Альберт Байкалов

Антиджихад

Глава 1

Гафур стоял в центре комнаты с чашкой горячего кофе в руке и завороженно смотрел на экран «Panasonik». Но его внимание привлекла не симпатичная дикторша, а то, о чем она говорила.

С тревогой в голосе миловидная дамочка сообщала о том, что при разборе фундамента широко известной даже за пределами России гостиницы, в специально оборудованной нише, обнаружены почти полторы тонны тротила. По всем признакам он был оставлен там еще во времена войны. У Гафура, приехавшего в столицу только с одной целью – прославить себя на весь исламский мир, такие новости просто «срывали крышу». Сейчас он размышлял над тем, как сделать так, чтобы взять хотя бы половину найденной взрывчатки. Две машины с подобным обнаруженному в гостинице взрывчатым веществом, отправленные лично для него, были задержаны ФСБ еще в Ставропольском крае, и теперь он был сапожником без сапог. Необходимо было как-то восполнить потери.

Поглощенный своими мыслями, Гафур не замечал, как ароматный, горячий напиток вытекает из чашки на ковер, образуя коричневое пятно.

«Надо найти людей, кто будет оформлять акт на уничтожение находки, и заплатить им за каждый спасенный килограмм по десять долларов. Нет! По двадцать! Взрывчатка в Москве, да еще в таком количестве! Я смогу затмить подвиг братьев, которые атаковали Башни-близнецы в Америке, и покрыть себя славой!»

– Милый, – влажный язычок скользнул от ступни по голени к колену, потом выше, по покрытому густой черной порослью бедру, и вот уже головка Зины оттопырила домашний халат в том месте, где располагалось его мужское достоинство.

Гафур не заметил, как, выбравшись из спальни, Зина подползла к нему, словно кошка, и поднырнула под полу халата.

Сейчас было не до нее. Грубо толкнув Зину коленом в упругую грудь, он отправился в ванную, на ходу размышляя, как распределить тротил, который скоро попадет к нему в руки. В том, что это случится, Гафур был уверен: у него есть деньги, а в России для достижения любой цели, кроме них, ничего больше не нужно.

«Можно заминировать пару десятков автобусов и рвануть их в „час пик“, можно заказать полсотни женщин, и эти тупые „бомбочки“, разбредясь по центру этого города, вмиг унесут с собой тысячи неверных, можно… Нужен старик Камаль! У него связи, а главное, светлая голова», – размышлял Гафур, стоя под струями горячей воды.

Ненасытная Зинка, с огромными грудями и гладко выбритым лобком, не оставила его в покое и здесь. Иногда ему казалось, что для этой синеглазки не существует ничего более, кроме секса. Изредка, оглядывая себя в зеркале, он не мог понять, как такая красивая женщина могла польститься на огромного, с узким лбом, густыми, почти в палец шириной, бровями и глубоко посаженными глазами мужчину. Гафур знал, что он некрасив, даже страшен, и гордился этим. Воин должен быть таким. Он одним своим видом может нагнать страх на врага и вынудить того сложить оружие. Но эта-то что в нем нашла?

Ее точеная, с нежной бархатистой кожей ножка скользнула между двух его ножищ, едва не свалив на пол ванной комнаты. С трудом удержав равновесие, Гафур схватил Зинку за осиную талию двумя своими лапами, развернул ее на сто восемьдесят градусов, нагнул… Зинка замерла в ожидании вожделенного секса. Он даже почувствовал легкую дрожь ее тела… Но Гафуру сейчас не до женщины, как бы ни была она красива. Со всего размаха он стал хлестать ее ладонью по ягодицам.

Рык Гафура заглушил нечеловеческий вопль Зинки.

– …Говорил, женщина, когда занят, не лезь!.. Говорил, не гладь меня, когда я думаю. Получай!

– Ой, родненький! Мамочки…

Гафуру не пришлось лететь в Эмираты, чтобы встретиться с Камалем, когда раздался телефонный звонок.

Зинка, лежа на животе поперек кровати, жалобно постанывала и бормотала слова, которых Гафур разобрать не мог, сам же Гафур повязывал на мускулистой шее галстук.

Узел не получался, Гафур был зол, но просить Зинку взять трубку не решился. Подойдя к журнальному столику, он схватил сотовый телефон, и, не взглянув на определившийся номер, приложил мобильник к уху.

– Да!

– Что, дорогой, не в духе?

Услышав голос Камаля, Гафур растерялся.

– Здравствуй! Почему молчишь? – продолжал знакомый до боли старческий голос.

– Здравствуйте! – почти взвыл чеченец, отчего прижатая плечом к уху трубка выскользнула и грохнулась на пол.

Встав на четвереньки, смешно перебирая руками и ногами, Гафур ринулся под кровать и со всего размаха врезался в ее спинку. Зинкины постанывания вмиг прекратились.

Едва Гафур дотянулся до телефона, он тут же трясущимися руками вновь приложил его к уху.

– Что там у тебя? Почему так долго не отвечал?

Гафур поднялся и с ненавистью посмотрел на Зинку, размышляя над тем, как оправдать паузу. Однако араб не стал ждать ответа:

– Жди меня в полдень, – Камаль отключил телефон.

Гафур медленно опустился в кресло и задумался.

Выходит, Камаль в Москве. Места встреч на случай его прилета они оговорили еще в Каире. Сегодня вторник, значит, он подъедет в торговое представительство. Гафур посмотрел на часы, потом бросил брезгливый взгляд на Зинку, встал и, теребя подбородок, зашагал из угла в угол спальни.

На встрече он уже должен чем-то удивить своего хозяина. Показать свою работу. Только чем?

Неожиданно ему пришла в голову мысль. Нужно прямо сейчас отправить Кривого и Дыбу на разведку к гостинице, и, если повезет, пусть попытаются отыскать там человека, готового помочь осуществить его план. Выглядят они довольно респектабельно, возможно, уже к обеду им даже удастся решить вопрос. Камаль наверняка прилетел по тому же делу и будет очень удивлен, узнав, что он уже нашел выход из положения.

Кривой и Дыба были обыкновенными отщепенцами, бежавшими в начале девяностых от правосудия в Чечню, которая в то время принимала у себя все отребье. Кривой, он же Криворучко Олег, неудачно «выбил» деньги у какого-то кооператора, после чего жена его стала вдовой, а дети сиротами. Среднего роста русоволосый паренек, имевший за плечами два года службы в армии и спортивную карьеру боксера, не захотел рисковать и в тот же день сел на поезд Москва-Грозный. Его дружок, Дыба, худощавый каратист-самоучка, и вовсе попал под расстрельную статью, вырезав целую семью начинающего предпринимателя. Поскитавшись по России и налюбовавшись своими фотографиями на известных стендах, он также рванул на Кавказ. Спустя год началась война, и парням ничего не оставалось делать, как встать в ряды новоиспеченной армии генерала Дудаева. Чувствуя себя чужими среди непокорных горцев, они всеми силами старались заработать авторитет, и это у них получилось. Их славянская внешность сыграла основную роль в том, что оба оказались в составе диверсионной группы Гафура, организованной в конце две тысячи пятого года. Пройдя дополнительную подготовку в лагерях Афганистана и Грузии, они вернулись на родину уже в ином статусе и под другими фамилиями.

Рука вновь потянулась к лежащему на столике телефону.

В свое время Гафур учился в Москве. И не где-нибудь, а в военном училище имени Верховного Совета, поступив туда после года службы в армии. Как удалось сыну обыкновенного председателя колхоза оказаться в стенах престижного по тем временам вуза, куда безродному вход был заказан, одному богу известно, но окончить его он не смог, так как сломал на третьем курсе нос внучатому племяннику известного на всю страну полководца. Сейчас Гафур вернулся сюда отнюдь не для того, чтобы вспомнить те годы и побродить по памятным местам. Он приехал возглавить мощную террористическую группировку и нагнать ужас на неверных.

* * *

Скатившись куда-то за Садовое кольцо, угасающее солнце освещало лишь верхние этажи высоток странным, желтовато-розовым светом, отражаясь от окон своими остывшими лучами.

Уставший за день город нервно гудел – сигналили машины, гремели трамваи. По тротуарам текли людские реки, образуя на перекрестках, у станций метро и остановок общественного транспорта некое подобие водоворотов.

Была пятница. Ресторан «Скала», расположенный на улице Декабристов в спальном районе Москвы, пока еще скучал в ожидании своих гостей. Из полутора десятков столиков «Бирюзового» зала занята была лишь треть.

Большинство посетителей в это время представляли собой разного рода служащих из расположенных по соседству фирм, адвокатской конторы и банка, заскочивших посидеть за чашечкой кофе, выпить рюмку коньяка под негромкую музыку, чтобы стряхнуть с себя накопившееся за пять дней рабочей недели напряжение. Они, подобно водолазам-глубоководникам, проходившим после погружения адаптацию в барокамерах, приводили здесь свою нервную систему в порядок перед тем, как отправиться домой. Исключение составляли лишь влюбленная пара да какая-то престарелая чета. Вся эта публика изредка посматривала в дальний угол зала, где все семь мест за столом заняли крепкие и сравнительно молодые мужчины, трое из которых имели ярко выраженную внешность так нелюбимых в столице лиц кавказской национальности.

Несколько раз из служебного входа появлялся невысокий седой толстяк в строгом черном костюме и безупречно-белой сорочке. Как бы невзначай окинув взглядом просторное помещение, он исчезал. В его глазах была заметна тревога.

– Слышь, Джин, видел, администратор зачастил? – спросил у своего соседа смуглолицый молодой мужчина со слегка вьющимися коротко стриженными волосами.

Угрюмый горец со свирепым выражением глаз с густыми, сросшимися на переносице бровями и массивной квадратной челюстью пожал мощными плечами:

– Ну, скажи что-нибудь, Вася.

– Боится, что здесь разборки могут начаться. – Мужчина, которого назвали Василием, бросил по сторонам настороженный взгляд и продолжил уже заговорщицким голосом: – А что? Четверо русских и трое урюков. Само собой напрашивается вывод – отношения выясняют.

– Слышь, ты, русский, – сидевший напротив кавказец со слегка вытянутым лицом наклонился вперед и с неприязнью посмотрел на Василия: – Сам урюк. Дошутишься…

– Ладно, хватит вам! – Устроившийся с торца стола мужчина строго посмотрел сначала на Василия, потом на сидевшего напротив кавказца. – Сейчас оба у меня получите.

Он выглядел немного старше остальных. Свободного покроя светлый костюм не скрывал его атлетической фигуры. Серые глаза, волевой подбородок и аккуратная стрижка пепельного цвета волос, словно магнит, притягивали взгляды снующих по залу официанток.

Василий заметно приуныл.

– Всегда так. Хотя, – он махнул рукой и пододвинул к себе тарелку с салатом, – отсутствие юмора – это патология. Медицина тут бессильна.

– В случае с тобой это точно, – вступил в разговор сидевший от него по правую руку наголо бритый крепыш с бесцветными бровями.

– Полынь, тебе-то какое дело? – Василий совсем раскис. – Хотел пошутить…

– А получилось как всегда, – закончил за него Полынь и подмигнул кавказцу: – Ты, Шамиль, не обижайся.

Он взял графин и разлил в рюмки водку. Вернув его на место, вопросительно посмотрел на сидевшего с торца стола мужчину. Тот кивнул едва заметно.

Кавказцы извлекли из карманов пиджаков ордена «Мужества» и по сложившейся традиции опустили в стаканы.

– Ну что, поехали, – вздохнул Шамиль.

Выпили. Те, у кого были ордена, извлекли их зубами. Сидевшие рядом собрались было помочь приколоть их на лацканы пиджаков, но Антон остановил их:

– На пенсии наденут.

Смутившись, чеченцы уложили ордена в коробки и вновь убрали.

Антон Филиппов и шесть офицеров разведывательно-диверсионной группы Генерального штаба, а, говоря простым языком, спецназа ГРУ, отмечали награждение своих сослуживцев-чеченцев правительственными наградами. В последней командировке на Северный Кавказ эти люди отличились. Работая под боевиков, смогли выйти на след банды полевого командира Халида Байханова, удерживающей в заложниках представителей иностранной делегации.

За три года службы чеченцев в спецназе у них это была первая награда. Хотя, не будь этих людей, многие операции могли бы попросту оказаться невыполнимыми. Бывшие сотрудники милиции Курчалоевского ОВД Вахид Джабраилов, братья Шамиль и Иса Батаевы были незаменимы не только при выполнении задач на территории Чечни, но и в других государствах исламского мира. Они могли запросто сойти за паломников в Эмиратах, за долечивающихся боевиков в Турции, за членов этнической преступной группы в Москве и других городах Европы.

Плотный график занятий и тренировок сочетался с частыми командировками. В любой момент группа Филиппова могла получить распоряжение убыть куда угодно. Накануне три офицера и прапорщик улетели в Афганистан для сопровождения сотрудника посольства. В первый раз решили отметить событие вместе, но не получилось.

Зал постепенно заполнялся людьми. Заиграла музыка. За соседним столиком устроились четверо молодых женщин. Потягивая красное вино и о чем-то вполголоса переговариваясь, они с интересом поглядывали в сторону спецназовцев. Судя по всему, этих особ больше всего интересовали Филиппов и сидевший рядом с ним Полынцев. Шутника Дорофеева они, к сожалению, могли оценить только со спины. На кавказцев женщины смотрели с некоторым опасением, видимо, так же, как и большинство посетителей, приняв их за бандитов, выясняющих отношение с конкурентами.

– Требую продолжения банкета! – не выдержал Дрон, покончив с эскалопом. Шаман вновь разлил водку.

– Шеф, может, что-нибудь скажешь? – спросил Полынцев.

– Скажу, – кивнул Антон и, взяв рюмку, хотел встать, но передумал и произнес тост сидя: – За то, чтобы это были не «крайние» награды, а те, которые будут еще, не вручались посмертно.

Снова выпили. Антон закусил салатом и посмотрел на часы:

– Что-то Родимова нет.

– Чует мое сердце, не к добру это, – пробубнил с набитым ртом Дрон. – Наверняка замышляет, как праздник испохабить. Он сон потерял, как узнал, что без спиртного нам не обойтись.

– Сплюнь, – Полынь постучал по столу. – Я на выходные сына в зоопарк обещал свозить.

– Мы с женой уже давно перестали заранее что-то планировать, – грустно вздохнул Антон. – Стоит только Сережке что-либо пообещать, как какой-нибудь новоявленный Бен Ладен очередную пакость устраивает.

– Значит, эта нечисть заранее узнает о твоих намерениях, – заявил Дрон, сделав лицо серьезным. – Я бы на твоем месте комнаты на предмет прослушки проверил, а супругу через детектор лжи пропустил.

Антон едва заметно улыбнулся шутке капитана.

– А вот и шеф! – Полынцев показал взглядом в сторону выхода.

Генерал Родимов направлялся через зал в их сторону.

Невысокий, абсолютно седой, со слегка заостренным носом, в светлом костюме, он, скорее, походил на математика или профессора, преподающего в институте, чем на военного, прослужившего в спецназе всю сознательную жизнь. Но внешность была обманчива. В свои пятьдесят пять Федор Павлович без труда мог пробежать любую дистанцию, предусмотренную программой боевой и физической подготовки, отстреляться из какого угодно оружия на уровне если не мастера спорта, то где-то в этих пределах, свалить в течение пары секунд несколько амбалов в рукопашном бою. Однако в спецназе не это главное. Идеальная память, быстрота реакции, интеллект, умение моделировать ситуации, ориентироваться в любой обстановке и принимать зачастую неординарные решения – вот те основные качества, которые объединяли сидевших за столиком людей с этим человеком.

– Наконец-то! – Филиппов встал, указав место напротив.

– Я ненадолго, – предупредил, усаживаясь за стол, генерал. – Неожиданно появились неотложные дела.

– Что, даже на пару часов их нельзя отложить? – Филиппов сделал лицо огорченным.

– Кто, кстати, вас по домам развозить будет? – проигнорировав вопрос, на полном серьезе спросил генерал. – Я смотрю, вы намерены здесь, по меньшей мере, еще не один литр осушить.

– У меня в детском кафе, напротив, жена и сын. Регина прекрасно управляется с любым видом техники, – отрапортовал Антон. – Джип под парами на стоянке.

– Мы своим ходом, – ответил Джин. – Так сказать, пешим порядком.

– Я на такси, – впервые за вечер серьезно ответил Дрон.

Полынь взял со стола графин и, поднявшись со своего места, плеснул генералу в рюмку водку.

– Поздравляю, – Родимов посмотрел на Джина, потом на сидевших рядом Батаевых и вздохнул: – Желаю скорого мира в вашей республике, здоровья вам и вашим близким.

– Спасибо, – поблагодарил Джин.

Выпили. На некоторое время за столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь позвякиванием столовых приборов.

– Ну ладно, отдыхайте, – генерал встал. – Только чтоб завтра… – он шутливо нахмурил брови и постучал костяшками пальцев по столу. – Я еще, быть может, из вас хмель марш-броском вытряхивать буду. Кстати, – Родимов взглянул на Антона, – Туманов со своей командой уже вернулись из Афганистана.

– Шах случайно оттуда себе жену-мусульманку не привез? – улыбаясь, поинтересовался Дрон.

Все рассмеялись. Шаяхметов Марат был прапорщиком. Среднего роста, со слегка выпирающей нижней челюстью татарин никогда не лез за словом в карман и был в группе противовесом Дрону.

* * *

Когда Кривой и Дыба остановились по сигналу милиционера, стоявшего неподалеку от желто-полосатой ленты, на их лицах не дрогнул ни один мускул. Документы у них были в идеальном состоянии, внешность за более чем десятилетний срок отсутствия в стране изменилась, да и страна уже не та.

Втиснув свою «БМВ» между припаркованными у тротуара машинами, они некоторое время наблюдали за происходившим.

– Слышь, Дыба, – ковыряясь в зубах спичкой, наконец заговорил сидевший за рулем Кривой, – видишь, вон там, у грузовиков, военные ошиваются?

– Ну.

– А майора с красной мордой видишь?

– Да не слепой я, ты по делу говори! – вскипел Дыба.

– По ходу, он тут главный, это во-первых, а во-вторых, судя по его роже – «синяк».

– Согласен, – немного подумав, выдохнул Дыба, – только как к нему подкатить?

– Как учили, – усмехнулся Кривой и выбрался из машины.

Майор, о котором шла речь, стоял, привалившись спиной к дереву, вялым взглядом провожая редких прохожих, которые в основном представляли сейчас в этом районе практически все силовые структуры.

– Здравствуйте, товарищ майор! – Кривой стал вглядываться в опухшее, раскрасневшееся лицо мужчины.

– Ты что, журналист? – не выдержал военный.

– Нет, – Кривой отрицательно покачал головой. – Просто мне кажется, что мы знакомы. Вы где служили?

– В Забайкалье, ПриВО. – Стало заметно, что офицера эта тема тоже заинтересовала. Возможно даже, что и Кривой напомнил ему кого-то из сослуживцев. – А ты что, тоже сапер?

– Нет, – бандит развел руками, – пехота.

– В Чечне в командировке два месяца был, – продолжал вспоминать майор.

– Где? – Кривой оживился.

– Курчалой.

– В комендатуре?!

– Ну!

– Точно! – Кривой хлопнул себя по бокам руками. – Я в комендантской роте там барабанил.

– Срочную?

– По контракту…

Разговор пошел в нужном русле, тем более что Кривой, облазивший весь Северный Кавказ вдоль и поперек, хорошо знал Курчалой и его окрестности и, как говорится, «зацепил» майора, который на полном серьезе теперь считал его в доску своим.

– Долго здесь еще перекрыто будет? – Кривой показал взглядом на забитый транспортом проспект.

– А шут его знает. Пока не вывезут, – майор зло выругался. – Вытащили еще с вечера из-за стола, и вот до сих пор здесь торчу.

– Зачем?

– На весь найденный тротил по правилам составляется акт. Теперь, на полигоне, перед уничтожением, я должен буду засвидетельствовать, что по дороге ничего не пропало. Обычная формальность. В принципе, пока перегрузят, осмотрят все, – он закатил глаза к небу, – я здесь ни к чему. Просто живу далеко, потом тащиться не хочется.

– Понятно, – протянул с нотками разочарования в голосе Кривой. – Я думал, ты здесь за старшего…

– Начальства тут и без меня хватает, – майор невесело улыбнулся. – Только пока я и еще двое моих коллег свои закорючки на бумаге не поставим, этот сюрприз не будет считаться уничтоженным. А вот когда его на полигон собираются везти, это одному богу известно.

Он с тоской посмотрел на часы.

– Так пойдем в машину, – предложил Кривой, покосившись в сторону группы милиционеров. – Заодно и опохмелишься.

Воровато оглядевшись по сторонам, майор, которого, как выяснилось, звали Николаем, махнул рукой:

– Пошли.

Разговор возобновили уже в машине. Кривой познакомил военного со своим другом, назвав Дыбу для солидности Михаилом, и сразу полез в бардачок.

После ста граммов «Абсолюта» завели разговор о жизни, после двухсот Кривой стал намекать майору, что они с другом заядлые рыбаки, и неплохо было бы достать немного динамита. Николай отнесся к этому спокойно. Приезжайте, мол, к части, я вам пару шашек вынесу.

– Да мы не о том толкуем, старик, – вступил в разговор Дыба, которому наскучил затянувшийся диалог. – Ты сейчас ведь все это богатство на полигон повезешь, чтобы рвануть. А нам на всю жизнь половины этого добра хватило бы. Давай, мы тебе по тридцатке зеленью за каждый килограмм. А для списания ты там фейерверк и так устроить сможешь.

– Вы что ребята, бандиты? – вмиг протрезвевший майор округлившимися глазами посмотрел сначала на одного, потом на другого террориста. – Да вы знаете, какая это статья?! Нет! – Он с решительным видом взялся за ручку двери с твердым намерением покинуть машину. Но дверцы оказались заблокированными.

– Значит, дядя, разговор не получится? – Дыба плюнул себе под ноги и перевел взгляд на Кривого: – Сильно засветился?

– Если меня с этим пеньком и видели, то исключительно со спины.

– Это хорошо, – поворачивая ключ в замке зажигания, хмыкнул Дыба, – а я машину так поставил, ни одна падла не то что номера, марки не определила.

* * *

Регина едва успела свернуть, перескочив две разделительные полосы, как по тому месту, где только что находился джип, пронеслась милицейская машина с синими проблесковыми маячками, следом за которой, гремя бортами, проехали два «Урала». Колонну замыкал микроавтобус.

– «Разминирование», – прочитал по складам ничего не успевший понять Сережка, сидевший на заднем сиденье.

– Антон. – Вернувшись в свой ряд и прижавшись к обочине, Регина остановила машину и рассеянно посмотрела на разомлевшего после посещения «Скалы» мужа, устроившегося рядом. – Пересядь за руль. Что-то мне не по себе стало.

– Возьми себя в руки, – Антон сокрушенно вздохнул. – Ну как я выпивший поеду?

– Не отмазывайся, – она улыбнулась одними глазами, – ты же у меня самый-самый.

– Уговорила, – Антон едва успел щелкнуть замком дверцы со своей стороны, как по капоту легонько постучали милицейским жезлом.

– Когда надо, их днем с огнем не найдешь, – чертыхнулась Регина и вышла наружу.

– Так, гражданочка, – протянул худощавый милиционер, оглядывая голубоглазую блондинку с точеной фигуркой. – Двойная разделительная – раз…

– Поворот налево запрещен – два, – договорил за него вышедший на тротуар Филиппов. – Может, еще и аптечку проверишь? Сами все знаем. Только встань сейчас на то место, откуда она, говоря вашим языком, «маневр совершила», и посмотри, видно ли оттуда машину ваших коллег, которые летели как угорелые, без сирены.

– А вы, собственно, кто? – Постукивая на сей раз по открытой ладони жезлом, блюститель порядка перевел взгляд на Антона.

– Представьтесь для начала, товарищ сержант, как положено, а документы я вам уж точно предъявлю. – В голосе Антона появились металлические нотки.

– Сержант Пахомов.

Антон вынул из кармана пиджака удостоверение личности. Сержант потянулся было за ним, но Антон убрал руку, а другой слегка дотронулся пальцами чуть выше левого кармана форменной рубашки сотрудника ГИБДД.

– В развернутом виде.

– Филиппов Антон Владимирович, подполковник. Начальник оперативного отдела, – пошевелил милиционер одними губами. – Ну и что?

– Ничего, – спокойно пожал плечами Филиппов.

– Вы теперь домой общественным транспортом извольте добираться, поскольку права у вашей супруги изымаю, а машину отправляем на штрафстоянку. Или хотите сказать, что дальше сами поедете?

Милиционер, хитро прищурившись, посмотрел в глаза Антону. Запах алкоголя чувствовался за несколько шагов.

– Согласен, – Филиппов улыбнулся, оголив ряд ровных белых зубов. – Только ты перед этим у меня свое табельное оружие заберешь, ксиву и значок.

Опешив, сержант ухватился за опустевшую кобуру, потом похлопал себя по тому месту, где минуту назад висел значок.

– Ты… Вы…

Он бросил беспомощный взгляд в сторону своих коллег, стоявших у патрульной «Вольво». Как ни странно, никто из них не бросился ему на помощь. Напротив, покатываясь со смеху, они с интересом наблюдали за тем, как развиваются события у джипа. Рядом с ними, с пристегнутым к джинсовой курточке значком, стоял мальчуган, ехавший в остановленной машине.

– Ну ты, брат, даешь! – качая головой, милиционер растерянно озирался по сторонам, словно опасаясь того, что проезжающие мимо водители других машин заметят его оплошность. – Копперфильд нашелся!

– У меня в удостоверении между строк написано – фокусник. Ладно! – Антон дружески хлопнул сотрудника по плечу. – Понимаю. Не каждый день приходится останавливать супругу диверсанта.

После того, как инцидент был исчерпан, лицо его сделалось серьезным:

– Скажи, – Филиппов внимательно посмотрел на сержанта, – а откуда шла колонна?

– Да ты что, совсем ничего не знаешь? – пристегивая трясущимися после пережитого волнения руками значок обратно, пробубнил гаишник. – Гостиницу «Столичная» разбирали, а там, под фундаментом, в нише – ящики с тротилом. Больше тонны, – сержант снял фуражку, смахнул с тульи невидимую пылинку, вновь надел и пожал плечами: – Понимаю, война… Все такое. Но склад боеприпасов под таким доминой устраивать… Уму непостижимо. Я вот с матерью в старом доме живу. Тоже, черт его знает, может, и туда чего запихали.

– Ладно, – Антон потрепал сержанта по плечу, – бывает. Извините, что все так вышло…

Сержант кивнул вслед уходящему подполковнику и неожиданно схватился за погон, будто этот странный офицер мог и его ради шутки прихватить…

* * *

Гафур ходил из угла в угол своего кабинета, расположенного в офисе торгового представительства, с одинаковым трепетом ожидая как звонка от Кривого и Дыбы, так и сообщения секретарши о прибытии Камаля.

Наконец позвонил Кривой. Уговорить казавшегося поначалу доверчивым и жадным военного оказать помощь в приобретении взрывчатки не удалось. Причем, со слов бандита, с виду простоватый майор оказался руководителем группы, занимающейся непосредственно уничтожением опасной находки.

– Когда он понял, чего мы от него хотим, то попытался нас сдать, – закончил монолог Кривой. – Пришлось его похитить и увезти в надежное место.

По мере того, как сказанное доходило до сознания Гафура, его лоб покрывался испариной, а под левой лопаткой предательски заныло.

– Они что, с ума сошли? – машинально держа уже давно подающий короткие гудки мобильник у уха, произнес он вслух.

– Кто это, дорогой, у тебя сходит с ума? – громом среди ясного неба раздался от дверей голос Камаля.

Сухощавый старик с бесцветными глазами и смуглой, испещренной морщинами кожей неторопливо прошел к глубокому кожаному дивану и степенно опустился на него.

На самом деле настоящее имя этого человека было не Камаль, а Сарсур Махуль. Он лично курировал деятельность Гафура. Организовывал финансовую поддержку, определял цели и задачи, а при случае наказывал. В общем, для Гафура он был всем. Российским спецслужбам Сарсур Махуль был малоизвестен, да и наверняка в его биографии они не найдут ничего такого, что указывало бы на связь этого человека с Аль-Каидой. А между тем, этот гений конспиративной работы, через посредников, еще до приезда Гафура в Москву, организовал контакты не только с Хизб ут-Тахир аль-Ислами (Партия исламского освобождения. – Прим. авт.) и Аль-Ихван аль-Муслимун (Братья-мусульмане. – Прим. авт.), но и со скинхедами и другими националистическими группировками русских. Вынудив эти организации одному ему известными способами активизировать свои действия в столице, он рассчитывал отвлечь внимание российских спецслужб от появления в городе диверсионной группы, на подготовку которой, кроме нескольких лет, ушли очень большие деньги. От одних тренировок в стрельбе даже у Гафура волосы вставали дыбом. В специальный лагерь привозили краденых, купленных за мешок муки людей, просто провинившихся моджахедов, заставляли их бегать и прятаться, а обучаемому давали всего три патрона. Если он не мог их использовать по назначению, то иногда сам становился живой мишенью. Женщины пользовались единственной привилегией, у них было на два выстрела больше.

Сейчас, кроме группы русских, в столице двадцать хорошо подготовленных боевиков, большинство из которых чеченцы. Любой промах, который приведет к провалу организации или невыполнению задания, для Гафура может означать одно – он примет самую позорную смерть. Еще перед отлетом в Москву старик Камаль, напутствуя его, спокойным, обыденным голосом сказал: «Если что, ты будешь умирать долго и страшно, а в это время неверные будут испражняться на твое агонизирующее тело».

До этого времени о цели приезда речи не велось. Как сказал Камаль, «всему свое время». Первая задача – это всем прибыть в столицу неверных и разместиться на конспиративных квартирах. Причем он требовал иметь резервную жилплощадь. Этим занималась русская часть команды. Им легче договориться с хозяевами, они лучше знают менталитет своего народа. Тем временем остальные легализовались. Они нашли себе работу, немного изучили город.

Первый этап окончен. Сегодня Гафур, исходя из собственных умозаключений, самостоятельно приступил ко второй фазе операции. Он уже пытается на месте найти каналы приобретения оружия и взрывчатки. Уверенный в том, что ту же задачу ему поставит Камаль, чеченец был спокоен.

– Так ты мне и не сказал, кто сошел с ума? Разве уже есть такие? – насмешливо глядя в глаза Гафуру, напомнил Камаль.

– В центре города, при разборке фундамента, – начал было Гафур, но Камаль его перебил:

– Знаю.

– Я отправил людей, чтобы найти выход на тех, кто может помочь приобрести тротил. Двое русских…

– Кто?

– Дыба и Кривой…

– Понятно, говори.

– Нашли майора, который всем этим занимается. Подпоили… Предложили деньги. Он отказал им. Офицера пришлось похитить.

Пока шел этот странный диалог, Камаль, казалось, не слушал, а наслаждался роскошным интерьером офиса своего подопечного.

– Убили? – обыденным голосом спросил Камаль.

– Пока нет, – Гафур немного успокоился и взял себя в руки. Значит, он был на правильном пути.

– А зачем тебе взрывчатка? – ошарашил Камаль Гафура вопросом и уперся в него немигающим, холодным взглядом.

– Как? Так ведь…

– Молись, чтобы этот русский не пролил свет на то, зачем я сюда приехал, – Камаль встал и прошел к огромному окну. Некоторое время он молча наблюдал за тем, как по улице проезжают вереницы машин, снуют люди.

Гафур так и стоял на том самом месте, рядом с офисным креслом, где и застал его араб. Он даже не убрал в карман сотовый телефон, по которому говорил с Кривым. Рубашка насквозь промокла и прилипла к спине. Шея от напряжения ныла, а в горле давно пересохло, но он не решался выпить воды.

– Сейчас срочно встретишься с Питоном. Какая у вас задача, я расскажу тебе по дороге в аэропорт. Через три часа у меня рейс на Дубаи. Приготовь надежную машину и человека, который слышит только тогда, когда ему прикажут это делать.

– У нас все такие, – слегка склонив голову, ответил Гафур.

Но Камаль уже вышел из кабинета. В приемной из кресел поднялись двое его телохранителей, и через пару минут серебристый «Линкольн», все это время стоявший на автостоянке компании, плавно выехал на шоссе.

Наблюдая в окно за тем, как машина, словно крейсер, набирает ход, Гафур чувствовал себя раздавленным и униженным. Камаль не только говорил с ним как с мальчишкой, он даже не удосужился поприветствовать его, как это принято на Востоке. Гафур понял, что, допустив единственную ошибку, перешел в разряд самой низшей группы людей. Подобных тем, которых использовали в лагерях подготовки для упражнений в стрельбе и отработки навыков обращения с холодным оружием.

Глава 2

Генерал Родимов стоял на краю котлована, с задумчивым видом наблюдая, как по самому дну, перемешивая колесами грязь, ползет груженный зелеными ящиками «Урал».

Филиппов, чавкая тяжелыми армейскими ботинками, которые, среди прочего снаряжения, всегда возил в багажнике внедорожника, подошел и встал рядом.

– Ну и вид у тебя, подполковник, – грустно усмехнулся генерал, окинув подчиненного взглядом. – Костюм от Гуччи, а ботинки… Ты бы еще болотные сапоги надел.

– У вас не лучше, – Антон покосился на утопающие в грязи туфли генерала.

– Да, – протянул Родимов, – мы с тобой друг друга дополняем. Что думаешь по этому поводу? – Лицо генерала сделалось серым от злости. – Неужели нам в центре Москвы хотели Нью-Йорк устроить?

– Это не террористы, – уверенно заговорил Антон. – Ящики, конечно, в идеальном состоянии, и маркировка у них сорок первого года, самая ходовая сейчас, однако при детальном осмотре капитаном Дорофеевым было обнаружено, что изоляция на проводах от электродетонаторов разрушена от времени. Петли на замках крышек сильно проржавели. Ко всему прочему, это хозяйство было замуровано в середине прошлого века хорошим бетоном.

Родимов развернулся к Антону всем корпусом и, видимо, забыв, что стоит в грязи, едва не поскользнулся.

Антон поддержал его рукой за локоть.

– Дорофеев один осматривал? – Родимов заглянул в глаза Антону.

– Сами же знаете, – Антон виновато отвел взгляд в сторону, – там взрывотехники ФСБ, эксперты разные, саперы. У каждого свои интересы. Сам не стал соваться. Но Дрону я доверяю.

– Значит, все это с войны, – сокрушенно вздохнул генерал. – Предполагал, что когда-то аукнется.

– Вы о чем? – Антон с интересом посмотрел на генерала.

– Тротил при товарище Берии заложили. Когда возникла угроза сдачи Москвы, была создана особая команда, состоящая из саперов-подрывников. Вернее, это произошло даже раньше. В задачу этих людей входило подготовить к взрыву жизненно важные народнохозяйственные объекты. Столицу, как тебе известно, мы отстояли, а закладки не обезвредили. Шут его знает, где они еще есть.

– А команда? – Антон удивленно посмотрел на генерала. – В конце концов, архивы…

Родимов посмотрел на Филиппова как на несмышленого ребенка:

– Тех, кто это делал, в живых уж точно не оставили, а с ними и архивы, – он постучал указательным пальцем по голове. – Понимаешь?

– Ну и чего вы нервничаете? – удивился Антон. – Пусть саперы, инженеры и ФСБ теперь ищут, где и что еще заминировано. При чем тут наша контора?

– Есть версия, что о планах подготовки города к подрыву и оставленных со времен войны коммуникациях узнали террористы. Смежники не исключают, что после того, как о находке заговорили в СМИ, они начнут работу в этом направлении. Ты примерно представляешь, что будет, если эти уроды найдут центральный пункт управления?

Антон присвистнул и ненадолго задумался. Потом почесал затылок и, как бы невзначай, заметил:

– Кремль точно в списке был первым.

От этих слов генерал позеленел, но промолчал. Ответить было нечего.

Разбрызгивая грязь, подъехал «уазик» управления. Из него вышли Туманов и Полынцев.

Антон удивленно посмотрел сначала на них, потом на шефа:

– То, что меня сюда вызвали, я понимаю, а эти-то здесь зачем? Они что, не видели, как тонна тротила в дым превращается?

Генерал посмотрел на Антона тяжелым взглядом.

– Ты что, подполковник, еще не протрезвел? Ты как разговариваешь?

Антон поймал себя на мысли, что действительно выпитый с вечера алкоголь в совокупности с ранним пробуждением от телефонного звонка дежурного по управлению до сих пор играют с ним злые шутки.

«Теперь понятно, как люди дураками делаются», – безрадостно подумал он.

Никто, никогда из офицеров и прапорщиков спецназа не говорил с Родимовым в таком тоне. Впрочем, как и с Антоном его подчиненные.

– Виноват, – Антон старался не смотреть в сторону шефа.

– По линии ФСБ удалось установить имя офицера, который занимался в числе других подготовкой объектов к уничтожению, – заговорил генерал глухим голосом, когда оба спецназовца остановились напротив него. – Только одно «но», – генерал выдержал паузу, словно желая, чтобы Антон договорил за него, и вздохнул: – Год назад он умер. Прямо на восьмое марта. Однако остались жена, внуки, дети. Может, в конце жизненного пути он рассказал им нечто такое, что может нам пригодиться. Вдруг найдется какая-нибудь запись, старая полевая сумка, сосед, с которым он в домино играл… В общем, не мне вас учить. Выезжаете немедленно. Это Калуга. Свяжитесь с Линевым, адрес у него. Все, выполняйте. – Дождавшись, когда офицеры почти бегом бросились к машине, генерал перевел взгляд на Антона. – Ты будешь пока помогать мне думать здесь.

– Разрешите убыть в архитектурный институт. – Хмель после взбучки улетучился, и Антон понял, что положение достаточно серьезное. – Мне нужен план застройки того периода. Я попытаюсь определить, какие объекты, по мнению Политбюро, подлежали уничтожению в первую очередь.

– Вот! – генерал расцвел. – Вижу теперь не алкаша со съехавшей крышей, а самого Филина. Валяй.

* * *

Шамиля и Вахида сигнал «сбор» застал за завтраком. У обоих был хмурый вид. Чеченцы почти никогда не пили спиртного, и сейчас у обоих болели головы.

– Неужели Родимов сдержал слово и решил устроить нам пробежку? – надевая футболку, пробормотал Шамиль, прозванный в группе Шаманом.

– Не знаю, – натягивая туфель, прохрипел Джабраилов. – Все может быть.

Третий виновник состоявшегося накануне торжества, брат Шамана Иса, жил отдельно. Выдавая себя за коммерсанта, он обосновался у какой-то медсестры в районе Химок.

– Ну что, – критически оглядев себя в зеркале, Джин открыл дверь, – пошли.

Выйдя из подъезда, чеченцы заметили стайку подростков, сидевших на ограждении детской площадки. Краем глаза Шаман заметил, как один из них толкнул своего соседа локтем в бок, и тот, кивнув в ответ, стал набирать на сотовом номер.

Проскочив двор, они свернули в проезд старинного дома, за которым была автострада. Однако, сделав всего несколько шагов, оба встали. Перед ними, перегородив проход, позвякивая цепями, стояла группа крепких парней с типичной для скинхедов внешностью.

– Чего вам надо, ребята? – Джин с миролюбивым видом развел руками.

Драка сейчас была ни к чему. Нужно было срочно ехать.

– Это ты, черномазый, у нас спрашиваешь? – кривя губы, прохрипел самый рослый и сделал шаг вперед.

На руке этого парня Джин заметил кастет.

– Что мы вам плохого сделали? – вступил в разговор Шаман.

– Ты, тварь чумазая, знаешь, что эта земля для русских?

– А я что, у вас ее забираю? – удивленно воскликнул Джин.

Вахид уже понял, что «скины», вычислив их квартиру и один и тот же маршрут движения до остановки, караулили их с одной лишь целью – если не убить, то отделать «по-взрослому».

– Придется прорываться, – обращаясь к Шаману на родном языке, сказал он и двинулся на толпу.

Первому преградившему путь парню Джин врезал в основание челюсти, и того отбросило к стене. Второго «обработал» Шаман. Уйдя под локоть летевшей в его лицо руки с надетым на нее кастетом, он сунул верзиле в печень, перехватил локтевой сгиб и, развернувшись к нападавшему спиной, словно спичку, переломил его о свое плечо. Опустившись на одно колено, чем напрочь сбил с толку очередного бритоголового качка, Джин молниеносным ударом кулака правой руки между ног нападавшего сложил его так, что несчастный достал лбом носков своих ботинок на толстой подошве.

Нечеловеческий крик, усиленный стенами проезда, заставил оставшихся замереть на месте.

Цель скоротечного боя достигнута. Путь был свободен. Отморозки явно не рассчитывали на такой оборот дела и почтительно расступились перед направившимися дальше «нерусскими».

Один остался лежать у стены, не подавая признаков жизни, второй катался по грязному асфальту, зажимая локоть, и голосил так, словно его медленно распиливали ржавой пилой. Оба, по всей видимости, были самыми авторитетными и сильными членами группировки. Третий, держась за гениталии, скорчился, и от напряжения, казалось, вот-вот лопнет.

– Уф! – заскочив в подъехавший трамвай, Шаман вытер со лба пот. – Они этого так не оставят.

– Тогда придется всех переломать, – процедил сквозь зубы Джин. – Но квартиру я менять не буду.

– Интересно, – слегка придя в себя, Шаман вопросительно посмотрел на своего товарища, – а как они в больнице объяснять будут, кто их так?

– На нас свалят, – хмыкнул Джин. – Вот увидишь: «Злой чеченец бегал по двору с большим ножом, пока не догнал, а потом бил…»

Оба рассмеялись.

* * *

Питон, он же Одес Тарамов, был родом из Грозного. Имел высшее образование, много воевал. Именно к нему тянулись ниточки от каждого боевика. Он был в команде главным кукловодом. Выше него только Гафур.

Среднего роста, с глубоко посаженными глазами и дугообразными бровями, одна из которых была рассечена напополам, чеченец обладал незаурядными организаторскими способностями и легко мог подчинить себе волю другого человека. При обсуждении его кандидатуры для отправки в Москву именно эти качества заставили забыть о шраме, который мог вызвать массу вопросов у тех же милиционеров. Было решено говорить, что просто когда-то попал в аварию на машине и, сидя на пассажирском сиденье, вынес головой лобовое стекло.

– Слушайте меня внимательно, – Камаль сидел между Питоном и Гафуром на заднем сиденье «Вольво», перебирая четки и отрешенно глядя через окно на проносившиеся мимо дома Подмосковья. – Случай, когда при разборке старых зданий в Москве находят боеприпасы или взрывчатку, – не единичный. Просто на этот раз весть получила широкую огласку ввиду значимости сносимого здания. Оно считалось одним из символов столицы. На самом деле, когда началась война, русские заминировали очень много заводов и фабрик, а вместе с ними и крупные дома, расположенные в центре города и, как мне кажется, станции метро. Все работы были выполнены в строжайшей секретности. Сам принцип закладки зарядов был основан на разработках эмигрировавшего в Турцию царского офицера инженерной академии полковника Мальцева. Еще в Первую мировую войну русские были готовы к подобному развитию событий, и ими был подготовлен целый проект под названием «Карточный домик».

Нашим людям удалось разыскать правнучку этого офицера. Они представились историками из России, и она передала нам его труды, где описано, в каких местах лучше всего укладывать тротил, как маскировать. Обнаружив хотя бы одну закладку, по проводам можно выйти к месту, откуда он подрывается.

– Но ведь прошло столько лет, – Гафур удивленно посмотрел на старика. – Все провода давно истлели…

– Не забывай, в какие времена и под каким контролем все это делалось. Половина, но сработает. А это страшная катастрофа, – Камаль развернулся к Питону: – Одес, прямо сейчас допроси майора, которого взяли наши русские друзья, выжми из него все, что он знает по этому делу, а потом устрой так, будто его смерть была случайной.

– Я сделаю, как вы сказали, хозяин, – слегка наклонив голову, заверил чеченец. – Этот неверный расскажет все, что знает и даже не знает, а его смерть не доставит проблем.

– Ну, мне пора, – машина уже замедляла ход у ступеней аэропорта. – Да поможет вам Аллах.

По тому, как Камаль говорил с Питоном, Гафур догадался, что старик ценит чеченца, и почувствовал, как в его груди шевельнулась ревность. Возможно, это сыграло основную роль в том, что, пока они ехали обратно, он поставил Питону гораздо больше задач, чем на сегодняшний день требовала обстановка. Не забыл даже обязать его проверить, как устроилась и чем занимается старшая женского крыла их организации Замира Абдурахманова, вдова довольно известного в свое время полевого командира.

Высадив шефа, Питон устремился выполнять поручения. Поменяв в одном из дворов презентабельный «Вольво» на обыкновенную, в нескольких местах битую старушку «БМВ», они на пару с Аюпом Дигаевым, подвижным сорокалетним чеченцем, выдвинулись в направлении деревни Козино, расположенной в тридцати километрах от Москвы. Именно там ожидал своей участи майор по имени Николай.

* * *

Данила Линев поджидал Туманова и Полынцева, как всегда, на одной из конспиративных квартир, определенных для использования в рамках «Антитеррор». Он был в майке и шортах. На ногах тапочки. С первого взгляда и не скажешь, что этот коренастый русоволосый молодой мужчина с широковатым носом является сотрудником ФСБ, майором, и входит в состав специального подразделения по борьбе с терроризмом.

– Заползайте, – открыв двери и освободив проход, кивнул он в сторону зала.

В одной из трех комнат был оборудован так называемый информационный центр, с компьютерами, факсами и прочей аппаратурой, позволяющей даже, в исключительных случаях, прослушивать отдельные номера сотовых телефонов и определять координаты их работы. Всем этим хозяйством заведовала Таня – лейтенант того же ведомства, что и Данила.

Невысокая кареглазая брюнетка свела с ума все мужское население дома. По легенде, эта квартира принадлежала ей. Частенько наведывающийся Линев слыл женихом. Однако от воздыхателей все равно не было отбоя. По известным причинам в квартиру она никого не могла впустить. Но, тем не менее, находились такие отчаянные парни, что пытались даже спуститься к ней на балкон через крышу. Руководство штаба уже не раз подумывало поселить здесь вместо нее такую особу, от которой мужики бы попросту шарахались, как черт от ладана, однако от такой замены удерживало нежелание обидеть какую-либо другую сотрудницу своего ведомства.

Туман устало опустился в кресло, Полынь для приличия заглянул к Танюшке и даже чмокнул ее в щеку.

Занятая приемом какого-то факса, она лишь отмахнулась.

– В общем, так, мужики, – прыгая на одной ноге посредине комнаты, а на вторую натягивая штанину джинсов, заговорил Данила, – я тоже с вами поеду.

– Что, не доверяешь? – хмыкнул Полынь, плюхнувшись на диван.

– Дело не в этом, – Данила наконец справился с джинсами и принялся натягивать носки. – Просто с моей конторой легче на контакт люди того поколения идут.

– Понятно, – протянул Полынь. – Мы, значит, рожами не вышли. Тогда бы и ехал один. Зачем шеф нас с тобой отправил?

– Нужно будет много людей обработать, – Данила посмотрел сначала на Полынцева, потом на Туманова. – Может, в последнее время с кем выпивал и сболтнул, или в домино перекидывался да разговорился. Мы же абсолютно никакой информацией не располагаем о последних годах его жизни. Ну что, по коням?

Был полдень, и из Москвы выехали быстро. За рулем сидел Полынцев, которого развлекал разговорами Линев, а Туман дремал на заднем сиденье.

После дождя сильно палило солнце, и даже открытые окна не спасали от духоты. Через час проскочили Обнинск, а это почти полпути до Калуги. Машина была не ахти какой, кроме того, в салоне сильно шумело.

– А что вам шеф посерьезней тачку не дал? – Линев вопросительно посмотрел на Полынь.

– Эту под списание подогнать решили, – прокричал ему в ухо капитан. – Все равно, лучше, чем БТР.

Оба рассмеялись. Сзади заерзал Туман. Полынь посмотрел на него в зеркало заднего вида. Друга явно мучила жажда после состоявшегося накануне похода в «Скалу». Припав к горлышку прихваченной в дорогу бутылки минеральной воды, тот с жадностью пил.

– Полынь! – крик Линева заглушил свист резины разворачиваемого какой-то неведомой силой поперек дороги «уазика». Полынцева вначале прижало всем телом к двери так, что ему на какое-то мгновение показалось, что он попросту выдавит ее сейчас плечом, затем последовал резкий удар, и все утонуло во мраке и звоне битого стекла.

Полынь пришел в себя первым и почти сразу. Страшно болела ушибленная о руль грудь, а перед глазами он видел только бок супер-«МАЗа». Тупо уставившись на странную надпись на полуприцепе, он никак не мог понять, кто виноват. Казалось, прошла целая вечность. Из оцепенения его вывел вопль Тумана:

– Куда же он, гад, пер!

Справа закашлялся Данила:

– Приехали.

С трудом открыв дверь, Полынь вышел на трассу. Скрипели тормозами останавливающиеся попутки. Хлопали дверцы машин, водители которых спешили на помощь. Кто-то бежал с аптечкой, кто-то с огнетушителем. Но возгорания не было.

Вся передняя часть их «старичка» была полностью разворочена. Капот и вовсе сложился гармошкой. Они врезались в левое колесо фуры, которая почему-то замерла поперек их полосы.

Медленно открылась дверь супер-«МАЗа», и на дорогу, в буквальном смысле, вывалился водитель. С трудом удержавшись на ногах, он уцепился руками за подножку и тупо уставился на развороченный «уазик».

«Неужели он так мог пострадать? – удивился еще плохо соображающий Полынь. – Такая здоровая машина».

Ясность внес Туман, который сразу разобрался, что к чему. Подскочив к водителю, он схватил его за отворот рубашки, развернул к себе лицом и двинул в челюсть с такой силой, что того оторвало от земли и отбросило на капот остановившейся в нескольких метрах «Субару».

– Пьяная скотина! – медленно надвигаясь на сползшего на асфальт дальнобойщика, с явным намерением добавить ему еще, прохрипел Туман. – Ты чуть троих человек на тот свет не отправил!

Положение спасла владелица иномарки, остановившей полет водителя. Вылетев на дорогу, женщина начала дико кричать, что ее машина ни при чем, и если у кого-то есть желание покалечить негодяя прямо здесь, то пусть бьют его о свои автомобили.

– Прямо в пяти метрах резко на нашу полосу вывернул. Хорошо еще, что мы едва тащились, – прижав к разбитому лбу носовой платок, проговорил Линев. – А ты тоже хорош. Нет чтобы за дорогой следить… Так бы успел съехать на обочину.

Присев на корточки, Полынь, морщась от боли в груди, вынул сотовый телефон и стал набирать номер ГАИ.

* * *

Кривой и Дыба дожидались Питона в частном доме, который заранее сняли у одинокой глухой старухи на самой окраине небольшого и тихо умирающего села Козино.

Молодежь, едва почувствовав себя самостоятельной, бежала отсюда в близкую и манящую столицу, а мужики, по причине развала колхоза, почувствовав себя никому не нужными, тихо спивались и «переезжали» на кладбище. Доведенные же до отчаяния бабы нянчили внуков, которых «подбрасывали» дети, да трудились на собственных огородах. Кому повезло, те работали на ферме, уже давно считавшейся нерентабельной.

Майор оказался только с виду дряблым и безвольным. За время переезда он пытался выбить окно машины ногами, один раз набросился на сидевшего за рулем Дыбу, в надежде, что, потеряв управление, тот попадет в аварию. Дружкам пришлось отъехать от трассы и, оглушив его специально прихваченным для таких целей резиновым молотком, вколоть сильнодействующее снотворное. По идее, в сочетании с алкоголем, оно должно было свалить служивого, но тот лишь обмяк, и всю дорогу, пуская слюни, что-то бормотал себе под нос.

Дружки помнили строгое указание Гафура – чтобы на теле офицера не было никаких следов побоев, а в крови отсутствовал наркотик – поэтому действовали с максимальной осторожностью.

Заперев майора в гараже, где периодически наведывающийся к домохозяйке правнук ставил свою машину, они вошли в дом и теперь скучали перед стареньким телевизором.

Сама бабка возилась в огороде. В комнаты, за которые ей хорошо заплатили, не входила, ограничившись тепляком, куда, как она говорила, всегда переезжает на лето.

– Интересно, – сидевший на стареньком диване Дыба вытянул ноги и посмотрел на Кривого, – а как Питон этого сапера разговорить собирается, если Гафур сказал, чтобы следов побоев не было? От денег он отказывается, а стоит развязать руки, так тут же бросается, хоть и приплющило его после укола и водки.

– Наверное, у Питона какой-нибудь препарат есть, – пожал плечами Кривой, не отрывая взгляда от экрана телевизора. – Не наша проблема. Не продаст он ни грамма, если мы с ним чикаться будем.

Рядом с домом раздался едва различимый скрип тормозов. Переглянувшись, оба подельника подошли к окнам, заставленным горшками с геранью и алоэ.

От калитки через двор уже шел Питон и какой-то незнакомый парень с оттопыренными ушами. Он оживленно о чем-то рассказывал чеченцу, размахивая руками, тот делано смеялся.

– А это что еще за чудо? – удивился Кривой.

– Какой-нибудь специалист по причинению боли без следов, – с иронией в голосе ответил Дыба.

В это время «БМВ», за рулем которой остался Аюп, развернувшись, вновь выехала на дорогу.

Питон прошел в дом, пропустив вперед себя незнакомца.

– Заходи, дарагой, – он указал место за кухонным столом. – Сейчас заправим машину и через час будем в твоем Можайске. Вот, попутчика прихватил, – обращаясь к вышедшим из комнаты бандитам, улыбаясь, объяснил чеченец. – Это мои друзья, о которых я говорил, – пояснил он ушастому.

– Сергей, – представился, застенчиво улыбнувшись, парень. Затем, спохватившись, привстал, пожал руки Дыбе и Кривому, которые, не понимая, в чем дело, промямлили в ответ какие-то на ходу придуманные имена.

«Педик», – брезгливо подумал Дыба.

«Студент», – сделал вывод Кривой.

– Пойдем, – Питон показал Дыбе взглядом на двери, – покажешь мне свое приобретение.

Гараж был сделан из листового железа и раскалился на солнце. Когда Дыба открыл дверь, их обдало жаром словно из печки.

Майор сидел, привязанный обеими руками к металлическому стеллажу. Рот был заклеен скотчем. Военный долго щурился от яркого света, пытаясь вытереть о плечо выступившие на глаза слезы.

– Он запястья не натер? – заволновался Питон, присаживаясь перед пленником на корточки.

– Не должен, – Дыба подошел и встал рядом. – Видишь, мы ему под веревки мягкую резину положили.

– По голове били?

– Так, резинкой, – отмахнулся Дыба. – Даже шишки нет. Наркоз Древнего Египта.

– А ты что, там был? – усмехнулся чеченец и отклеил скотч от рта пленника. – Побрить его надо, прежде чем второй раз клеить будете.

– Понял, – вздохнул Дыба.

– Майор, – Питон похлопал пленника по щеке, – ты меня слышишь?

– Да.

– Говорить будем?

– Сдохну, но продавать ничего не буду, – замотал головой офицер.

– Я думал, такие только в кино бывают, – обращаясь к самому себе, пробормотал не без восхищения Питон.

– У нас вся армия такая…

– Слушай, а никто и не заставляет тебя закон нарушать, – чеченец посмотрел на Дыбу, затем вновь перевел взгляд на офицера. – Ты нас не так понял. Нам совсем тротил этот не нужен.

Майор удивленно посмотрел на чеченца:

– Вы меня что, просто сожрать решили?

– А ты шутник, – усмехнулся Питон и выпрямился. – Расскажи все, что тебе известно о закладках. Кто владеет информацией, в каких архивах есть документы. В общем, все о подготовке Москвы к взрыву, когда на вас Гитлер напал.

– Так вот кто вы такие! – протянул майор, уже более внимательно разглядывая лицо Питона. – А я еще думаю, почему у тебя акцент кавказский. Ничего не знаю! Нашли ящики, и баста.

– Хорошо, – спокойно ответил Питон. – Сейчас мы будем пытать на твоих глазах лейтенанта ФСБ. Он тоже дураком прикидывается. Все, что мы сделаем с ним, потом повторим с тобой. Пошли, – обращаясь уже к Дыбе, который ровным счетом ничего не понимал, скомандовал чеченец.

– А где вы этого лейтенанта откопали? – громким шепотом спросил Дыба, когда двери гаража закрылись.

– Какой такой лейтенант? – брезгливо усмехнулся Питон. – Студент медицинской академии. Домой к маме на выходные ехал. Попросил подвезти. А я как раз человека искал. Сейчас он такое мяукать будет! Надо ему надлежащий вид придать, а потом волоките его в гараж.

Спустя десять минут избитого до неузнаваемости парня втащили в гараж, где сидел офицер. Бросили на пол. Питон, следя краем глаза за майором, ударил ничего не понимающего студента, которого избили еще в доме, дабы придать необходимый вид, по спине обрезком арматуры.

Взвыв, тот что-то запричитал, глотая окончания слов.

– Еще раз спрашиваю, у кого карты?

– Не…

Питон не дал закончить фразу и ударил по бедрам.

Парень вскрикнул и сник.

– Зажги паяльную лампу, – Питон ткнул арматурой в грудь Дыбы. – А ты, – он перевел взгляд на Кривого, – готовь хороший нож. Мне кажется, жить он не хочет, а таким голова не нужна.

– Может, просто электролит в уши закапаем? – неожиданно предложил Дыба. – А то тут и так жара.

– А как он будет мои вопросы слышать, ты не подумал? – зло прошипел чеченец. – Да и мозги у него почти сразу расплавятся. А мне задушевный разговор надо.

Через пять минут несчастный студент сипел, хватая широко открытым ртом воздух. Брови, ресницы у него обгорели. Направивший в лицо парня струю огня Питон от удовольствия даже высунул язык. Периодически отводя паяльную лампу в сторону, голову студента обливали водой из принесенного с собой ведра и задавали нелепые вопросы. Парень нес какую-то околесицу. Снова приступали к экзекуции. Пространство гаража со спертым воздухом заполнил отвратительный запах горелого мяса. Наконец один глаз несчастного лопнул и вытек.

– Все, – Питон устало вытер со лба пот. И в без того нагревшемся на солнце гараже от работавшей лампы стало совсем невыносимо.

Майора, которому все это время Дыба держал голову таким образом, чтобы тот видел все происходящее своими глазами, вырвало.

Когда еще подающему признаки жизни парню Питон хладнокровно перерезал горло, офицер практически находился в полуобморочном состоянии.

– Сейчас я отдохну и буду говорить с тобой, – вытирая кативший с лица градом пот прихваченным из дома полотенцем, тяжело дыша, проговорил изверг.

– Я знаю только то, что в Калуге жил человек, – слабеющим голосом заговорил пленник, – который в начале войны командовал подразделением, занимавшимся минированием зданий. Это был единственный доживший до наших дней носитель информации. Фамилия Сабанин… Еще слышал, что он на восьмое марта скончался…

– Хороший подарок жене, – съязвил Кривой.

– Точно больше ничего? – нахмурив брови, переспросил Питон.

– Точно, – одними губами проговорил майор. – И то случайно узнал, когда весь оперативный штаб собирали… Так что зря старались!

– Дай ему водочки, – обращаясь к Дыбе, распорядился Питон. – Пусть в себя придет. И отвяжите его.

* * *

К тому моменту, когда Джин вместе с Шаманом приехали в управление, вернувшийся с полигона Родимов уже успел привести себя в порядок. Он принял душ и надел форму.

В просторном кабинете было прохладно, и после уличной духоты, сутолок в трамвае и метро, «общения» со скинхедами оба почувствовали облегчение.

Стол генерала с монитором компьютера и старинным письменным прибором стоял перпендикулярно столу для совещаний, который тянулся почти через все помещение. Справа от кресла шефа находилась доска для маркеров. Слева – подставка с несколькими телефонами и селектором, за которой стоял флаг России, прямо над головой располагался герб. Вдоль одной из стен – карты, зашторенные плотным материалом черного цвета. Напротив – четыре огромных окна с зелеными портьерами.

Чеченцы еще не были в курсе причины их вызова, но, увидев шефа в генеральском мундире, насторожились.

Сами они были в гражданской одежде, поскольку, по сложившейся традиции, все снаряжение офицеров и прапорщиков группы находилось на базе. Вызовы в управление были крайне редки, тем более для чеченцев. ГРУ и руководство объединенного контртеррористического штаба, которому вновь переподчинили их подразделение, не исключало возможности скрытого наблюдения за кавказцами, появляющимися на контрольно-пропускном пункте.

Иса уже был на месте. Он сидел за столом для совещаний, боком к генералу. Когда Шаман и Джин вошли, Родимов, поднявшись, махнул рукой, давая понять, что доклады о прибытии его мало волнуют, и, выйдя из-за стола, сразу перешел к делу:

– Сегодня убываете в Турцию, – выдержав паузу, он указал на уткнувшегося в какую-то папку Ису. – Задачу он уже знает, в курс дела введет. Старший группы майор Джабраилов.

– Есть, – вытянув руки по швам, ответил Джин.

– Весь необходимый материал у капитана Батаева, – он вновь посмотрел на погруженного в текст Ису, который лишь едва заметно кивнул. – Отсюда не выходите, пока не изучите его досконально. Все в моем кабинете. Дежурного офицера и порученца я предупрежу. Документы, билеты уже готовятся. Хорошо запомните легенду. Впрочем, она вам, возможно, не пригодится. Задача предельно проста. Отыскать родственницу бывшего царского офицера и поработать с ней. Осложнения могут возникнуть, если деятельность группы привлечет внимание департамента военной контрразведки или, того хуже, ваших земляков, приезжающих туда, как известно, не чай пить, – генерал вновь выдержал паузу, посмотрел сначала на Джабраилова, потом на Шамиля и вздохнул: – Конечно, для такой специфической деятельности вам в команду нужен человек со славянской внешностью, поскольку придется работать с людьми, любящими Россию, и которые в курсе происходящих у нас в стране событий. Поэтому я дам указание, чтобы в состав группы включили Дорофеева.

После этих слов генерал взял со стола фуражку и вышел.

– Ну, чего там, брат? – подсев к Исе, настороженно спросил Джин.

– Ничего особенного, Вахид, – Иса передвинул к нему папку. – Я не знаю, почему так волнуется шеф. Нам попросту надо попытаться собрать максимум информации по еще дореволюционному проекту «Карточный домик».

Спустя час офицеры-чеченцы уже поняли: первое впечатление Исы было обманчивым. Если сама работа и не требовала особого риска, то ее результаты имели большое значение для работ по ликвидации «забытой» системы подрыва жизненно важных объектов столицы времен Второй мировой войны.

Живший в начале прошлого века полковник Мальцев занимался вопросами разрушения зданий, мостов и железнодорожных узлов минимальным количеством взрывчатки с учетом их конструктивных особенностей, материала и прочих нюансов, влияющих на прочность строений. Стремительное наступление немцев вынудило правительство СССР трезво оценить обстановку. Сталин не исключал сдачу Москвы. Именно в тот период времени в Куйбышеве готовилась запасная резиденция «вождя всех народов», а столица должна была стать городом смерти для оккупантов. Взрывчатка закладывалась с учетом расчетов Мальцева. Сейчас забытые ввиду научно-технического прогресса разработки были нужны только для того, чтобы найти оставшиеся заряды, а через них выйти на центральный пункт управления. Сделать это через закладку, обнаруженную под гостиницей «Столичная», не удалось. Провода были оборваны экскаватором, и все попытки найти концы в лабиринтах подземных коммуникаций не принесли результатов.

– Оказывается, многие в этом городе в прямом смысле живут на пороховой бочке, ничего об этом не подозревая, – почесал лоб Шаман.

По легенде, все трое – боевики полевого командира Гурно Гачиняева, убитого прошлой осенью. Проходили лечение на территории Грузии, затем в Стамбуле. Тем более, у всех троих уже имелись шрамы от полученных в ходе спецопераций ранений. Цель приезда в Турцию – войти в контакт с экстремистскими группировками для того, чтобы продолжить борьбу против неверных.

* * *

Надежно спрятав труп несчастного студента в окрестностях Козино, изобилующих болотами и реками, Кривой, Дыба и Аюп под руководством Питона для начала накачали отравленной водкой ставшего ненужным майора. Дождавшись, когда он практически впадет в кому, офицера перевезли в Москву и оставили на скамейке во дворе дома старой постройки в квартале от того места, откуда утром и забрали. Причем сделали это как заботливые друзья. Осторожно вытащили из машины и пристроили так, будто сильно перебравший военный просто уснул. На тот момент, когда Кривой надевал ему на голову кепку, пульс у несчастного уже отсутствовал. Во двор на машине они въезжать не стали, на всякий случай оставили ее на улице, поэтому, критически осмотрев результаты своего труда, преспокойно ретировались. Майор остался сидеть, положив руку на подлокотник деревянной скамейки, спиною привалившись к полусгнившей спинке. Голова свисала на грудь, а рядом, на расстеленной газете, стояла недопитая бутылка «Столичной», лежали аккуратно нарезанная колбаса, хлеб и валялись два пластиковых стаканчика.

– Сейчас в Калугу, – усевшись на переднее сиденье, скомандовал на чеченском языке Питон.

Дыба и Кривой за время, проведенное в Чечне, хорошо выучили этот язык, и если Аюп, привыкший не задавать лишних вопросов, лишь кивнул, поворачивая ключ в замке зажигания, то Дыба удивился:

– А какой смысл? Он же копыта откинул, этот, как его?

– Сабанин, – напомнил Кривой.

– С родственниками пообщаемся, наверняка он что-то рассказывал им. Может, есть в доме схемы, – не оборачиваясь, ответил Питон уже на русском.

– А как мы его родню искать-то будем? – Дыба в конец растерялся. – Калуга – это не какой-нибудь хутор. Тем более, ни имени, ни отчества не знаем.

– Через кладбища, – лаконично ответил Питон.

Спустя два часа езды, уже проехав больше половины пути, они попали в небольшую пробку. Машины до минимума снижали скорость, протискиваясь по команде регулировщика мимо стоявшего поперек дороги «Супермаза» и разбитого «уазика».

– Вот кто-то попал! – не без восхищения проговорил Дыба. – Интересно, а чего это дальнобойщика на встречную выбросило?

– Наверное, уснул за рулем, – выдвинул предположение всю дорогу молчавший Аюп. – У них это частенько бывает.

– Или нажрался, – зевая, проговорил Кривой.

– В вашей России одни дебилы, – неожиданно зло прошипел разомлевший от жары Питон. – С вами воевать-то скоро будет неинтересно. Все перепьетесь, переколетесь и сами сдохнете…

– Зачем ты так, Одес? – назвав по имени босса, обиделся Дыба. – Значит, я и Кривой, по-твоему, такое же быдло?

– Вы хуже, – Питон усмехнулся, – и знаете почему.

– Там, – имея в виду Чечню, заговорил Кривой, – ты мне об этом не говорил!

– Не горячись, – Питон перешел на более миролюбивый тон. – Я пошутить хотел и не подумал о том, как вы это воспримете.

– Питон, а, между прочим, я не предатель, – не унимался Кривой. – Мы все, и я, и ты, в одной стране живем. Взгляды просто разные. Это гражданская война, а не резня между русскими и кавказцами. С двух сторон одинаковое количество и мусульман, и христиан. Поэтому не делай больше таких намеков.

Дыба притих. Он не ожидал, что его дружок осмелится сделать нравоучение самому Одесу Тарамову. Человеку, чье имя приводило в трепет многих его земляков. Но, как ни странно, чеченец не стал хвататься за оружие и даже не повысил голос:

– Кривой, я же сказал тебе, это был глупый шутка! – растягивая слова, стал оправдываться тот. – Извини.

Раньше за Питоном такого не наблюдалось. Дыба пришел к выводу, что тот понял, чем может обернуться обыкновенная обида здесь, в России, и он уже был не рад тому, что попытался унизить русских, делающих с ним одно дело.

В Калугу приехали во второй половине дня и, пару раз тормознув, быстро выяснили у случайных прохожих, где находится основное городское кладбище. Полчаса ушло на то, чтобы отыскать на огромной территории бригаду могильщиков. Изрядно подвыпившие и грязные, как черти, они копали землю, словно роботы.

– Э-э, ребята, – Питон присел на корточки перед прямоугольной ямой, на дне которой стояли двое мужиков с лопатами. – Где ваш директор?

– А зачем он тебе? – закуривая сигарету, спросил один из них.

– Могила человек один найти надо, – чеченец обвел взглядом лес окружавших его крестов и памятников. – Есть же документ, кто где лежит?

Мужики дружно усмехнулись. Работавшие в соседней яме перестали махать лопатами и с интересом уставились на странного посетителя.

– Есть такой учет, – прокашлявшись, ответил тот, что был с сигаретой. – Только нет того человека, который им занимается. А так попробуй разбери, кто где похоронен…

– Так что же делать? – Питон растерялся.

– А вы скажите, на каком участке в марте хоронили, мы сами найдем, – неожиданно вступил в разговор Дыба.

– У-у, – протянул самый молодой землекоп, выбравшийся из соседней могилы. – Это на словах никак. В день по столько жмуров привозят, так что за месяц метров на пятьдесят границы кладбища смещаются.

– Ну, так покажи, – хмыкнул Кривой. – Мы заплатим.

– Ты знаешь, – парень оглянулся на своего напарника, – нас и так не плохо кормят.

– Очень надо, поэтому мы в долгу не останемся, – пообещал Питон.

Кладбище располагалось на территории лесного массива. Через десять минут ходьбы по лабиринтам тропинок между оград могильщик встал у деревянного, покосившегося креста:

– Вот от этого места, два ряда, – и, показав направление рукой, добавил: – Оба упираются в овраг.

После того, как он ушел с пятисотрублевой купюрой в кармане, Питон, Дыба и Кривой пошли между могилами, внимательно изучая надписи.

– Вот же гад! – не выдержал Дыба. – За десять минут пятихатка!

– Не кипятись, – продолжая шарить взглядом по надписям, успокоил его Кривой. – Я эту систему знаю. Он здесь в сутки такие бабки зашибает, тебе и не снилось.

– Что, после разборок братков хоронят? – усмехнулся Дыба.

– Тут вариантов море, – не обращая внимания на иронию дружка, продолжал Кривой. – Приезжают, например, родственники, с любимым папаней распрощаться, а гроб в могилу не проходит. Время поджимает. Дома поминальный стол. А мужички в это время из себя сильно занятых строят. Времени нет на устранение недостатка, который якобы вовсе не по их вине, а из-за грунта. Он, видите ли, здесь сползает. Родственники никаких денег не пожалеют, чтобы перед людьми не опозориться…

– Откуда знаешь? – неожиданно спросил Питон.

Однако ответа не дождался.

– Сабанин Михаил Викентьевич, – голос Дыбы в тишине и сумерках кладбищенского леса звучал торжественно-скорбно. – Тысяча девятьсот двадцатый – две тысячи шестой, пятого марта. Плюс три, значит, хоронили восьмого. Есть!

Переписав данные, вся троица устремилась к оставленной у въездных ворот машине, в которой их поджидал Аюп. До конца рабочего дня оставалось меньше часа, а нужно было еще обратиться в адресный стол.

– А если после смерти сведения о человеке из базы данных убирают? – тяжело дыша, на ходу спросил вполголоса Дыба Кривого.

– Есть еще бюро ритуальных услуг и много других заморочек. Так что не боись, – он подмигнул подельнику, – еще часок, другой и адрес его родственничков у нас в кармане.

Глава 3

– Ну и марево! – спускаясь по трапу и морщась от яркого солнца, зависшего в самом зените, простонал Дрон. – Папаня пакости придумывает одну хлеще другой.

Шедший впереди него Джин едва заметно улыбнулся. Он догадался, что Василий так назвал Родимова.

В десять они вышли из кабинета генерала в Москве, а уже через шесть часов ступили на турецкую землю.

Вахида не переставала удивлять мобильность их группы, скорости перемещения из одной точки планеты в другую, готовность соответствующих структур в кратчайшие сроки делать не только документы, но и легенды на каждого офицера. В сущности, он догадывался, что эта работа не прекращается ни на минуту, идет сбор, обработка, анализ информации, моделируются ситуации, исходя из политической обстановки, и основная масса вопросов решается заранее. Террористы набираются опыта с каждым днем, и, соответственно, противостоящие им службы должны наращивать свои возможности вдвое быстрее и работать на опережение.

Обязанности были поделены между офицерами следующим образом.

Сняв номера в гостинице «Медаст», Джин с Дроном должны сразу отправиться к правнучке полковника Мальцева. Иса, как человек, имевший неплохие способности к турецкому языку, должен был остаться в номере и по первой команде заказать такси и билеты на обратный рейс. Предполагалось покинуть страну самолетом, но не исключались и другие варианты. Он изучил расписание движения электричек в Болгарию, морских судов в соседние страны. Шаман же, имитируя боевика, ищущего своих «братьев по оружию», должен приготовить своеобразное алиби, на случай, если ими заинтересуется Департамент безопасности. На следующий день утром ему необходимо было проехать в район штаб-квартиры Конгресса чеченского народа, покрутиться там, определить, есть ли слежка.

Турецкая жандармерия, на фоне постоянного противодействия курдским силам сопротивления, вела себя жестко по отношению к тем, чье появление в стране вызывало у нее подозрение. А отработать тему, как выразился генерал, было необходимо в течение минимального времени.

Трехчасовой перелет не измотал спецназовцев. Оставив в четырехместном номере под присмотром Исы тот минимум вещей, который брали в дорогу, все занялись заранее определенными делами.

После гражданской войны русские эмигранты осели на холме Пера. Теперь это район Бейоглу. Туда Дрон с Джином приехали на такси. Выйдя на улице Независимости, Дрон надел солнцезащитные очки и огляделся. Мимо прогремел старинный трамвай, на запятках которого висели подростки.

Перейдя на противоположную сторону, двинулись вдоль невысоких старинных домов с расположенными на первых этажах шикарными бутиками, кофейнями и кондитерскими. Пройдя с полкилометра, свернули в тихий узкий переулок, заваленный мусором, и через пару сотен метров нашли нужный дом.

– Небогато внучка полковника живет, – оглядев снаружи двухэтажный старенький особняк, цокнул языком Дрон. – Этот сарай наверняка еще греки строили.

– Почему так думаешь? – Джин вынул платок и стал вытирать им струившийся по лицу пот.

– Раньше в этом районе жили богатые греки, потом, в семидесятых, когда Турция оккупировала Северный Кипр, они отсюда уехали. А ты что, утром документы по району предстоящих действий не изучил? – удивленно спросил Дрон.

– Пробежал взглядом, – Джин виновато пожал плечами. – Там многое надо было запомнить. Один план города чего стоит.

Несмотря на то, что группа уже не раз работала в Стамбуле, постоянно приходилось заново забивать в мозги карту, которая с каждым годом уточнялась. В Турции царил строительный бум. Появлялись новые улицы и площади, многие организации, переезжая с места на место, меняли адреса.

– Ладно, это не так важно, – похлопал его по плечу Василий. – Пошли.

Особняк, в котором когда-то проживала одна семья, сейчас был разбит на несколько квартир.

Двери открыла подслеповатая сгорбленная старушка.

– Вы внучка полковника Мальцева? – поприветствовав женщину, спросил Дрон. – Если не ошибаюсь, Варвара Петровна?

– А вы, наверное, внук энкавэдэшника Дукина? – усмехнулась она. – Шутка.

Женщина говорила с заметным акцентом.

– Мы прилетели из России, чтобы встретиться с вами, – переминаясь с ноги на ногу, стал объяснять Дрон. – Есть ряд вопросов, на которые вы, возможно, можете пролить свет.

– Что-то зачастили гости с исторической родины, – грустно улыбнулась бабулька и указала рукой на вход в комнату.

Переглянувшись, Джин с Дроном прошли в небольшую гостиную, где в основном преобладала старинная мебель. Круглый стол на изогнутых ножках между двумя окнами, заставленными горшками с цветами, секретер, рядом – комод из красного дерева. На стенах фотографии людей в военной форме дореволюционной поры, портреты красивых женщин. В углу иконостас.

– Присаживайтесь. – Дождавшись, когда гости осмотрятся, она указала рукой на почерневшие от времени стулья с высокими спинками, стоящие вокруг стола.

– А где ваш дед? – все еще разглядывая пожелтевшие снимки, поинтересовался Дрон.

– Вот по центру, – она подошла ближе и показала сухим, скрюченным пальцем на бородатого мужчину в офицерской фуражке. – Как я поняла, вас интересуют его работы по проекту «Карточный домик»?

– Да, – разворачиваясь к старушке всем корпусом, подтвердил Дрон. – А как вы догадались?

– Были уже историки из России, – Варвара Петровна развела руками. – Сказали, что восстанавливают справедливость – собирают информацию о выдающихся ученых того времени. – Сокрушаясь, она вздохнула. – Все записи и расчеты я передала им. Они, кстати, неплохо за это заплатили. Поэтому практически ничем уже не могу вам помочь.

Дрон прошел к столу и уселся рядом с Джином:

– А как выглядели эти люди? Когда они у вас были?

– Давайте, я пока поставлю чай, а потом мы поговорим, – предложила женщина, и, не дожидаясь ответа, ушла в соседнюю комнату.

– Дела, – протянул Дрон, многозначительно посмотрев на Джина. – Кто-то нас опередил. Не зря шеф так суетился.

Вахид слегка наклонился в его сторону, чтобы что-то сказать, но тут Дрон приложил палец к губам, давая понять, чтобы тот пока помалкивал. Прислушался. Из-за плотно закрытых дверей, за которыми скрылась хозяйка, доносилась речь женщины. Фраз разобрать было невозможно, да и к тому же она говорила на турецком, но было понятно, что она говорит по телефону.

– Кому эта «барыня» звонит? – насторожился Джин.

Дрон неопределенно пожал плечами:

– Не знаю. Возможно, повторное появление гостей, которые интересуются ее дедом, напугало старушку, и она решила позвонить в полицию.

– Может, уйдем? – заволновался Джин.

– Не для этого ехали, – возразил Дрон. – К тому же документы в порядке, а противоправных действий мы не совершали. Промурыжат и отпустят. Возможно даже, этот вариант нам окажется на руку. Есть шанс хотя бы узнать, кто у нее был.

– Ты прав, – успокоился Вахид. – Они не станут «прессовать» чеченских боевиков.

Вскоре Варвара Петровна вернулась с подносом в руках, на котором стоял чайник, розетка со сладостями и три чашки. Все предметы были явно серебряными, старинной работы.

– Как у вас такую красоту местные власти не экспроприировали? – разглядывая чайную ложку с замысловатым рисунком, хмыкнул Дрон.

– Они же не красные, – вздохнула старушка и принялась разливать по чашкам чай. – Вы не удивляйтесь, что так быстро управилась. Просто буквально перед вашим приходом собиралась почаевничать.

Чай был горьковатый, наверняка из самых дешевых сортов. Чувствовалось, что хозяйка квартиры едва сводит концы с концами.

– А на какие средства вы живете? – пытаясь завязать разговор и подойти к нужной теме с другого конца, спросил Дрон.

– Что вы имеете в виду? – не поняла пожилая женщина.

– Но вот у нас, например, люди вашего возраста получают пенсию…

– Ах, вот вы о чем, – она отставила чашку и грустно улыбнулась: – Сын помогает. Он работает в Каире, на фабрике.

– Варвара Петровна, – Дрон переглянулся с Джином и, собираясь с мыслями, потер мочку уха, – давайте вернемся к нашему разговору о работе полковника Мальцева.

– Ну что я могу вам рассказать о том, что произошло почти сто лет назад? – глаза старухи забегали. Дрон заметил, как, словно бы невзначай, она скользнула по циферблату больших напольных часов. – Вы же понимаете, я женщина, и в военных науках не разбираюсь. Знаю только, что работы касались Петрограда и его оборонительных сооружений… Еще он занимался сносом зданий при помощи взрывов.

– А можете поподробнее рассказать о тех людях, что были у вас? – Дрон пристально посмотрел на Мальцеву.

– Люди как люди, – она затеребила висевшую на отвороте платья брошь. – Двое мужчин…

Настойчивый стук в дверь не дал ей закончить. Как-то сразу съежившись и побледнев, она некоторое время сидела, испуганно глядя на Дорофеева.

– Вы сообщили о нашем появлении в Департамент безопасности? – Он покачал головой. – Зачем?

Ничего не говоря, женщина вышла из-за стола и, втянув голову в плечи, словно ожидая удара в спину, направилась в прихожую.

Дрон быстро достал сотовый и нажал на кнопку автоматического набора номера Исы.

– Слушаю…

– Иса, это Дрон, – быстро заговорил Василий, – у Мальцевой до нас были «гости» по тому же вопросу. Представились историками. Интересовались тем же. Сейчас, по всей видимости, нас будут брать. Доложи…

Договорить он не успел. Раздался звук открывающихся входных дверей. Едва он успел убрать телефон, как тесную комнату заполнили люди в штатском и полиция. На руках разведчиков-диверсантов защелкнулись наручники. Грузный, постоянно вытирающий со лба и шеи огромным носовым платком пот мужчина о чем-то долго говорил с Мальцевой на непонятном Василию и Вахиду языке, после чего их вывели на улицу и усадили в разные машины, стоявшие прямо у подъезда.

* * *

Сразу с кладбища Питон со своими помощниками отправился в адресный стол. Прибыв почти к самому его закрытию, им все же удалось узнать улицу и номер дома, где проживала жена покойного полковника Сабанина. Спустя десять минут респектабельно выглядевший Кривой уже прошел в подъезд «хрущевки» мимо сидевших на скамейке старушек.

Постояв с минуту на площадке, вышел.

– Извините, – поприветствовав двух престарелых женщин, Кривой рассеянно посмотрел по сторонам. – Вы в этом доме живете?

– Да, – подозрительно прищурившись, ответила полная, с накинутым на плечи платком женщина, – даже в этом подъезде.

– Не знаете, куда Надежда Константиновна могла выйти? А то позвонил, никто не открывает.

– Сабанина Надька, что ли? – переглянулись бабки. – Да мы вот около часа сидим, не проходила.

– А зачем она вам? – спросила вторая старушка, полная противоположность своей пышнотелой подруге.

– Я двоюродный племянник Михаила Викентича. Когда его хоронили, за границей был, приехать не смог. А сейчас вот снова в Москву вернулся, дай, думаю, навещу родственников. Ехать-то недалеко.

– Плохо они сейчас живут, – вздохнула вторая бабка. – Мариночка, дочка ее, от мужа ушла. Сейчас вдвоем перебиваются, внука тянут. Тот в институте учится, за каждый семестр платить надо. Муж Маринкин пьет безбожно. Не помогает. Даже наглости набирается и деньги на похмелье клянчит. Официально-то они не разводились.

– А живет он где? – осторожно спросил Кривой.

– Да в этом же доме, у своих родителей. Они с Маринкой сызмальства дружили. Вместе в школу ходили. Вон, – бабка указала суховатым пальцем на окна первого этажа соседнего подъезда. – Вовкой кличут. Сейчас вместе с отцом на пару пьют.

– Пока был жив Михаил Викентич, Вовка почти не употреблял, – вздохнула полная женщина. – Царствие ему небесное. Уважал зятек тестя. Кровельщиком работал. Да и тот ему помогал хорошо. Пенсия большая. Да еще он до самой смерти сторожем на автостоянке работал.

– Да, хороший был человек, – подтвердила ее собеседница. – Дачу на свадьбу подарил, машину на этого пропойцу оформил. Все говорил, «к чему она теперь мне?».

– Так, может, они сейчас на работе?

– Мариночка воспитателем в детском саду. Скоро подойти должна, а Надежда на пенсии.

– Какая работа в семьдесят пять? – усмехнулась толстушка. – У нее младшая сестра недалеко живет. Может, у нее сейчас.

– Ладно, – отмахнувшись от мухи, разочарованно проговорил Кривой, – пойду пока прогуляюсь. Позже еще раз зайду.

– …А что бы ты делал, окажись одна из этих старух Сабаниной? – спросил Дыба, после того как вернувшийся в машину Кривой пересказал своим подельникам разговор.

– Они обе дома, – Кривой посмотрел на окна третьего этажа. – Я у дверей некоторое время торчал. Слышал разговор двух баб.

Питон не долго думал над тем, как провернуть дело. Живший по соседству с интересующими его женщинами муж и зять-алкоголик значительно облегчал задачу. При любом раскладе чеченец не собирался оставлять в живых семью полковника.

Экс-супруга дочери Сабанина отправился обрабатывать Дыба. На стук, поскольку вместо кнопки звонка торчали лишь два оголенных провода, двери открыл рыжеволосый детина, на голову выше Дыбы. Старухи были правы: судя по мятому лицу, мешкам под глазами и трехдневной щетине, этот субъект находился в состоянии глубокого похмелья.

– Ты Вовка Чалый? – с ходу спросил Дыба и как бы невзначай дернул пакетом, в котором лежали две бутылки «Столичной».

Услышав знакомое позвякивание, рыжий сглотнул слюну и медленно кивнул.

– Значит, я к тебе. – Бесцеремонно отодвинув хозяина квартиры в сторону, Дыба проскользнул в коридор. – Мне твой адрес один знакомый дал. Так что ты не удивляйся. Меня, кстати, Толиком зовут. – Оглядывая пожелтевшие обои, Дыба протянул руку. – Проблемка есть. Говорят, ты можешь помочь.

– Проходи, – засуетился Вовка, почувствовав, что сейчас его мукам придет конец.

Оказавшись на кухне, Дыба пришел к выводу, что запои у Чалого начались сравнительно недавно. По крайней мере, кухонный гарнитур выглядел современно, хотя был изрядно заляпан, у стены мягко урчал двухкамерный холодильник и даже имелся маленький телевизор.

«Продать не успеет», – с иронией подумал Дыба, выставляя на стол водку.

– Ты один?

– Батя в комнате спит, – поморщился Чалый. – В одиночку пузырь раздавил и теперь тащится.

– Я по какому вопросу, – Дыба присел на краешек табурета. – Заработать хочешь?

– Ну, – приклеившись взглядом к бутылкам, промычал тот.

– Ты, говорят, кровельщик классный, а мне дачу закончить надо. Только ребята предупредили, что для начала тебя из запоя надо вытащить. Сможешь за три дня отойти?

– Без проблем, – доставая из настенного шкафчика рюмки, ответил тот. – А сколько платишь?

– Сколько тебя устроит? – откупоривая бутылку, вопросом на вопрос ответил Дыба.

Завязался разговор. После первых двух рюмок Чалый повеселел. Пил он, почти не закусывая, и быстро хмелел. Задав пару вопросов о предстоящей работе, кровельщик стал хвалиться своим трудовым прошлым.

– А ты, я вижу, парень толковый, – посмотрев на часы, перебил собутыльника Дыба. – У тебя, говорят, и жена с сыном есть?

Чалый вдруг сделался грустным. Как показалось Дыбе, у того даже навернулись на глаза слезы.

– Учится, студент…

– Помогаешь?

Вместо ответа тот замотал головой, опуская ее все ниже и ниже.

– Знаешь что, – Дыба потряс Чалого за плечо, – я тебе сейчас аванс выдам, а ты, пока на ногах держишься, отнеси его жене. Лады?

– Классный ты мужик, Толян. Я с тобой точно новую жизнь начну…

* * *

В то время, когда Дыба доводил до кондиции Чалого, Питон и Аюп приступили к основной фазе операции.

Пройдя мимо старух, с которыми совсем недавно беседовал Кривой, они смело поднялись на третий этаж. Аюп надавил на кнопку звонка.

– Кто? – раздался из-за дверей голос уже немолодой женщины.

– Здесь Надежда Сабанина живет? – не скрывая кавказского акцента, спросил Питон, с опаской поглядывая наверх.

– Да, это я, – растерянно ответила женщина. – А что надо?

– Мы палатка у вашего дома открываем. Фрукты торговать хотим. Ваши соседи говорят, вы на пенсии. Не хотите подзаработать продавцом? Дом рядом, работа рядом, ходить никуда не надо…

– А сколько платить будете?

– Не на лестница такой вопрос решают! – зная, что за ним наблюдают в глазок, разведя руками, воскликнул Питон.

Щелкнул замок, и двери открыла невысокая полноватая женщина с почти не тронутыми сединой волосами.

– Мама, кто там? – раздался голос из глубины квартиры.

– Проходите. – Настороженно глядя на гостей, женщина посторонилась.

Чеченцы разулись в прихожей и прошли в зал. Сабанина выглянула на площадку и только после этого закрыла двери.

Питон уселся в глубокое кожаное кресло, Аюп на диван.

– Прямо здесь, на улица, – продолжил врать Питон, показав на окно, – груши, виноград, зелень…

Из соседней комнаты вышла симпатичная брюнетка лет сорока с распущенными волосами и, привалившись плечом к дверному косяку, стала с интересом рассматривать гостей, наматывая локон на палец.

– Это моя дочка, Марина, – представила Сабанина. – Вот ребята предлагают подработать. Прямо рядом с домом.

– Ребята не предлагают подработать, – Аюп поднялся с дивана, не спеша подошел к матери, и, неожиданно схватив ее за руку, вытолкнул на середину комнаты. – Мы пошутили.

Женщина вскрикнула и, схватившись за сердце, ничего не понимающим взглядом уставилась на чеченца. Ее нижняя губа затряслась, а лицо покрылось малиновыми пятнами.

Питон достал пистолет и навел его на дочь:

– Нам нужны все документы вашего отца и мужа, полковника Сабанина.

При виде оружия у Сабаниной-старшей, и без того уже перепуганной насмерть, подкосились ноги. Она чуть не упала, но Аюп успел подхватить ее под руки и усадил на диван.

– Закрой балкон и форточки, – скомандовал Питон. – А вы, – обратился он к женщинам, – если поднимите шум, сразу отправлю на тот свет.

Марина, побледнев, отшатнулась от косяка и с криком бросилась к матери.

С проворством дикой кошки Питон схватил ее за талию и повалил на пол. Еще мгновение, и красивый рот женщины был заклеен скотчем.

Матери стало еще хуже. Откинувшись на спинку дивана, она лишь едва слышно постанывала, глядя на происходящее из-под полуприкрытых век.

Аюп выполнил указания Питона и сейчас стоял рядом с круглым старинным столом посередине комнаты.

– Ищи аптечка, – почесав стволом пистолета за ухом, распорядился Питон.

– Где у вас валидол? – Аюп нагнулся над Мариной, которую усадили рядом с матерью.

Поскольку рот ее был заклеен, а руки обмотаны скотчем, женщина взглядом показала на стенку. Открыв дверцу, чеченец без труда нашел лекарства. Вместо валидола он взял валериану, накапал лекарство в рюмочку и направился на кухню разбавить его водой.

Спустя пару минут Сабанина почти пришла в себя. Ее сильно трясло. Было заметно, что она готова закричать, но наведенный на дочь пистолет с глушителем сдерживал женщину.

– Деньги, два золотых кольца в шкатулке, – начала было она слабеющим голосом, но Питон перебил ее:

– Ты что, совсем глупый женщина? – он скрипнул зубами. – Документы, записи, тетради мужа где?

– В рабочем кабинете…

Сначала осмотром занялся Питон, а Аюп, оседлав развернутый спинкой вперед к дивану стул, караулил женщин. Затем, когда Питон собрал все тетради, дневники и даже семейный альбом, они поменялись местами.

Аюп работал уже грубее. Натянув, подобно Питону, перчатки, он стал сдвигать мебель, надеясь отыскать сейф, после чего свернул во всех комнатах ковры и занялся поисками тайника. Тщательно простукал паркет, снял в нескольких, показавшихся подозрительными, местах дощечки. Практически полностью разобрал письменный стол. В туалете и ванной, в тех местах, где кафель слегка отошел от стены, и под ним образовалась пустота, он тоже поработал топором.

Просмотрев за это время найденные записи Сабанина, часть из них Питон отбросил в сторону, а заинтересовавшие его сложил аккуратной стопочкой на полу, слева от себя. Но в них не было того, что он искал. В основном в записях были расчеты для подрыва зданий, тоннелей метрополитена, мостов, зависящие от материала, времени постройки и других особенностей; пояснения, как устроить подрыв таким образом, чтобы обломки разрушенных конструкций упали в строго определенное место.

– Ну что, мамаша, – брезгливо скривив губы, Питон уставился на Сабанину, – расскажи-ка мне, что твой муж минировал во время войны и каким образом все это приводится в действие. Только не ври, – он перевел взгляд на дочь, которая расширенными от ужаса глазами наблюдала за всем происходившим. – А не то я твоей кукле сейчас начну делать больно…

– Питон, – окликнул его Аюп и, пройдя в комнату, протянул несколько смятых и пожелтевших листков. – Список адресов, а напротив килограммы…

– Вот это уже кое-что! – пробежав взглядом по отпечатанным на машинке строкам таблиц, обрадованно воскликнул чеченец. – Где нашел?

– В крышке письменного стола.

– Так ты будешь говорить, старая сука! – неожиданно вскипел Питон, уперевшись взглядом в Сабанину.

– Я только слышала, – дрожавшим от страха голосом заговорила женщина, но дочь толкнула ее плечом в бок, и та замолчала.

Марина догадалась, для чего чеченцам нужна такого характера информация.

– Аюп, – Питон перевел взгляд на покрытого цементной пылью, грязью и опилками, мокрого от пота помощника, – убей эту сучку.

Однако едва чеченец, так и не выпустивший из рук небольшой топор, шагнул к дивану, как Сабанина быстро, иногда глотая окончания, заговорила:

– Он точно никогда не рассказывал. Только когда путч был, проговорился, что стоит ему доехать до станции метро «Китай-город» и выйти на улицу Забелина, как треть Москвы превратится в пыль.

– И это все? – Питон, не мигая, уставился на женщину.

– Да, – едва слышно ответила та.

– Ну, вот и хорошо, – он встал со стула и сунул пистолет за пояс, – Аюп, развяжи Марину. И надо помочь им прибраться.

– Сразу бы так, – Аюп, не выпуская из рук топора, помог подняться Марине с дивана и освободил ее стянутые скотчем запястья. Однако едва она шагнула к матери, как мощный удар обухом по затылку свалил ее на пол.

Дико взвыв, престарелая женщина бросилась из комнаты, однако Аюп в два прыжка нагнал ее, и вскоре в квартире наступила тишина.

Еще с минуту поглумившись над трупами, словно убийства совершил психически больной человек или наркоман, он с преспокойным видом прихватил пакет с чистой одеждой и направился в ванную приводить себя в порядок.

Раздался звонок в дверь. Питон открыл. На пороге, едва держась на ногах, стоял Чалый. В руке несколько сторублевых купюр.

– Ты кто? – держась за стену и глядя куда-то под ноги, спросил пьянчужка.

Бросив быстрый взгляд сначала вниз, потом вверх по пролету, Питон, не церемонясь, схватил мужчину за шиворот и втащил в квартиру. Не говоря ни слова, довел его до входа в комнату, в которой разыгралась трагедия, и, с силой нагнув, приложил его теменем о стену. Затем снял тапки, в которых тот пришел, надел их и, походив по комнатам, намеренно наступая в лужи крови, вернул их хозяину, лежавшему без чувств. Немного подумав, отыскал топор и вложил несчастному в руки. Из ванны вышел Аюп:

– Сам управился?

– А чего с ним возиться было? – вопросом на вопрос ответил Питон. – Совсем пьяный был.

* * *

Выехавшие в Калугу офицеры по причине аварии задержались в пути, а когда наконец, уже под вечер поднялись на третий этаж старой хрущевки, где проживала вдова Сабанина, обнаружили там милиционеров.

– Что здесь произошло? – показав удостоверение дежурившему в коридоре сержанту, спросил Линев.

– Как обычно, – прижимая к лицу носовой платок, ответил тот. – Бытовуха. Жена ушла от мужа, тот с годик попил, потом решил наказать благоверную, а заодно и ненавистную тещу.

– А поточнее? – лицо Линева словно окаменело.

– С матерью проживала уже взрослая дочь, ушедшая месяц назад от супруга-алкоголика. Обе на момент приезда группы немедленного реагирования были мертвы, – уже немолодой сержант убрал от лица платок и сунул его в карман. – Все стены, полы, книжные полки порублены топором и залиты кровью. Разрубленные на части женщины находились одна в спальне, другая в комнате.

– Точно? – недоверчиво глядя на сержанта, нахмурившись, спросил Данила.

– Точнее некуда, – хмыкнул тот. – Да вы лучше со старшим опером поговорите. Он в кухне. Там, кстати, и этот отморозок. Эксперты-криминалисты уже закончили и уехали. Так что можете смело топтать.

Едва Полынь и Туман тронулись с места следом за Линевым, как страж порядка преградил им дорогу и вопросительно посмотрел на Данилу.

– Они со мной, – догадавшись, в чем дело, ответил на немой вопрос во взгляде милиционера контрразведчик, и только после этого троица попала в квартиру.

В воздухе витал запах крови, а мухи в буквальном смысле слова выбивали глаза. На тесной кухне был относительный порядок. Лишь хрустели под ногами осколки битой посуды. Убрав со стола все лишнее, за ним с одной стороны устроился худощавый брюнет, оказавшийся тем самым старшим опером, о котором говорил дежуривший на площадке милиционер, по другую сторону восседал рыжеволосый громила в надетых на запястья наручниках. Рядом стоял еще один сотрудник в штатском. Вид громилы был ужасен. Опухший, с мешками под глазами, с ног до головы залитый кровью, он раскачивался из стороны в сторону, отрешенно глядя перед собой. Чувствовался острый запах перегара.

– И что он говорит? – Данила убрал удостоверение, которое показал милиционеру, в карман и прислонился спиной к вертикальному шкафу-пеналу для посуды.

– А вы, никак, дело в свое производство собираетесь взять? – поправив лежащую на столе стопку исписанных корявым почерком листков, съязвил оперативник.

– Не исключено, – на полном серьезе ответил контрразведчик, задумчиво глядя на подозреваемого. – Не просто же так я здесь.

Лицо опера вытянулось от удивления:

– Так тут же обычное двойное убийство на бытовой почве!

– Сомневаюсь, – едва слышно ответил Линев. – Можешь вкратце рассказать, как все было?

– Позвонили с небольшой разницей во времени сразу несколько жильцов этого подъезда. Шум в соседней квартире. Женские крики. Дежурный сразу отправил сюда экипаж ППС, который находился в этом районе. Входная дверь открыта. Здесь это пугало с топором в обнимку спит, – он показал шариковой ручкой на бугая. – Вернее, лежит без сознания. Когда с женщинами покончил, в мозгах, видимо, просветление небольшое наступило. Решил бежать. Споткнулся о порог комнаты и влетел аккурат темечком в коридорную стену напротив.

Жене отрубил руку и размозжил обухом основание черепа. Теще лицо и грудь, – он поежился и передернул плечами: – Жуть. Паркет вскрывал. Даже стол бывшего тестя разломал. Видно, зеленых с рожками искал.

– Я не… Не мог, – громила попытался еще что-то сказать, как вдруг завыл. По лицу покатились крупные, размером с горошину, слезы.

– Можно мы осмотрим комнаты? – Сморщившись так, словно надкусил лимон, Линев вопросительно посмотрел на милиционера.

– Да, эксперты уже закончили. Смотрите, – кивнул тот.

Данила и спецназовцы разбрелись по квартире. Аккуратно ступая, Туман прошел в спальню, перешагнув через нарисованный на полу мелом силуэт человека. Задумчиво теребя подбородок, Полынь несколько минут сидел у порога, о который, со слов опера, споткнулся убийца. Линев же, натянув резиновые перчатки, изучал содержимое стола покойного Сабанина. Долго разбирался, как его ломали.

– Да здесь каждый квадратный сантиметр эксперты осмотрели и все запротоколировали, – появившийся в кабинете оперативник выглядел уставшим. – Все ясно как днем.

– А у меня с каждой минутой наоборот, все темнее и темнее, – раздался из-за спины голос Тумана.

– Вот, – Линев назидательно поднял указательный палец вверх. – Видишь, коллега, мои товарищи с вами не согласны. Даже наоборот.

– Что вам не ясно? – с раздражением в голосе спросил милиционер.

– Сколько времени прошло с момента поступления сигнала на пульт дежурного до того, как здесь была группа немедленного реагирования?

– Пять минут, – не задумываясь, ответил тот.

– Кто из соседей вызвал милицию?

– Позвонили сразу из двух квартир.

– Они сделали это сразу, как услышали шум?

– Да, – неуверенно ответил милиционер. – Хотя стук топора может навести на мысль, что в доме ведутся ремонтные работы.

– А сами-то они что говорят?

Оперативник стушевался:

– В один голос утверждают, что, как только послышался грохот, позвонили. Разница во времени при поступлении сигналов – полторы минуты.

– И вы хотите сказать, что за шесть с половиной минут этот Дракула умудрился снять в двух комнатах почти весь паркет, разворотить стол, отодвинуть от стен шкафы, а после этого разделаться с женщинами, которые наверняка не стояли на месте.

– Но вы же видели его, – не сдавался оперативник, – «человек-гора».

– Вы тоже не лишены зрения, – Линев стянул перчатки. – Он на ногах не держится.

– Что вы хотите этим сказать? – задал следователь самый волнующий сейчас для него вопрос.

– Этого парня умело подставили, – ответил за Линева Полынцев. – Даже если учесть, что он споткнулся о порог, след, оставленный на обоях коридора, должен был располагаться в другом месте. При этом ударился бы он не теменной частью, а лицом. Там расстояние – шаг. Либо он разогнался от окна, нагнулся и сам долбанулся, либо его нагнули, а потом приложили со всей силы о стену.

Линев одобрительно посмотрел на Полынцева. Еще бы, офицеры спецназа имели узконаправленные знания и навыки оперативной работы, однако обладали уникальным даром делать выводы, основанные на анализе обстановки, не хуже экспертов-криминалистов.

– Завтра получите соответствующие документы о передаче материалов дела в нашу контору, – Данила стянул перчатки и, посмотрев на часы, направился к выходу. – А пока до свидания.

* * *

Местом экстренного совещания Родимов выбрал свой второй кабинет, оборудованный в учебном центре Генерального штаба. Было два часа ночи. Генерал выглядел хмурым.

Одетый в камуфлированную форму, он ходил из угла в угол просторного помещения, заслушивая доклады подчиненных, становясь с каждой минутой все мрачнее.

Кроме гибели семьи Сабанина и устроенного в доме погрома пришел сигнал из Турции о том, что внучку царского офицера Мальцева также навещали неизвестные. Кроме того, майор Джабраилов и капитан Дорофеев были арестованы прямо в ее квартире. Масло в огонь подлило сообщение о смерти майора инженерной службы Горшкова, по предварительным данным отравившегося некачественной водкой. Именно этот офицер решал организационные вопросы по поводу оформления документов, транспортировки и уничтожения опасной находки. Исчез рано утром, в то время, когда вовсю шли работы. Найден мертвым спустя чуть больше четырех часов в одном из дворов неподалеку от разбираемой гостиницы. Несмотря на большое количество сотрудников милиции, находившихся там, никто ничего не видел.

Антон, собрав все эти факты воедино, пришел к однозначному выводу: кто-то упорно ищет информацию по подрыву заложенных во время войны зарядов. Причем работают эти люди быстро, сноровисто, грамотно, и наверняка уже намного опередили группу. Перелопатив огромное количество архивного материала, он составил список объектов, которые, по его мнению, в первую очередь могли быть заминированы. Всего в нем было более пятидесяти адресов. Никто не чувствовал себя спокойно. Никакой информации о том, кто за всем этим стоит, не было. И это пугало. Возможно, террористы уже вскрывают массивные двери расположенного под землей какого-нибудь бункера, в котором находится злосчастная кнопка.

Линев был обескуражен. В Калуге, в квартире, где произошла трагедия семьи Сабаниных, он еще допускал случайность, но, вернувшись в Москву и оказавшись здесь, был попросту потрясен.

Сейчас Данила в срочном порядке готовил доклад своему шефу, генералу Краснову, который формально возглавлял объединенный контртеррористический штаб.

От МВД на совещании присутствовал молодой майор по фамилии Тихонов, недавно закончивший академию. Кареглазый шатен был на голову выше Филиппова и, со слов представлявшего его человека, уже успел хорошо зарекомендовать себя на оперативной работе. Генеральную прокуратуру представляла следователь по особо важным делам капитан юстиции Суранова. Слегка раскосая, со стянутыми на затылке в тугой узел черными волосами, она заняла место на кожаном диване у стены.

– Касается всех, – Родимов наконец перестал мерить кабинет шагами и развернулся к столу, за которым сидели присутствующие. – Сегодня был подготовлен проект приказа о выводе вас из-под юрисдикции ведомств, в которых вы до этого работали. Другим приказом вы зачисляетесь в совершенно новое структурное подразделение под кодовым названием «Анаконда». Основное предназначение группы, как и прежде, борьба с терроризмом во всех его проявлениях. Добавятся такие нюансы, как изучение его природы и прогнозирование. До этого мы в основном вылетали туда, где уже конкретно что-то происходило. Сейчас мы заранее должны научиться определять цели и знать планы террористических групп. Основное требование – работать на опережение. Разведчики-диверсанты – костяк группы. Занятия, особенно теоретические, уже немного скорректированы. Оттачивать свое боевое мастерство будете, как и прежде, в учебном центре Генерального штаба. Вопросы?

– Разрешите, – со своего места поднялся майор Тихонов. – Как понимать «выводитесь из-под юрисдикции»?

– Вопрос ясен, – генерал вновь зашагал по комнате. – Только странно, что такой человек, как вы, его задает. Отвечаю. Вы должны организовывать взаимодействие со своими ведомствами, но, – Родимов поднял указательный палец вверх, заостряя внимание на том, о чем скажет дальше: – Только по моей команде.

– Как я поняла, вы наш начальник? – впервые за все время подала голос представительница Генпрокуратуры.

– А вот для вас как раз я не указ. Ваша задача – следить за законностью наших действий.

Филиппов с Полынцевым остались ночевать в гостинице. Взяв у дежурного сержанта ключ, они поднялись в номер. Антон тут же стал готовиться ко сну. Неугомонный Полынь включил компьютер. Едва Антон задремал, Полынь воскликнул:

– Теперь понятно, почему нам такое название придумали: «Анаконда, одна из самых крупных в мире змей. Длина до десяти метров. Живет у воды. Погрузившись в нее и выставив голову над поверхностью, часами неподвижно подстерегает добычу. Жертву топит или душит. Охотится на достаточно крупных животных, приходящих на водопой…»

– Слышь, любознательный, нам спать осталось от силы пару часов, – приподняв голову над подушкой, напомнил Антон. – Выключай эту штуку. А рептилиями займешься на пенсии.

Глава 4

В полицейском участке Дрона и Джина рассадили по разным камерам. Как понял Дрон, это были своего рода одиночки. Небольшой бетонный подиум представлял весь интерьер камеры. Не было даже окна. Вместо одной из стен – вертикально установленные металлические прутья.

Мешая английские, русские и турецкие слова, ему с трудом удалось узнать у полицейского, который перед тем, как отправить в камеру, еще раз обыскал его и отксерокопировал паспорт, что здесь они пробудут недолго. Подобными делами занимается Департамент безопасности, и туда уже сообщили о задержанных террористах.

– Мы не террористы! – попытался на английском возразить Дрон.

Вместо ответа ему двинули по спине резиновой дубинкой и препроводили сюда.

Сейчас, расхаживая из угла в угол узкого, как пенал, помещения, Василий лихорадочно размышлял над создавшимся положением.

Вообще он уповал на то, что турецкие власти, закрывающие глаза на то, что их страну уже давно используют чеченские боевики для решения своих задач, отнесутся к ним не очень строго. Обычно в Турции они лечатся после полученных ранений, решают организационные вопросы в Конгрессе чеченского народа, печатают свою литературу.

Но есть и другая сторона медали: на этой территории уже на протяжении многих лет ведется борьба с курдскими сепаратистами, и он не исключал такого развития событий, как попытку властей приписать его и Джина к этому движению. Как раз только сегодня утром в новостях сообщили о серии взрывов, прокатившихся по городу ночью. Ведь будь полицейский уверен, что он приехал из Чечни, то вряд ли назвал бы его террористом. Сидеть он, конечно, здесь не будет, и ему особо ничто не угрожает, но может уйти много времени на разбирательства. В Москве ждут результатов от их поездки, а они прохлаждаются в застенках силовых структур чужой страны. Хотя, с другой стороны, Дрон не считал эту командировку бесполезной. Пусть они ничего не узнали о проекте «Карточный домик», зато обнаружили, что кроме них кто-то так же занимается этой проблемой. Он был уверен, что Иса сообщил об этом Родимову. А каким способом и кто будет их отсюда вытаскивать, не имело уже ровным счетом никакого значения. Однако он ошибался.

Шаман подходил к двухэтажному зданию, расположенному на окраине Стамбула, где размещался приемный секретариат «Конгресса», когда ему позвонил Иса и сообщил о случившемся.

– Значит, задача меняется, – выслушав Ису, вздохнул Шаман.

– Что ты намерен делать? – настороженно спросил брат.

– Вместо того, чтобы лапшу на уши вешать о предоставлении финансовой помощи для возвращения домой, попытаюсь через «Конгресс» добиться освобождения Дрона и Джина, – пояснил Шаман. – Чеченцы имеют здесь большой вес. Туркам хватает возни с курдами. Не хватало им еще ссориться с кавказцами, которых здесь не меньше трех десятков тысяч.

Сотовые телефоны, находящиеся у офицеров, были надежно защищены от прослушивания, и они разговаривали без опасений.

В помещении «Конгресса» было прохладно – работали кондиционеры.

Уточнив у сидевшего за столом администратора, к кому можно обратиться по поводу незаконного задержания граждан Ичкерии, он направился на второй этаж.

В тесной комнатушке за столом с установленным на нем монитором компьютера сидел уже немолодой мужчина.

– Здравствуйте, – Шаман нерешительно сделал шаг и остановился.

По-чеченски ответив на приветствие, хозяин апартаментов указал рукой, на которой не хватало трех пальцев, на стоящий по другую сторону стола стул.

– Я чеченец, – Шаман обвел взглядом стены комнаты, размышляя, как сформулировать вопрос. – Приехал сюда с тремя нашими братьями. Сначала мы лечились. У нас были проблемы со здоровьем. Случайно попали под русские бомбы. А потом решили сделать одно дело, – он выдержал паузу, собираясь с мыслями, – в общем, двоих арестовала местная полиция. В этой стране мы ничего противозаконного не совершали. Просто хотели узнать одну вещь…

– Говори смелее, брат, – заметив, что посетитель чувствует себя неловко, подбодрил его беспалый. – Если воевал, не стесняйся. Видишь, – он показал руку, – это осколком под Гудермесом. Если бы не ранения, я бы до сих пор убивал неверных, которые топчут нашу землю.

– Мы все четверо после ранений. Восстанавливали здесь свое здоровье, – начал смелее Шаман. – Пока набирались сил, узнали, что когда-то в эти края бежал один русский инженер, который изобрел способы взрывов домов. Двое наших братьев отправились к его внучке в надежде купить сохранившиеся документы. Она вызвала полицию.

– Вы не били ее? – насторожился беспалый.

– Нет, что ты, брат, – Шаман поднял руки с открытыми ладонями. – Пришли они с миром. Но что-то напугало старую женщину.

– Хорошо, – на секунду задумавшись, чеченец взял со стола карандаш и открыл лежащий перед ним ежедневник. – Где вас искать?

Шаман назвал гостиницу.

– Иди и будь спокоен, мы решим этот вопрос. – Беспалый записал адрес, после чего вышел из-за стола и пожал на прощание Шаману руку.

* * *

Гафур ехал по Ленинскому проспекту в направлении площади Гагарина, где назначил встречу Питону, когда неожиданно позвонили из Стамбула. Как ни странно, это был Камаль.

– Ты отправлял вчера своих людей к Мальцевой?

– Какой такой Мальцевой? – не сразу поняв, о чем речь, переспросил Гафур.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – продолжал куратор. – В Стамбуле!

Спокойный, ровный голос араба и вовсе сбил его с толку. Рука, державшая трубку спутникового телефона, вспотела, и он приложил мобильник к другому уху.

– Это дочь полковника, который при царе жил, – как мог, напомнил сидевший за рулем Дукваха, догадавшись по обрывкам фраз о смысле разговора.

– Они уже были там и решили все вопросы! – облегченно вздохнул Гафур. – А что?

– Кто-то дышит тебе в спину. Но у меня есть теперь возможность узнать, откуда дует ветер. Работай, я позвоню вечером, – с этими словами всегда немногословный Сарсур Махуль отключил телефон.

Хмыкнув, Гафур повертел в руках громоздкий аппарат, потом сложил антенну и отвернулся к окну. Какая-то непонятная тревога, охватившая его еще с утра, когда он назначил встречу командиру диверсионной группы, усилилась.

На площади в машину подсел Питон. Расположившись рядом с Гафуром на заднем сиденье, он махнул рукой Аюпу, оставшемуся за рулем его машины, и тот, едва заметно кивнув, тронулся с места, чтобы через полчаса забрать хозяина в другом районе Москвы.

– Как дела, брат? – Сгорая от нетерпения, Гафур развернулся всем телом к Питону. – Судя по твоему лицу, у нас не все так плохо?

Гафур абсолютно ничего не знал о том, что произошло с момента их вчерашнего разговора по пути в аэропорт. Он справедливо не доверял никакой информации по сотовым телефонам, несмотря на то, что на каждый день недели были определены разные номера, а, назначая встречу, они использовали намеки. Кодировочные таблицы и инструкции были разработаны еще до приезда в Москву. Например, сегодня утром, когда Питон сообщил, что вернулся «от девочек, где прекрасно отдохнул», Гафур ответил, что он с этим завязал и намерен просто покататься по столице. В данном случае безобидный и короткий разговор по телефону означал, что Питон не зря провел время. Гафур, своим ответом «намерен покататься по столице», дал понять, что будет ждать в машине на площади Гагарина. «Заглянуть в казино» – значит пообщаться в ресторане «Арагви», а «сходить в сауну» – встретиться у Оленьих прудов. Таких условных фраз было с десяток. Знала их и Замира, курирующая женскую половину группы.

– Пока все нормально, брат, – Питон усталым взглядом проводил свою машину. – Майора допросил лично. Рассказал все, что знал. Назвал человека, который лично занимался минированием города, – это полковник Сабанин. Правда, он уже умер, но мы пообщались с его женой, – заметив разочарование во взгляде Гафура, поспешил успокоить его чеченец, – и перерыли всю квартиру. Нашли много интересного. Нигде не наследили. Все чисто. Менты будут думать, будто майор водкой отравился, а семью полковника зять топором порубил.

– Так вы узнали, возможно ли то, ради чего мы приехали в этот город?

В глазах Питона появился странный блеск одержимого:

– Слава Аллаху, мы не зря проделали этот путь. – Он бросил украдкой взгляд на спину водителя Гафура и быстро заговорил: – Жена человека, который занимался всеми этими делами, подтвердила, что существует место, откуда можно подорвать оставленные с войны мины. Оно находится в районе улицы Забелина. Скорее всего, это какой-то бункер. Еще она сказала, будто ее муж даже грозился устроить настоящий ад, когда власть захватила ГКЧП.

– Даже так? – Гафур потер руки. – Значит, он был уверен, что вся система все еще находится в исправном состоянии!

– Только он и тогда не сказал, как туда попасть, – вздохнул Питон.

– Как?! – настроение Гафура вмиг переменилось.

Еще мгновение назад он размышлял над фразой, которая бы повергла Камаля в шок. Что-то вроде того: «Хозяин, мои люди справились с задачей, теперь только скажи, и придет возмездие Аллаха в самое сердце земли неверных». И на тебе, оказывается, впереди еще много работы.

– Но не волнуйся, Гафур, – Питон расплылся в самодовольной улыбке. – Нам удалось найти список адресов с указанием объема взрывчатки. Это был черновик заказа на ее поставку в Москву. Если найти хотя бы одну закладку, то провода выведут нас к бункеру! Считай, что основную работу мы сделали, – с этими словами он вынул из заднего кармана брюк несколько листков бумаги, где, уже от руки, были скопированы таблицы. Оригинал он надежно спрятал.

Взглянув на Питона, Гафур тронул за плечо Дукваху:

– Проедь по Мясницкой.

В салоне наступила тишина. Питон отрешенно смотрел в окно, Гафур углубился в изучение переданных ему бумаг.

– Гафур, – нарушил молчание Дукваха, – Мясницкая.

– С какой стороны у нас четные номера? – засуетился чеченец, еще раз заглянув в список.

– Слева, – показал пальцем водитель.

Прильнув к окну, Гафур стал внимательно смотреть на таблички с номерами домов. Наконец, увидев нужную, попросил притормозить.

Огромное пятиэтажное здание с отделанным мраморными плитами фасадом величаво смотрело на него своими окнами. Раньше здесь было конструкторское бюро, эвакуировавшееся в сорок первом за Урал. Потом из пятиэтажки сделали жилой дом. Теперь на первых этажах размещались агентства, офисы компаний, разного рода конторы и даже магазин.

– Семь подъездов, – одними губами проговорил Гафур. – Как же в такой громадине искать закладку?

– В том-то и дело, что это громадина, а значит, и количество взрывчатки очень большое. Представляешь, сколько ее надо, чтобы разрушить здание? – усмехнулся Питон. – У нас есть рекомендации Мальцева. Русские опирались на его расчеты, когда проводили эти работы. Будем отталкиваться от них.

– А если она замурована в фундамент? – Гафур отвернулся от окна и посмотрел на Питона.

– Наглухо нет. Скорее всего, есть потайные двери или просто канализационные люки.

– Как бы то ни было, но, чтобы обследовать, не привлекая внимания, такой дом, понадобится время, – возразил Гафур. – А в списке их больше сорока. Нам понадобятся годы…

– Я так не думаю, – покачал головой Питон.

* * *

Ближе к вечеру Дрону и Джабраилову надели наручники, вывели из полицейского участка и усадили в микроавтобус, стоящий во внутреннем дворе.

По обрывкам фраз Дрон догадался, что их перевозят в департамент безопасности. Стало тоскливо. Глядя через затянутое сеткой окно на остроконечные купола мечетей, высившиеся над невысокими домиками, он пытался представить, что сейчас делает для их спасения Шаман.

В салоне с ними сидел и полицейский, и какой-то тип в гражданской одежде с наголо бритой головой. Было душно. По мере приближения к центральной части города менялся и пейзаж. Одно-, двухэтажные, похожие друг на друга дома сменились фешенебельными отелями, пестрящими рекламами высотными зданиями. Люди, особенно женщины, отличались здесь от живших на окраинах даже одеждой. Дрон успел заметить пару девушек в мини-юбках. Конечно, это могли быть и проститутки, а возможно, туристки из Европы или России, тем не менее контраст во внешнем облике Стамбула был большой.

Свернув с автострады, машина уперлась в высокие железные ворота, которые плавно откатились в сторону лишь после того, как человек в униформе турецкой жандармерии проверил какие-то документы у водителя и сидевшего рядом с ним полицейского, а потом заглянул в салон, словно для того, чтобы пересчитать пассажиров.

Тип в штатском вместе с конвойными сопровождал их по узким коридорам до самой камеры. Здесь условия были лучше. Две заправленные поролоновыми матрацами кровати, в углу, за перегородкой, – унитаз, а под зарешеченным окном размером с монитор компьютера – небольшой столик и два прикрученных к полу стула.

Но именно это насторожило Дрона. Он знал, как примерно обходятся в этой стране с преступившими закон людьми. У него возникло подозрение, что с ними играют в какую-то игру. Не прибавило радости и то, что на этот раз Джина поместили вместе с ним.

– Как ты думаешь, – усевшись на кровать и оглядев стены, словно пытаясь увидеть глазок видеокамеры, заговорил Вахид, – что все это значит?

– Сам хотел бы узнать, – Дрон прошел к столику и опустился на табурет.

– Это не тюрьма, – через некоторое время сделал вывод Джин, – и не следственный изолятор департамента безопасности.

– Ты бы поменьше вслух рассуждал, – как бы невзначай напомнил ему Василий.

Едва он закончил фразу, как загремел засов и в камеру вошел все тот же грузный бритоголовый мужчина, что сопровождал их из полицейского участка, и какой-то кучерявый парень.

– Как я понимаю, – с легким кавказским акцентом заговорил кучерявый, глядя на Дрона, – вы Агапов Василий Альбертович?

Дрон медленно встал и кивком подтвердил его умозаключение.

– Если знаешь, что в камере из двоих человек один чеченец, а другой русский, то вопрос глупый, – не выдержал Вахид. – Разве может он быть Асланом Умаровым?

Свой псевдоним он проговорил четко, выговаривая каждую букву.

– Такой порядок, – стушевался кучерявый.

– Ты чеченец? – Продолжая сидеть, Вахид упер руку в колено и исподлобья уставился на переводчика.

– Да, – подтвердил тот.

– Где мы находимся?

Лысый стал волноваться, переводя взгляд со своего спутника на Джина и обратно. Было ясно, что он не понимает ни слова. Спохватившись, парень начал торопливо переводить разговор. Выслушав переводчика, лысый что-то сказал. Кучерявый развернулся к Джину:

– Пока будем спрашивать мы…

– Хотя бы скажите, за что нас задержали? – фыркнул Дрон.

– С какой целью вы находитесь в Стамбуле? – спросил парень, проигнорировав вопрос Дрона.

– Отдыхаем, – лаконично ответил Джин.

– Вы имеете связь с курдскими террористическими организациями?

От этого вопроса Дрон аж подскочил на стуле:

– Ты что, совсем рехнулся! – Он с шумом перевел дыхание.

– Мы раньше лечились здесь, – заговорил Джин. – Оба. Ты же знаешь, на нашей родине идет война. Случайные пули…

– Так уж и случайные, – усмехнулся переводчик. – Вы можете быть с нами откровенны. Мы лояльны к членам чеченского сопротивления.

– Почему ты говоришь мы? – нахмурился Джин. – Тебе поменяли кровь?

– Извини, брат, – парень смутился. – Я такой же, как ты. Но мне непонятно, почему с тобой русский.

– Агапов воюет на нашей стороне уже несколько лет, – пояснил Вахид, с уважением посмотрев на Дрона.

Кучерявый перевел ответы задержанных турку. Выслушав, тот скрестил на груди руки, медленно кивнул и, что-то сказав, выжидающе уставился на своего помощника.

– Хикмет Агджа желает знать, с какой целью вы посещали турецкую подданную Мальцеву, где были задержаны полицией.

– Я не могу ответить на этот вопрос, – вздохнул Джин, – но, клянусь Аллахом, что мы не хотели причинить ей зла. Я и мой друг слышали, как она звонит в полицейский участок, но, как видите, не предприняли никаких мер, чтобы убежать. Мы даже не препятствовали тому, чтобы она открыла дверь. Думали, у нас просто проверят документы, и все.

– Она моя родственница, – неожиданно нашелся Дрон. – Просто об этом мы не успели ей сказать. Я привез ей немного денег. Моя мать совершенно случайно узнала об этом от женщины, которая часто проводит в этой стране отпуск.

– Зачем вы обманываете? – кучерявый криво усмехнулся. – Вас интересовали разработки ее деда, который был военным инженером. Разве ты не сообразил, что мы поговорили с ней?

Он вновь переключил свое внимание на бритоголового, которого, как выяснилось, зовут Хикмет Агджа.

– Вы будете говорить правду? – Наконец, пообщавшись с турком, переводчик перешел на русский.

– Нет, – откровенно признался Дрон. – Мы даже не знаем, кто вы. Вдруг вы и есть курдские террористы, разыгравшие этот спектакль?

– Перед вами майор турецкого департамента безопасности, – наконец представил бритоголового переводчик. – Я представитель Конгресса чеченского народа Гурно Латипов. Иногда меня привлекают в качестве переводчика. Вы находитесь в тюрьме типа «F». Еще вопросы будут?

– Где ты получил такое образование? – словно обращаясь к самому себе, пробормотал Джин, глядя на земляка.

– Я закончил школу в России, а потом учился в Англии, – не без гордости ответил переводчик.

– Ты знаешь, – Джин посмотрел на кучерявого таким взглядом, что тот даже отступил на шаг к дверям, – я не буду говорить с тобой. Когда на родине твоих предков льется кровь чеченцев, когда весь арабский восток и даже сами русские, – он скосил взгляд на Василия, – умирают во имя маленького, но гордого народа, такая гниль, как ты, бегает по всему миру и прячется от самого себя. Ты не чеченец. Переведи своему майору то, что я сказал, и убирайтесь. Можете сдать нас русским. Я не боюсь смерти. В Великой Ичкерии многие знают, кто такой Аслан Умаров.

Зло сверкнув глазами, Гурно все же выполнил требование и перевел сказанное майору жандармерии.

Криво усмехнувшись, тот направился к дверям.

– Вы еще пожалеете об этом, – неожиданно выпалил переводчик, на секунду задержавшись на пороге. – Вас переведут в тюрьму, где в камерах по сто человек. Там вы узнаете, что такое жара и голод.

Вахид лишь отмахнулся.

– Пусть переводят, – хмыкнул Дрон, когда двери закрылись. – У них из-за таких тюрем знаешь, какие бунты были?

– Почему? – безразлично спросил Джин.

– В такой вот камере, – Дрон обвел взглядом стены, – рассчитанной на два, три места, легко выбить из человека любые показания, инсценировать смерть, что практически невозможно сделать при большом количестве заключенных.

* * *

Легкий ветерок лениво шевелил верхушками огромных сосен, растущих по обе стороны еще пустой автострады. На ставшем сиреневым небе быстро таяли звезды. До восхода солнца оставались считаные минуты. Природа словно замерла в ожидании этого действа.

Еще затемно выехав из Москвы, Филиппов и Линев остановились у обочины и вышли из машины. Нужно было подождать микроавтобус со следственной бригадой ФСБ, которая вместе с ними направлялась в Калугу. Линев вез документы о передаче материалов следствия по делу двойного убийства, произошедшего накануне на квартире Сабаниной, из МВД в свою контору. Но это формально. Расследованием и оперативно-техническим обеспечением будет заниматься «Анаконда». Естественно, название подразделения в них указано не было.

Лишенные возможности получить хоть какую-то информацию о подготовке стратегически важных объектов столицы к уничтожению, сотрудники «Анаконды» могли лишь уповать на поимку убийц, мастерски заметавших следы, и лишь через них выйти на террористов. Хотя с сегодняшнего дня Туман и Полынь выборочно обследуют несколько зданий, которые, по мнению Антона, могли быть заминированы, но на это было мало надежды. Со времен войны прошло много лет. Дома реконструировались, подвалы забивались мусором, совершенствовалась система подземных коммуникаций.

– Мне работа уже снится, – поежившись от утренней свежести, Линев зевнул.

– Пора к психиатру, – пошутил Антон, протирая тряпкой фары «Лексуса».

– Кажется, едут, – прищурившись, пробормотал Данила, глядя на неприметный микроавтобус «Форд», появившийся из-за поворота.

Усевшись в джип, Антон повернул ключ в замке зажигания, включил передачу:

– С богом!

Трасса была относительно свободной, и уже через полтора часа кортеж из двух машин проскочил указатель с названием города.

Промчавшись по центральной улице, машины разделились. «Лексус» свернул на улицу Кирова, к зданию УВД Калужской области, а «Форд» на Огарева, где располагался дом Сабаниной.

Было начало рабочего дня. Во всех отделах в это время – максимум сотрудников. Проводились совещания, планерки, постановка задач, заслушивание происшествий за ночь, поэтому Филиппов был уверен, что все формальности, связанные с передачей материалов и задержанного в качестве подозреваемого супруга дочери Сабанина, будут решены быстро. Так оно и вышло. Уже спустя час они забрали из СИЗО опухшего, покрытого густой щетиной и подавленно выглядевшего Чалого. В руках Линева появилась папка с документами.

– Я не убивал, мужики! Любил я Маринку… Не мог я! – едва слышно причитал по пути к машине мужчина, заглядывая в глаза то Даниле, то Антону, в надежде увидеть там хоть какой-то намек на то, что они ему верят.

Провожавший Чалого до джипа милиционер снял с него наручники и вопросительно посмотрел на Данилу.

– Что? – не понял тот.

– Я браслеты забираю, надевайте свои, – придерживая за локоть Чалого, пожал плечами сержант. – Они же номерные…

– Незачем, – ответил за Линева Антон, открывая двери со стороны водителя. – Он действительно невиновен. А ты, парень, успокойся, садись на заднее сиденье и сиди тихо. Будешь нам помогать искать того, кто тебя подставил.

От этих слов лицо Чалого сделалось еще бледнее, а нижняя губа затряслась. Его можно было понять. Он провел в камере целую ночь в качестве подозреваемого в двойном убийстве. Наверняка, не помня из-за выпитого накануне спиртного и полученного сотрясения, что же в действительности произошло, несчастный поверил в то, что ему говорили при аресте.

Милиционер выглядел не лучшим образом. Он недоверчиво посмотрел на Филиппова, затем на Чалого и удивленно хмыкнул:

– Да вы что? Против него столько улик!

– Отпусти его, – устало вздохнул Данила, усаживаясь на переднее сиденье.

– Ты только, парень, «ноги» не вздумай сделать, – сев за руль и глядя в зеркало заднего вида на устроившегося позади Чалого, предупредил Антон.

Двери он на всякий случай все же заблокировал. Мало ли. Доведенный до отчаяния Чалый может подумать что угодно и решиться на любые действия.

– Пока едем домой, соберись с мыслями, успокойся и постарайся вспомнить все, что вчера с тобой произошло, – развернувшись вполоборота, проинструктировал мужчину Линев. – Ночью спал?

– Да какой там сон?! – сложив на коленях руки, Чалый отвернулся к окну. На глаза навернулись слезы.

Антон завел двигатель и выехал на шоссе. Вскоре они уже въезжали во двор злополучного дома. Кроме «Форда» со следователями из ФСБ, рядом появилась «Газель» группы, нашпигованная последними ноу-хау российских ученых и инженеров. Здесь было все, начиная от всех видов связи, считывающих устройств, разного рода сканеров, и заканчивая «детектором лжи».

Едва Линев с Филипповым вышли из машины, как от подъезда к ним заспешил средних лет мужчина в сером костюме.

– Это сотрудник управления майор Фомин, – шепнул Линев. – Начальник следственной бригады, прикомандированный к «Анаконде».

– Приветствую, – Фомин пожал Даниле и Антону руки и сразу перешел к делу: – Произвели поквартирный опрос, благо, что приехали рано и народ только собирался на работу, и вот вырисовывается довольно странная ситуация, – он на секунду задумался и потер висок: – Выходит, что в убийстве женщин участвовала хорошо организованная группа, где роли и обязанности были строго поделены с таким расчетом, что никто дважды не входил в подъезд. Была своя разведка, боевики, и люди, которые подводили под подозрение бывшего супруга Чалой.

– Он, кстати, здесь, – Антон показал взглядом на «Лексус».

– Это хорошо, – Фомин посмотрел на часы: – Нам надо немедленно начать с ним работать.

– Начнете, – кивнул Линев. – Что еще удалось узнать?

– Найденные в квартире отпечатки пальцев в основном принадлежат хозяйке и ее дочери. Но на флакончике из-под валерианы обнаружены чужие. Если дадите возможность поработать на вашей технике, попытаемся идентифицировать их прямо здесь.

– Дадим, – односложно ответил Линев.

– Группа хорошо организованна. Можно смело утверждать, что в ее составе есть русские и кавказцы.

– Хорошо, – задумчиво пробормотал Антон.

– Чего хорошего-то? – не понял Данила.

– Давай с Чалым работать, – пропустив вопрос мимо ушей, заторопился Антон.

Перебрались в салон «Газели». Данила занял место на небольшом вращающемся стульчике перед столиком с установленным на нем монитором компьютера. Антон прошел в конец салона и уселся в кресло рядом с радиооборудованием. Чалого усадили на откидное сиденье прямо у выхода. Хозяин аппаратной прапорщик Лавренеко, рыжеволосый круглолицый весельчак, остался снаружи. Начальник следственной бригады направился в дом, посмотреть, как там продвигаются дела.

– Рассказывай, – потребовал Линев, окинув алкоголика колючим взглядом.

– Да что, собственно, рассказывать, – чуть не плача, заговорил Чалый. – Пьяный был. В себя пришел от того, что кто-то за плечо тормошит и воду на лицо льет. Думал, отец. Тут чувствую, руки за спину завернуты, да так, что от боли уши заложило. Ну, думаю, батяня допился, «белку» поймал и сейчас меня кончать будет, – он всхлипнул и вытер кулаком нос. – Открываю глаза и первым делом вижу, что нахожусь не в доме родителей, а у тещи. Пол в крови, вокруг милиционеры. Мне по ребрам ногой двинули и на ноги поставили. Слышу, кто-то говорит, «а вот и Дракула ожил», – он тяжело вздохнул и мотнул головой. – Справа теща лежит… Мимо жену на носилках проносят. Все как в тумане, – Чалый поежился. – Меня на кухню отволокли и сразу в лоб: «За что женщин убил, урод?»

– Так, давай по порядку, – перебил его Антон. – Как ты оказался на квартире Сабаниной?

– Не помню, – пьянчуга наморщил лоб, пытаясь сосредоточиться.

– Начни с самого утра, – вступил в разговор Линев. – С кем пил, где брал водку…

– Вот! – лицо Чалого неожиданно просияло, и он поднял на Данилу полный благодарности взгляд. – Один мужик принес. Совсем незнакомый. Говорит, надо крышу на даче сделать. Пили. Аванс дал, про сына напомнил и сказал, что совсем жене не помогаю. Деньги, говорит, отнеси семье, не пропивай. Потом провал. – Чалый на секунду задумался. – Двери тещиной квартиры мне тоже не сама теща открывала. Я даже подумал, что спьяну этажи перепутал. Дальше пустота…

– А что за мужик к тебе приходил? Как представился, выглядел? – нахмурился Данила. – Описать сможешь?

Чалый неуверенно кивнул.

– Лавр! – окликнул прапорщика Антон. – Дуй сюда. Фоторобот будем пытаться составить. – Сам Антон выбрался из машины наружу. Его примеру последовал и Данила. Дождавшись, когда прапорщик займет свое место, на котором до этого восседал Линев, они закрыли за ним двери и направились в подъезд, однако им навстречу уже спешил начальник следственной бригады в обществе двух престарелых женщин.

– Это подозреваемые? – пошутил Антон.

– Да бог с тобой! – перепугалась худощавая старушка. – Разве я на такое…

– Да шутит он, – осуждающе посмотрев на Антона, успокоил ее Линев. – Свидетели? – обратился он уже к своему коллеге.

– Видели предполагаемого участника преступления, – подтвердил контрразведчик.

– Да что там видели, – возмутилась полная женщина. – Мы с ним полчаса, считай, разговаривали!

– Фоторобот? – уточнил Данила.

– Угу, – кивнул майор.

* * *

В полдень, когда большая часть населения находилась на работе, Дыба и Кривой вошли в подъезд дома на Мясницкой, выбранного для проверки достоверности записей, обнаруженных на квартире Сабаниной Аюпом. На случай того, что придется спускаться в подземные коммуникации, оба на этот раз были одеты в спортивные штаны и футболки.

Перед этим они практически всю ночь изучали труды инженера Мальцева, копии которых привезли с собой из Турции.

Недостаток образования сделал эту работу чертовски трудной, но уже к утру совместными усилиями они, применяя расчеты и схемы, примерно знали, где осуществляется закладка взрывчатки в подобных сооружениях для достижения максимального эффекта при минимальном количестве. По всему выходило, что это место – в десяти метрах от фасада здания под центральной несущей стеной. Попросту, длина несущей конструкции делилась на три, и под первой частью, исходя из этажности и материала строения, укладывались мешки с аммоналом или другим взрывчатым веществом.

Путь в подвал преградили массивные железные двери, закрытые на два внушительно выглядевших навесных замка.

– Здесь, наверное, бомбоубежище, – выдвинул предположение Кривой.

Поднявшись на лестничную площадку второго этажа, Дыба вопросительно посмотрел на своего дружка.

– Что будем делать?

– Понятия не имею, – глядя в окно, задумчиво произнес тот. – Может, выкрасть парочку диггеров, хорошо с ними поработать, а потом заставить работать на нас?

– А что это даст?

– В любом подвале и бомбоубежище должна быть дренажная система. Попросту говоря, туда можно попасть не через двери, а снизу, из подземных коммуникаций.

– Выкрасть легко, – Дыба потер подбородок. – Но под землей они как у себя дома, а здесь такие лабиринты. Заведут куда-нибудь, а сами сбегут. Что тогда?

– Надо сделать так, чтобы не сбежали.

– Тогда другой вариант, – почти шепотом заговорил Дыба, – подставить по-крупному, а потом шантажировать.

– Это как? – Кривой перевел взгляд с окна на напарника.

– Нужно узнать, где они тусуются, – стал развивать свою мысль Дыба. – Понаблюдать. Найти адреса проживания. Вычислить тех, кто на баб падкий и водочкой балуется, а еще лучше, ширяется, потом подстроить мокруху.

– Или изнасилование, – соглашаясь с ним, кивнул Кривой. – Подложим под них кого-нибудь из мусульманок, что Гафур сюда привез, а потом, например, тот же Питон под видом мужа заявится.

– Малопригодный план, – поморщился Дыба, – лучше за изнасилование отсидеть, чем помогать взорвать половину Москвы. Да и муж-чеченец никогда в живых ни жену, ни того, кто с ней был, не оставит. Наш диггер догадается, что его просто используют, и при первом удобном случае побежит в милицию.

– Хорошо, – почесав затылок, пробормотал Кривой. – Но все равно надо решать это с Питоном. Звонить?

Найти место, где собираются «дети подземелья», как обозвал московских диггеров Питон, не составило труда. Тихий переулок, полуподвал небольшого старинного дома с автостоянкой во дворе. Уже в обед, наблюдая за всеми посетителями, определились и с теми, кого будут обрабатывать.

Двое парней, покрутившись у стоявшей напротив дома «Нивы», загрузили в нее какие-то веревки, каски и фонари, после чего, перейдя дорогу, засели в баре.

На этот раз в команде Питона была женщина. Звали ее Замира Абдурахманова. Среднего роста, тридцатипятилетняя чеченка была одета в джинсовый костюм, подчеркивающий округлости ее идеальной фигуры. Волосы ниспадали на плечи и отливали синевой. Черные глаза с длинными ресницами, тонкие брови и алый рот заставляли замедлять шаг и задерживать на ней взгляд многих мужчин. Муж Замиры давно сгинул в горниле войны. Сама она некоторое время мстила за него в отряде полевого командира Гачиняева. Однако руководство чеченских боевиков в конце концов пришло к выводу, что такую красоту не стоит губить, таская по лесам предгорья, подставляя под пули федералов, и вскоре она отправилась в Грузию, где с ней некоторое время работали арабские инструкторы. Потом, когда возникла угроза появления там российского спецназа, ее переправили в Турцию, а спустя месяц в Москву, которую она неплохо знала, ибо закончила в свое время столичный педагогический институт.

– Твои предложения, – не оборачиваясь к Замире, спросил Питон.

– Есть у меня две подходящие девочки, – грудным голосом заговорила Абдурахманова, – одна русская, я ею здесь обзавелась. Наркоту распространяет и сама плотно на игле сидит. Очень эффектная, если не ломает. Вторая – чеченка. Зовут Роза. Проку от нее никакого, но зато очень красивая.

– А почему, говоришь, никакого проку? – развернув установленное в салоне зеркало заднего вида таким образом, чтобы видеть сидевшую на заднем сиденье Замиру, спросил Питон.

– Из глухого селения, – вздохнула чеченка. – Дорогу перейти не может. Всего боится. Шахидка из нее хорошая, а для тонкой работы не годится.

– Сколько ей лет?

– Семнадцать, – на секунду задумавшись, ответила Замира. – Может, чуть больше.

– Ты собираешься принести ее в жертву нашей победе? – хмыкнул Питон.

– Не совсем. Умрет русская, а Роза будет изнасилована.

– Хорошо, – немного подумав, согласился Питон. – Пока иди, поработай с парнями. Фамилии, адреса, кто родители, в общем, не мне тебя учить…

* * *

Несмотря на страшную духоту в камере и постоянно горевший свет, ко всему привыкшие Джин и Дрон прекрасно выспались.

Подъем был в шесть. Надзиратель просто прошел по коридору и стукнул в дверь. Дрон достал сотовый, которыми здесь разрешали пользоваться без ограничений, и, немного подумав, все же набрал номер Шамана. Все равно никто не сможет прослушать разговор. Еще нет оборудования, которое могло бы зафиксировать сигнал с этого аппарата, если с него звонишь на аналогичную «игрушку». Он опасался одного: если турки случайно увидят, что он говорит по телефону, и, попытавшись воспользоваться прослушкой, которая наверняка здесь есть, столкнутся с тем, что это невозможно, их сразу заподозрят в причастности к спецслужбам. Была на этот случай отговорка, мол, давно в России уже самоделкины любую вещь переделывают так, что японские корпорации отдыхают, но это довольно жиденькая отмазка. Да и не составит труда специалисту разобраться, что устройство собрано на высокотехнологическом уровне.

– Слушаю тебя, брат, – почти сразу ответил голос в трубке.

– Мы в тюрьме, расположенной…

– Я все знаю, – перебил Шаман. – Не беспокойся, скоро вас выпустят и еще извинятся. Вашим вопросом занимается серьезный человек. Узнав у себя в Аравии, что в турецкую тюрьму попали чеченские моджахеды, он тут же прилетел в Стамбул.

– Кто он? – спросил Дрон, покосившись на дверной глазок.

– Сарсур Махуль, – ответил Шаман. – Здесь все его зовут просто Камаль.

«Странно, – отключив связь, подумал Дрон. – Человек, способный повлиять на департамент безопасности другой страны, араб, наверняка очень заметная фигура. Раз он проявляет заботу о чеченских боевиках, значит, имеет непосредственное отношение к войне, а поэтому должен быть известен либо ГРУ, либо ФСБ. Почему я не знаю его? Неужели появился новый меценат?»

– Вахид, – окликнул он Джина, – тебе ничего не говорит имя Сарсур Махуль?

– Саудовская Аравия, – немного подумав, проговорил тот. – Активный член и спонсор Аль-Каиды. Сфера действий – Ближний восток. Афганистан, Ирак, сектор Газа. К России интереса не проявляет, но в нашей базе данных есть…

Он неожиданно осекся и, свесив ноги, сел на кровати.

– Что замолчал? – Василий, приподняв голову над подушкой, посмотрел на чеченца. Вид у него был озабоченным.

– Испугался, что камера прослушивается? – догадался Дрон и, улыбнувшись, показал трубку сотового, которую держал в руке. В правом верхнем углу его дисплея мерцал зеленый квадратик. Дрон включил хоть и маломощный, но достаточный для такого помещения, генератор шумов.

Джин поднялся, подошел к кровати Дрона и присел перед ним на корточки.

– Если прослушивают, то уже догадались по сигналу, что у тебя за игрушка, – шепотом сказал он. – Теперь нам конец!

– Ну что, теперь умереть? – Дрон сел. – Украл я его, понимаешь? Украл, когда еще до войны работал охранником большого банкира в Питере.

Откинулась кормушка. Принесли завтрак. Небольшой пластмассовый поднос с высокими бортиками, разделенный на несколько частей. В одном был рис, в другом какая-то жижа, в которой плавали несколько ниток мяса, в третьем – нарезанный лук и кусок хлеба. В пластиковом стакане – чай. Сбоку, из того же материала, ложка.

Приняв подносы, они поставили их на стол. Дрон быстро умылся и принялся за еду.

Вахид, поковырявшись в рисе, выпил чай и вернулся на свое место.

– Ты чего? – удивился Дрон.

– Аппетита нет, – глядя в потолок, прокомментировал свое поведение чеченец и, заложив под голову руки, закрыл глаза.

Однако полежать Джину, а Дрону доесть завтрак не дали. Послышалась возня, и двери распахнулись. Одетый в серую форму и кепку с длинным козырьком надзиратель, постукивая себя по бедру резиновой дубинкой, встал у косяка. Следом, с озабоченным видом, в камеру вошли их старые знакомые – лысый майор-турок и переводчик.

– Мы провели бессонную ночь, – начал чеченец, и, словно дожидаясь подтверждения своим словам, посмотрел на турка, – разбираясь с вашим делом. Не в наших правилах держать невиновных в неволе. Поэтому приносим свои извинения. После некоторых формальностей, которые займут не более получаса, вас освободят.

– Не видно по твоему лицу, что ты провел целую ночь без сна, – усевшись на кровати, усмехнулся Джин. – Да и твой начальник также выглядит свежо.

– Мы привыкли, – переводчик почувствовал себя неловко. – Такая работа.

– Ладно, – отмахнулся Джин. – И на том спасибо.

– Я еще не все сказал, – кучерявый принял торжественный вид. – В Стамбуле находится очень большой гость из Саудовской Аравии. Он заинтересовался вами и прислал машину.

– Вот это уже интересно! – воскликнул Дрон, бросая ложку. – Транспорт сейчас как раз нужен. А то завезли нас непонятно куда.

Белоснежный «Мерседес», плавно выруливший с небольшой стоянки служебного транспорта, мягко скрипнул тормозами перед «моджахедами», едва они в сопровождении Гурно вышли за ворота тюрьмы.

– Про эту машину ты говорил нам в камере? – не веря своим глазам, спросил по-чеченски Джин. – Разве мы заслужили такое отношение?

– Ты же сам говорил, брат, что Аслана Умарова знает почти вся Ичкерия, – съязвил переводчик, открывая передние двери.

Разведчики-диверсанты уселись на заднее сиденье. Кондиционеры заполнили салон прохладой, и Дрон облегченно перевел дыхание.

– Меня зовут Ферзинд, – представился сидевший за рулем мужчина. – Хозяин сказал, что вам пришлось туго, и велел отвезти вас сначала в турецкие бани, а потом в ресторан.

– Мы вообще-то… – хотел было отказаться от предложения Дрон, но, поймав на себе осуждающий взгляд Джина, осекся и закончил. – …Не очень страдали.

Водитель уже не слушал. Ловко управляя машиной в огромном потоке автотранспорта, он вскоре довез их до турецких бань.

Здесь было немноголюдно. В раздевалке к ним подошли двое мужчин.

– Это массажисты, – пояснил Гурно, не собиравшийся последовать примеру своих подопечных. – Можете, конечно, отказаться, но здесь это не принято.

– Отказываемся, – категорично заявил Дрон.

– Не надо. Нам простительно, – поддержал его Джин, – мы иностранцы.

Раздевшись и намотав куски ткани на бедра, Дрон и Джин прошли в парилку.

Парная представляла собой просторное помещение с маленькими оконцами под самым потолком. В центре была установлена мраморная плита. На нее медленно наползал животом грузный турок. Лицо его было сосредоточенным, на лбу блестели крупные капли пота.

– Что он с ней собирается делать? – прыснув от смеха, Василий толкнул в бок Джина.

– Камень горячий, сразу на него не ляжешь, – пояснил Вахид. – Сейчас пропотеет и будет мыться.

Только сейчас Дрон различил сквозь пар расположенные вдоль стен краны.

– Пошли, ополоснемся да уйдем отсюда, – предложил Дрон.

Они прошлепали по горячему полу в самый дальний угол и стали мыться. На входе им дали мыло и нечто вроде мочалок.

Тем временем мужчина уже полностью заполз на плиту. Своими действиями и габаритами он походил на тюленя, что очень веселило Дрона. Турок лежал на животе, при этом массажист мял его с такой силой, что иногда он зажмуривался и морщился от боли. Потом перевернулся на спину. Через некоторое время поднялся. Камень полили водой, и все помещение наполнилось паром.

– Вот это да! – удивился Дрон. – Я и представить не мог, что он такой горячий!

– Как ты думаешь, Вася, – скользнув по сторонам взглядом, едва слышно заговорил Джин, натирая мылом волосатую грудь, – Гурно сказал, что он работает в офисе «Конгресса чеченского народа» и иногда его приглашают в полицейские участки, жандармерию или департамент безопасности как переводчика. Почему сейчас он сопровождает нас?

– Наверное, Сарсур Махуль, или, как его еще там, Камаль, финансирует Конгресс, вот они и прогибаются, – выдвинул предположение Дрон.

– А мне кажется, что кто-то затеял с нами игру, – вздохнул Джин.

– Скоро узнаем, – Дрон зажмурился и подставил голову под струю воды.

Глава 5

Пройдя через установленный на входе металлоискатель в зал небольшого, уютного кафе, Замира на минуту задержалась у стойки бара, сделав вид, будто ее внимание привлекли расставленные на полках бутылки с винами. Заметив в отражении полировки, как интересующие Питона парни, развернув головы, изучают взглядом ее задницу, она эффектно забросила за спину волосы и, резко развернувшись, направилась за соседний с ними столик.

– …Ничего себе!

– …Вот это телка! – услышала она негромкие возгласы восхищения диггеров.

– Кофе, пожалуйста, – улыбнулась она подошедшему официанту.

Кроме двух интересующих ее молодых мужчин, лицом к которым она села, в зале больше никого не было.

С задумчивым видом помешивая в чашке ложечкой, она отвернулась в сторону окна.

– …К такой на кривой кобыле не подъедешь, – едва слышно проговорил сидевший спиною к ней широкоплечий шатен.

Его дружок, крепко сложенный, с мужественным лицом парень, слегка наклонившись в сторону, некоторое время рассматривал сидевшую за спиной товарища женщину, затем, нагнувшись к нему, что-то сказал. Слов Замира не разобрала, но поняла, ей удалось заинтересовать этих самцов. Придав лицу грустное, почти скорбное выражение, она сделала маленький глоток кофе.

Когда мужчина в очередной раз посмотрел на нее, она словно случайно встретилась с ним взглядом и застенчиво улыбнулась.

– Девушка, вам скучно? – не теряясь, участливо спросил он.

– Скорее одиноко, – ответила она, слегка пожав плечами. – Подругу проводила сегодня в круиз.

– Присоединяйтесь к нам! – развернувшись на своем стуле, предложил шатен. У него оказались странного, болотного цвета глаза. Прямой нос, правильные черты лица делали его если не красивым, то привлекательным.

Взяв чашку, она перешла за их столик.

– Давайте знакомиться, – до последнего не веривший в удачу, пытаясь скрыть растерянность, предложил шатен и сразу представился: – Меня зовут Владимир, но друзья называют Чип.

Она рассмеялась:

– Странные у вас друзья! А почему?

– Фамилия Чипин, вот и сократили, – почему-то смутился Владимир.

– У нас так принято, – не желая быть в стороне разговора с красивой женщиной, ответил за приятеля его друг. – Вот я, например, Крот.

– Тогда давайте я угадаю вашу фамилию, – еще больше повеселела Замира и, закатив глаза, на секунду задумавшись, вновь внимательно посмотрела на него: – Кротов!

– Не угадали, – он расплылся в самодовольной улыбке – меня зовут Сергей, а фамилия самая что ни на есть распространенная – Иванов.

– Тогда почему Крот?

– Видите ли, – он сложил на стол руки, – в свободное от работы время мы занимаемся подземной Москвой.

– Слышали такое понятие, как диггеры? – поинтересовался Чип и отпил из стоящего напротив него бокала пива. – Теперь настала ваша очередь.

– Что? – Замира сделала вид, будто не понимает, о чем речь.

– Для полноценной беседы нам необходимо знать имя прекрасной незнакомки, – пояснил Крот.

– Или хотя бы псевдоним, – добавил Чип.

– Олеся, – представилась чеченка. – Я приехала из Осетии.

– О-о, – протянул Крот, – значит, вы осетинка?

– Не совсем, – покачала она головой, – по маме да, по отцу русская.

– А чем в Москве занимаетесь?

– Аспирантура, – лаконично ответила Замира. – Я историк по специальности.

– С кем мы, земляные черви, сидим за одним столом! – шутливо округлив глаза, посмотрел на своего товарища Крот.

– Ничего, я не гордая, – отшутилась Замира. – Тем более, давно хотела поговорить с людьми, имеющими такое увлечение. Говорят, что под нами целый город!

– Правильно говорят, – подтвердил Чип. – Причем до конца не изученный. Еще при Иване Грозном рылись подземные ходы…

– Если не раньше, – заметил Крот.

– Как интересно! – переводя взгляд с одного парня на другого и обратно, сказала она. Глаза ее от азарта заблестели. Абдурахманова умела это делать. – Ребята, а можно с вами, небольшую экскурсию совершить? Ну, например, в воскресенье?

– Зачем ждать целую неделю? – удивился Крот. – Завтра устроит?

– Нет, – она покачала головой. – Не могу. К тому же со мной приехали еще две девушки. Они, наверное, тоже захотят. Можно?

– Такие же красивые, как и вы? – расплылся в улыбке Чип.

– Может, перейдем на «ты»? – неожиданно предложила Замира.

Парни охотно согласились.

– А что, если не секрет, все-таки мешает посмотреть на привидения раньше?

– Завтра, например, мы с девчонками уже запланировали выезд на природу, – пожала Замира плечами.

– Я не ослышался? – уставился на Абдурахманову Крот. – С девчонками, это как? Совсем, совсем одни?!

Она кивнула.

– Вы, наверное, феминистки, – разочарованно протянул Чип.

– Или, – Крот многозначительно посмотрел на друга, – вам больше нравятся представители вашего пола.

Замира весело рассмеялась:

– Не то и не другое, – она вынула носовой платок и промокнула выступившие в уголках глаз слезинки. – Просто мы не успели познакомиться с мужчинами!

– Как?! – в один голос, наигранно, вскричали попавшиеся в ловко расставленные чеченкой сети диггеры.

* * *

После бани Дрона и Джина привезли в расположенный неподалеку от моря ресторан. Проводив мужчин в дальний конец просторного зала, наполовину заполненного людьми, Гурно удалился, перед этим предупредив, что сейчас подойдет человек, который заинтересовался их судьбой.

– Это Сарсур Махуль, что ли? – Дрон вопросительно посмотрел на друга.

– Наверное, – усаживаясь за уже сервированный на троих стол, пожал плечами Вахид.

Дрон принялся осматривать зал. Он был выполнен в европейском стиле. Высокие, отделанные деревом и мрамором потолки, из того же материала стены, украшенные картинами. На подиуме тихо наигрывали мелодичную музыку четверо музыкантов. Среди посетителей большинство были туристы. Отовсюду слышалась русская речь, иногда звучала немецкая и совсем мало французская.

Обслуживали также по-европейски. В отличие от турецких заведений подобного типа, вместо одной большой тарелки с закусками, из которой не принято перекладывать, а каждый ест со своей стороны, здесь перед каждым посетителем выставлялся столовый прибор.

– Добрый день, – приятный мужской голос заставил Дрона оторваться от размышлений и поднять взгляд. Перед ними стоял уже немолодой, смуглый мужчина со слегка подернутыми сединой висками.

Дрон попытался встать из-за стола.

– Сидите! – предупреждающе вытянув вперед руку, пресек его действия незнакомец.

Появившийся официант отодвинул стул. Мужчина, расстегнув почти белоснежный пиджак, резко контрастирующий со смуглой кожей лица, сел.

– Как вы уже догадались, меня зовут Сарсур Махуль, – заговорил он. – Тебя, выходит, Василий Агапов, – посмотрев изучающим взглядом на Дрона, сделал вывод мужчина, – а тебя Аслан Умаров.

– Вы намного догадливей, чем офицеры департамента безопасности Турции, – вспомнив, как в камере через переводчика майор выяснял, кто из них кто, улыбнулся Дрон.

Появившиеся официанты проворно стали накрывать на стол.

Через каких-то пару минут перед ними стояли блюда с шашлыками и фаршированные овощи.

– Я не уточнил, – неожиданно спохватился их новый знакомый, – возможно, вы хотите суп? Просто сам я в жару ем мало…

– Нет, спасибо, – ответил за двоих Дрон. – Если не секрет, объясните лучше, почему вы решили нам помочь? Я понимаю, вы, как сочувствующий попавшим в тюрьму моджахедам мусульманин, протянули нам руку помощи. Но баня, затем ресторан…

Он вопросительно посмотрел на Камаля.

– Сразу хочу уточнить, – араб назидательно поднял указательный палец вверх, – сначала я навел о вас справки.

– Каким образом вам удалось вообще узнать о нашем аресте? – спросил Джин.

– Ваш человек был в «Конгрессе чеченского народа», а меня информируют об особых случаях, – пояснил Камаль. – Пока вы сидели в полицейском участке, я распорядился, чтобы мои люди проверили, действительно ли вы лечились в Стамбуле. Когда эта информация подтвердилась, я счел необходимым лично участвовать в вашей судьбе, – он отправил в рот кусочек мяса.

– Теперь ясно, – задумчиво проговорил Джин.

– А какие ваши настоящие имена? – неожиданно спросил араб.

– Аслан Умаров, – не моргнув глазом, соврал Джин. – Я этого не скрывал даже в полиции.

В Турции ни для кого не было секретом, что для пересечения границы и госпитализации боевики имеют второй комплект документов. Как правило, это паспорта обычных мирных чеченцев, не проходящих ни по каким базам данных российских спецслужб. По паспорту Джин был Доку Хаджаевым.

– Меня зовут Евгений, – не дожидаясь, когда Камаль обратит на него внимание, представился Василий, поймав на себе осуждающий взгляд Джина.

«Странный Вахид парень, – разозлился про себя Дрон. – Неужели он, имеющий опыт работы в МВД и несколько лет в ГРУ, не понимает, что я сейчас должен играть роль дебиловатого, на все готового отморозка?»

– Расскажи, как ты, русский, оказался у боевиков? – развернулся к нему наконец Камаль.

– А что рассказывать? – Дрон закинул в рот ложку салата и жуя, стал объяснять:– Навели с пацанами, в начале девяностых, шухер в Москве на одном из рынков. Рынок-то небольшой. Но, по тем временам, деньги приносил немалые…

– Рэкетом, значит, занимался? – уточнил внимательно слушавший Дрона Камаль.

– Угу, – кивнул Дрон. – Что-то вроде этого. Со временем денег стало не хватать. Тут магазины как грибы… В общем, начали с угроз и мордобоев, закончили стрельбой из автоматов.

– Неужели спекулянты так защищались? – удивился Камаль.

– Спекулянты были тогда, когда вы, уважаемый, в университете Дружбы народов учились, – усмехнулся Дрон. – На смену им пришли предприниматели. Их только для острастки мочили. Когда платить, например, отказывались или с ментами спутывались. А кровь полилась из-за того, что таких, как мы, парней, сбившихся в бригады, стало очень много. Вот и начали делить территорию. На последней «стреле» восемь трупешников. Четверо мои. Менты быстро на меня вышли, – Дрон бесцеремонно вытащил ногтем мизинца застрявший между зубами кусок мяса. – Пришлось бежать к братьям-мусульманам. Тогда еще войной и не пахло. Обзавелся корешами. Темы общие решать стали. Я же Москву как свои пять пальцев знаю. Новые документы сделали, и через год обратно, уже в составе, как теперь менты говорят, этнической преступной группы. Лохов покрупнее, чем раньше, разводили. Прижился я у ребят с Кавказа. Тут война. Часть рванула обратно, часть осталась для этой самой войны деньги вышибать. А я поехал в Грозный. Многие тогда чеченцы удивлялись, почему.

– И почему? – Камаль уселся поудобнее, приготовившись слушать душещипательный разговор о том, как Агапов понял, что единственный бог – это Аллах, Мухаммед – пророк его, а ислам есть самая что ни на есть чистая религия. Однако ошибся.

– Друг у меня был, – с грустью проговорил Дрон. – Когда я в первый раз приехал в Грозный, понятия не имел, что делать дальше. Русские оттуда прут, а я наоборот… Меня даже за шпиона ГРУ и ФСБ принимали. Мы с ним случайно познакомились. Он мне и угол дал, и на первых порах, пока я собственный авторитет не заработал, заступался за меня. Потом мы в Москве вместе работали. Так вот, когда кореш этот изъявил желание вернуться, я с ним и махнул.

– И где он сейчас? – нахмурился Камаль, по интонации и внешнему виду Дрона уже догадавшийся, каков будет ответ.

– На четвертый день войны зацепило, – Дрон сделался еще мрачнее и положил на стол вилку. – Я его до дома от площади «Минутка» на себе полночи под русскими и чеченскими пулями пер. Но он все равно умер… Для его родственников я родным стал. Поклялся мстить за смерть брата. Но ислам не принял, – неожиданно повысив голос, заявил Василий. – Потому, как ни в бога, ни в черта не верю. Ни в Иисуса, ни в Аллаха.

– Мстишь-то ведь своим, – едва слышно, задумчиво глядя на Василия, заметил Камаль. – Может, даже тех убиваешь, кто с тобой за одной партой сидел.

– Ну и что с того? – фыркнул Василий. – Какая разница, русский, чеченец, аварец? Руки-ноги у всех одинаковые. Все люди.

– Зачем вам понадобилась старая, немощная старуха? – неожиданно спросил Камаль.

– Это Мальцева, что ли? – уточнил Дрон. – Да есть тут одна заморочка, – он многозначительно посмотрел на Джина, давая тем самым понять, что из них двоих за столом главный чеченец.

– А если поточнее? – Камаль перевел взгляд на Джина.

– Не наша тайна, – виновато развел тот руками. – При всем уважении к вам…

– Хорошо, – Камаль придвинулся ближе к столу, всем своим видом давая понять, что собирается плотно поесть, – не хочешь – не говори. Не обижусь. Все равно знаю, общее с вами делаем дело. Вы сейчас куда? – неожиданно спросил он.

– Двое наших людей остались в гостинице, – негромко заговорил Вахид. – Они волнуются.

– Понимаю, – Камаль промокнул губы салфеткой и подозвал сидевшего за соседним столом телохранителя. Что-то сказав ему по-арабски, вновь обратился к Джину:

– Сейчас вас довезут, куда скажете, – он с шумом перевел дыхание и посмотрел сначала на одного, затем на второго «моджахеда».

Догадавшись, что разговор исчерпан, они встали из-за стола и, откланявшись, направились к выходу.

– Что будем делать? – выслушав короткий рассказ Вахида о злоключениях, спросил Иса.

Джин задумчиво посмотрел сначала на него, потом на Шамана и пожал плечами:

– Честно, не знаю. – Поднявшись с кровати, он подошел к Дрону, который все это время что-то высматривал на автостоянке перед гостиницей. – Ты как думаешь, Василий?

– После Мальцева, за время войны и весь период времени, до наших дней, теория минно-взрывного дела подверглась большим изменениям. Появились новые типы взрывчатых веществ, изменились архитектурные и конструкционные особенности зданий. Сейчас трубы заводские умудряются подорвать так, что они падают между корпусами, расположенными на расстоянии в полусотне шагов, да что там говорить, мы сами это умеем, – Дрон повернулся к окну спиной, лицом к Джабраилову. – Но весь фокус и заключается в том, что без канувших в Лету расчетов мы вряд ли быстро сможем обнаружить закладки.

– Ты предлагаешь снова поехать к старухе? – хмыкнул Джин.

– Пойми, Вахид, – Дрон прошел к столу и уселся на стул, – другого выхода у нас нет. Я не исключаю даже проникновения в квартиру во время ее отсутствия. Можно, разделившись на две группы, эту задачу легко решить. Одни отвлекают Мальцеву, другие переворачивают в доме все вверх дном.

– Мало шансов найти, – с тоскою во взгляде проговорил Шаман. – Она уже поняла, что документы кого-то сильно интересуют. Может, закопала где-нибудь.

– Вахид, – неожиданно лицо Дрона просияло. – А давай ей правду расскажем. Как террористы пытаются использовать эту систему. Я уверен, она будет молчать, а документы отдаст.

– Давай, – пожал плечами Джин.

* * *

Теплые лучи утреннего солнца и легкий, пахнущий хвоей и луговыми цветами ветерок нежно ласкали кожу. По водной глади небольшого озера, тихо шурша камышом и подбрасывая лилии, бежали волны.

Лежавшая в одном купальнике на пледе, Замира наблюдала за тем, как Чип и Крот устанавливают мангал, раздвижные столик и стулья.

Обхватив руками обтянутые джинсами ноги, рядом сидела Роза.

Все, что она позволила себе, это снять кроссовки. Замира не стала уговаривать ее раздеться до купальника. Достаточно того, что она поклялась выполнить ее требования, а именно, пить наравне со всеми, позволять парням гладить, например, ее колено и даже поцеловать.

Наталью инструктировать не пришлось. Она даже бровью не повела, когда узнала, что, возможно, обоих парней «разогреть» придется ей одной. Эффектная шатенка с синими глазами и стройной фигуркой приехала два года назад из Вологды поступать во ВГИК. Провалившись на экзаменах, осталась в столице. Полночи работала официанткой в баре, днем на фабрике игрушек. Ждала принца. Но бар был третьесортный, посетители, соответственно, далеко не герои романтических сказок, а такие же, как она, неудачники, без прописки и без жилья. Перебрав с десяток парней, она было уже совсем отчаялась, когда вдруг в лице араба Али Эрдогана, приехавшего в Москву наводить справки и организовывать работу по созданию фирмы, которая впоследствии станет прикрытием для работы Гафура, к ней привалило настоящее счастье. Случайно увидев ее на улице, высокий и стройный молодой мужчина остановил свою «БМВ», едва не отдавив ей ноги.

Возмущение красотки быстро сменилось застенчивой улыбкой, и уже вечером она упала на огромное ложе для любви, установленное в спальне трехэтажного, недавно построенного неподалеку от Москвы, коттеджа.

Шесть месяцев она была на седьмом небе, перемещаясь по квартире большей частью на руках любимого.

Новенькая «Тойота», украшения и наряды вскружили провинциалке голову. Она была уверена, что, раз ей подносят такие подарки, то это – не что иное, как самое убедительное подтверждение его любви.

Однако как-то незаметно и утонченно Али «посадил» ее на иглу. При этом сам он никогда не притрагивался даже к спиртному, а уже через месяц она везла в тайниках своей машины двенадцать килограммов героина в Берлин, тамошним чеченцам. Естественно, за рулем принадлежавшего ей автомобиля был другой человек, Дукваха, один из приближенных араба, который впоследствии станет тенью Гафура. На обратном пути он устроил все таким образом, что девушка как бы случайно оказалась в борделе.

Оставив документы в машине у одного из мотелей, расположенных рядом с автобаном, она направилась в небольшой магазин купить себе сигарет, поскольку Дукваха из принципа не хотел брать в руки эту гадость. Специально поджидавшие ее люди выкрали тогда девушку и, выведя через запасной выход, увезли в Варшаву.

Спустя два месяца, доведенную наркотиками и нескончаемым потоком мужчин до отчаяния, ее «находит» Али и освобождает из столь специфического плена.

– …Мне горько тебе об этом говорить, – сказал он, не позволив даже дотронуться до себя рукой, когда она оказалась в его машине, – но я мусульманин и не могу быть с тобой после произошедшего. Знаю, ты ни в чем не виновата, но такие законы в моей стране…

– Дай возможность хотя бы видеть тебя. Разреши мыть полы в твоем доме, – с мольбою в глазах, словно одержимая, раз за разом повторяла девушка, – дышать одним с тобой воздухом.

– Это все, что пока я могу позволить тебе, – вздохнул тогда Али.

– Ты сказал «пока», – ухватилась она за ниточку.

– Ты не ослышалась, – отвернувшись к окну, подтвердил он. – Как говорят – время лечит.

– Но ты только что сам говорил, что твоя вера превыше любви.

– Ты глубоко в моем сердце, а Аллах всемилостив…

Постепенно любовь ушла. Осталась привязанность, но уже не к арабу, а к деньгам, которые теперь платила Замира. Наталья выполняла обязанности курьера по Москве, снабжая наркотиками мелких распространителей. Ей было невдомек, что вырученные от продажи зелья деньги идут на содержание диверсионной группы, покупку машин, снятие квартир, приобретение питания и одежды террористам.

Поскольку спиртное у девушек было, от диггеров требовалась закуска. Чтобы не ударить лицом в грязь, они постарались на славу. Кроме замаринованного мяса на шашлык привезли с собой черную и красную икру, отборные фрукты, заказали заранее кур «гриль».

– Как вы, мальчики, завтра обратно поедете? – всплеснула руками Наталья, окинув взглядом стоящие на столе бутылки.

– Мелочи, – самодовольно улыбнулся Крот. – Даже сегодня это не составило бы труда.

Он только поставил палатки, которых было две, и в предвкушении грядущих романтических приключений то и дело поторапливал Наталью и Чипа побыстрее накрывать на стол.

– А что эта ваша Роза такая странная? – как бы невзначай скользнув взглядом по сидевшей рядом с Заремой чеченке, едва слышно спросил Чип.

– Прощается с девственностью, – хихикнула Наталья.

– А кто она по национальности? – охрипшим от волнения голосом спросил Крот.

– Молдаванка, – не задумываясь, соврала девушка.

Вскоре все уселись за стол. Запах дымка, ставшее жарким солнце, вкупе с «химией», которую заранее добавили в спиртное, на глазах сделали диггеров не похожими на самих себя. Они громко смеялись по поводу и без повода, травили пошлые анекдоты, щипали девушек.

Наконец, немного пошептавшись с Наташей, Крот подхватил ее на руки и понес в одну из палаток.

Спустя полчаса, под предлогом вернуть разошедшуюся и забывшую обо всем на свете парочку к столу, туда проследовал Чип.

В обед парни, с покарябанными ногтями ненасытной партнерши спинами, начали клевать носом.

Крот, едва держась на ногах, схватил за руку Розу и потащил в палатку. Но одолев лишь половину пути, повалил девушку, стал срывать с нее одежды.

Собрав последние силы, Чип, возбужденный сценой, вновь удалился с Натальей в палатку.

Ободрав чеченке лицо и получив ощутимую пощечину, обессилевший Крот растянулся на траве и тут же уснул.

Из палатки, где уединились Чип и Наталья, еще доносились приглушенные звуки, а Замира уже вынула сотовый телефон из лежащей на покрывале сумочки и, посмотрев в сторону небольшой березовой рощицы, расположенной в полукилометре от их стоянки, надавила на кнопку автоматического набора номера.

– Все готово, – сказала она, приложив трубку к уху: – Можете идти.

Не прошло и пяти минут, как, в сопровождении Дыбы, Кривого и Аюпа, появился Питон.

Критически оглядев «лагерь», он неожиданно двинул вышедшую навстречу Замиру кулаком в переносицу. Причем удар был до того мастерским, что, не издав ни звука, словно большая красивая кукла, она отлетела на несколько метров, упала в траву и осталась лежать, не подавая признаков жизни.

– Ты ее не убил? – настороженно спросил Кривой, непроизвольно бросив по сторонам взгляд.

– Работай! – рявкнул на него Питон и направился к Розе.

Прикрывая руками разрывы на кофточке, она стояла, съежившись и опустив голову, рядом со спящим Чипом.

Кривой уже забирался в палатку, когда навстречу попыталась выйти Наталья. Бесцеремонно втолкнув ее обратно, ударив открытой ладонью по темени, он юркнул следом. Послышались глухие удары и крики ничего не понимающей девушки. По условию, они должны были напоить парней до беспамятства, и все.

Вскоре, охнув от очередного удара, она затихла. Кривой вернулся к столику и, взяв с него нож, направился обратно.

В это время Питон уже свалил ударом в глаз на землю Розу. Дыба держал задыхающейся от бессилия девушке руки, а он стягивал с нее джинсы.

* * *

Во второй половине дня, ближе к вечеру, следственная бригада ФСБ уехала, оставив Филиппову и Линеву аудиозаписи опроса очевидцев происшедшего. Им предстояло еще выполнить большой объем работ непосредственно в лабораториях. Начальник следственной бригады показал Линеву список предметов и органических веществ, которые нужно было исследовать. Он занял полтора листа стандартной бумаги. Здесь были перечислены волосы, найденные в разных комнатах и явно не принадлежавшие хозяйке и ее дочери, пуговица от рубашки, нитки от одежды, соскобы с тех мест, где оставались пятна крови. Так же было сделано множество замеров. Порубленные и исковерканные вещи были перегружены в микроавтобус. Разобранный с большой осторожностью стол, тщательно запаковав, также вынесли из квартиры.

Лаврененко, в свою очередь, представил составленные со слов свидетелей фотороботы предполагаемых преступников.

– Этот точно кавказец, – разглядывая выложенные на небольшой откидной столик в операторском отсеке снимки, ткнул в один из них Антон. – А эти явно отморозки из местных. Кто из них заходил к тебе? – развернувшись к сидевшему на боковом кресле Чалому, спросил Антон.

– Вот он, – показал тот пальцем на изображенного на листке мужчину. – Точно!

– Отец у него сегодня вовсе дома не ночевал, – заговорил Линев, имея в виду Чалого, – на оставленной в кухне бутылке из-под водки нашли отпечаток чужого пальца. Надо прогнать через компьютер.

– А что же твои эксперты этого сразу не сделали? – удивился Антон.

– Закрутились, – пожал плечами Данила.

Не дожидаясь команды, Лавр уселся за столик с установленным на нем монитором и начал вводить код информационного центра группы.

– Может, вернемся в Москву и там все сделаем? – предложил Антон.

– Можно и так, только будет обидно, когда выяснится, что «пальчики» принадлежат человеку, живущему в соседнем доме, – следя за действиями прапорщика, ответил Линев. – Потом снова сюда на задержание возвращаться придется.

– Есть! – неожиданно просиял Лавриненко. – Дыбелов Федор Андреевич. Год рождения – шестьдесят седьмой. Находится в розыске по подозрению в двойном убийстве, совершенном в начале девяностых. Проживает в Москве по адресу…

– Так, – Линев достал трубку сотового и посмотрел на Антона, – сейчас решим вопрос об ознакомлении с материалами расследования, а потом аккуратно «пробьем» адрес.

– Как это? – не понял Антон.

– Дело забирать нецелесообразно, – набирая номер, принялся объяснять Данила. – Оно у них по конкретному, не касающемуся нынешней жизни Дыбелова, преступлению. Определим круг знакомых, одноклассников, подруг, включая школьных, а потом под эту марку отправим кого-нибудь к матери. Одновременно установим за квартирой наблюдение и возьмем на другие виды контроля.

– Глубоко, – хмыкнул Антон.

– Ничего не поделаешь, – Данила приложил наконец телефон к уху и, пока шло соединение, добавил: – За столько лет он не мог не появиться дома или хотя бы позвонить.

Ближе к вечеру Полынь вместе с одной из сотрудниц ФСБ по имени Ольга, изображая семейную пару, подошли к панельному дому, где прошло детство и юношество Дыбы.

Ольга, убрав с глаз прядь золотистых волос, посмотрела на балконы четвертого этажа.

– Значит, как договорились? – Она перевела взгляд на своего «супруга». – Пока ты ей зубы заговариваешь, я рассую «насекомых».

– Угу, – кивнул Полынь.

Сегодня он занимался с Тумановым осмотром одного из домов, который мог попасть в список ликвидируемых объектов, когда позвонил Филиппов и снял задачу. Вместо этого им предписывалось срочно убыть в район улицы Кржижановского и собрать максимум информации о жизни Дыбелова Федора.

В школе были каникулы и пора отпусков учителей, поэтому из тех, кто его помнил, была лишь директриса, преподававшая в то время математику. Но и ее информации было достаточно, чтобы найти и первую любовь Дыбелова, живущую сейчас с другим мужем и двумя детьми рядом со школой. Приехавшая чуть позже Ольга запомнила имена и фамилии его одноклассников, подробно расспросила обо всем, что происходило с Дыбеловым в юности, о чем могла знать мать.

Встретившая их женщина не проявила никакого беспокойства. Узнав, что Полынь и Ольга – «одноклассники» сына, спокойно впустила их в квартиру.

– Федор уже давно здесь не живет, – провожая в зал, с затаенной грустью в глазах, сказала она. – Еще в начале девяностых попал в дурную компанию.

– Он и в школе похулиганить любил, – усаживаясь на диван, ностальгически заметила Ольга, при этом грустно улыбнулась.

– А где его можно найти? – Полынь остался стоять, разглядывая корешки книг на полках.

Мать Дыбелова работала филологом, и вся комната напоминала небольшую библиотеку, в которой стоит телевизор и недорогая мягкая мебель.

– Я… – женщина неожиданно всхлипнула, присела на краешек стула, теребя уголок кофточки. – В общем, его все это время даже милиция найти не может. В розыске он…

– Что же он такого натворил? – всплеснула руками Ольга, пытаясь заглянуть женщине в глаза.

– Он, как это, – женщина часто заморгала, – рэкетом занимался.

– Господи! Тогда полстраны в этом обвинить можно было, – Ольга сделала вид, что успокоилась. – Я уже подумала, что-то серьезное.

Женщина отвела взгляд в сторону и промолчала.

– И что, за все время даже не дал о себе знать? – Полынь наконец прекратил изображать из себя человека, интересующегося литературой, и, сев рядом с Ольгой, обнял ее за талию.

Дыбелова покачала головой и отвернулась к окну. На глаза навернулись слезы:

– У других уже внуки, а он мне все переводы шлет, как будто в деньгах счастье.

– Значит, Дыбу, вернее, Федора, мы не найдем, – сделал вывод Полынь, специально назвав сына Тамары Евгеньевны по кличке, которая была у него с начальных классов.

– Не знаю даже, что и ответить, – вздохнула женщина. – А вы просто увидеться хотели? Или какое-то дело?

– Мы сейчас в Питере живем, – положив на колено Полынцева ладонь, заговорила Ольга. – Вот, приехали на недельку, решили однокашников встретить. Узнать, кто как устроился.

– Понятно, – вздохнула женщина и неожиданно встрепенулась: – Чаю хотите?

Ольгу и Полынь не надо было долго уговаривать. Пока хозяйка гремела на кухне посудой, в комнате «завелись» два «жука». Один «устроился» за небольшой репродукцией, висевшей над диваном, второй рядом с журнальным столиком, где был установлен телефон.

– Тамара Евгеньевна, – зачерпнув ложечкой клубничного варенья, Ольга задержала ее на полпути ко рту, – но он хоть раз звонил или, может быть, через кого-то что-нибудь передавал? Вдруг у него уже и семья есть? Уехал в другой город, сменил паспорт, если все так сложно. Вариантов много.

– В Ростове он, – неожиданно вырвалось у хозяйки квартиры, – поначалу в Чечне жил. Ну, а когда там все началось, с трудом вернулся. Только вы, ребята, никому… Пожалуйста, – она вдруг испуганно прижала ладонь ко рту: – Ничего он натворить не мог. Свалили на него дружки всю вину, и будь здоров.

– Ты ей веришь? – спросила Ольга Полынцева, когда они сели в машину, оставленную в соседнем дворе.

– Нет, конечно.

– Может, он недавно вернулся?

– Если и вернулся, то только не из Ростова, а из Чечни, – выезжая со двора, ответил Полынь.

Свернув в сторону дома, откуда они только что вышли, Полынь замедлил скорость, ища взглядом машину отдела оперативно-технического наблюдения. Наконец, завидев неприметный «жигуленок», в котором со скучающим видом сидели двое мужчин, мигнул фарами. Тот, что был за рулем, кивнул и показал большой палец.

– Прослушка работает, – облегченно вздохнул он, и машина вновь набрала ход.

* * *

Открыв глаза, Крот долго ничего не мог понять. Сначала он попытался встать и с удивлением обнаружил, что руки за спиной крепко связаны. Искусанное комарами лицо, изрезанные о траву ноги и живот страшно чесались, а сам он, оказывается, лежал, накрытый покрывалом. На бледно-голубом небе горели несколько звезд. Одна сторона горизонта, подернутая розовыми облаками, светилась каким-то странным неоновым светом.

«Что это, утро или вечер?» – с ужасом подумал он после того, как в памяти частично восстановились события, предшествующие его нынешнему положению и состоянию.

Легкий, прохладный ветерок неожиданно донес вместе с дымом женские и мужские голоса. Кто-то совсем рядом негромко говорил.

«Что за шуточки?» – Его вдруг охватила злость. Он хорошо помнил, что в течение часа с исступлением кувыркался с Наташкой в палатке. Потом опять пили… Стоп! Перед глазами всплыло перекошенное от страха лицо Розы. Он волочит ее к палатке… Потом… Что было потом?

– Олеся! – не своим голосом прохрипел он. – Наташка! Роза! Где вы? Что за дела?!

– Ожил, подонок! – послышался голос Олеси. До слуха донесся характерный при ходьбе шелест травы. – Убил Наташку дружок твой! А ты, русская свинья, мусульманку обесчестил!

Крот не поверил своим ушам. Похмелье как рукой сняло. Хлынувший в кровь адреналин помог легко сесть и оглядеться.

Он находился на половине пути между палатками и столиком, рядом с которым горел костер. От него в его сторону направлялась Олеся в сопровождении какого-то человека. Слева на примятой траве валялся изодранный топик, который был на Розе, и разорванные трусики. Его обдало жаром.

– …Откуда я могла знать? С виду – приличные парни, – расслышал он причитания Олеси. При этом она всхлипывала.

– Что ты натворила! – донесся до него голос с заметным кавказским акцентом. – Что я скажу отцу Розы, когда вернусь? Извини, Сабир, не углядел, как ее русский насиловал, да?

Последнюю фразу мужчина произнес, уже остановившись рядом с Кротом.

– Что? Что все это значит? – глядя снизу вверх то на Олесю, у которой почему-то под глазом образовался синяк, а переносица распухла, то на незнакомого средних лет кавказца, простонал он. – Развяжите! Я что, заложник?

– Ты маньяк, – спокойно ответил мужчина и ударом ноги в лицо снова опрокинул его на спину.

– У-у! – взвыл, немея от страха, диггер и, перевернувшись на бок, подтянул к животу колени.

– Аюп, не надо, – умоляюще почти закричала Олеся. – Давай лучше милицию вызовем!

– Какой такой милиция?! – вскричал человек, которого назвали Аюпом. – Кровь, конечно, уже не смоет позор с семьи Розы, но я хоть как-то оправдаюсь перед ее родственниками.

Затаив дыхание, Крот слушал разговор. От ужаса у него онемел даже язык. Он догадался – его хотят убить. Наверняка Чипа уже убили. Неожиданно из глаз брызнули искры, а в вывернутых суставах захрустело. Вскрикнув от боли, Крот почувствовал, что его поднимают за связанные руки.

Оказавшись в горизонтальном положении, он съежился. Из глаз по щекам катились слезы. Всего колотило.

Аюп грубо толкнул его в спину в направлении костра. Стало заметно светлее. Значит, он проспал половину дня и ночь. Надо же! Как такое могло случиться? Что на него нашло?

Во рту пересохло. Страшно хотелось пить. Мысли ворочались, словно огромные камни, вызывая головную боль.

У костра, закутавшись в одеяло, сидела Роза. Она не сменила своего положения, даже когда Крота вновь толкнули в спину, и он, полетев на землю, задел ее бедром. Лицо похожей на изваяние девушки было покрыто ссадинами и синяками. В спутавшихся волосах – сухая трава. Не сводя взгляда с едва тлеющего костра, она походила на сумасшедшую.

Рухнув на колени, Крот увидел и Чипа.

Он сидел, прислоненный спиной к дереву, глядя куда-то вдаль широко открытыми глазами, и беззвучно шевелил губами. Подбородок, грудь, живот и ноги были в засохшей крови.

– Пойдем, покажу, что твой дружок наделал. – Кавказец словно тисками схватил Крота за шею и повел к палатке.

Обнаженная Наташа лежала, неестественно откинув голову назад. Надувной матрац был спущен и залит кровью. Все тело девушки было в страшных порезах.

От запаха крови и чего-то еще, непонятного, но вызывающего леденящий ужас, Крот рухнул на колени, и его стошнило.

Аюп, схватив его за волосы, ткнул лицом в зловонные остатки непереваренной пищи.

– Собака!

Потом находившегося на грани сумасшествия диггера кавказец отвел к Чипу и, усадив рядом, вернулся к костру, у которого устроились женщины.

– Ты что, совсем с катушек слетел? Зачем? – едва ворочая языком, шептал Крот. – За это пожизненное дадут…

– Не знаю, что на меня нашло, – медленно, растягивая слова и глотая окончания, прохрипел Чип. – Я ничего не помню. Пусть скорее убьют, только бы ментов не вызвали. Я не перенесу…

– Что ты мелешь?! – Крот, ошарашенный желанием друга, вдруг почувствовал, что под ним образовывается горячая лужа. – Я за Розу максимум пять-семь лет получу. Ты понимаешь? Я жить хочу.

– Что, не знаешь, что с такими в зоне делают?

– Дурак, – торопливо заговорил Крот, – жизнь одна. Пойми!

– Заткнись! – неожиданно оборвал его Чип. – Мне кажется, это подстава. Они уже час обсуждают вопрос, как с нами поступить. То ли убить, а потом трупы спрятать, то ли сообщить ментам.

– А откуда этот Аюп взялся? – едва слышно спросил Крот.

– Не знаю, – Чип украдкой посмотрел в сторону костра. – Скорее всего, это родственник Олеси. Наверное, она сначала ему позвонила.

– Олеся, – скрипнув зубами, зло прошипел Крот. – Сука!

– Да не мог я! Не мог, – Чип с силой несколько раз ударился затылком о ствол дерева.

– Э, русский, – обратив внимание на шум, окликнул Аюп, – почему тихо сидеть не хочешь?

– Да пошел ты! – вскричал Чип. – Давай, убивай нас быстрее!

– Я еще вас мучить буду! – усмехнулся кавказец.

– Почему «нас»? Ты что за меня решаешь? – потеряв над собой контроль, Крот схватил зубами плечо Чипа. Во рту уже появился привкус крови, а его друг молчал.

– Смотри, – Аюп показал Олесе в сторону диггеров, – маленький совсем зверь. Кушать захотел, человека кусает. Он, кстати, тебе нос сломал, – неожиданно, словно только увидел опухшую переносицу и синяки, с состраданием заметил кавказец.

В его руках появился нож.

– Иди, убей его.

– Нет! – взвыл Крот. С невероятным проворством перевернувшись на живот, он встал на колени и пополз к костру.

– Оставь его, – неожиданно вступилась за несчастного Олеся. – Подумаешь, грохнули никому не нужную шлюху. А Роза, – она перевела взгляд на чеченку, – переживет. Не смертельно. Вам нужны люди, а эти парни, как видишь, то, что надо, – настоящие отморозки.

Услышав это, Крот застыл. Сидевший у дерева Чип перестал трястись, ловя каждое слово.

– Тем более, есть улики, – продолжала она, – которые можно в любой момент представить.

– Какие? – Аюп с интересом, как показалось Кроту, посмотрел в его сторону.

– Я… мы все будем делать, как вы скажете, – затряс головой Крот.

– Когда я поняла, что ничем не смогу помочь Розе, то стала снимать все на видео, – не обращая внимания на заверения Крота, пояснила Олеся. – В это время послышались крики из палатки. Ее я тоже со стороны сняла и спряталась. Потом он вышел, – она взглядом показала на Чипа, – с ножом. Я очень боялась, но продолжала фиксировать все, что он делает.

– А что он делал? – спросил Аюп.

– Он искал меня! – воскликнула Олеся, удивившись вопросу. – Звал, ругался. Потом уронил нож и улегся на покрывало спать. Нож я аккуратно положила в пакет и позвонила тебе. Все.

– Тогда мы еще снимем, как они прячут труп, – неожиданно принял решение Аюп. – Звони Питону. Пусть едет.

Глава 6

В район, где жила внучка военного инженера, Дрон, Шаман и Джин приехали на такси. Иса остался в гостинице. Пройдя тихими и безлюдными переулками, разделились. Шаман и Джин неторопливо направились по улице, обходя дом Мальцевой вокруг. Дрон, внимательно изучив окрестности и не заметив ничего подозрительного, вошел в подъезд.

– Зачем вы снова пришли? – донеслось из-за двери, едва Василий надавил на кнопку звонка. – То, что вас выпустили на свободу, не убедит меня в отсутствии корысти или злого умысла по отношению ко мне. Здесь все возможно за деньги.

Дрон догадался, что женщина увидела его через окно.

– Варвара Петровна, впустите, пожалуйста, – Дрон говорил спокойным, ровным голосом уверенного в себе человека. – Я объясню вам все, и вы поймете, что, если откажете нам в помощи, случится беда. В России, если, конечно, она вам не безразлична, погибнут сотни людей.

После небольшой паузы щелкнул замок, и дверь открылась.

– Проходите, – женщина не выглядела напуганной.

Дрон оказался в той же комнате, где их с Вахидом задержали. Он даже уселся на тот же стул.

– Варвара Петровна, – дождавшись, когда женщина расположится напротив, заговорил Василий. – В годы Второй мировой войны, вернее, в самом ее начале, когда немцы один за другим занимали наши города, Сталин отдал приказ подготовить особо значимые объекты столицы к подрыву.

– Это когда правительство и он сам должны были бежать в Куйбышев? – уточнила хозяйка квартиры.

– Чуть раньше, – вздохнул Дрон. – Но не это важно. Здесь вопрос в том, что минирование производилось в строжайшем секрете, по теории, разработанной вашим дедом. После того, как все было закончено, люди, занимавшиеся этим вопросом, исчезли. Документов никаких нет.

– Людей расстреляли? – всплеснула женщина руками. – Варварская страна.

– Возможно, взяв расписку о неразглашении, просто отправили на разные фронты, где они и погибли. Ведь было только начало войны. Я – сотрудник одного из специальных подразделений департамента по борьбе с терроризмом. Нам известно, что определенная категория людей хочет найти центральный пункт управления и совершить теракт.

– Господи, – женщина, до этого сидевшая с каменным лицом и, как показалось Дрону, слушавшая его вполуха, прижала к груди ладони. – Неужели… Ах, да, как я сразу не догадалась! Турция… Чечня! Это чеченские террористы?!

– Да.

Она встала, подошла к старинному секретеру, достала листок бумаги и что-то стала на нем писать.

– Значит, это были не люди из Русского музея? – то ли спросила, то ли просто утвердившись в своем мнении, произнесла вслух, продолжая писать. – А вы говорите, говорите! – На мгновение оторвавшись от своего занятия, она строго посмотрела на Василия.

Не зная, что можно еще добавить к сказанному, Дрон начал нести ахинею про долг, душу русского человека и даже извинился за Советскую власть, лишившую род Мальцевых возможности проживания на своей исторической Родине.

Наконец женщина закончила, взяла лист, исписанный убористым почерком, и вернулась к столу.

Дрон хотел спросить, что это, однако женщина приложила палец к губам, и он все понял.

«В доме установили маленькие микрофоны. Кто эти люди, я не знаю, но они не русские и не турки, хотя представились сотрудниками департамента безопасности. Я хорошо говорю по-русски и турецки. У всех был странный акцент. Документы я сегодня вечером положу в мусорное ведро, которое вывалю в контейнер рядом с моим домом в 20.00. Извините за причиненные неудобства. Листок оставьте здесь».

По мере того, как Дрон пробегал взглядом строчки, до него доходило, что они облажались. Кроме того, что его «речь» сейчас прослушали люди Камаля, в чем он нисколько не сомневался, Иса, после возвращения их из следственного изолятора, обмолвился о том, что за время их отсутствия ломался телефон, установленный в номере, но служанка заменила трубку, и инцидент был исчерпан.

«Отключили сами, потом дали горничной трубку с жучком, – с тоской подумал он. – Ведь есть неписаное правило в гостиничных номерах в первую очередь не вести разговоры, касающиеся выполняемых задач. Родимов, если вернемся, порвет нас на части».

Сунув руку в карман, он нажал на кнопку генератора шумов и помех. Лучше поздно, чем никогда. В то же время Дрон не исключал, что, кроме «жучков», в доме Мальцевой есть и камера скрытого наблюдения.

Пока он размышлял над создавшимся положением, Мальцева не молчала. Она говорила, что документами никакими не располагает и знать не знает о работе своего деда. Если же кто-то из русских еще раз появится у ее порога, она незамедлительно сообщит в полицию. Ко всему страну, которая выдворила ее предков, она ненавидит и презирает ее народ.

– Зря вы так Россию ругаете, – возразил Дрон на последнюю реплику. – Она теперь другая.

– Вы – потомки тех, кто расстреливал царя и его семью, топил на баржах священников, уничтожал тысячами офицеров, евреев, миллионы людей, которые были хоть чуть-чуть выше и умнее быдла, взявшего в руки купленное на немецкие деньги оружие и власть…

Пока она говорила, он на другой стороне листка написал две строчки:

«Возможно, в доме, кроме „жучков“, видеокамеры. Отдайте сейчас!»

Прочитав, Мальцева побледнела и непроизвольно бросила по сторонам взгляд.

«Не делайте этого!» – хотел было сказать Дрон, но, вовремя спохватившись, промолчал.

– Пойдемте, я провожу вас, – вздохнула женщина изменившимся вдруг голосом.

Дрон поднялся со стула. Мальцева подошла к старинному шкафу, запертому на ключ, который торчал из замочной скважины, и, дважды повернув его, открыла дверцы. Достав с полки средних размеров нечто, напоминающее портфель, она бережно перенесла его на стол и извлекла из него картонную папку.

Дрон быстро спрятал ее под рубашкой на животе. Затем хозяйка квартиры проводила гостя до дверей.

– А здесь нет другого выхода?

Она с сожалением вздохнула и развела руками.

Василий выглянул в глазок, одновременно доставая трубку сотового:

– Джин, у меня, возможно, проблемы, – он посмотрел на Мальцеву и вздохнул: – Встречайте.

Дождавшись, когда Джин ответит «понял», он развернулся к женщине и положил на невысокую круглую подставку для вазы пачку стодолларовых купюр. Заранее зная, что, несмотря на бедственное положение, потомок русских эмигрантов откажется принять десять тысяч долларов, выделенных на этот случай Родимовым, Дрон поцеловал ей руку и, не дав опомниться, выскользнул в дверь.

Окинув взглядом улицу через вытянутое и узкое окно лестничной площадки, он заметил стоявшего у дорожки, ведущей от тротуара к дому, Шамана. Джина видно не было, но он был где-то поблизости. Возможно, даже в подъезде. Раз нет ни от одного, ни от другого никаких сигналов, значит, все спокойно. Он продолжил спуск по неширокой лестнице. Однако, едва миновал площадку второго этажа, как одна из трех расположенных здесь дверей распахнулась. Не теряя времени даром на то, чтобы обернуться и узнать, кто это, он сначала перепрыгнул несколько ступеней, а потом сиганул через перила на следующий пролет. И вовремя. Вниз, по лестнице, не решаясь повторить его трюк, устремились двое амбалов, один из которых явно был русский.

Не желая испытывать судьбу, Дрон бросился дальше.

Через несколько секунд он уже выскочил из подъезда, в котором так и не встретил Джина, и едва не сшиб с ног Шамана, идущего навстречу.

– За мной погоня, – негромко сказал Дрон. – На втором этаже в квартире сидели! У бабки прослушка. Мы попали!

– Где Вахид? – спросил Шаман. – Он пошел за тобой.

– Черт! – Дрон ошалело уставился на чеченца.

В это время двери распахнулись, и в них появились преследователи. Не сговариваясь, спецназовцы шагнули им навстречу. Дрон встретил бегущего первым громилу ударом кулака в грудь и ногой в пах. Второго приложил Шаман, как минимум в двух местах сломав челюсть. Пока «клиент» Дрона, согнувшись и схватившись двумя руками за причинное место, пытался втянуть в себя воздух, капитан двинул ему локтем в основание черепа. Охнув, мужчина упал. Шаман в это время схватил за руку второго нападавшего, который словно прилип спиною к дверям, дернул на себя, и, сделав шаг в сторону, провел обыкновенный бросок через бедро с таким расчетом, чтобы громила рухнул на ступеньку крыльца позвоночником. Дрон в это время уже доставал из наплечной кобуры не подававшего признаков жизни парня «Комбат-85», а через секунду вновь вбежал в подъезд. Прислушался. Было тихо. Пройдя до площадки первого этажа, посмотрел наверх. Больше никто не спускался. Шаман проворно по очереди втащил обоих мужчин под лестницу. В правой руке товарища Дрон увидел ПМ.

– Это не полиция, и вообще, люди, не имеющие никакого отношения к турецким силовикам, – громким шепотом проговорил Дрон, медленно поднимаясь обратно. – А Джин, по всей видимости, уже у них…

Остановившись у дверей, они прислушались. Внутри квартиры было тихо.

– Ну, что? – одними губами спросил Шаман.

Вместо ответа Дрон показал взглядом на кнопку звонка и поднялся на несколько ступеней выше. Однако Шаман не торопился звонить. Вынув из кармана пиджака пенал с отмычками и убрав за пояс пистолет, он присел на корточки перед замочной скважиной.

* * *

Знакомство с Питоном, приехавшим спустя час после звонка Аюпа, не придало оптимизма двум несчастным диггерам. К этому времени солнце уже поднялось над горизонтом, осветив место недавнего происшествия каким-то мистическим красным светом.

Чип и доведенный почти до сумасшествия Крот так и сидели у дерева, поедаемые всеми видами насекомых, когда этот человек, со странным, ничего не выражающим взглядом, почти бесшумно подошел к ним. Некоторое время он рассматривал их, словно каких-то экзотических животных, покусывая стебелек травинки. Позади него, затаив дыхание, стоял Аюп.

– Кто насиловал Розу? – наконец, не оборачиваясь, спросил он.

Аюп, в свою очередь, толкнул в бок Замиру.

– Он, – указав пальцем на Крота, ответила чеченка.

– Кастрируй его, а потом он будет моим рабом.

– Его тоже? – заметив, как Чип, выпучив глаза, затрясся, спросила чеченка.

– Что тоже? – не понял разворачивающийся в сторону машины Питон.

– Ну, того, – мусульманка смутилась.

– Этому можешь оставить, – усмехнулся Питон, догадавшись, чего она хочет, и неторопливо направился к джипу.

Дальше для неудачно повеселившихся диггеров наступил сущий кошмар. Когда света стало достаточно, чтобы вести качественную съемку, их заставили убирать следы произошедшего накануне убийства. Один из чеченцев всучил Кроту топор и, наведя на него пистолет, отошел в сторону.

– Зачем? – одними губами прошептал диггер.

– Ноги руби и голова, – пояснил кавказец. – Потом в мешок бросай! – он указал стволом на Замиру, которая несла от машины несколько больших пластиковых пакетов.

Озираясь по сторонам и что-то шепча себе под нос, Крот принялся за дело.

Остывший и окоченевший труп девушки выволокли из палатки и подтащили ближе к воде. Диггер взял топор и, размахнувшись, несильно ударил по коленному сгибу. Тело вздрогнуло, а на посиневшей коже образовался небольшой рубец.

– Сильнее! – прикрикнул на него Аюп. – Скоро совсем светло станет! Что будешь делать, если здесь появятся люди?

– Зачем ее рубить?! – срывающимся голосом простонал Крот. – Можно ведь и так…

– Делай, как я сказал! – Аюп потемнел лицом.

Чеченцу необходимо было засвидетельствовать изуверства на видео.

Чипа заставили перетащить из багажника несколько привезенных Питоном массивных железяк и привязать их к мешкам.

Залитый с головы до ног кровью Крот, уже ничего не соображая, механически, с каким-то животным исступлением, размахивал топором.

Беря забитые кусками расчлененного тела пакеты, Чип заходил в воду и забрасывал их подальше от берега. При этом Аюп не переставал повторять, что через пару дней здесь будут все раки водоема.

Неожиданно Крот отбросил топор и попытался то ли бежать, то ли утопиться, но, сделав несколько шагов, вдруг повалился в камыш и забился в истерике. Уставшую ходить за двумя несчастными Замиру, которая все снимала на видеокамеру, сменил какой-то русский.

Когда на берегу не осталось никаких следов «пикника», Чипа и Крота заставили отмыться и одеться, после чего засунули в небольшой микроавтобус. Там Аюпу не пришлось долго уговаривать диггеров выпить по стакану крепкого вина, заранее заряженного сильным транквилизатором. В это время в машины Крота и Чипа забрались приехавшие с Питоном парни, и вскоре небольшая колонна двинула в направлении столицы.

Первым в себя пришел Крот. Он долго не мог понять, где находится и что с ним. Ободранный и пожелтевший потолок комнаты, где он лежал на каком-то продавленном диване, кружился, в голове шумело, а в груди словно застрял комок пластилина. Наконец он все вспомнил. Его обдало жаром. Руки не были связаны, и первое, что он сделал, это схватился за причинное место. Все оказалось целым и невредимым. Сбоку кто-то зашевелился, и раздался длинный протяжный стон. Это был Чип.

– Ожили, козлы? – голос Аюпа заставил зажмуриться.

Чьи-то сильные руки схватили Крота за отворот рубашки и куда-то поволокли. Вечерело, и в квартире было сумрачно. Мелькали какие-то двери, коридоры, и наконец его втолкнули в ванную комнату. Вид ее был ужасен. Заплесневелые, почерневшие стены, скользкий пол освещала желтоватым светом засиженная мухами лампочка, висевшая на скрюченном проводе под потолком.

«Все!» – с ужасом, почти теряя рассудок, подумал Крот, пытаясь развернуться и рухнуть на колени перед тем, кто привел его в этот ад.

– Короче, козел, – раздался над самым ухом голос, заставивший Крота замереть. – Сейчас раздеваешься и под холодный душ. Стоишь, пока мозги не заработают. Потом говорить будем. Понял?!

Крот часто закивал. Тут его толкнули в спину. Поскользнувшись и потеряв равновесие, он упал. Следом влетел Чип, который вновь сшиб с ног едва успевшего подняться с грязного пола Крота.

Двери захлопнулись. Снаружи послышался звук задвигаемого запора.

– Как ты думаешь, – морщась от боли, прошептал стоявший на четвереньках Крот, – что все это значит?

– Я уже не могу думать, – прохрипел, едва ворочая языком, Чип. – Просто делай, что говорят, и все…

* * *

Иса сидел, пялясь в телевизор, когда в номер вошла горничная. Ее появление его озадачило. Обычно в таких случаях принято стучаться. Молоденькую турчанку со стянутыми на затылке в тугой узел черными волосами и в похожей на берет шапочке он увидел в отражении установленной под стекло репродукции, висевшей в простенке между окон.

Едва он поднялся с кресла, чтобы выразить свое негодование, как чьи-то сильные руки легли сзади ему на плечи и усадили на место. В тот же момент перед ошарашенным Исой возник человек. Он был одет в белую рубашку и черные брюки. Тонкий с горбинкой нос, дугообразные брови и слегка округленное лицо, кривившееся в улыбке, на мгновение парализовали чеченца. Однако, тут же придя в себя, из положения сидя Иса двинул обеими ногами в грудь незнакомца. Охнув, тот полетел назад, разбив головой стеклянные дверцы подставки телевизора. В тот же момент в черепной коробке Исы будто что-то лопнуло, и мир разлетелся на мелкие кусочки, которые быстро растворились в темноте.

В себя он пришел в ванне. Левая рука была пристегнута наручником к трубе крана, а по голове били ледяные струи воды.

– Ожил, фээсбэшник?! – констатировал сидевший рядом на закрытом крышкой унитазе бритоголовый здоровяк в футболке. Он явно был русским. Говорил без акцента, светловолосый, зеленоватые глаза.

– Кто ты такой?! – Иса скрипнул зубами и попытался убрать голову из-под льющейся сверху воды.

– Дед Пихто! – Бритоголовый приподнялся и закрыл кран.

– Слушай, вы ничего не перепутали? – стараясь говорить уверенней, спросил Иса. – Я не коммерсант из России, к криминалу никакого отношения не имею и, тем более, никого не кидал.

Узкую комнатку, отделанную кафелем, заполнил демонический хохот. Почти сразу открылись двери и вошли еще двое: парень, которого Иса двинул ногами, и очень высокий, со сросшимися на переносице бровями мужчина. Длинный с ходу заговорил на родном языке:

– У нас мало времени, – он снял висевшее рядом с раковиной полотенце и, бросив его на край ванны, уселся сверху, – поэтому ты, собака, должен быстро ответить на вопросы, которые я задам.

– А потом? – Иса уселся поудобнее. Ванна была маленькая, и до этого его ноги просто лежали на ее кромке.

– Потом умрешь, – спокойно ответил мужчина. – Только смерть бывает разная. Надеюсь, ты меня понимаешь?

– Да, – протянул по-русски Иса, – с ассортиментом у вас скудновато.

– Как тебя зовут? – не обращая внимания на реплику, спросил мужчина.

– А тебя? – Иса выжидающе уставился на своего палача.

В тот же момент из глаз брызнули искры, зубы лязгнули, а затылок словно лопнул пополам. Незнакомец толкнул его открытой ладонью в лоб.

– Тебе повторить?

– Хаким, – морщась от боли, ответил Иса.

Мужчина многозначительно посмотрел на пришедшего с ним парня. Тот вынул из кармана диктофон и нажал на кнопку:

– «Иса, – раздался голос Дрона, – ты уже весь персонал гостиницы знаешь, а если кто по нашу душу здесь появится, то наверняка будет маскироваться либо под горничную, либо под охранника, поэтому останешься в номере…»

Мужчина махнул рукой, и круглолицый остановил запись.

– Но ведь вы все знаете?! – Иса сделал лицо удивленным. – Зачем спрашиваете?

– Какая цель вашего приезда и на кого вы работаете? – продолжал мужчина.

– Цель – уничтожение пернатых, которые зимуют в Турции, – он слегка наклонил лоб вперед и напрягся, ожидая очередного удара. – Вы же знаете, здесь птичий грипп. А скоро собьются больные птички в стаи и отправятся домой, в Россию.

– Собака! – сидевший на краю ванны мужчина размахнулся, но тут сидевший на крышке унитаза парень неожиданно схватил его за запястье и приложил палец к губам. Из коридора донесся звук отпираемого ключом замка.

– А-а! Суки, больно! – что есть сил заорал Иса.

Слышимость в гостинице была относительно хорошей, и он не сомневался, что вернувшиеся от Мальцевой друзья услышат его и все поймут. Бритоголовый с запозданием навалился на него сверху и, зажав рот рукой, несильно, еще раз приложил затылком о стену. Но было поздно. Иса был уверен, что его было слышно даже этажом ниже.

Сидевший на краю ванны мужчина и круглолицый тем временем, вынув пистолеты, метнулись в коридор. Иса отчетливо слышал, как открылись двери и кто-то вошел. Однако ни криков, ни шума побоища, которого он ожидал, не было.

Из прихожей доносился спокойный говор на чеченском языке. Бугай, удерживающий голову Исы, успокоился, отпустил его, брезгливо вытер о полотенце руку, которой зажимал рот.

Двери вновь открылись. Настроение Исы опять упало ниже всех существующих отметок.

– Вы хотите, чтобы я говорил с ним в зачуханной ванне?! – стоявший в проходе уже немолодой мужчина, с едва уловимым акцентом, не оборачиваясь, спросил находившихся за его спиной истязателей Исы. При этом сидевший на унитазе русский встал.

Руку Исы отстегнули от трубы и тут же, заведя ее за спину, защелкнули браслет на свободном запястье. Русский легко выволок его из ванны и, протащив в комнату, бросил на пол.

– Вы уже успели пообщаться? – спросил только что появившийся в номере незнакомец.

– Пытались, – допрашивавший его до этого мужчина зло посмотрел на лежащего Ису. – Пока думает, что мы шутим.

– Я так как раз и не думаю, – возразил Иса. – Только вопросы непонятные.

– Меня зовут Камаль, – усаживаясь в кресло, мужчина пристально смотрел в глаза Исы.

Спецназовец догадался – эти люди уже располагают достаточной информацией, чтобы быть уверенными в причастности всей четверки к спецслужбам России. Назвав себя, Камаль пытался по реакции Исы определить, известен ли он ему или нет.

Однако спецназовец даже не повел бровью.

– Камаль, – неожиданно заговорил круглолицый, – а что с остальными?

– Сейчас их возьмут у старухи, – не глядя на него, ответил араб. – Так ты будешь говорить или нет?! – обращаясь уже к Исе, слегка наклонился вперед Камаль.

– Буду, – Иса кивнул.

Нужно было тянуть время. В противном случае ему просто перережут глотку или заклеют рот скотчем до прихода остальных офицеров. Хотя, по условию, никто из них не должен был открывать двери своим ключом. Это на крайний случай, объяснил Дрон, а какой именно – не сказал. При этом в номер входит один. Остальные остаются снаружи, на подстраховке. Но бывает всякое, особенно в спешке. Иса почему-то был уверен, что Камаль сильно ошибается, и не получится его людям взять трех офицеров спецназа. Возможно, такие обнадеживающие мысли приходят, когда надеяться больше не на кого.

– Кто ты на самом деле? – испытующе глядя в глаза Исе, задал следующий вопрос Камаль. – В какой организации состоишь?

Иса уже понял, араб позаботился об освобождении Дрона и Вахида только ради того, чтобы разобраться, кто именно идет по следам его людей и каких успехов они достигли. Наверняка если Камаль имеет возможность прослушать и записать разговор в номере гостиницы, который Иса не покидал, то в доме Мальцевой тем более успели установить прослушку.

– Мы все – сотрудники ФСБ, – начал он врать. – Это вы поняли из разговора, который здесь велся. Командировка нашей группы в Стамбул вызвана анонимным письмом. На данный момент мы проверяем достоверность изложенной в нем информации, – сказав это, Иса пожалел, что его ответа не слышит Филиппов или хотя бы Дрон. Он уже решил, как «запудрить» мозги этим людям и даже в какой-то степени деморализовать террористов, выбить их на некоторое время из колеи.

– Что за письмо? – нахмурился Камаль.

– Сам я его не читал, – Иса, повозившись, сел. – Но, как сказал наш начальник…

– Это Родимов, – уточнил Камаль.

– Да, – подтвердил Иса уже то, что и так стало известно террористам. – Неизвестный сообщал, что одна из исламистских организаций экстремистского толка собирает информацию об оставленных с войны зарядах в районах, где располагаются жизненно важные объекты столицы, – Иса, замолчав, пожал плечами и вопросительно уставился на араба: – Все.

– Неужели среди наших людей завелась крыса! – воскликнул круглолицый на чистом чеченском.

– А как вы собирались проверить и что уже накопали? – не сводя взгляда с Исы, спросил Камаль.

– Вы же пришли к нам в номер, – усмехнулся Иса. – Значит, в анонимке написана правда. Кстати, наша смерть или исчезновение также будет косвенным подтверждением этого факта. После этого в работу будут брошены все возможные силы.

Камаль, хмыкнув, задумался.

* * *

– Как там наши в Турции? – глядя на проплывающий по реке катер, спросил Антона Полынцев.

– Буксуют, – Антон сплюнул в воду.

Они стояли на набережной Москвы-реки, облокотившись на гранитное ограждение. Вечерело.

Антон был не в настроении. Несмотря на то, что уже установлен один из фигурантов, проходивших по делу об убийстве жены и дочери Сабанина, он особо не рассчитывал на успех в этом направлении. Искать человека в мегаполисе равносильно тому, чтобы пытаться найти иголку в стоге сена. Это не какой-нибудь член устойчивой преступной группы, на которого годами собирается информация, а террорист, входящий в глубоко законспирированную организацию. Такие люди, как правило, скрупулезно готовят и наносят один, но страшный удар.

Фотографии Дыбелова были отправлены во все структуры. Оперативные сотрудники МВД и ФСБ, участковые, разного рода патрули, дежурные на эскалаторах метрополитена были нацелены на этого человека. Похожих на него людей предписывалось задерживать до выяснения личности под любым предлогом и ждать сотрудников департамента по борьбе с организованной преступностью и терроризмом. Снимок, полученный из материалов уголовного дела, основываясь на описаниях Чалого, немного «состарили», подвергнув компьютерной обработке.

Криминалистам ФСБ удалось по найденным в квартире микрочастицам, волосам и прочим обнаруженным уликам установить, что в убийстве Сабаниной и ее дочери участвовали два человека. Двери хозяйка открыла сама. По всему выходило, что эти люди – брюнеты, среднего роста и возраста. Возможно, кавказцы. Антон, по крайней мере, в этом был убежден.

– Слушай, – оторвал его от размышлений Полынь, – а вы не пробовали взять у матери Дыбелова школьный альбом и сравнить фотографии с фотороботом второго урода. Вполне возможно, что он скооперировался со школьным дружком.

– Сегодня, когда утром Дыбелова ушла на работу, Колесова Ольга побывала в квартире. Прикрытие осуществлял Туман. Он же и вскрывал двери, – Антон, поморщившись, посмотрел на опускавшееся за высотки солнце. – Отсканировала она не только школьный, но и дембельский альбом. После этого Туман смотался в Калугу. Никто из свидетелей на тех снимках второго не опознал.

– Еще вариант, – немного подумав, Полынь посмотрел на Антона, – возможно, они когда-то воевали на стороне боевиков. Можно отправить в следственный изолятор Черногорова фоторобот. Пусть тамошние сотрудники покажут его всем задержанным боевикам.

Неожиданно лицо Антона просияло.

– Слушай, – он посмотрел на Полынь, – что в основном гнало всю эту мразь в Чечню? – Задав вопрос, он тут же на него ответил сам: – То же самое, что и Дыбу, – федеральный розыск. Нужно просто влезть поглубже в базу данных МВД и проверить всех, проходящих по делу Дыбы и находящихся в бегах с начала девяностых годов!

– Точно, – кивнул Полынь.

Звонок Даниле поубавил оптимизма. Как оказалось, смежники уже устроили подобную проверку. Из всех, кто проходил по делу Дыбы, исчезли только двое. Однако одного вскоре задержали где-то под Новосибирском и он до сих пор мотает срок в колонии строгого режима. Второй убит при задержании.

– Неужели нет никакой зацепки? – не унимался Полынь.

– Нужно шевелить мозгами, – Антон сплюнул в воду, – поехали на разбор к Родимову.

* * *

Майор медицинской службы Гулидов выезжал из учебного центра домой одним из последних. Сегодня врачи всех групп спецназа получили в свое распоряжение более удобные и легкие рюкзаки, в которых было практически все необходимое. Теперь он мог даже прооперировать в полевых условиях, а не только оказать первую доврачебную помощь. Последние электрички метрополитена, устало поскрипывая тормозами, словно торопили запоздалых пассажиров. Народу было немного. Выйдя на Краснопресненской, доктор зашел на автостоянку, где оставлял машину, махнул рукой охраннику, который уже хорошо знал его в лицо, и не спеша направился к своей «десятке».

Неожиданно боковым зрением он заметил знакомого человека, стоявшего в группе людей, часть из которых была явно кавказцами.

Замедлив шаг, не подавая виду, что его заинтересовала эта личность, майор стал лихорадочно вспоминать, где он видел этого человека. И голос… До боли знакомый голос.

В Шали! Тогда он служил еще в разведывательном батальоне начальником медицинского пункта. В Грозном только закончились ожесточенные бои. Батальон вышел за город… В один из дней, буквально за неделю до убытия в Россию, к ним прибежал мальчишка-чеченец. На ломаном русском, со слезами на глазах, он объяснил командиру, что его отца разодрали дикие собаки и что он при смерти.

Тогда еще лейтенанту Гулидову, опасаясь подвоха, выделили взвод сопровождения, и они выехали в село.

Старик действительно был плох. Гулидов провозился с ним больше часа, промывая и зашивая рваные раны на ногах. Потом, оставив лекарства, они вернулись. Все это время во дворе сидели двое парней, одетых в спортивные костюмы, молча наблюдая за происходящим. По всем признакам это были боевики – старшие сыновья пострадавшего. Но тогда было не до них. В благодарность за помощь один из них перед уходом отряда из села забросил в десантное отделение БМП барана и двух гусей. Гулид хорошо запомнил лицо этого человека, а главное, имя – Гафур.

Решив еще раз убедиться в правильности своих предположений, он развернулся и направился к сторожке, словно что-то хотел спросить у охранника. Еще раз бросил взгляд на чеченца. Точно! Он!

В этот момент они встретились с Гафуром взглядами. Не зная, как поступить, Гулидов попросту сделал вид, будто не узнал этого человека. Заметил он и то, что чеченец также не рад встрече и даже раздосадован.

«Очень странно», – Гулид добрел до сторожки и постучал в окно.

– Что? – заспанное лицо охранника выглядело злым.

– Ты не видел, сегодня к моей машине никто не подходил? – выпалил он первое, что пришло на ум.

Охранник насторожился:

– Сперли что-то?

– Да нет, это я так, – махнув рукой, военврач направился обратно, «срисовав» номер машины, у которой стоял чеченец.

– …Питон, – глядя вслед когда-то спасшему его отца офицеру, окликнул Гафур своего палача, – видишь этого человека?

– Я обратил внимание, как ты смотрел на него, – кивнул Питон, – и конечно, запомнил.

– Он не должен прожить даже часа, – наблюдая, как доктор садится в машину, процедил сквозь зубы Гафур.

* * *

Телефонный звонок сорвал Антона с постели, едва он успел положить на подушку голову.

– Что за чертовщина! – неприятно заныло под левой лопаткой. Предчувствие чего-то нехорошего, преследующее на протяжении всего дня, накатило, словно волной.

– Десять минут назад, – Родимов говорил глухим голосом и делал при этом паузы, – при выходе из машины, у подъезда своего дома был убит майор медицинской службы Гулидов…

Когда Антон вошел в кабинет шефа, тот говорил по телефону. Невольно Антон стал свидетелем монолога:

– …Так точно. Гулидов входил в состав «Анаконды»…Будем рассматривать все версии, хотя исключаю утечку информации…К работе приступаем немедленно…Есть!

Положив трубку на аппарат, генерал некоторое время задумчиво смотрел на стоявшего возле дверей Филиппова, так, будто видел его впервые. Потом, словно узнав, указал на стол для совещаний:

– Проходи.

Антон выполнил требование. На какое-то время вновь воцарилась тишина. На генерала было страшно смотреть. Казалось, за какие-то несколько часов после последней встречи он постарел на добрый десяток лет, в то же время лицо приобрело какое-то хищническое выражение.

– Мы кого-то ждем? – не выдержал Антон.

Родимов посмотрел на часы:

– Линев и пара твоих офицеров вместе с прикомандированными к нам сотрудниками МВД и прокуратуры работают на месте.

– Вы там были?

– Ни мне, ни тебе светиться на месте гибели Гулида нельзя.

– Предполагаете, что о существовании «Анаконды» стало известно террористам? – догадался Антон.

– Я сейчас не исключаю никаких вариантов.

– Возможно, какие-то отморозки попросту перепутали его с кем-то из своих врагов, – выдвинул предположение Антон.

– Дай бог, – Родимов откинулся на спинку кресла и, заложив руки за голову, уставился в потолок.

В дверь осторожно постучали, и на пороге появился Линев в сопровождении Тумана. Вид у обоих был такой усталый, словно они полночи разгружали вагоны с камнями.

Не дожидаясь приглашения, оба офицера прошли к столу для совещаний, плюхнувшись на стулья рядом с Филипповым, стали одновременно вытирать носовыми платками шеи и лбы.

Следя за их действиями, Родимов сгорал от желания узнать хотя бы предварительные результаты расследования, но не торопил офицеров.

– В общем, Гулида некоторое время преследовали по Москве, – наконец заговорил Линев.

– Кто? – оживился генерал. – Есть свидетели?

– Свидетелей нет, – произнес Туман. – Утром на стоянку я приехал вместе с ним. Машина шла плохо, и когда встали, он посетовал на то, что на спидометре всего полторы тысячи, а эта колымага уже сыплется. Я тогда глянул на цифры километража. Там было тысяча девятьсот пятьдесят два.

– От стоянки до дома Гулидова три километра, – вступил в разговор Линев, – на спидометре на пятьдесят больше…

– Может, просто катался, чтобы нервы успокоить, – хмыкнул генерал. – Или к кому-то заезжал?

– Исключено, – возразил Антон. – Он был сильно измотан. Ко всему, со слов жены, по пути на автостоянку он позвонил ей и сказал, что будет через десять минут.

– Был еще один странный звонок. Минут через двадцать, – вступил в разговор Линев: – «Из дома не выходи, в случае чего передай нашим, все знает Асауляк…»

– Если его преследовали и он влип в историю, почему не связался с нашим дежурным? – удивился Родимов. – И кто такой Асауляк? Что говорит жена?

– С ней не удалось поговорить. Стало плохо, и пришлось вызывать «Скорую». – Туман отвел взгляд в сторону, будто в происшедшем была его вина.

– А если «передай нашим» это вовсе не нам? – неожиданно высказал предположение Линев и с опаской посмотрел на Филиппова, заранее зная, что даже за малейшее подозрение его офицеров в двойной игре этот подполковник может оторвать не только голову, но и все, что находится ниже пояса.

– Гулид принимал участие в девяти спецоперациях, – побагровев, ответил Антон. – Кроме того, подвергался постоянным проверкам, как, впрочем, и все офицеры ГРУ. Просто, таская за собой «хвост», он, по всей видимости, самостоятельно хотел разобраться в обстановке, заранее зная, что все сотрудники «Анаконды» только добрались до своих квартир.

– Почему не воспользовался штатным оружием? – вопрос Родимова уже относился к Линеву.

– По всей видимости, те, кто его убил, не знали, где он живет, – Данила вздохнул. – Решив, что оторвался от преследователей, свернул к себе во двор. Успел выйти из машины. Закрыл двери, поставил на сигнализацию. Только после этого следом въехал автомобиль преследователей, которые с ходу открыли огонь.

– Свидетели? – заранее зная ответ, на всякий случай спросил генерал.

В ответ Линев лишь покачал головой и кивнул на все это время сидевшего рядом Туманова:

– Всех обошли. Жители дома слышали только шум въехавшей во двор машины, хлопок дверцы и звук, характерный при включении сигнализации. Потом скрипнула тормозами еще одна машина, после чего раздались выстрелы.

– А охрана на автостоянке ничего не заметила, когда он оттуда уезжал? – спросил Антон.

– Что охрана? – вопросом на вопрос ответил Туман. – Сел, говорят, да поехал.

– И все-таки, – задумчиво проговорил Антон, – просто так его в городе зацепить не могли, – он поднял взгляд на Тумана: – Сейчас прешь на автостоянку и трясешь охранников до посинения. С собой возьмешь Шаха. Нагоните там страху. Я с Полынью займусь этим Асауляком.

– Не маловато ли для поиска абсолютно неизвестного человека тебя и Полыни, – усомнился генерал.

– Я думаю, это бывший сослуживец Гулида, – уверенно заявил Антон. – Надо подробнее расспросить его жену. А по поводу охраны автостоянки, – он, глядя на Туманова, постучал пальцем по столу, – только они могли дать номер машины Гулида, и знать тех, кто его «пасет».

– План одобряю, – Родимов кашлянул в кулак. – Доклад в любое время. Я постоянно буду находиться здесь.

Глава 7

Когда Туман и Шах остановились у въезда на стоянку, откуда ночью забирал свою машину Гулид, уже было относительно светло.

Номера с «Лексуса» были предусмотрительно сняты.

Туман осмотрел кирпичное строение слева от шлагбаума. В окнах второго этажа еще горел свет. Подняться туда можно было по металлической лестнице снаружи здания.

– Без номеров машину не примем, – раздался голос вышедшего на небольшой балкончик верзилы в камуфлированных штанах и ветровке.

Туман начал подниматься к охраннику.

Заподозрив неладное, тот развернулся в сторону открытой двери:

– Колян, тут фрайера какие-то пожаловали!

В это время Туман уже был на расстоянии вытянутой руки от верзилы. Схватив его за шею таким образом, что большой палец на несколько сантиметров ушел под ухо, он втолкнул его внутрь сторожки. Взвыв от боли, тот сшиб спешащего на помощь напарника, и они вместе оказались лежащими на полу.

– Вы чего, парни? – медленно выбираясь из-под верзилы, все еще корчившегося от боли, спросил коренастый рыжий мужчина.

– У нас ночью кореша завалили, – раздался от входа голос Шаха. – Он свою тачку постоянно здесь оставлял.

– А мы-то здесь при чем? – испуганно захлопал глазами рыжий. – Наше дело запустить – выпустить, а что там за забором творится…

– Дело в том, что те, кто его мочил, – перебил охранника Туман, – не знали, где он живет, а вышли на него через вас и отсюда вели…

– Вот это предъява! – долговязый наконец пришел в себя, уселся на полу и потер шею.

– Говори, кто его здесь ждал? – Туман каблуком двинул по растопыренным пальцем левой руки верзилы, которой он опирался о пол.

Дикий вой был тут же прекращен ударом ноги в висок. Долговязый потерял сознание.

– Это, по-нашему, анестезия, – переведя взгляд на рыжеволосого, с сарказмом произнес Туман.

От него не ускользнуло, что за каких-то несколько минут второй охранник сильно изменился. Исчезли испуг и недоумение во взгляде. Его перестало трясти. Покусывая нижнюю губу, он с нескрываемой ненавистью смотрел на визитеров.

«С психикой не в порядке, – пришел к выводу Туман. – Наверняка воевал. Такого тяжеловато колоть».

– Вы попали, ребята, – словно в подтверждение его мыслей заговорил рыжий. – Вас теперь из-под земли достанут. Мочите! – с этими словами он рванул за отвороты форменную куртку, обнажив такую же рыжую поросль на груди, что и на голове.

– И куда же это мы попали? – Туман с иронией оглядел топчан, стены, небольшой пульт, за которым должен был сидеть один из этих оболтусов.

– А ты хозяину нашему позвони, – вновь засипел долговязый, – узнаешь.

– Да нет, ребятишки, – Туман покачал головой, – он-то нам как раз и не нужен. Наводочку, скорее, вы дали…

– Баксов за сто, – снова вставил от дверей Шах.

– А посему говорить мы будем с вами, – не придав значение реплике друга, продолжал Туман. – Поедете с нами. Поэтому не мы, – он перевел взгляд на рыжего, – а вы попали. Только, в отличие от тебя, мне не надо скрывать, где вы окажетесь.

– В аду, – вздохнул Шах и прислонился к дверному косяку.

– Сами в машину пойдете, – Туман посмотрел на долговязого, не решающегося встать, – или помочь?

– Да пошли вы…

Договорить рыжему не дал Шах, которому наскучило торчать в дверях без дела. Сделав шаг в сторону строптивого охранника, он молниеносным ударом ноги в челюсть опрокинул его на спину. В полете тот зацепился рукой за пульт, из-под которого полетели искры, и на стоянке погас свет.

– Электроэнергию беречь надо, – помогая спуститься по лестнице рыжему, придерживая его за локоть, назидательно проговорил Шах. – Видишь, уже совсем светло. Если бы не я, то вы, оболтусы, фонари только в обед бы догадались выключить.

Надев на обоих охранников наручники, Туман вместе с Шахом быстро усадили обоих на заднее сиденье и двинулись в сторону Кольцевой.

– Мужики, только не убивайте, да! – неожиданно запричитал долговязый. – Ни при чем мы. Здесь вчера, когда ваш кореш объявился, наш хозяин с каким-то нерусским базар перетирал. Этот чучмек следом за ним поехал…

* * *

С замком Шаман справился меньше чем за полминуты. Все это время Дрон молил бога, чтобы внутри не было обыкновенного механического запора. Однако двери плавно, а главное, не издав никакого шума, открылись.

Сразу стало ясно, что в квартире кого-то избивают. Бесшумно проскочив узкий коридор, Дрон с Шаманом оказались в комнате, где была потасовка.

Джин лежал на полу. Увлеченные своим занятием, двое парней по очереди пинали офицера, нанося удары по корпусу.

– Говори, зачем пришел, собака! – на чистейшем чеченском спросил один из них, нагнувшись над майором.

Выпрямиться он не смог. Удар по затылку рукоятью пистолета Дорофеева отправил его к праотцам. Второй, с вытянувшимся от удивления лицом, даже не попытался выхватить ствол, находившийся у него в кобуре под мышкой. Перешагнув через Джина, Дрон ударом по глазным яблокам заставил негодяя схватиться за лицо и утробно взвыть. Капитан добавил ему стволом пистолета в солнечное сплетение, после чего бандит рухнул на колени и что-то быстро заговорил по-чеченски.

Все это время Шамиль возился с Джином. Развязав руки, он помог ему подняться. Отряхнул штаны. Достал платок и вытер с лица брата кровь. Покончив с этим, развернулся к Дрону:

– Мочи его.

– Как?! – Василий растерялся. – Его же допросить надо.

– Пока я помогал Вахиду, он успел выложить все, что знал. Нас и в гостинице ждут. Его хозяин Сарсур Махуль. Остальное расскажу по дороге.

– Понял, – без лишних слов Дрон резким движением развернул все еще держащегося за глаза чеченца спиной к себе и едва уловимым движением свернул ему шею.

– Смотри! – Шаман показал взглядом на небольшой, с изогнутыми ножками столик. На нем лежало размером с портативную станцию устройство с антенной. – Это они слушали квартиру Мальцевой.

Дрон схватил его и вынул оттуда кассету.

– Все! – Он потряс ею над головой. – Меня у бабки не было. Уходим!

Неподалеку от входа в гостиницу стоял микроавтобус с сильно тонированными стеклами. Поблизости ошивался какой-то тип, стреляя по сторонам маленькими глазками.

Разведчики укрылись в зарослях растений, похожих на акации.

– Вход виден водителю из машины и этому гаденышу, – Джин указал взглядом на парня.

– Ты думаешь, он тоже человек Сарсура? – задумчиво спросил Дрон, разглядывая молодого человека. – Может, просто кого-то ждет?

– В такую жару и в пиджаке? – усмехнулся Шаман. – Ствол у него под ним. И обрати внимание, что у него в руке.

Только тут Дрон увидел небольшую радиостанцию.

– Значит, Иса у них, – с досадой проговорил Джин. – Но и сам Сарсур здесь, – неожиданно воскликнул он.

Проследив за его взглядом, Шамиль и Дрон увидели машину араба, стоящую на другой стороне улицы.

– Дрон, – Вахид многозначительно посмотрел на майора, – как ты думаешь, стоит этому негодяю жить?

– Пока он дышит, нам не покинуть Турцию, – едва слышно проговорил Шаман.

Решение созрело мгновенно. Выглядевшие раритетными, трубки сотовых телефонов группы побывали в секретной лаборатории одного из институтов ГРУ. Кроме того, что они практически не прослушивались, их можно было использовать как сигнализацию, мину, гранату. Силы взрыва трубы, имевшейся у всех офицеров, конечно, было недостаточно, чтобы разнести в клочья лимузин, однако, если его установить под левое колесо и на скорости подорвать, автомобиль обязательно выбросит на встречную полосу. Почесав затылок, Дрон направился к лимузину, в котором, к счастью, никого не было.

– Шамиль, – обратился по имени к Шаману Джин, – твой водитель. Я займусь этим уродом, – он с ненавистью посмотрел на парня с радиостанцией.

Шаман прошел вдоль асфальтированной дорожки до задних дверей микроавтобуса и осторожно надавил на ручку. Ему повезло, дверь открылась. Нырнув вовнутрь, он метнулся между сиденьями к сидевшему за рулем водителю. По-видимому, посчитав, что вошел кто-то из своих, тот стал неторопливо поправлять зеркало заднего вида, чтобы увидеть, что происходит позади него. Жара так разморила несчастного, что ему было лень даже развернуться. Мгновение, и ладонь правой руки легла на его затылок, а левая обхватила покрытую трехдневной щетиной нижнюю часть лица. Водитель что-то замычал, пытаясь наклониться вперед. Шаман стал разворачивать голову бандита влево. Почувствовав нарастающее сопротивление, резко крутанул черепную коробку в обратном направлении. Раздался хруст шейных позвонков. Дернувшись, турок случайно нажал на сигнал. На звук обернулся парень, дежуривший снаружи. Микроавтобус слегка покачивало. Это насторожило наблюдателя, и он медленно двинулся в его направлении. В это время Джин уже оказался у парня за спиной, но он не торопился что-либо предпринимать. Уложи сморчка здесь, придется волочь добрые полсотни метров. А так он сейчас сам дойдет до своего катафалка.

Шаман уже справился с водителем. С пеной в уголках губ тот лежал между сиденьями. А сам офицер, надев его очки, сидел за рулем, наблюдая за тем, как в его сторону идут жертва и палач.

Парень щелкнул дверным замком и заглянул внутрь. На улице было яркое солнце, а в салоне микроавтобуса с тонированными окнами царил полумрак, поэтому он не сразу понял, что перед ним другой человек. То ли от удивления, то ли, не разобравшись, просто хотел что-то спросить, но едва он открыл рот, как мощный удар Джина в основание черепа парня припечатал его лицом к сиденью. Не мешкая, Шаман несколько раз двинул по голове бандита рукоятью пистолета. Вместе с Джином они втащили конвульсирующее тело в салон. Спустя минуту появился запыхавшийся Дрон, на ходу оттирая правую руку от следов мазута.

– Готовы? – оглядев результаты работы коллег, спокойно спросил он и уселся у задних дверей.

– Что дальше? – барабаня пальцами по рулевому колесу, спросил Шаман.

– Дальше все просто, – Джин вынул телефон и набрал номер Исы.

– Слушаю, – с некоторой задержкой ответил голос в трубке.

Вахид догадался по голосу, что с ним говорит другой человек.

– Брат, у нас проблемы, срочно выезжай в аэропорт. Встречаемся у второго терминала.

Произнеся это, он сразу отключил телефон.

Практически одновременно заработала лежащая между сиденьями станция. Кто-то торопливо заговорил на чеченском:

– Сулло, быстрее разворачивай машину и подъезжай задом к дверям гостиницы. Слышишь! И как можно ближе. Нам нужно, чтобы никто не видел, как мы козла грузить будем.

Вместо ответа Шаман повернул ключ в замке зажигания. Наверху отлично услышали помехи и поняли, что водитель выполняет команду. Заведя двигатель, Шаман развернул микроавтобус и, как того хотели бандиты, почти вплотную подъехал к выходу.

В это время Джин уже перебрался к задним дверям, а Дрон их приоткрыл. Все догадались, что сейчас сюда будут грузить Ису. Количество бандитов мало волновало спецназовцев.

* * *

Крот зря волновался за свои гениталии и с содроганием ждал, что в душевую в любой момент войдет какой-нибудь абрек в резиновом фартуке и с железным чемоданчиком в руках. Ему и Чипу действительно дали время умыться и принесли кем-то постиранную одежду.

– Все, – критически оглядев их, сказал Аюп. – Чистый стал. Но это только сверху. Совесть у вас грязный…

Их провели на кухню. Бросив взгляд в окно, за которым была кирпичная кладка и лишь немного виднелись верхние этажи соседних зданий, Крот понял, что они находятся в полуподвале.

Старенький, застеленный давно лишившейся рисунка скатертью стол, древняя газовая плита и несколько полок. В углу гремел холодильник, как минимум ровесник Крота. Но не эти предметы привлекали внимание обоих диггеров, а среднего роста кавказец, стоящий спиной к окну. Его модный костюм и внешность никак не вписывались в убогость помещения.

– Садитесь, – он указал взглядом на деревянные табуреты, расставленные вокруг стола.

Крот и Чип подчинились.

В это время на плите засвистел чайник. Невесть откуда взявшаяся Роза выключила газ и поставила перед диггерами чашки. При виде ее у Крота бешено заколотилось сердце и затряслись руки. Пряча взгляд, он уставился в угол, наблюдая за тем, как вверх по стене ползет здоровенный таракан.

Чеченка выставила на стол тарелку с бутербродами из колбасы, сыра, украшенных сверху веточками молодого укропа, разлила чай и так же бесшумно исчезла.

– Хорошая у тебя, Крот, жена, – неожиданно цокнул языком незнакомец.

Крот опустил голову и зажал руки между коленями. Он догадался, что, пока они спали, их успели показать и заочно представить этому человеку.

– Что вы собираетесь с нами делать? – неожиданно спросил Чип. – Продадите на органы?

– Нет, – на полном серьезе ответил чеченец. – По крайней мере, в данный момент это не входит в мои планы. Просто после ваших злодеяний на озере я распорядился убить вас, но неожиданно узнал, что вы относитесь к той категории людей, которая мне сейчас необходима.

– Маньяки? – промямлил Крот, желая хоть немного разрядить обстановку.

– Диггеры, – мужчина на мгновение развернулся, бросил взгляд в окно, словно желая убедиться, что за ним никто не приложил к грязному стеклу ухо, и вновь уставился на двух дружков. – Вы знаете, что, когда была война, Сталин распорядился переселить всех чеченцев в Казахстан. Но это только слова. Моих предков расстреляли. По крайней мере, большую часть из них. Их вывозили куда-то сюда, в Подмосковье, здесь же и устраивались тайные захоронения.

– Но мы-то здесь при чем?! – с ужасом в голосе спросил Чип, наивно полагая, что за действия давно упокоившегося Иосифа Виссарионыча его с Кротом решили прикончить.

– Мой маленький народ не желает быть вассалом России, – едва заметно улыбнувшись, продолжал мужчина. – Но, как известно, силой оружия нас вынудили остаться в составе страны, которая утопила наш народ в крови. Россия должна хотя бы выплатить компенсации семьям безвинно уничтоженных чеченцев. Здесь, в Москве, имеется архив. Он расположен под землей и, по нашим сведениям, никем не охраняется. К тому же даже ФСБ не имеет понятия, в каком месте его нужно искать, да и не собирается это делать. Ваша задача – найти его. Документы могут храниться в больших зеленых ящиках. Но не это главное, – необходимо отыскать административное помещение, где оформлялись документы. Тогда мы докажем всему миру, что чеченцы ведут справедливую войну. Там наверняка остались телефоны, столы. В общем, – он перевел взгляд на стоявшего в дверях Питона, – он дополнительно вам все объяснит.

Мужчина вышел в коридор. За ним проследовал Питон.

– Гафур, – донеслось до слуха диггеров, – нам необходимо снаряжение.

– Узнай у этих баранов, какое именно и где взять, – ответил мужчина, которого, как оказалось, звали Гафуром. – Деньги пришлю через час, а под утро приступайте к работе. На Забелина они должны быть еще затемно.

Услышав это, Крот зачем-то толкнул Чипа в бок. Тот посмотрел на товарища и увидел в его взгляде какую-то затаенную радость.

– Ты чего? – одними губами спросил Чип.

– Потом объясню.

Вскоре раздался звук закрывшихся дверей. Вошедший на кухню Питон посмотрел на тарелку с бутербродами, к которым так никто и не притронулся, и криво усмехнулся:

– Кушать обязательно надо. Забирайте жратву и пошли за мной.

Собрав со стола продукты, оба диггера направились следом за своим тюремщиком.

Их вновь закрыли в комнате с небольшим, больше напоминавшим отдушину окном и единственным на двоих разложенным диваном.

– Что ты хотел мне сказать? – с набитым ртом спросил Чип.

Крот с опаской посмотрел на двери и, приложив палец к губам, нагнулся к самому уху своего собрата по несчастью:

– Я слышал, что работать придется на Забелина, станция метро…

– «Китай-город», – давая понять, что хорошо знает этот район, договорил за него Чип. – Ну и что?

– А то, придурок, – Крот говорил уже почти одними губами, – мы их там в такие дебри заведем, вовек не выберутся.

Говоря это, он покрылся от волнения бордовыми пятнами. Его глаза заблестели.

– А ты не подумал, что наверху нас этот Гафурчик встретит, – хмыкнул Чип. – Или менты?

Крот обхватил голову руками и уставился в пол:

– Что же делать?

– Что сказали.

* * *

Разобраться и найти человека с фамилией Асауляк не составило труда. Он был хорошо известен вдове убитого ночью офицера спецназа. Им оказался фельдшер медицинского пункта батальона, в котором когда-то служил Гулидов.

Уже вечером того же дня Филиппов с Полынцевым были в Коломне, где на данный момент проживал ушедший на пенсию прапорщик. Купив по сертификату на окраине города небольшой частный дом с приусадебным участком, он, со слов жены Гулидова, целыми днями занимался садом и огородом.

Калитка была не заперта, собаки во дворе не оказалось, и спецназовцы сразу направились к возившемуся в кустах малины мужчине.

– Асауляк Леонид Михеевич? – осторожно поинтересовался Антон.

– Да, – удивленно оглядывая непрошеных гостей, подтвердил сухощавый седой мужчина, разминая правой рукой поясницу. – А вы, собственно, кто?

– Леонид Михеевич, наверняка разговор предстоит долгий, – развернув перед лицом прапорщика удостоверение, вздохнул Антон, – и тяжелый. Нельзя ли где-нибудь присесть?

– Да, пожалуйста, – бывший прапорщик заволновался, это стало заметно, когда он указал рукой в направлении дома. Она заметно тряслась. – Пройдемте на веранду.

Оказавшись в просторном, практически полностью застекленном помещении, все устроились за небольшим столом с установленным посредине старинным начищенным самоваром.

– Это он у меня так, для красоты, – заметив, что оба гостя задержали на нем взгляд, пояснил пенсионер.

– Леонид Михеевич, случилась беда, – зная со слов вдовы, что Гулидов и Асауляк были большими друзьями, Антон старался подготовить мужчину к страшной новости, – сегодня ночью был убит майор медицинской службы Гулидов.

Бывший фельдшер некоторое время молча смотрел перед собой, играя желваками. Кулак лежавшей на столе руки то сжимался, то разжимался. Наконец, сглотнув подступивший к горлу ком, он перевел взгляд на Антона:

– Когда я звонил ему последний раз, он не говорил, что собирается в Чечню.

– Его убили в Москве, – Антон внимательно посмотрел на пенсионера: – Вы знали, где он служил последние полгода?

– Интересовался, – Асауляк махнул рукой, – но он ушел от ответа.

– Сейчас мы ищем людей, которые могли это сделать, – Антон положил на стол альбомы с армейскими фотографиями, которые они на время взяли у вдовы Гулидова. Снимки были в основном групповые. Родимовым не исключался и тот вариант, что поводом мог послужить конфликт с кем-то из сослуживцев.

– Чем в данном случае я могу вам помочь?

– Не исключено, что нападение на вашего товарища совершено людьми, связанными с чеченцами. Так же возможно, что поводом могло послужить нанесенное Гулидовым кому-то оскорбление, долг, неправильное лечение. Ведь к вам обращалось за помощью и местное население? Не исключены конфликты с сослуживцами. Возможно, не поделили какую-нибудь медсестру… Я привез альбомы с фотографиями, может, что-то вспомните, – Антон пододвинул стопку к пенсионеру.

– Не надо, – Асауляк передвинул их обратно. – Не было никаких конфликтов. Местное население к нам не обращалось. По крайней мере в тот период хватало своих пациентов. Климат влажный, зима. Любая царапина, и панариция обеспечена. Я не говорю уже о раненых. Сами понимаете.

– Пожалуйста, хорошенько подумайте, – Антон понимал, бывший фельдшер сейчас под впечатлением услышанного, и его мысли работают совершенно в другом направлении. Наверняка к утру что-то вспомнит. Но сидеть с Полынцевым здесь ночь – слишком большая роскошь.

Неожиданно лицо Асауляка оживилось. Некоторое время он сосредоточенно о чем-то размышлял, потом всем корпусом развернулся к Антону:

– Скажите честно, последнее время он работал в секретной службе?

Антон, переглянувшись с Полынцевым, молча кивнул.

– Тогда его могли узнать!

– Кто? – Антон напрягся.

– Был такой случай, – пенсионер прищурился, напрягая память, – в начале февраля девяносто пятого мы стояли в нескольких километрах от Шали. Прибежал мальчуган, из местных, и стал слезно просить спасти отца. Тогда одичавшие собаки сбились в стаи и нападали даже на людей. Вот и его папаша пострадал. Как раз работы почти не было, решили помочь. Во дворе нас встретили два молчаливых и угрюмых хлопца в новеньких спортивных костюмах – старшие сыновья пострадавшего. Оба здоровенные, лет под тридцать. Гулид тогда намекнул мне, что наверняка боевики. Тогда они все из Грозного расползлись. Вот и эти, видимо, домой вернулись. Все время, пока шла операция, оба во дворе просидели. И взгляд такой у одного был, – старик вздохнул, – ну, в общем, неприятный. Видно было, что терпят они наше присутствие. Однако, когда все закончили, один из них нам в благодарность еще и живности подкинул.

– Фамилию помните?

– Чью? – не понял Антона пенсионер.

– Ну, того деда, что лечили.

– Откуда? – он усмехнулся. – Мы и не спрашивали.

– А номер дома? Название улицы?

Вместо ответа пенсионер покачал головой.

– Хорошо, – Антон вздохнул, – ну, а узнать его сможете?

– Вы предлагаете мне лететь в Шали? – на полном серьезе спросил Асауляк.

– Нет, – Антон улыбнулся. – Есть другой вариант, – он тронул за плечо Полынцева. – Разверни ноутбук.

Установив на столе кейс из легкого сплава, Полынь открыл крышку и, развернув ноутбук монитором к пенсионеру, встал за его спиной. Антон тоже поднялся со своего места.

– Вот подробная карта Шали, – пощелкав клавиатурой, пояснил Антон, – где этот дом?

– Въезжали отсюда, – задумчиво проговорил Асауляк, указав пальцем на одну из дорог. – Дом где-то на этой улице.

– Хорошо, – Антон выделил этот сектор и увеличил. – Хорошенько подумайте.

Он посмотрел на Асауляка.

Наморщив лоб, тот беззвучно шевелил губами. Неожиданно его лицо просветлело.

– С правой стороны, четвертый по счету. На нем и номер был – девятый!

– Ну что, – облегченно вздохнув, Антон посмотрел на Полынцева, – осталось напрячь Линева, чтобы он связался со своими коллегами в Чечне, и те установили, кто там живет.

– А самое главное, кто и где находится.

– Точно!

* * *

Первым из подъезда гостиницы выскочил невысокого роста круглолицый парень. Оглядевшись по сторонам, он махнул рукой, и наружу выволокли Ису с заломленными назад руками.

Следом вышел Сарсур Махуль. В сопровождении двоих мужчин он, как ни в чем не бывало, направился к своему лимузину.

Круглолицый, заглянув в салон, посторонился, пропуская двоих верзил, тащивших Ису.

Дрон занял место слева от дверей, напротив него Джин. Когда в проеме появилась голова Исы, они схватили его за плечи и втянули внутрь. Облегченно вздохнув, оставшиеся снаружи парни отряхнули руки и по очереди забрались следом.

– Упертая тварь, – сказал один из них.

– Зря обижаешь нашего брата, – пробурчал Джин.

Глаза парней еще не привыкли к полумраку. Один из них ощутил на шее буксирный трос, который накинул на него Джин, второго же, схватив руками за голову, Дрон несколько раз приложил виском о металлический кронштейн крепления сиденья. В этот момент круглолицый, воспринявший возню в салоне как закономерное сопротивление Исы, спокойно открыл переднюю дверь и уселся рядом с Шамилем.

– Все-таки хорошо, когда на улице яркое солнце, а стекла темные, – с этими словами Шамиль локтем двинул круглолицего в лицо, затем, пригнув за шею, воткнул ему в горло обыкновенную отвертку, которую нашел перед этим в бардачке, и с силой дернул ее на себя.

Крик, перешедший в громкое шипенье, заполнил тесное пространство салона. Парень попытался схватить руку Шамана и резко дернулся. В этот момент из раны хлынула струя горячей крови.

– Труповозка, – поморщился Дрон, помогая перетаскивать тело круглолицего через спинку сиденья назад. Делать это уже пришлось на ходу. Шамиль выехал на трассу и, развернувшись в сторону аэропорта, гнал, насколько это позволяли дорожные знаки.

– Джин, – когда все уже было окончено, а трупы уложены штабелем между сиденьями, окликнул чеченца Дрон. – Тебе, как самому чистому, сейчас придется идти в магазин. В такой одежде нас в лучшем случае за мясников примут. Шаман и вовсе весь в крови.

– Да и сумки надо взять с каким-нибудь барахлом.

– Хорошо, – кивнул чеченец.

Спустя некоторое время, загнав микроавтобус на задний, заваленный разного рода коробками и ящиками двор огромного супермаркета, они в течение получаса приводили свой внешний вид в порядок, а затем, закрыв машину, направились к шоссе ловить такси. До ближайшего рейса на Москву оставалось чуть меньше часа. Загранпаспорт Исы оказался в кармане у круглолицего. Теперь им ничто не мешало покинуть страну.

«Мерседес» с обозначенными на нем шашечками словно поджидал их у выхода из переулка.

– Может, слежка была? – неожиданно выдвинул предположение Дрон.

– Как уезжал Сарсур, я видел лично, – покачал головой Джин. – А возле гостиницы мы изучили каждый квадратный метр. Кроме микроавтобуса и машины араба, других подозрительных автомобилей не было.

Они все-таки решили воспользоваться «мерином».

Водителю было достаточно только сказать по-английски «аэропорт», и он тут же, кивнув, выехал на проезжую часть. Ему было лет пятьдесят. Большие натруженные руки, абсолютно лысая голова, кожа на которой была коричневой. Внешность вполне обыкновенная для трудяги, который всю жизнь провел за рулем.

На выезде из города машина замедлила ход. Здесь образовался затор. Грузовики, легковушки и даже мотоциклы едва тащились. Кондиционеры в салоне работали на полную мощность, и поэтому спецназовцев жара не особо беспокоила, но с затягиваемым снаружи воздухом в салон попадали выхлопные газы, отчего стали слезиться глаза.

Неожиданно к ним примешался какой-то специфический запах. Тут же стала ясна причина медленного движения. Впереди, в нескольких сотнях метров, стоял развернутый поперек дороги лимузин Сарсура. Небольшой автобус, в который он врезался, дымил. Левое колесо было полностью сгоревшим. Рядом стояла пожарная машина, чуть дальше – карета «Скорой помощи». Пожарные сматывали шланг. Один из них что-то объяснял полицейскому.

– Сработало, – одними губами проговорил Дрон. – Интересно, кто в «Скорой»?

– Даже если Сарсур, то с царапинами, – так же тихо ответил Джин. – Пожарные вовремя подоспели.

Объехав место аварии, машина пошла быстрее, и уже меньше чем через десять минут плавно затормозила на стоянке аэропорта Ататюрк. Вообще, если бы они ехали из центра города, то оказались бы здесь гораздо раньше.

Зевнув, Шаман взялся за ручку двери, собираясь выйти, как вдруг Джин схватил его за плечо и показал на часы:

– Мы опоздали, – затем перевел взгляд на таксиста и знаками дал понять ему, что самолет, на который они спешили, уже улетел.

– Ты что, перегрелся? – удивился Иса, собираясь повторить попытку брата, но и он был остановлен Дроном.

До Батаевых дошло, что сцена разыгрывается для таксиста. Только что послужило поводом для этого спектакля?

– Лысый, – коротко и лаконично шепнул Дрон Исе.

Иса посмотрел в сторону входа. Из ехавшего впереди них «Ауди», остановившегося прямо перед входом, выскочил здоровенный бритоголовый турок и бросился к входу. Следом спешил какой-то кучерявый молодой мужчина. Иса догадался, что именно об этих людях рассказывали побывавшие в полиции друзья.

Таксист же ровным счетом ничего не понимал. Возможно, до него дошло то, что хотел сказать Джин, а может, он подумал, что эти четверо странных мужчин что-то забыли.

– Давай на вокзал, – Джин положил таксисту на плечо руку, а другой показал направление.

Пожав плечами, тот выехал с площади.

– Поезд в Салоники только в десять, – прекрасно помня расписание всех транспортных средств, на которых можно покинуть страну, удивился Дрон.

– Посмотри, сколько времени, – хмыкнул в ответ Вахид.

Дрон бросил взгляд на часы и присвистнул:

– У нас солнце уже над самым горизонтом, а здесь в восемь словно середина дня.

– Сколько часов езды? – не оборачиваясь, спросил Шаман.

– Одиннадцать, – лаконично ответил Дрон.

– Визы?

– Не нужны, – Василий начал злиться. – Ты как будто первый раз туда едешь.

– Может, что изменилось, – попытался оправдаться чеченец.

– Для этого следи за оперативной информацией.

– А если нас и там ждут? – неожиданно выдвинул предположение Иса.

– Они уверены, что мы полетим самолетом. Вахид же звонил тебе на сотовый, – напомнил Дрон. – Но времени у нас в обрез. Могут найти и вскрыть микроавтобус, и тогда нам точно придется туго.

Они уже в открытую, не опасаясь подвоха, говорили при таксисте.

После того, как спецназовцы рассчитались с водителем и купили билеты до Салоников, на всю их компанию осталось десять долларов и несколько турецких лир.

* * *

Хозяином автостоянки, который, со слов охранников, вечером разговаривал с каким-то кавказцем, оказался чеченец Каха Алхастов. Впрочем, по имени его никто не называл. За стодвадцатикилограммовым амбалом, когда-то занимавшимся тяжелой атлетикой, прочно закрепилась кличка Квадрат.

Кроме автостоянки, он имел сеть магазинов, торгующих запасными частями для автомобилей, и автосервис.

Еще находясь в Коломне, Антон связался с Линевым и коротко рассказал ему о результатах разговора с Асауляком. Заверив, что с ходу займется через своих коллег в Чечне установлением личности проживающих в указанном доме людей до «седьмого колена», Данила отключил связь.

Вечером Антон с Полынцевым вновь вошли в кабинет Родимова, где уже находились Шах и Туман.

– Значит, как один из вариантов, – выслушав доклад Антона, заговорил Родимов, – Гулидов был убит людьми Квадрата, – он посмотрел на уставшее лицо Филиппова. – Теперь будем ждать результатов проверки Линева. Он уже связался с представителем военной контрразведки группировки на Северном Кавказе и с минуту на минуту ждет данные по той информации, которую предоставил Асауляк.

– Извините, товарищ генерал, а из Стамбула есть новости? – не выдержал Антон. Он задал вопрос лишь для того, чтобы окончательно не раскиснуть. Страшно клонило в сон, а после двух суток, проведенных в машине, в голове стоял шум.

– Новости по телевизору смотрят, – генерал взял со стола карандаш и, покрутив его в руках, бросил обратно. – Поступила информация из Салоников. Группа в полном составе находится там. Сейчас решается вопрос о ее возвращении.

– А что, есть сложности? – усталость словно рукой сняло.

– Наши клоуны умудрились оказаться там без копейки денег в кармане.

– Без цента, – полушутя поправил Антон. – Но это в нашем деле не редкость. А клоун – одна из самых сложных профессий. Он, как и офицер спецназа, должен все уметь.

– Филиппов, – генерал поморщился, – хватит!

В дверь постучали, и на пороге появился Линев.

– Наконец-то! – непроизвольно вырвалось у Антона.

Осуждающе посмотрев на него, контрразведчик прошел к столу и положил на него пластиковую папку.

– Разрешите доложить?

– А мы, по-твоему, здесь, что, массажисток ждем? – усмехнулся генерал.

– По адресу, указанному Асауляком, второго февраля девяносто пятого года действительно выезжали военные медики. Был среди них и Гулидов. Тогда еще старший лейтенант, начальник медицинского пункта отдельного батальона.

В доме проживает семья Муслима Читигова. Это ему оказывалась помощь. Состав семьи пять человек. Жена – Фатима Читигова, два брата, Зия и Мансур. Пятая – дочь одиннадцати лет, оперативного интереса не представляет.

По братьям. Зия Читигов уничтожен в ходе спецоперации федеральных сил в Ингушетии. Мансур – активный член бандформирования Бауди Яшуева, действовавшего на территории Чечни с девяносто пятого по девяносто девятый год. Банда была разгромлена в районе Аргуна. Среди убитых и взятых в плен боевиков данного человека не обнаружили. По оперативной информации, похожего на него мужчину несколько раз видели в родовом селении.

– То есть, в Шали? – уточнил генерал.

– Так точно, – кивнул Данила. – Однако уже называл он себя не Мансур, а Гафур.

– Это подтверждает и рассказ Асауляка, – оживился Антон. – Скорее всего, Мансурчик обзавелся новыми документами сразу после взятия Грозного. Они тогда сильно за свои шкурки переживали. Не знали пока, что наши политики еще несколько лет их в задницу целовать будут.

Данила устало оперся о стол рукой:

– Есть информация, а наши сотрудники к ней относятся со всей серьезностью, что Гафур возглавляет некую диверсионную группу. Прошел он подготовку в лагерях Афганистана и Саудовской Аравии, и самое интересное, – Данила вытер со лба рукой пот, – нашей конторой, совместно с МВД, месяц назад были проведены две операции, в ходе которых задержаны направляющиеся в Москву машины, где под арбузами обнаружено по тонне взрывчатки. В основном, пластит. В ходе оперативно-следственных действий один из сопровождавших груз чеченцев раскололся и назвал имя человека, которому предназначался груз…

– Гафуру, – догадался генерал.

В кабинете воцарилась тишина.

– Ну и чего твои коллеги лоханулись? – удивился Антон. – Пустили бы машины дальше, а Гафура бы взяли при получении груза.

– Все дело в том, что, как выяснилось позже, за колонной шел легковой автомобиль, – Данила вздохнул. – Об этом не знали даже перевозчики. Ехавшие в нем люди контролировали передвижение, и, естественно, все произошло на их глазах.

– Ясно, – генерал посмотрел на Филиппова. – Вот тебе и второй вариант. Гулидов опознал Гафура, а тот это заметил и устранил его как опасного свидетеля.

– Но ведь он мог просто сказать, что приехал заниматься в Москву бизнесом, – пожал плечами Полынцев. – Как-то наврать. Ведь для Гафура Гулидов обычный врач.

– Военный врач, – поправил его Родимов.

– Ну и что? – удивился Шах. – Все равно, он ведь знает, что мокрухой займутся, а это шанс залететь.

– Тем не менее они преследовали его по всему городу, – задумчиво произнес генерал. – Значит, Гафуру есть чего бояться.

– Вы все-таки склоняетесь к версии, что к убийству причастен Гафур? – уточнил Шах.

– Но ведь Гулидов успел позвонить жене и сказать, что все знает Асауляк. А этот пенсионер утверждает, что, кроме отца Гафура, медики больше никаких чеченцев не лечили.

– Значит, «чучмек», как сказали охранники, с которым говорил на автостоянке Квадрат, и был тот самый Гафур, – пришел к выводу Антон, который внимательно выслушал перед этим доклад Шаха.

– Хорошо, – генерал положил руки на стол, собираясь встать, – пока Квадрата под наблюдение. По крайней мере, мы знаем, где он живет, и приступаем к поискам Гафура, – он обвел офицеров задумчивым взглядом. – Конец совещанию.

Глава 8

Город еще спал, когда грузопассажирская «Газель», проехав по улице Забелина, свернула в проезд старого дома и въехала в заваленный разного рода хламом двор, посреди которого было некое, напоминающее трансформаторную будку, строение.

– Здесь? – обернувшись, спросил сидевший рядом с водителем Питон.

– Да, – в один голос ответили Крот и Чип.

На них были надеты оранжевого цвета прорезиненные куртки и болотные сапоги. В руках они держали пластиковые каски. Рядом, на сиденье, в спортивной сумке лежали фонари, веревки, запасные батареи и даже аптечка.

Выбравшись наружу, осмотрелись.

Питон был в комбинезоне из плотного материала, с логотипом «Ростелеком» на спине.

– Что это? – спросил он, указывая на странное сооружение.

– Вентиляция метро. Сейчас не работает. Старая, – пояснил Чип.

– Мы будем спускаться по ней? – спросил Питон, задержав взгляд на двух массивных, покрытых ржавчиной замках.

– Нет, – Крот покачал головой. – Здесь другой вход.

Они направились в дальний конец двора. Чип на ходу достал из висевшей на боку сумки монтировку. Пошарив взглядом, увидел крышку люка. Подойдя к ней, ловко приподнял и сдвинул ее в сторону. Снизу потянуло запахом нечистот и сыростью.

Питон поежился.

Встав на четвереньки, Крот посветил фонарем вниз:

– Половины скоб нет, но спуститься можно.

– А подняться? – заволновался Питон.

– Даже если здесь не получится, это можно сделать в любом другом месте, – пояснил Чип. – Можно, спустившись здесь, выйти на другом конце Москвы.

Крот тем временем развернул запакованный в полиэтилен план подземных коммуникаций этого района.

– Ну, что? – заглянув к нему через плечо, спросил Чип.

– В ста метрах переход в технологический тоннель, – показав пальцем на условное обозначение, ответил Крот. – Потом дренажная система…

Всегда уверенный в себе, Питон чувствовал дискомфорт. Слушая диггеров, он волновался. Еще бы, первый раз под землю. Он знал, что в лабиринтах коммуникационных систем столицы можно легко заблудиться, утонуть или быть просто заваленным кирпичом, однако внешне выглядел спокойно. Накануне Чип и Крот уже обследовали несколько коридоров, воспользовавшись дренажной системой на соседней улице. С ними ходил Аюп. Сегодня начавший терять терпение Гафур приказал сопровождать диггеров Питону.

Приступили к спуску. Первым пошел Крот. Спустя полминуты внизу раздался всплеск воды и голос:

– Давайте, кто следующий?!

Осторожно, словно скобы были раскалены, брезгливо морщась, вниз пополз Питон. Ему казалось, что этой вертикальной бетонной трубе не будет конца. Неожиданно ноги потеряли опору. Повиснув на руках, он сделал движение подобно велосипедисту.

– Прыгай, – раздался совсем рядом голос Крота. – Здесь всего полметра.

Зажмурившись, чеченец разжал руки. Едва коснувшись ногами пола, он не удержался, полетел на спину и чуть не расшибся, однако вовремя подоспевший Крот успел его подхватить.

Вскоре появился и Чип.

Включив фонари, двинулись по тоннелю, бредя по щиколотку в зловонной жиже. Ноги скользили, и с непривычки Питон двигался, расставив руки в стороны, придерживаясь за стены. В одном месте его чуть не укусила крыса, которую он придавил ладонью. Она сидела на небольшом выступе, почти слившись с ним.

Казалось, прошла целая вечность, когда дошли до следующего перехода. Здесь было проще, обыкновенная наклонная труба. Практически скатившись по ней, оказались в довольно широком и относительно сухом коридоре. В некоторых местах даже горели тусклые лампы.

– Если что случится и у тебя не будет возможности подняться самостоятельно наверх, можешь повредить подобный этому шланг, – ткнул пальцем Крот в нечто похожее на кишку. – Там воздух под большим давлением и кабель. В основном это линии связи ФАПСИ, Министерства обороны и прочих ведомств. Они предназначены для передачи секретной информации.

– И что будет? – удивился чеченец.

– Через пять минут тут будет спецназ, – усмехнулся Чип. – Кабеля недоступны. К ним не подобраться, не нарушив изоляции, под которой сжатый воздух.

Пройдя по коридору несколько десятков метров, свернули в какой-то проход, плавно уходящий вниз. Вскоре вновь оказались в тоннеле. Здесь тоже вдоль стен тянулись кабели, но в отличие от тех, что были на втором ярусе, эти были покрыты гигантским слоем пыли, в некоторых местах с них свисала изоляция.

– Скорее всего, ваш архив нужно искать здесь, – сунув под каску палец и почесав лоб, выдвинул предположение Крот. – Тут всего лишь несколько действующих телефонных линий. Остальные морально устарели.

Почти сразу наткнулись на кучу обвалившегося сверху кирпича и кусков бетона. Из образовавшегося отверстия капала вода. Сразу за кучей были массивные железные двери.

Питона затрясло от возбуждения:

– Открывайте.

Замок был проржавевшим до такой степени, что едва Крот вставил в проушину фомку, как он со звоном упал на пол. Однако за дверьми их ждало разочарование. Повернув массивные ручки и с трудом открыв их, они оказались в каком-то длинном и узком проходе.

– Странно, – хмыкнул Крот, – у меня на плане его нет.

– Может, он и ведет к помещению архива? – выдвинул предположение Чип.

Пройдя по нему около полусотни метров, уперлись в завал.

– А ты, кажется, прав, – осветив над завалом развороченный потолок с торчавшими и замысловато изогнутыми прутьями ржавой арматуры, проговорил Крот. – Обвал искусственный. Здесь просто устроили подрыв…

Мокрый от пота и постоянно капающей сверху воды, Питон посмотрел на часы:

– Все, давайте назад. Для начала хватит.

В общей сложности они провели под землей пять часов.

* * *

Слушая Крота, рассказ которого изредка дополняли Питон и Чип, Гафур внимательно изучал разведанный диггерами и его помощником маршрут, отмеченный красной пунктирной линией на плане, который разложили на кухонном столе.

– А вы не пробовали перебраться через завал сверху? – спросил Гафур, когда наконец наступила тишина.

– Бесполезно, – категорично покачал головой Крот.

Гафур перевел взгляд на Питона. Тот молча кивнул, подтверждая слова диггера.

– В этот проход есть возможность попасть через другой колодец?

– Мы уже думали над этим вопросом, – Крот, словно ища поддержки, посмотрел на Чипа. – Этот тоннель строился, как минимум в начале сороковых. До сих пор его нет на плане. Если бы такая возможность существовала, его бы обязательно нашли. Кстати, когда-то спуск туда осуществлялся по обычной винтовой лестнице. Даже перила сохранились. Только теперь она засыпана и находится под фундаментом расположенного сверху здания.

– Мне кажется, мы у цели, – выдержав паузу, проговорил Гафур. – Многое сходится. Тоннель в километре от гостиницы, где нашли тротил…

Он на некоторое время замолчал, размышляя, как выкрутиться из довольно щекотливого положения. Ведь диггерам сказали, что они ищут архивы, а не центральный пункт управления подрывами. Узнай они правду, и дело может принять самый неожиданный оборот. Эти парни согласятся на пожизненное заключение, даже на долгую и мучительную смерть, но участвовать в убийстве десятков тысяч соотечественников вряд ли будут.

– …Он, скорее всего, и предназначался для уничтожения архива, – наконец закончил он фразу.

– Там и до Кремля рукой подать, – не заметив подвоха, поддержал его Крот. – А от гостиницы найденный там тротил можно разнести по таким тоннелям за час.

– Большевики не хотели, чтобы в случае взятия Москвы немцами те узнали, что их Освенцим – это так, детский сад по сравнению с нашими лагерями, – Гафур облегченно вздохнул. Парни абсолютно ничего не подозревали и считали, что найденный тротил только под снесенной гостиницей. – Вы хорошо поработали, – он перевел взгляд на Питона, – купи им хорошей водки, еды и установи в комнате телевизор. А вы пока идите.

Дождавшись, когда диггеры покинут кухню, он плотно прикрыл двери:

– Завал будем разбирать.

– Да там ведь, – открыл было рот Питон, но Гафур оборвал его:

– Другого выхода нет.

– Эти двое, – Питон показал взглядом на двери, за которыми только что скрылись Чип и Крот, – даже если им будут помогать Кривой и Дыба, потратят на разбор завала несколько лет. Я своими глазами видел эту кучу. Неизвестно, какой она длины…

– Ты совсем не думаешь, – покачал головой Гафур. – Ни Кривой, ни Дыба туда спускаться не будут. Эти русские нужны мне здесь. У нас еще много дел. Мы найдем рабов. Сколько надо. А эти козлы будут по очереди руководить работами. Когда все закончат, рабов перестреляем в каком-нибудь тоннеле, и все. Так что прямо сейчас бери Кривого с Дыбой и с Аюпом поезжайте за подходящими людьми. Только постарайтесь не взять такого клиента, которого тут же хватятся.

– Я знаю, – кивнул Питон.

– Возьмите «Газель», – на секунду задумавшись, принял решение Гафур. – Там двенадцать мест. Загрузи в нее ящик водки. Находите подходящую кандидатуру, предлагаете подзаработать. Предупреждайте всех, чтобы не волновались, мол, будто шеф вашей фирмы приказал за ночь набрать бригаду. До пяти будете кататься, а потом сразу на место. А я скажу Квадрату, чтобы он отвез туда диггеров. Надеюсь, место безлюдное?

– Там дом под снос, – кивнул Питон, – да и кто в такую рань ходит?

Спустя час у Белорусского вокзала сидевший на переднем сиденье Питон увидел двоих азиатов. Один был еще очень молод. Второй лет пятидесяти, с наголо бритой головой. Подложив под головы большие спортивные сумки, они дремали прямо на мраморном ограждении спуска в подземный переход.

– Дыба, Кривой, – не оборачиваясь, окликнул он помощников, – давайте этих попробуйте уговорить. Наверняка в Москву на заработки приехали.

«Газель» плавно притормозила неподалеку от кандидатов в рабы.

Зевая и потягиваясь, Дыба с Кривым вышли из машины и не спеша направились к клиентам.

Заметив это, те заволновались, наверняка приняв солидно одетых мужчин за милиционеров или представителей миграционной службы. Один даже попытался, схватив свой баул, ретироваться, но его в два прыжка догнал Дыба:

– Ты чего, мужик, за ментов нас принял?

– А кто вы? – с легким акцентом испуганно спросил тот.

– У нас на фирме аврал, – принялся пояснять Кривой. – Шеф приказал к утру еще одну бригаду толковых парней собрать. Вы что, поезд ждете?

– На Душанбе, – ответил тот, что был помоложе, – но билетов нет.

– Так ведь в Таджикистан не с этого вокзала поезда ходят, – удивился Дыба.

– Знаем, – ответил второй. – На Казанском нас менты достали. Тут спокойнее.

– Значит, заработали бабки, и домой? – разочарованно проговорил Дыба.

– Какой такой бабки?! – неожиданно вскипел тот, что был постарше. – Стройка два месяца работал. В три раза меньше платил.

– Пятьдесят долларов в день устроит? – неожиданно предложил Кривой. – Причем условия такие, деньги каждый вечер. Не заплатили, сразу можете ехать.

– Врешь, – прищурился лысый, – документ заберешь, что тогда?

– У-у, – протянул Дыба, – да вас тут совсем замордовали. Не беспокойся, твой паспорт даже смотреть не буду. На словах фамилию скажешь для денежной ведомости, и все.

– А что делать надо?

– Кабеля связи, которые провисли или слетели с креплений, на место ставить, – соврал Кривой.

– Это подвал, что ли? – уточнил лысый.

– И в переходах, и в метро, – подтвердил тот.

С минуту поговорив на своем языке, таджики все-таки взялись за свои сумки.

* * *

Сидя у себя в кабинете в учебном центре и обдумывая задачи, Антон пришел к выводу, что после возвращения из командировки Дрона и офицеров-чеченцев работы меньше не будет. Хотя он очень надеялся, что немного разгрузит подчиненных.

Несколько дней наблюдения за Квадратом дали поразительные результаты. В круг его знакомых входил лидер этнической преступной группы Хайрулло – выпущенный по амнистии командир небольшого бандформирования. Неожиданно «всплыл» некий Абдул Тахре, из Саудовской Аравии, проживающий в спальном районе столицы и не имеющий в России никаких дел. Настораживало его появление в Москве спустя трое суток после попытки «Анаконды» уничтожить в Турции Сарсура Махуля.

Линев попытался «выбить» у своего ведомства хотя бы еще один экипаж из отдела оперативно-технического наблюдения, но ему отказали. ФСБ само задыхалось от нехватки людей. До сих пор сказывались перестроечные реформы и гонения девяностых. Ко всему, резко ухудшилась обстановка в столице. Как нарочно, активизировали свою деятельность экстремистские группировки. У мечетей разбрасывались листовки, зафиксировано два взрыва, обошедшихся по чистой случайности без жертв, предотвращено несколько терактов на транспорте. Утроилось количество избиений и убийств на межнациональной почве. В ФСБ не сомневались, что для разжигания конфликта ваххабиты используют скинхедов и другие группировки фашистской направленности, щедро выплачивая их главарям круглые суммы в долларах, идущих из тех же мусульманских стран, чьим студентам проламывают черепа парни со славянской внешностью и бритыми затылками. Рядовым членам таких группировок наверняка было невдомек, что, избивая иностранцев под лозунги «Россия для русских», они больше приносят пользы истинным врагам собственной страны. Еще большим ударом было то, что после трех суток наблюдения за квартирой, где проживала мать Дыбелова, не принесших никаких результатов, контрразведчики забрали людей и оттуда. Теперь практически круглосуточно Лавр на своей чудо-машине торчал в соседнем дворе, держа на контроле установленные Полынью «жучки».

Пока Антон размышлял над создавшимся положением, его кабинет заполнялся спецназовцами. Несмотря на напряженность обстановки, в соответствии с планом боевой подготовки, не задействованные в оперативных мероприятиях офицеры, а ими оказались только люди Джина, вернувшиеся из Стамбула, да прибывший за спецтехникой Банкет, сдавали зачет по рукопашному бою и стрельбе из пистолета.

– Вам ночь на отдых, – хмурясь, вздохнул Антон. – Положение очень серьезное…

– Не оправдывайся, командир, – Джин ободряюще улыбнулся. – Мы это еще в Турции поняли.

– Я читал ваши рапорта, – кивнул Антон. – Молодцы.

– Работа как работа, – пожал плечами Дрон. – Токарь точит гайки, тракторист пашет, а мы убиваем, пытаем, калечим.

Антон усмехнулся, но промолчал.

– На завтра какие задачи? – не выдержал Иса.

– Вы попытаетесь войти в контакт с Квадратом. Он чеченец. Дрон присоединяется к Шаху, Полынцеву, Туманову и Банкетову, которые ведут наблюдение за Абдул Тахре и непосредственно Квадратом. Я на пару с Линевым действую по своему плану. Данила предложил опросить стариков, живущих в домах, которые должны были быть заминированы в первую очередь. Возможно, кто-то что-то и видел.

– Меньшикова завтра выписывают, – как бы невзначай намекнул Дрон.

– Кстати, – спохватился Антон, – а с чем он лежал?

– В командировке малярию подхватил, – пояснил Банкет.

– Непростительно, командир, – начал было Дрон, однако Антон отмахнулся:

– Ты мне дошутишься, – но Филиппов и сам понимал, что допустил оплошность. Он обязан знать все о каждом своем подчиненном. Меньшикова положили в Бурденко сразу после возвращения из Афганистана. Закрутившись, Антон даже не поинтересовался, с каким диагнозом. Вообще, этому старшему лейтенанту не везло. На занятиях пару месяцев назад при преодолении препятствия под названием «скала», вертикальной стены высотою с пятиэтажный дом с закрепленными на ней специально привезенными из Пятигорска кусками горных пород сорвался, сильно расшибся и почти месяц провалялся в том же госпитале. Меньшикова даже собирались вывести из состава группы, но диагноз перелома голени не подтвердился, и он остался служить дальше. Сейчас опять – подозрение на довольно серьезное заболевание. Подумав о малярии, неожиданно вспомнил о Банкете.

– Ты «Комара» получил?

– Да, – подтвердил тот, – уже лежит в машине. Дальность прослушивания речевых сообщений, даже если сильный посторонний шум, до пятидесяти метров.

– Это что-то новенькое, – Антон удивленно хмыкнул. – Старыми и с двадцати ничего не разобрать.

– Ученых стали лучше финансировать, – пошутил Банкет. – Ну что, по коням?

* * *

К пяти часам утра Дыба и Кривой под руководством Питона набрали девять человек. В салоне микроавтобуса, несмотря на открытые форточки, стоял устойчивый запах перегара и немытых тел. Половина контингента состояла из бомжей. Пятеро мужчин, в основном приехавшие из стран ближнего зарубежья на заработки гастарбайтеры, стали бросать подозрительные взгляды на сидевших у выхода Дыбу и Кривого.

Наконец, о чем-то посовещавшись на родном языке, двое таджиков, которых подобрали первыми, подхватили свои сумки и стали пробираться к выходу.

– Командир, – обратился лысый к Дыбе, – мы передумаль. Останови машину, да.

– Сядь на место, чурка, – озверевший за ночь Дыба некоторое время ждал, когда стоявший перед ним таджик выполнит команду.

Но тот упорно не хотел возвращаться на свое место.

– У, сука! – не размахиваясь, Дыба двинул его кулаком.

Потолок был низким, и лысый стоял согнувшись, поэтому кулак попал не в лицо, а по темени. Таджик полетел на спину, свалив стоявшего позади своего напарника.

– Что случилось? – обернулся на шум Питон.

– Бунт на корабле, – морщась от боли, Дыба зажал больную руку под мышку.

– Все, уже едем работать! – так, чтобы было слышно во всем салоне, сказал Питон.

Вскоре машина остановилась прямо у люка. Крышка была снята. Чуть в стороне стояли диггеры. Рядом с ними Рамзан Балсултанов. Рослый широкоплечий чеченец, он выполнял у Гафура самые разные поручения. Рамзан также прошел подготовку в лагерях Афганистана и был готов отдать жизнь в борьбе с неверными.

– Выходим по одному, – скомандовал вышедший из машины Питон, – и спускаемся в этот люк.

Бросив по сторонам настороженный взгляд, он вопросительно посмотрел на Рамзана.

– Все чисто, – догадавшись, чего от него хочет шеф, по-чеченски ответил Рамзан и показал Питону портативную радиостанцию, которую держал в руке: – На всякий случай я выставил в округе наших людей.

Питон одобряюще кивнул и вновь развернулся к машине:

– Живее, собаки!

На этот раз, заранее зная, что некоторые «работяги» попросту не смогут спуститься, не переломав себе ноги, к стоявшей по другую сторону люка «Ниве» привязали веревочную лестницу.

Первый работник в буквальном смысле слова вывалился из дверей «Газели». Это был неопределенного возраста бомж, заросший до самых глаз густой бородой и с руками, покрытыми струпьями.

– Помогите ему, – скомандовал Дыбе и Кривому Питон.

Брезгливо морщась, парни безропотно схватили мужчину под руки и спустили ногами в люк.

– Хватайся за лестницу и вперед! – процедил сквозь зубы Кривой.

– Не… Не могу, – прохрипел тот.

В тот же момент Дыба двинул ему в ухо и взвыл от боли. По-видимому, он сломал руку о голову таджика.

Тем не менее бомж, неуклюже перебирая руками, стал спускаться.

В это время случилось непредвиденное. Двое молдаван, которые уже догадались, что дело нечистое и, возможно, они уже никогда не поднимутся наверх, выскочив из дверей, набросились один на Кривого, второй шагнул к Питону.

Чеченец не успел ничего понять, как в голове словно что-то лопнуло. Когда он пришел в себя, то увидел лежащего на земле молдаванина, который его ударил, а рядом присевшего на корточки Рамзана. В руке он держал пистолет с навернутым на ствол глушителем. Обидчик неестественно быстро сучил ногами. Из микроавтобуса тем временем с невероятной быстротой вылетали люди и, стараясь не смотреть в сторону Питона, ныряли в колодец.

– Ты что, его убил? – поднимаясь и едва ворочая языком, спросил Питон.

– А что мне оставалось делать? – Рамзан вопросительно посмотрел на своего босса. – Сейчас зато никого не надо уговаривать. А этого, – он вновь посмотрел на агонизирующего мужчину, – сбросим вниз, никто не найдет.

Белые, как мел, Чип и Крот с расширившимися от ужаса глазами наблюдали за всем происходящим, боясь пошевелиться.

Через несколько минут все пассажиры «Газели» были внизу. Дыба взял убитого молдаванина за ноги и, подтащив к люку, столкнул вниз.

– Ну, чего уставились?! – окончательно придя в себя, закричал на диггеров Питон. – Вам что, особое приглашение нужно?

Спустя каких-то пять минут обе машины уже отъезжали от закрытого колодца, и ничто не говорило о только что произошедшей здесь трагедии.

* * *

Филиппов приехал на конспиративную квартиру «Анаконды» гораздо раньше оговоренного с Линевым времени. Было раннее утро, и Татьяна еще спала. Однако весь ее вид говорил о том, что большую часть ночи она провела за компьютером.

Открыв Антону двери, девушка зевнула, прикрыв рукой рот, окинула Филиппова с ног до головы усталым взглядом, и, придерживая на груди постоянно распахивающийся полупрозрачный пеньюар, который только подчеркивал красоту ее тела, кивком дала понять, чтобы тот быстрее входил.

– Что так рано? – прошлепав босыми ногами по паркету вслед за Антоном в зал, спросила она, устало опустилась на диван и, уронив голову на подушку, натянула на себя плед.

– Хочу ознакомиться с результатами твоей работы, – Антон остался стоять посреди комнаты. – Ты, я вижу, только легла?

– Минут за двадцать до твоего звонка, – не открывая глаз, подтвердила Татьяна. – Все рядом с компьютером в синей папке. Вышло, что на сегодняшний день очевидцами могут оказаться только тридцать четыре человека. Я брала в расчет даже несовершеннолетних.

– Ладно, отдыхай, я сам посмотрю, – улыбнулся Антон и направился в так называемый информационный центр «Анаконды».

Вчера Антон передал Татьяне перечень объектов и жилых зданий, которые, по его мнению, в случае сдачи Москвы уничтожили бы в первую очередь. Среди них несколько десятков многоквартирных жилых домов. Ей нужно было к утру подготовить списки людей, которые могли быть свидетелями таких работ. Все осложнялось тем, что многие семьи давно переехали в другие районы. Их адреса также необходимо было разыскать.

Антон стал просматривать распечатанные на принтере списки, составляя в голове оптимальный маршрут поездки. Пришел Линев, открыв двери своими ключами.

– Ну что? – заглянув через плечо, шепотом спросил он.

– Лучше всего начать с Никольской, – не оборачиваясь, так же шепотом ответил Антон, – там три человека. С нее свернуть на Лубянский проезд – в семнадцатом доме один, дальше на Забелина…

Согласовав маршрут и решив, что по всем адресам поедут вместе, они осторожно, чтобы не разбудить Татьяну, вышли на улицу.

Усевшись за руль своего «Лексуса», Антон посмотрел на часы.

– Думаешь, еще рановато? – спросил Данила, устраиваясь рядом.

– Нет, – Антон завел двигатель. – У меня офицера из госпиталя сегодня выписывают в районе одиннадцати.

– Меньшикова, что ли? – посвященный почти во все дела и проблемы группы контрразведчик выжидающе уставился на Антона. – Собираешься сразу озадачить?

– Хочу его подключить к этому делу, – подтвердил Антон. – Пусть помотается по отдаленным районам.

Развернувшись, они выехали со двора.

Безрезультатно навестив на Никольской трех старушек, которые ничего не знали, и заехав на Лубянский проезд к пожилому мужчине, которому в те времена было двенадцать лет, свернули на Забелина.

Первый этаж старинного, дореволюционной постройки дома пестрел рекламами различных фирм.

– Если бы немцы взяли Москву, здесь бы обязательно разместили какой-нибудь штаб, – поднимаясь по лестнице, выдвинул предположение Антон. – Или подразделение связи.

– Почему так решил? – шедший сбоку Данила удивленно посмотрел на товарища.

– Я был в архитектурном институте, там архив. Изучил коммуникации тех лет, подъездные пути, наличие бомбоубежищ и подземных тоннелей. У связистов скопировал линии связи. И на основании всех нюансов, поставив себя на место человека, который в те времена занимался этим вопросом, составил перечень объектов, которые не должны достаться врагу.

– Понятно.

Оказавшись перед двустворчатыми, давно некрашеными дверями, он надавил на кнопку звонка.

Двери открыл кучерявый подросток.

– А почему не спрашиваешь, кто пришел? – улыбнулся Данила.

– Бабушка говорит: «Нам боятся некого, все равно у нас брать нечего», – паренек шмыгнул носом.

– Николаша! Кто там? – раздался старческий женский голос.

Данила потрепал паренька по голове и, отодвинув его в сторону, прошел в коридор.

Навстречу из кухни, вытирая полотенцем руки, вышла преклонного возраста женщина.

Близоруко щурясь, она остановилась.

– Шпак Таисия Андреевна? – на всякий случай уточнил Антон, заранее заглянув в список.

– Она самая, – подтвердила женщина.

– Меня зовут Антон, – представился Филиппов, – а моего товарища Данила, – он посторонился, предоставив ей возможность получше разглядеть стоящего позади Линева. – Вы можете уделить нам несколько минут?

– Вы что, из социальной службы? – женщина улыбнулась. – Ребята, я бывший прокурор этого района. Так что покажите для начала свои документы.

– Нет, – Линев вынул из кармана удостоверение. – Мы сотрудники ФСБ.

Женщина подошла ближе, по пути щелкнув выключателем, и посмотрела на развернутое удостоверение.

– Странно, – она недоверчиво взглянула на Данилу, потом на Антона. – Проходите.

Проводив посетителей в просторную кухню, женщина усадила гостей за стол.

– Чем же я могу вам помочь? – выключив газ, спросила Таисия Андреевна.

– Вы проживали здесь в сорок первом году?

– Да, – кивнула она, продолжая стоять у плиты. – Мне тогда было тринадцать лет.

Во избежание паники руководством «Анаконды» было принято решение ничего не говорить о тротиле. Не подходила версия и с историческими ценностями. Люди попросту могли скрыть, что были свидетелями устройства тайников, а потом самостоятельно начать их искать.

– Видите ли, когда немцы подошли к Москве, Политбюро приняло решение по всей столице устроить тайники для работы подполья, на случай ее сдачи, – стал пояснять Данила. – Там были печатные станки для листовок, продовольствие, радиостанции и даже оружие. Прятали в основном в подвалах, замуровывая в стены. Вы ничего, связанного с подобными работами, не припоминаете?

– А как же, – ошарашила посетителей бабулька. – Такое разве забудешь? У меня отца за эти ящики в Сибирь отправили. Там и сгинул.

– Как это? – Антон напрягся. – Расскажите поподробнее.

Лицо бабульки стало грустным. Пройдя к столу, она села на краешек табурета и, с шумом переведя дыхание, отрешенно глядя в пол, всхлипнула:

– Мой отец до начала тридцатого года работал врачом. Как-то у них в клинике скончалась жена известного по тем временам человека, – она махнула рукой, – сейчас уже не важно, какого именно. – Несмотря на то, что отец никаким боком не касался ее лечения, этим занимались другие, как сейчас говорит мой внук, он также «попал под раздачу». Выйдя в сороковом, устроился дворником, у нас во дворе. Когда началась война, на фронт его не взяли из-за очень слабого здоровья. Он страдал болезнью легких, которую, кстати, заработал в лагерях. Здесь, – она обвела взглядом кухню, – кроме нас жили еще четыре семьи. Свои инструменты он хранил в кладовке, которую сам и построил прямо в подвале дома.

В начале сентября, а работал он допоздна, около полуночи в дверь постучали. Какой-то военный привел отца, держа за локоть, и со словами «не суй свой нос куда не следует», грубо втолкнул в коридор. В комнате папа рассказал, что когда закончил работу и пришел к подвалу, чтобы оставить там метлу и лопату, то увидел, как военные сгружают туда какие-то ящики. Каждый с трудом несли по четыре человека. Рядом, под присмотром конвойного, двое арестантов в большой бадье мешали цемент.

Он спокойно прошел вниз. Посреди комнатушки увидел открытый люк. Он и раньше обращал внимание на квадратную крышку, считая, что там канализация. Отец удивился и подошел к своей каморке. Едва собрался ее открыть, как этот военный увидел его и стал кричать, обзывать нехорошими словами.

Отец пытался объяснить, что он попросту хотел поставить на место инструмент и идти домой. Однако тот и слушать не пожелал. Спросив адрес, он схватил его и поволок прочь. Уже на улице пригрозил расстрелом солдату, который стоял у входа с винтовкой. Потом дошел с папой до дверей нашей квартиры и, убедившись, что тот не обманул его, ретировался.

Мы думали, что все на этом и закончится, и легли спать, – она смахнула скатившуюся по щеке слезу, – а под утро в двери громко постучали. Трое сотрудников НКВД ворвались, как только мама открыла дверь. Они, грубо толкая в спину того военного, который накануне привел отца, прошли в нашу комнату, где, показав пальцем на полуодетого отца, задали военному единственный вопрос: «Этот?»

Военный ответил «да», после чего его увели. У папы спросили фамилию и имя, после чего ему приказали собираться. Больше мы его не видели. Нас тогда спросили, рассказывал ли что наш отец после возвращения с работы, но мама быстро сообразила и ответила, будто все уже спали, а сама она с ним поругалась и два дня они вообще не общаются. Потом она долго обивала пороги различных инстанций, но о судьбе отца никто ничего не знал.

На какое-то время на кухне воцарилась гнетущая тишина. Первым ее нарушил Линев:

– А что сейчас у вас в подвале?

– Склад какой-то фирмы, – ответила взявшая себя в руки старушка.

– До того случая вы были внизу? – осторожно поинтересовался Антон.

– Конечно, – словно удивившись вопросу, ответила женщина. – Я же говорила, отец сильно болел. Ему приходилось помогать. Иногда я его подменяла. Но это тоже было опасно. Если бы увидел управдом…

– Понятно, – почувствовав, что разговор уходит не в то русло, кивнул Антон. – А расположение этого люка помните?

– Практически по центру помещения, – на секунду задумавшись, ответила Шпак.

* * *

Абдул Тахре после утреннего намаза взял четки и с задумчивым видом стал ходить по квартире.

Первые пять дней, проведенных в Москве, он потратил на изучение города. Несмотря на то, что в начале девяностых он прожил здесь почти год, учась на подготовительных курсах для поступающих в МГУ иностранцев, сейчас Абдул с трудом ориентировался в столице. С толку сбивали новые названия улиц, внешний облик изменили суперсовременные строения, рекламные щиты. Поменялись номера автобусов и троллейбусов.

Обилие транспорта, который заполонил улицы, вынудил его отказаться от самостоятельной езды за рулем. Для этих целей он использовал Хазама, прилетевшего вместе с ним по настоянию отца. Абдул хотел, чтобы в поездке его сопровождал другой человек. Он знал, отец проинструктировал старика, который приходился ему дальним родственником, и теперь тот с завидным постоянством докладывал ему о каждом шаге его сына.

Соглядатай снял однокомнатную квартиру в доме напротив. Вернее, подходящее жилье подыскали люди Гафура, которым загодя была поставлена такая задача. Но за обе платил Абдул.

Здесь он – представитель небольшой компании, ищущий рынок сбыта своей продукции, а именно, фиников.

Оба араба довольно сносно говорили на русском языке. Хазам и вовсе когда-то, во времена своей молодости, окончил Университет Дружбы народов.

Поводом для приезда послужило покушение на Сарсура Махуля, близкого друга отца. Сам Сарсур пострадал не сильно, отделавшись ушибами, но факт того, что на активного члена Аль-Каиды, о котором, казалось, русским не было ничего известно, начала охоту какая-то их спецслужба, заставил на время поменять план действий. Теперь работу диверсионной группы в Москве будет курировать Абдул. До сегодняшнего дня он не встречался с Гафуром, занимавшимся подготовкой к акции. Вопрос с жильем решался через нескольких посредников Хазамом. Необходимо было выяснить обстановку вокруг прибывшей в Россию группы. Разобраться, каким образом русские вышли на Сарсура. Причем действовали не дилетанты. Убив кучу людей на чужой территории, едва не отправив к праотцам довольно серьезного человека, они умудрились бесследно исчезнуть из страны. Под угрозой была операция, которая очень долго планировалась и на которую потрачено много денег. Для этого у Гафура была своя контрразведка.

Абдул посмотрел на часы. До встречи с человеком Гафура оставалось меньше сорока минут. Они продумали все до мелочей. Абдул усядется в машину, уже не новую «БМВ», они вместе с Хазамом выедут по Ореховому бульвару в направлении центра. При подъезде к улице генерала Белова Хазам начнет имитировать неисправность двигателя, а через пару сотен метров встанет, включив аварийную сигнализацию.

Для виду, немного покопавшись в двигателе, начнут останавливать машины. Тем, кто тормознет, будут предлагать за бутылку оттащить «БМВ» на другой конец Москвы.

Абдул знал, что их сочтут за сумасшедших. Через некоторое время должен будет подъехать джип с человеком по имени Кривой.

Для начала он повертит у виска пальцем и посмеется над странными нерусскими. Но потом все же решит просто взглянуть на двигатель и, припарковавшись у обочины, присоединится к Хазаму. Именно во время этого «ремонта» Кривой должен будет рассказать, как продвигаются дела у Гафура, а Абдул уточнит при необходимости задачи. Когда обмен информацией закончится, машина заведется. Все просто и надежно. В это время люди Гафура понаблюдают за прилегающей местностью на случай слежки.

Глава 9

В подвале дома, расположенного на улице Забелина, где проживала поведавшая о странных событиях сорок первого года бабулька, оказался склад и небольшой офис фирмы «Спрут», занимавшейся сетевым маркетингом.

Когда Антон и Данила подошли ко входу, туда как раз сгружали с машины какие-то коробки. В дверях стояла полная женщина в синем халате и что-то отмечала в журнале, который держала на весу.

Данила, поздоровавшись, показал удостоверение:

– Нам необходимо осмотреть помещение.

От этих слов пышнотелая тетка сделалась бордовой:

– Да что же это такое творится! – Она с шумом перевела дыхание и уперла руки в бока. – То налоговая, то пожарная, то санэпидемстанция! Дня не проходит, чтобы кто-то сюда не пожелал нос сунуть. Вчера милиция была. Набрали всего понемногу для какой-то экспертизы! Теперь вы.

– Вы бы потише говорили, гражданочка, – нахмурился Данила.

– Чего тише?! Прошли те времена, когда все шепотом. – Неожиданно женщина увидела за спиной Антона Таисию Андреевну, которая согласилась показать место, где располагался люк. Она и вовсе потемнела лицом: – А! Это ты, старая кляча, на меня что-то написала?!

– Никто на вас ничего не писал. – Спокойно отодвинув скандалистку в сторону, Антон шагнул через порог. – Ни ваш товар, ни фирма, ни тем более вы сами нас абсолютно не интересуете. Пройдемте, Таисия Андреевна.

Старушка нерешительно проследовала за ним.

Просторное помещение освещалось лампами дневного света и было заставлено штабелями различных размеров коробок. В глазах запестрило от красочных упаковок, а в носу защекотало от запахов парфюмерии, стиральных порошков и моющих средств.

Пол был покрыт линолеумом. Он больше всего сейчас интересовал Филиппова и Линева.

Таисия Андреевна прошла по неширокому проходу в центр помещения, который, как ни странно, оказался свободным, и встала:

– Сейчас он находится подо мной.

– Вы уверены? – напрягся Данила.

Старушка огляделась еще раз, прикидывая расстояние до стен:

– Возможно, на полшага я и ошибаюсь, – она пожевала губами, – но думаю, для вас это не так важно.

– Что под тобой?! – вновь раздался вопль встретившей их на пороге женщины. – Моя черная касса?! Чего вам надо?

С этими словами она достала из кармана халата сотовый телефон и принялась набирать номер.

– Для начала нам надо, чтобы ты, стерва, заткнулась! – развернувшись в ее сторону, процедил сквозь зубы Филиппов.

Он окинул скандалистку таким взглядом, что та из пурпурной сделалась белой как мел и затряслась, едва не выронив трубку на пол.

Линев взял ее за локоть и слегка сдавил:

– Вы лучше скажите, кто всем этим хозяйством заведует.

– Я кладовщица, – женщина почему-то сделала несколько шагов назад, сторонясь Антона. – А так – Фатима Азизова.

– Свяжитесь с ней и сообщите, что нам необходимо осмотреть пол в центре склада. Пусть принимает решение, либо мы даем вам два часа времени на то, чтобы вынести всю продукцию на улицу и убрать линолеум, либо вырезаем кусок размерами полтора на полтора метра посередине помещения.

– Да здесь за сутки не перетаскаешь! – ужаснулась она.

– Звоните! – прикрикнул на нее Линев и развернулся в сторону Таисии Андреевны: – Спасибо, вы нам очень помогли, – он улыбнулся. – Теперь можете идти.

Не прошло и десяти минут, как на площадке у спуска в подвал стали собираться разные машины. Первой скрипнула тормозами новенькая «Ауди», из которой, вопреки ожиданиям, вышла не женщина, а толстый азербайджанец. Не представляясь, он стал требовать объяснений «беспредела». Обливаясь потом и выпучивая покрасневшие глаза, мужчина некоторое время брызгал слюной и размахивал руками.

– Слышь, ты, толстопузый, – брезгливо глядя на обрюзгшее лицо, не выдержал Антон, – заткнись и выйди. А то похудеешь.

– Ти знаешь, с кем говоришь? – сощурился мужчина. – Возьми свои слов обратно. Мамой клянусь, иначе отсюда не выйдешь.

– Может, его пристрелить? – Антон посмотрел на Данилу. – Или переломать ноги?

Эти слова привели азербайджанца в бешенство. Он стал метаться между штабелями и что-то выкрикивать на своем языке. Вскоре на складе появились несколько парней. Они окружили толстого и что-то принялись обсуждать, бросая разъяренные взгляды на стоящих в дверях офицеров.

– Надо было хотя бы тебе форму надеть, – вздохнул Антон. – Сейчас такие удостоверения в метро продаются.

– Брось, – отмахнулся тот и посмотрел на часы. С минуты на минуту должны были подъехать представитель инженерных войск и спецназ ФСБ.

Наконец из появившегося на площадке «Субару» вышла эффектная женщина в темных очках. Черные волосы были распущены. Цокая каблуками, она торопливо миновала шесть ступенек, ведущих в полуподвал, и остановилась напротив Антона:

– Это вы собираетесь резать покрытие?

– А это вы Фатима Азизова?

– Да.

– Скажите этому стаду, чтобы оно покинуло помещение, – Антон взглядом показал на продолжавших негодовать азербайджанцев.

– Во-первых, это не стадо, а мои родственники, – зло прошипела она. – А во-вторых, помещение склада арендовано на пять лет и является частной собственностью. Извольте объяснить, что вам здесь нужно?

– Много чести, – хмыкнул Данила. – Вон ребята сейчас объяснят по-другому.

Лихо вписавшись между «Субару» и «Ауди», затормозила «Газель» с наглухо зашторенными окнами. Двери откатились в сторону, и из них высыпали с десяток крепких парней в масках и с автоматами. На спинах черного цвета бронежилетов была нанесена аббревиатура ведомства, в котором работал Линев. Семеро сразу влетели в помещение склада, едва не сбив с ног хозяйку. Трое рассредоточились во дворе. Парни знали, что делать. По телефону Линев подробно рассказал о проблеме и даже описал склад.

Через пару минут присмиревших, с ошалелыми глазами «родственников» уже выволакивали на улицу и ставили вдоль стены. Оперевшись о нее руками и широко расставив ноги, азербайджанцы скрипели зубами и плевались. В это время несколько спецназовцев начали их обыскивать. На асфальте оказались три пистолета, ножи, кастеты и даже граната.

– Хороший улов, – с восхищением глядя на все увеличивающуюся груду оружия, проговорил Антон и посмотрел на Линева.

Привыкший, казалось, ко всему, майор стоял, открыв рот.

– Что с тобою, Данила? – удивился Антон.

– Впервые азеров со стволами вижу… Средь бела дня. Совсем охренели.

– Это ты во всем, сучка, виновата! – завизжала не своим голосом хозяйка фирмы и с размаха залепила дамской сумочкой по лицу кладовщицы. – Зачем говорил, что наезд! Зачем враль! – Потерявшая рассудок женщина вцепилась в волосы кладовщицы. – Ти за все мене ответишь!

– Заметил, – спокойно наблюдая за сценой, как одна женщина избивает другую, а двое спецназовцев пытаются их растащить, Антон потер мочку уха, – когда они злятся, то начинают говорить со страшным акцентом.

– Я знаю, – отмахнулся Линев.

В это время во двор въехал защитного цвета микроавтобус с красовавшимися по бокам надписями: «Разминирование».

* * *

– Гафур просил передать, что дела продвигаются хорошо, – медленно выкручивая свечу, проговорил едва слышно Кривой. – Нашли тоннель, ведущий к бункеру, откуда должно было осуществляться управление фугасами.

Облокотившись на правое крыло, слева от него стоял Абдул. Пригнувшись под поднятым капотом, он делал вид, будто внимательно наблюдает за ходом ремонта. По другую сторону в такой же позе стоял Хазам.

– Как я тебя понял, в самом командном пункте вы еще не были. Что помешало?

– Проход завален. Обрушились своды потолка, – протерев и закрутив одну свечу, Кривой занялся следующей. – Длина завала неизвестна.

– Это Гафур называет успехом?! – забыв об осторожности, воскликнул Абдул.

– На его разборку мы набрали девять человек, – стал пояснять Кривой. – У них есть ломы, кайло, тачки. Работу контролируют двое очень опытных диггеров.

– Что такое диггер? – Абдул вопросительно уставился на Кривого.

– Это такие люди, которые хорошо ориентируются под землей, – не зная, как объяснить, Кривой перестал работать ключом и задумался. – В общем, это такое хобби.

– Хобби работать под землей?

– Да нет, – Кривой устало вздохнул. – Подземные туристы, вот!

– Понятно, – Абдул шлепнул присосавшегося на запястье комара. – Надо работать быстрее. Кто-то может обратить внимание на наших женщин. Ведь они здесь ничем не занимаются, а ждут своего часа. Передай Гафуру, пусть вообще не покидают квартир. Назначьте людей, кто будет возить им еду и все необходимое.

– Гафур, наоборот, заставляет их привыкать к городу. Некоторые до сих пор боятся ступить в метро на эскалатор.

– Хорошо, – немного подумав, вздохнул Абдул. – Если у них все в порядке с документами…

– Эти вопросы решались с каждой персонально. У половины есть даже прописка, – догадавшись, что хочет сказать араб, ответил Кривой. – Вроде все.

– Сейчас поезжай и сделай запись на видео, – распорядился араб. – Я хочу собственными глазами увидеть, как идут дела и что представляет собой этот подземный ход. Кассету хорошо запакуешь и завтра оставишь бармену в «Трех мушкетерах» без пяти семь вечера. Сразу после твоего ухода ее заберет Хазам, – он поднял взгляд на помощника и родственника одновременно.

Давая понять, что уяснил, тот кивнул.

Больше походивший на обычную забегаловку бар «Три мушкетера» находился в двух минутах ходьбы от дома, где жил Абдул и давно был выбран в качестве своеобразного почтового ящика. Сыграло роль и то, что принадлежал он грузину, соответственно, и обслуживающий персонал в основном состоял из его земляков и землячек.

– Понял, – закрывая капот, ответил Кривой.

Вытерев руки тряпкой, он уселся за руль «отремонтированной» машины и повернул ключ в замке зажигания.

Вздрогнув, машина завелась.

Имитируя радость, арабы стали откровенно благодарить русского «мастера», которого ниспослал им Аллах.

Отъехав на несколько сот метров от места разговора с арабом, Кривой свернул в небольшой переулок и снова притормозил. Двери открылись, и рядом плюхнулся запыхавшийся Дыба.

– Ну что? – не глядя на подельника, спросил Кривой.

– Все тихо, все спокойно, – ответил тот, вытирая платком со лба пот. – А ты чего такой кислый. Втык получил?

– Сейчас полезем наших зомби на камеру снимать, – трогая машину с места, ответил тот. – Завтра запись должна быть у араба.

– Переодеться надо, – Дыба погрустнел. Перспектива лезть, по сути, в канализацию не радовала.

В тоннеле, где велись работы, Кривой и Дыба оказались поздним вечером.

– Ад, – выдохнул Дыба, с минуту понаблюдав за тем, как с десяток мужчин, едва передвигая ногами, словно роботы, подходят к завалу, берут в руки кусок бетона и волокут его к выходу в основной тоннель, где уже вдоль стены тянулась гряда обломков, кусков арматуры и кирпича.

– Мне это хронику немецких лагерей напоминает, – включая видеокамеру, пробурчал в ответ Кривой.

Оба были одеты в старые спортивные костюмы и резиновые сапоги, так как, кроме этой одежды и обуви, больше ничего не нашлось. На головы повязали куски материи. Дыба держал в руках мощный фонарь.

В проходах было очень пыльно. Один из рабочих разбивал кайлом крупные куски бетона, второй помогал ему в этом деле ломом. Пятеро перетаскивали обломки. Оставшиеся двое загружали лопатой мелкую крошку в тачку и также вывозили ее в основной коридор.

– Готов? – Дыба вопросительно посмотрел на дружка.

Тот уже навел видоискатель на тех, кто непосредственно работал у завала. При этом он держал портативную видеокамеру в правой руке, левой прижимал к нижней части лица носовой платок.

– Поехали, – слегка приглушенным голосом скомандовал он, и Дыба включил фонарь.

На какое-то время рабы оцепенели. До этого коридор освещали желтоватым светом несколько шахтерских фонарей, установленных в разных углах подземелья. Сейчас, ослепленные мощной лампой, они хмурились и, прикрываясь руками, пытались понять, что происходит.

– Чего встали?! Твари! – раздался крик невесть откуда взявшегося Рамзана. – Бегом тачку хватай, урод!

Чеченец, в надетой на лицо марлевой повязке, подскочил к худосочному мужичку и залепил ему кулаком в ухо. Но не сильно. Кто будет работать, если этого отключить?

– Эти кадры понравятся Абдул Тахре, – на секунду убрав палец с кнопки записи, чтобы реплика не осталась на пленке, цокнул языком Кривой и вновь приложил глаз к окуляру.

– Зачем снимаешь? – Рамзан подошел и встал сбоку. – Гафур сказал?

– Нет, – ответил за Кривого Дыба. – Потом все объясним.

В это время один из бомжеватого вида мужичков споткнулся и упал. Кусок бетона, который он нес в руках, пролетев несколько метров, ударил по щиколотке идущего впереди такого же, как он, бедолагу.

Тот завопил и, присев на корточки, схватился за ушибленное место.

– Скоты! – Рамзан мгновенно вышел из себя. Выхватив пистолет, он стал стрелять рядом с пострадавшим: – Вперед! Бегом!

От пороховых газов, прибавившихся к плотной запыленности, у Кривого заслезились глаза, а из-за отраженного от бетонных стен и сделавшегося от этого громче выстрела зазвенело в ушах. Но он продолжал снимать, заранее зная, такое кино поднимет арабу настроение. Пусть знает, с каким рвением и в каких условиях его люди выполняют поставленную задачу. Возможно даже, за это повысят плату.

Диггеры выполняли функции мастеров-проходчиков. Они указывали, куда ссыпать мусор, как лучше расколоть кусок бетона, меняли батареи в фонарях. В их же обязанности входило делить между рабами пищу, из-за которой нередко здесь возникали если не потасовки, то споры. Кормили рабов относительно хорошо, – колбаса, хлеб, зелень, консервы, а перед коротким четырехчасовым сном, чтобы быстрее отдохнули, давали по стакану водки. Утро также начиналось с приема горячительного. По крайней мере, для половины рабов. Если им не наливать с периодичностью в два, три часа, они попросту умрут от похмельного синдрома.

Спали здесь же, на спущенных сверху грязных и драных матрацах. Никто не утруждал себя отходить по нужде подальше. Поэтому ко всем «прелестям» этой преисподней добавлялось зловоние человеческих испражнений.

С трудом выдержав в тоннеле чуть больше получаса и посчитав, что для оценки работ материала отснято достаточно, Кривой и Дыба поспешили вернуться наверх.

* * *

Выслушав Линева, приехавший старший команды саперов подполковник быстро поставил задачи семерым своим подчиненным, и работа закипела.

Всего несколько минут было потрачено на то, чтобы вырезать и убрать кусок линолеума в том месте, на которое указала старушка. Сразу бросилось в глаза, что по своей структуре и цвету неровное пятно бетона размерами примерно метр на метр, отличается от остального пола.

В это время несколько солдат вместе с участковым занимались организацией эвакуации людей из офисов и квартир. Чуть позже к ним присоединились подъехавшие сотрудники РОВД, МЧС и пожарные.

Рядом с местом предстоящей работы установили видеокамеру.

– Есть вариант, что крышка люка заминирована, – пояснил подполковник, – поэтому после того, как будет снят слой бетона, сначала попытаемся поднять ее при помощи специального устройства, не задействуя людей внутри помещения.

– Мы это уже поняли, – кивнул Антон. – Еще она может быть каким-то образом соединена с основным зарядом.

Он достаточно хорошо изучил привезенные из Турции документы полковника царской армии Мальцева, где описывались десятки способов устройства секретов, которые может снять только тот, кто их устанавливал, и примерно представлял, что сейчас делают саперы.

Пока бойцы при помощи ломов и лопат очищали крышку, ГАИ перекрыла улицу, дом обнесли желто-полосатой лентой. Все службы работали быстро и слаженно. Это радовало. Паники среди людей не было. Забрав документы и вещи первой необходимости, они усаживались в специально припаркованные на безопасном удалении автобусы, оборудованные биотуалетом, кофеваркой и телевизорами.

Немного создавали нервозность хозяева мелких фирм и контор, располагавшихся на первом этаже, которые поначалу пытались прихватить с собой пачки документов и даже системные блоки компьютеров, но их быстро успокоили, что ничего страшного не произойдет.

Как и рассказала Таисия Андреевна, массивная чугунная крышка была выполнена в виде решетки, находившейся ниже уровня пола примерно на десять сантиметров.

Бойцы внесли устройство, в котором были гидравлический домкрат и лебедка. Управление этим механизмом осуществлялось по проводам. Быстро собрали приспособление из блоков и зацепили за крышку трос.

Когда своеобразный подъемник был готов, Антон и Данила перебрались в салон микроавтобуса саперов, где были установлены миниатюрный телевизор и пульт управления.

Устроившись за спиной подполковника, который лично занял место оператора, затаив дыхание, они наблюдали за тем, как выкрашенная в оранжевый цвет машина слегка дернулась, а трос медленно пополз, накручиваясь на вал лебедки. Через полминуты крышка была уже на такой высоте, что под нее можно было заглянуть.

– Ни проволоки, ни проводов, – констатировал сапер. Он выбрался из машины и направился в подвал.

Двое солдат взяли крышку, освободили ее от троса и отнесли в сторону. Опустившись перед открытым колодцем на колени, подполковник включил фонарь и посветил вниз. Некоторое время он внимательно осматривал стены, скобы, вмонтированные в одну из них. Наконец встал и с шумом перевел дыхание:

– По-моему, никаких сюрпризов.

Спуститься решили втроем, но Антон и Данила только после того, как сапер обследует путь. Спустя несколько минут снизу уже раздался его голос:

– Здесь тоже все в порядке, и пока я не вижу никаких ящиков.

Одолжив у сотрудника МЧС фонарь, Антон начал спуск первым. Скобы были мокрыми и скользкими. Снизу несло тухлой водой и сыростью. Спрыгнув на дно колодца, Филиппов едва удержался на ногах. Выложенный кирпичом пол был скользким. Осмотрелся. По обе стороны тянулся неширокий коридор. Увидел свет фонаря подполковника. Осматривая стены, тот отошел от колодца уже метров на тридцать.

– Я пойду в противоположном направлении! – крикнул ему Антон и включил фонарь.

– Только смотри под ноги. Не дай бог растяжка…

– Знаю, – успокоил Антон и, развернувшись, медленно двинулся вперед.

Спустился Данила:

– Ну что?

– Пока ничего, – не оборачиваясь, ответил Антон.

Пройдя с десяток метров, он остановился, восстанавливая в памяти ту часть работы Мальцева, которая касалась размещения зарядов. В памяти всплыла одна из рекомендаций: "…фугас целесообразнее всего размещать под несущей конструкцией здания в трех-пяти метрах от фасада…»

Прикинув расстояние до подъезда, он уверенно прошел немного вперед и, замедлив шаг, стал тщательно осматривать стены, потолок и пол. Неожиданно его внимание привлек провод, напоминавший телефонный кабель, выходивший прямо из стены и тянувшийся в сторону от центра города. Привстав на цыпочки, он ощупал его. Верхний слой изоляции стал крошиться прямо в руках.

– Кажется, есть!

– Слава богу, – облегченно вздохнул Линев. – А то столько переполоху наделали. Я побаивался, что зря.

– Погоди радоваться, – предостерег Антон. – Вдруг обычная телефонная линия?

Линев сплюнул через левое плечо и промолчал.

Через несколько минут двое бойцов, аккуратно работая ломами, уже выбирали кирпич. Сразу стало ясно, что клали его здесь наспех. С ходу вывалились несколько штук. Антон посветил в образовавшуюся брешь. В небольшой нише стояло нечто, напоминающее ящик, обтянутый брезентом. Именно от него тянулись провода.

– Ну что? – сгорая от нетерпения, спросил Данила.

– Давай сюда своего шефа, – уступая контрразведчику место, одновременно всучив ему фонарь, сказал Антон одному из солдат. – Снова ваша помощь нужна…

* * *

На четвертые сутки разбора завала, ближе к полудню, под потолком наконец появилась брешь. Забравшись по обломкам на самый верх, Крот посветил в нее фонарем и облегченно вздохнул.

– Все? – спросил, сгорая от нетерпения, Рамзан.

– Дальше чисто, – подтвердил диггер.

– Так, быстрее работаем! – хлопнув в ладоши, прикрикнул на едва державшихся на ногах рабов чеченец.

Все это время работами по очереди руководили он и Питон. Несмотря на то, что через каждые двенадцать часов чеченцы менялись, вид Рамзана оставлял желать лучшего. Он осунулся, глаза были красными, лицо сделалось серым от въевшейся пыли.

Спустя некоторое время появилась возможность перебраться на другую сторону завала. Взяв с собой Чипа, Рамзан протиснулся в образовавшийся проем и уже через какую-то пару десятков метров они уперлись в массивные металлические двери. Кроме двух замков, по всему периметру она была заварена сваркой.

– У-у, шайтан! – зло процедил Рамзан сквозь зубы.

Тем временем Чип обнаружил слепок с сургучными печатями, на котором ему с трудом удалось прочесть несколько букв «Н», «В», «Д». Кроме них, он разглядел еще и пару цифр.

– Опечатан печатью НКВД, – догадался он. – Даю голову на отсечение, что именно здесь архив.

– Какой такой архив? – удивился Рамзан, не посвященный в обман Питоном диггеров.

– Который искали, – развел руками Чип.

– А-а, вон ты о чем, – до чеченца стало доходить, каким образом этих двух парней заставили работать его братья по оружию. – Если это так, то хорошо.

– Да вот, смотри. – Неожиданно Чипу бросилась в глаза выбитая на металле дата: «июнь 1945 г.». – Только почему здесь год окончания войны? Выходит, все пять лет документы хранились просто под замками, и только потом двери заварили…

– «Болгарка» нужна, – не обращая внимания на рассуждения диггера, пробормотал Рамзан.

– Или газовый резак, – раздался голос подошедшего к ним Крота.

Проход уже был расширен до такой степени, что в него можно было пройти, не пригибаясь. Помощник Рамзана, тоже чеченец, увидев, что конец их мучений близок, в буквальном смысле пинками гонял рабов, и те с утроенной силой разбирали остатки завала.

Когда все было кончено, Рамзан некоторое время задумчиво смотрел на повалившихся поверх матрацев рабов, превратившихся за эти дни в настоящих зомби, потом развернулся к Кроту:

– Здесь есть какой-нибудь заброшенный тоннель?

– Зачем?

– Матрацы спрятать, консервные банки. Смотри, сколько пустых бутылок! – он показал взглядом на груду мусора. – Сегодня мы уже точно здесь бесполезны. Надо достать оборудование. И почему ты спрашиваешь?! – неожиданно опомнился он.

– Есть! – засуетился Крот. – Буквально в трех минутах ходьбы еще один колодец. Ведет в дренажную систему.

– Э-э, парни! – обращаясь к рабам, крикнул Рамзан. – Все, вы свою работу сделали. Сейчас надо спрятать вашу постель, и наверх. Там рассчитаемся.

– Чего непонятно! – заорал помощник. – Хватаем этот хлам и вперед!

С трудом поднявшись, рабы, на которых без содрогания нельзя уже было смотреть, стали сворачивать свои подстилки в рулоны и, пошатываясь, по одному направляться в сторону основного прохода вслед за Кротом.

Вскоре все столпились у квадратного люка, закрытого массивной чугунной решеткой, через которую шел невыносимый удушливый запах.

– Этот? – Рамзан вопросительно посмотрел на Крота.

– Да, – не своим голосом ответил тот, догадавшись, что сейчас произойдет.

– Рамзан, пожалуйста, – прошептал, глотая окончания слов Чип, – не убивай нас. Мы молчать будем.

Его била нервная дрожь.

Чеченец окинул диггера презрительным взглядом и криво усмехнулся:

– Крышка сними.

Вместе с Кротом Чип выполнил приказ.

Между рабами прошел шепоток. Кто-то попятился.

Рамзан заглянул в колодец. Снизу послышалось едва уловимое ухом журчанье.

– Когда идет дождь, даже небольшой, – осипшим от волнения голосом заговорил Крот, – там целые реки…

– Ну, чего встали?! – Рамзан перевел взгляд на рабов. – Бросайте все вниз.

Одновременно с этим он едва заметно кивнул своему помощнику, стоявшему позади горстки измотанных до предела людей. В тот же момент тот выхватил из-за пояса пистолет и принялся разряжать его в затылки несчастных. В воздух полетели брызги крови и частицы мозгового вещества. Из-за оглушительных выстрелов рабов охватило оцепенение. Рамзан, отскочив от люка, последовал примеру помощника. Только расстояние не позволяло ему вести огонь прицельно. Разрядив обойму, при этом ранив только двоих таджиков, которые, корчась на полу, страшно кричали, он перезарядил пистолет и подошел к месту расправы ближе. Двое бросились бежать. Однако сил им хватило на несколько десятков метров. Один, долговязый молдаванин, упал на четвереньки. Подскочив к нему, Рамзан выстрелил в голову несчастного. Второй попросту встал. Тяжело, со свистом дыша, он втянул голову в плечи и прижал руки к груди. Его заметно шатало.

Рамзан, криво улыбаясь, не спеша, подошел к нему. Выстрел, и раб рухнул на пол.

Когда все было кончено, чеченец поднял взгляд на диггеров. Не выдержав, Крот опустился на колени:

– Рамзанчик, мы же вместе…

– Хватайте эти туши баранов и сбрасывайте вниз.

Оба диггера бросились выполнять указание. Они хватали трупы за ноги и волокли к люку. От запаха крови, которой был залит пол, Чипа неожиданно вырвало.

– Вы кровью повязаны, – пряча пистолет за пояс, брезгливо усмехнулся Рамзан. – Вас, русских, в отличие от нас, кавказцев, менты не трогают. Вы знаете Москву, подземные коммуникации, поэтому будете работать на нас.

– Но мы уже свою работу сделали! – удивился Чип.

– Ты так считаешь?

– Так сказал Питон.

– Тогда подойди к люку, – Рамзан снова взялся за пистолет. – Я не хочу пачкать руки в вашей поганой крови и тащить вас к нему.

Глаза Чипа округлились.

– Значит, я просто не так его понял, – залепетал он. При этом его вновь затрясло, а по щекам потекли слезы.

– В следующий раз будь понятливей, – устало проговорил чеченец и развернулся к выходу.

* * *

После того как солдаты разобрали кладку, первым в образовавшийся проход протиснулся их начальник.

Подсвечивая фонарем, сапер со всех сторон осмотрел находку. Все говорило о том, что под брезентом ящики. Сбоку были подведены провода.

– Может, вы на всякий случай подниметесь наверх? – подполковник посмотрел на Антона и Линева, которые наблюдали за его действиями из коридора.

– Да ладно! – отмахнулся Антон и пролез следом за сапером. – Если что, мучиться не будем. Умрем мгновенно. Вы лучше своих пацанов отправьте.

– Севастьянов, Мерзляков! Давайте, двигайте отсюда. Понадобитесь, позову, – приказал подполковник.

Бойцы нехотя направились в сторону выхода наверх.

Выждав еще некоторое время, чтобы дать возможность солдатам уйти на безопасное расстояние, сапер принялся за дело.

– Держи, – он всучил Антону свой фонарь, достал перочинный нож и стал разрезать брезент. – Совсем истлел, режется, как бумага.

Антон светил двумя фонарями. Показались выкрашенные в зеленый цвет ящики. Не прошло и пары минут, как стало ясно, что их четыре. В торце каждого были просверлены дырки, через которые они были соединены между собой проводами. С этой же стороны подходил кабель из коридора.

– Ясненько, – пробормотал себе под нос подполковник, – теперь посвети на замки.

Антон выполнил команду.

Сапер открыл все четыре запирающих механизма и стал осторожно приподнимать крышку. Когда щель оказалась достаточной для того, чтобы можно было заглянуть в ящик, он попросил Антона посветить внутрь.

Антон понимал, сапер опасается, что к крышке может быть прикреплена проволока, другой конец которой намотан на кольцо какого-нибудь взрывного устройства. Для того, чтобы сдетонировал тротил, достаточно установить там обычную гранату. Причиной ставить такие штучки на адские машинки могли послужить опасения утечки информации, в результате чего гитлеровцы приняли бы меры по обезвреживанию закладок. Стоило лишь нескольким диверсионным группам попасть в эти лабиринты, которые невозможно обеспечить достаточной охраной, и полдела сделано.

К счастью, верхние ящики такими устройствами снабжены не были. Вместе с Линевым Антон осторожно приподнял один из них. Подполковник так же тщательно осмотрел его снизу, только после этого разрешил поставить на пол, предварительно перерезав идущий к нему провод.

На обезвреживание ушел почти час. Никто и не заметил, как пролетело время.

– Уф, – подполковник вытер рукавом камуфлированной куртки мокрый от пота лоб. Впрочем, от напряжения до нитки промокли все.

В каждом ящике были уложены четырехсотграммовые тротиловые шашки.

– Общий вес двести килограммов, – сапер хмыкнул. – Весь этот дом можно было превратить в пыль.

– А почему вы, целый подполковник, занимаетесь вопросом, который в военное время должен решать солдат? – не выдержал Антон.

– У меня, до капитана включительно, нет ни одного офицера, который бы окончил реальный военный институт. Все пришли из гражданских вузов, – с горечью в голосе ответил тот. – Так называемые «двухгодичники». С них проку как от козла молока. Остальные в Чечне.

– Понятно, – Антон отряхнул руки и посмотрел на Линева. – Пошли, посмотрим, куда ведут провода.

Подсвечивая путь, они направились по коридору. Местами под ногами хлюпала вода.

– Ты бы свой фонарь отключил, – заметив, как быстро тускнеют фонари, посоветовал Антон Даниле. – Сохраним твои батареи на обратный путь.

Данила подчинился.

Прошли около полукилометра, когда наткнулись на место, где из стены выходил еще один кабель.

– Очередная закладка? – спросил Данила.

– Похоже, да, – кивнул Антон. – Чувствую, нашим саперам работы на сегодня хватит.

Двинулись дальше. Теперь по стене тянулись уже два провода. Еще пара сотен метров, и их стало три.

– Выходит, практически весь центр Москвы заминирован? – удивился Антон.

Когда они оказались в большом широком проходе, его фонарь уже почти не светил. Пора было возвращаться. Но решили пройти немного по проходу. Светя то на стену, то себе под ноги, быстро пошли вперед. Неожиданно Антон встал.

– Ты чего? – насторожился Данила.

– Дай свой фонарь, – Антон протянул руку.

Осветив пол более мощным светом, они увидели кровь и следы, говорившие о том, что здесь кого-то волокли. Осторожно ступая, направились по ним. Под ногами звякнула гильза от ПМ, потом еще одна. Антон вынул пистолет и, сняв его с предохранителя, посветил фонарем по сторонам.

– Смотри, – Данила толкнул Филиппова в бок и, пройдя несколько шагов вперед, присел на корточки перед большой квадратной крышкой люка.

Подошел Антон. Осмотрелись. Со всех сторон к ней тянулись кровавые разводы. Повсюду поблескивали стреляные гильзы. Нос защекотал едва уловимый запах пороховых газов.

– Вот это да, – задумчиво почесав стволом пистолета висок, протянул Антон. – Как в тридцать седьмом. Место приведения приговоров.

– Ты уверен, что там трупы? – Данила выжидающе уставился на Антона.

– Абсолютно. Только кто эти люди, и вообще, – Антон осекся. Он впервые столкнулся с подобным явлением и не мог с ходу предположить, что здесь могло произойти.

– Может, бандитские разборки? – выдвинул предположение Линев.

– Сам подумай, зачем бандитам для разборок спускаться практически в канализацию, – отверг его предположение Антон. – То, что здесь массовый расстрел был, это точно. Но вот только кто и кого стрелял?

– Чего гадать? – Данила поднялся. – У нас батареи уже садятся. Надо людей вызывать.

– Только кого? – Антон, продолжая сидеть на корточках, снизу вверх посмотрел на контрразведчика. – Наших или сотрудников местного РОВД?

– Возникнет угроза утечки информации о существовании «Анаконды», – Данила пожал плечами.

– Хорошо, доложу Родимову, пусть принимает решение, – Антон тоже встал, и они отправились обратно, чтобы спустя час вернуться снова.

* * *

– Вахид, – раздавшийся с заднего сиденья голос Исы заставил Джина оторвать взгляд от дороги и повернуться назад:

– Что?

– А если этот Квадрат поехал другой дорогой?

– Не волнуйся, – Джин усмехнулся. – Завтра поедет этой.

– Мне сегодня надоело здесь торчать, – Иса отвернулся к окну.

– Ты же разведчик-диверсант, – не оборачиваясь к брату, пристыдил сидящий за рулем Шаман. – Ко всему чеченец. Чего расхныкался, как женщина?

– Почему чуть что, сразу женщина?! – с обидой в голосе огрызнулся Иса. – Разве я слабый или мышей боюсь?

Джин откровенно рассмеялся.

Третьи сутки подряд они занимали позицию неподалеку от одного из перекрестков, через который, исходя из доклада Полынцева, чаще всего проезжал интересующий их бизнесмен, направлявшийся домой после работы. Хотя то, чем занимался Квадрат, трудно назвать работой. Посещая свои автостоянки, магазины и автосервис, он устраивал работникам по любому поводу нагоняй и ехал дальше. Все обязанности руководителя он распределил между своими помощниками, среди которых были и русские. Бухгалтер полностью брала на себя решение всех финансовых вопросов, долговязый парень в очках, числящийся менеджером, определялся с ассортиментом товаров, бывший сотрудник милиции, уволенный за взятки подполковник, утрясал вопросы в налоговой и отвечал за безопасность.

Филиппов поставил задачу попытаться внедриться в окружение Квадрата с целью узнать, чем он сам непосредственно занимается. В результате наблюдения за этим человеком удалось установить, что он имеет тесную связь с главарями этнических преступных группировок Москвы. Они часто встречаются, подолгу обсуждают какие-то вопросы.

При помощи «Комара» удалось записать несколько таких разговоров. Но это ничего не дало. Квадрат и те, кто с ним общался, говорили завуалированно. Часто в местах большого скопления народа. Квадрат словно чувствовал, что за ним ведется наблюдение.

Джин предложил Антону самый простой и давно испытанный способ начала знакомства – совершение ДТП. Тот одобрил. Теперь они караулили машину Квадрата, чтобы привести свой план в действие.

Джин посмотрел на часы, потом на Шамана:

– Наверняка этот шакал поехал другим маршрутом.

– Свяжись с Банкетом, – немного подумав, посоветовал Шаман. – Он точно должен знать. Сегодня его очередь Квадрата от дома вести.

Дрон, Полынь, Банкет, Шах и Туман все эти дни, по мере возможности, вели наблюдение за Абдул Тахре и Квадратом. Работали на пяти разных машинах, каждый в одиночку. Причем, если сегодня Дрон и Полынь осуществляют слежку за арабом, то завтра они поменяются с Банкетом, Шахом и Туманом. Делалось это для того, чтобы уменьшить вероятность своего обнаружения, хотя и без того было ясно, что наружка, организованная спецназом ГРУ, жиденькая и намного по своему качеству уступает профессионалам из ФСБ и МВД. Но пока ни одно из этих ведомств активно не содействовало работе «Анаконды», ограничиваясь лишь консультациями и предоставлением информации. Офицерам приходилось постигать азы науки, основываясь на знаниях, приобретенных ими в ходе подготовки для действия на чужой территории. Программой предусматривались вопросы уничтожения лидеров экстремистских группировок, укрывающихся в других странах, а на случай военных конфликтов – ликвидации глав государств, министров и других ключевых фигур. В таких случаях действия спецназа были чем-то схожи с работой сотрудников оперативно-технического наблюдения остальных силовых ведомств России. В период подготовительного этапа осуществлялось изучение объекта, его связей, наиболее часто посещаемых мест, маршрутов передвижения, количество и качество охраны.

Едва Джин успел достать телефон, как Иса и Шаман одновременно увидели на другом конце улицы джип Квадрата.

– Едет! – в один голос произнесли братья.

Шаман повернул ключ в замке зажигания. Старенькая «БМВ» вздрогнула и завелась. Когда джип поравнялся с табачным киоском, расположенным в ста метрах от светофора, он тронул машину.

К перекрестку подкатили одновременно. Шаман притормозил. Как раз загорелся желтый, после которого должен был быть красный. Квадрат повернет направо, это спецназовцы знали точно. Когда джип двинулся с места, Шаман отпустил педаль тормоза и надавил на газ. Перекресток выбирали долго, с таким расчетом, чтобы было меньше машин. Сейчас он был свободен. Резко вывернув руль влево, Шаман быстро нагнал тяжелый внедорожник и слегка задел его. Немного тряхнуло. Раздался скрип тормозов «Тойоты». Шаман также остановился.

Из джипа выскочили два крепкого телосложения парня, явно земляки разведчиков. Иса и Шамиль последовали их примеру.

Машины встали слишком близко друг к другу, из-за чего двери по правую сторону можно было только немного приоткрыть, поэтому Джину пришлось выбираться через сиденье водителя.

– У тебя что, глаз нет? – размахивая руками, закричал на Шамана рослый наголо бритый парень.

– У них, наверное, много денег, – чуть ниже ростом, но шире в плечах, напарник бритоголового присел на корточки и стал рассматривать повреждение: – Гоните три тысячи долларов, и разъезжаемся с миром.

– Да вы что? – Шаман изобразил на лице недоумение. – За такую царапину?

– А как ты хотел? Теперь менять двери надо, – раздался из-за спины бритоголового голос подоспевшего водителя «Тойоты». Ему пришлось выбираться так же, как и Джину, поэтому он и Джин подошли немного позже.

– Потом полностью красить, – осматривавший вмятину чеченец выпрямился и развернулся к Шаману. – Давай, говори.

– Вызывай ГАИ, – предложил ему Шаман.

– Мы без ментов разберемся с вами, – лицо бритоголового потемнело от злости.

– Керме хум дац[1], – отодвинув Шамана в сторону, на его место встал Джин и уже на русском обратился к потерпевшим: – Ребята, какие проблемы?

– Так вы чеченцы? – медленно, растягивая слова, спросил бритоголовый.

– Да, – подтвердил, Джин. – Разве не видно?

Дальше разговор велся на родном языке и в более спокойных тонах.

– Меня зовут Шиврани Гелисханов, – представился напарник лысого.

– Нурды Мовсаев, – водитель протянул для рукопожатия руку.

Бритоголовый оказался Ансалту Магомедовым.

– Вы не родственники? – осторожно поинтересовался Джин, хотя фамилии красноречиво говорили, что нет.

– Мы из разных тейпов, – подтвердил Шиврани.

– Понимаю, – кивнул Джин, покосившись на приоткрытое окно джипа. – Тухкум[2].

Он намеренно говорил громко, чтобы Квадрат слышал его, и специально задал вопрос о родственных отношениях. Теперь Квадрат уверен, что в Москве они недавно. Здесь, в столице, преступные группы с Кавказа определялись в основном лишь по национальной принадлежности, а родство особой роли не играло. Наверняка он подумал, что столкнувшиеся с его машиной парни долго воевали на стороне боевиков, а сейчас пытаются занять какую-нибудь нишу в криминальном бизнесе.

– Ансалту! – окликнули из машины.

Бритоголовый бегом бросился на оклик. Некоторое время он о чем-то тихо говорил с сидящим в машине человеком, потом посмотрел в сторону Джина и махнул ему рукой, давая понять, чтобы тот подошел.

«Кажется, сработало, – подумал про себя Джин, обходя джип сзади. – Кроме Квадрата, в машине никого не должно больше быть».

Его основной задачей было войти в контакт с бандитом. Была заготовлена и соответствующая легенда.

– Сядь, – похлопал пухлой ладонью по подушке сиденья рядом с собой Квадрат.

Джин подчинился.

– Мое имя Каха, – он испытующе заглянул в глаза устроившегося рядом Джина, – но все называют меня Квадрат. Слышал о таком?

– Знаю, что раньше вы имели большие успехи в спорте, – Джин не без восхищения окинул взглядом мощную шею и грудь бандита, которую не скрывал даже светлый пиджак.

– Давно в Москве?

– Скоро неделя.

– А машина откуда?

– Мы на ней и приехали, – посмотрев в окно на потрепанную «БМВ», ответил Джин.

– Зачем?

– Работать.

– В смысле? – Квадрат уставился на Джина в ожидании ответа.

– Ну, может, охранять кого-нибудь, – Вахид неопределенно пожал плечами. – Ведь наших здесь много.

– А чем дома занимался?

– Да так, – Джин отвел взгляд в сторону. – Бензин варили.

– Как там сейчас?

– Тихо.

– Давно я там не был, – взгляд Квадрата сделался грустным.

– Нечего там делать, – не меняя положения, глядя прямо перед собой, сказал Джин и сжал в кулак лежавшую на подголовнике переднего сиденья руку.

– Почему?

– Зачем рвать сердце и глядеть на вновь порабощенный народ?

– Я вижу, потрепала тебя жизнь, – задумчиво проговорил Квадрат. – Воевал?

– А вы как думаете? – Джин вновь посмотрел на Квадрата, но уже другим взглядом. В нем не было ничего, кроме злости и отрешенности.

– Сейчас поезжайте за моей машиной, – Квадрат тяжело вздохнул. – Постараюсь тебе помочь. Сведу с одним человеком.

– А как насчет машины?

– Ты ничего не должен, – Квадрат потрепал Джина по плечу. – Это мы вам должны…

Глава 10

В свете мощных прожекторов на бетонном полу подземного коридора, где Антон с Линевым обнаружили кровь и стреляные гильзы, в один ряд лежали восемь трупов.

То и дело мерцали вспышки фотоаппаратов. К стоявшему в стороне Антону и Меньшикову подошел уже знакомый по Калуге начальник следственной бригады ФСБ Фомин.

– Ну что? – Антон вопросительно уставился на одетого в камуфлированную форму и резиновые сапоги майора.

– Такое впечатление, будто кто-то занялся чисткой Москвы от иногородних и бомжей, – развел тот руками и улыбнулся, что выглядело немного кощунственно на фоне груды убитых неизвестно кем людей. – А если серьезно, – он бросил по сторонам задумчивый взгляд, – все одеты в лохмотья и сильно истощены. Руки в мозолях. На одежде цемент, кирпичная крошка. По количеству убитых достали из дренажной системы матрацы.

– Значит, – Антон потер подбородок, – где-то рядом они выполняли какие-то работы?

– Именно так.

– Меньшиков, – Антон перевел взгляд на капитана, – возьми фонари, прогуляемся.

Выйдя из освещенной прожекторами зоны, они почти сразу наткнулись на сваленный вдоль стены строительный мусор.

– Интересно, – пробормотал Антон, двигаясь дальше и осматривая куски бетона, кирпичей и арматуры, – что все это значит?

– Скоро узнаем, – ответил Меньшиков. – Смотрите, дверь!

Сняв с проушин проволоку, которая заменяла замки, офицеры оказались в нешироком коридоре.

– Ну и чем так воняет? – Антон посветил по сторонам фонарем.

В углу куча пустых консервных банок и бутылок из-под водки.

– Сдается мне, что здесь эти бедолаги жили, – имея в виду убитых, выдвинул предположение Меньшиков.

– Не жили, а на кого-то пахали, – поправил его Антон, направляясь дальше.

Вскоре они оказались перед почти полностью разобранным завалом. Антон сначала осмотрел потолок, прикидывая в уме, сколько тонн стройматериалов перетащили лежавшие сейчас в коридоре люди. По длине и ширине, с учетом грунта, не меньше десятка. Что же двигало людьми, которые стояли за всем этим, чтобы выполнять такой объем работ, да еще ко всему в конце убить рабочих?

– Возможно, впереди пункт управления, который мы ищем, – Антон вынул из наплечной кобуры пистолет. – Держи фонарь на вытянутой руке в стороне от себя. Не дай бог, здесь выставлена охрана.

Пройдя еще немного, уперлись в массивную, аналогичную первой, дверь.

– Странно, – посветив на замки, произнес Антон, затем осмотрел сварочный шов. – Но зато все становится на свои места.

– Что? – не понял Меньшиков.

– Потом объясню, – продолжая смотреть на двери, задумчиво ответил Филиппов. – Сейчас дуй за старшим из МЧС, объясни ситуацию. У них наверху, в машине, специальное оборудование. Пусть спускают сюда. Сам пойдешь вместе с ними. В любой момент здесь могут оказаться нехорошие парни, которые тоже, судя по всему, отправились либо за газовым резаком, либо за «болгаркой». И предупреди смежников, которые там работают. Пусть выставят охранение.

Пока спустившиеся в подземелье спасатели под контролем сапера занимались дверями, Антон пытался определить, каким путем воспользовались те, кто привел сюда людей, ведь вход под домом на Забелина был замурован. Филиппов был уверен, что за всем этим стоят террористы и Гафур, которого до сих пор не удалось отыскать.

Ориентируясь по плану подземных коммуникаций, позаимствованному у Линева, Антон вместе с Меньшиковым вскоре оказался у самого ближнего от обнаруженной братской могилы колодца, ведущего наверх. Подниматься Антон не решился. Наложив на план кальку с нанесенными на нее строениями и номерами домов, он нашел, где они окажутся, если захотят выйти. В это время Меньшиков обнаружил свежие отпечатки следов и окурки.

– Надо снимать наших с наблюдения и срочно устраивать у бункера засаду. До этого времени перегнать машину МЧС сюда, поставить у люка, и пусть несколько человек имитируют здесь производство работ. Оружия у них нет, поэтому до прибытия группы ты их будешь прикрывать, – принял решение Антон. – Пойдем, глянем, как дела у спасателей, и займемся этим вопросом.

К тому моменту, когда Антон и Меньшиков вернулись в коридор, по периметру двери уже тянулся пропил, а замки были срезаны. Спасатели толпились в основном коридоре, в ожидании, когда, так же, как и в случае с ящиками, сапер осмотрит и изучит каждый квадратный сантиметр преграды. Только сейчас он работал один, орудуя небольшим ломиком. Небольшой фонарь, зажав зубами, держал во рту.

– Помочь? – Антон направил на него луч фонаря.

Форма на подполковнике уже не выглядела новой, как утром. Теперь, словно на войне, после боя, она была насквозь пропитана потом, покрыта цементной пылью, грязью и местами разодрана.

– Да, кажется, все, – выдавил из себя тот, налегая на лом.

Раздался жутковатый скрип проржавевших петель, и двери открылись.

Антон посветил внутрь. Помещение напоминало школьный класс. Два ряда столов, у каждого из которых стоял табурет.

Осторожно ступая, вошли внутрь. На каждом столе был установлен серый от пыли телефон и какой-то предмет прямоугольной формы, размером с половину кирпича, закрытый сверху плотным материалом.

Подполковник подошел к крайнему, стоявшему у выхода, столу и, не оборачиваясь, протянул Антону свой фонарь:

– Подержи.

Осторожно снял покрытый толстым слоем пыли чехол. Взору открылась обыкновенная подрывная машинка. Один из двух ее проводов был почему-то свернут в аккуратный моток и имел на конце штекер, подобный тем, что использовали до середины прошлого века на телефонных станциях для подключения абонента.

– Наконец-то! – вырвалось у Антона.

Он подошел ближе и рукой убрал с крышки стола толстый слой пыли. Взору открылась помещенная под оргстекло схема участка Москвы с названиями улиц и номерами домов. В пяти из них были отверстия, а вернее, разъемы, как раз соответствующие размеру штекера. Присев на корточки, он заглянул под крышку. От каждого разъема тянулся провод. Все они в конце концов образовывали единый кабель.

– Теперь мне все ясно, – Антон посмотрел на Меньшикова. – Это место оператора-подрывника. При необходимости поступала команда уничтожить такой-то дом по такому-то адресу, тот должен был найти соответствующий разъем и воткнуть в него штекер…

– Покрутить ручку, заряжая конденсатор, и нажать кнопку, – с грустью в голосе договорил за него сапер. – Значит, эти люди должны были находиться здесь в период оккупации.

Он посветил фонарем по сторонам. Слева была еще одна дверь, но обычная, из дерева. Замка на ней не было. За ней оказалась комната, в которой стояли двенадцать, по количеству столов, кроватей в два яруса, чуть дальше два длинных стола и скамейки. Следующая дверь вела в склад, где, по всей видимости, хранились продовольствие и запасы воды, о чем свидетельствовали две внушительного размера бочки, установленные горизонтально.

– Зачем здесь резервуары, если можно было подключиться к любому водоводу? – удивился Меньшиков.

– Ты забываешь, что шла война, – Антон оглядел пустые стеллажи. – Наверняка и водонасосные станции вывелись бы из строя из этого места, – он развернулся к саперу: – Вы бы дали команду своим подчиненным, пусть в срочном порядке демонтируют подрывные машинки. Только проинструктируйте, чтобы…

– Никто ничего не крутил и не нажимал, – договорил за него подполковник. – Знаю.

К этому времени трупы из коридора унесли, прожектора убрали. Закончив свою работу, следственная бригада убыла.

* * *

– Кажется, клюнул, – следя за ехавшим впереди джипом Квадрата, проговорил Джин.

– Как говорят русские, кому кажется, пусть крестится, – раздался с заднего сиденья голос Исы.

– Я мусульманин, – Джин оглянулся на старшего лейтенанта, – значит, мне молиться надо, да?

– Вахид, – позвал его Шаман, не отрывая взгляда от дороги и едва успевая маневрировать в потоке машин, – ты не думаешь, что этот самый Квадрат везет нас просто, как обычных баранов, резать? Не захотел шума в городе, на виду у людей. Сейчас закроет всех в одной из своих автомастерских и будет мучить, пока деньги не отдадим.

– Когда спор был, кто за машиной смотрел? – неожиданно спохватился Джин, пропустив слова Шамана мимо ушей.

– Ты боишься, что могли прослушку установить? – догадался Иса и тут же успокоил. – Не волнуйся, я с нее глаз не спускал.

Вскоре джип свернул на большую бетонную площадку, за которой располагалось одноэтажное здание с двумя въездными воротами, и остановился. Квадрат со своей свитой вышел из машины.

Его примеру последовали Джин и Иса. Шаман остался сидеть за рулем.

Зная, что новые знакомые идут следом, Квадрат, невзирая на свои габариты, быстрым шагом направился к расположенным с торца здания дверям. Офицеры проследовали за ним. Оказавшись внутри, Джин бегло осмотрел помещение. Несколько подъемников, на одном из которых была «подвешена» видавшая виды «Нива», пара иномарок, стоявших на «ямах», и снующие в промасленных комбинезонах автослесари. Типичная картина для большинства подобных заведений.

Между тем Квадрат пересек цех и скрылся за одной из трех пластиковых дверей. Люди, которые с ним шли, разбрелись, изредка бросая ничего не выражающие взгляды на чужаков.

Иса хотел было войти следом, но Джин придержал его за локоть:

– Не торопись, надо будет, сам позовет, и вообще, – он огляделся, – может, это вообще, туалет.

Они отошли к окну и стали ждать.

Неожиданно к ним подошел худощавый парень:

– Кто из вас Вахид?

– Я, – ответил Джин.

– Зайди к хозяину.

– Только что я разговаривал с очень серьезным человеком, – сидя за огромным, как и он сам, офисным столом, заговорил Квадрат, едва Вахид закрыл за собой двери. – Ему нужны такие люди, как вы. Скоро он должен здесь появиться.

– Нам пока находиться в машине? – спросил Джин.

– Лучше будет, если вы на время исчезнете, – немного подумав, решил Квадрат. – Я лишь попросил его приехать, но не сказал, с какой целью. Оставь мне свой номер сотового, а сами можете пока пообедать. Здесь недалеко есть хорошее и недорогое кафе.

Джин продиктовал цифры, которые Квадрат сразу заложил в память своей «мобилы».

– В общем, в течение часа жди, – Квадрат, давая понять, что разговор окончен, стал что-то настукивать на клавиатуре компьютера.

– Хорошо, – кивнул Джин. – Спасибо.

– Пока я ничего для вас не сделал, – бросил ему вслед Квадрат.

За какие-то полчаса, которые Иса и Джин провели в здании, погода резко переменилась. Набухшая от влаги туча наползла на город. Где-то гремел гром. Едва они успели усесться в машину, как по ее крыше застучали крупные капли дождя.

Объехав квартал, где располагался автосервис, свернули во двор недавно построенного дома.

– Иса, – Джин развернулся на сиденье.

– Я все понял, – ответил тот, заранее догадавшись, что от него требуется проследить, кто приедет на встречу с Квадратом.

– Только смотри, чтобы тебя не заметили.

– Конечно, – выбираясь из салона, ответил тот. – Я буду на другой стороне улицы.

Прошло около часа, когда у Джина ожил телефон.

– Новенький «Сааб», белого цвета, – негромко проговорил Иса и продиктовал госномер. – Приехал со стороны Енисейской и сразу нырнул в открывшиеся ворота.

– Может, это не тот человек, о ком говорил Квадрат?

– Возможно. Но это единственная машина, приехавшая к Квадрату за все время, пока я здесь нахожусь. Погоди! У нее на хвосте кто-то из наших! Разобрать из-за ливня не могу, но это синяя «ДЭУ» с номерами управления. На ней пару дней Туман катался.

– Она проехала следом за «Саабом»? – спросил Джин.

– Нет, встала на площадке, хотя, – возникла недолгая пауза, после которой Иса выругался на русском.

– Ты чего? – удивился Джин.

– Бараны мы безмозглые, – с горечью в голосе проговорил он. – Вспомнил! Эта «ДЭУ» проехала мимо, когда Шамиль свернул к сервису. Просто тогда я не придал этому значения и не обратил внимания на номера.

– Хочешь сказать, что наши наблюдают за Квадратом? – догадался Джин.

– Да, – подтвердил Иса. – Надо было уточнить у Родимова.

Вскоре заинтересовавший Ису человек уехал. Иса сообщил об этом Джину.

– Оставайся на месте, наверное, нам сейчас позвонит Квадрат, – распорядился тот.

Так и случилось. Уже через каких-то десять минут машина с Джином и Шаманом появилась в начале улицы и встала. У Исы вновь запищал сотовый.

– Нас видишь?

– Да.

– Так чего стоишь? – удивился Вахид. – Бегом к нам. Не буду же я тебя прямо на глазах этих шакалов забирать!

Стоявший все это время за разросшимися кустами акации во дворе дома напротив автосервиса, Иса промок до нитки. Поэтому когда его увидел Джин, то он сразу приказал, чтобы Иса поменялся с Шаманом местами.

– Останешься в машине, когда подъедем, а не то Квадрат заподозрит неладное. Мы сухие, а ты весь, как лягушонок, – объяснил он свое решение.

Оказавшись на площадке, Джин окинул ее взглядом и вопросительно посмотрел на Ису:

– А где машина управления, о которой ты говорил?

– Не знаю, – сидевший за рулем Иса пожал плечами. – Наверное, уехала за «Саабом».

– Хорошо, – открывая дверцу, вздохнул Джин. – Сиди и жди нас.

– Как будто мог уехать один, – усмехнулся Иса.

Вошли к Квадрату.

– Ну что, брат, – здоровяк показал Джину рукой на расставленные вдоль стены стулья. – Человек, о котором я говорил, только что уехал. Он дал согласие на то, чтобы один из его помощников посмотрел вас в деле. Его имя Одес Тарамов, но все называют его Питоном. Будьте осторожны и не делайте глупостей. Я за вас поручился. Если все пойдет нормально, про ваш долг я забуду. Нет – пеняйте на себя.

* * *

Звонок Рамзана о наконец найденном пункте управления застал Гафура в ресторане. Он собирался пообедать.

После обмена приветствиями помощник сказал, чтобы хозяин больше не беспокоился: «Коробочку нашли, почти сразу потравили муравьев». Коробочка, естественно, бункер, потравленные муравьи – уничтоженная бригада рабов.

Известие его несказанно обрадовало. Однако смысл следующей фразы он так и не понял: «Теперь, чтобы попасть туда, нужна газосварка или пила по металлу».

– Давай встретимся, – не сводя взгляда с сидевшей напротив Зинки, поедающей десерт, решился, наконец, Гафур. – В школьном дворе через двадцать минут.

Это означало, что Рамзан должен в назначенное время быть в расположенном рядом с площадью Ильича скверике.

Отключившись, он протянул через стол руку и, положив ладонь на запястье возлюбленной, заглянул ей в глаза:

– Мне нужно срочно отлучиться, жди дома.

– Как скажешь, – пожала она плечами.

Резко переменилась погода. Набежала туча, и на город обрушились потоки воды. Бушевала гроза. Немного попетляв по городу и не заметив ничего подозрительного, Дукваха повернул в сторону площади.

Рамзан был одет в майку и джинсы и уже успел до нитки промокнуть. И без того смуглая кожа стала отливать синевой.

– Разобрали завал, – закрыв за собой дверцу и плюхнувшись на сиденье рядом с Гафуром, с ходу начал рассказывать он. – За ним двери. Очень мощные. Кроме двух замков, они полностью заварены.

– Что тебе теперь нужно? – Гафур вопросительно посмотрел на Рамзана.

– Хороший инструмент, – Рамзан потер руки. – Но он очень дорогой.

– Сколько?

– Около тысячи долларов.

Гафур вынул бумажник и, отсчитав десять купюр, протянул Рамзану. – В следующий раз старайся решать такую мелочь с Питоном.

– Извини, что потревожил, – Рамзан виновато опустил глаза. – Просто не знал.

– Да нет, – Гафур потянулся, – если все так и есть, как ты говоришь, то сегодняшний день для меня один из самых счастливых.

Он посмотрел на часы. Предстояла встреча с Квадратом в одной из его автомастерских. Нужно было торопиться. Докладывать же об успехах Абдул Тахре он не спешил. Пусть сначала вскроют дверь. Может оказаться так, что там ничего нет…

– Чем вызвано твое желание поговорить со мной, – наблюдая за тем, как на машине меняют колеса, спросил Квадрата Гафур, когда они встретились в автомастерской.

– Помнишь, ты говорил, что тебе нужны для дела чеченцы, которые на все готовы?

– Я всегда все помню, – Гафур перевел взгляд на Квадрата. – Но они не должны знать меня и слышать мое имя. Потому что даже кажущийся железным Питон, попав на Лубянку, вряд ли будет молчать.

– Кажется, я нашел подходящих. – Скрестив на груди руки, Квадрат выжидающе уставился на Гафура.

– Между словами «кажется» и «нашел» большая пропасть, – Гафур осуждающе посмотрел на него. – Кто они?

– Боевики. В Москве совсем недавно. Ищут любую работу.

– Если так, то пусть идут на стройку, – Гафур начал злиться. – Мне не нужны такие. Я искал тех, для кого смысл жизни – джихад.

– Возможно, ты не так меня понял, – Квадрат, с шумом переведя дыхание, вынул из кармана платок и, смахнув со лба пот, стал мять его в руках. Он всегда начинал потеть, как только менялась обстановка или было что-то не так.

– А как мне тебя понимать? – удивился Гафур. – Ищут любую работу. Это можно расценивать по-разному. Все готовы на любое дело, когда жрать нечего.

– Значит, ты не будешь с ними разговаривать?

– Покажешь их Питону. Посмотрим, – Гафур направился к машине, на которой уже закончили работы. Один из слесарей нажал на кнопку, и ворота бокса автоматически открылись.

– Куда теперь? – Дождавшись, когда босс усядется на заднее сиденье, Дукваха посмотрел на него в зеркало заднего вида.

– Домой, – зевая, ответил тот и, откинувшись на спинку, закрыл глаза.

Мягко урча, машина задом выкатилась на бетонную площадку перед автосервисом.

– Где-то я эту тачку уже видел, – донеслось до слуха Гафура, – и не один раз.

Фраза водителя насторожила террориста. Он прильнул к окну:

– Какую?

– Вон, синий «ДЭУ».

– Вижу, – сквозь завесу дождя Гафур разглядел силуэт сидящего за рулем человека. – Развернись так, чтобы проехать ближе. Я запомню номер.

Его охватило сильное беспокойство.

* * *

Некоторое время по просьбе Антона у открытого люка во дворе подготовленного к сносу дома стояла машина МЧС. Пришлось, насколько это возможно, объяснить сотрудникам этого ведомства серьезность сложившейся ситуации. Теперь четверо спасателей, в униформе и касках, имитировали ведение работ. В колодец, которым по всем расчетам пользовались те, кто занимался расчисткой завала и кого интересовал бункер, были сброшены несколько кабелей и шланг. Пятый, Меньшиков, также переодевшись в синий комбинезон с аббревиатурой этой службы на спине, по мере возможности держа под контролем двор, делал вид, будто он старший на объекте. Если сюда кто-то нагрянет до приезда основной группы, то он наверняка попытается выяснить, чем занимаются спасатели. В таком случае, возможно, попросят начальника.

Тем временем в подвале дома, с которого все началось, стали собираться офицеры «Анаконды». Всех встречал Филиппов, сидевший за столом начальника склада.

Спецназовцы, как и было оговорено, прибыв в район, оставляли машины на прилегающих автостоянках и парковках и шли оттуда пешком. Каждый имел при себе спортивную сумку или средних размеров кейс с оружием и необходимым снаряжением. Не забыли и о запасах воды с продовольствием. Об этом позаботился Родимов. Под видом товара на склад были выгружены несколько больших коробок с сухими пайками и питьевой водой.

Все попытки запоздало приехавших журналистов сунуть нос в происходящее жестко пресек Линев. Без оглядки на последствия, он изъял уже отснятый материал, после чего собрал всю эту братию на детской площадке и предупредил, что любой просочившийся в прессу или на телевидение репортаж будет расцениваться как содействие террористам.

Вскоре пошел дождь. Это немного радовало Антона. Несмотря на то, что дому уже ничто не угрожало, эвакуированных из квартир жильцов не собирались пока распускать. Он знал, с какой скоростью сейчас поползут по столице слухи. Дочери начнут названивать мамам, те соседкам, потом обсуждение события переместится в рюмочные, на скамейки перед подъездами, в общественный транспорт. Неизвестно, сколько придется ждать бандитов. День, два, неделю. За это время известие о происходящем облетит не только столицу, но и всю Россию. Поэтому Линев занимался сейчас только обеспечением режима секретности. Из опасения, что в районе работает разведка террористов, автобусы продолжали находиться во дворе. Сейчас бродивший по окрестностям народ быстро укрылся в них. Данила провел с людьми беседу. Не вдаваясь в подробности, он предупредил, что от того, насколько меньше людей будет знать о случившемся, зависит жизнь сотен москвичей.

Решив добавить напряжения, он пошел на хитрость и в конце монолога заявил:

– Попрошу воздержаться от звонков даже близким родственникам. Особо предупреждаю: в связи со сложившейся ситуацией дана санкция прокуратуры на прослушивание всех телефонных разговоров проживающих в этом доме жильцов.

Тем временем, кроме прапорщика Лаврененко, офицеров-чеченцев и Меньшикова, ставшего на время спасателем, в течение часа собрались все спецназовцы, снятые с наблюдения. Здесь же, на складе, переоделись.

Антон коротко довел обстановку, решение и поставил задачу на выдвижение. Для связи с оставшимся наверху Линевым тащили с собой катушку телефонных проводов.

Оказавшись на месте, Полынь, Шах и Дрон заняли позицию в основном тоннеле с таким расчетом, чтобы свет фонаря от входа в коридор, где располагался бункер, случайно не выхватил их из темноты. При появлении террористов они должны дождаться, когда те войдут в расчищенный коридор, и «запереть» их с тыла. Подстелив под себя универсальные спальные мешки, офицеры расселись вдоль стен при полном отсутствии освещения.

Антон, Банкет и Туман отправились к пункту управления.

Бросив свои спальники на кровати, они надели на головы переговорные устройства и проверили связь. Несмотря на небольшое расстояние между спецназовцами, слышимость была очень плохой. Ничего не поделаешь, это не на поверхности.

– Вы пока снимите со столов оргстекло и достаньте из-под него листы с планом города, – дождавшись, пока Банкет и Туман осмотрятся и обустроятся, распорядился Филиппов. – Нужно сложить все вместе.

– Зачем? – спросил Туман.

– Если обнаружится, что здесь не вся Москва, а только какая-то ее часть, значит, есть вероятность существования еще одного или нескольких таких объектов.

Собираясь с мыслями, он некоторое время постоял, затем взял фонарь и направился к спасателям, все это время находившимся у колодца, через который ожидалось возвращение террористов. Их помощь уже была не нужна.

Промокшие до нитки парни были до такой степени рады возможности в скором времени оказаться в тепле, что даже оставили Меньшикову на память свою униформу. Капитан не стал ее снимать. Дождавшись, когда сверху опустится крышка люка, они с Антоном вернулись в бункер.

За то время, пока Антон ходил, Банкет с Туманом уже почти справились с задачей и сейчас раскладывали на полу отдельные листы плана в одно целое.

– Ну и что у нас получается? – Присев на корточки, Антон осветил листы фонарем.

– Выходит, что вся Москва контролировалась отсюда.

– А не могло быть запасного варианта? – послышался из темноты голос Тумана.

– Нет, – Антон поднялся. – Не вижу смысла. Все и так хорошо укрыто. Да и к закладкам подведено только по одному проводу.

Антон подошел к столу с установленным на нем телефоном для связи с Линевым и, крутанув рукоять, приложил трубку к уху:

– Как там у тебя дела?

– Распустил людей по домам, теперь вот сижу, жду от вас вестей.

– Ты один?

– С участковым.

– Мы на месте, для встречи «гостей» готовы, – Антон посмотрел на часы. Дома он уже не появлялся больше суток. – Перезвони Регине, скажи, чтобы сегодня меня не ждала.

* * *

Из-за непрекращающегося ливня улицы опустели, поэтому никто не заметил, как во двор, где недавно стояли автобусы, вернулись двое представителей телерадиокомпании, принадлежавшей находящемуся в бегах олигарху Хорину.

Худая, с красивым личиком и слипшимися на голове золотистыми волосами корреспондентка выглянула из-за угла.

– Козлы, – кривя рот, брезгливо проговорила она. – Это не тридцать седьмой. Кассету отобрали и думают на этом все? Ни фига! Этот Линев еще у меня прощенье просить будет. Публично! Законов не знает.

– Ладно тебе, успокойся, – прошептал оператор. – Сейчас что-нибудь придумаем. Есть кто?

– Никого, – она обернулась. – Сними двор, затем меня на фоне стены и захвати номер дома.

Девушка одернула джинсовый костюм, достала зеркальце и, насколько это было возможно, привела свою прическу в порядок. Затем взяла в руки микрофон.

Удерживая на плече видеокамеру, обмотанную в полиэтилен, полный мужчина с круглым лицом и маленькими глазками медленно повел объективом видеокамеры. Наконец, словно ствол танковой пушки, он замер на корреспондентке.

– Мы ведем свой репортаж с места, где недавно сотрудники ФСБ провели операцию, результаты которой почему-то тщательно замалчиваются. Как нам удалось установить из неофициальных источников, в столице готовился крупномасштабный теракт. Сами террористы пока не найдены, но обнаружена их база, устроенная в лабиринтах подземной Москвы. Возможно, что отсутствие какой-либо информации об исполнителях ввиду бессилия силовых ведомств вынуждает их под различными предлогами скрывать от москвичей реальное положение дел. Хочется особо отметить, что когда мы работали здесь непосредственно в момент проведения контртеррористических мероприятий, некий майор Линев в грубой форме вынудил представителей всех СМИ покинуть этот район, предварительно отобрав видеокассеты и заставив стереть диктофонные записи. Он и его головорезы без всяких на то оснований досмотрели каждого журналиста. А теперь свидетельства очевидцев.

– Пошли.

– Шеф денег много дал? – семеня за своей подопечной, поинтересовался оператор.

– Хватит! – с каким-то детским задором ответила она, шлепая по лужам к ближайшему подъезду. – Заплатим, а снимать будем с затемнением лица.

– Очевидцев лучше искать среди алкашей и малоимущих, – тяжело дыша, сказал оператор.

Женщина неожиданно встала и медленно развернулась в его сторону:

– Ты чего меня учишь? – Побелев от злости, она с ненавистью смотрела в глаза оператора. – Твое дело снимать! Понимаешь!

– А я что? – Он передернул плечами. – Так, к слову…

– Лучше молчи!

– Истеричка, – едва слышно пробормотал он себе под нос, когда женщина развернулась и устремилась дальше.

* * *

Принесенная Хазамом из бара видеокассета успокоила Абдула Тахре. Просматривая в очередной раз запись, он наслаждался, глядя на то, как неверные, за исключением двух таджиков, почти бегом выполняют команды чеченцев. Особое удовольствие доставляли сцены избиений нерадивых.

«Правильно делают люди Гафура. Молодцы! Настоящие моджахеды. И зря волновался Сарсур, что мы вложили слишком много денег в этих головорезов, – думал он, глядя на экран. – С русскими свиньями так и нужно поступать. Когда вся эта поганая страна окончательно сопьется, сядет на иглу и будет разграблена своими же олигархами, то все ее население станет вот так вот работать на мусульман».

Теперь все его опасения по поводу пассивности созданного диверсионного отряда прошли.

– Хазам! – позвал он дремавшего в соседнем кресле родственника. Дождавшись, когда тот откроет глаза, Абдул хлопнул по подлокотнику ладонью и улыбнулся одними губами: – Я хочу, чтобы ты привез сюда Замиру.

– Как скажешь, – устало поднимаясь, прохрипел тот простуженным голосом и направился к выходу.

Абдул нажал на кнопку пульта дистанционного управления и, выключив видеомагнитофон, стал перебирать телевизионные программы.

Неожиданно одна фраза заставила его насторожиться:

– …И снова российские спецслужбы бьют по хвостам. Из неофициальных источников стало известно, что, обнаружив в двух шагах от Кремля подземную базу террористов, собирающихся устроить в Москве настоящий ад, они до сих пор не знают даже имен этих людей. А между тем, по свидетельству очевидцев, именно из подвала этого дома, соединенного, по всей видимости, с подземными коммуникациями столицы, были извлечены восемь трупов. Кто эти люди? Пресс-центр ФСБ отвечает молчанием. С репортажем с места событий наш собственный корреспондент Ольга Уварова, – картинка сменилась. Вместо сидящего в студии диктора на фоне кирпичной стены с номером дома, под проливным дождем стояла хрупкая девушка с микрофоном в руках. – Ольга!

– Да, Сергей, – ответила промокшая насквозь журналистка и стала взахлеб рассказывать о произошедших за этот день событиях.

Рука Абдула Тахре медленно потянулась к лежавшему на столе сотовому телефону. Набрав номер Гафура, что противоречило всем нормам конспирации, араб приложил трубку к уху.

– Слушаю, – раздался в мобильнике голос.

– Ты сейчас где? – заранее зная, что чеченец понял, от кого звонок, спросил Абдул.

– У себя дома, – бодро ответил тот.

– Включи седьмой канал.

– «НТМ»?

– Да.

– Секунду, – послышалась возня.

– Есть?

– Включил…

– После того, как закончишь смотреть, сразу выезжай на Остров.

– Понял.

Абдул отключил телефон. Еще в течение десяти минут он отрешенно смотрел на экран, все больше убеждаясь в провале операции.

Одна картинка сменялась другой. Показывали очевидцев событий, вернее, их силуэты, и люди измененным голосом описывали детали случившегося.

Стерва, наверное, думал он, глядя на миловидное лицо журналистки. А все-таки молодцы они. Оперативно сработали. Только почему Гафур убил рабов? Каким образом его людям удалось скрыться? Как русские нашли то, что искал он? В голове был целый рой вопросов, на которые мог ответить только сам Гафур.

Когда «новости» окончились, он позвонил Хазаму и, уточнив, где тот находится, приказал вернуться.

– Мне осталось проехать два квартала, – растерялся родственник.

– Я сказал, срочно возвращайся! – заревел в трубку Абдул и, бросив ее на диван, стал собираться на встречу с чеченцем.

Островом, согласно кодировочных таблиц для ведения переговоров по телефону, они называли парк «Нагатинская пойма». Это место действительно было практически со всех сторон окружено водой и имело лишь два перешейка, через один из которых тянулся проспект Андропова. Там, недалеко от Южного речного вокзала, в небольшом скверике Гафур должен был его ждать.

Приехал Хазам. Его лицо было недовольным. Абдул сразу догадался, в чем причина. Родственник, пусть хоть и дальний, вновь на него повысил голос. Пусть он занимает высокое положение, но надо уважать возраст.

– Извини, Хазам, – впустив водителя в квартиру и заперев за ним дверь, араб потрепал его по плечу. – Не сдержался. У нас плохие новости.

– Ничего, – пряча взгляд, водитель закивал, – я все понимаю.

Дождь кончился. Улицы были словно вымыты. Пахло свежестью. Машину чеченца Абдул увидел еще издали. Припарковавшись неподалеку от нее, Хазам вопросительно посмотрел на босса, сидевшего на этот раз, вопреки своему обыкновению, на переднем сиденье.

– Со мной не ходи, – догадавшись, что именно волнует водителя, одновременно отвечающего за его безопасность, ответил Абдул. – Я скоро вернусь.

Через пару минут ходьбы он увидел Гафура. В сером костюме и белой сорочке тот стоял у мокрой скамейки и, придерживая одной рукой другую за локоть, нервно теребил подбородок.

– Здравствуй, Гафур, – араб сразу заговорил на чеченском. – Чем порадуешь?

– Здравствуйте, – охрипшим от волнения голосом проговорил тот и, увлекаемый арабом, не спеша направился в сторону речного вокзала. – Теперь мне нечем вас порадовать.

– Как получилось, что русские не смогли поймать твоих людей? У тебя есть осведомитель в ФСБ? – араб заглянул своему подопечному в глаза. – Или ты выставлял посты, которые раньше заметили их?

– Не то и не другое, – Гафур скользнул взглядом по шедшему навстречу мужчине. – В это время их там попросту не было.

– А почему рабов нашли мертвыми?

– Мы уже были у цели. Бункер находился за завалом. Просто двери оказались заварены, и без специального оборудования там нечего было делать. Рабы уже стали не нужны, и мы избавились от них.

– Почему ты не сообщил мне, что нашел? – с нотками недовольства в голосе задал Абдул следующий вопрос.

– Зачем тревожить вас и лишний раз выходить на связь? – вопросом на вопрос ответил Гафур.

– Тогда, по-твоему, для чего я здесь? – Абдул остановился и, сунув руки в карманы брюк, уставился в глаза чеченца.

Тот отвел взгляд в сторону и промолчал.

– Знай, каждый день от меня требуют новостей. – Не дождавшись ответа, араб развернулся и пошел в обратном направлении. – Причем хороших. Люди, которые вложили в это дело свои деньги, занимают очень высокое положение в исламском мире. Ты для них всего лишь песчинка. А теперь меня интересует вопрос: как русским удалось обнаружить бункер, причем именно тогда, когда вы очистили проход и оказались у самой цели?

– Вы думаете, что среди моих людей есть стукач?

– Нужно проверить все возможные варианты, – немного подумав, ответил Абдул и заложил руки за спину. – Тебе не кажется, что ты задаешь больше вопросов, чем я? Хотя должно быть как раз наоборот. А еще лучше, чтобы их у тебя совсем не было.

– Извините, – Рамзан потупил взгляд.

– В Стамбуле побывала группа русских, которые работают в ФСБ. Им было известно о существовании бункера и твоего отряда. Они умудрились убить много наших людей и, вопреки ожиданиям, прекрасно знали, кто такой Камаль, а главное, чуть не погубили его. Но Аллах всемилостив. Сарсур Махуль отделался лишь легкими ушибами. Так что на каком-то этапе произошла утечка информации. Перетряси всех. У тебя есть русские, начни с них. Ты лучше меня знаешь, что в этих случаях нужно делать.

– Как быть с акцией?

– Я поговорю с теми, кто все задумал, но учти, ты тоже не должен сидеть сложа руки. У нас есть шахидки. Подумай, как их лучше использовать.

– Хорошо, – кивнул Рамзан. – Я обещаю, мы найдем стукача, а возмездие неотвратимо.

– Ты нуждаешься в деньгах?

– Теперь, после всего, что произошло, да, – выдавил из себя чеченец. – Придется все начинать сначала.

– Хорошо, к завтрашнему дню назовешь сумму и обоснуешь каждый цент, – после небольшой паузы ответил Абдул. – Пока все. Теперь будь вдвойне осторожен. ФСБ дышит нам в спину.

Глава 11

Звонок телефона вырвал Антона из забытья, похожего на сон.

– Слушаю, Филин, – приложив трубку к уху, проговорил он охрипшим от сырости и холода голосом.

– Можешь снимать своих людей и возвращаться, – ошарашил сменивший Линева контрразведчик по фамилии Кащеев.

Сон как рукой сняло.

– А что случилось?

– Туда уже никто не придет.

– Ты так шутишь или издеваешься? – Филиппов, как и любой переутомившийся человек, узнав что-то из ряда вон выходящее, разозлился.

– Мы не шутим и давно не издеваемся, – с раздражением в голосе ответил офицер. – Телевизионщики постарались.

– Скоты! – Антон в ярости ударил кулаком по столу. – Да когда это прекратится! Вы что, ничего с ними сделать не можете?

– Это не ко мне, – резонно заметил контрразведчик.

Антон посмотрел на часы. Было пять утра.

– А ты уверен, что они телевизор смотрели?

– А то.

– Хорошо, я тебя понял. Как дела с разминированием?

– Идут. Согласно плану, который ты вчера передал Даниле, уже одиннадцать домов обезврежено.

– Паника есть?

– Все же считали, что террористы придут, – в трубке раздался вздох, – поэтому разминирование проводилось так, чтобы никто ничего не заподозрил. Саперы, которые прибыли из Московского округа, переоделись в форму МЧС. Наши – под коммунальные службы маскируются. Дела идут быстро.

– Дрон! – положив трубку на аппарат, позвал Антон. – Иди, сними засаду.

– Да, – в соседней комнате скрипнула кровать. – Что, все так плохо? – раздался заспанный голос и шаги. – Давай я им по радио сообщу.

– Валяй! – махнул рукой Антон и встал с табуретки, на которой провел ночь.

Тут же почувствовал, как по ногам, вверх, словно ринулись миллионы муравьев с железными ножками.

– Черт!

– Где? – Дрон, сделав лицо испуганным, посмотрел по сторонам. Едва проснувшись, капитан уже начал шутить.

– Да ноги отсидел, – морщась, Филиппов прошел по бункеру.

– Туман, это Дрон – заговорил капитан, прижав пальцем микрофон ПУ[3] почти к самым губам. – Как меня слышишь?

Дождавшись, когда ему ответят, продолжил:

– Первый снимает задачу. Всем прибыть в бункер.

Закончив, он вопросительно посмотрел на командира.

– Вы тоже собирайтесь, – вздохнул Антон.

– Да, сутки коту под хвост, – фыркнул Дрон. – Опять пресса постаралась?

– Телевидение, – уточнил Антон, одновременно удивляясь прозорливости капитана. – Как догадался?

– Если бы это было в первый раз, – с тоскою во взгляде проговорил он. – Помнишь, нашли склад боеприпасов под Итум-Кале?

– Такое разве забудешь, – усмехнулся Антон.

– Так что нынешний случай просто цветочки.

Тогда они просидели в засаде, ожидая бандитов, которые по всем признакам должны были вернуться за взрывчаткой и боеприпасами, почти две недели. Причем те, кто находился вблизи тропы, которой пользовались бандиты, были вовсе зарыты в землю, и выбирались из нор лишь ночью, чтобы хоть немного размять затекшие конечности. В конце концов информация об обнаруженном складе просочилась на телевидение. Как всегда, сообщили, где обнаружен склад, показали кадры оперативной съемки и сообщили, что ведутся активные поиски тех, кому все это богатство принадлежало. Кто же после этого придет?

Таких примеров было немало, но тот Антону запомнился еще и потому, что Дрон по возвращении на базу напился в стельку.

– Ты сегодня не нажрись, – на всякий случай предостерег он непредсказуемого капитана. – Выброшу из группы к чертовой матери.

Дрон обиженно посмотрел на Филиппова:

– Думаешь, она меня возьмет?

Антону оставалось лишь махнуть рукой.

Бесшумно отворились двери, петли которой специально смазали, и в бункер вошли Туман, Полынь и Банкет.

– Доброе утро, – Туман уселся за стол и, поежившись, вопросительно посмотрел на Антона: – В чем причина?

– Не в чем, а в ком, – Дрон уже окончательно проснулся, и теперь его вновь понесло. – В изобретателе телевизоров и радио.

– Радио – творение Попова и Маркони, – заметил Банкет. – А отец телевидения – совсем другой человек. Ты же обо всех них в единственном числе почему-то говоришь. Неуч!

– Сам неуч, – огрызнулся Дрон. – В таком случае не отец, а отцы: Лоуги Берд доказал возможность того, что реально передавать изображение на расстояние, Зворыкин создал электронную систему, – начал он загибать пальцы, – Лев Термен, кстати, последний, своего рода, еще и наш коллега, десять лет работал в Америке, выполняя задания НКВД. Потом в шарашке изобрел прадедушку «Комара», бесконтактное прослушивающее устройство «Буран», в котором использовался эффект отраженного от оконного стекла радиолуча…

– Слушай, Дрон, – ставший невольным свидетелем разговора Шах часто заморгал, – скажи хоть раз в жизни честно, ты сейчас все на ходу придумал или правду говорил?

– На этот раз он не соврал, – подтвердил Антон, удивившись осведомленности своего подчиненного, который всегда в глазах офицеров был недостаточно серьезным человеком.

Собрав снаряжение, группа отправилась обратно.

* * *

Диверсионная группа Гафура была разбита на тройки, в каждой из которых был свой командир. Он отвечал за конспирацию, выплачивал зарплату, решал весь комплекс организационных вопросов, касающихся проживания, обеспечения оружием и боеприпасами. Кроме того, именно он ставил задачи двум своим подопечным и был для них в столице основным руководителем, приказы которого те должны были неукоснительно выполнять. Больше, кроме этого человека, они никого не знали. В свою очередь, командиры самого низшего звена подчинялись Питону и знали в Москве только его. Для них он был и царь и бог. Чеченец выдавал деньги, передавал распоряжения руководства, которое представлял в одном лице Гафур, и наказывал нерадивых. Исключением была лишь Замира. В ее подчинении было с десяток смертниц. В период активных боевых действий в Чечне часть из них выполняла роль мутаа (временная жена. Имелись во многих бандформированиях, зачастую обслуживая по нескольку десятков человек.– Прим. авт.). После того, как отряды боевиков, в которых они находились, были разгромлены, эти чеченки приехали в Москву искупить свой грех кровью. У себя на родине они никому не нужны. Это падшие женщины, и никакая семья не примет их обратно, несмотря на то, что в свое время несчастных просто силой увезли с собой боевики.

Замира частенько встречалась с Гафуром, и не только для решения каких-то вопросов, но и для утех в постели. Одна из самых красивых женщин, каких когда-либо он видел, была незаменима. Умение очаровывать, хитрость и пытливый ум в сочетании с образованием позволяли ей решать вопросы, которые были не под силу многим мужчинам. Стоило этой женщине улыбнуться на блокпосту, и солдат бросался поднимать шлагбаум перед ее машиной, а спустя некоторое время ее аккуратные, тонкие, как у музыканта, пальчики, вставляли детонатор в тротиловую шашку, нажимали на спусковой крючок снайперской винтовки или кнопку дистанционного взрывателя.

Сразу после состоявшегося на Острове разговора с арабом прямо из машины Гафур позвонил Питону:

– Сообщи своим «мастерам», чтобы ждали тебя у завода, – стараясь придать голосу больше твердости, распорядился Гафур. – Сам с «сестрой» приезжай на старое место ровно в восемнадцать.

«Завод» – это один из автосервисов Квадрата. Даже если будет «хвост», его там легко обнаружить. В таких случаях наружка попытается, под видом ремонта машины, проехать внутрь.

Едва Дукваха успел въехать на автостоянку, расположенную неподалеку от кинотеатра «Владивосток», напротив которого, через дорогу, располагался Петровский парк, как в зеркало заднего вида Гафур увидел машину Питона.

Выйдя наружу, Гафур, заложив руки за спину, перешел по пешеходному переходу дорогу и, как ни в чем не бывало, направился к огромной бетонной арке, за которой шумели листвой, умытой дождем, деревья.

Место, выбранное для встреч, было удобно тем, что имело множество дорожек, которые выходили на четыре улицы, окружавшие этот зеленый оазис. Можно было легко затеряться и среди деревьев.

Сзади раздавалось цоканье каблучков Замиры, которая шла под руку с Питоном, изображая семейную пару с Кавказа.

Оказавшись на тенистой аллее, Гафур пошел медленнее, как бы случайно бросив взгляд назад. Его интересовало, не спешит ли через дорогу еще кто-то. Нет. У перехода в ожидании зеленого сигнала светофора столпилась стайка подростков да стояла какая-то старушка. Однако случайно зацепив взглядом своих помощников, он вдруг почувствовал злость. Замиру он считал своей собственностью. Увидев ее идущей рядом с Питоном, он почувствовал ревность. Хотя инструкции для подобных ситуаций были разработаны с его участием.

– Здравствуй, Гафур, – Питон, словно почувствовав настроение босса, отстранился от Замиры и потупился.

– Планы меняются, – Гафур отогнал от лица комара и тяжело вздохнул. – Теперь, Замира, вся надежда на твоих женщин. Они все готовы отдать жизнь во имя Аллаха?

– Да.

– Ты уверена в каждой из них?

– Как в себе, – немного подумав, ответила она.

– Ты тоже хочешь примерить пояс шахида? – по-своему восприняв ее ответ, удивился он.

– Если прикажешь.

Некоторое время шли молча. Наконец, собравшись с мыслями, Гафур обратился к Питону:

– Запоминай, – он выдержал паузу, словно давая возможность сосредоточиться, – в конце июля в Тушино будет показ авиационной техники. Ожидается большая масса народа. Твои люди к этому времени должны изучить местность, узнать, где будут располагаться зрители, какие меры безопасности примут силовики и как сделать, чтобы минимум десять женщин сумели попасть на это авиашоу.

Нужно определиться с местами, которые они должны будут занять, и со временем. Уточни, как проводились такие мероприятия раньше, когда будет наибольшее скопление людей. К аэродрому прибавляем три станции метро, это Белорусская, Киевская и ГУМ.

– То есть на станции метро и универмаг по одной? – успела подсчитать Замира.

– Кроме того, необходимо быть готовыми разместить еще шахидок, которые вскоре начнут прибывать в Москву, – пропустив вопрос Замиры мимо ушей, добавил Гафур.

– Насколько я помню, – заговорил Питон, – несколько лет назад наши братья уже пытались провести там подобную акцию. Чеченок попросту не пропустили на летное поле, и они подорвали себя у касс.

– Наши сестры все равно не зря отдали свои жизни, – заметила Замира, хорошо изучившая в лагере подготовки диверсантов историю проведения подобных терактов. – Они унесли с собой жизни пятнадцати неверных и почти сорок человек ранили.

– Основная цель тогда была достигнута. Чеченцы посеяли страх среди москвичей, – поднял указательный палец вверх Гафур, – который сейчас притупился.

– Я напомнил о том событии не из-за того, что у меня есть какие-то сомнения в пользе таких действий, – вновь заговорил Питон. – Просто хотел этим сказать, что русские наверняка извлекли урок, и теперь там еще сложнее пройти.

– А я думаю наоборот, – возразил ему Гафур. – В этой стране привыкли жить по принципу «два снаряда не попадают в одну воронку».

– Это верно, – вынужден был согласиться с ним Питон.

– Теперь о главном, – Гафур, как бы невзначай, огляделся по сторонам и заговорил еще тише: – Твои люди, Питон, должны будут определиться с выбором позиций для ведения огня из ПЗРК «Игла»[4]. Всего я намерен достать не меньше трех штук. Там намечен групповой полет «Русских богатырей», ты представляешь, что будет, если хотя бы одна машина рухнет на толпу зрителей?

– Для этого нужно знать программу их полета и как они будут разворачиваться в воздухе. Очень сложно, – почти с испугом ответил Питон.

– Нет ничего проще, – Гафур усмехнулся. – За неделю до показательных выступлений там начнутся тренировки. Все нужно будет скрытно заснять на видеокамеру. Также посади одного человека с биноклем где-нибудь поблизости, и пусть на карте отмечает их маршруты движения.

– Хорошо, – кивнул Питон.

– Ты не забудь учесть возможности ракеты.

Питон на секунду задумался, восстанавливая в голове тактико-технические характеристики этой системы:

– Дальность стрельбы – больше пяти тысяч метров, потолок – три с половиной. Если выбрать позицию в нескольких километрах от аэродрома, то это дает возможность скрыться сразу после выстрела.

– Пока все, – Гафур остановился и задумчиво, словно что-то взвешивая в уме, посмотрел на Замиру: – Ты сейчас поедешь со мной, а ты, – он перевел взгляд на Питона, – свободен.

* * *

С очередного «сходняка», как Филиппов называл совещание оперативного штаба «Анаконды», Родимов пришел не в духе. Можно даже сказать, что он был очень разозлен. Еще бы, представительница Генеральной прокуратуры подняла вопрос о противоправных действиях офицеров группы в отношении фирмы Азизовой. Особо выделила Линева, который, кроме всего прочего, грубо вел себя с представителями СМИ.

Пройдя в кабинет, где его поджидали Филиппов и Линев, он молча поставил на стол диктофон и нажал на кнопку:

– …не имея на то никаких полномочий, этот офицер позволил себе не только препроводить работников прессы и телевидения с места событий, но и изъять у них технические средства сбора информации, – подчеркнуто жестко говорила она. – После окончания операции никто не удосужился извиниться, – Родимов перемотал пленку назад. – …в исковом заявлении, поступившем от владелицы ОАО «Спрут» гражданки Азизовой на имя прокурора района, говорится, что в результате противоправных действий сотрудников ФСБ причинен значительный материальный и моральный ущерб…

После этих слов генерал отключил диктофон и многозначительно посмотрел на своих помощников.

– Одним словом, сволочи, – Антон развел руками.

– Кто, мы или они? – не понял Данила, вопросительно уставившись на Филиппова.

– Мы, конечно, – Антон хмыкнул. – То, что тонну оружия у родственников Азизовой выгребли и город спасли, не в зачет.

Генерал опустился в кресло:

– Выбросьте из головы и продолжайте в том же духе, – он провел по седой голове ладонью. – Чем сейчас занимаются люди?

– До прояснения обстановки отдыхают, – ответил Антон. – Но все здесь, в гостинице учебного центра.

– Хорошо, – кивнул Родимов. – А обстановка следующая: в столицу прибыла хорошо законспирированная группа террористов с целью провести серии взрывов, используя при этом объекты и закладки времен Второй мировой войны. Их осведомленность в этом вопросе говорит о том, что без помощи профессиональных разведок других стран здесь не обошлось. Лишившись возможности использовать этот вариант, они найдут, а возможно, у них уже заранее был разработан другой способ отработать вложенные в них деньги. Задача – выйти на след террористов. На сегодняшний день определенных успехов добился Джин со своими людьми. Ему удалось войти в доверие к Квадрату. Кроме того, наконец позвонил своей матери Дыбелов.

– Наверняка из таксофона? – напрягся Линев.

– Угадал, – подтвердил генерал. – Сообщил ей, что отправил перевод, до востребования.

– И все? – удивился Антон.

– Нет, – генерал покачал головой. – Она успела ему сказать, что ее навестили его одноклассники. Он заволновался, но когда она назвала фамилии, сразу успокоился и предостерег, чтобы она, как и прежде, никому не говорила, где он находится.

– Вот же черт! – Антон ударил кулаком по колену. – Значит, эта старая кляча знает, где ее выродок!

– Не говори так, – нахмурился Родимов. – Прежде всего, она мать.

– Я думаю, она не знает, чем он занимается на самом деле, – выдвинул предположение Данила. – Навешал лапши, что крайним сделали, и все.

– Хороша мамаша, такого ублюдка воспитала, – сквозь зубы процедил Антон, глядя прямо перед собой. – Пусть лучше людей мочит, чем за решетку. В какой-то степени Сталин был прав, когда родителей врагов народа сажал. Другие с большей ответственностью за своими отпрысками следили.

– Ты еще Калигулу вспомни, – усмехнулся генерал. – Я, между прочим, сталинские времена хорошо помню. Из десяти подростков девять без отцов. Кто в лагерях, кто на фронте погиб. У многих обоих родителей не было. Матери с утра до поздней ночи вкалывали, восстанавливали разрушенное войной хозяйство. И поверь, хватало всего. Такие, как Дыбелов, тоже были. Может, их преступления носили иной характер, но по соотношению совести к паскудству никакой разницы, – он отвернулся к окну. – Убивали за хлебные карточки, золотые сережки, которые женщина собиралась продать, чтобы накормить умирающего с голода ребенка. Насмотрелся. Количество подонков на сто человек населения не изменилось. Вот тебе приходилось слышать, – генерал оживился и перевел взгляд с окна на Антона, – как старики говорили, не та сейчас молодежь?

– Почему говорили? – удивился Данила, – На каждом углу до сих пор подобное можно услышать.

– Это недалекие люди, – Родимов откинулся на спинку стула. – Шестую роту в Чечне вспомните, которая вся полегла, но не отступила с занимаемой высоты и противостояла противнику, многократно превосходившему ее в живой силе. В конце концов командир вызвал огонь на себя. Грозный, когда на штурм пошло вдвое меньше людей, чем оборонявших город боевиков. Хотя, согласно всем нормативным документам, численность наступавших к обороняющимся должна быть не менее одного к трем.

– Тогда боевики понесли потери семь с половиной тысяч убитыми, а наши, с учетом пленных, меньше полутора, – Антону надоело сидеть, и он дал понять Родимову, что не имеет смысла говорить о том, что и так известно. – Какие будут указания?

– Пока пусть Джин работает с Квадратом, – лицо генерала стало сосредоточенным. – Это один из вариантов выхода на Гафура. Возобнови наблюдение за Абдулом Тахре. Выдели одного из офицеров Лавру, не ровен час, он в своей электронной душегубке скоро с ума сойдет. Пусть дежурят по очереди. Возможно, Дыбелов будет снова звонить, и не исключено, что назначит матери встречу…

Уточнение задач было прервано звонком телефона, стоявшего на боковом столике генерала. Приложив трубку к уху и представившись, он вскинул взгляд на Линева:

– Да, у меня. Хорошо, – с этими словами Родимов свободной рукой подозвал Данилу к себе: – Тебя.

– Слушаю, Линев.

Некоторое время контрразведчик молчал. Наконец на другом конце провода перестали говорить.

– Понял, спасибо.

Вернув трубку телефона генералу, он прошел на свое место, но не сел, а остался стоять у стула:

– Только что в нашей баллистической лаборатории закончили исследование пуль, извлеченных из тел убитых, найденных в дренажном коллекторе. Семь из них были выпущены из пистолета, которым воспользовался стрелявший в Гулидова киллер.

– Ситуация прояснилась окончательно, – с горечью в голосе проговорил Родимов. – На автостоянке действительно был Гафур, и Гулидов его опознал. Значит, мы не зря разрабатываем Квадрата.

– Лично у меня никаких сомнений по этому поводу не было, – Антон откинулся на спинку стула. – Возможно, человек, который приезжал к Квадрату на «Саабе» и о котором докладывали Иса с Туманом, и есть тот самый Гафур.

– Свяжитесь с ГАИ и узнайте, кому принадлежит эта машина, – распорядился Родимов. – Одновременно решите вопрос, чтобы они в случае чего срочно сообщили о ее появлении, а по возможности придержали, чтобы мы смогли быстро прицепить «хвост».

– Тогда для этих целей я оставлю Банкета. Он сразу направится к посту, с которого поступит сигнал.

– Мне кажется, этого делать не надо, – неожиданно возразил Родимову Линев. – В Москве сотни постов, и что представляет собой каждый из сотрудников, мы не знаем. Гафура попросту могут предупредить, а еще вероятней, что излишнее внимание со стороны постовых милиционеров может его насторожить.

– Твои предложения? – генерал внимательно посмотрел Даниле в глаза.

– Продолжать наблюдать за Квадратом.

– Он уже не представляет особого интереса, – поморщился Антон. – Там наши чеченцы работают. Аж три человека.

– Мы уже точно знаем, что Гафур поддерживает тесную связь с Квадратом. Так? – Линев испытующе посмотрел на Антона.

– Ну, допустим, – согласился тот.

– Так вот, – продолжил Данила, – как только между ними состоится очередная встреча, те, кто будет водить Квадрата, виснут на хвосте Гафура.

– Теперь понял, – кивнул Антон.

* * *

После встречи Джина с Квадратом минули сутки, однако никаких известий от нового знакомого за это время не поступило. Все это время офицеры маялись от безделья в специально снятой за счет «Анаконды» квартире, расположенной по улице Ягодная. Новый панельный дом располагался на самой окраине столицы, недалеко от МКАД.

Чтобы как-то убить время, Батаевы резались в нарды, а Джин либо смотрел телевизор, либо занимался спортом, благо в одной из комнат хозяин оставил хорошо оборудованный спортивный уголок со штангой, гантелями и гирей. Владелец апартаментов, со слов занимавшегося поиском жилья Линева, уехал на два года работать за границу по контракту. Таких заранее снятых квартир у «Анаконды» по всей Москве было несколько. За них заплатили вперед, и теперь они ждали своего часа.

Наконец, в районе обеда, зазвонил сотовый Джина.

Бросив взгляд на дисплей, на котором определился номер, он облегченно вздохнул:

– Наконец-то!

Звонил Квадрат. Без приветствия, он сразу продиктовал адрес, где их будет через два часа ждать Питон, и его номер машины.

– Атлас Московской области где?! – убирая телефон в карман спортивных штанов, спросил он Ису, который накануне что-то в нем искал.

– Вон, на журнальном столике, – показал взглядом тот. – А что?

– Питон будет нас ждать в Покровском, – беря в руки зеленую книжицу, пояснил Джин. – Квадрат сказал, это за Красногорском. Собирайтесь.

Покровское оказалось небольшим селом, находящимся в двадцати километрах от Москвы, почти у самого Волоколамского шоссе.

Неприметные, синего цвета «Жигули» шестой модели Джин увидел в конце улицы, образованной большей частью деревянными домами с покосившимися заборами, из-под которых бурно росли полынь и лебеда. В палисадниках шумели листвой черемуха и тополя.

Дорога была не заасфальтирована. Под колесами зашуршал гравий, а салон заполнился пылью. Пришлось закрыть окна.

Поравнявшись с «жигуленком», Шаман остановился. Джин вышел наружу, однако сидевший за рулем машины Питона парень махнул ему рукой, давая понять, чтобы тот не подходил, а ехал следом. Оказавшись за деревней, свернули на проселок, и вскоре, проехав с километр по берегу небольшой речушки, «Жигули» скрипнули тормозами в тени березовой рощи.

– Ты и есть Вахид? – Вышедший из них коренастый чеченец со шрамом, перечеркивающим над левым глазом дугообразную бровь, окинул Джина изучающим взглядом.

– Да, – подтвердил Вахид.

– Давай пройдемся, – Питон сделал знак рукой троим вышедшим из машины парням, с которыми приехал, чтобы те оставались на месте, и неторопливо направился по тропинке, ведущей вдоль самой кромки берега. – Чем занимался раньше?

– Война на родине, – размыто ответил Джин. Тропинка была узкой, и ему пришлось идти по траве.

– Значит, воевал, – сделал вывод Питон и заложил руки за спину. – У кого?

– Зачем это?

– Я поддерживаю связь со многими полевыми командирами, – Питон на ходу отломил ветку ивы и стал ей отмахиваться от наседавших комаров и оводов. – Возможно, тот, у кого ты был в отряде, мне знаком.

– Хотите получить на меня резюме? – Джин криво усмехнулся. – Это можно. Зия Бижаев, по прозвищу Шахматист, мой командир.

– О-о, – протянул Питон и, остановившись, повернулся к Джину. – Хорошо знаю этого человека. Он лично из рук Джохара получил высший орден за беспредельное мужество и героизм «Кьоман Сий».

– К сожалению, Шахматист сейчас не у дел, – сокрушенно вздохнул Джин. – В начале весны мы вышли из Грузии в Россию, чтобы с новыми силами начать уничтожать неверных и тех, кто к ним примкнул. Но, едва дойдя до предгорья, попали в переделку. До сих пор оставшиеся в живых считают, что среди нас был предатель. Мы на руках вынесли Шахматиста из окружения и позаботились о том, чтобы он комфортно чувствовал себя на лечении.

– Где он теперь? – Джин хорошо видел, как Питон изо всех сил хочет показать своим видом, что ему не безразлична судьба Шахматиста.

– Сначала отлеживался в военном госпитале министерства обороны Грузии, когда окреп, мы переправили его в Саудовскую Аравию. Если есть желание, – Джин показал рукой в сторону своей машины, – у меня с собой спутниковая связь. Можно с ним пообщаться.

По номеру, который соответствовал международному как количеством цифр, так и кодом, голосом, практически идентичным Шахматисту, Питону должен ответить сотрудник ГРУ.

– Не стоит, – Питон поморщился. – У русских хорошо работает радиоперехват с мусульманскими странами.

– То оборудование, которое я вожу с собой, невозможно прослушать еще лет десять, – Джин выдержал паузу, словно желая услышать возгласы удивления. – Я лично получил его из рук Берестова, когда ездил в Лондон.

Теперь в глазах Питона уже появился неподдельный интерес.

Опальный олигарх Берестов был широко известен чеченцам и пользовался у них большой популярностью. Он оказывал финансовую помощь отрядам боевиков, организовывал переброску им дорогостоящего и высокотехнологичного вооружения. Имея в свое время возможность оказывать влияние на российских политиков, умудрялся даже приостанавливать наступательные операции федеральных сил, давая возможность боевикам перегруппироваться, пополнить свои ряды новыми моджахедами, подвезти боеприпасы, а иногда попросту выскользнуть из окружения.

– Кем ты был в отряде?

– Отвечал за разведку.

– Твои люди? Им можно доверять?

– Они прошли со мной две войны, – посмотрев в сторону стоявших у машины Исы и Шамана, кивнул Джин.

– Почему вы приехали в Москву?

– Я хочу организовать здесь подполье, – не моргнув глазом, заявил Джин. – У меня достаточно средств, чтобы отомстить неверным за четверых моих братьев и отца, которые погибли от их рук.

– Хм! – лицо Питона вытянулось от удивления.

– А что здесь такого? – Джин сделал вид, будто реакция земляка затронула его самолюбие.

– Давай поступим так, – Питон смахнул с лица комара. – Завтра проедем в одно место. Я посмотрю, на что способны твои люди, а потом поговорим с тобой более обстоятельно.

– Хорошо! – пожал плечами Джин.

* * *

Гафур встретился с Питоном в небольшом и сравнительно недавно открытом ресторане «Восточный базар» на улице Люблинской. Расположенный в новом микрорайоне, за пределами Московской Кольцевой автодороги, почти на окраине мегаполиса, он был удобен для разговоров. Здесь было относительно тихо и спокойно. К тому же Гафуру нравилась кухня этого заведения.

Дождавшись, когда благодаря стараниям официанта на столе появится турецкая шаурма, золотистая и сочная самса из тончайшего теста, шампуры с аппетитными кусками свежей баранины, Гафур обвел взглядом зал и, не увидев ничего подозрительного, остановил его на Питоне:

– Ты встречался с людьми, о которых говорил Квадрат?

– Я сюда приехал после разговора с одним из них.

– Почему с одним? – брови Гафура от удивления поднялись до середины лба.

– Оказывается, у них строго распределены обязанности, – торопливо прожевав и сглотнув кусок шашлыка, начал объяснять Питон. – Вахид главный. Он и в Чечне был не простым боевиком, а начальником разведки у Шахматиста.

– Мне малоизвестен этот человек, – на секунду задумавшись, ответил Гафур. – Знаю, воевал он неплохо. На зиму уходил в Грузию. Что еще?

– Два других – родные братья.

– Вот этого Вахида? – не понял Гафур.

– Нет. С ним приехали Шамиль и Иса, – принялся пояснять Питон. – Так вот этих двоих я имел в виду.

– С какой целью они здесь?

– Хотят Москву превратить в Грозный, – усмехнулся Питон. – Наивные парни. Хотя Вахид достаточно образован. Бывал за границей. Даже встречался с Берестовым.

– Это интересно, – Гафур задумчиво потер лоб. – Надо бы как-то проверить, были или нет такие люди в отряде Шахматиста.

– У них с ним есть связь, – пожал плечами Питон. – Вахид предложил мне лично убедиться и давал спутниковый телефон, но я отказался.

– Почему?

– Не знаю, – пожал плечами Питон. – Опасался, что русские перехватят разговор. И еще, он сказал, будто бы эта связь гарантирована от прослушки. Честно говоря, в это я не поверил.

– Если он был в Англии, и тем более у Берестова, то я верю, – Гафур вытер салфеткой руки. – На этого олигарха горбатятся лучшие связисты мира, кроме того, он попросту может купить что угодно.

– Значит, я зря не воспользовался его предложением?

– Нет, почему? – Гафур удивленно посмотрел на него. – Если он так спокойно предлагал тебе переговорить с Шахматистом, то, значит, ему нечего скрывать. А ты, со своей стороны, дал понять, что и так веришь, а это многое значит. Разберись завтра, на что они способны, но некоторое время не показывай этому Вахиду остальных командиров троек. На всякий случай. Поставь отдельно какую-нибудь задачу и посмотри, как справятся. Потом будет видно. Теперь о главном, – он еще раз осмотрелся и, слегка наклонившись, заговорил почти шепотом: – Я сейчас решаю вопрос о поставках нам тротила и уже готовых поясов шахидов. Как тебе известно, две машины с подобным грузом задержаны в конце прошлого месяца, и только теперь мне стало понятно почему.

– Стукач? – Питон перестал жевать.

– Нет, дело скорее не в этом, – Гафур посмотрел на часы и сокрушенно вздохнул: – Груз был оформлен на Москву. Ехали с Кавказа. Само собой вызовет подозрение.

– Что предлагаешь?

– Нужно везти в другой город, например, в ту же Казань, – Гафур выдержал паузу, ожидая вопроса, но, не дождавшись, продолжил: – Там у нас сильное подполье. Через него переоформляем товар на Москву. А оттуда он уже идет будто бы из столицы Татарстана.

– Не знаю, – насытившись, Питон откинулся на спинку стула. – Мне кажется, сейчас любой вариант одинаково опасен.

– Что предлагаешь?

– Одной машиной не стоит больше перевозить. Надо разбивать на мелкие партии, создавать русские экипажи, в которые включать престарелых женщин, и перебрасывать легковыми машинами.

– Зачем нам старухи? – удивился Гафур.

– Сам посуди, останавливает такую машину гаишник, – начал пояснять Питон. – Водитель говорит, что вот, мол, с матерью к родственникам поехали, а она плохо дорогу переносит, быстрее нужно. Плохо стало. Для убедительности в салоне побрызгать валерианой. Да и вообще, присутствие человека в возрасте притупляет бдительность. У всех есть родители.

– Где же мы столько старух наберем? – удивился Гафур. – Тем более русских?

– А зачем много? Достаточно трех, ну, максимум, четырех. Еще, как вариант, – немного подумав, продолжил Питон, – подойдет и чеченка. А что? Сын уехал в Москву из республики подальше от войны, обустроился. Сейчас забирает мать. Пусть под нос милиционеру сунет фотографии разрушенного дома. Психология! – он поднял указательный палец вверх. – А мы напролом, да еще на фурах. Их и на внутренних перевозках проверяют, что говорить о тех, которые идут с юга. В крайнем случае, на легковой легче и вовсе объехать посты.

– Ты хорошо придумал, – Гафур хмыкнул и с нескрываемым восхищением посмотрел на Питона. – Займись этим вопросом.

– Он не займет много времени, – Питон провел по голове рукой, – у нас уже есть четверо кандидатов на роль водителей. Это Кривой, Дыба и диггеры.

– А как женщин уговорить?

– Просто, – Питон смахнул со стола крошки и поставил на него локти. – Пусть отвезут их в Сочи, например. Сейчас разгар лета. Ничего подозрительного в такой поездке нет. А мы туда доставим все необходимое. Можно попробовать организовать это через наших грузинских друзей.

– Тебе цены нет, – похвалил Гафур. – Значит, завтра, в это же время расскажешь, как продвигаются дела. И не забудь про новеньких.

– Не забуду.

Гафур поискал взглядом официанта и, подозвав к себе, рассчитался.

* * *

Антон отыскал Родимова неподалеку от центрального входа в парк Горького, куда приехал с сыном. Был воскресный жаркий день, и стоявшие в тени деревьев скамейки оказались практически все заняты. Народ изнывал от жары, которая день ото дня становилась все сильнее.

– Рассказывай, – не спеша шагая по асфальтированной дорожке, вздохнул генерал.

В отличие от Антона, который из-за болтающейся под мышкой кобуры с пистолетом был вынужден надеть костюм, Родимов приехал в майке и шортах. На голове кепка с длинным козырьком. Обутый в пляжные тапки, он походил на обычного отдыхающего пенсионера.

Антон не без зависти посмотрел на экипировку шефа и пожал плечами:

– Я, собственно, все по телефону доложил. В одиннадцать тридцать Лаврененко записал разговор Дыбелова с матерью. Предлагает ей съездить на несколько дней в Сочи.

– Вместе? – зачем-то спросил Родимов.

– Да, на машине.

– Она?

– Естественно, согласилась, – хмыкнул Антон. – Столько лет не видела сына. Он так прямо и сказал: «Другой возможности встретиться и побыть вместе не будет».

– Возможно, он собрался там осесть, – генерал некоторое время наблюдал за семенящим впереди сыном Антона. – Будем брать.

– Мне кажется, пока не стоит, – задумчиво проговорил Антон.

– Почему? – удивился Родимов.

– Что-то здесь не так.

– Поясни.

– Посмотрите, какое пекло, – Антон показал рукою в небо. – Она гипертоник, плюс возраст. Минимум двое суток на дорогу. Он ее там что, в морг решил сразу сдать?

– Да, – согласился генерал. – Действительно, подозрительный риск. Может, решил бежать и забрать ее с собой? Граница там с Грузией рядом, а оттуда куда хочешь.

– Если есть деньги, – заметил Антон.

– Твои предложения.

– Организовать хороший «хвост». При первом удобном случае на машину установить маяк. Они не раз будут останавливаться в пути.

– Кого предлагаешь отправить следом за ним?

– Поеду сам, с семьей, и прихвачу Дрона.

– Зачем тебе мучить домочадцев? – удивился генерал.

– Мои хорошо переносят дорогу, – он посмотрел на сына. – Этого оболтуса и вовсе, хлебом не корми, дай покататься. А так мы будем меньше вызывать подозрений. Сейчас многие с семьями на машинах туда ездят.

– Кто останется за тебя здесь?

– Банкет.

– Можешь считать, что я твой план утвердил, – немного подумав, взвешивая все «за» и «против», согласился с ним генерал.

– Тогда машину надо отогнать в автосервис. Путь не близкий, – Антон посмотрел на часы, потом на генерала. – Заодно поставлю задачи тем, кто поедет со мной, и тому, кто останется.

– На своей поедешь или возьмешь одну из тех, что нам выделили по программе «Анаконда»?

– Моя надежнее.

– Давай, – генерал пожал на прощанье руку, и они расстались.

Глава 12

– Видишь? – зачем-то спросил Питон Джина после того, как один из его людей в паре десятков метров от того места, где они стояли, развесил на ветке ели несколько пивных банок.

Сегодня он привез офицеров в лес. Некоторое время пришлось трястись по давно заброшенной дороге и немного пройти пешком.

Несмотря на тень от вековых вечнозеленых исполинов, между которыми росли березы, было жарко. Из-за дружного хора кузнечиков, кукования кукушки, щебетания птиц в лесу стоял невообразимый шум.

Кивнув, Джин вынул пистолет. Его примеру последовали Иса и Шаман.

– Моя крайняя левая, – сказал Джин и вскинул руку.

– Тогда я по центру, – раздался голос Исы.

В это время Джин стал разряжать свой «ПМ».

С шумом сорвались с обступивших небольшой овраг деревьев птицы. Замолчала кукушка.

Почти сразу к стрельбе Джина присоединились Иса и Шаман. По тому, как раскачивались и подпрыгивали в воздухе банки, было понятно, что почти все пули достигают цели.

– Достаточно! – Питон махнул рукой. – И так видно, что стреляете вы хорошо.

Офицеры убрали пистолеты.

– Пойдем смотреть? – Джин вопросительно взглянул на Питона.

– Не стоит, – чеченец развернулся к одному из своих людей: – Рамзан, приведи сюда этих шакалов.

Джин ощутил неприятный холодок в груди.

«Что еще задумал Питон? Неужели придется мочить людей? – мелькнула мысль. – Как поступить, если это так? С одной стороны, на карту поставлены десятки, а может, сотни жизней, с другой – нескольких человек. Либо тех, кого Питон назвал козлами, либо трех офицеров спецназа. Если они откажутся, бандиты не выпустят их живыми из этого импровизированного тира».

Как бы невзначай Джин огляделся. Шестеро вооруженных автоматами бандитов стояли по обе стороны оврага. Плюс Питон и Рамзан, которого он отправил за людьми.

Послышались шаги и хруст веток. Все повернули головы в направлении шума. Трое небрежно одетых молодых мужчин, со связанными за спиной руками, шли, понуро опустив головы.

Увидев впереди вооруженных людей, шедший первым остановился и медленно начал пятиться назад. Однако сопровождавший их Рамзан толкнул его в спину:

– Живее, шакалы!

Идущий вторым неожиданно бросился к Питону и упал на колени:

– Пожалуйста, не убивайте, у меня сын растет…

– Надо было об этом раньше думать, – спокойно ответил чеченец и толкнул его подошвой туфли в грудь.

Через минуту все трое приговоренных стояли рядом с елью, на которой были подвешены банки.

«Проверка! – догадался Джин, узнав наконец в одном из этих людей Дыбелова, фоторобот которого в самом начале операции по внедрению в банду показал Антон. – Если сейчас дадут другое оружие, значит, оно неисправно».

– Эти трое предатели, – заговорил Питон, – и должны умереть. В свое время мы поверили им и укрыли их у себя в Чечне. Делились хлебом. Пока они были там, воевали на нашей стороне. Когда вернулись домой, стали работать на ФСБ. Им по всем правилам надо резать головы. Но не будем мараться и просто пристрелим их, как собак.

Опасаясь, что Иса или Шамиль могут повести себя непредсказуемо, Джин вынул пистолет.

– Погоди! – почти крикнул Питон. – У нас есть «мокрое» оружие, которое все равно надо выбросить.

С этими словами он посмотрел на Рамзана. Без лишних слов тот вынул из лежавшего на земле свертка три пистолета и протянул их офицерам.

Джин убрал свой за пояс и взял предложенный, уже уверенный, что патроны успели проварить в воде.

Его примеру последовали и Батаевы. Работали по принципу «делай как я».

Джин загнал патрон в патронник и вопросительно посмотрел на Питона.

– Приступайте, – едва слышно сказал тот.

– Не убивайте! – театрально взвыл коренастый брюнет.

Джин прицелился и нажал на спусковой крючок. Раздался сухой щелчок. То же самое случилось и у Батаевых.

– Питон, ты решил нас так проверить? – Джин вопросительно уставился на улыбающегося чеченца. – Или в Москве с нормальными боеприпасами проблема?

С этими словами он вынул свой пистолет, в котором оставалось еще несколько патронов. Раздался щелчок предохранителя.

– Погоди!

В это время «артисты» с дикими воплями бросились врассыпную. Но было поздно. Два оглушительных выстрела и последовавший за ними нечеловеческий вой заглушил шум леса.

– Джин! – Питон, округлив глаза, бросился на Вахида и обхватил его руками. – Это свои.

– Значит, проверял! – самодовольно улыбнулся Джин, высвобождаясь из объятий. Он убрал пистолет обратно за пояс. – А зачем? Я ведь предлагал тебе вчера связаться с Шахматистом.

– Иди, посмотри, что с ними! – крикнул Питон Рамзану.

– Не бойся, я ни в кого не попал. Это они от страха.

Питон устало опустился прямо на траву.

– Ну ты даешь, – он отряхнул руки. – Двоим из них я приказал сварить патроны. Они их всего три часа кипятили. Всю дорогу ныли, вдруг осечки не будет. И так натерпелись.

– Все равно русские, – Шаман брезгливо посмотрел в том направлении, откуда Рамзан вел троих перепуганных насмерть мужчин, и сплюнул. – Свиньи!

– Ты не прав, – глядя прямо перед собой, едва слышно проговорил Питон. – Гафур бы за них голову оторвал и мне, и тебе.

– Кто такой Гафур? – осторожно спросил Иса.

– Так, – спохватился Питон. – Один знакомый…

Подошли Рамзан и бывшие пленники. Веревок на руках уже не было. Всех трясло. У одного штаны были мокрыми.

– Ты же диггер, Крот, – насмешливо глядя на обмочившегося, перешел на русский Питон. – Смелый должен быть.

– Да уж, – едва слышно выдавил тот и с опаской посмотрел на Джина. – Чуть не поседел.

– Пешком отсюда пойдешь, – Рамзан неожиданно двинул ему по шее ладонью. – А то машина пачкать будешь!

– Не трогай его, – спокойным голосом проговорил Питон. – В багажник положим. А то еще сбежит.

Двое других рассмеялись.

– Хватит! – Питон разозлился. – Ты, Кривой, сейчас сам орал, как женщина, или уже забыл?

Парень, которого назвали Кривым, потупил взгляд.

– Все, спектакль окончен, – Питон поднялся. – Пошли обратно.

Если все офицеры без труда опознали Дыбелова, то о втором русском, смахивающем на составленный в Калуге фоторобот, у них не было никакой информации. Джин решил пойти на хитрость.

– Лицо того, которого ты назвал Кривым, мне кажется знакомым, – поравнявшись с Питоном, Джин вопросительно посмотрел на него. – Где я мог его раньше видеть?

– Где угодно, – придержав рукой ветку небольшого куста, чтобы не ударила идущего сзади Рамзана, ответил Питон. – Сейчас он с нами здесь, в Москве живет. Раньше воевал в Чечне.

– У кого?

– Его полевой командир был Хачукаев.

– А как зовут? Фамилия?

– Криворучко Олег.

Услышав свое имя, Кривой обернулся и с опаской посмотрел на Питона.

– Иди, – поторопил его Питон на русском. – И все-таки они все глупые, – вновь перейдя на родной язык, продолжил он. – Я знаю несколько языков. Даже их, собачий. А эти несколько лет прожили в нашей республике и кроме «здравствуйте» ничего не понимают.

– Тупые свиньи, – согласился с ним Джин.

* * *

Гафур внимательно выслушал рассказ Питона о том, как прошла проверка предложенных Квадратом людей, и, поднявшись из кресла, подошел к окну.

– Значит, ты считаешь, им можно доверять?

– Они хорошие воины, – подтвердил Питон. – Особенно Джин мне нравится.

– Скорее всего, на юг поедут три машины, – задумчиво глядя на улицу, – заговорил Гафур. – Одна уже готова. Дыба берет свою мать.

– Как быть с остальными? – Питон выжидающе уставился в спину своего хозяина.

– У Кривого здесь никого нет, – не меняя положения, вздохнул Гафур. – Надо искать, а Крот возьмет свою семью. Жену, двоих детей. По крайней мере, попытается уговорить.

– Что за люди эти русские?! – в сердцах воскликнул Питон. – Все у них женщина решает! Нет здесь настоящих мужчин. Разве такое возможно на Кавказе?

– За диггером надо послать вторую машину, – пропустив слова помощника мимо ушей, словно рассуждая сам с собой, закончил свою мысль Гафур. – Может исчезнуть. Ведь теперь он знает, для чего мы здесь.

– Можно припугнуть земляками, которые постоянно живут в Москве, – предложил Питон. – А почему ты не хочешь его после всего просто убить?

– Рано или поздно, мы все равно снова вернемся сюда, – немного подумав, вздохнул Гафур. – Нам придется в таком случае опять искать людей среди русских. Лучше сейчас повязать его. После того, как мы утопим в крови тысячи неверных, ему уже не будет обратной дороги.

– Тебе виднее, – Питон вытер уголки губ пальцами. – Главное, чтобы не заложил до акции, потом уже точно будет держать язык за зубами. Он думает, что со своим дружком совершил преступление. Да и после всего, что произошло с ними у озера, они были свидетелями нашей расправы над рабами.

Все-таки доводы Питона показались Гафуру неубедительными:

– Отправишь за ним людей Джина, – принял он окончательное решение. – Все равно, город они пока плохо знают, а задачи по подготовке к акции уже распределены. Заодно на деле посмотрим, на что эти парни способны.

Неожиданно в двери постучали, и на пороге появился водитель Гафура.

– Что случилось? – предчувствуя недоброе, спросил чеченец.

– Там снова эта машина…

– Какая и где? – не сразу понял, о чем речь, Гафур.

– Помнишь, когда был дождь, ты сказал, что уже где-то видел…

– Пойдем, посмотрим! – Гафур быстрым шагом направился в ремонтный цех.

Подойдя к единственному окну, выходящему на площадку, осторожно глянул в него. Его обдало жаром. Точно такая же машина сейчас стояла на другой стороне шоссе.

«Может, просто похожие?» – мелькнула у него мысль, когда он разглядывал синюю «ДЭУ».

– Чтобы проверить, она или нет, я переходил улицу будто бы в магазин, – догадавшись, о чем подумал Гафур, заговорил подошедший следом Дукваха. – Номера другие, но вмятина и царапина на левой двери говорят, что та самая.

– Это не обязательно менты или ФСБ, – голос Питона заставил Гафура вздрогнуть. – Для всех ты здесь бизнесмен. Возможно, кто-то из бандитов решил пробить тебя. Не очень это похоже на профессиональную слежку. Два раза использовать один и тот же транспорт на видном месте.

– Надо проверить, – пробормотал Гафур и, отвернувшись от окна, посмотрел сначала на Питона, потом на Дукваху: – Мы сейчас выедем за город, а ты, – он ткнул пальцем Питона в грудь, – за этой тачкой. В машине один человек. Попробуем взять.

– Не проблема, – Питон посмотрел на автомобиль более внимательно, словно стараясь запомнить все особенности, отличающие его от таких же собратьев. – У меня здесь еще двое людей. Так что справимся.

– А если это водитель какого-нибудь бизнесмена, который здесь живет? Просто приезжает за ним, – Питон посмотрел на часы. – Как раз время обеда.

– Где ты видел бизнесменов, которые домой ездят на обед? – усмехнулся Гафур и несильно хлопнул рукой по плечу Дукваху. – Иди, заводи машину, через пару минут я выйду.

Как ни странно, но вызвавший подозрение автомобиль не тронулся с места, когда Дукваха выехал на дорогу.

– Возможно, Питон был прав, – удрученно проговорил Гафур, когда они миновали третий по счету перекресток. – Но все равно надо проверить.

Он набрал номер своего помощника и приложил трубку к уху:

– Ну что там?

– Стоит, – хмыкнул Питон. – Что мне делать?

– Поезжай за нами, – Гафур бросил взгляд на табличку с названием улицы и сообщил его Питону.

Поехали медленнее. Вскоре в зеркало заднего вида он увидел джип Питона.

– Теперь можешь прибавить, – Гафур посмотрел на Дукваху. – Зря панику поднял.

– Я всего лишь выполнял свои обязанности. Сейчас куда?

– Давай к Замире.

Чеченка жила в пригороде, как и большинство женщин.

Зазвонил сотовый.

– Это Питон, – раздался голос, – что-то мне не нравится белая «БМВ», которая пристроилась через пару машин сзади вас.

Гафур посмотрел в зеркало заднего вида. Увидев в потоке машин ту, о которой говорил Питон, зло выругался:

– Это случайность.

– Не похоже, – продолжал настаивать Питон. – Покрутись по кварталу.

– Хорошо.

Уже через пять минут стало ясно, «буммер» висит на хвосте. Четыре поворота он ехал словно на привязи.

– Замира отменяется, – стараясь скрыть охватившее его вдруг волнение, вздохнул Гафур. – Давай, как договаривались вначале.

– Я уже понял, – кивнул Дукваха.

* * *

Когда дежуривший у автосервиса Банкет сообщил о том, что машина, предположительно с Гафуром, выехала со стоянки, и указал маршрут, Полынь доедал, сидя за рулем, купленный на углу «хот-дог». Вытерев руки о салфетку, которую выбросил через опущенное стекло прямо на дорогу, он завел двигатель и медленно подкатился ближе к перекрестку.

Спустя несколько минут интересующая его иномарка пронеслась мимо. Повернув, он поехал за ней. Вскоре «Сааб» повел себя странно. Он начал петлять по кварталу, несколько раз проехав одно и то же место.

«Либо меня уже заметили, либо перепроверяется, а, может, попросту заблудился. Скорее первое», – с досадой подумал он и связался с Меньшиковым, который должен был его менять:

– Малой, ты где?

– На Аносова в автосервисе.

– Какого черта!

– Бензонасос забарахлил, – виноватым голосом сообщил тот.

– Почему раньше не сообщил?

– Думал, быстро управлюсь.

– Свяжись с Филином. Меня, кажется, засекли. – Он продиктовал название улицы и хотел было указать направление, как Меньшиков перебил его:

– Полынь, не мучайся, я тебя вижу.

– Черт! – усмехнулся Сергей. – С этими гонками совсем закрутился.

Все машины, задействованные для наблюдения, были оборудованы системой спутниковой навигации и радиомаяками. Кроме того, что их можно было видеть на мониторе в информационно-аналитическом центре, офицеры, участвующие в операции, спокойно находили друг друга, используя небольшие ноутбуки.

Он бросил взгляд на экран своего ноутбука, лежавшего на сиденье рядом. Машина Банкета, обозначенная красной точкой, продолжала стоять напротив автосервиса. В самом верхнем углу еще одна, рядом светится номер. Это Малой. Вновь перевел взгляд на дорогу. «Сааб» продолжал петлять.

Вскоре Сергей заметил джип, двигающийся за ним, который повторял все маневры, что и он. Его охватило волнение.

Тем временем машина с Гафуром двинулась в сторону окраины города. Спустя полчаса за окном уже мелькали березовые рощи и поля ближнего Подмосковья. Вышел на связь Филиппов.

Выслушав Полынь, Антон некоторое время думал. Наконец, приняв решение, вздохнул:

– Короче, если уверен, что тебя вычислили, уходи в сторону.

– Понял, – Сергей вынул из ушной раковины наушник и на первом же повороте свернул на какую-то плохо асфальтированную дорогу, ведущую в лес.

– Пироговский, пятнадцать километров, – вслух прочитал он на указателе название населенного пункта и расстояние до него.

Как ни странно, но джип свернул за ним.

– Не понял, – удивленно пробормотал Сергей, разглядывая его в зеркало заднего вида.

Между тем, включив левый поворот, джип с бешеной скоростью стал нагонять.

Полынь вынул пистолет и положил его рядом с собой на сиденье. Отключил ноутбук и, едва справляясь с управлением, убрал его в тайник, устроенный в панели. В это время внедорожник уже поравнялся с ним. Полынь, не подвая вида, что испугался, продолжал двигаться с той же скоростью. Как бы невзначай скользнул взглядом по окнам «Ниссана». Заметил четырех человек. Все кавказцы.

«Как бы на ходу не обстреляли», – подумал он.

В этот момент сидевший справа от водителя мужчина высунул в окно руку и дал понять, чтобы он остановился. В левой у незнакомца была карта, которую он демонстративно держал так, чтобы ее было видно Полыни.

«Сейчас будут сначала врать, что заблудились, постараются рассеять внимание, а потом скрутят», – догадался Сергей, одновременно размышляя над вопросом, стоит ли останавливаться. Однако желание выяснить, что это за люди, пересилило инстинкт самосохранения, и когда набравший скорость «Нисан» вырвался вперед и резко затормозил, практически перегородив дорогу, вместо того, чтобы вывернуть руль влево и объехать автомобиль, он прижался к обочине. Прокатившись несколько метров, машина встала, едва не уткнувшись в правый бок внедорожника. Это лишало возможности пассажиров воспользоваться дверьми, выходившими на его сторону. В том числе и того мужчину, который, показывая карту, просил остановиться.

– Что случилось? – высунувшись в окно, спросил Полынь.

– Э-э, дорогой, ты как машина свой поставил? – приоткрыв дверцу, которая уперлась в бампер машины Полынцева, возмутился молодой кавказец с заднего сиденья.

– А вы как подрезали? – Полынь не собирался выходить, а тем более отъезжать.

Нащупав рифленую рукоять пистолета, он незаметно сунул его под ремень за спину.

– Слушай, друг, – сидевший спереди мужчина вновь потряс картой, – нам в Наро-Фоминск надо, а мы трасса перепутали. По этой дороге проедем?

– Не знаю, – пожал плечами Полынь, – я в деревню еду.

Тем временем на левую сторону вышли водитель и пассажиры с заднего сиденья.

На всякий случай Полынь надавил на ручку двери, с силой повернув ее вниз. Рядом выскочил небольшой пенал. Взяв оттуда радиомаяк, он активировал его и всунул в небольшой, специально сшитый потайной кармашек на внутренней стороне рубашки в районе живота.

Пока мужчина с картой пытался изобразить расстроившегося человека, пассажиры и водитель делали вид, будто страшно устали от долгого нахождения в дороге. Один отошел в кустики, трое, зевая и потягиваясь, оказались с двух сторон «БМВ» Полынцева.

– В общем, я не знаю, как вам помочь, – Полынь завел двигатель и включил заднюю передачу. Но он не собирался никуда уезжать. Сергей был уверен, ему попросту не дадут этого сделать. Просто он решил таким образом подтолкнуть кавказцев к более активным действиям и не ошибся.

В тот же момент один из них подскочил к дверям со стороны водителя и схватился за ручку, пытаясь их открыть. Сергей надавил на тормоз и, выключив зажигание, выдернул ключи из замка. Одновременно левой рукой он с силой толкнул двери. От неожиданности парень потерял равновесие и полетел на встречную полосу, часто перебирая ногами. В этот момент по ней как раз несся «жигуленок». Хлопок, звон битого стекла и скрип тормозов заставил всех замереть.

Воспользовавшись моментом, Полынь выскочил из машины, запрыгнул на капот и с размаха залепил ногой в кадык стоявшему на обочине парню. Отлетев назад, тот схватился за горло, побагровел и рухнул сначала на колени, потом, высунув язык, повалился на бок. Изо рта потекла слюна.

Сергей, чувствуя, как под его весом прогибается металл, обернулся. Над сбитым машиной кавказцем на коленях стоял владелец «Жигулей». Рядом валялась аптечка. Бросил взгляд на джип. Мужчины, который с ним говорил, там уже не было.

Медленно развернувшись на голос, Полынь увидел кавказца, ехавшего на переднем сиденье.

– Стой и не дергайся! – Направив на него автомат, тот стоял в кювете, между «БМВ» и лесом.

«Когда успел?» – с досадой подумал Полынь, следя за стволом. Чувствовалось, что держащий в руках «АКСУ» хорошо владеет этим оружием. Краем глаза Сергей заметил спешившего через дорогу, к месту наезда, еще одного бандита. В руке он держал пистолет.

– Живой? – спросил он водителя «Жигулей».

– Да, да, – залепетал мужчина. – Да как же так? Столько лет за рулем. Он ведь сам выскочил… Надо «Скорую»… У меня сотовый в машине. Милицию. Что же будет…

– Не вздумай никуда звонить! – прошипел водитель джипа. – Бери его и в наша машина неси. Живее!

– Ты медленно спускайся на землю, – едва слышно прошипел мужчина с автоматом.

Делая вид, что собрался слезть на его сторону, Полынь бросил тело назад. Раздалась очередь. Перекатившись через голову, он оказался на проезжей части, одновременно выхватив пистолет. Однако водитель, находившийся теперь позади него, успел среагировать. Сергея словно кто-то ударил в спину подушкой, из которой торчала очень длинная и тонкая игла, и он полетел вперед, навалившись грудью на капот своего автомобиля. С трудом оттолкнувшись от него, развернулся в сторону стрелявшего. Какое-то время он ничего не чувствовал, хотя понимал, что ранен, однако попытка вдохнуть воздух вызвала сковывающую боль. Перед глазами поплыли темные пятна, из-за которых он не мог увидеть кавказца. Они становились все больше и больше, пока не превратились в сплошную пелену. Последнее, что он услышал, это крик «Стой!», звуки ломающихся ветвей, топот и несколько выстрелов из пистолета. Раздался вскрик. Владелец «Жигулей», наконец, догадавшись, с кем имеет дело, бросился прочь, но было уже поздно.

«Убили бедолагу», – мелькнула в затухающем сознании Полынцева мысль, и он будто провалился в какую-то черную дыру.

* * *

Когда Полынь сообщил Антону о том, что ехавшие из автосервиса люди, среди которых, предположительно, находился Гафур, возможно, обнаружили слежку, тот был дома. Регина как раз накрыла на стол, и они собирались поужинать.

Выслушав доклад и распорядившись прекратить преследование, он быстро оделся.

– Извини, – чмокнув жену в лоб и прихватив со стола пирожок, направился во двор, где последнее время оставлял свою машину.

Подключив систему контроля, посмотрел на экран монитора. Полынь находился уже за чертой города. Примерно прикинув кратчайший маршрут, он выехал на дорогу. Почти сразу оказался в пробке. Не теряя времени даром, связался с Дроном:

– Ты сейчас где? – едва в трубке раздался голос, спросил он.

– В бане.

– Ты сейчас у меня дошутишься! – вскипел Антон, представив глупейшую картину – сидящего в парилке Дорофеева с телефоном в руках.

– Вернее, уже выхожу из нее, – поправился тот.

– Заняться нечем?! – Филиппов вновь бросил взгляд на экран.

Кружок с номером машины капитана действительно был в районе, где он имел привычку мыться.

– Я двадцать минут потратил, – обиженно проговорил Дрон. – Месяц только душ, и то раз в неделю…

– Включи систему контроля, определись, где Полынь, и дуй туда. Я в пробке.

– Ну, вижу я его, – спустя некоторое время проговорил Дорофеев. – Стоит.

– Как стоит? – удивился Антон. Проехав еще с десяток метров, поток машин вновь замер. Антон выключил передачу и посмотрел на экран. Точка, обозначавшая «БМВ» Полынцева, замерла на дороге в нескольких километрах от шоссе. Между тем было видно, что Дрон уже проехал треть пути.

Антон попробовал связаться с Полынью, но тщетно. Его телефон не отвечал. Охватило волнение.

Постепенно положение на дороге улучшилось, и Антон поехал быстрее. Используя навигатор, вскоре оказался у поворота, от которого, по всем расчетам, до Полынцева было менее километра. Еще издали он увидел стоявший на обочине знакомый автомобиль, все двери которого были открытыми, милицейский «уазик» и «Ленд Крузер» Дорофеева. На противоположной стороне дороги стояли «Жигули» шестой модели с паутиной трещин на лобовом стекле.

Дрон выбежал навстречу Антону. Весь его вид говорил о том, что случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Говори!

Покосившись на двух милиционеров ППС, поджидавших, по всей видимости, сотрудников ГАИ, Антон взял капитана под локоть и отвел в сторону.

– На «БМВ» с правой стороны пулевые отверстия. Насчитал пять штук. Стреляли из автомата. Капот помят, поэтому, скорее всего, Полынь на него запрыгивал.

– Погоди, а как ты узнал, что с нескольких шагов?

– Гильзы на обочине. Я их трогать не стал, да и эти, – он кивнул в сторону милиционеров, – близко сначала не подпускали. – Пришлось показать удостоверение…

– Зря. Чем меньше о нашем существовании знают, тем лучше. Мало историй с журналистами? Еще что? – доставая сотовый, спросил Антон.

– Лужи крови, – Дрон развернулся в сторону машин, – в двух местах. Слева у переднего колеса «БМВ» Полынцева и на капоте. По всей видимости, раненный в грудь человек навалился на него.

– Скорее всего, ранение тяжелое, – прикинув высоту автомобиля, сделал вывод Антон.

– У той, что напротив «жигуленка», – продолжал Дрон, – несколько гильз от пистолета «ПМ». Следы от волочения тел от обеих.

– Неужели Полынь ранили?

– Экспертов надо, – развел руками Дрон.

– Странно, – они что, двумя машинами его зажали? – прикладывая трубку к уху, пробормотал Антон.

– Возможно, сначала ранили у машины, а он попытался бежать. Те, кто был в «Жигулях», сбили его и отволокли…

Гудки прекратились, и Антон, давая понять, чтобы Дрон замолчал, прижал палец к губам.

– Слушаю, Линев, – отозвался контрразведчик.

– Данила, – Антон смерил взглядом расстояние до милиционеров и отошел на несколько шагов дальше. – У нас Полынь пропал. Возможно, он ранен. Машину нашли. Обстреляна из автомата. Милиция уже здесь. Давай своего Фомина, а я пока постараюсь их следственную бригаду задержать. – Назвав район, он отключил телефон.

За все время, пока Антон говорил, мимо не проехала ни одна машина.

– Удобное место для нападения выбрали, – оглядывая дорогу, вздохнул он.

– Может, подойдешь, сам все посмотришь? – неожиданно предложил Дрон.

– Не надо, – Антон покачал головой. – Лучше сядь в мою машину и, как увидишь милицию, перегороди ей дорогу.

– А дальше? – Дрон удивленно захлопал глазами.

– Ничего, – Антон пожал плечами. – Сиди и жди моей команды.

Едва он закончил говорить, как послышался вой сирены. Дрон без подсказки выполнил указание Филиппова. Увидев, как джип встал поперек дороги, дежурившие у машин милиционеры переглянулись и направились в его сторону. Но микроавтобус и «Волга» уже тормозили.

– Кто старший? – поинтересовался Антон, подойдя к остановившейся «Волге».

С заднего сиденья на дорогу выбрался тучный мужчина в рубашке и серых брюках:

– Представьтесь, пожалуйста.

– Оперуполномоченный ФСБ Гаврилов, – соврал Антон и снова набрал номер Линева: – Товарищ майор, здесь, кажется, следственная бригада приехала.

С этими словами, не давая опомниться, он протянул трубку толстяку.

– …Слушаю вас. Да… Майор юстиции Рудь Иван Григорьевич, – представился тот, не спуская глаз с Антона.

Некоторое время сотрудник прокуратуры кивал и односложно отвечал на вопросы «да» или «нет». В конце концов он протянул телефон обратно:

– С вами хотят переговорить.

– Слушаю, – проговорил Антон в трубку.

– В общем, он сейчас бригаду, которая с ним приехала, отправит назад. Мы выезжаем. Я сказал, что безо всяких берем дело в свое производство.

Солнце уже спряталось за верхушками сосен, когда приехали со своими людьми Фомин и Линев. Эксперты с ходу приступили к делу.

– Ты окрестности не осматривал? – спросил Линев, глядя на Дрона. – Может, Полынь убит, и его оттащили в сторону?

Дрон сплюнул через левое плечо, постучал по голове, и только после этого поднялся и направился через кустарник.

– Смысла не вижу прятать труп, – глядя вслед Дрону, покачал головой Антон.

– Он мог просто успеть отбежать, а потом потерять сознание и свалиться. Нашли, добили и уехали, – возразил Линев. – Пойдем, прогуляемся по другой стороне.

Направившись вдоль дороги, осторожно ступая и внимательно осматривая местность, настолько, насколько это позволяли деревья и кустарник, они поравнялись с «Жигулями».

– Смотри! – раздался голос Линева.

Он шел в нескольких шагах левее Филиппова.

Антон посмотрел в том направлении, куда показывал Данила.

На земле, подгребя под себя листву и поджав ноги, лежал мужчина. Голова была окровавлена.

– Интересно, а это кто? – Линев огляделся и присел перед человеком на корточки. – По-моему, одно попадание в спину и контрольный в голову.

– Он русский, – Антон осторожно перешагнул через тело. – И, судя по всему, жил где-то рядом.

– Почему так решил?

– Да вид у него сельского жителя, который, на скорую руку одевшись, поехал в соседнюю деревню по делам.

– Возможно, это его «Жигули», а не бандитов. Просто стал очевидцем перестрелки и похищения Полыни, – нахмурив брови, проговорил Линев.

– Тогда можно объяснить, откуда взялось второе пятно крови, – сказал Антон. – Кто-то из бандитов, останавливая его, попал под колеса.

– Возможно, – кивнул Линев. – Только точно это будет известно после экспертизы крови у машин и его, – он показал взглядом на труп.

– Антон! – шум шагов и озабоченный взгляд Дрона заставил Филиппова прервать разговор и выйти навстречу капитану.

– Что еще?

– Лопухи мы, – капитан перевел дыхание, с безразличием во взгляде посмотрел на труп: – Полынь активировал маяк. Его везут в направлении Зеленограда.

Антон повернулся к Даниле:

– Давай тогда так, – он посмотрел на часы. – Мы с Дроном на сигнал, а ты здесь.

– Идет, – кивнул тот.

– А это что за жмур? – имея в виду труп, спросил Дрон, когда они направлялись к машинам. – Вроде русский.

– Пока не знаю, – пожал плечами Антон.

* * *

– Давай, жми! – то и дело бросая взгляд в зеркало заднего вида, торопил водителя Питон. – Его врачу надо показать. Если отдаст душу своему богу, ничего не узнаем.

Раненный водителем мужчина, который следил за Гафуром, в себя не приходил. Приказав уложить его в багажник вместе с трупом своего боевика, от которого нужно было срочно избавляться, он теперь ломал голову, как поступить.

Оставлять чеченца на месте перестрелки было нельзя. Это давало возможность русским получить лишние доказательства причастности к похищению их человека выходцами с Кавказа. А если они копнут поглубже, то могут установить и личность погибшего. Наверняка на бывшего боевика у них что-то есть.

Некоторое время ехали молча. Питон разложил на коленях карту Подмосковья, и, поглядывая на указатели, установленные у дороги, пытался найти место, где можно спрятать тело.

Миновали Михайловское, переехав по мосту через приток Пахры.

– Может, здесь? – Водитель бросил на Питона вопросительный взгляд и притормозил перед съездом на лесную заброшенную дорогу.

Питон еще раз посмотрел на карту и кивнул:

– Да, сворачивай. Через пару километров озеро.

– Питон, – неожиданно раздался сзади голос Рамзана, – неужели ты решил его утопить? Надо чтить обычаи предков.

– А что ты предлагаешь? – огрызнулся Питон.

– Давай предадим его земле, как это полагается.

– У нас нет времени, – Питон развернулся на сиденье и зло посмотрел на Рамзана: – Если русский умрет, мы не узнаем, кто охотится на нас.

– Значит, случись подобное со мной или с ними, – Рамзан показал рукой на сидевшего рядом чеченца по имени Лема и водителя, – мы можем рассчитывать только на болото с жабами?

– Он по своей глупости попал под машину и умер не как воин, – процедил сквозь зубы Питон и, давая понять, что разговор окончен, развернулся обратно.

Вскоре дорога пошла под уклон. Сосны расступились, и впереди между деревьями заблестела вода.

– Тормози, – приказал Питон водителю.

Дождавшись, когда машина встанет, он вышел наружу и огляделся. Его примеру последовали Рамзан с напарником. Водитель остался сидеть за рулем.

– Лема, – позвал Питон. – Пройди и осмотри берег. Там могут быть рыбаки. – Ты, – он посмотрел на водителя, – займись раненым. Хорошенько перевяжи.

Без лишних слов Лема направился в сторону озера и вскоре скрылся среди деревьев.

Водитель взял аптечку, открыл заднюю дверь и вместе с Рамзаном выволок так и не пришедшего в себя мужчину наружу. Уложив на траву, снял с него небрежно намотанные поверх рубашки бинты. Раздев до пояса, осмотрел. Одна пуля пробила лопатку и вышла под ключицей. Вторая – левее позвоночника.

– Как ты думаешь, – Рамзан поднял взгляд на водителя, – печень задета?

– Не знаю, – откровенно признался тот.

Подошел Питон:

– Живой?

– Пока да, – Рамзан выпрямился, продолжая наблюдать, как, придерживая раненого за спину, водитель накладывает повязку.

– Кроме пистолета, никаких документов, – хмыкнул Питон. – Как же он ездил?

– Надо было машину лучше осмотреть, – посетовал Рамзан. – Наверняка принял нас за угонщиков и успел спрятать.

– Времени не было, – напомнил водитель. Он закончил перевязывать и присоединился к разговору.

– Совсем не думаете! – Питон разозлился. – Ни за каких угонщиков он нас не принимал! Просто понял, что попал, и не захотел выдавать свою принадлежность к спецслужбам. В последний момент сунул «корочки» под сиденье, и все!

Сзади зашуршала трава. Хрустнула ветка и послышались шаги. Все, как по команде, развернулись на звук. Рука Рамзана дернулась за пистолетом, засунутым за пояс.

Однако, увидев возвращающегося с озера Лему, чеченцы успокоились.

– Там рыбаки, – отмахиваясь от наседавших комаров, ответил тот на немой вопрос во взгляде Питона. – Двое. На другом берегу.

– У меня есть саперная лопата, – водитель выжидающе уставился на Питона.

– Бери ее, – кивнул Питон, – пойдем, место поищем. А ты, Рамзан, пока побудь здесь.

– Давайте сначала этого кафира спрячем, – заволновался чеченец. – Вдруг кто еще появится. И Руслана не помешает отнести подальше в кусты.

– Только быстрее, – поторопил Питон.

Водитель поднял с земли окровавленную рубашку и хотел было надеть ее на раненого, но Питон остановил его:

– Не стоит. Она вся в крови. В одном из сел купим новую, вольем в рот водки и посадим на заднее сиденье. Нам еще посты ГАИ проезжать. Если остановят, скажем, пьяный.

Водитель брезгливо скомкал снятую с русского рубашку и, отойдя немного от машины, сунул ее под корягу.

Вскоре, найдя в густом кустарнике небольшую вымоину, немного углубив ее, похоронили убитого дружка.

– Куда сейчас? – вернувшись в машину, спросил Рамзан.

– К Замире. Среди женщин есть бывший врач, – ответил Питон, усаживаясь на свое место. – Будет его лечить.

Глава 13

– Наверное, нам туда, откуда выехал джип, – держа на коленях ноутбук, выдвинул предположение Дрон, глядя на выехавший из леса темно-зеленый «Ниссан».

– Маяк на месте? – не отрывая взгляда от дороги, спросил Антон.

– Да.

– Странно, – Антон стал притормаживать, готовясь свернуть с трассы.

– Возможно, его допрашивают, – Дрон заметно нервничал.

– А если уже допросили и грохнули? – Антон резко повернул руль вправо, и Дрон, не ожидавший поворота, повалился на него.

– Кто?

– Да хотя бы те, кто сейчас отсюда выехал.

– Черт! – Дрон бросил взгляд на заросшую травой и мелким кустарником колею. – А возможно, так оно и есть.

Антон остановил машину. Оба, не сговариваясь, вышли наружу и опустились на четвереньки.

– По крайней мере, за последний месяц заброшенной дорогой воспользовались только два раза, – осторожно раздвигая траву, пытаясь найти более четкий отпечаток протектора, пробормотал Дрон. – И именно сегодня.

– Значит, в этом джипе бандиты! – Антон поднял на Дрона взгляд. – Сколько до маяка?

– Метров шестьсот…

– Вали туда, – принял решение Антон, – только осторожно, и обследуй каждый квадратный метр. Оружие с собой?

Вместо ответа Дрон вынул пистолет.

Проводив капитана взглядом, Антон вернулся в машину. Развернуться было негде. По обе стороны дороги плотной стеной стояли молодые сосны и ели.

До самого шоссе пришлось ехать задним ходом. Наконец, оказавшись на асфальте, Антон развернулся и вдавил педаль газа до отказа.

«Дорога неоживленная, ближайший перекресток километрах в десяти, – размышлял он над тем, как далеко могли уехать бандиты. – Если предупредить ГАИ, есть маленький шанс задержать машину».

Не теряя времени даром, он надел наушник и нажал на кнопку автоматического набора номера, вставленного в держатель телефона. Родимов уже должен был освободиться.

– Слушаю тебя, Антон Владимирович, – усталый голос генерала говорил о том, что совещание не обошлось без эксцессов.

– Темно-зеленый джип «Ниссан Патрул» движется в направлении Ермолина. Сам нахожусь между Пикино и Вереевское. Скорее всего, они, оказавшись на шоссе, свернут либо на Шишовку, либо на Ермолино. Давайте там оповестим ГАИ.

– А что случилось? – удивился генерал.

Филиппов стукнул себя по лбу и чертыхнулся:

– Извините, не доложил, – он выдержал паузу, обгоняя какой-то микроавтобус. – Полынь вел наблюдение за Гафуром. По всей видимости, его вычислили, и я ему приказал прекратить преследование. Однако вскоре нашли его машину. Обстреляна из автомата, а Сергея нет. Работает маяк в стороне от дороги. Отправил Дрона…

– Понятно, – прервал и без того сокращенный доклад Антона генерал. – Я сейчас свяжусь с МВД.

Спустя полчаса Антон уже был у поста, расположенного в километре от Шишовки.

Уже немолодой капитан подтвердил, что его предупредили по поводу джипа, и он сразу поставил насчет него задачу постовым. Только это было перед самым приездом Антона.

– Может, кто видел? – Антон, уверенный в том, что, даже если бандиты и решили воспользоваться этим маршрутом, то проехали пост задолго до отданной команды, с затаенной надеждой посмотрел на милиционера.

– Нет, – покачал головой тот, – поток транспорта большой.

Антон бросил взгляд в окно. Действительно, четырехполосное движение, разве за всеми углядишь, если не задаваться целью. Едва он оказался на улице, как на него вышел Дрон.

– У тебя как? – первым делом спросил капитан.

– Глухо.

– В общем, у меня тоже. Я дошел до того места, где примерно работал маяк…

– Почему работал? – Филиппов уже забрался в машину и посмотрел на экран монитора. – Он и сейчас работает. Может, они его зарыли?

– Нет, ничто не наводит на такую мысль.

– Возможно, маяк нашли и выбросили, – выдвинул предположение Антон. – А Полынцева увезли с собой.

– И что теперь?

– Будь там. Я к тебе еду.

* * *

– Кусама! – Замира, бросив по сторонам настороженный взгляд, приподнялась на цыпочки и постучала в окно.

Было уже темно, но в покосившейся деревенской избе свет не горел. Неожиданно скрипнула входная дверь и со двора донеслись шаги.

– Здравствуй, Замира! – раздался надломленный женский голос.

– Ты уже спала? – Замира вышла из палисадника. – Открой большие ворота. Надо машину загнать.

– Эти женщины очень громко говорят! – заерзал на заднем сиденье Рамзан. – Даже здесь слышно.

Питон пропустил его слова мимо ушей. Кого можно бояться в необозначенной даже на картах дорожной сети деревне, где из двух сотен домов больше половины давно брошены, а в остальных доживают свой век бывшие работники некогда процветавшего колхоза.

Въехав в заросший лебедой и полынью двор с полуразвалившимися строениями в глубине, чеченцы вышли из машины.

Водитель с Лемой вытащили с заднего сиденья раненого, одетого уже в новую, купленную по дороге рубашку, и, удерживая его под руки, с нетерпением наблюдали за разговором Питона с чеченками.

– Несите его в дом, – наконец дал команду Питон.

Протащив мужчину через темный коридор, почти на ощупь нашли вход. Оказавшись внутри, положили раненого на пол и стали искать выключатель. Вскоре Лема нащупал его на стене возле двери. Вспыхнул желтоватый свет. Старенький холодильник, обеденный, покрытый скатертью стол у окна, вешалка у входа и бак для воды в углу составляли весь интерьер кухни. Посреди нее огромная русская печь.

Из прихожей раздались шаги, и в дом вошел Питон, следом за которым проскользнули женщины.

– Почему стоите? – Он удивленно посмотрел на своих подручных.

Кусама, невысокая, лет сорока, женщина, просеменила через кухню и скрылась за занавесками, закрывающими проход в комнату.

Всего комнат оказалось три. Лема с водителем проволокли раненого через ту, которая служила хозяйке спальней, и оказались в небольшом лазарете. Две койки, старенький комод с лекарствами, в углу мощная лампа, рядом с которой стояла обыкновенная широкая скамейка.

Не ахти какой, но медпункт у Гафура был свой, и он этим очень гордился. Зная, какие могут быть ситуации, предвидя огнестрельные ранения, с которыми просто так не пойдешь в обычную больницу, обыкновенные болезни, он прихватил с собой и Кусаму, когда-то работавшую терапевтом в одной из больниц Грозного. В первую чеченскую кампанию она лечила раненых боевиков и неплохо с этим справлялась.

Кусама быстро вытащила свернутый в рулон целлофан и застелила им скамью.

– Кладите его сюда и ждите на кухне.

Уложив раненого туда, куда указала женщина, Лема с водителем вышли.

Питон и Рамзан сидели за столом, о чем-то вполголоса рассуждая. Замира стояла рядом, прислонившись спиной к стене. На подоконнике закипал электрический чайник.

– Что дальше? – Рамзан вопросительно посмотрел на Питона. – Ты говорил, что завтра уже нужно выезжать на юг.

– Все будет зависеть от того, что скажет этот кафир, – немного подумав, ответил Питон.

– Кусама быстро приведет его в чувство, – сказала Замира.

– Ты бы, женщина, шла отсюда, – неожиданно прошипел Рамзан. – Помоги лучше ей. Не место тебе там, где мужчины разговаривают!

Питон вскинул удивленный взгляд на Рамзана, потом на Замиру и обратно:

– Почему ты командуешь, когда здесь я?

– Я не командую, – Рамзан сконфузился, но быстро взял себя в руки. – Просто указал женщине ее место.

– Женщина – это та, кто сидит дома, стирает, воспитывает детей, готовит еду и ждет мужа, – Питон заговорил тихим голосом, от которого у всех побежали по спине мурашки. – А она воин. И хочу тебе напомнить – получше многих мужчин.

– Рамзан, – просипел Лема. – Я зайду к Кусаме? Пусть горло посмотрит. Кажется, этот русский меня очень сильно ударил.

– Только после того, как закончит с ним.

Вскоре появилась докторша.

– Ну, как он? – Питон поднялся к ней навстречу. Вид у него был такой, будто он справлялся о состоянии здоровья очень близкого человека.

– Легкое не задето, обе пули прошли навылет, – заговорила она. – Только…

– Что?! Мы зря везли его сюда?

– Нужно оперировать, – она виновато опустила взгляд. – Повреждена почка и, возможно, печень. Сильная потеря крови. Я вообще не понимаю, почему он еще живой.

– Так делай! – взмахнул руками Питон. – Или я зря тебя сюда вез?

– Я не хирург, – покачала она головой.

– Но ведь ты вынимала из наших моджахедов осколки и пули?!

– Здесь совсем другая ситуация.

– Пойми, – Питон вышел из-за стола и подошел к ней вплотную, – нам всего лишь надо с ним поговорить. Потом пусть умрет. Так или иначе, все равно пришлось бы убить.

– Возможно, он придет в сознание, но ненадолго, – задумчиво проговорила она. – Поэтому, если хотите, ждите этого момента. Со своей стороны я сделала все, что могла.

* * *

Когда Антон вернулся на то место, откуда шел сигнал радиомаяка Полынцева, Дрон с отрешенным видом сидел на какой-то коряге.

– Ты чего? – выйдя из машины, удивился Филиппов.

– Ничего понять не могу, – капитан поднялся и, усталой походкой подойдя к джипу Антона, уселся на его место.

– Чего тебе непонятно?

– Сам посмотри, – Дрон отстранился, давая возможность Антону видеть изображение на экране монитора. – Твоя машина слилась с маяком, а я тут каждый квадратный сантиметр осмотрел. Судя по следам, обрывкам упаковки перевязочного пакета и пятнам крови, на этом месте действительно кому-то оказывали помощь, и именно те, кто уехал на джипе. Маяк где-то здесь, но, – он развел руками.

– Надо найти, – покачал головой Антон и насмешливо посмотрел на капитана.

Весь вид Дорофеева говорил о том, что он не врет. Брюки на коленях от ползанья по траве сделались зелеными, ладони были грязными, а рубашка мокрой от пота.

– Раз тела нет, а сигнал отсюда, маячок где-то поблизости, – поправляя сбившуюся под мышкой кобуру, вздохнул Дрон. – Я думаю, они его нашли и выбросили здесь, чтобы сбить нас с толку.

– На их месте я бы поступил по-другому, – возразил Антон. – Забросил бы в кузов какого-нибудь грузовика, и дело с концом. А так, – он пожал плечами, – от дороги недалеко. Выигрыш во времени невелик.

– Ты же сам видел, здесь ездит мало машин, – возразил Дрон.

– Чего стоит доехать до трассы? – хмыкнул Филиппов.

– А откуда они знали, с какой стороны на радиомаяк мы приедем? – задал резонный вопрос Дорофеев.

– Тоже логично, – кивнул Антон. – Но маяк надо найти. Погрешность в некоторых случаях может составлять несколько десятков метров. Поэтому сейчас будем ходить кругами, постепенно, на полшага, увеличивая радиус поисков.

Дрон, прищурившись от яркого солнца, огляделся и пожал плечами:

– Но ведь все облазил! Вдруг они его прикопали? – неожиданно его взгляд остановился на полуистлевшем стволе поваленного дерева, с которого он только что встал. – Погоди.

Подойдя к нему, он сунул под него руку и стал там шарить. Неожиданно его лицо сделалось сосредоточенным:

– Есть!

Антон увидел в руках капитана окровавленную рубашку. Ощупав ее, Дрон нашел маячок.

– Странно – он вернулся к машине. – Они не нашли его. Рубашку сняли, чтобы перевязать раны, – расправив ее, он присвистнул: – Два ранения!

– И, по всей видимости, тяжелых, – Антон зло выматерился.

– Неужели они сюда заезжали, чтобы перевязать? – Дрон осторожно свернул рубашку и вопросительно посмотрел на Филиппова.

– Знаешь, о чем я подумал? – Антон задал вопрос и сам же на него ответил: – Полынь не мог просто так даться им в руки. Наверняка кого-то замочил. Возможно, здесь спрятали труп. Не тащиться же с ним через посты ГАИ. Давай прогуляемся. Ты на озеро, я здесь. Обрати внимание на примятый камыш, осоку…

– Я понял, – Дрон направился в сторону видневшейся между деревьями водной глади.

Антон внимательно огляделся и вскоре нашел место, где стоял джип бандитов. На глаза попалась смятая упаковка от бинтов, на траве капли крови. Неожиданно его внимание привлекли несколько сломанных ветвей, примятая трава. Под ними он обнаружил отпечатки каблуков туфель. Судя по глубине отпечатков, их оставил либо очень тяжелый человек, либо он что-то тяжелое нес. Достаточно далеко углубившись в лес, Антон наткнулся на пятачок вытоптанной земли. При более внимательном осмотре стало ясно, что совсем недавно кто-то здесь орудовал лопатой. Причем, в спешке, дерн уложили неаккуратно. Хотя через пару дней, когда трава приподнимется или пройдет дождь, это место сольется с общим фоном.

Он вернулся к машине за лопатой и столкнулся у нее с Дроном.

– Ты уже все? – удивился Антон.

– Там двое рыбаков, – Дрон махнул рукой в сторону озера. – Сидят с самого утра. Говорят, часа два назад выходил на берег с нашей стороны какой-то мужик. По виду не русский. Завидев их, сделал лицо недовольным и вернулся. Еще слышали, как хлопали двери машины.

– Значит, трупик все-таки был, – вынимая из багажника саперную лопатку, проговорил Антон.

– Ты что, нашел, где он зарыт? – удивился Дрон.

– Кажется, да, – подтвердил Антон.

Вернувшись обратно к месту предполагаемого захоронения, Антон, на правах начальника, вручил лопату Дрону.

Капитан осторожно, но быстро снял дерн и принялся выгребать песок. Уже через пару минут на поверхности показалась смуглая рука.

– Так, – протянул Антон.

Дрон потянул за кисть, освободив ее до предплечья:

– Это не Полынь.

– Да я сразу понял, – Филиппов стал пригоршнями выгребать песок, и вскоре они уже очистили лицо.

– Чеченец, – смахнув с лица обратной стороной ладони пот, зачем-то сказал Дрон.

– Умный, однако, – цокнул языком Антон и, отряхнув руки, выпрямился. – Все, больше ничего не трогай. Пусть эксперты раскопками занимаются. Это не фараон, и золото с ним все равно не положили.

С этими словами он достал сотовый и набрал номер Линева.

* * *

Всю ночь Питон и Рамзан просидели на кухне в ожидании, когда их пленник придет в себя. Несколько раз он, по словам Кусамы, дежурившей по очереди с Заремой у кровати, открывал глаза и стонал. Но взгляд был блуждающий и бессмысленный.

– Вы его били? – спросила Питона под утро Кусама.

– Нет, – переглянувшись с Рамзаном, покачал головой тот. – А что?

– У него большая гематома на затылке.

– Он сначала навалился грудью на капот, а потом попытался выпрямиться и упал на спину, – немного подумав, ответил Питон.

– Наверное, сильно ударился головой, – высказала она предположение.

– Чем это грозит?

– Не знаю, – чеченка пожала плечами. – Если так долго не приходит в себя, не исключаю кровоизлияние…

– Не знаю! Не исключаю! – Питон ударил ребром ладони по столу с такой силой, что побледнел даже сидевший напротив Рамзан. – Ты же врач!

– Терапевт, – уточнила она. – Но не невропатолог и тем более не нейрохирург.

– Что прелагаешь?

– Ждать, – пожала она плечами. – Может, отдохнете?

– Кусама! – неожиданно окликнула докторшу из лазарета Замира. – Подойди.

Питон направился вслед за фельдшерицей.

– Что случилось? – едва перешагнув порог, спросила Кусама.

– Ожил?! – облегченно перевел дыхание Питон, увидев через плечо докторши глаза русского.

– Где я? – едва слышно прохрипел тот.

– В аду, – Питон отодвинул в сторону Кусаму и, подойдя к кровати, уселся на стул, который освободила Замира. – Как тебя зовут?

– А тебя?

– Зови просто, Саша, – чеченец повеселел.

– Тогда меня Юра, – ответил мужчина.

Было видно, каждое слово дается ему с трудом. От напряжения на лбу выступили крупные капли пота.

– Зачем ты следил за белым «Саабом»?

– Ни за кем я не следил, – мужчина поморщился от накатившей боли.

– Не ври, – с угрозой в голосе проговорил Питон. – Ты убил моего человека. Мы нашли оружие…

– Он сам попал под машину, – мужчина на некоторое время прикрыл глаза, собираясь с силами. – Что мне оставалось делать, когда напали сразу несколько человек?

– На кого ты работаешь?

– На себя.

Питон сорвал с раненого одеяло и посмотрел на Кусаму:

– Сними с него бинты, буду анатомию изучать.

– Он опять впадет в беспамятство от боли, – ответила она по-чеченски.

– Делай, как я сказал!

Женщина открыла стоявший у скамейки на табурете металлический ящик с медицинским инструментом и взяла ножницы.

– Ты будешь и дальше упорствовать? – спросил Питон.

– Мне больше нечего сказать, – раненый вновь закрыл глаза. – А оружие я всегда вожу с собой, от таких, как вы, обороняться.

– Может, ты бандит?

– Я занимаюсь собственным бизнесом.

– Каким?

– Перегоняю из-за границы машины для продажи.

– Но ведь ты следил! – едва ли не вскричал Питон.

– Я уходил от вас, – едва слышно ответил мужчина и вновь потерял сознание.

Питон вернул ножницы Кусаме:

– Сделай что-нибудь!

– Ему уже никто не поможет, – она с какой-то жалостью в глубине глаз посмотрела на раненого. – Перитонит. Все, что я могла, сделала – приостановила специальными препаратами внутреннее кровотечение и замедлила…

– Сколько он проживет?! – рявкнул не своим голосом Питон.

Казалось, еще чуть-чуть, и его покрасневшие от бессонницы и злости глаза вылезут из орбит.

Кусама лишь побледнела. На войне, когда приходилось пытаться спасти жизнь практически превращенному в дуршлаг полевому командиру на глазах десятков боевиков, или родственнику какого-нибудь обкуренного моджахеда, случайно подорвавшемуся на мине, было и не такое.

Она подошла к кровати, взяла русского за запястье и, глядя на секундную стрелку ручных часов, смерила пульс. Приподняв веки, заглянула в зрачки:

– В сознание он уже вряд ли придет, а умереть может в любую минуту.

– Точно ему никто не сможет помочь? – неожиданно для всех Питон успокоился и в ожидании ответа стал покусывать нижнюю губу.

– Никто, – после довольно продолжительной паузы выдохнула Кусама.

– Тогда у меня есть план, – он резко развернулся на табурете к Рамзану: – Вызывай срочно Кривого.

– Сюда?

– Нет, – спохватился он. – Где у нас на Москву первый стационарный пост?

– Не доезжая Одинцово, – ответил тот.

– И еще, – Питон многозначительно посмотрел на женщин. Догадавшись, чего он хочет, Кусама и Замира выскользнули из импровизированной палаты. – Он как-то хвастался поддельным удостоверением майора ФСБ. Говорил, что никто не отличит его без специального оборудования от настоящего. Я этого шакала за язык не тянул. Скажи, чтобы взял документ с собой.

– Что ты задумал? – вынув телефон, Рамзан выжидающе уставился на Питона.

– Кривой сдаст его в ближайшую больницу, а там записывают, кто привез. Скажет, что это очень ценный агент. Ранен террористами.

– А дальше?

– Он все равно не жилец, – Питон посмотрел на двери, за которыми скрылись женщины. – Я Кусаме верю. Она врач от бога. А нам с этой паршивой овцы хоть шерсти клок. Будем наблюдать, кто за ним приедет.

– Как говорят русские, будем ловить на живца? – набирая номер, усмехнулся Рамзан. – А ты смелый, Питон.

– Почему?

– Вдруг произойдет чудо, и он сможет все рассказать, – Рамзан приложил трубку к уху.

– Предупредить надо, чтобы в хорошую больницу не вез.

– Тогда в Одинцово и оставим, – Рамзан хотел еще что-то сказать, но тут ему ответил Кривой.

– Почему трубка долго не брал?! – нахмурив брови, строго спросил Рамзан. – Спал? Слушай внимательно, берешь машина и едешь через Одинцово. После него будет пост ГАИ. Там мой приятель ждешь. Он город не знает, первый раз едет. Боится заблудиться. Возьми свой документы, который Питону показывал. Понял меня?

Чтобы максимально уменьшить риск прослушивания переговоров, каждые два дня все активные члены диверсионной группы меняли сим-карты, которыми заранее запаслись на месяц вперед у перекупщиков краденых телефонов. У всех были соответствующие таблицы с номерами сотовых на каждые сутки. Несмотря на это, при общении говорить старались намеками. Такие слова, как «тротил», «пластит», «взорвать», в общем, все, что подходило под терминологию, которую используют при подготовке акций, и вовсе заменяли на безобидные: «Мыло», «творог», «посветить»…

Над разработкой инструкций для группы Гафура не один день трудились инструкторы и сотрудники спецслужб Пакистана, Ирана, Омана, Саудовской Аравии и даже Туманного Альбиона. Правда, после известного похищения с последующей казнью троих англичан и новозеландца, которая стала следствием угрозы еще живого Масхадова разоружить ваххабитов, последние делали это с прохладцей.

Небо уже стало светлеть, и потянуло утренней свежестью, когда так и не пришедшего в себя раненого вновь перенесли в машину.

* * *

Известие о поездке на море обрадовало только Филиппова-младшего. Регина сразу почувствовала, что это путешествие каким-то образом связано со служебной деятельностью мужа. Последние дни он практически не появлялся дома и ходил сам не свой. Собираясь в дорогу, она не досаждала ему вопросами.

Антон понимал, что жена догадывается о том, что целью мероприятия является не отдых, по крайней мере, для него, но пока не собирался поднимать этот вопрос. До сих пор ничего не было известно о Полынцеве. После того, как на месте его похищения поработали эксперты, картина развернувшихся там событий стала ясной. Бандиты заблокировали машину Сергея и попытались пересадить его в свою. Он оказал сопротивление. В результате чего один из нападавших оказался под колесами проезжавшего мимо «Жигуля» и скончался на месте. Водитель, житель близлежащего села, разобравшийся, в чем дело, был убит при попытке покинуть место происшествия.

Стоя у окна и отрешенно наблюдая за снующими по тротуарам людьми, проносящимися по дороге автомобилями, он думал о Полынцеве. Возможно, сейчас из него «выбивают» информацию. После того, как удалось установить, что сбитый на дороге машиной парень не кто иной, как член чеченской преступной группы, главарем которой является некий Хайрулло Мовсаев, ни у кого не возникало сомнения, что Полынь в руках террористов, которые, по своему обыкновению, опираются на помощь криминальных авторитетов с Кавказа. Тем более, когда-то Мовсаев воевал на стороне боевиков. Бывший полевой командир в середине девяностых принимал активное участие со своим отрядом в боевых действиях на территории Чеченской республики. Сдался федеральным властям, оказавшись в безвыходном положении. Несколько лет назад был выпущен по амнистии. Обосновавшись в Москве, оформил фиктивный брак с москвичкой, которая, как оказалось позже, ни разу не видела его в глаза, получил прописку и тут же подал на развод и раздел имущества. Так, в течение всего нескольких месяцев он стал москвичом и обладателем одной комнаты в коммуналке, которую сразу же продал. Одновременно сколотил банду из нескольких десятков отщепенцев, в основном выходцев с Северного Кавказа, и стал медленно, но уверенно подниматься. По данным, полученным из ФСБ и МВД, Хайрулло не брезговал ничем. Торговля наркотиками, оружием, заказные убийства, похищение людей с целью выкупа, крышевание борделей и банков. Теперь к этому перечню подвигов бандита прибавилось участие в подготовке к терактам, однако прямых улик против него не было.

Группировку незамедлительно взяло под контроль ведомство Линева, чем немного разгрузило сотрудников «Анаконды».

От размышлений отвлек звонок в дверь. Послышались шаги Регины, щелкнул замок.

Через минуту в комнату вошел Линев.

– Собираешься? – почему-то не поздоровавшись и пряча взгляд, спросил он.

– Что случилось? – сразу заподозрив неладное, Антон пристально посмотрел на Данилу.

Одетый в серый костюм, майор обливался потом. Расстегнув пиджак, он устало опустился в кресло.

– Вчера, под утро, в одну из клиник Одинцова поступил тяжелораненый. Человек, который его привез, представился майором ФСБ и предъявил документы на имя Коршунова Олега Витальевича. Сказал, будто бы раненый является сотрудником нашей конторы, и, ссылаясь на секретность, отказался назвать его имя и фамилию.

– Это Полынь?

– Да, – подтвердил Данила. – Но к моему приезду он был уже мертв.

– А что ваш сотрудник?

– Майора с такой фамилией у нас нет.

– Как ты узнал? – охрипшим голосом спросил Антон, подходя ближе.

– Татьяна обязана «прокачивать» все сводки по городу, – напомнил он об обязанностях начальника их небольшого информационно-аналитического центра, оборудованного на конспиративной квартире. – После анализа наиболее подозрительные отдавать для проверки нам.

– Где он сейчас? – Антон медленно опустился на стул.

– В городском морге, – Данила тяжело вздохнул. – Я подготовил документы, чтобы тело для вскрытия переправили в Москву. Отвезешь? Заодно надо как-то жену подготовить.

Некоторое время Антон переваривал услышанное.

– Не понимаю, – наконец заговорил он. – Выходит, его привезли те, кто и пристрелил? Почему?

– Немного не так, – Данила потер подбородок, собираясь с мыслями. – Поступил он в шесть сорок. Еще был жив, но находился в бессознательном состоянии. Умер, не приходя в себя, через час. Те, кто отправил его в больницу, очень сильно опоздали.

– Не могу взять в толк, – Антон нахмурился, – зачем бандиты, которых он знал в лицо, пытались спасти ему жизнь?

Линев пожал плечами:

– Человек, который его привез, русский.

– Это еще ни о чем не говорит, – Антон встал и заходил по комнате. – Дыбелов и его напарник, участвовавшие в убийстве жены и дочери Сабанина в Калуге, тоже славяне. Возможно, представившийся вашим сотрудником человек не опоздал, а просто хорошо разбирается в медицине и сделал это специально.

– Для чего?

– Чтобы проверить, кто будет суетиться! – осенило Антона. – Даю руку на отсечение, у больницы организовано наблюдение, а кто-то из медперсонала уже имеет в кармане пару сотен «зеленых» и номер телефона, по которому должен сообщать о посетителях и всем происходящем, связанным с Полынцевым. Не исключено, что ты ко мне с «хвостом» приехал.

– Черт! – Данила ударил по подлокотнику кресла кулаком и, поднявшись, подошел к окну. – Как-то не подумал об этом. А насчет Дыбелова и его дружка ты прав, надо их фотороботы дежурному врачу показать.

– Как будем Серегу вывозить? – спросил Антон, глядя в спину Линева. – Если моя версия верна, там опасно появляться даже его жене.

– Думаешь, ее будут прессовать по поводу работы мужа?

Данила отвернулся от окна и, скрестив на груди руки, задумчиво посмотрел на Антона.

– Наверняка.

– Хорошо, – кивнул Линев, – этот вопрос решим. Как быть с супругой?

– Я поговорю с Региной. Они подруги.

– А если в это время Дыбелов позвонит матери и скажет выходить с вещами?!

– Тогда их «поведет» Дрон, – принял решение Филиппов. – А я нагоню.

– Хорошо, – вздохнул Линев.

Антон возвращался домой, оставив Регину у супруги Полынцева, когда позвонил Лаврененко:

– Час назад через какого-то подростка матери Дыбелова передали сотовый телефон и записку…

– Не понял, – Антон прижал автомобиль к тротуару и затормозил. – А как ты узнал?

Прапорщик, меняясь каждые двенадцать часов с Меньшиковым, находился практически с самого начала операции в аппаратном отсеке спецмашины, стоявшей в соседнем с домом Дыбеловой дворе.

– Я у них давно миниатюрную камеру на площадке установил!

Прапорщик был удивлен не меньше Антона, который лично ставил ему эту задачу.

– Понятно, – пробормотал Филиппов.

После встречи с Полынцевой он никак не мог собраться. Известие о гибели мужа повергло ее в шок. Она несколько раз теряла сознание, приходя в себя, долго не могла понять, где находится. Пришлось вызывать «Скорую». Только после укола успокоительного ей стало немного лучше.

– Что-то случилось? – неожиданно спросил Лавр.

– Да, – Антон тяжело вздохнул. – У нас уже минус два.

– Кто? – упавшим голосом спросил прапорщик.

– Полынь.

– Черт!

– Ладно, – Антон посмотрел на часы. – У тебя еще что-нибудь есть?

– Да. Я не исключаю, что Дыбелов может позвонить в тот момент, когда она будет в той же булочной…

– Понял тебя. Банкет с Шахом возьмут подъезд на контроль. У Банкета в машине «Комар».

– Хорошо, – Лавр кашлянул в трубку. – До связи!

* * *

Выслушав Гафура, который рассказал о ходе подготовки к акции и работе по установлению личности следившего за ним человека, Абдул Тахре откинулся на спинку стула и некоторое время задумчиво смотрел на чеченца, переваривая услышанное.

Они сидели друг против друга в отдельном номере небольшого ресторана, расположенного неподалеку от Павелецкого вокзала. Заведение негласно принадлежало Хайрулло, выходцу из Чечни, возглавлявшему довольно крупную даже по московским меркам группировку. Поэтому здесь араб чувствовал себя в безопасности. Сам Хайрулло, невысокий коренастый мужчина с длинными, до плеч, черными волосами и узкими усиками, больше похожий на азиата, нежели на чеченца, сидел в общем зале за чашкой крепкого кофе и наблюдал за посетителями.

– Твоя одежда бросается в глаза, – неожиданно сделал замечание араб.

Гафур, одетый в безупречно белый костюм, смутился:

– Я понял.

– На юг отправится одна машина, – едва слышно заговорил араб. – Там заберет две «Иглы» и вернется. Подготовьте в машине тайники.

– А… – открыл было рот Гафур, чтобы спросить о взрывчатке, но Абдул перебил его:

– Вопрос с пластилином и конструктором пересмотрен.

Гафур остался сидеть с открытым ртом, весь обратившись в слух. Записывать ничего нельзя, а повторять араб уже не будет. Он сразу понял, что скрывается под этой с виду безобидной фразой. Пояса шахидов, детонаторы, дистанционные взрыватели и пластид будут доставляться в Москву иным, нежели было решено до этого разговора, способом.

– На Украине собирают автомобили «Шевроле-Ланос», – медленно, не сводя взгляда с Гафура, заговорил араб. – Квадрат заказал там запчасти для этих машин. Контейнер придет через шесть дней… Наши братья из УНА-УНСО согласились помочь. Все необходимое загружено вместе с деталями для машин.

Гафур облегченно перевел дыхание. Задача облегчалась.

На нем оставались два ПЗРК «Игла». Он завтра же отправит за ними Дыбу, а Кривой продолжит заниматься уже отошедшим в мир иной кафиром. Еще утром он доложил Гафуру, что отследил вместе с Кротом человека, который приезжал по поводу их клиента в больницу. Санитар, работавший в морге, сказал, что посетитель показал удостоверение на имя Линева Данилы Викторовича. Майор ФСБ осмотрел труп, и, сфотографировав его, уехал, ничего не сказав.

Его появление ровным счетом ничего не давало.

Он так и не сообщил никому из медперсонала, работал ли покойничек в их конторе или нет. Гафур посчитал, что Линев приезжал проверить сигнал. Нужны были родственники.

– До показательных выступлений остается мало времени, – заговорил Гафур. – Что, если таможня обнаружит груз? У нас есть запасной вариант?

– Вероятность такого развития событий очень мала, – Абдул взял со стола салфетку и, помяв ее в руках, бросил обратно. – У тебя уже имеется конкретный план, где разместить двух Робин Гудов?

Гафур никогда не читал Вальтера Скотта, но прекрасно знал, что так, согласно кодировочной таблице, называют стрелков ПЗРК. Восстановив в голове привезенный накануне Кротом и Чипом план местности, прилегающей к аэродрому, где будут проводиться показательные выступления пилотажной группы и показ новой авиационной техники, он кивнул:

– Да. Как раз сегодня ночью выбрали места. Осталось кому-то, кто имел дело с «луком», съездить и более точно определиться с позициями…

– Все необходимое для соревнований должно быть там за трое суток. Так что «футляры» приготовьте заблаговременно.

Со слов Крота, в районе аэродрома – густой смешанный лес. Много валежника, поэтому о тайниках для оружия Гафур не беспокоился. Это не степь, где трудно подойти незамеченным даже за несколько километров.

– Я пойду? – Посчитав все вопросы исчерпанными, Гафур вопросительно посмотрел на араба.

В ответ тот лишь едва заметно кивнул.

Глава 14

Джин уже почти час петлял по улицам города, то и дело бросая взгляд в зеркало заднего вида.

Следом все это время, меняя друг друга, за ним ехал то на видавшей виды «Ниве» Линев, то на «Волге» Дрон.

Цель бессмысленного, на первый взгляд, раскатывания была одна – вычислить, не ведется ли за ним слежка со стороны людей Питона. Если да, то встреча с Филипповым под угрозой. С утра Джин позвонил своему новоиспеченному боссу и сказал, что хочет поколесить по Москве с целью получше изучить ее центральную часть. Питон дал «добро».

Вскоре, как и было условлено, у метро «Красные ворота» с ним поравнялся Линев и дважды посигналил.

– Все нормально, – одними губами проговорил Джин. В случае обнаружения слежки майор попросту проехал бы без сигнала.

Телефонами решили не пользоваться. Джин не исключал, что в его машине уже сидит «жук». Любая террористическая организация дотошно проверяет своих новых членов.

Облегченно вздохнув, он бросил взгляд на Кремль и уже без опасений свернул в сторону Моховой. До встречи на Смоленской набережной оставалось всего полчаса, а еще надо было доехать и найти место, где оставить машину.

Опоздав на целых десять минут, Джин застал Антона стоявшим у гранитного ограждения. С тоскою во взгляде тот наблюдал за плывущим вверх по реке катером.

– Здравствуй, Антон, – Джин встал рядом.

Руки подавать не стал. Мало ли что. На людей Питона можно наткнуться в самых неожиданных местах.

– Привет, черт нерусский, – улыбнулся Филиппов. – Как ты?

– Нормально. Установил личность второго славянина, работающего на террористов. – Как бы невзначай оглядев берег, Джин придвинулся к Антону чуть ближе: – Криворучко Олег. Кличка Кривой. Сильно походит на составленный в Калуге фоторобот.

– Понял, – лицо Антона оживилось. – Где живет?

– Не знаю. Нам пока мало доверяют, – Джин сокрушенно вздохнул: – Пока общаюсь только с Питоном. Как я понял, он правая рука Гафура. Последние сутки просидели дома. Никто не звонил, не приезжал… Но перед этим он предупредил меня, чтобы мы подготовили машину к длинной дороге.

– Это уже интересно, – Антон бросил на него взгляд. – У нас есть информация, что Гафур планирует отправить Дыбелова куда-то в район Черного моря. Возможно, вы будете его сопровождать. В этом случае, имей в виду, я буду ехать следом.

– Понял.

– Больше ничего?

– В составе организации есть еще русские. Это диггеры. Знаю только клички – Крот и Чип.

– Отлично, – Антон зловеще улыбнулся: – Эти ребята хорошо знают друг друга. Так, говоришь, последние сутки Питон на тебя не выходил?

– Нет, – подтвердил Джин.

– Может, что заподозрил?

– Я думал над этим, – Джин пожал плечами. – Вряд ли.

– У нас новые потери, – Антон дождался, когда мимо пройдут двое мужчин. – Вчера, в районе семи утра, в одну из больниц Одинцова неизвестный, представившийся майором ФСБ, привез тяжелораненого Полынцева. Тот умер, не приходя в сознание. Пробили данные этого контрразведчика, оказалось, что в Москве нет сотрудников с такой фамилией. Ты подготовь Ису и Шамана. Возможно, каким-то боком они могут услышать эту историю из уст тех, кто его грохнул. Чтобы внешне никак не выдали своего волнения.

– Мог об этом и не говорить.

– Ну, все, – Антон хлопнул его по плечу. – Мне пора!

Постояв еще несколько минут, Джин направился к машине. Нужно было еще отогнать ее в автосервис Квадрата, а потом своим ходом добраться до дома.

Ближе к вечеру, измотанный пересадками с трамвая на автобус и обратно, он наконец добрался до района, где они снимали квартиру.

Уже перед самым подъездом Вахид почувствовал неладное. Посмотрев на него странным, испуганным взглядом, соседка по площадке, пожилая полная женщина, ответив на приветствие что-то невнятное, шарахнулась в сторону и почти бегом бросилась прочь. Он замедлил шаг и огляделся. В дальнем конце двора стоял микроавтобус с тонированными окнами. Раньше он его здесь не видел. На установленной рядом с детской площадкой скамейке вместо старушек, наблюдавших за внуками и обменивающихся последними новостями, – страстно целующаяся влюбленная пара. Коротко стриженный парень одет явно не по погоде. Поверх футболки джинсовая ветровка. Несмотря на жару, он даже ее не расстегнул. Обычно так делают, когда хотят скрыть пистолет. В памяти всплыли стоявшие в проезде белые «Жигули» с двумя крепко сложенными мужчинами. На анализ ситуации ушло несколько секунд.

«Кто это? Люди Питона? Не похоже. Скорее всего, обычная межведомственная несогласованность», – пришел к выводу Джин.

Решение созрело мгновенно, кто бы это ни был, надо уходить. Иса и Шаман не маленькие, разберутся.

Не подавая виду, что его что-то насторожило, он потянул ручку дверей и вошел в подъезд.

Едва глаза привыкли к темноте, увидел сидящего на полу, под почтовыми ящиками, бомжеватого вида мужичка. Рядом стояла пустая бутылка водки. Возможно, кто-то и поверил бы, что перед ним пьяница, а может, и вовсе не придал значения присутствию здесь этого субъекта, но только не Джин. Замок кодовый, причем встретившаяся во дворе соседка имела сварливый характер и наверняка бы устроила скандал алкоголику.

Пройдя мимо «бомжа», он подошел к лифту и нажал на кнопку.

– Слышь, мужик, закурить не найдется? – раздался голос за спиной.

Одновременно открылись двери.

– Не курю, – следя за действиями мужчины, отражавшегося в пластике, ответил Джин, заметив едва уловимое движение. Как бы невзначай он поднял обе руки и провел ими по голове. В тот же момент в бедро уткнулся браслет наручника.

Джин развернулся и насмешливо посмотрел в глаза оплошавшего опера:

– На ноге не застегнется, маленький.

С этими словами он схватил его левой рукой за запястье правой руки, в которой был пистолет, резко убрал в сторону ствол и сунул коленом в солнечное сплетение. Оперативник сложился пополам. Глаза вылезли из орбит. Пытаясь перевести дыхание, он открыл рот, и с нижней губы закапала слюна. Раздался звук выпавшего на кафельный пол оружия. Джин перехватил парня за шею и втолкнул в кабину. Быстро нажал на кнопку двенадцатого этажа, отпрянул, чтобы не оказаться зажатым дверьми, и оказался в чьих-то крепких объятиях.

Не раздумывая, двинул каблуком в колено, а затылком по лицу схватившего его сзади человека. Хватка ослабла. Нащупав большой палец нападавшего, он с силой заломил его. Раздался вскрик. Теперь Джин был хозяином положения. Перехватив руку за предплечье, он развернулся, завернув ее за спину. Согнувшись, перед ним стоял тот самый парень, что целовался с девушкой во дворе.

– Дом окружен, – багровея, прошипел тот. – Все равно не уйдешь!

– Ты не прав, – надевая ему наручники, отобранные у «бомжа», усмехнулся Джин.

Опустив на затылок парня кулак, он пристегнул потерявшего сознание милиционера наручниками к батарее и, подобрав пистолет, быстро спустился в подвал. К навесному замку, которым запирались двери, он еще до вселения в квартиру изготовил три дубликата ключей. На каждого по одному. Не забыли и о чердаке.

В подвале между бетонными сваями предприимчивые жильцы сделали нечто вроде чуланов, где хранили ненужный хлам, инструмент или привезенные с дач овощи. Эти клетушки, сооруженные из самого разного материала, от кирпичей до досок и гипсокартона, располагались по правую сторону. Никто из жильцов не обратил внимания на появившийся в освещенном скудным светом коридоре, рядом со входом, небольшой обрезок трубы.

Подперев им двери, Джин бросился к вентиляционному окну. Отодрав едва держащийся кусок жести, подтащил валявшийся рядом ящик и, встав на него, выглянул наружу.

От снующих по тротуару пешеходов находившееся почти на уровне земли окно было закрыто густыми зарослями акации и травой. В двери заколотили. Нужно было торопиться. Повертев по сторонам головой и не заметив ничего подозрительного, он проворно, невзирая на свои габариты, выкарабкался наружу.

Отряхнувшись, прошел быстрым шагом к перекрестку. Пока его никто не преследовал.

«Значит, опер блефовал, – мелькнула мысль. – Странно, почему они так вяло и непрофессионально меня брали? Не похоже на ментов, хотя все возможно».

Перебежав на другую сторону улицы, он дворами вышел к станции метро и только здесь решился достать сотовый телефон.

* * *

Въехав на огромную, забитую автомобилями автостоянку, расположенную у супермаркета, Банкет заглушил двигатель и стал наблюдать за Дыбеловой в зеркало заднего вида. Женщина, не спеша, глядя себе под ноги, поднялась по ступенькам и скрылась за стеклянными дверями.

Оглядев стоявшие в два ряда машины и не заметив ничего подозрительного, Банкет вышел из машины, включил сигнализацию и направился следом.

Проскочив мимо стоявшего рядом с турникетом в продовольственный отдел охранника, скользнул взглядом по покупателям, бродившим по залу с корзинами. Дыбелова направлялась в отдел, где торговали рыбой.

Схватив тележку и по пути закинув в нее несколько пачек макарон, он устремился вслед за женщиной. Остановившись у резервуара с живой рыбой, сделал вид, будто заинтересовался золотистыми карпами.

Неожиданно к Дыбеловой подошел средних лет мужчина и взял из ее рук тележку. Он стоял спиной к Банкету, но по тому, как она побледнела, одновременно всплеснув руками, и попыталась броситься ему на шею, он догадался, что это ее сын. Между тем мужчина отпрянул и, бросив по сторонам настороженный взгляд, что-то быстро зашептал. Радость на лице женщины сменилась испугом. Она часто закивала. Наконец мужчина развернулся вместе с тележкой и направился в сторону Банкета. Последние сомнения отпали. Это был Дыбелов.

– Вам помочь? – раздался голос продавца.

– Да, – Банкет развернулся в сторону невысокой блондинки в синем фартучке. – Мне среднего, на ваше усмотрение.

Проворно выловив карпа сачком, она быстро запаковала его и, тут же взвесив, прикрепила к трепыхавшемуся пакету наклейку с ценой.

– Спасибо! – Банкет бросил покупку в корзину и направился к выходу. Часто мелькать перед глазами Дыбеловых он не хотел.

Быстро рассчитавшись и переложив покупки в пакет, вышел на улицу. Едва успел сесть в машину, как увидел вышедших из дверей мать и сына. Они также направлялись в сторону стоянки. Квакнула сигнализация припаркованной через пару машин синей «Ауди».

Банкет повернул в замке зажигания ключ. Слегка вздрогнув, завелся двигатель, однако Банкет не торопился выезжать. Дождавшись, когда Дыбелов вырулит к шлагбауму, бросил взгляд на номер и только после этого включил передачу.

Вскоре Банкету стало ясно, что бандит не собирается возвращаться домой. Он свернул на первом же перекрестке в противоположную сторону и набрал скорость.

Банкет связался с Антоном и коротко изложил суть дела.

– Хорошо, – после небольшой паузы ответил Филиппов, – все равно, если он решил, не заезжая домой, рвануть на юг, то поедет через мой район. Сейчас предупрежу Шаха, он сменит тебя за городом.

– У Шаха навигационной системы нет, – напомнил ему Банкет.

– Тогда будем ориентироваться по его радиомаяку.

– А не лучше будет, если я свой на машину установлю?

– Шаху? Зачем? – удивился Антон.

– Нет, Дыбелову.

– Аварию хочешь устроить?

– Я думаю, что они вот так вот, с бухты-барахты, не сорвутся. Он ведь мать прямо из магазина выдернул. Возможно, сейчас в дорогу что-то прикупят.

– Неоправданный риск, – Антон хмыкнул, обдумывая предложение. Банкету даже показалось, что он услышал в наушнике, как тот чешет затылок.

– И все-таки надо попробовать, – продолжал настаивать Банкет, почувствовав, что командир колеблется.

– Хорошо, – наконец вздохнул он. – Только осторожно.

Банкет не ошибся с выводами. Следующую остановку Дыбелов сделал у торгового центра «Олимп». Дождавшись, когда мать и сын скроются за дверями магазина, Банкет бросил взгляд в сторону разомлевшего от жары охранника и вышел из машины. Маяк он активировал заранее. Отличающееся от пятирублевой монеты только толщиной устройство сунул под задний номерной знак «Ауди» Дыбелова. Вернувшись обратно в свою машину, вынул компьютер, откинул крышку, и, включив, набрал свой личный номер.

По экрану замелькали районы Москвы. Наконец появилась устойчивая картинка. Маяк работал. Облегченно вздохнув, он откинулся на спинку сиденья.

* * *

Удостоверившись, что в синей «Ауди» действительно по-прежнему едут Дыбелов со своей матерью, Антон обогнал их машину сразу за Садовым кольцом и через несколько километров свернул на заправку.

Вскоре машина пронеслась мимо.

Регина с сыном, устроившись на заднем сиденье, о чем-то говорили, глядя в окно.

Отпустив Дыбелова подальше, Филиппов выехал следом, ведя его только по «маяку». Он решил в районе Борисоглебска завязать с ним знакомство. Поводом может послужить то, что им обоим по пути.

Вскоре Регина и сын уснули. Сделав всего одну остановку, Дыбелов гнал на всю катушку. Наконец перед Борисоглебском, во второй половине ночи, точка, обозначавшая его машину, замерла. Судя по карте, там был стационарный пост ГАИ, мотель и охраняемая автостоянка. Спустя полчаса Антон свернул с пустой автострады и остановился перед шлагбаумом рядом с небольшой будкой охранника.

– До утра? – в небольшом окошке появилось заспанное лицо парня.

– Как отдохну, – пожал плечами Антон, скользнув взглядом по нескольким рядам самых разных автомобилей.

– У нас сразу за сутки платят, – между тем, зевнув, проинформировал охранник. – Хоть ты на десять минут заезжаешь. Порядок такой.

– Сколько?

– Сто.

– Чего сто? – не понял Антон. – Баксов?!

– И чего вы там, в Москве своей, все на баксы переводите, – парень улыбнулся. – Рублей!

Протянув прямо через окно купюру, Филиппов тронул машину с места.

«Ауди» Дыбелова стояла с самого края. Внутри никого не было. Поставив свою машину рядом, Антон разбудил Регину:

– Собирай все необходимое, я пока в мотель. Если есть места, переночуем там.

– Спать осталось пару часов, – ответила она. – Смысла ложиться уже нет. Разве только в мотеле душ принять?

Номера остались только дорогие, расположенные на третьем этаже. Уложив малыша на одну из кроватей, Антон отошел, а Регина стала осторожно снимать со спящего ребенка одежду.

Немного постояв, он понаблюдал за ней, затем вышел на балкон и достал трубу.

– Дрон, ты как?

– Дремлю в машине напротив стоянки, где ты свою тачку оставил.

– Джина не видел?

– Нет.

– Уверен?

– Точно, – после небольшой паузы ответил капитан. – Скорее всего, они будут кого-то другого сопровождать.

– Шефу докладывал?

– Пока нет.

– Ладно, я с ним сам свяжусь через пару часов, – Антон отключил телефон.

Уже светало. Регина, приняв душ, выложила на стол взятые в дорогу бутерброды, курицу и открыла пластиковый контейнер с салатом.

– Может, отдохнешь? – Убрав золотистую и еще мокрую прядь волос за ухо, она вопросительно посмотрела на Антона.

– Уже нет времени, – Филиппов вынул из кармана упаковку с тонизирующими таблетками и, закинув сразу несколько штук в рот, запил минеральной водой. – Приведу себя в порядок, позавтракаем, и в путь.

– Давай, я поведу машину? – неожиданно предложила Регина. – Я уже поняла, для чего у тебя на сиденье компьютер…

– Уже поздно, – он помахал перед ее носом упаковкой. – Я теперь часов двенадцать уснуть не смогу.

Побрившись и приняв душ, Антон плотно позавтракал и стал одеваться.

– Уже едем? – удивилась Регина.

Филиппов подошел к спортивной сумке, вынул ноутбук и, подключившись к навигационной системе, посмотрел на экран. Машина Дыбелова по-прежнему была на месте.

– Пока нет, – он снова выключил компьютер и уложил его обратно. – Я пойду с машиной повожусь. Надо колеса подкачать. Да и вообще…

На самом деле исправность автомобиля не волновала Антона. Просто он решил попытаться этим утром познакомиться с бандитом поближе. Взяв сумку, он направился на стоянку. Еще издали увидел Дыбелова. Было уже совсем светло. Бандит заливал в двигатель масло.

– Судя по номерам, ты из Москвы, – забросив багаж на заднее сиденье, Филиппов подошел и встал рядом с бандитом.

– Ну.

– На море?

Дыбелов окинул Антона настороженным взглядом, закрутил на канистре крышку.

– А что?

– Да так, – Антон пожал плечами. – Я с семьей отдыхать еду.

– Я мать туда решил отвезти, – бандит направился к багажнику.

Антон обошел его машину:

– А куда? Может, по пути. Дорога длинная, мало ли что, – он протянул руку и представился: – Антон.

– Толян, – убрав канистру, ударил по руке Филиппова Дыбелов.

– Только не получится, наверное, у нас тандем. Я тороплюсь очень. Мне надо мать в Геленджик забросить, и сразу обратно. Ты с семьей. Наверняка быстро ехать не станешь. Ну а, если сломаешься, ждать тем более не смогу. Мать! Давай быстрее.

Антон обернулся. Мать Дыбелова, слегка прихрамывая, шла вдоль машин.

– Уже едешь? – хмыкнул Антон. – Ну, счастливо.

* * *

Джин с Рамзаном, по очереди меняясь за рулем, держались от машины Дыбы, в отличие от Антона, на расстоянии визуального контакта.

– Как тебе и твоим людям удалось уйти от милиции? – глядя, как Дыба выезжает с автостоянки, неожиданно спросил Рамзан.

– Я все рассказал Питону, – с раздражением в голосе ответил Джин.

– Не злись, – Рамзан зевнул и завел двигатель. – Я тебя ни в чем не подозреваю. Просто интересно.

– Меня с утра не было дома, – после недолгих размышлений заговорил Джин. – Шаман с Исой завтракали. Неожиданно в дверь позвонили. Иса знал, что я вернусь поздно, поэтому к дверям подошел так осторожно, чтобы не было слышно снаружи. Глянул в глазок, а там – соседка по площадке. Только руку к замку протянул, как услышал слова:

«Я же говорила участковому, что они с утра уходят, а приходят поздно. Раньше надо было». Тут ее попросили еще раз позвонить. Естественно, Иса не открыл. Потом он увидел, как на площадку человек семь поднялись. В бронежилетах, касках, и стали вполголоса совещаться, что делать. Он по обрывкам фраз понял, что группа захвата останется у той самой соседки, что на нас навела, а несколько сотрудников будут внизу караулить. Как, говорят, чехи, то есть мы, появятся, сразу сигнал дадут и между третьим и четвертым этажом нас блокируют снизу и сверху. Решили, что навстречу нам пойдут трое в гражданской одежде и, когда набросятся, сработает группа захвата.

Иса подождал, когда все разойдутся. Смотрит – наверх никто не пошел. Осторожно вернулся, рассказал все Шаману.

– Короче, они через чердак ушли, – догадался Рамзан. – А ты?

– Я еще во дворе заметил неладное, – глядя на мелькающий между деревьями красный диск восходящего солнца, усмехнулся Джин. – Ну, а опера, что внизу были, ждали нас ближе к вечеру, и всех троих. Видят – один, решили не поднимать шума, а прямо в подъезде…

– И что? Ты двоих человек уделал? – Рамзан не без восхищения посмотрел на попутчика.

– А от подвала у меня ключ, – кивнул Джин. – Так и ушел.

– Сейчас Дыба будет номера менять, – не сводя взгляда с впереди идущей машины, сказал Рамзан. – Здесь есть поворот на брошенную птицеферму. Он туда заедет, а мы его подождем на трассе.

– Как скажешь, – пожал плечами Джин, опуская спинку сиденья. Сильно клонило в сон. Закрыв глаза, Вахид практически сразу задремал под монотонный звук мотора. Проснулся он от звонка сотового. Машина стояла на обочине. Вовсю светило солнце, уже превратившись из алого в ослепительно белый диск.

Рамзан взял трубку и, бросив взгляд на определитель, удивленно хмыкнул:

– Что опять у него?!

Джин догадался, что звонит Дыба. По условию, он может воспользоваться телефоном только в экстренном случае.

– Да, я, – ответил Рамзан. – Говори быстрее! Что?! А где ты машину без присмотра оставлял? Только на стоянке? Скажи номер… Хотел с тобой ехать?.. Слушай меня внимательно, – он переложил трубку в другую руку, а освободившуюся вытер о штаны. – Берешь сейчас эту дрянь с собой. Дальше будет придорожное кафе, там перекинешь ее на другую машину.

Зло выругавшись, он бросил трубку на панель.

– Козел!

– Что произошло?

– Этому кретину кто-то всунул под номерной знак радиомаяк. Сейчас, говорит, нашел, когда номер снимал.

– Значит, за ним следят?

– Он сказал, будто бы какой-то мужик у мотеля навязывался ехать вместе. Назвал номер машины. Говорит, тоже москвич.

– А если и нас тоже ведут? – Джин выжидающе уставился на бандита.

Неожиданно выдвинутое предположение заставило Рамзана задуматься.

– Нет. – Наконец покачал он головой. – Просто этот урод давно в розыске. Засветился. Мы знали, что это рано или поздно произойдет.

Вскоре, дождавшись, когда мимо пронесется на своей машине Дыба, вновь пристроились сзади него.

Сейчас надо было разобраться с «хвостом». Пока ни Рамзан, ни Джин не видели никаких подозрительных машин.

– Раз у них радиомаяк, значит, они где-то далеко позади, – наконец выдвинул предположение Рамзан и поехал медленнее.

– До шашлычной еще далеко? – спросил Джин.

– Вон за той рощей, – Рамзан показал рукой на образованный группой берез островок деревьев в километре от них.

Как раз в этот момент машина Дыбы, свернув с шоссе, скрылась за деревьями. Рамзан, то и дело бросая взгляд в зеркало заднего вида, тащился почти со скоростью пешехода. За то время, пока они проехали половину пути до рощи, их обогнал с десяток самых разных машин и автобусов, но как можно определить, кто и с какой целью в них едет? Стандартный, привычный по фильмам экипаж «наружки», состоящий из двух-трех крепко сложенных мужчин на автомобиле с затемненными окнами, давно себя изжил. Даже они с Гафуром решили усыплять бдительность силовиков с помощью престарелых людей либо семей. Неожиданно в потоке машин Рамзан увидел джип, о котором ему говорил Дыба.

– Держись крепче! – процедил он сквозь зубы Джину и включил передачу.

Едва заокеанский красавец поравнялся с ними, он отпустил сцепление и, выскочив вперед, притормозил. Несмотря на небольшую скорость, их сильно тряхнуло. Сначала Джин ударился затылком о подголовник, потом полетел вперед, в последний момент едва успев выставить руки.

Рамзан навалился на рулевое колесо грудью и, развернувшись назад, посмотрел на водителя внедорожника, но, к своему удивлению, не увидел его за рулем. Лишь между спинок передних сидений выглядывало лицо симпатичной женщины. Звук открывающихся дверей и ворвавшийся в машину запах выхлопных газов заставил Рамзана развернуться обратно, но было поздно. Кто-то схватил его за шиворот и поволок наружу:

– Ты чего творишь?! – раздалось над самым ухом.

Вывернувшись, он отпрянул и увидел перед собой крепко сложенного мужчину средних лет.

– Извини, – Рамзан, пытаясь сдержать гнев, развел руками, – случайно. Устал за рулем…

– У меня жена с ребенком в машине! – мужчина сделал шаг с явным намерением подраться.

– Погодите, – неожиданно между водителями возник Джин. – Давай, скажи, каков ущерб, мы заплатим и мирно разойдемся.

– Ты чего командуешь, Вахид? – глаза Рамзана налились кровью, а лицо потемнело: – Он дистанцию не соблюдал, вот и пусть теперь сам платит!

– Какую дистанцию, ты у обочины стоял! – рассвирепел мужчина. – Бамбук! В зеркало заднего вида смотреть надо, когда трогаешься. Лучше скажи, за сколько баранов права купил?!

Эти слова вывели горячего горца из себя. Он бросился на так ненавистного ему русского с кулаками.

У Джина по спине побежали мурашки. Антон идеально играл роль рассвирепевшего человека. Не зная, как поступить, он замешкался. В это время командир, войдя в раж, мощным ударом в голову опрокинул Рамзана на асфальт. Тряхнув головой и удивленно хмыкнув, тот поднялся и снова бросился на обидчика. В этот момент Джин, отбив рукой летевшую в лицо ногу Филиппова, несильно двинул ему в живот. Но Антон, в отличие от него, не щадил даже своего подчиненного. Следующим ударом ногой в грудь он отправил Джина в заросли придорожного кустарника и, развернувшись, заехал оказавшемуся рядом Рамзану локтем в переносицу. С трудом поднявшись, хватая ртом воздух, Джин шагнул к дороге.

– Алло, милиция! – донесшийся до слуха голос Регины заставил дерущихся посмотреть в ее сторону.

Она стояла уже рядом с машиной и, приложив трубку сотового телефона к уху, с испугом смотрела на Рамзана. Согнувшись и тяжело дыша, тот медленно приближался к ее мужу.

Бандит, услышав «милиция», встал. Зная, что у него есть пистолет, Джин на всякий случай подошел ближе. Однако дело приняло неожиданный оборот.

– Хоп! – Рамзан неожиданно поднял руки вверх. – Хорошо! Только не надо никуда звонить. Извини. Говорю, устал сильно. Всю ночь ехали. Совсем не знаю, что со мной.

Мужчина снял с головы кепку и утер пот, после чего стал осматривать повреждения.

Рядом присел на корточки Рамзан. С минуту посопев, он вздохнул:

– Зачем кричал? Зачем за шиворот таскал? Твой машина совсем нет даже царапин. А ты мне нос ломал!

– Не в этом дело, – мужчина выпрямился и, подойдя к джипу, открыл двери:

– Посмотри.

Чеченец осторожно подошел и, встав рядом, заглянул в салон. На заднем сиденье, пристегнутый ремнем безопасности, сидел лет шести мальчуган.

– Если бы не ремень, он бы себе голову расшиб! – Мужчина захлопнул двери и развернулся в сторону женщины: – Регина, давай в машину!

– Как ты думаешь, – проводив взглядом джип, Рамзан посмотрел на Вахида, – менты могут брать на работу детей?

– Брось, – Джин устало усмехнулся и вытер с губ кровь. – Не может такого быть. Дыба сейчас в каждом видит врага.

Рамзан вернулся к машине и глянул на себя в зеркало заднего вида:

– Будь это обычная поездка, я бы пристрелил этого русского, – трогая распухшую переносицу, он сокрушенно вздохнул. – Собака!

– Как быть теперь с Дыбой? – Джин вопросительно посмотрел на Рамзана.

– Надо сейчас его убрать, – трогая машину с места, принял решение бандит. – Гафур так прямо и сказал: «Если возникнет хотя бы малейшее подозрение в том, что он засвечен, вместе с матерью отправить к праотцам».

– Но у него в машине оборудован тайник! – Джин удивленно посмотрел на Рамзана.

– Все равно, рано или поздно его схватят, – Рамзан включил правый поворотник, и под колесами зашуршали мелкие камешки, которыми была посыпана площадка перед шашлычной.

Машина Дыбы стояла у самого выезда. Проехав мимо, Рамзан припарковался во втором ряду.

Дыба сидел с матерью за установленным под разноцветным зонтом столиком. Перед ними стояли тарелки с дымящимся шашлыком и салатом. При появлении своих провожатых он не подал виду, что они знакомы. Заняв место неподалеку от него, Джин с Рамзаном принялись ждать, когда подойдет хозяин заведения, который здесь лично принимал заказы.

Между тем Дыба пододвинул к себе салат и взял солонку. Повертев ее в руках, поморщился. Соль была отсыревшая и плохо сыпалась. Окинув ничего не выражающим взглядом стоявшие рядом столики, он раздосадованно вздохнул и, поднявшись со своего места, подошел к Рамзану. Увидев разбитые лица чеченцев, растерялся.

– Что? – теряя терпение, спросил Рамзан.

– Можно соль? – Дыба кивнул на их столовый прибор.

– Пожалуйста, дорогой, – развел руками Рамзан. – Соли никогда не жалко!

– Спасибо, – Дыба нагнулся и быстро зашептал: – Эту хрень я закинул в синий микроавтобус. Залез с водителем потолковать насчет дороги, будто первый раз по ней еду, и оставил под сиденьем.

– Молодец, – похвалил Рамзан. – Иди.

Неожиданно Джин увидел Дрона. Оставив машину на дороге, он направлялся в сторону туалета.

– Возьмешь мне то же, что и себе, – Джин вышел из-за стола и направился следом.

Только что подъехал автобус с отдыхающими, и у двух кабинок была очередь.

– Он собрался Дыбу вместе с матерью убрать, – едва слышно сказал Джин, как только они оказались скрытыми от глаз Рамзана вагончиком. – Маяк переставлен на синий «Форд».

– Твои предложения, – Дрон достал из кармана платок и стал вытирать им шею.

– Дыба понятно, но мать…

Дрон внимательно посмотрел в глаза Джина:

– Если мы нейтрализуем Рамзана, Дыба согласится сотрудничать?

– Возможно, но это уже ничего не даст.

– Почему? – удивился Дрон.

– Сам посуди, Гафур лично распорядился убрать Дыбу. Если он доберется до места, а Рамзан нет, то это однозначно вызовет подозрения, и его либо убьют, либо не станут с ним встречаться.

– Да, – протянул Дрон. – А зачем он пытался подстроить аварию?

– Ты видел?

– На твоей морде написано, – усмехнулся Дрон. – Узнаю Филиппова – бей своих, чтоб чужие боялись. Антон и сам на связь со мной выходил, – он покосился на молодую пару, стоявшую рядом. – Боится, что его Рамзанчик расколол.

– Нет, – успокоил его Джин. – Но он уверен, что раз есть маяк, значит, кто-то сидит на хвосте.

– Хорошо, – лицо Дрона оживилось. – В таком случае этим «хвостом» буду я. Придется обоих дружков «паковать».

* * *

– Шамиль! – Иса тронул за локоть уснувшего брата. – Кажется, едут.

Шаман протер глаза и посмотрел на дорогу. Пока были видны мелькающие среди деревьев фары. Они то исчезали, то появлялись вновь, выхватывая из темноты кроны росших вдоль обочин сосен. По капоту «БМВ» на лобовое стекло стали наползать причудливые тени от ветвей деревьев. Он посмотрел на часы. Была половина третьего.

– До рассвета надо успеть перегрузить, – сидевший за рулем Кривой нервно забарабанил по рулевому колесу пальцами.

– Успеем, – подал голос сидевший рядом с ним Питон и развернулся на сиденье в сторону Батаевых: – Все, по местам!

Выйдя из машины, Иса направился навстречу контейнеровозу, Шаман отошел в сторону, поставил автомат прикладом на землю и, зажав ствол коленями, накинул на голову капюшон ветровки. Едва слышно откатились двери пассажирского салона стоявшего в кустарнике микроавтобуса, и из него выбрались с десяток крепких парней Хайрулло. Сам главарь банды вместе с водителем остался сидеть внутри.

Звук надрывно урчавшего двигателя усилился, и вскоре, обдав запахом сгоревшей солярки, ломая стоявшим на платформе контейнером ветви деревьев, на поляну выехал супер-«МАЗ».

– Все нормально? – с тревогой в голосе спросил Питон у выбравшегося из кабины Квадрата.

– Как может быть не нормально, если мы здесь? – стараясь придать голосу уверенности, вопросом на вопрос ответил Квадрат. – Раз сам поехал встречать, значит, не боялся!

Однако было заметно, что этот человек очень волнуется.

Люди Хайрулло без лишних слов вскрыли двери контейнера. Подсвечивая небольшими фонариками, стали быстро выгружать на свободную часть платформы самые разные коробки и упакованные в полиэтилен детали машин.

Мягко урча двигателем, из темноты выкатились старенькие «Жигули». Выскочивший из них Кривой торопливо открыл багажник.

– Принимай. – Почти сразу ему подали первую упаковку с пластидом.

На загрузку машины Кривого ушло меньше десяти минут и, вскоре на его место встал Чип. Транспортное средство диггера выглядело вовсе убогим. Древний «Москвич» давно претендовал на очередь в металлолом.

Отмахиваясь от невидимых в темноте полчищ комаров, к Шамилю подошел Питон.

– Тихо?

– В такое время разве может кто-то ходить в лесу? – хмыкнул Шамиль.

– В этой стране все возможно, – Питон шлепнул себя ладонью по шее, пытаясь убить кровососа. – Она непредсказуема.

– Одес! – окликнули его с платформы. – Мы закончили.

Питон посмотрел на светящиеся стрелки часов и удовлетворенно хмыкнул:

– Двести килограммов за двадцать минут! А ведь еще надо было до них добраться. Все было под железом спрятано, – обращаясь к Шаману, проговорил он и развернулся к контейнеровозу: – Запчасти грузите обратно, только осторожно, и закрывайте.

Когда контейнеровоз и микроавтобус с людьми Хайрулло уехали, Питон подозвал к себе Кривого, Крота и Чипа. Лиц парней видно не было, но чувствовалось, вся троица очень взволнованна. Неделю назад они отвезли один семью, второй мать в дом отдыха «Лесное озеро». Крот устроился там с подружкой. Сегодня срок пребывания родственников заканчивается у диггеров, а на следующий день – у Кривого.

Задача Батаевых была обеспечить проезд Крота и Чипа от Истринского водохранилища, близ которого располагался курорт, через Москву, где те оставят родственников, еще раз выехать за МКАД и после обеда быть в деревне Вески. Именно в ней проживала основная часть шахидок. Там взрывчатку, детонаторы и дистанционные взрыватели, изготовленные на основе сотовых телефонов, нужно будет сгрузить на территории брошенного животноводческого комплекса. После этого диггеров предстояло уничтожить. Больше они были не нужны.

– То время, пока ваши жены и матери будут собираться в дорогу, вы не должны подавать виду, что знакомы, – начал инструктаж Питон. – Все едете разными маршрутами, но груз должны доставить одновременно к полудню. В это время к месту встречи подъедут серьезные люди. Не надо заставлять их нервничать. Правила дорожного движения не нарушать, чтобы не привлекать внимания. Если все-таки остановит милиция, не нервничать. Вести себя спокойно. Вы русские, машины у вас старые, никто не будет смотреть, что вы везете. Мы будем каждого сопровождать, – он невольно бросил взгляд на подошедшего Аюпа.

Отряхнув руки, тот, как ни в чем не бывало, встал рядом.

Шаман знал, этот человек должен был еще во время загрузки машин взрывчаткой незаметно установить в багажник каждой по взрывному устройству. Номера телефонов, от которых они должны сработать, были у каждого назначенного в сопровождение, в том числе и у Шамиля, который от самого выезда на трассу, ведущую на курорт, должен был висеть на хвосте Крота. Иса сопровождал Чипа, а Аюп Кривого. Парням, чтобы они не сильно волновались, объяснили – такое решение Питона вызвано тем, что в дороге кто-то может сломаться, и тогда придется перегружать груз на идущую следом машину.

Шаман, краем уха слушавший последние наставления Питона, посмотрел вверх. Скоро рассвет. Он опасался, что Банкет, Туман и Линев, вооруженные спецтехникой для ведения съемки в темное время суток и подслушивающей аппаратурой, находятся близко и не успеют уйти.

– Пора ехать, – дождавшись, когда Питон закончит, Шаман постучал по циферблату ручных часов. – В санатории желательно быть до того, как там проснутся люди.

– Поезжайте, – Питон похлопал Аюпа по плечу: – Да хранит вас Аллах.

* * *

– А что, наш друг уехал? – усаживаясь за стол, на котором уже стояла тарелка с шашлыком, тонко нарезанный хлеб и чай, удивленно спросил Джин.

– Да, – Рамзан посмотрел на опустевший столик. – Ты почему так долго? Шашлык совсем остыл.

– Кажется, я нашел того, кто следит за Дыбой, – ошарашил Рамзана Вахид.

Тот в этот момент собирался было стянуть с шампура зубами кусок мяса, но замер:

– Кто они?

– Едет один, – Джин слегка наклонился к Рамзану. – Сидит за крайним столиком.

– Я понял, о ком ты говоришь, – Рамзан посмотрел в сторону стоянки машин. – Смуглый парень. Вон его тачка. Видел ее несколько раз. Меня смущает, что он один.

– А зачем двое? – Джин отпил из стакана чай. – Раз на машину Дыбы установлен маяк, то его в любой момент можно обнаружить.

– Почему ты думаешь, что это именно он?

– Часто косился в сторону Дыбы.

– Это еще ни о чем не говорит, – возразил Рамзан и, наконец, принялся за шашлык.

– Посмотри, как он заторопился, когда Дыба выехал со стоянки.

В это время Дрон спешно вытер салфеткой руки, быстро выпил сок и устремился к своей машине, едва не сбив с ног встретившегося на пути мужчину.

– Давай за ним, – Рамзан поднялся из-за стола.

– Не торопись, – Джин едва заметно усмехнулся. – Микроавтобус, в котором маяк, еще на стоянке. Сейчас точно узнаем, мент этот шакал или нет.

Действительно, едва успев отъехать, «Опель» неожиданно встал. Было заметно, что вызвавший подозрение у Джина мужчина находится в растерянности. Он вышел на дорогу, посмотрел сначала в том направлении, куда уехал Дыба, потом на стоянку. Почесал затылок и зло сплюнув на асфальт, забрался обратно в машину.

– Догадался, что маяк переставлен! – процедил сквозь зубы Рамзан. – Значит, у него в машине есть специальное оборудование.

– Я в этом не сомневался, – не сводя взгляда с Дрона, проговорил Джин. – Теперь он будет вынужден ехать за Дыбой, держа его в зоне видимости.

– Пошли, – после того, как «Опель» скрылся из виду, заторопился Рамзан. – Надо побыстрее разобраться с этим шакалом.

В разогретой на солнце машине было невыносимо жарко. Заведя двигатель, Рамзан тут же включил кондиционер.

– Как ты собираешься поступить? – спросил Джин, когда впереди замаячила машина Дрона.

– Просто, – усмехнулся чеченец. – Скоро будет поворот на Лазовское. Это глухая деревня, – пояснил Рамзан, заметив в глазах Джина недоумение. – От этой дороги километров двадцать. Когда мы возим товар, туда к одному турку-месхетинцу отдохнуть заезжаем. Он поселился в брошенном доме. Кругом лес. Из местных жителей человек пять стариков.

С этими словами он достал второй сотовый, который предназначался специально для связи с Дыбой, и набрал его номер:

– Слушай меня внимательно, – заговорил Рамзан, как только ему ответили. – Мы нашли, кто за тобой увязался. Сейчас сворачиваешь на Лазовское. Там есть ручей… Знаешь?.. Да, на половине пути, – кивнул бандит. – Там встанешь. Мы с ним разберемся.

Проехав с километр, свернули на проселочную дорогу. Кое-где на ней сохранился даже асфальт.

Сосны и березы, практически вплотную подступив к колее, сверху образовывали нечто похожее на ажурную арку из переплетенных ветвей. Создавалось впечатление, будто они едут по тоннелю.

– Сейчас пойдет прямой участок. Шакал, который следил за Дыбой, обязательно увидит, что тот встал у ручья, и тоже затормозит. Тут мы с ним и поговорим.

Вскоре впереди показался «Опель» Дрона.

Джин как ни в чем не бывало вынул пистолет, загнал патрон в патронник и поставил оружие на предохранитель.

– Ты пушку раньше времени не свети, – предостерег его Рамзан. – Попробуем так сначала поговорить. – Он остановил машину, посигналил и высунулся в окно: – Почему дальше не едешь? Чего встал? Не видишь, я никак тебя не объеду, кругом деревья.

– Что-то заглох, – Дрон вышел наружу. – Ничего понять не могу.

Рамзан открыл дверцу и поставил ногу на землю.

Дрон уже был на расстоянии вытянутой руки от чеченца. Вахид вышел из автомобиля со своей стороны.

– Убирай машину, – Рамзан попытался встать, но в этот момент Дрон подскочил к нему. Мгновение, и носок кроссовки врезался бандиту в живот, отчего тот согнулся, едва не достав лбом земли. Почти одновременно, описав дугу, кулак врезался в основание черепа бандита.

Охнув, Рамзан повалился в траву. Дрон подмигнул Джину и склонился над лежащим в траве бандитом. В его руках появились наручники.

Джин посмотрел в сторону машины Дыбы. Она продолжала стоять в полукилометре от них, в небольшом распадке.

– Ты знаешь, как можно выйти на Гафура? – проследив за взглядом Вахида, спросил Дрон.

– У него два телефона, – Джин показал на кожаный чехол, прикрепленный к ремню Рамзана, – этот для связи с Гафуром. Второй, он в бардачке, с Дыбой.

– Понял, – кивнул Дрон. – Давай его назад, в машину. А потом, как договорились, вызовешь сюда Дыбу.

Рамзана усадили снова за руль, с таким расчетом, чтобы стороннему наблюдателю показалось, будто он просто отдыхает после тяжелой работы.

– Дыба, это Джин, давай сюда. Мента грохнули, но он успел отключить Рамзана, – Вахид покосился на развалившегося в траве Дрона. – У тебя в аптечке бинт есть? Только ты пешком. Мать оставь. Поможешь следы убрать, потом за машиной вернешься.

Вскоре Джин увидел спешащего в их сторону бандита.

Дрон перестал шевелиться и закрыл глаза.

– Что с Рамзаном? – с тревогой в голосе спросил подошедший ближе Дыба.

– Он его по голове ударил, – Джин протянул руку: – Дай аптечку.

Когда бандит, не сводя взгляда с лежавшего на спине «мента», протянул пластмассовую коробку с красным крестом на крышке, Джин перехватил его запястье и с силой рванул на себя, одновременно убирая корпус в сторону. Приложив Дыбу лицом о капот, он резко заломил ему руку за спину. «Оживший» мент, подскочив с другой стороны, вытащил из-за пояса опешившего бандита «ТТ». Еще минута, и Дыба, белый как мел, сидел, прислонившись к колесу машины, переводя ничего не понимающий взгляд с Дрона на Джина и обратно.

– Ну как, добегался, сука?! – Дрон упер руки в колени и нагнулся к Дыбе: – Как говорится, сколько веревочке ни виться, а конец всегда найдется.

– Ваха, – Дыба отстранился от Дрона и посмотрел полными отчаяния глазами на Джина, – объясни!

– Чего тебе непонятно? – Джин усмехнулся в густые усы. – Задержан ты.

Связавшись напрямую с Родимовым, Дрон коротко доложил обстановку. Потом из машины доносились только фразы «понял», «так точно». Наконец он выбрался наружу и отозвал Джина в сторону:

– Я везу этих уродов в Павловск, а ты свяжись с Гафуром. Шеф наш план одобрил.

– Как быть с его матерью? – Джин кивнул в сторону Дыбы.

– Совсем из головы вылетело, – Дрон сокрушенно вздохнул. – Придется сажать ее в машину Филина.

Вскоре подъехал и Антон.

– Ну что?

– Все нормально, – Джин устало вытер со лба пот. – А где твои?

– Ты имеешь в виду жену и сына? – Филиппов бросил взгляд в сторону машины, словно до этого не заметил, что едет один, и вновь развернулся к Джину: – В Геленджик шел автобус с отдыхающими. Были свободные места. Пришлось дать Регине денег и отправить с ними.

Глава 15

Ошалевший Дыбелов мотал головой, пытаясь отогнать круживших перед носом комаров.

– Дыба, – Антон присел на корточки перед бандитом, – если не хочешь здесь остаться, говори, что знаешь о Гафуре?

– Ничего, – покачал головой бандит и неожиданно скривился в зловещей улыбке: – Мне терять нечего, как ни крути, под самый потолок завернут.

– За что? – Антон сделал лицо удивленным: – Или за тобой, кроме участия в подготовке к теракту, еще что-то есть? Ты кого-то убил?

Глаза Дыбы забегали. Он не ожидал, что схватившие его менты не осведомлены о его прошлом.

– Нет, – взяв себя в руки, бандит покачал головой. – Никого я не убивал.

– Сдашь нам номера телефонов, адреса проживания террористов, сделаем так, будто тебя вообще втемную использовали, и завтра же выйдешь под подписку о невыезде. – Антон, словно ища подтверждения своим словам, посмотрел в сторону Дрона.

Поливая водой из термоса голову Рамзана, тот хлестал его по щекам, пытаясь привести в чувство.

– Гафура я никогда не видел. Всем заправлял он, – Дыба взглядом показал на Рамзана, – и Питон.

– Кто такой Питон? – Антон уже достаточно хорошо знал этого человека, но малейший повод дать Дыбелову заподозрить, что они располагают серьезной информацией, значит вынудить бандита усомниться в правдивости обещания о скором освобождении. Он сразу догадается, раз спецслужбам многое известно о руководителях организации, значит, о ее рядовых членах – тем более. Бандит сразу поймет, что его уже «прогнали» по всем базам данных и просто «разводят».

– Он правая рука Гафура.

– Где живет Питон?

– Адреса не знаю, – промямлил Дыба. – Связывались по телефону, и он назначал место, где нужно быть в определенное время.

Неожиданно Рамзан застонал. Дыба замолчал и с опаской посмотрел на чеченца.

– Его можешь уже не бояться, – Антон усмехнулся. – Долго теперь не увидитесь.

– Э-э, Джин! – прохрипел террорист, едва его взгляд стал осмысленным. – Не ожидал! Шакал ты паршивый! Предал свой народ… У-у!

Дрон не дал ему выговориться. Схватив пальцами за верхнюю губу, он сдавил ее и вынудил бандита подняться. Из глаз Рамзана брызнули слезы.

– Ты чего, урод, разговорился? – Дрон внимательно посмотрел ему в глаза, потом толкнул. Чеченец вновь повалился на землю.

– Убивай, свинья! – заорал не своим голосом Рамзан, рухнув на связанные за спиной руки. Лицо исказила гримаса боли.

– Сначала ты нам все расскажешь, – доставая пластиковый контейнер со шприц-тюбиками «Морфея» и скополамина, усмехнулся Дрон, – а потом, возможно, и убьем. Антон, помоги.

Ничего не понимая, Рамзан с удивлением и каким-то затаенным в глубине глаз волнением следил за действиями Дрона.

Между тем тот, не обращая внимания на бандита, извлек шприц-тюбик, снял пластиковый колпачок. Антон, подойдя со стороны головы Рамзана, взял его под руки, перевернул на бок и разодрал рукав рубашки на левой руке до самого плеча. Чеченец попытался перевернуться обратно. Однако Антон придавил его голову коленом.

– Что ты хочешь делать?! – вскричал Рамзан.

В голосе его уже не было твердости и презрения. Чувствовалось, что нервы террориста на пределе.

– Ты сейчас нам расскажешь все, что знаешь о подготовке к теракту.

– Какой такой акт! – прохрипел Рамзан.

– Ну, не половой же, – Дрон уселся ему на ноги и протянул шприц Антону. – Коли.

– Погоди! Так скажу. Только спроси, что надо!

– Так ты врать будешь! – Антон вогнал в руку бандита иглу и сдавил капроновую ампулу.

Вскрикнув, Рамзан обмяк. С минуту подержав его, Антон встал. Его примеру последовал и Дрон.

– Джин, будь ты проклят! Сын шакала! Я… Я… – захлебываясь от негодования, Рамзан перешел на чеченский.

– Вахид, – позвал Антон. – Иди, переводить будешь…

Спустя полчаса, задав около сотни наводящих вопросов, разведчики уже знали, где и когда будет проведена серия взрывов. Поведал Рамзан и о том, для каких целей Гафуру нужны ПЗРК. Неожиданностью оказались его откровения о том, каким образом Питон заставил работать на себя диггеров.

– …Крот не убивал, – отрешенно глядя куда-то мимо Антона, которой сидел перед ним на корточках, выдавил из себя Рамзан. – Он тупой. Все за него сделал Аюп… Замира в водку добавила снотворное… Они спали, когда Питон, Аюп и я приехали… Только Гафуру не надо…

Постепенно его ответы стали напоминать бред. Закономерное состояние воздействия препарата на мозг. Он то выкрикивал оскорбления в адрес Аюпа, водителя Питона, который не гробил вместе с ним под землей здоровье, когда искали бункер, то проклинал Гафура, привыкшего загребать жар чужими руками.

Все это время Дыба, затаив дыхание, слушал ответы Рамзана с нескрываемым ужасом. Краем глаза наблюдая за ним, Антон догадался, чего боится бандит. Видя, как Рамзан «сливает» информацию, он опасался, что тот расскажет и о его подвигах. Но ни Дрон, ни Антон умышленно не задавали вопросов, касающихся прошлого Дыбы.

– Все вроде? – Антон вопросительно посмотрел на Дрона, потом на часы: – Достаточно. Теперь коли ему «Морфей», и грузим в машину.

Дрон вынул второй шприц-тюбик. Рамзан, взгляд которого был еще бессмысленным, уже никак не отреагировал на вторую инъекцию. Препарат под названием «Морфей» надолго погрузит чеченца в глубокий сон, после которого он не будет помнить ничего, что произошло с ним за шесть-двенадцать часов до его введения.

– А что будет с матерью? – неожиданно спросил Дыба, когда Джин с Дроном, загрузив Рамзана в машину Филиппова, подошли к нему.

Дрон чертыхнулся и выжидающе уставился на Антона.

– Все-таки без помощи милиции здесь не обойтись, – доставая сотовый, вздохнул Антон.

* * *

Устало откинувшись на спинку сиденья, Шаман наблюдал за тем, как Крот, вытащив из салона «Жигулей» объемистую сумку, подхватил мать под руку и направился в подъезд. Дождавшись, когда за ним закроются двери, он вышел наружу и, отойдя от машины, вынул из кармана сотовый телефон.

– Ты где? – едва Линев представился, спросил он.

– В десяти шагах от тебя, – громом среди ясного неба раздались слова со стороны трансформаторной будки.

Шаман оглянулся. За росшими вокруг кирпичной постройки кустами акации на перевернутых ящиках сидели два одетых в спецовки мужика, между которыми стояла бутылка водки. В одном из них он с трудом узнал Данилу.

– Сиди, – громким шепотом произнес контрразведчик и знаками дал понять, чтобы Шаман вернулся в машину.

Вскоре после того, как он вновь уселся за руль, на улице опять появился Крот. Окинув взглядом двор, он задержал его на машине Шамана, затем отвел в сторону и уселся в свои «Жигули». Однако завести двигатель не успел. Выехавшая из-за угла «Газель» резко затормозила, и высыпавшие из нее крепкого телосложения парни в черных масках и такого же цвета комбинезонах с аббревиатурой «ФСБ» на бронежилетах в мгновение ока окружили машину и выволокли Крота на асфальт. Полетел в сторону пистолет. Кто-то занял место Крота за рулем, а самого его, буквально на руках, донесли до открытых дверей микроавтобуса. Еще минута, и двор опустел.

– Ну как? – раздался над самым ухом оцепеневшего Шамиля голос Данилы.

– Впечатляет, – медленно кивнул чеченец. – А зачем тогда я был нужен?

Данила потрепал его по плечу через открытое окно.

– Мы не знали, где это чудило живет, – Данила посмотрел в сторону подъезда, где ничто не напоминало о только что произведенном захвате. – Квартира съемная, по договору не проведена.

С этими словами он открыл заднюю дверь и уселся в машину.

– Так, а что с остальными?

– Аюпа с Кривым десять минут назад взяли. Там операцией сам Родимов руководил. С минуты на минуту доберется со своей подружкой до дома и Чип.

Шаман посмотрел на Данилу в зеркало заднего вида.

– Ничего не понимаю, – он почесал подбородок. – Как же вы собираетесь выйти на Гафура?

– Просто, – Данила едва заметно улыбнулся. – Точное время прибытия никому не указано, лишь примерное. Поэтому сейчас ты сразу направишься по адресу, который тебе дал Питон. Туда же приедут Крот с Чипом. Только в багажнике будет уже не взрывчатка.

– Но ты же только что сказал…

– Сейчас с ними поработают, и будь уверен, оба согласятся сотрудничать. В отличие от Кривого у них есть выход. Взамен получат минимальные сроки. Возможно, даже условные. Мы проверили информацию, полученную вами. Она подтвердилась. Эти клоуны никого не убивали, а это самое главное.

* * *

– Звони Гафуру, – проводив взглядом замыкающую колонну из нескольких машин «Ауди» Дыбы, за рулем которой сидел уже милиционер, поторопил Антон Джина. – Только не перепутай номера. Там, в списке абонентов, их семь…

– Я все понял, – Джин взял телефон, изъятый у Рамзана, выбрал из списка четвертый номер, соответствующий четвергу, и нажал клавишу вызова.

– Слушаю тебя, – раздался выдающий нотки тревоги голос на русском.

Сразу по акценту было понятно, что ответил кавказец.

– Это Джин. У нас проблемы, – Вахид заговорил сразу на чеченском.

– Какие?! Где Рамзан?

– Дыба догадался, что после того, как мы поняли, что он засвечен, ему не жить, – Джин бросил взгляд на Антона и сокрушенно вздохнул. – Он успел забрать с собой нашего брата.

– Где это случилось? – упавшим голосом спросил Гафур.

– На глухой дороге. Шума никто не заметил, – догадавшись, что больше всего волнует в данный момент бандита, поспешил успокоить его Джин. – Я убрал Дыбу и его мать.

– Ты знаешь, что делать?

– Рамзан лишь сказал, в какой город ехать.

– Там оставишь машину на стоянке у дома номер четыре по улице Чкалова. Через два дня заберешь. В ней уже все будет.

– Я могу ехать только на своей машине. А там знают только номер и марку той, на которой был Дыба, – спохватился Джин, вовремя вспомнив, что «Ауди» бандита милиционеры уже забрали.

– Я тебя понял. Диктуй, на чем ты едешь…

Закончив говорить, Джин убрал телефон и вкратце пересказал разговор Антону и Дрону.

* * *

Деревня Вески, расположенная в двадцати километрах от Москвы, находилась практически на окраине гигантской свалки. От нее крайние дома отделяло заросшее травой озеро с бурой жидкостью. В воздухе витал удушливый запах горелой резины и гниющих отходов. Местное население состояло из нескольких доживающих свой век стариков и бомжей, занявших опустевшие дома.

«Ну и местечко», – подумал про себя Шамиль, сворачивая за «жигуленком» Крота.

В багажниках обеих машин и на полу, между сиденьями, устроились по два бойца спецназа ФСБ.

Как и обещал Линев, диггер безропотно согласился оказать содействие в ликвидации банды Гафура. Ошарашенный мгновенным захватом, Крот был на грани сумасшествия, когда узнал, что ни он, ни его дружок Чип никого не убивали, а расчлененный на озере труп девушки и изнасилование чеченки – обыкновенная подстава.

Проехав по улице, образованной полуразвалившимися домами и покосившимися заборами, Крот свернул в захламленный переулок и остановился. Подъехав к нему почти вплотную, Шаман заглушил двигатель и вышел наружу. Из сарая, от которого машины отделяли заросли лебеды и полыни, вышел средних лет кавказец. В его руках был автомат. Бросив по сторонам настороженный взгляд, он указал рукой на белеющие чуть дальше стены какого-то сооружения с обвалившейся местами крышей.

– Поезжайте туда.

Шаман кивнул. В это время сидевший в салоне спецназовец осторожно открыл дверь и выскользнул на дорогу. Заросли травы, достающие до самой груди, и мусор скрывали от глаз чеченца машину. Поэтому его ничто не насторожило.

Развалины, на которые указал встретивший их бандит, оказались бывшим животноводческим комплексом. На бетонной площадке, границы которой обозначались остатками бетонного забора, стояли белая «БМВ» и «Тойота». Из «БМВ» вышел Питон. Машина Крота исчезла в воротах единственного сохранившегося в целости здания. Шаман, не останавливаясь, последовал его примеру.

Кое-где еще валялись остатки почерневшей соломы и навоза. У стены, в полумраке, стояли пятеро крепких парней с автоматами. Чуть дальше в глубине помещения – микроавтобус. Рядом с ним – еще двое.

Заглушив двигатель, Шаман вышел. Как только ехавший следом Чип окажется во дворе, ему нужно будет успеть открыть багажник, чтобы выпустить спецназовца.

– Все нормально? – спросил кто-то на чеченском.

– Да, – ответил Шаман.

– В какой машине груз? – С улицы, освещенный со спины ярким солнечным светом, возник силуэт мужчины в костюме.

– Здесь, – пытаясь понять, с кем говорит, ответил Джин, указав рукой в сторону «Жигулей» Крота.

Между тем послышался звук машины.

Сомнений быть не могло, это ехали диггер и Иса.

– Как добрались? – Ничего не подозревающий Питон подошел к Шамилю.

– Нормально, – Шаман выпрямился и ударил носком кроссовки по колесу. – Что-то стучит. Всю дорогу боялся, что отстану. – Подойдя к багажнику, он скользнул взглядом по машине Крота. Бледный как мел диггер не мигая смотрел на него.

С улицы донесся скрип тормозов. Хлопнули двери машин. Ухнула светошумовая граната.

– Всем оставаться на местах! Не двигаться! – Шаман распахнул багажник.

Полностью дезориентированные, бандиты, забыв про оружие, открыв рот, наблюдали за тем, как из машин, в одной из которых должна быть вожделенная взрывчатка, а в другой ехал заслуживавший доверие Питона моджахед, выскочили два спецназовца.

Первым пришел в себя Питон. Но было уже поздно. Схватив его автомат за цевье, Шаман отвел ствол в сторону и ударом локтя свалил бандита на грязный пол. Две очереди, выпущенные спецназовцами, заставили повалиться на пол остальных бандитов. Снаружи уже вбегала группа захвата, проехавшая следом за Исой мимо уже ликвидированных к этому времени постов.

Бойцы спецподразделения еще обыскивали лежавших на полу бандитов, когда Шаман вышел наружу, держа в руке автомат Питона.

– Брось оружие! – крикнул крепыш в маске и бронежилете, направив ему в грудь ствол «Кипариса».

– Свои! – Невесть откуда взявшийся Линев тронул спецназовца за плечо и устало посмотрел на Шамана: – Здесь не только Гафур оказался. Сам Абдул Тахре решил проверить, как идут дела, – он указал рукой на лежавшего среди бандитов араба, одетого в дорогой костюм. – У него, кстати, билет на самолет был уже заказан. Еще бы чуть-чуть, и улетел…

– Значит, все, – вздохнул Батаев, опускаясь на корточки.

* * *

– Ну что, – Антон потер ладони. – Едем?

– Погоди, – Джин рукой остановил Антона, который собрался влезть в свою машину: – Я что-то не понял одного момента…

– Ты имеешь в виду попытку твоего задержания? – догадался Антон, разворачиваясь к Джину. – Обычная нестыковка. РУБОП занимался бандой Хайрулло… В общем, мелочи, – Антон махнул рукой. – Им в последний момент отбой дали. Просто те, кто внизу был, еще об этом не знали.

Неожиданно у него зазвонил телефон. Нахмурившись, он приложил трубку к уху.

– Да, я… Понял тебя…

Антон отключил мобильник и, развернувшись к Джину, развел руками:

– Все, приехали!

– Как это? – нахмурился Дрон.

– Линев звонил. Его коллеги из Геленджика без нашей помощи взяли тех, кто должен был передать «Стрелы» Дыбе. Гафур, его банда и араб только что задержаны.

– Значит, возвращаемся? – с нотками разочарования протянул Дрон. – А ведь до моря полдня езды.

– Кто-то возвращается, – Антон хитро улыбнулся. – А мне еще оттуда надо жену с сыном забрать.

Примечания

1

Ничего страшного (чеч.).

2

В переводе на русский «семья», «яйцо». Своего рода военно-экономический союз группы тейпов. Не связанных между собой кровным родством, но объединившихся для совместного решения общих задач защиты от нападения, экономического обмена. В данном случае создание ОПГ. – Прим. авт.

3

Переговорное устройство. – Прим. авт.

4

Переносной зенитно-ракетный комплекс. – Прим. авт.

Content

Альберт Байкалов
Антиджихад

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Примечания