Елена Усачева

Мой лучший роман

– Чтобы парень обратил на тебя внимание… и не только обратил, но и стал за тобой бегать на полусогнутых, запомни три простых правила. Первое – никогда не будь в толпе, чуть-чуть выделяйся из нее. Второе – все время парня хвали. Мужики это любят. И третье – постоянно демонстрируй, что он сильный, а ты слабая и без его помощи ну прямо никуда.

Катюша Жданова лениво прослушала наставления своей подруги Изабеллы Огурцовой, прозванной Белкой, и равнодушно кивнула. Солнце слепило, блики на воде заставляли жмуриться. В эту секунду не хотелось думать. Хотелось лежать на песке, закрыв глаза, и…

Все, никаких «и». Лежать и не шевелиться.

– Ты меня не слушаешь! – возмутилась Белка и толкнула разнежившуюся на солнышке Катюшу пяткой.

– Слушаю, – не открывая глаз, пробормотала Катюша. – Выделяться, хвалить и быть слабой. Это все? – Катюша перевернулась на живот.

Небольшой речной пляж дачного поселка «Дар» был забит до отказа. Даже древние старушки на время забросили свои огороды и выползли понежиться на солнышке да походить по мелководью. Здесь же у самого бережка колупалась малышня. А на другом берегу с гиканьем и визгами катались на тарзанке мальчишки. Даже Катюшин родной брат Пашка снизошел до «сельской молодежи» и уже, наверное, десятый раз нырял с крутого берега, демонстрируя высокий класс кандидата в мастера спорта по плаванию. Два закадычных друга, Клёпа и Тигра (Андрей Кривцов и Сергей Тихомиров), кувыркались на середине реки. После каждого кульбита их сильно сносило течением вниз, и они долго плыли, чтобы вернуться на прежнее место напротив пляжа. Даже Лягушка, ах, простите, Таня Жабина, вынесла свои бледные мощи под солнышко. Хотя она, впрочем, как и Белка, утверждала, что загар – это только для нищих. Истинная леди должна иметь безупречно белую кожу. Наверное, они с Огурцовой читали одну и ту же книжку или журнал, где прозвучало это утверждение.

«Ничего, в жару загар хочешь не хочешь войдет в моду», – с улыбкой подумала Катюша, надвигая панамку на нос. Сама она уже успела разочек здорово обгореть и больше не боялась обжигающего солнышка.

– Вот смотри. – В Белке проснулся спортивный азарт. – Я тебе сейчас докажу, что, пользуясь моими правилами, можно заполучить себе любого парня.

Из-под Катюшиной панамки послышался смешок. Ждановой не хотелось злить подругу, смешок у нее сам вырвался, потому что слишком уж заносчивые слова прозвучали. Она даже была готова извиниться, но Огурцову уже было не остановить. Глаза ее нехорошо сузились. Она окинула взглядом пляж. Катюше показалось, что все звуки смолкли.

– Следи за руками, – победно произнесла Белка, встала и не спеша подошла к мирно сидящему на песочке Ваське Брыкову.

Катюша снова закрыла лицо панамкой, чтобы подруга не увидела ее улыбки. Объект для своей охоты Огурцова выбрала неудачно. Уже больше недели Васька изображал при Катюше безмолвного рыцаря. Каждый раз при встрече он пытался что-то ей объяснить, но тушевался, краснел и молча следовал за своей дамой. Благо ему это не запрещалось.

В самом начале лета Катюша считала себя влюбленной в Василия. У него были обалденно красивые глаза – темные, с длинными бархатными ресницами и какие-то печальные. Катюшино заблуждение длилось недолго. Увлеченный своими делами, Василий ее не замечал, да и она постепенно охладела к нему, увлекшись кое-кем другим.

Но вот Брыков разглядел свою соседку (а жили они через забор). На то была веская причина. Однажды из-за ссоры с братом Катюша чуть не сгорела в костре. Второй раз из-за того же брата, который бросил ее за десять километров от поселка, она заблудилась в лесу и с утра до вечера бродила между деревьев, умирая от страха и жажды. А третий раз… Третий раз вышло глупо. Она залезла на дерево и не смогла слезть. Снимал ее оттуда все тот же брат.

Почему-то после этих историй Васька стал смотреть на Жданову с большим уважением.

Катюша резко села, пытаясь прогнать ненужные воспоминания. Ладно, что было, то прошло. Теперь надо придумывать, что делать со страдающим соседом. За неделю совместного сидения на пляже он ей порядком надоел.

Между тем мягкой крадущейся походкой Белка подобралась к ничего не подозревавшему Брыкову.

– Здравствуй, Васенька, – приторно сладко заговорила она. – Как дела?

– Нормально. – Брыков подобрал ноги и быстро оглянулся, видимо, ожидая после этого вопроса как минимум подзатыльника.

– А чем ты занимаешься? – мурлыкала дальше Белка.

– Сижу, – замялся Васька. – На воду смотрю.

– А почему ты не купаешься? – Обольстительница присела рядом с Брыковым и ласково посмотрела ему в глаза.

– А я… это, – Васька глянул на хихикающую Катюшу. Глазами он хотел показать, что ждет, когда она пойдет в воду, но Катюша не спешила ему помогать. – Почему не купаюсь? Купаюсь.

Он встал и, сопровождаемый нежными улыбками Огурцовой, пошел к реке.

– Какой молодец, – ахала Белка, идя следом. – И далеко можешь заплыть?

– На тот берег могу, – гордо произнес Брыков. Река была неширокая, метров пятнадцать-двадцать, и хоть течение здесь было ощутимо, на другой берег не переплывал разве что пятилетний карапуз.

– Здорово! – В глазах Огурцовой появился неподдельный восторг. – Покажи!

Васька подтянул плавки и ступил в воду. Плавал он плохо. Бестолково бил руками по воде и фыркал, как морж.

– Давай, давай! – кричала Белка, пока несчастный Васька боролся с течением. – Мы на тебя смотрим!

Катюша уже давно каталась по песку, не в силах сдержать смех, но Белка оставалась абсолютно серьезной. Минут через десять обессиленный Брыков выбрался на берег.

– Да ты герой, – захлопала в ладоши Белка, продолжая прыгать, как мартышка.

Васька слабо улыбнулся.

– Ай! – Огурцова последний раз подпрыгнула и схватилась за ногу. – Ой-ой! Как больно! – заверещала она на весь пляж.

– Что? – подлетела к ней Катюша, но Белка грубо оттолкнула ее и стала заваливаться на опешившего Василия.

– Ногу свело, – прошептала она, цепляясь за Брыкова. – Наступить не могу.

– Чего делать-то? – растерялся Васька, неловко поддерживая тяжелую Огурцову.

– Помогите! – стала закатывать глаза Белка, словно у нее не нога болит, а по меньшей мере сердечный приступ случился.

– Делать-то чего? – Не удержав Огурцову, Брыков свалился на песок.

– Как чего? – пожала плечами Катюша, стараясь сохранить серьезное выражение лица. – В поселок ее надо, домой. Там ей повязку наложить и… и… И у нее все пройдет. А если не пройдет, то придется делать искусственное дыхание.

Стонущая Белка незаметно для Брыкова показала Катюше кулак. Тем временем Васька честно пытался приподнять театрально страдающую Белку, но сдвинуть ее с места у него не получилось.

– Велосипед! – предложила Катюша, испугавшись, что Васька угробит подругу раньше, чем сможет что-то с ней сделать. – Бери Клёпин велосипед и вези ее домой. Я Кривцову потом все объясню.

– Точно!

Васька подогнал велосипед, усадил на него тут же ожившую Огурцову и, забыв даже натянуть штаны, повез ее по тропинке прочь от речки. Катюша с тревогой смотрела вслед сильно вихляющему велосипеду и думала, что до поселка они вряд ли доберутся, потому что впереди у них крутой подъем в горку. Васька и один-то этот подъем не осиливает, а вдвоем с Белкой он умрет где-то на середине. Два бездыханных трупа закопают на крутом обрыве, и влюбленные каждую весну будут носить цветочки на их безымянные могилы…

О чем это она?

Когда велосипед уже отъехал на порядочное расстояние, Огурцова повернулась и одними губами произнесла: «Учись!» Катюше оставалось только развести руками.

Белка вообще была мастер по всяким хитростям в отношениях с парнями. При всей своей неброской внешности впечатление на людей она производила ошеломительное. А чтобы еще больше выделиться, двигалась она медленной плавной походкой, все старалась делать неспешно, как бы фиксируя каждое свое движение. Остановиться в выгодной позе, сесть, картинно закинув ногу на ногу, говорить с томным придыханием, словно у нее вот-вот начнется приступ астмы… Катюша завидовала талантам подруги, но вряд ли когда-нибудь сама воспользовалась бы ее советами. Слишком уж все это было сложно.

– Здравствуй, Катя!

Жданова вздрогнула, до того неожиданно раздался этот голос.

Вот, пожалуйста, еще одна жертва Белкиного обаяния. Максим Лаврентьев появился у них в поселке недавно. Был он немного странный. Красивый какой-то неестественной красотой, неторопливый и невероятно «правильный». От речи до манеры одеваться – все четко, все безукоризненно. Как Жданова недавно выяснила, он еще и поэтом был. Короче, ни одного положительного качества. И что Огурцова в нем нашла? Долгую неделю она устраивала Максиму всевозможные ловушки, ходила за ним по пятам, применяя на нем весь свой арсенал знаний. Чем уж она его взяла, так и осталось неизвестным. Но поэт сдался, и теперь Белка везде таскала его за собой.

А когда не таскала, то Лаврентьев каким-то загадочным образом оказывался рядом с Катюшей: то предложит пройтись по берегу, то принесет томик стихов. Словом, Огурцовой здесь нужно было еще работать и работать.

– Здравствуй, Катя!

Максим сел рядом со Ждановой.

– Река какая сегодня красивая! – с восторгом произнес он.

Катюша глянула на взбаламученную десятком купающихся воду и не увидела в ней ничего красивого. Но Максим смотрел вперед с неподдельным упоением.

– Чего не купаешься? – сменила тему Жданова. – Огурцова здесь только что была. Уехала.

– Я видел, – спокойно произнес Максим, как будто эти слова его не касались. – Ее кто-то на велосипеде вез.

Этот странный поэт не признавал установленных правил. В поселке за ним уже закрепилась слава Белкиного кавалера, и по всем правилам он должен узнать, что тут такого произошло и почему Огурцову на велосипеде везет не он. Но Максим ничем не интересовался. Он смотрел на реку, щурился и довольно улыбался.

– Она тут чуть не утонула, – возмутилась Катюша. Столько стараний подруги, и все, оказывается, напрасны. Никакой любви и сочувствия.

– Плавать не умеет? – мысли Лаврентьева витали где-то далеко.

– Все она умеет! – Ну и напыщенный тип! Если бы не Огурцова, Катюша ему бы сейчас такое устроила…

– А может, искупаемся? – Максим и в этот раз не заметил возмущения собеседницы. – Давай, кто первый до того берега!

Он потянул футболку через голову.

– Здравствуйте, господа, товарищи, граждане! – громко прокатилось над пляжем.

Испуганные бабушки схватились за сердце, пара карапузов надрывно заплакала, а все остальные повернули головы к пригорку, откуда раздавался мощный голос:

– Поздравляю вас с законным отдыхом!

Говорившего пока видно не было.

– В здоровом теле здоровый дух!

На этих словах голос сорвался, и над берегом послышалось громкое ржание.

– Стас! – подпрыгнула Катюша.

Но уже раньше ее обо всем догадались мальчишки. Забыв о тарзанке, они спешили к берегу.

– Фролин приехал! – толкнула застывшего от изумления Максима Катя. – Стас!

Она еще не знала, куда бежать. Кроме хихиканья, ничто больше не выдавало присутствия новоприбывшего.

– Закаляйся, если хочешь быть здоров, – сквозь смех проквакал голос, и на пригорке показалась корчащаяся от истерики фигура.

– Фролка, ура! – заголосил Пашка и первым побежал наверх.

– Ой, не могу, – утирал слезы Стас, прижимая к себе старый помятый мегафон. – Вы бы видели свои лица. Словно за вами милиция пришла.

Фролин был невысоким крепким пятнадцатилетним парнем с буйными вихрами. И невероятно обаятельной улыбкой. Зная о силе своей улыбки, Фролин постоянно улыбался, отчего его невыразительное и ничем не примечательное лицо становилось красивым. В Стаса был влюблен весь поселок от мала до велика. Он был шутник, балагур и весельчак, знал сотню смешных песен, которые мог без устали исполнять под гитару, и готов был сыпать анекдотами хоть днем, хоть ночью.

– Слушайте! – тут же перешел к действиям Стас. – Я такой анекдот слышал – обхохочешься. Звонок в дверь. Мужик открывает. На пороге смерть стоит. Глаз у нее подбит, хитон рваный, на скуле синяк, рука плетью висит, коса сломана. Мужик хватается за голову и бормочет: «Какая нелепая смерть…»

Все дружно засмеялись.

Все-таки классный парень Стас.

– Или вот еще. Приезжает муж из командировки домой и сразу к шкафу, распахивает дверцы и вдруг вспоминает, что не женат.

В отдалении стоял кто-то незнакомый. Худенькая бледная девушка с жиденьким хвостом волос на голове. Она мяла в руке панамку и растерянно смотрела на толпу, окружившую Стаса.

Завершение анекдота обозначил новый взрыв хохота.

– Всеобщий любимец? – Максим уже успел искупаться и теперь вытирал полотенцем голову. – А вода какая хорошая…

– Это Стас, – как заведенная повторила Катюша.

– Да понял я, – ухмыльнулся Лаврентьев. – Кажется, он не один. – И Макс кивнул на замершую в отдалении девушку.

– А это… – Фролин тоже решил вспомнить о своей спутнице. – Крыска-Лариска.

– Стасик, – недовольно поджала губы девушка.

– О, – поднял вверх палец Фролин. – Не нравится. Знакомьтесь – Лариса. Мы вместе учимся.

– Стасик, – снова протянула таинственная Лариса.

– Что еще забыл? – Казалось, что Стас издевается над ней. – А! Как я мог! Моя девушка. – И он церемонно поклонился. – Приехала со мной на пару дней, посмотреть мои вотчины.

– Стасик, – недовольный возглас Ларисы потонул в радостных криках приветствия.

– Позер, – негромко произнес за Катюшиной спиной Максим.

– Ты что, – повернулась Жданова. – Он хороший. Его все девчонки любят. Ты сам увидишь, какой он замечательный. Сегодня или завтра будет грандиозная посиделка у пенька.

– С фейерверком и танцами? – снова хмыкнул Максим.

– С шашлыком и картошкой, – отрезала Катюша. Этот поэт был просто невозможен!

Она подхватила полотенце и пошла прочь от речки и радостно сгрудившихся ребят.

Надо же, как этот Лаврентьев умеет испортить всем настроение!

Навстречу ей попался заметно запыхавшийся Васька.

– Стас приехал, – сообщил он.

– Видела, – отрезала Катюша. – Он там сейчас всю речку развлекает.

– А ты домой? – По Васькиному лицу было видно, что ему хочется проводить Катюшу, но еще больше ему не терпится вернуть велосипед, чтобы не навлекать на себя гнев со стороны взрослого Клёпы.

– Пойду Белку навещу, – зачем-то произнесла Жданова, хотя еще минуту назад не собиралась идти к совершенно здоровой подруге. К тому же, узнав о Фролине, Огурцова сама примчится – в прошлом году Стас был предметом ее охоты. Правда, безуспешной.

Брыков покатил дальше, а Катя потопала к поселку, спиной чувствуя, что Лаврентьев идет следом. Это ее вдвойне бесило. Вместо того чтобы подойти и нормально поговорить, он задумчиво бродил вокруг или вот так у всех на виду шел в стороне, делая вид, что просто гуляет. Хотя и так всем понятно – сохнет он по Ждановой. Уже весь поселок об этом шушукается.

Катюша зло мотнула головой и отправилась к Белке.

– Фролин приехал, – сообщила она с порога.

– Стас! – подпрыгнула Огурцова. – Когда? – Она метнулась к окну, надеясь там увидеть всеобщего любимца.

– Только что, – ледяным голосом сообщила Жданова, надеясь охладить пыл подруги. – Он сейчас на речке бабушек развлекает. – И зачем-то добавила: – Кстати, приехал он не один.

– Что значит – не один? – замерла Белка, сделав от удивления огромные глаза.

– А то и значит! – Катюша забралась с ногами в кресло. – Больше он не будет главным женихом всего нашего поселка. Его сердце теперь занято. И он продемонстрировал кем.

– Эх, жаль, я ничего не видела, – сжала кулачок Огурцова. – Это, наверное, было интересно.

– Не без этого. – Жданова вскочила. – Я, пожалуй, пойду. А ты лови своего поэта. Вон он без дела по улице шляется.

Катюша выскочила за дверь.

Белка проводила ее взглядом и только потом упала на кровать.

Почему-то вокруг все шло не так, как хотелось бы. По всем законам жанра ей от кавалеров проходу не должно быть. Но тут, как назло, никто на Огурцову внимания не обращает. А она ведь все для этого делает. И кокетничает, и создает вокруг себя ореол загадочности, и своя собственная манера поведения у нее есть, и очаровать парней знает ка, – тем не менее все без толку.

Белка привычно потянулась к колоде карт.

Ни одного дня не проходило, чтобы она не гадала. На любовь, на судьбу, на ближайшие события. Будет ли в магазине хлеб, а потому стоит ли туда идти? Какая завтра будет погода? С кем она в первую очередь встретится на улице – с блондином или брюнетом? Результаты гадания Изабелла обычно тут же забывала, помнила только удовлетворяющие ее ответы. Что в ближайшее время ее ждет встреча с судьбой, о том, что она стоит на пороге перемен, и о всяких таинственных знаках, которые посылает ей провидение.

Чаще всего Огурцова гадала на Макса. Он ей нравился. Красивый какой-то невероятно сказочной красотой, при этом не кичащийся своей внешностью. Было в нем что-то таинственное, словно он носил в себе некую загадку. Макс был странный. Но это-то еще больше заинтриговывало. К тому же он писал стихи. Каждое утро Белка с замиранием ждала, что Лаврентьев появится около ее порога с листочком, свернутым трубочкой, перевязанной алой лентой, и преподнесет его как дар своей любви.

Но Максим этого не делал. Он вообще ничего не делал. Постоянно гулял, мог весь день проходить в лесу или около реки, терпел Белкино присутствие, неуклюже пытался развлекать ее беседой, рассказывал скучные анекдоты, над которыми сам же и смеялся.

И что она в нем нашла? К тому же, судя по всему, Лаврентьеву нравилась невзрачная Жданова. Вот уж фигура! Даром что подружка. Про нее можно сказать одно – никакая. Волосы бесцветные, глаза бесцветные, нос в конопушках, руки в вечных царапках, ногти обкусанные, все лето носит одни и те же старые линялые шорты. Со спины ее и за девочку не примешь, решишь, что мальчишка. По поселку не ходит, а бегает. Но, конечно, воображает черт знает что. Напридумывала себе любовей целый ворох. То в одного влюблена, то в другого…

Эх, тоска, одним словом.

Белка перетасовала колоду. Можно было замутить гадание на тридцать шесть карт. Можно было разложить пасьянс на две колоды в сто четыре карты. Тоже верное средство – если сойдется, что случается редко, желание сбудется непременно.

Что бы загадать?

Нужно придумать что-нибудь сногсшибательно невероятное. Хватит привораживать поэтов! Пусть будет так – она хочет, чтобы к ней в гости пришел Стас. Сбудется это или нет?

Желание было глупое. Пятнадцатилетний Стас никогда не обращал внимания на тринадцатилетнюю Белку. Правда, прошлым летом им всем было на год меньше, но и тогда Фролин не снисходил до «молодежи», как он именовал Пашкину сестру Катюху, а заодно и Огурцову. А сейчас Стас наверняка вообще забыл о Белкином существовании. Поэтому можно было смело гадать и не сомневаться, что выпадет отрицательный ответ.

Белка расправила покрывало на кровати и начала раскладывать карты. Сначала по три. Она была бубновой дамой, Фролин червовым королем. Рядом с ней в тройке легла пиковая шестерка с поздней дорогой и десятка, интерес. У Фролина были сплошные хлопоты, что означали выпавшая пара валетов, пики и трефы.

– Интересно, – пробормотала Огурцова. Руки у нее заработали быстрее.

Что было? Что будет? Что у порога? Что за порогом?

Шла мелочовка. Разговоры, свидания.

Уж чего-чего, а разговоров летом в поселке предостаточно. Выйди на улицу и разговаривай с каждым встречным – все знакомы.

Промелькнули пиковый король и пиковая шестерка. Плохое сочетание. Это значит, что злой человек отправит ее в позднюю дорогу.

Карты пошли по последнему кругу.

Удивит. Обрадует. Успокоит. Насмешит. Дело кончится…

А кончится-то все разговорами. И, судя по выпавшей перед этой карте, король червей, говорить она будет-таки с Фролиным.

Белка почувствовала, как кровь ударила ей в лицо. Она схватилась за щеку и одним движением смешала карты.

– Все сидишь? – Мимо комнаты прошла мать. – Вышла бы на улицу, посмотрела, что в мире творится. Так и не заметишь, как лето пройдет.

Огурцова недовольно поджала губы. Ни в какой другой ситуации она не стала бы слушать мать. Но сейчас ей не сиделось на месте. Кровь стучала в висках, заставляя двигаться.

Подумаешь, карты. Это все ерунда. Она и не верит этим картинкам. От нечего делать ими занимается, когда совсем скучно становится. А так как скучно ей всегда, то…

Белка вышла к калитке. Оставалось одно – пойти искать Максима.

– Огурцова! Ты?

От неожиданности Белка чуть не завалила свой забор – с такой силой она прижалась к нему.

По дорожке шел Пашка Жданов, Катюшин старший брат. Рядом с ним вышагивал, сверкая в улыбке всеми тридцатью двумя зубами, Стас Фролин. За их спинами толпились ребята, но на них Огурцова уже не смотрела. Она не могла оторвать взгляда от сияющего лица Стаса.

– Какая ты стала… – Фролин повертел в воздухе пальцами, словно подбирал слова. – Красивая, черт возьми! Белка, это ты? Я глазам не верю!

Все в нем было чересчур: и жесты, и слова, но Огурцова этого не замечала. В голове все плыло от столь ярких знаков внимания.

– Я, – выдавила она, потому что надо было что-то говорить, чтобы Фролин не принял ее за глухонемую дурочку.

– А я иду, смотрю… ты или не ты! – продолжал кричать Стас. – Если бы не Пашка, решил бы, что кто-то новенький приехал.

– Нет, нет, это я, – заторопилась Белка, чувствуя, что несет страшную чушь, что говорить нужно что-то другое, умное и веселое. Но сейчас она была способна только на односложные ответы.

– Молоток, что приехала. – Фролин несильно стукнул кулаком о ее плечо. – Всегда приятно видеть знакомые лица. Эх, такое ощущение, что я и не уезжал никуда, что не было этого треклятого учебного года, а были только сплошные каникулы! – Стас выжидательно посмотрел на Огурцову, словно теперь пришла ее очередь давать реплику. Но Белка молчала, глупо улыбаясь и хлопая ресницами. – Слушай, Огурцова! – Фролин приблизился к ней вплотную. – Какой ты стала красавицей, глаз не отвести. Ты смотри, всех в округе с ума не сведи, а то я ревновать буду.

Он резко оттолкнулся от забора и, громко захохотав, пошел дальше. Мимо Белки проплыли знакомые и незнакомые лица, но она на них не смотрела. Она только чувствовала, как от жарких слов, что произнес сейчас Стас, у нее горит лицо, как снова бешено стучит в висках кровь.

Огурцова медленно отошла от калитки и присела на лавочку. Мысли в голове путались.

Неужели? Кто-то наконец смог оценить ее по достоинству?

Она сорвалась с места и побежала к зеркалу. Так и есть. Волосы растрепаны, футболка запачкана зеленью, и на всю щеку бордовый румянец. Научиться бы делать так, чтобы не краснеть… Вот было бы здорово.

Изабелла расчесала волосы, собрала их в пушистый рыжий хвост, подправила разлохматившиеся брови, провела пуховкой по маленькому вздернутому носику. С чего она решила, что нехороша? Очень даже хороша. Тем более после таких слов… Он будет ревновать… Как же, станет он это делать. Да и не один он приехал, а с девушкой. Тоже небось красавица… Надо будет на нее посмотреть.

Белка снова показалась на крыльце, застыла в дверном проеме – бедром касается двери, правая рука поднята вдоль косяка. Эффектная поза, она сама ее придумала.

– Здравствуйте, – раздался знакомый голос из-за забора.

Максим!

Огурцовой очень хотелось сорваться и побежать по дорожке. Но она даже не думала двигаться. Для Лаврентьева у нее была выработана специальная тактика. Месяц она всячески давала понять, что он ей нравится, – постоянно попадалась ему на глаза, а когда он проходил мимо, совершала один и тот же ритуал: опускала глаза и вздыхала; заводила с ним интересные разговоры о литературе и живописи. Изабелла была убеждена, что ей удалось заинтриговать Макса. Он несколько раз пригласил ее погулять, вел умные беседы о каких-то поэтах древности и о том, кто мог написать «Повесть временных лет». Словом, мышка уже сидела в мышеловке. Теперь наступил новый виток. Мышка должна была попробовать отравленного сыра – привыкнув к общению с Белкой, Лаврентьев теперь обязан был сам проявлять активность.

Именно поэтому Белка все еще стояла на крыльце. Только лицо подняла к солнцу и закрыла глаза – мол, она ничего не видит и не слышит. Стоит, медитирует.

– Здравствуйте!

Максим галантно раскланивался с Белкиной мамой. Пока Огурцова удивлялась, момент был упущен – Лаврентьев заметил, что она на него смотрит.

– Здравствуй, – улыбнулся Макс. – Ты сегодня не на речке? А я принес тебе книгу. Помнишь, я рассказывал тебе о древнеримском философе и историке Плинии-младшем. Вот, почитай, это интересно.

Если бы Огурцова была не Огурцова, а какая-нибудь Пупкина, она бы возмущенно заорала: «Другого повода зайти у тебя нет? Только с макулатурой таскаешься! А то, что я почти целый день дома сижу, тебя жду, это не в счет? Да катись ты со своим пыльным Плинием!..»

Но ничего подобного Белка не сказала, а только медленно улыбнулась и нерешительно протянула руку к книге.

– Тяжелая, – взвесила она на ладони объемный талмуд. – Обязательно прочитаю.

Пока Белка вертела книгу, та чуть не выскочила у нее из рук. Максим резко наклонился вперед, подхватывая свою собственность, из-за чего случайно толкнул Огурцову рукой в грудь. Тут же стал извиняться, краснеть и покашливать. Белка глупо хихикнула и спустилась по ступенькам во двор. Все-таки мальчишки примитивные существа, ими так легко управлять.

– Помоги мне, пожалуйста, – еле слышно прошептала Огурцова, дойдя до куста малины. – Ты не сорвешь мне несколько ягод? Я так боюсь оцарапаться.

Она села на краешек скамейки и скромно потупила глаза. Максим с готовностью полез в колючие кусты.

– А я сегодня был на речке. – Лаврентьев говорил нарочито громко, скрывая неловкость своего падения. – В поселок приехала какая-то местная знаменитость. Семен, кажется…

– Стас, – догадалась Белка. – Он всегда приезжает на один месяц в июле. Теперь начнется веселье.

– Он будет собирать толпу и травить с утра до вечера анекдоты?

– Не завидуй чужому счастью! – разозлилась Огурцова. Кто он такой, чтобы наговаривать на классного парня Фролина?!

– Было бы чему завидовать, – равнодушно пожал плечами Лаврентьев. – Пустомеля и позер. – Он выбрался из куста, даже не замечая колючки, цепляющиеся за его одежду. – Впрочем, кому что нравится.

Максим протянул Белке ладонь с десятком крупных ягод. Но смотрел он в этот момент не на Огурцову, а куда-то вдаль, за калитку. И Изабелла обиделась не на шутку.

– А ты чем лучше? – От ее сильного удара ягоды посыпались на землю. – Тоже любишь покрасоваться, строишь из себя всего такого загадочного и неприступного. А что в тебе есть? Твои никчемные стишки?

Максим недовольно поморщился.

– Я не сравниваю, кто лучше, кто хуже. – Голос его стал чуть напряженным. – Глупое занятие. Ты спросила, я ответил. Зачем спрашивать, если неинтересно слышать правду? Впрочем, – он развел руками, – если неинтересно, можно сменить тему.

– Почему же, очень даже интересно! – Белка еще старалась сохранять спокойствие, помня о необходимости делать плавные движения. – Интересно знать твое мнение о нашем поселке. Месяц прошел, ты вполне успел освоиться.

– Поселок как поселок. – Максим снова смотрел за забор – видимо, ему было скучно. – Нормальный поселок. Места вокруг красивые.

– Только места? – напряглась Огурцова.

– А люди везде одинаковые, – вынес свой приговор Лаврентьев.

– Что?

Такого Белка не ожидала. И это после месяца обработки, когда она была глубоко убеждена в своей окончательной и безоговорочной победе! Да этот Лаврентьев должен валяться около ее ног с бесконечными признаниями любви и благодарности за то, что она снизошла до него. А Максик вот, значит, как себя повел?

– Убирайся, – прошипела она. – Иди отсюда! – Ей очень хотелось чем-нибудь запустить в это красивое спокойное лицо, расцарапать его ногтями, чтобы больше на нем не было этого равнодушия и холодности. – Топай к своим цветочкам! – Изабелла сдерживалась из последних сил, пытаясь сохранить остатки хладнокровия. – Проваливай! – Все-таки она вскочила, терпеть эту молчаливую дуэль взглядов было невыносимо.

И снова Максим смотрел не на нее. Он смотрел на землю, на растоптанные ягоды, которые безжалостно продолжали давить подошвы Белкиных босоножек.

Неизвестно чему кивнув, Лаврентьев повернулся и пошел к калитке.

– Дурак! – Ему в спину полетел несчастный, подвернувшийся под руку Плиний.

Макс молча поднял рассыпавшуюся книжку. Еще секунду его было видно из-за забора, а потом он исчез за поворотом.

Внутри у Белки все клокотало. Давно она не была такой злой. Ух, попадись ей кто-нибудь, она бы разорвала его на запчасти.

– Что ж вы ягоды-то топчете! – Мама, как всегда, появилась неожиданно. – Изверги!

– Мама, при чем здесь ягоды!

Белка побежала в дом, упала на свою кровать, закопалась головой в подушки. В эту секунду она ненавидела Макса всей душой. И страшно жалела себя, такую хрупкую и беззащитную, которую коварно кинул подлый обманщик.

Поубивавшись так минут пять, Изабелла наконец почувствовала, что ей неудобно лежать. Ну конечно же! Карты! Сейчас она все узнает.

Огурцова быстро перетасовала колоду, отобрала одни картинки и стала гадать на Фролина. Расклад получался странный. Ему в Огурцовой нравилось все – фигура, внешность, ум. Но никаких чувств он к ней не испытывал. Хотя при таком наборе стопроцентная любовь гарантирована. Она задумчиво посмотрела на короля червей. Ну что же, Лаврентьев еще пожалеет, что так поступил.

– Эй, есть кто-нибудь? – Под окном стояла раскрасневшаяся Катюша. – Белка, ты там?

– Ну? – Огурцова лениво дотянулась до подоконника, толкнула створку окна.

– Готовься к вечеру, – затараторила Жданова. – Стас всех к пеньку приглашает.

– Всех? – Белку задело это глобальное объединение.

– Тебя звал особо, – успокоила ее Катюша. – Сказал, чтобы ты была непременно. Они сейчас с Пашкой у нас в доме засели, готовятся к вечеру. Должно быть весело. Побегу Клёпу с Тигрой звать.

– А кто будет еще? – Огурцова чуть не выпала из окна, чтобы докричаться до почти убежавшей подруги.

– Лягушка с Сашкой Серовым. Может, Татка, если с работой управится. – Катюша мысленно перебрала имена. – Васька напросился. Да! Макса приводи. Пусть будет!

Белка сползла с подоконника. Все обиды выветрились у нее из головы. Оставалось решить одну проблему – звать или не звать Макса. С одной стороны, он ей на вечеринке не нужен, будет мешать. А с другой стороны, очень хотелось показать Лаврентьеву, как ее все любят и ценят и как легко она может кружить головы мужчинам. В качестве жертвы Огурцова себе наметила Стаса. Про фролинскую спутницу она забыла.

Пенек был излюбленным местом сбора поселковой молодежи. В небольшой рощице, отделяющей дома от колхозного поля, была поляна с одиноким пеньком по центру. Около него каждое лето складывали костровище, делали лавочки – словом, создавали все условия для приятного времяпрепровождения.

Подготовка к всеми ожидаемому событию развернулась нешуточная. Стас раз двадцать сбегал в рощицу и обратно. Таскал туда посуду, провизию и пледы. Клёпа с Тигрой заранее заготовили дрова. Пашка Жданов под присмотром деда изготовил самопальные петарды. Даже Ваську Брыкова попросили поучаствовать – он должен был принести магнитофон с кассетами, а также позаботиться, чтобы батареек хватило на весь вечер.

– Будут делать шашлык, печь картошку и устроят фейерверк, – докладывала Белке Катюша, невольно оказавшаяся в эпицентре событий, потому что штаб расположился в ее доме. – Лягушка уже нарезала салаты. Клёпа принесет гитару. Эх, только бы дождь не пошел!

Белка вытащила всю одежду из шкафа. И что это у мамы за манера заставлять ее привозить на дачу только старые вещи! Ни одного приличного наряда! Одни вышедшие из моды юбки и поношенные блузки. В таком виде только ворон пугать можно.

Огурцова снова перекопала свой гардероб.

Кофту брать не стоит, будет тепло. От комаров можно побрызгаться спреем. Нужны брюки, желательно светлые – тогда в сумерках она будет выгодно выделяться среди остальных.

Прекрасная Изабелла в третий раз перетряхнула одежду.

Так, брюки, облегающая футболка и мягкие мокасины.

Полюбовавшись на себя в зеркало, она довольно кивнула и села ждать. Торопиться не стоило.

Вышла Белка специально поздно. Все уже должны были собраться, поэтому ее появление не останется незамеченным. Она придет, и ее все увидят. Совсем другое дело, когда ты прибежала первой, села в уголочек и о тебе забыли. Нет-нет, на вечеринку торопиться не следует. Еще привлекут к подготовке стола, заставят резать колбасу или чистить селедку. Бр-р-р, гадость! А если задержаться, то ничего делать не придется… Все продумано.

Рощица гудела от десятка голосов, сквозь них еле пробивался гитарный перебор. Костер вовсю горел. Вокруг него плотным кольцом сидели люди. На секунду Белка испугалась, что ее не заметят, что она затеряется в такой толпе. Но это была всего лишь секунда, и Изабелла смело ступила в полосу света.

– А я воды принесла, – широко улыбнулась она, выходя вперед. – Если мне кто-нибудь поможет ее дотащить, будет здорово.

Над поляной пронеслось довольное «О!», потому что о воде, как всегда, никто не подумал.

– Вода – это замечательно! – Стас показал перепачканные в золе руки. – Где эта живительная влага? Проведите меня к ней!

Предусмотрительная Белка налила две пятилитровые канистры, и сейчас они стояли на тропинке у входа в рощу.

– Ух ты, – наигранно присел под тяжестью канистр Фролин. – Как ты дотащила это? Они же неподъемные!

Белка кокетливо хихикнула.

– Ну, пойдем, спасительница ты наша, выберем тебе самое почетное место!

Появление воды было воспринято с новым энтузиазмом. Огурцова села на освобожденное специально для нее место и торжественно обвела взглядом собравшихся.

Клёпа с гитарой, Тигра, Катюша с Васькой, раскрасневшийся от огня Пашка Жданов, Сашка с Татусей. Татусе явно скучно, она здесь самая старшая, ей восемнадцать, и пришла она исключительно из-за шестнадцатилетнего Сашки, который без ума влюблен в нее и ради которого, как говорят, она согласна ждать два года, чтобы официально с ним расписаться.

Так, Лягушка… А вернее, Танька Жабина, прозванная Лягушкой, во-первых, из-за нелепой фамилии, а во-вторых, из-за большого рта. Рядом со Стасом бледной тенью стоит кто-то незнакомый. Невысокая худенькая девушка, жиденькие волосики собраны в конский хвост. Хвостик. Остренький носик, остренький подбородочек, остренькие скулы. Смотрит на всех испуганно. Наверное, это та самая дама сердца, привезенная на всеобщее обозрение. Для яркого Стаса какая-то она невзрачная. Не такая девушка должна быть рядом с Фролиным.

Неподалеку от костра стоит мангал. Уже нанизанное на шампуры мясо обтекает на шипящие угли.

Умно. С мангалом можно не ждать, когда прогорят все дрова. Происходит это обычно тогда, когда уже и есть не хочется, да и не видно ничего. Впотьмах шашлык обычно либо сгорает, либо недожаривается. А на мангале у него есть шанс получиться.

Клёпа негромко наигрывал на гитаре, бормоча себе под нос песенку. Стас колдовал над шашлыком. Пашка что-то шептал Сашке Серову, и оба они довольно ржали. Катюша с улыбкой жмурилась на огонь. Лягушка сидела неестественно ровно, словно палку проглотила, и тоже смотрела в костер. Тигра ломал веточки и подбрасывал их в прогорающие дрова.

Обстановка была самая душевная. Белка искала повод, чтобы вновь выступить. Вдруг она поймала испуганный взгляд фролинской девушки. В ответ на него Белка кивнула и поднялась.

– Привет, меня зовут Изабелла, – громко произнесла она, делая два шага по направлению к незнакомке.

– А я Лариса, – тихо отозвалась девушка, оставаясь сидеть.

– Как? – преувеличенно громко переспросила Огурцова, словно пыталась перекрыть гитарную музыку.

– Лариса, – подалась вперед девушка. – Я со Стасиком приехала.

Услышав свое имя, Фролин оторвался от мангала.

– А что, кто-то еще не знаком? – Он хлопнул по плечу вздрогнувшую девушку. – Лариса – самая красивая девушка двух столиц. Мы учимся в одной школе, в одном классе и живем чуть ли не в одном доме. Жаль, что не в одной квартире.

Все захохотали.

– Стасик, – протянула Лариса.

– Брось, – отмахнулся Фролин. – Не комплексуй! Здесь все свои.

Ребята снова захохотали.

– Как тебе наши места? – завела светскую беседу Белка. – Ты уже успела где-нибудь побывать?

– Только на речке… – начала Лариса, но Стас перебил ее:

– Мы сегодня ничего не успели. Искупались только. Слушайте, девчонки, – повернулся он к сидящим рядом Катюше и Лягушке. – Вы не возьмете Лариску в свою компанию? Покажете ей места, сходите куда-нибудь. А то ей скучно будет все время торчать на речке.

От такого заявления у Ждановой открылся рот, а Лягушка неуверенно повела плечом.

– Можно, конечно, – сказала она, с опаской глядя на фролинскую знакомую. – Пойдешь завтра с нами за малиной? Только мы рано выйдем, часов в шесть, чтобы до жары домой вернуться.

– Не знаю, – растерянно улыбнулась Лариса. – Я никогда не собирала в лесу ягоды.

– Вот и договорились, – довольно потер руки Стас и почему-то подмигнул Белке.

От неожиданности у Огурцовой вылетело из головы все, что она хотела сказать, и всеобщим вниманием снова завладел Стас. Анекдоты из него сыпались, как из рога изобилия:

– Вот я тут последний услышал. Боксера может обидеть каждый, но не каждый успевает извиниться. – И, даже не дав затихнуть смеху, продолжил: – В нашем кафе самообслуживание – поел, убирайся сам.

Все захохотали, только Клёпа продолжал петь что-то щемяще знакомое. Белка привстала.

– Стас, дай мне, пожалуйста, плед. – Изабелла вытянула руку и пошевелила пальчиками. – А то что-то зябко.

– Огурцова опять мерзнет, – хихикнул Тигра. – И никто-то ее, бедняжку, не отогреет.

Белка метнула в его сторону испепеляющий взгляд.

– Помолчал бы, – не вовремя кинулась на защиту подруги Катюша.

– Держи! – На плечи Огурцовой легло клетчатое покрывало.

– Спасибо, – Белка подняла на Стаса благодарные глаза.

– По этому случаю есть анекдот, – Фролин тут же забыл о Белкином существовании. – Дочь возвращается с дискотеки. Мать на нее кричит: «Ты что, в таком виде ходила на улицу? Немедленно одевайся и ложись спать!»

– Эй, кто там следит за шашлыком! – потянул носом Клёпа, не отрываясь от гитары.

Издалека донесся треск мотора. Над поляной повисла тишина.

– Или вот еще, – начал Стас, наклоняясь над мангалом, но его уже никто не слышал.

– Какая компания!

На поляну вышел Тим и остановился, разведя руками. В каждой у него было по бутылке вина.

– А я думаю, куда все подевались! – нарочито громко заговорил он. – А они все здесь сидят! Привет, народ!

Он картинно изогнулся, ставя вино на импровизированный стол. Не отрывая рук от бутылок, застыл, повернув голову в сторону Сашки Серова:

– Принимаете?

– С таким-то подношением как не принять? – негромко произнес Сашка, и над поляной пронесся тягостный вздох. Тимофея, а коротко Тима, не любили за буйный нрав и мерзкий характер. Но отказать ему сейчас было нельзя. Все могло закончиться некрасивой дракой.

– А то я смотрю, вы как-то тихо сидите. – Тим наконец расстался со своими подарками и снова всех оглядел. – Так будет веселее.

Он упал рядом с Лягушкой и внаглую обнял ее за плечи. Танька словно выпала из задумчивости. Она вздрогнула и поспешно отодвинулась.

– Давайте разбавим вашу детскую компанию взрослыми напитками. – Не обратив на это внимания, Тим по-деловому достал из кармана штопор и стал возиться с пробкой одной из бутылок. – Мы ведь здесь все уже взрослые!

Горлышко открытой бутылки ткнулось в Катюшину сторону. Жданова растерянно привстала.

– Она не будет, – за сестру ответил Пашка. – Ты себя не забудь, а остальные о себе сами позаботятся.

– Ну, как хотите, – миролюбиво согласился Тим, щедро наливая себе полный пластиковый стаканчик.

– Ну, и я присоединюсь, – подскочил к Тиму Стас. – Серов, ты как?

Разговор потихоньку стал возрождаться. Поговорили о погоде и о первых грибах. О реке. О том, кто что собирается делать в ближайшее время. Белка все больше молчала, ожидая своего «звездного» часа.

Приготовилось мясо. В золу бросили картошку. Шашлык оказался жестковат.

– А у тебя здорово получилось! – обращаясь к Стасу, воскликнула Огурцова, с трудом прожевав один кусок. – Я и не думала, что ты кулинар.

– Да ладно, – смутился Фролин. – Шашлык как шашлык.

– Нет-нет, – пристально посмотрела ему в глаза Белка. – Очень хороший шашлык.

И тут впервые за весь вечер Стас внимательно вгляделся в лицо Огурцовой.

– А давайте выпьем за мясо, – подалась вперед Белка. – Мои родичи всегда на праздниках пьют за хозяйку и удачный стол. Почему бы и здесь этого не сделать?

В пластиковом стаканчике плеснулось вино. От него пахло чем-то сладким.

– Ну вот, сейчас Огурцова напьется, буянить будет, – ехидно протянул Тигра.

Белка успела увидеть удивленно распахнутые глаза Катюши и опрокинула в себя содержимое стаканчика.

– Что-то мы тихо все-таки сидим. – Тим и секунды не мог оставаться без дела. – Я смотрю, у вас тут магнитофончик завалялся. Ну что, девчонки, может, потанцуем?

Тишину рощи разорвало дробное «тумс, тумс, тумс», и Тим первый стал притопывать в ритм ногой.

– Ребяты, зажигай! – захлопал он в ладоши.

Клёпа недовольно отложил гитару.

Первой вскочила Катюша, ей давно хотелось подвигаться. Стас рывком поднял с места Ларису и потащил ее на импровизированный танцпол. По ходу он подхватил Лягушку. И вскоре почти все танцевали.

Белка выдерживала приличествующую случаю паузу. Все должны были заметить, что она не танцует, и хотя бы пару раз позвать в общую толкотню. От пледа и лавочки ее оторвала Катюша.

– Ну, что ты сидишь? – потянула она Изабеллу за руку. – Не кисни.

Огурцова встала сбоку, так, чтобы танцующий Стас мог ее видеть, и стала не спеша двигаться, не попадая под музыку.

– Веселее, Огурцова! – Фролин наконец заметил ее. – А то замерзнешь.

В ответ Белка улыбнулась и стала двигаться еще медленней.

– Огурцова, да ты сейчас умрешь, – не выдержал Стас. – Иди сюда!

– Я не умею по-другому, – тихо отозвалась Белка, останавливаясь.

– Сейчас мы тебя научим родину любить! – Фролин схватил Белку за руку, втащил в центр танцующих, как-то незаметно отодвинув в сторону Ларису. – Повторяй за мной!

Но только он начал показывать танцевальные па, как музыка сменилась.

– Потанцуем? – нагло глядя ему в глаза, спросила Белка. В ней проснулся азарт охотника. Ей необходима была победа. Оглушительная победа ее очарования и тактики. Только тогда она почувствовала бы себя хорошо.

– Легко, – бросил Фролин. Он положил руку Огурцовой на бедро и резко придвинул ее к себе.

Белка чуть улыбнулась. Она побеждала. Выпитое вино толкало ее на подвиги. Еще немного, и всеобщий любимец Стас будет валяться у нее в ногах, признаваться в любви и носить на руках. Вот тогда Максим узнает, от какого человека он с такой легкостью отказался.

Музыка играла бесконечно долго, от непрекращающегося вращения у Огурцовой закружилась голова. Из-за этого она все больше и больше висла на Фролине.

– Что-то мне нехорошо, – прошептала она ему на ухо.

– Сейчас мы это исправим.

Медленная музыка все еще кружила по поляне неспешные пары. В роще было уже темно.

– Садись.

Стас усадил обмякшую Огурцову на траву. Белка тяжело вздохнула и откинулась, упершись локтями в землю. Она была необычайно довольна собой. Завтра Катюха с ума сойдет от зависти…

Додумать свою мысль она не успела, потому что Фролин начал ее целовать. Он впился губами в ее губы, больно стукнув по зубам.

– Стас, подожди, – прошептала ошарашенная Огурцова, распахивая глаза.

– Сейчас, сейчас. – Стас и не думал прерываться. – Сейчас все пройдет.

Он стал с громким причмокиванием целовать ее в лицо и шею.

– Что пройдет? – Белка попробовала увернуться от липких губ слишком резвого кавалера. – Может, ты мне что-нибудь сказать хочешь?

– Да что тут говорить? – между делом фыркнул Фролин, всем телом наваливаясь на Огурцову и подминая ее под себя.

Белка почувствовала, как быстрые руки начали шарить по ее телу, и стала вырываться.

– Отстань от меня! – пыталась она докричаться до зажмурившегося Стаса. – Ты меня не так понял!

– Да все я понял, – на секунду остановился Фролин и довольно улыбнулся. – Что тут не понять? Ты весь вечер так смотрела, как будто прямо на глазах у всех набросишься на меня. Честно говоря, я еле дотерпел до танцев.

– Как смотрела? – Белка с трудом понимала, что ей говорят. – Никак я не смотрела! – Она снова начала вырываться. – Я думала, я тебе нравлюсь.

– Очень, – причмокнул Стас и снова полез с поцелуями.

– Прекрати!

Белке стало страшно. Фролин ее не слышал и, судя по всему, слышать не собирался. К своему ужасу, Огурцова поняла, что находится один на один с человеком сильнее ее. И впервые ее желания не играли здесь никакой роли.

Стас уже пытался стянуть с нее футболку.

– Помогите! – завопила Белка, стремясь освободить из железной хватки хотя бы руку. – Мамочка!

– Не ори, дура! Всех зайцев распугаешь.

– Пусти меня!

Ей стало нечем дышать. Огурцова сильно дернулась, и неожиданно все закончилось. Она смогла вскочить. В темноте Белка никак не могла понять, куда бежать, поэтому бросилась напролом. Вокруг были непроходимые кусты. Они царапали руки, цеплялись за ноги, хлестали по лицу. В какой-то момент Огурцовой показалось, что это Фролин ее догоняет и хочет схватить. Заорав, она метнулась в сторону и вдруг оказалась на свободном пространстве.

Прямо перед ней стоял Максим. Лицо у него было странное. Словно он видел всю эту ужасную сцену в кустах и теперь хочет что-то Белке сказать, но не решается.

Огурцова попятилась и с рыданиями помчалась прочь. Ее жизнь, размеренная, правильная жизнь, в которой все было так понятно и просто, рушилась у нее на глазах, а она даже не могла подставить ладони, чтобы собрать разлетающиеся осколки.

С бега она перешла на шаг. Слезы застилали глаза, и ей ничего не было видно. В памяти всплывали то зажмуренное лицо Стаса, то застывшая маска лица Максима. В голове стояла звенящая пустота. Было понятно, что прежней Белка уже не сможет быть. А какой ей быть в будущем, она не знала.

Впереди залаяли собаки, и Огурцова поняла, что вышла к поселку. Здесь уже ноги сами принесли ее к дому. Она постаралась пройти мимо маминой комнаты незамеченной, юркнула к себе и упала на кровать.

Утром воспоминания о вчерашнем дне встали перед Огурцовой во всех красках, и ей стало нестерпимо стыдно. Она закопалась в подушки и попробовала ни о чем не думать. Но мысли настойчиво, раз за разом повторяли все события проклятого вечера.

Конечно, во всем виноват Стас. Это же надо быть таким идиотом, чтобы из ее намеков сделать такой вывод! Да она и в мыслях не держала подобной гадости!

Примитив! Горилла! Гоблин! Ничтожество!

Дальше мысли ее смешались в одном слезном потоке.

– Беллочка, тебе нехорошо?

Мама вглядывалась в бледную дочь и не понимала, что с ней происходит.

– Мама…

Огурцовой очень хотелось все рассказать. Как легко ей тогда стало бы. Но как все объяснишь? Что она ничего не хотела, что это глупый Стас ее неправильно понял? А если мама пойдет разбираться и Фролин ей расскажет, как Белка себя вела? Мать ее за это убьет.

– Мама, можно я сегодня никуда не пойду?

– А куда ж идти-то? – удивилась мама. – На речку если только. А там уж смотри сама: хочешь – сиди, хочешь – гуляй. Как все вчера прошло-то? Я что-то не слышала, как ты пришла.

– Хорошо прошло, – спустила ноги с кровати Огурцова. – Ели шашлыки. Танцевали.

Очень хотелось плакать. Прямо здесь и прямо сейчас. А еще страшно хотелось отмотать пленку жизни обратно на двенадцать часов. Тогда бы она вообще никуда не пошла и все было бы как прежде.

Мама еще что-то говорила о том, что она в молодости любила костры, посиделки с гитарой, но слушать все это Белка не могла. Она вновь закопалась в подушку.

Как же ей хотелось кому-нибудь все рассказать, чтобы о вчерашней истории беспокоился кто-то другой, а она преспокойненько отправилась бы на речку или отыскала бы Макса и пошла с ним погулять. О том, что вчера Белка сама прогнала Лаврентьева, и о том, что он мог видеть ее со Стасом, Огурцова и не собиралась думать.

Будильник у нее над головой неспешно отсчитывал секунды. Время ползло, лениво ссыпая минуты в часы.

Тянуло пройтись по улице, но там мог быть Фролин, а встречаться с ним Белка боялась. Когда угодно, только не сейчас. Было стыдно. Она даже не представляла, что можно сказать при встрече.

«Привет! Как поживаешь?»

«Привет! После вчерашнего голова не болит?»

Или лучше так: «Привет! Ты не сильно обиделся, что я так с тобой себя повела?»

Вот бред-то…

Неожиданно Огурцову осенило. Не надо ничего делать самой. Достаточно послать доблестную разведку в лице Катюши Ждановой. Пускай она узнает, что нового творится на дачном фронте.

Дело оставалось за малым – нужно было эту самую Жданову найти. Но, словно чувствуя, что она нужна, за окном показалась Катюша.

– Жданова! – Белка распахнула окно и чуть не выпала на грядки с будущими георгинами.

– Вот ты где! – помахала рукой Катюша и вбежала в калитку.

Огурцова даже обрадовалась появлению подруги. Обычно Жданова ее раздражала своей энергией и жизнерадостностью, прямолинейностью и наивностью. Для нее в жизни все было ясно и просто. Из-за того, что Катюха была еще сущий ребенок, она многого не понимала, принимая жизнь не за сложную игру, в которую уже вовсю играла Белка, а за легкую прогулку в парке.

Но сейчас Огурцовой нужна была именно эта легкость и непосредственность.

– Ты куда вчера сбежала? – Жданова забралась на подоконник, заметно потоптав несчастные георгины.

– Голова заболела. – В присутствии Катюши Белка впервые за сегодняшний день вспомнила, что надо вести себя с достоинством, поэтому не спеша села на кровать и откинулась на руки.

– Еще бы! – понимающе заулыбалась Жданова. – Зачем ты пила? Пашка все порывался шею тебе намылить за это, но ты вовремя смылась. Слушай, а разве ты не со Стасом ушла?

Нет, все-таки не зря говорят: «Простота хуже воровства». Катюша со своей прямолинейностью вновь заставила Огурцову вспомнить вчерашний позор. А Жданову несло дальше:

– Ты на него так смотрела, словно влюбилась. Хорошо, Лариска ничего не заметила. Я бы на ее месте обиделась. Как же Максим?

– Что Максим? – встряла в нескончаемый поток слов Белка.

– Он приходил, – весело захлопала в ладоши Катюша. – Сказал, что просто гуляет и случайно вышел на огонь.

Черт, значит, это ей не показалось, значит, Максим действительно был. А если он все видел? Глупо-то как получилось…

Огурцова мгновенно покраснела и, чтобы скрыть смущение, упала на подушку.

– Что еще говорил? – выдавила она из себя.

– Ничего, – пожала плечами Жданова. – Он вообще был какой-то странный. Жаловался, что у него голова сильно болит. Говорил, что это к перемене погоды. А чему тут меняться? На небе ни облачка, ни ветерка.

Голова болит? Ну, это понятно. Бедненький, как он сейчас должен переживать их ссору!

– Ничего, – жестко произнесла Белка. – Поболит – пройдет.

– Тебе его не жалко? – удивилась Катюша. – Он был такой несчастный.

– Запомни одно правило – никогда не жалей парней. Если это надо для дела, тогда можешь изображать из себя все, что угодно. Но когда вы уже вместе, не жалей. Жалость унижает, – повторила Огурцова услышанную где-то фразу.

От удивления Катюша выпучила глаза.

– Ничего себе заявленьице! – Она спрыгнула с подоконника прямо на грядку. – Да ты бы видела себя вчера! Перемигивалась с Фролиным, словно только и мечтаешь о том, как убежать с ним в кусты целоваться.

– Что? – Белка резко выпрямилась.

– А то! – Катюша тоже начала злиться. – Все твои ухищрения полная ерунда. С Фролиным девушка приехала, а ты ему глазки строишь. А Лариска знаешь какая классная! Она нам вчера все рассказала – она математическую олимпиаду в школе выиграла. А еще она художественной гимнастикой занимается, первое место на соревнованиях заняла. И этим… ну, как его? Борьбой, короче. Это она только внешне такая тихая. Ее Стас знаешь сколько завоевывал? Полгода кругами ходил! На коленях умолял с ним на дачу поехать. А знаешь, как он ее любит? На руках носит и подарки дарит. Она нам браслет показывала. Знаешь, какой красивый! А ты весь вечер глазками в сторону Стаса стреляла. Хотя у тебя Максим есть. И он к тебе приходил.

– А может, он к тебе приходил? – завелась Огурцова. – Ты тут мне мораль читаешь, а сама что, ангел? Разве я не вижу, как ты у меня Макса отбиваешь? Все норовишь с ним встретиться, поговорить. Букеты он тебе охапками таскает. Я же молчу. А ты мне тут уже целую проповедь прочитала!

– Я отбиваю? – Под Катюшиной ногой хрустнула зеленая веточка. – Он мне на фиг не нужен. Это ты за ним бегаешь, а он тебя почему-то не замечает!

– Да если ты хочешь знать, я его вчера послала. – Забыв о своем имидже, Белка вскарабкалась на подоконник. – Выгнала за дверь. Он потом у меня здесь в ногах валялся, прощения просил. И голова у него болит не из-за того, что дождь собирается, а потому, что он страдает, мечтает, чтобы я вернулась. И я еще подумаю, возвращаться к этому идиоту или нет.

– Ну и дура, – негромко произнесла Жданова и побежала к калитке.

– Сама дура! – крикнула ей вслед Огурцова. На языке у нее вертелось много обидных слов, но она добавила только: – Дура! – и упала на кровать.

– Что ж вы делаете! – запричитала над помятыми георгинами мама, но Белка захлопнула окно.

Ей нужно было срочно встретиться и поговорить с нормальным человеком.

Нет, это надо же было сказать такую глупость! Катюха, конечно, всегда была девчонкой недалекой, но сегодняшние ее слова были просто за гранью!

Кстати, а где Максим? Уже скоро двенадцать, а его все не видно. Так ведь и действительно потерять его можно, и тогда вся месячная работа насмарку.

Белка подбежала к зеркалу, посмотрела на свое бледное лицо с кругами под глазами. Замечательно. Вчера у него голова болела, сегодня будет болеть голова у нее. Пускай проявит свои джентльменские качества и пожалеет ее.

Белка оделась поскромнее и потеплее и выскользнула на улицу.

Дачный поселок «Дар» тихо плыл в солнечном мареве. Парило. Даже самые заядлые огородники уползли в тень. На улицах не было видно ни души. Ну, конечно, все же теперь пропадают на речке.

На всякий случай Огурцова пару раз прошла мимо дома Лаврентьевых, побывала на опушке леса, побродила около реки. Его нигде не было.

Оставался пляж. И хоть Белке не хотелось туда идти, а все же она пошла на веселые голоса и плеск воды.

Крошечный песчаный пляж был похож на муравейник, вода от множества купающихся тел стала мутной.

Белка недовольно передернула плечами. И как можно сохранять свою индивидуальность в таком месиве?

– Огурцова! Ты бы еще в шубе пришла.

Белка отпрыгнула в сторону как раз вовремя, чтобы пропустить летящих с горки на велосипедах Клёпу с Тигрой.

– Дураки! – погрозила им вслед Огурцова, но мальчишки уже мчались к воде, на ходу срывая с себя футболки.

– Ты чего так вырядилась? – От пляжа на пригорок взобралась Лягушка, ее черные волосы были мокрые. – Не жарко?

Белка поправила на себе кофту.

– Нормально, – холодно ответила она. – Мне нельзя загорать. Редкое заболевание крови, бывает только у одного процента человечества.

– Ну-ну, – хмыкнула Лягушка, встряхивая в руке мокрый купальник. – А вода сегодня замечательная. Прямо парное молоко.

– Народу слишком много, – процедила Белка, с презрением глядя на берег.

– Ни фига себе, сколько народа! – ахнули у нее за спиной, и Огурцова напряглась.

Говорил Стас.

– Привет, братва! – Фролин, как всегда, был в хорошем настроении. – Как отдыхается?

И он протопал мимо, даже не заметив Белку.

– О, Танюха! – задержался он около Лягушки. – Купалась? Как водичка? Мокрая?

– Сухая, – хихикнула Жабина, перекидывая купальник через плечо. – А ты пойдешь купаться, речка совсем высохнет. Привет, Лариса! Отдохнула?

Из-за спин Стаса и Пашки – они, конечно, были вместе – выглянула Лариска.

– Какое, – махнула она ладошкой. – Эти гаврики всю мою малину съели.

– Хорошая была ягода, – погладил себя по пузу Фролин. – Вы еще собирайте.

– Обормот, – в сердцах шлепнула его по спине мокрым купальником Лягушка. – Тебе от такого количества ягод плохо станет. Лучше бы варенье сварили. – Она повернулась к девушке. – Брось их, Лариска, пойдем ко мне чай пить. А то они сейчас на солнце перегреются, и тебе придется их на себе тащить. – И с горечью добавила: – Герои…

– Но-но, – Стас попытался перехватить мелькающий в воздухе купальник. – Девушка со мной. Ишь, раскомандовалась.

– Стасик, я правда лучше потом приду. А то жарко. Ты же знаешь, я плохо жару переношу.

– Как хочешь, – согласился Фролин и побежал следом за Пашкой. – Тогда до вечера!

Белка стояла и даже не замечала, что от удивления у нее открылся рот.

Лариса, эта серая мышка, оставила такого человека, как Стас, чтобы пойти попить чай с невзрачной Лягушкой? Эта уродка Жабина посмела возражать самому Фролину? И все они беззаботно разговаривали и могли вот так запросто шлепать друг друга купальниками?

Караул! Мир катится в пропасть!

Огурцова попятилась. В голове все смешалось. Она никак не могла понять, что делать, куда кидаться, с кем советоваться.

Она поискала глазами Фролина. Сначала нашла вихрастую темную голову Пашки, который уже плыл к противоположному берегу, где на высоком дереве была закреплена тарзанка. Стас же не спешил в воду. Он стоял на берегу и осматривал лежащих людей. Вот он кого-то заметил и, перешагивая через руки и ноги, пошел вдоль берега, присел. С песка поднялась девушка. Судя по выражению ее лица, она обрадовалась, увидев Фролина, обняла его за шею и поцеловала в щеку. Девушка была из поселка, только Белка не знала ее имени. Впрочем, узнать его не проблема. Удивительно, как легко Стас с ней разговаривает, закинул руку на плечо, с улыбкой смотрит в глаза…

Так-так. Значит, вот как мы проводим время?

Белка глядела на сидящие рядом полуобнаженные фигуры, и в ней закипала злость.

Вот так Стасик! С одной девушкой не получилось, получится с другой. Зачем он только Ларису с собой из города притащил? В качестве сувенира?

Послышался смех. Фролин, как всегда, смешил публику.

Он был счастлив. Он был доволен жизнью. Его, видимо, не задело вчерашнее событие. Она тут ходит, страдает, на улицу боится выглянуть, а с него как с гуся вода.

Ну, нет! Безнаказанным его оставлять нельзя!

Белка еще не знала, как поступит. Нужно было за что-то зацепиться, чуть больше разведать о Стасе. И сделать это можно было только в одном месте у одного человека. У Ларисы. А Лариса сейчас гостила у Жабиной.

Белка оправила на себе кофту и пошла обратно в поселок.

Лягушка жила на отшибе, прямо около леса, на склоне оврага. Сама Огурцова ни за что не стала бы приезжать в это ужасное место. Но Танька появлялась здесь каждый год, и ей все очень нравилось. Участок покато спускался к канавке, во время сильных дождей превращавшейся в настоящую речку. Спасая склон от оползней, повсюду росла картошка. Больше здесь ничего посадить было нельзя. Урожай к началу осени неизменно «съезжал» вниз. А картошка почему-то держалась.

Часть дома стояла на сваях, но терраса все равно была перекошена. По полу такой террасы не то что ходить, на нее со стороны смотреть было страшно. Но жильцов это нисколько не смущало, они продолжали весело жить в своем ненормальном доме. Вот и сейчас на террасе пили чай – было слышно, как ложки звенят о стенки чашек.

– Не помешаю? – Белка разыграла из себя скромность. – Решила зайти в гости. Пустите? – Лягушка смотрела на нее удивленно. – Я Изабелла, – Огурцова сразу переключилась на Ларису. – Мы вчера знакомились. Помнишь?

– Конечно, помню, – обрадованно отозвалась Лариса.

Несмотря на то что Белка была заметно младше ее, девушка вела себя просто и даже как будто дружелюбно. Это настораживало. Для Огурцовой такое поведение было непривычным. Обычно старшеклассники ее не замечали. Да и в прошлом году ребята в поселке держались строго каждый своего возраста. В этом же все смешалось. Или это Белка подросла и стала смотреть на человеческие отношения проще?

– Проходи, раз пришла, – разрешила Жабина.

– А вы и правда в лес ходили? – Огурцова демонстративно посмотрела на банки с ягодами. – Не устали?

– Лариса вообще неутомимый человек, – начала постепенно оттаивать Лягушка. Она расщедрилась и поставила перед Белкой самую большую чашку. – Мы ходили часа четыре. Я думала, у меня ноги отвалятся, а ей хоть бы что.

– На тренировках и не столько бегать приходится, – скромно потупила глаза Лариса.

– А вас бегать заставляют? – с сочувствием спросила Огурцова.

– Почему заставляют? – удивилась Лариса. – Мне нравится заниматься. А в лесу я уже столько не была… Замечательно, что меня Таня вытащила. Замечательно, что Стасик уговорил меня с ним поехать.

– Уговорил? – вырвалось у Белки.

– Я на весь август в спортивный лагерь уезжаю, а его сюда на июль родители отправили. Вот он и придумал поехать на дачу вместе, чтобы потом не было такого долгого расставания.

– Малину будешь? – встряла в разговор Лягушка и, не дожидаясь ответа, пододвинула к Белке блюдце.

– Странно. – Огурцова осторожно взяла одну ягодку. – Почему Стас сам в лес не пошел? В прошлом году он из леса не вылезал.

– Не захотел. – Для Ларисы не было в этом ничего странного. – Я пыталась его разбудить. Но после вчерашнего он спал до полудня.

– А что вчера? – напряглась Огурцова. Сок второй ягоды потек у нее между пальцев.

– Так ведь вчера все на костер ходили. – Теперь уже Лариса начала удивляться.

– А вы разве не вместе ушли? – У Белки накопилось много вопросов, и она не могла их не задать.

– Нет, – мотнула головой девушка. – Стасик, как всегда, куда-то сбежал. Хорошо меня ребята проводили, смешные такие…

– Тигра с Клёпой, – с каким-то обреченным чувством подсказала Белка.

– Да-да! – обрадованно закивала Лариса. – А то бы я заблудилась. Я плохо ориентируюсь на новом месте.

– Пей чай, – подала голос Лягушка. – Совсем остынет.

Огурцова опустила нос в чашку. У нее было ощущение, что ее разыгрывают, что весь этот спектакль придуман специально для нее. Потому что такой любви не бывает. Это все обман!

– Завтра вы тоже пойдете за ягодами? – продолжила разговор Белка, потому что больше за столом говорить никто не хотел.

– Мы, может быть, за лисичками пойдем, – сухо ответила Лягушка.

– А ты надолго к нам? – В Белкиной голове мелькнула идея, но пока она ее никак не могла уловить.

– На неделю, – снова улыбнулась Лариса.

– Вот это любовь, – неожиданно сама для себя выпалила Белка.

– Огурцова, ты чего пришла-то? – строго спросила Лягушка. – Узнать что хочешь?

– Нельзя с новым человеком познакомиться? – в тон ей заговорила Белка. – Не одной тебе с Ларисой в лес ходить. Может, мне тоже хочется с ней пообщаться. Сколько можно – все одна да одна.

– Ой, что вы, – махнула ладошкой Лариса, на запястье у нее звякнул браслет – симпатичная поделка из плоских светло-голубых с белыми разводами камней. – Таня, давай завтра возьмем с собой Изабеллу? Нам же не сложно?

– Огурцова, – от удивления брови у Лягушки взлетели вверх, – ты же не ходишь в лес. Ты там в жизни ни разу не была. С какого упадку ты с нами пойдешь?

– А почему нет? – Белка отодвинула от себя чашку и сделала обиженное выражение лица. – Не ходила, потому что одна боюсь ходить. Мать лес не любит, а пока дождешься отца… – И она попробовала выжать из себя слезу.

– Ладно тебе! Ты только не зареви… – пошла на попятную Жабина. – Могла бы и Катюшку попросить. Она с дедом всегда с удовольствием в лес идет. Мы просто быстро ходить будем, ты устанешь. Да и проспишь наверняка.

– Но можно ведь один раз попробовать. – Лариса упорно держала сторону Белки. – Если у нее не получится, больше проситься не будет.

– Ну хорошо, – сдалась Лягушка. – Завтра в шесть около магазина. Надень сапоги, куртку и намажься чем-нибудь от комаров. Корзинка у тебя есть?

– Нет. – От грядущих приготовлений Белку начала пробивать мелкая дрожь. – Но я могу взять сумку.

– На колесиках? – обреченно пошутила Танька. – Возьми пакет и нож. Только нож положи во что-нибудь, в какую-нибудь тряпку или бумагу, а то потеряешь. Прорежет он твой пакет и выпадет.

– Все? – Белка собралась вставать.

– Все, – вздохнула Лягушка, обреченно качая головой.

Огурцова с довольной улыбкой посмотрела на обеих девушек и вдруг произнесла, глядя на стол:

– Браслет у тебя красивый. Это что?

Лариса машинально потрогала украшение.

– Это мне Стасик подарил, – скромно улыбнулась она, перебирая руками камешки. – Он из бирюзы. Это камень счастья, помогает влюбленным и укрепляет чувства. Стасик даже на одном камешке мое имя нацарапал шилом. Я теперь с ним никогда не расстаюсь.

– Симпатичная вещь, – кивнула Белка. План в ее голове уже был готов. – Смотри не потеряй! Значит, до завтра?

– Да, в шесть у магазина, – подтвердила Лягушка. – Мы ждем десять минут и уходим.

– Я не опоздаю! – пообещала Огурцова, выбираясь на улицу. Именно выбираясь, потому что до двери пришлось идти по сильно вздыбленному вверх полу.

Конечно, Белка прокляла все на свете – и сборы, и невозможно ранний подъем, и весь свой план.

В лес она действительно старалась не ходить. Что там делать? Сплошные пни, кочки, комары, жара (если не дождь), ходи часами, сбивай ноги – и все ради кучки грибочков или трех ягодок. В конце концов, и то и другое можно купить на рынке!

Но пришлось вставать, рывком выдергивая себя из постели в несусветную рань. Пришлось напяливать эту дурацкую куртку и всовывать ноги в узкие сапоги. Отвыкшие за лето от такой обуви ноги просто отказывались туда влезать. Чтобы выглядеть совсем глупо, вместо ножа Огурцова взяла большие ножницы.

К магазину она примчалась даже раньше назначенного времени, села на ступеньки и стала ждать.

К своему большому удивлению, Белка испытала удовольствие от ранних запахов, несмелого еще солнца, росы на траве, легкого тумана над землей, от распевочных трелей птиц и хриплых криков петухов.

Нет, в раннем подъеме все-таки что-то есть.

– Ты ходила в лес?

Со сна у Катюши и так глаза были огромными, а тут от удивления они чуть не выскочили из орбит.

– Ой, ходила, – притворно заохала Белка, растягиваясь на еще теплой постели подруги. – Грибов каких-то насобирали. Не знаю, мне кажется, там одни поганки.

– Эх, жаль, я не видела. Ты! В лесу! С корзинкой! – От возбуждения Катюша забегала по комнате.

– Да ладно, это все ерунда. Подумаешь – грибы… Ты лучше посмотри, что я нашла!

И она высыпала на ладонь подруги оборванную нитку с плоскими светло-голубыми камешками.

– Что это? Бусы? – Жданова пересыпала находку из руки в руку, камешки глухо стукнулись друг о друга.

– Браслет, – поправила Белка. – Тут леска оборвалась. Если взять новую и нанизать, получится хорошая вещь.

– Где-то у меня такая была… – Катюша полезла под кровать. Там стоял деревянный ящик, в котором лежали гвозди, винтики, молоток и проволока.

– Зачем тебе все это добро? – От брезгливости Огурцова даже ноги подобрала на кровать, до того все эти железки были ей не близки.

– Это Пашкино, – Катюша самозабвенно звенела своим добром. – Раньше он здесь спал, а теперь на террасу перебрался. Вот, нашла! Пошли, пока будем пить чай, я все сделаю.

Чайник еще не успел закипеть, а Жданова уже завязывала узелки лески.

– Маленький он какой-то, – скептически осмотрела она то, что получилось. – Наверное, пары звеньев не хватает.

– Что успела, то собрала, – Белка прикинула браслет на свою руку. – Ничего, если постараться, можно и застегнуть. Попробуй.

Катюша начала открывать замок, но застегнуть браслет на огурцовской руке не успела.

– О, чаек!

На террасе появился заспанный Пашка. Он бесцеремонно схватил Катюшину чашку и одним глотком выпил чай.

– Сахару маловато, – произнес он, отдуваясь. – В следующий раз побольше клади.

– В следующий раз я туда соль насыплю, – зло отозвалась Катюша, от досады бросая браслет на стол. – И ты лопнешь.

– Не лопну, – довольно хмыкнул Пашка. – Я резиновый. Ну, детвора, что тут у вас? – Он подцепил мизинцем браслет и стал крутить его на пальце. – Камешками балуемся? Тяжелые, с такими и на дно уйти можно. Кто тут топиться собрался?

– Отдай! – Катюша попыталась вырвать у брата браслет, но тот быстро убрал руку, и ее пальцы схватили пустоту.

– Не балуй! – шутливо погрозил Пашка сестре. – Мне как раз нужны такие камешки. Я из них грузила для удочки сделаю. Тут уже и дырочки есть. – И он потряс в воздухе добычей.

Огурцова не выдержала.

– Отдай! – повисла она на Пашкиной руке. – Отдай, не твое!

– Давай сюда! – подскочила с другой стороны Катюша. – А то деду скажу!

– Эй, эй, девчонки, вы же убьете! – Пашка стал клониться под тяжестью двух тел к столу. – Падаю!

Стол с грохотом отъехал в сторону, чашки посыпались на пол, сахарница опрокинулась.

– О, кто хочет конфетку? – Пашка стряхнул с себя подружек, подхватил конфетку и довольно развернул фантик.

– Сам ешь свои конфеты! – Катюша пыталась вытрясти из своей головы сахарный песок.

– Ну, ты совсем! – Белка терла отбитый бок.

– Да у вас весело!

На пороге стоял Стас.

От неожиданности Огурцова так и застыла с открытым ртом. Пашка потянулся ко второй конфете.

– Лови! – Конфета перелетела через террасу. – Катюха угощает.

В ответ Жданова фыркнула, выбираясь из-под стола.

– Что это у тебя? – Фролин пропустил конфету, потому что с удивлением смотрел на звякающий в Пашкиных руках браслет.

– Да вот у мелюзги отобрал, – пренебрежительно заговорил Пашка. – Хочу на грузило пустить.

– Я тебя самого на грузило пущу, – зло процедила Катюша.

– Знакомая вещица. – Стас повертел в руках браслет, потер пальцами каждый камешек. – Где взяли?

– Это мое, – подалась вперед Белка.

Фролин даже головы не повернул.

– Очень интересная штука, – медленно произнес Стас. Браслет крутанулся на пальце и исчез в кулаке. – Ты идешь? – повернулся он к приятелю. – Или будешь воспитательную работу проводить?

– А мы уже все, – вскочил Пашка. – Девочки, вы тут уберитесь и больше не хулиганьте.

– Ах, ты!.. – начали они одновременно, но дверь за ребятами уже закрылась.

– Нет, ты видела? – вздохнула Катюша, подбирая осколки. – И так каждый день. Никакой справедливости. Все деду расскажу! Он его в город отправит.

Белка молчала. Она растерянно сидела на полу, не в силах подняться. Весь ее грандиозный план мести провалился. И все из-за этого идиота Пашки.

– Ты сегодня на речку пойдешь? – Катюша, уже привыкшая к таким буйным выходкам брата, заканчивала приводить террасу в порядок.

– Нет, – от обиды Огурцовой хотелось плакать. Она провернула такое сложное дело, и все коту под хвост. – Я теперь отсыпаться буду.

Изабелла шла по поселку, и голова у нее кружилась от обиды и злости! Она одним выстрелом хотела убить двух зайцев – наказать Жданову за ее гордыню и отомстить Стасу. Для этого нужно было всего ничего – стащить у дурехи Лариски браслет. Это у нее получилось легко, достаточно было незаметно срезать украшение с руки. Недаром же Изабелла взяла с собой ножницы, чем вызвала приступ смеха у Лягушки. Теперь браслет нужно было подбросить Ждановой и сделать так, чтобы его заметила Лариска. Все. Фролинская неверность была бы обличена.

А теперь что? Браслет забрал Стас и наверняка вернет Лариске. Второй раз его красть глупо. Да и еще одного похода в лес Огурцова не выдержит.

Белка уныло побрела к себе домой с одной лишь мыслью – упасть на кровать и не вставать с нее весь день.

По всей комнате были разбросаны вещи. Куртка почему-то лежала под одеялом. Огурцова вытащила ее и встряхнула.

Из кармана что-то выпало.

Ну вот, ей тут еще лесных шишек не хватает! Набегут с них всякие тараканы, выгоняй их потом.

Но это оказалась не шишка. Это был плоский голубой камешек с дырочкой посередине. Шершавый.

Белка подошла к окну. На одной стороне камня было выцарапано: «ЛАРА».

Первым Белкиным желанием было выбросить камень в окно. Но она не сделала этого. Огурцова еще сама не знала зачем, но камешек с именем мог пригодиться.

Она скинула босоножки, упала на кровать и потянулась к монеткам, лежавшим на специальной подставке над потухшей свечой. Самое время обратиться к «Книге перемен». Ведь впереди ее непременно ждут перемены.

Звякнув, монетки упали на одеяло раз, второй, третий. Уже к четвертому броску у Белки зародились нехорошие предчувствия, что кто-то очень хорошо разбирается в ее жизни. Когда же последний раз все монетки упали орлом вверх, Огурцова забыла, как дышать. Сильно надеясь, что она ошибается, протянула руку к книге.

Тридцать восьмая гексаграмма.

Белка в который раз прочитала пояснение, и ей стало страшно, до чего все вышло так, как оно и есть на самом деле. Словно кто-то невидимый стоит у нее за спиной и читает мысли, а потом заставляет монетки лечь так, чтобы выпало то, что должно быть.

«Данный период вашей жизни лишен гармонии».

Уж какая тут гармония, сплошной разброд!

«Вам кажется, что все вокруг придираются к вам и настроены злонамеренно».

Еще бы! Особенно Лягушка.

«Даже самые незначительные мелочи выводят вас из себя».

Ух как выводят!

«Успокойтесь, не нервничайте, положение скоро исправится. Сподвижников сейчас найти трудно. Некая женщина действует вам на нервы. Следите за своими словами и не принимайтесь ни за что новое. В поле ваших интересов находится целый ряд вещей, не соответствующих вашим истинным желаниям».

Легко сказать – не принимайтесь ни за что новое! Что же, так и сидеть сложа руки? А в это время Стас будет ходить на речку, гулять с девушками и наслаждаться жизнью?

От раздражения Огурцова стукнула кулаком по подоконнику. От удара подпрыгнул голубой камешек с надписью «ЛАРА».

И как после этого можно верить парням? Сначала браслеты дарит, а потом на других девушек налетает! Сами не знают, чего они хотят, а туда же, других жить учат.

Белка вытянулась на кровати и уставилась в потолок. Вероятно, она даже успела заснуть, потому что не слышала, как к окну подошли.

– Изабелла! Ты тут?

Как можно назвать пробуждение, если первое, что ты видишь, открыв глаза, это лицо человека, которого ты не хотела бы видеть ближайшие лет двести? Конечно, кошмаром!

– Она спит…

– Огурцова! Хватит дрыхнуть! Ты грибы перебрала?

– Какие грибы?

Спросонья Белка пыталась понять, где находится.

– Жалко, пропадут, – недовольно ворчала Лягушка. – Если тебе они не нужны, отдай мне.

– Кто пропадет? – Белка проснулась окончательно.

Положив локти на подоконник, с улицы на нее смотрела Лариса. За ее спиной маячила Лягушка. Ага, теперь они будут закадычными подружками. Ну-ну, вот так парочка подобралась – тихая и убогая. Им вместе должно быть хорошо.

– Браслет у меня пропал, – улыбнулась Лариса. – Ты не находила?

– Какой браслет? – Белка помотала головой, прогоняя остатки сна.

– Ты же видела у меня вчера браслет. – Лариса потерла пустое запястье. – Из бирюзы.

– А я-то тут при чем? – Огурцова продолжала изображать из себя ничего не понимающую.

– Ни при чем? – не выдержала Лягушка. – А чего ты все около Ларисы крутилась, за руку ее хватала? Она домой пришла, а браслета нет.

– Приехали, – фыркнула Белка. – Она в лес украшение надевает, теряет его, а я виновата.

– Я думала, может, ты видела… – растерянно начала Лариса.

Белка недовольно поджала губы. И как можно любить такую рохлю и, судя по всему, еще и плаксу.

– Попроси Стаса, он тебе другой подарит. – Белка снова улеглась на кровати, всем своим видом показывая, что разговор закончен. – Кстати, грибы уже жарятся. Можешь за них не переживать, – напоследок бросила она Лягушке, а сама подумала: хорошо, что она не оставила браслет у Катюши. Если бы Жабина его увидела, потребовала бы объяснений, и Катька все бы рассказала. А так – браслет у Фролина, пускай теперь он сам его возвращает.

– Гуляем?

Мотоцикл подъехал к калитке незаметно, Огурцова даже не слышала его тарахтения, но зато выхлопные газы тут же бесцеремонно заползли в открытое окно.

– Здравствуй, Тимофей, – приветливо махнула рукой Лариса.

Нет, в самом деле, она какая-то ненормальная. «Здравствуй, Тимофей…» Да с этим психом нельзя так разговаривать!

– Здорово, девчонки! – загоготал Тим, соскакивая с мотоцикла. Борислав, хозяин мотоцикла, а заодно закадычный дружок Тима, нехорошо осклабился, ожидая забавное развлечение. – Как отдыхается? А ты чего одна? Где Фролка?

– Мы разминулись.

Лариса подошла к калитке, и Огурцова успела подумать, что сделала она это зря. Пока они перекрикивались через забор, все могло закончиться мирно. Вблизи Тим способен сделать какую-нибудь гадость.

– А я подумал, все, любовь прошла, завяли помидоры, – продолжал лучиться счастьем Тим.

– Какие помидоры? – Лариса оставалась убийственно спокойной. – Я в лес ходила, а Стасик, видимо, уже на речку ушел.

– Ну, не знаю, на какую он там речку пошел, – интригующе тянул Тим. – А если и пошел, то явно не для купания.

– А для чего? – сухо спросила Лягушка. – Катили бы вы отсюда со своим мотоциклом, дышать уже нечем, – перешла она в наступление.

– Интерес у него там, на речке. – Тим стал серьезен, словно собирался сообщить как минимум маленькую военную тайну. – Леночкой зовут.

– Занимайся своими делами. – Лариса вышла за калитку. Она была все так же спокойна.

– Лара, не надо, – ахнула Лягушка.

Белка в очередной раз чуть из окна не выпала, так сильно она перегнулась через подоконник.

– А тут все дела мои, дорогуша. – Тим подошел к Ларисе и бесцеремонно обнял ее за плечи. – Зачем только он тебя привез? Чтобы другим отдать?

– Руку убери.

Голос Ларисы зазвенел.

– Да ты не тушуйся, – хлопнул ее по груди Тим. – Мы если что – поможем. И тебе поможем, и ему.

– Ах, ты!.. – Лягушка побежала к забору и на секунду загородила Огурцовой происходящее на дороге.

– У-ё! – прокатилось над поселком.

Белка перелетела через подоконник и босиком помчалась по тропинке.

Лариса все еще стояла около калитки, а вот Тим лежал на земле и с причитаниями тер плечо.

– Ты что, пришибленная? Я же пошутил.

– Я тоже пока пошутила, – негромко произнесла Лариса, и Белка заметила, как от частого дыхания раздуваются ее ноздри.

– Культуристка, что ли? – ныл Тим, отползая ближе к мотоциклу.

– И будь добр, не говори больше того, что ты сказал, – добавила Лариса.

– Слышь, братан? Поехали, а? – поддал газа Борюсик.

Тим вскарабкался на заднее сиденье. Он очень хотел что-то сказать, чтобы последнее слово осталось за ним.

– Ладно, потом поговорим, – выдавил он и повернулся к Огурцовой. – А твой-то, Лаврентьев, тю-тю. Смотался. Второй день не видно. Ну, бывайте, де-эвчо-онки-и-и…

И мотоцикл рванул с места.

– Как ты его? – в восторге прошептала Белка.

– Нормально. – Лариса шевельнула плечами, разминая их. – Не люблю, когда меня хватают без моего согласия.

– Это борьба какая-то, да? – Огурцовой хотелось прыгать от радости, что нашелся наконец человек, способный поставить Тима на место.

– Система самообороны, – сухо ответила Лариса. Она думала о чем-то своем. – Тхеквондо называется.

– А если он прав? И Стас действительно сейчас не один? – не унималась Белка.

– Не лезь не в свое дело, – подала голос Лягушка. – Что ты понимаешь в любви?

– Побольше некоторых, – огрызнулась Огурцова. Для нее незаметная Лягушка, которая в свои пятнадцать лет наверняка еще ни разу не влюблялась, конечно, еще была несведущая в великом искусстве любви. В отличие от нее, Изабеллы, которая о любви знала все. Или почти все. Впрочем, такие мелочи значения в данную секунду не имели.

– Он не прав хотя бы уже потому, что наши со Стасом отношения его не касаются. – Лариса снова потерла запястье, где еще вчера был браслет. – Кто он такой? Сплетник и трус! А Стасику просто нужны зрители. Он минуты не может просидеть без слушателей. Ну и что? – Голос у Ларисы сорвался. Она бросила взгляд на застывших девчонок. – Но он никогда не предаст. Будет шутить, играть, но не предаст.

– А если Стас и правда кого-то себе завел? – упорно гнула свою линию Белка. Что это за странная любовь, когда с поцелуями лезет к одной, на пляже заигрывает с другой, но любит третью?

– Огурцова, – одернула ее Лягушка. – Заводятся только тараканы на кухне и глупые мысли в твоей голове. Чего ты к человеку привязалась? Браслет видела? Нет. Тогда мы пошли.

Она потянула Ларису за собой, но та высвободила руку.

– Знаешь, какой он на самом деле хороший! – Казалось, что Лариса вот-вот заплачет. – Так влюблен! Стихи мне писал, на руках по парку носил. Нет, это он красуется. Я тоже думала поначалу, что он играет и ни на что серьезное не способен. Я его даже поначалу не замечала. А потом как обвал случился. Стал по пятам ходить, после тренировок меня ждал. Даже пятерку по алгебре в четверти получил. Говорил, что хочет вместе со мной на олимпиаду поехать. Забавно. Как над ним в классе издевались! А он ничего, стерпел… Говорил, что ради меня готов на коврике перед дверью жить. И правда ведь, просидел. Всю ночь сидел, а потом на физике заснул. Так смешно было…

Лариса говорила, а Белка смотрела на нее и не узнавала. Она менялась прямо на глазах. Из бледной незаметной девушки Лариса превращалась в красавицу. У нее начали гореть глаза, на щеках появился румянец, на губах заиграла улыбка. Выбившиеся из хвоста пушистые волосы упали на лоб. Огурцова впервые видела, чтобы одни лишь воспоминания совершали такие чудеса.

– Так что нет. – Лариса вздохнула. – Врет все ваша гроза поселка, этот ненормальный на мотоцикле. Пойдем, Таня.

Девушки уходили, а Белка глядела им вслед, и у нее в душе боролись два противоположных чувства. Она ненавидела Ларису за ее счастье, за то, что ее так любят и что она любит в ответ. И ей было очень жалко эту несуразную девушку, потому что Фролин наверняка ее обманывал.

Хорошо, что афера с браслетом провалилась. Зачем обижать эту трогательную дурочку? Но с другой стороны, было обидно, ведь если бы все удалось, Лариса узнала бы правду о своем ненаглядном. А правда всегда лучше обмана.

Таня с Ларисой уходили, и надо было что-то сделать, что-то сказать, чтобы все встало на свои места.

– А вы на речку пойдете? – крикнула им вслед Огурцова.

– Может, и пойдем, – отозвалась Лягушка и демонстративно взяла Ларису под руку.

Этот жест решил все. Нельзя было все оставлять так, как оно есть. И если раньше Белке хотелось отомстить, то теперь она просто обязана была открыть Ларисе глаза на ее разлюбезного Стасика.

Жара стояла такая, что от одной мысли о реке становилось хорошо. Белка сбежала с пригорка и остановилась на холмике, откуда открывался вид на весь пляж. Она знала, что сейчас ее худенькая фигурка очень выгодно смотрится на фоне бирюзового неба. Огурцова машинально поискала глазами Максима. Его снова не было. Странно. Неужели он и правда уехал, не попрощавшись? В такое коварство ухажера верилось с трудом. Хотя обиженный влюбленный может и не такое совершить. Господи, мальчишки такие глупые!

С довольным гиканьем Пашка взлетел на тарзанке в воздух. Ага, значит, и Фролин где-то здесь.

Около берега барахталась не умеющая плавать Катюша.

Пашка с плеском свалился в воду.

На противоположный высокий берег вскарабкался Стас. Одной рукой он поймал тарзанку, а вторую… он подал кому-то, выбирающемуся из реки.

Так, так, длинные светлые волосы и купальник. Угу…

Огурцова не спеша спустилась к пляжу, бросила полотенце и подошла к воде.

– Белка! – обрадовалась Катюша и, взбивая вокруг себя тучу брызг, заспешила на берег. – Ты ж никогда!..

– У меня сегодня день исключений, – загадочно улыбнулась Огурцова, имея в виду утренний поход в лес. – Что нового?

– Пашка, как всегда, к тарзанке не подпускает, – пожаловалась Жданова.

– Это не новость. – Белка потрогала ногой воду. Ничего, теплая, но в душе теплее. – С кем это там Стас прыгает?

– Понятия не имею. – Катюша даже не повернулась посмотреть, что творится на противоположном берегу. Фролин ей был неинтересен. – Ты слышала, Макс уехал?

– Тим с утра все уши прожужжал. – Белка, не отрываясь, смотрела на дальний берег.

– Так он действительно уехал? – затараторила Жданова. – Он с тобой попрощался?

– Не знаю я, где Макс, – отмахнулась Белка. – Не до него сейчас.

И она пошла в воду.

– А если он заболел или что случилось? – не унималась Катюша.

Но подруга ее уже не слушала. Ее сейчас интересовал только противоположный берег, где под крики и улюлюканье прыгала с тарзанки неутомимая троица.

– А можно мне? – Белка подобралась поближе.

– Огурцова, отдыхай, – крикнул Пашка, взмывая в воздух. Дерево, к которому крепилась тарзанка, жалобно заскрипело.

– А вот и наша красавица! – мимо проплыл Стас. – Как грибы?

– Растут, – сухо ответила Белка. – А ты, я смотрю, не скучаешь.

– Я вообще человек веселый.

– Стась! – позвала девушка. Она подплыла к берегу, но выбраться самостоятельно у нее не получалось. Фролин вскарабкался, за руку вытащил девушку за собой. Солнце блеснуло на голубых камешках. Белка перестала работать руками, и ее тут же потащило по течению. Плеснувшая волна накрыла с головой. Поняв, что сейчас утонет, Огурцова стала выбираться со стремнины на спокойную воду.

Может, показалось?

Она обернулась. На руке девушки, стоящей рядом со Стасом, висел браслет.

Бирюза. Символ любви.

Сверху обрушился Пашка.

– Плыла бы ты отсюда! – заорал он. – Не видишь, тут прыгают!

И Белка поплыла. В каком-то беспамятстве она добралась до берега и упала на песок.

– Прогнали? – с пониманием спросила Катюша.

– Нужны они мне! – отозвалась Огурцова.

Сейчас ей очень хотелось пойти в поселок, взять за руку эту дурочку Ларису и привести на речку. Пускай она полюбуется на то, как ее ненаглядный развлекается.

Нет, нет, не так! Пока она будет бегать туда-сюда, пока уломает Ларису, Стас может уйти. Да и выглядеть она будет полной идиоткой. Здесь нужно действовать хитрее.

Ух, как она сейчас ненавидела Фролина со всеми его ужимочками и анекдотами. Любимец публики! Великий актер! Прав был Максим, Стас обыкновенный позер и задавала.

Что же делать?

Сверху на Белку упало несколько капель, и она открыла глаза.

– О, хорошо! – Пашка повалился на живот и стал подгребать под себя песок. – Отменно.

– Да, река у нас что надо! – Стас тряхнул волосами, снова окатив Огурцову водой. – Садись, Ленка, погреемся.

– Пойду я уже. – Девушка провела рукой по мокрой голове Стаса.

– Эй, подожди! – перехватил ее за запястье Фролин. – А вечером ты что делаешь?

– Книжки читаю, – хихикнула жеманная Лена.

– Давай вместе читать. – Стас вскочил на колени. – Обожаю читать книжки, особенно на закате. Я к тебе зайду?

Огурцова забыла, как дышать.

– Даже не знаю, – хитро прищурила глаза девушка. – Попробуй. Книжку с собой принести не забудь, а то мы одну читать не сможем.

– Я лучше журнальчик, – понимающе кивнул Стас. – Во сколько? В девять?

– А мама тебя отпустит? – продолжала шутить Лена.

– Я у папы спрошу, – не отставал от нее Фролин.

– Ну-ну, – хмыкнула девушка, уходя.

Белка поскорее зажмурилась, чтобы ее взгляд не выдал сильной заинтересованности в происходящем. Она даже ноги поджала, потому что они уже собирались бежать за Леной.

Спокойствие! Только спокойствие! Не стоит делать резких движений и необдуманных поступков. Надо быть осторожной, очень осторожной, только тогда что-нибудь получится. А где живет эта загадочная Лена, можно будет узнать и по-другому. Для этого не обязательно сейчас отправляться за ней следом.

– М-да… – Стас растянулся на песке.

– Как ты можешь? – грозно спросила Катюша, и Огурцова трижды мысленно прокляла несдержанность подруги.

– Тебя, мелюзгу, не спросили! – фыркнул Фролин.

– А как же Лариса? – не сдавалась Жданова.

– Отключите второй микрофон. – Стас сделал в сторону Катюши движение рукой, словно убирает звук в приемнике.

– Ты же ее предаешь! – Катюшин взгляд пылал праведным гневом.

– Слушай, ты, символ нравственности, – не выдержал Пашка. – Заткнись, тебе сказали!

– Так нельзя… – начала Жданова и не договорила.

Брат бесцеремонно сгреб ее в охапку и легко понес к реке. Через секунду Катюша уже бултыхалась на глубине – ведь плавать она не умела. Пашка вернулся, снова лег на песок.

– Хорошо, – блаженно потянулся он.

– Ты – гад! – Катюша вылила на брата маленькое ведрышко воды и еще бы сверху им пристукнула, но Пашка ловко увернулся от удара. – Я с тобой больше не разговариваю!

Она подхватила свои вещи и сердитым шагом потопала на пригорок.

– Катюша, подожди! – Это был хороший предлог, чтобы уйти, и Белка побежала следом. – Что это за Лена? – догнала она подругу.

– Я же говорю, не знаю, – раздраженно отозвалась Жданова. – Стас вокруг нее второй день увивается. Браслет ей подарил. Вот сволочь! Надо все Ларисе рассказать!

– Не надо. – Огурцова положила руку Кате на плечо, и та остановилась. – Фролин болтун, он что-нибудь придумает, чтобы отмазаться, а нас выставит круглыми идиотками.

– Ну и пусть! Я все равно скажу, потому что все они гады! – Катюша и не собиралась слушать доводы более осторожной подруги.

Белка снова дернула Катюшу на себя.

– Что ты прешь, как баран, напрямую? – громко заговорила она, глядя прямо в глаза Ждановой, чтобы до нее лучше доходило. – Надо быть хитрее. Зачем говорить? Пускай Лариса сама все увидит. Он с этой Леной договорился встретиться в девять. Надо сделать так, чтобы Лариса их застукала вместе. Вот и все.

– Как же ты это сделаешь? – начала потихоньку остывать Катюша.

– Очень просто. – Белка включила все свое обаяние. – Нужно узнать, где живет эта Лена…

Появившиеся на горизонте облачка быстро превратились в тяжелые грозовые тучи, обещавшие вот-вот пролиться на землю хорошим дождем. Из-за этого вечер наступил стремительно. Вроде только что было светло, а вот уже наступили внезапные сумерки.

Однако погода не могла помешать исполниться хорошо продуманному плану.

Для его осуществления подругам понадобился Васька. У него единственного был телевизор с видеомагнитофоном. Им нужен был какой-нибудь предлог, чтобы вытащить Ларису из дома. Новые кассеты, привезенные Брыкову матерью, стали хорошим поводом пригласить в дом к Ваське гостей. Боялись только одного – Стас увяжется за Ларисой. Но все получилось как нельзя лучше.

Фролин с пляжа пришел весь разбитый, постоянно жаловался на головную боль, утверждал, что схватил солнечный удар, так что ни о каких гостях речи быть и не могло. Ларисе же он щедро разрешил сходить развеяться.

– Какие еще развлечения в этой глуши? – вяло улыбался он, прикладывая к голове намоченное в холодной воде полотенце.

– Никуда фильмы не денутся, схожу завтра. – Лариса и сама могла принести себя в жертву, но сейчас ее жертва была Стасу не нужна.

– Долго не задерживайся, – слабым голосом произнес он, закатывая глаза.

Все это было в красках рассказано верным Васькой, лучащимся от счастья, что смог быть чем-то полезным для Катюши.

Чтобы Лариса не заблудилась, Брыков обещал сам зайти за ней и довести до своего дома.

Продумано было все до мелочей. По дороге Брыков должен предложить Ларисе зайти за Лягушкой. Пускай, мол, выйдет своеобразный девичник – Танька с Ларисой, Катюша с Белкой и он, как верный рыцарь, всегда готовый услужить дамам. С теткой все было согласовано заранее.

По дороге к Жабиной они должны были пройти мимо дома загадочной Лены как раз в девять часов, чтобы застать коварного изменщика на месте преступления. Регулировать их движение будет лично Белка. Она проследит за Фролиным и через Катюшу сделает это столкновение неминуемым.

План был гениален и необычайно прост. Огурцова горела жаждой мщения и деятельности. К тому же на горизонте маячила горячая благодарность Ларисы.

– Да она нам еще спасибо скажет, – заверила она Ваську с Катюшей.

И вот теперь Белка пряталась за кустами сирени, ожидая, когда Брыков вместе с Ларисой выйдут из дома. От нетерпения она переступала с ноги на ногу и бормотала себе под нос песенку Винни-Пуха «Куда идем мы с Пятачком…». Ей хотелось, чтобы все поскорее закончилось так, как они запланировали. Белка готова была руками толкать вперед колесо времени, чтобы сейчас уже было хотя бы часов одиннадцать вечера.

По дорожке зашуршали шаги.

Стас?

Нет, это какая-то старушка семенит с авоськой.

Что-то Брыков задерживается. Неужели Лариса решила не покидать больного Фролина?

Снова шаги. От нетерпения Белка чуть не выскочила из своего укрытия.

– Максим?

Это действительно был Максим. Только выглядел он необычно. Бледный, осунувшийся, всегда аккуратная одежда растрепана. Или это вечерний сумрак до неузнаваемости изменил все краски?

Увидев Белку, Лаврентьев поступил странно. Он шарахнулся в сторону, почему-то схватился за голову и побежал обратно.

– Максим! – Огурцова машинально сделала несколько шагов следом и налетела на выходящих из калитки Брыкова, Ларису и Стаса.

– А вот и наша красавица, – вяло улыбнулся Фролин и изможденно облокотился на забор.

– Дурак! – в сердцах выпалила Белка и помчалась прочь.

– Изабелла, а как же?.. – начала Лариса, но Огурцова даже не повернулась.

Она пробежала всю просеку и вынуждена была свернуть за угол.

Черт, черт, черт! Васька с Ларисой шли в ее сторону, а Стас должен был пойти в другую. И ей, Белке, нужно было идти за ним, а не сидеть здесь.

Перед глазами Огурцовой всплыло бледное лицо Максима. Чего это с ним? Два дня не было, говорили, что уехал, и вдруг такое… Уж не из-за их ли ссоры?

Ладно, не сейчас.

Белка помчалась к параллельной просеке. Давно она так не бегала. Привыкшие к медлительности мышцы яростно сопротивлялись каждому движению. Но она должна была это сделать!

Фролина у калитки не было.

Как узнать, ушел он или нет?

Белка перемахнула через забор и приникла к оконному стеклу.

– Что потеряла? – Стас появился из темноты неожиданно. Он уже переоделся в другую одежду, на лице не было и следа былого страдания. – Или что нужно?

Он сделал шаг вперед, и Огурцова попятилась. Она перепугалась, что Фролин накинется на нее и начнет душить.

– Максим не у тебя? – выпалила она, продолжая отступать.

– Кто такой Максим? – Фролин нехорошо улыбнулся. – Послушай, красавица, что-то ты здесь много крутишься. У тебя какие-то проблемы? Так давай их решим. – Молниеносным движением он притянул Огурцову к себе. – Не стоит маленьким хорошеньким девочкам соваться в дела взрослых. Это понятно? Или тебе по слогам повторить? – Белка испуганно замотала головой. – А если понятно, то уноси отсюда ноги, пока я тебя не затоптал!

Огурцова вырвалась раньше, чем Стас успел ее оттолкнуть.

– Дурак! – выкрикнула она с безопасного расстояния и, не удержавшись, выпалила: – Я тебе еще все припомню!

– Я предупредил. – Фролин дошел до калитки и остановился. – Только попадись мне еще раз сегодня!

Черт возьми! Она сама все испортила! Зачем она полезла к фролинскому дому? Он ведь теперь глаз с нее не спустит!

Белка задержалась у куста сирени, но Стас все еще стоял около калитки и буравил ее глазами. Пришлось идти дальше. Этот внимательный взгляд гнал ее до конца просеки, а когда Огурцова в очередной раз повернулась, Фролина около калитки не было.

Ушел! Он ушел!

Белка бросилась обратно. В душе она себя чувствовала партизаном, забравшимся в деревню, где бесчинствуют фашисты. Вот сейчас она повернет за угол, а там… А потом пытка и расстрел.

От страха неслась Огурцова с бешеной скоростью, но нигде никого не было. Вернее, люди-то по улице ходили, бабушки сидели около калиток. А вот Стаса что-то было не видать.

В небе недовольно заворчал гром.

Ну вот, ей еще грозы не хватает, тогда у них точно все сорвется.

«Сорвется, сорвется», – в такт бегу стучало в голове.

И тут Белка остановилась. Перед ней был дом Лаврентьева. Темный старый двухэтажный дом. Здесь несколько лет никто не жил. Про него даже успели несколько легенд сложить. Появление новых хозяев слухи вокруг дома не развеяло.

Вот и сейчас этот дом был темен, совершенно темен, словно в нем никого нет. Вдруг на верхнем этаже загорелся свет. И погас. Снова загорелся и снова погас. В глубине участка промелькнула тень.

– Максим? – позвала Белка. В душе у нее родились нехорошие предчувствия. Она тронула рукой калитку, попыталась ее открыть, но калитка вырвалась из рук и захлопнулась, словно кто-то с той стороны с силой дернул ее на себя.

Сзади раздалось шуршание. Огурцова помчалась вдоль забора, но звук шагов настиг ее.

– Ну, что? – Катюша еле переводила дыхание. – Я тебя жду, жду… Что делать-то?

– Смотри! – Белка схватила Жданову за руку и повернула к дому. На втором этаже снова стал вспыхивать и гаснуть свет.

– Что это? – ахнула Катюша.

– Там кто-то есть. – Белка пошла обратно к калитке.

– Куда ты? – забеспокоилась Жданова. – А Фролин?

– Он меня застукал около своего дома, – зашептала Огурцова, продолжая идти к калитке. – А потом куда-то исчез. Я даже не успела заметить, в какую сторону он пошел.

– Так бежим к Лягушке! – В Катюше через край бурлила жажда деятельности. – Сейчас уже все там!

В темном доме шарахнула дверь, но на пороге никого видно не было. От испуга девчонки присели.

– Я видела Максима, – прошептала Белка. – Он был какой-то странный.

– Значит, Лаврентьевы не уехали? – обрадовалась Жданова. – А Тим…

Хлопнуло окно, раздался сдавленный крик, и снова все затихло.

– Что это?

Подруги тревожно переглянулись. Про Стаса больше никто не вспоминал.

– А если это привидение? – зашептала впечатлительная Катюша. – Тим говорил, что после того, как тут кого-то убили, каждого следующего жильца тоже находили мертвыми.

– Какого следующего? – Белка села на землю около калитки. – Сюда дед какой-то на лето приезжал. Говорили, что он свихнулся. Лет пять назад он помер, и родственники решили продать дом, только никак не могли найти покупателей. Кто кого здесь убивал?

– А Тим…

– Ты бы еще Борюсика приплела бы. Нашла кого слушать!

В доме снова послышался крик.

– Может, там кого режут? – не унималась Жданова. – Может, это призрак деда буянит.

– Максим! – позвала Огурцова, приподнимаясь. – Это Изабелла. Ты там?

Заворчало небо, порыв ветра принес капельки дождя.

– Пошли отсюда, – потянула подругу за рукав Катюша. – Давай завтра придем. Чего мы будем в темноте лазить? Там Васька ждет. Посидим, фильм посмотрим. А утром все выясним. Сейчас уже поздно, никуда они ночью не уедут. А мы часов в шесть придем. Давай?

Белка молча отвела руку Ждановой и коснулась калитки. Это была ее игра. Она ее начала месяц назад, когда Лаврентьев только-только приехал в их поселок. Красивый, интересный парень, он должен был обратить на Белку внимание, и она сделала все, чтобы он ее заметил. Размолвка входила в условия игры. Ссоры укрепляют отношения – так было написано во всех книжках.

Последние два дня правила игры диктовала не она. И это Огурцовой очень не нравилось. Она должна была восстановить нормальный ход событий. Если бы Максим уехал, Огурцова поняла бы, что проиграла. Но он здесь! Значит, есть шанс все исправить.

Ее лишь смущало вмешательство потусторонней силы. Катюша так убежденно рассказывала про привидение, что в него невольно верилось.

Калитку больше никто не держал. Белка ступила на дорожку. В голову некстати лезли воспоминания обо всех виденных фильмах ужасов и в первую очередь почему-то «Дом тысячи трупов».

На втором этаже снова началась иллюминация с включением и выключением света.

Сзади шуршала травой Катюша.

На крыше заскрипел флюгер. Огурцова задрала голову, и прямо ей в глаза сверкнула молния. От неожиданности она схватилась за лицо руками и упала на дорожку.

Ахнул гром.

– Идем отсюда, идем! – пыталась перекричать грохот Жданова, хватая подругу за руки.

– Что-то я ничего не вижу, – озадаченно пробормотала Белка, усиленно моргая, но перед глазами стоял только ослепительный разряд электричества.

Сзади хлопнула калитка.

– Мама! – завопила Катюша, бросаясь к дому.

От страха к Белке сразу вернулось зрение, и она побежала следом за подругой.

– Свет зажигай! Свет! – вопила она, врываясь на террасу.

– Мамочки… – уже в голос рыдала Жданова, шаря ладонью по стене в поисках выключателя. – Помогите!

Чувствуя, что опасность приближается извне, Огурцова стала пробираться в глубь дома. Она здесь никогда не была, поэтому не сразу смогла найти дверь. Под руки попадались какие-то тряпки, что-то летело на пол.

– Пустите меня, пустите! – верещала Катюша, словно ее схватил десяток призраков.

Белка рванула на себя дверь.

И тут загорелся свет. На короткое мгновение все вокруг стало видно. Огурцова как раз вовремя повернула голову, чтобы заметить на ступеньках, ведущих на второй этаж, темную фигуру.

На улице что-то треснуло, и свет погас. Одновременно с этим весь поселок накрыл гром. Звякнули потревоженные стекла.

Теперь Белка решила, что она оглохла. Уши заложило от невероятного визга.

Орала Катюша. Гром, молния и выключенный свет привели ее в неописуемый ужас. Страх не давал ей подняться с пола, куда она свалилась, пораженная громом.

– Замолчи! – Огурцова сделала шаг на звук. – Прекрати!

– Призрак! – вопила Жданова, отбиваясь от подруги руками и ногами.

– Какой призрак?

Белка повернулась туда, куда указывала Катюша, и ей тоже захотелось закричать.

У нее за спиной стоял призрак. Высокая темная фигура висела в воздухе.

Но вот где-то мелькнул свет, и темнота на террасе отступила.

– «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца», – прошептал Максим, водя лучом фонарика с одного перепуганного лица на другое. – Свет вырубился, – зачем-то добавил он, направляя фонарик в потолок.

– Максим! – Белке очень хотелось броситься к нему, но от пережитого ужаса ноги и руки перестали ее слушаться.

– Голова болит, – сообщил Лаврентьев, копаясь в шкафу. – Это к дождю. Сейчас обязательно должен пойти дождь. Так всегда…

И действительно: в стекло брызнули первые капли дождя. Катюша тихо плакала.

– Где ты был? – В голове у Огурцовой все путалось.

– У меня болит голова! – еще громче сообщил Макс и зажег спичку. – Я ничего не могу с этим сделать. Ее словно кто-то разламывает изнутри.

Спичка погасла, свеча так и осталась незажженной.

– Зачем вы пришли? – Лаврентьев смотрел не на Белку, а на всхлипывающую Жданову. – Что вам еще нужно? Вы хотите посмеяться надо мной? Смейтесь! Смейтесь!

Он неестественно громко захохотал. Огурцова сжалась.

– Тебе же не нужны мои чувства! – Макс резко наклонился к Белке. – Тебе просто нравится во все это играть. Или ты хочешь потом выставить меня на посмешище, мол, вот кто за мной бегает! Ты думаешь, я этого не вижу?

Он вдруг вскрикнул, хватаясь за голову. Это был тот самый крик, что они слышали, когда сидели под забором.

– Ты же получила, что хотела! – Он заметался по темной террасе, сшибая на своем пути стулья. – Уходи! Уходите все! Я вас не трогаю! Я вам не делаю ничего плохого!

– Максим, – как заведенная шептала Белка, все еще не в силах подняться.

– Да, я такой, – он развел руками. – Я не могу вести себя по-другому! А вы все думаете, что я дурачок. Нет. Я просто такой! И мне нравится таким быть. И не надо меня переделывать! – Макс снова метнулся к Белке. – У тебя ничего не получится.

Он снова попытался зажечь свечу. За окном бушевал настоящий ураган. Порывы ветра бросали в стекла пригоршни воды. Хлопала незакрытая калитка.

– Голова болит. – Максим тер виски. – Ничего не помогает, ничего.

Белка наконец смогла оторваться от пола.

– Может, анальгин принести? – прошептала она.

Лаврентьев слабо усмехнулся.

– Лучше топор. Верное средство от всех болезней.

Надо было что-то сказать. Надо было разорвать тишину большого пустого дома, где поселилась боль. Но нужных слов не было.

– Где-то тут были еще спички, – пробормотал Максим и ушел в дом.

Белка бросила взгляд на спичечный коробок, лежащий около зажженной свечи, и поднялась.

– Пойдем, – потянула она за собой обмякшую Катюшу. – Вставай! А то там весь фильм без нас посмотрят.

– К-какой фильм? – запнулась Жданова и со второй попытки встала на ноги. – Света нет во всем поселке.

«Действительно, – лениво подумала Белка. – Кина не будет».

Она почувствовала усталость. Последние два дня тяжело ей дались. Захотелось прийти домой, забраться под одеяло и не вставать ближайшие лет сто.

А еще очень не хотелось идти под дождь. Но выбора не было.

Поселок казался вымершим. Вместе с тучами его накрыла тьма. В редких окошках виднелись слабые огоньки свечей.

Белку трясло от пережитого волнения, мысли путались. Она то видела темную фигуру, блуждающую перед двухэтажным домом, то искаженное болью лицо Лаврентьева. И ей снова захотелось промотать пленку жизни назад на несколько дней, чтобы завершить свой предпоследний разговор с Максом по-другому, чтобы не было никакой ссоры и чтобы все закончилось не так, как оно закончилось.

Прятаться от дождя было бесполезно, подруги все равно мгновенно промокли насквозь, поэтому шли они не спеша. Говорить было не о чем, и они молчали.

Около дома Васьки Брыкова их догнал Пашка.

– Ты где была? – набросился он на сестру с таким зверским выражением лица, словно собирался ее ударить. – Я весь поселок обежал! Ты где была?

– Мы к Лаврентьеву зашли, – вяло сопротивлялась Катюша. – Ты чего?

– На улице ураган, дед таблетки пьет, а она по гостям ходит, – не унимался Пашка. – Ты говорила, что пойдешь к Ваське. Что вы здесь за цирк устроили?

На шум из дома Брыкова выглянули люди.

– А вот и они, – послышался голос Лягушки. – И как это называется? Мы сидим, ждем вас. А они гуляют.

Вышел мрачный Васька с зонтиком.

– Где ты была? – В его голосе слышалась вселенская обида. – Не видели мы никого. Туда-сюда прошли, а потом дождь начался. Почему ты сразу не пришла? Ты же обещала.

– Васенька, – начала Катюша, – ты понимаешь, мы уже шли, а он…

Васька сунул Ждановой в руки зонтик и пошел в дом.

– Вася, я же не специально! – пошла за ним Катюша.

– Ну, мы побежали. – Из калитки вынырнула Лариса. – Там, наверное, Стасик без света с тоски помирает.

– Подожди! – Белке очень захотелось сделать за сегодняшний день что-нибудь хорошее. – Пять минут! Мне тебе кое-что отдать надо.

Она зашагала вперед, одновременно ища в кармане бирюзовый камешек. Нужен был хоть какой-нибудь свет, хотя бы спичка, чтобы Лариса поняла, ЧТО ей отдают. Но свет сегодня в поселке не предвиделся.

– Ладно. – Они дошли до какого-то угла. – Держи! Это твое.

Она сунула в тонкую Ларисину ладонь камешек. Девушка секунду подержала его в руке и вдруг прижала к груди.

– Откуда?

– Я весь браслет нашла… – начала Огурцова, но замолчала. Где-то поблизости засмеялись. – Пойдем, я тебе по дороге все расскажу. – Они снова пошли. Нужные слова в голову не приходили. Либо говорить все как есть, либо молчать. – Понимаешь, я думала, что у меня получится…

– Стасик? – Лариса остановилась.

Они проходили как раз мимо хихикающей парочки.

– О, Ларочка! – Из темноты вынырнул Фролин с фонариком. – А ты чего не в кино?

– Света нету, – простодушно ответила Лариса. – Ты разве не заметил? Как ты себя чувствуешь?..

Она замолчала, потому что из-под плащ-палатки, в которую кутался Фролин, выглянула девушка.

«Леночка!» – в ужасе догадалась Белка.

– А мы тут решили под дождиком пройтись. – Стас был сама невозмутимость. – Врачи очень рекомендуют. Для цвета кожи полезно. А ты вся промокла! – Он потянул Ларису к себе, но опомнился. – А! Я же забыл представить! – Он навел фонарик на спутницу. – Это Ленка. Попросила спасти ее от дождя. Вот спасаю. Похож я на спасателя?

– Очень, – улыбнулась Лариса.

– Лена, – протянула руку девушка.

Фонарик осветил дружественное рукопожатие. И прыгнувший на тонком запястье браслет.

Лариса замерла.

– Ой, ой, ой! – вскрикнула Лена, видимо, Лариса слишком сильно сжала ее руку.

– Извини, – Лариса разжала пальцы. – Я задумалась.

– Лара? – Стас понял, что происходит что-то не то. – Ты домой? Я тебя сейчас догоню.

– Ничего, ничего, – Лариса пятилась, пока не налетела на Белку.

– Опаньки. – Взгляд Фролина стал злым. – Какие люди! Вот неожиданная встреча!

– Да, да, – нервно пробормотала Лариса. – Изабелла хотела мне что-то сказать. – Она сжала кулачки. – Подожди! – метнулась она вперед. – Это твое, ты потерял! – Она вложила ему в руку камешек и, ничего не видя перед собой, зашагала прочь.

Белка побежала следом, потому что оставаться один на один со Стасом сейчас было небезопасно.

Не проронив больше ни слова, Лариса быстро шла по поселку.

– Ты прошла! – догнала ее Огурцова и потянула назад. – Вон дом-то!

Лариса помотала головой.

– Оставь меня, – прошептала она. – Я сама найду, куда пойти.

И она быстро исчезла в темноте.

Огурцова поежилась. Дождь тысячью иголочек впивался в голову. От этого становилось не по себе. Но еще хуже было от осознания того, что происходит что-то ужасное и непоправимое и она, Изабелла, стала причиной этого. И в который раз за сегодняшний день ей захотелось отмотать пленку жизни обратно. Но изменить уже ничего было нельзя.

Мать еще не звала Белку завтракать, а Катюша уже барабанила костяшками пальцев в окно.

– Тебе надо бежать! – выпалила она с порога.

После вчерашних скачек с препятствиями и хождением под дождем никуда идти не хотелось.

– Больше мне ничего не надо? – вяло отозвалась Огурцова, переворачиваясь на другой бок.

– Вставай! – Жданова впервые вела себя так бесцеремонно. Она бухнулась коленями на кровать и стала тормошить подругу за плечи. – Поднимайся! Они скоро будут здесь!

– Кто? – Белка с трудом разлепила глаза.

– Стас с Пашкой! Фролин примчался к нам, орал, что убьет тебя. Он вообще сегодня какой-то чумной. Ворвался ни свет ни заря, стал у меня выпытывать, откуда я взяла браслет.

– Браслет? – Белка мгновенно проснулась и стала искать свои джинсы. – А ты?

– Что я? Я же не знала, что это большая тайна. Сказала, что ты попросила собрать бусинки, вот и все. Говорю, не надо было чужое брать. Он меня чуть не задушил. Короче, сработала твоя идея с браслетом. Лариса сегодня уезжает!

– Уезжает? – Огурцова всунула ноги в кроссовки. – Идем.

Они успели только выбежать на крыльцо. Около забора появился Стас. От былого великолепия не осталось и следа. Он был бледным, угрюмым, красные глаза щурились от слишком яркого солнца.

– Ну, и зачем ты это сделала?

Фролин дернул на себя калитку, но она оказалась заперта.

– Я ничего не делала! – Белка стала отступать обратно к дому. – Ты сам виноват!

– Ах ты, зараза! – Фролин толкнул плечом калитку, и она слетела с верхних петель.

– Мама! – взвизгнула Огурцова, ныряя за дом, где можно было спрятаться среди парников.

– Стой! – Стас побежал следом, срезая угол по любимым маминым азалиям.

– Пашка! – заорала Катюша, хватаясь за голову. – Останови его!

Пашка секунду помедлил, но потом все же вошел в калитку.

– Связался я с вами, – зло выругался он, проходя мимо сестры.

За домом, как заправский заяц, Огурцова носилась между кустами и деревьями.

– Поиграть захотелось? – Стасу не хватало Белкиной гибкости, поэтому он раз за разом упускал ее. – Скучно стало? Я тебя предупреждал!

– Плевала я на твои предупреждения! – Белка прыгнула за куст смородины, следя за тем, чтобы Фролин не загнал ее в угол. – Не надо было обманывать!

– Тебя я, что ли, обманул? – Стас перемахнул через кусты и потопал прямо по грядкам с клубникой. – Зачем ты влезла в наши отношения?

– А зачем ты ко мне приставал? – Теперь между ними был парник. – Я думала, я тебе нравлюсь, а ты сразу набросился.

– Какие мы нежные! Разрешения у нее не спросили!

Белка прошмыгнула между высокими кустами пионов.

– Где ты взяла браслет? Ларка не могла тебе его дать!

– А не надо было передаривать дареное! – откликнулась Огурцова и… споткнулась.

Этот дурацкий шланг всегда лежал в проходе между грядками, и об него вечно кто-нибудь спотыкался.

– Мама!

Стас больно рванул Белку за густую рыжую шевелюру, чуть не свернув ей шею.

– Ну все!..

– Пусти, пусти, пусти! – заколотила Фролина по плечу Катюша.

– Хватит!

Пашка подхватил Огурцову под мышки и поставил на ноги.

– Жданов, ты-то куда? – снова рванулся к Белке Стас. – Отдай мне ее! Я из нее дух вытрясу!

– Ты тоже хорош! – не выдержал Пашка, отталкивая приятеля. – Какого черта ты с этой Ленкой по улице пошел? Что, других дорог в округе нет? Казанова недобитый!

– Но она же сейчас уедет! – жалобным голосом произнес Фролин, переставая дергаться. – Слышишь ты, уедет!

– Уедет – и что теперь? – Пашка все еще держал приятеля за плечи.

– Но это же из-за нее, – выбросил вперед руку Стас.

Испуганная Белка шарахнулась назад, споткнулась о сидящую на земле Катюшу и повалилась на грядку с морковкой.

– Сам виноват, – как заклинание повторила она.

– Я же ее полгода уламывал, – начал всхлипывать Фролин. – Она поначалу даже смотреть на меня не хотела. Знаешь, какая она девчонка! Супер! Таких других нет. Да мне все пацаны в округе завидовали. А теперь… Из-за какой-то мелюзги… – Он повалился на землю. – Ну, дурак я, дурак! Сам не знаю, что на меня нашло! Хотел пошутить, прошлое вспомнить… А когда она ночью не вернулась на дачу, то понял – все, пропал… Я же ее до рассвета по всему поселку бегал, искал, а она утром пришла и даже слова не сказала. Вообще ни одного слова!

– Все, пойдем, – похлопал Стаса по плечу Пашка.

Фролин поднялся и нетвердой походкой направился к калитке.

– А что здесь происходит? – как всегда не вовремя появилась мама Огурцовой.

– У тебя спички есть? – прошептала Белка, равнодушно наблюдая, как мама охает над растоптанной клубникой.

– Ты его сжечь хочешь? – округлила глаза Катюша.

– Себя! – гаркнула ей в лицо Огурцова. – Спички есть?

– У Пашки… наверное…

– У Пашки. – Белка вскочила. – А у самой никогда ничего нет!

– А я-то тут при чем? – обиделась Жданова.

– При том!

Огурцова ворвалась в дом и стала выкидывать из комнаты все свои книжки.

«Искусство обольщения», «Как править людьми», «Энциклопедия девушки», «Практическая психология для девочек, или Как относиться к себе и к мальчикам»…

– Что это? – Катюша подняла толстую затрепанную книжку.

– Законы жизни, – Белка выхватила книгу из рук подруги и стала зло рвать ее на листочки. – Надоело! Все надоело! Ай! – Книга полетела в мангал, следом туда же отправилась еще пара томов. – Зачем нужны все эти правила? – В ее руке оказался огромный спичечный коробок с длинными спичками, от которых мгновенно загорелась «Энциклопедия экстремальных ситуаций». – Что это за законы, которые не действуют? Все это ложь! Обман! «Делай так, и будешь вся в шоколаде», – передразнила она какую-то цитату. – В каком шоколаде, если меня чуть не убили? – Два небольших толстых глянцевых журнала загораться не желали, поэтому Огурцова безжалостно бросила их на землю и стала топтать. – Одно вранье! Всех вокруг любят, а я?..

Она упала на дорожку и залилась горючими слезами.

– Может, ты что-то не так делала? – робко попробовала утешить подругу Катюша.

– Да все я делала так! – Белка скинула руку Ждановой со своего плеча. – Все схемы повторяла.

– При чем тут схемы? – не бросала попыток успокоить Огурцову Катюша. – Главное ведь отношения, а они не по схемам.

– Много ты понимаешь, – истерично икнула Белка. – Отношения… Какие отношения? Любовь, любовь… Через страницу – делай так, и любовь тебе обеспечена! А какая любовь? Нет никакой любви! Один вымысел. Где она по жизни-то? Нету! Ау, любовь!

В мокром после вчерашнего ливня мангале огонь разгораться не хотел. Обгоревшие книжки чадили. Белка устало опустила голову на колени.

– Здравствуйте! Можно Изабеллу?

Катюша толкнула разомлевшую после истерики Белку.

Около калитки стоял Максим. Был он, как всегда, безукоризненно галантен, аккуратно одет. Только бледность выдавала в нем вчерашнюю головную боль. В руках у него был большущий букет полевых цветов.

– Здравствуйте, – еще раз повторил он, проходя по дорожке. Белка лениво отметила, что для дачи у него слишком хорошо начищены ботинки. – Я не вовремя?

– В самый раз, – безразлично ответила Огурцова, поднимаясь. – Вот, у нас костер не горит. А ты, кажется, специалист по спичкам.

– С удовольствием бы вам помог, но боюсь, что у меня нет времени, – в голосе Лаврентьева слышалось искреннее сожаление. – Я пришел извиниться за свое вчерашнее поведение. – Он протянул букет Белке. – Сорвал специально для тебя до полудня. Ты ведь знаешь правило, что полевые цветы нужно рвать в первой половине дня? Иначе тут же завянут. А эти теперь будут стоять долго.

– Какие сложности, – пробурчала Огурцова, решая – брать ей букет или нет. Голова работала неохотно, толковая мысль не приходила.

– Я вас вчера испугал? – Максим вложил цветы Белке в руки.

– Нисколько! – Огурцова прижала к груди подарок. – У нас тут каждый день такие представления. – И она кивнула через плечо на чадящий мангал.

– Ты чего? – испуганно зашептала Катюша, решив, что с подругой сейчас вновь случится истерика.

– Понимаешь, у меня правда очень часто болит голова, – медленно заговорил Лаврентьев. – И когда это происходит, я становлюсь просто сам не свой. Порой даже не всегда понимаю, что делаю. Я тогда стараюсь из дома не выходить, чтобы не пугать никого. Я не хотел тебя обидеть. Ты очень хороший человек. Видимо, я и правда не гожусь на роль твоего обожателя. Прости, что так все вышло. Ты тут ни при чем! Это я во всем виноват. Просто… я такой.

– Это ты меня прости, – вздохнула Белка. Забавно было вот так с утра просить прощения. – Ты мне с первого дня очень понравился, и я хотела понравиться тебе.

– У тебя это получилось, но… – он снова развел руками. – Я сейчас уезжаю.

– Уезжаешь? – ахнула Жданова.

– Я был рад с вами познакомиться. – Теперь Максим повернулся к Ждановой. – И мы еще встретимся в вашем дачном поселке «Дар». А это тебе на память. – Он протянул Катюше листок бумаги. – Я сегодня ночью написал.

– А мне ничего не написал? – поинтересовалась Белка. – Все Ждановой?

Максим сделал стремительный шаг вперед и поцеловал Огурцову в щеку.

– Прощайте.

– Подожди! – Белка вскочила. – Мы пойдем тебя провожать. Ты же на автобусе? Он через сколько идет?

– Через полчаса.

– Мы будем.

– Тогда до встречи! – махнул рукой Максим и вышел за калитку, где его чуть не сбил мчащийся на велосипеде Васька.

– Катька! – Брыков резко затормозил, едва не снеся огурцовский забор. – Ты жива? Тим сказал, что Фролин на тебя с ножом кидался.

– А ты больше верь этому болтуну, – хихикнула довольная Жданова – не каждый день мальчишки из-за нее на велосипедах гоняют.

– А чего произошло-то? Чего ты опять натворила?

– Эх, Васька, Васька, – вздохнула Катюша, взъерошивая волосы своего незадачливого кавалера. – Знаешь что – ты просто чудо!

– Я? – опешил Брыков. – С чего это?

– Просто так! – рассмеялась Катюша. – Пошли на остановку.

Автобус приезжал в дачный поселок «Дар» всего два раза в неделю – в субботу утром он привозил отдыхающих, а в воскресенье вечером увозил. Во все остальные дни приходилось топать пешком через лес до ближайшего населенного пункта, где начиналась дорога к цивилизованным краям.

Сегодня была суббота, и переполненный дачниками автобус еле добрался до остановки.

Максим уже стоял здесь с небольшой сумкой в руке. Рядом с ним стояла…

Белка не сразу узнала в этой красивой девушке Ларису. В ней не осталось ничего от вчерашней незаметной мышки. По-другому причесанная и одетая, чуть накрашенная, она выглядела как королева.

– Лариса, ты? – ахнула Огурцова. – Тебя и не узнать!

– Спасибо, – слабо улыбнулась Лариса. – А ты упала? Лицо поцарапано.

Белка потрогала свежую ссадину.

– Да было дело, – многозначительно ответила она. – Извини, если вчера я что-то сделала не так. Я не хотела вас поссорить. Ты же на меня не сердишься?

– Ну что ты? – снова улыбнулась девушка. – Наверное, все было правильно. Нам со Стасом не надо быть вместе.

– Прости за браслет. – На Огурцову неожиданно напал приступ покаяния, и остановить поток извинений она уже не могла. – Я хотела как лучше.

– Ну, что произошло, то произошло, – вздохнула Лариса. – По-другому быть и не могло.

– Может, ты еще когда-нибудь приедешь? – Белке очень не хотелось, чтобы автобус уезжал. Слишком много хорошего он увозил.

– Прощайте, девчонки! – Лариса махнула рукой, поднимаясь по ступенькам.

– К кому она тут приедет? – проворчала Катюша, пытаясь за грубостью скрыть слезы.

– До встречи! – последний раз поклонился Максим.

– Мы будем тебя ждать, – запрыгала на месте Жданова. – У тебя классные стихи.

– Возвращайся, – подняла руку Белка. – И привози свои книги!

Автобус подал сигнал.

– Не уезжай!

Крик прокатился по маленькой площадке и повис на колесах автобуса. Машина, дернувшись, остановилась.

– Останься!

Лариса повернула голову к окну. Там стоял Стас. Видок у него был еще тот – рубаха порвана, джинсы в пыли, одна кроссовка без шнурка.

Автобус снова подал сигнал, водитель немного подождал, думая, что Стас будет садиться. Фролин сдвинулся с места, но пошел не к дверям, а к окну, за которым виднелся тонкий профиль Ларисы. Стас коснулся рукой стекла.

– Прости меня!

Лариса смотрела на него молча.

Автобус тронулся.

– Возьми меня с собой!

Автобус стал поворачивать. Стас пошел следом за ним.

– Ну, скажи хоть что-нибудь!

Качнувшись, автобус остановился. Скрипнули двери. Фролин вскочил на подножку.

– Куда это он без денег? – удивился Васька. – Его же высадят.

– Вряд ли, – с завистью покачала головой Белка. – Не в деньгах дело.

– А ты говорила, что любви не существует, – вздохнула Катюша. – Смотри, как у некоторых бывает.

– Какая же это любовь, – пожала плечами Огурцова.

– Какая есть, такая и любовь, – неожиданно выдала Жданова. – Стас ее любит, просто сам еще не знает, что ему надо, вот и бесится.

– Интересно, где Лариска ночь провела. – Белка все еще искала в происходящем подвох.

– Известно где! – Катюша удивленно глянула на подругу, словно та у нее спросила, сколько будет трижды три. – У Жабиной. Куда ей было еще-то идти?

– М-да. – Огурцова снова потрогала ссадину. – Как все запутано. Самое время монетки бросить или на картах погадать… Слушай, Жданова, ты стишок-то покажи. Интересно, что там поэты пишут.

– Да ладно, – потупила глаза Катюша. Ей было неловко, что Лаврентьев только ей стихи подарил.

– А чего это все взяли и уехали? – Брыков с трудом развернул велосипед и побежал за уходящими подружками.

– Кто-нибудь вернется, – пообещала Белка.

– А потом – ты-то остался, – заметила Катюша. – А больше нам никто и не нужен. Правда, Белка?

Огурцова закивала, чувствуя, как в уголках глаз собираются предательские слезы. Жданова сунула руку в карман, проверяя, на месте ли стихи. А невероятно довольный Васька расплылся в широкой улыбке.

Content

Елена Усачева
Мой лучший роман