Елена Усачева

Лето моих надежд

Катюша Жданова была влюблена в Ваську Брыкова.

Давно влюблена. Неделя уже целая прошла.

Васька же ее чувств не замечал, и поэтому радости от своей любви Катюша не испытывала никакой.

И вот теперь она страдала, часами просиживая под яблоней в надежде увидеть за сетчатым забором вихры коварного соседа.

Чем дольше она сидела, тем больше убеждалась, что Васька дурак и счастья своего не понимает.

Догадалась об этом Катюша дня два назад, но каждый раз забывала. Она даже подумывала, а не написать ли ей об этом записку и не прикрепить ли ее у себя над кроватью, чтобы больше не строить иллюзий насчет соседа. Но ни фломастера, ни бумаги под рукой не было – лето как-никак, все пеналы и тетрадки остались в городе. Поэтому приходилось все держать в голове. А какая голова у тринадцатилетней девчонки? Ясное дело – дырявая.

Катюша захлопнула толстую книгу. Читать сегодня она не сможет.

Куда же этот гад Васька подевался?

Начало июня выдалось жарким. Еще не обжитый дачный поселок «Дар» плыл в солнечном мареве. Где-то тявкали собаки.

Никого.

Брякнул велосипедный звонок. Катюша бросилась к калитке и оказалась там как раз вовремя, чтобы заметить спину проезжающего мимо Тима. Слава богу, он ее, кажется, не заметил.

Хоть что-то хорошее за сегодняшнее утро. Меньше всего ей хотелось сейчас встречаться с этим типом. Для начала – Тим был еще большим дураком, чем Васька. Целыми днями он гонял по поселку на велике, торчал около магазина или сидел на речке. Встреча с ним не обещала ничего хорошего – будет выпендриваться и всех оскорблять, может и обидеть. А кому это надо?

Над поселком стояла звенящая тишина. Катюша поднялась на цыпочки и, вытянув шею, выглянула за калитку.

На секунду ей показалось, что в поселке никого нет. Вообще никого. Остались только она и этот сумасшедший Тим со своим велосипедом и злобой на весь мир. Вот ужас-то.

По спине побежали неприятные мурашки. Надо было что-то срочно придумать, и Катюша шагнула на дорожку.

Из всех летних месяцев июнь самый скучный. Особенно его первые числа. Народа мало – кто сдает экзамены, кто доучивается, кто отходит от тягот школьной жизни. Речка холодная. Правда, Тим утверждает, что купаться можно. Но он соврет – недорого возьмет. В лесу тоже пока негусто – ни грибов, ни ягод, одни комары. Хорошо хоть Васька приехал не как в прошлом году, только в августе, а сидит здесь уже целую неделю.

Но Васька куда-то запропастился. Поэтому оставалась одна Белка. Жила она на соседней просеке, и чтобы к ней попасть, пришлось обходить чуть ли не весь поселок. Катюша уже почти дошла, когда позади нее послышался шорох велосипедных шин.

– Стой! Куда идешь?

Катюша резко остановилась, и Тим по инерции проехал мимо.

– Не твое дело! – выкрикнула Катюша, бросаясь бежать обратно. Пока Тим на узкой дорожке развернет свой драндулет, она успеет где-нибудь спрятаться.

Как назло, вокруг снова никого не было. Хоть бы одна бабушка попалась, они любили ругать Тима за его непоседливость и агрессивность.

Катюша пробежала пару участков и вылетела к заброшенному дому. Она знала, что дверь в дом не закрыта, но остановилась – лучше уж встретиться с Тимом, чем познакомиться с местным привидением.

– Ну и что это у нас за беготня?

Сзади жалобно скрипнули тормоза.

– Отстань! – Катюша попыталась оттолкнуть назойливого парня, но тот вовремя увернулся.

И тут Катюша увидела, что за окнами заброшенного дома мелькнула человеческая фигура.

– Мамочки… – прошептала она, пятясь, и налетела на Тима. – Ты видел?

Ее рука, показывающая на второй этаж дома, дрожала.

На лице Тима на секунду появился испуг, а потом он облегченно вздохнул.

– Черт! Я чуть не испугался! – заорал он. – Чего ты тут руками размахиваешь?

– Там кто-то есть! – Хоть Катюше и было страшно, но уходить она не собиралась.

– Ты откуда свалилась? – Чтобы сгладить неловкость, Тим, видимо, решил ретироваться – он поставил ногу на педаль. – Там уже неделю кто-то есть. Этот участок купили! Вчера пацан с бабкой приехали. Ну, ты совсем!..

Решив, что его авторитет восстановлен, Тим укатил прочь. Катюша снова посмотрела на дом. Сколько он стоял пустой, не помнила даже ее мама. Лет десять, наверное. Однажды Тим рассказал леденящую кровь историю о том, что в этом доме кто-то кого-то убил, и с тех пор каждый новый владелец неизменно оказывался то зарезан, то задушен. Рассказу поверили, и в старый дом никто не совался.

А тут, значит, его снова купили.

– А кто купил? – крикнула Катюша вслед Тиму.

– Лаврентьевы какие-то, – отозвался Тим.

Катюша еще немного постояла около мертвого дома. Что-то не очень было заметно, чтобы в доме кто-то жил. Во дворе все такая же разруха, на чердаке выбиты стекла. Разве только эта тень в окне второго этажа да дорожка от калитки к дому стала более натоптанной.

Все? Нет, не все. На калитке появился новый замок…

Дверь в доме со скрипом отворилась, и на пороге возникла темная фигура.

То ли Катюше солнце в глаза светило, то ли ей показалось – но стоящий на пороге человек был совершенно черный.

Она попятилась, упала, забарахталась в траве и чуть ли не на четвереньках бросилась бежать.

– Белка! – Катюша ворвалась на участок своей подруги Изабеллы Огурцовой. – Ты слышала? Заброшенный дом купили! И там теперь какой-то черт живет. Я сама видела!

– Тоже мне новость!

Белка лениво вышла на крыльцо и манерно облокотилась о косяк двери. Ее рыжие, завитые в мелкие кольца волосы были собраны в большой пушистый хвост.

Вся жизнь Изабеллы Огурцовой состояла из поз. Катюша была уверена, что Белка ждала ее прихода и с удовольствием выбежала бы ей навстречу, но не могла себе такого позволить. Огурцова сделала это специально медленно. Каждое движение ее было выверено перед зеркалом. Белка считала, что только так можно стать индивидуальностью и заработать имя интересного человека.

– Там Лаврентьевы живут, – произнесла Белка, меняя позу. – Младшего зовут Макс. Симпатичный.

– Симпатичный? – удивилась Катюша. Ничего симпатичного в таинственном негре она не нашла. – Ну и вкусы у тебя.

– Получше, чем у некоторых. – Белка плавным движением руки поправила прическу. – Я его в магазине видела. Очень даже ничего.

– Небось уже на него гадала?

Огурцова была специалистом по разного рода гаданиям.

– Больно нужно, – потянулась Белка. – Других у меня дел нет.

Но было видно, что подруга гадала, и раз она так говорит, то ничего хорошего ей карты не показали.

– Ну и ладно, – миролюбиво согласилась Катюша, опускаясь на ступеньки крыльца. Неожиданно ей в голову пришла оригинальная мысль, как заставить коварного Ваську хотя бы пару часов побыть с ней, и она тут же выпалила: – Пойдешь сегодня на пенек?

– И ты туда же? – От удивления Огурцова сделала слишком резкое для своего имиджа движение. – Мне сегодня про этот пенек все уши прожужжали.

– А кто туда еще собирается? – разочарованно протянула Катюша, потому что если кто-то еще туда собирается, то ее идея обречена на провал.

– Твой ненаглядный Васенька.

Пенек был излюбленным местом встречи местной молодежи. Это действительно был невысокий обрубок дерева на поляне в ближайшей роще, рядом с которым так классно было устраивать посиделки с костром и хрустящим подгоревшим хлебом.

От досады Катюша поджала губы.

– И кто у него там вечером будет?

– Не знаю, – протянула Белка. – Меня он позвал.

На секунду Катюша забыла, как дышать. Значит, Огурцову Брыков позвать успел, а крикнуть соседке, чтобы готовилась к вечеру и натиралась всякими кремами от комаров, на это он времени не нашел. Или ее там не ждут?

Не ждут…

Расстроенная Катюша побрела к калитке.

– А ты все по нему страдаешь? – бросила ей в спину Белка.

– Не страдаю уже, – отмахнулась Катюша.

И тут Огурцова снова изменила своему правилу делать все размеренно. В два прыжка она слетела с крыльца.

– Пойдем! – потянула она подругу за руку в сторону дома. – Сейчас все проверим.

В Белкиной комнате стоял жуткий кавардак, постель смята, одежда валялась на полу.

– На чем будем гадать? – Огурцова принялась выбирать из одеяла карты. – На картах я сегодня гадала. На костях тоже. Может, возьмем домино?

Белка была асом по части гаданий – вода, карты, домино, кости, гороскопы, Таро, воск, кофейная гуща. Она знала сотню способов предугадать судьбу и без стопроцентной уверенности в своем будущем на улицу не выходила. За неделю Огурцова гадала Катюше раз двадцать. По всему выходило, что Васька от нее без ума – червовый король (Брыков) неизменно оказывался рядом с бубновой дамой (Катюша). Третьей же картой почему-то ложились пики – то неожиданные интересы, то неприятные разговоры, а то и поздняя или тяжелая дорога.

– Либо кто-то мешает вашему счастью, либо, чтобы добиться своего, вам нужно будет преодолеть некоторые преграды, – такой приговор в конце концов вывела Огурцова.

Никаких преград для отношений Катюша не видела. Только забор, сделанный из сетки. Но он ее любви особенно не мешал.

– Давай на монетки, – вздохнула Катюша. Карты со своим занудным постоянством и абстрактными «трефовыми интересами» ей надоели.

Белка выудила из вороха постельного белья потрепанную книжку с гаданиями, открыла раздел «Книга перемен».

– Гадаем один раз, а то для утра три гадания уже перебор.

Катюша скривила губы. В огурцовские способности предсказывать судьбу не очень верилось, но надо было хоть как-то себя утешить, поэтому она полезла в карман за мелочью.

– У меня все готово, – остановила ее Белка и взяла с медного блюдечка, подвешенного над потухшей свечой, три новенькие десятикопеечные монетки. – Я их прокалила. Видишь, еще теплые. Теперь они «чистые», поэтому гадание будет верным. Держи.

Катюша снова пожала плечами. Ей было все равно – чистые были монетки или нечистые, лишь бы предсказание оказалось хорошим.

Монетки глухо звякнули между ладонями.

– Погоди! – встряла Огурцова. – Ты желание загадала?

– Загадала, загадала. – Катюше не терпелось узнать результат.

– Опять небось на любовь, – занудствовала Белка.

– А на что еще?

Вот привязалась! Какое желание может быть у Катюши с утра пораньше? Не о температуре же воды в реке загадывать!

– Один и тот же вопрос два раза задавать нельзя, – Огурцова довольно улыбнулась – уж она-то никогда из-за любви так не убивалась бы. – А потом – что за глупость! Любит – не любит… Не любит? Полюбит! Куда он денется? Загадай что-нибудь конкретное.

Катюша перекинула монетки с руки на руку. Что ее сейчас интересовало? Как что! Вечер и посиделки у пенька. Она зажмурилась.

«Как пройдет сегодняшний вечер?» – мысленно произнесла она и разжала кулачок. Монетки упали на кровать. Так, по требованию гадалки, Катюша повторила несколько раз.

– Так, – Белка хмурила брови, ища нужное толкование. – Сорок. Поздравляю! «Вы пережили долгий период беспокойства и неприятностей. Впереди вас ждет успех. Немедленно начинайте действовать, иначе упустите возможность добиться великолепного результата. Некое старое ваше желание исполнится, новое – тоже, но чуть позднее. У вас появятся интересные друзья». Ну что, довольна?

Катюша сидела ошарашенная. Столько счастья – и все ей одной. Что же, самое время было начинать действовать.

– Ты куда? – Белка снова забыла о необходимости двигаться медленно и выбежала на крыльцо следом за подругой.

– Добиваться результатов! – бросила Катюша, оттягивая тугую калитку.

Их поселок имел две широкие автомобильные дороги, по-простому называемые просеками, одну узкую тропинку, петляющую между домами и участками, которую между собой все называли Речной, потому что вела она к речке. А еще здесь была сотня лазов и тропок, пробираясь по которым можно было за одну минуту с одного края необъятного поселка добежать до другого его края. За те тринадцать лет, что Катюша жила в «Даре», она успела изучить каждый кустик. Поэтому около заветного пенька она была уже через пять минут, хотя всем остальным, даже ее деду, на это понадобилось бы минут пятнадцать.

Небольшая рощица отделяла поселок от колхозных полей. По центру этой рощицы сама собой образовалась поляна, главной достопримечательностью которой был низкий широкий пенек. Здесь и находилось костровище. Организовано оно было по всем правилам – с кирпичиками, с рогатинами для шашлыка или котелка и парой лавочек. В выходные сюда приходили взрослые, а в будни пеньком безраздельно правили ребята.

Если на посиделки неожиданно не нагрянет Тим со своим дружком Борюсиком, то все может выйти ничего себе. Это место просто располагало к задушевным беседам и хорошему времяпрепровождению.

Катюша обошла полянку по периметру. В голову лезли нехорошие мысли.

Прийти сюда с лопатой и все перерыть, пускай потом мучаются. Или раскидать костровище. Или о грядущем вечере предупредить Тима. Нет, с этой компанией связываться было опасно.

Она задрала голову. Дождь, что ли, пошел бы? Тогда было бы не так обидно, что ее не позвали…

Но жаркое солнце даже не собиралось прятаться за тучки.

Можно, можно было засунуть свою гордость в карман, пойти к Брыкову и напроситься на вечер. Можно было заявиться сюда с Белкой. В конце концов – подруги они или нет? Но все это было не то. Нужно личное приглашение. А его у Катюши нет. Может, пойти около Васькиного дома покрутиться? Он ее заметит и вспомнит, что забыл пригласить. Но если он не забыл, а сделал это специально? Ждет, чтобы Катюша сама к нему пришла?

Нет уж! Пусть обходятся без нее. Как будто она не найдет чем заняться вечером? Книжку почитает. Телевизор посмотрит. Крестиком повышивает. В окно поглазеет…

Ее стала разбирать злость – надо же было так влипнуть!

Спокойно, спокойно, спокойно! Она ничего не теряет. Что интересного может произойти? Ну, посидят, хлеб пожарят, картошку в золу покидают. Поболтают. Перетрут последние новости. Всеобщий любимец Клёпа, может быть, принесет гитару, кто-нибудь попробует на ней потренькать. Если костер получится большой, то станут через него прыгать.

Катюша так ярко себе это представила, что ей снова страшно захотелось все расстроить. Притащить ведро воды и вылить на дрова…

Что же делать?

Нужная мысль в голову не приходила. Оставалось ждать вечера и уже на месте что-то придумывать.

В крайнем случае у нее оставалась слабая надежда на дождь. Он мог еще пойти. Да и у Васьки был шанс до вечера о ней вспомнить.

От поляны Катюша пошла к магазину. Все лето на ней лежала почетная обязанность покупать хлеб, молоко и кое-какие овощи. Помидоры с огурцами она купила вчера, значит, на сегодня остался хлеб и молоко.

В крошечном магазинчике была приятная прохлада. Продавщица Татуся, положив локти на прилавок, читала. Заметив покупателя, она встала, и Катюша в какой раз позавидовала Татусиной фигуре. Она была невероятно красива. Высокая, худенькая, с тонкой талией и стройными ножками, которые девушка никогда не прятала в джинсы или под длинную юбку. А голос… А глаза…

Удивляло одно. Если бы Катюша была такой красивой, она бы непременно уже была замужем. А Татуся какой год сидела в их магазине и семьей, судя по всему, обзаводиться не собиралась.

– Картошку привезли, – улыбнулась девушка. – Только что. Если надо, покупай, а то разберут.

– Мне хлеба. – Катюша покопалась в карманах и, к своему большому удивлению, вытащила пятьсот рублей – то ли дед ошибся, то ли в кои-то веки расщедрился.

– Да ты богатая сегодня, – растерянно улыбнулась Татуся. – У меня и сдачи не найдется.

– А еще молока, – Катюша снова покопалась в карманах. Вчера, кажется, у нее была мелочь. – И пачку печенья.

– Может, картошки возьмешь? – Девушка заглянула в лоток с деньгами и покачала головой. – До сотни. Все равно понадобится. Ее неделю не было, до обеда всю разберут…

Катюша застыла с протянутой рукой.

Картошки не было неделю. Значит, в поселке ее ни у кого нет. Если только кто-то с собой не привез из города… Значит, когда Васька придет за провизией для вечера, то ему непременно понадобится…

– А сколько у вас картошки? – медленно начала Катюша.

– Мешок. – Татуся бросила звенеть мелочью. – Я тебе наберу килограммов семь. Сто рублей и выйдет.

– А мешок это много? – не сдавалась Катюша.

– Пятьдесят килограмм.

– Мне все! – Деньги упали на прилавок.

Татуся замерла с пластиковой миской для взвешивания овощей в руках.

– Ты уверена, что тебе столько надо? – осторожно спросила она. – Это же очень много.

– Для нас в самый раз! – победно произнесла Катюша.

Получив мелочь на сдачу, она помчалась домой за тележкой. Вдвоем с Татусей они с горем пополам погрузили мешок, но сдвинуть тележку с места Катюша не смогла.

– Серов! – позвала Татуся, когда стало понятно, что одна Катюша не справится.

Сашке Серову было шестнадцать, и для Катюши он был слишком взрослый, даже, можно сказать, старый. Она его никогда особенно и не замечала. Парень и парень. Невысокий, с крепкими накачанными руками, но весь какой-то нескладный. За лето они сталкивались раза два и даже не здоровались. Был Сашка человеком спокойным и каким-то равнодушным.

И вот этот Серов вдруг выступил из-за магазина, словно ждал, что его позовут. У Катюши мелькнула мысль, что как-то странно он вдруг оказался поблизости. Но сейчас было некогда об этом думать.

– Сашка, довези тележку до Ждановых, – попросила Татуся.

Серов с готовностью взялся за ручки.

– И возвращайся.

Катюша пропустила эту фразу мимо ушей, потому что ее больше всего волновала картошка. А зря. Будь она чуть повнимательней, события ближайших дней развивались бы совсем по-другому.

Сашка какое-то время постоял, глядя на закрытую дверь магазина, куда ушла Татуся, и только потом сдвинулся с места.

– Сажать будешь? – спросил он, легко везя тяжеленный, по Катюшиным меркам, мешок.

Катюше страшно льстило, что с ней общается взрослый Серов. Так бы он ее и в упор бы не заметил. А тут помогает. Приятно… Почему-то именно ему хотелось рассказать все – и о своем неудачном увлечении, и о том, что ее не пригласили на вечер.

Она искоса посмотрела на своего помощника. А все-таки в Сашке что-то было. Спокойный, уверенный, без всей этой заносчивости и надменности, какая непременно есть у старшеклассников по отношению к ребятам помладше. Катюша даже немного загордилась. Стал бы Сашка помогать Белке тащить картошку? Конечно, нет. А ей везет.

– Мне нужно для дела, – доверительно сообщила Катюша, решив дальше не распространяться.

Сашка удобней перехватил ручки. Было видно, как напряглись мышцы под футболкой, как вздулись вены.

– Ну-ну, – хмыкнул он.

Катюша расплылась в довольной улыбке – нет, что ни говори, а день у нее сегодня будет удачный. Она уже начала действовать. И посмотрим, кто выйдет победителем.

Хорошее утро, счастливое пророчество и помощь Серова сделали ее жизнь заметно веселее. Жаль только, Брыков не видел, как Сашка с тележкой под ее руководством повернул к их участку. То-то бы он взвился.

Когда мешок оказался на веранде, а Сашка, махнув рукой, исчез, Катюшина жизнь стала понемногу тускнеть. До вечера была еще уйма времени, и надо было как-то себя занять.

С террасы раздавалось громкое чавканье, а значит, ее ненаглядный старший брат Паша проснулся и ест…

Она вбежала на террасу.

Пашка, тощий высокий парень с буйными черными вихрами, в одних трусах стоял около стола и прямо из пакета пил молоко. Отрывался он от него только для того, чтобы откусить от батона, с аппетитным чавканьем прожевать кусок и снова припасть к пакету.

Катюша с ненавистью проследила, как в ненасытном Пашкином животе пропадает батон и литр молока.

– Лопнешь, – зло процедила она, глядя на уцелевшую пачку печенья и собираясь спрятать ее от наглого брата.

– Не успею, – отдуваясь, произнес брат. – Хочешь, фокус покажу?

– Хочу! – мрачно кивнула Катюша, готовая разоблачить любой фокус, показанный Пашкой.

– Тогда принеси песочку.

Катюша выскочила на улицу, заметалась между грядок, соображая, где тут можно найти песок и какой такой фокус из него получится.

В доме хлопнула дверь. Катюша расстроенно топнула ногой.

Как она опять могла попасться на эту уловку!

Конечно, никакого печенья на столе уже не было. Как не было противного Пашки, сбежавшего с добычей через окно.

Опять придется идти в магазин.

Черт, черт, черт! Денег-то у нее не осталось.

В сердцах Катюша пнула подвернувшийся под ноги мешок и собралась расстроиться. Но сделать это не успела.

На соседском участке заорал магнитофон.

Вася вернулся!

Прямо по грядкам Катюша помчалась к забору.

– Брыков! – крикнула она, стараясь перекрыть страдания тяжелого рока. – Вася!

Но, видимо, сила искусства была сильнее ее воплей. За забором никто не появился.

– Ладно. – Катюша зашагала по грядкам обратно. – Попросите вы у меня картошечки…

Она насыпала полную корзинку крепких коричневых клубней.

– Торговать идешь? – На губах у Пашки еще висели крошки от печенья.

– Сажать буду, – отрезала Катюша, выходя за калитку.

За пять ходок она перетаскала в рощицу половину мешка, сверху закидала картошку лапником.

Теперь осталось дождаться вечера.

– И как ты собираешься одеться?

Белка сидела на траве, томно подставив лицо солнечным лучам.

– Не знаю, – пожала плечами Катюша. Ее сейчас больше волновали свежие мозоли, образовавшиеся на ладонях после беготни с картошкой.

– А я, наверное, надену белые брюки и босоножки, – протянула Огурцова. – Это будет эффектно – ночь, темнота, костер, и я в белых брюках.

– Испачкаешься, – буркнула Катюша, ковыряя ладонь.

– Не в этом дело! – Белка откинулась на спину. – Главное, какое ты произведешь впечатление. Учись, пока я жива. Если на тебя сразу обратят внимание, значит, запомнят. Если запомнят, то будут замечать и дальше. А от заинтересованности до любви один шаг.

Катюша оторвалась от своего занятия и задумалась. Что бы еще такого сделать, чтобы Василий понял, что ему надо забросить свои железки и начать обращать внимание на нее?

– Если ты не обладаешь эффектной внешностью, бери эффектным нарядом, эффектным поведением. Не ленись!

Катюше тоже хотелось откинуться на спину и начать кого-нибудь учить жизни. Это самое простое.

Белка перевернулась на живот.

– Если бы меня интересовали отношения с мальчишками, то все они уже давно бы за мной бегали, – продолжала вещать она. – Но мне это не нужно. Совсем. Быть свободной и независимой во всем – вот мой удел.

Катюша была другого мнения о своей подруге, но предпочитала промолчать. По собственному опыту она знала, что с Огурцовой лучше не спорить. Чужое мнение она просто не слышит, а потом еще обидеться может, перестанет дружить. Катюша тогда совсем зачахнет от тоски.

Она уже повернулась, чтобы что-нибудь ответить, как вдруг заметила идущего к реке парня.

Высокий, длинные темные волосы собраны в хвост, вроде симпатичный.

– Кто это? – вытянула шею Катюша.

– Где? – Белка слишком быстро повернулась для своего неизменно медленного статуса. – А, – она откинулась обратно на траву. – Это новенький из заброшенного дома. Макс. Я утром тебе о нем говорила.

– Странный он какой-то, – пробормотала Катюша, глядя, как парень не спеша спускается с горки.

– А какой нормальный купит этот дом? – Огурцова вновь поднялась и теперь тоже следила за парнем. – Баба Клава говорила, что его отец то ли балетом занимается, то ли музыкой, короче, знаменитость какая-то. А парень этот целыми днями вокруг поселка ходит.

– Гуляет?

Еще несколько шагов, и Максим скрылся за деревьями.

– Гуляет это когда с кем-то, – наставительным тоном произнесла Белка. – А он так просто ходит. Ходит и ходит, ходит и ходит. Я вчера специально проверила, ничего не делает, ходит.

– Может, шпион? – Катюше бесцельное хождение по окрестностям тоже показалось странным. Обыкновенные люди просто так не ходят. Ходят обычно за ягодами, за грибами, на речку купаться. А чтобы вот так, целый день, и все один… Странно это.

– Больной, – отрезала Белка. – Не удивлюсь, если он сейчас купаться надумает. А вода ледянющая, ноги сводит.

– Здравствуйте!

От неожиданности Катюша вскочила, но краем глаза успела заметить, что Белка в этот раз оказалась на высоте – повернулась она, выдержав приличную паузу.

На Катюшу посмотрели спокойные, чуть насмешливые серые глаза. А Огурцова не ошиблась, Максим был не то что симпатичен, а даже красив какой-то правильной классической красотой. Но это ее сейчас только разозлило – будут тут всякие подкрадываться и пугать ее!

Максим Лаврентьев невероятно долго смотрел на Катюшу – так, что ей даже стало неудобно.

– Ну, чего уставился? – нарочито грубо спросила она, и Максим смущенно отвел глаза.

– Извините, – пробормотал он, и Катюша надула губы, чтобы не расхохотаться – до того вся эта сцена выглядела нелепой. Ситуацию спасла Белка. Она протянула Максиму ладошку.

– Изабелла, – медленно произнесла она.

Лаврентьев коснулся пальцами ее руки, но Белка ловко схватила его за запястье и одним рывком встала.

– Максим, – чуть поклонился Лаврентьев.

– Как вам на новом месте? – продолжила светскую беседу Огурцова.

– Замечательно, – Максим, казалось, стал подыгрывать Белке. – Такие красивые места.

– Да, у нас здесь хорошо.

Белка склонила голову к плечу. Максим как завороженный проследил взглядом за ее движением.

– Тихо, – согласился он, загипнотизированный медленными движениями Огурцовой. – Птицы, кузнечики…

– А вечером у нас будет костер. – Белка плавно повернулась, собираясь уходить, и уже через плечо добавила: – Там, за поселком, – она кивнула, – небольшая роща. В девять. Я буду ждать.

Максим еще смотрел туда, куда показала Огурцова, а Белка уже уходила своей неспешной походкой. На секунду приостановилась и произнесла, как прошептала:

– Рада буду видеть тебя, Максим…

Катюша стояла, открыв рот, и бестолково хлопала ресницами. Белка впервые перед ней разыгрывала подобный спектакль.

– А тебя как зовут?

Катюша удивленно заморгала. Максим и не думал досматривать представление Огурцовой до конца. С той же внимательной улыбкой он теперь смотрел на Катюшу. Вместо ответа, смутившись неизвестно чего, она сорвалась с места и побежала следом за подругой. И пока не добралась до поселка, ей все казалось, что Максим смотрит ей вслед.

– Куда это мы так вырядились?

Катюша очень надеялась, что брата дома не будет. Что он уйдет один или вместе с дедом. Но, как обычно это бывает, надежды не оправдались. Пашка валялся на диване и листал журнал столетней давности. Если бы Катюша только предположила, что он здесь, она бы в окно вышла, лишь бы с ним не сталкиваться. Но…

– Гулять иду, – буркнула Катюша, проходя мимо.

– Ноги не пообломаешь?

Катюша решительно шагнула через порог. Она почти никогда не слушала рассуждений Белки о том, как надо себя вести с парнями. Но сегодня она решила последовать ее советам, да и «Книга перемен» рекомендовала действовать.

Вот она и начала действовать. Перекопав весь свой гардероб, а заодно и мамин, Катюша нашла симпатичное платьице. Было оно неновое, но, следуя современной моде на одежду под старину, могло вполне сойти. На ноги она надела свои выходные босоножки. По Катюшиному мнению, выглядело это все красиво. Да и зеркало ей об этом же говорило.

– Треники надела? – продолжал ерничать Пашка.

Катюша одернула подол платья и, гордо подняв голову, прошла мимо.

– Привет комарам!

Боевого задора ей хватило ровно до конца их дорожки. За калиткой азарт улетучился, а первые кочки привели ее в чувство. До рощицы Катюша дошла, проклиная все на свете. И в первую очередь Белку, насоветовавшую ей одеться покрасивее. А когда она чуть ли не на четвереньках доползла до своего тайника, то готова была уже рыдать – в платье и с картошкой в руках она, наверное, смотрелась сейчас как инопланетянин.

А у пенька уже начиналось главное действо сегодняшнего вечера. Васька, в общем-то симпатичный вихрастый парень с невероятно большими и красивыми глазами – за что Катюша его и полюбила, – складывал в костровище палочки и веточки домиком. За его спиной, укутавшись в плед, сидела Белка. Чуть поодаль, сложив руки на груди, стоял Максим.

Сердце Катюши подозрительно сильно забилось. Наверняка Максима не звали, его привела Огурцова. И это при ее-то криках, что никакие мальчишки ей не нужны! Что-то быстро он втерся в их компанию. А ведь Белка могла и ее взять. Но она даже не предложила. И это называется подруга!

Около вороха дров копошились два приятеля, Серега Тихомиров и Андрюха Кривцов, к которым давным-давно прикрепились клички Тигра и Клёпа, причем клички строились от первых букв их фамилий, а не оттого, что один был в полосочку, а второй с красным накладным носом. На второй лавочке сидела Лягушка и резала бутерброды. Вообще-то Лягушка была очень даже симпатичной девчонкой, и больше того – она была красивой девчонкой. Но… Звали ее Таня Жабина… Что тут еще скажешь?

– А если он не загорится? – томно протянула Белка. Она была мерзлявая и даже в пледе дрожала. – Тогда я здесь окончательно окоченею.

– От твоего замерзания у нас есть два верных средства! – на секунду оторвался от дров Тигра.

– Ага, – захохотал Клёпа. – Первый – это метнуть в Огурцову топор. Пока она будет бегать, обязательно согреется.

– Фи, как грубо, – шевельнулась Белка.

– А давайте я вам помогу! – вышел вперед Максим. – Хотите, я разожгу костер?

– Обойдемся. – Тигра удобней перехватил топор и установил новый чурбачок, собираясь его расколоть. – У нас на всякий случай оргстекло есть. И бензин.

И он кивнул на небольшую канистру, стоящую около дров.

Максим развел руками, мол, я предложил, вы отказались, и отступил назад.

Катюша стукнула по коленке, на которой успел расположиться комар, и устроилась удобней. Для ее появления нужен был подходящий момент.

От доброй порции бензина костер вспыхнул, и Белка не только вылезла из пледа, но и отошла подальше. Пламя получилось высоченное. Даже до Катюши жар доставал. Все довольно жмурились и, подбадривая друг друга, предлагали начать через этот огонь прыгать.

Когда костер чуть поутих, на поляну вышел… Пашка. На плече у него был рюкзак.

– Ну что, поколение? – начал он, ехидно оглядывая собравшихся. – Огоньком балуемся?

– Хочешь к нам присоединиться? – Белка снова укуталась в плед и теперь с легкой улыбкой смотрела на Пашку.

– Нет уж, как-нибудь без меня, – мгновенно отозвался он. – Я тут подумал, картошечка вам не нужна?

Он дернул плечом, и лямки рюкзака оказались у него в руке.

– Отдам по сходной цене, за копейки.

– Картошка? – обрадовался Тигра, откладывая топор. – Откуда? Я весь поселок обегал.

Только сейчас Катюша почувствовала, что от нехватки кислорода у нее кружится голова и по рукам бегают неприятные мурашки. Она глубоко вдохнула и вцепилась в траву, чтобы не упасть.

А на поляне уже вовсю шел торг. Ни у кого не оказалось денег, но добрый Пашка соглашался подождать с деньгами до завтра.

Катюша пошарила вокруг себя, под пальцы попала картошка.

– Гад!

Конечно, она не попала. Не долетев до торгующихся, клубень упал в костер.

– Ты чего добром швыряешься! – возмутился Тигра, когда разглядел, чем в них кидают.

– А еще брат называется!

Катюша вышла из своего укрытия и кинула в Пашку сразу три картофелины.

– О, сестричка, – Пашка ловко увернулся и, спешно освободив свой рюкзак, стал отступать к вороху заготовленных дров. – А я думал, куда ты подевалась! Как комары? Не покусали?

– Убирайся! – Ксюша метнула еще два клубня, и наконец один попал Пашке по ноге.

– Эй, ребят, может, вы дома разберетесь? – направился к ним Клёпа. – Отойдите от костра.

– Я все деду расскажу, он тебя в город отправит!

Слезы и едкий дым мешали смотреть, дурацкие каблуки задевали за все кочки.

– Ненавижу! Гад! – Катюша споткнулась, чуть не упала, под руками у нее вновь была картошка. Та самая, что продал Пашка. Она загребла ее двумя руками и, не глядя, бросила куда-то вперед. – Это моя картошка!

– Совсем съехала? – послышался откуда-то сбоку голос Васьки.

– Остановите ее!

– Жданова, хватит, – сквозь шум пробился негромкий возглас Белки.

– Не подходи! – взревел Пашка, и вдруг наступила тишина.

Катюша рукавом вытерла лицо. Перед глазами со свистом промелькнули ветки.

Она стояла с одной стороны дров, Пашка с другой. В руках у него была длинная палка. Глаза у него были злые. Катюша хорошо знала это выражение лица, знала, что в эту минуту к брату лучше не подходить. Но ей было плевать.

– Ты мне больше не брат! – бросила она.

Пашка шагнул назад, звякнула, опрокидываясь, канистра.

– Бензин! – ахнул Тигра, кидаясь между братом и сестрой, но Пашка оказался быстрее.

Он подхватил проливающуюся канистру.

– Сделаешь шаг, оболью! – в голосе его слышалось что-то сумасшедшее.

Все вокруг перестало существовать. Катюша видела только бешеные глаза Пашки да слышала, как булькает в канистре бензин. Она медленно наклонилась, поднимая картофелину. Пашка рывком выбросил руки с канистрой вперед, прозрачная жидкость полетела во все стороны.

– Сгорим! – истерично завизжала Лягушка.

– Отпусти канистру. – Тигра повис на Пашкиных руках, но тот отшвырнул его в сторону.

Катюша бросила картофелину. Пашка поднял руки, защищая лицо. Вздернутая вверх канистра выдала новую порцию ядовитой жидкости. От бензинового испарения стало нечем дышать. Кожа у Катюши начала зудеть, намокшее платье неприятно липло к ногам.

За Пашкиной спиной мелькнула тень. Картошки больше не было, поэтому Катюша просто побежала вперед.

За невысоким Пашкой показался Максим, он обхватил его сзади за плечи и стал заваливать на спину. Пашка рванулся вперед, но, получив подсечку под ноги, опрокинулся назад. Сверху на них набросился Тигра. Он тянул канистру на себя. Катюша подбежала как раз вовремя, чтобы начать пинать лежащего брата ногами.

– Все! – завопил Тигра, прижимая канистру к себе. – Расходимся!

– Хорош! – Максим пытался успокоить бьющегося на земле Пашку. – Хватит!

– Гад! Гад! – в каком-то истеричном припадке кричала Катюша, колотя брата кулачком в плечо.

– Отстань от меня! – снова взревел Пашка. Одним движением он скинул с себя Максима, подхватил сестру и отбросил ее в сторону.

– Мама! – завизжала Белка.

Катюша пролетела через костер, увлекая за собой горящие полешки. От быстроты происходящего она даже не почувствовала, что ей больно или горячо.

– Тикай! – разнеслось над поляной.

Катюша вскочила. Но предательские каблуки снова подвели ее. Она упала на спину, больно ударилась копчиком и, наверное, на секунду потеряла сознание, потому что когда открыла глаза, вокруг нее полыхала стена пламени. Катюша заметалась в огненном кольце.

– Катька! – билась в истерике Белка.

– Вытащите ее оттуда!

– Помогите! – срывая голос, завопила Катюша.

На секунду ей показалось, что горит весь мир. Огонь был повсюду. В панике она не знала, куда кидаться. Мальчишки пытались пробиться к ней сбоку, сбивая пламя куртками, но огонь не сдавался.

А потом наступила тишина. На Катюшу прямо из огня шагнул кто-то огромный и черный. Она попыталась спрятаться от него, но он крепко прижал ее к себе и стал зачем-то сдирать платье. Катюша вырывалась, окончательно срывая голос в визге. Но человек был сильнее. Он ее во что-то завернул и вытащил на воздух.

А потом пошел дождь. Мягкий такой, приятный. Он падал на лицо, на руки, прогоняя страшного черного человека, отодвигая огонь.

Катюше сразу стало хорошо. Она открыла глаза и увидела над собой растерянное лицо Сашки Серова. Он что-то говорил, но она не слышала.

Ей было просто хорошо. Хорошо, что можно лежать, не шевелиться и ни о чем не думать. За тебя все решит и все сделает этот большой и сильный человек, который способен вот так легко нести ее на руках.

Прямо над Катюшей было высокое прозрачное небо. И оттуда, сверху, на нее спустилось невероятное спокойствие. Это было новое и непривычное для Катюши состояние, и, чтобы задержать его в себе подольше, она закрыла глаза.

– А волосы придется отстричь.

Еще до конца не проснувшись, Катюша схватилась за голову.

– Ничего, до свадьбы вырастут, – привычно пошутил дед. – Где же ты так ухитрилась погореть?

Катюша села на кровати и быстро оглянулась. Ни поляны, ни пенька, ни встревоженного лица Сашки Серова. Она лежала в своей постели, в окно светило солнце. От вчерашнего пожара у нее осталась только резь в глазах да запах гари в носу.

За спиной деда стоял совершенно невозмутимый Пашка.

– Она случайно. – Он даже не смотрел в сторону сестры. – Ребята говорят, она прыгала через костер и задела канистру с бензином.

– Случайно, – покачал головой дед. – Что я вашей матери скажу? Было двое внуков, случайно остался один? Да и кто это додумался канистру рядом с огнем ставить? Эх вы…

И не найдя, что еще сказать, дед махнул рукой и поднялся.

– Вставай, – уже более миролюбиво произнес он. – Тебя там с утра кавалер дожидается.

Катюша потянулась за джинсами. Она почему-то решила, что это Васька пришел узнать, как она здесь. Но мысль эта ее уже не очень радовала. А вдруг это не Васька, а…

Она уже натягивала кроссовки, когда рядом с ее кроватью снова появился Пашка.

– Ты, это… – начал он.

– Это была моя картошка, – зло процедила сквозь зубы Катюша.

– Нашла из-за чего шум поднимать! – равнодушно пожал плечами брат. – А в костер ты сама полезла.

Катюша прошла мимо него.

– Ну ладно, ладно, – сдался Пашка, – прости, я же не специально. Кто ж знал, что так все получится? Случайно все вышло…

– За случайно бьют отчаянно, – бросила Катюша, выскакивая за дверь.

На веранде стоял Сашка Серов.

От неожиданности Катюша растерялась. Она была готова увидеть кого угодно, но только не Сашку.

– Как ты? – улыбнулся он, и в душе Катюши разлилось то самое невероятное спокойствие, которое ее посетило прошлой ночью.

– Дед сказал, волосы придется отрезать. – Катюша подошла к зеркалу и критично оглядела свою подпаленную шевелюру.

– Волосы ерунда, отрастут.

Только сейчас Катюша увидела, что в руках у Сашки букет цветов.

– Главное, сама не сгорела.

Это были садовые ромашки и полевые колокольчики. Значит, за ними Сашка специально ходил в лес. Для нее? Она попыталась представить, как этот взрослый человек идет в лес, ищет цветы и, возвращаясь обратно, проходит с букетом через весь поселок.

На какое-то время Катюша выпала из окружающей ее действительности. Она смотрела на говорящего Серова и глупо улыбалась.

– Неудобно получилось. – От волнения Сашка стал мять букет. – Я платье твое порвал. Понимаешь, оно в бензине было, а нам через огонь идти. Если бы загорелось, стало бы совсем плохо. Слушай, если что, я могу деньги вернуть. Сколько оно стоило? – Только сейчас Сашка заметил, что смотрят на него как-то странно. – Катя! – позвал он. – Может, кого позвать?

– А? – Катюшина улыбка расползлась на пол-лица. – О чем ты говоришь? Какое платье? Садись давай! Будем сейчас чай пить! – Она выхватила букет из рук Серова и потянула его за стол. – Да если бы не ты…

– Да что я? Это Татуся крики услышала…

– Извините, пожалуйста, – раздался голос с улицы. – Катю я могу увидеть?

Катюша удивленно вздернула брови. Столько гостей у нее было впервые.

На пороге стоял Максим. Он был какой-то невероятно элегантный – черные глаженые брюки, белая рубашка, аккуратно причесанные густые вьющиеся волосы. В руках у него был огромный букет бордовых пионов.

– Здравствуйте, – чуть поклонился он.

– Привет… – Катюша была искренне удивлена.

– Я зашел узнать, как ты себя чувствуешь, – произнес Максим, протягивая букет.

– Нормально, – пробормотала Катюша, косясь на Сашку. Серов с любопытством рассматривал новенького, а потом, словно спохватившись, заторопился:

– Ну, мне пора.

Катюша еще ничего не успела сказать, как звук его шагов уже затих на дорожке. В душе у нее вдруг стало невероятно пусто. Только что светило солнышко, было тепло и хорошо. Но набежали тучи, повеяло прохладой, сыростью. И все стало как-то сумрачно и неприятно.

– Я пришел не вовремя? – забеспокоился Максим, заметив, как сильно изменилось Катюшино лицо с уходом Серова.

– Да что уж, – пробормотала Катюша, прижимая к себе пионы. – Пришел и пришел. Проходи. Что нового?

Лаврентьев замялся.

– Да ничего, – вдруг ответил он, и Катюша подняла на него удивленные глаза. Ну и собеседничек у нее…

– Так вот откуда картошка. – С улыбкой Максим смотрел на полупустой мешок. – Это у вас прошлогодняя?

– Нет, – Катюша начала злиться. – Это у нас из магазина. Еще вопросы есть? А то мне надо идти стричься. – Она потрясла лохматой головой. – Видишь, волосы у меня погорели.

– Да, да, конечно, – Максим снова чуть поклонился и стал отступать к выходу. – Я рад, что у тебя все хорошо.

У Катюши было сильное желание метнуть букетом в ушедшего гостя. Но цветы было жалко – не каждый день ей носят такую красоту, – и она поставила их в вазу. Снова подошла к зеркалу.

Да… Не сказать, что до этого у нее на голове была супермодельная прическа, обыкновенное каре под скулы, но сейчас от этого каре мало что осталось.

Что же делать?

В поселке был только один человек, способный ей помочь. Белка. И Катюша немедленно отправилась к ней.

– Огурцова! – крикнула она от калитки. – Белка, ты дома?

– Что же у вас все не как у людей? – Из-за роскошных кустов белых пионов показалась Белкина мать. – Имена какие-то животные придумываете: Лягушка, Тигр. У Беллочки такое имя красивое, а вы ее в зверя окрестили. Нехорошо это.

– Что же нехорошего? – пожала плечами Катюша. – Отличный зверь – белка. А тигров у нас нет, только Тигра, это из мультфильма. Серега такой же смешной. – И чтобы завершить разговор, который мог затянуться надолго, она спросила: – Далеко Изабелла пошла?

– Шляется где-то, – обреченно махнула рукой мать. – Вас разве дома заставишь сидеть? А с головой у тебя что?

– Это теперь мода такая, – крикнула Катюша, убегая.

– Мода… – недовольно покачала головой Белкина мать, снова склоняясь под цветами.

Куда могла подеваться Белка? Пойти на речку? Но она не загорает из принципиальных соображений, говорит, что загар только для плебеев. Настоящая женщина должна иметь благородную бледность. В лес за ягодами она тоже не пойдет – не царское это дело руки о колючки обдирать. Может, сидит у Тигры с Клёпой? Вряд ли. Белка считает себя выше дешевого общения с мальчишками. Ей если кто для разговора и нужен, то не меньше датского принца или английской королевы.

Катюша побрела к реке. В огородах вяло копошились счастливые обладатели земельной собственности. Даже зловредного Тима бабка припрягла таскать ведра с водой. Так ему и надо. Трудотерапия и не таких вылечивала от буйства. Глядишь, добрее станет.

В задумчивости Катюша дошла до магазина. На двери висел замок, а на крыльце сидел Сашка с большим пакетом клубники в руках.

– Привет, погорелица, – улыбнулся он. – Давно не виделись. Клубнику будешь? – И он щедро раскрыл перед Катюшей пакет. Она скромно взяла ягодку и откусила маленький кусочек – было жаль сразу есть такой подарок.

– Ты Огурцову не видел? – спросила она, боясь взглянуть на Серова. От нестерпимого желания смотреть на него во все глаза и невозможности поднять лицо Катюшины щеки заполыхали предательским румянцем.

– Плыла куда-то твоя Огурцова. Кажется, в сторону заброшенных домов. Там еще новенький живет.

Катюша благополучно пропустила мимо ушей смысл сказанного. Она слушала голос и чувствовала, как от волнения у нее наливаются краснотой уши и шея.

– Клубника ваша? – спросила она, лишь бы только разговор не прервался.

– У соседей купил, – Сашка добродушно улыбался. – Да ты бери-бери, не стесняйся.

– А у нас еще нет клубники.

Она готова была провалиться сквозь землю от восторга, что вот так просто можно разговаривать и есть клубнику с мужчиной своей мечты. Чтобы скрыть свое волнение, Катюша снова потянулась к пакету. Под пальцами захлюпали сочные ягоды.

– Дед нашу клубнику пересадил, а она плохо прижилась, – пробормотала она, проклиная свою неловкость.

– Значит, в следующем году будет хорошая, – заверил Серов. – Приду тогда к тебе за ягодами.

Тут Катюша не выдержала и подняла глаза. Сашка протягивал ей пакет, а сам смотрел куда-то в сторону. На губах у него была улыбка, и от этого на щеках появились ямочки. Нос его был весь в веснушках и уже шелушился от яркого солнца. Взлохмаченные короткие волосы выгорели. Линялая вытянутая футболка, исцарапанные руки, сбитые коленки, запыленные шлепанцы…

Катюша почувствовала, что ей опять не хватает воздуха, и, чтобы не упасть, она снова запустила руку в пакет.

– Ты смотри, новую подружку нашел!

Пальцы непроизвольно сжались, сминая ягоды.

На обочине стоял Тим, в одной руке у него была авоська, другая рука спрятана в карман.

– Ну-ка, подожди! – негромко произнес Сашка, резко меняясь в лице. Он положил пакет на ступеньки и мягко отстранил Катюшу.

Сашке было шестнадцать, Тиму четырнадцать, Катюше только-только стукнуло тринадцать. Поэтому для нее было само собой разумеющимся, что Тим должен бояться взрослого Серова. Но бояться его Тим почему-то не собирался.

Он зло сплюнул и сквозь зубы процедил:

– Жених.

– Топай отсюда, – приказал Сашка, подходя к Тиму вплотную.

– Здесь-то ждать не придется, – Тим нехорошо ухмыльнулся и кивнул в Катюшину сторону: – Сам справишься? Или помочь?

Сашка качнулся и руками вперед упал на Тима, пытаясь схватить его за футболку. Но тот оказался быстрее. Он отскочил в сторону и выдернул из кармана велосипедную цепь.

– Ну, давай! – с азартом заорал Тим, раскручивая цепь над головой. – Или ты способен только в кустах сидеть?

Сашка вдруг весь напрягся, присел и нырнул под свистящую радугу вертящегося железа. Он попытался перехватить руку Тима, но не дотянулся до него. Цепь хлестко ударила его и мгновенно намоталась на запястье.

– Ай! – завопил Сашка, тряся отбитыми пальцами.

Катюша ярко представила, до чего же это должно быть больно, когда железная цепь на большой скорости обматывается вокруг руки, и от ужаса закричала.

Потеряв оружие, Тим попытался сбежать, но Сашка перехватил его.

– Ты извинишься, – хрипло произнес он, потрясая над головой противника рукой, с которой уже начала капать кровь. – А еще раз тебя здесь увижу, привяжу к велосипеду и спущу с обрыва. Понял?

Тим дергал ногами в попытке встать, но Сашка не давал ему это сделать.

И тут Катюша завизжала с новой силой, потому что с диким ревом к ним несся мотоцикл.

В поселке мотоцикл был только у одного человека, у Борислава. И Борислав этот ехал явно не на подмогу к Сашке, потому что был закадычным другом Тима.

Не сбавляя скорости, машина налетела на дерущихся людей, сбила Сашку с ног. Тим тут же вскочил и ловкой обезьянкой вскарабкался на заднее сиденье мотоцикла. Борислав что-то говорил сидящему на земле Сашке, но за ревом машины Катюша ничего не расслышала.

Но вот мотоцикл сорвался с места и помчался обратно. Навстречу ему не спеша пылила «Газель», на которой пару раз в неделю Татуся ездила за продуктами.

Хлопнула дверь. Девушка медленно обвела взглядом место боя.

– Нашли чем заняться, – холодно бросила она, проходя мимо Сашки и всхлипывающей Катюши, на секунду задержалась около пакета с помятой клубникой, покачала головой и скрылась в магазине.

Серов молча разматывал цепь. Рука у него выглядела ужасно. Увидев ссадины и порванную кожу, Катюша ойкнула и нервно сглотнула.

– Иди отсюда! – Дверь магазина снова хлопнула, над Сашкой склонилась Татуся с мокрым полотенцем. – Беги, – повернулась она к Катюше. – До обеда магазин не работает.

Было в глазах продавщицы что-то такое, отчего Катюша попятилась, развернулась и побежала прочь.

Ее душили слезы. Хотелось плакать долго-долго. Выплакать все глаза, всю свою жизнь, ослепнуть от горя и умереть прямо сейчас на дорожке. Чтобы люди в одну секунду все поняли и пожалели ее.

Так, в слезах, Катя дошла до пригорка, откуда открывался вид на реку, на заливные луга и на медленно взбирающийся к горизонту противоположный берег с бесконечными колхозными полями.

И тут она чуть не наступила на Белку. Огурцова лежала в высокой траве и из зеленых зарослей высматривала кого-то внизу. Катюша встала на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть, на кого смотрит подруга. Ничего необычного там не было. По тропинке к реке медленно шел Максим Лаврентьев. Из-за плакучих ив, с пляжа слышались голоса неразлучных Сереги и Андрея, то есть Тигры и Клёпы. Но видно ребят не было. Так что смотреть больше было не на что.

Катюша потопталась на месте, пошуршала травой, пытаясь привлечь внимание Белки, но та была слишком увлечена своим делом и подругу упорно не замечала.

– На кого ты там смотришь? – не выдержала Катюша.

Белка опустила голову на руки, несколько секунд полежала так и только потом перевернулась на спину.

– Ни на кого, – произнесла она, подставляя лицо солнцу. – Не видишь, загораю.

– А-а-а… – протянула Катюша, садясь рядом. – А я тебя ищу.

– Ну? – Огурцова приподнялась, всем своим видом показывая, как она недовольна, что ее отвлекли. – Нашла. Дальше что?

Катюша раздраженно поджала губы. Ей столько всего хотелось рассказать – и про клубнику, и про букеты, и про драку. Но, увидев такой прием, говорить Катюша ничего не стала!

– Повидаться захотелось, – буркнула она. – Скучно, вот и пришла. Что новенького?

Белка чуть прищурила глаза и выдала фразу, от которой Катюша вздрогнула:

– Да ничего.

Катюша посмотрела на берег реки – там уже никого не было.

– Мне подстричься надо, я думала, ты мне поможешь, – зачем-то сказала она, хотя было ясно, что сейчас эту тему лучше не поднимать.

– Чем я тебе помогу? – вдруг разозлилась Белка. – Я не парикмахерская! Нужно стричься, поезжай в город и стригись там. Тоже мне – нашла пункт срочной помощи! Она станет в костер прыгать, а ее все спасать будут. И цветы – ей, и помощь – ей! Не много для одной-то?

С этими словами Огурцова встала и побежала вниз с пригорка. Удивленная Катюша смотрела ей вслед. Она впервые видела свою подругу в таком бешеном состоянии.

Катюша пожала плечами, почесала обгоревший затылок и побрела домой.

– Как – что делать? – дед оторвался от помидорной рассады и потер онемевшую спину. – Отправляйся в Дутово, там есть парикмахерская.

– На чем я туда поеду? – надула губки Катюша.

Их дачный поселок всем был хорош – и речка, и лес. Одно было плохо – до дороги нужно было топать и топать, а потом еще ехать на автобусе до железнодорожной станции. Ближайшим островком цивилизации был крошечный городок Дутово. И добираться до него в будние дни было большой проблемой.

– На велосипеде.

Деда уже мало интересовали проблемы внучки. Он с беспокойством смотрел на свои ростки.

– Он же Пашкин!

Кто считает, что иметь старшего брата – это хорошо, тот глубоко ошибается. Уж лучше старшая сестра! Будет хоть с кем поговорить, кто поможет уроки делать. От старшего брата Катюше никакой пользы не было – уроки он делать не помогал, говорить с ним было не о чем. И главное, все, что покупалось для них обоих – компьютерные игрушки, скейтборд и музыкальный центр, компакт-диски с музыкой и фильмами, – все доставалось одному Пашке. Велосипед был, конечно, тоже куплен на двоих, но катался на нем исключительно брат. Да еще лекцию сестре прочел о том, что велосипеды девочкам не нужны. Поэтому не даст он велосипед сейчас. Нечего даже просить.

Это было несправедливо! Это было жестоко!

Слишком много всего свалилось на несчастную Катюшину голову. И драка, и Белкины крики, и два букета. Забыв обо всем, она выпалила:

– Между прочим, это он виноват, что я в костре оказалась! Он меня туда толкнул!

Дед наконец оторвался от своих помидоров, молча снял испачканные в земле перчатки и ушел в дом. Вышел он оттуда через пять минут и тяжело опустился на лавочку.

– Завтра вместе с братом в город поедете, – произнес он, словно приговор прочитал. – Павел тебя отвезет и вернет обратно. Заодно развеетесь, может быть, в кино сходите, вкусное себе что купите. Матери позвоните. На месте, короче, разберетесь. Деньги там, на столе, возьми.

И он снова отправился на огород.

Катюша посмотрела на притихший дом и решила, что пока ей туда соваться не стоит. Пашка, конечно, человек незлопамятный, но без последствий Катюшин рассказ не оставит.

– Бяшка, бяшка, бяшка, – протяжно раздалось из-за соседнего забора.

Васька жил с теткой. Время от времени к нему приезжал отец и очень редко мать. После ее приезда Василий исчезал недели на две, а потом появлялся заметно загоревший и веселый – мать всегда возила его куда-то за границу.

Пока же длилось Васькино заточение на даче вместе с теткой и ее козой. Коза каждый год была новой, но у всех этих животных было имя Роза. Тетка ходила с козой по поселку, привязывая ее то к одному колышку, то к другому, чем вызывала неизменный восторг ребятни и злобные наезды со стороны Тима и его компании. Однажды они покрасили бедное животное в фиолетовый цвет, в другой раз сделали ей модную стрижку, так что несчастный зверь неделю не давал молока.

И вот коза снова пропала.

Катюша забралась на забор – за чужими бедами свои переживались как-то спокойней.

– Сбежала? – с сочувствием спросила она Ваську. Он бесцельно бродил по двору и делал вид, что занимается поисками пропажи. Брыков поднял глаза, долгую секунду смотрел на соседку, а потом в лице его что-то изменилось. Он неожиданно заулыбался и подошел к забору.

– Час уже ищем, – сообщил он. – Опять небось Тимоха со своими утащил. Прирезала бы она эту козу, что ли. Надо мной уже все смеются.

– Я над тобой не смеюсь, – призналась Катюша.

После того как она поняла, что ее любовь к Ваське была ошибкой, Катя почувствовала себя невероятно легко и снова могла спокойно с ним разговаривать.

– Моя мама говорит, что козье молоко очень полезно, – решила подбодрить она соседа.

– Полезно-то полезно, – вздохнул Васька. – Тошнит меня уже от него. И от козы. Она к вам не заходила?

– Не видела.

Повисла неловкая пауза, говорить больше было не о чем. Катюша спрыгнула с забора.

– А здорово ты вчера… – неожиданно буркнул Васька. – Я и не думал, что ты такая…

– Да ладно, – отмахнулась Катюша и, почувствовав, что щеки у нее наливаются румянцем смущения, побежала к дому.

Слова эти были неожиданными. Слова эти были приятными. Вдвойне приятно было то, что слов этих Катюша ждала давно. Целую неделю. Но теперь они уже почти ничего для нее не значили. Она была равнодушна к тому, что скажет или подумает Васька. Хотя еще вчера утром она полжизни готова была отдать только за один его взгляд.

Надо же, как все меняет один день. Ведь еще вчера…

Катюша повернулась к соседскому дому, но Брыков ушел. От сарая снова слышалось протяжное: «Бяшка, бяшка, бяшка…»

Может, она просто не знала Ваську или все придумала? И свою любовь, и его интерес к ней?

Как же далеко все это теперь было от нее – сидение под яблоней, хождение вдоль соседской калитки, ее волнение о том, что все получили приглашение на вечер, а она нет.

Катюша тихо засмеялась и спрятала лицо в ладошки. Она сейчас была неприлично счастлива. Ей хотелось поделиться своим счастьем со всеми – с вредным Пашкой, ругачей Белкой, серьезной Татусей, грустным дедушкой, глупым Васькой. Любовь внутри нее пела и рвалась наружу. Она любит, ее любят, в чем она нисколечки не сомневалась. Еще как любят – из огня спасают, клубникой угощают, перед Тимом заступаются. Какие здесь еще нужны доказательства?

Она громко захохотала, а потом вдруг запела что-то громкое и бессмысленное. Песня перешла в восторженный визг.

Но длилось это недолго. Когда Катюша на секунду прервалась, чтобы набрать в легкие воздуха, то услышала, что ей подпевают. Противным, дребезжащим голосом.

– Бэ-э-э…

Последние два шага до крыльца Катюша сделала на ватных ногах.

Все вещи на террасе были опрокинуты, покрывало с дивана сдернуто, стол лежал набоку. И посреди всего этого бардака возвышалась коза Роза, дожевывавшая колокольчики из Сашкиного букета.

– Ах ты, скотина! – воскликнула Катюша, хватая веник.

Коза бекнула и, перепрыгнув через стол, спряталась за диваном.

Катюша метнула во вредное животное веник и склонилась над растоптанными цветами. Ей было невероятно жалко букет. В Катюшиных глазах это было не просто несколько веточек, это был сам Сашка!

Скрипнула дверь. Катюша быстро подняла голову.

Пашка!

– Открывай! – оставаясь на террасе, забарабанила она по двери, но хитрый брат успел запереться изнутри. – Все равно я тебя достану! Как ты мог? Это же…

Катюшу душили слезы. Зачем, зачем он это сделал?

Она бросилась на улицу, обежала дом кругом.

Над забором мелькнула светлая Пашкина рубашка.

– И не возвращайся! – закричала Катя, срывая голос. – Тебя тут смерть ждет!

Но вряд ли брат услышал ее угрозы, потому что был уже далеко.

Катюша вернулась в дом. Коза дожевывала ромашки. Букет пионов нетронутым стоял на подоконнике.

– У, животное, – зло прошептала Катюша, утирая слезы кулаком.

Коза прыгнула обратно в угол, по ходу разбив вазу.

– Бяшка, бяшка, бяшка, – послышалось с улицы.

– Васька! – Катюша вышла на крыльцо. – Забирай свою козу. И можешь ее до вечера не кормить. Она сытая.

Весь оставшийся день Пашка с Катюшей не разговаривали. На следующее утро дед проверил велосипед, подкачал шины и сунул Катюше в карман шорт деньги.

– Купите себе чего-нибудь вкусное и возвращайтесь к обеду, – произнес дед и, подумав, добавил: – Смотри, чтобы все было хорошо.

На Пашку он даже не посмотрел, словно с ним и так все было ясно – отвезет, проследит, доставит домой в целости и сохранности. Собственно говоря, Катюша в этом тоже не сомневалась.

Велосипед нещадно скрипел. Первые пять минут Пашка делал вид, что ему невероятно тяжело везти сестру. Но потом ему надоело играть без зрителей, и он поехал спокойно.

Накатанная дорога петляла лесом, в вышине деревьев тренькала, надрываясь, какая-то птичка. Потом велосипед выехал на асфальтовую дорогу, и Пашка прибавил скорость. Глядя на проезжающие мимо машины, Катюша думала, что за прошедшую неделю соскучилась по цивилизации, по запаху выхлопных газов, по быстрому движению, по новым лицам.

Город Дутово не имел никаких достопримечательностей. Рынок, продуктовый и хозяйственный магазины, почта, развалившийся кинотеатр, сберкасса и парикмахерская. Вот и все радости жизни.

На сдачу за копеечную стрижку Катюша напокупала всякой всячины – подарки девчонкам, конфеты и печенье деду. Она взгромоздила сумку на багажник велосипеда и посмотрела в скучающее лицо Пашки.

– Поехали, – напомнила она брату о своем существовании.

Не глядя на сестру, Пашка потянулся.

– Ты зачем деду про костер рассказала? – заговорил он, не двигаясь с места. – Я же сказал, это случайно получилось. Я ведь даже прощения у тебя просил.

Катюша растерялась.

– А зачем ты козе мои цветы скормил? – попыталась защититься она.

– Сравнила! – Пашка дернул велосипед, отчего пакет свалился на землю. – Ты раньше рассказала! Что, язык за зубами не держится?

– Подумаешь, рассказала, – Катюша принялась собирать рассыпавшиеся подарки. – Что теперь? Умереть? Поехали домой!

– Никуда мы не поедем. – Брат пнул ногой камешек и отвернулся.

– Как это? – Катюша вцепилась в багажник велосипеда. – Тогда я одна поеду! А если у тебя здесь какие-то дела, то ты потом пешком придешь.

– Никто никуда не поедет, велосипед сломался.

Катюша удивленно посмотрела на вполне целую машину.

– В каком это месте он у тебя сломался? В башке? – зло спросила она.

– Нет, цепь заела, – Пашка стукнул ногой по педали, но та не шевельнулась. – Нужно почистить. Песочек принеси.

– Сейчас, – с готовностью кивнула Катюша и отбежала в сторону. Где на большой асфальтированной площади взять песок, она не знала, поэтому направилась к киоскам, за которыми можно было что-нибудь найти.

Она уже почти добежала до своей цели, когда в голове у нее что-то перещелкнуло – и Катюша быстро повернулась.

Брат уезжал.

Он старательно крутил педали, выруливая на дорогу. Еще немного, и Пашка скрылся за поворотом.

Катюша машинально сделала несколько шагов вслед за братом, не веря своим глазам. Ей очень хотелось потереть их кулаками, чтобы убедиться, что все ей только показалось.

Но площадь была пуста, ничего ей не показалось.

– Уехал? – спросила она немых свидетелей случившегося – лавочку, урну и чахлое дерево.

Пашка мог быть каким угодно. Вредным, противным – любым! Сколько раз они дрались, ругались и мирились. Но Катюша в глубине души все равно гордилась, что у нее есть брат. Старший. Он был самый лучший и самый красивый. И вот сейчас эта вера растворилась в сухом воздухе города Дутово.

Конечно, то, что она осталась тут одна – не смертельный случай. Катя может преспокойненько пройти эти несчастные десять километров пешком. Но, черт возьми, как же было обидно, что ее развели, как маленькую!

«Песочек принеси…»

Слезы потекли по щекам.

Какое дурацкое лето. Ничего не получается, ничего!

Катюша всхлипнула и сдержалась, чтобы не зарыдать в голос. Дудки, такой ерундой ее не сломаешь. Будет она плакать из-за глупого брата.

Катюша подошла к рассыпанному пакету, и здесь ее взяла злость. Слезы мгновенно высохли.

Ну, ничего, она придет домой, и Пашка трижды пожалеет, что так поступил. Подумаешь, она все рассказала деду… А почему бы ей и не рассказать? Это было? Было. Чего утаивать? Даже если Пашка толкнул ее случайно, она ведь свалилась в костер! И вот сейчас ей идти через лес. А если на дороге окажется грузовик с пьяным водителем? Или там уже несколько часов поджидает в кустах свою жертву маньяк? Или волк? И даже не один, а три… Или нет, целая стая! Как прыгнут!

Катюша с ожесточением стала запихивать подарочки в пакет.

Ну ладно, с волками она загнула, но от этого Пашкин поступок не казался лучше. Бросить сестру одну – это стыдно, низко, подло!.. Через два часа она будет дома, и брату лучше не попадаться ей на пути. Пускай так и катит на своем велосипеде до города и маме потом объясняет, почему он не может вернуться на дачу.

Два часа!

Катюша огляделась по сторонам. Если пойти лесом, то она срежет добрые три километра. Задержись Пашка где-нибудь, она вернется даже раньше него.

Ну что ж, посмотрим, кто будет смеяться последним.

Правда, была еще слабая надежда, что у Пашки проснется совесть и он за ней вернется. Но Катюша решила не сдаваться на милость победителя и шагнула в придорожные кусты.

Она пересекла светлый осинник, продралась сквозь еловые посадки и вышла к просеке – широкой полосе, заросшей низким кустарником и высокой травой. Идти стало тяжелее, потому что в траве прятались пеньки, корни, колючие ветки ежевики и малины. Пока Катюша перебиралась через просеку, она несколько раз пожалела, что не пошла по дороге – не так быстро, зато верно. А пока этим путем окажешься дома, все ноги посшибаешь. Да и новенькие кроссовки было жалко.

За просекой лес полого спускался вниз. В овраге было прохладно, между редкими полянками с травой и тонкими березками росла сочная осока с краями-лезвиями. Почва под ногами противно чавкала. Это было удивительно, потому что в поселке уже неделю не было дождя и все грядки пересохли. А здесь вода и прохлада…

Ну и местечко! Катюша шлепнула себя по голой коленке, убивая комара, и тут же затрясла головой, прогоняя назойливое жужжание. Пришлось взять правее и забраться на пригорок, чтобы оставить низину в стороне. Выйдя к еще одной еловой посадке, Катюша села отдохнуть.

Солнце поднялось высоко, в лесу парило. От сочной травы шел дурманящий аромат. С одной стороны лес темнел молоденькими елочками. За ними тянулись вверх тонкие березы. Впереди виднелся просвет. Если Катя не взяла сильно вправо, то сейчас уже сможет выйти на знакомую дорогу.

Девочка переложила пакет из одной руки в другую, прогнала от своего уха комара и поднялась. Испуганные ее движением кузнечики на секунду смолкли, а потом опять застрекотали с новой силой. Катюша пробежала мимо березок, сорвала прутик с куста и, сшибая головки желтых лютиков, пошла на просвет.

Это даже здорово, что Пашка заставил ее идти через лес. Когда еще она так погуляет? Так и будет все лето торчать в поселке, лишь время от времени выбираясь на речку. А сейчас она в гордом одиночестве гуляет по лесу, где такая красота. Потом будет что рассказать Огурцовой.

Прутик свистнул по воздуху.

Впереди дороги не было. Была еще одна просека, такая же, как предыдущая. Широкая полоса зелени с пнями и поваленными деревьями. Катюша осторожно пошла вперед. Колючие кусты ежевики и малины оставили свежие царапки на ее руках. Задев ногой о пенек, она чуть не порвала кроссовку.

Лес резко пошел вниз. Катюша стала осторожно спускаться, поглядывая по сторонам. Почва чавкнула под ногами, остролистая травинка резанула по ноге. Редкие полянки с березками и низкой травой… Сколько же у них здесь низин!

Это болото тоже нужно обойти. Вот только как, справа или слева?

Катюша покрутилась на месте и решила обойти его справа.

Комары, осины, еще одна еловая посадка.

То ли елки здесь постоянно рубят, то ли слишком часто сажают.

Стоп.

За елками тянулись вверх тонкие березы, дальше виднелся просвет. На том месте, где стояла Катюша, трава была примята. Здесь недавно сидели. А вот с этого куста была сорвана ветка.

Катюша вскрикнула, отбрасывая свой прутик. Ей вдруг показалось, что от него веет опасностью.

Что это? Она заблудилась и ходит по одному и тому же месту? Но тогда как она второй раз прошла через просеку в том же направлении, что и раньше, если не возвращалась? Значит, возвращалась… Но где? Она сделала огромный круг, незаметно для себя, в полном беспамятстве, пересекла просеку, потом сделала еще один круг и снова прошла через ту же просеку, но уже в другую сторону… С какой же скоростью она двигалась? Или ее переносило по воздуху волшебным образом?

Катюша задрала голову, чтобы убедиться, что никакой Гарри Поттер с Таней Гроттер на контрабасе над ней не летают. Небо было чистое и прозрачное. Если кто там и летал, то никак не юные волшебники.

Так.

Катюша посмотрела на ручные часы. Двенадцать. Вышла она из Дутова, предположим, полчаса назад. Паниковать рано. Подумаешь, кружок по лесу сделала. Городской ребенок! С кем не бывает? Сейчас она будет идти только прямо, никуда не сворачивая, и непременно выйдет к поселку. В крайнем случае она может вернуться на дорогу. И уж там она ни за что не заплутает. Просто надо перестать волноваться и не пугать саму себя придуманными сказками.

Катюша затянула потуже шнурки на кроссовках, одернула рубашку, сжала в руке пакет и решительным шагом направилась вперед.

Где-то она слышала, что правой ногой люди делают шаг больше, чем левой, поэтому-то и начинают кружить на месте. И если следить за своими ногами…

Деревья расступились, выпуская Катюшу к просеке.

Чертовщина какая-то.

Катюша прижала к себе пакет и попятилась.

Может, попробовать ориентироваться по солнцу? Сейчас оно бьет прямо в глаза. Значит, если перейти просеку и идти на солнце, то двигаться будешь только прямо. Еще ориентиром могут быть деревья. С той стороны, где мох, там север, где кора тоньше, там юг.

Катюша потрогала ствол осинки – ни мха, ни возможности определить толщину коры.

Спокойно! Последняя попытка, и она возвращается на дорогу. Современные девочки леших и домовых придумывать себе не будут, а воспользуются логикой, поймут, что в лесу заблудиться может каждый…

Кровь застучала в висках, ладони вспотели.

Заблудилась…

Только не паниковать! Времени много, она найдет дорогу.

Катюша спустилась в заросли. Под ногами была уже кем-то протоптанная тропинка. По ней совсем недавно прошли.

Ну вот, здесь были люди. Сейчас она их догонит…

Перевернутый пень, с корней сбита земля. Сучок зацепился за что-то белое, вырванный кусочек болтается на ветке. Вот, из рваного пакета что-то выпало…

Катюша наклонилась и подняла брелок – желтый мягкий мишка в розовой курточке.

Страшная догадка болью отдалась в голове, противные мурашки пробежали по спине. Катюша вскрикнула, хватаясь за пакет. Угол был порван, из него торчал точно такой же желтый мишка-брелок, только в красной курточке. Она сунула находку в карман, открыла пакет и быстро пересчитала подарки. Мишек должно было быть четыре, в пакете лежало три. А значит, четвертый находился у нее в кармане.

– Ой, мамочки, – всхлипнула Катюша, обнимаясь с пакетом.

Она затравленно оглянулась, в полной убежденности, что успеет заметить, как за дерево прячется низенький старичок с взлохмаченной бородкой.

Никого.

Жарит солнце, орут кузнечики.

Пятясь, Катюша выбралась с просеки и застыла на пригорке.

То ли у нее с головой проблема, то ли с лесом что-то не так.

Сзади зашуршало, и Катюша с визгом помчалась вниз. Она даже не стала выяснять, что происходит. Животный страх гнал ее вперед.

Утопая по щиколотки в противной грязи, она пересекла низинку, взобралась на пригорок и облегченно вздохнула – перед ней был светлый осинник. Никаких тебе елок, никаких березок.

Она села, облегченно откинувшись на ствол дерева. От пережитого волнения захотелось есть и пить. Она открыла пачку печенья, но от первого же кусочка закашлялась. Нет уж, лучше с едой подождать до дома.

Катюша поднялась. Идти стало заметно тяжелее, ноги словно налились свинцовой тяжестью.

Ладно, и это она Пашке припомнит.

Время тянулось бесконечно медленно, но все же оно двигалось вперед. Прошел час. Больше Катюша не плутала. По крайней мере знакомые низины ей больше не попадались. А деревья… Кто их разберет, те же самые они или меняются?

Катюша прошла еще несколько шагов и остановилась.

Прямо перед ней стоял волк. Из распахнутой пасти капала слюна, язык вывалился, глаза внимательно смотрели на человека.

Катюша застыла, с трудом соображая, что теперь делать.

Волк нервно дернулся.

– Мама! – завизжала Катюша, бросая в зверя пакет.

Ноги снова стали легкими и быстрыми. Она неслась вперед, перепрыгивая коряги и пни, ловко лавируя между деревьями. Но как быстро она ни бежала, за спиной все равно слышалось натужное дыхание и приглушенный топот когтистых лап.

Катюша всего на секунду повернулась, чтобы посмотреть, как далеко от нее преследователь. Небо опрокинулось на нее, земля стремительно приблизилась, и все померкло.

Стрекотали кузнечики. В отдалении отсчитывала чьи-то года кукушка. Трудолюбивый дятел долбил ствол дерева. По ноге кто-то нещадно ползал.

Катюша шлепнула ладонью по коленке и тут же вспомнила, что она не в гамаке около своего дома лежит, а в лесу, и ее уже давно должен съесть волк.

Она вскочила. Боль в ноге отдалась по всему телу, так что Катюше пришлось снова опуститься на колючую траву.

Над головой затрепетала листиками осина, затренькала птица.

– Черт, – выругалась девочка и с удивлением прислушалась к своему голосу. Надо же, до чего она привыкла молчать и слушать лес – голос ей показался чужим.

Катюша встряхнулась и, держась за дерево, поднялась.

Надо двигаться. Если она останется на месте, то ее здесь никто никогда не найдет.

От ствола к стволу, от кустика к кустику Катюша заковыляла вперед.

Шевелить ногой было больно, но она работала. Уже неплохо.

Солнце заметно сместилось в сторону, но Катюша старалась это не замечать. Потом, потом, обо всем этом она подумает потом, а сейчас надо идти, идти вперед и ни на что не отвлекаться.

Снова включился дятел. Он настойчиво барабанил по дереву, словно это была не птица, а отбойный молоток. Или мотор.

Мотор!

Забыв про ногу, Катюша побежала.

Деревья заходили вокруг нее ходуном. На секунду ей показалось, что она топчется на одном месте. Но вот впереди показался очередной просвет, и Катюша шагнула на проселочную дорогу.

Мимо нее на мотоцикле проехал Борислав.

От удивления Катюша успела только открыть рот. И вот уже красные тормозные огни исчезли за поворотом.

Ноги отказались ее держать, и Катюша упала на обочину. До дома было рукой подать, но сил идти не было. От усталости она уткнулась носом в коленки и заплакала. Отчаяние, боль, обида – все смешалось в ее голове.

Ей было жалко себя, деда, маму и даже дурака Пашку. Ну почему, почему ей так не везет? Почему у всех все хорошо – у Борюсика, у Василия, у Белки с Максом, и только она какая-то не такая? Никого не толкают в костер, а ее толкнули, никого не бросают за десять километров от дома, а ее бросили. И любят всех, и понимают всех, и в беде никого не оставляют, одна она одинокая, всеми покинутая, никому не нужная…

Катюша так глубоко ушла в свои обиды, что не услышала, как мимо прошуршали шинами два велосипеда. И только когда третий велосипед упал чуть ли не на нее, она лениво подняла голову. Но ничего не увидела, потому что в глазах у нее стояли слезы.

– Дура, ой, дура, – раздался далекий голос, и чьи-то руки крепко схватили ее за плечи. – Ты цела? Все в порядке? Катька!

Катюша мотнула головой, пытаясь понять, что от нее хотят. Больше всего ей сейчас хотелось снова уткнуться носом в коленки и чтобы ее никто не трогал.

– Вставай! – требовал голос. – Что у тебя болит?

Катюша глупо улыбнулась и встала. От боли в ноге она покачнулась, но упасть ей не дали.

Вокруг зашумели, возмущенно затренькали велосипедные звонки, и все исчезло.

Когда Катюша пришла в себя, то увидела, что ее куда-то везут. Голова лежит на руле, а около носа знакомо напрягаются мышцы знакомой руки. И еще боясь поверить в свое счастье, девочка подняла глаза и увидела над собой лицо Сашки Серова. Оно было пыльное и какое-то незнакомое, брови недовольно сбежались к переносице. Но это был Сашка, ее герой. Он долго бродил по лесу, сразился с волком, убил дракона, ночевал под деревьями у костра. Он многое перенес и многое испытал, и вот, наконец, он нашел ее и теперь везет домой. Ее рыцарь! Ее герой! И как она сразу не догадалась, что Сашка непременно спасет ее?

В окно билась настойчивая муха. От этого монотонного «бум, бум, бум» чесалось все тело. Но шевелиться не хотелось – так приятно было лежать под одеялом на мягкой постели, каждой клеточкой ощущать спокойствие и безопасность собственной комнаты! Только нога немного побаливала, но это можно было пережить.

На пороге появился дед.

– Проснулась? – Он прошел к Катюшиной постели и тяжело опустился на стул. – Ну, и что мне с вами делать?

Катюша посмотрела в лицо деда. Как же он изменился за прошедший день! Осунулся, еще больше побелел…

– А что еще случилось? – забеспокоилась Катюша, садясь на кровати. – Пашка-то вернулся?

– Вас ведь вдвоем оставлять нельзя, – вздохнул дед, глядя мимо внучки в окно. – Вы же поубиваете друг друга. Что я матери вашей скажу? Что не уследил? Что не смог вовремя вас в разные углы развести?

– Что, Пашка уехал? – Катюша поняла слова деда по-своему.

– В Дутово поехал твой Пашка, домой звонить. Пускай ваша мать сама решает, что с вами делать. Не знаю, что он там ей скажет, что наплетет, но она должна быть в курсе, что происходит с ее детьми. Ты-то как себя чувствуешь, к врачу не надо?

Катюша прислушалась к себе. Все вроде было в порядке.

– Да ладно, дед, – улыбнулась она. – Подумаешь, заблудилась чуть-чуть. Жалко, я пакет не донесла, там печенье для тебя было.

– Печенье, – покачал головой дед. – Ты знаешь, сколько мы тебя искали? Весь день! Хорошо, Пашка сразу объявился и сказал, что ты одна пошла. А то мы так бы до вечера и не знали, что ты потерялась! Ты же десять часов в лесу провела!

Дед махнул рукой и вышел из комнаты.

Надо же, а Катюше казалось, что прошло всего каких-то пару часиков. Лес, просеки, волки, комары… До чего все это теперь далеко от нее. Как плохой сон – открыла глаза, и кошмар закончился.

Катюша в блаженном состоянии упала на подушку, сладко потянулась.

На улице хлопнула калитка. Ого, кто это? Катюша шустро взобралась на подоконник.

К сожалению, чудеса случаются не каждый день.

По дорожке к Катюшиному дому шел Максим Лаврентьев. Всего лишь…

Катюша быстро натянула шорты с футболкой и, демонстративно хромая, вышла на террасу.

– Здравствуйте! А Катю можно увидеть? – раздалось с улицы.

В ответ что-то недовольное пробурчал дед, и Максим Лаврентьев протопал через веранду.

– Здравствуйте! – Максим чуть поклонился, внимательно глядя на Катю. Теперь в руках у него был букет белых пионов. – Я говорил с твоим братом, он сказал, что ты себя чувствуешь хорошо.

– Куда уж лучше! – Своей манерой поведения Максим начинал Катюшу раздражать. – А у вас что нового за день произошло?

– Да ничего, – ответил Максим. – Я целый день гулял. У вас здесь красиво.

– Красиво, красиво, – поддакнула Катюша, засовывая новые пионы в вазу к старым. – Еще что?

– Всё, – Максим, казалось, не замечал Катиного раздражения. – Шел мимо. Вот, решил заглянуть. Я здесь еще никого не знаю, а с тобой и твоей подругой успел познакомиться. У нее очень красивое имя.

– Нормальное.

Это уже было хамство – хвалить одну женщину в присутствии другой.

– Я ее все время встречаю на улице. – Максим продолжал мило улыбаться, глядя в напряженное Катино лицо. – Она любит гулять?

До недавних пор Белка не питала пристрастия к пешим прогулкам, предпочитая все дни проводить в гамаке около своего дома.

– Перемещается из точки А в точку Б… – начала Катюша и замолчала.

Ей в голову пришла странная мысль, поэтому она и замолчала. А что, если…

– Вряд ли это можно назвать прогулками, – неловко закончила она свою фразу.

– Может, мы как-нибудь вместе погуляем?

Максим продолжал говорить, но Катюша уже не слышала его. Она смотрела во все глаза и не могла поверить, что Белка вот так вдруг влюбилась в этого смазливого парня с идиотскими манерами и нереально правильной речью.

Чтобы не упасть, Катюша села на стул. Кто? Белка? Холодная равнодушная Белка? И в кого? Вот в этого красивого, но бестолкового мальчика?

Видимо, прозвучал какой-то вопрос, потому что Максим снова замолчал, лицо его изобразило ожидание. Не услышав ответа, Лаврентьев развел руками и улыбнулся.

– Выздоравливай, – произнес он, начиная пятиться к выходу. – Потом тогда еще поговорим.

– А ты всем цветы таскаешь, кто плохо себя чувствует? – грубо спросила Катюша. Ей очень хотелось разозлить Максима, смыть с его губ эту сладкую улыбку, заставить его говорить и действовать как-нибудь по-другому.

– Только тем, кто теряется в лесу и оказывается в костре. – Максим Лаврентьев оставался все таким же галантным.

Черт возьми! А ведь он красив. И какой обходительный. Прямо герой любовного романа.

Хлопнула калитка. Катюша еще секунду посидела в кресле и вдруг сорвалась с места. Если ее догадка верна, то Белка должна быть поблизости.

Катя добежала до забора как раз вовремя, чтобы застать проходившую мимо Огурцову.

– Белка, привет! – махнула рукой Катюша. – Ты ко мне?

Огурцова замерла на месте, во все глаза глядя на подругу. Было видно, что она хочет уйти, но не решается.

– Или ты спешишь? – внаглую спросила Катюша.

Белка бросила короткий взгляд на дорогу и неуверенно кивнула.

– Отчего же? Зайду. Как ты? – Она быстро прошла по дорожке, взбежала по ступенькам на веранду и застыла на пороге.

– Подожди, я сейчас переоденусь, сходим куда-нибудь. – Катюша хотела пройти мимо подруги, но не успела это сделать. Огурцова медленно повернулась.

– А ты, я смотрю, вся в цветах, – холодно произнесла она, спускаясь по ступенькам.

– Это Максим заходил, – усмехнулась Катюша. – Интересно, откуда он их берет. У них же пока ничего не растет.

– Покупает, – коротко бросила Огурцова. – У моей матери.

– То-то я смотрю, знакомые, – смутилась Катюша. – А ты знаешь, у меня ведь еще букет был, – решила сменить она тему. – Сашка после того вечера с костром заходил, ромашки с колокольчиками подарил. Я так обрадовалась. А Пашка, гад, мой букет Васькиной козе скормил.

– Всех вокруг себя собрала, – сквозь зубы процедила Огурцова. – Не можешь жить без зрителей.

Каблучки Белкиных босоножек звонко процокали по дорожке.

Катюша растерянно сунула руки в карманы и неожиданно нащупала что-то мягкое. Это был брелок – маленький желтый мишка в розовой курточке. Тот самый, что выпал из пакета и которого она нашла, в третий раз проходя через просеку.

– Ты представляешь, – Катюша пошла следом за подругой. – Я вчера подарков напокупала, все потеряла, а мишка остался. Это тебе.

Не глядя, Белка взяла игрушку и равнодушно повертела ее в руках.

– Зачем он приходил? – отвернувшись от подруги, спросила Огурцова.

– Ни за чем, – пожала плечами Катюша. – Цветы принес, предложил всем вместе пойти погулять.

– Вместе? – Белка так резко повернулась, что Катюше пришлось отступить. – Кажется, ты и одна неплохо справляешься.

– С чем? – Что-то Катюша не помнила, чтобы ей удалось погулять с Максимом.

– С тем! – Огурцова кинула брелок подруге под ноги. – Ты думаешь, я не вижу, что ты из кожи вон лезешь, чтобы привлечь к себе внимание. Бедненькая ты наша, несчастненькая! Ах-ах-ах, какой у нас злой братик! Ах-ах-ах, в костер нас толкнул, в лесу одну бросил! Да ты все сама подстроила! Это же было сразу понятно. Решила доказать Брыкову, что если захочешь, то вокруг тебя весь поселок прыгать начнет!

– Да мне на этого Брыкова уже плевать!

– Быстро ты с ним разобралась. Кого же ты себе наметила в следующие жертвы? Максима?

– Нужен мне твой Максим! – тоже перешла на крик Катюша. – Хочешь за ним бегать – бегай. Как будто я тебе мешаю. Мне Сашка Серов нравится.

Белка дернулась, словно от удара, внимательно посмотрела в Катино лицо, словно хотела там что-то увидеть, чего раньше не замечала.

– Ну, знаешь, подруга, – процедила она сквозь зубы. – Ты совсем обнаглела. Решила врать, придумала бы что-нибудь поубедительней. Как будто ты не знаешь, что Сашка уже год как влюблен и ты ему на фиг не нужна.

– Не лезь не в свое дело! – взвизгнула Катюша, сжимая кулаки. – Что ты понимаешь в любви? Ты не знаешь, что это такое! Ты равнодушная и холодная рыбешка!

– Заткнись! – заверещала Огурцова и бросилась к подруге, собираясь вцепиться ей в лицо ногтями. – Это ты! Ты во всем виновата! Ты! Со своими приключениями! Со своими пропаданиями! В поселке только и разговоров, что про падение в костер и твои похождения в лесу!

Она схватила подругу за футболку. Не ожидавшая нападения Катюша зажмурилась и забила в воздухе руками.

– Брек! – раздалось от калитки. – Разошлись!

Катюша почувствовала, что ее дернули в сторону, и она оказалась на газоне. Пашка, схватив Белку за талию, пытался оттащить ее подальше от сестры. Та взбрыкивала, надеясь еще дотянуться до Катюши. Но тут силы ее оставили, и она обмякла в Пашкиных руках.

– Успокоилась? – строго спросил брат, заглядывая Огурцовой в лицо. – Что-то вы, девчонки, последнее время бешеные стали. Вас на общественные работы надо определять, чтобы вы там энергию свою тратили.

– Да пошел ты… – устало огрызнулась Белка и побрела к калитке.

– Что, она у тебя тоже картошку потаскала? – повернулся Пашка к сестре.

– Не успела, – вздохнула Катюша, рассматривая перемазанную в травяной зелени штанину.

– Оклемалась после вчерашнего? – Брат поднял с земли злополучного желтого мишку.

– Гад ты! – Катюша вырвала из рук брата брелок.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Пашка. Сегодня он явно пребывал в благодушном настроении. – Вам осталось меня недолго терпеть, я скоро уеду. Мать обещала купить мне куда-нибудь путевку. Надоели вы мне! Детский сад. Сплошные вопли. В этот раз хоть по делу кричали?

– А чего она говорит, что я специально все подстроила. Будто я прыгнула в костер, чтобы на меня внимание обратили. Это же ты во всем виноват.

– Ну, так обратили? – Пашка развалился в гамаке.

– А еще она врет, что Сашка Серов влюблен в кого-то.

– Не врет, – с видимым удовольствием подтвердил брат. – Он по Татке сохнет. Ты думаешь, почему она здесь работает? Из-за Сашки. Он уже в то лето жениться на ней собирался, но они договарились подождать два года.

– Почему два? – не поняла Катюша.

– Через два года ему восемнадцать стукнет, и они смогут пожениться.

– А до этого никак?

– А до этого только с родительского разрешения. – Пашка снова расплылся в довольной улыбке. – Серовские родичи против.

– Врешь! – зарделась Катюша. – Все вы врете! Ты опять надо мной издеваешься!

И она толкнула гамак так сильно, что брат не удержался в нем и перевернулся.

– Сумасшедшая! – неслось Катюше в спину. – Да об этом весь поселок знает!

Катюша бежала по улице, сжимая в кулаке мишку.

Они врут! Нагло врут! Зачем им понадобилось так издеваться над ней? Она же видела, как Сашка на нее смотрит. А Татуся? Два года разницы! Она для него слишком старая. Да и не дождется она. В ее возрасте сразу замуж выходят.

Нет, не так! Нет ничего. Белка сказала нарочно, чтобы ее позлить. А Пашка? Что Пашка? Разве он скажет сестре доброе слово? Его рассказам вообще верить нельзя.

Катюша неслась вперед, наклонив голову, как молодой упрямый бычок, и, конечно же, совершенно не смотрела перед собой. И тут же налетела на кого-то.

– Ну что, пропащая?

Сашка, как всегда, улыбался. Он вообще всегда был какой-то спокойный и улыбчивый. Не в пример нервному и злому Тиму.

Знала о Серове Катюша немного. Что отец его погиб, когда Сашке было совсем мало лет. Что его мать второй раз вышла замуж и в новой семье у Сашки есть еще две сестры. В прошлом году они все вместе приезжали в поселок на пару дней. Сашка возился с сестрами, и было забавно наблюдать, как он их за ручку водит на речку и объясняет, какая птица как поет. Вот, собственно говоря, и все. А жил Сашка вместе с бабкой, матерью отца, худой злобной старушенцией, вечно всем недовольной и мечтающей спровадить внука обратно в город.

От переполнявших ее эмоций Катюша неожиданно для себя подпрыгнула и обняла Сашку за шею.

– Эй, ты чего? – растерялся Серов, поддерживая Катюшу за талию, чтобы она не оторвала ему голову.

– Спасибо, – прошептала она прямо Сашке в ухо и еле коснулась губами его щеки.

– Пожалуйста, – пожал плечами Серов, осторожно опуская Катюшу на землю.

– Вот, – Катюша разжала кулак. Розовая курточка немного помялась, нос был запачкан, но в целом улыбался мишка довольно занятно.

– Спасибо. – На Сашкиных щеках снова заиграли ямочки. – Только мне-то за что? Я только привез. Тебя Борька заметил. Хорошо сказал, а то бы мы так и ездили по опушке.

– Я его вчера купила.

Катюше хотелось, чтобы Сашка понял всю значимость подарка. То, что ее увидел и фактически спас Борислав, было неважно. Увидеть – это не главное. Главное – привезти домой. А сделал это он, Сашка, ее герой.

– Весь пакет потеряла, а этот мишка остался, – продолжала Катюша. – Он в дырку вывалился, а я подняла и в карман положила. Сегодня нашла. Тут если потереть, то отмоется.

Она потянулась к брелоку, показывая, как надо потереть. Серов мягко отвел ее руку.

– Я справлюсь. – Он заглянул в Катюшины глаза. – Ты лучше не теряйся больше и в костер не падай. Хорошо?

– Да, – кивнула Катюша и в ужасе поняла, что говорить больше не о чем, что Сашка сейчас пойдет дальше, а она останется одна.

Серов так и сделал. Он потрепал Катюшу по плечу, щелкнул по носу и… отвернулся.

– Саша, – тихо в спину ему прошептала Катюша, готовая вот-вот разреветься от отчаянья.

Он остановился.

– А я вчера подстриглась. Мне идет? – пробормотала Катюша, понимая, что несет полную чушь.

– Тебе и с длинными волосами было хорошо, – кивнул Сашка. – А так ты стала на мальчишку похожа. Но тоже ничего.

И он опять пошел. Пошел прочь, даже не думая продолжать разговор.

Катюша пыталась придумать еще хоть какую-нибудь тему для беседы, хоть самую маленькую, незначительную. Только бы Сашка остался с ней стоять и стоял бы так до конца света.

О погоде? О том, что вода в реке никак не нагреется, хотя на улице стоит жара? Об урожае морковки? О том, какие грибы и ягоды пошли в лесу? Что давно нет дождя?

Все то, о чем бабушки говорили на лавочках, сейчас совершенно не подходило.

«Говори, говори!» – билось у Катюши в голове. Она машинально шла следом за Сашкой, сверля его спину взглядом, в отчаянной надежде, что он сам повернется и начнет с ней говорить.

Но он уходил.

Тогда Катюша зажмурилась и выдавила из себя:

– Саша… Как ты считаешь… Я… красивая?

За секунду, пока Серов поворачивался, она успела помолиться всем богам, какие существуют на свете, и пообещать, что если сейчас Сашка скажет, что она самая красивая и прекрасней ее мир не видывал, то она будет вовремя ложиться спать, делать уроки, перекопает деду все грядки и даже с Пашкой перестанет ругаться.

– Конечно, красивая. – Сашка уже не улыбался. Скорее, он был озадачен. – Очень красивая. И прическа у тебя прикольная. Ты не переживай, волосы быстро вырастут. Особенно под солнышком.

Прошла, наверное, долгая минута, прежде чем Катюша заметила, что не дышит. Она закашлялась, испугав проходившую мимо мамочку с младенцем в коляске. Ей стало нестерпимо стыдно и жалко себя. И еще она страшно пожалела, что люди не умеют читать мысли друг друга. Ведь что стоило Сашке сказать эти два простых слова: «Самая красивая»?

Ничего.

Но он их не сказал!

Катюша крутанулась на пятках, бросилась бежать, запуталась в высокой траве и упала на землю.

Она все испортила! После этого разговора Сашка решит, что она беспросветная дура, что она маленькая и недалекая, что ее удел играть в куклы и устраивать домашние спектакли с Барби и ее друзьями.

А вокруг шумела жизнь. Высоко в небе летали стрижи. На том берегу реки работали трактора, шумел ветер в верхушках сосен, стрекотали кузнечики.

Все было, как всегда – то есть замечательно. Лето, солнце, дача. И можно было откинуться на спину в траве и ни о чем не думать. Но в голову настойчиво, как зуд комаров в ночи, лезла последняя встреча с Сашкой. Катюша раз за разом проигрывала в голове этот разговор, пытаясь подобрать правильные слова и подсказать Серову правильные ответы.

Там, в ее фантазиях, Сашка широко улыбался, брал ее за руку, и они вместе шли по поселку. Серов постоянно говорил, а Катюша только слушала, блаженно жмурясь на солнышко. А потом из-за поворота на них налетали Тим с Борюсиком. Мотоцикл ревел, тренькал велосипедный звонок. Тим хватал Катюшу за руки и перекидывал через жесткую раму. Ее везли в темный лес и бросали под деревом. И она там лежала долгую неделю. И вот, когда она съела всех муравьев и гусениц и уже почти умирала от голода, сквозь непроницаемую листву пробился солнечный луч, и появился Сашка. Через минуту уже Тим с Борюсиком просили у него прощения. Он милостиво отпускал их, сажал Катюшу на коня и мчался обратно в поселок. По дороге он шептал ей, что обязательно ее дождется и, когда ей исполнится восемнадцать, они поженятся и будут жить долго и счастливо до глубокой старости.

История получилась красивая, только что-то Катюшу в ней смущало. Может быть, неизвестно откуда взявшийся конь, а может, странное обещание, которое она где-то уже слышала?

Катюша открыла глаза. Она еще была вся в своей фантазии, поэтому никак не могла понять, что вокруг происходит. Почему вместо темного леса вокруг ясный день, почему глаза слепит солнце, куда подевался конь и, главное, почему вместо Сашки над собой она видит Лаврентьева.

– Ты чего тут? – заморгала Катюша, садясь в траве.

– Я подумал, что ты уснула, – улыбнулся Максим. – А здесь такое солнце… Ты можешь сгореть.

В Катюшиной душе поднялось негодование против всей той чуши и глупости, что сейчас нес этот парень. И что это за манера появляться в самый неподходящий момент! Вот еще выдумал – она сгорит. Во-первых, спать она не собирается, а во-вторых, даже на юге она не обгорает!

– Это все? – Катюша подобрала ноги и обняла колени.

– Может, хочешь с нами погулять? – Максим отступил назад.

За его спиной стояла Белка, и взгляд ее не выражал ничего хорошего.

– Легко! – подскочила Катюша, злорадно улыбаясь бывшей подруге.

Лицо Огурцовой дернулось. Если бы не Максим, не миновать им еще одной драки. Но Белка сдержалась. Она ловко подсунула руку под локоть Лаврентьева и скомандовала:

– Ну, пошли.

Максим предложил Катюше второй локоть, но она только повела плечом, засунула обе руки в карманы и, ссутулившись, зашагала вперед.

– У вас здесь очень красиво, – заговорил Максим. – Столько простора – река, лес. У нас раньше была дача в другом месте, там был только маленький пруд и больше ничего. Даже леса поблизости не было.

– Какая жуть, – подала голос Огурцова и приторно улыбнулась.

Катюша демонстративно молчала. Разговор не вязался, но Лаврентьева это, кажется, не волновало.

– Я с утра уже прошел вверх по течению, наверное, километров пять. Невероятные места. По берегу растут ивы. Я прошел под ними. Они плакали.

Катюша вновь начала злиться. Почему этот парень не может говорить нормально? Что за манера строить предложения по всем законам русского литературного языка? Не говорит, а сочинение пишет. Если еще выяснится, что он сочиняет стихи, то диагноз можно будет ставить – зануда.

Почему-то все в Максиме Катюшу раздражало. И чем дальше, тем больше. Его аккуратные движения, манера одеваться так, словно он не за городом находится, а на концерт в консерваторию собрался. Его дурацкая особенность внимательно слушать собеседника, повернувшись к нему и заглядывая в глаза. Его безукоризненно правильная речь, тонкие изящные руки и какая-то небывалая классическая красота его лица.

Кошмар, одним словом, а не человек.

Между тем их невероятная компания дошла до поселка. Было решено пойти гулять в лес. Предлагая это, Белка нагло смотрела на Катюшу, видимо, ожидая, что она испугается и наотрез откажется идти.

Конечно, после вчерашнего в лес Катюше идти не хотелось. Она бы лучше осталась у реки под безопасным солнышком. Но чувство упрямства заставляло ее топать дальше и только сильнее сжимать кулаки в карманах.

Максим что-то безостановочно вещал, постоянно поворачиваясь к Катюше, которая специально отставала. Из-за этого Огурцовой все время приходилось обегать своего кавалера, чтобы продолжать держать его под руку.

Наверное, со стороны их троица выглядела комично. Но Катюшу это не волновало. Внутри у нее клокотало возмущение, и было совершенно ясно, что прогулка эта мирно не закончится.

Они обошли поселок стороной и уже ступили на дорогу, ведущую к лесу, как из этого самого леса показался Тим. Следом за ним тарахтел на мотоцикле Борюсик.

Предчувствуя недоброе, Катюша остановились. Белка тоже предпочла бы спрятаться, но для этого пришлось бы отпустить Максима. Лаврентьев же, не ведая о грядущей беде, спокойно шел вперед, рассказывая что-то увлекательное из своей жизни.

– Какие люди! – протянул Тим, останавливаясь около Катюши.

– Здравствуйте, – Максим снова чуть поклонился. Ух, как Катюша сейчас ненавидела его спокойствие.

– Ты гляди, – во все лицо заулыбался Тим. – Только появился в поселке, а уже сразу двух баб заграбастал.

Катюша оглянулась назад. Поселок где-то там далеко жил своей жизнью. У кого-то громко работало радио, лаяли собаки, кричали дети и орали петухи.

Спасителя на белом коне видно не было.

Белка потянула Максима с дороги, но он стоял на месте и с легкой улыбкой глядел Тиму прямо в лицо.

– Смотри, Борька! – не унимался Тим. – Ты вчера Катьку, можно сказать, из пасти волка спас, а она никакой благодарности проявлять не хочет. Вокруг Сашки ходит, а тебе ни спасибо, ни пожалуйста. Нехорошо это…

– Нехорошо, – поддакнул Борислав и нажал на педаль газа. Визг Огурцовой потонул в реве мотора.

– Пожалуй, мы у тебя одну даму заберем. – Тим проехал на велосипеде чуть вперед, отсекая Катюшу от Лаврентьева с Огурцовой. – Зачем тебе столько? А нам Жданова спасибо скажет за то, что ее вчера нашли. Да, Жданова? – Он нехорошо подмигнул Катюше. – Иди сюда, Борюсик, девушка согласна.

И тут Катюша сделала большую глупость. Она бросилась бежать.

До поселка было рукой подать. Где-то там по дорожкам ходит Сашка, ее верный спаситель. Он просто еще не знает, что с ней случилась очередная беда. Ей стоит только появиться около магазина, чтобы Тим навсегда потерял охоту связываться с ней.

А еще у Катюши была очень слабая надежда, что Тиму с Бориславом нужен Максим, не она.

Но Катюша ошибалась.

– Стой, зараза! – закричал Тим, подхватывая велосипед. – Борян, гони ее!

Мотоцикл взревел с новой силой, и через секунду Борислав был рядом с Катей. Сильная рука дернула за плечо. Катюша вырвалась, прыгнула на обочину и побежала по полю, когда-то перепаханному, а сейчас заросшему травой, но еще сохранившему следы пашни. Бежать было неудобно, под ноги постоянно попадались камни, кроссовки вязли в мягкой земле. Но мотоцикл тоже не мог ехать быстро. На резком повороте он забуксовал, и Бориславу пришлось выставить ногу, чтобы не упасть. Велосипед Тима легко преодолевал невысокие холмики, звонок на руле обиженно звякал.

– Отвяжись! – Катюша пихнула подъехавший близко велосипед.

– Затащить бы тебя обратно в лес, – зло выдохнул Тим. – И отметелить там.

– Отстань от меня!

Никто уже никуда не бежал и не ехал. Катюша, тяжело дыша, сидела на земле, напротив нее стоял Тим. Где-то за его спиной Борислав вытаскивал мотоцикл с пашни на дорогу.

– А хахалю твоему мы морду начистим, – уже более миролюбиво произнес Тим, мыском ноги ударяя по земляному холмику, отчего вся земля оказалась у Катюши на лице. Она стала отплевываться от попавшего в рот скрипучего песка. – Ты его предупреди. Пусть не ходит без охраны.

– Сам предупреждай, раз тебе нужно! – выпалила Катюша. Она уже не сдерживала слез – по грязному лицу пробежали две влажные дорожки.

Тим дернул велосипед, вытаскивая его из земли, и повез его к дороге.

– Да, и Сашеньке привет передай! – не оборачиваясь, крикнул он. – Я с ним еще повидаюсь. А то больно храбрый стал последнее время.

Выбравшись на дорогу, Тим покатил вслед за Борюсиком обратно в лес. Катюша шмыгнула носом и размазала по лицу грязь.

– Кто это? – Максим осторожно взял Катюшу под локоть, помогая подняться.

– Так, два отморозка, – мотнула головой Катюша, а сама подумала, что этот чистоплюй Максим мог бы бегать и побыстрее, а то пришел, когда уже все закончилось. Она поискала глазами Белку. Огурцова медленно шла в их сторону по дороге. Вот бы кто был счастлив, если бы Борюсик своим мотоциклом закатал Катюшу в землю по самую макушку.

– Я тебя провожу, – решительно произнес Лаврентьев, доставая из кармана чистый платок и протягивая его Катюше.

– Иди к своей Огурцовой! – закричала она, отталкивая от себя руку с платком. – Без тебя обойдемся.

Максим посмотрел на замершую в отдалении Белку и помахал ей рукой.

– Мы сейчас все сделаем, – заверил он Катюшу и, крепко взяв за руку, поволок с поля. Именно поволок, потому что никуда идти Катюша с ним не собиралась, но, сколько она ни упиралась, Максим от нее не отставал.

Огурцова, конечно, была не в восторге от предложения вернуться в поселок. Она даже поначалу упрямо замотала головой. Но Максим заверил, что они только проводят Катю до дома, а потом вместе пойдут гулять, и Белка согласилась.

Теперь уже Огурцова шла сзади, а впереди двигались Лаврентьев с Катюшей, которую он осторожно держал под локоть.

Катюше было все равно. Что-то она устала за последних три дня. Давно у нее в жизни не было столько беготни и шума. Состояние было как в старые добрые времена, когда она занималась большим теннисом. На тренировки ходить не хотелось, но мама насильно вела ее в спортзал. И уж там крика и прыжков было выше крыши.

А еще Катюша чувствовала, что Огурцова буравит ее спину взглядом. Видимо, она собиралась прожечь хорошую дырку, но пока не хватало сил.

Катюше было уже все равно. Она равнодушно шла, куда ее вели, с единственным желанием, чтобы все это поскорее закончилось.

Они оставили магазин за спиной, когда вдруг раздался радостный вопль Огурцовой:

– Серов! Привет!

Катюша вздрогнула и попыталась высвободиться из рук Максима, но сделать это у нее не получилось.

– Как поживаешь? – во все тридцать два зуба скалилась Белка, глядя на Сашку.

– Нормально. – Сашка вытирал перепачканные в чем-то руки о тряпку, наверное, своими криками Огурцова отвлекала его от какого-то занятия. – А вы как?

– А мы вот гуляем. – Белка демонстративно развела руками в сторону Максима и Катюши.

– Молодцы. – Серов глянул на стоящую в отдалении парочку и равнодушно кивнул. – Гуляйте.

– И ты, Сашенька, не болей, – все так же неестественно громко говорила Белка, хватая Серова за руку и тряся ее. – Привет Татусе передавай. И вообще… – сделала она загадочный жест рукой. – Кстати! – вскрикнула она. – Вы знакомы? – Она потащила Сашку ближе к застывшим ребятам. – Это Максим. – Она почему-то ткнула пальцем в Катюшу. – Его родители дачу заброшенную купили. А еще он у моей мамы цветы покупал. Специально для Ждановой.

– Я знаю, – рассеянно кивнул Сашка. – Ну, бывайте. Хорошо вам время провести.

Серов на Катюшу не смотрел. Он махнул рукой Белке и пошел в сторону магазина. Огурцова повернула к подруге свое довольное лицо.

Терпеть это уже было нельзя. Резким движением Катюша вырвала локоть из рук Максима и бросилась бежать. Она ворвалась на свой участок, так хлопнув калиткой, что забор дрогнул, пролетела мимо деда, закопавшегося в грядках, упала на кровать и поклялась, что никогда больше не выйдет из этой комнаты.

Словно желая помочь Катюше сдержать свое обещание, на следующий день начался дождь. Он нудно барабанил по крыше, грустными струйками сбегал по стеклу и тоскливо звякал о кастрюлю на террасе – там протекала крыша.

Было скучно. В дождливую погоду на даче совершенно нечего делать. Раньше дождь Катюша с Белкой переживали вместе, устраивали спиритические сеансы, гадали на картах и на костяшках домино, просто валялись на кроватях и рассказывали друг другу истории. А теперь? Даже о чувствах поговорить не с кем. Не с дедом же делиться своими бедами! В голове клубились мысли, требующие немедленного выхода. Сама с собой Катюша уже все обговорила, и ей физически необходим был собеседник. Но его не было.

Можно, конечно, посмотреть телевизор, он хорошо выгоняет ненужные мысли из головы. Но телевизор с раннего утра оккупировал Пашка, так что Катюше даже не имело смысла к нему соваться. Зубодробильные фильмы она не любила, а больше ничего Пашка не признавал.

Катюша отложила книгу. Хорошо читать, когда знаешь, что через полчаса ты встанешь и куда-нибудь пойдешь. А если в ближайшую неделю ты никуда не идешь, то читать становится скучно.

С той злополучной встречи около магазина прошло три дня. Три долгих дня! Чего только Катюша за это время ни переделала. А мыслей сколько вертелось в ее голове! После размышлений ясно было одно – теперь Сашка для нее потерян навсегда. Перед ней так и стоял этот равнодушный холодный взгляд, каким он смотрел на нее и на Максима, крепко держащего ее за руку. Конечно, после такого ни о какой любви говорить не приходится.

Катюша положила локти на подоконник и уставилась на улицу.

Никого и ничего. Поселок словно вымер. Все сидели по своим домам, и им там было хорошо.

Одной Катюше было плохо. Она не могла ни есть, ни спать, только думать о Сашке – и больше ничего.

Пару раз заходил Васька. После случая у пенька он стал невероятно внимательным. Позвал Катюшу к себе в гости, даже новый диск с фильмом подарил, хотя смотреть его на даче было не на чем.

Разлапистые пионы в вазе начали облетать. Их лепестки с легким шелестом падали на пол, покрывая его мягким бело-красным ковром. Катюша мяла их в руках. От осознания своего глобального несчастья ей хотелось плакать.

Девочка пыталась ходить под дождем, но невыносимая тоска гнала ее обратно в дом. Слышать, как по зонтику стучит дождь, было тяжело.

На улицу тянуло невероятно. Кате очень хотелось пройти по тропинкам, заглянуть через забор на участок Серовых, хоть издали увидеть Сашку. Ей необходимо было убедиться, что всю эту историю с Таткой Пашка выдумал специально, что ничего нет, что никто не будет ждать два года, чтобы потом пожениться. Это сказки!

Только бы увидеть!

Катюша слонялась по дому, путаясь под ногами у деда. Собственно говоря, ей ничего не мешало натянуть сапоги, всунуть руки в рукава куртки, взять зонтик и дошагать по лужам до ближайшего поворота. Что их разделяло с Сашкой? Каких-то пять домов. Но было в этом что-то глупое. Что-то от Белки, следящей за Максимом. Стараниями Тима и так все знают, что Катюше Сашка нравится. Куда уж больше напоказ выставляться?

Мысли безостановочно крутились вокруг недавних событий. Она вспоминала не лес с проклятой просекой, не огонь, полыхнувший ей жаром в лицо. Перед глазами вставало, как Сашка нес ее на руках, как с тревогой смотрел на нее, везя на велосипеде…

– Сидишь? – дед грубо вырвал Катюшу из полусонного состояния грез. – Обедать будешь?

Есть не хотелось, но это было хоть какое-то развлечение.

– А раз будешь, то сходи в магазин за хлебом и сыром. К чаю что-нибудь купи. И не затягивай, а то Татка уйдет.

– Пускай Пашка сходит, – заканючила Катюша, демонстративно шмыгая носом.

– Ты мне здесь покапризничай, – сдвинул брови дед и заговорил громче: – Я сам решу, кто в магазин пойдет, а кто отправится со мной парники закрывать.

В ответ на это Пашка прибавил громкости в телевизоре.

Катюша вздохнула и побрела на веранду за сапогами.

Вот кто сказал, что старший брат – это хорошо? Вранье! Старший брат – это сущее наказание!

– Воблы купи! – донеслось из дома.

– А хрена тебе не надо? – отозвалась Катюша.

– И горчицы.

Ну, ладно! Катюша застегнула «молнию» на куртке. Она сейчас Пашке такую горчицу купит, сто раз пожалеет, что сам в магазин не пошел.

Жизнь в поселке потихоньку продолжалась. В луже посреди дороги самозабвенно копался какой-то карапуз, неугомонно тарахтела газонокосилка. Потянуло дымком – где-то ставили самовар.

Катюша вдохнула в себя влажный воздух и, вспомнив, что в какой-то книжке прочитала о пользе прогулок под дождем – мол, кожа от этого лучше становится, – убрала зонтик и подставила лицо под колючую морось.

Вдалеке протопал Максим Лаврентьев. Без зонтика и с чем-то, похожим на книжку, под мышкой. Вот ненормальный. Нашел время читать на природе. Наверняка где-нибудь поблизости Белка околачивается. Она девушка настойчивая. Пока своего не добьется, не успокоится. А красавчик Лаврентьев просто избалованный тип. Привык, что девчонки ему на шею вешаются, вот и изображает из себя невесть что. У, зануда!

Больше на улице ничего интересного не происходило, и Катюша побежала к магазину.

Татуся сидела за прилавком, положив подбородок на переплетенные руки, и читала. Видимо, книжка была интересная, поэтому продавщица не сразу подняла глаза на звон дверного колокольчика.

– Привет! – Татуся спрятала книжку под прилавок. – Ты вовремя. Я через час ухожу. – Она потянулась, и Катюша в двести пятьдесят седьмой раз позавидовала точеной фигурке девушки. – Дождь, никому ничего не надо. Даже хлеб мало берут. Словно в спячку впали и есть не хотят.

– А я возьму, – улыбнулась Катюша, доставая из кармана деньги. Звонкий рубль покатился по полу. – А еще мне нужен сыр, печенье «Юбилейное» и сушки.

Рубль проскочил между пальцами и закрутился на месте.

– А еще воблу! – вспомнила Катюша, настигая беглеца. – И горчицу с хреном.

Она, наконец, вернулась к прилавку и стала изучать небогатые полки с товаром. Что бы такое купить, чтобы позлить Пашку? Может, кильку в томатном соусе? Или консервированных мидий? Сказать, что теперь из мидий стали гнать горчицу…

Ничего смешного на глаза не попадалось. На самый крайний случай можно ему купить машинку с шоколадным драже. Пусть играется…

Катюша замерла. Рубль выскользнул из руки. Рядом с шоколадной машинкой стояла книга «Жалоб и предложений». Она торчала на самом краю полки, чуть перекрывая выключатель. Сверху в рамку выключателя была воткнута булавка и на нее повешен брелок. Маленький желтый плюшевый мишка в розовой курточке. Мордочка у него так и осталась испачканной.

– Ты что? – с тревогой взглянула в Катюшино лицо Татуся.

– Мишка… – прошептала Катюша.

– А, этот? – Девушка одним движением сдернула брелок с булавки и чмокнула игрушку в грязный нос. – Это Сашка мне подарил. Правда, смешной? – Она повернула мишку мордочкой к Катюше. – Где он только его взял?

Все, что произошло дальше, Катюша потом вспоминала с трудом.

Голову ее вдруг накрыла тяжелая волна раздражения, кровь бросилась в лицо, по рукам пробежали иголочки мурашек.

– Отдай! – закричала она, пытаясь перепрыгнуть через прилавок.

От неожиданности Татка качнулась назад, прижимая к себе брелок, ударилась спиной о полки. Посыпались на пол консервы, звонко хлопнула, разбиваясь, стеклянная банка с огурцами.

– Отдай! – визжала Катюша, застряв на прилавке.

– Помогите! – в тон ей заорала продавщица, шаря рукой по стене в поисках двери. Но вместо двери ей попадались коробки и упаковки, которые с грохотом летели на пол.

– Это не твое!

Катюша рыбкой соскочила с прилавка и упала на девушку. Между ними завязалась борьба. Катюша тянула к себе мишку, но Татуся машинально держала брелок за кольцо, не понимая, что от нее хотят.

– Отдай, отдай! – Катюша начала брыкаться, в надежде, что сможет отбить добычу.

– Серов! Помогите!

Шарахнула дверь. Забился на пружинке колокольчик. Катюша взлетела на воздух. Мишка выскользнул из ее вспотевших рук. В ужасе она смотрела, как брелок удаляется от нее.

– Пусти! – извернулась она, собираясь вновь кинуться за игрушкой. Но вдруг увидела Сашку. – Это я! – закричала она, падая на пол. – Тебе! А ты!

Но Сашка не смотрел на нее. Он бежал к прилавку.

– Ненормальная! – возбужденно говорила Татка, пытаясь привести себя в порядок. – Накинулась. Кассу свернула. – Она нервно водила руками, застрявший на пальце брелок прыгал в воздухе, совершая сумасшедший танец.

– Что с тобой? – Серов поддерживал девушку под локоть, не зная, чем помочь.

– Да забери ты его. – Татка сдернула с пальца брелок и сунула Сашке.

– Не отдавай ей! Это мое! – Катюшу душили слезы. Но она все равно кинулась вперед. Нырнула под Сашкин локоть… и ничего сделать не успела. Сашка схватил ее за плечи и встряхнул.

– У тебя что, совсем крыша поехала? – заорал он прямо Катюше в лицо. – Ты что творишь? С головой проблемы? Дома сиди, таблетки жуй!

Катюша снова почувствовала, как в ней поднимается раздражение. Как же она сейчас ненавидела всех. А Серова с Татусей особенно. Она завозилась в Сашкиных руках, но из них не так-то просто было вырваться.

– Не успокоилась еще?

Сильный удар по щеке отбросил Катюшу на пол. Она задохнулась от возмущения, открыла рот, чтобы что-то сказать, но слезы, полившиеся из глаз, помешали это сделать. Вместо слов из горла вырывались судорожные всхлипывания. Сквозь них она все-таки выдавила из себя:

– Это я тебе… специально… – Пощечина произвела невероятное действие. Катюша обводила взглядом магазин, но не могла понять, где находится. В голове сидело одно желание – нужно было все объяснить. Она водила рукой вокруг себя, не зная, на что показывать в первую очередь. – Я хотела… приятное…

– Серов! – холодно произнесла Татуся. – Ну, ты совсем. Она же еще маленькая. Ты вообще думал, что делаешь?

– Хотелось… приятное… тебе… – прошептала Катюша, роняя лицо в ладони. После эмоциональной вспышки она почувствовала невероятную слабость. Руки и ноги налились тяжестью, в голове стояла звенящая пустота. Хотелось закрыть глаза и больше их не открывать. А еще очень хотелось исчезнуть. Чтобы никого никогда не видеть. Чтобы ее никто никогда не обижал.

– Да что вы тут, девчонки, с ума посходили? – вскочил Сашка. – Татка, чего ты там себе напридумывала? Это мне Катюха просто так подарила, я ее тогда из леса привез. Ну, помнишь, она еще заблудилась. Ну, глупость ведь…

Что-то Сашка еще такое говорил, но слышать это было уже невозможно. Не в силах подняться, Катюша на четвереньках отползла к двери и протиснулась в щель. Сорванный колокольчик не сообщил о том, что кто-то вышел, а увлеченные друг другом Серов и Татуся про Катюшу на время забыли.

После дождя парило. Тяжелый туман ложился на землю. Катюша брела вперед, натыкаясь на заборы, на столбы, на чахлые деревца. Ее окружала ватная тишина. Наверняка вокруг что-то происходило, но все это оставалось где-то там, далеко. Вокруг Катюши все молчало.

За поселком силы оставили ее, она села прямо на мокрую траву и прислонилась к тонкой березке.

Кружилась голова. Это было непривычно. Катя пыталась задержаться взглядом на чем-нибудь, но все плыло, плыло, плыло…

Мимо Катюши ходили люди, но ее никто не замечал – зеленая куртка и зеленые сапоги скрывали ее в зеленой траве.

Прокатил на своем велосипеде Тим. Велосипед все время вилял – после долгого дождя дорога раскисла.

Катюша сползла со ствола и упала на спину. Штаны промокли, неприятная влага стала холодить ноги, потихоньку пробираясь к спине. И тут девочка услышала шаги. Это были первые звуки, которые до нее дошли. Она приподняла голову.

Шли двое. Сквозь туман она не сразу смогла разглядеть, кто это. Но вот они подошли ближе, и, еще не видя лица, по смеху, Катюша догадалась, что это Белка.

– Ну вот, видишь, ты и улыбнулась, – довольно произнес Максим и взял Огурцову за руку.

Больше Катюша ничего не видела. Слезы снова сами полились у нее из глаз. Вид чужого счастья, когда вокруг все так плохо, доконал ее. Катюше стало нестерпимо себя жалко. Жалко до воя, до щенячьего поскуливания. Мир вокруг рушился, и места в нем для Катюши не было.

Парочка шла в сторону леса. Катюша вскочила и побежала к реке.

Она уйдет. Уйдет отсюда навсегда. Она никому не нужна. Дед будет только рад, что избавился от внучки, Пашка не заметит. А мама… Маме она потом когда-нибудь все объяснит.

Она шла и шла вперед. Тропинка вильнула и повела Катюшу прочь от реки. В голове почему-то вертелось стихотворение Лермонтова про дуб:

«Я б желал навеки так уснуть,

Чтоб в груди дремали жизни силы,

Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь…»

И что-то там было про дуб, который должен колыхаться и шуметь.

Дуб.

Прямо перед Катюшей стоял дуб. Это было старое корявое дерево, по которому она любила лазить в детстве. У него был удобный низкий сук, на который можно было забраться, а потом спрыгнуть вниз.

Она бы сейчас с удовольствием стала дубом. Шелестела бы двести лет листвой и не знала бы никаких земных тревог.

Катюша скинула куртку и полезла наверх. Ноги в сапогах скользили, но в руках появилась неожиданная сила. Девочка карабкалась и карабкалась. Уже давно внизу остался тот самый сук, с которого так удобно было прыгать. И вот уже под рукой обламываются тонкие веточки.

Катюша уселась в развилке между стволом и веткой, прижалась к шершавой мокрой коре и закрыла глаза. Ей даже показалось, что она слышит, как бегут по стволу питательные соки.

Все, она теперь будет дубом. Мудрым и спокойным. Ее больше ничего не будет волновать. Только ветер, только вода, только солнце.

На ветке рядом каркнула ворона. Черная птица с удивлением смотрела на человека, забравшегося на ее дерево.

Катюша улыбнулась вороне. Но птица человеческого расположения к себе не поняла, возмущенно захлопала крыльями и улетела.

«Вот, даже вороны надо мной смеются», – подумала Катюша, снова закрывая глаза.

Вскоре сидеть так ей надоело. Жесткая ветка резала ногу, свитер промок, холодный ветер пробирал до костей, а куртка, которая могла спасти от этого ветродуя, осталась на земле.

Катюша заерзала на своем насесте. Отсиженную ногу пронзили ледяные иголочки. Катюшу качнуло назад, и она в панике крепко прижалась к стволу.

В вышине дуба завозились, закаркали вороны. На голову Катюше полетели палочки и какая-то труха.

«Мама! – мысленно закричала девочка. – Я больше не буду!»

Иголочки по телу перестали бегать, но нога больше не слушалась. От одного взгляда вниз начинала кружиться голова, так, что Катюша все сильнее и сильнее вжималась в ствол дерева.

Рядом снова села ворона, посмотрела нехорошим черным глазом и закаркала.

– Убирайся! – махнула рукой Катюша. Это стоило ей больших усилий, потому что рука от коры не отрывалась. Катюше вдруг представилась картина – ее окоченевший труп, все еще сидящий на дереве, клюет стая ворон.

И ей стало по-настоящему страшно.

Какого черта она полезла на такую верхотуру? Дубом стать захотелось? Вот дура-то. Сейчас ей будет и дуб, и береза, и осина.

– Помогите! – крикнула Катюша, но призыв ее затерялся в дубовой листве. – Люди!

Вороны с шумом сорвались с насиженных мест и полетели к реке.

«Почему люди не летают как птицы?»

– На помощь! – что есть силы завопила Катюша. – Эй, есть здесь кто-нибудь!

Она кричала и кричала, пока не охрипла. Ствол держал ее все крепче. Теперь она уже не то что руку оторвать не могла, пошевелить ею не получалось. От холода тело стало деревянным. Каждый порыв ветра вызывал ужас, в голове словно лопались хрустальные шарики и осыпались вниз колючим дождем. В каком-то полубеспамятном состоянии Катюша смотрела прямо перед собой на одиноко трепещущий листик. Она почему-то решила, что, пока этот листик держится, и она сможет продержаться. Но как только он оторвется, то вслед за ним полетит и она, уносимая ветром в неизвестную сторону.

Вроде бы внизу послышались голоса. Катюше страшно захотелось посмотреть, но шея не гнулась.

– Помогите, – прошептала она.

– Эй, там, наверху? Ты еще жива?

Это был Пашка. Голос брата придал Катюше силы.

– Я слезть не могу, – произнесла она и не узнала своего голоса. Он был хриплый, чужой.

– Не может она, – привычно проворчал брат. – А какого лешего тебя туда понесло?

– Пашенька, родненький, сними меня отсюда! – пискнула Катюша, вжимаясь в ствол.

Судя по шуршанию, брат полез наверх. Катюша с трудом оторвала щеку от жесткой коры.

– Я замерзла. – Из глаз ее покатились слезы – она снова была способна плакать.

– А я есть хочу. – Пашка, как всегда, думал только о себе. – Мы там сидим, тебя ждем, вдруг вваливается Серов и сообщает, что ты совершила налет на магазин. Дед чуть коньки не отбросил. Ты в этом магазине банок наколотила тыщи на три. Татка бьется в истерике и пишет заявление на увольнение. У тебя, значит, очередной заскок, а я бегать должен, да еще без обеда!

Брат сел на ту ветку, где еще недавно (или давно?) сидела ворона.

– Хорошо ты здесь устроилась, – Пашка оценил ситуацию и, судя по его лицу, был от нее не в восторге. – В летчики записалась? Или в парашютисты?

– Я ног не чувствую, – снова заплакала Катюша.

– Отсидела небось. – Брат бесцеремонно схватил Катюшу за ногу и перекинул ее через сук.

Мир вокруг кувыркнулся, но Катюша удержалась.

– Сейчас все исправим.

Ребром ладони Пашка стал стучать по ногам сестры. Адская боль врезалась в спину и ударила в голову. Катюша взвыла, но вместе с болью к ней пришла уверенность. Она вцепилась в сук, понимая, что теперь она отсюда ни за что не упадет.

– Сидеть! – поддержал ее брат. – Сейчас к ногам чувствительность вернется, и мы слезем. А пока куртку надень, – он сунул в руки Катюши ее куртку. Как же она была ей рада, как родному человеку! – А надумаешь в следующий раз на дерево лезть, – продолжал бухтеть Пашка, – подойди ко мне, я тебе пару раз по шее дам, а потом лезь куда угодно.

– Я думала, что смогу спуститься, – клацая зубами, произнесла Катюша. – А тут еще ворона каркает.

– Ага, и земля вертится, – жалеть Катюшу брат не собирался. – Трогательные истории оставь для Огурцовой. Она там тебя как раз ждет. Кстати, передашь ей пламенный привет. Если бы не она, я бы тебя до сих пор искал. Белка видела, как ты сюда пошла.

– Понимаешь, – заторопилась Катюша. Она была так рада появлению брата, что не могла остановиться, ей хотелось говорить и говорить: – Всех любят, а меня никто любить не хочет. Я подумала, Сашка… А он…

– Вот бестолковщина! – Пашка медленно спускался, руками переставлял Катюшины ноги и следил, чтобы она крепко держалась за ветки. – Тебе же русским языком говорили, что твой ненаглядный Сашенька занят. Да и маловата ты для него. Ты же ему в пупок дышишь, что он будет с тобой делать? Мультфильмы смотреть? Ты хоть иногда думай головой. Он уже здоровый, что ему твои мишки?

– Но он же меня спасал! – выдвинула последний аргумент Катюша.

– Ха! Да тебя за последнюю неделю не спасал только ленивый. Что ж ты думаешь? Сашка специально прибежал к костру, чтобы тебя из огня вытащить? Да они с Таткой постоянно там гуляют. Проходил мимо, вот и помог. Он же тебя в Таткину шаль тогда завернул. Ты что, не заметила?

Ничего Катюша не заметила. Она помнила только руки, лицо и испуганные глаза.

Пашка повалился на землю, тяжело отдуваясь.

– Маленькая ты еще, – устало произнес он. – Подвиги тебе подавай, приключения. А в жизни никаких приключений, сплошные будни. – Пашка вздохнул и посмотрел на сестру: – Ну что, отдышалась? Тогда пошли! А то обед совсем остынет.

Но тут уже ноги отказались Катюшу слушаться окончательно, и Пашка буквально волоком потащил сестру к поселку. Здесь их встретили Тигра с Клёпой. Они вышли их искать, потому что Белка успела разнести весть об очередном Катюшином исчезновении по всем знакомым.

– Чип и Дейл спешат на помощь, – устало пробормотал Пашка, глядя, как Серега с Андреем пытаются пристроить его обмякшую сестру на велосипед.

Катюша лежала на спине у Тигры, ощущала, как натужно работают его мышцы – дождь размыл дорогу, и ехать было неудобно, – и думала, что не все люди такие уж и плохие. Вот Тихомиров, например. Или его друг Кривцов. Нормальные ребята. Нет, жизнь еще не заканчивалась.

Только через неделю Катюша смогла подняться с постели. В окно снова билась глупая муха. Жарило заходящее солнце.

Пашка пропадал на речке. Дед, как всегда, возился на огороде.

Первых два дня, когда Катюша металась в беспамятстве, ее хотели везти в город. Ей даже врача вызывали из Дутова. Но Катюша так жалобно просила никуда ее не увозить, что решено было болеть на даче.

И вот теперь она поправлялась. На подоконнике перед ней осыпался очередной букет пионов.

Максим появился на третий день вместе с Белкой. Он снова был безукоризненно галантен, мило улыбался. Но Катюше было неприятно на него смотреть. Почему-то именно его она считала виновником своих бед. Ни в прошлом году, ни в позапрошлом с ней не случалось столько неприятностей. А как он приехал – тут-то все и началось.

Приходил Васька, притащил небольшой телевизор со встроенным видеомагнитофоном и пакет с фильмами.

– Пока болеешь, будешь смотреть, – пояснил он. – Тетка разрешила. Потом заберу.

А по вечерам рядом с Катюшей сидел дедушка. Он с удивлением смотрел на скачущих по экрану черепашек ниндзя и странных квадратных человечков и качал головой. А когда внучка забывалась тяжелым температурным сном, клал ей руку на лоб и тяжело вздыхал.

– Да, – тянул он. – Растете вы. Даже как-то странно. То вроде все маленькие, за матерью бегаете, а вот уже и мальчики тебе голову крутят. Быстро все, быстро…

Силы к Катюше возвращаться не спешили. Она все лежала в кровати, глядя, как по потолку бегают солнечные зайчики, и ни о чем не думала. Где-то в глубине души еще сидела щемящая тоска по Сашке, по несбывшейся мечте. Катюша чувствовала себя как будто обманутой, вроде ей обещали невероятную сказку, а получилась скучная двухсотсерийная мелодрама.

Примчалась Белка – она больше не выглядела обиженной, а была очень даже довольна жизнью.

– Ну, как ты? – Она застыла в дверном проеме, картинно опершись о косяк. – Кончай хандрить, пошли на речку. Там просто кра-со-та, – последнее слово она произнесла по слогам. – На речке сейчас весь поселок, на пляже места свободного не найдешь.

Катюша медленно села.

– М-да, – скептически оглядела ее Огурцова. – Выглядишь неважно, на солнышко бы тебя посадить. Ну, да это мы сейчас вылечим.

Она бросила на Катюшину кровать новую колоду карт и коробочку с картами Таро.

– Ты гляди, что мне привезли! – с восторгом произнесла Белка. – Погадаем?

– Погадаем, – как эхо отозвалась Катюша.

Жизнь продолжалась. Катюша чувствовала это. Светило солнце, чирикали птички, а пару неразрешенных вопросов можно будет сейчас закрыть.

– Ты представляешь, – из Огурцовой энергия так и брызгала. – Утром гадаю на Максима, и выпадает туз червей! Это же страстная любовь. А стала кидать карты на симпатию – ни одного совпадения. Только по валетам, и то по черным. Ну, хоть фигура ему моя нравится – и на том спасибо. Но страсть-то, страсть! От нее не уйдешь. Надо будет Таро вытащить. На, подержи.

Она сунула колоду карт Катюше в руки.

– Придумывай вопрос, а я пока на себя кину.

Белка открыла коробочку, достала колоду Таро. В ее руках зашуршали карты.

– Возьмем только Кубки, – не отрываясь от занятия, произнесла Огурцова. – Мы же на любовь гадаем?

Зажмурившись, она секунду подержала руку над картинками и быстрым движением вытащила карту. Выпал перевернутый Всадник Кубков – мужчина с длинным копьем на вздыбленном коне, в руках красный граненый кубок.

– Что-то хорошее, – предположила Катюша, рассматривая картинку.

– Эх, черт, – недовольно сжала губы Белка. – Все время выпадает этот мужик. И хоть бы раз в неперевернутом виде. Тогда бы я была идеалом привлекательности. А так… Смутное предвидение, непонятное чувство… Ладно, сегодня не мой день. Давай тебе. Тоже на любовь?

Катюша задумалась. Слово это последнее время для нее стало опасным. Огонь, дождь, лес… Так и хотелось послать всю эту любовь к черту.

– Может, лучше на судьбу? – робко спросила она.

– На любовь! – решительно перетасовала колоду Огурцова. – Какая у нас судьба без любви? Одни мучения. Подсними. Левой рукой!

Катюша все еще медлила. На кого загадать? На Сашку? Но, кажется, здесь все понятно. На Василия? Вот уж кто ей совсем не нужен… На Максима?

Она глянула на Белку.

Нет уж, пускай Огурцова пользуется этим странным типом. Кто же остается? Тигра? Клёпа? А может, просто на любовь?

– Давай же! – подогнала Белка, и Катюшина рука сама легла на карты.

– Вот, – она осторожно положила на подушку картинку. Пять кубков, разбросанных по зеленому полю. Перевернутые.

Взгляд Огурцовой потяжелел. Она перелистала страницы книжки с толкованием.

– Будет тебе любовь, – мрачно прочитала она. – Новая и неожиданная. Эта карта означает надежды и новый взгляд на жизнь. На кого гадала?

Катюша загадочно улыбнулась. Непонятно почему, но это обещание ее подбодрило.

– Новая, говоришь, – сладко потянулась она. – Ну что ж, пора и правда на речку сходить. Тим с Бориславом там не появляются?

– Куда без них! – смешала карты Белка. – Торчат у буерака, никого к тарзанке не подпускают.

– А как они с твоим Максимом? Не трогали? Тим грозился с ним отношения выяснить.

– Что ты! – махнула ладошкой Огурцова. – Они теперь чуть ли не друзья. Максим что-то такое им нарассказал, после чего Тим на него стал с уважением смотреть. Макс пытался мне объяснить, да я не поняла. Не до этого сейчас.

Словно догадавшись, что разговор идет о нем, под окном прошел Лаврентьев.

– Это за мной, – встрепенулась Белка. – Бывай! На речке увидимся.

– Здравствуй, Катя, – Максим появился в дверном проеме и то ли поклонился, то ли просто голову наклонил. Ух, манерный!..

– Нам пора. – Белка выскользнула из комнаты и потянула за собой кавалера.

– Я сейчас, – кивнул Максим, но остался стоять. – Как ты себя чувствуешь? – повернулся он к Катюше и внимательно посмотрел ей в глаза.

Странный это был взгляд. Словно Лаврентьев ждал чего-то от Катюши. Ждал и не мог дождаться.

– Ничего, – Катюша пожала плечами.

– Пока ты болела, я написал стих, – Максим достал из кармана сложенный листок. – Подумал, тебе это будет интересно. Возьми.

– Это мне? – Еще никто никогда не делал Кате таких подарков. – А ты что, стихи пишешь?

– Иногда. – Видя, что Катюша не решается взять листок, Лаврентьев положил его на край подушки. – Тебе понравится. Ты должна его понять.

– Максим! – В голосе Белки слышалось раздражение. – Нам пора.

– И еще я хочу сказать, – не обращая внимания на зов, заговорил Лаврентьев. – Ты самый живой и интересный человек из всех, кого я видел. До встречи!

Он снова поклонился и быстро вышел.

Катюша хихикнула. Вот ведь чудак. Огурцова ее теперь точно прибьет, она наверняка слышала последние слова. Уж Белку-то никто не назовет живым человеком, она все делает нарочито медленно и искусственно.

На подушке белел листок.

Стихи…

Дожили. Максим Лаврентьев, оказывается, и правда поэт. Так это ему только в минус, потому что Катюша не любила стихов. Ладно, посмотрим…

Несколько строф, написанных ровным мелким почерком.

Ну что ж, почитаем… Интересно, а Белке Максим уже посвящал стихи? Что-нибудь о ее лучезарных улыбках и божественном овале лица…

Через пять минут Катюша была уже на улице, в пакете у нее лежали купальник и полотенце.

За неделю болезни вся история с магазином успела выветриться из ее головы. Поэтому она поначалу испугалась, налетев на целующихся в кустах сирени Сашку с Татусей. И поспешила уйти.

– Жданова!

У Катюши в душе что-то оборвалось и осыпалось вниз шелестящим песком. Она на секунду закрыла глаза.

– Эй, тебе плохо?

– Ничего.

Катюше очень хотелось провалиться сквозь землю, только не стоять здесь под насмешливыми взглядами Сашки с Татусей.

– Я на речку иду. – Она мяла в руках пакет.

Татуся многозначительно хмыкнула и отошла в сторону.

– Катя, – Серов сел перед Катюшей на корточки и взял ее за руки. – Послушай. Ну, глупо все получилось. Я даже представить не мог, что ты меня неправильно поймешь. Это Татка посоветовала зайти к тебе после того вечера с костром. Она цветы собрала и велела отнести, узнать, что да как, может, помощь какая требовалась. Я и пошел. Мне в голову не могло прийти, что ты это воспримешь по-другому. Все эти ваши женские дела не для меня. А Тимофей с Боряном? Они же глупые мальчишки, у них еще ветер в головах. Короче, мы с ними закрыли эту тему. Прости меня за эту историю с мишкой. Я же не знал, что ты так серьезно к этому относишься.

Вокруг Катюши все плыло. Она слышала Сашку и не понимала ни слова. Тепло его рук, глаза, улыбка…

– Катя, – снова позвал Серов. – Ну, ты чего?

– Скажи, – Катюша сейчас чувствовала себя отдельно от того, что говорит. – А вы правда с Наташей собираетесь пожениться?

– Может быть, – растерялся Сашка.

– Ты ее любишь? – Катюше показалось, что она не вслух это спросила, а только подумала. Но Сашка кивнул:

– Очень.

– Значит, любовь существует?

– Конечно! – расхохотался Серов и побежал догонять Татусю.

Катюша смотрела им вслед, пока они не скрылись за ближайшими домами. Тогда она подняла глаза и увидела, как ее любовь к Сашке улетает в голубое небо. Еще какое-то время это чувство подержалось у нее над головой прозрачным облачком, но вскоре растаяло в лучах заходящего солнца.

Все закончилось, и Катюша снова почувствовала себя счастливой. Впереди были два месяца лета. А значит, жизнь продолжалась.

– Привет, Катюха!

За прошедшую неделю Тигра с Клёпой успели здорово загореть на солнце.

– А мы волка твоего нашли. – Тихомиров улыбался в тридцать два зуба. – Он у сторожа живет. Тузиком зовут.

Смеясь, мальчишки покатили дальше.

– Вот дураки, – без злобы вслед им кинула Катюша.

– Ты на речку? – Василий подошел незаметно. – Пойдем вместе?

– Найдем двести, – повторила мамину присказку Катюша. – Ну, пойдем.

И они побежали с пригорка. Под ивами Катюша задрала голову.

– А деревья плачут? – серьезно спросила она, и ей на щеку упала капля. – Плачут, значит… – Она пощупала карман, где лежали подаренные стихи.

– Это от жары. – Брыков осторожно взял Катю за руку. – А можно, я кое-что скажу?

– Попробуй, – зарделась Катюша.

Сколько за один день слов и признаний!

– Тебе очень идет новая стрижка.

Чтобы не обидеть соседа, Катюша постаралась придать своему лицу серьезное выражение, но не сдержалась, расхохоталась и побежала к речке. Василий уныло поплелся следом.

Content

Елена Усачева
Лето моих надежд