руки на коленях. Даже под страхом смертной казни она не собирается суетиться вокруг Мэта де Капистрано!

– Итак. – Голос Роберта по—прежнему был взволнованным. – Ты считаешь, что Мэйнс и Дженсон должны уйти?

Роберт имел в виду двух старейших каменщиков, работавших в фирме со дня ее основания.

– Что?! – почти прорычала Джорджи.

Она забыла о своем решении не вмешиваться в разговор.

– Джордж и Уолтер?

– Простите?

Холодные серые глаза стали похожи на излучающие свет щелочки. Мэт нахмурился.

– Они почти члены нашей семьи, – страстно продолжала Джорджи.

– Семья – это прекрасно, – холодно заметил Мэт, – но при чем здесь неэффективная рабочая сила? Уолтер Дженсон давно должен быть на пенсии. И Джорджу Мэйнсу шестьдесят пять исполнилось уже год назад.

– Я просто не верю своим ушам! – Джорджи вскочила и со злостью смотрела на Мэта. – Они оба мастера своего дела.

– Старые мастера. Пора дать дорогу молодым, – безжалостно продолжал тот. – Как бы больно это ни было.

– Тебе—то уж точно больно не будет! – язвительно заметила Джорджи.

– Ты все сказала? – Мэт по—прежнему сидел в той же расслабленной позе, но взгляд серых глаз, направленный прямо на раскрасневшееся от гнева лицо девушки, был просто убийственным. – Я попрошу вас сесть, мисс Миллет.

– Я не…

– Сядь!

От резкого окрика Мэта Джорджи вздрогнула. Вопреки ее собственной воле, ноги подчинились приказу.

– Я знаю, чем твой брат обязан этим людям. Они уйдут на пенсию с очень щедрым вознаграждением, – подытожил Мэт. – К тому же Роберт сказал мне, что увольнение не будет для них большой неожиданностью. Если бы он обанкротился, все оказались бы на улице. В промышленности нет места слабости. Это стоит запомнить.

– А доброте? – Глаза Джорджи все еще сверкали от злости, хотя она вынуждена была признать, что в словах Мэта есть своя правда. – Доброте и благодарности? Ты считаешь, им будет очень приятно услышать, что они слишком стары?

– Они сами прекрасно знают, когда родились, – сказал Мэт ледяным тоном. – Так что это вряд ли будет для них сюрпризом.

Де Капистрано сложил руки на груди, удобнее устроился в кресле и, прищурив глаза, оценивающим взглядом окинул напряженную фигуру Джорджи.

– Я думаю, то, что ты требуешь от Роберта, отвратительно, – с легкой дрожью в голосе произнесла она.

– Думай, что хочешь. – Мэт подался вперед, взял чашку с кофе, опустошил ее одним глотком и повернулся к Роберту. – Я предлагаю тебе перевести рабочих на сдельную оплату. Определи для них недельную норму, назначь хорошее вознаграждение за переработку, и вскоре твои дела поправятся. Ведь ты едва сводишь концы с концами.

Джорджи посмотрела на брата, надеясь, что он даст достойный отпор этому тирану. Но Роберт, соглашаясь с Мэтом, слегка кивнул головой. Он был очень серьезен.

– Я и сам в последнее время размышлял об этом, – сказал он тихо.

– Хорошо, тогда будем считать, что мы обо всем договорились, – невозмутимо произнес Мэт. – Теперь пусть Джорджи запишет, что нужно проверить на местах, и мы поедем… У тебя есть какая-нибудь другая обувь? – добавил он, окинув взглядом ее легкие туфли на высоких каблуках.

Раньше она никогда не надевала их в офис, но сегодня… Они так подходят к темно—серой юбке! К тому же подчеркивают стройность ее ног. Джорджи считала, что ноги – самая красивая часть ее фигуры. Она ненавидела свой маленький бюст и слишком худые бедра.

– В багажнике моей машины лежат твои резиновые сапоги, – вступил в разговор Роберт. – Помнишь, мы положили их туда, когда в выходные гуляли с детьми у реки?

– Спасибо, Роберт, – упавшим голосом сказала Джорджи.

Здорово же она будет выглядеть! Дорогая шелковая блузка цвета нефрита, элегантная юбка и тяжелые резиновые сапоги. Лучше не придумаешь! И этот… этот… этот нахал будет смотреть на нее своими серыми глазами и наслаждаться ее унижением!

Джорджи ловко выпрыгнула из старой машины Роберта. Она старалась не думать о том, как выглядит.

Это место называли Дальним лугом. Раньше здесь и правда были луга. Отсюда до сих пор можно увидеть пасущийся вдалеке скот. Теперь Дальний луг оказался на самой границе с городом, но пока он был не освоен и по—прежнему прекрасен.

По рассказам Роберта, Мэт де Капистрано очень выгодно купил эту землю десять лет назад. Несколько раз он обращался к властям с просьбой разрешить ему здесь жилищное строительство и в конце концов добился своего.

Филистер! Джорджи задыхалась от злости. Нежное майское солнышко золотило лютики. Трава была похожа на розовые перышки. От такой красоты слезы наворачивались на глаза. В этих местах водились барсуки, кролики, лисы, было много бабочек. В детстве Джорджи провела здесь столько счастливых дней.

А теперь все это будет погублено, изуродовано ради прибыли одного человека.

Джорджи повернулась и увидела, как красный «ламборджини» Мэта де Капистрано плавно подъехал и остановился в нескольких ярдах от того места, где стояла она. У шофера сегодня был выходной, и за рулем сидел сам Мэт. Джорджи прикусила губу. Нужно, прежде всего, думать о Роберте и детях, сказала себе она. Ее идеалы, девственные луга и дикая природа – все это не так важно, как Дэвид, Энни и Роберт.

– От такого выражения лица даже молоко скиснет.

– Что?

Джорджи вздрогнула. Мэт так неожиданно приблизился к ней, что она в буквальном смысле слова раскрыла рот от удивления.

– Забудь о Мэйнсе и Дженсоне. Решение принято, – тихо сказал Мэт и посмотрел в сторону Роберта, который вместе с рабочими ждал их в центре луга.

– Я думаю совсем о другом, – ответила Джорджи.

– О чем же? – мягко спросил он, пытаясь заглянуть ей в глаза. – Почему ты с такой злостью смотришь, на меня?

– Я не… – Джорджи резко оборвала себя.

Может, она и злится на него, но ему все равно этого никогда не понять. Если она объяснит, что ее расстроило, у нее будут неприятности и у Роберта будут неприятности. Более того, разорвав контракт с «Миллет Билдерз», Мэт де Капистрано просто обратится в другую строительную компанию. Проект будет воплощен в жизнь в любом случае.

– Так, ничего особенного, – тихо сказала она.

– Джорджи! – Мэт повернул ее к себе, схватил за подбородок и посмотрел в глаза. – Скажи мне. Я большой мальчик. Я пойму.

Он издевается над ней. Он опять посмеивается. Джорджи напряглась. Ее глаза засверкали.

– Ты хочешь погубить эту красоту, осквернить эту землю, и тебе все равно, правда? У тебя нет сердца!

Мэт в изумлении смотрел на Джорджи. Она явно задела его за живое, и это обрадовало ее.

– Что? – грозно спросил он.

– Я играла здесь, когда была ребенком. Мы жили в палатках. Это одно из немногих по—настоящему красивых мест в округе. Люди приходят сюда, чтобы вздохнуть свободно, неужели ты не знаешь этого? Ты хочешь уничтожить Дальний луг, уничтожить природу и красоту.

– Люди приходят сюда, потому что я позволяю им гулять здесь, – взорвался Мэт, – Я мог бы огородить это место, но не сделал этого.

– Потому что это было бы слишком обременительно для тебя, – парировала Джорджи.

– Что обременительно? – Мэт недоверчиво смотрел на нее. – Ну, давай, выкладывай, какие еще преступления я совершил? Может быть, ты не хочешь, чтобы Роберт занимался этим строительством?

– Конечно же, я хочу, чтобы Роберт участвовал в строительстве. – Джорджи злобно посмотрела на Мэта. – И не хочу! Не хочу тоже. Как я могу хотеть этого! Я смотрю на эту красоту и думаю, что через несколько месяцев здесь все будет перерыто бульдозерами. Потом появятся уютные домики. В них будут жить люди, для которых нет ничего более важного в жизни, чем дорогие автомобили и модные тряпки. Но я не желаю, чтобы Роберт упустил шанс поправить свои дела, и, конечно же, хочу, чтобы он получил этот контракт.

Мэт ничего не ответил ей. Он только закрыл глаза, но этот жест сказал ей больше, чем любые слова. Сдержанность Мэта вызвала в ней чувство вины. Все, что она говорила, было глупо, смешно и абсолютно безосновательно, но она ничего не могла с собой поделать. Все произошло помимо ее воли. Красота этой земли после смерти родителей помогла ей залечить душевные раны. Здесь ее сердце научилось жить. Эта земля успокоила ее после того, что произошло с Гленом. Она бродила по тропинкам своего детства, прикасалась к цветам. Природа давала ей чувство защищенности. И теперь все это будет сметено с лица земли. Внезапно весь гнев Джорджи исчез. Она снова почувствовала себя ребенком.

– Извини. Ты ни в чем не виноват. Абсолютно ни в чем.

Мэт что—то сказал по-испански. Наверняка что—то неприятное для нее.

– Спасибо, Джорджи. Теперь мне будет совсем хорошо, – уже по-английски с горьким сарказмом произнес он.

– Ты не разорвешь контракт с Робертом? – с тревогой в голосе спросила она. – Ты не сердишься на меня?

Его губы стали еще тоньше. Пальцы, сжимающие ее подбородок, превратились в тиски. Мэт смотрел в изумрудные глаза Джорджи. Она не отводила взгляда.

– Хорошо, что ты понимаешь, что оскорбила меня, – очень тихо сказал он.

От него исходил пьянящий запах. Это был запах мужчины, запах Мэта де Капистрано, который одновременно пугал и восхищал Джорджи. А она не хотела быть ни испуганной, ни восхищенной. Она хотела только… Чего? Она сама не знала, чего хочет.

– Джорджи!

Сквозь звон в ушах она услышала голос Роберта. Мэт все еще держал ее за подбородок. Он пристально смотрел в ее смущенные глаза, затем опустил руку, сделал шаг в сторону и невыносимо спокойным голосом произнес:

– Мы идем, Роберт.

Джорджи вспоминала о своем детстве. Было очень интересно.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

После разговора с Мэтом все оставшееся время Джорджи старалась держаться в тени. Она молча делала записи, угрюмо шагая за мужчинами в тяжелых резиновых сапогах. Когда работа закончилась, все направились к машинам. Неожиданно Джорджи обнаружила, что Мэт идет рядом с ней.

– Спасибо, Джорджи, – как ни в чем ни бывало сказал он. – Сегодня ты свободна, а нам нужно будет поработать еще немного. Но сначала мы перекусим. Присоединишься к нам?

– Пожалуй, нет. – Уклоняясь от прямого контакта с глазами Мэта, Джорджи рассеянно посмотрела на его смуглую шею. – Мне нужно вернуться в офис. – Меньше всего на свете сейчас ей хотелось сидеть и мило разговаривать с Мэтом де Капистрано.

– Разве ты не хочешь есть? – продолжал настаивать на своем Мэт.

– Я взяла с собой бутерброды. Перекушу в офисе.

– Какая ты предусмотрительная.

– На самом деле, я не очень предусмотрительная, – натянутым тоном ответила она. – Просто мне нужно позвонить в несколько мест и договориться о празднике для детей. У них скоро день рождения. Мы были так заняты в последнее время, что совсем забыли об этом.

Джорджи все—таки заставила себя посмотреть Мэту в глаза. Он молча кивнул.

– И что же вы придумали? – спросил он так, будто ему действительно было интересно.

– Снимем где-нибудь зал со сказочным замком и другими забавами для детей, – тихо ответила она.

– Ах да, сказочный замок.

Мэт посмотрел на нее сверху вниз. В лучах солнца его пронзительные серые глаза отливали металлическим блеском.

– Мои племянники тоже обожают такие игрушки.

У него есть племянники? Это открытие поразило Джорджи. Ей трудно было представить Мэта в роли доброго дядюшки. Для нее он был расчетливым дельцом, магнатом, не способным думать ни о чем, кроме денег. Но у него, наверное, тоже есть семья.

– Все дети одинаковы, – сказала Джорджи.

Слова давались ей с трудом, но она старалась держать себя в руках.

– Правда.

Мэт посмотрел на Джорджи, затем перевел взгляд на Роберта, который стоял вдалеке и что—то увлеченно обсуждал с главным архитектором проекта.

– Я отвезу тебя в офис. Пусть они здесь заканчивают. Потом я подъеду прямо в паб, – безразличным тоном произнес Мэт.

– Нет, – не задумываясь, выпалила Джорджи.

Ее ответ был инстинктивным. Они оба поняли это. Щеки девушки запылали.

– Я хотела сказать, что не хочу беспокоить тебя. Я возьму машину Роберта. Он не будет возражать. А он поедет в паб вместе с тобой, – дрожащим голосом лепетала Джорджи.

– Это не затруднит меня, Джорджи.

Может ли она отказаться от предложения Мэта? Джорджи посмотрела на Роберта. Восторг на лице брата послужил ответом на ее вопрос. Нет, не может.

– Ну что ж, если так…

Голос Джорджи был едва слышен. В любую минуту она готова была взорваться, но старалась не подавать виду.

– Да, меня это нисколько не затруднит.

Мэт подошел к ней ближе. Она почувствовала запах его тела.

– Мне будет очень приятно.

Мягко, но очень серьезно сказал он, затем после долгой паузы добавил:

– И мы оба знаем это.

На сей раз Джорджи не смогла ничего ответить Мэту. Она обреченно стояла рядом с ним. Мэт окликнул Роберта и предупредил, что отвезет Джорджи в офис, а потом присоединится к ним в «Белом рыцаре». Джорджи посмотрела на красный «ламборджини», стоявший на обочине дороги. Она никогда не ездила в такой машине. В другое время, с другим шофером она с удовольствием прокатилась бы, но этот автомобиль был слишком похож на своего хозяина.

Она села в автомобиль, и Мэт аккуратно захлопнул за ней дверцу. Машина была очень низкой, Джорджи казалось, что она сидит у самой земли. Но все эти ощущения были несравнимы с теми, что охватили ее, когда Мэт сел на сиденье рядом и повернулся к ней.

– Ты не хочешь снять сапоги?

Когда она села в машину, голенища тяжелых резиновых сапог оказались почти у самого ее подбородка. Как же ему нравится издеваться над ней! Она и без того знает, что выглядит смешно. Ну и пусть! Это только подтверждает ее мнение о нем. Он страшный человек!

– Нет. – Джорджи заставила себя бросить высокомерный взгляд в сторону Мэта.

– Я могу выйти из машины и помочь тебе снять их, – неожиданно предложил он, – Тебе, наверное, неудобно сделать это самой в такой узкой юбке?

Джорджи почувствовала себя в ловушке.

– Нет, я прекрасно себя чувствую в сапогах, – натянуто возразила она и, не отрываясь, уставилась в лобовое стекло автомобиля.

– Неужели ты не можешь хотя бы на минутку расслабиться в моем присутствии? – спокойно продолжал Мэт. – Клянусь, я не сверну на глухую тропинку и не заставлю тебя убегать от меня по ухабам.

– Я вовсе так не думаю, – скороговоркой произнесла Джорджи.

Зачем только она села в эту проклятую машину?!

Какое—то время Мэт, удивленно подняв брови, смотрел на Джорджи, затем отвернулся и нажал на стартер. Он словно наслаждался ее неловким положением.

– У тебя милая машина, – чопорно произнесла Джорджи – только чтобы доказать, что она не волнуется.

– Милая? – переспросил Мэт так, будто услышал что—то оскорбительное. – Джорджи, милыми бывают гостиные, старые девы, посетители зоопарка и множество других скучных вещей. «Ламборджини»… – он сделал паузу, – относится к другой категории.

Она разозлила его. Отлично. Как приятно прокалывать эту дубленую кожу!

– Может быть, но мне она кажется милой, – сладким голосочком повторила Джорджи. – В конце концов, это всего лишь машина, железка, при помощи которой ты можешь добраться из пункта А в пункт В. Средство передвижения.

– После этого мне не о чем с тобой говорить.

Джорджи видела, как Мэт посмотрел на обтянутый кожей руль, затем на панель. Он словно искал подтверждение тому, что гордится своей машиной не меньше, чем раньше. Девушка подавила улыбку. Что ж, возможно, она вела себя не совсем красиво, но ведь Мэт сам сказал, что он уже большой мальчик. Должен понимать такие вещи.

– Мне жаль, если я обидела тебя, – извинилась Джорджи.

– Конечно, жаль. – Хриплый голос ударил по ее нервам.

Она снова мельком взглянула на выразительный профиль. Рукава рубашки были закатаны и открывали мускулистые руки, обильно покрытые черными шелковистыми волосками.

Шикарная машина, сильный мужчина за рулем, яркое майское солнышко скользит по деревьям. Все как в глупых мечтах. Джорджи находилась на грани истерики. Он был великолепен, этот Мэт де Капистрано.

– У тебя две машины? Эта и «мерседес»? – осторожно спросила Джорджи после долгой паузы, которая становилась просто невыносимой.

– Еще один гвоздь в мой гроб?

Мэт произнес это истинно английское выражение, даже не взглянув в ее сторону. Низкий голос и знакомый акцент заставили ее напрячься.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – тихо сказала она.

– Все ты прекрасно понимаешь, – еще тише ответил Мэт.

– Послушай, Мэт…

Пронзительный писк тормозящей машины не дал Джорджи договорить. Мэт остановил машину на обочине и выключил мотор.

– Что ты делаешь? – нервно спросила Джорджи.

– Просто хочу поговорить с тобой с глазу на глаз, вот и все, – спокойно произнес Мэт. – Так что не паникуй, маленькая английская мышка.

Мышка? Это было самое ужасное из того, что он мог сказать ей. Джорджи резко повернула голову и увидела, как губы Мэта растянулись в иронической улыбке. Опять он издевается над ней.

Но вдруг улыбка исчезла.

– Нам нужно объясниться, Джорджи.

– Разве? – Джорджи так не думала.

Она не хотела этого. Тем более здесь, в его роскошной машине. Он сидит так близко, и ей некуда бежать. Не следовало противоречить ему. Она слишком поздно поняла это.

– Ты смотришь на меня, как на врага, а это совсем не так, – мягко сказал Мэт. – Если твой брат понесет убытки, я тоже пострадаю. Если он получит прибыль, и я окажусь в выигрыше.

Джорджи посмотрела Мэту в глаза, и в эту же секунду почувствовала, что ненавидит его. Ее ненависть к Мэту становилась все сильнее и сильнее. Это не было связано с Робертом и его делами. Глядя в холодные серые глаза, Джорджи понимала: это имело отношение только к ней самой. Наконец она справилась с волнением.

– Ты пользуешься его доверием. Этот бизнес – все, что осталось у Роберта. Для тебя же проект – всего лишь капля в океане твоей империи. Даже если дело прогорит, ты не почувствуешь этого.

– Мои проекты никогда не «прогорают». Это очаровательное слово не из моего лексикона. И я не допущу, чтобы проект твоего брата стал первым моим «прогоревшим» делом. Кроме того…

Мэт замолчал, и Джорджи с нетерпением спросила:

– Что?

– Кроме того, ты неправильно оцениваешь его состояние, – спокойным голосом сказал Мэт.

– Можешь не сомневаться, я знаю все, – возразила Джорджи. – У Роберта нет от меня секретов.

– Я говорю не о деньгах, Джорджи.

Мэт сидел рядом с Джорджи, положив руку на спинку ее сиденья, и смотрел ей прямо в лицо. Она была натянута как струна. Это просто наказание какое—то! Каждая их встреча оборачивалась какой-нибудь неприятностью.

– Что ты хочешь сказать?

Джорджи посмотрела в его темно—серые глаза, и они снова полностью поглотили ее. Все остальное вокруг просто перестало существовать.

– У него есть ты. – Голос Мэта был спокойным и ровным.

Джорджи едва справилась с охватившим ее волнением. Она попыталась улыбнуться, чтобы как—то снять напряжение и положить конец затянувшейся беседе, но вместо этого издала какой—то странный писк:

– Я?

– Да, ты.

Мэт ни разу не дотронулся до нее. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Но внезапно Джорджи ощутила, что он подчинил себе все ее существо. Она подумала о том, какую власть он имеет над женщинами. Если здесь, среди бела дня, он вызывает в ней такие сильные чувства, даже не желая того, что же он может сделать с женщиной, которая ему нравится?

Больше всего на свете сейчас ей хотелось, чтобы он включил мотор и они снова отправились в путь. Она просто не могла больше выносить этого взгляда.

– У нас с тобой разное отношение к Дальнему лугу.

Агрессивность Джорджи была инстинктивной реакцией.

– Есть вещи, которые, в отличие от тебя, не вызывают у меня восхищения, – спокойно возразил он.

– Я знаю, – согласилась Джорджи.

Мэт нахмурился, на лбу у него появились смешные складки.

– Тебе нравится дразнить меня, правда? – вкрадчивым голосом почти прошептал он. – Ты не знаешь, почему тебе нравится поступать так? – добавил Мэт тоном, который не оставлял никаких сомнений в том, что сам он прекрасно знает ответ на свой вопрос.

«Потому что ты эгоистичная, бесчувственная, высокомерная…» – пронеслось в голове у Джорджи.

Но он прервал ход ее мыслей.

– Потому что тебя влечет ко мне, а ты сопротивляешься этому способом, старым, как мир.

Последнюю фразу Мэт произнес нежным бархатистым голосом. Спокойствию, с которым были сказаны эти слова, можно было только позавидовать.

Джорджи не могла поверить своим ушам. От удивления она открыла рот.

– Возможно, мистер де Капистрано, вам будет неприятно услышать это, но есть женщины, которым вы безразличны, – с ненавистью сказала она.

– Я не совсем согласен с этим, – не задумываясь, ответил он, – но я говорю конкретно о тебе, а не о ком—то еще.

Тон, которым Мэт говорил все это, был абсолютно бесстрастным. От этого их беседа казалась Джорджи еще более невероятной.

«Какое колоссальное мужское самомнение», – подумала она.

– Я знаю, что говорю, потому что я чувствую то же самое. Я давно не хотел так ни одну женщину. Сколько бы ни продлилась наша связь, она будет приятной для нас обоих.

Джорджи схватилась за ручку дверцы.

– Я не хочу больше слушать весь этот бред, – сквозь сжатые зубы прошипела она.

Голос у нее дрожал.

– Не стоит смущаться, Джорджи, – холодно сказал Мэт. – Ты хочешь меня. Я хочу тебя. Что может быть естественнее? Не нужно ничего усложнять.

Он усмехнулся, и это стало последней каплей. Джорджи набросилась на него, как маленькая дикая кошка. Из ее зеленых глаз посыпались искры.

– Да как ты смеешь так обращаться со мной? Так хладнокровно! Ты предлагаешь мне сделку!

– Ах, вот в чем дело, – цинично произнес Мэт. – Тебе нужен букет красных роз и клятвы в любви до гроба? Прости, но я не верю в эти штучки.

– Мне ничего не нужно!

– Почему же тогда ты так раскричалась? – серьезно спросил он. – Ты могла бы сказать об этом без всяких истерик. Нет ничего ужасного в том, что тебя желает представитель противоположного пола.

Желает? Ее желает Мэт де Капистрано. И если она не ошибается, он предлагает ей любовную интрижку. Она вдруг поняла, что Мэт знает ее лучше, чем она сама.

– Определенные вещи делаются определенным образом, – твердо сказала Джорджи, но эти чопорные слова прозвучали немного вычурно.

– Я вижу, ты очень ценишь честность.

– Да!

Она бросила на него злобный взгляд. Как он может упрекать ее за то, что она не приняла такое откровенное предложение.

– Давай проверим?

Не успела она сказать и слова, как оказалась в его объятиях. Мэт поцеловал ее. Ощущения от этого поцелуя были настолько сильными, что Джорджи молча приняла его. Она испытала то, чего раньше с ней никогда не было: изумительное эротичное ощущение близости мужского тела. Ее охватило пьянящее возбуждение. Голова закружилась. Такому просто невозможно было противостоять. Это была сознательная атака на ее чувства. Джорджи понимала это.

Если бы он применил силу или попытался принудить ее, она бы сопротивлялась, но он был превосходным стратегом. Мэт обнимал ее не сильно, но уверенно. Рукой он наклонил ее подбородок вниз, чтобы ему было удобно целовать ее. Двигаясь медленно и нежно, его губы и язык становились все настойчивее. Джорджи не хотела отвечать ему. Она знала, что не должна делать этого, но делала. В этом нет никакого смысла, убеждала себя Джорджи. Но зачем же тогда она терпит все это?

Вдруг девушку охватила тревога. Он обратил на нее внимание только потому, что она осмелилась перечить ему. Это задело его, вот и все. Он будет помнить ее всего одну минуту, а потом забудет навсегда. Но она не сможет забыть его.

Резким движением Джорджи высвободилась из объятий Мэта. Он даже не попытался остановить ее. Джорджи расценила это как еще одно доказательство того, что она ему малоинтересна. Она была для него всего лишь развлечением.

– Я не хочу.

Губы Джорджи лихорадочно дрожали от волнения. Она откинулась на спинку сиденья. Холодные серые глаза вонзились в ее раскрасневшееся лицо.

Мэт молчал. По его лицу трудно было понять, что он чувствует в эту минуту. Затем он повернулся, поудобнее устроился на своем сиденье, включил мотор и выехал на дорогу.

– Нет, хочешь, но боишься последствий. И напрасно. Не надо усложнять. Просто два симпатичных друг другу человека без всяких обязательств хотят немного поближе узнать друг друга.

Боже мой! Каких только чудес не бывает на свете! Как мило он говорит об этом. Да он просто хочет затащить ее в постель. Джорджи глубоко вдохнула, собрала в кулак всю свою волю и как можно спокойнее сказала:

– Мне не нужны лишние проблемы. Сейчас вполне достаточно того, что на меня свалилось после смерти Сандры. Я не могу и не хочу обременять себя чем—либо еще.

– Вздор!

Это прозвучало так резко и так нахально, что Джорджи захотелось накинуться на Мэта и расцарапать его наглый нос.

– Ты не имеешь права так говорить со мной! – строго сказала она. – Мы даже не нравимся друг другу. Не нравимся, не нравимся, – настойчиво повторяла Джорджи.

– Ты нравишься мне, Джорджи, – спокойно прервал ее Мэт.

– Отлично! Что ж, давай говорить начистоту. Ты просто хочешь затащить меня в постель, – храбро разъяснила она.

– Уверяю тебя, я не стану тащить женщину в постель, если она не нравится мне. Надеюсь, это нетрудно понять? – Мэт по—прежнему сохранял спокойствие.

Этот раунд Джорджи проиграла. Она молча смотрела на дорогу.

«Ламборджини» быстро пронесся сквозь пригородную зону. Они выехали на главную городскую магистраль.

– Ты молчишь уже пять минут. – Спокойный низкий голос заставил Джорджи вздрогнуть. – Мне нужно чаще целовать тебя, и ты станешь милой, покладистой девочкой.

– Я сказала все, что могла, – парировала Джорджи.

– Ты ничего не сказала, – настаивал на своем Мэт. Они подъехали к перекрестку. – Наверное, тебя кто—то обидел, Джорджи?

Этот вопрос удивил ее, но она старалась держаться спокойно, ничем не выдавая своего волнения. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться и с насмешкой в голосе произнести:

– Ты считаешь, что меня кто—то обидел, только потому, что я не прыгнула к тебе в постель? Так кто же из нас больше драматизирует ситуацию?

Губы все еще горели от его поцелуя. Сейчас она корила себя за то, что так слабо сопротивлялась ему. Теперь он будет думать, что с ней в любую минуту можно поступить так же. Она должна была дать ему понять, что он ведет себя нагло, а не вступать в дискуссию.

«Я все сделала не так!» – в отчаянии подумала Джорджи.

Они подъехали к маленькому кирпичному зданию, в котором находился офис Роберта. Мэт осторожно припарковал «ламборджини» во дворе. Не успела Джорджи пошевелиться, как Мэт вышел из машины и, обойдя сверкающий капот, открыл перед ней дверцу.

– Спасибо.

Невзирая на семимильные сапоги, Джорджи грациозно вышла из машины. Ничего другого ей не оставалось. От волнения ее щеки вновь покрылись румянцем.

– Документы я напечатаю. Ты сможешь забрать их в любое время.

– Я не собираюсь сдаваться, Джорджи.

– Не понимаю.

Мэт посмотрел на нее с высоты своих шести с лишним футов. Его взгляд скользил по лицу и волосам Джорджи. Он протянул руку, взял шелковистую прядь ее волос, упавшую на щеку, и откинул назад.

– Я хочу тебя… очень.

– Это еще ничего не значит. Есть много других женщин, готовых переспать с тобой по первому зову, – пытаясь справиться с возмущением, быстро проговорила Джорджи.

– Ты просто зациклилась на моей постели, – сказал Мэт. – Интересно, что бы Фрейд сказал об этом?

– Слушай, Мэт…

– Я не возражаю, – перебил ее Мэт.

Эту фразу он произнес подчеркнуто доброжелательным тоном.

– Твои эротические фантазии могут быть очень смелыми, но, уверяю тебя, когда все случится на самом деле, это превзойдет самые смелые фантазии.

– Этого никогда не будет! – почти прокричала Джорджи.

Но ее уже никто не слышал. Мэт сел в машину, включил мотор, и «ламборджини» умчался вдаль.

Джорджи стояла и смотрела, как в лучах солнца на дорогу медленно оседает пыль. Легкий майский ветерок нежно теребил ее волосы. Она боится Мэта. Эта мысль пришла в голову прежде, чем она смогла воспротивиться ей. Но через секунду она уже негодовала. Нет! Никогда! Возможно, ее испугали собственные чувства, а вовсе не Мэт. Это не одно и то же. Она сможет контролировать свои эмоции, и она будет контролировать их. Она справится. Справится! У нее все будет хорошо. Она уже любила и была любима, у нее уже были романы. До конца жизни хватит! Когда-нибудь Роберт поправит свои дела. И тогда она займется своей карьерой. Она будет работать. Независимость – вот что ей необходимо.

Джорджи резко повернулась, вошла в офис и сбросила сапоги. Она с силой отшвырнула их от себя, будто они были источником всех ее неприятностей. Нужно было начинать работу немедленно, но она все стояла и смотрела в окно. Поцелуй Мэта заставил ее вспомнить о том, что она старалась забыть.

Глен Уильяме. Закрыв глаза, Джорджи с легкостью представила его: длиннющая тощая жердь, копна светло—каштановых волос, вечно спадавшая на брови косая челка, синие глаза и решительный квадратный подбородок. Его родители жили по соседству с Робертом и Сандрой. Джорджи встретила Глена в первый же день после своего переезда к брату. Он был на два года старше. У него было две сестры. Одна сверстница Джорджи, другая – на год младше. Девочки сразу же подружились.

Сначала Глен обращался с Джорджи так же, как и с другими девчонками, поддразнивал и относился к ней с легким пренебрежением. Но в день ее четырнадцатилетия что—то изменилось.

Она нарядилась, чтобы пойти на дискотеку. Свои длинные, до талии, волосы Джорджи постригла за день до этого. Теперь у нее на голове был роскошная модная прическа. Как только в компании своих дружков Глен ввалился на дискотеку, он тут же дал всем понять, что Джорджи теперь его девушка.

И Джорджи совсем не была против. Она, как и все школьницы, давно мечтала о страстной любви до гроба и была влюблена в Глена. С того самого вечера они стали неразлучной парой, и все друзья считали их женихом и невестой.

Шло время. Глен, провалив все экзамены, устроился учеником механика в местный автомагазин. А Джорджи получила аттестат с высокими баллами и поступила в университет.

Джорджи приезжала домой на выходные. Глен сам забирал ее из университета. У него прекрасно шли дела в магазине. Джорджи хорошо училась. Они строили планы на будущее. Красивый дом с садом, отдых за границей, потом четверо детей. У них все это будет. Джорджи не сомневалась. Они были счастливы.

Однажды Джорджи вернулась в университет с кольцом на пальце. На Рождество они решили устроить скромную свадьбу без венчания. Это все, что они тогда могли себе позволить. Джорджи скоро должно было исполниться девятнадцать лет, а Глен только что отпраздновал свой двадцать первый день рождения.

Но в конце ноября что—то произошло, и за три недели до официально назначенного срока свадьбы Глен объявил о разрыве помолвки. Он сказал, что они слишком молоды для серьезных отношений.

Джорджи была раздавлена тем, что случилось. Она плакала, умоляла Глена подумать. Она просто не могла представить себе жизнь без него.

А потом кто—то рассказал ей о причине их разрыва – о дочке хозяина автомагазина Джулии Блумсбери. Великолепный дом в Лондоне, виллы на Тосканских островах и на Барбадосе, яхта, спортивные автомобили. Мужу Джулии была гарантирована комфортная и легкая жизнь на деньги папочки. Странно, но именно после этого к Джорджи начало возвращаться душевное равновесие. Презрение к человеку, который мог продать себя, помогло ей преодолеть боль разлуки с ним. Девушку утешало то, что она ни разу не переспала с Гленом, какими бы горячими ни были их ласки. У нее было романтическое представление о первой брачной ночи.

Губы Джорджи скривились в иронической улыбке. Ее девственность не досталась этой презренной крысе.

Глен и Джулия поженились в мае следующего года. Джорджи почувствовала облегчение, когда родители Глена переехали в летний домик на побережье. Сестры Глена теперь живут в центре Лондона в студенческой квартире. Родители Глена не любят Джулию. Они постоянно говорят о том, что она испортила жизнь их сыну. Но Джорджи уже все равно. Она давно перевернула эту страницу своей жизни. Остались только глубокие шрамы. Насколько они глубоки, Джорджи смогла понять только после встречи с Мэтом де Капистрано.

Ведь и Мэт сказочно богат. А также высокомерен и безжалостен. У таких людей, как Джулия Блумсбери и Мэт де Капистрано, нет ни стыда, ни совести. У них нет души. Они перешагивают через людей, даже не замечая, как затаптывают их в грязь. Деньги – их божество. Вот в чем дело. Дальний луг – подтверждение этому. Она ненавидит Мэта. Подбородок Джорджи приподнялся, плечи напряглись. Противный внутренний голос спросил, почему она так решительно убеждает себя в этом.

– Я ненавижу его, – вслух произнесла Джорджи.

Она открыла ящик своего стола и достала оттуда сандвичи.

– И чем скорее он поймет это, тем лучше для нас обоих.

Джорджи скорчила рожицу, поняв, насколько глупо разговаривать с собой, откусила от сандвича с курицей и майонезом и решила выбросить все мысли о Мэте де Капистрано из головы.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Управившись с сандвичами, Джорджи больше часа висела на телефоне в поисках помещения для детского праздника. Она обзвонила все общины и церкви в районе, и везде ее ждал отказ. Джорджи решила все—таки уговорить Роберта устроить праздник для детей дома.

Отложив детские дела, Джорджи отпечатала документы для Мэта, затем навалилась на остальную работу.

Весь день она трудилась как пчелка: разобрала огромную кучу бумаг, раздала зарплату рабочим. В четыре часа Роберта все еще не было в офисе. Через десять минут Джорджи услышала, как открылась входная дверь, и выбежала из комнаты.

– Где ты был?..

Она остановилась как вкопанная. Вместо Роберта перед ней стоял Мэт де Капистрано.

– Я думала это Роберт, – слабым голосом произнесла она.

– Как видишь, это я, – холодно ответил Мэт.

– Да, вижу. – «Боже! Что я несу?» – Ты не знаешь, где Роберт?

– Роберт будет здесь через несколько минут. Он уехал сразу после меня.

Джорджи кивнула.

– Твои документы готовы. – Глазами она показала на большой белый конверт на краю стола. – Надеюсь, я все успела записать на объекте и…

– И ты невероятно привлекательна, – медленно произнес Мэт. – И совсем без косметики. Большинство женщин не вылезают из постели, пока не разукрасят себя до неузнаваемости.

«Уж не помогаешь ли ты сам им краситься?» – ядовито подумала Джорджи и с трудом выдавила из себя вежливую улыбку.

– Что ты говоришь? А теперь перейдем к делу. Что сказал архитектор о западной части объекта? Где будет…

– К черту архитектора.

Мэт вплотную подошел к Джорджи и, только когда ее удивленные глаза встретились с его глазами, тихо произнес:

– Поужинаем сегодня вместе?

Он сошел с ума! Джорджи смотрела на Мэта, ее щеки пылали, взгляд уперся в вырез его сорочки, несколько пуговиц которой были расстегнуты и открывали кусочек смуглой кожи с темными волосками. Она резко подняла глаза, но было уже поздно – ее охватило волнение. Это заставило ее еще сильнее стиснуть зубы и сказать:

– Об этом не может быть и речи.

– Ты согласишься, если я еще раз поцелую тебя? – спросил Мэт задумчиво.

«Только попробуй! Ты у меня узнаешь. Да он не человек, а просто машина какая—то!»

Глаза Джорджи яростно сверкали. Лицо было таким выразительным, что ей не понадобились слова.

– Значит, нет, – так же задумчиво произнес Мэт.

«Да он забавляется! Для него все это только игра! Развлечение!»

– У меня очень много работы. Надеюсь, ты уже закончил?

– Закончил? Я еще не начинал.

Губы Мэта растянулись в улыбке. Это был оскал хищника.

– У меня нет времени на пустую болтовню с тобой, Мэт, – со злостью сказала Джорджи.

– Отложи дела и поужинай со мной.

Он как будто ее не слышал.

– Нет, – отрезала Джорджи. – Мне нравится готовить ужин и слушать, как дети рассказывают о том, что произошло за день. Потом мы все вместе садимся за стол.

– И ты все вечера проводишь дома?

– Нет.

– Тогда я заеду за тобой в девять. Договорились? Дети будут уже в постели.

Мэт произнес все это нежным голосом, растягивая слова. Сунув руки в карманы, он смотрел на Джорджи сверху вниз. Под солнечными лучами его черные волосы отливали синевой.

– Говорю тебе в последний раз: я не буду ужинать с тобой!

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент в офис вошел Роберт. Джорджи увидела, как он резко остановился и с удивлением посмотрел сначала на ее раскрасневшееся от гнева лицо, потом на невозмутимую физиономию Мэта.

– Вы что—то не поделили? – спросил он.

– Да нет, – непринужденно ответил Мэт. – Я попросил Джорджи поужинать сегодня со мной, но она должна остаться дома.

– Джорджи, тебе совсем не обязательно сидеть дома.

– Я хочу остаться, Роберт, – резко возразила она брату.

– Что ж, если ты свободен сегодня вечером, почему бы тебе не поужинать вместе с нами? – предложил Роберт Мэту.

Услышав это, Джорджи пришла в ужас.

– Прежде чем ты ответишь, должен предупредить тебя: дети очень шумно ведут себя в конце дня, поэтому тишину и покой я обещать не могу. И, тем не менее, мы рады будем тебя видеть.

– Отлично. Я с удовольствием приду, – молниеносно ответил Мэт, даже не взглянув на Джорджи.

– Ну вот и договорились. – Роберт счастливо улыбался, поглядывая то на Мэта, то на Джорджи.

– Но… – Мэт повернулся к Джорджи. – Не помешаю ли я вам?

Джорджи с удовольствием ответила бы ему «конечно, помешаешь», но она прекрасно понимала, что ее загнали в угол, а потому сжала зубы и через секунду бойко спросила:

– Надеюсь, тебе нравится тушеное мясо?

– Я просто обожаю его.

– Чудесно.

Джорджи опустила голову, чтобы мужчины не увидели, как она зла. Коварный плут!

– Вино белое или красное?

– Что? – вздрогнув, спросила Джорджи.

Роберт зашел в свой кабинет, а Мэт задержался в дверях.

– Я спросил, красное вино или белое?

По веселому огоньку в глазах Мэта Джорджи поняла: он знает, о чем она думает.

– Не имеет значения, – недовольно буркнула она.

– Прекрасно, – сказал Мэт и затем добавил, обращаясь к Роберту:

– Давно я не ужинал в теплой семейной обстановке. Я очень рад вашему приглашению.

Какой же он лицемерный и двуличный! Когда дверь за Мэтом закрылась, и она осталась одна, Джорджи так сильно сжала зубы от злости, что ей стало больно.

Минут пять Мэт о чем—то беседовал с Робертом в его кабинете, затем снова появился в комнате Джорджи. Он подошел к столу и взял в руки белый конверт.

– Когда и как ты хочешь меня?

– Что?

Как только этот человек появляется в ее поле зрения, он тут же начинает говорить бог знает что. Как ей надоели эти отвратительные сексуальные намеки!

– На ужин, – невинно улыбаясь, продолжил Мэт, – в котором часу и в каком наряде? Официальном или нет.

Невыносимый фигляр!

– В половине седьмого. И, конечно же, ничего официального.

– Хорошо, встретимся в половине седьмого. Роберт дал мне адрес.

Джорджи дождалась, пока «ламборджини» скроется из виду, и постучалась к Роберту.

– У меня есть кое—какие домашние дела. Увидимся дома, ладно? – заглянув в кабинет, сказала она и уже собиралась закрыть дверь.

– Джорджи! – Голос Роберта остановил ее. – Ты ведь не против, что я пригласил его? Ты столько делаешь для меня и детей. А тут еще и мои дружки. Тебе все эти Томы, Дики и Гарри совсем ни к чему.

«Мэт де Капистрано вовсе не твой дружок», – ехидно подумала про себя Джорджи.

Она посмотрела в глаза брата и снова вспомнила о том, что ему недавно пришлось пережить.

– Конечно, я не против, Роберт. Дети тоже будут рады гостю. Просто не делай из этого привычки, хорошо?

– Ты молодчина, Джорджи. Поезжай на машине. Я попозже возьму такси.

Молодчина—то она, конечно, молодчина, но Джорджи предстояло превратить уже поднадоевшее всем жаркое в нечто эксклюзивное, привести в порядок дом, проследить за тем, чтобы дети имели приличный вид, и сделать еще множество абсолютно необходимых перед визитом такого гостя дел. И на все про все у нее какая—то пара часов.

Купив два десерта, цветы для украшения стола, пакет невероятно дорогого кофе и бутылку хорошего бренди, Джорджи сломя голову понеслась домой.

Дети под присмотром «бабушки» были заняты строительством замка из конструктора «Лего». «Бабушкой» они называли свою соседку миссис Джарвис, каждый день приходившую последить за ними после школы.

Через пять минут миссис Джарвис, перебросившись, как обычно, парой слов с Джорджи, удалилась к себе, и дом охватила лихорадочная деятельность. Гостиная мгновенно была очищена от «Лего». Пока Дэвид пылесосил внизу, а Энни стирала пыль наверху, Джорджи заправила жаркое винным соусом, быстро приготовила овощи и поставила вариться картошку.

Когда все приготовления были закончены, она отправила детей в ванную и велела им переодеться, сама же принялась накрывать стол в столовой, потом зажгла ароматические свечи.

Дети спустились вниз тихие и опрятные и чинно уселись на диване перед своим любимым видео. Джорджи быстро поднялась наверх принять душ и переодеться.

Выйдя из душа, девушка услышала, что пришел Роберт. Она крикнула, чтобы он присмотрел за овощами, и нырнула в спальню, которую делила с Энни.

Джорджи надела элегантные брюки и маленький облегающий топ из розового кашемира. Слишком нарядно. Посмотрев на себя в зеркало, она вздохнула. Дети обязательно скажут что-нибудь по поводу такого наряда, и тогда она просто умрет.

Джорджи скинула брюки и надела поношенные джинсы. Вот так лучше. Еще минуту она изучала свое отражение в зеркале. Да, это как раз то, что нужно, и топ с ними смотрится великолепно.

Макияж она делать не стала, лишь слегка прикоснулась тушью к своим густым ресницам.

Вставив в уши круглые серебряные серьги, она услышала звонок в дверь. Внутри у нее все перевернулось.

«Спокойно, девочка, спокойно. – Джорджи зажмурила глаза, затем открыла их и посмотрела в зеркало. – Ничего особенного не происходит. Ты не в первый раз принимаешь гостей. Господи! Мэт де Капистрано тоже человек. Подумай о своей выгоде».

Джорджи вышла в гостиную. Мужчины держали в руках бокалы. Мэт внимательно слушал Энни, которая увлеченно о чем—то ему рассказывала. Джорджи смотрела на его выразительный профиль, на крепкую мужскую фигуру, элегантность которой подчеркивали черные брюки и темно—серая сорочка с открытым воротом. От волнения у Джорджи комок подступил к горлу. Мэт был неотразим. Сейчас ей меньше всего нужно думать об этом. Он опасен. Смертельно опасен.

Мэт повернулся. Джорджи почувствовала его взгляд. Никогда еще она не была такой уязвимой и неловкой.

– Здравствуй, Мэт.

– Здравствуй, – Джорджи, – нежным голосом сказал Мэт.

Он произносил ее имя с особым акцентом, очень чувственно, заставляя Джорджи трепетать.

– Я… Я только посмотрю, как там ужин.

Джорджи быстро удалилась на кухню, где целую минуту стояла, беспомощно оглядываясь. Зачем она сюда пришла? Что собиралась сделать? Постепенно паника прошла, и здравый смысл выручил ее:

«Ничего. Тебе нужно только сыграть роль гостеприимной хозяйки. Это продлится всего лишь один вечер, а когда все кончится, ты поговоришь с Робертом, и он больше никогда не будет приглашать Мэта в гости. И никаких проблем».

Когда они все вместе входили в столовую, было уже абсолютно ясно, что Энни просто влюбилась в Мэта, а Дэвид смотрит ему в рот.

Джорджи уже выпила два бокала вина на голодный желудок. Алкоголь придал ей уверенности. Она принесла в столовую последнее блюдо.

– У тебя правда есть лошади здесь и в Испании? – спросила Энни.

Девочка была помешана на лошадях.

– Какие они?

– Красивые, – ответил Мэт, бросив короткий взгляд на Джорджи. – Вы можете приехать и посмотреть на них, если ваш папа разрешит.

– Правда? – восторженно закричали дети.

– Ты говоришь серьезно?

– Я всегда говорю серьезно, – подтвердил Мэт.

Джорджи снова почувствовала на себе пристальный взгляд, хотя все ее внимание было приковано к горячему блюду, с которого она снимала крышку.

– Разумеется, я имею в виду тех лошадей, которые находятся в Англии, – поддразнивая детей, добавил Мэт. – В Испанию придется слишком долго ехать.

– Ну и что?

Интонации Энни не оставляли сомнения в том, что она поедет за Мэтом на край света. Джорджи криво улыбнулась.

– Это так любезно с твоей стороны, Мэт. Роберт был несколько обескуражен предложением.

– Что вы делаете в эти выходные? Приезжайте ко мне. Ты, дети и Джорджи. Вы можете приехать на весь день и посмотреть поместье.

Мэт сказал это, обращаясь к Роберту, затем он посмотрел на Дэвида и добавил:

– Не забудь свой купальный костюм, хорошо? У меня есть бассейн, и ты сможешь там поплавать.

Значит, когда она была на кухне, Дэвид рассказал ему, что они с Энни учатся плавать. И Мэт не был бы Мэтом, если бы не воспользовался этим. Лошади и бассейн… Да, он действительно человек, у которого все есть.

– Дети будут рады провести выходные на природе, – сказала Джорджи, делая все возможное, чтобы ее тон оставался беспечным. – К сожалению, я не смогу поехать. Я встречаюсь со своим университетским другом. Он проездом в Лондоне. Но ты, Роберт, бери детей и поезжай.

– Я буду рад видеть и твоего друга, – не моргнув глазом все тем же приятным голосом сказал Мэт.

– Саймон не любит шумного общества.

Мэт лукаво улыбнулся и сощурил глаза, давая понять Джорджи, что он все прекрасно понимает.

– Компания из шести человек для него шумное общество? – с насмешкой спросил он.

Джорджи пожала плечами. Она не знала, что сказать. Лгать ей не хотелось, а правда заключалась в том, что Саймон собирался жениться и попросил ее помочь выбрать свадебный подарок для своей невесты.

– Скоро мне будет восемь лет, – заявила Энни в самый неподходящий момент, и Джорджи ничего ни оставалось, как поцеловать свою племянницу.

– И Дэвиду тоже, потому что мы близнецы. Восемь лет назад я уже здесь жила, – продолжала лепетать Энни. – Стюарту Миллеру почти девять, а он еще не умеет писать. Правда, Дэвид?

Дэвид усердно пережевывал жареное мясо, поэтому, подтверждая слова сестры, едва кивнул в ответ.

– А мы с Дэвидом уже умеем писать длинные слова. – Энни не отрывала синих глаз от объекта своего обожания. – У тебя есть дети?

Услышав это, Джорджи подавилась куском жареной картошки. Но Энни уже было не остановить. Благодаря болтовне Энни к концу ужина Джорджи узнала о Мэте де Капистрано почти все.

Его мать была англичанкой, а отец испанцем. У сестры Мэта уже есть своя семья и много детей. Отец его умер несколько лет назад, а мать живет в своем испанском доме. В Испании у Мэта тоже есть дом. Он живет то там, то здесь, любит лошадей, собак и кошек. Это было очень важно для Энни. Она решила, что станет ветеринаром, когда вырастет. Любимым цветом Мэт назвал зеленый.

Отвечая на этот вопрос, он выразительно посмотрел на Джорджи. В его глазах искрилась усмешка.

«Конечно, зеленый. Я в этом и не сомневалась, – подумала Джорджи, вежливо улыбаясь в ответ. – Если бы здесь сидела голубоглазая блондинка, ты сказал бы – голубой».

Когда ужин подошел к концу, Джорджи выпроводила всех в гостиную, а сама удалилась на кухню, отклонив предложения о помощи. На кухне она просидела до восьми, когда нужно было укладывать детей спать. Когда дети заснули, она спустилась вниз. Половина десятого. Через полчаса она снова вышла на кухню, чтобы сварить кофе. Мужчины остались одни. Все оказалось не так страшно, как ей мерещилось.

Но как только Джорджи вернулась в гостиную, она поняла, что ошиблась.

– Джорджи, ты нашла помещение для детского праздника? – спросил Роберт прежде, чем она успела закрыть за собой дверь.

– Помещение? – Джорджи посмотрела на брата, чувствуя на себе взгляд Мэта, который сидел у открытого французского окна. – Нет. Завтра я опять буду обзванивать все возможные места и надеюсь…

– У Мэта есть прекрасная идея, – перебил ее Роберт.

– У Мэта? – Она метнула взгляд в сторону де Капистрано.

Его смуглое лицо было невозмутимо. Это встревожило ее.

– Мэт предлагает нам приехать к нему через неделю и устроить там праздник для детей.

Роберт мило сообщил Джорджи эту новость, не подозревая о том, что ничего ужаснее она просто не могла услышать.

Минуту Джорджи не в состоянии была сказать ни слова, но потом слова полились рекой.

– О, нет, – запротестовала она. – Это, конечно, очень любезно со стороны Мэта, но дети захотят, чтобы к ним на праздник пришли друзья. Будет лучше, если мы все оставим по—прежнему.

– Пусть их друзья приходят. – Он сложил руки на груди и внимательно смотрел на раскрасневшееся лицо Джорджи. – Недавно я купил старую ферму. Сейчас ее переделывают и обустраивают. Там просторно. Детям будет, где поиграть. Бассейн – с подогревом. Мы можем устроить для них сказочный замок на лужайке или, если погода подведет, в сарае. К тому же все дети любят барбекю. – Мэт, как всегда, был спокоен и невозмутим. – Я предлагаю тебе сейчас поехать туда и на месте убедиться, что все будет в порядке. Езды всего полчаса.

События развивались от плохого к худшему.

– Я не думаю…

– Мы сможем сделать для детей настоящий праздник, – не сбиваясь с тона, продолжал Мэт. – Если захотят приехать родители, пожалуйста, я не возражаю. Если они захотят остаться на барбекю – прекрасно, пусть остаются. Мой персонал обслуживал большие торжества. Моя экономка использует для таких целей прекрасную фирму.

«Его персонал? Его экономка?»

– Это может быть пикник у бассейна и легкий завтрак. Днем – сказочный замок и волшебник, а вечером – милости прошу на барбекю.

– Мэт…

– Этот пикник доставит детям удовольствие. Ты согласна со мной, Джорджи? – убедительно добавил Мэт.

Это был последний, неоспоримый, аргумент, и они оба это понимали.

Она не может лишить детей такого праздника, подумала Джорджи. Никак не может. А этот мастер стратегии играл на ней, как виртуоз на скрипке. Он сумасшедший, настоящий сумасшедший. Пойти на такое только потому, что она отказалась встретиться с ним? Да у него мания величия в самой тяжелой форме.

– Что ж, тогда решено.

Роберт, по—видимому совсем не понимал, какие страсти кипят вокруг этого праздника. Он спокойно кивал головой то Мэту, то Джорджи.

– Я сам сварю кофе, сестренка. Отдохни немного. Ты за весь вечер ни разу не присела.

Роберт так быстро вышел из комнаты, что Джорджи не успела остановить его. Поуютнее устроившись на диване, она тут же поняла, что совершила ошибку. Единственным безопасным для нее местом в этой комнате был стул. Через секунду Мэт уже сидел рядом, искоса глядя на нее из—под полуприкрытых век.

– Я искренне хочу устроить детям этот праздник. Им так много пришлось пережить, – тихо говорил он. – Они такие милые – и Энни, и Дэвид.

Его бедро касалось ее бедра. Джорджи понадобилась время, чтобы справиться с собой и, подавляя сарказм в голосе, сказать:

– И только поэтому ты готов принять у себя орду кричащих детей? Какое благородство!

– О, это совсем другой вопрос.

Он еще ближе придвинулся к Джорджи. Она едва не лишилась сознания. Мэт сидел к ней вполоборота. Она почувствовала себя в ловушке. Опять этот низкий сексуальный голос, а на суровом мужском лице нет и следа эмоций. Джорджи снова совершила ошибку: она посмотрела ему в глаза. В ту же секунду ей стало ясно, что она уже не сможет оторвать от них взгляда.

– Ты поедешь со мной сейчас?

Сами по себе эти слова ничего не значили, но они были сказаны таким тоном, от которого у Джорджи вспотела спина.

– Я… я не могу. – Девушка показала на сгущающиеся сумерки за окном. – Уже темно и поздно. К тому же Роберт… Роберт готовит кофе.

Ей нельзя, нельзя уезжать отсюда с Мэтом де Капистрано. Он так красив. Запах его тела так дразнит ее.

Джорджи лихорадочно обдумывала свое положение. Ей необходимо побыть одной, успокоиться, взять себя в руки. Ее действиями должен руководить холодный рассудок.

«Но сколько времени для этого понадобится? – спросил противный голосок, не дававший ей в последние дни покоя. – Сколько времени для этого понадобится? Час? День? Месяц?»

– Хорошо. – Голос Мэта был бархатисто—нежным. – Возможно, будет лучше, если ты увидишь мое поместье днем. Завтра. Я позвоню тебе в офис, заеду и отвезу к себе.

– Мэт, мне не нужно осматривать твой дом. Я уверена, что он великолепен. – Джорджи нашла в себе силы произнести эти слова спокойно и твердо.

– Я настаиваю, – произнес Мэт еще тверже.

– Но…

– И если тебя беспокоит твоя безопасность или что-нибудь в этом роде, знай…

Он дотронулся до ее подбородка и заглянул в глаза. Губы искривила циничная улыбка.

– В поместье живут экономка и ее муж, который следит за садом. Мой грум живет в квартире над конюшнями. Так что там всегда кто—то есть.

Джорджи почему—то подумала о том, что густые черные ресницы превращают его глаза в бездонные озера. Спохватившись, она собралась с мыслями, выпрямилась и резким движением головы освободила свой подбородок от пальцев Мэта.

– Моя безопасность здесь совсем ни при чем, – стиснув зубы, сказала Джорджи.

Мэт пристально посмотрел на нее и лукаво улыбнулся. Эта улыбка была просто невыносима.

– Маленькая лгунья, – вкрадчиво произнес он.

Джорджи мгновенно вспыхнула. Ее лицо покрыл румянец.

– Я вовсе не лгу…

– Ты боишься, что я сделаю это.

Мэт губами прикоснулся к ее рту. Губы Джорджи были напряжены и сжаты. Он нежно поцеловал их. Пьянящий запах его тела кружил ей голову. Они не касались друг друга, только губы слились. Но Джорджи не могла пошевелиться. Ей снова казалось, что она в капкане.

Этот целомудренный поцелуй длился только мгновение. Затем его рука соскользнула со спинки дивана к ней на талию. Джорджи оказалась в его власти. Губы раскрылись и позволили его языку проникнуть в потаенные уголки ее рта. Удовольствие разлилось по всему ее телу. Тихим стоном и легким трепетом оно вырвалось наружу.

Другой рукой Мэт слегка сжал грудь Джорджи. Медленными движениями он гладил твердеющий под тонкой шерстью ее топа сосок. Страсть нарастающими волнами охватила ее тело. Сознание того, что он делает это как опытный мастер, было смутным и не могло охладить ее чувств.

Джорджи слышала, как под тонкой шелковой сорочкой бьется его сердце. Когда Мэт прижал ее к себе еще сильнее, она почувствовала, что он возбужден не меньше ее самой. В этот момент она испытала сладостное удовлетворение, поняв, что тоже имеет власть над ним.

Руки Джорджи, лежавшие на мускулистой груди Мэта, поползли вверх к его сильным плечам. Она тихо простонала, и он ответил ей.

Он опрокинул ее на мягкую спинку дивана. Его тело накрыло ее. Оба дрожали от желания. Мэт поднял голову. Его глаза блестели в приглушенном свете лампы.

– Теперь ты понимаешь? Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.

Джорджи тяжело дышала. Что—то в ней противилось тому, что происходит, но что—то – снова стремилось к его губам. Она не должна, не должна. Но как только его губы перестали прикасаться к ней, она почувствовала опустошение.

Джорджи смотрела на Мэта широко раскрытыми глазами.

– Это… это всего лишь секс, – дрожащим голосом прошептала она.

– Знаю. – Мэт улыбнулся. – Здорово, правда?

– Этого недостаточно, по крайней мере, для меня.

Джорджи отстранилась от него, и он немедленно отпустил ее. Его отступление придало Джорджи смелости.

– Пойми, Мэт. Я не хочу этого. – Она сделала глубокий вдох и добавила, – Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Думаю, это не очень сложно?

– Чрезвычайно сложно, – твердо ответил Мэт. – Я поцеловал тебя два раза и хочу еще, но я наберусь терпения, поверь мне.

– Даже все терпение в мире не изменит моего решения.

– А я ни за что не отступлюсь.

Ох, как она права! Мэт увлекся ею потому, что она не кинулась сразу же в его объятия. Она бросила ему вызов. Гнев освободил ее от чувственного дурмана. В голосе зазвучало железо.

– Я не желаю вступать с тобой ни в какие отношения, – холодно заявила Джорджи. – Или с кем бы то ни было еще. Сейчас для меня главное – Роберт и близнецы, но даже если бы их не было рядом, я бы не стала спать с тобой. Надеюсь, ты меня понял?

– Конечно.

– По крайней мере, сейчас ты уже не смеешься, – несколько истерично отметила Джорджи. – Что ж, я рада, что ты наконец—то прислушался к голосу разума.

Мэт зло пробормотал что-то по-испански. Но тут за дверью раздался голос Роберта:

– Джорджи, открой, пожалуйста. У меня в руках поднос.

Она вскочила и побежала к двери.

Прошло еще минут двадцать, прежде чем Мэт поднялся, чтобы уйти. Джорджи в очередной раз поразили его актерские способности. Он мило улыбался и болтал с Робертом. И если бы не холодный блеск в его серых глазах, можно было бы подумать, что ей привиделось все, что произошло в отсутствие брата.

– Ужин был восхитительным, Джорджи.

Они все вместе стояли на ступеньках дома и прощались. Мэт был воплощением благодарного гостя.

– Ты определенно знаешь путь к сердцу мужчины, – ничуть не смущаясь, добавил он.

«Ах ты, ласковый мерзавец!»

Джорджи мило улыбнулась ему в ответ.

– Не буду с тобой спорить, – скромно согласилась она.

Джорджи увидела, как серые глаза Мэта блеснули и сузились. Она напомнила себе, что нужно быть осторожнее. Мэт де Капистрано не тот человек, с которым можно безнаказанно шутить. Но сдержать себя было трудно. Он сам делал все, чтобы вывести ее из себя.

В гостиной зазвонил телефон.

– Прошу меня простить, – сказал Роберт. – Мэт, если ты не возражаешь, я возьму трубку?

– Конечно, Роберт, иди, увидимся завтра.

– Доброй ночи, Мэт.

Теперь они остались вдвоем. Джорджи попрощалась с Мэтом тоном, который не оставлял сомнений в том, что вечер подошел к концу и пора расставаться, но тот только лукаво улыбнулся в ответ.

– Проводи меня до машины, – попросил он.

Не успела Джорджи опомниться, как он уже увлек ее на тенистую дорожку.

– Оставь меня! – сдерживая гнев, шипела Джорджи.

Ей трудно было сохранять спокойствие, но она понимала: сейчас Мэт необходим Роберту.

– Ты мне больше нравишься нежной и слабой. Такой ты бываешь, когда я обнимаю тебя. Я не люблю, когда ты дерзишь.

Мэт говорил спокойно, насмешливо растягивая слова. Щеки Джорджи вспыхнули. Она была рада, что в темноте он не мог этого видеть.

– Прошу тебя, оставь все это, – настойчиво повторила она.

– Их было много? – не выпуская ее руки, совершенно другим тоном спросил Мэт.

Теперь он был абсолютно серьезен.

– Кого? – Джорджи уставилась на него, смущенная внезапной переменой его настроения.

– Мужчин, которые благодарили тебя за ужин, – понизив голос, пояснил Мэт.

– Это никого не касается.

Джорджи удивил вопрос Мэта. Как он посмел расспрашивать ее о личной жизни? Не то чтобы у нее кто-нибудь сейчас был. Да и все последние три года… После разрыва с Гленом она, конечно, ходила на свидания, но со временем стала спрашивать себя, зачем это делать, если ей никто даже чуть—чуть не нравился. В конце концов Джорджи приняла решение: до тех пор, пока она не встретит человека, к которому почувствует то самое волшебное притяжение, она будет довольствоваться одиночеством. Но такой человек все не появлялся на ее горизонте. По крайней мере, до сих пор… При мысли об этом девушку охватила дрожь.

– Тебе холодно.

Мэт бережно обнял Джорджи. Его ладони свободно легли чуть выше ее талии, а кончики пальцев нежно поглаживали спину.

Джорджи почувствовала тепло сильного мужского тела. Всю ее снова охватила дрожь, и эта слабость заставляла ее ненавидеть себя.

– Если ты помнишь, я не собиралась выходить на улицу, – произнесла Джорджи как можно тверже, чувствуя, что ее ноги постепенно превращаются в желе.

Мэт сильнее прижал ее к себе. Джорджи сделала попытку освободиться. Но проще было разомкнуть стальное кольцо.

– Мэт, пожалуйста.

– Да, Джорджи? – Взглядом он окинул мягкие завитки ее золотистых волос.

– Мне… мне нужно возвращаться домой, – сказала она уже не так твердо, как ей хотелось бы.

– Прекрасно. – Он ни на йоту не ослабил своих объятий. – Но сначала ты повторишь за мной: «Мэт, завтра вечером ты заедешь за мной в офис и мы поедем к тебе».

– Но я уже говорила: нет никакой нужды осматривать твой дом. Я уверена, что он подойдет и…

– Нет, неверно. «Мэт, завтра вечером ты заедешь за мной в офис и мы поедем к тебе», – спокойно повторил он.

Его смуглое тело сливалось с темнотой, будто сам он был порождением ночи.

– Мэт! – Джорджи попыталась уклониться, но это было бесполезно. – Нас может увидеть Роберт.

– Пусть.

– Я закричу.

Джорджи строго посмотрела на Мэта и снова увидела насмешку на его лице. Конечно же, это так смешно! Как они будут выглядеть? Но Мэт не собирался сдаваться. Она понимала это. Ладно, короткий визит к нему ничего не изменит. Она только должна предупредить, что ей нужно будет вернуться домой, чтобы покормить детей или что-нибудь в этом роде, успокаивала себя Джорджи.

– Мэт, завтра вечером ты заедешь за мной в офис и мы поедем к тебе.

– Это было не очень сложно, правда? – Его серые глаза потеплели и стали почти черными. – Я буду в офисе в пять, договорились?

– Я должна буду быстро вернуться домой, чтобы напоить детей чаем.

– Ты просто Золушка. Золушка двадцать первого века, – прошептал Мэт. – Но сначала ты поедешь на бал.

Он поцеловал ее. Поцелуй был долгим и горячим, а когда Джорджи была уже ни жива ни мертва, он отстранил ее, изящно сел в свой «ламборджини» и через минуту исчез в сгущающейся темноте ночи.

Джорджи стояла все в той же позе. Пальцами она ощупывала свои дрожащие и опухшие от поцелуя губы, а его роскошный автомобиль молнией мчался по освещенным яркими огнями улицам города.

ГЛАВА ПЯТАЯ

В эту ночь Джорджи не сомкнула глаз. Ей нужно было разобраться в своих чувствах. Но когда за окном появились первые лучи солнца, она поняла, что промучилась напрасно. Ей никогда не понять Мэта де Капистрано, поэтому он очень опасен для нее.

Последние несколько лет Джорджи постоянно контролировала себя. Она изменила свое отношение к жизни и к людям и поставила перед собой другие цели. Она точно знала, что делает, куда идет и к чему стремится. А теперь… теперь она не уверена ни в чем. Это пугает ее. Так просто невозможно жить.

В одном она не сомневается: Мэт хочет ее по единственной причине. Он ясно дал ей это понять. Если она пойдет у него на поводу, Мэт подрежет ей крылья так, как Глен никогда не сумел бы. Она смогла забыть Глена, но Мэт сделан из другого теста. Таких мужчин не забывают. В пять часов она была в душе. К шести уже оделась и спустилась вниз, чтобы приготовить.

Завтрак на четверых и сандвичи для ланча. Поливая майонезом намазанную маслом и рубленым яйцом булку, Джорджи на секунду задумалась. Привычным взглядом она окинула небольшую, скромно обставленную кухню. Интересно, что Мэт думает об этом доме? Ведь у него жизнь совсем иная, будто он живет на другой планете. Он богат, безжалостен, эгоистичен…

Джорджи все вспоминала и вспоминала человеческие пороки, какие только приходили ей в голову, даже не пытаясь спросить себя, зачем ей это нужно. Она все уверяла и уверяла себя в том, какой Мэт плохой человек. И по мере того, как росла гора сандвичей, она все больше убеждалась в этом. Теперь ей все было ясно. Предельно ясно.

Как только Джорджи увидела Мэта, достигнутая утром ясность сразу же куда—то испарилась.

Он приехал ровно в пять часов, зашел к Роберту, перебросился с ним парой слов и увез ее. Через двадцать пять минут «ламборджини» подъехал к указателю: «"Эльдорадо". Частная собственность» – значилось на нем. Удивленными глазами Джорджи посмотрела на Мэта.

– «Эльдорадо» – золотая земля, – пояснил он, – страна, где много золота и драгоценных камней.

– Свое «Эльдорадо» ты тоже украсил драгоценными камнями? – с иронией спросила Джорджи.

– В некотором смысле, – загадочно ответил Мэт.

В этот момент машина сделала очередной поворот, и перед ней предстал поистине сказочный огромный сельский дом под соломенной крышей.

– О!..

У Джорджи не было слов, чтобы выразить свое восхищение, но оно отчетливо проявилось на ее лице. Это понравилось Мэту. Когда в конце подковообразной дороги он резко остановил машину, его губы медленно расползлись в довольной улыбке.

– Ну вот мы и приехали.

По массивным каменным ступеням они поднялись к огромной дубовой парадной двери дома.

– Здесь очень мило, – сказала Джорджи. – Тебе, наверное, здорово пришлось потрудиться, чтобы привести все в порядок?

– Поместье было совсем заброшенным, когда я купил его, – ответил Мэт.

Поддерживая Джорджи за локоть, он открыл дверь. Она увидела просторный, обшитый дубовыми панелями холл. Сверху из узких окон падал солнечный свет.

– Много лет здесь жила одинокая пожилая дама, дочь покойного владельца поместья.

Мэт закрыл дверь, и стала видна красивая винтовая лестница.

– Почему же она решила продать его? Ей, наверное, очень не хотелось уезжать отсюда.

– Ей было жаль расставаться не столько с домом, сколько с животными, которые здесь жили еще при жизни ее отца и росли вместе с ней. Но она уже не могла обходиться без посторонней помощи, и ей пришлось отправиться в дом престарелых.

– А где теперь животные?

– Здесь. Некоторых из них ты сможешь сегодня увидеть.

Мэт провел Джорджи по залитому солнечным светом и украшенному цветами холлу. Следующая дверь вела в широкий светлый коридор.

Раздался звон дверного колокольчика. В конце коридора появилась крупная розовощекая женщина и несколько собак. Весело лая, псы бежали навстречу хозяину.

– Ты оставил их себе?

Джорджи посмотрела на Мэта, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Она наклонилась, чтобы погладить радостно прыгавших вокруг собак.

– Ты оставил себе животных?

– Да.

Розовощекая женщина подошла к ним и стала загонять собак обратно в комнату.

– У нас больше ветеранов, чем в доме престарелых, где сейчас находится мисс Варне, да хранит ее Господь.

Женщина выпрямилась и протянула Джорджи руку.

– Я Рози, экономка мистера де Капистрано. Очень рада познакомиться с вами, милочка.

Джорджи улыбнулась и назвала себя. Пока все шло хорошо, но как только Рози удалилась, у Джорджи от волнения закружилась голова. Ей захотелось убежать. Здесь она была в опасности, и самая страшная опасность исходила от человека, который стоял сейчас рядом с ней.

Чувство опасности не покидало Джорджи, пока они не вышли из дома.

А там, на лужайках, окружавших дом, Джорджи увидела тех, кого Рози называла ветеранами, – пять собак, несколько беспородных кошек, небольшое стадо овец, двух осликов, старых лошадей и двух коров. Вся эта живность лениво слонялась вокруг дома, греясь на солнышке.

– Мисс Варне потратила на них все сбережения и здоровье, – объяснил Мэт. – Чтобы прокормить их, ей пришлось продать мебель. Она просила меня позволить им мирно дожить здесь свой век. Разве я мог отказать ей?

– Ей они были дороги, – сказала Джорджи, стараясь сохранять твердость в голосе, но внутри у нее все сжалось.

– Пойдем, я покажу тебе еще кое-что. Это – настоящее сокровище, – не подозревая о том, что происходит с Джорджи, весело предложил он.

Они вошли в конюшню, где работал грум. Мэт познакомил Джорджи с двумя арабскими жеребцами, пятнистой кобылой и жеребенком. Она провела пальцами по нежной шелковистой шкуре жеребца.

– Не правда ли, он великолепен? – В голосе Мэта снова зазвучали ласковые нотки. Они посмотрели друг на друга. – Ты умеешь ездить верхом?

– Нет.

– Хочешь научиться?

Джорджи пожала плечами и отвернулась от лошади, которая с любопытством обнюхивала ее.

– Это Энни у нас наездница. Она будет без ума от твоего поместья.

– Что ж, по крайней мере, одной даме из семейства Миллет я смогу угодить, – с насмешкой произнес Мэт.

– Ты хотел показать мне место, где мы сможем устроить барбекю и сказочный замок.

– Разумеется. Пожалуйте за мной, мэм.

Мэт копировал бодрый, по—деловому невозмутимый тон Джорджи, и ей захотелось как следует шлепнуть его.

Большое здание в пятидесяти ярдах от дома было похоже скорее на сарай, но когда Мэт открыл массивные деревянные двери и они вошли внутрь, Джорджи увидела, что здесь оборудован просторный зал для приема гостей. Одна из стен сарая была глухой. Там располагалась сцена. Окна, освещавшие зал, находились на уровне второго этажа. Рядом со сценой размещался бар. Вдоль правой стены стояли столы и стулья.

– Подойдет? – с подозрительной заботливостью спросил Мэт.

Джорджи чопорно кивнула головой.

– Очень мило, – коротко ответила она.

– А теперь я покажу тебе бассейн.

Бассейн был просто потрясающим. Таким сооружением мог бы гордиться любой спортивный клуб. Крытая галерея соединяла бассейн с бильярдной, находившейся в задней части дома. В нем можно было плавать круглый год.

– Восхитительно, – неохотно произнесла Джорджи.

– Давай искупаемся перед ужином? – предложил Мэт.

– У меня нет купаль… – Джорджи резко оборвала себя. – Перед ужином? – переспросила она.

Мэт на секунду закрыл глаза, изображая долготерпение.

– Не беспокойся, Джорджи. В доме есть комната для переодевания, в которой полно купальников и всего, что может понадобиться для плавания.

Как он ловко все устроил! Джорджи пристально посмотрела на Мэта, проклиная свою наивность. Она не должна была ехать сюда.

– Ты обещал, что отвезешь меня домой, – холодно напомнила она. – Меня ждут дети.

– Ты портишь близнецов своей заботой и лишаешь Роберта общения с детьми. Если так пойдет дальше, то не успеешь оглянуться, как на твоей шее окажется двое избалованных сорванцов.

Ничто в мире не смогло бы остановить ее руку. Звук пощечины эхом разлетелся по огромному залу. Потрясенные случившимся, они несколько мгновений не отрываясь смотрели друг на друга. Мэт окаменел. Джорджи дрожала.

– Отвези меня домой. Немедленно! – с яростью сказала Джорджи.

Она видела, как щека Мэта краснеет от удара. Это злило ее еще больше, и она уже с трудом справлялась со своим гневом.

– Обратной дороги нет.

Глаза Мэта сузились, и Джорджи поняла, что он имеет в виду.

– Ты останешься здесь и поужинаешь со мной, хочешь ты этого или нет. И если ты найдешь хотя бы немного времени подумать о том, что я тебе сказал, то убедишься, что это правда.

– Так значит, ты считаешь, что я порчу малышей и лишаю своего брата возможности общаться с собственными детьми? – Джорджи уже не удерживала себя.

– Я считаю, что…

Мэт сделал паузу, чтобы успокоиться, потом начал снова, немного тише:

– Я считаю, что ты должна дать Роберту и детям возможность больше бывать наедине друг с другом. Вот и все. Когда Дэвид играет в футбол, ему нужно, чтобы за ним наблюдал его отец, а не молодая тетушка. – Низкий хриплый голос Мэта был безжалостен. – Прошло полгода после кончины Сандры, а это серьезный срок. Роберт уже привык к тому, что ты стала для детей и отцом, и матерью. Вряд ли это понравилось бы Сандре.

– Ты не знал ее!

– Не знал. – Мэт посмотрел Джорджи в глаза. – Именно поэтому я могу судить беспристрастно. Иногда со стороны проще понять, что происходит. Я не сомневаюсь в твоей любви к брату и племянникам, но ты не их мать, Джорджи. Ты тетушка. Конечно, они нуждаются в тебе, но ты сгоришь, если будешь стараться быть всем для всех.

– Весь этот разговор о Роберте и детях только прикрытие. На самом деле тебе нужно совсем другое! Ты используешь их для достижения своей цели. Ты такой же, как все!

Мэт не на шутку разозлился. На щеке у него подергивался мускул, глаза стали холодными и жесткими, но голос по—прежнему оставался спокойным.

– Я не стану отвечать. Это недостойно. Ты молодая женщина. Тебе всего двадцать три года, а ты ведешь себя, будто тебе все пятьдесят.

– Моя жизнь меня вполне устраивает.

– Не верю.

– Мне все равно, веришь ты мне или нет, – оскорблено ответила Джорджи.

Мэт, сделав глубокий вдох, провел рукой по волосам и с облегчением выдохнул. Он был раздражен и расстроен одновременно.

– Черт возьми, я не хотел, чтобы все так получилось.

Разумеется, не хотел! Она прекрасно понимала, чего он хотел! Джорджи изо всех сил сдерживала слезы. Проще умереть, чем показать Мэту, как больно он ее задел. Возможно, в ее заботе о племянниках и присутствовала какая—то одержимость, но Джорджи все еще не могла забыть, как ей было плохо, когда погибли ее родители.

Может быть, она действительно перестаралась, оберегая Роберта от домашних проблем. Он должен был разделить с ней заботу о близнецах. Боже мой! Как непроста наша жизнь.

– Джорджи?

Она подняла глаза. Лицо Мэта было совсем близко.

– Иметь доброе сердце – не преступление. В этом возрасте лучше баловать детей, чем совсем не заниматься ими.

Если бы Мэт продолжал говорить банальные истины, она бы смирилась с этим. Но то, что он сказал сейчас, было уже слишком.

– Я… я хочу домой, – дрожащим голосом произнесла Джорджи.

Она еле сдерживала слезы. Неожиданно Мэт притянул ее к себе и обнял. Джорджи почувствовала тепло его тела, и в этот момент уже ничто не могло удержать ее от рыданий. Слезы полились рекой. Джорджи всхлипывала как ребенок. Сейчас она была совсем не похожа на ту молодую леди, с которой Мэт разговаривал еще минуту назад.

Мэт терпеливо ждал, не задавая никаких вопросов. Он крепко прижимал Джорджи к своей груди, покачивая, как маленького ребенка. Постепенно громкие рыдания сменились тихими всхлипываниями. Джорджи шмыгала носом, и что—то бессвязно лепетала, уткнувшись в его безнадежно промокшую сорочку.

Наконец она справилась с собой, и отчаяние сменилось смущением. Как она могла потерять контроль над собой? Здесь, на глазах у проклятого Мэта де Капистрано!

– Я понимаю ты очень долго держала это в себе, – проникновенно сказал он, поглаживая спину Джорджи.

Эти слова заставили ее напрячься. Мэт слишком хитер. Даже самые толстокожие люди используют такие ситуации, чтобы достичь своей цели. Она попыталась отстраниться от Мэта, но тут же поняла, что он не хочет ее отпускать. Джорджи пошмыгала носом и подумала, что он, наверное, похож на свеклу.

– Ты не мог бы одолжить мне платок?

– Сию секунду.

Не отрывая взгляда от заплаканного лица Джорджи – ее зеленые глаза были невероятно красивы в эту минуту. Мэт отпустил ее, чтобы достать из кармана белый накрахмаленный носовой платок. Потом снова обнял, но теперь уже легче, так, что между ними оставалось небольшое пространство.

Промокая заплаканное лицо, Джорджи испуганно подумала о том, что это небольшое пространство все равно не спасает ее от близости мужского тела, пьянящий запах которого кружит голову.

Сделав глубокий вдох, Джорджи стала рассказывать Мэту о том, как она попала в семью Роберта. Он выслушал ее до конца, ни разу не перебив.

– Оказывается, ты сильная и мужественная женщина. – Мэт наклонил голову. – Джорджи, ты до сих пор не сказала мне, как его зовут.

– Кого?

Она попыталась спрятать свой испуг, но от пронзительного взгляда Мэта трудно было что-нибудь скрыть.

– Того парня, который заставил тебя бояться людей.

Джорджи изумленно смотрела на Мэта и думала, зачем бог дал ему такой сексуальный рот, у него и без того хватает достоинств.

– Я могла бы задать тебе подобный вопрос, Мэт. Ты говорил мне, что не веришь в любовь и преданность. У тебя для этого тоже есть причины.

Услышав это, он отпрянул назад и, не в состоянии скрыть своего удивления, как будто в первый раз, посмотрел на Джорджи. Глаза его сузились, руки обнимавшие ее талию, разжались и упали. Джорджи поняла: она задела больное место. Это, вопреки ее собственным ожиданиям, не обрадовало ее.

– Браво, мисс Миллет. Так, значит, мы оба реалисты. Вы это хотели сказать? – холодным упавшим голосом, в котором чувствовалась почти физическая боль, сказал Мэт. – Пойдем. – Он взял Джорджи за руку. Сейчас его серые глаза казались бездонными. – Я знаю, что тебе нужно.

– Что же? – Джорджи смотрела на него с подозрением.

– Нам нужно поплавать.

Мэт улыбнулся, но вряд ли кто-нибудь смог бы назвать эту улыбку доброй.

– Мы немного поплаваем, выпьем парочку коктейлей, а затем переоденемся и поужинаем.

– Я же сказала тебе: я не останусь на ужин.

– А я говорю: останешься. Рози весь день готовила для нас. Она будет очень расстроена, если ты уйдешь. Неужели это тебя не остановит?

– Это настоящий шантаж!

Мэт как—то очень по—особому пожал плечами.

– Так оно и есть, – согласился он. – Джорджи, я хочу, чтобы ты немного отдохнула и развеялась. Неужели это преступление?

Джорджи покраснела еще больше, а серые глаза Мэта продолжали смеяться.

– Обещаю быть хорошим мальчиком. Я буду ухаживать за тобой, как за своей незамужней тетушкой. Идет?

Мэт стоял перед ней – высокий, смуглый, гибкий, со скрещенными на груди руками. Настоящий мужчина! У Джорджи перехватило дыхание. Невыносимый человек! Ну и попала же она в переделку!

– Хорошо. – В голосе Джорджи слышалось отчаяние. – Но только ужин, плавать я не буду.

– Ты что, не умеешь плавать? – Он выразительно поднял бровь.

– Умею.

Мэт взял Джорджи за руку, и она покорно пошла рядом с ним к дому.

Она израсходовала все свои аргументы.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Через час Джорджи, лежа на усыпанной подушками лежанке возле бассейна и потягивая розовый коктейль, наслаждалась.

Сначала, когда она стояла в дамской комнате для переодевания, предназначенной для гостей, и смотрела на огромное количество бикини и накидок, ее охватила паника: она лихорадочно перебирала купальные принадлежности, и все они казались ей неприличными. Наконец она нашла купальник, почти не прикрывающий бедра, с пугающе глубоким вырезом на груди. Он подходил ей по размеру и выглядел благороднее остальных.

Потом Джорджи отложила множество прозрачных накидок всех цветов радуги. Она предпочла им махровый халат, который накинула поверх купальника и плотно перевязала на талии. В этом наряде она и появилась у бассейна – уверенная в своей неуязвимости.

Однако, когда из бассейна вышел Мэт, самообладание снова покинуло ее.

На нем были черные плавки, которые не скрывали практически ничего, по крайней мере, для воображения. Красивая смуглая кожа, под которой играли развитые мышцы, блестела от воды. Грудь была густо покрыта крутыми черными завитками волос. Джорджи догадывалась, что у Мэта великолепное тело, но действительность превзошла все ожидания. Оно было совершенно, без капли жира – настолько совершенно, что пугало и сводило с ума.

Мэт поднял руку, приветствуя ее. У Джорджи от волнения пересохло во рту, ладони стали флажными, но она легким шагом пошла ему навстречу. К счастью, он нагнулся, чтобы разлить напитки, и она успела собраться с духом.

– За самую красивую на свете тетушку, – растягивая слова, насмешливо произнес Мэт и протянул Джорджи бокал. – За приятный вечер, который поможет нам лучше узнать друг друга.

Джорджи не могла оторвать глаз от загорелой фигуры Мэта, и все же она нашла в себе силы. Голос не выдал ее.

– За приятный вечер. – Джорджи подняла бокал. – Ммм… как вкусно. Что это?

– Терновый джин, банановый ликер, взбитая малина, белое вино и еще кое-что, но это мой секрет. Я придумал этот коктейль несколько лет назад. Он многим нравится, и все хотят знать рецепт.

– Как он называется?

Джорджи отпила еще глоток, в надежде хоть как—то отвлечь себя от манящей мужской плоти, подтянутого живота и стройных бедер.

– «Зарождение страсти», – сказал Мэт, глядя ей прямо в глаза.

– Ты придумал это только сейчас. – Джорджи жестко посмотрела на него.

– Ты так думаешь?

Мэт говорил очень нежно, и Джорджи бросило в дрожь.

– Тебе холодно? – удивленно спросил он.

– Нет, нет, – взволнованно ответила Джорджи. Ей отчаянно не хватало воздуха, колени подгибались. Но как раз сейчас тепло ей только помешало бы.

– Хорошо. – Мэт улыбался.

Даже в одних плавках он чувствовал себя вполне комфортно.

– Тогда допивай свой коктейль, и пойдем поплаваем.

Сбрасывая халат, Джорджи ощущала на себе изучающий взгляд Мэта, но даже не посмела поднять глаз. Она быстро спустилась в бассейн. Вода, помогла снять напряжение. В бассейне Мэт вел себя, как ребенок. Он брызгался, хватал ее за лодыжки до тех пор, пока она не стала отвечать ему тем же. Они то возились в воде, как дети, то плавали.

Джорджи плавала не очень хорошо, но в любом случае вряд ли она смогла бы соревноваться с Мэтом. Он разрезал воду с невероятной скоростью, будто корабль из плоти и крови.

Через полчаса Джорджи выбралась из воды, улеглась на лежанку и, потягивая коктейль, наблюдала за тем, как Мэт плавает, с легкостью преодолевая метр за метром.

Прошло минут десять, и Мэт присоединился к ней. У Джорджи внутри все сжалось, пока он вылезал из воды и медленно шел к лежанке, стоявшей возле нее. Одно дело лежать, блаженно потягивая коктейли, и наблюдать за сильным мужским телом в бассейне, и совсем другое, когда оно находится рядом с тобой.

Джорджи села, и ей снова захотелось спрятаться в халат, но рядом с бассейном было так тепло, что это выглядело бы просто смешно. Улыбаясь, она долила немного коктейля в почти нетронутый бокал Мэта. После того, как они обменялись парой фраз, откинувшись на лежанку и закрыв глаза, она сказала, что давно уже так спокойно не проводила время.

Впрочем, она сама не знала, зачем произнесла это и что должно произойти потом. Через несколько минут Джорджи осмелилась приоткрыть глаза и бросила косой взгляд на Мэта.

Он лежал на спине с закрытыми глазами. Она нахмурилась. Мэт даже не пошевелился. Даже не попытался поцеловать ее! В следующую секунду Джорджи поняла, насколько непоследовательна, и лицо ее вспыхнуло от стыда. Она совсем не хочет его! Не хочет! Не хочет! Да что это с ней происходит?

– Ты много времени проводишь в Испании?

Мэт открыл глаза, посмотрел на нее, затем сел, взял свой бокал и допил коктейль.

– Не так много, как хотелось бы. К счастью, в Испании делами управляет муж моей сестры, поэтому я спокоен. Ему вполне можно доверять.

– У тебя есть родственники в Англии? – осторожно спросила Джорджи.

– Дядя. Вместе с моим отцом они начинали здесь наш семейный бизнес.

Но этой информации Джорджи было недостаточно. Она хотела больше узнать о Пепите. Почему в Англии у него нет английской секретарши? Джорджи чувствовала, что близость Мэта и красавицы испанки выходит за рамки служебных отношений. Впрочем, она могла ошибаться. Хотя, вряд ли. Джорджи колебалась, не зная, как начать.

– Как себя чувствует Пепита? Ей уже лучше? – неуверенно спросила она.

– Думаю, лучше.

Ответ Мэта еще больше разжег ее любопытство.

– Она всегда путешествует с тобой? – как можно спокойнее спросила Джорджи.

В этот момент открылась дверь и на пороге появилась Рози.

– Обед будет готов через пятнадцать минут, мистер де Капистрано.

– Спасибо, Рози. – Мэт поднялся и протянул руку Джорджи. – Ты, конечно, хочешь принять душ перед ужином.

Трудно сказать, специально ли Мэт оставил вопрос Джорджи без ответа, или во всем виновато несвоевременное появление Рози, но что случилось, то случилось. Она посмотрела на него.

– Я не кусаюсь, Джорджи, – нежно произнес Мэт.

Она подала ему руку, и он помог ей подняться.

С замиранием сердца она приблизилась к его мускулистой груди. Ее щеки покраснели, волосы были растрепаны. Джорджи не сомневалась, что Мэт сейчас поцелует ее, но он отошел в сторону.

– Полотенца висят сбоку от душевой кабины, – спокойно сказал он.

Полотенца? Джорджи была в замешательстве, но старалась не выдать своих чувств.

– Спасибо, – буркнула она и убежала в дом, подхватив на ходу халат.

Догадался ли он о том, что она хотела, чтобы он поцеловал ее? Возможно. Стоя под теплым душем, Джорджи сладко постанывала. Мэт – искушенный, в таких делах мужчина. Он видит женщин насквозь и ясно показал ей: он не целует женщину только потому, что та дает ему понять, что доступна. Он делает это только тогда, когда захочет.

Джорджи опять простонала, потом взяла себя в руки. Но она недоступна, недоступна. Это была просто минутная слабость. Вот и все.

Быстро высушив волосы, она оделась и подошла к зеркалу. Обычно она только слегка подкрашивала ресницы, но сейчас не стала делать и этого. Без косметики больше шестнадцати ей не дашь, а это как раз то, что в данный момент нужно. Из зеркала на нее смотрела маленькая стройная девушка. Джорджи нахмурила брови. Конечно, ей далеко до тех роскошных женщин, с которыми Мэт привык иметь дело. Но она к этому и не стремится. Джорджи яростно убеждала себя в этом, вспомнив красивое лицо черноглазой красавицы.

Выйдя из комнаты, Джорджи увидела Мэта. Он ждал ее.

– Славная шестнадцатилетняя девчушка. Ни разу не целованная. – Мэт как будто прочитал ее мысли. – Хотя тебя целовали, Джорджи, правда? Ему ты отвечала так же, как мне?

– Кому?

Теперь Джорджи поняла, на что способен этот стратег.

– Тот парень, о котором ты не хочешь говорить, – грубо уточнил Мэт.

О своем прошлом он, конечно, не собирался рассказывать.

Наглость Мэта поразила Джорджи. Она молча смотрела на него, пытаясь понять, что происходит, затем легко вскинула голову, и слабость сменилась гневом. Она открыла рот, чтобы сказать ему, что это не его дело, но Мэт опередил ее. Быстро наклонившись и обхватив руками, он начал ее целовать.

– Отпусти меня, Мэт.

Джорджи пыталась освободиться. Но Мэт схватил ее за голову и целовал до тех пор, пока она не начала задыхаться.

– Зачем? – спросил он.

– Ты обещал мне, что будешь прилично себя вести, – тяжело дыша, ответила она.

– Обещал. – Губы Мэта скривила злая ухмылка. – Я вполне прилично себя веду. Я просто паинька.

– Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать.

Джорджи вся горела от возбуждения и отчаянно пыталась скрыть свое состояние.

Но это ей не удалось. Желание стало очевидным, когда рука Мэта спустилась к ее груди. Его пальцы нежно скользили по мягкой плоти вверх и вниз. Соски стали твердыми. Джорджи дрожала, и когда у нее снова перехватило дыхание, Мэт с насмешкой спросил:

– Ты будешь продолжать сопротивляться? Зачем? Ты ведь знаешь, что у этого может быть только один конец.

Опять эта циничная философия: «Я хочу, значит, я должен иметь». К Джорджи вернулись силы. Она напрягла спину и резким движением вырвалась из его рук.

– Мэт, я никогда, никогда не буду спать с мужчиной, которого знаю всего несколько дней. Я так устроена.

– Сколько времени тебе нужно, чтобы узнать меня, крошка? – нежным голосом спросил Мэт, глядя на Джорджи горящими глазами.

О боже! Просто сумасшествие какое—то. Это все больше и больше захватывает ее.

– Не знаю, – пожала плечами Джорджи.

По ее напряженному лицу и грустным глазам можно было понять, как несчастна она в эту минуту.

– Много.

– Дело не во времени.

Губы Мэта опять скривила улыбка. Затем в нем произошла резкая перемена. Он кивнул и рассудительно сказал:

– Но мне нравится это в женщинах – способность держать себя с достоинством.

– Неужели? – Джорджи недоверчиво посмотрела на него.

– И, тем не менее, это так.

Мэт протянул руку к ее волосам, поднял густую прядь и отпустил. Шелковистые волосы рассыпались по ее лицу, как золотой дождь.

– По своей природе мужчина – охотник.

– Мне казалось, что человечество давно стало цивилизованным, – осторожно ответила она.

– Я не хочу быть цивилизованным, Джорджи.

Мэт говорил вполне серьезно, да и Джорджи не особенно сомневалась в том, что он сказал. Цивилизация почти не коснулась его. Он непонятен и опасен. В нем много от варвара.

Вдруг Мэт откинул голову и расхохотался. Джорджи впервые слышала его искренний смех. Их глаза опять встретились.

– Ты сердишься, когда я хочу любить тебя. Когда я говорю, что не должен любить тебя, ты снова сердишься. Как же угодить тебе?

Он снова засмеялся. Это разозлило Джорджи.

– Для начала мы могли бы стать друзьями.

Или для тебя это слишком радикальное предложение?

– Ты хочешь дружбы? – спросил Мэт, не сводя глаз с ее пухлых губ.

– А тебе это не дано? – посмеиваясь, сказала Джорджи.

– С твоим братом – да. – Взгляд Мэта скользил по ее нежной коже, маленькой упругой груди, тонкой талии. – Но ты женщина, Джорджи.

– Дружба, и ничего больше.

Джорджи была растерянна, но голос ее прозвучал уверенно. Она с удовлетворением отметила про себя этот факт. Она не знала, как сломить напор Мэта, но вот так просто стать его любовницей было бы равнозначно самоубийству. Скоро она оставит место секретаря Роберта, но Мэт все равно найдет ее. Он устроит так, что они не смогут не видеться, по крайней мере, до тех пор, пока Роберт и Мэт – деловые партнеры. Так что определенные правила в их отношениях защитят ее от притязаний Мэта или от ее собственного желания. Теперь Джорджи сама не знала, чего ей нужно бояться больше. Так чего же она хочет?!

– Я согласен.

Капитуляция Мэта была такой неожиданной и такой стремительной, что в нее трудно было поверить.

– Только дружба, – не веря своим ушам, повторила Джорджи.

– Если ты этого хочешь, Джорджи.

Он всегда произносил ее имя так, что кровь в ее жилах кипела. Вот и сейчас сердце сжалось.

– Да, хочу, – твердо сказала она.

– Тогда пошли поужинаем и отметим то, что мы стали друзьями. Согласна?

Джорджи неуверенно кивнула. Как же так? Вместо ожидаемой радости победы, она вдруг снова почувствовала себя побежденной.

Ужин был выше всяких похвал. Она наслаждалась каждым кусочком. На закуску подали козий сыр, перец и салат из кедровых орешков. Затем они съели равиоли с мясом омара под перечным соусом, а на десерт был шоколадно—грушевый рулет.

Стол был сервирован серебряными приборами, вокруг – старинная мебель. Шелковые занавески мягкими складками спускались вниз, обрамляя окна. Волшебно…

– Ты всегда так ужинаешь? – спросила Джорджи.

Мэт усмехнулся.

– Если бы я хотел переспать с тобой – сейчас я, конечно, не собираюсь этого делать, – я сказал бы «да». А так как… – Он помедлил. – Мы с тобой друзья, не правда ли? У друзей нет секретов друг от друга, поэтому я скажу тебе, что попросил Рози приготовить сегодня что-нибудь выдающееся. Впрочем, она всегда отлично кормит меня. Она прекрасный повар.

Джорджи не отрывалась от улыбающегося лица Мэта. Улыбка смягчала жесткие черты лица и делала его моложе. Немного помедлив, Джорджи тоже улыбнулась. Но думала она о том, как опасен Мэт, особенно, когда притворяется милым, вот как сейчас.

Вечер продолжался. Они выпили кофе в изящно меблированной гостиной. Из окон открывался великолепный вид на холмы с разбитым на них прекрасным садом. А Джорджи все не могла ответить на свой вопрос: притворяется Мэт или нет?

Он был гостеприимным хозяином, вел себя очень естественно. Он не сделал ни одного неверного шага. Когда, после одиннадцати, Джорджи сказала, что ей пора, Мэт тут же вскочил и, даже не попытавшись задержать ее, отвез домой. В машине тоже не произошло ничего необычного. Мэт проводил Джорджи до двери дома и, взяв за подбородок, чмокнул в носик. Его «ламборджини» исчез в ночи, а она еще долго стояла на крыльце и смотрела ему вслед.

Джорджи с трудом поднялась наверх и легла в постель. Она уснула, как только ее голова коснулась подушки, но через несколько часов проснулась.

Она вспомнила все, что произошло в последнее время, и ей снова стало страшно. Сердце тяжело забилось… Это было предупреждение. Страх убеждал ее лучше любых слов: она не должна пускать Мэта в свое сердце.

Прошло несколько недель, и Джорджи поняла, что в то утро все сильно преувеличивала.

Жизнь шла вперед. День рождения близнецов удался на славу. Теперь друзья Дэвида и Энни будут говорить об этом несколько лет подряд. Май закончился. На дворе стоял жаркий июнь. Мэт де Капистрано без особых усилий стал другом семьи Миллет. У Роберта и Мэта оказалось значительно больше общего, чем Джорджи думала. Теперь один – два раза в неделю Мэт запросто заходил к ним на кофе или на ужин. Энни и Дэвид всегда восторженно встречали его.

Как и планировала, Джорджи оставила место секретаря в офисе Роберта. Теперь она работала в агентстве секретарей—машинисток и получала в два раза больше денег, чем у брата. Она договорилась, что будет брать отпуск во время школьных каникул, а Роберт сможет спокойно работать в офисе.

Еще где—то в середине мая брат сказал ей:

– Все идет прекрасно, Джорджи. Мэт одолжил мне деньги для финансирования сделки с Портабелло, поэтому мы сможем закончить это дело уже через два—три месяца. А в сентябре вплотную займемся проектом Мэта. У нас никогда еще не было так много работы, сестренка.

Работа помогает Роберту смириться с потерей Сандры, думала Джорджи, готовя детям завтрак жарким субботним утром в конце июня. Это хорошо. Очень хорошо. Теперь, несмотря на занятость, он проводил значительно больше времени с детьми. Он опять был в нормальном состоянии, Дэвид и Энни тоже.

Джорджи понимала, что все это произошло благодаря Мэту де Капистрано. Так почему же, зная все это и принимая Мэта в качестве друга семьи, она была очень недовольна всем, что происходит.

Встречается ли он с другими женщинами? – слепо уставившись в окно на пожухлую от солнца траву, в который раз спросила себя Джорджи, затем, вернувшись к действительности, направилась к двери, чтобы позвать близнецов. Конечно, встречается.

Джорджи подала на стол оладьи с лимоном и сахаром. Поднявшись на одну ступеньку лестницы, ведущей в спальни, она позвала брата и детей.

Ее мысли текли независимо от того, что она делала. Она разговаривала с Робертом и близнецами и продолжала думать о Мэте. Он живет своей обычной жизнью. Он больше не сделал ни одной попытки соблазнить ее! Они друзья. Она сама его об этом просила. Джорджи посмотрела на брата и вздохнула. Может, ей просто пора отдохнуть?

Когда Роберт повез близнецов в бассейн, Джорджи наконец—то оказалась одна. Она окинула взглядом грязные тарелки на столе, миску, в которой оставалось еще немного теста, и снова вздохнула. Сегодня, как в конце каждой недели, нужно сделать генеральную уборку дома, сменить постельное белье и разморозить холодильник. Жизнь выглядела бесконечным круговоротом дел.

Джорджи скорчила гримасу, передразнивая свое слезливое настроение, хотя в голове у нее стучало:

«Мне всего двадцать три, а не восемьдесят три. Я хочу наслаждаться жизнью, чувствовать себя свободной, развлекаться!»

– Боже мой, остановись! – резко оборвала сама себя Джорджи, ужаснувшись своему эгоизму. – Подумай о Роберте и детях, ради всего святого. Что с тобой происходит?

– Из достоверных источников мне известно, что когда человек разговаривает сам с собой – это первый признак сумасшествия, – раздался низкий мужской голос у нее за спиной.

От неожиданности Джорджи подпрыгнула. Остатки апельсинового сока, который она допивала, выплеснулись из стакана и залили кухонный стол.

– Мэт! – схватившись за сердце, она повернулась на голос. – Ты до смерти напугал меня.

Он выглядел прекрасно. Впрочем, он всегда выглядит прекрасно, грустно подумала Джорджи. На нем были легкие серые брюки, кремовая сорочка с распахнутым воротом. Она осознала, что ей очень приятно видеть его.

– И что тебе нужно? – не слишком любезно спросила девушка, внезапно вспомнив, какая она потная после возни у плиты.

Они посмотрели друг на друга. Серые глаза Мэта потемнели и сузились. У Джорджи перехватило дыхание.

– Оладьи? – Мэт глазами показал на миску с тестом.

Оладьи? Джорджи уставилась на смуглый профиль.

– Рози, конечно, накормила тебя завтраком.

– Нет! – радостно ответил он. – Вместе с мужем Рози уехала на все выходные к родственникам в Ньюкасл.

Его легкий акцент заставлял ее сердце радостно замирать. Это испугало Джорджи. Пытаясь скрыть нахлынувшую на нее волну нежности, она резко сказала:

– Тогда садись за стол.

– Спасибо, Джорджи, – послушно произнес Мэт, и это было совсем не похоже на него.

За пятнадцать минут он уничтожил целую тарелку оладий и две огромные кружки черного кофе. Ей было приятно видеть Мэта сидящим за столом и с удовольствием уплетающим ее стряпню, но она помнила, что не должна давать волю эмоциям.

Джорджи стояла у раковины и мыла тарелки. Мэт подошел к ней и повернул к себе.

– Ты накормила меня завтраком, я угощаю тебя обедом.

– Пожалуйста, Мэт. – Джорджи смотрела ему в глаза, раскинув в стороны мокрые руки. – Я должна закончить с посудой и убраться наверху. У меня еще куча дел и…

– Нет. – Он приложил палец к ее губам. – У тебя сегодня выходной. Я уже сказал Роберту, что ты вернешься поздно вечером.

– Позволь, Мэт! Ты не должен распускать руки и указывать мне, что делать.

– Знаю, знаю… друзья.

Томный взгляд потемневших серых глаз разрушил защиту, которую Джорджи столь тщательно возводила. Зачем он всегда так смотрит на нее, будто гипнотизирует? Это нечестно!

Мэт легко обнимал ее за плечи. Через тонкий хлопчатобумажный топик, который Джорджи с утра натянула на голое тело, она чувствовала тепло его пальцев. Вопреки тому, что она говорила, именно сейчас ей хотелось, чтобы, он исполнил самое сокровенное ее желание. За последнее время это желание не уменьшилось, наоборот, оно стало сильнее.

Она не знала, куда может завести ее роман с Мэтом. Разумеется, юношеские ласки, которые она позволяла себе с Гленом, не устроят его. С Мэтом – все или ничего. Единственная проблема заключалась в том, что это «все» для него означало лишь физическую близость. Для нее же – любить всем сердцем и вместе с телом отдавать душу.

Эта мысль вернула ей силы. Джорджи высвободилась из рук Мэта и отошла в сторону.

– Что ты предлагаешь? – подавляя внутренний трепет, как можно спокойнее спросила она.

– Автомобильная прогулка за город, обед в маленьком пабе и затем отдых дома возле бассейна. Рози оставила нам ужин. Она решила, что ты слишком худая и тебя нужно откармливать.

– Слишком худая?

– Я—то как раз считаю, что ты в полном порядке, – нежно добавил Мэт.

– Мне нужно принять душ и переодеться. – У Джорджи больше не было сил сопротивляться.

– Спокойно делай все, что тебе нужно, Джорджи.

Свежий лимонный запах лосьона после бритья, исходивший от смуглой кожи Мэта, сводил ее с ума.

– Ты стоишь того, чтобы ждать.

Эта фраза заставила ее сердце радостно забиться.

О боже! Мэт всегда оставался самим собой! Поднимаясь в свою спальню, Джорджи еще не понимала, рада она этому или раздражена. Быстро скинув липкую от пота одежду, она встала под душ. Через пятнадцать минут она надевала белый топ и легкую юбку. Слегка подкрасив ресницы, Джорджи спустилась вниз.

Мэт по—прежнему сидел за столом на кухне, но его лицо так изменилось, что, казалось, за эти двадцать минут он постарел на десять лет.

– Мэт, что случилось? – испуганно спросила Джорджи.

– Мне только что позвонили. – Он растерянно показал на мобильный телефон, лежавший на столе. – Мама… Моя сестра… моя сестра сейчас с ней в больнице.

– О, Мэт. – Джорджи не знала, что сказать. В его голосе было столько страдания. – Тебе нужно ехать к ней. Чем я могу помочь?

– Что?

Мэт был в шоке. У него дрожали руки. Именно в эту секунду Джорджи поняла, как сильно она любит его. Это была настоящая любовь, единственная и неповторимая, совсем не похожая на то незрелое чувство, которое она испытывала к Глену. Она не могла оставаться в стороне от его горя. Мэт вздохнул и расправил плечи.

– Я должен позвонить в аэропорт… и дяде.

– Я поеду с тобой, – не задумываясь, сказала Джорджи.

– В аэропорт? В этом нет необходимости…

– Нет, в Испанию, – решительно заявила она. – Тебе нельзя ехать одному. Друзья должны помогать друг другу.

– В Испанию? – переспросил Мэт.

Затем наступило молчание. Джорджи видела: он пытается понять, что она сказала.

– Но как же твоя работа, близнецы?

– Я работаю временно, так что это – вообще не проблема. А что касается близнецов… У них есть отец.

Джорджи повторила слова, которые Мэт говорил ей несколько недель назад, но сейчас они оба забыли об этом.

– Ты полетишь со мной в Испанию? – ошарашено прошептал Мэт.

Испания. Край света. Другая планета!

– Конечно, полечу.

– Почему?

«Потому что я люблю тебя всем своим сердцем, каждой клеточкой своего тела», – подумала Джорджи, но вслух сказала:

– Потому что тебе будет легче перенести беду, если рядом окажется друг. Ты всегда так добр к детям, к Роберту, а я даже ни разу не поблагодарила тебя.

Мэт сконфуженно провел рукой по волосам. У Джорджи чуть не разорвалось сердце.

– Я… я даже не знаю, что сказать, Джорджи. Грозный Мэт де Капистрано, сладкоголосый ловкач, мастер интриги вдруг потерял дар речи! Неужели это могло случиться?

– Ты бы так же поступил на моем месте.

Джорджи подняла руку и прикоснулась к его щеке. Она смотрела на него из—под полуопущенных ресниц. Она верила в то, что сказала. Он совсем не злой и не жадный.

– Если ты хочешь позвонить дяде и сделать какие—то распоряжения, я могу позвонить в аэропорт.

Голос Джорджи зазвучал более уверенно, но, когда, глядя ей прямо в глаза, Мэт прижал к сердцу ее руку, она замолчала. Ей показалось, что в эту минуту земля перестала вращаться вокруг своей оси. Внутренний трепет передался ее голосу.

– Все будет хорошо, Мэт. Поверь мне.

– Спасибо, – тихо произнес он.

Мэт взял ее лицо в свои большие руки и нежно поцеловал в приоткрытые губы. Она и не знала, что он способен на такую нежность. Какая же это боль! Он был таким милым, она хотела его навсегда, на всю жизнь. Но он совсем не тот человек, который будет любить кого—то вечно. Боже, как все перепуталось!

– Ты красивая, Джорджи. – Опять он произнес ее имя так, что у нее сладко сжалось сердце. – И кто бы он ни был, он дурак. Ты ведь и сама понимаешь это?

Джорджи кивнула. Мэт еще раз поцеловал ее, и она с трудом подавила сильнейшее желание заняться с ним любовью прямо здесь, на кухонном столе. Чтобы осторожно высвободиться из его объятий, ей понадобилась вся ее рассудительность и самообладание.

– Пожалуй, я позвоню Роберту, – с трудом преодолевая дрожь в голосе, сказала она.

– Подожди, пока я не дозвонюсь в аэропорт. Я попробую заказать частный самолет. Так будет быстрее, – проговорил Мэт.

Джорджи молча кивнула. Она справится с этим. С тем, что она любит его. До тех пор пока он этого не знает, все будет хорошо. Все останется по—прежнему.

– Пойду соберу вещи и документы.

Несколько дней подряд она проведет рядом с Мэтом. Будь что будет! И что бы ни произошло, она не пожалеет о том, что предложила ему помощь. Она побывает там, где он родился. Это поможет ей лучше узнать его, понять особенности его характера. Много ли женщин было у него на родине? Как бы то ни было и что бы ни случилось, он запомнит ее не как одну из многих. Возможно, дружба – не совсем то, что ей нужно, но это выделяет ее из толпы его поклонниц!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

К трем часам дня частный самолет приземлился в Ла—Корунье, на севере Испании. Мэта встречал Карлос Молина, муж его сестры Франсиски.

Карлос был круглым толстячком небольшого роста с ласковыми глазами и большими губами, которые сейчас были напряжены и поджаты. Голову венчала копна непослушных кудрявых волос. Джорджи он сразу понравился.

Они быстро прошли через таможню. Мужчины обменялись несколькими словами по-испански. Затем Мэт повернулся к Джорджи:

– Извини меня, но Карлос не очень хорошо говорит по-английски, а мне нужно было выяснить, в каком состоянии мама.

– Как она? – с тревогой спросила Джорджи.

В самолете они почти не говорили, но когда она сразу после взлета пожала Мэту руку, стараясь успокоить его, он схватился за нее, как за последнюю соломинку.

– Нужна операция, желчный пузырь.

– Си, си, – по-испански подтвердил Карлос.

Он попытался поддержать беседу, добавив уже по-английски:

– Вы ехать сейчас машина. Она уже ждать.

Джорджи впервые была в Испании. Выходя из прохладного здания аэропорта, она ожидала увидеть выжженную солнцем землю и раскаленное небо, но ей открылась совсем другая картина. «Мерседес», за рулем которого сидел Карлос, преодолевал милю за милей. Перед глазами затаившей дыхание Джорджи проносились невероятной красоты пейзажи.

Было жарко, но в Англии в разгар лета стоит точно такая же жара. Они ехали на юго-запад от аэропорта. Покрытые хвойными деревьями холмы с маленькими деревушками, приютившимися на них, сменялись горами. В тени апельсиновых и лимонных рощ утопали белоснежные виллы. Плантации миндальных, оливковых и фиговых деревьев были разделены древними стенами.

– Тебе нравится моя родина? – спросил Мэт.

– Нравится? – переспросила Джорджи восторженно. – Она просто великолепна! Не понимаю, как ты можешь уезжать отсюда и подолгу жить в Англии.

– Англия тоже очень красивая страна, – тихо сказал Мэт. – Хотя я считаю Испанию родиной, я все—таки наполовину англичанин, а вот моя сестра Франсиска – стопроцентная испанка. Возможно, на нее повлияло имя. Меня назвали в честь английского дедушки Мэтью. Франсиска носит имя испанской бабушки. Она – испанка до мозга костей. Правда, Карлос?

– Си, си, – радостно подтвердил Карлос.

– Карлосу, как и большинству испанских мужчин, нравится видеть свою жену босой и беременной, – шутливо заметил Мэт, а Джорджи подумала, что это вовсе не так уж плохо.

Если бы она была женой Мэта, она была бы рада этому. Но вслух она возмущенно сказала:

– Уверена, что Карлос так не думает. Сколько у тебя детей, Карлос?

Тот ответил по-испански. Джорджи вопросительно посмотрела на Мэта.

– Держись, Джорджи! У Карлоса и Франсиски уже восемь детей, и это не предел.

– Восемь? – Она была потрясена.

– И, тем не менее, это так.

Мэт слегка толкнул Джорджи бедром. Она собрала всю свою волю, чтобы не выдать волнения.

– Испанские мужчины очень плодовиты. Ты знаешь об этом?

– Франсиска тоже хочет иметь большую семью? – краснея, спросила она.

– Разумеется, – сдерживая смех, ответил Мэт.

– Тогда они просто идеальная пара, – чопорно произнесла Джорджи и отвернулась к окну.

За окном показалось кристально чистое озеро. Через минуту «мерседес» повернул на узкую Извилистую дорожку.

– Будет лучше, если ты останешься дома, – тихо сказал Мэт, – а мы с Карлосом поедем в больницу. Отдохни немного и перекуси. Моя экономка позаботится о тебе.

Перед ними открылись массивные железные ворота. Машина медленно двигалась по тенистой аллее из огромных вечнозеленых дубов. Вдалеке виднелись обширные угодья.

– Это все твое? – спросила Джорджи. Мэт кивнул.

– «Ми оасис». «Мой оазис». Это место всегда так называлось. Я купил его десять лет назад.

Автомобиль поднялся на небольшую горку, и Джорджи увидела огромный дом. Он был построен из темно—желтого камня. Многочисленные балконы украшали фиолетовые, белые и алые бугенвилли, герани и розовые бегонии. Вокруг росли дубы. Высокие окна, разделенные на маленькие стеклянные квадратики, поблескивали на солнце. В середине аллеи, ведущей к дому, красовался величественный фонтан, окруженный скачущими на лошадях херувимами.

– Ты снова в восторге? – улыбаясь, спросил Мэт.

– Мне трудно описать свои впечатления, – оторвавшись от прекрасного вида, ответила Джорджи.

– Перекуси, прими ванну и погуляй в саду за домом, – предложил он.

Двери дома открылись, и на пороге появилась маленькая горничная, одетая в униформу.

– Если хочешь, Пилар проводит тебя.

– Спасибо, я осмотрю дом сама, – быстро сказала Джорджи.

Мэт познакомил Джорджи с Флорой, его испанской экономкой. Она уже стояла рядом с Пилар. Флора лично проводила Джорджи в ее комнаты на третьем этаже и ушла.

– Ты не будешь скучать без меня, Джорджи? – Мэт прикоснулся к ее щеке. – Я попросил Флору принести тебе еду через полчаса. За это время ты успеешь принять душ и переодеться.

– Спасибо.

Сейчас было совсем не время размышлять о том, как сексуален Мэт, но именно здесь, в Испании, он выглядел в десять раз более чужим и в сто раз более опасным.

– И, пожалуйста, не беспокойся обо мне. Мне нравится осматривать незнакомые места. К тому же я приехала сюда, чтобы помогать тебе, а не мешать.

– Моя pequena.[1]

Мэт наклонился и губами коснулся ее горящей щеки. Это так взволновало Джорджи, что она забыла спросить, что значит «пекенья». Он еще раз улыбнулся и вышел из комнаты.

Минуту Джорджи стояла без движения, затем неуверенно обошла комнату, открыла балконные двери и, скинув туфли с затекших ног, вышла наружу.

Впитавшая солнечное тепло кафельная плитка приятно согревала босые ступни. Узорчатые решетки балкона были покрыты бугенвиллями и вербеной. Пахло лимоном. От этой красоты у Джорджи захватило дух. Налюбовавшись вдоволь тропическим садом, она неохотно вернулась в дом.

Комната, в которой ее поселили, своим великолепием не уступала саду. Собственно, это была не одна комната, а целая анфилада. Гостиная, в которой сейчас находилась Джорджи, была размером в половину дома Роберта. В ней стояли два двухместных дивана бледно—розового цвета, книжный шкаф из сосны, маленький письменный стол со стулом, телевизор, видео и бар со встроенным в него холодильником. Гардины на окнах, в тон диванам, тоже были розовыми. В спальне основным цветом был кремовый. Изысканная ванная комната была отделана кремовым мрамором.

Мэт рассказывал Джорджи, что таких анфилад на этом этаже четыре. Столько же – этажом выше. Восточное крыло дома было отдано слугам. Там располагались их квартиры, гаражи и просторные конюшни. В западном крыле размещались личные апартаменты Мэта. Он обещал Джорджи, что позже сам их покажет.

От изобилия комнат и их великолепия у девушки закружилась голова. Но это было еще не все. За западным крылом дома были построены новые конюшни. На территории поместья имелся внушительных размеров бассейн и теннисные корты. Пораженная этой роскошью Джорджи спросила себя:

«Что ты здесь делаешь, малышка Джорджина Миллет из Севеноукса? Тебе здесь не место».

Прижав к груди сжатые в кулаки руки, Джорджи долго осматривалась вокруг. Ее охватила паника. Дом Мэта в Англии был прекрасным, но он не выдерживал никаких сравнений с испанским домом. Раньше она даже предположить не могла, насколько Мэт богат и могуществен.

Собравшись с мыслями, Джорджи немного успокоилась. Мэт всегда оставался Мэтом. Она узнала его еще до того, как увидела это поместье. Он всегда был самим собой. Да, он богаче, чем она рисовала себе даже в самых смелых предположениях. Джорджи вздохнула. Но этот человек еще недавно сидел в маленькой столовой Роберта и смеялся вместе с его детьми. Она любила его. Она не могла ничего с этим поделать, хотя понимала, как безнадежно ее положение. Мэт был необычным человеком, и его богатство здесь ни при чем. Даже будучи последним бедняком, он все равно оставался бы исключительной, сильной личностью. Мэт де Капистрано это Мэт де Капистрано, и этим все сказано. В него просто невозможно не влюбиться.

Джорджи стояла в душе под теплыми ласковыми струями воды. Они освежали и успокаивали ее.

Накинув махровый халат, который висел в ванной комнате, Джорджи услышала стук в дверь. Она откликнулась, вышла в гостиную и взяла из рук горничной поднос.

На подносе было столько еды, что ею можно было накормить целый взвод солдат. Холодная говядина, ветчина, листья салата, пирожные, рубленые яйца и помидоры.

– Вы очень любезны, но я никогда не смогу столько съесть, – сказала Джорджи.

– Си, си. Не беспокойтесь, сеньорита. Сеньора Флора… она всегда давать много… расьонес – как это у вас называется? – закуски, си? У сеньора де Капистрано хороший аппетит.

– Я надеюсь, она не обидится, если я не съем все. – В знак благодарности Джорджи кивнула.

Надев широкие льняные брюки и голубой топ, она немного поела, выпила бокал красного вина и, взяв в руки поднос с несъеденными закусками, спустилась по массивной лестнице.

Внизу она встретила Пилар. По лицу испанки Джорджи сразу же поняла, что, взяв с собой поднос, совершила непростительную ошибку. С улыбкой она передала поднос горничной, сообщила, что идет гулять по поместью, и быстро удалилась. Это ее первая, но не последняя оплошность. Конечно же, она не знает, как следует себя вести! Она совсем не подходит Мэту. Она не похожа на тех женщин, с которыми он привык общаться.

В саду Джорджи остановилась и еще раз посмотрела на дом.

«Какой он красивый!» – с восторгом подумала она. Ажурные железные решетки, теплые медовые оттенки каменных стен, малиновые, лиловые, белые цветы на балконах.

Джорджи долго бродила по поместью. Ей повстречались два садовника. Ее появление не удивило их. Они явно были предупреждены и поздоровались с ней, назвав по имени.

Прогулка утомила Джорджи, и она присела на одну из старинных деревянных скамей фруктового сада. Вдруг она услышала, что кто—то зовет ее, обернулась и увидела стремительно приближающегося Мэта.

– Как мама? – с тревогой спросила она.

– Все могло быть гораздо хуже. – Не успела Джорджи опомниться, как его крепкие руки обняли ее за талию. – Ты похожа на летние цветы, такая же свежая, такая же красивая, – пробормотал он, пряча лицо в ее волосах.

Она не была уверена, что это можно назвать дружеским жестом. Не в состоянии сопротивляться, Джорджи на мгновение замерла в его объятиях, затем, немного отстранившись, спросила:

– Что сказал врач? Она поправится?

– Си, си, – закивал Мэт. – Извини, Джорджи, я сегодня весь день говорил по-испански. Да, она поправится, я не сомневаюсь, но ей нужна операция. Я уже договорился с врачом. Сегодня вечером он прилетит из Штатов, а завтра утром осмотрит ее.

– Ты уже договорился?

«Вот что могут большие деньги», – подумала Джорджи.

– Он отличный врач и мой друг. Мама знает его и доверяет ему. Сейчас очень важно, чтобы она была спокойна и уверена.

Джорджи кивнула.

– Она хотела бы познакомиться с тобой.

Мэт крепко обнимал Джорджи, не замечая ее попыток освободиться.

– Вот как? Значит, ты сказал ей обо мне? – спросила она.

Слова давались ей с трудом.

– Да, я сказал ей о тебе, Джорджи. – Глаза Мэта сузились и стали похожи на черные щели. – Я сказал ей, что ты сестра Роберта и что мы друзья. Ведь это так, правда?

– Конечно, – ответила Джорджи.

Ее душа мучительно сжалась, но она сказала себе:

«И ничего больше, ничего больше. Ты сама знаешь».

– По—моему, мама догадалась, что мне тяжело оставаться только твоим другом, – спокойно продолжил Мэт.

Он пристально посмотрел ей в глаза и нежно провел пальцем по ее губам. За этим последовал страстный поцелуй. Джорджи попыталась вырваться из его объятий, но вскоре уступила. Внутренний голос корил ее за слабость. Стоило Мэту только прикоснуться к ней, и она покорилась. Внутренний голос был настойчив, но он не мог сопротивляться тому, что делали губы и руки Мэта, чего хотела она сама. Она любила его. Это была истинная страсть.

Мэт шептал ее имя. Они не заметили, как очутились на густой, усыпанной цветами траве. Джорджи ощущала каждый мускул, каждый изгиб его сильного тела. Ей казалось, что на них совсем нет одежды. Она хотела его.

Новые эротические ощущения переполняли Джорджи. Каждой клеточкой, каждым нервом она чувствовала умелые прикосновения его рук. Они отзывались в ней сладкими стонами.

Их губы слились в томительном поцелуе. Ритмичные движения языка недвусмысленно заявляли о его желании. Ногами Мэт сжал ее бедра. Джорджи слышала, как бьется его сердце, будто оно билось в ее собственной груди.

Джорджи отвечала на каждый его поцелуй, на каждое движение его тела. Если бы она была способна трезво рассуждать, такая раскованность испугала бы ее. И вдруг в какой—то момент она почувствовала, что Мэт сдерживает себя. Он прекратил все попытки довести их ласки до естественного завершения. Отстранившись, Джорджи посмотрела ему в глаза. Он немедленно отпустил ее.

– Что произошло? – задыхаясь от волнения, спросила Джорджи.

– Ничего, pequena. Просто я не хочу делать что—то против твоей воли, – жестко произнес Мэт. – Если бы я не остановился сейчас, через минуту я уже не смог бы сделать это. Понимаешь?

– Но… я думала… – Джорджи не знала, что сказать.

Она поняла, что преподнесла ему себя на блюдечке, а он отказал ей.

– Что я возьму тебя при первой же возможности? – Голос Мэта вдруг утратил присущее ему спокойствие. – Тебя привели сюда дружеские чувства, не так ли? – (Джорджи едва кивнула. Это все, что она способна была сейчас сделать. Его большое стройное тело было рядом с ней. Его запах и вкус кружили ей голову.) – И эти же дружеские чувства заставили тебя уступить мне, – уже спокойно продолжал Мэт. – Я признателен тебе, но когда мы по—настоящему займемся любовью, это произойдет только по одной—единственной причине. Ты хочешь меня так же, как я хочу тебя. Это желание живет в твоем сердце. Вовсе не жалость и не сострадание, и не этот романтический вечер, не ароматы цветов и не разлитое в воздухе ощущение любви.

Уж не сошел ли он с ума? Он ведь знает, как сильно она хочет его. И жалость здесь ни при чем. Ее влечет к нему земное человеческое чувство. Она любит его.

Джорджи хотела сказать Мэту, что он неправ, но неожиданно поняла: это не он, а она сама сошла с ума! Как она могла забыть о том, что, пресытившись, он хладнокровно бросит ее. Зачем же играть с огнем?

– Пошли. – Мэт поднялся с земли так же грациозно, как он делал все в своей жизни, и протянул Джорджи руку. – Мы вернемся в дом и выпьем коктейли, потом поужинаем, а после ужина пойдем смотреть на королеву ночного небосклона – луну. Хорошо?

Джорджи взяла Мэта за руку и неуклюже встала. Он говорил ей, что не верит в вечную любовь. Ему тридцать шесть. Он уже зрелый мужчина и прекрасно знает, что ему нужно. Но что заставляет его так вести себя? Должна же быть какая—то причина? Так не бывает, чтобы человек проснулся однажды утром и стал вдруг неисправимым циником. Могла ли она сама после разрыва с Гленом пойти по тому же пути? Могла бы она сама ожесточиться, если бы не встретила Мэта? Но она встретила его и уже никогда не сможет ответить на этот вопрос.

Расправив смятую одежду, Джорджи застегнула крошечные перламутровые пуговицы на своем топе. Щеки у нее горели.

Мэт, напротив, был спокоен и собран. Бывали ситуации, когда Джорджи ненавидела его так же сильно, как и любила. Сейчас наступил как раз такой момент.

Мэт взял ее под руку, и они медленно пошли к дому. Все вокруг благоухало, и каждая птичка в саду пела о любви, или, по крайней мере, Джорджи так казалось. Мэт мило беседовал с ней. Он рассказал ей в подробностях, что произошло сегодня в больнице, все время повторяя, что его мать бодра и весела. Это было великолепно, фантастично, но Джорджи не могла понять, как он может думать о чем—то другом, кроме того, что произошло между ними только что. Значит, для него это было просто сексуальное приключение, желание, которое нужно было удовлетворить.

«Ты ешь, когда голоден, пьешь, когда испытываешь жажду, ложишься в постель с женщиной, когда хочешь удовлетворить свою сексуальную потребность» – такова жизненная философия Мэта.

Они вернулись в дом через распахнутые стеклянные двери величественной гостиной. Мэт всегда покидал дом так, а Джорджи сегодня предпочла пройти через менее помпезный выход на кухне. Потолки в гостиной были почти такие же высокие, как в церкви. Мэт все так же держал Джорджи под руку. Через гостиную они направились в зал.

– Ты часто пользуешься этой гостиной? – спросила Джорджи слабым голосом.

Изысканная обстановка, старинная мебель и множество бесценных предметов антиквариата действовали на нее подавляюще.

– По праздникам и великим дням. Вы, англичане, кажется, так говорите в таких случаях?

В голосе Мэта послышалась насмешливая нотка. Это обидело Джорджи.

– Ты тоже англичанин, – возмущенно сказала она.

– Наполовину, – поправил ее Мэт, – а это не одно и то же.

Джорджи оступилась, хотя ничто, кроме ее собственных грешных мыслей, не мешало ей идти.

Мэт взглянул на часы.

– У нас еще масса времени. Я могу показать тебе свои апартаменты. – Губы его снова искривила насмешка. – Надеюсь, ты понимаешь, какая честь тебе оказана? Без моего приглашения туда не может войти никто. Это святая святых моего дома.

Джорджи не ответила на его улыбку.

– Неужели? – глядя ему прямо в глаза, тихо сказала она.

Насмешливое выражение исчезло с его лица.

– Да, – подтвердил Мэт, – Я серьезно отношусь к выбору гостей. Я ценю свое уединение.

Джорджи никогда не сомневалась в этом. Она прошла с ним по залу. Мэт открыл тяжелую деревянную дверь, которая вела в отдельное крыло дома, где находились его комнаты. Жестом Мэт пригласил Джорджи войти. За дверью был еще один небольшой зал с красивой витой лестницей из кованого чугуна.

– Идем. – Он снова взял ее под руку. – Сначала вниз.

«Сначала вниз» означало, что потом они пойдут наверх в его спальню.

Пол зала был покрыт паркетом теплых медовых оттенков. Стены окрашены в тон полу, но немного светлее. Вместо изящных картин, украшавших предыдущий зал, здесь на стенах висели зеркала. Лучи заходящего солнца проникали через узкие высокие окна, и пространство заполнялось золотистым светом.

Мэт открыл еще одну дверь и пропустил Джорджи вперед.

– О, Мэт!

Пораженная девушка взглянула на него и поняла, что он ждал ее реакции. Перед ними был великолепный закрытый бассейн, окруженный огромными пальмами и другими растениями. Кругом стояли роскошные лежанки, столы и стулья. Торцовая стена была из стекла. Две большие двери вели во внутренний дворик с множеством цветов, кустарников и деревьев.

– Это мой спортивный зал.

Мэт подвел Джорджи к двери в центре помещения и открыл ее. За ней находился спортивный зал, сауна с душевыми кабинами и туалетные комнаты.

– Великолепно. – Мэт закрыл дверь, и Джорджи снова подавленно посмотрела вокруг. – Это ты построил?

Мэт кивнул.

– Я предпочитаю плавать и заниматься спортом обнаженным, – спокойно сказал он, стараясь не замечать стыдливого румянца на щеках Джорджи, – а на открытых спортивных площадках это не всегда возможно.

Джорджи кивнула, соглашаясь, и в ее воображении возникли картины, которые она обычно прогоняла прочь.

– Очень, мило и очень уединенно.

– Вот именно.

Было неясно, смеется он над ней или нет. Выходя из бассейна, Джорджи украдкой взглянула на Мэта, но он сохранял невозмутимое выражение лица. Вот он какой, Мэт де Капистрано, с возмущением подумала она.

– Прошу наверх.

Поднимаясь по спиральной лестнице, Джорджи всем телом ощущала близость Мэта, который шел за ней по пятам. Ступив на порог спальни, Джорджи резко остановилась.

Торцовая стена комнаты, так же как и в бассейне, была сделана из стекла. Огромная круглая кровать находилась почти на уровне пола. Лежа в ней, можно было видеть верхушки деревьев и небо. На противоположной стене висели зеркала, но здесь они были в рамах из дымчатого стекла. Над зеркалами располагались полки с книгами, журналами и аудиокассетами. Они поднимались до самого потолка.

К правой стене был прикреплен телевизор. Рядом с ним стоял гардероб. Напротив – мягкий трехместный диван. По одну сторону дивана стояли холодильник и низкий столик с кофеваркой и чашками. По другую сторону – бар с большим выбором напитков.

Диван, покрывало на кровати и легкие прозрачные занавески на окнах были нежного кремового цвета, а множество больших и маленьких подушек, разбросанных на кровати и диване, были сделаны из черного хлопчатобумажного материала.

Чувствовалось, что в этой комнате живет мужчина. Ванная, в которую вела дверь, расположенная рядом с гардеробом, выдержана в том же духе. Черный мрамор стен, сантехника из серебра и больше ничего. Элегантная мужская красота.

Приглушенный свет скрытых ламп, которые зажигались автоматически вместе с открытием двери, усиливал отражающую способность мрамора. Неизменная зеркальная стена находилась за черной мраморной ванной.

У Джорджи пересохло в горле. Она все еще не могла прийти в себя от невероятной кровати Мэта, которую он с таким бесстыдством демонстрировал ей. Он был неисправимым холостяком. Здесь все кричало об этом.

Мэт закрыл дверь ванной и пристально посмотрел ей в глаза.

– Они тебе нравятся?

Она не знала, что ответить. Комнаты были красивыми, великолепными, но в них таилась какая—то опасность. Это сразу же бросалось в глаза.

– Да, они мне нравятся, – ответила Джорджи после паузы. – Они ни на что не похожими весь дом просто потрясающий.

Он улыбнулся, но только губами. Его холодных серых глаз улыбка не коснулась.

– Пойдем посмотрим верхний этаж, – предложил Мэт просто, будто ему было все равно, что она думает.

Конечно, ему все равно. Мэт подошел и нежно коснулся губами ее лба. Джорджи вспыхнула.

– Наверху будет безопаснее. Обещаю.

– Безопаснее?

Джорджи старалась не замечать того, что происходит с ее гормонами, когда Мэт находится поблизости.

– Не понимаю, о чем ты.

– Разумеется, не понимаешь, – хищно улыбнувшись, сказал он.

– Мэт, я говорю тебе…

Джорджи осеклась. Желудок предательски сжался, когда рука Мэта соскользнула с ее щеки вниз, к шее. Он не держал ее, только прикасался, но его пальцы были как огонь. Она вся горела от этого прикосновения.

– Вот о чем я говорю, – нежно пояснил Мэт. – Когда мы рядом, между нами всегда происходит одно и то же – химическая реакция.

Джорджи понимала, что химическая реакция – это опасно. Его роскошная, манящая постель была слишком близко.

– Я хочу посмотреть, что наверху, – отрывисто произнесла Джорджи.

Химическая реакция. Он сказал, что это всего лишь химическая реакция. Что же ей делать?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Наверху Джорджи ждал еще один сюрприз. Там находился оснащенный по последнему слову техники кабинет Мэта. Просторная лоджия была похожа на небольшую гостиную. С нее открывался потрясающий вид на окрестности: холмы, деревеньки, сельские пейзажи. Великолепная панорама внушала благоговейный страх.

– Садись. Я принесу выпить.

Джорджи молча подчинилась. Она не могла оторвать взгляда от огромных полукруглых окон.

– Я никогда не видела ничего подобного, – сказала она, даже не повернув головы.

Она слышала, как кубики льда бьются о бокал, потом почувствовала, как Мэт подошел к ней сзади.

– Просто невероятно, – прошептала она. – Когда ты купил этот дом, в нем, конечно, не было таких больших окон?

Мэт стоял рядом. Джорджи ощущала его тепло. Что—то подсказывало ей: он хочет, чтобы она продолжала этот разговор.

– Да, не было, – ответил Мэт после короткой паузы. – Я переделал по своему вкусу все это крыло. Я люблю пространство и свет.

– У тебя клаустрофобия? – Джорджи повернулась.

Глаза Мэта сузились. Он пожал плечами.

– Небольшая.

– Большая, – поправила его Джорджи. – Ты всегда был таким?

– Нет, не всегда, – решительно заявил Мэт.

По его тону нетрудно было понять, что ему не очень нравится ее любопытство. Взяв Джорджи за руку, он усадил ее на диван и предложил бокал белого вина.

– Расслабься, Джорджи, и насладись прекрасным видом.

Это проще было сказать, чем сделать.

Джорджи сидела на диване, сжав колени. Спина у нее была напряжена. Она тупо смотрела вдаль невидящим взглядом. Волнистые холмы покрывала розовато—лиловая дымка. Значит, под этой великолепной, броней скрывалась клаустрофобия – боязнь замкнутого пространства. Именно она определяла его внутреннюю силу. Джорджи знала его уже много недель и даже не догадывалась об этом. Это огорчило ее.

– Теперь ты готова рассказать мне о нем?

– Что? – Этот вопрос так удивил Джорджи, что она подпрыгнула, как пугливый жеребенок.

– Он разбил твое сердце, Джорджи? – грубо продолжил Мэт.

Это было нечестно! Он ничего, ничего не рассказал о себе и хочет, чтобы она вывернулась перед ним наизнанку. Джорджи собрала все свое мужество.

– Его звали Глен, – вскинув подбородок, твердо произнесла она, – а как звали ее?

– Ее? – Взгляд Мэта стал бессмысленным и холодным.

– Да, ее. Ведь она все—таки была. – По выражению лица Мэта Джорджи поняла, что попала в десятку. – Ты думаешь, я тебе все расскажу, а ты так и будешь молчать?

Мэт посмотрел на нее долгим пристальным взглядом.

– Я так не думал… – Внезапно он замолчал. Скулы его потемнели. – А может, и думал. Черт. Я понятия не имею, о чем думал. – Он со свистом втянул в себя воздух и, прищурившись, посмотрел на Джорджи. – Тебе не понравится то, что я скажу.

– Я хочу решать сама. – Джорджи старалась говорить спокойно, чтобы не выдать своего страха. – Я знаю тебя и не знаю. Ты ничего не рассказываешь о себе. Совсем ничего.

– Вы замечательный оппонент, мисс Миллет.

На лице Мэта появилась злая ухмылка. Эта внезапная смена настроения заставила Джорджи почувствовать себя на необитаемом острове.

– Оппонент? – Она еще не совсем смягчилась. – А я думала, что мы друзья, хотя и у друзей бывают разногласия.

– Правильно, – согласился Мэт.

Услышав взвизгивающие ноты в ее голосе, он скривил губы.

– Что еще бывает у друзей?

– Может быть, среди твоих друзей были женщины? – быстро спросила Джорджи.

– Но среди них не было ни одной с изумрудными глазами и пшеничными волосами, – нежно прошептал он. – Ты околдовала меня, ты ведь знаешь об этом? Все мои мысли только о тебе. – Признание Мэта прозвучало так неожиданно, что Джорджи просто не могла поверить своим ушам. – Ты не ослышалась. – Мэт уже умел читать по ее глазам.

Возможно, он все это и чувствовал. Сейчас. Но что будет завтра? Джорджи знала – и для этого ей не нужно было копаться в себе, – как только она позволит Мэту делать с собой все, что он хочет, она уже никогда не сможет его забыть.

– Ее звали Бегония.

– Что?

Он нежно прикоснулся к ее лицу и приблизил его к себе.

– Мы познакомились в университете, здесь, в Испании, – тихо продолжал Мэт. – Мы были вместе полтора года, потом все кончилось. А Глен? – не меняя тона, спросил он. – Кто это?

– Да никто. – Джорджи сделала глубокий вдох. – Глен был просто соседским мальчишкой, – осторожно сказала она. – Мы вместе росли. Его сестры долгое время были моими лучшими подругами. Мы были помолвлены, но за несколько недель до свадьбы он объявил о разрыве.

– Почему?

– Нашел себе другую.

Мэт все еще держал лицо Джорджи в своих ладонях, но после этой фразы он отпустил ее, чтобы выпить еще глоток вина. Джорджи продолжала рассказывать:

– Он ушел к дочери своего хозяина. Она была очень богата, то есть ее отец был богат. Через несколько месяцев они поженились.

– Он просто дурак, – нежно сказал Мэт.

– Конечно, он дурак. – Джорджи старалась говорить как можно спокойнее. – Но позже я поняла… Когда я встретила тебя, я поняла, что такое любовь… Я могла совершить большую ошибку.

– Ты говоришь о свадьбе с Гленом?

В голосе Мэта прозвучала какая—то странная нота. Джорджи подняла глаза навстречу его пронзительному взгляду и тихо произнесла:

– Да, и это не бравада. Я идеализировала его. Тогда мы оба были еще слишком молоды. Он казался мне героем. Я была просто в шоке, когда он так бесцеремонно бросил меня. Но потом я поняла, что сама придумала его. Если бы я вышла за Глена замуж, это стало бы настоящим несчастьем.

Джорджи сглотнула, чтобы избавиться от комка в горле. Она хотела спросить Мэта о Бегонии. Сейчас был подходящий момент. Но тут зазвонил телефон. Мэт, недовольно буркнув, снял трубку.

– Си? – Голос Мэта был резок.

Джорджи слышала, что на другом конце телефонного провода говорила женщина.

– Извини, Джорджи.

Мэт положил трубку на рычаг, и Джорджи медленно повернулась. На ее лице появилось выражение вежливой заинтересованности.

Это была Пепита. Она беспокоится о моей матери.

– Они знакомы?

Джорджи спросила об этом так спокойно, что сама удивилась этому.

Мэт кивнул в знак согласия.

– Она едет сюда с цветами для моей матери. Вот как. Она везет цветы не в больницу и не шлет их с посыльным. Она едет с цветами сюда, домой к Мэту.

– Я не знала, что Пепита в Испании, – мягко сказала Джорджи. – Она всегда путешествует с тобой из Испании в Англию и обратно? – Джорджи задала Мэту вопрос, который уже задавала ему в Англии. Тогда он остался без ответа.

– Почти всегда.

В голосе Мэта послышались отчетливые нотки раздражения. Он явно не хотел говорить о своей красавице секретарше.

– Я предпочитаю брать Пепиту с собой для конфиденциальных случаев.

Джорджи поставила недопитый бокал на маленький столик и выразительным жестом показала на свою одежду.

– Я, пожалуй, пойду переоденусь перед ужином. Ты не возражаешь?

– Разумеется, нет.

Разумеется, нет, ведь Пепита уже едет сюда. Джорджи поймала себя на том, что ревнует Мэта к Пепите. Это неприятно удивило ее. Раньше за ней такого не водилось. Она не позволяла себе давать волю ревности. Мэт – свободный человек. Он может спать, с кем захочет, в том числе и со своей секретаршей.

Собираясь в Испанию, Джорджи не знала, какую одежду взять с собой. Она очень спешила, когда упаковывала свои вещи. Сейчас, стоя в одних трусах и лифчике перед распахнутым гардеробом, Джорджи благодарила судьбу за то, что, подчиняясь какому—то неведомому импульсу, в самый последний момент бросила в чемодан несколько нарядных комплектов. Испытующим взглядом она окинула маленькое темно—серое платье. Тоненькие бретельки, изящная вышивка делали это платье каким—то необыкновенным. Серые с металлическим отблеском босоножки превосходно подходили к нему. Джорджи взяла с собой плетеный браслет и ожерелье из серебра. Обычно она надевала их с этим платьем на танцевальные вечера. Джорджи кивнула своему отражению в зеркале и протянула руку к платью.

Потом она расчесала щеткой волосы, слегка подкрасила губы помадой персикового оттенка, дотронулась до густых ресниц черной тушью.

Одевшись, Джорджи в последний раз посмотрела в зеркало. Высокие каблуки делали ее стройнее, но она далеко не модель. Пепита была выше, чем она. Однако сейчас это не важно.

Осторожно ступая по широким ступеням витой лестницы, Джорджи спускалась вниз.

– Сеньорита? – из кухни вышла ангелоподобная Пилар. – Вы хотеть сеньор, си?

Джорджи кивнула головой. Ее волосы поблескивали в тусклом свете зала.

Пилар провела Джорджи в одну из комнат для приема гостей, открыла перед ней украшенную резьбой дверь и пригласила войти. Как только Джорджи вошла в комнату, Мэт и Пепита, стоявшие у окна, отпрянули друг от друга.

– Джорджи, мы ждем тебя. Иди сюда. Выпей коктейль.

«Они обнимались!».

Джорджи понимала, что ей нужно что—то сказать, но в голове было пусто, Заставив себя улыбнуться, она прошла в красивую комнату, обстановка которой была выдержана в голубых тонах. Пепита протянула ей безжизненно вялую руку.

– Рада видеть тебя. Надеюсь, у твоего брата все в порядке?

– Здравствуй, Пепита. Да, у Роберта все хорошо.

Джорджи говорила уверенно и даже дружелюбно, но у нее было такое ощущение, будто она получила удар в солнечное сплетение. Они обнимались! Может, они и целовались? Судя по позе – да, но она не видела этого. Как бы там ни было, это совсем не похоже на деловые отношения!

Мэт налил Джорджи коктейль. Протягивая ей бокал из рифленого стекла, он окинул ее восхищенным взглядом.

– Чудесно выглядишь, Джорджи.

– Спасибо.

Улыбаясь так, будто ничто на свете не удручало ее, Джорджи взяла в руки бокал.

Пепита была одета роскошно. Алое шелковое платье без рукавов с глубоким V—образным вырезом подчеркивало все достоинства ее великолепной фигуры. Красные босоножки на высоких каблуках и с ремешками на лодыжках прекрасно смотрелись на стройных ногах.

Знала ли Пепита, что Джорджи приехала вместе с Мэтом? Вряд ли. Джорджи также предположила, что ее присутствие совсем не обрадовало секретаршу.

Мэт пригласил Пепиту остаться на ужин и, если уж быть до конца честной, он мог предложить ей еще кое-что. Да, сегодня ужасный вечер.

Пепита явно имела намерение стать королевой вечера. Она так стремилась к этому, что Джорджи хотелось дать ей по носу. Пепита не допускала грубости, но она беспрерывно говорила о людях, которых Джорджи не знала, подчеркивая тем самым, что мисс Миллет здесь чужая. Это раздражало, очень раздражало, но с этим ничего нельзя было поделать. Разве только устроить сцену?

Флора приготовила очень вкусные блюда. Столовая, в которой они ужинали, как будто сошла с экрана голливудского фильма, но Джорджи с таким же успехом могла есть картон. Мэт говорил мало, Джорджи тоже едва находила слова, и только Пепита не закрывала рта. Теперь понятно, как ей удается сохранять стройную фигуру. Она так много говорит, что ей некогда сделать даже маленький глоток. Один или два раза Джорджи показалось, что Мэту скучно. А может, сейчас, когда появилась Пепита, он пожалел, что взял ее, Джорджи, с собой в Испанию?

Эта мысль мучила ее, пока она ела десерт. С ужасом Джорджи поняла, что не оставила Мэту никакого выбора. Не нужно было ей приезжать сюда. Это страшная ошибка. Появление Пепиты только подтверждает это. Возможно, когда он живет в Испании, они проводят вместе все вечера. Какого черта она поехала с ним? Что он подумал?

Джорджи вдруг почувствовала себя абсолютно незащищенной. Она поступила так глупо, так наивно! Уверенность, которую она ощутила, надев красивое платье, тут же куда—то испарилась.

Через секунду Джорджи подняла подбородок и слегка прищурила глаза. Она потерпит поражение, если хотя бы намеком покажет Пепите, о чем сейчас думает. Холодная, спокойная и собранная – вот какой она должна быть сегодня вечером. Она не хлопнет дверью и не уйдет, сославшись на головную боль, даже если голова на самом деле разболится. Впрочем, от болтовни Пепиты голова может заболеть даже у глухого!

Испанка не переставала говорить и после ужина, когда они пили кофе, а потом бренди. Все говорила и говорила. Когда часы пробили одиннадцать и Пепита расслабленно поднялась со своего места, Джорджи хотелось кричать от радости.

– Спасибо за чудесный ужин, Мэт.

Улыбнувшись, секретарша прикоснулась к его руке. С болью в сердце Джорджи должна была признать: они прекрасно смотрятся вместе.

– Передай маме цветы и скажи, что я люблю ее.

– Спасибо, Пепита. – Мэт повернулся к Джорджи, помог ей подняться и взял под руку. – Мы с Джорджи будем рады видеть тебя.

Джорджи покраснела, как рак. Слова Мэта задели Пепиту за живое. Джорджи ощутила на себе тяжелый взгляд черных глаз.

Когда они все вместе вышли в холл, Мэт продолжал держать Джорджи под руку, не обращая внимания на ее слабые попытки освободиться. Они вышли на улицу.

Возле дома Пепиту ждал ярко—красный «порше». Садясь в него, случайно, а, может быть, намеренно она продемонстрировала все великолепие стройных загорелых ног. Затем, яростно сигналя, «порше» скрылся из виду. Мэт и Джорджи остались одни.

– Красивая машина.

Джорджи наконец—то удалось освободиться. Она сделала вид, что ей нужно поправить пряжку на босоножке.

– Да.

Было темно, и Джорджи не могла видеть выражения его лица.

– Она близко живет?

Джорджи хотела произнести эту фразу как можно вежливее, поэтому она была очень расстроена, услышав нотки отчаяния в своем голосе.

– Недалеко.

– Это очень удобно. – (Черные брови Мэта удивленно поднялись.) – Для работы, – добавила Джорджи.

– Разумеется, – согласился он. Затем наступила минутная пауза. – Нет никакой необходимости ревновать, Джорджи.

Она пришла в ужас, услышав это. Ревновать? Ей захотелось стукнуть Мэта по носу.

– Ты льстишь себе, Мэт, – ядовито выпалила Джорджи, и сама удивилась такой злости.

– Возможно.

– Могу заверить тебя, я вообще никого никогда не ревную. Ревность противна моей природе.

– У тебя очень деликатная природа.

Задыхаясь от злости, Джорджи посмотрела на Мэта. Да как он посмел подумать, что она ревнует его к Пепите? Джорджи была возмущена, совсем забыв, о чем она думала, из—за чего страдала весь ужин.

– Мать Пепиты – три года назад она умерла – была ближайшей подругой моей матери, – сказал Мэт, когда они вернулись в дом. – Мне было десять лет, когда родилась Пепита. Я знал ее ребенком.

«Как мило. Это, конечно же, объясняет голодный блеск в глазах Пепиты, когда она смотрит на него. Кого он пытается провести?»

– Ты не должен ничего мне объяснять, – жестко сказала Джорджи.

– Я делаю это не потому, что должен, а потому, что хочу, – нежно произнес Мэт, беря ее за руку и поворачивая к себе. – Я хочу, чтобы между нами не было никаких недомолвок.

Джорджи посмотрела на Мэта. Ее зеленые глаза блестели в полумраке холла. Он понял, что она не верит ему.

– Пепита почти член семьи, – тихо сказал Мэт. – Это все.

Джорджи хотелось бы верить, но… Мэт был для нее загадкой. Он хочет ее, но это – лишь мимолетное увлечение. Рядом с ним всегда были женщины, привыкшие играть в любовь. Потом они исчезали из его жизни так же грациозно, как и появлялись. Джорджи была совсем другой. Ей придется уходить в слезах, припадая к его ногам, потому что она любит его.

– Я уже сказала, Мэт, ты ничего не должен объяснять мне, – настойчиво повторила Джорджи. – Я приехала сюда, чтобы поддержать тебя в трудную минуту. Вот и все.

И, возможно, это был самый глупый поступок в ее жизни.

– Ты очень добра со своими друзьями.

Не успела Джорджи сообразить, что происходит, как Мэт обнял ее. Его губы настойчиво искали ее рот.

Если бы минуту назад кто-нибудь сказал Джорджи, что она ответит на поцелуй Мэта, она просто рассмеялась бы ему в лицо. Но именно этим она сейчас и занималась: прилив страсти полностью захватил ее. Руки обвились вокруг его шеи, тело прижалось к его телу. Она больше не могла сдерживать себя. В этом желании была вся ее жизнь.

Мэт не отпускал Джорджи до тех пор, пока она не начала дрожать в его руках.

– Очень хорошо, – с легкой насмешкой в голосе произнес он.

Он просто играет с ней. Осознание этого придало ей силы. Она отступила назад.

– Спокойной ночи, Мэт.

– Спокойной ночи, Джорджи.

Джорджи думала, что он попытается остановить ее, но Мэт даже не пошевелился. Девушка поднималась по лестнице, и когда она была уже на середине, Мэт окликнул ее:

– Я хотел бы, чтобы ты завтра поехала со мной в больницу и познакомилась с моей матерью.

Секунду Джорджи молчала. Ей нужно было успокоиться. Затем она повернулась и, держа руку на украшенных резьбой перилах, с легкостью произнесла:

– Буду рада познакомиться с ней.

Это ничего не значит, сказала себе Джорджи, Продолжая подниматься по лестнице. Ничего, разумеется, он должен представить ее матери, было бы странно, если бы он этого не сделал. Вечер, проведенный в обществе Пепиты, закончился. Джорджи медленно шла по гостиной к спальне. Там она остановилась перед зеркалом, в котором увидела девушку с горящими глазами.

– Осторожно, Джорджи.

Кончиком пальца она прикоснулась к своим влажным, распухшим от поцелуев губам.

– Он ничего не обещал тебе. Он только сказал, что не верит в любовь и верность.

Джорджи изучала свое отражение в зеркале, как будто хотела найти там ответы на мучившие ее вопросы. Ее лицо горело. Вздохнув, она сбросила с ног босоножки и направилась в ванную.

Джорджи решила приготовить себе теплую ванну. Она была слишком возбуждена, чтобы сразу лечь спать. За эти несколько дней произошло столько событий. Она не могла сразу разобраться во всем. Пепита, Бегония, другие женщины…

Пока ванна наполнялась водой, Джорджи разделась, накинула на себя махровый халат и сняла тушь с ресниц.

Завтра она должна позвонить Роберту. Его голос звучал очень обеспокоено, когда она сообщила, что едет с Мэтом в Испанию. Роберт пытался убедить ее, что с матерью Мэта все будет в порядке. Догадывается ли брат о ее чувствах к Мэту? Вряд ли. Интуиция никогда не была сильной чертой Роберта. Возможно, он просто хотел предостеречь ее, сказать, чтобы она не увлекалась. Мэт де Капистрано – сложный человек. Что ж, она и сама знает это.

Сощурив глаза, Джорджи вошла в ванную и закрыла краны. Да, она прекрасно понимает, что за человек Мэт де Капистрано. Так почему же сердце бьется так сильно у нее в груди?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Джорджи спала долго и крепко. Причиной тому была то ли теплая ванна, то ли усталость. За последние двадцать четыре часа она истратила столько нервной энергии, что и десяти женщинам мало не показалось бы. Сны ей не снились. По крайней мере, она не помнила, чтобы ей что—то приснилось.

Проснулась она свежей и бодрой. Ее разбудило появление Пилар, которая поставила на тумбочку рядом с кроватью дымящуюся чашку кофе.

– Который час?

Джорджи села на кровати, опираясь на подушки. Горничная отдернула шторы, и комната наполнилась солнечным светом.

– Десять часов, сеньорита. – (От удивления Джорджи открыла рот.) – Сеньор, он сейчас плавает, он сказал, что ждет вас на завтрак, да? Через… – Пилар расставила пальцы рук.

– Десять минут, – подсказала ей Джорджи.

– Да, да, сеньорита. Десять минут. Хорошо?

– Хорошо.

Как только Пилар вышла из комнаты, Джорджи, оставив кофе остывать, быстро приняла душ. Затем слегка подсушила волосы феном и залпом выпила кофе.

Натянув джинсы и темно—синий топик, она бросила взгляд на часы. Прошло ровно десять минут. Пора спускаться.

Мэт уже сидел за столом и читал газету. Было видно, что он недавно принял душ. Просторная рубашка из черного шелка была распахнута до пояса, открывая великолепную мускулистую волосатую грудь. Влажные вьющиеся волосы падали на лоб, смягчая резкие черты, делая их более живыми. Джорджи почувствовала слабость в ногах.

– Доброе утро, – непринужденно поздоровался Мэт.

– Доброе утро, – после небольшой паузы ответила она.

Джорджи растеряла всю свою уверенность и неуклюже проковыляла через комнату к столу.

– Ты хорошо спала? – мрачно спросил Мэт, делая вид, что не замечает пунцового румянца на ее щеках.

– Прекрасно, спасибо. – Джорджи откашлялась. – Ты уже звонил в больницу? Как мама?

– Операция назначена на завтра, а сегодня сделают необходимые анализы.

Джорджи кивнула. Ей казалось, что все идет своим чередом и Мэт абсолютно спокоен.

– Кофе?

Мэт наливал кофе в чашку, и движения его большого мужского тела заставляли Джорджи трепетать.

– Спасибо.

Джорджи взяла чашку и, обжигая рот, начала суетливо пить, пряча выступившие на глаза слезы.

– Угощайся фруктами, круассанами и хлопьями, – предложил Мэт. – Скоро Флора принесет завтрак.

– Она принесет еще и завтрак?

– Я предупредил, чтобы она много для тебя не готовила, – примирительно сказал он. – Ты не ешь много, не так ли?

– Я ем достаточно, – возмущенно произнесла Джорджи. – Не забывай, что я намного ниже тебя и вешу вполовину меньше. Женщины устроены не так, как мужчины.

Это была не самая умная мысль.

– Я знаю об этом, Джорджи, – повернувшись к ней, заметил Мэт.

Джорджи отвела глаза от лица Мэта и его обнаженной груди и стала изучать изобилие продуктов, разложенных в центре стола. Она схватила спелый персик и стала разрезать его на своей тарелке. Если съесть завтрак, приготовленный Флорой, она просто не сможет встать из—за стола.

Мэт с удовольствием уплетал мюсли, в которые он добавил порезанные банан и персик, затем съел два круассана, смазанных черносмородиновым вареньем. Вскоре появилась Флора. Она катила перед собой тележку с подогретыми тарелками.

Содержимое тарелки Мэта просто заворожило девушку: полфунта сосисок и бекона, три яйца, грибы, помидоры, жареный картофель и лук.

– Я все еще расту, – весело сказал Мэт, заметив ее изумленный взгляд. – Я должен поддерживать свои силы для…

– Для чего?

Молчание длилось слишком долго. Джорджи подняла глаза и посмотрела на Мэта.

– Да мало ли что может произойти, – мрачно ответил он.

Перед глазами Джорджи предстала картина его смятой постели, и она быстро опустила глаза. Он был так сексуален, так элегантно одет – слегка одет.

Джорджи откусила кусочек сосиски, умоляя Бога о том, чтобы он избавил ее от этих грешных мыслей. Кусочек попал не в то горло. Она закашлялась. Мэт поднялся, подошел к ней, похлопал по спине и предложил воды. Но это не помогло.

– Со мной все в порядке, – промямлила Джорджи, громко хлюпая носом.

Она старалась не смотреть на его обнаженные мускулистые ноги. Мог бы хоть какие-нибудь штаны надеть, подумала Джорджи.

– На, возьми.

Мэт наклонился, чтобы промокнуть ее влажные глаза салфеткой. Джорджи ощутила запах чистого мужского тела и аромат дорогого геля для душа.

К счастью, в это утро за завтраком с ней больше ничего страшного не произошло. Она сидела за столом, как натянутая струна, и ловила каждое слово Мэта. Мэт, напротив, чувствовал себя превосходно. Он с аппетитом ел и наслаждался тем, что происходило вокруг.

– Итак…

Джорджи подняла глаза. Она как раз проглотила последний кусочек своего завтрака.

– Да? – осторожно отозвалась она.

– Мы поедем в больницу после ланча, – решительно заявил Мэт. – Чем ты хочешь заняться утром?

– Мне все равно.

Мэт чуть не рассмеялся, так забавно она произнесла эту фразу.

– Ну, если так… Что ж, ленивое утро в постели нам не подходит. Сад ты осмотрела вчера. Тогда, может быть, я покажу тебе окрестности? А затем мы перекусим где-нибудь поблизости от больницы.

– Как тебе будет угодно.

– Какая ты послушная.

Джорджи посмотрела на Мэта, пытаясь понять, зачем он так говорит с ней. Внезапно выражение его лица изменилось. Он грустно улыбнулся.

– В каждом мужчине есть что—то от шаловливого ребенка, pequena. С тех пор, как встретил тебя, я понял, что я такой же, как все. Мне не нравится это. Я понимаю, что веду себя недостойно, но ты заставляешь меня быть таким. Если бы мы стали любовниками, это напряжение между нами исчезло бы. Жизнь стала бы лучше для нас обоих.

– Жизнь и так достаточно хороша. Спасибо, – ядовито заметила Джорджи.

– Лгунья, – насмешливо произнес Мэт и улыбнулся.

Джорджи было очень трудно ответить ему улыбкой. Рядом с ним она всегда чувствовала себя неловко. Последние несколько недель она будто ходила по лезвию бритвы. Это измучило ее.

– Идем. – Мэт поднялся из—за стола и протянул ей руку. – Если ты так настаиваешь на этом, мне ничего не остается, как только терпеть и ждать, когда ты сама поймешь, что ошибаешься.

– Мэт…

Голос Джорджи сорвался. Он притянул ее к себе и начал жадно целовать ее губы, уши, шею. Все ее существо охватил трепет. Пальцы Джорджи скользили по мускулистому телу Мэта под шелковой рубашкой, путались в кудрявых волосах, ласкали его плечи, шею и грудь. Он был так красив, так невероятно сексуален, что Джорджи позволила себе еще минуту—другую побыть в раю, но потом решительно остановила его.

– Я знаю, ты не такая девушка, – буркнул Мэт, отводя от нее взгляд пылающих глаз, но все еще не выпуская из рук.

– Какая «не такая»?

– Ты не из тех, кто занимается любовью на полу столовой сразу после завтрака.

«Когда люди любят друг друга, они могут заниматься любовью где угодно, даже на столе. Какое это имеет значение?» – подумала Джорджи.

Сделав шаг назад, она освободилась из его объятий.

– Когда ты хочешь ехать? – спокойно спросила она.

– Через полчаса. Я должен принять душ.

– Но ты уже был в душе! – удивленно сказала Джорджи.

– Мне нужно принять холодный душ.

Через полчаса Джорджи вышла из дома. Мэт ждал ее. Жаркий день благоухал ароматами. Мэт сидел за рулем «мерседеса», мотор которого призывно урчал, приглашая в путь. Девушка села в машину.

– Еще одна мужская игрушка? – непринужденно спросила она, пытаясь скрыть впечатление, которое на нее произвела стройная фигура Мэта, облаченная в черные брюки и рубашку.

– Совершенно верно.

Мэт улыбнулся своей белозубой улыбкой.

Джорджи понравилось их маленькое путешествие. Она полюбила Испанию так же страстно, как любила Мэта. Они обедали в открытом ресторанчике на тенистой площади симпатичного городка с булыжными мостовыми. Вдалеке на фоне голубого неба возвышалась церковная колокольня. Джорджи казалось, что она попала в рай. И тем не менее чувство опасности не оставляло ее.

Когда они приехали в больницу, Джорджи вдруг обнаружила, что волнуется. Волнуется, как никогда в своей жизни. Мать была для Мэта самым близким человеком, и, хотя он не любил говорить об этом, Джорджи понимала, как сильно он к ней привязан.

Больница была роскошной. Как только они переступили порог, Мэт сразу же превратился в послушного мальчика. По устланному мягким ковром коридору они прошли к палате его матери. Дежурная сестра попросила их подождать.

– Просто будь собой. Ты вся как на иголках.

Может быть, Мэт и не знал, как сильно она волнуется, но старался успокоить ее.

Джорджи не успела ответить ему. Постучав, Мэт открыл дверь палаты.

– Посетители к сеньоре де Капистрано!

– Мэт… – Голос явно принадлежал англичанке, но долгие годы, проведенные в теплом климате, придавали ему особую мягкость и мелодичность. – Я давно жду тебя и Джорджи.

Джорджи не помнила, как она вошла в комнату.

Сеньора де Капистрано была из тех женщин, чей возраст не влияет на красоту. Ей должно было быть хорошо за пятьдесят – Мэту ведь тридцать шесть, – но светловолосая женщина, лежавшая в постели, выглядела на сорок. Легкие морщины не портили ее лица. В светлых волосах была видна седина, но она только подчеркивала красивый кремовый оттенок кожи. Глаза, похожие на две фиалки, притягивали к себе.

Мать Мэта обладала какой—то особой, удивительной красотой. Ее искренняя улыбка обезоруживала. Когда Джорджи шла сюда, она не знала, как ее встретят. Тот факт, что мать Пепиты была ближайшей подругой матери Мэта, настроил Джорджи враждебно по отношению к ней. Однако либо мать Мэта была хорошей актрисой, либо она действительно рада была видеть Джорджи.

– Проходи. Садись сюда, дорогая. – Худая бледная рука указала на стул рядом с кроватью. Мэт поставил себе стул и сел рядом. – Если я правильно поняла, милый, твой друг доктор Джефф Эдлестон хочет поговорить с тобой. Он настаивал на том, чтобы ты связался с ним, как только приедешь сюда. Я думаю, он очень хочет спать. Его нужно срочно отправить в гостиницу. – Сеньора де Капистрано проникновенно посмотрела на Джорджи своими фиалковыми глазами. – Мой сын разбудил мистера Эдлестона посреди ночи и заставил прилететь сюда с другого конца света. И он прилетел. Это и есть настоящая дружба, не правда ли, Джорджи?

Джорджи была уверена в том, что Мэт может вызвать среди ночи кого угодно, и никто не сможет отказать ему – такой уж он человек, – но она просто улыбнулась в ответ и промолчала.

– Ты хочешь, чтобы я пошел к нему прямо сейчас? – Мэту явно не хотелось уходить.

– Да, сейчас, дорогой. – Сеньора де Капистрано нежно улыбнулась сыну. – Он замечательный врач. Перед ним здесь все благоговеют.

По выражению лица Мэта было ясно, что он не причисляет себя к числу тех, кто благоговеет перед мистером Эдлестоном.

– Я скоро вернусь, – сказал он.

– Не спеши, дорогой. Нам с Джорджи нужно получше узнать друг друга. – Когда дверь за сыном закрылась, сеньора де Капистрано посмотрела на Джорджи. – Ну, вот мы и одни, – сказала она нежно.

– Простите? – смутилась Джорджи.

– Мэт много рассказывал мне о своем английском «друге». Я не думала, что наше знакомство произойдет в больнице, – грустно сказала сеньора де Капистрано.

– Вы чувствуете себя немного лучше? – осторожно спросила Джорджи.

– Да, да, – поспешила заверить ее сеньора де Капистрано.

Именно в этот момент Джорджи вдруг поняла, как Мэт похож на эту красивую женщину.

Какое—то время они обе молчали. Первой заговорила мать Мэта:

– Меня зовут Джулия, Джорджи. Буду очень рада, если мы станем друзьями.

– Взаимно, – задыхаясь от волнения, ответила Джорджи.

– Могу я поговорить с тобой откровенно? – Фиалковые глаза пристально вглядывались в лицо девушки. – Ты знаешь, что завтра меня будут оперировать? – (Джорджи кивнула.) – Тогда давай отбросим все условности и сразу перейдем к сути дела. Я люблю своего сына. – В голосе Джулии послышалось волнение. – Я хочу для него всего самого лучшего. Он этого достоин. – (Джорджи внимательно слушала Джулию. Она понимала: сейчас ей лучше помолчать.) – Когда я повстречала своего будущего мужа и мы полюбили друг друга, его семья была против нашего брака. – Джорджи совсем не ожидала услышать такое. Ее глаза округлились от удивления. Джулия продолжала: – Нам пришлось преодолеть много трудностей, прежде чем жизнь вошла в нормальное русло. Это произошло, когда родился Мэт. Только после этого семья мужа приняла меня. Я родила сына, и все нормализовалось, теперь было не важно, что я англичанка. Впрочем, для нас с отцом Мэта это вообще никогда не имело значения. Мы искренне любили друг друга. Даже если бы у нас не было детей, мы все равно прожили бы вместе всю жизнь в любви и согласии.

– Вам очень повезло. Мой брат и его жена тоже любили друг друга.

Джулия кивнула, давая понять, что она знает об этом.

– Мэтью вырос в атмосфере любви, – тихо продолжала Джулия, – но в его венах течет кровь предков по отцовской линии. Мой муж был чудесным человеком, добрым и деликатным, однако его родители были гордыми и жестокими людьми.

– Не понимаю, – в недоумении произнесла Джорджи.

– Они были из числа тех людей, которые никогда не забывают оскорблений и вреда, причиненных им. Вендетта, кровавые распри, честь семьи. Они жили по этим законам. Мой сын… в нем есть немного от всех его пращуров. Жизнь заставит его стать самим собой, взяв от своих предков все самое лучшее. И в этом заключается большое преимущество Мэта. Жизнь… или женщина.

Джорджи посмотрела на даму, которая лежала перед ней.

«Джулия считает, что Мэт любит меня – лихорадочно подумала она, – но это вовсе не так. Я не имею никакой власти над ним. Для него это просто физическое влечение. Но как сказать все это его матери?»

– Если такого человека, как мой сын, ранят или предают, это не проходит бесследно.

Джулия больше не смотрела на Джорджи. Сейчас она глядела в большое венецианское окно, напротив которого находилась ее кровать. За окном виднелись верхушки зеленых деревьев и безоблачное голубое небо.

– И для того, чтобы рана затянулась, нужно такое же сильное чувство.

– Джулия! – Джорджи не знала, как начать, но ей нужно было сказать что-нибудь, чтобы вывести Джулию из заблуждения. – Если вы хотите знать мое мнение о том, что вы говорите… Будто бы я могу залечить рану, которую Мэту нанесли в прошлом… вы ошибаетесь… Мэт не любит меня. Он сам сказал мне, что не верит в любовь и преданность.

– Это все честолюбие и гордость, – со вздохом сказала Джулия.

Джорджи сделала глубокий вдох и тихо продолжала:

– Он хочет только романа, и все – короткой интерлюдии. Он… он увлекся мной только потому, что я не легла с ним сразу же в постель.

Изумленная Джулия смотрела на раскрасневшееся лицо Джорджи и не могла оторвать от него восхищенных глаз.

– Ты нужна ему, Джорджи, – наконец произнесла она. – Но что ты сама чувствуешь? Сможешь ли ты заботиться о нем? По—настоящему заботиться.

Джорджи было трудно раскрыться перед матерью Мэта, но, сбросив с себя свою броню, она твердо сказала:

– Да, смогу, но я предпочитаю, чтобы он об этом не знал.

– Я понимаю тебя и обещаю, что никогда не скажу ему об этом. В ответ на твою откровенность, я хочу тебе кое-что рассказать. Это очень личное. Об этом никто не знает. Никто. Но тебе… ты должна знать. – (У Джорджи по спине прошла дрожь. Беседа обещала быть не самой приятной.) – Когда Мэтью поступил в университет, он был красивым, сильным мальчиком с неиссякаемой жаждой жизни. Он был таким же добрым, как его отец. Когда Мэт окончил учебу, красота и сила оставались при нем, но жажда жизни превратилась в желание брать все нахрапом, и доброта куда—то исчезла. И это… это произошло из—за девушки…

– Ее звали Бегония, – подсказала Джорджи.

– Он рассказал тебе о Бегонии? – Джулия была очень удивлена.

– Нет. Вернее, да. Совсем немного… – Джорджи попыталась собраться с мыслями. – Он сказал, что они были знакомы полтора года, а потом все кончилось.

Джулия посмотрела на девушку долгим испытующим взглядом, затем покачала головой.

– Все было не так просто. Когда ты лучше узнаешь моего сына, ты поймешь, что иначе и не могло быть. Мэт был влюблен в Бегонию, а она предала его. Но не в обычном смысле. Они были вместе год. Ты знаешь?

Джорджи грустно кивнула. Да, она знала.

– А потом произошло что—то ужасное. Нам позвонили из университета и сказали, что Мэт отчислен, что им интересуется полиция. Затем мы получили письмо с требованием выкупа. В нем говорилось о том, что Мэта похитили и мы должны заплатить за него определенную сумму денег, которую нужно доставить в определенное место. Мы привезли деньги. Мэта освободили из крошечного подвала, в котором его держали целых пять дней. Его вывезли в незнакомую местность и там оставили. Но мой сын не дурак, Джорджи… Глаза Мэту завязали, руки были в наручниках, но он по звукам запомнил те места, в которых его держали. В конце концов, полиция нашла улицу и сам подвал. Потом было еще хуже. Я не хочу утомлять тебя деталями, но его похитили друзья, которым нужны были деньги на наркотики.

Клаустрофобия. Джорджи с ужасом смотрела на мать Мэта.

– Бегония была одной из них? – прошептала она.

Джулия кивнула.

– Мэт не знал, что она наркоманка. Если бы знал, он помог бы ей вылечиться. Не стоит и говорить о том, что похищение очень подействовало на него. Он… он стал другим, циничным и холодным.

Джорджи кивнула, соглашаясь со словами матери Мэта. Она—то уж знала об этом не понаслышке.

– А что Бегония? – осторожно спросила она.

– Бегонии и другим участникам этого преступления был вынесен суровый судебный приговор, по которому они должны были отбывать тюремное заключение. Родители одного из мальчиков, замешанных в этом деле, наняли хорошего адвоката. Он настаивал на том, что это была всего лишь злая шутка. Однако из—за суммы, которую требовали похитители, этот аргумент не прошел. Потом выяснилось, что у Бегонии одновременно с Мэтом был роман и с этим мальчиком.

Джорджи грустно покачала головой. Волосы упали ей на лицо. Да, первая любовь Мэта принесла ему много боли…

– Конечно же, после этого у Мэта были женщины. Он выбирал только красивых и легкомысленных, которые разделяли его образ жизни. Франсиска называет их куклами, и она права. Мэт посмеивается, когда сестра говорит о них, но, рассказывая о тебе… он не смеялся. Нет, он не смеялся.

– Джулия! – Джорджи чувствовала себя неуютно на роскошном стуле, – Мэт не любит меня. Он ясно дал мне понять, что это не любовь.

– Ну, тогда он дурак, – нежно сказала Джулия, ласково глядя на хорошенькое личико сидящей перед ней девушки.

– Так Мэт говорил про Глена. Это мой бывший жених, – грустно пояснила Джорджи. – Он обошелся со мной довольно жестоко.

– И Мэт назвал его дураком? Ну, ну! – Джулия откинулась на мягкие подушки и будто в первый раз посмотрела на Джорджи. – Не уходи от него, Джорджи. Подожди немного. Для того чтобы выйти из темноты на свет, нужно время. Особенно если эта темнота – единственная защита, которая у тебя есть. Я знаю своего сына. Я знаю, что он унаследовал от отца. Мой муж любил меня до самозабвения. Мэт будет любить так же.

А если она не его любовь? – размышляла Джорджи. С чем она тогда останется? Ее зеленые глаза помутнели. Мэт красив, богат и могущественен. А она – всего лишь простая девчонка из маленького английского городка, которая случайно встретилась на его пути. Она оказалась не похожей на тех, с кем он привык общаться. Это заинтересовало его, даже заинтриговало. Но что будет, когда охота закончится и преследователь настигнет свою жертву?

– Я думаю, вы ошибаетесь, Джулия, – тихо сказала Джорджи. – Мэт не любит меня, но спасибо вам за то, что рассказали мне о его прошлом. Это… это многое объясняет.

– Я рада, что ты понимаешь меня, Джорджи. А ошибаюсь я или нет… Что ж, время покажет.

Время. Кто оно: друг или враг? Трезвый расчет говорил Джорджи, что время – враг.

Но дверь открылась, и на пороге палаты появился Мэт. Сердце девушки радостно забилось, несмотря на все ее страхи.

Они провели в больнице чуть больше часа, но Джорджи всем сердцем полюбила мать Мэта. Джулия была такой доброй, такой нежной. Теперь Джорджи понимала, что привлекло отца Мэта в его английской невесте. Он вырос в богатом, но лишенном любви и радости доме.

– Ты зайдешь ко мне еще перед отъездом в Англию? – спросила Джулия, когда Джорджи прощалась с ней.

– Если вы этого хотите.

– Да, хочу, – без колебаний подтвердила сеньора де Капистрано.

Как только молодые люди вышли в коридор, Мэт взял Джорджи за руку и повернул к себе.

– Я же говорил, что вы понравитесь друг другу.

Может быть, Джорджи все это только показалось, но за время разговора с Джулией ее чувства обострились. У нее возникло странное ощущение, что все идет совсем не так хорошо. Серые глаза' Мэта смотрели прямо на нее, но их выражение было ей непонятно. Потом Джорджи на время забыла про свои предчувствия. Остаток дня они весело провели вместе.

Операция прошла успешно. Мэт навестил свою мать в больнице, а затем вернулся домой. Джорджи гуляла в саду.

– Бери купальник, полотенце и пошли на пляж. Я знаю одно место, где мы можем прекрасно провести время, – предложил он.

– Но как же ланч?

– Флора даст нам что-нибудь с собой. Там мы сможем спокойно перекусить, не мешая пищу с песком.

Джорджи кивнула и осторожно улыбнулась. Мэт изменился после их визита к Джулии. Вчера они прекрасно провели остаток дня и вечер, осматривая достопримечательности, поужинали в маленьком ресторанчике, утопающем в благоухании миндальных деревьев. Все казалось просто волшебным сном. Однако Мэт стал более сдержанным. Он все время держал дистанцию, по крайней мере, ей так казалось.

Джорджи благоразумно захватила с собой купальник из Англии. Это был обыкновенный закрытый купальник темно—синего цвета. Стащив большое банное полотенце с вешалки в ванной комнате, Джорджи быстро вышла на улицу и присоединилась к Мэту, который ставил в машину корзинку с закусками.

Изучающим взором он окинул стройную фигурку Джорджи, одетую в укороченные джинсы и обтягивающий ярко—красный топик.

– Воплощенная молодость, – сказал он.

– Ну—ну. – Джорджи убрала за ухо выбившуюся прядь шелковистых волос. – Мне уже двадцать три.

– Старая развалина, – съязвил Мэт.

Джорджи посмотрела на Мэта. Что—то в его тоне показалось странным. Это не нравилось ей.

Джорджи молча села в машину. Если ему хочется поспорить, пусть спорит с собой. Они здесь провели вместе всего несколько дней, а воспоминаний хватит на целую жизнь.

В дороге раздражение постепенно исчезло. Живописные пейзажи сменяли друг друга. Белоснежные домики с железными балконами, утопающими в цветах, сады, церквушки, дворики, обнесенные живой изгородью из гибискуса и палисандрового дерева. Джорджи растворилась во всей этой красоте и забыла о неприятностях.

Машина проехала мимо двух босоногих малышей. По пыльной дороге они за веревку вели бородатую козочку.

Джорджи поклялась себе, что проведет рядом с Мэтом всю свою жизнь, не прося ничего взамен. Она не хочет отравлять такой чудесный день плохими мыслями. Так она решила. Ей нужно обдумать все, что сказала Джулия. Она надеялась на чудо.

– Приехали. – За маленькой деревенькой раскинулись зеленые луга. Мэт свернул с дороги. – Здесь есть отличное место для пикника. – Примерно через двести ярдов он остановил машину. – Посмотри туда. Родители приводили нас с Франсиской сюда перед тем, как пойди на пляж. Сестре здесь больше нравилось. Понимаешь, она боялась волн, а здесь можно спокойно побарахтаться в воде.

Покрытый травой берег спускался к маленькому, кристально—чистому ручью, журчавшему по гладкой гальке. Это была очаровательная лесистая долина. Джорджи представила себе двоих маленьких детей, сидящих на берегу ручья.

Интересно, приводил ли Мэт сюда других женщин? Ведь здесь он был счастлив и беззаботен. Джорджи не решилась спросить его об этом.

– Франсиска приводит сюда своих детей? – осторожно задала вопрос девушка.

– Это племя обезьян? – Улыбнувшись, Мэт сощурил свои темные глаза, и сердце Джорджи наполнилось любовью. – Она потом никогда не соберет их, если выпустит здесь.

– Не преувеличивай, – с упреком сказала Джорджи.

– Ты просто не можешь себе представить. Они такие шалуны!

Мэт открыл дверцу машины, обошел капот и помог Джорджи выйти, затем достал из багажника одеяло и корзину с едой.

– Никто не сможет переубедить меня в том, что брак, семья и дети – не для меня. Навещая свою сестру, я все больше и больше убеждаюсь в этом. Бедлам. У нее дома всегда страшный бедлам.

Это было сказано с такой страстью! Джорджи замерла на месте. Она смотрела, как Мэт несет корзину с едой вниз к ручью. Это было предупреждение или, по крайней мере, напоминание о том, что он уже говорил ей. Да как он посмел?! Как он осмелился предупреждать ее вот так? В следующую секунду Джорджи пронзила страшная мысль: неужели мать рассказала Мэту о том, что Джорджи доверила ей вчера? О том, что она любит его. Нет, нет. Она доверяет Джулии. Просто Мэт – это Мэт. Он всегда остается самим собой.

Джорджи села на одеяло, которое он расстелил на траве, но едкие замечания Мэта заставляли ее в буквальном смысле подпрыгивать на месте. «Впрочем, это как раз то, что мне нужно», – грустно подумала Джорджи.

Пикник был в духе де Капистрано. Вино, вкусный домашний лимонад, тонко нарезанная ветчина, индейка, говядина, свинина, хрустящий хлеб, маленькие кусочки масла, спелые помидоры, листья салата, сваренные вкрутую яйца, паштет, крошечные шарики картофельного пюре, козий сыр, оливки – казалось, этому изобилию не будет конца, а их еще ждали восхитительные десерты.

– Флора, наверное, думала, что на этот пикник соберется целая толпа? – спросила Джорджи после недолгого молчания.

– Только ты и я, pequena.

Выпив красного вина, Мэт наполнил свой бокал лимонадом, налил Джорджи черносмородиновой воды, лег на спину и закрыл глаза.

Джорджи украдкой смотрела на Мэта. Он был похож на большого грациозного хищного зверя, растянувшегося на земле, чтобы немного отдохнуть и на минуту забывшего о своей жертве. На его смуглой шее пульсировала маленькая жилка. Джорджи вдруг захотелось поцеловать его, но, собрав в кулак все свое мужество, она подавила в себе это желание.

Мэт умел держать себя в руках. Он прекрасно контролировал свои эмоции. Почему же она не могла? Сделав несколько поспешных глотков, Джорджи допила вино. Его тепло помогло ей освободиться от неприятных мыслей. Она тоже легла на одеяло.

Солнечные лучи согревали ее лицо. Легкий ветерок лениво ласкал кожу, разнося вокруг запах множества диких цветов под звуки журчащего ручья. Джорджи, должно быть, заснула. Ей казалось, что чьи—то губы прикоснулись к ее губам. Это был сон, тревожный эротический сон.

Джорджи в изумлении открыла глаза. Она увидела над собой лицо Мэта. Они долго лежали без движения и смотрели друг на друга. Вдруг он повернул ее и положил себе на грудь. Ее участившийся пульс бился в такт ударам его сердца.

Поцелуй был томительно сладким. Они оба получали огромное удовольствие. По всему телу Джорджи разливались волны тепла. Внутри медленно зрело желание.

Неожиданно Мэт отстранил ее.

– Пора, иначе мы не успеем на пляж. – Голос его немного дрожал.

Но она уже не хотела идти на пляж! Она хотела остаться здесь навсегда, здесь, в этом уютном месте, вдалеке от реального мира. Мэт сел. Спина его была напряжена, но когда он повернулся к Джорджи, лицо его снова стало спокойным. Эротический сон рассеялся.

– Это недалеко.

Поднявшись с одеяла, Мэт протянул руку Джорджи. Она взяла его за руку и заставила себя улыбнуться.

– Море сегодня прекрасное, спокойное.

Не то, что она! Мэт собирал продукты в корзину. Джорджи на секунду закрыла глаза. Когда она снова открыла их, корзина уже была упакована. Движения Мэта были рассчитаны и точны. Впрочем, он все делает так же легко и точно, почему—то с горечью подумала Джорджи.

Было уже начало четвертого. Солнце сильно припекало. Мэт вырулил с узкой извилистой тропинки на густую упругую траву. Вдалеке виднелся красивый пляж. Раньше такие пляжи Джорджи видела только по телевизору.

Уединенный залив лежал на фоне красивых, покрытых соснами холмов. Вдалеке возвышались розовато—лиловые вершины гор. Ослепительно белая морская галька была усыпана нежными розовыми и перламутровыми ракушками. У берега трепетала бирюзовая волна.

Мэт остановил машину. Джорджи поймала на себе его взгляд, но она далеко не сразу смогла оторваться от раскинувшегося перед ней великолепного вида.

– Это самое красивое место на земле, Мэт. Спасибо за то, что ты показал его мне, – тихо сказала она.

В лице Мэта произошла какая—то перемена, но голос его прозвучал натянуто, когда он ответил ей:

– Не за что, мисс Миллет.

– Мэт…

Джорджи осеклась, не зная, что сказать, но она чувствовала, что под маской спокойствия скрывается боль. По спине у Джорджи пробежали мурашки. У Мэта была железная воля и сильный характер, но в глубине души притаился страх. Ей никогда не узнать, что это за страх. Никогда не проникнуть в глубины его души. Она просто не знает, как это сделать.

– Да, – отозвался Мэт.

– Нет, ничего.

Когда Джорджи натягивала на себя купальный костюм, прикрывшись полотенцем, Мэт уже плавал в море. Покачиваясь на легких волнах, он махнул ей рукой.

Горячий песок обжигал ступни. Джорджи осторожно пощупала ногой воду у самого берега. Несмотря на жаркое солнце, вода была почти ледяной. У Джорджи захватило дух. Она медленно начала заходить в воду, потом поплыла и сразу же перестала чувствовать холод. Вода приятно ласкала кожу, и маленькие бирюзовые волны больше не пугали ее.

Она уже почти подплыла к Мэту, но вдруг потеряла его из виду. Минуту Джорджи не знала, что делать, но тут он, вынырнув, появился прямо перед ней, как джинн из бутылки. Взвизгнув от испуга, она набрала в рот соленой морской воды.

– Зачем ты делаешь это? – закричала Джорджи.

Мэт притянул ее к себе и поцеловал. Они вместе погрузились под воду, и Джорджи совсем забыла о своей злости. Она снова почувствовала себя как в раю. Да, собственно, это и был рай.

Никогда раньше Джорджи не испытывала такой радости просто от того, что она живет на этой земле. Живет, дышит и… любит.

С полчаса они барахтались в воде, как дети, сбежавшие с уроков. Утомленная этой сумасшедшей возней, Джорджи направилась к берегу. Мэт хотел еще поплавать. Джорджи достала из машины одеяло и, прежде чем лечь, несколько минут следила за Мэтом.

Сильное мужское тело стремительно рассекало морские волны. С безжалостной решительностью Мэт выжимал из себя последние силы. Многие люди относятся к плаванию как к оздоровительной процедуре, но для Мэта это был еще один способ доказать самому себе, что он может выжить в одиночку. Это открытие огорчило Джорджи.

Усталость взяла свое. Она прилегла на одеяло. Воздух был теплым и соленым. Крошечные волны ритмично бились о прибрежную гальку, убаюкивая все вокруг, но Джорджи никак не могла расслабиться. Солнце все еще сильно пекло. Девушка села, закуталась в полотенце и стала искать в воде Мэта.

Наконец—то он вышел. Джорджи восхищенно смотрела на него. Он медленно шел по пляжу. У него было гибкое смуглое тело. Волосы на широкой груди от воды собрались в узкую полоску посередине подтянутого живота. Гладкие мускулистые бедра и длинные сильные ноги были великолепны. Он весь был великолепен, каждый сантиметр его тела.

Джорджи не могла оторвать от него глаз. Он подходил все ближе и мог заметить, что она влюблено смотрит на него. Только когда Мэт был уже совсем близко, Джорджи нашла в себе силы отвести взгляд. Она притворилась, что расправляет полотенце.

– Как настроение?

– Что?

В эту минуту Джорджи поняла, что выглядит очень глупо.

– Море во много раз лучше самого хорошего бассейна, правда?

– Конечно, – выдавила из себя Джорджи.

– Хочешь выпить чего-нибудь? – спросил Мэт.

– Что?

«Боже мой, что это со мной?»

– Выпить, – повторил Мэт. – Я принесу корзину.

– Отлично.

«Отлично! Отлично! Отлично! Пожалуйста, надень на себя что-нибудь», – пронеслось у нее в голове.

Джорджи видела, как он подошел к машине, как потом вернулся. Ей было интересно, понимает ли он, насколько ненужным выглядит на его теле этот клочок черной материи вокруг бедер. Но его не беспокоили такие мелочи. На секунду Джорджи зажмурила глаза. Открыв их, она увидела его рядом с собой.

– Вино или лимонад? – спокойно спросил Мэт.

– Лимонад, пожалуйста. – Джорджи не требовалось разогревать свою кровь еще сильнее.

Мэт налил ей лимонада, затем наполнил свой стакан. Быстро выпив лимонад, он лег на спину.

– Здорово.

– Да, очень мило, – слабо отозвалась Джорджи.

– О заливе знают всего несколько человек. Обычно здесь пусто.

Эта фраза встревожила Джорджи. Она осторожно посмотрела на Мэта.

– Ты, наверное, очень устал. Ты плавал больше часа.

– Нет, я не устал, Джорджи.

Она знала, что за этим последует. Увидев пляж, Джорджи сразу поняла, зачем Мэт привез ее сюда. Когда он перевернулся и обнял ее, она даже не пыталась освободиться. Она хотела его. Ее оставили все сомнения.

Его губы были сначала нежными, а затем, когда она начала отвечать на поцелуи, все более и более агрессивными. Движения его языка отзывались чувственными ощущениями во всем ее теле, от самой макушки до кончиков пальцев на ногах.

– Какая ты вкусная и ароматная, – задыхаясь, прошептал Мэт. – Такая нежная и такая сладкая. Ты сама не знаешь, Джорджи, что делаешь со мной!

Сдерживаемая мощь его мужского начала была слишком очевидна. Это вызвало в ней почти животное удовлетворение тем, что его тело не может обойтись без ее тела. Она чувствовала, как он дрожит от предвкушения. Она ликовала.

Она властвовала над его силой, над его мужественностью.

Она любила его. Она хотела познать его любовь. Может ли быть что—то более естественное на этой земле?

Его руки медленно скользили по гладкой материи купальника. Ее тело оживало под его пальцами. Она вся дрожала от напряжения. Соски стали твердыми.

Джорджи открыла глаза. Лицо Мэта было рядом. Он не сводил с нее потемневшего взгляда. Он не торопил ее. Она чувствовала это. Его ласки были настойчивы. Они разжигали огонь в ее крови. Мэт знал, как это делается. Он был искусен в любви.

На умелые ласки Мэта Джорджи отвечала со всей страстью. Любовь к нему рождала в ней желание. В какой—то момент она решила, что ведет себя неправильно. Он действовал трезво. Для него это был просто секс.

Но вдруг Джорджи почувствовала на себе тяжесть его тела. Она перестала думать. Она забыла обо всем. Ее поглотили ощущения.

– Джорджи, скажи мне, что ты хочешь меня, – страстно шептал Мэт. – Скажи мне, что ты хочешь меня так же, как я хочу тебя. – Приподнявшись, он обхватил ладонями ее щеки. – Джорджи, скажи мне: «Раздень меня и возьми здесь, на этом песке, под этим небом». Скажи, Джорджи!

Задыхаясь, она смотрела на Мэта затуманенными от желания глазами. Его руки скользили по ее телу. Сквозь тонкую ткань купальника он чувствовал ее круглые упругие груди. Джорджи могла сказать ему только то, что она испытывала.

– Я люблю тебя, очень сильно люблю.

Она закрыла глаза.

– Нет! Не притворяйся! Только не со мной, Джорджи. Скажи, чего ты хочешь?

У Джорджи кружилась голова. На какое—то время она выпала из реальности. Перед глазами все плыло, когда его пальцы прикасались к ее груди. Мэт начал снимать с нее купальник, и тут Джорджи поняла, чего он от нее требует. Это должно произойти на его условиях. Он хочет получить приглашение. Она должна сказать, что хочет его, однако нельзя говорить «люблю». Но она любила его.

– Я люблю тебя, – повторила она.

Сейчас Джорджи сказала это не в бреду желания, а осознанно. Мэт понял. Его руки замерли.

Она спокойно лежала и смотрела на него, не отводя глаз. Она хотела, чтобы он увидел в них искренность ее чувства. Но в глазах Мэта было отчаяние, потом оно сменилось холодностью. Джорджи поняла, что запомнит это на всю жизнь.

– Нет. Нет. Ты не любишь меня.

– Люблю.

Поправляя купальник, Джорджи села. Она накинула на плечи полотенце. Несмотря на жару, ей неожиданно стало холодно.

– Возможно, ты думаешь иначе, – сказала Джорджи отвернувшемуся от нее Мэту, – но тем не менее это так. – По голосу было ясно, что самолюбие девушки задето. – Ты сам просил, чтобы я не притворялась. Ты сам все прекрасно понимаешь. Я хочу тебя, потому что люблю. Я никогда никого не любила так, как тебя.

– Ты хочешь сказать, что не спала с Гленом?

Мэт спросил об этом очень спокойно, но Джорджи поняла, как он удивлен.

– Не спала. Тогда я считала, что не должна делать этого. До встречи с тобой я не понимала, почему. Я не любила его.

Вот она и сказала то, что должна была сказать. Возможно, ничего хорошего из этого не выйдет, но она понимала, что дальше так продолжаться не может. Она не хотела до конца жизни мучиться вопросом, был ли их роман чем—то большим, чем просто физическое влечение.

Каменное лицо Мэта постепенно смягчилось. Джорджи поняла, что он услышал ее. Он принял ее такой, какая она есть. Это успокоило девушку. Теперь очередь за ним.

– Я никогда не давал тебе никаких обещаний, Джорджи, – не глядя на нее, холодно сказал Мэт. – Я уже говорил тебе, как отношусь к любви. Я не создан для семейной жизни. Я не хочу этого.

– Почему ты так боишься любви? – мягко спросила Джорджи. – Потому что любовь для тебя неразрывно связана с предательством и потерей? – (Мэт повернулся и посмотрел ей в глаза.) – Эта девушка из университета, Бегония, о которой ты мне рассказывал… Она причинила тебе боль?

Джорджи помнила, что Джулия никому не рассказывала об этом. Она понимала, что Мэт тоже никому никогда не говорил о Бегонии.

– Что тогда произошло, Мэт?

Джорджи очень хотела, чтобы Мэт сам рассказал ей обо всем, чтобы хоть чуть—чуть приоткрылся.

– Что было, то быльем поросло. Не стоит говорить о том, что осталось в прошлом.

– Но для тебя это не прошлое, – продолжала настаивать Джорджи. – Пока ты не расстанешься с этим, у тебя не будет будущего.

– Избавь меня от этих пошлостей, Джорджи!

– Ты хочешь разругаться со мной? – сказала Джорджи, стараясь сохранять спокойствие. – Ты просто не хочешь признаться в том, что боишься доверять людям.

– Ты настаиваешь, чтобы я рассказал тебе о Бегонии? – горько спросил Мэт. – Что ж, слушай! Я расскажу тебе все до мельчайших подробностей… отвратительных подробностей.

И Мэт обо всем рассказал Джорджи. Его голос был зловеще тихим и очень холодным.

Джорджи не отрывала от него глаз. Мэт оказался прав. Это ничего не изменило. Она только заставила его возненавидеть ее. Джорджи думала, что, поделившись с ней, Мэт испытает облегчение, но для него это стало унижением. Мэт был очень гордым человеком, гордым до самозабвения. Он никогда не простит ей этого.

Какое—то время оба молчали.

– Она была больна, Мэт, – первой нарушив мучительную тишину, прошептала Джорджи. – Больна душой и телом. Такие люди не могут любить. Любовь – это…

– А что дает тебе право судить об этом? – Мэт вызывающе посмотрел на Джорджи.

– То, что я знаю о тебе, Мэт.

Он встал. Его лицо было холодным, как лед.

– То, о чем ты говоришь, всего лишь сексуальное влечение, – каменным голосом сказал Мэт. – Просто люди приукрашивают это, чтобы оправдать тысячелетия цивилизации. Ты обманываешь себя, Джорджи. Чувство, о котором ты говоришь, не существует в чистом виде. Инстинкт продолжения рода, желание чувствовать себя защищенным, жить в тепле и безопасности вместе с другими людьми – все это составляющие того чувства, которое ты называешь любовью. Это противоестественно, когда двое людей всю жизнь живут вместе. Человек не моногамное животное.

В эту минуту Джорджи показалось, что она потеряла Мэта. А может быть, она никогда не знала его?

– Я не верю в это, Мэт, и думаю, что ты тоже не веришь, по крайней мере в глубине души. – Голос Джорджи дрожал. – Есть люди, которые могут любить друг друга всю жизнь. И это не значит, что они отказывают себе в сексе и ласках. Мой брат и его жена именно так любили друг друга. Я думаю, твои родители тоже.

– Ты ничего не знаешь о моих родителях, поэтому, пожалуйста, избавь меня от нотаций.

Джорджи вскочила на ноги и резко вскинула голову. Высокомерие Мэта задело ее за живое. Впервые за все время их разговора гнев охватил ее, и она не пыталась его сдерживать.

– Нотаций? – повторила она с ядовитой издевкой. – Ну как же! Учить тебя, великого Мэта де Капистрано? Да как я посмела! Как смогла я, простая смертная, не согласиться с такой высокопоставленной персоной?

– Не говори глупостей.

– Лучше быть глупым, чем таким бесчувственным, как ты, – с яростью ответила Джорджи. Холодность Мэта еще больше распаляла ее. – В конце концов, я живая, Мэт! Я чувствую радость и боль, я плачу. Я делаю все, что положено делать нормальному человеку. Конечно, иногда жизнь заставляет нас пожалеть о том, что мы появились на свет, но люди все равно борются за жизнь. Ты позволил Бегонии разрушить себя. Пойми это! Люди освободили тебя из темного подвала, а ты сам закопал себя в глубокую могилу. Ты не человек. Ты мертвец!

– Замолчи! – грозно потребовал Мэт.

– О да. Слава богу, теперь я сказала все, что считала нужным. Хватит! Тебя, этого позорного фарса, этой страны! Я хочу домой. – Последние три слова Джорджи произнесла чуть не плача.

– Обещаю тебе, что завтра ты будешь дома, – язвительно отрезал Мэт. – Я посажу тебя на первый же самолет в Англию.

– Будь осторожен, Мэт, – не осталась в долгу Джорджи. – Ты ведь не любишь давать обещания.

Возвращение с пляжа было похоже на ночной кошмар. Такого Джорджи не пожелала бы даже врагу.

Мэт сидел, словно каменный. Он не сказал ни слова, ни разу не посмотрел на нее. Вжавшись в сиденье автомобиля, Джорджи вспоминала их разговор. Боже мой! Что она ему наговорила! Сейчас она жалела об этом, потому что любила Мэта, любила всем сердцем. И что же она сделала? Обрушилась на него с упреками. Она должна была понять его, быть доброй, нежной, показать ему, что любит его таким, какой он есть. Любящий человек должен подставить и левую щеку, если его ударили по правой. Она обожает его.

Но он был так высокомерен, так зол. Это просто невыносимо! До того как Джорджи встретила Мэта, она и не предполагала, что у нее есть характер. Но что она натворила… Джорджи закрыла глаза, потом снова открыла их, продолжая слепо глядеть в лобовое стекло. Как могло получиться, что человек, которого она так любит, заставил ее наговорить ему столько резкостей?

Наконец они подъехали к дому. Мэт вышел из машины и, галантным жестом открыв дверцу, помог выйти Джорджи. В последний раз, подумала она. Он не сказал ни слова до тех пор, пока они не вошли в холл.

– Ты, наверное, очень устала. День был тяжелым, – деловым тоном произнес он. Его серые глаза сверкали холодным металлическим блеском. – Я скажу Флоре, чтобы она принесла тебе поесть.

Другими словами, он не хотел видеть ее до того, как она улетит завтра в Англию. Джорджи чопорно кивнула, вскинула подбородок и с достоинством произнесла:

– Спасибо, я не голодна.

– И, тем не менее, еду тебе принесут.

«Делай все, что хочешь. Ты всегда так делаешь».

Она слегка наклонила голову, повернулась и на дрожащих ногах пошла к лестнице. Он просто бесчувственный монстр. Вот он кто!

Войдя в спальню, Джорджи долго сидела на кровати, не в состоянии даже пошевелиться, потом встала и медленно пошла в ванную.

Ей хотелось плакать. Слезы помогли бы избавиться от тяжести на душе, но их не было. От этого ей было еще хуже.

Приняв теплую ванну, Джорджи, накинув махровый халат, через гостиную вышла на балкон.

Сгущались сумерки. Последние лучи солнца золотили благоухающие растения в саду. Кругом раздавалось щебетание птиц, устраивавшихся на ночлег на ветках деревьев. Джорджи не понимала, как она еще может ходить и дышать, когда ее сердце разорвано в клочья нестерпимой болыо. Но это только начало. Она должна будет научиться жить с этой болью всю оставшуюся жизнь – жизнь без Мэта.

Через десять минут Флора принесла поднос с ужином. Джорджи поблагодарила ее и даже улыбнулась, но она знала, что не притронется к еде. Девушка взяла лишь бокал белого вина и, усевшись в плетеное кресло с мягкими подушками, потягивая вино, бессмысленно смотрела на раскинувшийся перед ее взором красивый пейзаж.

Она не жалела о том, что сказала Мэту, но ей нужно было сделать это иначе – спокойно, без злости.

Темнело. По небу разлились алые, золотистые и оранжевые ручейки. Пейзаж был изумительный, великолепный, но сегодня эта красота не трогала Джорджи, не наполняла ее сердце радостью. Внутри у нее что—то умерло. Сейчас с ней происходило то же, в чем она еще недавно упрекала Мэта.

Джорджи слышала, как к ней подошла Флора.

– Поднос на столике, – сказала Джорджи, не поворачиваясь. Ее голос был тусклым и безжизненным. – Мне очень жаль, но я совсем не хочу есть. Наверное, я перегрелась на солнце.

– Прости меня, Джорджи.

Резко повернувшись, Джорджи опрокинула бокал с вином. У нее за спиной стоял Мэт.

Он выглядел ужасно и одновременно был прекрасен. Сердце ее сжалось и снова бешено заколотилось в груди. Джорджи поняла: она жива, жива, несмотря на все перенесенные страдания, несмотря на боль.

– Что… что тебе нужно?

– Чтобы ты любила меня, – сказал Мэт, даже не пытаясь подойти ближе.

– Ты не веришь в любовь.

Минуту назад Джорджи думала, что разучилась плакать, но сейчас по щекам ее текли слезы.

– Если то чувство, которое ты вызываешь во мне, не любовь, то все поэты – лжецы. – В голосе Мэта слышалась боль. – Я полюбил тебя с первого взгляда, Джорджи. Я пытался убедить себя в том, что на свете существует много других вещей, кроме любви. Впрочем, ты все это уже слышала… Я умру, если ты уйдешь, Джорджи. Я просто не мог понять, что творилось со мной все это время.

Произнеся последнюю фразу, Мэт так смутился, что в других обстоятельствах это было бы даже смешно.

– Ты не умрешь, Мэт. У тебя есть Пепита и множество других женщин.

Только сейчас, произнеся вслух имя Пепиты, Джорджи поняла, как сильно ранит ее присутствие других женщин в жизни Мэта.

– Пепита?

Он раздраженно махнул рукой. Этот жест заставил Джорджи пожалеть о том, что она только что сказала о красавице испанке.

– Пепита мне как сестра. Я уже говорил тебе об этом. Никаких других женщин в моей жизни нет и больше никогда не будет, потому что я встретил тебя. Ты победила.

– Ты говорил… – Джорджи глубоко вдохнула, пытаясь сдерживать пульсирующие движения нижней губы. – Ты говорил…

– Я знаю все, что я говорил, – почти простонал Мэт. – Я говорил тебе, что ты обманываешь себя, но я знал, что это не так. Это я обманывал себя, а не ты. Ты упрекала меня за то, что я боюсь произнести слово «любовь», так как оно слишком много значит. Это правда. Правда.

– Так что же изменилось? – спросила Джорджи, глядя на Мэта сквозь слезы. – Почему ты изменил свое мнение?

– Я не хочу терять тебя, моя любовь. Джорджи не ожидала услышать такое от Мэта, поэтому она не сразу поверила ему.

– Ты хотел романа, – дрожащим голосом сказала она.

– Я и сейчас хочу. Романа, который будет длиться всю нашу жизнь и после нее. Я хочу настоящего любовного романа с тобой, Джорджи, а не просто теплого тела в постели. Я хочу, чтобы мы стали друг для друга всем – мужем и женой, любовниками, друзьями. Да, семейная жизнь все еще пугает меня, но значительно меньше, чем жизнь без тебя. Я понял это сегодня, когда ты призналась мне в любви. Ты помнишь, я купил землю? Там, где живут бабочки? – внезапно спросил Мэт.

– Бабочки? – Джорджи не сразу поняла, о чем он говорит. – Ах, да. Дальний луг.

– Я не буду там ничего строить, – сказал он. – Я уже купил другой участок для стройки. Там раньше была фабрика. Это – новый контракт Роберта. Я проинформировал власти о том, что Дальний луг станет заповедником.

– Когда ты сделал это? – прошептала Джорджи, глядя на него восхищенными глазами.

– Когда я встретил девушку, которую ждал всю свою жизнь. Несколько недель назад. Заповедник будет называться «Джорджина».

Джорджи подняла на Мэта удивленные глаза.

– Как?

– «Джорджина». – Он подошел к Джорджи и поцеловал ее. – Он будет носить твое имя, моя любовь.

– Я хочу детей, – сказала Джорджи, поражаясь тому, как быстро один поцелуй смог избавить ее от переживаний.

– Я тоже, pequena. Много.

– Они будут такими же, как дети Франсиски.

– Они будут просто великолепными. Они не могут быть другими, раз у них такая мама, ангел.

Мэт поднял Джорджи на руки, опустился с ней в кресло и поцеловал еще раз.

– Мэт? – Джорджи посмотрела ему в глаза.

– Да, моя любовь?

– Я не ангел, – абсолютно серьезно сказала сна.

– Ангел. Для меня ты ангел.

Примечания

1

Малышка (исп.).

Content

Хелен Брукс
Испанский любовник

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Примечания