Елена УСАЧЕВА

ШКАТУЛКА С НЕПРИЯТНОСТЯМИ

Вступление

Странная находка

Ничего грандиозного в планы Аньки Хрусталевой не входило. Она хотела сделать секретик.

Ну да, в одиннадцать лет, да еще зимой, такой глупостью не занимаются. Да, да, да! Тыщу раз – да.

Анька и не спорила – глупость, и еще какая! Но иногда хочется вспомнить детство. Особенно когда за окном воскресенье, скучное слякотное январское воскресенье. Все праздники уже прошли, а новых не предвидится. И что вы прикажете в такое время делать?

Телевизор смотреть? Но отец с утра засел за футбол, потом идет мамин сериал, следом у родителей запланирован совместный просмотр нового фильма. Это у них называется «добрые семейные вечера». Как видите, для дочери времени не осталось!

Хрусталева дошла до гаражей и оглянулась. Еще не хватало, чтобы ее заметили. Смеху будет… Потом весь класс неделю хихикать станет, проходя мимо нее. Нет уж, лучше она сама все расскажет. Завтра. Девчонки посмеются и договорятся дождаться весны, чтобы посмотреть, что от секретика останется.

Анька снова оглянулась. В душу закралось щемящее ощущение тайны и азарт все сделать незаметно.

И не только в воскресенье дело, и даже не в оттепели.

Просто все совпало.

Хрусталевой с утра велели выбросить цветы, подаренные маме на старый Новый год. Засохшие желто-коричневые розы смотрелись красиво, их жалко было нести на помойку. Анька отстригла хрупкие головки, перевязала ленточкой, пришила яркую бусинку. Добавила несколько старых выцветших кленовых листиков. Получилось красиво.

Оставалось найти стекло. Пока Анька размышляла, где его можно взять, в комнате родителей послышался грохот.

– Ах, черт! – выругался отец. По коридору простучали быстрые мамины шаги.

В серванте обвалилась стеклянная полочка. После долгих аханий и причитаний Аньке был выдан хрусткий сверток с осколками и приказано немедленно отнести его на помойку.

Одно к одному! Букетик, стекло… Самое время собираться на улицу. В качестве орудия труда была взята детская железная лопатка на деревянной ручке. Лопатке, наверное, было столько же лет, сколько и хозяйке, но выглядела она вполне надежной.

Анька повертела головой. Никого. И она нырнула за гаражи.

Задние стенки гаражей неплотно примыкали к кладбищенской ограде, плавно переходившей в ограждение для детской площадки. Сверху узкое пространство между гаражами и оградой оказалось прикрыто крышами, поэтому снег сюда практически не попадал, да и земля была не натоптана…

Работа шла быстро. Приличная ямка была уже почти готова, когда Анька неудачно оступилась и слегка засыпала результаты своего труда.

– Черт, – прошептала она и покосилась на близкие кресты.

Находиться рядом с покойниками было неуютно. Хотелось поскорее закончить с этим делом и пойти рассказать все Машке Минаевой. Анька с удвоенным азартом взялась за лопатку, резким движением вогнала ее в землю, надавила посильнее, и… в ее руке остался кусочек черенка.

– Черт! – На «соседей» под крестами Анька уже не обращала внимания. Она запустила через ограду остаток рукоятки и пнула ногой торчавший из земли огрызок. Под ботинком что-то захрустело. Сначала Анька решила, что она доломала свою лопатку окончательно и теперь придется искать новое средство для копания.

Но хрустела не лопатка. Хрустел засушенный букетик, мирно ждавший своей очереди рядом с куском стекла.

– М-да… – протянула Анька, задумчиво разглядывая помятые цветы. А ей-то казалось, что день сегодня удачный. Вроде все так хорошо складывалось…

Размышляя на тему, что такое не везет и как с этим бороться, Анька опустилась на корточки и вдруг заметила, что лопатка ее застряла не просто так. Она зацепилась за что-то коричневое, очень похожее на комок глины… Или на угол коробки?..

Анька руками стала разгребать землю.

– Хрусталева, ты что тут делаешь?

Она тяжело вздохнула и повернулась.

Нет, все-таки день у нее сегодня явно неудачный.

– Что копаем?

Рядом с ней стоял одноклассник, тощий и бледный Володя Марков, и заглядывал в ямку.

– Секретик делаешь?

– Какие уж тут секретики! – Анька встала, надеясь спиной загородить находку. – Не видишь, подземный ход на кладбище рою! Буду теперь по ночам с покойниками общаться. Так что катись отсюда, ничего интересного ты здесь не найдешь.

Володю не любили все. Разве только родители питали к нему нежные чувства – и те, наверное, через силу. Был он какой-то неприятный, невысокий, щупленький, сутуленький, похожий на куренка, с маленькими бегающими глазками. В Анькином классе он появился в начале учебного года. А до этого, поговаривали, болел каким-то страшно редким заболеванием, был чуть ли не мутантом.

Единственным Володиным занятием было собирать обо всех сведения. Девчонки столько не сплетничали, сколько он. От Маркова не было никакого спасения, он был глобальной бедой всей параллели пятых классов. Как только где-то что-то происходило, Володя тут же об этом узнавал, а вскоре о событии становилось известно и учителям. Спрашивается: откуда они получали информацию? Ясно– от Маркова!

От Володи невозможно было скрыться – он никогда не прогуливал школу и ухитрялся одновременно находиться в нескольких местах, поэтому знал все.

Анька не очень удивилась, увидев Маркова. Как же, такое событие – она копается за гаражами, а он пропустит! Отвлекись Володя на минутку, Земля остановится и звезды сойдут со своих орбит. Непонятно только, как люди жили до его появления на свет. Пропадали – да и только.

– Смотри, там что-то торчит. – Володя склонился над ямкой. – Хрусталева, если это золото, то его нужно отдать в милицию.

– Нет там никакого золота. – Поняв, что ее разоблачили, Анька снова взялась откапывать находку. Не хватало только, чтобы сбылись самые страшные опасения – о ее воскресном развлечении узнают, и весь класс будет хихикать над ней целую неделю. – Кто же золото в землю закапывает?

Из земли показалась небольшая жестяная коробка, в каких сейчас фигурные печенья продают. Рисунок на крышке был изъеден ржавчиной. Анька руками обмахнула находку и осторожно потрясла ее. В коробке что-то тяжело звякнуло.

– Золото, – упрямо повторил Марков.

– Серебро! – Аньку стал злить самоуверенный вид одноклассника. – Ты нашел? Нет. Вали отсюда! Без тебя разберусь!

Володя задумчиво посмотрел на белые надгробия за кладбищенской оградой и отрицательно покачал головой.

– Это какой-нибудь древний клад, – наконец произнес он.

– Даже если клад, – Хрусталева прижала коробку к груди, – то ни с кем делиться я тем более не собираюсь.

Володины глаза как-то нехорошо сощурились.

– И не надо, – легко согласился он.

От этого спокойного голоса на душе у Аньки стало тревожно. Она попятилась.

Очень хотелось сбежать. Но, чтобы выбраться из этого закутка, нужно было пройти мимо Маркова, который хоть и выглядел тощим и тщедушным, но совершенно не вызывал желания с ним связываться.

Оставалось кладбище. Если перелезть через ограду, то можно на время спрятаться между могилами…

Хрусталева вдохнула в грудь побольше воздуха и решилась. Оттолкнувшись от ограды, она побежала вперед. Володя сделал шаг в сторону – он и не думал задерживать одноклассницу.

«Черт, он все расскажет, – зло думала Анька, шагая к своему дому. – Еще и правда милицию приведет. Коробку отберут. Черт, этого только не хватало! Ничего себе воскресеньице выдалось…»

Мысли о Маркове на время выветрились из Анькиной головы, когда она увидела содержимое коробки. Честно говоря, она ожидала, что под ржавой крышкой действительно обнаружатся золото и алмазы. Ей так и мерещилось бордовое переливание рубинов, игривый зеленый цвет изумрудов, ослепительный блеск бриллиантов. Словом, ей хотелось настоящего клада.

Но никакого золота в коробке не было. А были железные цепочки, позеленевшие от старости колечки и браслеты, сделанные явно не из драгоценных металлов. Если этот клад и имел какую-то ценность, то только для археологов.

Секунду картинка, которую уже нарисовала себе Анька – она стоит в дорогом длинном платье посреди класса, а на ее руках, шее и голове переливаются драгоценности, – еще витала в ее мозгу, а потом с оглушительным грохотом рухнула в бездну.

Анька с сожалением запустила руку в груду украшений. Тот, кто закопал шкатулку, был явно не богат.

Она достала цепочку с железным кругляшком, на котором было выдавлено солнце с глазами, носом и ртом. Такое солнце дошкольники рисуют на своих картинках.

Ну что же, придется наряжаться в то, что есть. Закрепив цепочку на шее, Хрусталева вытащила браслет в виде двух переплетенных змеек. Кольца все на вид были слишком большие. Она выбрала толстое бугристое кольцо с вкраплением какого-то камешка и тоненький перстень, на котором были написаны три буквы – «Т», «С», «И», причем последние две буквы почему-то изображались в зеркальном отображении.

– Тси… – пробормотала Анька, пытаясь понять, что бы это значило. – Такси, псих, Тася…

Стало вырисовываться имя обладательницы шкатулки. Некая Тася сто лет назад собрала все свое добро и закопала около кладбища в надежде, что когда-нибудь сможет воспользоваться своим богатством?

Анька сжала кулачки, чтобы кольца не сваливались с пальцев, и ей в голову пришла неожиданная мысль. А что, если шкатулку закопали рядом с могилой ее обладательницы?

Правильно!

Хрусталева пробежалась туда-сюда по квартире, звеня цепочкой на шее.

В могилу украшения закопать не успели, вот и пристроили рядышком. Хотели, чтобы хозяйка и на том свете пользовалась своими драгоценностями.

Анька хихикнула, подошла к зеркалу и скептически себя осмотрела.

В таком ходить – только позориться. У всех уже есть золотые кольца, а она будет в каких-то железках расхаживать.

Хрусталева подняла руку с перстнем, снова сжала ее в кулак и выставила вперед. В зеркале отразились странные буквы.

И… С… Т…

– Ист…ина…

В ту секунду, когда Анька начала догадываться что к чему, из перстня ударил луч света, отразился от зеркальной поверхности и обрушился Хрусталевой прямо на грудь. От удара ее отбросило к стенке. Потрясение, видимо, было таким сильным, что ей послышались чьи-то голоса, словно включили ненастроенный приемник, который одновременно ловит десять станций.

«Пламя, прядай, клокочи…» – ухнуло многократно отраженное эхо.

Анька попыталась встать, но шею ее вдруг пригнуло к полу. Цепочка, до этого легкая, вдруг оказалась неподъемной, браслет на руке налился свинцовой тяжестью.

«Зелье, прей, котел, урчи…» – разлилось в воздухе, и Анька действительно почувствовала запах догорающего костра и чего-то кислого.

– Кто здесь? – закричала она и испугалась звука собственного голоса.

Старший, младший – да придет

Каждый призрак в свой черед… —

прохохотало несколько скрипучих голосов.

– Мамочка! – всхлипнула Хрусталева, пытаясь сорвать с шеи цепочку.

«Спроси…»

«Задай вопрос…»

«Скажи, чего ты желаешь?..» – из трех разных углов раздались голоса.

И, еще не понимая, что же происходит, Анька зажмурилась и страстно захотела, чтобы противный Вовка никому ничего не сказал… Чтобы этот гад Маркуша молчал до конца дней своих…

Глава 1

Путаница началась

Несчастья на Вовку Маркина посыпались неожиданно. Вроде жил себе и жил, никого не трогал, в школу ходил каждый день, двоек особенно не хватал, с отцом ругался умеренно, матери на Восьмое марта ветку мимозы подарил – и тут на тебе!

Сначала на него ополчился географ. Со всеми остальными – вроде ничего, даже улыбается им, а Маркина каждый урок к доске вызывает. На пятый раз Вовка не выдержал.

– Василий Львович, – взмолился он. – Я уже вам отвечал!

– Отвечал? – Географ посмотрел на Маркина поверх очков. – Разве это ответ? – Учитель поманил Вовку пальцем и постучал карандашом по журналу. – Ты посмотри, какая у тебя тут красота!

Маркин глянул в журнал, и рука его непроизвольно потянулась к затылку. Такого он увидеть не ожидал – дружным рядком напротив его фамилии стояли двойки.

– Когда это? – возмутился Вовка и бросил взгляд на свой родной класс, надеясь встретить хотя бы одно сочувствующее лицо. Но одноклассники, с которыми он проучился уже добрых шесть с половиной лет, сопереживать ему не спешили. На их лицах было заметно лишь острое любопытство, больше всего их интересовало – чем дело кончится?

Кончилось оно ничем. Сунув исписанный красными чернилами дневник под мышку, Маркин отправился на свое место.

– Можно свести.

Вовкин приятель Серега Минаев чуть ли не носом водил по странице дневника, изучая новенькую двойку.

– У моего братана есть ручка со специальной пастой. – Серега повертел дневник в руках, видимо, надеясь, что от таких манипуляций двойка сама оттуда вывалится. – Ею один раз провести – вообще никакого следа от двойки не останется.

– А что останется? – с недоверием спросил Вовка.

– Ничего не останется, – заверил приятеля Минаев. – Бери красные чернила и ставь себе хоть шестерку. Пошли к брату!

Надо ли говорить, что результат эксперимента оказался плачевным. С нужной строчки двойка исчезла, но каким-то фантастическим образом она отпечаталась на следующей странице и еще на десяти дальнейших.

Серега Минаев вовремя выхватил у Вовки ручку своего брата и благоразумно сбежал, иначе был бы он битым. Маркин оставил дневник в классе и ушел домой. У него была слабая надежда, что за потерю дневника ругать его будут меньше, чем за очередную двойку.

Но он ошибался. Сначала мама долго выясняла, где это ее всегда аккуратный сын ухитрился забыть дневник, а потом позвонили в дверь, и на пороге возникла Генриетта Карповна, классная руководительница, а заодно – учительница по физкультуре.

– Слушайте, сегодня какой-то невероятный день, – бодро начала она. – В школе забыто два дневника! Один – вашего сына, Владимира, а другой – Владимира Маркова из 5-го «В». Ваш дневник я решила занести, мне все равно по дороге.

– Ой, мы вам так благодарны! – попыталась встрять Вовкина мать, но Генриетта Карповна замахала на нее руками.

– Это еще не все, – продолжила она. – Хорошо, я вовремя заметила, что взяла не тот дневник. Не Маркина, а Маркова! Так и принесла бы вам чужую собственность. Держите и больше не теряйте. А то с этими дневниками всегда такая путаница!

– Ой, – снова начала было Вовкина мать, машинально перелистывая страницы злополучного дневника. – Это так неожиданно! Может, чаю?

Вовка задом открыл дверь в свою комнату, попятился и спрятался за шкаф.

– Владимир! – раскатилось по квартире. – Иди сюда!

Долгую секунду Маркин размышлял о превратностях судьбы и о том, что лучше – попасть под горячую руку мамы или попробовать отсидеться на балконе? Но балкон был все-таки не самым надежным местом для спасения, поэтому Вовка поплелся в коридор.

– Что это такое? – громко спросила мама, демонстративно растягивая слова, когда Вовка все-таки вернулся в прихожую.

Маркин перевел взгляд с дневника, который уже мирно лежал на тумбочке, на мамину руку. В ней была зажата какая-то записка.

– Кто тебе это написал?

Вовка приготовился к суровой выволочке, но мамины глаза были полны сочувствия. Маркин даже растерялся – не каждый день мамы жалеют своих сыновей.

– А что? – дипломатично спросил Вовка.

– Я разберусь! – Генриетта Карповна выхватила записку. – Я это так не оставлю!

– Сынок, тебе угрожают? – Мама притянула Маркина к себе и так сильно обняла, что он закашлялся. – Что ты натворил? Говори, говори, маме можно все рассказать! Мама тебе поможет!

Вовка осторожно выбрался из маминых объятий и незаметно ущипнул себя за руку – происходящее было очень похоже на сон.

– Надо спросить Марину Викторовну. – Генриетта Карповна повертела в руке листок. – Она преподает русский язык и знает почерк всех своих учеников.

– А если это бандиты не из нашей школы?! – ахнула мама, и перед ее глазами пробежало краткое содержание сериала «Бригада».

– Обратимся в милицию, – заверила ее Генриетта Карповна. – Но вашего сына мы защитим. – И тяжелая ладонь легла на Вовкино плечо.

Маркину стало как-то нехорошо, и он потянул записку из рук учительницы.

Ровными печатными буквами там было написано всего два слова: «Ты – покойник!»

Вовка моргнул. На всякий случай перевернул листочек, но на обороте ничего не было.

– А-а-а! – облегченно вздохнул он. – Так это Серега Минаев развлекается. Наверное, подсунул в мой дневник, когда мы двойку сводили.

– Что?!

Маркин втянул голову в плечи, а мамина рука потянулась к дневнику…

Вечером Вовка никак не мог заснуть. Голова гудела от новых названий рек, морей и океанов, географических мест, зверей. Город Владивосток, самая холодная точка России – Оймякон, заполярная станция «Север» и птица белоголовый орлан, предпочитающий обитать в предгорьях Кордильер и на берегу океана.

О записке уже никто не вспоминал. Узнав, что сын нахватал двоек, мама взялась за его воспитание. Вместе они проштудировали чуть ли не половину учебника по географии, переписали три страницы из романа Толстого «Отрочество», а также решили десять задач из учебника по математике – за пятый класс. Это было единственным послаблением, которого Вовке удалось добиться. К счастью, мама не заметила, что учебник прошлогодний и что сын слишком уж легко решает примеры.

Пока в его голове путалась Либерия с Нигерией, незаметно наступило двенадцать ночи, о чем радостно сообщили соседские часы за стенкой.

Спать не хотелось совершенно.

Вовка ворочался, ворочался, а потом не выдержал и сел.

В квартире не спалось еще кому-то – в ванной комнате лилась вода. Скорее всего там была мама. Сталкиваться с ней еще и ночью Маркину не хотелось, поэтому он опять забрался под одеяло, ожидая, когда мама вернется в свою комнату и он сможет проникнуть в кухню, где заест чем-нибудь вкусным свое бессонное существование.

Вода продолжала литься.

От мысли о хорошем бутерброде в животе заурчало.

Ванная все еще была занята.

К бутерброду можно будет добавить огурец…

На секунду Вовке показалось, что вода уже не льется. Но это была обманчивая секунда.

В холодильнике есть сыр, и можно сделать самый вкусный бутерброд на свете – хлеб, колбаса, сыр. Лучше этого ничего придумать нельзя!

Желудок съежился, возмущаясь, что его до сих пор кормят одними фантазиями.

Маркин снова опустил ноги на пол.

Если все это еще подогреть в микроволновке, то получится просто объедение…

«Бульк», – отозвался желудок.

Вовка встал. Пока вода льется, мама из ванной не выйдет, значит, он проскользнет незамеченным. А потом можно будет спрятаться, например под стол.

Стараясь не топать, Вовка выбрался в коридор, бесшумной тенью прошмыгнул мимо двери в ванную и бросился к холодильнику. От нетерпения у него тряслись руки.

Надо же было так себя накрутить!

Пока он резал хлеб и рвал шкурку с колбасы, в квартире наступила тишина. Щелкнула, открываясь, дверь.

Вовка поперхнулся первым же куском и медленно повернулся. Он подготовил фразу, что растущему организму нужно больше кушать, но произнести ничего не смог.

В коридоре никого не было.

Из освещенной ванной валил пар. В его клубах виднелась удаляющаяся белая фигура.

Или это Вовке только показалось?

Он проглотил застрявшую в горле колбасу.

Фигура растворилась в клубах пара.

– Мама, – неуверенно позвал Маркин.

По кухне прокатилось неожиданное эхо, словно это было не тесное пространство два на три метра, а гигантский зал с высоченными потолками.

Вовка шарахнулся, уронив со стола нож.

Рядом явственно хихикнули и тихо прошептали:

У меня заныли кости.

Значит, жди дурного гостя.

Крюк, с петли слети,

Пришлеца впусти…

– Мама! – завопил Маркин, бросаясь вон из кухни. Но далеко убежать ему не удалось. Он споткнулся о табуретку, упал и на пузе проехался по полу. А когда встал, то с ужасом обнаружил, что спотыкаться ему было не обо что – единственная табуретка в кухне всегда стоит в дальнем углу, и задеть ее он никак не мог.

Дверь в ванную хлопнула. Маркин поднял голову – как раз вовремя, чтобы падающий с полки пакет с мукой угодил ему прямо по макушке.

– Мама! – Вовка присел, хватаясь за голову, и увидел, как нож, до этого спокойно лежавший на полу, взлетел в воздух.

Сестры, в круг! Бурлит вода.

Яд и нечисть – все сюда, —

прошелестело многоголосое эхо Вовке прямо в ухо.

Нож повел лезвием, поточнее выбирая цель, и направился к Маркину. Сам!

– Хорош! – Вовка махнул рукой.

Нож вильнул, уворачиваясь от кулака, и легонько ткнул Маркина в бок.

– Отстань! – затанцевал на месте Вовка. – Я кому сказал!

Нож подлетел к нему с другой стороны. Маркин подхватил разделочную доску и закрылся ею, как щитом. Нож с лету врезался в доску, пару раз дернулся и затих. Вовка с ужасом смотрел на подрагивающее орудие кухонного труда – взбесившийся нож он видел впервые.

Пока он приходил в себя, рухнула сушилка, до этого мирно живущая над раковиной. Перекрывая грохот бьющихся чашек и тарелок, по полу запрыгала миска. И под этот грохот кто-то негромко захохотал.

Маркин заткнул уши, чтобы не слышать этого мерзкого хохота. И хохот действительно исчез, зато послышалось неприятное чавканье.

Вовка медленно повернул голову. Самый вкусный бутерброд в мире исчезал во рту таинственного невидимки!

– Ах ты, гад!

Вовка метнул в пожирателя бутербродов доску и ринулся спасать оставшуюся еду. Но тут он снова споткнулся, рука мазнула по столу, хватая батон колбасы. В следующую секунду Маркин уже кубарем летел под стол.

– Что тут происходит?

Столкновение с батареей отдалось глухим эхом в несчастной Вовкиной голове. Перед собой он увидел тапочки с пушистыми помпонами и, решив, что это очередная галлюцинация, ударил по тапочку кулаком.

– Ай! Кто тут?

– Мама! – испугался Маркин.

– Что – мама? – Мама наклонилась, заглядывая под стол. – Ты зачем под стол залез?

– А что ты в ванной делала? – закричал Вовка.

– В какой ванной? – Мама оглянулась. – Ты что? Забыл, зачем в ванную ходят? Умываться.

– Так долго? – не сдавался Вовка, от волнения кусая колбасу и жуя ее вместе со шкуркой.

– Когда? – Мама вновь заглянула под стол.

– Только что. – Вовка ткнул батоном колбасы в сторону распахнутой двери. – Вон как напарила!

– Где? – Мама непонимающе вертела головой.

Получалась передача «Что? Где? Когда?», состоявшая из вопросов без ответов.

– Мама, – прошептал Маркин, откладывая несчастную колбасу. – У нас завелся барабашка!

– Кто? – Мама испуганно переступила с ноги на ногу.

Вовка обреченно махнул рукой и полез из-под стола. Все-таки мамы – страшно отсталые существа, мамонты, жители прошлого века – ничего не понимают в этой жизни.

– Ой! – Мама удивленно разглядывала выбравшегося на свет сына. – Кто это тебя так отделал?

Вовка вытер о штаны жирные после колбасы руки.

– А что такое-то? Все в порядке.

Он шел, а с него, как первая пороша, сыпалась мука. Вовка глянул на себя в зеркало и в первую секунду испугался, решив, что от пережитого ужаса он поседел. Но это была всего лишь мука, ровным слоем покрывшая его волосы и плечи. На лбу наливалась краснотой солидная шишка.

– Ничего себе, поужинал! – присвистнул Маркин и уже поднял было руку, чтобы потрогать свою несчастную голову, но, не завершив движения, застыл.

Отражение в зеркале и не собиралось поднимать руку. Оно замерло, словно это было не отражение, а фотография!

– Эй, отомри! – Согнутым пальцем Вовка постучал по стеклу. Отображение дрогнуло и осыпалось вниз, оставив после себя призрачную фигуру старухи с длинными распущенными волосами. Старуха игриво подмигнула Вовке – и растаяла.

– Сынок, что с тобой?

Вовка как будто выпал из сна. Он стоял, прислонившись лбом к зеркалу, и в упор смотрел на свое отражение, которое наконец-то ожило и задвигалось.

Глава 2

Виновник торжества

Утром в школе Вовку огорошили неожиданным известием, что его переводят в параллельный класс.

– С какой это радости? – возмущался за приятеля Серега Минаев.

– А ты вообще помолчи, – махнула рукой Генриетта Карповна. – Сам двоечник, да еще и приятеля за собой тянешь. До того как с тобой связаться, Марков учился хорошо. А теперь что? Одни двойки.

– Маркин, – вздохнул Вовка.

– Что? – не поняла учительница.

– Моя фамилия – Маркин.

– Да какая разница! – Генриетта Карповна спешила на урок, и ей было некогда разбираться со своими подопечными. – Ты меня послушай. Это эксперимент. В каждой параллели собирают класс способных учеников. С вами начнут усиленно заниматься, вы будете ездить на интересные экскурсии…

– А мы? – встрял Минаев. – Я тоже на экскурсии хочу.

– О тебе сейчас никто не говорит! – вспыхнула учительница и, решив, что уговоры закончились, за руку повела Вовку в новый класс. – Не переживай, скоро ты со всеми познакомишься. Да ты уже всех знаешь наверняка…

Маркин не разделял радужного настроя учительницы. Он забрался на последнюю парту и решил вести себя как можно незаметнее.

Долго изображать из себя невидимку у него не получилось. На середине урока в класс заглянула медсестра.

– Марков, – бодро прощебетала она.

– Маркин, – привычно поправил Вовка, поднимаясь.

– Да? – Медсестра зашелестела листочками. – Мар… – прочитала она по слогам, – ага… кин, говоришь? Ну иди в кабинет, на прививку.

– Один? – напрягся Вовка. Его перестало устраивать, что все несчастья валятся персонально на него и не собираются встречаться с кем-нибудь еще.

– Свита не предусмотрена, – улыбнулась медсестра и выпорхнула из класса.

Географ – а был урок именно географии – напротив Вовкиной фамилии поставил жирную точку, собираясь спросить его сразу же, как только тот вернется.

Маркин спустился на второй этаж и, к своему большому облегчению, у кабинета врача увидел еще несколько человек.

«Хоть где-то не один», – обрадовался он. Но радость его была недолгой. Скоро выяснилось, что делают прививку в место, больше предусмотренное для сидения, чем для уколов.

Из кабинета Вовка вышел на ватных ногах.

– Ну что, Мар…кин, – хихикнула медсестра, закрывая за ним дверь, – все в порядке? Голова кружится? До свадьбы заживет.

Свадьбы ждать не пришлось. Вовка кое-как добрался до класса, но на место сесть не успел. Географ широко улыбнулся Вовке, словно ждал его появления, как в Новый год малыши ждут прихода Деда Мороза.

– Не уходи далеко, – остановил он Маркина. – Раз уж ты у доски, расскажи нам о реках Южной Америки.

Вовка тоскливо посмотрел на учителя, и в глазах у него потемнело.

Первым, что он увидел, открыв глаза, было удивленное лицо медсестры.

– Что же ты не сказал, что тебе нельзя колоть это лекарство? – с ходу начала она отчитывать Вовку. – И в карте у тебя не отмечено никаких противопоказаний. Я специально смотрела. Вот.

Перед Вовкиным носом махнули какой-то картонкой.

– Так я записываю, да? – Медсестра схватила ручку.

Маркин с трудом сел.

– На, держи карточку, – медсестра уже совала картонку Вовке в руки, – пускай мама распишется, вот здесь, что вы отказываетесь в дальнейшем делать прививки в школе и берете ответственность на себя. Вернуть не забудь. Это документ! Понял? – Она потрогала его лоб. – Да ты не пугайся. Уже ничего страшного нет. Просто надо предупреждать. Ну иди. Там тебя учитель ждет. Что вы сейчас проходите? Южную Африку?

– Южную Америку, – хрипло ответил Маркин и попытался встать. Карточка выпала из его рук. Вовка с трудом наклонился. Буквы на картонке весело запрыгали, и в глазах у него снова потемнело.

Он отлично помнил, что зовут его Владимир Эдуардович Маркин, что родился он 13 января, что ему сейчас двенадцать лет и учится он в шестом «А» классе. Вернее, учился, теперь его перевели в «Б».

Но он был уже не очень в этом уверен. Что-то ему подсказывало, что он – это не он, а другой человек. Вот и на карточке было написано, что никакой он не Маркин, а Марков, Владимир Эдуардович, что родился он 13 января (кажется, мама говорила, что это была пятница), что ему верные одиннадцать лет и всю жизнь свою он провел в классе «В». Сейчас у этой буквы была цифра «пять».

5-й «В»!

Вовка тупо смотрел на карточку и ничего не понимал. Заметив его удивление, медсестра нахмурилась.

– Что опять не так?

Маркин вздохнул. Он привык верить старшим. Но сейчас явно происходило что-то не то. У него совсем недавно был день рождения, и он отлично помнил, что его поздравляли именно с двенадцатилетием. Ему еще открытку подарили, и там были цифры «1» и «2». Это точно было!

– Это не я, – пробормотал Вовка, протягивая карточку медсестре.

– Где не ты? – Девушка с тревогой посмотрела в лицо своего пациента, видимо, подумав, что тот медленно сходит с ума.

– Это не моя карточка, – более уверенно произнес Вовка. – Я в другом классе учусь, не в пятом, а в шестом. И фамилия у меня не Марков, а Маркин.

– Так… – Медсестра отобрала у Вовки карточку и еще раз ее перечитала. Потом сверилась с какой-то записью на листочке. – Так… – Она покопалась в ящике, где стояла сотня таких же картонок. – Ага… – кивнула девушка, изучая очередную карточку. – Никуда не уходи! – побежала она к выходу, зачем-то отдав Вовке картонку.

Маркин машинально сунул карточку в карман и растянулся на кушетке. Сил стоять или сидеть у него не было.

Как только Вовка закрыл глаза, в медицинском кабинете началось еле заметное движение. Из коробочки выкатилась ампула и, стукнувшись о край мраморной подставки перекидного календаря, отломила сама себе кончик. В горлышко ампулы тут же вошла иголка. В шприц побежала прозрачная вязкая жидкость. «Напившись», шприц подпрыгнул, выпуская из себя воздух, и полетел к Маркину.

«Яд и нечисть – все туда», – прошелестела пустота.

Шприц вознамерился было вонзиться в Вовкину ногу, когда дверь оглушительно хлопнула.

– Маркин, почему я должна из-за тебя весь день бегать? – На пороге стояла Генриетта Карповна.

Шприц незаметно юркнул за кушетку.

– Что ты тут устроил? Какая такая путаница? Кто где учится?

Вовка приоткрыл один глаз, но, решив, что умирающим он будет выглядеть лучше, снова зажмурился.

– Вот, – заторопилась медсестра. – Говорили, Маркин, Маркин, а это Марков. И оба – Владимиры.

– Марков?

Тут Вовка не выдержал и ожил окончательно.

На пороге стоял невысокий худой сутулый мальчишка с лохматыми бесцветными волосами и неприятными бегающими глазками.

– Ты из какого класса? – строго спросила учительница.

– Из пятого «В», – отозвался Марков.

Голос у него тоже был неприятный. Или это Вовке после укола вся жизнь казалась бесцветной?

– Так что же вы меня путаете? – возмущенно закричала Генриетта Карповна. – Понабрали одинаковых фамилий! Так, Маркин, идешь в свой класс и никуда оттуда не уходишь!

– В какой? – насторожился Вовка, поняв, что путаница эта закончится не скоро.

– В каком учишься, туда и иди! И перестаньте мне голову ерундой забивать.

Решив, что он получил официальное разрешение вернуться в свой родной класс, Вовка побежал за портфелем.

Побежал – это, конечно, сильно сказано. Скорее поплелся, держась за стенку. Проходя мимо виновника всей этой истории, он встретился с ним взглядом.

Владимир Марков улыбался. Лицо его лучилось счастьем и довольством. У Вовки родилось нехорошее предчувствие, что все произошедшее с ним случилось по чьей-то вине. Додумать свою мысль он не успел. Ему стоять было тяжело, не то что думать! Поэтому он просто побрел по коридору.

А судьба недремлющим оком продолжала следить за Вовкой и делать все, чтобы он ненароком не заскучал.

Как раз к возвращению Маркина из медицинского кабинета в его классе начался урок географии. Василий Львович предложил Вовке далеко не ходить, а остаться около доски и вспомнить-таки реки Южной Америки. Неожиданно для себя самого перепутав Южную Америку с Северной, перечислив все притоки Миссисипи вместо Амазонки, Маркин с очередной двойкой был отправлен на место. Здесь его снова посетила мысль, что ни с того ни с сего такие события в жизни не случаются, а значит, есть всему этому причина и хоть какое-то объяснение.

– Неприятности бывают после того, как ты что-нибудь неправильно сделаешь, – авторитетно заявил Серега Минаев, когда мучительный урок географии закончился. – Например, заденешь Коляна. Тогда точно жди беды.

Колян учился в старших классах и считался самым крутым парнем школы. С ним старались не связываться.

Вовка перебрал события прошедшей недели. Собственно говоря, он мало что успел сделать. Самая длинная третья четверть началась несколько дней тому назад, он только-только отметил свой день рождения, еще не всеми подарками успел насладиться, а тут уже такое началось!

– Может, с подарками что-то не так? – подозрительно спросил Серега.

Маркин отрицательно помотал головой.

– Тогда – черная кошка через дорогу перебежала, – начал гадать Минаев.

Вовка вздохнул – черные кошки на него не действовали, потому что дома у них жила самая настоящая черная кошка, звали ее Дуся, и ее излюбленным занятием было путаться под ногами. За день она успевала раз двадцать пробежать перед Маркиным.

– Я знаю, кто тебе нужен, – радостно хлопнул в ладоши Серега. – Манька!

У Сереги Минаева было две сестры и два брата. Причем оба брата были старшие, их он боялся, а сестры младшие, их он не любил. И все учились в одной школе. Манька была младше Сереги на год и обитала в пятом классе. Она была самым большим специалистом по приметам. Шагу не могла ступить, чтобы не определить, что этот шаг для нее означает.

Маньку они нашли на крыльце. Она стояла на ступеньках, закрыв глаза, и глубоко вдыхала холодный январский воздух.

– Ветер слева дует, – пробормотала она. – Не к добру. – Потом секунду помолчала, напряженно во что-то вслушиваясь. – Собака три раза прогавкала, значит, меня вызовут третьей и зададут… – Она всем телом подалась вперед. С крыши на ее лоб упало три капли. – Третий вопрос.

Из портфеля она тут же вытащила учебник и зашуршала страницами.

– Видал? – толкнул замершего приятеля Минаев. – Она даже результат контрольной может предсказать.

– Зачем пришел? – недружелюбно встретила Серегу сестра. – Не до тебя.

– К чему готовишься? – издалека начал Минаев. – История? – глянул он на обложку учебника. – Расслабься, Жоровна заболела.

– Значит, будет замена, – не поднимая глаз от параграфа, буркнула Манька.

– Ага, – ехидно поддакнул Минаев. – У нас на всех заменах физкультура.

Манька оторвалась от учебника и прислушалась. Издалека слышался только вой автомобильной сирены.

– Ладно, физкультура так физкультура, – сдалась девочка и захлопнула учебник. – Это все?

– Нет. – Серега подтолкнул Вовку вперед. – Вот, помочь надо.

Манька бросила на Маркина скептический взгляд, какого часто удостаиваются старшеклассники от учениц начальной школы.

– Вовке не везет, – уточнил Минаев, грубо хватая сестру за руку. – И ты должна ему помочь. Посмотри, кто ему там дорогу перебежал.

– Шкаф, – пискнула Манька, кривясь от боли. – А еще самолет на голову упал, пусти!

– Слушай, а кто такой Марков из пятого «В»? – решил встрять в спор родственников Вовка.

– Один придурок вроде вас. – Брат с сестрой уже дрались. – Тоже вот так сначала пристает, а потом по шее получает.

– Приставал, говоришь? – Маркин отошел подальше, чтобы его ненароком не задели. – А чего он от тебя хотел?

Манька последний раз дернулась в крепких объятиях брата и затихла.

– Ну ладно, все, пусти! – заканючила она. – Говорите, что надо, а то скоро урок начнется.

– Тебе уже сказали. – Серега перевел дыхание. – Невезуха у человека. Уже целую неделю ерунда какая-то. А тут его с каким-то Марковым путать начали. Выкладывай, что нам делать!

– Вырвать из хвоста черной кошки три волоска, сжечь их на свечке и прошептать: «Чур меня! Чур меня! Чур меня!» Это помогает. А Марков ваш – обыкновенный придурок. Марку-у-уша… – неприятно протянула она. – Его у нас никто не любит. Ходит везде, подслушивает. Народ говорит, что все услышанное он потом в тетрадку записывает и учителям показывает. А если хочешь, чтобы твои слова в тетрадку не попали, ему заплатить надо.

– Ничего себе – бизнес, – искренне удивился Вовка. – Да за такое по шее надо дать!

– Давали, – нехорошо сощурилась Манька. – Он потом и это в тетрадку записал – кто и сколько раз дал ему по шее.

– Давно бы стащили эту тетрадку – и все дела, – пожал плечами Серега. Он не видел проблемы в том, как справиться с малолетним ябедой.

– Ой, умный какой! – фыркнула Манька. – Таскали. Он ее каждый день на ксероксе копирует. У него дома целый архив!

– Ого! Как же вы живете с таким чудом? – ахнул Маркин.

– Ничего, на всех управу найдем! – зло пообещала Манька. – Вы ему на пути не попадайтесь, а то он и вас посчитает.

Не успела за Манькой закрыться школьная дверь, как зазвенел звонок на урок.

Глава 3

Маркуша

Кошка Дуся, видимо, почувствовала, что ищут ее неспроста, и заранее спряталась. Вовка облазил всю квартиру, но черный зверек не находился.

Тогда Маркин решил выманить кошку на наживку. Но запах свежих маминых котлет Дусю тоже не вдохновил. И Вовка пошел на последнюю хитрость – он закрылся на балконе, предварительно громко хлопнув входной дверью. Дуся должна была решить, что все ушли.

Так она и сделала, но не через пять минут, как думал Маркин, а, наверное, через час. К этому времени Вовка закоченел на балконе, и, хотя на улице была нормальная январская оттепель, ни рук, ни ног своих он уже не чувствовал. Поэтому, когда он ввалился в кухню, где Дуся, урча и причмокивая, уплетала оставленный обед, никого поймать он уже не мог.

Дуся сама к нему пришла, когда обессиленный охотой и всем этим сумасшедшим днем Маркин лежал на ковре перед телевизором. Он честно попытался вырвать из ее хвоста три волосинки. Но была зима, и Дуся линять не собиралась, поэтому шерсть с нее не лезла, а если что-то и выщипывалось, то какие-то невнятные клоки, которые на волосинки не разбирались.

Он еще какое-то время промучился с кошкой, но, когда она исцарапала ему все руки, Вовка бросил попытку отсчитать три волоска, сгреб все, что надергал из кошкиного хвоста, и на четвереньках приполз в кухню. Здесь он зажег свечку, а когда разжал кулак, чтобы бросить в огонь свою добычу, от волосков уже ничего не осталось. С ладони удалось соскоблить горстку чего-то совсем не похожего на шерсть.

На всякий случай прошептав заветные слова, Вовка сел и принялся ждать. Ему почему-то казалось, что изменения должны произойти сразу и он просто обязан их почувствовать. Не зря же пришлось столько терпеть!

Если это и был тот самый долгожданный результат, то вышел он каким-то странным.

Вовка сидел, задумчиво глядя на горящий фитилек, как вдруг на него накинулась взбесившаяся Дуся. С дикими воплями она сбила свечу и бросилась Вовке на спину.

– Мама! – завопил Маркин, пытаясь стряхнуть с себя кошку. – Дуся, ты что?!

Затрещала ткань. Вовка через голову стянул рубашку вместе со зверьком. Дуся фыркала и шипела, кромсая несчастную рубашку на мелкие части.

Расправившись с одежкой, она нехорошим зеленым глазом посмотрела на Маркина.

– Дуся! – Вовка попятился. – Своих не узнаешь? А ну прекрати!

Кошка прыгнула. Когти больно царапнули левое плечо.

– Дуська, зараза! – взвыл Маркин, забираясь под стол. Оступившись на скользком паркете, кошка промахнулась мимо Вовки, и тот успел забежать в комнату и закрыть дверь. Плечо болело, по руке бежала струйка крови. Воздух вокруг словно бы сгустился. Комната наполнилась туманом. Вовке показалось, что это не его комната, а болото, где вокруг трухлявого пенька летают прозрачные тени и воют:

Сестры, мчимся чередой

Над землей и над водой.

Пусть замкнет волшебный круг

Трижды каждая из нас:

Трижды по три – девять раз.

Стой! Заклятье свершено.

– Черт! Черт! Черт! – завопил Вовка, отскакивая от двери. Но дикие вопли Дуси из коридора заставили его вернуться обратно.

Никогда в жизни Маркин не слышал, чтобы Дуся так орала. Это было не обыкновенное кошачье мяуканье, не мартовские вопли, а сумасшедший вой.

Забыв обо всех своих несчастьях, Вовка выглянул в коридор.

Выгнув спину и вздыбив хвост, Дуся стояла около Вовкиной комнаты. Пасть ее была распахнута, маленькие острые зубки ощерены. Глаза кошки горели диким зеленым цветом.

– Д-дуся, – испуганно икнул Маркин. – Что с тобой?

Кошка недовольно мотнула головой и зашипела, как паровоз.

Вовке показалось, что сквозь шипение он услышал слово: «Уходи!» Он попятился. Кошка снова замотала головой. И вот тогда Маркин почувствовал, что в комнате есть кто-то третий. Кто-то, кого он не замечает, но кого прекрасно видит Дуся. На него-то она и ругается.

Вовке стало не по себе.

«Стой! Заклятье свершено», – настойчиво повторил воздух.

Маркин покрутил головой. Но он был все-таки человеком, а не кошкой, поэтому вновь никого не обнаружил.

Дуся прыгнула вперед. Теперь ее целью был не Вовка. Она металась по узкому коридору, явно пытаясь кого-то поймать. Наконец она высоко подпрыгнула, задела стоявшее около входной двери трюмо, и оно с грохотом повалилось на пол. Брызнули во все стороны осколки.

Вовке на секунду показалось, что в этих осколках кто-то отразился – над ними пролетела тень, чье-то белесое отражение.

И все закончилось.

Дуся встряхнулась, почесала лапкой за ухом и медленно удалилась в сторону родительской комнаты.

А Вовке вдруг стало невероятно легко. Так бывает, когда долго несешь на плечах тяжелый рюкзак. Стоит его снять, как чувствуется необычайная легкость.

Вот и Маркин в одну секунду стал пушинкой, способной оторваться от земли.

Но далеко улетать он не стал – знаем мы эти шуточки! Он опять бросился искать Дусю, на этот раз – чтобы поблагодарить ее.

Кошка не находилась.

Тогда Вовка кинулся к телефону.

– Подействовало! – завопил он, как только в трубке услышал голос Сереги Минаева. – Три волоска…

– Не ори, – сонно ответил Серега.

– Слушай, – захлебывался от восторга Маркин. – Скажи своей Маньке…

– Ее дома нет. – Минаев и не думал поддерживать товарища в его великой радости. – Опять с кем-нибудь из подружек химичит.

– Ну и ладно. – Вовке было слишком хорошо, и он готов был миролюбиво принять любую новость.

Конечно, Маркин радовался несколько преждевременно. Несчастья – вещь прилипчивая, они могут на минутку отвлечься, а потом наброситься на человека с новой силой. Но Вовка сейчас был не в состоянии об этом думать. Он с воплями носился по квартире, прыгал по родительской кровати и кричал громче самого громкого радио.

О том, что все может быть и не так благополучно, он подумал только на следующий день.

Первым уроком была история, которую отменили из-за болезни учительницы.

Класс уже повскакал с мест, чтобы отправиться в физкультурный зал, как в дверях появилась Генриетта Карповна.

– Сидите, сидите, – вяло махнула она рукой. – Мне сейчас только вас не хватает, у меня в зале и так три класса. У вас будет география. Вместо завтрашнего урока. Василий Львович, проходите, пожалуйста.

В желудке у Вовки похолодело. За всеми вчерашними радостями он и не думал открывать учебник по географии. И если его спросят…

Класс еще возмущенно шумел, а географ уже водил пальцем по списку учащихся.

– Ничего страшного, – глянул он поверх очков. – Вспомним, что я вам вчера рассказывал, и пройдем новую тему. К тому же среди вас есть один человек, который вчера слушал меня два раза.

И он посмотрел на Маркина. Если бы Вовка умел испаряться, превращаться в воду или исчезать, он бы разом применил все свои умения, только бы не оказаться у доски.

– О реках Северной Америки… Слышишь, Маркин, Северной! – Географ снова поднял глаза от журнала. – Нам расскажет… – Вовка начал медленно подниматься, а в классе тут же облегченно зашептались. – Нам расскажет, – тянул географ, уже в открытую глядя на ребят. – Тот, кто сидит в центральном ряду. – Вовка свалился на свой стул, потому что его ряд был около окна. – На третьей парте от… – Четыре человека нервно заерзали на своих местах – третий ряд от стены и третий от доски. – На третьей парте от стены, ближе к окну. – Бодро закончил географ с таким довольным видом, словно только что сыграл сложнейшую шахматную партию. – Маркушин, иди к доске.

Владимир Маркушин…

«Опять Владимир!» – мелькнуло у Маркина в голове. Впрочем, ничего удивительного: у них в классе было еще два Владимира, Маркелов и Маркинсон. Шестой «А», наверное, был самым «урожайным» классом на это имя.

Маркушин был толстым вялым мальчиком. Его редко вызывали, потому что в классе он был мало заметен.

– Я? – удивленно приподнялся Маркушин. – А меня вчера не было.

– Не было? – Географ приготовился к веселому уроку. – Тогда проверим, как ты ориентируешься по карте.

Через десять минут красный как рак Маркушин вернулся на свое место с двойкой в дневнике.

– Маркуша… – протянул кто-то с последней парты. Маркушин показал в ту сторону кулак и тяжело опустился на свой стул.

– Маркелов, сейчас и до тебя очередь дойдет, – предупредил Василий Львович шутника.

– Вовочка, – с всхлипыванием произнес Маркелов.

– На себя посмотри! – не выдержал Маркин.

– Ну что же, друзья мои, – потер руки географ. – Пишем самостоятельную работу. Достали листочки…

Вовка тяжело вздохнул. Все-таки он рано радовался.

Но тут распахнулась дверь, и в кабинет заглянула жизнерадостная медсестра.

– Маркин, – звонко произнесла она. – Пойдем со мной.

Сам Вовка этого, конечно, не видел, но Минаев впоследствии утверждал, что в тот момент Маркин стремительно побледнел и стал белее тетрадного листа.

– Да не бойся, – захохотала медсестра. – Никаких прививок! Наоборот, профилактику сделаем, чтобы ты больше сознание не терял. И освобождение на пару дней получишь. Так что вещички собери.

Еще не веря в такое везение, Вовка покидал в рюкзак тетрадки с учебниками и побежал на выход. В дверях он обернулся. Географ даже не смотрел на него, он листал учебник, выписывая на листочек вопросы для самостоятельной.

Получив какую-то витаминку, Маркин выскочил из школы. Жизнь налаживалась. Ночью выпал снег и заметно подморозило, так что можно было смело отправляться на каток. Вовка радостно улыбнулся слепящему солнцу, но никуда уйти не успел.

– Ну как? – раздалось за его спиной.

Это была Манька.

– Слушай! – захлебываясь, стал рассказывать Маркин. – Все так здорово получилось! Я и не думал, что так выйдет… За зеркало только досталось, а так…

– Вот и хорошо, – спокойно ответила Манька, зачем-то внимательно рассматривая Вовку, словно после выздоровления у него должна была появиться вторая голова или проклюнуться третий глаз.

– А как там ваш Марков поживает? – Вовка пребывал в самом прекрасном расположении духа.

– Ничего. – Манька недовольно поджала губы. – Ты это к чему спросил?

– Да так. – Маркин забросил рюкзак на плечо. – Я подумал, может, вам надо помочь с ним разобраться. Так вы, если что, обращайтесь!

И, не дожидаясь ответа, Вовка сбежал со ступенек.

– Помоги, – вдруг услышал он за спиной.

Манька медленно сошла с крыльца.

– Моя подруга кое-что сделала, а он подсмотрел…

Маркин трижды пожалел о своих словах. Дернул же его черт за язык! Сейчас бы уже на коньках катался… А теперь разбирайся с этой мелюзгой.

– И что вы хотите? – Солнце над головой стало светить заметно слабее.

Манька еще раз внимательно посмотрела на Вовку, но, убедившись, что ничего необычного в нем нет, согласно кивнула и начала объяснять:

– Ничего особенного делать не придется, тебе просто нужно будет украсть его тетрадку.

– Сама говорила, что он ее ксерит, – пытался улизнуть от обязательства Маркин.

– В школе ксерокс сломался. – Манька была неумолима.

– И где сейчас этот герой джунглей? – В школу возвращаться не хотелось. Если кто-то из учителей его увидит – оставит до конца уроков.

– Дома сидит.

– Ага, – у Вовки забрезжила последняя надежда, – а живет он на другом конце города. Завтра с ним разберусь, идет?

– Он живет вон в том доме, – мотнула лохматой головой Минаева куда-то себе за спину.

– Ладно, идем, – вздохнул Маркин, поняв, что от девчонок он просто так не отделается.

За воротами школы к ним присоединилась Манькина подружка, невысокая пухлая девчонка с длинными черными волосами, выбивающимися из-под серой шапочки. Она заметно нервничала: постоянно вынимала руки из карманов и тут же прятала их обратно.

– Мы только посмотрим, что он там написал, и все, – быстро затараторила Аня Хрусталева – именно так представила свою подружку Манька. – Мы же ничего…

– А если ничего, то брали бы эту дурацкую тетрадку сами, – недовольно ворчал Вовка.

При этих его словах Хрусталева втянула голову в плечи и так глубоко засунула руки в карманы, что чуть не порвала их.

– А какая-нибудь кличка у вашего Маркова есть? – Вовка пытался придумать хотя бы малейшую причину – почему это он ворвется в чужую квартиру и начнет требовать у незнакомого парня его личную тетрадку?

– Маркуша, – буркнула подружка и поежилась.

Вовка резко остановился. Шедшая сзади Манька налетела на него.

– Ну что ты встал? – недовольно вскрикнула она.

– У нас тоже есть парень с такой кличкой. – Маркин зашагал дальше. – Маркуша… Сегодня пару по географии получил. Надо же, какие совпадения…

И тут Вовку осенило. Он придумал, как попасть в квартиру Маркова и забрать у него то, что нужно девчонкам!

Глава 4

Старый клад

На звонок долго не откликались.

– Он у вас что, глухой? – нахмурился Маркин.

– Звони, звони! – Манька стояла за Вовкиной спиной, словно боялась, что тот может неожиданно убежать. – Там он.

– По знакам читаешь? – улыбнулся Маркин, но рядом с ним уже никого не было.

Зато щелкнул дверной замок.

Перед ним стоял герой последних двух дней – невысокий худенький Володя Марков.

– Почему не на занятиях? – Вовка без приглашения переступил через порог.

– У меня насморк. – Марков все еще стоял в дверях, наблюдая за незваным гостем.

Вовка стал копаться в своем рюкзаке.

– Нас тут с тобой перепутали. – Из рюкзака посыпались тетрадки. – Стул, что ли, дай! Где твоя комната? Эта? – Он толкнул дверь.

Около окна стоял стол, на нем лежала открытая толстая тетрадка, между листочками была вложена ручка. На тетрадку падал свет настольной лампы.

До прихода Маркина Марков писал. И скорее всего это было не сочинение по русскому языку.

– Сейчас найду!

Прямо в ботинках Вовка протопал через всю комнату и высыпал содержимое рюкзака на стол.

– Ты извини, я быстро.

Марков даже не думал сопротивляться или возмущаться. Он спокойно наблюдал за Вовкиной возней.

– Вот, карточку перепутали. – Маркин наконец нашел медицинскую карточку, которую вчера вручила ему по ошибке медсестра. – Дали мне, а это твоя. Ты же в пятом классе учишься? Ну вот! Пусть твоя мама распишется где надо, и завтра забрось эту карточку в медицинский кабинет. Справишься? Только не потеряй!

По выражению лица Володи Маркова не было видно, что он что-то понял. Он все так же внимательно следил за навязчивым гостем.

Вовка стал спешно собираться.

– Ну все, я пошел! Не болей!

Оставив вместо тетрадки Маркова свою тетрадку по географии, не такую толстую, но зато такую же исписанную, Вовка метнулся к выходу.

– А то мне еще на каток, – зачем-то добавил он, потому что под таким внимательным взглядом очень хотелось что-нибудь сказать. – Бывай! Карточку в школу принести не забудь!

Маркин с усилием заставил себя шагнуть за порог.

На улице его ждало очередное потрясение – девчонок не было. То они ему в спину дышали, а то исчезли!

Вовка потоптался на месте, не зная, куда идти. Первым его желанием было вернуться, отдать несчастному Маркову его тетрадку и забыть обо всех этих делах. В конце концов, его каток ждет!

Но любопытство заставило его зайти за угол и изучить добычу.

У Володи Маркова был неплохой почерк. Довольно разборчиво он вел подробную летопись своего пятого «В» класса, иногда захватывая соседей из «А» и «Б». Кто что сказал, кто как ответил, кто прогулял урок. Наблюдения были очень дотошными. Тетрадь уже была вся исписана, хотя с начала четверти прошло чуть больше недели.

– Детский сад, – в сердцах выругался Вовка, захлопывая тетрадь.

Девчонок все еще не было.

Можно было тетрадь выбросить, а потом сказать, что никаких записей он и в глаза не видел и ничего не брал. А можно все-таки вернуться к этому затюканному девчонками Маркову и вернуть ему дневник наблюдений за ребятами. Из чувства мужской солидарности Вовка даже был согласен по головке Маркова погладить. Только бы тот не плакал.

Маркин снова перелистал страницы. Так, сегодня двадцатое. Интересно, какие события успели произойти за неделю с малышами?..

Кто прошел по улице, кто позвонил, что сказал вызванный на дом врач…

Вовка на всякий случай задрал голову, испугавшись, что прямо в окне над собой увидит бледное лицо Маркова.

Вроде никого не было.

Так, продолжим.

Кто куда пошел… Вчера вызвали на прививку. Ага, вот и Вовкин портрет.

«Мальчик из старших классов. Лохматый и испуганный. С похожей фамилией. Марк-ин».

Хм… Это он – испуганный? Ну-ну…

Дальше, еще на день назад. Аня Хрусталева косо смотрит, поинтересовалась, как Володя себя чувствует. В ответ шел подробный отчет, как Хрусталева себя ведет – не бледна ли, не нервничает ли, не появилось ли в ней что-то странное?

«Да они просто влюблены друг в друга! – догадался Вовка. – Конечно! Такое внимание, о здоровье друг друга пекутся».

Видимо, Аньке было интересно, что о ней пишут и замечает ли Марков ее чувства, вот и попросила стащить тетрадку.

Маркин пролистнул еще несколько страниц назад.

Вторник. Хрусталева снова спросила, не происходило ли с Марковым что-нибудь странное. Весь день на него смотрела, даже до дома проводила.

Ну все ясно!

Ох уж эта мелюзга! Занимались бы своими амурными делами самостоятельно.

Стоп!

«Эта ненормальная начала за мной следить».

Так, так… Володя Марков и не думал влюбляться! Ему явно не нравится, что на него обращают столько внимания.

Что же между ними происходит?

И тут Вовка долистал до воскресенья. Полдня ничего занимательного не было, а потом шел небольшой рассказ о том, как Аня Хрусталева за гаражами около кладбищенской ограды долго копалась в земле, после чего достала проржавевшую жестяную коробку. За этим занятием ее и застал Володя Марков, хозяин записей. Показать коробку Хрусталева отказалась и в милицию не пошла. Дальше шло рассуждение: судя по ржавчине, коробка пролежала в земле лет сто. До войны в этом месте стояла церковь, кладбище находилось при церкви, и раз коробка лежала вне кладбищенской ограды, то…

Кого хоронили за кладбищенской оградой? Ведьм, колдунов и актеров – эта профессия раньше считалась бесовской. А значит, украшения эти могли принадлежать актрисе… или колдунье. Если актрисе, то ничего страшного в этом нет. А вот если колдунье, тогда…

О том, что вещи, принадлежащие колдунье, несут в себе ее силу, знают все. И если Анька Хрусталева по глупости воспользуется ими – не миновать беды!

Вот эту-то беду Марков и высматривал в однокласснице почти неделю, но ничего не замечал. Что же в таком случае искала в Маркове Хрусталева? Ждала, когда он ее выдаст? Но он почему-то не спешил это делать.

Вовка совсем запутался – кто за кем следит и зачем?

Он захлопнул тетрадку. Перед ним снова встал вопрос: куда ее девать? Отдавать девчонкам уже не хотелось, пусть сами разбираются между собой. А найти Маркова можно будет и завтра, в школе.

Маркин забросил тетрадку в рюкзак и предпринял вторую попытку дойти до дома, взять коньки и отправиться на каток.

Но и второй раз ему не удалось это сделать.

Около дома на него налетел Минаев.

– Ты что тут делаешь? – завопил он, страшно выкатывая глаза.

– На каток иду, – честно признался Вовка. – А ты что – с уроков сбежал?

– Да какие уроки! У нас в классе бешенство.

– Кто? – В Вовкиной голове с трудом соединялась звериная болезнь с их шестым классом.

– Ты ушел – тут-то все и началось! – Серега спокойно говорить не мог, он продолжал кричать. – Сначала на Маркушу шкаф свалился!

Вовка зажмурился. Маркушин всю жизнь сидел в центре класса, и чтобы на него упал шкаф… этот самый шкаф должен был добежать от стены до его парты.

– А потом…

– Что потом? – открыл глаза Вовка, потому что Минаев сделал вдруг длинную паузу.

– А потом Маркелов с ума сошел!

Вовка представил здоровенного спокойного Володьку Маркелова, прожженного двоечника и прогульщика. Его никогда ничто не выводило из себя, даже учителя. И чтобы он взбесился, понадобилось бы какое-нибудь землетрясение.

– Мы были в столовой, – захлебываясь, рассказывал Серега. – Как всегда, толпа. Малышня еще под ногами путается. И тут вдруг Володьку Маркелова толкнул кто-то. А потом началось! Он озверел, стал метать стулья, столы переворачивать, орать. Его еле старшеклассники успокоили, отвели к завучу. Но он и там все перевернул. Вызвали «Скорую». Что было! Короче, нас всех по домам отпустили и велели на улицу не выходить. Если это бешенство, то, говорят, оно страшно заразное!

– А Маркушин что? – вдруг вспомнил Вовка.

– А что Маркушин? – стал успокаиваться Минаев. – Его на этой «Скорой» и увезли. Вместе с Маркеловым.

– А Маркенсон-патиссон как? – зачем-то спросил Маркин.

– А что Маркенсон? – опешил Серега. – С ним тоже что-то должно произойти?

– Так произошло или нет? – еще раз спросил Вовка.

– Что с ним будет, если он сегодня дома сидит? А вот я кое-что нашел. – И, покопавшись в портфеле, Минаев извлек скомканную бумажку. – Когда шкаф свалился и все забегали по классу, я это около парты Маркушина нашел.

Маркин протянул руку, хотя и так догадывался, что в записке. Два слова печатными буквами: «Ты – покойник».

– Это все специально подстроено! – с жаром заговорил Серега. – Шкаф на Маркушу упал не просто так…

Вовка задумчиво повертел записку в руках.

– Как ты считаешь, – вдруг заговорил он, – если около кладбища зарыть коробку, что получится?

– Ничего не получится, – скорчил недовольную мину Минаев, потому что разговор стал уходить в неинтересную для него сторону. – Не найдешь потом ни в жизнь. Беличья болезнь.

– Почему беличья? – смутился Вовка. Сначала бешенство, теперь какие-то белки.

– Ну ты совсем того, – покрутил пальцем у виска Серега. – Нам географ рассказывал, что белки никогда не запоминают, куда прячут свои орехи. Если в дупло положат, еще найдут, а если под деревом закопают, то непременно потеряют. Их запасами потом ежи питаются.

– Ежи, говоришь? – В голове у Вовки что-то такое вертелось, вот-вот оно должно было оформиться в четкую мысль, но нечто пока мешало этому процессу. – Слушай, Минаев, вот если бы ты нашел клад, что бы ты с ним сделал?

– А что там будет? – Серега хитро улыбнулся. – Если золото-серебро, то куплю билет и отправлюсь в кругосветное путешествие. А если железяки – сдам их в металлолом, а на вырученные деньги мороженого наемся.

– Какой металлолом? – Вовка уже представил, как Минаев с сундучком на плече входит в подвал, где сидят прожженные бандиты и на весах взвешивают разноцветные драгоценные камешки. Фраза о металлоломе его здорово сбила с толку. – Там же должны быть украшения.

– Там – украшения, – согласился Серега. – Только железные.

– А ты откуда знаешь? – Вовка с удивлением посмотрел на приятеля. – Ты вообще о чем говоришь?

– Это ты о чем говоришь? – накинулся на него Серега.

– О кладе. Если ты найдешь клад, ты в милицию его отнесешь?

– Я что, больной? – искренне возмутился Минаев. – Говорю же: в кругосветку хочу. А на металлолом далеко не уедешь…

И приятели уставились друг на друга. Первым не выдержал Серега.

– Слушайте, вы все какие-то странные, – пожал он плечами. – Вчера Манька меня о кладах пытала, сегодня ты…

И Вовка все понял.

– Так, значит, клад есть? – осторожно спросил он.

– Ты-то откуда знаешь? – фыркнул Минаев. – С меня Манька честное слово брала, говорила, что ни одна живая душа не в курсе. Или ты теперь большой друг моей сеструхи?

– Ты что? – разозлился Маркин. – Сам в следующий раз возись с этой мелюзгой! Это она ко мне пристала – помоги да помоги! Я что – воспитатель в детском саду, чтобы малышам сопли вытирать?

– Значит, тебе тоже Манька рассказала? – понимающе покивал головой Серега.

– Ничего она мне не рассказывала! У меня свой источник. – Вовка для верности похлопал по рюкзаку. – Самый надежный. Ну и что там за клад?

– Ничего особенного, – махнул рукой Серега. – Железки какие-то, говорит.

– А вот кое-кто, – и Вовка снова постучал по рюкзаку, – считает, что это не простые железяки. Что принадлежали они ведьме! И что они могут быть опасны!

Долгую секунду Минаев размышлял над сказанным и уже открыл было рот, чтобы высказать свое предположение, как над головой у них раздался крик:

– Ду-ся!

Вовка сразу посмотрел на балкон третьего этажа. Там стояла его мама.

– Ду-у-уська! – снова позвала она.

– Пошли ко мне, – крикнул Маркин и побежал к подъезду.

– Что у вас там? – озабоченно спросил Серега. – Случилось что-то?

– Дуська, наверное, сбежала. – Вовка уже копался в своем рюкзаке в поисках ключей от квартиры. – На нее вчера бешенство напало, а теперь она, видимо, деру дала.

– Бешенство? – И Минаев попятился к лестничной клетке. – Так это от тебя все заразились? – зло бросил он.

– Как же! – фыркнул Вовка. Ключи не находились. – И шкаф на Маркушина я уронил. И Маркелова в столовой толкнул. И железки у кладбища закопал. И тебя сейчас съем. Да где же он! – Маркин надавил на кнопку звонка, а когда повернул голову, Сереги рядом не было.

День какой-то сегодня… все пропадают. Сначала девчонки, теперь лучший друг.

На пороге его встретила заплаканная мама.

– Дуся сбежала, – всхлипнула она. – Я на работу собиралась, хотела ее покормить, а ее нигде нет.

У Вовки в голове зародились нехорошие подозрения, что все это неспроста и что без кошки с ним снова могут начаться неприятности.

Впрочем, они не заставили себя ждать.

Глава 5

Голоса и призраки

Ни на какой каток Вовка не пошел.

Дуся не находилась. Ни на запах котлет, ни на шуршание пакета с кошачьим кормом черная мордочка не появлялась. Даже вчерашний эксперимент с балконом не удался.

Мама наконец ушла на работу. Маркин остался один. Он вертел в руках тетрадку злополучного Володи Маркова, надеясь, что в голову придет хотя бы одна мысль.

Мысли не приходили, только из памяти вываливались какие-то слова и фразы, мешающие думать.

Сестры, мчимся чередой

Над землей и над водой…

Так и виделось тоскливое осеннее болото, тоненькие деревца, жиденькая травка, слоистый туман.

Опять болото? Где-то это уже было…

А над туманом кто-то летает и мерзко хихикает, приговаривая:

Пламя, прядай, клокочи!

Зелье, прей! Котел, урчи!

Вовка вздрогнул. И вновь ему показалось, что в комнате он не один.

– Дуся, – на всякий случай позвал он. – Кис-кис-кис…

Откуда-то потянуло кислым запахом прелой листвы. Ему даже показалось, что квакнула лягушка.

Он вскочил.

Какие лягушки в январе месяце?

«Шшшш», – навязчиво просочилось в его уши.

«Это бешенство!» – неожиданно всплыл у него в голове голос Минаева.

«Так вот кто всех заразил!» – как эхо твердил Серега.

«Не волнуйся, – хихикнула медсестра. – Освобождение на два дня получишь».

«У меня насморк», – встрял вдруг откуда-то Марков и зазвонил в колокольчик.

«А клад мы никому не отдадим», – захохотала Манька и тоже позвонила в колокольчик.

Звон все настойчивее и настойчивее лез в уши. Он уже раздавался со всех сторон. Вовка поднял глаза вверх, и оттуда на него обрушился поток воды.

Маркин захлебнулся и пришел в себя.

Он лежал на ковре в своей комнате. Кошка Дуся последний раз лизнула его в нос и села, глядя на хозяина нехорошими зелеными глазами.

В коридоре трезвонил телефон.

Вовка схватился за голову. Волосы у него оказались мокрыми, и к тому же они были перепачканы какой-то грязно-зеленой гадостью, похожей на болотную тину.

Телефон звонил.

Маркин с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, все тело было непривычно тяжелым.

Он с трудом добрался до телефона. Из трубки уже раздавался сигнал отбоя.

Вовка дотащился до ванной, глянул на себя в зеркало и испугался. Все лицо его было перепачкано темной жижей, рубашка порвана, руки исцарапаны, словно он провалился в какую-то яму и долго оттуда выкарабкивался.

Дуся прыгнула на раковину и довольно заурчала.

– Где же ты была? – спросил Вовка, включая воду.

Кошка встряхнулась и устроилась поудобнее на покатом крае раковины.

Телефон опять зазвонил. Маркин покосился на Дусю. Та спокойно сидела на раковине.

Вовка вытер руки и пошел в коридор. В трубке снова послышались гудки.

Маркин задумчиво постучал трубкой по телефонной книге, лежавшей рядом на тумбочке, и вдруг решил позвонить Маркенсону. В начале учебного года Генриетта Карповна раздала листочки с телефонами всех ребят класса.

– Когда-нибудь понадобится, – многообещающе произнесла она.

Учительница была права – понадобилось.

Вовка вытащил листочек и набрал нужные цифры. К телефону подошла маркенсонова бабушка, древняя и полуглухая. Сначала она долго не могла понять, кого зовут, потом еще дольше причитала и охала. Из пятиминутного разговора Вовка смог только понять, что и с Маркенсоном что-то произошло. Что, вернувшись из поликлиники, он заперся в своей комнате, оттуда слышатся какие-то странные звуки, и что вот уже целый час бабушка не может дозваться внука обедать.

– Какой обед? – пожал плечами Вовка, кладя трубку на место. – Утро еще.

По его представлениям, сейчас должно быть не больше двенадцати. Для проверки своих чувств он глянул на часы и ахнул. Часовая стрелка подбиралась к четырем, а за окном уже заметно потемнело.

– Ничего себе, время летит! – изумился Вовка и кинулся одеваться. Уже надев ботинки, он решил взять с собой Дусю. С ней было как-то надежнее. Но кошка опять не находилась. Пробегав по квартире минут пятнадцать, Маркин махнул рукой и вышел на лестничную клетку. И тут он вспомнил, что не знает, где его ключи. Пока он размышлял, стоит ему идти на улицу без ключей или лучше дождаться маму, дверь перед его носом захлопнулась.

Вовка прижал к себе рюкзак, который машинально взял с собой, и попятился. На секунду ему показалось, что он снова слышит странные голоса.

Старший, младший – да придет

Каждый призрак в свой черед…

И, чтобы заглушить эти голоса, он, громко топоча, бросился на улицу.

Из минаевской квартиры, как всегда, раздавались крики – это семейство просто не умело жить тихо. На звонок долго не открывали. Из-за двери слышался затяжной спор, кто именно должен откликаться, когда в квартиру звонят. Потом голоса смолкли – видимо, ни до чего не договорившись, жильцы решили вообще не открывать.

Вовка позвонил снова, и дверь наконец открыли.

На пороге стояла Манька. Увидев Маркина, она смутилась и попыталась скрыться.

Вовка очень давно дружил с Серегой и знал, что минаевская квартира похожа на катакомбы – здесь всегда есть где спрятаться. Уже готовый ко всему, Вовка схватил Маньку за руку.

– Где он?

В Манькиных глазах читался настоящий ужас.

– Я только померить хотела! – заверещала она.

Маркин испугался, что на этот вопль прибежит все семейство, а со старшими Минаевыми ему сталкиваться совершенно не хотелось. Поэтому он отпустил Маньку, и та снова попыталась удрать. Но Вовка упорно шел следом.

– Обыкновенная железяка, – злобно прошипела Манька. Она уже вошла в свою комнату. В воздух полетели тряпки, книжки, игрушки. От подобного перемещения вещей бардак в комнате не увеличился, но и не уменьшился. Наверное, жильцы именно так занимались поисками нужного.

– На, подавись! – Манька что-то сунула Маркину в руку. – Больно мне нужен ваш металлолом!

Вовка ухмыльнулся, услышав знакомое слово. Видимо, Серега успел провести с сестрой воспитательную беседу.

На его ладони лежало кривое колечко. И даже не просто колечко, а перстень-печатка. На тонком ободочке крепилась небольшая шляпка с выдавленными буквами. «Т», «С», «И», последние две буквы – в зеркальном виде.

– Что это? – Вовка повертел колечко в руках и протянул обратно Маньке. – Что ты мне суешь всякую дребедень? Ты мне лучше клад покажи. Что там у вас лежит?

– Ничего не лежит. – Манька сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что брать кольцо у Вовки она не собирается. – Нету больше твоего клада! Хрусталева его обратно закопала! Говорит, у нее видения от него начались.

– А это? – Маркин повертел колечком.

– Это из коробки. Там все такое было, старое и ржавое. Я вообще не понимаю, почему из-за какого-то барахла столько крика? Хотя бы один драгоценный камешек там оказался! А тут…

– Закопала? – Вовка сунул колечко в карман. – Пойдем, покажешь место.

– Разбежался! – Манька с ногами забралась на кровать. – Мне Серый сказал, что ты весь класс бешенством заразил. Так что близко ко мне не подходи – я визжать буду!

И она действительно завизжала.

Не на шутку перепугавшийся Вовка выскочил из комнаты. Где-то в глубине квартиры слышались голоса, играла музыка, но никто не вышел поинтересоваться, почему один из членов семьи орет.

– Вот дура! – прошептал Маркин, выбираясь на лестничную площадку. – Сама чокнутая, и все их семейство прибабахнутое.

Он вышел на улицу.

Скорее всего, клад был вновь закопан в том же месте, где его и нашли. Это где-то возле кладбища. Что же, у него есть все шансы самому найти коробку – зимой перекопанная земля всегда заметна.

В надвигающихся сумерках Маркин обошел вокруг кладбища. Только в одном месте к ограде подходили гаражи, а дальше за ними располагались детская площадка, двор и двенадцатиэтажный дом.

«Вот удовольствие жить около кладбища», – поежился Вовка, прикидывая, как лучше подобраться к кладбищенской ограде.

Он сделал было шаг к гаражам, когда оттуда послышались голоса. Говорили двое – один визгливо что-то доказывал, а второй все время кашлял, глухо отвечая на вопросы первого.

Маркин вскарабкался на крышу гаража и, стараясь не очень сильно грохать ботинками по железу, подобрался к краю.

Весь пятачок, отделявший ограду от гаража, был перекопан.

– Ну что же это! – снова взвизгнул высокий голос. – Олег Владимирович! Это же не могло пропасть.

– Работай, работай! – хрипло откликнулась вторая фигура.

Первый согнулся. Судя по звуку, он копал большой железной лопатой.

– Давай, Валя, давай, – подгонял его второй. – Времени совсем не осталось!

«Беличья болезнь», – вспомнил Вовка рассказ приятеля о зверьках, которые прячут, а потом не находят свои запасы.

Еще минут пятнадцать поругавшись, незнакомцы выбрались из-за гаражей. Маркин сполз с крыши.

Если эти двое ничего не нашли, значит, Манька соврала: ее подружка не закапывала клад обратно, и он все еще находится у нее.

Самое время было возвращаться к Минаевой и вытрясать из нее адрес подружки.

Вовка посмотрел вслед удалявшимся фигурам. Они тоже знали о кладе. И, видимо, гораздо больше, чем девчонки. А что, если…

Искушение было слишком сильным, и Маркин побежал следом за незнакомцами.

Идти пришлось недалеко. Пройдя ярко освещенный торговый центр, они свернули во дворы. Здесь мужчины вошли в калитку в ограде, идущей вокруг небольшого двухэтажного здания, обогнули его и спустились в подвал. Когда они скрылись, Маркин подошел ближе и, к своему большому удивлению, прочитал на табличке: «Театр-студия „Дверь“.

Он нерешительно шагнул внутрь.

По длинному коридору туда-сюда сновали люди, кто-то громко смеялся. На минуту показалась женщина, одетая в пышное красное платье, длинное, до пола. Это было до того неожиданно, что Вовка пошел за ней. Но тут на него налетела девчонка, тоже одетая в длинное платье, в ее волосы был вплетен венок. Увидев Маркина, она хихикнула и убежала.

Только сейчас Вовка заметил, что все в этом подвале одеты необычно. Такую одежду он видел только в кино – какие-то камзолы, пышные юбки, парики. У одного на боку даже болталась шпага.

Пропуская очередную «даму», Вовка прижался к стене, толкнул ногой рамки, и на пол посыпались… Вовка пригляделся.

Это были афиши. Какие-то бесконечные названия и фамилии. «Отелло», «Лир», «Макбет».

– Ты к кому?

Перед Маркиным стояла высокая худая женщина в черной кофте.

– Я? – От неожиданности Вовка никак не мог придумать, что ответить.

– Хочешь в студию записаться?

Маркин на всякий случай кивнул.

– Знаешь, у нас сейчас спектакль. А если ты придешь завтра к трем, я тебя посмотрю. Идет? Спросишь Екатерину Валерьевну. Запомнил?

Устав кивать, Вовка решил проявить осведомленность и спросил:

– А вы сейчас «Макбета» играете?

Лицо женщины болезненно дернулось, она как-то странно посмотрела на Маркина и сухо ответила:

– Нет, «Макбета» мы больше не играем. Мы вообще перестали ставить Шекспира. У нас сегодня комедия. – Женщина вздохнула и потрепала Вовку по голове. – «Собака на сене». А ты приходи завтра. Как меня зовут, не забудешь? – Вовка снова кивнул. – Вот и славно. До завтра.

Вовке ничего не оставалось, как уйти, хотя ни на один свой вопрос он так и не получил ответа.

Зачем два этих типа из театра искали шкатулку? Что за чертовщина творится в их классе сразу с четырьмя Владимирами? Почему всем им присылают одни и те же записки? Что за странные голоса слышатся самому Вовке?

Все это было слишком загадочным и запутанным. И ясным в ближайшее время становиться не собиралось.

Глава 6

Тайна дневника

По темным улицам Вовка возвращался к себе домой. Азарт погони улетучился. Для расследования требовался еще один персонаж, чтобы действие сдвинулось с мертвой точки. Но персонаж этот и не думал находиться.

Маркин почти дошел до своего дома, когда из темноты ему под ноги выкатилась тень. Вовка споткнулся и, коснувшись пальцами земли, около своих ботинок разглядел пронзительно-зеленые глаза и черную шерстку.

– Дуся! – обрадовался Маркин, сразу забыв обо всех своих страхах. – Ты что здесь делаешь? Опять сбежала? Что-то ты раньше не была такой любительницей путешествий.

Кошка прыгнула Вовке на руки и, устроившись удобней, довольно заурчала.

– Ах ты, зверюга… – ласково произнес Маркин, поглаживая Дусю. – Ну что, пойдем домой?

Урчание прервалось, кошка чуть приоткрыла глаза.

Раздался хлопок. Брызнуло во все стороны стекло. Вовка вздрогнул, еще сильнее прижимая кошку к себе.

У его ног лежали осколки бутылки из-под шампанского, выброшенной кем-то с верхних этажей. Если бы она попала ему по голове…

В воздухе вновь запахло прелыми листьями.

Сомкнемся в пляске круговой,

Как эльфы позднею порой…

Маркин бросился бежать. Вокруг него ходуном ходили дома, улицы дыбились и вздымались, ветки и кусты мешали бежать, а он все пробирался вперед, ничего не видя вокруг себя.

И вдруг остановился. Перед ним был дом Володи Маркова. Вовка схватился за ручку двери и лишь сейчас заметил, что Дуси с ним нет.

– Кис-кис-кис, – позвал он, очень надеясь, что Дуся бежала следом за ним и непременно отзовется.

Сомкнемся в пляске круговой!

Чернота ночи толкнула его в спину, и он шагнул в подъезд, с перепугу сильно хлопнув дверью.

– А я тебя жду.

Дверь ему открыл Володя Марков и сразу отступил назад, пропуская гостя в квартиру.

– Я случайно забрал твою тетрадку. – Вовка вновь прямо в ботинках протопал в комнату пятиклассника. – Кстати, ты мои ключи не находил?..

И, еще не успев задать свой вопрос до конца, он увидел связку ключей около стола.

– Что ж ты молчишь! – возмутился Маркин, наклоняясь. – Я из-за тебя домой попасть не могу.

Вовка бухнул чужую тетрадку на стол, подхватил свою географию, сунул в рюкзак, кинул туда же ключи.

Больше здесь делать было нечего. А ведь так хотелось о многом расспросить этого мальчишку!

Володя Марков молчал.

Как бы начать разговор?

Вовка засунул руки в карманы и демонстративно перекатился с мыска на пятку и обратно. Пальцы его нащупали колечко. Он потянул украшение из кармана. В ладонь лег корявый перстенек со странными буквами.

– Слушай, – Маркин сжал кулак, – а ты знаешь, что было в том кладе?

– Нет.

Марков и не думал облегчать Вовкину задачу – поддерживать разговор он не спешил.

– С чего ты взял, что украшения из клада принадлежат ведьме?

Марков прошел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Шкатулка была закопана за кладбищенской оградой… – начал он и вдруг замолчал, к чему-то прислушиваясь.

Вовка покрутил головой, но ничего подозрительного не заметил.

– А если это случайно получилось? – прервал молчание Маркин. – Сначала закопали, а потом там кладбище сделали. Это же могло произойти когда угодно…

Договорить Вовка не успел. В окно что-то громко стукнуло, словно в стекло бросили камешек.

Марков даже не шелохнулся. Тогда менее терпеливый Вовка выглянул на улицу.

Третий этаж. Никого.

Марков покачал головой.

– Подобные шкатулки просто так не закапывают, – все так же спокойно произнес он.

Вовка посмотрел на стоявшего перед ним мальчика. Тот был слишком невозмутим. И это выглядело очень странным.

– Да что вы здесь все, с ума посходили! – ахнул он, пятясь к выходу. – То какие-то голоса, то дурацкие кольца! – Перстень полетел на пол. – Сами во всем этом варитесь, нечего меня впутывать!

В окно уже ломились.

Вовка дернул штору, чуть не сорвав карниз.

За окном никого не было.

Но стук-то был!

Неожиданно все прекратилось.

– Володя, что у вас за шум? – На пороге комнаты стоял высокий худой мужчина в очках, чем-то похожий на Маркова.

– Папа! – Марков как-то сразу встряхнулся и ожил. – Это мальчик из нашей школы, – кивнул он на Маркина. – Его тоже Володей зовут.

– Тоже, – проворчал Маркин себе под нос. – Это еще неизвестно, кого «тоже» так зовут!

– Это хорошо, что у тебя появился друг! – Папа сделал шаг вперед и удивленно посмотрел себе под ноги. – Что это вы кольцами бросаетесь? – Он поднял брошенный Вовкой перстень. – Так, так… – Он подошел к столу и развернул в свою сторону лампу. – Откуда у вас это? Очень интересный экземпляр!

– На улице нашли, – соврал Маркин.

– И давно у нас мостовые стали устилать такими предметами? – Папа глянул на Вовку поверх очков.

– Ну там еще какие-то железки были… – промямлил Маркин.

– Хорошо бы взглянуть. – Папа уже в открытую смотрел на Вовку.

– А почему сразу я? – Маркин попятился. – Это не я нашел, а Анька Хрусталева.

– Девочка из параллельного класса? – Папа перевел взгляд на Маркова.

– Папа, сколько этому кольцу может быть лет? – задал встречный вопрос Володя.

Мужчина снова поднес колечко к лампе, повертел его в руках.

– Оригиналу вполне может быть лет пятьсот, – наконец произнес он. – А этому… Года два.

– Как два года? – ахнул Вовка.

– Подделка, – вынес свой приговор папа. – Причем довольно изящная. Если дадите проверить, скажу точнее. Знаете, что означают эти три буквы? «Т», «С», «И»?

– Имя хозяина? – наугад ответил Маркин.

Папа поднял на него глаза.

– А если так?

Он вышел в коридор и поднес перстень к зеркалу. Отчетливо отразились те же буквы, только наоборот: «ИСТ»…

– Фирма какая-то, – продолжал гадать Маркин. Марков участия в разговоре не принимал.

– Не фирма, а первые три буквы в слове «истина». – Папа надел колечко на мизинец. – Подобную печатку носили судьи в древние века и, когда подтверждали приговор, оттискивали эти буквы на сургучной печати. Считалось, что человек, носящий это кольцо, не сможет соврать – он будет говорить только правду. Такое украшение можно увидеть в музее. Помнишь, Вова, мы с тобой ходили?

– А это зачем тогда сделали? – прервал родственные воспоминания Маркин. – Сейчас же такие печати не ставят.

– Бутафорская подделка, для какой-нибудь игры.

– И все? – Вовка ожидал душещипательного рассказа, леденящей кровь истории, а вышла всего-то какая-то бутафория! Он растерянно посмотрел на тезку. Володя Марков был все так же спокоен. Он взял из рук отца колечко, повертел его и спросил:

– Ты уверен, что кольцу два года?

– Посмотри на четкие края букв и печатку без зазубрин. – Папа потер пальцем бугристый ободок колечка. – Я даже могу сказать, что после того, как это кольцо сделали, им почти не пользовались. Оно новое.

– Значит, никакого колдовства? – расстроился Маркин. – А как же все эти голоса и призраки? С кем воевала Дуся?

– С кем воевала Дуся, я не знаю, – усмехнулся папа. – А вот колдовства здесь действительно никакого не должно быть. Копии весьма редко принимают на себя свойства оригинала, только если они сделаны очень искусным мастером. Я не думаю, что, изготавливая эту печатку, кто-то так уж старался. Ну что, отдаете мне колечко? – Папа протянул Маркину руку с кольцом.

Вовка сжал перстень в кулаке.

– Я еще приду к вам, – пообещал он.

– Приходи, буду рад помочь. – Марков-старший внимательно посмотрел на Вовку, словно надеялся в его испуганных глазах прочитать все события прошедшей недели. – Что же, если больше причин для криков нет, то я пойду.

И он ушел, закрыв за собой дверь.

Вовка почесал в затылке.

– Слушай, а кем работает твой папахен? – наконец спросил он.

– Оценщиком в ломбарде, – сухо ответил Марков, подходя к своему столу. – Я был не прав. Анькин клад действительно ничего собой не представляет. То-то, я смотрю, все спокойно.

– Где это спокойно? – пошел на него Маркин. – Да у нас в классе уже всех Владимиров извели! И это ты называешь «спокойно»? – И он бросил на стол записку Маркушина.

– Откуда это у тебя? – удивленно вздернул брови Марков.

– От верблюда!

Володя потер пальцами лоб.

– Во всем этом есть какая-то странность, – наконец произнес он. – Почему проклятье Хрусталевой не действует?

– Ты-то тут при чем? – искренне возмутился Вовка. С чего вдруг этот невыразительный сморчок решил, что все происходит из-за него?

Марков не удостоил Вовку даже взглядом.

– Если в этой шкатулке и хранилось проклятье, оно должно было быть направлено на меня. Меня все ненавидят.

– Не затевал бы всю эту историю с тетрадкой, никто бы тебя не трогал, – с презрением в голосе произнес Вовка. – Зачем ты ее учителям показываешь?

– Это они сами выдумали – и про ксерокс, и по учителей. – Володя сел за стол, задумчиво перелистал свой дневник. – Я для себя пишу, не для учителей. У меня привычка такая, еще с больницы. Я год пролежал в больнице, у меня ноги не ходили. Очень редкая болезнь, она поражает клетки спинного мозга. Я никуда не ходил, только в окно смотрел. И как-то так стал записывать то, что вижу. С тех пор и пишу. А все почему-то боятся, когда их начинают описывать.

– Ну да, – растерялся Вовка. – Как-то это не очень…

– Я про тебя тоже напишу. Можно?

– Да я как-то… – замялся Маркин. – А меня в театральную студию пригласили завтра прийти, – зачем-то признался Вовка. – Они там «Отелло» играют, «Макбета».

– Я это тоже запишу, – пообещал Володя, беря ручку.

Вовка потоптался еще немного у двери и вышел.

– Ты заходи еще! – Казалось, что Марков-старший поджидал Маркина. – У Вовы мало друзей. Было бы замечательно, если бы вы подружились. Может, еще какие вопросы с кольцом возникнут… Приходи к нему. Хорошо?

– Папа, я все слышу, – раздалось из комнаты, и Вовка закрыл за собой входную дверь.

М-да, история…

За всеми этими разговорами о кольцах и болезнях Вовка совсем забыл спросить, где живет Анька Хрусталева. Он уже подумывал, а не вернуться ли ему обратно и не спросить ли, когда Анька Хрусталева собственной персоной протопала мимо него. В руках у нее был пакет.

Вовка ни секунды не сомневался, что идет она к гаражам, а в пакете лежит пресловутая коробка с украшениями.

Аньке порядком надоела ее странная находка. С того дня как она принесла домой клад, стали происходить какие-то дикие вещи. По ночам Хрусталева начала слышать голоса. А когда она забывалась коротким тревожным сном, ей почему-то снился Марков, сидевший за столом и что-то строчивший в своем дневнике. С каждой секундой она ненавидела его все больше и больше. Она посылала в его адрес всяческие проклятья, но они не достигали цели. Марков отсиживался дома и, судя по слухам, был жив и здоров.

Вконец измучившись со своей находкой, Хрусталева решила закопать все обратно.

Чем ближе она подходила к гаражам, тем тяжелее было идти. Пакет оттягивал руку.

«Чертовщина какая-то», – подумала она, ставя шкатулку на землю.

– У-у! Надоела ты мне, – в сердцах прошептала Хрусталева, пиная ногой пакет. В спину ее кто-то толкнул. Она испуганно обернулась.

«Сестры, в круг!» – захохотали над Анькиной головой.

– Убирайтесь! – Хрусталева погрозила темному небу кулаком. – Катитесь отсюда!

С громким хлопком лопнула лампа в фонаре, и двор погрузился во тьму. Завозились, забеспокоились на деревьях вороны.

– Гады, – прошептала Анька, снова хватаясь за пакет. Но теперь он стал совершенно неподъемным. Хрусталева оборвала на нем ручки, но с места не сдвинула.

– Все равно я от вас избавлюсь!

Руками она разорвала пакет, открыла шкатулку и по одному предмету стала перетаскивать все за гаражи.

– Вы до меня больше не доберетесь! – снова погрозила она кулаком неизвестно кому и растянулась на ровном месте. Удивленно каркнула наблюдавшая за девчонкой ворона. – Смейтесь, смейтесь! Не подавитесь только! Ах ты, Маркуша, гад! – запричитала она. – Все ты со своей тетрадкой! Чтоб тебе провалиться, Марков, сквозь землю!

Вовка с ужасом смотрел на Анькины метания туда-сюда, на ее бесконечные падения и крики. Под конец она уже на четвереньках уползла за гаражи и там затихла. Маркин решил посмотреть, что там происходит, а может быть, даже и помочь. Но шагу сделать не смог.

В первую секунду он подумал, что его тоже околдовали и ноги его больше не слушаются.

Но это был всего-навсего испуг. Потому что пойти за гаражи ему помешала Дуся.

– Кошарина! – радостно зашептал Вовка, подхватывая мохнатого зверя на руки. – Где ты все время пропадаешь? Там, наверное, мать с ума сошла, ищет тебя, а ты на улице прохлаждаешься. Пойдем домой!

Неожиданная встреча с кошкой заставила Маркина забыть о злоключениях Аньки Хрусталевой. История со шкатулкой выветрилась из его головы, как только Дуся устроилась у него на руках и довольно заурчала. Радостный оттого, что кошка нашлась, он побежал домой, но до квартиры Дусю не донес. Он уже входил в подъезд, когда ему навстречу выбежала маленькая черненькая собачка. Увидев кошку, она оглушительно залаяла. Дуся слетела с Вовкиных рук. Не успел Маркин опомниться, как оба зверя исчезли за домом. Сколько он ни звал, сколько ни бегал – Дуся не вернулась.

Глава 7

Проклятая пьеса

– Дуська-то наша с балкона упала!

Мама утирала слезы платком, а они все текли и текли из ее покрасневших глаз.

– Когда? – Вовка тяжело опустился на стул. За сегодняшний бесконечный день он страшно устал.

– Утром, – всхлипнула мама. – Тетя Клава видела. Говорит, разбилась насмерть.

– Ага. – Маркин зевнул. – Насмерть. – Ботинок с левой ноги сниматься отказывался. – Нашла кого слушать! Я нашу Дусю только что видел, чуть домой ее не принес. Собака ее испугала. Завтра, наверное, вернется. Да я ее сегодня весь день встречал, только никак не мог до квартиры с ней дойти. Пусть твоя тетя Клава не выдумывает.

– Но она сама… – Мама перестала плакать и во все глаза уставилась на сына.

– Я тоже сам… – вздохнул Вовка. Ему даже есть не хотелось, только спать, вот до чего он устал. – Вернется она. – Зевок чуть не свернул ему челюсть. – Побегает и вернется. У кого-то лягушки в январе квакают, а у нее в январе март наступил!

– Может, ты перепутал? – с надеждой в голосе спросила мама.

– Мама, нашу Дусю ни с кем спутать нельзя! – отрезал Вовка и поплелся в свою комнату.

Никогда с ним такого не было. Маркин буквально провалился в сон. Всю ночь он бродил по каким-то пещерам, где в котлах варили зелья уродливые ведьмы. Они бросали в кипящую воду жаб, змей, мышей, сыпали из рваных рукавов какие-то порошки и опускали туда иссохшие ветки с побуревшими листочками. Все это перемешивалось деревянным посохом, который самостоятельно орудовал в чане, а ведьмы в это время летали по воздуху вокруг костра и завывали:

«Сомкнемся в пляске круговой!»

Когда они в третий раз произнесли свое заклинание, посох ударил по чану, и зелье опрокинулось на землю. Завороженный Вовка смотрел, как черная вонючая жижа растекается по полу пещеры, как она подбирается к его ногам. И вроде бы надо бежать, спасаться, но Маркин все стоял и даже не думал двигаться с места.

Как только зелье коснулось ботинок, Вовка почувствовал, что он проваливается. Он с ужасом оглянулся и увидел, что находится уже не в пещере, а по колено стоит в чавкающей трясине. Холодная противная болотная вода забралась в ботинки, выше, выше… начала морозить коленки.

Холод заставил Маркина двигаться. Он стал хвататься за травинки и тонкие веточки в надежде выбраться, но все это рвалось и ломалось у него под руками.

И вот когда болотная трясина уже сдавила его грудь и руки больше не находили никакой опоры, по его лицу провели чем-то пушистым. От этого движения защекотало в носу, и Маркин чихнул, отчего чуть не погрузился в трясину с головой.

Хохот ведьм смолк. Вместо противных взвизгиваний он услышал знакомое урчание.

– Д-дуся, – прошептал Вовка.

Кошка перепрыгнула с кочки на кочку, принюхалась, недовольно поджала ушки. Зеленые глаза посмотрели Маркину прямо в лицо. Перед своим носом он увидел хвост. Словно кошка предлагала Вовке схватиться руками за ее хвост и так спастись из болота.

– Дуся, ты что? – Маркин отлично знал, что Дуся не выносит, когда ее трогают за эту часть тела. Да и сколько потребуется сил, чтобы вытащить такого здорово парня, как Вовка, из трясины? Не одна кошка, а и пятьсот не справятся с этим!

Дуся возмущенно фыркнула и стукнула Маркина хвостом по лбу.

– Ладно. – Вовка выбросил вперед руку. – Только потом не ругайся.

Маркин ожидал всего, что угодно, но не того, что произошло.

Почувствовав, что ее держат, Дуся пошла вперед, и Вовка выбрался из трясины, вот уже он идет по земле, вот уже болото сменяется травкой, становится светлее, вот уже поют птички…

От радости Маркин подхватил кошку на руки, поцеловал ее в мохнатую мордочку, прижал к себе, закрыл глаза. И тут же повалился на зеленый бугорок, уснув мгновенным сном усталости.

Проснулся Вовка от того, что Дуся урчала ему прямо в ухо. Он попытался отодвинуться от нее, но она затарахтела настойчивее, словно была не кошкой, а телефоном.

Телефоном?

Вовка с трудом разлепил глаза. Телефонная трель разливалась по квартире.

Что за манера звонить в такую рань?

– Кому там не спится? – прошептал Маркин, со сна пытаясь сообразить, в какую сторону ему кидаться.

Телефон звонил.

Поднимая трубку, Вовка был готов к тому, что услышит сигналы отбоя.

– Маркин, ты там оглох? – раздался сердитый голос Генриетты Карповны. – Что у тебя творится?

Вовка испуганно оглянулся, ожидая увидеть что-то страшное. Но все было в порядке – коридор, тумбочка, ковровая дорожка. В новом трюмо отражалась вполне знакомая физиономия – его собственная, только немного сонная и помятая.

– Ничего не творится, – честно признался он. – Я, наверное, проспал.

– Проспал, проспал, – заверила его учительница. – Можешь спать дальше.

– Да я сейчас, – заторопился Вовка. – Я и не спал вовсе!

– Короче, Маркин, – остановила его метания Генриетта Карповна, – если у тебя все в порядке, то сиди дома и никуда не выходи. Понял меня? Будь у телефона, чтобы я тебя в любую минуту могла найти. А то взяли моду – пропадать!

– Патиссон? – догадался Вовка.

– Патиссон, патиссон… Тьфу ты, что вы меня путаете! – надрывалась трубка. – Какой патиссон? Маркенсон пропал! Маркушин с Маркеловым в больнице! Мы на карантине. Никто никуда не ходит!

– На карантине? – как эхо, повторил Маркин.

– Да, ваш класс и пятый «В». Там у них тоже пара ненормальных нашлась. Все о каком-то проклятии твердят! Короче, Маркин, не забивай мне голову ерундой. Она и так кругом от всех вас идет. Если я позвоню и тебя не окажется дома, не знаю, что с тобой сделаю! Понял? Кстати, ты не выяснил, кто тебе записку с угрозой прислал?

– Ведьмы, – машинально ответил Вовка.

На том конце провода повисла пауза.

– Слушай, а у тебя все в порядке? – осторожно спросила учительница. – Голова не болит? Видений никаких нет?

Маркин постучал по лбу костяшками пальцев. Вот дурак! Чуть себя не выдал. Разболтай он все – и через полчаса оказался бы в одной палате с Маркеловым и Маркушиным!

– Я пошутил, – заторопился Вовка. – Я же говорил, что это Серега Минаев. Он тоже пошутил.

– Шутники! – в сердцах произнесла Генриетта Карповна. – Маркушину и Маркенсону тоже он писал? Да за такое из школы выгонять надо! У бабушки Маркенсона чуть инфаркта не было, когда она эту записку прочитала. Оба в понедельник ко мне, с родителями! Понял? К директору вас поведу, пусть он сам с вами разбирается! А до понедельника чтоб был дома!

Вовка готов был проглотить свой болтливый язык – надо же такое брякнуть! Теперь ему и от директора достанется, и от Минаева.

– Короче, Маркин! – снова возник в трубке голос учительницы. – Если к тебе заявится Маркенсон, гони его в три шеи домой. Тоже мне, нашли моду, чуть что – пропадать! Я вам попропадаю!

Генриетта Карповна разошлась не на шутку. Вовка трубку подальше от уха отодвинул, чтобы не оглохнуть. Вскоре по коридору разлились благостные сигналы отбоя, и Маркин облегченно положил трубку на место.

Что же, во всей этой истории есть один положительный момент – сегодня должна была быть география, к которой Вовка из-за вчерашней сумятицы не успел подготовиться.

Радость от свободного дня постепенно сменилась тоской. Дома делать было нечего. Маркин повалялся на диване, попереключал каналы телевизора, произвел две ревизии холодильника…

Часовая стрелка лениво подбиралась к одиннадцати.

А на улице сновали машины, ходили люди. У всех были какие-то срочные, безотлагательные дела.

У Вовки тоже было дело, но куда с ним податься, он никак не мог решить. Маркин уселся в кресло и задумался.

Что мы имеем? Клад закопан обратно. Обладание сокровищами для Хрусталевой с Манькой не прошло бесследно – колдунья таки добралась до них. Хорошо хоть, девчонки живы остались. Пострадали все Владимиры из шестого «А» класса. Пока вроде в их классе обошлось без жертв. Только Маркенсон-патиссон куда-то пропал. Наверное, наслушался голосов и сбежал. Ничего, побегает и вернется.

Не ясно, почему на самого виновника всей этой катавасии, Володю Маркова, проклятия не распространяются? Ведь по всему выходило, что пострадать должен был он один. Задело же всех вокруг, кроме него. В его тетрадке не было ни слова ни о голосах, ни о видениях. Значит, Марков жил все эти дни спокойно. В то время как рядом с ним разворачивалась настоящая борьба не на жизнь, а на смерть.

Вовка забегал по комнате. Что у него еще есть? Таинственные копатели клада из театра-студии…

На кухне с грохотом что-то обвалилось. Маркин бросился за своей курткой.

Нет, не права была Генриетта Карповна: дом не всегда – самое надежное место. Порой куда безопаснее оказаться где-нибудь подальше от собственной квартиры. Например, в театре.

Вовка не рассчитывал, что кого-нибудь застанет в студии со странным названием «Дверь». Ему назначали на три, а сейчас было начало двенадцатого.

Но подвал был полон жизни. Бегали ребята. Вдалеке прошел кто-то из взрослых. Парень пронес ворох одежды и скрылся в одной из комнат.

Конечно же, Маркин забыл имя женщины, пригласившей его на сегодняшнее прослушивание. В голове крутилось только: «Екатерина…»

– Ты что стоишь? – подогнала Вовку проходившая мимо девушка. – Ступай на занятия, скоро начало.

– Мне нужна Екатерина… – запинаясь, начал Марков.

– Кать Валерьевна? Она в танцзале, пятая дверь налево.

За указанной дверью оказалась просторная комната, во всю стену здесь было зеркало. Вчерашняя женщина сидела на лавочке и колдовала над магнитофоном. Она нажимала на клавишу перемотки пленки, останавливала, слушала запись и проматывала дальше.

– А, это ты? – подняла голову Екатерина Валерьевна и печально посмотрела на Вовку. – Пришел? Я вчера забыла спросить, как тебя зовут.

– В-вова, – Маркин и сам не понял, почему запнулся на собственном имени.

– Ну что же, Вова. – Екатерина Валерьевна села поудобнее, – выходи в центр зала и прочитай что-нибудь.

Вовка растерялся. В голове крутилась только история про бычка, который никак не мог устоять на доске. «Идет бычок, качается…»

– Не стесняйся. – Женщина приветливо улыбнулась. – Любой стишок, какой тебе больше нравится.

Не то чтобы Вовке совсем не нравились стихи. Какие-то он даже очень любил. Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Михалков. Но сейчас почему-то только одинокий упрямый бычок все норовил свалиться на землю. Как там? «Ой, ой, доска кончается…»

В дверь заглянули:

– Катя, ты долго?

Вовка вздрогнул.

Бычок, взбрыкнув, выскочил из его головы, забрав с собой все остальные отрывочные мысли о стихах.

Голос был знакомым, жестким и повелительным.

– Сейчас, Олег. Я послушаю мальчика. Кстати, не хочешь присоединиться? Мне кажется, здесь есть на что посмотреть.

На лице вошедшего появилась гримаса отвращения, но он все-таки закрыл дверь и демонстративно сел на стул в противоположном углу.

– Что же, послушаем еще одного твоего гения, – зло процедил он.

– Астанин, не забывайся! – недовольно нахмурилась Екатерина Валерьевна.

– Как они только попадают к тебе в подвал? – продолжал ворчать Олег.

– Я случайно, – подал голос Вовка и вдруг испугался, что сейчас выдаст себя и его навсегда оставят в этой комнате, чтобы он больше никогда никому ничего не рассказал. Нервничая, он сунул руки в карманы, где в левом неожиданно нащупал колечко. Маленькое кривое колечко, заставляющее говорить истину.

Пока взрослые обменивались неприязненными взглядами, у Маркина то ли от волнения, то ли от духоты закружилась голова. Комната с зеркалами пошла ходуном. Колечко потеплело и стало заметно тяжелее.

Заквакала лягушка. Под ногами чавкнуло болото. Он так и видел себя, бредущего по бескрайней трясине. В ботинках булькает вода, штаны промокли. Каждый шаг грозит стать последним. А он все идет и идет, оступается, падает, в лицо ему брызгает вонючая болотная жижа. Но он упорно двигается вперед. А где-то там, в стороне, вокруг трухлявого пенька, хохочут, резвятся три ведьмы:

Сестры, мчимся чередой

Над землей и над водой.

Пусть замкнет волшебный круг

Трижды каждая из нас:

Трижды по три – девять раз.

– Это все? – Мужчина недовольно поджал губы. – А что-нибудь еще можешь прочитать? Что-нибудь посовременнее.

– Погоди. – Екатерина Валерьевна побледнела и выпрямилась. – Что-то знакомое. Откуда эти стихи?

– Пушкин какой-нибудь, – нетерпеливо махнул рукой мужчина. – Эти дети всегда одного только Пушкина читают.

– Нет, это другое!

Вовка удивленно обводил глазами комнату. В зеркалах отражалась его перекошенная физиономия с бисеринками пота на лбу.

Куда же делись ведьмы, куда улетучилось болото? Он испуганно схватился за коленки. Еще секунду назад они были мокрыми от болотной жижи. А сейчас? Сухие и относительно чистые.

– Эй! Откуда ты взял этот отрывок? – нетерпеливо щелкнул пальцами мужчина.

– «Старший, младший – да придет каждый призрак в свой черед…», – пробормотал Вовка вместо ответа.

– Я знаю откуда! – ахнула Екатерина Валерьевна. – Это та проклятая пьеса! – Она вскочила, хватаясь за голову. – И перевод тот же самый – Корнеевой! Я же просила не упоминать при мне эту чертову пьесу!

Женщина исчезла за дверью.

– Откуда ты эту пьесу выкопал, парень? – Астанин медленно поднялся со стула. – Тебе сколько – двенадцать, тринадцать? Рановато вроде читать подобные вещи… Или ты это сделал специально?

Мужчина вдруг остановился и внимательно посмотрел на испуганного Вовку. Но, видимо, не найдя в нем ничего интересного, тоже ушел.

Маркин остался один. В голове болезненно пульсировала жилка. Очень хотелось лечь, закрыть глаза, прижать к себе Дусю и больше ни о чем не думать.

Но кошки здесь не было, кровати, чтобы лечь, тоже. Поэтому Вовка вышел в коридор, где на него тут же уронили ворох картонных коробок.

Высокий худой паренек с взлохмаченными волосами и крошечной бородкой попытался поймать хотя бы одну коробку, но она подпрыгнула в его руках и упала в общую кучу. Заметив страх в Вовкиных глазах, парень улыбнулся.

– Новенький? – чуть картавя, спросил он.

– Не знаю, – пожал плечами Маркин и помог собрать рассыпавшиеся коробки. – Велели стихи прочитать. Я прочел, а они вскочили и убежали.

– Значит, взяли, – пробурчал парень, пытаясь составить коробки в прежнем порядке. – Если не берут, говорят сразу. А что ты читал?

– Не знаю, – признался Вовка. – Екатерина Валерьевна сказала – какую-то проклятую пьесу.

Коробки перестали шуршать. Парень медленно поднял глаза.

– Ты читал отрывок из «Макбета»? – спросил он и так посмотрел на Вовку, словно он стал виновником трех землетрясений, пяти извержений вулканов и парочки цунами.

– Что в голову пришло, то и прочел, – растерялся Маркин, и коробки снова рассыпались по полу. – Но вроде бы не Пушкина.

– Откуда ты эту пьесу знаешь? – не унимался парень. – Ты же еще маленький.

– Пушкина? – Вовка никак не мог понять, чего же от него хотят. – Мы недавно Пушкина проходили, «Капитанскую дочку».

– Нет, Шекспира, – вернул Маркина к реальности парень.

– А, – облегченно вздохнул Вовка, – он успел испугаться, что действительно сделал что-то страшное. – Это который «Лир» и «Отелло»? Я у вас афиши видел.

– Слушай, – парень бросил собирать коробки и поднялся, – я вижу, ты ничего не знаешь, поэтому хочу тебя предупредить. В нашем театре о Шекспире лучше не вспоминать! Тем более не стоит читать наизусть отрывки из «Макбета».

– Почему? – Вовка впервые слышал, чтобы в театре запрещали какие-то пьесы.

Парень быстро оглянулся, но сейчас в коридоре они были одни. Тогда он приблизился к Маркину и быстро зашептал:

– Два года тому назад мы ставили «Макбета», хотели его повезти на конкурс в Сочи. Уже все было готово – декорации, костюмы, украшения, когда один за другим стали заболевать актеры. Потом на одной из репетиций упала декорация и сломала главному герою ногу. Потом леди Макбет со сцены свалилась. Шла, шла и вдруг – бац, в зрительном зале лежит! Потом и вообще чертовщина началась – пропала шкатулка с украшениями. Мы специально заказывали железные цепи, кольца, пояса, чтобы они на настоящие были похожи. А тут хватились – нет шкатулки! Короче, неприятности всякие посыпались. Кать Валерьевну чуть не уволили. А когда мы уже собрались ехать на конкурс, вагон с декорациями сгорел. Тогда-то и нашли ту самую шкатулку. Представляешь: все погорело, одни головешки остались. А она – целехонька! Слух пошел, что пьеса несчастье приносит. Что она проклята. Там ведь среди героев ведьмы участвуют!

– Подумаешь, – пожал плечами Вовка. Ему почему-то вспомнились детские новогодние утренники, где если уж не Баба-яга, так какая-нибудь ведьма всегда была.

– Не подумаешь, – с напором возразил парень. – В этой пьесе не все так просто! Она всегда считалась нечистой, даже название ее старались не произносить, вместо «Макбета» говорили «шотландская пьеса». А все потому, что Шекспир в нее вставил настоящие заклинания ведьм. Вроде он их то ли где-то подслушал, то ли где-то вычитал и вписал в пьесу. И теперь все, кто играет этот спектакль, обречены!

Маркин попытался связать рассказанное с самим собой. Ни в каких пьесах он не участвовал, ни о каких ведьмах он не читал. Тогда почему же все эти проклятия сыплются на его несчастную голову?

– А может, все дело не в пьесе, а в самих украшениях? – попытался возразить Вовка.

– При чем здесь эти железки? – Парень снова склонился к коробкам. – Дело в самой пьесе! Каждый раз, когда ее ставят, происходит какое-нибудь несчастье.

– Если вы все знали, зачем связались с этой дурацкой пьесой?

– Никто ж не думал, что так все получится! – Парень снова посмотрел в пустой коридор через плечо. – Астанин говорил, что это лучшая пьеса Шекспира и ее нельзя не поставить. А потом, он очень хотел сыграть Макбета. А Кать Валерьевна под конец согласилась на роль леди Макбет. Это уже после того, как первая актриса со сцены свалилась.

– Фантастика какая-то… – В рассказанную историю верилось с трудом.

– Короче, не любят ее у нас. – Парень обиделся, что его словам не верят. – Захочешь попасть в студию, выбери для чтения что-нибудь попроще.

– Терехов, ты еще долго? – раздалось из другого конца коридора.

– Иду!

Парень подхватил свои коробки и побежал дальше по коридору.

Вовка встал и задумчиво засунул руки в карманы. Колечко с готовностью нырнуло в его ладонь. Он повертел его в руках и пошел следом за парнем.

– Я тут кое-что нашел… – издалека начал Маркин. – Это не из вашего спектакля? Ну не из той шкатулки?

Терехов выбрался из вороха костюмов и посмотрел на протянутую ему ладонь с колечком.

– Странный вопрос, – пожал он плечами. – Шкатулку с украшениями закопали. Ты хочешь сказать, что выкопал ее?

– Ничего я не выкапывал! – Вовка попытался сжать пальцы, но было уже поздно.

– А ну-ка покажи!

Из-за вешалки выступил Олег, тот самый мужчина, слушавший Вовкино «выступление» в танцзале.

Маркин попятился.

– Интересная вещица. – Колечко исчезло в кулаке мужчины.

Вовка бросился на выход, но его перехватили.

– Олег Владимирович! – взвизгнул Терехов, и только сейчас Марков узнал его – вчера именно он был с лопатой.

– Валя, держи его! Он все знает!

Маркин нырнул под вешалку и стал продираться сквозь бесконечные камзолы и платья. Потом были дверь, лестница, повороты. Вскоре Вовка заметил, что пол под ногами не каменный, а деревянный. Каждый шаг гулко отдавался в огромном зале.

Но, помимо его шагов, в зале еще слышалось знакомое хихиканье.

«Он пришел! – раздался торжественный вопль. – Начинаем!»

Когда при молнии, под гром

Мы в дождь сойдемся вновь втроем!

И, как бы подтверждая эти слова, на Вовку обрушился оглушительный гром.

Как только завершится бой

Победой стороны одной.

Уши заложило от грохота медных тарелок.

«Перед вечернею зарей», – донеслось из-под потолка.

«Где встреча?» – прошептали Вовке прямо в ухо.

«В вересках», – захохотал противный голос.

«До тьмы Макбе́та там увидим мы!»

Шеи его коснулись ледяные пальцы, и Маркин начал задыхаться.

Глава 8

Трудности перевода

– Спрашивай!

– Спрашивай!

– Спрашивай!

Вовка долго тряс головой, но его все не покидало ощущение, что он спит. Однако сон был слишком похож на реальность.

– Ты можешь чего-нибудь пожелать!

Одна из ведьм, страшная лохматая старуха с бородой – да-да, именно с бородой! – отлетела от костра и приблизилась к Вовке.

– У тебя есть минута, прежде чем ты умрешь! – прошипела она и мерзко захихикала.

– Ты упадешь с лестницы, – поддакнула вторая ведьма.

– И разобьешься в лепешку, – добавила третья.

– И проклятье свершится! – завыли все трое разом. При этом костер, вокруг которого они кружились, взмыл под потолок, освещая пустую сцену и часть зрительного зала. – И мы снова станем свободны!

– Не станете! – Вовка почувствовал, как внутри у него все напряглось, словно ему надо было пробежать последние сто метров и там, за чертой, его ждало спасение.

– Глупый мальчик хочет спорить с самими загробными силами, – томно произнесла одна из ведьм, и две другие зашлись в приступе хохота.

– Это все ошибка! – попытался перекричать ведьм Маркин. – Вы не на тех охотитесь!

– Глупый мальчик. – Третья ведьма отлетела от костра и тоже закружилась вокруг Вовки. – Мы уже тысячу лет живем на земле и еще ни разу не ошибались. От нас еще никто не уходил живым! Ты думаешь, что потянешь время и тебя спасут? Так бывает только в плохих фильмах. От нечистой силы никто никогда не спасался. Ты – покойник!

От вида этих противных рож Вовку мутило, но он не собирался так просто сдаваться.

– Тысячу лет! – Маркин попытался улыбнуться. – Столько не живут. А если живут, то у вас явно проблемы со слухом. Вам нужно было убрать Маркова. Владимира Маркова из пятого класса! А моя фамилия – Маркин. Слышите? Мар-кин! И Маркелов с Маркушиным тут ни при чем. Уши надо по утрам мыть!

На сцене повисла пауза. Ведьмы удивленно смотрели друг на друга.

– Ошиблись?

– Ошиблись?

– Ошиблись? – заметались они над костром. – Мы не можем ошибаться! Мы всегда идем точно к своей цели и никогда не сбиваемся с пути.

Как только ведьмы заметались, Вовка почувствовал, что ему стало чуточку легче.

– Что у них за фамилии? – недовольно проскрипела одна из ведьм. – Маркелов, Маркушин. Не то было в наше время – Макбет, Малькольм, Макдуф!

– Тоже не фонтан, – фыркнул Маркин.

Ведьмы отлетели обратно к костру и зашептались. Огонь стал еле заметным, сцена снова погрузилась во тьму. Вовка попятился.

Если быстро найти выход, то он спасен. Хрусталева с Марковым пускай сами теперь разбираются со своими проблемами и отношениями!

Маркин почти успел. Дверь была от него в двух шагах, когда на его пути возникла ведьма. Глаза ее горели бешенством.

– Кольцо! – провыла она.

Дверь распахнулась, в зал ворвался Олег. Не заметив ведьмы, он пробежал сквозь нее и вцепился в Вовку.

– Вот ты где! – вскрикнул он, встряхивая совершенно обалдевшего Маркина.

– Вот где оно! – в тон ему проквакала ведьма.

Мужчина заорал, хватаясь за руку. На один из его пальцев было надето кольцо. Именно его и пыталась отобрать ведьма.

– Сестры, в круг! – рычала она.

Остальные ведьмы стали приближаться к ним, приговаривая:

– Грань между добром и злом, сотрись! Сквозь пар гнилой помчимся ввысь.

– Валя! – не унимался Олег. – Терехов!

В дверном проеме показалось испуганное лицо Терехова. Выпучив глаза от страха, он смотрел на невероятную сцену, разыгравшуюся у выхода из зала.

– Нет, нет, – замотал он головой. – Я не могу!

– Терехов!

Но Терехова уже не было.

Бросив ведьмам кольцо, Олег накинулся на Маркина:

– Говори, быстро говори – где остальное? Медальон с солнцем! Где это?

– Астанин, что ты опять творишь?!

Большая люстра под потолком вспыхнула. По проходу от противоположной двери быстро шла Екатерина Валерьевна.

В ярком свете ведьмы стали еле заметны, но они еще были здесь. Вовка слышал их недовольное завывание и жалобы. Они совещались, что-то вскрикивая на непонятном языке.

– Олег? – Екатерина Валерьевна остановилась напротив мужчины.

– Как ты мне надоела! – вдруг прокричал Олег. – Ходишь, командуешь! Ты разве не понимаешь, что я больше не могу быть рядом с тобой! Ты мне невыносима! В театре не может быть двух руководителей.

– Астанин, прекрати, здесь ребенок!

– Это ребенок? – нехорошо засмеялся мужчина. – У тебя все дети. А это не ребенок, это… это…

На пол упало колечко. Остановившимся взглядом Вовка смотрел, как оно покачивается возле мыска его ботинка.

– Из-за этого ребенка у меня ничего не получилось. А так я давно сгнобил бы тебя! И никакие проклятья мне были бы не указ!

– Ты выкопал шкатулку?! – ахнула Екатерина Валерьевна.

– Нет, – как сумасшедший, захохотал Астанин. – Ее выкопали твои дети. Это все они!..

И Олег бросился на Вовку. Маркин схватил кольцо, зажмурился и вдруг сильно захотел, чтобы все это закончилось. Сейчас же, немедленно! Чтобы никаких ведьм рядом не было! И чтобы никто никогда на него больше не кидался!

В Вовкиной голове вновь раздался демонический хохот, и, хоть глаза он не открывал, яркий свет ослепил его.

Сестры, мчимся чередой

Над землей и над водой, —

бубнил настойчивый голос.

Старший, младший – да придет

Каждый призрак в свой черед.., —

поддакнули следом.

Сестры, в путь, лететь пора,

До свиданья, господа! —

донеслось издалека.

И все смолкло. Только в Вовкиной голове оглушительно стучала кровь, и еще в горле пересохло. А еще Маркину вновь страшно захотелось забраться на кровать, прижать к себе Дусю и ни о чем не думать. Но Дуси больше не было. Он это только сейчас понял. Противные ведьмы разделались с кошкой сразу же, как только она стала им мешать. И хоть Дуся еще ухитрялась помогать ему, но это была уже не она, а только ее призрак.

Маркин посмотрел на свои пустые руки, которые больше никогда не обнимут черного мохнатого зверька, и заплакал. Ему было жалко ласковую Дусю, жалко глупую Хрусталеву, жалко тех, кто вместо того, чтобы любить и помогать другим, ненавидит и презирает всех вокруг.

– Мальчик, что ты, не надо!

На Вовкину голову легла рука.

– Ты испугался?

Маркин мотнул головой, сбрасывая руку.

– Ничего я не испугался, – всхлипнул он. Ему было немного стыдно своих слез. В двенадцать лет мужчины уже не плачут.

Вдалеке послышались голоса, топот ног. Двери зала распахнулись, и в него вбежали десятки ребят. Они все кинулись к Екатерине Валерьевне и начали наперебой что-то кричать, спрашивать, ахать и возмущаться.

Вовка кулаком вытер слезы, бочком обошел юных артистов и направился к выходу. У него было еще одно важное дело – нужно было предупредить Маркова о грозящей ему опасности.

Маркин не успел еще руку поднять к звонку, как дверь распахнулась. На этот раз Марков был вовсе не спокойный, а очень даже взволнованный. Ничего не говоря, он впустил Вовку в квартиру.

И снова Маркин топтался в узкой прихожей, не зная, с какой стороны подступиться к своему делу.

– Вас тоже на карантин посадили? – начал он издалека.

Марков кивнул и нервно передернул плечами.

– Ты знаешь, что произошло?

Марков снова дернулся.

– Почему они ошиблись? – Вовка пошел напрямик. Сколько можно ходить кругами?

– Я не знаю, о ком ты. – Володя ушел в свою комнату. И оттуда вдруг крикнул: – Я ждал тебя! Я тебя видел вчера около кладбища!

– Как ты успеваешь везде быть? – разозлился Маркин. – Ты же болеешь!

– Да, я болел! – вдруг вскрикнул Володя. – Я сильно болел!

Вовка осторожно вошел в комнату. Марков с ногами сидел на кровати, крепко обхватив свои колени.

– Врачи сказали, что мне осталось жить не более суток! – Он не говорил. Он выкрикивал слова. – У меня была очень редкая болезнь, полирадикулоневрит. От нее не существует лекарств, больные умирают в течение двух дней! Тогда папа поехал к какой-то знахарке. Он боялся, что меня сглазили, что кто-то просто захотел, чтобы я умер. И знахарка сделала амулет от сглаза. Он должен был меня защищать. И я вылечился. Год не ходил, ног не чувствовал. А потом встал! – Марков вскочил и что-то сорвал со стены. – Он меня защищает!

Перед своим носом Маркин увидел плоский тряпичный кружок, обшитый мехом, с пуговкой в середине.

– Я не знаю, что там хотела Хрусталева, но этот амулет отвел от меня беду! Я не думал, что все выйдет именно так. Я не хотел, чтобы кому-то было плохо. Я хотел, чтобы не делали плохо мне!

Вовка повертел в руках незатейливый амулетик и осторожно положил его на стол.

– Ты мне не веришь? – подскочил к старшекласснику Володя, бледное лицо его было заплаканным.

– Почему? Верю.

Вовке хотелось поскорее уйти. Он только сейчас понял, какой опасности подвергался. И ему вновь стало нестерпимо жалко Дусю, пострадавшую ни за что.

– Не плачь, Марков. – Маркин похлопал Володю по плечу. – Все будет нормально. Я вот тут тебе принес… – Он покопался в кармане и положил на стол колечко с таинственными буквами. – Отдай своему папе, пусть изучит его. Может быть, это действительно что-то ценное.

И, еще раз потрепав по склоненной голове тезки, Вовка побежал на улицу.

Он только-только собирался облегченно выдохнуть, как ему навстречу попалась Генриетта Карповна.

– Марков! – возмущенно начала она.

– Маркин… – тихо поправил Вовка.

– Вы меня с ума сведете! – не слушала его учительница. – Короче, я где тебе сказала быть? Что ты тут делаешь? Хочешь моей смерти? Вы меня точно в гроб вгоните! Ты видел Маркенсона?

– Он, наверное, уже дома, – произнес Вовка, не очень-то надеясь, что его услышат.

– Дома? – снова взорвалась Генриетта Карповна. – Ну все! В понедельник объявляю родительское собрание. Я вам всем устрою грандиозный скандал!

И она побежала дальше.

Вовка почесал в затылке. Все-таки везение не всегда зависит от ведьм. Бывает, что и без их «помощи» не везет.

Но тут он забеспокоился. А вдруг ему только показалось, что все закончилось? Вдруг клад снова выкопали и ведьмы опять начали бесчинствовать?

Он бросился к кладбищу.

И снова его опередили. Из-за гаражей слышалось натужное сопение и шарканье лопаты. На этот раз Вовка не стал забираться на крышу, а просто выглянул из-за угла.

Серега Минаев стоял на четвереньках и усиленно работал маленькой саперной лопаткой. Пятачок между гаражами вновь был весь перекопан.

– Клад ищешь? – поинтересовался Маркин.

От неожиданности Серега чуть не запустил в приятеля лопаткой, но вовремя остановился.

– Фу, – откинулся он спиной на земляной холмик, – ты меня напугал! Слушай, кто же так тихо подкрадывается?

– Нашел? – Вовка заглянул в вырытую яму.

– Нет здесь ничего, – грустно вздохнул Минаев. – Опять меня Манька обманула.

– А зачем тебе клад? – Маркин с сочувствием смотрел на вспотевшее лицо приятеля, на его перепачканную в земле куртку.

– В кругосветку хочу.

– Ты же сам говорил, что на металлолом далеко не уедешь, – напомнил ему его же слова Вовка.

– Так это ж не металлолом! – Серега вылез из ямы. – Сначала Манька все о каких-то железках твердила. А потом вдруг заговорила о возможностях и несметных богатствах, что теперь они с Хрусталевой все, что угодно, сделают. Что их каждый бояться будет и слушаться! Ну и прочую ерунду несла. И все колечком каким-то вертела. Я поначалу внимания на нее не обращал. Манька – известная болтушка. А когда все завертелось, тут-то я и понял, что это не просто железки! С какого это испуга их слушаться будут? Манька говорила, что подруга ее клад закопала обратно. Вот я и пошел проверить. А тут уже все перекопано, словно бульдозер работал. Короче, нет здесь ничего.

Вовка ткнул мыском ботинка в землю.

– Слушай, бросай ты это дело, – посоветовал он. – Если там что-то и есть, то на кругосветку точно не хватит.

– А на что хватит? – Минаев уже и так понял, что удача с кладом ему сегодня не улыбнется.

– Ни на что не хватит, – заверил его Вовка. – И вообще, этот клад одни только несчастья приносит.

Он вспомнил, с какой ненавистью Олег смотрел на Екатерину Валерьевну. А ведь он не просто так хотел эту шкатулку выкопать! Наверное, надеялся с ее помощью стать руководителем театра. Его сгубила его же ненависть. А казалось бы – театр, храм искусств…

– Пошли, Серега, – позвал Вовка. – Без чужих кладов обойдемся.

Он встал и еще раз осмотрел перекопанный пятачок.

Куда же Анька украшения вчера девала? Он сам видел, как она носила их за гаражи. Может быть, не будучи в силах закопать их, она покидала все за кладбищенскую ограду? Ведь недаром шкатулку закопали в этом месте. Колдовские вещи, да еще принадлежавшие актерам, на освященной кладбищенской земле оставлять нельзя. А если они там оказываются, то невольно теряют свою бесовскую силу. Может, так все и случилось?

Маркин подошел к забору. Могилы покрывал ровный слой снега. Никаких украшений на них видно не было.

– Все кончилось, – улыбнулся Вовка. Он вдруг почувствовал себя невероятно хорошо, просто прекрасно! – Давай мороженое купим, я тебе такое расскажу!

Минаев с грустью посмотрел на перекопанный пятачок, плюнул, взял лопатку под мышку и отправился следом за приятелем.

В вышине закаркала ворона. Она завозилась в своем старом гнезде, устраиваясь удобней. Под ее лапками звякнули железяки, которые птица ранним утром подобрала на земле. Они неприятно холодили лапы, но расставаться со своими сокровищами ворона не собиралась.

Content

Елена УСАЧЕВА
ШКАТУЛКА С НЕПРИЯТНОСТЯМИ

Вступление Странная находка

Глава 1 Путаница началась

Глава 2 Виновник торжества

Глава 3 Маркуша

Глава 4 Старый клад

Глава 5 Голоса и призраки

Глава 6 Тайна дневника

Глава 7 Проклятая пьеса

Глава 8 Трудности перевода