Альберт Байкалов

Дезинформация прошла

Глава 1

Привалившись спиной к обломку скалы, Антон Филиппов сидел на объемном пятнистом рюкзаке, с тоскою наблюдая за возней минометчиков.

Давно потеряв интерес к сероглазому, с волевым подбородком спецназовцу бойцы батареи неторопливо готовили очередную партию мин к стрельбе. Они знали, что это офицер, но понятия не имели, в каком он звании. На погонах зимней куртки, спрятанных под разгрузочным жилетом, не было звезд. На это минометчики обратили внимание, когда, прибыв к ним на позицию с такими же крепкими молодыми мужчинами и устроив себе небольшой отдых, он снимал его, чтобы поправить ремни. Попытка «стрельнуть» сигарету не увенчалась успехом. Никто из этих странных военных не курил.

Неожиданно стоящая на плоском камне допотопная ранцевая станция «Р-105» запищала тонвызовом. Переминающийся с ноги на ногу рядом с артиллерийской буссолью старший лейтенант приложил к уху гарнитуру:

– Гроза на связи.

Некоторое время он стоял, сосредоточенно глядя перед собой. Наконец его лицо оживилось:

– …Понял тебя, Рассвет.

Отключившись, старлей окинул взглядом огневую позицию. Бойцы походили на не очень расторопных муравьев. Одни подносили небольшие зеленые ящики из стоящего неподалеку МТЛБ[1] и укладывали их в один ряд. Другие открывали крышки, вынимали мины, вставляли в донную часть, между стабилизаторами, похожие на охотничьи патроны основные заряды, третьи занимались дополнительными, которые представляли собой расфасованный по мешочкам порох. Задранные вверх стволы минометов еще не успели остыть после последнего артобстрела. Редкие снежинки, падая на металл, сразу таяли, превращаясь на зеленой краске в маленькие пятнышки влаги, которые мгновенно исчезали.

– Поживее! – осипшим голосом поторопил подчиненных офицер. – Готовность – четыре минуты!

Горы эхом ответили вертолетной паре, пронесшейся в сторону опорного пункта боевиков. Разбрызгивая на фоне серого неба ослепительно белые звездочки тепловых ловушек, они скрылись из виду, и тут же прошипели «нурсы». Забурлили разрывами ущелья.

Филиппов поморщился. С утра болела голова, и теперь любые звуки отдавались в затылке. Заснеженные нагромождения камней, серое, потяжелевшее и опустившееся ниже небо, съевшее вершины перевала, создавали эффект черно-белого кино. Не покидало предчувствие чего-то нехорошего.

Третьи сутки подразделения МВД Дагестана и прибывшая для усиления группировка российских военных блокировали банду Рамхзана Умарова, одновременно уменьшая ее численность огнем авиации и артиллерии. Когда группа подполковника Филиппова только готовилась к вылету из Москвы, бандитов было около тридцати. Сейчас уже трудно сказать, какова их численность. Наблюдая за работой «богов войны», можно было сделать вывод, что в том пекле, которое они устроили, нет ничего живого. Но опыт подсказывал: «духи» находят и заблаговременно оборудуют в скалах надежные убежища. Сегодня штурм, или, как стало модным называть подобные мероприятия, зачистка. Слово придумано скорее для самоуспокоения. Мол, пройдемся, подсчитаем убитых, соберем раненых. На самом деле выжившие и ошалевшие от разрывов боевики будут огрызаться огнем.

Группа после прилета в Дагестан первую половину дня потратила на переезд из Махачкалы в район боевых действий. Более семи километров пришлось идти пешим маршем, таща на себе сотни килограммов снаряжения. Причиной тому был устроенный накануне боевиками завал на дороге.

Василий Дорофеев, смуглолицый и никогда не унывающий капитан, которого в группе называли не иначе как Дрон, дремал рядом с Филипповым, пряча лицо от ледяного пронизывающего ветра в меховом воротнике куртки. Впрочем, было не так уж и холодно. Просто после столичной слякоти, смены нескольких часовых поясов и подъема в горы первое время всех немного знобило.

Первый залп, и группа оживилась.

Встрепенувшись, Дрон окинул окрестности покрасневшими глазами и беззлобно выругался в адрес минометчиков.

Шурша скатывающимися из-под толстых подошв армейских ботинок камнями, подошел Максим Банкетов с соответствующим позывным – Банкет. Квадратный подбородок уже отливал медью щетины. Присев рядом с Антоном, майор кивнул в сторону батареи:

– А эти как здесь оказались?

– Мы с востока шли, они с запада, – догадавшись, чему удивился майор, улыбнулся Филиппов. – Ты думал, есть еще дорога?

– Грешным делом, да, – подтвердил Максим и, сняв беспалую перчатку, почесал почти бесцветную бровь, потом посмотрел на часы. – Наши, наверное, уже вышли на рубеж.

– Дай бог. – Антон встал и закинул автомат за спину.

Группа была поделена на две части. Одна, под командованием майора Джабраилова, должна скрытно выдвинуться вдоль хребта и, приблизившись почти вплотную к месту вероятного расположения бандформирования, занять выгодные позиции до начала атаки. Ее задача – обеспечить огнем выдвижение группы Филиппова непосредственно к переднему краю обороны противника. Джабраилов со своими офицерами вышел почти сразу, едва они прибыли сюда. Густой туман и сумерки были на руку разведчикам, впрочем, как и бандитам, которые запросто могли разгадать замысел и устроить засаду.

Вахид Джабраилов был чеченцем. Рослый, со сросшимися на переносице бровями майор третий год служил в спецназе. Кроме него, в группе было еще двое выходцев с Кавказа, это братья Шамиль и Иса Батаевы. Все они в свое время работали в Курчалоевском отделе внутренних дел. Вахид был капитаном милиции и возглавлял отдел. Шамиль – оперативный сотрудник, а Иса – водитель. В то время ГРУ нуждалось в спецназовцах из числа местного населения. В качестве эксперимента, изучив сотни кандидатур и остановившись на этих трех милиционерах, их, говоря обыденным языком, попросту «подставили». В результате спецоперации, проведенной группой Филиппова, милиционеры долгое время считались перешедшими на сторону боевиков, а потом и вовсе погибшими. На самом деле, пройдя интенсивную подготовку в одном из подмосковных учебных центров Генерального штаба, защищали интересы России в самых разных точках земного шара.

Лишь спустя два года после этого случая им было позволено встречаться с родственниками. Но даже в этой ситуации близкие не догадывались о реальной работе своих сыновей и мужей.

Несмотря на то, что Шамиль с закрепившимся за ним прозвищем Шаман был родным братом Исы, они разительно отличались друг от друга. Иса был щуплым и подвижным, своей внешностью и манерами напоминая подростка. Его брат, напротив, более рассудителен, намного крупнее, а выражение лица постоянно казалось строгим.

Сейчас горцы, как про себя называл их Антон, вместе с врачом группы Гулидовым и прапорщиком Шаяхметовым по прозвищу Татарин уже должны были выйти на рубеж.

– Филин, это Родник, – раздалось в наушнике переговорного устройства. – Джин на месте. Готовность номер один.

– Понял, Родник, – прижав микрофон пальцем к губам, ответил Родимову Антон и окинул взглядом расположившихся поблизости офицеров: – Группа, к бою!

Федор Павлович прилетел вместе с ними. Невысокого роста, абсолютно седой, с заостренным носом, генерал Родимов сейчас находился на командном пункте, развернутом в километре от группы Филиппова. Этот человек был фанатично предан своей работе. Несмотря на возраст, старался ни в чем не отставать от своих воспитанников, периодически изнуряя себя полосой препятствий, марш-бросками, а нередко – и непосредственным участием в спецоперациях.

Выдвинулись парами, которые Антон определил заранее. Как всегда, его прикрывал Банкет. Дрон работал с Полынцевым. Голубоглазый, с соломенного цвета волосами капитан давно сработался с Дорофеевым, чьи шутки не все могли выносить спокойно. Меньшиков устремился вслед за Тумановым.

Едва разведчики вышли из-за скалы, как над тем местом, где укрывались остатки банды, в воздух взмыли клубы пыли и мелких камней. Началась артиллерийская подготовка атаки. Теперь, пока подразделения не выйдут вплотную к опорному пункту, артиллерия непрерывно будет долбить из всех стволов, лишь постепенно перенося огонь в глубину. Снарядов, мин, ракет не жалели. Сейчас главное – минимум потерь со своей стороны.

Выход на рубежи перехода в атаку начался с трех сторон. Вдоль хребта продвигался спецназ ГРУ под командованием Филиппова, в лоб атаковал спецназ МВД и с севера – морская пехота. Милиция перекрывала возможные пути отхода остатков банды.

Обычно в ходе подобных операций люди Филиппова задействуются для преследования прорвавшихся за пределы оцепления разрозненных групп бандитов или их главарей. Но до определенного этапа они действуют совместно с общевойсковыми подразделениями.

Чем ближе Антон подходил к месту, где, по всем данным, укрывались боевики, тем нестерпимей становился грохот разрывов, превратившийся в один сплошной гул. Дышать стало тяжело. Запах сгоревшего тротила, гари и густая взвесь пыли, казалось, вытеснили кислород. Пока шли во весь рост, не опасаясь, что духи смогут чем-то достать. Однако, когда до опорного пункта оставалось около километра, начали двигаться от укрытия к укрытию. Вскоре рядом с Антоном, издав характерный звук, царапнула камень пуля, по всей видимости, выпущенная из «СВД».

– Джин, это Филин, – Антон поправил сбившийся при ходьбе наушник «ПУ». – По нам снайпер работает.

– Я уже его вижу, – успокоил Джабраилов.

Снова над головами прошло звено «вертушек». Захлопали на фоне раскатов крупного калибра «нурсы».

– Не хотел бы я в этом пекле оказаться, – ожил эфир голосом Банкета.

– Ты меньше говори, больше смотри по сторонам, – одернул его Антон.

Вошли в самую опасную зону – до переднего края бандитов было меньше четырехсот метров. Однако «духи» молчали.

– Джин, что там у тебя? – добежав до очередного валуна и укрывшись за ним, запросил Антон.

– Или всех накрыло, или у них есть пещера, где они пока отсиживаются, – выдвинул предположение чеченец.

Он был намного ближе к противнику и выше, поэтому все, что творилось там, видел как на ладони.

Неожиданно Антон заметил метнувшуюся между камней фигурку человека.

– Банкет!

– Вижу.

В тот же момент из-за камня появился сначала ствол автомата, затем голова боевика.

Антон и Максим выстрелили одновременно.

Голова исчезла. Было непонятно, попал кто-то или нет. Осторожно стали обходить это место. Очередь и вскрик в наушнике переговорного заставили Антона присесть на одно колено и оглядеться.

Беспорядочное нагромождение валунов не позволяло с ходу определить, что произошло.

– Джин, – Антон поискал взглядом на склоне горы место, где обосновался чеченец, – ты что-нибудь видишь?

– Нет, – после небольшой паузы ответил Вахид.

– Тумана зацепило, – послышался голос Меньшикова.

– Куда? – задав вопрос, Антон одновременно дал сигнал рукой Банкету двигаться дальше.

– Бедро, – лаконично ответил Меньшиков. – Царапина.

Через несколько шагов Антон увидел и боевика, обстрелявшего их. Вернее, его ноги и часть спины. Голова была укрыта камнем. Очередь, и он закрутился по земле.

Между тем огонь артиллерии почти прекратился. Лишь в небе, над возвышенностью, одной стороной примыкавшей к скале, кружили «вертушки». Это говорило о том, что большинство подразделений уже либо на границах опорного, либо внутри него.

Отовсюду слышалась беспорядочная стрельба. Нужно было торопиться. Перебежав небольшую ровную площадку, вновь укрылись за камнями. Наконец Антон увидел и группу Вахида. Они так же осторожно продвигались в направлении логова бандитов.

Неожиданно где-то левее заработал пулемет. Ухнула граната. Потом еще одна.

Антон обошел огромный валун, за которым начиналась скала, и замер, увидев горизонтальную щель высотою в полуметр и длиною в несколько шагов.

Почувствовав недоброе, вскинул автомат, однако выстрелить не успел. Из глубины расщелины по нему дали очередь. Не решаясь испытывать судьбу, Антон бросил тело вправо, на землю.

– Банкет, пещера!

– Понял, – прохрипел наушник.

Одновременно справа раздался треск автоматной очереди. Антон догадался, что, подоспев, Максим разряжает магазин в расщелину.

Не теряя времени даром, он вынул из кармана разгрузки гранату, быстро распрямил усики, выдернул кольцо и метнул ее.

Нечеловеческий крик, донесшийся, словно из преисподней, был прерван вырвавшейся наружу темнотой, которая, словно перышко, подхватила Антона и понесла, переворачивая и крутя в какой-то странной пустоте…

* * *

Открыв глаза, Антон увидел покрытое снегом пространство, только на его фоне почему-то не было россыпей камней и скал. Потом его удивило, как можно видеть все это, глядя вверх. Может быть, это такое небо? Наконец стало доходить, что над ним всего-навсего белоснежный потолок. Почти одновременно с этим открытием он стал сначала медленно, затем все быстрее и быстрее вращаться. По телу пробежали мурашки, в голове отдало болью, а к горлу подступила тошнота. Зажмурившись, Антон некоторое время лежал, пытаясь понять, где он, а главное – вспомнить, что произошло перед тем, как попал сюда.

Однако сколько он ни сосредоточивался, в памяти не было ничего, кроме какого-то странного сна: огромный каменный великан плюет в него черными хлопьями, которые вырываются из полуоткрытого рта. Мысли стали причинять боль. Окончательно осознав, кто он, и придя к выводу, что ранен, Антон пошел по самому простому пути – громко и протяжно простонал.

Едва слышно скрипнули двери. Он вновь осторожно открыл глаза и увидел над собой озабоченное лицо женщины в белом халате.

– Что со мной? – не узнав собственного голоса, спросил он.

– Все нормально, – она взяла его за запястье и стала мерить пульс. – У вас очень сильная контузия.

Чтобы лучше слышать ее, Антон старался приподнять над подушкой голову. Невозможно было понять – то ли женщина очень тихо говорит, то ли он почти оглох.

– Где я?

– В Бурденко.

– Бурденко… Бурденко… Так ведь это Москва! Госпиталь. Как?! – Его обдало жаром. Он отчетливо вспомнил, что группа улетала в Дагестан. Может быть, взлетев, сразу упали, так и не добравшись до места? Сейчас часто разбиваются самолеты… Тогда где ребята?

Между тем, не обращая на его шепот внимания, женщина сделала какой-то укол в руку. Почти сразу стало легче.

Неожиданно она кого-то пригласила. Он отчетливо слышал слово «пройдите». Воздух над ним словно материализовался, и он увидел генерала Родимова. Взгляд шефа был озабоченным. Он настороженно всматривался в глаза Антона.

– Что со мной? – выдавил из себя Антон.

Генерал расцвел:

– Ожил, мать твою! – Он поправил накинутый поверх гражданского пиджака белый халат. – И даже меня узнал!

– Как я здесь…

– Короче, – Родимов потрепал его за плечо, – лежи и молчи. Тебе говорить нельзя. А как ты здесь оказался, я растолкую! В расщелине, которую вы с Банкетом решили отработать, были спрятаны тротил и пластит. Твоя граната угодила прямо в эти запасы. Получилось что-то вроде направленного взрыва, вот вы и полетали немного.

– Значит, все-таки в Дагестане были, – Антон улыбнулся тому, какие фокусы может вытворять мозг. – А я ничего не помню.

– Потом тебя Гулидов накачал всякой гадостью и прямиком – сначала «вертушкой», потом нашим же бортом – сюда.

– А Банкет где?

– В соседней палате. Только у него либо кость на лбу толще оказалась, либо мозгов меньше, но он вовсю бегает и уже требует, чтобы его выписали. Правда, руку сломал, когда падал, но, говорит, с гипсом можно и дома…

После того как Родимов ушел, появилась Регина. Она вошла в палату, бесшумно ступая, ведя за руку Сережку.

Нагнувшись, придерживая прядь золотистых волос рукой, поцеловала. Голубые глаза были печальны. Верхняя губка больше, чем обычно, приподнялась, оголяя ряд ровных и ослепительно белых зубов.

– Родимова встретила в коридоре, – выкладывая на установленную у изголовья тумбочку фрукты, заговорила она нарочито громким голосом, заранее зная, что у Антона не все пока в порядке со слухом. – Сказал, что путевки на нас оформил. Как только выпишут, съездим на пару недель, отдохнем. Ты не рад?

Антон через силу улыбнулся:

– Конечно, рад. Ты как узнала, что я здесь?

– Полынцева позвонила и все рассказала…

– Ты говорила с врачами?

– Да, – Регина кивнула и отвела взгляд в сторону. – Они считают, что тебе придется пробыть здесь не менее месяца.

– Принесешь мне одежду. – Антону вновь стало плохо, и он закрыл глаза. – Спрячу под матрац. Как только пройдет головокружение, вернусь домой.

– Ты ведь знаешь, чем это может для тебя кончиться, – в голосе жены появились нотки неуверенности. – Федор Павлович съест.

– Не съест, – успокоил ее Антон.

* * *

На светлом еще небосводе едва начали таять звезды, а над полями раздалось пение приветствующих наступление утра жаворонков, когда недалеко от южной окраины Центора-Юрта, на неширокой дороге, отделяющей село от садов, появилось два автомобиля. Работающие на самодельном бензине двигатели страшно дребезжали, при этом из выхлопных труб «Нивы» и «УАЗа» вместе с черным дымом вырывался отвратительный запах. Сбивая с пожухлой травы росу, они неторопливо доехали до русла почти пересохшего ручья с остатками дамбы и остановились. Тут же из них вышли семеро вооруженных бородачей. Трое, отделившись от основной массы, отошли немного в сторону. Бросая по сторонам изучающие взгляды, словно пытаясь на глаз определить расстояние до тех или иных предметов, они принялись что-то оживленно, но негромко обсуждать. В руках самого молодого и единственного бритого чеченца появилась карта.

– Я думаю, – пригладив пышную, отливающую синевой бороду, заговорил круглолицый кучерявый мужчина лет сорока, – один БТР они поставят так же, как мы сейчас остановили машины.

– Али, – обратился к нему сухощавый боевик, оторвавшись от карты, в которую смотрел через плечо своего товарища, – ты забыл, что у них тоже автомобили есть? Может, они их на это место поставят, а бронетранспортеры выгонят к ручью? Зачем эти гробы держать в саду, где вплотную подступают деревья? Они проскочат эту дорогу, как ветер, и выедут на открытое пространство.

– Тогда придется расстреливать из гранатометов, – заговорил молчавший до этого бандит с картой.

– Халид, здесь далеко от кромки сада, – попытался возразить бородач, которого называли Али.

– Гранатометчиков спрячем в русле ручья, – перебил его, несмотря на свой возраст, Халид. – Он достаточно глубокий. Да и уйти по нему не составит труда.

Халид Байханов, один из самых молодых и одиозно настроенных полевых командиров, слыл среди чеченцев хитрым, умным и бесстрашным воином. В свои тридцать пять он спокойно управлял отрядом, в котором некоторым моджахедам было далеко за пятьдесят. Его можно было отнести к категории тех последних чеченцев, которые успели получить блестящее образование. Закончив перед самой войной Ростовский государственный университет, он умудрился несколько лет проучиться в Англии. Впрочем, и стоящие сейчас рядом Али Ацаев и Султан Дадаев не сильно отставали от своего командира. Оба имели за плечами грозненский политех, который окончили гораздо раньше его. Можно сказать, что, подбирая себе помощников, Халид основной упор делал именно на образованность. Сейчас со своим штабом он прорабатывал детали предстоящей операции по захвату представителей экспертной комиссии из Германии, уже довольно длительный срок работающей в Чечне. Надо ли говорить, как нежелательно для России причинить неприятности одному из самых дружественных европейских государств. Это не какой-то там фонд Сороса или ОБСЕ, которые, кроме головной боли, ничего не приносят. Немцы приехали с реальными предложениями по улучшению политической обстановки на Северном Кавказе, причем не на словах, а на деле уже доказали это. Готовятся к подписанию несколько договоров по долгосрочным проектам в области химической промышленности и реконструкции ряда нефтеперерабатывающих предприятий, а по сути – их восстановлению.

Изначально идея этого мероприятия принадлежала не ему, как, впрочем, и большинства других акций. За всеми крупномасштабными и громкими операциями, которые он в разное время провел, стояли представители западных спецслужб, чьи интересы совпадали с его. Никто по разным причинам не хотел мира в Чечне. Но об этом, кроме Халида, знал лишь один человек в отряде. Им был Али. Именно он являлся связующим звеном между своим командиром и сотрудником миссии ОБСЕ Крисом Лайненом, который периодически делал дорогие заказы. В свою очередь Крис, с которым он познакомился еще в Лондоне, также выполнял чужие приказы.

Несмотря на довольно высокий статус делегации, на которую началась охота, изюминкой лично для Халида был все же полковник Крайнов Виктор Александрович. Молодой и перспективный офицер ФСБ в силу большой значимости приехавших из Германии людей лично сопровождал по Чечне делегацию.

С Крайновым Халид давно мечтал встретиться. Прошлой осенью этот офицер руководил операцией по разгрому отряда, которым командовал старший брат Халида. Он же лично допрашивал его, впоследствии дав комментарии по телевидению. В общем, полковник занимал заметную и довольно высокую должность в группировке, чтобы его исчезновение не осталось незамеченным. В довесок к этим людям были и телевизионщики.

Месяц наблюдения за всей этой публикой убедили Халида, что предложенный Крисом план вполне реалистичен, тем более сейчас, когда делегация и люди, занимающиеся обеспечением ее безопасности, расслабились. Время пребывания немцев в России подходило к концу, и на фоне относительного затишья в республике провернуть задуманное не составит труда.

План созрел быстро. Уверенные в себе представители делегации, перемещаясь по Чечне, реагировали на любой сигнал. Они спокойно отклонялись от основных маршрутов и по просьбе старейшин могли посетить глухой горный аул, как казалось, для решения спорного вопроса. На самом деле все от того же Криса Халид узнал, что основная цель таких действий – более детально изучить обстановку в республике. Увидеть все собственными глазами и, как говорится, пощупать руками. Так было, когда в Нижние Курчали, вопреки обещаниям, не завезли пенсии старикам и гуманитарный груз. Находясь в сорока километрах от этого селения, глава делегации настоял посетить его. Они работали по горячим следам, в чем никаких препятствий со стороны российских военных не чинилось. Два джипа делегации и журналистов сопровождали три бронетранспортера с хорошо подготовленными бойцами. Кроме того, в любой момент Крайнов мог вызвать авиацию. Али знал: для обеспечения работы немцев на аэродроме в Ханкале постоянно дежурило звено вертолетов огневой поддержки.

Завтра комиссия должна посетить Бачи-Юрт, это в полутора километрах от места, где сейчас находился со своими людьми Халид. В разгар встречи с местным населением один из старейшин заявит, что в этот район недавно приезжали странные грузовики под усиленной охраной военных. Местных жителей, случайно оказавшихся поблизости, прогнали, после чего в течение ночи что-то сгружали в заранее вырытую яму. Старик выдвинет предположение об очередном «тайном захоронении» чеченцев, погибших в ходе зачистки в одном из районов республики.

Какая последует за этим реакция, Халид знал. Представители делегации захотят воочию убедиться в правдивости сказанного. Крайнов будет вынужден выполнить их требование. Для начала он отправит в село разведку, которая одновременно осмотрит и место предполагаемого захоронения. Не обнаружив ничего подозрительного, сюда потащат немцев.

У людей Халида будет всего двадцать минут, чтобы уничтожить сопровождение и, взяв заложников, выдвинуться в сторону гор. Именно столько понадобится русским, чтобы перебросить сюда уже первую мобильную группу. Но это самое неблагоприятное развитие событий может стать следствием работы Крайнова. Сейчас Султан Дадаев, Али Ацаев вместе с Халидом решали, как устроить все таким образом, чтобы этого не произошло.

– Его придется ранить, – высказался Султан. – Так, чтобы какое-то время он думать забыл про свои обязанности. Для этого нужен снайпер.

– Какая у него станция? – пропустив слова помощника мимо ушей, нахмурился Халид.

– Небольшой спутниковый телефон, – вздохнул Султан, отвечающий в отряде за разведку.

– У нас есть люди, способные одним выстрелом расколоть такую цель? – Халид выжидающе уставился на Султана.

Тот неопределенно пожал плечами:

– А зачем? Ведь ты говорил, что журналист обещал помочь.

Халид зло сощурился:

– Он репортер. Это такой придурок, что бегает с аппаратурой и все снимает. При этом постоянно находится с журналисткой. Они ездят на машине, а Крайнов на БТР. У него может не получиться. Что тогда?

– Такие деньги ему платим, – не выдержал Али и сплюнул. – За что?

– Мы платим их за дело, – Халид осуждающе посмотрел на Али. – Или ты забыл, сколько информации он передал нам? Ёзес помогал еще моему брату.

– После того как мы выведем из строя бронетранспортеры, спутниковый телефон останется единственным средством, при помощи которого Крайнов может сообщить о нападении, – цокнул языком Али.

– Вопрос решен, – Халид снизу вверх посмотрел на Султана. – Если у прибалта ничего не выйдет, значит, полковник на твоей совести. Только учти, он нужен мне живой.

– Вы еще забыли, что в селении могут найтись люди, которые попытаются сообщить о перестрелке в Курчалой, – не унимался Али, продолжая перечислять возможные накладки.

– Пока милиция разберется, что к чему, мы будем уже далеко, – отмахнулся Халид. – Я вообще ее всерьез не воспринимаю.

– Там расположился взвод кадыровцев, – напомнил Султан.

Некоторое время Халид задумчиво смотрел на карту, затем поднял на него взгляд:

– Все равно, времени у нас будет достаточно.

* * *

Родимов сдержал слово, и Филиппов вместе с семьей сразу после выписки оказался в доме отдыха Министерства обороны, расположенном в Подмосковье. Однако Регина с сыном смогли провести там лишь неделю. Возникли трудности в банке, где она работала, и ей пришлось уехать. Поначалу Антон тоже собирался отправиться вместе с семьей в Москву, но Регине удалось убедить его не делать этого.

– Я с утра до вечера на работе, Сережка в яслях, что ты будешь делать один в пустой квартире? – выдвинула она основной аргумент.

Вспомнив, как в период таких авралов супруга даже берет работу на дом и до полуночи сидит за компьютером, Антон нехотя согласился.

Немаловажную роль сыграл Родимов, вполне серьезно заявивший, что ему не нужны недолечившиеся офицеры.

Так они на пару с Банкетом продолжали проходить реабилитационный период. Утро начиналось с зарядки, потом завтрак, дальше шли назначения врачей. Массажные кабинеты, электрофорез, ЛФК, барокамера, ванны и многое другое делали дом отдыха похожим на обычный госпиталь. Даже обслуживающий персонал ходил здесь в белых халатах и шапочках.

После обеда можно было заняться по своему плану. Обычно Антон либо спускался в бассейн, либо брал лыжи и совершал многокилометровую прогулку по лесу. Банкет тягал железо в спортзале или валялся с книжкой на кровати.

В субботу и воскресенье процедур не было. Решив вопрос с главврачом, Антон собрался навестить в выходные семью. До станции было около трех километров. Узнав расписание, ближе к вечеру он направился на электричку.

Была пятница. Конец рабочей недели и начало весны. Большинство работников дома отдыха спешили домой. Вереница молоденьких медсестер, женщин постарше и всего несколько мужчин двигались по неширокой, протоптанной в снегу тропинке, петляющей между гигантских сосен. Уже отчетливо был слышен шум составов, когда шедшая впереди него девушка в коротком полушубке и вязаной шапочке, ойкнув, рухнула в сугроб.

Антон помог ей подняться, однако едва она встала на ноги, как тут же присела.

– Кажется, ступню подвернула.

– Вам далеко ехать?

– Прилично, – закусив губу, она кивнула и посмотрела назад. – Наверное, придется возвращаться.

При этом от внимания Антона не ускользнуло, что, говоря это, девушка едва не заплакала. Несмотря на сумерки, было видно, как на глазах заблестели слезы.

– Ну не стоит так убиваться из-за того, что не попадете домой на выходные, – Антон снял перчатку и вытер ей щеки. – Я помогу вам вернуться, а сам еще успею на последнюю электричку.

– Вы не понимаете, – незнакомка всхлипнула. – У меня дочь. Она с мамой. Мы почти не видимся. А вчера у нее был день рождения, который решили перенести на завтра. Ей ведь ничего не объяснишь, всего пять лет…

– Хорошо, – Антон на секунду задумался, потом посмотрел на часы, одновременно отойдя с тропинки, чтобы пропустить спешащую на электричку бабульку. – Где вы живете?

– На углу Годовникова и Мурманского проезда…

– Ничего себе, – с трудом вспомнив, где это, присвистнул Антон. – Почти Рижский вокзал.

– А вы хорошо Москву знаете, – удивилась она. – Или живете в этом районе?

– Живу я как раз на другом конце города, – Антон решительно взял ее под руку. – Ну что же, поехали.

– Да бросьте вы! – девушка сделала робкую попытку освободиться. – Доковыляю обратно, переночую в ординаторской…

– Как вас зовут? – не дал ей договорить Антон.

– Лика, – после небольшой паузы ответила она.

– Ничего страшного, Лика, не случится, если я вас все-таки провожу, – с этими словами он осторожно двинулся в направлении станции.

Только в электричке Антону удалось как следует разглядеть свою попутчицу. У нее были зеленые глаза и маленький вздернутый носик. Странный изгиб губ создавал впечатление, будто она едва заметно улыбается. Лика была брюнеткой и чем-то напомнила Антону его первую жену.

В Москве пришлось отказаться от мысли воспользоваться такси. Денег у обоих было в обрез, поэтому, пересев на метро, доехали до станции «Алексеевская».

Лика практически не могла наступать на ногу. Однако отказалась от предложения Антона посетить травмпункт:

– Я сама врач и прекрасно знаю, какой будет диагноз, – улыбнулась она одними глазами. – Сейчас за выходные ванночки, а в понедельник повязка – и на работу.

Дом, в котором жила Лика, был старой постройки и имел пять этажей. Лифт не работал. Подхватив ее на руки, Антон легко поднялся на четвертый этаж и поставил ее у дверей. Однако в последний момент почувствовал головокружение.

– Вам плохо? – насторожилась она, вставляя ключ в замочную скважину.

– Ничего, сейчас пройдет, – отмахнулся он.

Неожиданно дверь открылась.

– Мама, что случилось?! – глядя на заплаканное лицо невысокой женщины, Лика всплеснула руками.

– Боров твой бывший привалил на именины, – она всхлипнула и только тут увидела рядом с дочерью постороннего.

– Это Антон, – перехватив ее взгляд, пояснила Лика. – А это моя мама, Клавдия Ивановна, – быстро представила Лика женщину, и тут же ее лицо вновь сделалось озабоченным. – И что он делает?

– Как всегда, пьяный, сидит перед телевизором. Меня хает, про тебя ребенку гадости рассказывает…

– Ну, я ему сейчас…

Лика попыталась отстранить мать, чтобы пройти в дом, но Антон поймал ее за локоть:

– Что за боров?

Она отмахнулась и прошла в прихожую.

Антон, чувствуя, что в этом доме не все в порядке, проследовал за ней.

– Бывший муж Лики, Валера, – пояснила мать. – Два года как развелись. Пьет, потом приходит и начинает издеваться. Постоянно деньги качает на водку. Грозится, если не дадим, ребенка украдет… Да вон посмотрите, – мать бесцеремонно задрала рукав кофточки Лики, которая уже успела снять полушубок.

– Мама! – женщина смутилась, однако Антон успел разглядеть на предплечье огромные лиловые синяки.

– Это он ее схватил и в ванну, будто топить собрался. Насилу отбила.

– А в милицию пробовали обращаться? – спросил Антон, чувствуя, как его охватывает злость.

– Участковый с ним в одном классе учился…

– Понятно, – Антон с решительным видом отодвинул Клавдию Ивановну в сторону и шагнул в квартиру.

В гостиной в глубоком старинном кресле, напротив телевизора, вытянув неимоверно длинные ноги, сидел довольно крупный мужчина.

– Ну что, сучка твоя приехала? – не оборачиваясь на шум открывшейся двери, хмыкнул он, подумав, что в комнату вошла мать Лики.

– Нет, – спокойно ответил Антон, с невозмутимым видом оглядывая интерьер. – Это ее кобель. Причем с очень острыми зубами.

Валерик взлетел из кресла, словно ошпаренный. Глаза округлились, в уголках губ появилась пена:

– А-а, – протянул он, – проститутка! Не успели развестись, она уже мужиков домой водит. Мало ей в доме отдыха!

В соседней комнате заплакал ребенок.

– Ты, Валера, забудь сюда дорогу, – спокойно заговорил Антон, подходя к громиле ближе. – Я теперь здесь живу. И к этой женщине ты никакого отношения не имеешь, как, впрочем, и к квартире. Вот и сейчас по тебе статья плачет – «незаконное проникновение в чужое жилище»… Тебя ведь никто не приглашал? А завтра я еще твоему дружку участковому мозги вправлю, чтобы в следующий раз он с рук тебе такие вольности не спускал…

Он не успел закончить. Переварив услышанное, бывший супруг Лики пришел в ярость. Шагнув к неожиданно появившемуся заступнику и сопернику в одном лице, он попытался двинуть ему в челюсть. Причем Антон сразу понял, что парень умеет хорошо драться.

Кулак попал в открытую ладонь офицера. Пальцы тут же, словно тиски, сжались. Левой рукой Антон ткнул Валерика под ребра, аккурат в печень, после чего перехватил его запястье. Мгновение, и бугай полетел на пол под звуки своих рвущихся связок и хруст выворачиваемых суставов. Охнув так, что наверняка было слышно на улице, он с грохотом растянулся на ковре.

– Где его вещи? – Антон присел на корточки перед скорчившимся Валериком и посмотрел на стоящих в дверях Лику и Клавдию Ивановну.

Те пребывали в оцепенении. Первой пришла в себя Лика:

– Что вы наделали?! – Ее нижняя губка затряслась. – Он теперь меня совсем убьет…

– У него во дворе дружки, – испуганно прикрыв ладонью рот, едва слышно прошептала Клавдия Ивановна. – В седьмой и тридцатой квартире. Такие же лбы…

– Где его одежда? – уже более настойчиво повторил Антон.

Лика вышла в прихожую и, с минуту повозившись, внесла в комнату куртку и лыжную шапочку. Подхватив изнывающего от боли Валерика под мышки, Антон выволок его в прихожую, после чего, открыв дверь, выбросил на площадку. Следом полетела и куртка с шапочкой.

– У вас найдется для меня место? – отряхивая руки, Антон развернулся в сторону изумленных женщин. – Я намерен разобраться с этой тенью отца Гамлета и его дружками до конца…

* * *

Генерал Родимов прошел вдоль построившихся в одну шеренгу офицеров, внимательно осматривая снаряжение. Под ногами хрустел подтаявший за день и сейчас снова схватившийся морозцем снежок. Дойдя до стоящего в самом конце строя Меньшикова, развернулся на сто восемьдесят градусов и посмотрел в поле. Солнце, нависшее над самым горизонтом, било прямо в глаза. Местами, где снежный покров был тонок, оно разъело его до земли, и сейчас огромное пространство, упирающееся в виднеющийся на горизонте лес, пестрело грязно-желтыми пятнами.

Спецназовцы были экипированы для выполнения учебно-боевой задачи пистолетом, ножом и, в зависимости от штата, винтовкой ВСС (винтовка снайперская специальная) «винторез» либо автоматом. Две гранаты в кармашках разгрузки. На всю группу всего три цели, причем одна ложная – женщина с ребенком. Расположены на дистанции протяженностью в шесть километров. Непосредственно сам маршрут начинается от кромки леса, до которой нужно еще добежать, в сторону болот.

Сейчас Родимов размышлял, рвануть вместе с офицерами либо забраться на теплую вышку и оттуда наблюдать за ходом занятий. Спецназовцев он будет видеть только в момент их выхода к препятствиям, где установлены видеокамеры. Остальная информация о прохождении контрольных точек и поражении целей идет на пульт.

– Как хорошо быть генералом, – не выдержал Дрон и толкнул стоящего сбоку Шамиля.

Чеченец такой песни не знал и понятия не имел, к чему клонит Василий, поэтому некоторое время удивленно смотрел на капитана, а потом спросил:

– Почему?

– О чем это вы там кудахчете? – насторожился Родимов.

– Да вот говорю – повезло Филиппову с Банкетом, поразбивали головы, теперь отдыхают, – нашелся Дрон.

Вместо ответа Родимов вынул из нагрудного кармана секундомер и скомандовал «вперед».

Группа практически бесшумно двинула по петляющей между окопами, разного рода капонирами и рвами дороге.

В головной дозор ушли Шамиль и Иса. Замыкающим двигался Полынцев.

Проводив их взглядом, генерал поднялся на вышку:

– Включи видеоконтроль прохождения препятствий.

Сидевший за пультом прапорщик пощелкал тумблерами, и на установленном под потолком над огромным окном мониторе высветилась «скала», затем «разрушенный дом». В конце концов экран поделился на четыре части – по количеству назначенных сегодня генералом препятствий.

Группа шла ровно. Не сработало ни одной сигнальной мины, дружно и организованно преодолели полосу инженерных заграждений. «Колючка» в сочетании с малозаметным препятствием в виде спиралей из тонкой проволоки достаточно серьезно даже на полигоне, если учесть, что и там не обошлось без сигнальных мин. Однако генерал хорошо видел, как шедший первым Шамиль подал знак рукой «всем стой – мины». Пока он снимал растяжку, разведчики, рассредоточившись, вели наблюдение каждый в своем секторе.

Выскочила первая цель. Сделанный из прорезиненной ткани муляж «духа» с автоматом, мгновенно заполненный сжатым воздухом, сник после выстрела Джабраилова. Двинули дальше.

– Неинтересно за вашими парнями наблюдать, – зевнул прапорщик. – Как роботы. Будто знают, что, где, когда…

– Это тебе неинтересно, – генерал усмехнулся. – Я уже семь грубых ошибок нашел. Будет им завтра выходной…

– Да, – протянул прапорщик. – Не перестаю вам удивляться. Одна из лучших групп. По крайней мере, через меня проходят практически все подразделения Генерального штаба, и я однозначно заявляю: с вашими может тягаться только «Тень». Да и потерь у вас меньше, чем у других…

– Поэтому и меньше, что вот так вот, – генерал кивнул на монитор, – все свободное от командировок время.

– Тоже верно.

Прапорщик замолчал, наблюдая за происходящим на экране монитора. Группа как раз вышла в зону работы видеокамеры, которая стояла у «скалы». Высотой с пятиэтажный дом вертикальная стенка ничем не отличалась от настоящей скалы – с выступами, трещинами и узкими площадками. Даже материал – гранит, закрепленный на выполненном из монолитного бетона основании, – везли при постройке этого препятствия аж из Пятигорска.

Разведчики проворно начали карабкаться вверх. Сразу после спуска они должны выполнить упражнение огневой подготовки для стрелкового оружия. Родимов знал, что после такого испытания руки будут ходить ходуном, пот застилать глаза. В совокупности с тяжелым дыханием все это очень сильно снижает результаты стрельбы, если не сводит их к нулю.

Первая пара, Джин и Туман, уже спустились по веревкам с другой стороны и, выбежав на огневые рубежи, приготовились к стрельбе. Появились «грудные» фигуры. Две короткие очереди, и мишени исчезли.

Неожиданно генерал побледнел, а прапорщик подскочил на стуле. Капитан Меньшиков, шедший в последней паре с Дроном, добравшись почти до середины «Скалы», сорвался и полетел вниз, по пути ударившись об один из искусственных выступов.

Дрон начал спуск. Видимо, перед этим он связался по переговорному устройству с группой, потому что Джин и Туман прекратили стрельбу и спешили обратно, к Меньшикову, рядом с которым уже суетился Гулидов.

– Родник, это Туман, – раздался голос капитана в установленном в пульте динамике. – У нас ЧП. При попытке преодолеть препятствие номер два сорвался капитан Меньшиков…

– Вижу, – генерал взял в руку микрофон стационарной радиостанции. – Даю команду на возвращение.

– Ну что, – надевая шапку, засуетился прапорщик. – Я отправлю эвакуационную группу на БТР…

– Сядь, – Родимов нахмурился. – Они знают, как поступать в таких случаях. А бронетранспортер пусть стоит там, где стоял.

– Так ведь, – прапорщик растерянно захлопал глазами, – вдруг ему срочная помощь нужна?

– Там есть, кому ее оказать, – не сдавался Родимов.

Между тем разведчики срубили две сосенки, очистив от веток, натянули на них бушлаты, вставив стволы через рукава, застегнули пуговицы. Гулидов в это время наложил шины, после чего Меньшикова осторожно переложили на импровизированные носилки и двинулись в обратном направлении. Спустя двадцать минут группа по всем правилам совершения пешего марша вернулась к вышке, возле которой уже стояла санитарная машина.

– Что с ним? – генерал вопросительно посмотрел на Гулидова.

– Перелом голени, – доктор смахнул с ресниц иней. – Закрытая черепно-мозговая травма, множественные ушибы мягких тканей. Точнее скажут в госпитале.

– Понятно, – генерал вздохнул. – Грузите в машину.

– Зверь, – глядя вслед направляющемуся к своей «Волге» Родимову, покачал головой прапорщик. – У меня для таких случаев БТР под парами стоит, а он не разрешил парня вывезти…

– Разве может твой бронетранспортер сравниться с двумя офицерами спецназа и самодельными носилками? – усмехнулся Дрон, устало опускаясь на корточки. – Да и топлива нам не надо…

– Ладно, хватит болтать, – Полынцев забросил автомат за спину. – Что у нас завтра?

– По идее, выходной, но шеф решил нам напомнить, кто и чем сейчас командует в Чечне, – Дорофеев сплюнул. – Скоро заставит запоминать количество прыщей на задницах этих уродов. Я биографии полевых командиров лучше их родителей знаю.

– Говорит, обновился там этот контингент, – возразил ему Полынцев.

Еще пару минут поговорив, приводя дыхание и пульс в порядок, разведчики-диверсанты направились в сторону учебных корпусов.

* * *

Лика едва могла ходить, поэтому уборкой посуды после ужина занималась Клавдия Ивановна. Женщина была страшно взволнована и напугана тем, что произошло мужду бывшем мужем дочери и ее новым знакомым. С кухни то и дело доносились вздохи и едва слышные причитания. По квартире распространился запах валерианы.

Антон занял место, где недавно сидел Валерий, и включил телевизор. Наложив компресс, Лика устроилась на диване, забравшись на него с ногами.

– Зря я втянула тебя в эту историю, – она с сожалением вздохнула и внимательно посмотрела на Антона. – Они будут тебя караулить. Вот увидишь.

– А что, такое уже было? – спросил он.

– Да, – она провела рукой по забинтованной лодыжке. – У меня есть брат. Мама как-то ему пожаловалась. Он поступил примерно так, как ты, – набил Валерику морду и выставил за дверь. Так тот его с дружками утром во дворе подкараулил. Очень сильно избили, – она покачала головой. – С тех пор он сюда не приезжает.

– Не волнуйся за меня, – Антон встал и пересел на край дивана. – Завтра у твоего Валеры отшибет память. Он забудет сюда дорогу, а его дружки прекратят ему помогать.

– Ты гипнотизер? – Она через силу улыбнулась и неожиданно положила голову Антону на плечо. – Мы вызовем милицию, и ты уйдешь.

Но Антон уже не воспринимал того, что она говорила. От близости молодого женского тела сердце учащенно забилось. Осторожно он провел ладонью по ее голове. От распущенных волос исходил аромат ромашки и мяты. Взяв ее за подбородок, он впился в ее губы, почувствовав, как сладкая истома прокатилась по всему телу, а голова закружилась. Лика медленно стала заваливаться на спину, одновременно расстегивая на груди Антона рубашку. Мгновение, и ее рука скользнула по мускулистому торсу, а поцелуй стал еще крепче и жарче. Казалось, она потеряла рассудок. Закрыв глаза и тяжело дыша, молодая женщина не прекращала раздевать Антона.

– А если мама зайдет? – прошептал Антон.

– Нет, – выдохнула она.

Антон осторожно стянул с нее блузку и впился в нежно-розовый сосок.

– Погоди, – почти простонала она и, выскользнув из его объятий, встала. – Надо разложить диван и застелить постель…

Проснувшись, когда за окном загремели первые трамваи, Антон долго лежал, не меняя положения, и наблюдал, как медленно серый квадрат окна становится все светлее.

На душе было скверно. Во-первых, он чувствовал себя виноватым перед Ликой, у которой, судя по бурно проведенной ночи, теперь возникнет к нему привязанность, а вместе с ней и разочарование. Ведь он женат. Во-вторых, неизвестно, как воспримет его исчезновение Регина. Сотовый он оставил Банкету, и она наверняка уже в курсе, что он отправился в Москву. Можно, конечно, предупредить Родимова, и тот скажет, будто Антон ночевал у него, но как-то не хотелось посвящать в эту интрижку генерала. Да и неизвестно еще, чем закончится разговор с Валериком. Судя по реакции Клавдии Ивановны, парень без царя в голове. Может сутками караулить редких гостей Лики, продолжая считать ее своей собственностью.

Вскоре в соседней комнате скрипнула дверь. В ванной зашумела вода. Почти сразу Лика открыла глаза. Томно потянувшись, взъерошила на голове Антона волосы и села. Пощупала ногу, потом пошевелила ступней. Поморщилась:

– Сегодня лучше.

Антон взял ее за спину и попытался притянуть к себе.

– Не надо, – Лика встала и накинула халат. – Пора вставать. – Нагнувшись, она чмокнула его в губы и направилась прочь.

Пока Антон пил кофе, Клавдия Ивановна разглядела во дворе Валерика с дружками. Они сидели в стареньком «Опеле», подогнав его почти вплотную к подъезду.

– Что я говорила! – причитала она. – И ведь никакой управы на них нету.

Антон чувствовал себя спокойно. Стрелять сейчас в него никто не будет, а все остальное – мелочи. Причем, если судить по бывшему супругу Лики, его дружки такие же, как и он, алкоголики. Вполне возможно, что и эту ночь компания пропьянствовала, «готовясь» проучить обидчика своего кореша.

– Но они стоят возле подъезда… Как… Это уже не первый раз, – донесся из соседней комнаты голос Лики.

Антон понял, что перепуганная женщина звонит в милицию, и встал из-за стола. Когда он вошел, Лика уже закончила говорить. Стоя у окна, готовая расплакаться, она кусала нижнюю губку.

– Сказали, мало ли кто там стоит, – она всхлипнула. – Будет, говорит, драка, приедем, а так – нечего беспокоить по пустякам.

– Я же просил тебя никуда не звонить, – Антон разозлился. – Выйду, закрывайтесь и сидите. Если потом твой Валерик будет спрашивать, кто я, скажешь – жених…

С трудом отбившись от двух женщин, которые рвались проводить его до метро, Антон легко сбежал по лестнице, толкнул дверь подъезда и, не сбавляя шага, направился к «Опелю».

Передняя правая дверь открылась, и навстречу выбрался Валерик. Лицо было изрядно помятым, волосы торчали в разные стороны. Было заметно, что он мучается с глубокого похмелья.

– Я тебе вчера сказал, чтобы ты близко к дому не подходил? – Изобразив на лице ярость, Антон схватил его за запястье и локтевой сгиб, надавив пальцами на болевые точки. Мгновение, и парень, обезумев от боли, взвыл, опускаясь на корточки. Двинув негодяю ногой в челюсть, Антон вынудил его подняться и со всего размаха приложил лицом о верхнюю кромку дверцы. На стекло брызнула кровь.

В это время с другой стороны выскочил еще один. В руке была монтировка. Третий остался в салоне.

Отбросив в сторону бесчувственное тело Валерика, Антон бесцеремонно запрыгнул на капот машины, встал на крышу, оставляя глубокие вмятины на металле, и прыгнул на забияку сверху, с легкостью отбив выставленный навстречу кусок железа. Под весом Филиппова парень сложился пополам и рухнул на землю.

Схватив его пальцами за нижнюю губу, Антон в мгновение ока перевел взревевшего от боли дружка Валерика в горизонтальное положение и подтянул к себе:

– Запомни, сучок, если ваш собутыльник даже после этого урока попрется к моей Лике, – он метнул взгляд на машину, отчего третий подельник быстро захлопнул дверцу, – даже без вас, перестреляю всех. Понял?!

Несчастный, вздрогнув, присел и мелко затрясся.

Двинув ему ступней по голени, Антон отряхнулся и как ни в чем не бывало направился прочь со двора.

Глава 2

Полковник Крайнов проснулся по своему обыкновению в начале шестого. Несмотря на то, что с инструктажа в штабе группировки, где располагался отдел, приехал лишь в первом часу ночи, спать не хотелось. Немного знобило. В комнате было прохладно.

Начало весны. В садах распустились почти все деревья. Это время года в Чечне он не любил. Не знаешь, какая будет погода. Оденешься легко – замерзнешь, натянешь зимний бушлат – спаришься.

Осталось несколько дней работы с делегацией, и все. Немцы уедут. Начнутся будни. Расследования, работа с агентурой, бумагами. Непонятно, где легче. Кататься по Чечне с бюргерами – занятие тоже не из приятных. Лезут куда ни попадя. Головой крутить приходится на триста шестьдесят градусов. Того и гляди кого-нибудь уволокут или пристрелят.

В принципе все это время находясь рядом с делегацией и став, по существу, ее тенью, Крайнов занимался и текучкой. Как и прежде, готовил отчеты и планы, проводил совещания с подчиненными. Благодаря немецкой педантичности и строго регламентированному графику работ во второй половине дня он обычно уже был свободен.

Ронни Фогль, высокий сухощавый мужчина с копной седых волос, как председатель комиссии ближе к вечеру собирал у себя в номере своего помощника Оливера Вольфа, молодого упитанного мужчину в очках, и Биргит Герг. Бальзаковского возраста рыжеволосая немка, кроме всего, выполняла функции переводчика. До ужина они работали с бумагами, что-то оживленно обсуждая и постоянно названивая в Берлин. Иногда к ним присоединялась Татьяна Тихонова. Журналистка со знанием немецкого была в командировке вместе с фоторепортером Ёзесом Павлусом. Невысокого роста тридцатилетний латыш словно тень преследовал Тихонову. Было заметно, что за время командировки у них сложились более чем деловые или даже дружеские отношения.

Только из-за этих пяти человек на протяжении месяца в поте лица трудятся почти пятьдесят солдат и офицеров во главе с Крайновым, обеспечивая их безопасность.

Задача немцев – примерно оценить масштабы разрушений, выбрать и осмотреть остатки предприятий, пригодных для инвестиций, собрать максимум информации о политической обстановке. Немцев интересовало буквально все. Возможно ли повторение крупномасштабных боевых действий, желает ли местное население жить в составе России, как относятся военные к чеченцам, имеются ли факты геноцида. Все это в полной мере может повлиять на принятие окончательных решений о помощи. Основной задачей этой тройки была подготовка почвы для приезда более крупной и наделенной большими правами делегации. К сегодняшнему дню Минпром Чечни должен был окончательно подготовить четыре инвестиционных проекта, варианты которых Ронни Фогль увезет через несколько дней с собой для ознакомления.

Еще немного полежав, Крайнов решительно встал. Несколько раз присел, вытянув перед собой руки, и, схватив висевшее на спинке кровати полотенце, направился в ванную, ломая голову, есть ли вода.

Гостиница была оборудована на территории бригады внутренних войск и сдана всего месяц назад. Она представляла собой четыре двухместных номера на втором этаже приспособленного под казарму здания. Пахло свежим цементом и краской. Мебель с грубо нанесенными инвентарными номерами выглядела почти новой.

Вода, к счастью, была. Ржавая и сильно воняющая хлоркой, она едва текла из никелированного крана, оставляя в раковине грязно-желтый след.

Приведя себя в порядок и одевшись, Крайнов направился на завтрак, после которого нужно было проинструктировать взвод сопровождения, а заодно проверить внешний вид и состояние бойцов.

Сегодня они выдвигаются в Бачи-Юрт. Но об этом он на инструктаже говорить, по своему обыкновению, не будет. О цели поездки и пункте назначения сообщит непосредственно перед выездом командиру взвода Машутину и его заместителю сержанту Тяжелкову. Этого достаточно.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – старший лейтенант чистил у входа ботинки и при появлении шефа выпрямился.

– Доброе утро, – особист протянул коренастому круглолицему офицеру руку.

Обменявшись приветствиями, они направились через плац в сторону столовой, где уже вовсю шел завтрак.

– Немного осталось нам вместе работать, – Крайнов похлопал Машутина, который был на голову ниже его, по плечу.

– Что-то подозрительно гладко мы этот месяц прожили, – неожиданно сказал Машутин. – Как бы под конец чего не вышло…

– Брось, – Крайнов сплюнул через левое плечо. – Накаркаешь.

– Считайте, уже накаркал, – Машутин посмотрел на часы. – Вчера уже к КПП подъезжали, когда насос высокого давления на «триста седьмой» полетел. Тяжелков с механиками всю ночь менял.

– Почему мне ничего не сказали? – Они уже дошли до устроенной в нескольких лагерных палатках столовой, и Крайнов остановился.

– А смысл? – Машутин виновато развел руками. – Все равно пришлось бы ремонтировать. Других машин нет. Одни в ремонте, другие на блокпостах или ушли на сопровождение. Остались только назначенные в бронегруппу, но они в постоянной готовности…

Откинув полог, вошли в первую палатку. Здесь питались офицеры и прапорщики. Разницы между тем, что подавали к столу им и солдатам, не было. Завтрак, обед и ужин из одного котла. Просто скатерти были почище и вместо алюминиевых тарелок – фаянсовые.

Кроме дневального, стоящего рядом с установленной посередине палатки железной печкой, еще никого не было. Заняв место за самым дальним от входа столиком и дождавшись, когда перед ними выставят тарелки с овсянкой и чай, Крайнов продолжил начатый разговор:

– Я тебе устал напоминать, – он метнул настороженный взгляд в сторону дневального, – у нас нет мелочей. Доклад по любому поводу. У солдата прыщ вскочил, не может ехать, – ко мне. Я найду замену. Отвалилось что на машине – тем более. Но три бронетранспортера и определенное приказом командующего количество личного состава должно быть рядом с делегацией. Как это будет решаться – уже не твои проблемы. А ты вместо того, чтобы дать бойцам отдохнуть, заставил их всю ночь возиться с металлоломом. Тем более привлек к работе людей, от которых напрямую зависит боеготовность. Надо же, механики и замкомвзвода без отдыха! Они вчера намаялись…

– Виноват, – Машутин опустил глаза. – Больше не повторится.

Спустя час два джипа «Тойота» в сопровождении трех БТР выехали за ворота КПП. Медленно, переваливаясь с боку на бок, протиснулись между лежащими на дороге бетонными блоками и, набрав ход, двинулись к выезду из города. Первым ехал БТР внутренних войск, за ним милицейский «УАЗ», каждый день встречающий их у выезда с территории части, затем машины делегации и журналистов. Колонну замыкали еще два бронетранспортера с сидящими на броне бойцами.

Солнце едва приподнялось из-за горизонта, превратившись из алого в ослепительно серебристый диск. В низинах было свежо, на возвышенностях уже припекало. Мимо проносились сады и зеленеющие всходами поля. Однако весенние краски и тепло не особо радовали. Было во всем этом что-то настораживающее. Приход на эту землю весны означал начало нового этапа обострения обстановки. Боевики, словно черви, почувствовав тепло, начинали вылезать из своих нор.

Сразу после выезда из Грозного в направлении предгорья Крайнова постоянно охватывало волнение. Около получаса до Цоцен-Юрта им придется ехать по довольно враждебной местности. На большей части этого отрезка пути вплотную к проезжей части с двух сторон подступал густой кустарник, именуемый «зеленкой». Дальше маршрут не казался таким опасным. Гелдагена, Курчалой, Майртуп. На въезде и выезде из этих сел располагались блокпосты либо ОМОНа, либо армейцев. Сами села находились всего в нескольких километрах друг от друга. Нападение в таких местах на колонны стало большой редкостью. Кроме того, с рассветом дорогу проверяли саперы.

Наконец въехали в Бачи-Юрт. Довольно большое село почти не было тронуто войной. Утопающие в зелени кирпичные дома, высокие металлические заборы. Все было ухожено, сияло свежей краской.

Миновав ручей, деливший село пополам, стали занимать позиции по утвержденной Крайновым схеме. Один бронетранспортер проехал в дальний конец улицы, с него сразу спешились солдаты. Двигавшийся последним съехал на обочину. Машины с делегацией, БТР с Крайновым и милицейский «УАЗ» остановились у здания поселковой администрации.

Здесь уже собрался народ. В основном старики.

С дежурными улыбками на лицах немцы выбрались из машины и направились в здание, над входом которого красовались флаги Российской Федерации и Чеченской республики. Зеленый материал выглядел слегка выгоревшим на солнце, в отличие от помятого и нового триколора, и можно было смело утверждать, что последний вывесили только сегодня и наверняка после отъезда делегации снимут.

Крайнов спрыгнул на землю и направился вслед за немцами, как бы невзначай окинув взглядом сначала толпу чеченцев, затем крыши ближайших домов.

В помещении администрации все расселись за длинным столом. С одной стороны старейшины, с другой Ронни Фогль и Биргит Герг. Оливер Вольф с Татьяной Тихоновой и Ёзесом Павлусом остались снаружи. Они беседовали с теми, кому не хватило места внутри.

Обсуждался вопрос о целесообразности восстановления и модернизации двух нефтяных скважин, расположенных южнее села. Немцев интересовало, сможет ли местное население гарантировать целостность оборудования и безопасность специалистов, которые будут там работать.

Как всегда, разговор затянулся и постепенно начал сползать не в то русло. Кто-то стал жаловаться на задержку выплаты субсидий за разрушенное жилье, кто-то вдруг вспомнил о запоздалом перерасчете пенсий. Немцы вежливо кивали головами, делая вид, что это их тоже интересует. Вольф даже пометил эти факты у себя в блокноте.

Вскоре от большого количества людей в помещении стало душно.

– Давайте вернемся к нашей основной теме! – не выдержала Биргит Герг. – Германия имеет интерес вложить в вашу республику деньги. Но наши бизнесмены сначала хотели бы знать мнение живущих здесь людей – насколько это, – она закатила глаза под потолок, подбирая нужную фразу, – неопасно!

– Мы давно не хозяева на этой земле, – неожиданно заговорил один из старейшин. – О каких гарантиях может идти речь, если только вчера люди в военной форме вновь устроили недалеко от соседнего села очередное захоронение?

В комнате воцарилась тишина. Пока Биргит Герг переводила сказанное председателю, сидевшие по другую сторону стола чеченцы с удивлением уставились на одного из самых почитаемых в Бачи-Юрте стариков. Ахмеду Цицаеву было почти девяносто лет.

– Откуда такая новость? – спросил сидящий рядом с ним мужчина с абсолютно белой окладистой бородой.

– Я не видел своими глазами, – принялся пояснять Цицаев. – Но вчера у меня гостил племянник, который, как вы знаете, там живет. Он сказал, что мыл на дамбе машину, когда туда подъехал грузовик без номеров. Люди в военной форме и с оружием прогнали его. У них были лопаты…

– Может быть, они просто приехали туда, чтобы набрать песок для стройки? – не унимался белобородый.

– Зачем тогда прогнали племянника? – старик вопросительно посмотрел на мужчину.

– Знаешь, – сосед белобородого, чтобы лучше видеть Цицаева, слегка наклонился вперед, – всем известно, что сыновья твоего племянника служат на стороне боевиков. Как можно ему верить?

– Почему ты так говоришь? – близоруко прищурился старик. – При чем здесь это? Все вы знаете Мурода. Неужели нельзя доверять его глазам?

Крайнов курил, стоя у выхода в здание администрации, когда к нему подошла Биргит.

– Наш председатель настаивает на проверке изложенных местным товарищем фактов.

– Я так и знал, – сокрушенно вздохнул Крайнов. – Давайте я свяжусь с комендатурой в Курчалое, и они сами все проверят?

– Вы же знаете наши условия: мы работаем лично. У нас есть основания не доверять военным.

* * *

Боевики Халида Байханова заняли свои места еще затемно. Он знал, что делегация, на которую они охотятся, если и появится здесь, то не раньше обеда, но опасался, что с рассветом их передвижения могут заметить в селе.

Сам Халид до сигнала о выезде колонны в сторону Центора-Юрта решил подремать в кабине «Нивы». В случае чего он всегда успеет дойти до сада, где устроились его моджахеды.

Машины загнали в густой кустарник, росший по обе стороны проселочной дороги. Она проходила вдоль небольшого ручья в сторону покрытых лесом холмов, постепенно переходящих в горы. До них чуть больше километра, до места засады в два раза меньше.

У обочины грунтовки, ведущей через сад к месту ложного захоронения, заложили мощный фугас. На въезде в село, со стороны Курчалоя, еще один. В отличие от первого, подрыв которого осуществлялся по проводам, этот управлялся по радио. Его установили на случай выдвижения усиления. В расположенной там комендатуре почти рота мотострелков. Подорвать его должен был прямо со двора своего дома нанятый за двадцать долларов подросток, живший на окраине Центора-Юрта.

Неожиданно ожила вставленная в карман разгрузочного жилета станция.

– Большой, – раздался сквозь шум помех голос Али Ацаева, – это Борода. Едут.

Схватив лежащий на сиденье рядом автомат, Халид выскочил из машины.

– Как появимся у того поворота, – он показал оставшемуся сидеть за рулем Умару Исраилову на небольшой обрыв, до которого просматривалась дорога, – сразу заводи двигатель.

Из второй машины выбрался личный телохранитель Халида Казбек Тайзулаев по кличке Слон. Здоровенный, ростом под два метра чеченец, ломая мощной грудью кустарник, двинулся впереди своего командира. Добравшись до русла ручья, они спрыгнули в него и побежали прямо по воде.

Али сидел под берегом, с которого свисали заросли молодого ивняка. Рядом гранатомет. Чуть дальше Султан Дадаев. Справа и слева от них – рядовые боевики.

– Один бронетранспортер въехал в село, сейчас двигается через сад, – оторвавшись от радиостанции, прокомментировал Али.

– Это разведка. – Халид вытер со лба пот. – Передай тем, кто в саду, пусть еще дальше отойдут от дороги.

– Они к ней и не подходили, – усмехнулся Али. – Я еще утром запретил это делать. Только после того, как разведка осмотрит местность.

– Молодец, – похвалил бородача Халид. – Я как-то упустил этот момент.

– На то у тебя есть заместители, – самодовольно улыбнулся Али.

Вскоре послышался нарастающий гул ехавшего через сад бронетранспортера. Затрещали лежащие на дороге ветки. Через пару минут, судя по звуку, он уже выехал на поляну и остановился. Что-то лязгнуло. Над деревьями поднялось облако пыли. Стали отчетливо различимы голоса солдат.

Султан развернулся в сторону сада и приподнялся:

– Рыскают, собаки.

Пригибаясь, Халид вышел на берег.

БТР стоял посреди поля, отделявшего ручей от сада. Двое бойцов, продираясь сквозь кустарник, осторожно двигались по его кромке. Еще трое стояли вокруг свежезасыпанной ямы, в которую накануне вывалили внутренности и шкуру коровы. Сделали это, чтобы прикрыть одного из старейших мужчин рода Цицаевых, жившего в соседнем селе. С вечера его навестил племянник, двое сыновей которого воюют в отряде Халида, и попросил рассказать на встрече с немцами о таинственном грузовике. Родственник не стал до конца посвящать старика в подробности, опасаясь получить отказ. По существу, пользующегося заслуженным уважением старика использовали вслепую, тем не менее позаботившись о его репутации. В случае чего сам собой напрашивался вывод, что военные, попросившие его племянника покинуть злополучное место, вовсе не собирались прятать трупы людей, а попросту, похитив где-то скотину и освежевав тушу, собирались без лишних свидетелей избавиться от улик. В том, что племянник понял это по-своему, его вины нет. Время такое.

Тем временем, взяв с бронетранспортера лопату, бойцы откидали верхний слой. Несмотря на расстояние, Халид отчетливо расслышал смех.

– Пусть теперь гансы полюбуются, – донеслось до слуха.

Заметив оживление у ямы, отправившиеся на осмотр местности бойцы вернулись.

– Расслабились, – зло прошептал Халид и толкнул в бок Али. – Всем занять свои позиции.

Прикрываясь кустарником, они подобрались к военным почти вплотную и спустились в заранее выбранное углубление.

Через некоторое время на поляну выехал еще один БТР. Следом – джипы делегации.

– Получилось! – не скрывая радости, воскликнул Али, беря гранатомет на плечо и становясь на одно колено.

Пятеро людей в штатском и полковник, в котором Халид сразу узнал Крайнова, подошли к яме. Сердце заколотилось с такой силой, что казалось – пробьет грудную клетку. Как долго он ждал этой встречи! Еще бы, не будь задачи руководства взять в заложники немецкую делегацию, он бы все равно устроил эту бойню. Контрразведчик был его личным врагом, и Халид давно искал встречи с ним.

Он поднес станцию к губам:

– Аллах ху Акбар!

В тот же момент над самым ухом так ахнул гранатомет, что Халид полетел в траву. Тут же приподнявшись, он бросил по сторонам настороженный взгляд. Никто не заметил, как он упал. Надо же, словно мальчишка! Столько раз быть в бою и свалиться от неожиданности. Увлекся – да и отвык. С осени не воевали…

Со всех сторон замолотили из автоматов. Над росшим вокруг поляны кустарником взметнулись сгустки черного дыма. Воздух мгновенно заполнился запахом гари. С небольшими промежутками раздавались выстрелы из РПГ.

Приехавший первым бронетранспортер уже горел. Второй дергался, надрывно ревя двигателем, но не мог тронуться с места.

Поймав в прицел бегущего через поле солдата, Халид нажал на спуск. Взмахнув руками, тот упал.

Иностранцы попадали на землю. Халид отыскал взглядом журналиста. Укрывшись за внедорожником, тот зачем-то фотографировал бой. Глядя на этого рыжеволосого парня с густой шевелюрой и одутловатым лицом, он пытался угадать, все ли у того получилось так, как Халиду обещали…

Контрразведчик отстреливался из пистолета, в прямом смысле закрыв своим телом какую-то женщину прямо рядом с ямой.

Боевики начали короткими перебежками со всех сторон приближаться к автомобилям и бронетранспортерам. Все заволокло густым удушливым смогом. Неожиданно ахнул фугас, установленный на дороге, ведущей через сад. Треск автоматных очередей утроился. Раздался еще один выстрел из гранатомета.

Халид догадался, что его люди расстреливают третий, спешащий на помощь БТР.

Неожиданно он увидел, как Крайнов, ощупав карманы своей куртки, растерянно посмотрел на продолжающего снимать оператора. До него было далеко. Халид догадался, что все идет по плану и журналисту удалось лишить полковника возможности связаться со своим штабом. Поблагодарив про себя Аллаха за то, что он, как никогда, сегодня милостив к нему, Халид вдруг заметил, что отчаяние в глазах Крайнова сменилось радостью. Неожиданно развернувшись к женщине, он что-то прокричал ей на ухо. Часто закивав, при этом не переставая вздрагивать от выстрелов, она стала шарить рукой в сумочке. Сбоку ахнул гранатомет. Халид зажмурился и, тут же открыв глаза, вдруг скрипнул от злости зубами. Немка уже протянула полковнику свой спутниковый телефон.

– Султан! – закричал он в пластмассовую коробку радиостанции. – Где твой снайпер! Этот шайтан вызывает «вертушки»!

Почти одновременно рядом с тем местом, где лежали полковник и немка, упала граната. Телефон с неимоверно толстой антенной выпал на землю, а сам Крайнов накрыл женщину собой. Однако взрыва не последовало. Заметив в последний момент метнувшегося в сторону контрразведчика Султана, Халид понял, каким образом его помощник, не найдя хорошего стрелка, решил эту проблему.

Поднявшись во весь рост, Халид бросился вперед. Внезапность и массированный, почти в упор обстрел сделали свое дело. Большинство солдат лежали без движения. Некоторые корчились и стонали. Кто-то с безразличием и какой-то отрешенностью во взгляде провожал глазами спешащих к центру поляны боевиков. Начали раздаваться одиночные выстрелы. Часть боевиков стала добивать раненых.

– Встать! – не своим голосом закричал Халид, направив на долговязого седого мужчину автомат. Уткнувшись лицом в траву, он лежал, закрыв голову руками.

В тот же момент двое боевиков подхватили его под руки и поставили на ноги.

– Нихт ферштейн, – залепетал мужчина. – Я не есть русский.

– Знаю, – трясясь от возбуждения, прохрипел Байханов и развернулся к контрразведчику: – Вот и встретились, полковник…

* * *

Стоило Антону посмотреть в глаза открывшей двери Регины, как сразу вылетели из головы слова оправдания. Лицо ее было бледным, глаза слегка припухшими. Взяв ее за плечи, он попытался, по своему обыкновению, поцеловать жену, но та, отстранившись, ушла в комнату.

«Все ясно, – провожая ее взглядом, подумал он. – Сначала позвонила на сотовый и попала на Банкетова, который сообщил, что я уехал домой. Подождала пару часов и связалась с Родимовым. А возможно, он сам позвонил по какому-нибудь вопросу. Придется все переиграть и сказать, будто ночевал у Дрона».

Сняв куртку и ботинки, Антон прошел в комнату. Подобрав под себя ноги, Регина сидела в кресле, глядя в окно. На глазах были слезы.

– Ты что, – он присел перед ней на корточки, – думаешь, я тебе изменил?

– Я в этом уверена, – она всхлипнула. – Только, пожалуйста, не ври. Ни у кого из своих ты остаться не мог. Они сами тебя всю ночь искали.

– Как это? – опешил Антон.

– Молча, – она убрала его руку со своего колена. – Проверяли морги, больницы, делали запросы в милицию.

– Зачем?

– Срочная командировка. – Неожиданно она громко зарыдала и, соскочив с кресла, упала рядом на колени, обхватив его голову руками. – Даже долечиться не дали… А от тебя женщиной пахнет… Я собрала вещи. Вылет в обед. Какая-то беда! Ты же знаешь, мне ничего не говорят…

У Антона к горлу подступил комок. Бедная женщина! Она не знала, что делать. С одной стороны, муж – негодяй и подонок, изменил ей, с другой стороны, может быть, видит она его в последний раз. Сейчас в ней боролись два желания – и ударить хочется, и приласкать… Все чувства до предела обострились.

– Ты не плачь, – он погладил ее по спине. – Все совсем не так, как ты думаешь. Я человеку помог. Ей угрожали.

– А она тебя постелью отблагодарила, – Регина вновь отстранилась от него.

– Да не было ничего такого! – Он сокрушенно вздохнул и встал, увлекая за собой жену. – Когда все расскажу, смеяться будешь.

– Звони Родимову и скажи, что нашелся, – она с тоскою посмотрела на него и направилась к выходу из комнаты. В дверях задержалась. – Он сказал, как появишься, сразу ему сообщить.

«Да что же такое могло случиться?! – Антон фыркнул и направился в спальню, где стоял телефон. – Вместо того чтобы объясниться с женой, решить семейную проблему, которая может закончиться разводом, нужно куда-то звонить. Тем более я еще болен».

Генерал не выразил радости по поводу появления пропавшего с вечера командира группы. Антон нарушил директиву начальника Генерального штаба: в любой ситуации ставить в известность непосредственного начальника о своем местонахождении. Пусть ты даже у любовницы, это мало волнует Родимова, хотя за положение в семьях своих офицеров он также несет ответственность, но в случае тревоги или сбора шеф должен знать, где тебя искать.

– Ты и Банкет закончили лечение, – сухим голосом проговорил генерал. – Я проконсультировался с врачами, вашему здоровью уже ничто не угрожает. Сегодня в шестнадцать ноль-ноль – вылет с аэродрома «Чкаловский». Дополнительную информацию получишь в самолете, поэтому на посадку прибыть за час до вылета. Экипировка «номер один», полная боевая. Район действия группы – нулевое направление.

Все оставшееся время, пока Антон собирался, Регина никак не выдавала своей обиды, а вела себя, как и прежде, грустно улыбалась, за столом старалась заставить съесть больше, чем умещается в желудке. Собственноручно уложила в спортивную сумку несколько комплектов чистого белья, бритвенный прибор, полотенца. На аэродроме все это переместится в объемный камуфлированный рюкзак, где, кроме этого, будет сухой паек на трое суток, фонарь, две мины «МОН-90», спальный мешок и прочая, необходимая для выживания в любых условиях, мелочевка.

Когда Антон в назначенное время подошел к стоящему на стоянке «Илу», Лаврененко загонял на рампу «Газель» со специальным оборудованием. Он заглянул в грузовой отсек и присвистнул. Дрон и Полынь крепили растяжками новенькую «Ниву». Ближе к передней части стояла еще одна.

Такая щедрость говорила сама за себя – задание либо неимоверно тяжелое, либо совершенно невыполнимое. В первом случае техника должна облегчить работу разведчиков-диверсантов, во втором – она лишь прикрытие для задницы Родимова. Если группа не выполнит по каким-то причинам поставленной задачи, он скажет, что обеспечил личный состав всем необходимым, даже более того, однако и такой подход к делу не принес результатов.

Антон заскочил в салон вслед за въехавшим микроавтобусом и постучал по стеклу со стороны водителя. Увидев командира, Лаврененко высунулся наружу.

– Мои шмотки где?

– Дрон брал, – Лавр кивнул в сторону Василия. – Рюкзак, бронник и одежда в первой «Ниве». Оружие в ящике.

В это время кто-то тронул Антона за локоть. Он обернулся. Перед ним стоял водитель Родимова.

– Шеф вызывает, – с этими словами прапорщик развернулся и направился к рампе.

Родимов сидел на заднем сиденье своей «Волги». На коленях открытый ноутбук. Рядом тонкая черная папка.

– Ну, здравствуй, блудный сын, – не поворачивая головы, Федор Павлович протянул для рукопожатия руку.

Дождавшись, когда Антон усядется, он переложил ему на колени компьютер.

– Вчера в районе Центора-Юрта были захвачены и увезены в неизвестном направлении три члена немецкой делегации, два представителя российских СМИ и полковник ФСБ Крайнов. Группа сопровождения попала в засаду и была частично уничтожена, частично оттеснена боевиками от своих подопечных.

Он кивнул на компьютер:

– Там весь материал, фотографии, род занятий каждого представителя делегации, результаты предварительного расследования, протокол осмотра места происшествия, объяснения выживших, в общем, все, что удалось собрать. Даже номера домашних телефонов и адреса. Здесь, – он ткнул пальцем в папку, – список лиц и организаций, с которыми контактировали немцы. Населенные пункты, в которых они побывали за это время, маршруты передвижения. Варианты их проектов и предложения.

– Они что, все это время под нашим контролем работали? – удивившись подробностям, спросил Антон.

– Нет, – генерал устало вздохнул. – Просто обеспечивали их безопасность смежники. Это они по нашей просьбе передали материал.

– Ясно, – Антон стал щелкать мышью, просматривая материал.

– Закрой, у тебя будет время, – генерал выглянул в окно, словно убеждаясь, что самолет не улетел без Антона. – Где тебя сегодня черти носили?

– У женщины, – не кривя душой, заранее зная, какого ответа ждет от него генерал, вздохнул Антон. – Она работает в доме отдыха…

– Подвернула ногу, и ты решил проводить ее до дома, – договорил за него Родимов. – Что помешало после всего вернуться к жене или сообщить обо всем мне?

– Откуда вы знаете? – Антон внимательно посмотрел на шефа.

– Только утром доложили, – Родимов недовольно поморщился. – Опросили персонал, который вчера шел на электричку в одно с тобой время.

– Да, – протянул Антон. – Раздули из мухи слона. Столько людей на уши поставили.

– А ты, братец, никак забыл, где служишь? – брови генерала съехались на переносице. – Радуйся, что на выполнение боевой задачи убываешь. Не имею права портить тебе настроение.

– Я, как штрафник, смою вину кровью.

– Дурак!

– Знаю. Был бы умный, в армию не пошел, – отшутился Антон.

– А вообще, неужели такая красивая? – в глазах генерала запрыгали веселые чертики.

– Да нет, – пряча взгляд, Антон отвернулся в окно. – Просто приехали домой, а там бывший муж быкует.

– Тогда все ясно, – интерес в глазах генерала пропал. – Иди. Кстати, все, кроме тебя, проинструктированы еще ночью. Как прилетите, сразу свяжись с контрразведкой. Возможно, за это время у них появилось еще что-нибудь. Да и без этого все равно нужно организовать взаимодействие, оговорить позывные и рабочие частоты.

Забрав ноутбук и папку, Антон направился к самолету.

* * *

Некоторое время Крайнова били. Немцы с ужасом смотрели, как трое здоровенных чеченцев со всего размаха, не разбирая куда, пинают его ногами, обутыми в тяжелые армейские ботинки. В это время другая группа связывала остальным пленникам руки, заламывая их назад. Все делалось быстро и сноровисто. Несколько боевиков бродили по окрестностям поляны, собирая оружие и добивая раненых. Со стороны окраины селения доносилась вялая стрельба. Туда отступили остатки взвода охраны, по-видимому, посчитав, что делегация уничтожена. В саду тоже постреливали. В том направлении оттеснили вторую половину оставшихся в живых солдат.

Наконец истязания Крайнова прекратили. Ему также связали руки. Двое чеченцев, подхватив его, поставили на ноги. Подгоняя ударами прикладов, пленников вынудили бежать через густой кустарник к дороге. Вскоре оказались у машин. Здесь их рассадили за задними сиденьями «УАЗа» и «Нивы», а на головы надели пыльные мешки.

Почти сразу машины тронулись.

От каждого качка у Крайнова мутилось сознание. От побоев все тело разрывала боль. Правый глаз заплыл. Из-за разорвавшейся рядом гранаты он плохо слышал. Ко всему, сильно пахло бензином. Они сидели между канистрами. Вскоре перед глазами поплыли красные круги, а еще через некоторое время его вырвало. Задыхаясь от зловония, он клял себя за то, что послушался Ронни Фогль и выехал с делегацией на место предполагаемого захоронения. Постепенно размышляя над происшедшим, Виктор Александрович вдруг понял, что основная вина за случившееся лежит на нем. Он не придал значения тому, что бойцы не заняли круговую оборону после того, как выехали на поляну, а, спешившись, устроили возле бронетранспортеров перекур. Разведка некачественно осмотрела подступы к месту стоянки. Прекрасно зная о проходящем в каких-то нескольких сотнях метрах русле пересохшей речки, туда никто не соизволил заглянуть. А между тем именно оттуда велся огонь. Еще одной ошибкой было то, что потащил за собой все три бронетранспортера. Выведя в первые минуты их из строя, боевики лишили возможности даже связаться с комендатурой. В Курчалое стрельбу наверняка не было слышно. Как назло, перед самым нападением спутниковый телефон попросил репортер, который с первыми выстрелами словно сквозь землю провалился. О том, что можно воспользоваться трубой Биргит Герг, он подумал слишком поздно, когда боевики уже пошли в атаку, уничтожив большую часть бойцов. До последнего момента Крайнов не верил, что взвод не сможет противостоять организованным действиям боевиков. Ведь натренированные, хорошо подготовленные солдаты не первый год служили в Чечне.

Судя по тряске и тому, как постоянно закладывало уши, двигались на юг, в направлении гор. Крайнов хорошо знал эти районы. Сейчас они в предгорье, где дорога тянется через покрытые лесом возвышенности. Запроси он сразу вертолеты, и, возможно, машины бы уже обнаружили. Хотя, откуда было известно, на чем их повезут? Постепенно он впал в какую-то прострацию, слабо воспринимая происходящее. Причиной этому было сотрясение мозга. В сочетании со зловонием, тряской и полной потерей ориентации оно свело на нет мыслительный процесс.

Вскоре, резко свернув вправо, машина остановилась, а через минуту вновь тронулась, однако, проехав пару десятков метров, встала. Судя по урчанию мотора, ставшему намного громче из-за отражения звука от окружающих построек, въехали во двор дома. Двигатель заглох. Боевики вышли наружу. Щелкнул замок задней дверцы. В салон ворвался свежий воздух. Кто-то схватил его за шиворот и потащил из машины. Рухнув на землю, Крайнов едва не взвыл. Боль молнией прошла от груди куда-то в легкие, сковав дыхание.

– Вы не имеете права! – несколько раз повторил на ломаном русском Ронни Фогль.

Чуть позади вскрикнула женщина. Крайнов узнал Тихонову.

«Значит, в этот двор въехали сразу две машины и сидеть мы будем вместе, – подумал он. – Если, конечно, мне сейчас не перережут горло».

Пленников повели по какой-то тропинке. Несколько раз Крайнов задел головой ветви деревьев, отчего пришел к выводу, что их ведут через сад.

– Стой! – раздался над самым ухом окрик.

Звякнула щеколда. Послышался скрип петель.

Крайнова вновь грубо толкнули в спину. Сделав несколько шагов, он почувствовал прохладу, сырость и запах бараньей шерсти.

«Кошара», – мелькнула мысль.

Провели еще пару десятков метров. Снова приказали остановиться. Сзади кто-то налетел. Крайнов едва не упал.

– Иншуллен зиген зе бите, – пролепетал Оливер Вольф.

Крайнов улыбнулся, даже в такой ситуации немец извинялся.

– Что он сказал? – его ткнули в плечо прикладом.

– Ничего особенного, – послышался голос Тихоновой. – Он извинился…

Раздался хохот. Боевики были сильно возбуждены. Руки развязали. Растирая затекшие запястья, Крайнов весь превратился в слух.

Между тем раздался скрежет лопаты по цементу. Что-то скрипнуло.

Чья-то сильная рука легла на шею и, больно сдавив ее, вынудила Крайнова нагнуться к полу. Затем он рухнул на четвереньки. Руки и колени заскользили по прелой и мокрой соломе. Мешок сняли. Перед глазами оказался квадратный люк. В нос ударил запах нечистот и человеческих испражнений.

«Зиндан, – с тоской подумал он, – и, судя по всему, уже обжит».

– Прыгай! – мощный толчок ниже спины, и полковник полетел вниз головой в преисподнюю. Еще не коснувшись земляного пола, потерял от боли сознание.

* * *

Сразу после взлета Филиппов переоделся. Вместо кожаной куртки и джинсов, которые он сунул в сумку, теперь было камуфлированное хэбэ и такой же расцветки разгрузочный жилет. Он был двойного назначения. Его внутренняя часть была кевларовой, а основой служил бронежилет кольчужного типа. На левой половине груди в специальном кармане размещался «АПС» и нож. Справа, в противовес оружию, – несколько гранат и снаряженных магазинов. В расположенных на спине кармашках – запакованные в пачки патроны. Их масса была примерно равна массе оружия и боеприпасов, размещенных спереди. Подогнав ремешками все это хозяйство, он принялся изучать полученные у Родимова материалы по предстоящей операции. Занятый документами, не сразу заметил, как стало закладывать уши, а корпус «Ила» завибрировал. Сверху закапала вода. Спецназовцы оживились. Шли на посадку.

Самолет приземлился в аэропорту «Северный».

Офицеры едва успели снять с машин крепления, как через боковую дверь втиснулся крупного телосложения полковник. Антон сразу узнал его. Представитель ФСБ при штабе группировки Георгий Константинович Шадрин не раз появлялся на экранах телевизоров.

Подойдя к нему, Антон представился.

– Где мы будем говорить? – Полковник оглядел грузовой отсек, задержав взгляд на автомобилях.

– Сейчас выгоним машины и можем проехать к вам, – пожал плечами Филиппов.

– Нет, – Шадрин категорически покачал головой. – Самолет машины покинут только с наступлением темноты.

– Согласен, – кивнул Антон.

Он догадался, что прилет группы контрразведчики хотят сохранить в тайне даже от обслуживающего персонала аэропорта.

– Пусть ваши люди пока побудут здесь, а мы проедем на моей машине в штаб…

– …Итак, что, кроме переданного вам материала, удалось установить за прошедшие сутки, – усадив Антона за стол напротив себя, Георгий Константинович открыл красную папку. – В захвате рабочей группы и полковника Крайнова участвовала банда Халида Байханова по кличке Большой.

– Разрешите по ходу уточнить? – насторожился Антон.

– Да, пожалуйста.

– Вы сказали, рабочей группы…

– Ты не ошибся, – подтвердил полковник. – Делегацией этих троих немцев назвать не поворачивается язык. Они приехали лишь готовить почву для предстоящих переговоров. Практически никаких полномочий. Занимались сбором информации по республике и отправляли ее для анализа возможным инвесторам.

– Теперь, конечно, инвестиции приказали долго жить, – усмехнулся Антон.

– Не наши проблемы, – полковник вновь уткнулся в папку. – Итак, Байханов Халид. Родился в Гудермесе. Там же сейчас проживают его родственники. Связи с ними не поддерживает, опасаясь поставить под угрозу их жизнь. Имеет два высших образования, свободно владеет английским. Кроме русского и родного, разумеется, – Шадрин поднял на Антона глаза. – Умен, хитер, расчетлив. В банде пользуется непререкаемым авторитетом. На зиму он ее распускал, а сам оставался с группой телохранителей и особо приближенными Али Ацаевым по кличке Борода и Султаном Дадаевым. Этих чеченцев Байханов назначил своими прямыми заместителями. Сначала они скрывались в населенном пункте Ца-Ведено, потом месяц в Шали, а до середины февраля – прямо в Грозном. В январе на несколько недель выезжали в Ростов.

– Интересно получается, – Антон задумчиво посмотрел на Шадрина. – Вы все о них знали и не предприняли никаких мер, чтобы обезвредить…

Шадрин улыбнулся:

– Это стало известно после допроса двоих, оставленных ими у Центора-Юрта, раненых. Люди Халида так торопились, что не удосужились забрать их с собой. В принципе этого им не позволили бы сделать остатки взвода охраны, которые, будучи отброшенными к окраинам села, сумели организовать оборону. Кстати, – спохватился полковник и, поднявшись из-за стола, подошел к массивному сейфу. Звякнув ключами, открыл дверцу. – На месте боя был найден фотоаппарат, принадлежащий репортеру Ёзесу Павлусу. Наши парни из фотолаборатории вертолетной эскадрильи распечатали пленку. Может, что заинтересует, – Шадрин бросил на стол толстый конверт из плотной бумаги. – Там в кадр попал даже Байханов. Кроме него, еще с десяток боевиков. Я не знаю, почему они оставили на поле такую улику. Хотя, – он вернулся на свое место, – объектив был разбит, корпус деформирован…

– Это все, что вы хотели мне сказать? – Антон посмотрел сначала на окна, до половины заложенные бумажными мешками с песком, потом на часы.

Уже темнело. Через полчаса можно смело выгонять машины.

– Где вы собираетесь остановиться? – спросил Шадрин.

– Как всегда, в Курчалое на территории комендатуры, – не задумываясь, ответил Антон.

– Боюсь, что уже завтра о вашем приезде проинформируют Байханова, – цокнул языком Шадрин. – Он провернул достаточно дерзкую операцию и теперь наверняка внимательно наблюдает за ответной реакцией.

– Что вы предлагаете?

– Район птицефабрики между Гелдогеной и Автуры.

– Когда мы были здесь последний раз, там располагался ОМОН, – Антон наморщил лоб, – кажется, из Ульяновска.

– Сейчас на этой территории тоже отряд милиции, только уже из Оренбурга, – подтвердил Шадрин. – На их фоне вы не будете сильно выделяться, это во-первых, а во-вторых, у них несколько похожих на ваши «Газелей» и «Нива». Поэтому местные не сразу догадаются, что там стало больше транспортных средств.

– Как скажете, – Антон встал из-за стола. – Разрешите идти?

– И последнее, – Шадрин тоже поднялся со своего места, – формально общее руководство поисками осуществляю я, поэтому попрошу согласовывать все мероприятия.

– Без вопросов, – Антон протянул для прощания руку. – Именно так же сказал в Москве мой начальник.

Он слукавил. Родимов и словом не обмолвился о том, что группа на время операции прикомандировывалась к контрразведчикам. Обычно в таких ситуациях взаимодействие осуществлялось либо через начальника разведки группировки, либо с ними, прямо из столицы, выезжал майор ФСБ Линев. Данила работал рука об руку со спецназом уже на протяжении четырех лет и считался своим среди разведчиков-диверсантов. Уже месяц, как Антон не видел этого коренастого русоволосого офицера. По последним данным, он находился сейчас где-то здесь в командировке. Сначала Антон хотел спросить у Шадрина о нем, но потом передумал. В этих кругах не приветствовалось чрезмерное любопытство.

Спустя час небольшая колонна из трех машин и БТРа сопровождения встала перед воротами птицефабрики. Появившийся в свете фар омоновец сверил с каким-то листком номера машин, проверил у Антона документы, и только после этого ворота открылись.

Проехав через захламленную территорию, границами которой были остатки металлического забора, колонна остановилась у двухэтажного здания. На две трети заложенные мешками с песком, окна светились тусклым электрическим светом. Почти одновременно на крыльце появился крепыш в камуфлированных штанах и такой же майке. Дождавшись, когда разведчики вылезут из машин, он подошел ближе:

– Кто старший?

– Я, – пытаясь угадать, кто перед ним, ответил Антон. – А что?

– Командир у нас в комендатуру уехал, а мне поручил показать ваши места.

– Ну, пойдем, – Антон забросил на плечо огромный баул и двинулся за омоновцем.

Поднявшись по грязной лестнице на второй этаж, они оказались в длинном коридоре, по обе стороны которого были двери.

– Вот комната, – парень показал пальцем на вход. – Здесь десять кроватей. Раньше на этом этаже располагалась бухгалтерия и отдел кадров комбината. Туалет на территории. Воду подвозим каждое утро. Умывальники с торца здания. Вроде все.

– Спасибо за информацию, – Антон толкнул обшитую фанерой дверь и вошел в комнату.

Он ожидал увидеть что угодно, только не заправленные идеально чистым бельем кровати, выставленные двумя ровными рядами. Между выходившими в сторону гор и наполовину заложенными мешками с песком окнами стоял стол. Справа от входа, на стене, – самодельная, но аккуратно сделанная вешалка.

– Располагайтесь, – омоновец развернулся к выходу.

– Вы для кого все это готовили? – спросил Антон.

– Для вас, – спокойно ответил тот и вышел.

Антон бросил на пол баул и рюкзак, подозвал из коридора Туманова:

– Опустить светомаскировку на окнах, распределиться по кроватям и назначить охрану. До утра отдыхаем.

Глава 3

В себя Крайнов пришел почти сразу, и опять же от боли. Сверху на него свалился Оливер Вольф.

– Ты что дэлаешь?! – послышался откуда-то издалека возмущенный крик. – Спэциально бросаешь, чтобы умер?!

Крайнов узнал голос вошедшего в кошару главаря банды. На душе стало еще тоскливей. Совсем недавно он лично руководил операцией по ликвидации отряда, которым командовал старший брат Халида. Сам допрашивал его перед тем, как передать дела в прокуратуру. Наверняка Байханов-младший уже знает, что за птичка оказалась у него в руках. Виктор Александрович даже допускал мысль, что бандит спланировал и провел эту операцию только с целью свести с ним счеты.

– Они нам живой нужен! – раздался крик уже над самой головой. – Можно немного инвалид сделать, но живой, ты меня понял!

Ронни Фогля, Биргит Герг и российских журналистов уже спускали по специально установленной лестнице.

Когда все оказались на дне ямы, сверху опустили решетку. Загремела цепь. Послышались звуки запираемого на ключ замка.

Превозмогая боль, Крайнов перевернулся на живот, потом встал на четвереньки и наконец сел, прислонившись спиной к земляной стене.

Неожиданно Ронни Фогль быстро заговорил на немецком:

– Господин полковник, – дождавшись, когда глава рабочей группы умолкнет, шмыгая носом, приступила к переводу Биргит Герг. – Ронни Фогль хочет знать, когда нас найдут. И вообще, он требует объяснений…

Крайнова охватила злость:

– Мы можем провести здесь несколько дней, а можем жить до глубокой старости, – он дождался, когда немка бойко переведет сказанное, и продолжил: – А объяснение простое: боевики обратили внимание, что вы суете нос в каждую щель, вот и воспользовались чрезмерным любопытством делегации.

– Вы сказали – до старости, – растерянно проговорила она. – Разве такое может быть?

– Может, – раздался откуда-то из темноты хриплый мужской голос.

Все испуганно посмотрели в том направлении.

Едва передвигая конечностями, словно из преисподней, к ним подползло некое подобие человека. Обросший, со спутавшимися, висевшими клочьями волосами, покрытый струпьями, с немного диковатым взглядом мужчина с интересом посмотрел сначала на Крайнова, потом на немцев.

– Ты кто? – морщась от запаха нечистот, спросил Крайнов.

– Лаптев Иннокентий Петрович, – представился мужчина и сел.

– Военнопленный? – нахмурился контрразведчик.

– Нет, строитель.

– А здесь как оказался?

– Двенадцать лет назад, в Майкопе, строил одному адыгейцу дом, – гулко кашлянув, вздохнул он. – Когда пришло время рассчитываться, он меня в курятник закрыл. А ночью приехали чеченцы, которые за триста долларов меня купили. Вот и все.

– Значит, раб?

– А кто же еще, – усмехнулся новый знакомый. – Если не хуже.

– Ужас, – впервые за все время подала голос Тихонова.

– И что, все это время вот так вот и живешь? – с испугом спросил Павлус.

– Это уже четвертые хозяева, – покачал головой мужчина. – Они то перепродают, то просто к родственникам отправляют.

– А чем здесь занимаешься? – спросил Крайнов.

– Котлован рою под новый дом.

– Бежать не пробовал?

– Дважды, – пленник оттянул ворот замызганной военной куртки, показывая грудь. Даже в сумерках было видно множество шрамов и ожогов. – Били и просто издевались, – прокомментировал он. – У меня все тело такое. Правый глаз почти ничего не видит, зубов осталось только четыре. А в Майкопе у меня семья. Жена, два сына и дочь. Наверное, уже отчаялись искать…

– Все время в яме живешь?

– Нет, – он замотал головой. – Иногда в сараях, просто в кошарах. Особенно зимой. С баранами теплее. Только цепью за ногу приковывают, и все.

– А здесь что?

– Наказали, – он с опаской посмотрел наверх и перешел на шепот. – Я на летней кухне, во дворе, печь чистил, а хозяйка тесто в тазу оставила, только тряпкой накрыла и отошла. Украл немного…

– Боже мой, – почти простонала Тихонова и, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом.

В яме было сыро и прохладно. В сочетании со стрессом это повлияло на то, что всем, как по команде, захотелось в туалет. Однако некоторое время никто не подавал виду. Первой не выдержала Тихонова:

– Позовите кого-нибудь, – ее голос, слегка надломленный, Крайнов едва расслышал. – Пусть выведут.

– Э-э, красавица, – прохрипел абориген, догадавшись, чего хочет журналистка, – даже и не мечтай. Вон там у стены ведро с веревкой. Иди, мы отвернемся.

После Тихоновой ее примеру последовали все немцы. Стыдливо пряча взгляд, вернулась на свое место Биргит.

– Шайзе[2]! – сжав кулачок, она потрясла им над головой, словно сверху кто-то мог ее видеть.

На улице темнело. Здесь, в яме, уже невозможно было разглядеть даже поднесенную к лицу руку. Страшно хотелось есть, но особенно мучила жажда.

* * *

– Эй, хавчик лови, да! – гнусавый голос боевика, который на протяжении трех суток утром и вечером приносил еду, заставил Крайнова поморщиться и посмотреть вверх.

Сегодня, погруженный в свои мысли, он задремал и даже не услышал, как чеченец подошел к решетке.

Сверху упал сверток. Как всегда, в нем был хлеб, небольшой кусок сыра, пучок зелени и несколько яблок. В пластиковой бутылке из-под минеральной воды – чай. Можно сказать, что пленников кормили по-божески.

За все время яму покидал лишь Лаптев. Сначала он выбирался сам, затем, подняв при помощи веревки ведро с испражнениями наверх, уносил его под присмотром одного из боевиков и спустя некоторое время возвращался. С его слов, прямо за садом, который начинался сразу за хозяйственными постройками, был лес. Как называется село, он не знал.

Немцы за это время заметно приуныли. Все, кроме Крайнова, простыли и сильно кашляли. Ночью было холодно. У Вольфа воспалилась на руке рана.

– У меня подружка похудеть мечтает, – разворачивая ужин, заговорила Тихонова. – Вот бы ее сюда. – Она взяла бутылку с водой и протянула Крайнову. – Плесните, я ополосну руки.

Поделив сыр и хлеб на равные части, она сделала себе нечто вроде бутерброда, украсив его пучком кинзы, и уселась к стене.

– Интересно, – Павлус посмотрел на полковника, – нас уже ищут?

– Конечно, – кивнул Крайнов и, отломив кусок лепешки, закинул его в рот.

Наступила тишина. Покончив с ужином, пленники сидели, погруженные каждый в свои мысли.

Вскоре послышались шаги сразу нескольких человек.

Повозившись с замком, откинули решетку. В лаз опустили лестницу. Осторожно, словно перекладины были раскалены, первым поднялся Ронни Фогль. Крайнов успел заметить, как, едва он оказался наверху, ему надели на голову мешок.

«Значит, повезут дальше, – догадался он. – Интересно, куда?»

Следом направились журналисты. Через пару минут все, кроме строителя, были в кошаре. Руки вновь связали.

– Вперед! – Крайнова несильно подтолкнули в спину.

Поднимая выше обычного ноги, чтобы случайно обо что-нибудь не споткнуться, он направился к выходу, где налетел на косяк, больно ударившись лбом. Сбоку раздался смех. Кто-то схватил его за шиворот и вытолкнул в дверь. Их снова рассадили по машинам. Еще минут десять, собравшись во дворе, боевики о чем-то рассуждали. Затем дверцы открылись, и они расселись на сиденьях. Завелись моторы. Выехав со двора, резко повернули вправо.

«Наверняка дальше, в горы», – с тоской подумал Крайнов.

Он всерьез опасался, что бандиты попытаются переправить пленников на территорию Грузии. В этом случае не придется рассчитывать на скорое освобождение. По крайней мере, немцам и журналистам. Себя он уже похоронил. Офицера ФСБ такого уровня боевики не оставят в живых. До сих пор не убили, потому что еще не допросили.

В этот раз он переносил переезд намного лучше. Не было уже воняющих бензином канистр, а из-за того, что ехали медленней, чем в первый день, меньше трясло машину.

Постепенно убаюкивающий гул двигателя стал удаляться и становиться все тише. Перед глазами Крайнова поплыли заснеженные вершины уральских гор, покрытые густым ельником. Он бежит по лыжне, пытаясь догнать жену. Неожиданно она скрывается за небольшой скалой. Завернув следом, он вдруг видит вооруженных людей с зелеными повязками на головах и от неожиданности падает…

– Э-э, оглох, что ли! – послышалось над самым ухом.

Виктор Александрович открыл глаза, но ничего не увидел. Лицо было мокрым от пота. Мешковина неприятно натерла шею.

Крайнова схватили за шиворот и поволокли из машины. Согнувшись в три погибели и быстро перебирая ногами, он добрался до края багажника и спрыгнул на землю. Кто-то взял его за предплечье и, отведя в сторону, вынудил лечь на асфальт.

Следом вытащили Павлуса и Вольфа. Он отчетливо слышал вскрик фоторепортера, по-видимому, неудачно покинувшего машину, и приглушенные мешком причитания немца. Они тоже оказались рядом.

Крайнов лежал, вслушиваясь в реплики бандитов, которые доносились сквозь топот и бряцанье оружия. Чеченский он знал слабо, но вскоре понял, что в этом доме они остановились надолго.

Павлуса и Вольфа вскоре увели. Это его озадачило. Прошло еще много времени, когда подошедший боевик толкнул его ногой в бок.

– Вставай!

Виктор Александрович подчинился.

Направляемый чьей-то сильной рукой, крепко ухватившейся за отворот куртки, через пару десятков метров он споткнулся о ступеньки, едва удержавшись на ногах. Поднявшись по ступенькам, миновал, судя по эхообразному отзвуку, некое подобие веранды и, снова споткнувшись уже о порог, полетел на пол, почувствовав, как человек, который его вел, на этот раз придал ускорение, подтолкнув в шею.

Больно ударившись плечом и подбородком, Крайнов услышал взрыв смеха. Кто-то что-то сказал на чеченском, и с него проворно сняли мешок. С трудом поднявшись, он огляделся. В залитой электрическим светом просторной комнате за длинным столом сидело с десяток боевиков. Часть из них он уже видел еще у Центора-Юрта. На столе фрукты, вареное мясо, обильно посыпанное зеленью, и чай.

Непроизвольно задержав на еде взгляд, он сглотнул слюну.

– Что, командир, – хитро прищурился сидевший с торца Халид, – проголодался?

– Почему так решил? – Крайнов через силу улыбнулся.

– Глаза у тебя совсем круглые стали, когда мясо увидел.

Толкнув в бок сидящего рядом бородача, при этом не сводя взгляда с полковника, Халид перешел на незнакомый Крайнову язык. Расплывшись в ехидной улыбке, тот кивнул, вынул из ножен нож, наколол им кусок баранины и, выйдя из-за стола, подошел к контрразведчику:

– Кушай!

Поморщившись, Крайнов отпрянул, словно ему предлагали дохлую крысу.

– Разве я похож на животное?

– По-твоему, мы все здесь звери? – Брови Халида поползли на середину лба.

– Так не один я считаю, – контрразведчик перевел взгляд на завешанное плотным материалом окно. – Люди не прячутся от себе подобных. Вы же, как крысы, скитаетесь по горам, селам, отсиживаясь днем и выползая из своих нор только ночью.

– Тебя мы поймали, когда день был, – напомнил сидящий с краю боевик.

– А ты, однако, смелый, – хмыкнул Халид. – Но ничего, это скоро пройдет. Просто мы сейчас за столом, и не будет хорошо, если испортим свой ужин твоей кровью.

* * *

Первый день работы Антон решил посвятить осмотру места нападения на делегацию и сопровождавший ее взвод. Копии составленных юристами протоколов, подкрепленные фотографиями, он изучил, но одно дело – прочитать выводы совершенно незнакомых людей, другое – увидеть все самому. Он хотел подробнее разобрать ряд моментов, которые прокуратура и следователи ФСБ описали коротко, со слов уцелевших солдат. А именно, нужно было смоделировать развитие событий с той самой минуты, как банда прибыла на место. Его интересовал уровень подготовки боевиков, умение управлять их командира, транспорт, на котором они прибыли в район, а потом увезли захваченных в плен людей.

Который год подряд, набравшись опыта и обзаведясь агентурой, силовики всех мастей с завидным постоянством отстреливали полевых командиров, арабских наблюдателей, финансистов и лидеров экстремистских организаций. На этом фоне у оставшихся в живых царьков пропало желание афишировать свои подвиги подобно тому, как в свое время это делали Радуев, Абу аль Валид, Хаттаб и многие другие террористы. Пришедшие на смену погибшим предпочитали не маячить перед объективами видеокамер иностранных журналистов, перестали брать на себя ответственность за проведенные акции. Это являлось одной из причин, почему и на Халида Байханова в ГРУ не было практически никакой информации.

Антону же нужно было знать все, вплоть до цветов, которые он предпочитает, сколько спит, в каком районе Чечни родился. Только в этом случае он сможет думать примерно так, как этот новоявленный отморозок, и пробовать работать на опережение.

– Джин, – позвал он чеченца, только что вернувшегося с улицы, где тот умывался.

– Слушаю, командир, – Вахид, вытирая концом переброшенного через плечо полотенца лоб, подошел к столу, за которым сидел Филиппов.

– До особого распоряжения забираешь Батаевых, «Ниву», переодеваетесь соответственно под боевиков и устраиваетесь в зоне работы станций малой мощности. Есть где? – он вопросительно посмотрел на майора.

– Конечно, – кивнул Джин. – У всех здесь родственники. А зачем?

– У меня появилось подозрение, что в селении, рядом с местом захвата рабочей группы, еще остались раненые боевики, которых спрятали местные. Нам никто их не выдаст. А вы под видом бандитов ночью этот вопрос проверите. После всего ждите моих указаний. С собой возьмете прапорщика Шаяхметова. Он немного язык подучил да к тому же татарин. Легенду для него отработаешь сам. Выполняй.

С собой на Кавказ группа постоянно брала сверх штатного оружия несколько стволов такого, которое в основном распространено у боевиков. Чеченцы, кроме того, всегда имели при себе одежду, делающую их максимально похожими на бандитов.

Спустя полчаса форма и снаряжение небольшого отряда Джабраилова перекочевала в шкаф. Сами чеченцы преобразились. Джин поверх камуфлированной майки надел кожаную безрукавку. Голову украсила из такого же материала похожая на тюбетейку шапочка. Вместо «винтореза» – с удлиненным глушителем «АК-47», которых уже почти не осталось на вооружении группировки. Иса поверх черного комбинезона накинул самодельный разгрузочный жилет, а голову закрыл зеленой повязкой с арабской вязью. На поясе закрепил инкрустированный серебром кинжал. Его брат Шамиль в солнцезащитных очках, комбинезоне для парашютистов и защитного цвета кепке с длинным козырьком также выглядел воинственно. По давно сложившейся традиции, чеченцы, получив известие о скорой командировке на Кавказ, прекращали бриться. Им зачастую приходилось вступать в контакт с настоящими бандитами и местным населением, в некоторых районах поголовно сочувствующим боевикам. Практически не было ни одной операции, где бы действия офицеров чеченцев не повлияли на результаты работы всей группы. Со знанием языка, местности, традиций, менталитета кавказцев эти трое разведчиков-диверсантов были незаменимы. Наверняка больше трети спецопераций окончились бы неудачей, не будь этих людей у Антона.

Оглядев выстроившихся в одну шеренгу между двумя рядами кроватей группу Джабраилова, Антон задержал взгляд на Шаяхметове. Марат по прозвищу Татарин не имел, подобно чеченцам, снаряжения для «маскарадов». За то время, пока они переодевались, он обежал приспособленное под казарму здание и нашел у омоновцев серого цвета камуфлированные брюки. На зеленый свитер надел сшитый по спецзаказу разгрузочный жилет. В кармане, на левой половине груди, штатный «АПС» заменил выданным Джабраиловым «ТТ». Из вшитых рядом с ним ножен торчала осветительная ракета.

– Как объяснишь, если что, откуда у тебя такая разгрузка?

– Скажу, с пленного офицера снял, – спокойно ответил Татарин.

– Когда будете уезжать, меньше маячьте на глазах ОМОНа, – Антон перевел взгляд на Джабраилова. – Они ребята надежные, но мало ли…

– Командир, – Джин покосился на свое войско, – оно, конечно, все ничего, но уж очень приметная у нас машина. Не похоже, что мы на ней по горам разъезжаем.

Антон нахмурился. Действительно, «Нива» с густо тонированными стеклами была почти новой и сияла белоснежными боками, без единой царапины и вмятины. Резина была совсем не изношенной, а в салоне еще пахло свежим пластиком.

– Что предлагаешь?

– Выйти отсюда пешком, – чеченец потер подбородок. – А транспорт позаимствовать у кого-нибудь из местных.

– Шума не боишься?

– А он как раз на руку, – усмехнулся Джин. – Постараюсь найти такого человека, который не побежит в милицию, а обратится к боевикам.

– Опа! – Антон, заинтригованный предложением, не сводя взгляда с офицера, опустился на кровать. – А ведь это идея. Только как ты собираешься претворить ее в жизнь?

– Не проблема, – довольный произведенным на командира впечатлением, заговорил Шамиль. – Я знаю людей, родственники которых воюют на стороне боевиков.

– С тех пор, когда ты работал в этом районе, многое изменилось, – осторожно напомнил Антон. – Большинство бандитов уже давно сидят либо убиты.

– Вчера мы просматривали привезенные тобой из штаба группировки фотографии. На одной из них я узнал сыновей жителя Бачи-Юрта Мурода Цицаева. Одного точно помню, зовут Сулим, – сказал Джин.

– А они тебя знают? – Антон немигающим взглядом уставился на чеченца.

– Возможно, – кивнул тот. – Хотя ни я, ни Шамиль с ними не общались. Просто была оперативная информация.

– Да какое это имеет значение? – Шамиль изобразил на лице удивление. – Мы для местных обыкновенные бандиты, пропавшие два года назад вместе с украденными деньгами. А для страховки будем работать в масках.

– Хорошо, – согласился Антон, – только получите у Лаврененко радиомаяки. Я должен быть в курсе всех ваших перемещений.

* * *

Закончив трапезу, боевики вышли из-за стола, оставив Крайнова наедине с Халидом Байхановым и Али Ацаевым. Воцарилась гнетущая тишина. Воздух словно загустел от витавшей в комнате неприязни. Халид вытер губы и руки о лежащее на коленях полотенце и несколько минут бесцеремонно разглядывал офицера.

– Ты бил моего брата? – неожиданно спросил он.

– А кто твой брат? – Крайнов прикинулся, что не узнал родственника главаря разгромленной полгода назад банды по кличке Кабул.

– Не прикидывайся. – Халид встал и, обойдя стол, подошел к полковнику вплотную. – Его звали Муса.

– Почему звали? – усмехнулся Крайнов. – В Лефортово не меняют имен. Так же его зовут и там.

– Ты не ответил на мой вопрос, – лицо чеченца сделалось строгим.

– А зачем мне его бить? – Крайнов решил унизить чеченца в глазах Ацаева, внимательно наблюдающего за разговором. – Он не оказал при задержании сопротивления. Более того, приказал своим людям сложить оружие. С первых минут сотрудничал со следствием.

– Это неправда! – чеченец побагровел. – Они дрались…

– Только те, кто не послушал его, – ехидно улыбнулся Крайнов.

Халид опешил. Вытаращив глаза, он не мигая уставился на полковника.

За время переезда узлы на веревке, стягивающей запястья, ослабли, и Крайнову в голову пришла сумасшедшая идея. Ему даже показалось, будто кто-то на самое ухо прошептал: «Давай!» Он не понаслышке знал это состояние. Мозг на уровне неподвластного пониманию подсознания уже просчитал, подобно сверхмощному компьютеру, варианты выхода из положения.

– Ты мне не веришь? – нарушив воцарившуюся в комнате тишину, насмешливо произнес он и резко двинул в лицо бандита лбом.

От неожиданности чеченец отпрянул. Следующий удар, уже ногой, заставил Халида схватиться за детородные органы и согнуться. Еще мгновение, и ступня опустилась на левую ключицу. Бандит полетел на спину. Подпрыгнув, Крайнов приземлился ему коленями на грудную клетку, вскрикнув от резкой боли в связанных за спиной руках. Тут же вскочил и, в два прыжка оказавшись рядом с ничего не успевшим понять Али, врезал ему в основание черепа носком тяжелого армейского ботинка. Едва приподнявшись над скамейкой, тот полетел грудью на стол. Упав лицом на тарелки с объедками, медленно сполз на пол и, завалившись на бок, закрыл глаза. Крайнов развернулся к Халиду. Тот, хватая воздух посиневшими губами, пытался закричать. Не раздумывая, полковник двинул ему ногой по темени, словно по футбольному мячу. Несмотря на толстую подошву, хрустнули пальцы.

Морщась от боли, он подошел к столу, развернулся к нему спиной и взял нож. Тяжело дыша, огляделся и метнулся к двери. С трудом задвинул массивную задвижку, после чего, успокоившись, вернулся к скамейке. Немного придя в себя, вставил острие в узкую, едва заметную щель и с силой надавил на рукоять. Все приходилось делать на ощупь. От напряжения пот застилал глаза. Плечи и вывернутые в суставах руки ныли. Убедившись, что нож на одну треть вошел в дерево, он стал осторожно водить по нему веревкой. Лезвие было острым как бритва, и прежде чем Крайнов освободился от пут, он в нескольких местах сильно порезал запястья.

Почти одновременно кто-то дернул за ручку дверей. Затем в нее осторожно постучали. Растирая затекшие пальцы, Крайнов бросился к Халиду. Вытащив у него из-за пояса пистолет, он обессиленно опустился на пол.

– Я не бил твоего брата, Халид, – контрразведчик перевел дыхание. – Сейчас он в Лефортово. Сколько ему дадут, я не знаю, но ходят слухи, что в скором времени для таких, как он, будет амнистия…

Крайнов специально говорил громко, чтобы за дверями подумали, будто он отвечает на вопросы Халида.

Стучать перестали, наверняка посчитав, что командир поглощен допросом. Послышались удаляющиеся шаги.

Крайнов облегченно вздохнул и прошел в соседнюю комнату. Новый диван, ковры на стенах и на полу. В простенке между окнами, по всей видимости, выходящими на улицу, телевизор. В углу прислоненный к стенке автомат. Взяв его, он вернулся обратно в гостиную и, бросившись к столу, принялся за еду. Чтобы воевать, надо хорошо питаться. Эту заповедь он знал не понаслышке. Четыре года в спецназе КГБ, еще во времена Советского Союза, не прошли даром.

Прохрипел что-то нечленораздельное под столом Али. Отвлекшись от трапезы, Крайнов продлил ему анестезию ударом рукояти пистолета по темени, после чего как ни в чем не бывало вернулся к своему занятию. Сейчас он был абсолютно спокоен. С улицы его не видно. Боевики позаботились о светомаскировке, и все окна, помимо штор, были закрыты плотным материалом. Кроме того, у него в руках главарь банды и его заместитель. Сейчас, неторопливо поедая куски уже остывшей баранины, обильно политой чесночным соусом, он размышлял, как поступить дальше.

Наконец, насытившись, напился прямо из носика чайника и взялся осматривать содержимое лежащего в углу рюкзака. Найдя среди комплекта белья, «Сникерсов», банок с говяжьей тушенкой и перловой кашей радиостанцию, пощелкал тумблером. Батарея разряжена. Ни топографических карт, ни гранат. Зато обнаружил веревку. Отрезав от нее два приличной длины куска, связал руки так и не пришедшим в себя Али и Халиду. Из лежащего на столе полотенца сделал два кляпа и заткнул ими бандитам рты.

Пока он в доме, ему ничто не грозит. Боевики больше не сунутся, решив, что Халид и Али решили говорить с ним без свидетелей. Однако так не может продолжаться долго. Еще немного, и они могут заподозрить неладное. Но Крайнов не мог решить, как поступить дальше. В руках боевиков люди, за безопасность которых он отвечал. Как им помочь? Он не знает, куда их отвели. Понятия не имеет, что это за населенный пункт.

Потребовать освободить немцев и журналистов, затем вместе с Павлусом, предварительно вооружив его, перевести пленных террористов в одну из машин, остальные вывести из строя и уехать? Утопия. Несмотря на заложников, бандиты не позволят этого сделать. Воспользовавшись окном, попытаться уйти и добраться до своих? Но на это уйдет много времени. Бандиты не дураки. Перепрячут заложников так, что их потом сам черт не найдет. Оставалось одно: каким-то образом покинув злополучный дом, попытаться отследить перемещения банды. Когда-то они должны устроить хотя бы небольшой перерыв между переездами. Однозначно это будет место, которое бандиты считают самым безопасным. Тогда он попытается освободить пленников, а может, каким-то образом свяжется со своими. Нужен только спутниковый телефон.

Руки так и чесались придушить обоих боевиков, но тогда наверняка убьют пленных.

Еще немного поразмыслив, он вытряхнул из рюкзака тряпки, оставив только продукты, закинул в него со стола несколько лепешек и бутылку минеральной воды. Оглядев результаты своего труда, сунул пистолет за брючной ремень, взял автомат и направился в соседнюю комнату.

* * *

На месте разыгравшейся три дня назад трагедии Антон увидел обгоревший остов бронетранспортера. Сделавшийся после пожара красным, он практически лежал на брюхе между садом и руслом ручья. Вооружение с него было снято. Пахло жженой резиной. Остальные два военные уже вывезли. Повсюду в траве блестели стреляные гильзы. Оставив машины под присмотром Банкета, Филиппов, Дрон, Полынцев и Гулидов, растянувшись цепью, осторожно двинулись через поле, то и дело натыкаясь на бурые пятна крови, обрывки индивидуальных перевязочных пакетов, оплавившиеся осколки гранат «РПГ».

Туманов укрылся за остатками древнего, сложенного из камня забора и наблюдал за подступами к месту недавнего боя. Боевики знают, что в районе побоища будут работать различные следственные бригады, и вполне могут устроить какой-нибудь сюрприз.

Между тем не спеша Филиппов с офицерами дошли до рубежа открытия огня боевиками. Каменистое русло было также усыпано гильзами. Но если в поле преобладали патроны от «АК-74», то здесь в основном «АКМовские». То и дело можно было наткнуться на пустые пеналы вышибных зарядов для «РПГ».

Двинулись вдоль ручья вверх по течению. Без подсказки Дрон ушел вперед, а Полынь выбрался на берег и направился вдоль него, внимательно осматривая заросли кустарника.

Примерно через полкилометра оказались на проселочной дороге. Почти сразу Антон увидел надломанные ветви небольших кустов, примятую траву. Вскоре на небольшом островке грунта нашел и отчетливый отпечаток протектора, оставленный «Нивой».

– Антон, – позвал Полынцев и, дождавшись, когда тот посмотрит в его сторону, указал за спину рукой: – Две растяжки «Ф-1». Совсем недавно поставили.

– Отсечные рубежи готовили, а уходя в спешке не сняли, – пришел к выводу Антон.

Находка Полынцева развеивала последние сомнения. Именно здесь бандиты оставляли транспорт.

– Филин, – послышалось в наушнике «ПУ», – это Дрон. Обнаружил следы «УАЗа».

– Кроме него, здесь «Нива» была. Подъехала со стороны гор, потом вернулась в том же направлении, – ответил Антон.

– Этот тоже разворачивался, – подтвердил Дрон.

В материалах предварительного расследования говорилось о том, что боевики могли уехать на машинах, однако ни слова не было сказано о марках и в каком направлении. Следователи попросту не дошли до этого места.

Антон поправил микрофон:

– Лавр, что с эфиром?

– Чисто, – лаконично ответил прапорщик. – Только наши работают и кадыровцы.

Он практически не покидал аппаратной, устроенной в грузовом отсеке «Газели».

Антон достал карту. Дорога шла на юг, в сторону начинавшегося в километре от них леса. Он покрывал небольшие возвышенности, постепенно переходящие в горы.

Но боевики могли и не поехать в том направлении. Как один из вариантов – это сделать крюк и вернуться обратно, на равнинную часть в тот же Бачи-Юрт или Майртуп, расположенные близ Центора-Юрта, где была устроена засада. По логике вещей, военные основные усилия по розыску банды сосредоточат в предгорье и на юге Чечни, тогда как они вернутся практически туда, где произвели нападение.

До сих пор было непонятно, почему никто не заявил о себе и не выдвинул никаких требований.

– Вызывай сюда Банкета с Туманом, – Антон посмотрел на Полынцева.

– А Лавра? – насторожился тот.

– Само собой, – рассеянно кивнул Антон.

Вскоре на дороге появились две «Нивы» и «Газель». Подняв клубы пыли, скрипнули тормозами рядом с закончившими осмотр офицерами.

– Ну что, – дождавшись, когда Филиппов усядется на переднее сиденье, спросил Банкет, – нашли что-нибудь?

– С этого места они уехали на двух машинах, – устало вздохнул Антон.

– Куда сейчас?

– В двадцати километрах отсюда Гордали-Юрт, – Антон показал взглядом в сторону видневшихся на горизонте гор. – Выедем за него и встанем лагерем. Лаврененко будет сканировать эфир, а мы ждать, когда освободится со своими моджахедами Джин. После этого он проедет по селам и пообщается с местными. Другого варианта выхода на след заложников я не вижу. Одновременно будем ждать информацию из штаба группировки. Возможно, в ближайшее время боевики свяжутся с командованием.

– Ты не думал о том, что они могут потащить их в Грузию? – неожиданно спросил Банкет.

– А смысл?

– Торговаться легче.

– В Чечне достаточно мест, где можно дивизию спрятать. Зачем рисковать и волочь через горы ни к чему не приспособленных бюргеров и двух баб?

– Логично, – согласился с ним Банкет.

Между тем въехали в лес. Дорога пошла вверх. То и дело приходилось делать глотательные движения, чтобы избавиться от дискомфорта в ушах. Десять минут подъем, затем спуск. За ним – очередная возвышенность. На ее преодоление ушло уже больше времени. Вправо и влево уходили давно не езженные проселочные дороги.

– А ну стой, – скомандовал Антон.

Едва «Нива» остановилась, он выскочил наружу. Его примеру последовали все разведчики. Без лишних слов они заняли круговую оборону, отбежав на несколько десятков метров от машин, и только после этого эфир ожил:

– Что случилось, командир? – Голос Дрона был встревожен.

– Пока ничего, – успокоил Антон. – Здесь мягкий грунт и дорога заброшена, хочу следы посмотреть.

Пройдя немного вперед, он с удивлением обнаружил уже знакомый след «Нивы». Местами под ним просматривалась колея, проделанная «УАЗом».

Антон примерно прикинул пройденное расстояние и количество проселков, по которым можно было вернуться. По всему выходило, если бы бандиты решили отсидеться на равнинной части, то давно бы уже съехали с этой дороги. Значит, все-таки они потащили заложников в сторону гор.

* * *

До Центора-Юрта, в окрестностях которого произошла трагедия, послужившая причиной командировки, и где проживал отец узнанных Джабраиловым боевиков, было около двадцати километров. Выдвигаясь к селению по кромке леса, Джин преследовал две цели. Первая – это придать своему небольшому войску более правдоподобный для бандитов вид. Отсутствие запаха пота, усталости на лицах, чистая обувь и одежда – нонсенс во внешности вышедшего из леса боевика. Кроме того, была вероятность наткнуться на кого-то из местных и пообщаться.

Обычно жители ближайших сел осведомлены, кто и чем занимается в их районе. Бандиты никогда не действуют вслепую. Задолго до акции они начинают изучать обстановку, выходят на связь с родственниками и знакомыми. Как следствие, попадаются на глаза соседям. Некоторые и вовсе между различного рода мероприятиями живут дома.

На горизонте среди деревьев можно было уже отчетливо различить крыши Бачи-Юрта, когда Джин заметил сухощавого старика в папахе. В сопровождении подростка он двигался по берегу ручья Гансол в сторону леса. Два здоровенных серых кобеля метались вокруг довольно большого стада баранов. Справа и слева от каменистого русла рос мелкий и редкий кустарник, в котором нельзя было укрыться. Это плато, вклинившееся между двумя возвышенностями почти на полтора километра в глубь леса, Вахид собирался обойти.

Чуть приняв влево, разведчики пошли наперерез пастухам.

При виде вооруженных людей старик ничуть не испугался. Он окликнул бросившихся было с лаем собак, которые тут же потеряли к незнакомцам всякий интерес, вновь принявшись кружить вокруг отары.

– Здравствуй, отец! – поприветствовал на родном языке Вахид.

Опираясь на отшлифованную руками палку, старик внимательно оглядел четверых «моджахедов» и едва заметно кивнул.

Вахид подошел к нему ближе:

– Вы из Бачи-Юрта?

– Да, – старик кашлянул.

– Как там сейчас?

– Нормально, – пожал плечами чеченец и посмотрел на подростка: – Иди, я скоро догоню.

– Продай одного барана, – неожиданно попросил Джин.

– Ты же бандит, – старик, прищурившись, насмешливо посмотрел Вахиду в глаза. – Можешь и так забрать.

– С каких это пор тех, кто борется за освобождение своего народа от неверных, называют бандитами?

– Вы десять лет боретесь, – старик без тени страха смотрел на Джина из-под косматых бровей. – Позор, разруха и нищета – вот чего вы добились. Половина женщин потеряла мужей и братьев.

Он махнул рукой.

– Мы бросили вызов большой стране, – не сдавался Джин.

– Моему внуку скоро пятнадцать лет, – старик посмотрел вслед удаляющемуся подростку. – Он не умеет ни писать, ни читать.

– Воину не обязательно знать грамоту, – вступил в разговор Шамиль. – Главное – верить в Аллаха…

– Всевышний у нас разный, – сухое и морщинистое лицо старика сделалось злым. – Я не позволю внуку взять в руки оружие.

– Это ваше право, – согласился с ним Джин. – Скажите, Цицаевы еще живут здесь?

– А где им еще жить? – вопросом на вопрос ответил старик. – Война принесла им большие барыши. В соседнем селе они построили новый дом. Один брат переехал туда. Его зовут Мурод.

– Вы знаете Цицаева Сулима? – продолжал засыпать вопросами Джин. – Он был младшим в семье…

– Сулим неделю гостил у отца, – после небольшой паузы заговорил старик. – Всем говорил, будто работает в Грозном, на стройке. Но три дня назад исчез. В тот день как раз в соседнем селе был большой бой. Погибло много русских. Люди Большого захватили иностранцев и ушли с ними в горы. Сулим ушел вместе с Большим.

– Почему так думаешь?

– Все говорят, – уклончиво ответил чеченец. – Ты хотел барана купить, – неожиданно напомнил он.

– Иса, – Джин кивнул в сторону уже почти достигшей леса отары, – догони, а я заплачу…

Когда полторы тысячи рублей перекочевали из рук Джина к старику, взгляд его неожиданно стал теплее. Видимо, он до последнего не верил, что получит деньги. Внимательно посмотрев на Вахида, он едва слышно заговорил:

– Именно Ахмед Цицаев на встрече с немцами сказал им про захоронение.

– Не понял, – Вахид сверху вниз уставился на старика, пытаясь переварить услышанное.

– Я же говорил, что в соседнем селе три дня назад был бой. Там взяли в заложники немцев. Так вот, – он вытер уголки губ пальцами, – перед этим делегация была в нашем селе и не собиралась ехать в Центора-Юрт. Но Цицаев на вопрос, как население относится к военным, сказал, что плохо. И он знает, что рядом с соседним селом есть свежее захоронение. Будто бы его племянник, живущий там, рассказал об этом накануне. Вот они и поехали туда, чтобы самим все увидеть.

– Так, – протянул Джин, наконец догадавшись, в чем дело. – А там оказалась засада!

– Да, – старик кивнул.

– Хорошо придумали, – с восхищением хмыкнул Шамиль, все это время стоящий рядом.

– Я бы хотел увидеть Большого, – Джин потер подбородок. – Чем больше слышу о его подвигах, тем сильнее уважаю. Он хороший воин.

– Зачем ты обманываешь меня? – старик обвел подслеповатым взглядом небольшое войско Джина. – Вы ищете его для другого дела. Наверняка будешь убивать…

– Почему так решил? – Джин опешил.

– Ты купил барана, а бандиты так не поступают. – Он выдержал паузу, словно давая возможность Вахиду подтвердить или опровергнуть свое предположение, и вздохнул: – Раз хочешь, значит, найдешь. Я знаю, Цицаев Мурод может сказать, где искать этого человека.

– И еще, – заметив, что старик собирается уходить, спохватился Вахид. – Вы в самом начале высказались против того, что мы делаем. Почему решили помочь?

– Разве я вам помог? – Взгляд старика сделался грустным. – Вы найдете Большого, а потом разделите участь сотен наших братьев, сложивших головы и уже забытых всеми, кроме близких.

Проводив взглядом старика, спецназовцы поднялись вверх по ручью на расстояние, которое позволило бы развести костер и не быть замеченными из села.

Иса устроил небольшое углубление в земле и, повалив барана таким образом, чтобы его голова была над ним, перерезал глотку. Спустя полчаса куски мяса уже забросили в кипящую воду.

Пока Иса занимался приготовлением обеда, Джин коротко пересказал содержание разговора с пастухом Татарину, который еще очень слабо знал язык.

– Ты не боишься, что этот дедок сейчас вернется и заложит нас милиции или кому-нибудь еще? – неожиданно спросил Татарин, когда Вахид замолчал.

– Зачем ему это? – удивился Джин. – Для чеченца в таком возрасте предать земляка, независимо от того, на чьей стороне он воюет, считается позором.

Сидя на брошенных на землю кусках прорезиненной ткани, они наблюдали, как пузырится в котле вода.

Иса вынул нож и потыкал им куски мяса:

– Почти готово.

Наевшись, остатки баранины Иса пересыпал солью, завернул в тряпку и сунул в рюкзак. Они не стали рисковать и брать с собой сухие пайки. Несколько луковиц, пара головок чеснока, лепешки, с десяток «Сникерсов» да по бутылке минеральной воды на человека составляли весь продовольственный запас.

На лес опустились сумерки, когда Джин, наконец, принял решение двигаться.

– Пока дойдем до села, совсем стемнеет, – посмотрев на часы, потом на небо, сделал он вывод.

Свернув и закрепив на рюкзаках подстилки, они направились в сторону кромки леса. Когда до села, освещенного редкими фонарями, оставалось меньше километра, рюкзаки было решено снять. С ними остался Шамиль. Вскоре три тени, осторожно прокравшись вдоль берега ручья, свернули в небольшой переулок, образованный двумя сложенными из камней заборами. Немного пройдя вдоль него, шедший первым Вахид остановился. Дождавшись, когда Татарин и Иса окажутся рядом, он показал на светящиеся окна огромного дома, стоящего в глубине двора, огороженного забором из листового железа:

– Вот дом Цицаевых.

Он сказал это едва слышно, практически одними губами, но оба разведчика разобрали его слова.

– Целая крепость, – хмыкнул Татарин.

– Когда я был здесь в последний раз, он жил намного скромнее, – цокнул языком Иса.

Едва они приблизились к калитке, как во дворе залаяла собака. Почти сразу в доме напротив лай подхватила еще одна. После того как Вахид несколько раз ударил носком ботинка в ворота, лай доносился из всех дворов округи.

Он поморщился:

– Незамеченным не пройдешь.

Внутри что-то стукнуло. Кто-то прикрикнул на собаку. Она притихла.

– Кто? – донеслось из-за забора.

– Сулим дома? – спросил Джин.

– Зачем он вам? – Раздался лязг запора, и ворота приоткрылись.

Несмотря на темноту, Джин разглядел невысокого роста усатого мужчину в папахе и осеннем пальто. На ногах были сапоги.

– Мы знакомы с самого детства, – пояснил Вахид.

– Сулима нет, – мужчина посторонился, давая понять, что не против, если поздние гости пройдут. – Я вижу, вы не местные, раз ищете его здесь. Он давно покинул эти края. Очень редко теперь бывает дома.

Двор был освещен льющимся из окон светом. Кроме того, над входом горела лампочка. Поэтому, открыв ворота, Цицаев не разглядел, что на лицах гостей черные маски с прорезями для глаз и рта.

Грубо толкнув его рукой в грудь, Джин вошел в калитку и прижал Цицаева к забору:

– Кто в доме?

– Как ты смеешь?! – зло прошипел хозяин, пытаясь освободиться.

Однако к крыльцу уже направлялся Иса, а Татарин, проскользнув, пригибаясь под грушами, заглянул сначала в одно, потом в другое окно.

Иса задержался на пороге веранды, следя за Татарином. Только после того, как тот знаками дал понять, что не видит людей, он шагнул в оставленные открытыми двери. Следом за ним двинулся Татарин.

– Вы негодяи! – прошипел Цицаев. – Обманом вошли… В округе все знают, что двери моего дома всегда открыты для чеченца. Кто бы он ни был, если ему нужна помощь, здесь не откажут…

Прижатый щекой к металлическим воротам, он пытался увидеть, что происходит за его спиной. Но Вахид, заломив назад его руку и придавив шею локтем, не давал этого сделать.

– Ты так и не ответил, кто в доме? – не обращая внимания на шипение уже не молодого мужчины, еще раз спросил Джин.

– Только жена, и та не может ходить. Ее дикая собака искусала.

– Сейчас проверим, – Джин посмотрел на входные двери.

Одновременно в них показался Иса.

– Никого. Одна больная женщина.

– Татарин, будь во дворе, – распорядился по-русски Джин и развернул Цицаева лицом к себе: – Пошли.

Встретившийся днем старик не соврал, Цицаев действительно хорошо жил.

Дом был огромный и имел несколько спален, гостиную, просторную кухню.

– Ты неплохо устроился, – Джин цокнул языком и, выдернув из-за стола стул, сел. – Мои родственники даже не мечтают о такой роскоши. Откуда столько денег?

– Какая тебе разница? – зло прошипел Цицаев. – У меня сыновья неплохо получают. Сам бизнес имею.

– Врешь ты все. – Джин положил на колени автомат. – Твой Сулим грабит и убивает. То же делает и второй сын. Так что стены, мебель, эти ковры и даже посуда – все в крови.

– Откуда ты знаешь? – взревел Цицаев. При этом его кулаки сжались, а на запястьях выступили синие прожилки вен.

– Это только для тебя новость, – невозмутимо продолжал Джин. – Ты помог Большому иностранцев в заложники взять. Обманул своего дядю, уважаемого в соседнем селе человека. Он ведь поверил тебе, что здесь захоронение. Теперь тебе заплатят…

– Зачем говоришь, если не знаешь? – Цицаев немигающим взглядом уставился на Вахида. – Я лишь рассказал ему то, что видел своими глазами!

– Глупо отрицать то, о чем знают даже дети.

– Я действительно так считал, – Цицаев отвернулся.

– Не надо меня обманывать, – Джин провел по автомату рукой. – Мне нужна машина и деньги.

Медленно, не веря своим ушам, Цицаев всем корпусом развернулся к Вахиду:

– Что?!

– Что слышал, – Джин поднялся и окликнул безучастно стоящего у дверей Ису. – Иди, вскрой гараж.

– Понял, – Иса исчез.

– Вы за это ответите, – заерзал Цицаев. – Ты даже не представляешь, на кого руку поднял.

– Ну, допустим, руки я еще не поднимал, – Джин усмехнулся. – Вот не дашь деньги и ключи от своего тарантаса, не обижайся. А по поводу того, что ты обещаешь, это все от злости. Сам понимаешь, найти ты нас не сможешь. Лиц не видел, машину мы продадим, как только уедем из этих мест. Так что передай сыновьям, пусть новую покупают.

Неожиданно проявив небывалую для своего возраста прыть, Цицаев соскочил со стула и бросился в соседнюю комнату.

Однако Вахид в два прыжка догнал его.

– Ну, чего опять? – удерживая строптивого хозяина дома за отворот пальто, спросил Джин. – Там, наверное, автомат? Так ведь возраст не тот, чтобы так бегать. Или ты все понял и за ключами с такой прытью метнулся? Тогда похвально.

Все это было сказано по-русски. В чеченском языке не было слов, чтобы с такой издевкой выразить мысли.

Спустя полчаса со двора Цицаева выехал джип. Проводив его взглядом, Мурод вернулся в дом, открыв двери связанными впереди руками. Прошел в спальню.

– Как себя чувствуешь? – спросил он лежащую на просторной кровати женщину.

– Уже лучше, – она осторожно села. – Кто связал тебе руки?

– Не твое дело. – Лицо мужчины сделалось серым от злости. – Развяжи.

Глава 4

Сдвинув шторы, Крайнов осторожно отогнул край висевшего на гвоздях куска брезента и выглянул в окно. Как он и думал, эта сторона дома выходила на улицу. Было полнолуние, а в комнате не горел свет, поэтому он без труда разглядел кусок магистрального газопровода и дорогу. Для того чтобы на нее выйти, нужно перебраться через штакетник палисадника. Не увидев людей, он полностью снял светомаскировку и осмотрел раму. Открыть окно оказалось не простым делом. Хозяева давно не пользовались щеколдами, на которых был толстый слой краски. Кроме того, Крайнов опасался, что находящиеся во дворе боевики могут услышать шум.

Расковыряв ножом щель, он отсоединил от автомата магазин, вставил его между подоконником и ручкой шпингалета. Прислушался. По-прежнему было тихо. Используя его в качестве рычага, со всей силы дернул вверх. Раздался хруст, и окно приоткрылось. Замер. Со двора донесся приглушенный смех кого-то из бандитов и едва слышная речь.

Медленно, буквально по сантиметрам открыл створки. В комнату ворвалась ночная свежесть. Где-то лаяли собаки.

Выбравшись наружу, он поправил за собой светомаскировку, прикрыл окно и только после этого прокрался до угла дома. Стоя кружком рядом с крыльцом, чеченцы о чем-то вполголоса переговаривались. Он только хотел развернуться в сторону улицы, как огромных размеров пес словно вырос из-под земли. С лаем бросившись на Крайнова, он повалил его на спину. Выпустив автомат, полковник схватил собаку за горло и принялся разряжать в нее пистолет. После третьего выстрела, разбрызгивая кровь, животное с визгом отскочило.

– Черт, – вслух выдавил он из себя, беря с земли автомат.

Поднимаясь, он увидел бегущих в его сторону людей. Не раздумывая, дал по ним очередь. Боевики рассыпались по двору, стараясь уйти с освещенных луной участков в тень сарая и забора. Одновременно по нему открыли огонь.

Забежав за угол, Крайнов бросился к ограждению палисадника. Пока он был прикрыт от пуль домом. Перемахнув на улицу, что было сил ринулся вдоль дороги. Между тем боевики, воспользовавшись воротами, начали преследование. Он отчетливо слышал топот ног, крики и даже тяжелое дыхание бегущих. Несколько дней, проведенных в яме, скудное питание, побои, драка с Халидом и Али дали о себе знать – его догоняли.

Резко остановившись, он развернулся в сторону преследователей, опустился на одно колено и дал несколько коротких очередей. Топот стих. Полковник отчетливо видел темные силуэты распластавшихся на земле боевиков, однако прицельно вести огонь не позволяла темнота. Он не мог разглядеть целика и прорези планки, на которые в таких условиях устанавливаются специальные фосфоресцирующие насадки. Ко всему оказалось невозможным корректировать огонь и по трассам. Обычно каждый третий в магазине патрон с трассирующей пулей. Здесь их попросту не было.

Стал отходить. Все попытки боевиков подняться пресекал короткими очередями. Те стреляли поверх его головы. Он догадался: бандиты хотят взять его живым, чтобы разобраться, кто проник во двор дома, куда они приехали с максимальной предосторожностью. Наверняка эти люди даже не поняли, что преследуют человека, которого допрашивал их полевой командир. Возможно, Крайнова приняли за разведку, высланную от подразделения, которое имеет цель освободить заложников. А может, просто посчитали, что это какой-то бежавший из плена и доведенный до отчаяния человек. В дом по-прежнему никто не мог попасть, а окно казалось снаружи закрытым.

Со всех дворов свирепо лаяли собаки. Где-то стукнули двери. Опасаясь, что в других домах тоже могут быть бандиты или им сочувствующие, Крайнов торопился.

Неожиданно слева от себя он увидел переулок. Дав еще одну очередь, что было сил бросился бежать по нему. В самом начале он был образован задними стенами хозяйственных построек, потом начинались заборы, сложенные из камня. Через полсотни метров закончились и они. Дорога стала намного уже и круто пошла вверх. Под ногами зашуршали камни. Справа и слева был густой, выше человеческого роста кустарник. В мертвом свете луны и при полном безветрии он выглядел зловеще. Крайнов обернулся. Боевики топтались в начале переулка, не решаясь в него войти. Наконец несколько человек крадучись направились вдоль забора, создающего тень от ночного светила.

– Черт! – процедил сквозь зубы полковник и вместо того, чтобы уходить дальше в горы, осторожно сошел с дороги и направился вдоль кромки села. Он собирался обойти его и устроиться за домом, откуда только что бежал.

Через пару десятков шагов дороги уже не было видно. Постепенно собаки угомонились. Ориентируясь по редким огням, Виктор Александрович около получаса двигался в одном и том же направлении. Наконец, достигнув окраины, начал спуск.

Неожиданно его обдало жаром: «А вдруг бандиты выставляют на ночь секреты?»

Остановился. Присев на корточки, некоторое время размышлял над реальностью своего предположения. Одновременно пытался «вычислить» дом, который недавно покинул. По всему выходило, нужно пройти еще пару километров, огибая село, и выйти к его противоположной окраине. Делать нечего. Отсоединив магазин, попытался на вес определить, сколько осталось патронов. Легкий. Осторожно, боясь нашуметь, разрядил его в руку. Пять штук. Не густо. Загнал их обратно. Теперь, если придется стрелять, то только одиночными. Пистолет остался где-то у дома. Он отбросил его, когда покончил с собакой. Не было времени даже сунуть в карман. Да и толку от этой хлопушки сейчас никакой. Просто мешал бы бежать.

Выпрямившись, он двинулся дальше. Неожиданно где-то на другой стороне улицы завелись сразу две машины. Не надо было иметь абсолютный слух, чтобы догадаться, что это именно те, на которых пленников доставили сюда вечером. Бандиты, разобравшись, наконец, в происшедшем, решили уехать. В селе живут не только сочувствующие боевикам, но и люди, у которых родственники служат новой власти. Связь – не проблема, а стрельба среди ночи – хороший повод устроить здесь зачистку. Пройдя немного выше, Крайнов разглядел и освещенный изнутри фарами двор.

– Ничего не боятся, – он сплюнул себе под ноги и навалился плечом на ствол дерева.

Вскоре створки ворот распахнулись и уже знакомые ему «Нива» с «УАЗом» выехали на дорогу и повернули в сторону гор. Взвесив все «за» и «против» идеи найти в селе машину и, отобрав у хозяина, начать преследование, пришел к выводу, что затея нереальна. В каждой чеченской семье есть оружие и живет не один мужчина, способный держать его в руках. Ко всему, даже если и удастся что-либо, нагнать бандитов он не сможет.

Проводив взглядом огни габаритных фонарей, Крайнов направился к выезду из села, туда, где, по его мнению, должен быть указатель с его названием. Спуск занял не больше десяти минут, и вскоре он уже стоял на обочине дороги. Чуть ниже увидел и то, что искал.

– «Нижние Курчали», – Виктор Александрович удивленно хмыкнул. – Совсем недалеко отъехали. Странно.

Вновь поднявшись немного в гору, направился в том направлении, откуда, по его мнению, боевики сегодня привезли в это село его и остальных пленников.

* * *

Придя в себя, Халид некоторое время не мог понять, где он и почему каждый вдох вызывает у него боль в груди. Причем ртом он дышать не мог, а из носа в горло, вместе с воздухом, засасывалась горячая жидкость с металлическим привкусом, отчего он чуть не захлебнулся. Догадавшись, что это кровь, и с трудом сглотнув ее, он вытолкнул языком пропитанную слюной и кровью тряпку. Даже от такого усилия стало плохо. Немного полежав, приходя в себя, он попытался встать. Только тут до него дошло, что руки связаны. Повернув голову набок, Халид увидел часть стола, скамейку и лежащего на полу Али. Неожиданно с улицы послышалась стрельба.

С трудом усевшись, он окликнул сначала Ацаева. Бесполезно. Ему показалось, что его помощник не дышит. Неожиданно он вспомнил, как сюда привели Крайнова. Потом все вышли… Кажется, он подошел к полковнику…

– Султан! – крикнул он, надеясь, что на улице его услышат.

Вновь где-то в центре села раздались несколько очередей.

Он встал на ноги и подошел к двери. Странно, она оказалась закрытой изнутри.

Так, где же Крайнов? Что здесь вообще произошло? А может, он в соседней комнате?

Развернувшись спиной к дверям, он отодвинул засов и толкнул дверь, едва не упав через порог от сковавшей дыхание боли. Даже вырвавшийся из груди крик принес страдания. Собравшись с силами, вышел во двор. Здесь тоже никого не было. Ему стало жутко. Неужели за это время напали русские, а его моджахеды ведут бой? Но тогда кто его связал? Каждое движение давалось с трудом. Значит, били. Кто? Он окончательно запутался.

Между тем стрельба стихла. С дороги послышались шаги бегущих людей. На всякий случай Халид укрылся за сараем.

– Кто это мог быть? – послышался голос Дадаева. – Может, полковник убежал через окно?

– Он же связанный был, – неуверенно возразил ему Казбек Тайзулаев. – Кроме того, там хозяин с Али оставались.

– Султан! – окликнул Дадаева Халид, окончательно утративший способность передвигаться. – Подойди сюда.

– Что с тобой?! – испуганно протянул боевик, разглядев в темноте своего хозяина, прислонившегося плечом к стенке.

– Развяжи!

– Шайтан! Я так и знал, – взвыл Дадаев. – Как этой крысе удалось от вас уйти?! Что с Али?

– Не кричи, – оборвал его Халид. Морщась от боли, он терпеливо ждал, когда Султан перережет веревку. Наконец руки стали свободны.

– Что здесь произошло и почему стреляли? – растирая затекшие запястья, едва слышно спросил Халид, уже примерно зная ответ.

Он с трудом мог дышать. Резкая боль в ребрах не давала даже шевельнуться.

– Мы все во дворе были, – сплюнув на землю, стал объяснять Султан. – Я услышал шум в доме и попытался открыть дверь. Но она оказалась заперта изнутри. Пленник рассказывал тебе о брате. Что он в Лефортово. Я подумал, вы закрылись специально, чтобы никто не мешал, и вернулся во двор. А спустя немного времени собака бросилась за угол, – он показал в сторону палисадника рукой. – Там ее из пистолета ранили. Мы пошли посмотреть, однако по нам стали стрелять из автомата. Я думал, это разведка русских…

– Значит, вы его не поймали? – Халид скрипнул зубами.

– Успел убежать…

– Надо уходить, – выдавил из себя Халид. – Наделали много шума. Могут нагрянуть русские или кадыровцы.

Поднявшись, он заковылял обратно в дом.

Пока боевики под руководством Султана Дадаева готовили машины к выезду, приводили в чувство Али, разбирались, как все-таки Крайнову удалось осуществить побег и что при этом он прихватил с собой, Халид, с трудом раздевшись до пояса, подошел к зеркалу и оглядел себя. Переносица распухла, а глаза сделались маленькими. На темени – огромная кровоточащая ссадина. В области груди, на давно не видевшей солнца коже, – кровоподтек.

В дверях появился Умар. Критически оглядев своего шефа, личный телохранитель и водитель по совместительству цокнул языком:

– В соседнем селе есть доктор. – Он выдержал паузу, глядя на отражение Халида в зеркале, и, не дождавшись никакой реакции, продолжил: – Я знаю адрес. Можно заехать.

– Обойдусь, – Халид развернулся к нему лицом, одновременно почувствовав головокружение. Справившись с ним, направился к столу. – Что с Али?

– Все нормально, – раздался из соседней комнаты голос самого Ацаева. – А полковник оказался резвым. Уважаю.

От этих слов Халид сделался бледным.

– Он мой кровник, – процедил он сквозь зубы. – Думай, что говоришь.

– Я просто хотел сказать, – Али появился в проходе, – Крайнов – достойный для тебя противник.

– Что он унес?

– Рюкзак Султана, твой автомат и мой пистолет, – спокойно перечислил Али и, потрогав рукой затылок, поморщился. – Он ударил тебя лбом в голову, а потом ногой. Когда ты согнулся, уронил на пол и прыгнул сверху. Все произошло быстро. Я успел только встать. Но у этого полковника…

– Довольно, – сжав кулаки, прошипел Халид. – Иди посмотри, загрузили заложников или нет. Надо убираться отсюда…

Машины только выехали со двора, выхватывая светом фар стоящие по обе стороны улицы дома, а Халид уже пожалел, что отказался от помощи доктора.

Каждая кочка на дороге, даже вибрация от работающего двигателя причиняла нестерпимую боль. Ко всему, стало тошнить, а голова кружилась.

– Умар, – позвал он водителя.

– Да, командир, – Исраилов посмотрел на него в зеркало заднего вида.

– Сейчас отъедем, приготовь мне дозу…

– Думаешь, поможет? – засомневался боевик. – Потом хуже будет.

– Сделаешь, как я сказал, – оборвал его Халид и прижал руку к груди.

* * *

На землю опустились сумерки, когда «Нива» и «Газель» со спецназовцами миновали по объездной дороге Гордали-Юрт, оказавшись на проселочной дороге, тянущейся вдоль ручья. Шириною чуть больше метра, он протекал между двумя относительно высокими возвышенностями, заросшими густым кустарником вперемешку с буком и акациями.

Антон развернул на коленях карту.

– До места три километра, – бросив взгляд в зеркало заднего вида и убедившись, что Лаврененко не отстал, посмотрел на Банкета. От долгого нахождения за рулем Максим выглядел уставшим.

Ехали со скоростью черепахи, по практически не пригодным для передвижения на машинах дорогам, четыре раза возвращаясь назад из-за обвалов и образовавшихся на них оврагах. Эти проселки использовались теперь только боевиками, и то очень редко. Проложенные во времена Советской власти из-за большого количества пастбищ, МТФ, хуторов, которые за две войны опустели, сейчас они пришли в негодность, а в совокупности с возможным нахождением в этих районах разного рода банд были к тому же небезопасны.

– Дрон, – окликнул дремавшего на заднем сиденье капитана Антон и, развернувшись, сунул ему под нос карту, – сараи видишь?

– Ну, – кивнул Василий, протирая глаза.

– Мы доезжаем до слияния вот этих ручьев и тормозим, – он испытующе заглянул в глаза офицеру, словно пытаясь понять, слушает тот его или нет.

– Все ясно, – Дрон зевнул. – Надо проверить место.

– Возьмешь с собой Полынцева, – Антон вновь бросил взгляд на «Газель» уже через заднее окно…

Спустя полчаса после того, как разведчики скрылись в кустарнике, заработала станция:

– Филин, это Дрон, как меня слышишь? Прием.

– Слышу хорошо, – Антон по голосу подчиненного догадался, что у них все нормально, однако порядок есть порядок. Он поднес станцию к губам: – Доложи обстановку.

– У нас чисто, – Дрон говорил в движении, это чувствовалось. – В сараях никого нет, только…

– Что? – насторожился Антон.

– Не нравится мне твоя затея, – ошарашил Василий. – Место не очень…

– Поясни.

– Здесь сходятся шесть проселочных дорог, а на слиянии двух ручьев – брод. Судя по отпечаткам протекторов, по крайней мере, пару раз в неделю кто-то проезжает. Причем не одной машиной, а сразу группой.

– Вот и чудненько, – успокоился Филиппов. – Будет возможность узнать, кто тут катается. Встречайте, мы выезжаем.

Обозначенные на карте сараи на деле оказались полуразвалившимися кошарами. Окруженные вплотную подступившей растительностью, в темноте они были практически не видны с дороги. Если бы не стоящий у обочины Дрон, Банкетов наверняка проехал бы мимо.

– За мной давайте, – подойдя к окошку со стороны водителя, устало бросил Дрон. – На дороге кустарник мне по пояс. Валежник мы убрали.

– Погоди, – Антон вышел из машины. – Не обязательно туда машины тащить. Причем здесь низина, а Лавру с его техникой нужна возвышенность. Давай вдоль ключа поднимемся.

– Хозяин – барин, – пожал плечами Дрон и, развернувшись, махнул рукой. Из зарослей появился Банкет.

Проехав с километр в гору, оказались на опушке леса. Впереди было поле с разбросанными островками кустарника и березовых рощ, через которое тянулась линия электропередачи.

– Девятьсот метров над уровнем моря, – прокомментировал Дрон, убирая в карман разгрузки Джи Пи Эс навигатор. – Хватит? – он посмотрел на Лаврененко с какой-то затаенной злобой.

Еще бы, прошлепать через лес, осмотреть сараи и прилегающую территорию, очистить подъездные пути, а после всего узнать, что это напрасный труд, и все из-за того, что у связиста оборудование в низине работать будет гораздо хуже.

– Не злись, – Антон похлопал его по плечу. – Это моя ошибка.

– Да ладно, – отмахнулся Дрон. – Я понимаю.

Вскоре рядом с машиной в темное ночное небо, усыпанное звездами, устремилась мачта антенны. Перебравшись в операторскую, Лаврененко устроился на небольшом вращающемся стульчике, втиснутом в кусочек свободного от оборудования пространства, надел головные телефоны и защелкал тумблерами.

Выставив в охранение Гулидова и Туманова, Антон распорядился разогреть на спиртовых горелках ужин, после чего готовиться ко сну. Было решено, что вторую половину ночи он подежурит за Лавра, а доктора и Тумана сменят Дрон и Полынь. С трех до пяти будет бодрствовать и Банкетов. Это на тот случай, если их передвижение было замечено боевиками. Обычно в это время они осуществляют нападения, впрочем, как и спецназ.

Перекусив, Антон забрался в «Ниву», снял бушлат, расшнуровал ботинки и, опустив сиденье, тут же уснул. Однако едва он провалился в бездну вожделенных сновидений, как кто-то открыл дверцу салона. Интуитивно он схватил лежащий у изголовья пистолет.

– Это Лавр, – поспешил успокоить его прапорщик. – Перехват интересный.

Антон сел.

– В каком смысле?

– Текст: «Это Мурод. Передайте Большому, у меня забрали машину. Кто, не знаю. Были в масках. Говорили на чеченском. Хорошо знают семью».

– Так, – протянул Антон и посмотрел на светящиеся стрелки часов. До его подъема фактически оставалось семь минут. Он удивленно хмыкнул.

– Это дело рук Джина, – по-своему восприняв реакцию командира, добавил Лавр.

– Я знаю, – Антон стал обуваться. – Ты через центр перевел или они по-русски общались?

– Со мной Шаман все это время занимался, – ответил Лавр. – Говорит, что я уже почти без акцента болтаю.

Антон на секунду замер, удивленно посмотрев на темный силуэт прапорщика.

– Молодцы. Только когда успели?

– Я из-за этого рядом с ним квартиру снял. Жильем нас пока не обеспечили, – пояснил Лавр. – Ты просто внимания не обратил, но мы даже на занятиях только на чеченском общаемся.

– Все бы так. – Антон надел куртку, набросил сверху разгрузку и выбрался из машины. – Насколько я понимаю, на этой частоте надо ждать ответ Большого?

– Да, и сразу засечь направление. Станции малой мощности, поэтому мы можем приблизительно установить место, откуда будет передача.

Забравшись в микроавтобус, Антон уселся на место Лавра. Сам прапорщик устроился на откидном сиденье рядом с дверью.

– Если разговор будет на нескольких частотах одновременно, то ты будешь слышать только ту, на которой я засек Цицаева. Остальные запишутся автоматически.

– Погоди, – Антон перебил Игоря. – А толку-то оттого, что я прослушаю их лепет? Все равно ничего не пойму.

– Я буду в кабине дремать, как пойдет текст, щелкнешь вот этот тумблер, – Лавр показал на установленный под самым потолком блок. – У меня там динамик есть. Я услышу.

– Хорошо.

Едва Лаврененко перебрался в кабину, как в приоткрытой двери появилось заспанное лицо Банкетова.

– Что, прапорщик, припахал? – съязвил майор и, зевнув, со скучающим видом направился восвояси.

Прошло около двух часов, когда эфир ожил.

Антон переключил тумблер и на всякий случай нажал на кнопку звонка.

Некоторое время какой-то Маугли запрашивал Мурода. Наконец на другом конце ответили. Голос принадлежал уже не молодому мужчине. Антон снял с себя головные телефоны и, выскользнув из операторской, заглянул в кабину.

Лаврененко, наклонившись вперед, сосредоточенно слушал отрывистую речь, доносившуюся из динамика.

– Ну что? – сгорая от нетерпения, спросил Антон, когда динамик замолчал, а прапорщик вышел из машины.

– Маугли подробно расспросил о гостях, а потом уточнил, в каком направлении уехали злодеи. Заверил, что таких машин в Чечне мало и они скоро ее найдут. – Он влез в грузовой отсек и уселся на место Антона. Включил компьютер, установленный на небольшом столике. Пока он загружался, переписал данные, высветившиеся на табло сканера.

– Хочешь определить, где станция? – догадался Антон.

– Направление уже известно. Сейчас я введу данные на самый распространенный у боевиков «Кенвуд» и попытаемся узнать поточнее.

Сзади Антона раздался шорох. Он обернулся. Заметив оживление у «Газели», сюда вновь приперся Банкетов.

– Что-то есть? – заспанным голосом спросил он.

– Получается, Бельты. Это на половине пути между нами и Цоцен-Юртом, – не обращая внимания на Банкетова, удивленно пробормотал Лавр.

– Выходит, мы оставили банду с заложниками у себя в тылу? – оживился Антон.

– Не знаю. Тут за ночь уже пять радиоперехватов автоматически записалось. Нужно их прослушать.

– Так давай, – поторопил Антон.

Прапорщик вновь надел наушники. Лицо его сделалось сосредоточенным. Чтобы не мешать ему, Антон взял Банкета под локоть, и они отошли в сторону.

– Значит, с утра обратно? – прижав к животу «винторез», спросил Максим.

– Пока не знаю, – Антон посмотрел в сторону востока. Там уже начинало сереть небо.

Некоторое время стояли молча, прислушиваясь к ночным звукам.

Вскоре из «Газели» послышались шум и возня. В дверном проеме показалась голова Лавра.

– Ну что, – Антон подошел к машине, – есть что-нибудь?

– Да, – кивнул головой тот. – На другой частоте с Маугли говорил Борода. Все вопросы, которые Маугли задавал Муроду Цицаеву, были продиктованы этим человеком. Они используют засеченную нами станцию в качестве ретранслятора для связи с равнинной частью. Для конспирации Маугли работает сразу на двух частотах и находится на одинаковом удалении как от Мурода, так и от Бороды. У них «портативки» больше пятнадцати километров осилить не могут.

– А если Борода – это тоже что-то вроде промежуточного звена? – не выдержал и вмешался в разговор Банкет. – И так же работает, как ретранслятор, а банда еще дальше?

– Борода – это Али, – напомнил Лавр. – Неужели ты думаешь, что правая рука Халида будет выполнять работу, с которой справится любой человек? Нет. Скорее всего, он вышел на связь из того района, где укрылась банда. Может, просто отъехал на несколько километров в сторону, и все.

– Значит, – Антон перевел взгляд на Банкета, – банда ближе к горной части.

– Судя по сигналу, от нас до нее около десяти километров, – Лавр бросил взгляд на экран монитора. – Я просмотрел населенные пункты, которые в том районе. Выходит, они либо в Гуди, либо в Схале-Юрте.

– Хорошо, – Антон похлопал его по плечу. – Свяжись с Джином и узнай, как у него дела.

Лаврененко вернулся в машину.

Неожиданно лицо Банкета сделалось серьезным. Прижав наушник переговорного устройства пальцем, он удивленно уставился на Филиппова.

– Что? – одними губами спросил Антон и, спохватившись, стал крепить свою гарнитуру, все это время висевшую на шее.

– …Кажется, одна, – успел он захватить обрывок фразы, произнесенной Полынцевым. – Командиру доложи.

– Я на связи, – Антон развернулся в сторону низины, где в секрете, практически у самой дороги, находился сейчас офицер. – Повтори, что там у тебя?

– Машина в нашем направлении движется, – Полынь выдержал паузу, скорее всего вызванную тем, что пытался рассмотреть ее. – Судя по свету и то, что я звука до сих пор не слышу, иномарка. Вероятно, джип. Какие будут указания?

– Сколько до нее? – напрягся Антон.

– Около километра, – снова выдержав паузу, ответил Полынь. – Она едва тащится.

– Успеешь дорогу перекрыть?

– Без вопросов, – хмыкнул Сергей. – Мы же два бука подпилили.

– Тогда валяй, – Антон махнул рукой Банкету и уже на ходу добавил: – Мы идем.

* * *

Забрав рюкзаки и Шамана, на джипе «Вранглер» Цицаева-старшего Джин с переодетыми под бандитов разведчиками спустя час уже ехал по дороге, которой воспользовалась банда Большого, увозя заложников. Только, в отличие от команды Филиппова, они не собирались объезжать населенные пункты. Напротив, Джин принял решение утром «засветиться» в Галсончу, где заранее, непомерно завысив цену, инсценировать поиск покупателя на отобранный автомобиль. Затем перегнать его в Гордали-Юрт, предварительно посетив еще несколько сел, и на пару дней оставить за определенную плату у кого-нибудь во дворе. Он был уверен, что за это время Цицаевы, не без помощи агентуры Большого, нападут на след сверкающего никелированной решеткой на бампере заокеанского красавца. Зная менталитет своих земляков, Джин мог прогнозировать дальнейшие действия сыновей оскорбленного отца. Они наверняка захотят наказать воров, а узнав, что похитители должны вернуться, тем более – не упустят случая устроить засаду.

Под утро они въехали в Галсончу и, остановившись возле первого дома, посигналили.

В воротах появился заспанный подросток. Опустив стекло, Джин поманил его пальцем. Однако парень не спешил к джипу, в котором сидели одетые в полувоенную форму бородачи. Развернувшись во двор, он что-то крикнул. Вскоре рядом с ним появился молодой мужчина, судя по возрасту, брат.

– Здравствуй, – Джин вышел из машины и, оглядев улицу, упер руки в бока. – В селе есть русские?

– Нет, – парень покачал головой.

– Не знаешь, кто хочет такого красавца? – Джин постучал по капоту «Вранглера». – Нам нужны деньги.

– Он, наверное, очень дорогой? – Парень нерешительно подошел ближе. – Здесь мало людей, у которых есть возможность купить такую тачку.

– Скажи, к кому обратиться? – Джин перевел взгляд на вышедшего за ворота седого мужчину. – Мы заплатим, если продадим.

– А вдруг вы просто решили таким способом найти тех, у кого есть чем поживиться? – не здороваясь, спросил мужчина и, сощурившись, уставился в глаза Джину.

– Нас всего четверо, – Джин показал на оставшихся сидеть в джипе спецназовцев. – Вас целое село мужчин. Что может сделать вам горстка измотанных войной людей?

– Идите в дом, – мужчина махнул рукой безучастно стоящим парням, а сам вновь повернулся к Джину: – Вы не местные. Я в округе всех знаю. Как докажете, что машина не угнана?

– Доверенность генеральная есть, – Джин с шумом перевел дыхание. – Скажи, кто ее смотреть будет? Ворованная, не ворованная. Любой документ можно сейчас купить…

– Нет, – мужчина категорически покачал головой и, не прощаясь, направился обратно.

После Галсончу разведчики засветились еще в двух селах. Находчивый Иса написал на листке бумаги «десять тысяч долларов» и прикрепил на лобовое стекло.

При виде цены многие качали головой, цокали языком. Были и такие, что крутили у виска пальцем, не опасаясь, что сидящие в машине люди могут обидеться и наказать за оскорбление.

– Вахид, – не выдержал Шаман, когда они выехали из очередного села и двинулись к конечной точке, – тебе не кажется, что мы, наоборот, напугали людей Большого? Ему наверняка покажется подозрительной наша суета. Так не принято делать дела.

– Главное, чтобы до слуха Цицаевых дошло, что тачку их отца пытаются продать в этом районе, – выдержав паузу, вызванную размышлениями над сказанным Шаманом, заговорил Джин. – Поверь, они начнут искать и джип, и тех, кто его угнал.

В сумерках подъехали к Гордали-Юрт.

Выбор Джина не случайно пал на это селение. Оно располагалось на склоне горы. Его северная окраина выходила к ручью, вдоль которого рос густой кустарник. Оставленный во дворах этой части темно-вишневый внедорожник будет хорошо виден из расположенных выше домов.

– Надо оставить его у самой бедной семьи, – неожиданно вновь заговорил он, шаря по опустевшим улицам взглядом. – Быстрее слухи разойдутся.

Наконец среди кирпичных, с высокими железными заборами домов Джин увидел саманное строение, укрывшееся за покосившейся изгородью.

– Давай туда! – толкнул он в бок сидящего за рулем Ису.

Хозяин дома, сравнительно молодой чеченец, лишенный глаза, без особых препирательств согласился на условия спецназовцев: сто долларов за три дня.

– Что дальше, Вахид? – обратился к Джину Иса, когда они отошли от селения, спустившись на полкилометра вдоль ручья.

– Надо возвращаться в Центора-Юрт, – ошарашил Джин.

От этих слов у Исы брови взлетели на середину лба, а Шаман удивленно хмыкнул.

– Мы поставили один капкан, – не обращая внимания на реакцию подчиненных, продолжал развивать свою мысль майор, – но шакалы появятся здесь лишь дня через три-четыре, – он поскреб грязными пальцами шею. – Пока весть о том, что машина в Гордали-Юрт, разлетится по округе и дойдет до ушей сыновей Цицаева, нужно попытаться найти там раненых боевиков.

– Если они есть, – грустно заметил Иса.

Перспектива возвращения его не радовала. Наверняка придется идти пешком. Он хотел еще что-то сказать, но его оборвал Шаман:

– Не перебивай, когда говорит старший. Совсем как русский стал!

Он произнес эту фразу таким тоном, что Джин воспринял замечание, сделанное Исе братом, как оскорбление в адрес боевых товарищей. Его лицо вмиг сделалось хмурым, брови съехались на переносице:

– Думай, прежде чем болтать языком…

– Я думал, – Шаман поправил ремень автомата, – но у нас при старшем брате…

– Я все понимаю, – занятый своими мыслями Джин отмахнулся. – Просто будь сейчас рядом кто-то из наших русских офицеров, это могло его обидеть.

Не все знают обычаи горцев, согласно которым младший брат не имеет права даже закурить в присутствии старшего или выпить, хотя такими пороками страдает очень малое количество чеченцев.

– Мы заимели в Центора-Юрте врага, – желая сменить тему и одновременно вывести вопрос дальнейших действий на общее обсуждение, напомнил Шаман.

– В селе, конечно, уже знают о том, что произошло в доме Цицаевых, но, кроме него, нас никто не видел. Тем более лица были скрыты масками. Выдать может лишь одежда, – задумчиво проговорил Джин.

– Как возвращаться будем? – покосившись на брата, не выдержал Иса.

– Я думаю заставить кого-то из местных нас подвезти, – хитро сощурившись, ответил Вахид. – Ведь мы теперь моджахеды.

– Среди тех, кто живет здесь, большинство сделают это с удовольствием, – согласился с ним Шаман.

Сумерки сменились практически непроглядной тьмой. Света висевшей где-то за горой луны и звезд хватало лишь на то, чтобы различить силуэт человека, и то не далее двух шагов. На ощупь перекусив холодной бараниной, разведчики направились обратно в село.

* * *

Продираясь сквозь заросли кустарника, то и дело рискуя лишиться глаз, натыкаясь на ветви деревьев, весь остаток ночи Крайнов упорно шел в сторону равнинной части. На рассвете, измученный постоянными подъемами и спусками, устроил привал. Из прихваченного у боевиков рюкзака достал банку тушенки. Повертев ее в руках, с досадой забросил обратно. Нож потерял, когда отбивался от собаки, теперь открывать было нечем. Хотя их учили в свое время использовать для этих целей даже крышку ствольной коробки. Но не хотелось возиться. Вынул «Сникерс» и, разодрав упаковку, принялся его жевать. В этих районах много небольших ручейков, и он не боялся жажды. Покончив с ним, направился дальше. Солнце, поднявшись над горизонтом, стало припекать. Бурно проведенные сутки и побои дали о себе знать. Ломило в затылке, голова кружилась. К горлу подступала тошнота.

«Все-таки неплохо они меня попинали», – ища взглядом место, где можно отдохнуть, с тоской подумал Крайнов и неожиданно повеселел, вспомнив глаза немцев в момент его избиения боевиками, сразу после пленения.

Неожиданно его внимание привлек огромный многолетний бук, рухнувший, по всей видимости, уже давно. Под торчащими над землей корневищами было небольшое углубление, засыпанное прошлогодней листвой. Просохшая на солнце, она источала едва заметный горьковатый запах и приятно шуршала под ногами. Пристроив под голову рюкзак, он улегся на созданное природой ложе, положив рядом с собой «АКМ», и сразу провалился в какую-то бездну без сновидений.

– Хаким! – раздавшийся, как показалось, над самым ухом окрик заставил Крайнова вздрогнуть. Замешательство длилось доли секунды. Едва придя в себя, он дернул за цевье автомат, но тот словно намертво прилип к земле. И тут Крайнов понял, что попал в очередную историю. Направив ему в лицо ствол дробовика, одновременно наступив ногой, обутой в тяжелый армейский ботинок, на «АКМ», рядом стоял огромный чеченец.

Развернувшись назад, он что-то крикнул на чеченском.

Этого мгновения Крайнову было достаточно, чтобы схватить левой рукой ствол ружья и отвести в сторону от головы. Однако тот нажал на спуск. Неизвестно, чем оно было заряжено, картечью или пулей, но полковнику словно пропустили через ладонь электрический разряд, который вышел где-то в районе локтевого сгиба. В лицо ударили пороховые газы, песок, и к тому же оглушило. Морщась от этого букета довольно неприятных ощущений, он все же смог, не вставая, свалить чеченца, зацепив ступней правой ноги его лодыжку, а левой ударив в коленную чашечку.

Схватив автомат, Крайнов щелкнул предохранителем, переведя флажок на одиночный огонь, перевернулся на спину, поскольку оба противника находились сзади, и, приподняв туловище над землей, выстрелил в лежащего на земле бугая. Пуля попала тому в низ живота. Схватившись за простреленное место, тот скорчился и огласил окрестности нечеловеческим криком. Но Крайнову было сейчас не до него. Укрывшись за корневищем, он выглянул из-за него, шаря взглядом по зарослям кустарника, где, по всем расчетам, находился напарник раненого чеченца.

Среди деревьев он увидел и второго. Перебегая от одного бука к другому, тот двигался в направлении густо росших, чуть выше позиции Крайнова, молодых деревцев. В руках автомат. Это серьезно. Оглушенный выстрелом из дробовика, Крайнов почти не слышал причитаний раненого. В голове звенело. Неожиданно ему пришла идея взять второго чеченца живым. Тот еще не заметил его. Раненый продолжал вопить, и наверняка ему было не до укрывшегося в двух шагах от него контрразведчика.

«Подойдет, осмотрится и, решив, что я уже убежал, начнет перевязывать своего дружка, – размышлял о действиях второго бандита Крайнов. – Только присядет, один прыжок – и он мой».

Полковник очень пожалел, что не прихватил с собой ножа. Состояние его оставляло желать лучшего, а так можно было бы полоснуть по сухожилиям либо просто приставить лезвие к горлу – и говори с ним сколько хочешь, предварительно разоружив.

Глухота и звон почти прошли. Решив на всякий случай не высовываться, а ориентироваться по звукам, весь превратился в слух.

Эта ситуация напомнила ему тактику действий чеченских снайперов в боях за Грозный десятилетней давности. Так в основном поступали женщины, слетевшиеся подзаработать на войне со всех концов бывшего Союза. Прозванные «Черными косынками» бывшие кандидаты и мастера спорта по пулевой стрельбе и биатлону ранили кого-то из солдат на открытом участке местности, а затем методично расстреливали тех, кто пытался добраться до него, чтобы спасти.

– Хаким! – сквозь зубы простонал бугай и что-то жалобно проговорил.

Из всего сказанного Крайнов смог перевести слово «ушел», но и этого было достаточно, чтобы понять: зовя на помощь, раненый уверяет своего дружка в том, что стрелявший в него человек уже далеко. Ему ответили. По тону Хакима Крайнов догадался, что тот задал какой-то вопрос. Бугай ответил зло.

«Один наверняка спросил, ранил ли его он, – со злорадством подумал полковник, – а второй ругает его за нерасторопность».

Словно в подтверждение его мыслям, послышались хруст веток и торопливые шаги.

Крайнов напрягся. На тот случай, если бандит, которого раненый называет Хакимом, все же решит для начала осмотреть место схватки, полковник перевернулся на спину и приготовился к стрельбе, держа автомат на животе стволом в сторону приближающегося чеченца. Вскоре шум шагов стих. Перестал стонать и вскрикивать бугай. Тяжело дыша, отрывисто выговаривая фразы, он стал что-то объяснять своему напарнику. Тот задавал вопросы. Наконец бугай вновь принялся хрипеть и даже, как показалось Крайнову, скрипеть зубами. До слуха полковника донесся звук рвущейся материи и длинный протяжный стон, словно из бугая вышел весь воздух.

«Осматривать раны собрался и перевязывать, – с облегчением подумал он. – Пора!»

* * *

Поддавшись уговорам своих помощников, Халид отказался от наркотика, и ему ввели обычный обезболивающий препарат французского производства. Почувствовав спустя некоторое время облегчение, он воспрял духом и стал поносить на чем свет стоит Крайнова, умудрившегося со связанными руками «выключить» двух закаленных войной моджахедов, при этом одному переломал ребра, а второму чуть не расколол череп.

– Интересно, – немного успокоившись из-за того, что весь запас мыслимых и немыслимых угроз и оскорблений в адрес Крайнова иссяк, перешел на более миролюбивый тон Халид, – а почему он нас не убил?

– Я тоже не могу этого понять, – несмотря на шум двигателя, все сидящие в машине услышали, как Али сокрушенно вздохнул.

– Он побоялся за оставшихся у нас заложников, – подал голос Султан, ехавший на переднем сиденье. – Зачем они нам нужны, если бы ты, Халид, умер?

В салоне «Нивы» воцарилась тишина. Все словно стали вслушиваться в гул надрывно работающего двигателя и дребезжание корпуса машины, ползущей по круто уходящей вверх дороге.

Светало. Горы в это время суток выглядели величественно. Небо сделалось светлым, а восток подернулся розовой дымкой. Туман в низинах рассеивался, превращаясь в рваные полупрозрачные облачка, которые, подобно небольшим дирижаблям, медленно поднимались вверх, постепенно растворяясь в воздухе.

Несмотря на бессонную ночь, никто из пассажиров «Нивы» не пытался даже вздремнуть. То и дело дорога преподносила сюрпризы. Некоторое время «крались» между довольно глубоким ущельем и отвесной скалой. Немного проехав дальше, затряслись на россыпях свалившихся сверху камней размером с кулак. Все чаще приходилось снижать скорость до минимума из-за начавшего отставать старенького, к тому же перегруженного «УАЗа».

Напряжение достигло своего апогея, когда заснул сидевший за рулем Умар. Машина плавно приняла влево и пошла к кромке обрыва. Первым это заметил сидевший сбоку от него Султан.

Зная – окрик может привести к более тяжким последствиям, так как неизвестно, в какую сторону пришедший в себя и напуганный водитель повернет, Султан положил руку на рулевое колесо и снова выехал на колею. Только после этого он спокойно окликнул Умара.

– Шайтан! – выругался Халид.

Впрочем, только этим все и ограничилось. Все понимали, как тяжело сейчас Умару, который двое суток, находясь в постоянном напряжении, провел без сна.

До побега Крайнова Халид планировал перевезти пленников на неделю в Ники-Хиту. В этом селении было подготовлено надежное убежище для небольшой группы моджахедов и заложников. В случае, если переговоры с русскими затянутся или пойдут не так, он планировал подняться выше, в один из глухих горных аулов, расположенных ближе к границам Грузии. Теперь его решение поменялось. Пока полковник был у них в руках, он мог случайно подслушать разговор кого-то из моджахедов, часть из которых знала о намерениях командира. Придется хитрить, переезжая с места на место, зачастую размещаясь в тех селениях, где уже будет произведена тотальная проверка российскими военными, чеченскими подразделениями, воюющими на их стороне, и МВД республики.

Сейчас их путь лежал на юг. По давно заброшенным проселкам, изредка выезжая на более-менее наезженную трассу, они направлялись в расположенное в горах селение Кенхи-Юрт, которое поначалу он собирался использовать лишь в крайнем случае.

Утро вступало в силу, и, хотя солнце еще не вынырнуло из-за хребта, вдоль которого тянулась дорога, Умар выключил фары.

– У меня много друзей в Англии и Грузии, – неожиданно заговорил Халид, – если в течение месяца у нас ничего не выйдет, они с готовностью выкупят немцев.

– Зачем им это нужно?! – практически в один голос удивленно воскликнули Али и Султан.

– У одних плохая репутация, у других – желание таким способом организовать нам финансовую поддержку, третьи попросту мечтают приобрести известность…

– Судя по количеству перечисленных тобою причин, на делегацию многие «положили глаз», – Али сказал это на русском ввиду того, что само понятие по поводу глаза на родном языке прозвучало бы менее эффектно.

– У меня была цель – обменять брата на одного немца и Крайнова, – зачем-то задумчиво заговорил Халид о том, что и так знали его помощники. – Остальных – только за деньги… А этот козел ушел.

Тем временем дорога пошла вниз. Промелькнул чудом сохранившийся, а может быть, восстановленный местными жителями знак «поворот направо», за которым вдоль кромки обрыва потянулась вереница огромных камней с безобразно нарисованными на них белой краской квадратами.

Халид невольно вспомнил времена, когда, еще будучи школьником, он ездил с отцом к двоюродному дяде на новенькой «Волге» и восхищался красотою ущелья, по дну которого неслись бурные потоки горной реки. В те годы здесь, в полуметре над землей, горизонтально были установлены мощные двутавровые балки, закрытые металлическими листами. Отец говорил, будто эта конструкция может выдержать даже удар грузовика. Сейчас ее съела война, и люди нашли другой, примитивный способ предотвращать трагедии…

Наконец за поворотом, на склоне горы, он увидел с десяток домов. Это и была цель их поездки на сегодня…

– Дядя Карим, – спустя час, приложив правую руку к груди, уже в который раз повторил Халид, с мольбой глядя в бесцветные глаза седого, с изъеденным временем лицом старика, сидевшего по другую сторону невысокого столика, – не могу я рисковать вами!

Привезя пленников в селение, их разместили в подвале дома, всегда готового для подобного случая. Живший там человек когда-то воевал в отряде брата Халида. Лишившись ноги, он остался верен шариату и как мог помогал уже Халиду в борьбе с неверными.

Едва покончив с делами, Халид отправился навестить родственника.

Сейчас, за чаем, старик уговаривал своего племянника пожить это время у него.

Что сделает Халид в одиночку, если нагрянут русские? Укрыв машины в сарае и кошаре на другом конце улицы, весь его немногочисленный отряд остался охранять заложников.

– Хорошо, – наконец сокрушенно вздохнул старик, – раз ты так говоришь, значит, так надо. Ты весь в отца, такой же упрямый… Иди…

Глава 5

Рассредоточившись по обе стороны проселка, спецназовцы следили за мелькающим среди деревьев светом фар. Иногда они вовсе исчезали, и тогда лишь стоящие вдоль дороги деревья, высвечиваясь из темноты, выдавали двигающуюся по дороге машину.

Неожиданно она встала, не доезжая каких-то полсотни метров до поваленного Дроном дерева.

Как раз в его листве, прямо посередине, была установлена мина направленного действия.

Похожую на вогнутую книгу с металлическими ножками адскую машину разместили таким образом, чтобы полоса сплошного поражения проходила вдоль проезжей части. Спецназовцы специально искали относительно прямой участок. Провода от электродетонатора тянулись к позиции Дрона, который устроился за стволом огромной акации.

Антон чертыхнулся. Проехали бы они еще пару десятков метров и оказались бы в зоне, где результаты подрыва мины были бы намного эффективнее.

Впрочем, это на самый крайний случай. Если в машине действительно боевики. Для того, чтобы проверить это, Туман и Гулидов специально приготовленной трехметровой палкой толкали ствол второго бука, росшего позади машины. Увидев рухнувшее позади дерево, бандиты обязательно догадаются, что это ловушка, и попытаются отстреливаться. Наличие оружия, время суток и район в этом случае дают разведчикам возможность не лезть на рожон, чтобы познакомиться с пассажирами «поближе».

Одна, вторая секунда… Антон всматривался в окуляры ночного бинокля, пытаясь отыскать дерево, которое должно уже, издав характерный треск, рухнуть. Но было тихо. Лишь наушник переговорного выдавал, что кто-то сильно сопит и пыхтит. Из машины тоже никто не выходил.

Антон поправил похожий на изогнутый прутик пластиковый держатель, соединяющий закрепленный на левом ухе наушник с микрофоном переговорного устройства:

– Туман, чего у вас там?

– Не можем спихнуть! – тяжело дыша, ответил тот.

– Кто готовил подпил, вместо этого бука сейчас поперек дороги ляжет! – вскипел Антон. – Не дай бог, они начнут сдавать задом!

– Не боись, командир! – прохрипел Гулидов. – Уйти не дадим однозначно.

– Не забывай, там могут быть просто мирные люди, – заволновался Антон.

Словно прочитав его мысли, машина, взревев двигателем, начала катиться назад.

Почти одновременно раздался страшный треск и звук ломающихся ветвей. Дерево будто пыталось в последний момент ухватиться ими за своих собратьев. Однако было уже поздно. Машина как раз успела проскочить это место, и ей лишь слегка досталось по бамперу.

От упавшего бука она успела отъехать на несколько десятков метров, когда на дорогу выскочили две тени и резко уменьшились в размерах.

«Присели на одно колено», – догадался Антон.

Туман и Гулидов укрылись за свалившимся деревом.

– На счет раз! – залихватски крикнул Туман, и почти одновременно послышались хлопки выстрелов. У обоих офицеров были «винторезы». Раздался звон.

Секунда, и все утонуло во тьме.

– По двигателю и фарам лупите, – послышалось в эфире запоздалое предупреждение Дрона.

– Знаем, – ответил кто-то из диверсантов.

Антон не разобрал, чей это голос. Поднявшись со своего места, он двинулся в направлении машины.

– Это Филин, – на ходу бросил он в микрофон, – иду к Туману.

Туман и Гулидов, сделав еще несколько выстрелов, вновь скрылись, каждый в заросли кустарника на свою сторону дороги. Антон сумел рассмотреть обоих, так как был уже в нескольких метрах от поваленного дерева.

– Дрон, – он с опаской посмотрел в ту сторону, где была установлена мина, – ты там случайно не нажми…

– Что я, совсем уже того? – хмыкнул наушник «ПУ».

Между тем двери машины щелкнули замками. Возле нее было заметно какое-то движение.

– Кто такие?! – присев, крикнул Антон.

Послышалась торопливая чеченская речь. Что-то звякнуло.

– Туман, Гулид, обходите с флангов, – проговорил Антон в микрофон, несмотря на то, что они могли и так услышать команду. – Дрон, ко мне, – и снова выкрикнул в сторону машины: – Еще минута, стреляю на поражение!

– Командир, мы не боевик и не милиция. Мы простые люди, – донесся дребезжащий голос. – Подойди, сам увидишь.

– Нет! – Антон усмехнулся наивности говорившего с ним человека. – Медленно, с поднятыми руками идете по одному в моем направлении!

– Ты нам машина испортил! – прокричали из темноты. – Кто платить будет?

– Я долго ждать не буду! – Антон начал злиться, все больше убеждаясь, что говорит с бандитами. – Живее!

Вскоре послышались шаги осторожно идущего человека.

Сзади, из темноты, материализовался Дрон.

– Займи такую позицию, – не оборачиваясь, вполголоса заговорил Антон, – чтобы, когда он подойдет ближе, оказаться у него за спиной…

– Филин, – зашептал наушник почти сразу, как Дрон исчез. – Это Туман… У цели…

– Сколько их? – так же тихо спросил Антон, поскольку направляющийся в его сторону человек был уже совсем близко.

– Здесь трое. Оружия не вижу. Стоят кучкой…

Это немного успокоило Антона.

– Стой! – приказал он появившемуся в каких-то десяти шагах от лежащего поперек дороги дерева силуэту. – Дрон! – едва слышно проговорил уже в микрофон. – Работай!

Остерегаясь подвоха и опасаясь, что неизвестный расслышит шум выдвигающегося к нему с тыла Дорофеева, Филиппов стал отвлекать его:

– Кто такие?

– Мирный мы! – завел старую пластинку силуэт. – Ты машина наша сломал. Выйди, поговорим, как мужчина с мужчи…

Договорить ему не дал Дрон. Оказавшись за спиной неизвестного, он схватил его за обе лодыжки руками и, дернув их на себя, одновременно подтолкнул плечом в заднюю часть бедра. Чеченец рухнул на живот. Еще мгновение, и Дрон у него на спине. Придавив его коленом между лопаток, зажал рот. Мало ли что произойдет, если он начнет вопить. Даже если и вправду эти люди не имеют никакого отношения к бандитам, у них может быть оружие. Сейчас в Чечне мало кто решится на поездку ночью, да еще по глухой дороге, с пустыми руками.

– Не вздумай кричать, – услышал Антон «инструктаж» Дрона лежащему под ним человеку. – На вопросы отвечай спокойно, руками не размахивай…

Оказавшись рядом, Антон разглядел и детали.

Василий, придавив своим весом среднего роста мужчину к земле, ловко обшаривал его на предмет оружия.

– Командир, – голос Тумана в наушнике «ПУ» был встревожен. – Они о чем-то посовещались, и один уходит.

– Что, не знаете, как в таких случаях поступают?! – строго спросил Антон.

Туман был его заместителем и поэтому являлся старшим в паре.

Эфир вновь ожил:

– Гулид…

– На приеме…

– Твой тот, что уходит…

– Понял…

– Моя машина.

– Как тебя зовут? – вполуха слушая эфир, задал Антон первый вопрос пленнику.

– Мопса.

– Куда едем? Кто такие? – Антон присел перед ним на корточки.

Дрон уже связал пленнику за спиной руки, и он знаками дал понять, чтобы тот выдвигался на усиление Тумана.

Слегка запыхавшийся капитан, как и Антон, слышал эфир и знал, какое решение принял Туман. Предупредив, что идут свои, Дрон направился в сторону автомобиля, силуэт которого можно было уже увидеть даже без спецтехники.

– На свадьба мы ехали, – застонал чеченец. – Далекий аул. Названий нет даже!

– Оружие в машине есть?

– А как же? – воскликнул чеченец с нотками обиды. – Горы, война. Отцовское ружье…

– Проверим.

– …Стоять, сука! – наушник кашлянул.

– …Отойти от машины…

В эфире начался бардак. Антон вновь посмотрел в сторону машины. Радио словно приблизило ее вплотную. Возня, команды, мат и тяжелое дыхание разведчиков смешались в один клубок. Уже трудно было понять, кто и что говорит. Но стрельбы не было, а это свидетельствовало о том, что все идет нормально.

«Плохо дело, если чех не врет», – с досадой подумал Филиппов, размышляя о возмещении ущерба.

Быстро светало. Антон натянул маску с прорезями для глаз и рта.

– Вставай, – схватив за шиворот, он легко поставил чеченца на ноги.

Слегка вытянутое лицо, испуганный взгляд, дугообразные густые брови.

– Остальные тоже на свадьбу? – внимательно следя за выражением глаз, спросил Антон.

Он уже почти поверил этому человеку. Появилось чувство досады. Воспрянувший духом чеченец хотел было ответить, как слышавший разговор Туман усмехнулся:

– Филин, это Туман, – ожил наушник, – если это свадьба, то только сучья. Здесь два друга из солнечной Грузии. Тот, что убегал, хотел лишь скинуть какие-то документы. Два автомата, пистолеты. В общем, полный пакет…

– Понял, Туман, – разворачивая пленника на сто восемьдесят градусов и подтолкнув его в спину, ответил Антон, почувствовав облегчение. – Иду. Встречайте…

– Огнем? – как всегда, хотел пошутить Дрон.

Передняя часть старенькой «Тойоты» была в пулевых отверстиях. Было слышно, как на землю стекают остатки воды из радиатора. Пассажиры лежали на земле поперек дороги, заложив руки за голову. Вдоль этого рядка из трех человек прохаживался взад-вперед Гулидов.

Дрон рылся в салоне. Туманов возился с запасным колесом. На капоте лежал перетянутый скотчем пакет из плотной бумаги.

Антон, не церемонясь, бросил чеченца к дружкам. Взял пакет и, вынув из нагрудного кармана «разгрузки» нож, распорол его.

– Кроме этот посылка у нас ничего нэт! – глухим голосом проговорил один из пленников. – Мы хотели вести переговоры о заложниках…

– Каких таких заложниках? – удивился Антон.

Он разодрал упаковку. Внутри оказались несколько фотографий и пара листов стандартной бумаги, исписанных шариковой ручкой.

– Нэмцы… – коротко и лаконично ответил второй.

– Это они из Грузии? – Антон вскинул взгляд на Гулидова.

Тот кивнул.

– Кто старший?

Несмотря на рассвет, здесь, в тени деревьев, еще невозможно было детально рассмотреть снимки. Две женщины и двое мужчин. Каждый на отдельном фото. Однако нетрудно было догадаться, кто эти люди. Но Антон полез в карман «разгрузки» за фонариком.

Тем временем Туман оставил колесо, подошел к пленникам и, подхватив под локоть, поднял сухощавого, уже немолодого мужчину.

– По всей видимости, этот…

– Документы есть? – Антон осветил снимок. Последние сомнения развеялись. Биргит Герг – переводчица, на следующем Ронни Фогль – председатель рабочей группы…

– Нэт.

Антон перевел взгляд сначала на мужчину, потом на Тумана:

– Это он сам тебе свою национальную принадлежность сказал?

– Мы достаточно долго слышали их разговор, – продолжая держать мужчину за отворот старенького пиджака, хриплым голосом заговорил офицер. – Чехи их языка не знают, эти по-чеченски не говорят, так они на русском рассуждали, куда деть пакет и что отвечать, если их остановили федералы.

– В смысле? – не понял Антон.

– Как объяснить причину своего появления на чужой территории, – он махнул рукой в сторону оставшихся лежать на дороге остальных пассажиров машины. – И ко всему эти шакалята именно у него просили разрешения применить против нас оружие.

– Вах! – возмутился мужчина. – Ничего такого не говорил! Был виза. Законно Москва прилетал… Потом документы пропал. Украли…

– У твоего дружка тоже? – наклонившись к самому уху, с издевкой спросил Туман.

– Да, – закивал «иноземец». – В одной сумка лежал…

– Дрон, – окликнул Антон капитана, не заметив, что тот, закончив осматривать салон, уже бесшумно подошел сзади.

– Я! – нарочито громко отозвался тот.

«ПУ» были включены, расстояние – небольшим, и наушник Филиппова даже «зафонил», издав звук, похожий на свист турбин идущего на посадку самолета.

– Слушай, – Антон развернулся к вытянувшемуся по стойке «смирно» и выпучившему глаза офицеру. – Мы на войне, а не в цирке. Мне твои выходки надоели!

– Виноват. Исправлюсь! – продолжал паясничать тот, однако уже с меньшим энтузиазмом.

– Всех к Лавру. До моего распоряжения они ничего не должны видеть.

Услышав это, Гулидов облегченно вздохнул и кивком подозвал Тумана. Тот встал на его место, направив ствол «винтореза» на пленников. Гулидов стал надевать им на головы черные, из плотного материала, похожие на спортивные шапочки чехлы. Разница была лишь в том, что натягивались они до самого носа и затягивались под ним вокруг головы пропущенным внутри шнурком.

У каждого офицера было по два таких приспособления. Туманов кинул Гулидову свои. Дрон, не мешкая, натянул на стоящего перед Антоном грузина один из тех, что был у него.

Оттолкав машину подальше от дороги, благо что слева от нее был спуск, вскоре они уже выдвигались в направлении временной базы, ведя задержанных за отвороты курток и пиджаков.

* * *

Мысленно дав себе команду, Крайнов легко и бесшумно, словно привидение, перемахнул через ствол бука. Молодой чеченец, покрытый почти до самых глаз густой щетиной, стоял на коленях перед раненым, у которого уже был оголен живот. Автомат лежал рядом. Но он даже не дернулся в его сторону, а лишь поднял на невесть откуда взявшегося в двух шагах контрразведчика удивленный взгляд. Шаг – и удар приклада прямехонько в лоб опрокинул чеченца на спину. Крайнов перешагнул через раненого, который, по всем признакам, уже предстал перед Аллахом, и подобрал оружие его дружка.

Удар был резким, но не сильным. Парень не потерял сознания. Он лишь морщился, скрипел зубами и, держась левой рукой за голову, пытался отползти от Крайнова на спине, словно это могло спасти.

Полковник несколько метров неторопливо шел следом, пока тот не уперся в ствол дерева.

Вдавив ствол автомата под нижнюю челюсть, быстро обыскал его свободной рукой. Ничего.

Неожиданно возникла тревога: «А вдруг они были не одни?»

Стараясь не выдать своего беспокойства, Крайнов под видом желания пообщаться присел на корточки, внимательно следя за реакцией парня. Он обязательно бросит взгляд в сторону своих дружков, если таковые имеются. Но тот не сводил с полковника полных ненависти и от этого ставшими похожими на маслины глаз.

Крайнов огляделся по сторонам и вновь уставился на пленника:

– Как тебя зовут?

Он прекрасно помнил, что застреленный им чеченец звал Хакима, но в последний момент заподозрил, что это имя может принадлежать другому человеку, который, быть может, уже поймал на прицел его спину.

– Не понимаю русски…

– Врешь, – спокойно возразил ему Крайнов. – Ты видишь, сзади меня лежит твой друг. Он мертв, и вскоре его сожрут звери. Обыкновенная падаль. И еще черви, – немного подумав, добавил контрразведчик, одновременно заметив, как парень посмотрел на труп бугая и изменился в лице. Правая рука, на которую он опирался, странно задергалась, словно на него положили какой-то груз.

«Обманул, что не понимает, – изучающе разглядывая чеченца, догадался Крайнов. – Гаденыш! Все равно додавлю».

– Ты можешь тоже умереть, если не станешь со мной говорить. Не увидишь больше своих детей, если они есть, а твои отец и мать не будут знать, куда ты пропал и даже где нашел свою смерть. Бедные родители обречены ждать своего сына. Ведь все мечтают о спокойной старости и опоре в конце жизненного пути. А ты еще ко всему добавляешь массу других проблем. Я полковник ФСБ. Бежал из плена, в который попал несколько дней назад, и сейчас иду к своим. Мне не тяжело установить личность, где живет твоя семья.

– Хаким, – неожиданно назвал свое имя чеченец. – Я не очень хорошо знаю этого человека, – он взглядом показал на убитого. – Звали Аллаудин.

– Кто твой полевой командир?

– Я не воевал. – Парень осторожно сел, прислонившись спиною к дереву. – Моя семья бедный. Он, – Хаким с опаской покосился на труп, словно опасаясь, что тот все слышит, – предложил заработать деньги. Сказал, пора очистить землю от неверных, а я сижу под юбкой женщины…

– Вас было только двое? – задал Крайнов самый волнующий его вопрос, внимательно следя за мимикой.

– Да.

– Почему у него был дробовик, а у тебя автомат?

– Это мое ружье, – Хаким шмыгнул носом. – Аллаудин сказал – привыкай. По дороге будем стрелять учиться. Сам хотел дикий коза охотиться…

– Куда вы шли?

– Не знаю, – парень наморщил лоб, – но он назвать кличку человек, который у него главный… Кажется, Большой…

– Перевернись на живот.

Решив, что разговор окончен, а странный русский хочет всадить ему в затылок пулю, Хаким сделался белым как мел и дернулся в сторону, пытаясь бежать. Но полковник оказался опытнее и мудрее. Резкий и точный тычок стволом в солнечное сплетение, и несостоявшийся боевик, хватая ртом воздух, скорчился.

«А он не так силен, как показалось вначале, – глядя на худую и тонкую шею, на которой от напряжения вздулась под смуглой кожей синяя вена, подумал Крайнов с жалостью. – Уже совсем пацанов волокут на верную смерть».

Парень подчинился. Его заметно трясло, а в глазах появилась тоска.

– Я только свяжу тебя, – успокоил пленника Крайнов, выпрямившись и вынимая из своих штанов свободной от оружия рукой брючной ремень. Однако, расстегнув пряжку, он заметил, как похудел за последние сутки. На секунду задумавшись, не сводя с Хакима глаз, отошел к бугаю.

«То, что надо!» – скользнув по трупу с оголенным животом взглядом, обрадованно подумал он. Широкая портупея с надетыми на нее старинными, инкрустированными серебром ножнами была как раз кстати. Одновременно, увидев кинжал, вспомнил о тушенке. Спустя минуту он вернулся к Аллаудину, продолжавшему лежать в той же позе, прижал кожаный пояс коленом к земле и отрезал от него длинную узкую полосу.

Вскоре чеченец и сопровождавший его полковник вновь двинулись в сторону равнинной части.

– Считай, что тебе повезло, – шагая позади пленника, негромко сказал Крайнов, озираясь по сторонам. – Война закончилась, не успев начаться. Сейчас тебя проверят, врал ты мне или нет по поводу участия в боевых действиях, и отпустят на все четыре стороны.

Поднялась жара. По лицу струился пот. Куртка на спине намокла и неприятно прилипла к телу. Ноги горели. Подбадривали ставшие отчетливо видимыми расположенные на равнине села. Курчалой, Гелдагена… До них было около десяти километров, но спуски и подъемы, заросли орешника и шипы акаций в сочетании с массой насекомых, летавших над головой, увеличивали это расстояние. Кроме всего, пленник не мог идти быстро. Ему то и дело приходилось прикрываться плечом от веток. Несколько раз, теряя равновесие или не имея возможности на спуске ухватиться, подобно Крайнову, за ствол дерева, падал. В последний раз, перепрыгивая через ручей, оступился и, поскользнувшись на камне, слегка подвернул ногу. Теперь, прихрамывая, он с трудом ковылял, подгоняемый сзади шагами полковника.

Крайнов решил устроить привал. Тем более теперь есть нож и можно открыть консервы.

Быстро перекусив тушенкой с чесноком и уже успевшим подсохнуть хлебом, он развязал пленнику руки и отошел.

– Ешь, – Крайнов показал взглядом на оставленную половину продуктов, выложенную поверх опустевшего рюкзака.

Чеченец нерешительно взял в руки банку и, лишь убедившись, что это не свинина, стал вылавливать сломленной веткой из растопившегося на солнце жира куски мяса и выкладывать их на кусок хлеба.

Крайнов не сводил с него взгляда, заранее зная, что этим наверняка смущает.

Сделав нечто вроде бутерброда, парень отставил банку в сторону и принялся за еду.

Неожиданно Хаким перестал жевать, словно на зуб попала кость, и, нахмурив лоб, с полминуты сидел, о чем-то сосредоточенно размышляя. Было заметно – он пытается что-то вспомнить. Крайнова это заинтриговало. Некоторое время он, затаив дыхание, наблюдал за пленником, опасаясь фразой или даже звуком помешать «мыслительному процессу». Но время шло, а тот медленно, едва заметно двигая челюстями, пережевывал лепешку, не менял положения.

«Может, просто задумался?» – предположил Крайнов и подошел к чеченцу ближе, встав напротив.

– Ты не все мне сказал? – он присел на корточки.

– Кажется, я знаю, куда мы шли, – парень оторвал кусочек хлеба и, макнув его в банку, положил в рот. Челюсти заработали активней, чем прежде, на лице появилось оживление. – Ники-Хита знаешь? – он, прищурившись, посмотрел в глаза Крайнова.

Полковник специально выбрал место с таким расчетом, чтобы быть чуть выше пленника, а при разговоре в лицо ему светило солнце. Мало ли какие мысли в голове у этого парня. Если решит броситься, то эти факторы хоть как-то затруднят его действия.

– Знаю, – полковник не сводил с него взгляда. – Маленькое селение, примерно в семи километрах от нас…

– Сегодня мы ночевали в Бельты. Хозяина дома, у которого остановились, звали Маугли. – Он выдержал паузу, вызванную тем, что проглотил пережеванную пищу. – Раньше я его не знал. Мне случайно был слышен их разговор.

– Ну! – полковник напрягся.

– Аллаудин спросил, достанет ли его станция до Ники-Хиты. Тот сказал – нет. Горы мешают и расстояние. Пусть Большой посадит еще кого-то между Ники-Хитой и его селом. Аллаудин ответил – «такой жертва лишний». Теперь все будет делать связной и передавать на словах что надо. Слишком большая опасность. Еще сказал, – парень закатил глаза к небу, – люди, которые Большой в рук держит, сильно русские, и наш МВД республик искать будет…

– Понятно, – сердце в груди Крайнова застучало сильнее. Не надо много ума, чтобы догадаться – Аллаудин направлялся в Ники-Хиту, где скоро должен появиться Халид. Но как тогда объяснить отъезд банды после его побега совершенно в другом направлении? Легко! Бандиты были уверены, что он останется за ними наблюдать, поэтому выехали в сторону гор. Нужно как можно быстрее дойти до своих. Крайнов задумался.

Пленник был большой помехой при движении. Выдержать марш-бросок он не сможет. Убить его не поднимется рука. Не похоже и на то, что он врал. Уж очень специфическая информация слетела с его уст. Хотя боевики способны на все. Может, его вели к какому-то блокпосту, чтобы, попавшись в руки федералов, он «слил» ложную информацию…

– Где ты живешь? – немного подумав, спросил Крайнов, пристально глядя в глаза чеченца.

– В Джугурты…

– Я, возможно, навещу тебя в ближайшее время, а сейчас иди и больше никогда не бери в руки оружия. – С этими словами он подошел к ошарашенному таким поворотом дел пленнику и ободряюще похлопал по плечу. – О нашем разговоре забудь. Твоего провожатого убил неизвестный и скрылся. Можешь показать место, где труп… Давай, – подтолкнул он в спину еще не верящего в происходящее чеченца. С широко открытыми глазами тот начал пятиться задом. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. По-видимому, парень считал, что Крайнов выстрелит ему в спину. Для пущей убедительности полковник поддел носком ботинка ставший ненужным рюкзак, закинул оба автомата на плечи и с видимым безразличием двинулся по направлению Курчалоя, собираясь перейти на легкий бег.

– Спасибо, командир! – неожиданный окрик заставил его лишь улыбнуться…

* * *

Дойдя до импровизированного лагеря, Антон первым делом направился к Лаврененко. По пути завертел головой: он оставался охранять машины.

– Полынь где? – вслух спросил Антон сам себя.

Переговорники у всех работали, и офицер откликнулся, как только о нем зашла речь:

– Филин, это Полынь, – голос капитана донесся как из преисподней – садились батареи. – Мы на месте.

– Понял, – Антон чертыхнулся.

То ли возраст вкупе с контузией, а может, напряжение последних дней сильно сказывалось на мозговой активности. Как он, человек, в обязанности которого входит держать огромное количество информации в голове, моделировать ситуации и молниеносно принимать решения, мог забыть, что отправил Полынь и Банкета в боевое охранение! Оба расположились с таким расчетом, чтобы со стороны проселочных дорог в южном направлении к ним не могли подобраться незамеченными боевики. Антенна на машине Лавра была видна далеко, особенно сейчас, в лучах восходящего солнца, которое за время перехода успело позолотить вершины гор.

– Что случилось? – подошедший Гулидов настороженно смотрел на вмиг нахмурившегося Антона, который, встав как вкопанный, растерянно таращился себе под ноги, потирая руками виски.

– По-моему, вторая минно-взрывная дала о себе знать, – едва слышно проговорил он и натянуто улыбнулся. – Уколешь чем-нибудь?

– Без проблем, – на какое-то время врач осекся и, выдержав небольшую паузу, словно взвешивая все «за» и «против» своего вопроса командиру, все же выдохнул: – Что конкретно беспокоит? Галлюцинации, боли…

– Ты чего, брат! – Антон повеселел от вида дока и, хлопнув его по плечу, вновь двинул к «Газели».

Он отключил висевшую на поясе за спиной миниатюрную, размером с ладонь, радиостанцию и дал понять доктору, чтобы тот сделал то же самое. Не стоит всей группе знать о проблемах, пусть, может, и надуманных, которые возникли у командира.

– Я же сам выставлял секреты, – пояснил Антон причину своего беспокойства. – А сейчас из головы выпало, где Полынь и Банкет. Минуту их взглядом искал.

– Пустяки, – облегченно вздохнул Гулидов. – Пару часов сна, и все пройдет. Не надо никаких лекарств.

– Уверен?

– Да.

За разговором дошли до машины с высившейся над ней телескопической мачтой антенны, закрепленной сзади, рядом с запасным колесом.

– Чего нового? – Антон заглянул в открытую дверь салона. – И почему не закрываешься, когда внутри? Свет и голос в этих местах далеко видно и слышно.

– Только что открылся, – прапорщик виновато шмыгнул носом и вставил кассету в магнитофон. – Перехват послушай.

– …Маугли, передай отцу, мы уже знаем о том, что случилось, – стал он переводить лающую чеченскую речь. – Не волнуйся. Клянусь, я найду машину… Решим свои дела, разберемся с этими шакалами. Сообщи, как здоровье матери…

Остановив запись, он вопросительно посмотрел на Антона.

– Ты думаешь, это работа Джина? – догадался Антон.

– За час до вашего возвращения он выходил на связь, – кивнул Лавр. – Сообщил, что все идет по плану. У Цицаева позаимствовали джип. Оставили в Гордали-Юрт, предварительно отметившись в нескольких селениях. Специально предупредили хозяина дома о сроках возвращения…

– Когда? – насторожился Антон.

– Через три дня вечером, – прапорщик зевнул, прикрыв ладонью рот. – Сейчас направляются обратно.

– Цель?

– Розыск раненых боевиков.

– Ясно, – Антон снял с головы защитного цвета косынку. – Сообщи в центр, пусть примут картинку и подготовься сам отправить.

– Нужно слить фэйсы этих грузинов? – догадался прапорщик, показав в сторону, где, по его мнению, они сейчас находились, большим пальцем. Уж кто, как не он, знал обо всем происшедшем в радиусе сотен километров, не говоря уже о том, что творится в эфире у него под носом.

Получив утвердительный ответ, Лавр вынул небольшую, размером с теннисный мяч видеокамеру и, подсоединив провод к компьютеру, закрепил ее на монитор. После этого отрегулировал объектив таким образом, чтобы сидящий в кресле человек попадал в кадр.

Грузинов заводили по одному. Усаживали, закрывали двери и только после этого снимали с головы светонепроницаемые шапочки. После подтверждения из Москвы о том, что «картинка» получена, пленников вновь «ослепляли» и выводили наружу. Процедура заняла не больше десяти минут.

– Сейчас прогонят по всем доступным базам данных, и можно будет чуток отдохнуть, – Антон посмотрел в ту сторону, где Туман на пару с Дроном проводили допрос, и поморщился. Если Туман отвел своего пленника на край поляны и спокойно говорил с ним в тени деревьев, то Дрон, как всегда, отличился. Его «клиент» сидел, прислонившись спиной к колесу «Нивы», изнывая от боли. Сам капитан как ни в чем не бывало стоял на вывернутых и прижатых к земле ступнях несчастного.

Антон включил переговорное устройство.

– Дрон! Ты чего, сучий потрох, международного скандала хочешь?! Еще данные на них не пришли. Может, у этого грузина дипломатический иммунитет?!

Дрон тотчас сошел с ног мужчины, присел на корточки, с опаской посмотрел в сторону командира и снова развернулся к пленнику.

Подошел Туман.

– Стоит на своем, – утирая косынкой мокрое от пота лицо, доложил он о результатах разговора. – Некто Гоги Тавилашвили хочет вести переговоры о выкупе за взятых в заложники немцев и журналистов. Сам допускает, что фамилия и имя вымышленные. Объясняет, будто в лицо его никогда не видел. Знает лишь то, что якобы этот человек – крупный бизнесмен. Они обратились после кражи на вокзале к его представителю, который занимается строительным бизнесом в Москве, с просьбой о материальной помощи. Тот предложил сделку, проехать через Чечню…

– Это было задолго до похищения рабочей группы, – догадался Антон. – Интересно. Адрес этого мецената, надеюсь, он назвал?

– Проспект Вернадского, сто семнадцать… Фирма «Айрум». Вышли на него случайно.

– Эти данные, с пояснительной запиской, Родимову лично, – Антон потер глаза. – Не спросил, какая причина подтолкнула человека со стороны на этот шаг? И почему этот Гоги знал о похищении заранее?

– С его слов, больше знает старший, – Туман показал взглядом в сторону кавказца, оставшегося сидеть у «Нивы». – А так заладил, словно заевшая пластинка, «я маленький человек», и все.

В это время подошел Дрон.

– Мой рассказал то же самое, с той лишь разницей, что добавил – причиной якобы является давняя дружба этого человека с председателем рабочей группы. Кроме того, он несколько раз встречался с журналисткой Тихоновой, которая, в отличие от прочих, правдиво отражает у себя в репортажах реальное положение дел в Грузии…

– Передайте Лавру, пусть свяжется еще раз с центром. Нужны справки, были ли у журналистки вообще командировки в эту республику. Если да, то с кем она там встречалась и какого характера были эти контакты. Возможно, мы имеем дело с не очень грамотными, судя по легенде, представителями департамента военной разведки Тбилиси.

Дрон присвистнул и невольно посмотрел в сторону своего подопечного, затем, всунув руки в карманы камуфлированных брюк, подошел к Антону почти вплотную:

– Шеф, разрешите внедриться в столь серьезную структуру не особенно дружественной, рвущейся в НАТО страны. – Лицо его было приторно серьезным, голос вкрадчивый, и Антон, уставший от постоянного напряжения, не торопился обрывать «клоуна» группы.

– Каким образом вы собираетесь это сделать? – подыгрывая подчиненному и сделав вид, будто предложение его заинтересовало, спросил он.

– Этой ночью предлагаю инсценировать их побег, а помощь в этом гнусном деле окажу сам, для достоверности прирезав, к примеру, – он посмотрел на Гулидова, потом перевел взгляд на Тумана, – двух, трех человек из состава нашего подразделения…

– Тьфу ты, черт лысый! – заржал Гулидов.

Разведчики успели привести себя в порядок и позавтракать, когда Лавр доложил о поступившей из Москвы информации.

Машинально посмотрев на часы, Антон удивленно хмыкнул и поднялся с брошенного на землю в тени деревьев спального мешка, поверх которого он дремал. Смахнул ползущего по шее муравья. Оперативность работы информационного центра, по отношению к прежним операциям, значительно возросла. Если раньше приходилось ждать нужный материал или ответ на запрос почти сутки, то сейчас на это уходило не более четырех часов. Заметно улучшилось межведомственное взаимодействие и обмен информацией в рамках «Антитеррора» между ФСБ, ГРУ, МВД и даже «Интерполом». В отдельных случаях штабу удавалось выйти на силовые структуры других стран.

«А может, просто пришел ответ, что эти лица неизвестны и раньше не попадали в поле зрения спецслужб», – мелькнула мысль. Однако все было иначе.

* * *

Навалившись на сложенную пополам подушку, Халид полулежал на старинной кровати, стойки которой были украшены металлическими шариками, покрывшимися местами от времени бурыми пятнами ржавчины. Поверх панцирной сетки, под матрацем, были уложены доски. Их принесли из кошары, и небольшую комнату с единственным окном, коврами на стенах и полу заполнил едва уловимый запах бараньей шерсти. Рядом стоял столик. Ваза из обычного стекла, наполненная фруктами, соседствовала с упаковками каких-то таблеток и пистолетом «беретта».

Только что ушел врач. Он сделал обезболивающий укол, перед этим изрядно измучив долгим ощупыванием, заставляя Халида то вдохнуть, то выдохнуть воздух, и, посетовав на отсутствие рентгена, констатировал перелом нескольких ребер с ушибом грудной клетки.

Рядом, напротив входа, на невысокой скамейке восседал Казбек Тайзулаев по кличке Слон, личный телохранитель Халида.

Он был молод, высок, широк в плечах. По всегда невозмутимому лицу этого человека невозможно было определить его настроение.

У противоположной стены, рядом с подставкой с установленным сверху телевизором «Soni» и видеомагнитофоном, на обыкновенном стуле, развернутом спинкой вперед, сложив на ней руки, сидел Цицаев.

– Если мне не изменяет память, ты дарил отцу джип «Вранглер»? – негромко спросил Халид.

– Да, – ответил бородатый, со сросшимися на переносице бровями и бордовым шрамом поперек лба средних лет чеченец. – Ему еще нет и трех лет.

– Пойми меня правильно, брат, – сморщившись от боли, Халид перевел дыхание. – У нас и так мало людей. За дело, которое мы сейчас воплотили в жизнь, ты получишь деньги, – он покосился на Слона, словно ища подтверждение, но тот продолжал смотреть в одну точку. – Съездишь в Ростов или еще куда-нибудь, пригонишь другую. Сейчас же отпустить тебя не могу. Может случиться так, что сюда нагрянут федералы. Я едва хожу. Трое наших братьев остались в Центоре-Юрте. Раненными, их приютили добрые люди. Двое совсем в плохом состоянии и, наверное, умрут. На счету каждый моджахед.

– Мне не жалко машину, – Цицаев говорил, глядя прямо в глаза Халиду. – Пойми, оскорбили моего отца. Как бы ты поступил, если бы такое случилось в твоей семье? Тем более мы точно знаем, где она стоит и когда за ней вернутся эти дети шакалов.

– Таких людей надо наказывать, – неожиданно подал голос Слон. – Мы воюем за наш народ с неверными, а кто-то грабит отцов наших моджахедов. Этим скотам надо отрезать прилюдно головы, чтобы весть о возмездии облетела всю Ичкерию.

Говоря это, он не сменил своего положения. Под густой черной бородой почти не было видно губ. На мгновение Халиду показалось, что голос идет откуда-то изнутри великана.

– Хорошо, – немного подумав, согласился Халид. – Но только если они не появятся, как обещали, через три дня, вы вернетесь.

– Спасибо. – Цицаев поднялся и, прижав руку к левой половине груди, вышел, одарив полным благодарности взглядом Слона.

– С этого момента будешь сопровождать Али, – дождавшись, когда в коридоре стихнут шаги Цицаева, заговорил, обращаясь уже к своему телохранителю, Халид. – Он будет ездить туда, где хорошо работают телевизоры, и записывать на видео все «Новости» из России. Меня интересуют те фрагменты, в которых проскользнет информация о наших заложниках.

По-прежнему не меняя своего положения, едва заметно Слон кивнул. Халид позволял ему такую вольность. С виду громоздкий, угрюмого вида горец на самом деле был подвижен, умен и хитер. Отлично стрелял. Но главное его качество, которое ценится у людей, выполняющих обязанности телохранителя, заключалось в решимости, не задумываясь, отдать свою жизнь за хозяина. Эту должность он занял не случайно. Как-то отряд нарвался на засаду, устроенную в развалинах молочной фермы, где боевики собирались провести ночь. Кадыровцы и русские точно знали о намерениях Халида. Среди его моджахедов оказалась крыса. В прямом боестолкновении возникла ситуация, когда в Халида выстрелили с десяти шагов из пистолета. Этот великан был рядом. Доли секунды ему хватило, чтобы заслонить командира грудью и убить стрелявшего.

По чистой случайности пуля попала в магазин с патронами для «АКМ», который лежал в кармане разгрузки, и потеряла инерцию. В тело вошел лишь стальной сердечник, и то, расколов ребро, он так и остался в нем. Спустя сутки, когда бывший ветеринар одного из колхозов извлек из могучей груди Слона смятый, похожий на небольшой обрубок толстой проволоки кусок стали, Халид объявил ему вознаграждение в пятьсот долларов, одновременно назначив на новую должность. После боя выяснилось, что именно предшественник Слона «стучал» федералам, сообщая обо всех перемещениях отряда и планах командира. В самый последний момент он скрылся под предлогом сходить по нужде.

Халид невольно вспомнил казнь этого человека и поежился. Его долго били. Затем прикладом автомата методично раздробили пальцы, переломали руки и ноги. Приводя в сознание, не спеша продолжали экзекуцию. Когда он в прямом смысле превратился в мешок с костями, его вынесли на солнцепек и бросили на землю умирать медленной и мучительной смертью. Лишенный возможности согнать с лица даже овода, он страшно кричал. Тогда Али проткнул язык предателя тонким ножом и, вытащив наружу, отрезал. Изо рта хлынула кровь. Задыхаясь и кашляя, вскоре он умер…

– Когда ты собираешься выдвигать свои требования? – отвлек от размышлений голос появившегося на пороге Султана. – Наши грузинские братья уже на полпути к Тбилиси…

– Нужно дождаться появления в российских СМИ информации о похищении, – немного подумав, ответил Халид. – Жалко, этот шакал Крайнов ушел.

– У нас еще будет возможность встретиться с ним, – успокоил Султан.

– Как там пленники?

Султан неопределенно пожал плечами и постучал носком ботинка по полу.

– Они под домом в подвале.

– Это я без тебя знаю, – Халид едва заметно улыбнулся. – Распорядись, пусть немцев кормят лучше. Все-таки у меня в Европе дом и семья.

– Ты не веришь в нашу победу? – зачем-то спросил Султан.

Халид, прекрасно понимая, что вопрос задан для проформы, разозлился. И так ясно: никому эта победа особо и не нужна. Каждый преследует свои цели. Даже различного рода общественные и политические организации западных стран. Многие ищут возможности погреть руки на этой войне. Для этого создаются самые разнообразные комбинации. Вот сейчас и Китай, невзирая на нестабильность, рвется поднимать разрушенную экономику республики. Несмотря на внешне миролюбивые отношения с Россией, пышные встречи на высшем уровне, эта страна нуждается в территориях. Легче их взять у ослабленной внутриполитическими и военными конфликтами страны, предварительно наводнив ее соотечественниками, нежели у сильного и могучего государства. Наверняка где-то в лабиринтах кабинетов военной разведки Пекина уже лелеют надежду на союзничество с чеченцами. Конечно, до этого еще далеко, но по тому, с каким упорством «желтая раса» осваивает Дальний Восток и Сибирь, можно смело поставить под вопрос заверения о добрососедстве. С другой стороны Запад. Генеральная репетиция проведена в Югославии. Теперь кто вперед…

Халид когда-то также взял в руки оружие, веря в победу. Сейчас его больше интересуют деньги и репутация. Большинство чеченцев теперь воюет оттого, что больше ничего не умеют делать. К тому же у всех руки по локоть в крови. Многие полевые командиры рассчитывали впоследствии осесть под крылышком своих покровителей где-нибудь в Англии или той же Грузии. Рядовые же боевики ровным счетом ничего не понимали, а в большинстве своем даже не задумывались над вопросом своего спасения. Героин и чарз притупляли мыслительный процесс.

Неожиданно он застыдился своих мыслей, этой минутной слабости. Морщась от боли, сел, свесив ноги с кровати.

– Почему же, – Халид посмотрел на Султана, – верю. Но ведь не вечно же мы будем сидеть, как проклятые, в лесах. Кто-то нас сменит. Ислам, который мы проповедуем, чист. Уже в России мусульмане понимают это. Русские вымирают. Наркотики, водка, один ребенок в семье. Скоро там некому будет идти в армию. Получится, как в Албании. Кроме всего, на ее территории несколько миллионов бездомных детей, которые подрастут, и тогда русским придется заниматься этой армией преступников.

– Куда собираются братья Цицаевы и еще трое наших людей? – успокоенный ответом, Султан вопросительно уставился на Халида. – Неужели ты разрешил им устроить разборки из-за угнанной машины в такое время?

– Не волнуйся, – Халид кашлянул, и тут же его лицо исказила гримаса боли. Взяв себя в руки, он откинулся спиной на стену, прислонившись к ковру. – Они точно знают, когда придут те, кто похитил машину и оскорбил отца. А раньше чем через неделю на наш след не выйдут.

– Почему ты так уверен? – недоверчиво посмотрел на него Султан.

– Наши люди из числа живущих в округе, где была совершена акция, и раненые, которых пришлось оставить, будут говорить, будто я собирался осесть в Ники-Хите.

– Я все понял, – Султан нахмурился. – А почему ни я, ни Али об этом не знали? Ты перестал нам доверять?

На лице Халида появилась и тут же пропала едва заметная улыбка.

– Как ты мог такое подумать? – Он хмыкнул, и вновь по лицу пробежала тень страданий. – У вас хватает своих дел. А этот вопрос я поручил Слону.

Словно сказанное Халидом нуждалось в подтверждении, телохранитель кашлянул в кулак и кивнул.

Глава 6

К исходу дня, когда уже начавшее тускнеть солнце стало клониться к горизонту, измученный, с покрасневшими глазами и опухшим лицом Крайнов вышел к блокпосту, расположенному на дороге Курчалой – Первомайское. С того момента, как отпустил пленника, он двигался параллельно ей, отдав предпочтение при выборе маршрута пересохшему руслу небольшой, но быстрой речушки Хумык. По дороге идти было бы значительно удобнее и быстрее, однако он опасался вновь оказаться в руках каких-либо бандитов или работорговцев. Могли, заметив, что русский, ради забавы запросто сбить машиной. В республике не было ни одной семьи, которой бы не коснулась война. Муж, сын, дочь, дядя или еще какой-то родственник обязательно если не сгинул в ее горниле, то получил увечье или лишился крова над головой. В отличие от русских, родство у этого народа имеет большое значение. Многие чеченцы делано улыбались и вели себя сдержанно только на равнине, особенно вблизи крупных населенных пунктов, где дислоцировались воинские части, подразделения МВД и комендатуры. Однако и там с наступлением темноты никто не мог дать гарантий безопасности…

– Стой, кто идет! – послышался окрик из-за сложенных один на другой бетонных блоков, когда до них оставалось не больше полусотни шагов.

– Полковник Крайнов! Военная контрразведка, – почему-то разозлившись на две пары глаз, удивленно уставившихся в ответ, представился он. – Четверо суток назад, во время сопровождения рабочей группы из ФРГ, в районе населенного пункта Центора-Юрт попал в засаду.

Он был уверен – омоновцы в курсе этого происшествия.

Какое-то время милиционеры о чем-то вполголоса рассуждали. Появился третий. По пояс раздетый, он вышел из устроенного в яме блиндажа и, с интересом выслушав караульных, внимательно посмотрел на полковника.

– Оружие на землю, пять шагов вперед, – скомандовал он. Дождавшись, когда Крайнов выполнит его указания, дал команду лечь лицом вниз, а руки положить на затылок.

Крайнова это нисколько не оскорбило. Правильно делают. Вдруг у него «пояс шахида?» Тем более инструкции о порядке несения службы на блокпостах, как и караульной службы, при их составлении согласовывались с его конторой. Впрочем, не исключено, что столь строгие требования к вышедшему из зарослей кустарника полковнику предъявили как исключение. На всякий случай. Вдруг потом нагоняй устроит?

Подошли двое. Один поднял с земли оружие, второй тщательно обыскал.

– Встать! – прохрипел над головой чей-то голос.

Крайнов поднялся. Отряхнул руки. Направив на него автомат, забросив два, которые он нес на плече, справа стоял рослый сержант в маске. Прямо перед ним – второй. Оба в серого цвета камуфлированных куртках и штанах. Такого же материала разгрузочные жилеты были застегнуты. С ботинок, на скорую руку, стерта пыль. С самого блокпоста, наведя в сторону русла реки, откуда вышел контрразведчик, пулемет, сидел еще один.

– Вы ведь узнали меня, – не выдержал полковник. – В другой ситуации наверняка подпустили бы ближе. В порядок себя приводить не стали, тем паче надевать на головы каски.

– Следуйте за мной, – уже более миролюбивым тоном скомандовал тот, который обыскивал. От внимания Крайнова не ускользнул смеющийся взгляд. – Здесь мины, – сержант стянул маску, заблестев при этом наголо бритым черепом. – В основном, правда, сигнальные, но лучше не напороться.

– Как у вас обстоят дела со связью? – спросил Крайнов. – Мне срочно нужно выйти на штаб группировки.

– Без проблем, – ответил шедший позади него второй омоновец.

– Транспорт есть?

– БТР.

– Пусть готовят к выезду.

Идущий впереди замедлил шаг и обернулся.

– Только по команде от…

– Будет тебе команда, – устало махнув рукой, перебил его Крайнов.

Спустя чуть больше часа, виновато потупив взгляд, он уже сидел за столом для совещаний своего шефа. Перед ним была не тронутая и давно остывшая чашка чая. Рядом, на тарелке, печенье.

Выслушав Крайнова, который коротко, но не упустив ничего, что могло бы повлиять на розыск заложников, доложил о событиях последних дней, Шадрин позвонил командующему группировки.

– Да, – хрипел в трубку телефона засекреченной аппаратуры связи полковник. – Начнем с утра, а заблокировать надо сейчас…

Он говорил медленно, растягивая слова, часто повторяя одну и ту же фразу несколько раз. Оборудование, обеспечивающее безопасность обмена информацией по этому каналу связи, сильно искажало слова. Они походили на бульканье.

– …так оно и есть, – продолжал шеф, не сводя с Крайнова взгляда.

– …по имеющимся у нас данным, в Ники-Хите…

После этого он вышел на Москву и доложил о полученной информации уже своему начальнику. Пока Шадрин говорил по телефону, Крайнов ломал голову, чем для него закончится история с рабочей группой, журналистами и погибшими от рук бандитов солдатами. Еще по дороге сюда он узнал от приехавшего офицера Курчалоевской комендатуры, что в этом бою убито восемь солдат и сержантов. Взводный умер по дороге в госпиталь от потери крови. Ранены десять.

«Не зря говорят, что человек задолго до смерти чувствует ее приближение», – подумал Крайнов, вспомнив состоявшийся накануне трагедии разговор с командиром взвода внутренних войск Машутиным.

Пока Виктор Александрович находился в плену, затем шел к своим, чудом умудрившись бежать, он не переставал клясть себя за случившееся. Он не пытался даже в мыслях оправдать себя в собственных глазах, а халатность высланного в село отделения разведчиков, которые недобросовестно осмотрели прилегающую к предполагаемому захоронению местность, считал как свою. Сколько раз он сам отчитывал командиров подразделений, игнорирующих инструктажи! И на тебе! Ведь можно было предугадать, что именно в последние дни, когда у бандитов будет достаточно информации о способах сопровождения и охраны, силах и средствах, а люди расслабятся, они могут предпринять попытку нападения. То же самое и с телефоном. Зачем он понадобился тогда этому журналюге?

– Ну что, Виктор Александрович, – отвлек от размышления голос Шадрина. – Дай бог, чтобы твоя информация о местонахождении Большого и заложников не оказалась хорошо продуманной липой. Через сорок минут совещание. Приведи пока себя в порядок и напиши подробный рапорт о случившемся. Иди.

Ощущая на себе тяжелый взгляд шефа, Крайнов, не поднимая глаз, поднялся и, выйдя из-за стола, направился прочь.

* * *

Вопреки предположениям Джина они не смогли найти того, кто отважится ночью довезти их до Центора-Юрта. Деньги, уговоры и даже угрозы были напрасны. Ссылаясь на неисправность машины, боязнь бандитов, беспредел на дорогах и жестокость федералов, равно как и представителей силовых структур республики, все отказывались. Ответ троих жителей, кто отозвался на стук в ворота либо вышел на лай собак, был примерно один и тот же: «Утром другой разговор. Ночью нет…»

От мысли отбирать машину или заставлять ее хозяина везти их более жестокими мерами Джин, подумав, отказался. Завтра весть об оставленном ими джипе Цицаева-старшего разлетится по всему селению, и такие действия разведчиков могут только навредить. Он уже отчаялся и к ужасу Исы хотел было отправиться обратно пешим маршем, благо что больше спусков, чем подъемов, да и дорога безлюдна, как ему пришла в голову другая идея.

В кромешной темноте они отошли от села на расстояние, которое не позволит услышать в нем стрельбу, и, углубившись в лес, расположились на ночлег в небольшом овраге. Ночь была теплой. У каждого был свернутый в тугой рулон кусок брезента. Брошенный на усыпанную прошлогодней листвой землю, он заменял спецназовцам постель. Многофункциональные спальные мешки, которые можно было использовать даже в качестве небольших плотов для форсирования водных преград, они с собой не брали. Откуда им взяться у боевиков? Назначив первым в охранение Ису и распределив время на остальных с таким расчетом, чтобы к рассвету все максимально отдохнули, Джин забылся глубоким, но чутким сном.

Едва забрезжил рассвет, разведчики, быстро перекусив, заняли свои места в засаде. Согласно принятому накануне решению Джин отправил Татарина в заросли кустарника, росшие в двухстах метрах от изгиба дороги, а сам остался на пару с Шаманом. Между этими двумя позициями притаился Иса. План был простой. Татарин информирует по радио о приближении машины со стороны покинутого ими с вечера селения и, сообщив, сколько в ней человек, беспрепятственно пропускает мимо себя. На этом участке дорога была сильно разбита. Это обстоятельство и поворот вынуждали водителей сбрасывать скорость до минимума. При появлении подходящего транспорта Джин и Шаман должны были вынудить его остановиться. В обязанности укрывшегося рядом с обочиной Исы входило нейтрализовать водителя или пресечь его бегство. При попытке развернуться либо сдать задом в работу вступал Татарин.

Первые несколько легковушек были до отказа забиты людьми. После получасового ожидания старенький «Кенвуд» в руке Джина вновь ожил:

– Это Татарин. «УАЗ», молочного цвета. За рулем один. Сзади чисто.

– Понял. Работаем. – Джин едва убрал ставшую ненужной станцию, как увидел старенький, дребезжащий на ухабах и оставляющий за собой шлейф сизого дыма автомобиль.

Преодолев несколько десятков метров, отделяющих от дороги, он снял автомат, направил его в сторону ехавшей машины и выбрался на обочину. Шаман выскочил на середину проезжей части и поднял руку. Скрипнув тормозами, «уазик» встал. Однако, едва Иса появился сбоку от него, а Шаман направился навстречу, как тот, взревев двигателем, рванул назад. Короткая очередь выскочившего из придорожного кустарника Татарина сбила водителя с толку. Вконец растерявшись, он задом въехал в кювет и заглох. В тот же момент дверца распахнулась, и сидевший за рулем мужчина бросился в лес.

– Стой! – Иса не мешкая устремился следом.

Далеко убежать водителю не удалось. Споткнувшись, он упал. Иса проворно обыскал его и, схватив за шиворот, поставил на ноги. Чеченец был еще сравнительно молод.

– Тебе ничего не будет, если ты нас довезешь до Центора-Юрта.

– Кто вы? – одними губами спросил бледный как мел, со спутавшимися волосами парень.

– Свои, – коротко и лаконично ответил Иса, поправляя на поясе сбившиеся во время бега ножны. – Двигай назад.

– Ты чего убегал? – когда двигатель вновь завелся, а «уазик» выехал на дорогу, спросил Вахид.

Тот вздрогнул, бросил на него затравленный взгляд и пожал плечами:

– Не знаю.

Сидевшие на заднем сиденье Иса, Шамиль и почти не понимающий языка Татарин вздрогнули от хохота. Больше смех был вызван недавним нервным перенапряжением и быстрым разрешением проблемы. Вахид развернулся. Осуждающий взгляд из-под косматых бровей вмиг подействовал. В салоне воцарилась тишина. Несколько минут ехали молча. Джин бесцеремонно разглядывал профиль водителя. Парень был не на шутку встревожен. В таком состоянии чеченцы непредсказуемы.

– Тебя как зовут?

– Турпал.

– Ты боишься боевиков?

– Нет, – парень испуганно замотал головой. – Наоборот.

– У тебя в машине оружие или ты сам моджахед? – удивился Джин. – Почему так напуган?

– Сейчас в округе бродит много людей с оружием. Уже не разберешь, где свои, а где чужие.

– Не любишь нынешнюю власть? – усмехнулся Джин.

– Не так ее, как тех, кому она служит, – Турпал бросил на Джина настороженный взгляд. – Это земля моих предков. Они не терпели русских. Еще мой дед говорил, что наш род был бы намного больше, но, начиная со времен Шамиля, погибло много мужчин. Потом пришел Сталин. Сам знаешь, как здесь было. Много умерли в Казахстане. Сейчас опять война. Уже десять лет. Смотри, сколько одиноких женщин.

– Да и они взяли в руки оружие, – с неподдельной горечью в голосе поддержал его Джин. – Откуда ты родом и куда держишь путь?

– Мое родовое село Центора-Юрт, но после женитьбы переехал жить в Гордали-Юрт. – Турпал вздохнул и неожиданно помрачнел. – Жена умерла год назад при родах. Не было врача…

– Сейчас к родственникам?

– В доме у моего брата прячется раненый моджахед, – парень бросил на Джина настороженный взгляд, пытаясь понять, какое впечатление оказали его слова. – Четыре дня назад рядом с их селом был бой. Может, слышали, там отряд Большого взял в заложники немцев?

Джина обдало жаром.

– Знаю.

Он догадался, что их новый знакомый выдал эту тайну на тот случай, если у его пассажиров есть планы отобрать машину или убить.

– Так вот, этому боевику нет еще и семнадцати, – Турпал откинулся на спинку сиденья и зло фыркнул.

Стараясь скрыть охватившее вдруг волнение, Джин отвернулся в окошко.

– Куда его зацепило? – не выдержал Иса.

– Ноги, – лаконично ответил чеченец. – Кости задеты. Боюсь, гангрена будет.

– Знаешь, как его зовут? – спросил Джин.

– Зачем тебе? – удивился Турпал.

– Нас с тобой объединяет одна проблема.

– Я спросил только возраст и откуда родом, – парень заметно повеселел, услышав ответ. – Он из Конхи… Надо его увезти в другое место. У брата опасно.

– Почему? – Джин всем телом развернулся на сиденье.

– Не сегодня-завтра возможна зачистка. Местные менты предупредили… А вы хотели его совсем забрать?

– Нам надо разобраться, где еще наши люди и какая им требуется помощь, – неохотно ответил Джин, давая понять, что нет особого желания быть откровенным с незнакомым ему человеком.

Некоторое время ехали молча. Наконец, словно взвесив все «за» и «против» общения с Турпалом, Джин вновь задумчиво посмотрел на него:

– У нас мало времени. Ты сможешь помочь узнать, где еще скрываются наши братья, а потом вывезти из села?

– Об остальных, возможно, знает брат. А вывезти, – Турпал на секунду задумался. – Разве только в обед.

– Но ведь еще уйма времени! – удивился Джин. – Разве кроме того, что тебе нужно забрать нашего раненого брата, у тебя есть там еще дела?

Сейчас его мучила только одна мысль: каким образом можно передать Антону так неожиданно обнаруженного боевика из отряда Большого и одновременно не дать повода заподозрить его людей в двойной игре.

– В обед легче выехать из села, – цокнул языком чеченец. – Уже жарко. На блокпостах все становятся ленивыми. Машин много. Почти никого не трогают. Кстати, – Турпал проворно крутанул руль, объезжая выбоину, – я вчера видел вас. Сейчас вспомнил. На джипе…

– Да, – подтвердил Вахид. – Нам пришлось на время оставить его в вашем селе.

– Я даже знаю, у кого, – кивнул парень.

Спустя полчаса выехали на равнинную часть. Лес сменился сначала кустарником, потом проскочили какое-то поле и оказались в саду уже знакомого селения, где недавно произошла трагедия.

– Ты же говорил, постов боишься? – удивленно хмыкнул Вахид. – Но, насколько я понял, сейчас мы их объехали?

– Выезжать нам придется другой дорогой. Более опасной.

– Ты не собираешься домой? – удивился Шамиль.

– Нет, – покачал головой Турпал.. – В Кенхи-Юрт, – он бросил вопросительный взгляд на Джина. – От него еще пара километров пастбище. Туда надо увезти раненого…

* * *

Лаврененко, измотанный долгим нахождением в аппаратной, стоял рядом с микроавтобусом, держа в руке черную пластиковую папку.

– Только пришло, – он протянул Антону компьютерную распечатку текста.

Сначала Антон пробежал по строчкам беглым взглядом.

Затем нахмурился, хмыкнул, навалился плечом на дверь «Газели» и углубился в изучение документа, как говорится, «с головой».

В полученной по каналу спецсвязи справке говорилось, что на первом снимке, отправленном группой Филиппова, запечатлен не кто иной, как Мераб Дарсадзе, 1949 г. р., в период с начала шестидесятых до распада СССР являлся сотрудником МВД. После окончания школы милиции начал с участкового инспектора одного из районов Грузии. Дослужился до начальника РОВД. Закончил Академию МВД. Развал Союза встретил в должности заместителя начальника отдела МВД Грузии. Уволился. С начала девяностых был в оппозиции президенту. Под предлогом преследования получил политическое убежище в США, однако с недавних пор с завидным постоянством посещает родину, где у него остались родственники. В частности, в Кваррели. Там проживает отец, два брата и младший сын.

Больше по этому человеку сведений не было, и Антон взял другой листок.

Каха Каладзе, 1965 года рождения. Бывший сотрудник административно-хозяйственной части посольства Грузии в России. Специальность – водитель. С середины прошлого года уволен за случившееся по его вине дорожно-транспортное происшествие. Ушел в бизнес. Имеет квартиру и прописку в Москве.

О третьем пассажире остановленной ночью машины сведений не было. Водитель-чеченец также не проходил ни по каким базам данных.

– Ну что? – раздавшийся за спиной голос как всегда бесшумно подошедшего Дрона заставил Антона недовольно поморщиться. Сейчас ему хотелось побыть одному, чтобы подумать. Голова после нескольких напряженных ночей соображала плохо, и любые реплики мешали сосредоточиться. Однако он взял себя в руки и, не оборачиваясь, передал любознательному капитану папку.

– Делай выводы самостоятельно, – с этими словами Антон направился к Дарсадзе.

Пленник то и дело мотал головой, отгоняя садившихся на незакрытые маской участки тела мух, мелких оводов и комаров. Заслышав приближающиеся шаги, замер.

– Чего тебе не жилось в Америке? – присев перед ним на корточки, спросил Антон.

– Уже проверил, – протянул грузин и зло улыбнулся. – Я отказываюсь говорить без представителя посольства США.

– Это уже старо, как мир, – Антон усмехнулся. – Я тебя просто грохну, и все. Здесь Чечня.

– О моем визите в эту республику проинформирован представитель ОБСЕ, – голос грузина неожиданно выдал нотки беспомощности и страха.

Антон догадался – это не вызвано угрозой смерти. Наверняка, произнеся фразу, которая, по мнению пленника, должна была произвести впечатление, он в последний момент испугался того, что задержавшие его люди заинтересуются данным фактом. С другой стороны, он пошел ва-банк, приняв бойцов группы за обычный спецназ одного из силовых ведомств. Однако ошибся. Названная им организация, фонд Сороса, и другие, устремившиеся после крушения коммунистической идеологии под благовидным предлогом оказания помощи в построении демократического общества в страны Восточной Европы и бывшего Союза, давно привлекли внимание Генерального штаба. Ни для кого уже не было секретом, что в результате их деятельности, как правило, в регионах обостряется обстановка, разгораются междоусобные войны, свершаются «цветные» революции. В современном мире, наводненном ядерным оружием, развязать войну с целью захвата территорий, богатых природными ресурсами, или ослабления государства – сумасшествие. Спецслужбы многих развитых стран, действуя по указанию своих правительств, госдепартаментов, сенатов и других органов власти, давно разработали систему, успешно заменяющую прямое военное вмешательство. Гораздо выгоднее и намного дешевле расшатать власть изнутри руками собственного народа, умело используя плохое экономическое положение, низкий уровень жизни и безграмотность населения. Особенно если страна многонациональна. Нужно только выявить или создать лидеров оппозиции и вложить в них деньги, одновременно стимулируя экономический спад и моральное разложение общества. Таким образом в свое время германский Генеральный штаб развалил Россию, пожертвовав колоссальную сумму денег на подготовку и свершение Октябрьской революции. Так же действовало позже правительство СССР, потратив гигантские средства на поддержание марионеточных режимов в Африке, Азии и Европе. Чего только стоили войны в Афганистане, Вьетнаме и Корее.

Но если тогда цели были вполне обоснованы идеологическим заблуждением, то сейчас сталкивание лбами народов одного государства на основе расовой и религиозной неприязни ради рынков сбыта или дешевого сырья невозможно назвать даже свинством.

– Неужели вы, бывший сотрудник милиции, до сих пор не находите в своих показаниях противоречий? – Антон с неприязнью посмотрел на давно небритый подбородок пленника, покрытый густой щетиной, потрескавшиеся, ставшие почти бесцветными губы и сплюнул.

– Судя по тому, как вы говорите, я сейчас сижу перед главным этих головорезов? – вопросом на вопрос ответил грузин.

– Да.

– Кто вы?

– Вы не ответили.

– И не буду, – грузин отвернулся.

– Тогда я за вас отвечу, – Антон вздохнул. – В Чечню вы действительно приехали из Москвы, где получили фотоматериалы и инструкции для действующей здесь банды полевого командира Байханова Халида по кличке Большой. Выход на эмиссара Халида осуществили через сотрудника одной из западных спецслужб, работающего под прикрытием ОБСЕ. После передачи заказа на представителей рабочей группы решили извлечь из этого дела двойную выгоду. Заранее зная о невыполнимости требований Большого и принципиальности командования группировки, подготовили запасной вариант с пользой для своей республики и собственного кармана. Некто из грузинских политиков или бизнесменов, а впрочем, почти все сейчас совмещают и то и другое, готов выложить деньги за этих людей. Впрочем, зная позицию вашей страны в отношении наших бандитов, когда на зимние квартиры в Грузию уходит большинство боевиков, где они чувствуют себя как дома, можно предположить, что цена будет чисто символической. Но на безрыбье и рак рыба…

– Зачем так говоришь? – Губы мужчины скривились в презрительной улыбке. – Нет никаких боевиков у нас. Это ваши политики говорят. Пусть приедут и посмотрят.

– Лагерей подготовки боевиков тоже нет? – Антон начал злиться. – Может, грузинские врачи в больницах раненых моджахедов не лечат, а военные боеприпасами и продовольствием не помогают? Пограничники коридоры, пригодные для беспрепятственного прохода через границу, не организуют? А чего стоит ваша антироссийская пропаганда!

– Не надо поливать Грузию грязью! – зло прошипел пленник. – Вы все придумали!

– Почему сына младшего с собой в Штаты не забрал? – неожиданно, доведя пленника до точки кипения, спросил Антон.

– Пусть научится говорить на родном языке, – тяжело дыша, ответил тот. – Впитает обычаи предков, а потом видно будет. Настоящий мужчина… – неожиданно грузин осекся и развернул голову в сторону Антона. – Погоди, а почему ты спрашиваешь и откуда тебе известно о моих родственниках?

В голосе бывшего милиционера появились нотки обеспокоенности. Он заерзал, словно пытаясь развязать руки.

– Ты правильно догадался, – Антон понял, что попал в точку. – Мы пойдем на любые жертвы, но заставим тебя заговорить. Это селение находится совсем рядом с границей. Нам ничего не стоит за те же деньги организовать похищение членов твоей семьи либо отправить туда своих людей.

– Сначала я думал, что говорю с умным человеком, – губы пленника расплылись в улыбке. – Теперь понял – передо мной сидит обыкновенный авантюрист. Причем глупый.

– Я также считал вас сообразительным. Тем более за время пребывания в России можно было заметить перемены.

– Поступайте, как знаете, – пленник успокоился и даже повеселел. – Давно ничего глупее не слышал.

– Посмотрим. – Антон абсолютно не был расстроен разговором.

Поднявшись, он направился ко второму пленнику. В его планы пока не входило махнуть в Грузию и вывезти оттуда кого-то из членов семьи эмиссара. Но вот организовать переговоры с Москвой, где, судя по полученной из центра информации, проживают практически все родственники его напарника, вполне возможно. Зная, с каким трепетом относятся кавказцы к родным и близким, он был уверен в успехе. Однако почти бесшумные шаги бегущего сзади человека заставили остановиться.

– Срочное сообщение из штаба группировки, – Лаврененко протянул трубку спутникового телефона.

– А почему они на мою частоту не вышли? – Беря из рук прапорщика аппарат, он одновременно достал из кармана свой. Индикатор зарядки аккумулятора показывал почти ноль. Антон чертыхнулся и протянул его Лавру: – Заряди.

– Без проблем, – смахнув со лба пот, кивнул тот.

Антон приложил телефон к уху:

– Слушаю, Филин.

– Это Рубин, – телефон кашлянул. – Ты сейчас где?

Антон по памяти назвал квадрат по кодировочной сетке.

Начальник контрразведки группировки выдержал долгую паузу, вызванную, по-видимому, тем, что искал это место на своей карте.

– Поступили данные, касающиеся местонахождения заложников. Нужно срочно встретиться.

* * *

Едва «УАЗ», сбавив ход, стал сворачивать с дороги к расположенному на окраине села кирпичному дому, обнесенному высоким, выкрашенным в зеленый цвет металлическим забором, как словно по мановению волшебной палочки распахнулись обе створки въездных ворот. Не останавливаясь, машина плавно вкатилась в просторный, заасфальтированный двор.

– Приехали? – встрепенулся на заднем сиденье всю дорогу дремавший Шамиль.

Турпал заглушил двигатель и открыл дверцу.

Закрыв ворота, с улыбкой во весь рот к нему устремился подросток лет десяти.

– Здравствуй, дядя Турпал!

– Ну, здравствуй, племянник! – Расставив руки и пригнувшись, родственники двинули навстречу друг другу с явным намерением побороться.

В это время на крыльце появился средних лет мужчина с отливающим синевой подбородком. Закатывая рукава светло-серой рубашки, он бросил изучающий и, как показалось Джину, настороженный взгляд на выбирающихся из машины Шамана, Ису и Татарина. Задержал его на Джине, по-видимому, угадав в нем старшего. Что-то сказав в оставленную открытой дверь веранды, не спеша направился к приехавшим.

Джин сразу отметил сильное сходство между Турпалом и этим человеком. В это время племянник оказался в объятиях дяди. Рыча, тот стал раскачивать его из стороны в сторону, делая вид, что не может свалить того на асфальт.

– Э! – хозяин дома сделал строгое лицо. – Юсуп, марш в сад! Тебя работа ждет.

Подростка словно ветром сдуло.

– Здравствуй, брат! – Турпал, наконец, троекратно обнялся с родственником и указал рукой в сторону переодетых разведчиков: – Этим людям нужно было оказаться у вас в селе, и я их подвез.

– Кто такие? – В голосе мужчины появились металлические нотки.

– Это…

– Ты давно знаешь этих людей? – перебил Турпала брат.

– Мы… Вернее, я видел их раньше, – залепетал враз переменившийся в лице Турпал. – А что?

– Ты не знаешь, с кем едешь в одной машине? – не сводя вмиг сделавшегося подозрительным взгляда с разведчиков, процедил сквозь зубы родственник.

– Я вижу перед собой совершенно другого человека! – взяв себя в руки, растерянно пробормотал Турпал. – Насрулло, что так изменило тебя?

– После событий, которые произошли у нас в селе прошлой ночью, ты не узнаешь многих своих знакомых, – сокрушенно вздохнул мужчина, которого назвали Насрулло.

Вахид догадался, что ему уже известно о ночном визите к Цицаевым.

«Только бы никто из них не завел речь о джипе! Тогда другой догадается, что это наших рук дело», – подумал он и, обойдя машину, подошел к братьям.

– Меня зовут Аслан, – он протянул руку хозяину дома. – Нас не надо бояться.

– Насрулло, – пристально глядя в глаза, представился старший брат. – Извини, если обидел, но у нас в селе…

– Знаю, – Вахид вел себя непочтительно по отношению к новому знакомому, прервав его речь, но по-другому он поступить не мог. – Вчера поздно вечером у Цицаева были люди, которые, воспользовавшись гостеприимством этого человека, вошли в дом, оскорбили его, а потом забрали машину. – Чтобы скрыть волнение, он обернулся к Исе и Шамилю. – Мы приехали, чтобы найти наших братьев, а заодно наказать этих разбойников. Его сыновья сейчас далеко, но скоро тоже будут здесь.

– Так ведь, – глаза Турпала от удивления сделались круглыми, – у вас как раз точно такой же джип, как и у него!

Взяв лежащие на полу «уазика» автоматы и небрежно закинув их за спину, подошли Татарин и Батаевы. Они также обменялись приветствиями со старшим братом Турпала, но, в отличие от Джина, назвали свои настоящие имена.

– Машину мы нашли уже через час, как узнали о беде. Сыновья этого уважаемого человека попросили сразу продать ее, а деньги привезти сюда, – закончил Джин.

После того как рядом оказались подчиненные, Джин успокоился. Теперь, даже если его на ходу придуманная легенда вызовет у Турпала и его брата хоть какое-то подозрение, разведчики попросту их нейтрализуют.

– Где она была? – в глазах Насрулло было удивление и недоверие одновременно.

– Ее ночью задержали на выезде из Курчалоя русские менты, – продолжал сочинять Вахид. – Шакалы ушли, бросив джип, не доезжая блокпоста.

– Судя по всему, эти разбойники не местные, – оглядывая просторный двор, как бы невзначай заметил Шаман. – Те, кто из этих краев, знают все объездные пути и где располагаются контрольные пункты. Я думаю, они пришли со стороны гор. К тому же в округе всем известно, что сыновья Цицаева не прощают обид.

– А как вы ее забрали у русских? – уже более спокойным тоном спросил Насрулло.

– Менты испугались, что в машине взрывчатка, и укрылись в блиндаже.

– Ночью дорога пустынна, – ухватив нить разговора, вступил в разговор Иса, – и обычно сверху дежурит всего двое. Они сидели за бетонными блоками, боясь даже высунуть нос. Мы откатили джип руками почти до села, потом съехали с шоссе и вдоль ручья рванули в сторону леса.

– А как вы узнали, что машина именно там? – удивился Турпал.

– Просто. – Джин снял кожаную шапочку и вытер рукой выступивший на лбу пот.

– Давайте пройдем в дом, – неожиданно предложил Насрулло. – У нас еще будет время поговорить. Вы устали с дороги и, наверное, голодны.

В душе Джин поблагодарил Аллаха за такой оборот дела. Он не знал, как ответить на последний вопрос, и время на его обдумывание было как раз кстати.

Пройдя через просторную веранду, оказались на кухне. По колыхающимся занавескам, висевшим на входе в соседнюю комнату, Джин понял, что там жена Насрулло, которая, заслышав шум шагов мужа и гостей, скрылась.

Хозяин дома указал рукой на стоящий у окна стол, дождался, когда гости усядутся на стулья, и сел сам.

Турпал вопросительно посмотрел на брата:

– А где хозяйка?

– Ты как будто совсем ее не знаешь, – Насрулло улыбнулся одними глазами и развернулся к Джину: – Увидела в окно незнакомых мужчин и спряталась. Совсем дикая. Она до свадьбы в горном ауле жила. Почти не была там, где хоть мало-мало цивилизация. По горским обычаям и воспитана. До сих пор телевизор сама не включает. Кое-как с газом обращаться научил. Так все во дворе готовила на печке. Теперь без разрешения не выйдет.

Он говорил это не без гордости.

«Нашел чем хвалиться», – беззлобно подумал Джин.

– Наржан! – между тем окликнул Насрулло.

В кухню, словно тень, бесшумно вошла женщина, стыдливо прикрывая нижнюю часть лица черным, с замысловатым орнаментом платком. Такого же цвета платье облегало хрупкую фигурку, доставая почти до пола.

– Накорми гостей, – не глядя на супругу, распорядился Насрулло. – Они устали с дороги. – Дождавшись, когда женщина выйдет, развернулся к Джину: – Так ты не закончил свой рассказ.

– Мы направлялись сюда, чтобы узнать, где находятся наши братья, получившие ранения от рук неверных, – неторопливо начал Вахид, – и уже выезжали на трассу, когда мимо нас на большой скорости проехал джип Цицаевых…

– Погоди, – взгляд Насрулло сделался колючим. – Разве первый связной не вернулся в отряд?

– Его имя Хаким, – напомнил сидевший рядом Турпал. – Он пришел на следующий день после боя. Ему все рассказали.

– Хаким в это время ушел в село узнать, как обстоят здесь дела, – Вахид окончательно запутался.

В это время вошла жена Насрулло. Она несла в руках большую тарелку с дымящимися кусками мяса. Комнату наполнил запах чеснока. Чуть позади, со стопкой тарелок, шел подросток, открывавший въездные ворота.

– Ладно, – отстранившись от стола, отмахнулся Насрулло. – Шакалы это, а не чеченцы!

На некоторое время воцарилась тишина.

– Где раненый? – не выдержал Шамиль.

– Если ты от Большого, то должен знать, как правильно задать вопрос, – с металлическими нотками в голосе медленно проговорил Насрулло.

Вахид перестал жевать. Шаман невольно бросил взгляд на оружие.

– Хаким единственный знает пароль, – неожиданно ответил Иса, отправив пучок зелени в рот. – Только куда он запропастился, мы не знаем.

– В селе не один раненый, – переведя дыхание, напомнил Шаман. – Возможно, он в другом доме.

Не говоря ни слова, Насрулло вытер руки о лежавшее на коленях полотенце и, поднявшись со своего места, прошел на веранду, давая понять Джину, чтобы тот последовал его примеру.

Здесь вдоль одной из стен, за ширмой из куска маскировочной сети, на сколоченной из отесанных досок подставке стояли мешки с мукой и несколько больших кастрюль. Взявшись за доски руками, он потянул всю конструкцию на себя и с легкостью ее сдвинул. Из образовавшегося просвета шириною достаточной, чтобы туда мог пролезть взрослый мужчина, на стену брызнул бледный свет, окрасивший ее желтоватым цветом. Одновременно в воздухе появился едва уловимый запах медикаментов. Джин протиснулся между мешками и заглянул вниз. В небольшой, похожей на могилу прямоугольной яме, обшитой деревом, прямо на полу, поверх которого был уложен матрац, лежал исхудавший, давно не бритый человек.

– Как дела, брат?

Мужчина лишь приоткрыл на секунду глаза и, проговорив что-то нечленораздельное, вновь впал в забытье.

– Вчера раны воспалились и поднялась температура, – сокрушенно вздохнул Насрулло.

– Твой брат говорил, что у него задеты кости, – Джин выпрямился.

– Я не разбираюсь в этом, – Насрулло спрыгнул с подставки на пол. – А вести в дом врача опасно.

– Можно сказать, будто заболел ребенок, – Джин осуждающе посмотрел на хозяина дома.

– Это грех, – покачал тот головой. – Скорее он простыл… Сильно кашляет. Даже наверху слышно.

Закрыв убежище, они вернулись в дом.

– Ну что? – Шаман выжидающе уставился на командира.

– Надо забирать его, – пожал плечами Джин. – Плохи дела.

Неожиданно в дом вбежал сын Насрулло. Вид его был напуган. Глаза расширены, а волосы торчали в разные стороны.

– Отец, – он настороженно посмотрел на гостей, затем перевел дыхание и, смутившись, опустил взгляд, – зачистка! Русские окружили село, а милиция проверяет дома.

* * *

Возглавившего оперативную группу по установлению местонахождения и освобождению заложников уже знакомого полковника Шадрина Антон застал в рабочем кабинете в компании двух майоров внутренних войск. Склонившись над картой, он о чем-то вполголоса говорил. При появлении Филиппова выпрямился:

– Неважно выглядишь.

– Бывает. – Антон прошел на середину узкой, как пенал, комнаты и, ответив на рукопожатие, вопросительно посмотрел в глаза контрразведчика.

– Перекурите пока, – обернувшись в сторону офицеров, попросил Шадрин. Дождавшись, когда те выйдут, жестом пригласил Антона к столу.

Филиппову было достаточно одного взгляда на карту, чтобы догадаться, где, по мнению контрразведки, находятся заложники и какой разработан план по их освобождению. Судя по нанесенной тонкими фломастерами схеме, силами двух мотострелковых рот и разведывательного батальона уже заблокировано селение Ники-Хита. Подразделения внутренних войск сосредоточены на трех направлениях, вблизи дорог. По-видимому, милиция при их поддержке займется проверкой домов.

– У тебя есть что-нибудь? – полковник, не мигая, уставился в глаза Антону, усевшемуся напротив него.

– Работаем, – Антон неопределенно пожал плечами, размышляя, докладывать Шадрину о пленниках или пока поработать самому. Решив, что кашу маслом не испортишь, многозначительно посмотрел в глаза полковнику: – Под утро задержали машину. Среди пассажиров оказалось трое грузин. Водитель – чеченец.

– Так, – протянул, заерзав на стуле, Шадрин. – И что?

– Один имеет гражданство США, – Антон потер переносицу. – Пугает связями с представителями ОБСЕ в Чечне. В прошлом – высокопоставленный чиновник в МВД Грузии. Второй до недавнего времени работал в посольстве этой республики в России водителем. Ныне бизнесмен.

– Ладно, – почему-то Шадрин потерял всяческий интерес к задержанным группой Антона людям. – С ними разберемся, когда освободим заложников, а пока…

– Извините, товарищ полковник, – Антон сделал виноватое лицо. – Еще не все. При себе они имели фотографии членов рабочей группы, журналистов и сопроводительное письмо. Переводом сейчас занимаются, но дела продвигаются очень медленно…

– Так почему они до сих пор не здесь?! – Шадрин чуть не подпрыгнул на стуле.

– Я привык выполнять работу в полном объеме и докладывать уже окончательный результат, – пожал плечами Филиппов. – Пока же у меня только предположения. Ребята очень серьезные, причем не простые. Говорить отказываются либо грамотно врут.

– И что на этот момент удалось установить?

– Предположительно они прибыли из Москвы, где получили снимки и инструкции Большому. В Грозном вышли на кого-то из миссии международных наблюдателей. Этот человек организовал встречу с Большим либо кем-то из его заместителей.

– Для чего везти после всего фотографии в Грузию?

– На случай, если боевикам не удастся обменять пленников на деньги либо какие-то условия, есть, видимо, еще варианты.

– Ты думаешь, что кто-то попытается выступить посредником?

– Возможно. Грузии, например, сейчас очень выгодно сыграть такую роль. К тому же именно их интриги лишены оригинальности.

Шадрин внимательно посмотрел на Антона и поднялся со своего места:

– Давай этих мандаринчиков ко мне, а сам отправляйся в Ники-Хиту. По последним данным, Большой и заложники там.

– Смысл? – Антон уже более внимательно посмотрел на карту. – Ее без меня плотно обложили.

– Вокруг лес, сильно пересеченная местность, само село – один сплошной сад. Возможно, что там лишь заложники и небольшая часть банды. Остальные где-то в окрестностях. Начнем зачистку, а по нам с тыла…

Антон пристально смотрел в глаза контрразведчику, пытаясь понять, что тот от него хочет.

– У меня недостаточно людей, чтобы произвести разведку района.

– Я не это имел в виду, – спохватился Шадрин. – У тебя есть офицеры из чеченцев. Ты говорил, что они могут работать под бандитов.

– Они уже работают, – Антон сокрушенно вздохнул.

– Разве нельзя с ними связаться? – удивился Шадрин.

– А если в этот момент они сидят за одним столом с боевиками? – Антон отрицательно покачал головой. – Нет. Это исключено. По условию, инициатива должна исходить от них.

– А где, если не секрет? – нахмурился Шадрин.

Антон мог не называть место, сославшись на то, что Джин работает по своему плану, но, не желая больше раздражать смежника, сделал удивленное лицо:

– Издеваетесь? Какие могут быть секреты от вас? В Центора-Юрте. Занимаются розыском раненых.

– Шутишь? – Шадрин опешил.

– Нет, – протянул Антон, теряясь в догадках, отчего так переменился в лице контрразведчик.

– Два часа назад туда переброшена рота пехоты и выдвинулся ОМОН. По поступившей информации, там скрываются раненые в ходе недавнего боестолкновения бандиты.

Он перегнулся через стол для совещаний с намерениями взять трубку спутникового телефона.

– Что вы хотите сделать?

– Отменить операцию, – полковник удивленно посмотрел на Антона. – А что?

– Не надо, – Филиппов встал и поправил ремень висевшего на плече автомата. – Пусть проводят. Раз Джин там, значит, неспроста. Вскрывать его пока нет необходимости. В крайнем случае, выйдет на связь сам.

– Ну вы, ребята, даете! – покачал головой Шадрин. – Точно без царя в голове.

– Вы лучше расскажите, откуда поступила информация о местонахождении Большого. Или секрет?

– Почему же, – полковник успокоился и сел. – Один наш сотрудник, отвечающий за безопасность рабочей группы, также оказался в руках у бандитов.

– Полковник Крайнов, – кивнул Антон. – Знаю.

– Ему удалось бежать, – пропустив реплику Антона мимо ушей, продолжал полковник. – По дороге он подвергся нападению людей Большого. Одного убил, второго взял живым. Тот и рассказал, где находится банда.

– А что представляет из себя второй боевик? Я могу его увидеть?

– Он лишь собирался вступить в банду, – Шадрин вздохнул. – Его Крайнов был вынужден отпустить. Сильно торопился с докладом, а пацан едва шел…

– Я бы к такой информации отнесся настороженно, – едва слышно проговорил Антон. – Еще в пользу того, что в Ники-Хите нет заложников и Большого, говорят ночные радиоперехваты. В районе Бельты моим связистом обнаружено нечто вроде примитивного ретранслятора, функции которого выполняет человек.

– Почему сразу мне не сказал? – нахмурился Шадрин.

– С ним тоже не все ясно, – Антон задумчиво потер пальцем висок. – На него выходят со стороны гор, а вы утверждаете, что банда в Ники-Хите.

– Может, в этом районе их несколько?

– Нет, – Антон категорично покачал головой. – Позывные совпадают. Сдается мне, Крайнова дезинформировали.

– Тем не менее мы должны проверить.

– Согласен, – кивнул Антон. – Разрешите, я еще поработаю с грузинами?

– Только дай по ним мне всю информацию, – на секунду задумавшись, кивнул Шадрин.

Глава 7

Из-за резких приступов боли, которые вызывали любые движения, Халид плохо спал ночью. Под утро его стал донимать кашель, который многократно усилил страдания. Выпив сразу несколько таблеток обезболивающего, он только хотел окликнуть из соседней комнаты Слона, чтобы тот отправил за врачом, как телохранитель появился на пороге сам.

– Неважно выглядишь, Халид, – Слон сделал озабоченное лицо, подошел ближе и изучающе заглянул в глаза своего подопечного. – Температура есть?

– Не знаю, – Халид поморщился, убрал с себя одеяло и встал. – Выпил таблетки. Может, станет легче.

– Только что пришло сообщение из Ники-Хиты, – Слон стрельнул взглядом в сторону дверей и, словно убедившись, что там никого нет, продолжил: – Русские клюнули на подставку. Вчера в обед село заблокировано. Но пока они не решаются войти в него.

Лицо Халида оживилось. Слону даже показалось, что оно посветлело.

– Где сейчас отвлекающая группа?

– Нурпаши сделал, как ты сказал, – Слон шмыгнул носом. – Они подошли со стороны ручья Бохджаги и устроились в полукилометре от позиций оцепления. Несколько раз мимо проходили поисковые группы, но никто их не заметил.

– Это лучше любого лекарства, – Халид вознес руки к потолку. – Да поможет им Аллах.

Его план был прост и коварен. Еще два дня назад он приказал ночью скрытно установить на выездах из села несколько радиоуправляемых фугасов и «МОН-50». Когда военные войдут в него и окажутся в зоне действия адских машин, один из жителей приведет их в действие. Подрыв будет сигналом группе Нурпаши, который ударит в тыл оцепления. Пошумев, боевики начнут отходить в сторону ручья, увлекая за собой преследование, если оно будет организовано. Хотя, вряд ли. Ожидающие прорыва со стороны населенного пункта и обстрелянные с тыла военные не сразу смогут разобраться в обстановке. К тому же подрыв фугасов и мины начисто собьет их с толку. Решив, что в селении остались основные силы, они вряд ли что-то предпримут, пока ситуация не прояснится. Чтобы русские поверили в то, что из села прорвался именно отряд Халида, Нурпаши должен был оставить труп одного из пяти боевиков. Он давно известен федералам, и они хорошо знают его прошлое. Для самого Халида этот моджахед стал представлять угрозу. Месяц назад он брал его на встречу с эмиссаром, который привез деньги для выплаты боевикам зарплаты. На такие мероприятия с Халидом ездили наиболее проверенные и надежные люди. Посчитав его именно таким, ошибся. Увидев реальную сумму и зная, сколько на самом деле платит их командир, боевик позволил себе возмутиться. Поначалу его приструнил Слон. Однако Халид чувствовал – если, не приведи Аллах, отряд начнут преследовать неудачи, он расскажет о реальном положении дел остальным моджахедам. Чем это грозит, можно только догадываться.

Потери среди федералов обещали быть большими. Халид изучил тактику проведения подобных мероприятий и с учетом всех особенностей лично на схеме местности показал, как разместить заряды. Обычно солдаты внутренних войск входили в населенные пункты, в которых предполагалось наличие боевиков, прикрываясь корпусами двигающейся вдоль улицы бронетехники, зачастую попросту скучиваясь рядом с ними.

– Я надеюсь, ты позаботился о видеозаписи? – Халид испытующе посмотрел на Слона.

– Да, – кивнул тот. – Конечно. Подрывы снимут с двух точек верные нам люди. Камеры небольшие. Их не найдут.

– Хорошо, – Халид потер руки.

– Может, отправить за врачом? – Слон застыл в ожидании ответа.

– Теперь уже не стоит, – Халид подошел к окну и улыбнулся. – Хорошая новость лучше любого лекарства. Скажи, чтобы накрыли на двоих стол, и пусть после этого ко мне приведут Павлуса.

– А если журналистка что-то заподозрит? – нерешительно спросил Слон.

– Ты хочешь сказать, что женщина может быть умнее мужчины? – Халид скривился в брезгливой улыбке. – Выведите его под видом выноса ведра. Только перед тем, как заводить ко мне, пусть помоет руки.

Вернувшись после приведения себя в порядок, Халид удовлетворенно хмыкнул. Со стоявшего рядом с кроватью столика исчезли упаковки с лекарствами, а ваза пополнилась новыми фруктами. Молодой паренек, сын жившего здесь инвалида, принес сыр, хлеб, тонко нарезанные куски охлажденного мяса и зелень. Сейчас он стоял рядом со входом, ожидая новых указаний гостя. Взъерошив его волосы ладошкой, Халид подмигнул:

– Настоящий джигит растет! Молодец. Иди.

Вскоре привели Павлуса. Парень имел жутковатый вид. Красные от бессонницы глаза, грязное, измученное лицо, превратившаяся за эти несколько дней в лохмотья рубашка, поверх которой была накинута типичная для фоторепортеров джинсовая безрукавка со множеством карманов. Все это в целом представляло собой обыкновенную мразь, подонка и негодяя, с которыми во все времена были вынуждены общаться, несмотря на неприязнь, победители и побежденные. Сотрудник телеканала, который принадлежал давно пустившемуся в бега олигарху, уже несколько лет работал на чеченцев, выполняя поручения своего босса. Корнями Павлус был из Прибалтики и обижался, когда ему прозрачно намекали на его место. Он всеми силами старался заставить Халида поверить, будто сотрудничает с боевиками из-за ненависти к русским, долгое время оккупировавшим страны Балтии. Однако от денег не только не отказывался, но и постоянно сетовал, что их мало дают. Длительное время он информировал Халида через связного о способах охраны тех или иных объектов, времени выхода колонн, сопровождении, приезде разного рода начальников и представителей общественных организаций.

– Здравствуй, Ёзес. – Халид с минуту разглядывал мужчину, словно размышляя, приглашать его за стол или нет, затем показал на стул. – Садись.

Сглотнув слюну так, что огромный выпирающий кадык сначала исчез под воротом застегнутой на последнюю пуговицу рубашки, а потом со странным булькающим звуком выскочил оттуда, он нерешительно выполнил приказ. Именно так. По-другому все, что говорил ему Халид, назвать нельзя. Это марионетка. Его даже унизительно просить.

– Благодарю, – едва слышно проговорил Павлус.

– Кушай, – Халид показал взглядом на тарелку с мясом. – Бери, не стесняйся. Только не подавай внизу вида, что сыт.

– Я знаю, – торопливо закивал головой предатель, беря ломтик хлеба.

– Как тебе удалось вывести из строя телефон Крайнова? – брезгливо наблюдая, как Павлус с жадностью глотает почти не пережеванную пищу, спросил Халид.

– Этого делать не пришлось. Попросту не успел, хотя приготовил разряженный аккумулятор. Когда приехали к месту предполагаемого захоронения, я попросил его дать мне позвонить, – пробубнил он с набитым ртом. – Полковник как раз направлялся к яме с прибывшим туда раньше разведчиком. Ему уже сообщили, что информация не подтвердилась, и он сильно расслабился. Скривился, будто лимон съел, но дал. Я только отстал ото всех, как вы шарахнули. Пришлось его просто бросить и наступить ногой.

– Типа, испугался, – усмехнулся Халид.

– Да не «типа», а чуть в штаны не наложил, – хмыкнул Павлус.

– Хорошо, – задумчиво протянул Халид. – Как себя ведут немцы?

– Сидят и по-своему что-то бормочут, – пожал плечами фоторепортер. – А вот моя напарница все рассчитывает на побег. Весь подвал облазила. Неугомонная. Я ей, конечно, подыгрываю, как могу, но она уже далеко зашла. – Он на секунду задумался, затем вытер рукавом рубахи губы и слегка наклонился вперед. – Она меня подговаривает помочь оружие отобрать у тех, кто нам еду приносит. Выковыряла два обломка бетона размером с кулак и спрятала под нары…

– И как она себе все представляет? – Халид повеселел.

– Утром приходят двое, – Павлус покосился на Слона и перешел на вкрадчивый шепот. – Один приносит хлеб и воду, второй отправляется с тем, кто выносит ведро с парашей. Им оказываюсь я. Она что придумала, – он фыркнул, – я свой обломок бросаю в ведро и поднимаюсь наверх. Там, у люка или по дороге к канаве, достаю этот кусок и бью по голове своего сопровождающего. А она в это время мочит того, кто внизу. Сразу за кошарой лес. До двора далеко.

– Смелая женщина, – не без восторга проговорил Халид. – А откуда она знает, что дом на окраине села? – нахмурился он. – Насколько я помню, вас привезли ночью, а мешки снимали только, когда спустили вниз.

– Я сказал, – прибалт виновато опустил взгляд. – Спрашивала. Сначала я не думал, для чего.

– Ладно, это мелочи, – отмахнулся Халид. – Хотя хорошо, что предупредил.

– Еще она сухари готовит в дорогу, – зачем-то добавил Павлус и замолк.

Некоторое время Халид сидел молча. Затем внимательно посмотрел на предателя:

– Устал?

– Да уж, – кивнул тот. – Скорей бы все кончилось.

– Потерпи еще немного, – Халид с сочувствием посмотрел ему в глаза. – Когда настанет время отсюда уходить, мы сделаем вид, будто случайно нашли камни и сухари. Свалим все на тебя и разыграем всех этих слизняков. Потом ты получишь свои деньги и как договаривались…

– Если не секрет, как вы все планируете?

– Не секрет, – на секунду задумавшись, хмыкнул Халид. – Тебя будут бить, когда их выведут наверх, а потом мы устроим небольшой спектакль, – он провел большим пальцем по шее. – Твоя подружка увидит лишь начало казни. Им наденут мешки и усадят в машину. Будь спокоен, для русских ты станешь героем.

– Посмертно, – промямлил репортер, силясь улыбнуться. – А вы меня, – он вдруг пристально посмотрел в глаза Халида. – А вдруг…

– Ты не веришь мне? – Чеченец осторожно встал. – Я держу слово. Кроме того, твой хозяин хочет, чтобы ты работал у него в Лондоне. Он, кстати, не заинтересован в твоей гибели. Кто тогда из твоих коллег согласится сотрудничать с нами? А так, вербуя себе людей, мы будем им приводить в пример твой опыт.

– Логично, – Павлус успокоился.

– Слон, – окликнул телохранителя Халид, – уведи нашего друга.

Все это время скучающий в дверях громила оживился. Он многозначительно посмотрел на Халида и шагнул в направлении поднявшегося навстречу Павлуса. Тот не успел ничего понять, как мощный удар в переносицу оторвал его от пола и отправил в угол комнаты. Раздался вскрик и грохот.

– Ты его не убил? – с тревогой спросил Халид.

– Сейчас очухается, – Слон брезгливо вытер о штаны руку и поднял с пола задетый репортером стул.

В тот же момент Павлус, пробормотав что-то нечленораздельное, зашевелился.

Слон подошел к нему и, взяв за волосы, заглянул в лицо. Из носа несчастного хлестала кровь, стекая по подбородку на грудь.

– За что? – едва слышно прошептал он одними губами.

– Не волнуйся, – голос Халида был ровным и спокойным. – Ты долго отсутствовал. Журналистка может что-то заподозрить. Сейчас не утирайся. Внизу скажешь, будто заставили мыть пол, а потом избили.

– Но зачем так?.. – медленно поднимаясь с пола, простонал Павлус. Из покрасневших глаз текли слезы. Переносица заметно искривилась и на глазах набухала.

– Ты видел когда-нибудь, как врач вывихи вправляет? – спросил Халид. – Раз – и готово!

– Вы не врачи, а у меня, слава богу, не вывих, – с обидой проговорил Павлус.

– Ладно, – Слон похлопал его по плечу. – Не обижайся. Ты же не хочешь, чтобы кто-то тебя заподозрил в двойной игре? Вскоре ты станешь другим человеком, с другим именем и национальностью. Пойдем.

* * *

Известие о зачистке привело Насрулло в замешательство. Одно дело, когда в доме находят раненого боевика, который приполз ночью. Другое, что в довесок к нему обнаруживаются еще четверо вооруженных мужчин. В первом случае можно оперировать неписаными правилами о помощи и презрением к доносительству. Но как объяснишь, что у тебя преспокойно, средь бела дня, обедают моджахеды. Вряд ли отвертишься от соучастия в банде. Некоторое время он сидел, растерянно глядя на вбежавшего сына, затем перевел взгляд на Вахида:

– Это не вы «хвост» притащили?

– Не гневи Аллаха, – спокойный голос Джина, поднявшегося со своего места, словно сорвал оцепенение с Исы и Шамиля. Слабо понимавший чеченский язык Татарин лишь по поведению и изменившемуся выражению лиц догадался, что возникла какая-то опасность, и без подсказки бросился к оружию.

Следя за действиями «моджахедов», Насрулло медленно встал.

– Если вы окажете сопротивление, то моя семья и дом…

– Не волнуйся, – Шамиль задержался в дверях, – мы не подставим ни тебя, ни твою семью.

Через минуту все были на улице. Тревога, охватившая людей, словно передалась животным. Захлебывались лаем собаки, мычали коровы, кудахтали куры.

Вахид прошел в сад. Его внимание привлекли кучи листвы между деревьями. Он обернулся к Насрулло:

– Где у тебя дрова?

– Под навесом, – тот указал рукой во двор.

– Иса, с Татариным тащите вязанки в сад. Шаман, забирай раненого и неси сюда. Ты, – он перевел взгляд на Турпала, – принеси воды.

Вскоре в саду закипела работа. Шаман отвязал от рюкзаков и собрал все куски брезента. Скидав их в ведро, залил водой. Турпал на пару с Насрулло и его сыном закладывали сырыми ветками рядом с одной кучей свернувшихся калачиком Ису и Татарина, у другой раненого боевика и Джина. Сверху закидали мокрым тряпьем и навалили листвы. Когда работа была закончена, Шаман отряхнул руки и, придирчиво осмотрев результаты труда, подошел к Насрулло.

– Как подойдут ближе, подожжете. Пусть тлеют. Меня свяжете и бросите на заднее сиденье машины. – Он перевел взгляд на Турпала: – Расскажешь этим шакалам, будто я остановил тебя на дороге. Заставил везти сюда. Потом вы с братом заманили меня в дом, предложив пообедать, где обезоружили и связали…

– Ты не скоро выйдешь на свободу, – лицо Турпала было удивленно испуганным.

– У меня нет другого выхода, – Шаман с шумом перевел дыхание. – Придется говорить, что сам шел сдаваться. Просто вам я об этом не сказал, а вы на всякий случай отобрали оружие. Так мы отвлечем солдат от сада и снимем с вас подозрения.

Говоря это, он невольно поймал на себе полный восхищения взгляд Турпала. Еще бы, наверняка этот парень поражен его готовностью пожертвовать собой.

– Нас еще могут обвинить, что мы дымом подаем сигнал о зачистке, – вновь заволновался Насрулло, но Шаман уже его не слушал.

Он отдал Турпалу автомат, снял разгрузочный жилет, нож:

– Насрулло, иди за ментами…

* * *

Из штаба группировки Антона доставили вертолетом до расположенного близ Гуни поля, рядом с которым его поджидали на машине Банкет, Дрон и Гулидов. Отсюда до лагеря было полчаса езды.

– Вводные есть? – осторожно поинтересовался Дрон, когда он уселся на переднее сиденье «Нивы».

В ответ Антон лишь отрицательно покачал головой и задумался. Несколько раз он восстанавливал в голове план прилегающей к Ники-Хите местности, заблокированной армейцами и милицией. Вновь и вновь прокручивал в голове разговор с Шадриным.

Селение располагалось на северных скатах возвышенности. К его западным окраинам вплотную подступал лес. В полукилометре глухой распадок и русло пересыхающего летом ручья Бох-Джага. Сразу за ним несколько проселочных дорог. В одну из своих командировок он почти неделю рыскал в окрестностях этого села в поисках схрона боевиков. Предчувствие того, что Шадрин ошибается со своими выводами, сменилось беспокойством. Что-то было не так. С одной стороны, сведения, полученные контрразведчиками, могли быть умело запущенной бандитами дезинформацией. Обычно о местонахождении заложников столь высокого уровня знает узкий круг лиц, наиболее приближенных к главарям. Их не таскают за собой вместе с основным отрядом, перемещение которого достаточно легко обнаружить. Полковник Крайнов опирается на показания какого-то мальчишки, который, ко всему, на момент разговора с ним ни разу не был в отряде, а только собирался в него вступить. В пользу того, что в селе нет основных сил Большого, говорил и ночной радиоперехват. С другой стороны, бандиты могли выйти на связь, чтобы сбить военных с толку. Ничего не стоит отправить пару человек куда-нибудь в глушь с задачей «засветиться» в эфире. При этом выдать для правдоподобности ретранслятор, а самим укрыться под носом у армейцев. Однако из радиообмена явствует, что в сети работал кто-то из братьев Цицаевых. Они у Халида на особом счету, и он вряд ли станет им поручать задачи, с которыми может справиться кто угодно.

– Стой! – неожиданно скомандовал Антон.

Банкет с невозмутимым видом нажал на тормоз и выжидающе уставился на командира.

– Что? – встрепенулся дремавший на заднем сиденье Дрон.

– Приехали, – хмыкнул Гулидов.

Со стороны Дорофеева послышался вздох сожаления и звук открывшейся дверцы.

– Приплющило меня, – он выбрался, что-то бормоча себе под нос про бессонную ночь и бандитские морды, которые ему опостылели.

– Ну, это уже ни в какие ворота! – Антон разозлился. – Капитан Дорофеев!

– Ой! Где это мы! Гулид, сука… Вернее… – что-то звякнуло. – Я!

– Сколько раз говорить?! Мы совершаем марш! – Антон развернулся на сиденье. Дрон, округлив глаза, забирался обратно в машину. – Какого черта дрыхнешь?! Наблюдай в своем секторе!

Убедившись в том, что капитан окончательно пришел в себя, Антон посмотрел на часы, прикидывая в уме, сколько понадобится времени, чтобы доехать до Ники-Хиты. Больше тридцати километров по разбитым дорогам, изобилующим спусками и подъемами. Не меньше часа. Он вынул карту и посмотрел на Банкета:

– Давай назад. Едем в Ники-Хиту. – Дождавшись, когда майор выполнит команду и машина, резво подскакивая на ухабах, помчится в обратном направлении, он развернул антенну спутникового телефона и связался с Шадриным.

– Слушаю, Рубин, – раздался голос, словно полковник был где-то рядом.

– Это Филин, – представился Антон. – Вы еще не начинали?

– Готовность – пятнадцать минут, – выдержав паузу, ответил контрразведчик. – А что?

– Я еду к вам.

– Зачем? – В голосе полковника появились нотки удивления. – Твои люди не сыграют роли.

– Есть одна мысль, хочу проверить. – Антон вытер со лба выступивший пот. – И еще – не могу утверждать, но предполагаю, что вас ждет ловушка. Возможно, на въезде мины.

– И что?

– Я видел решение на проведение зачистки. Там две группы входят с разных концов по дороге. Вы бы изменили план, а технику вообще не вводили в село.

Возникла тишина. По-видимому, полковник пытался вникнуть в предложенный Антоном вариант.

– Ты что, считаешь, лучше дворами? – наконец догадался он.

– И со стороны школы, – Антон кивнул, словно Шадрин его видел. – И не помешала бы на время операции «Пелена». Но если управление фугасов по проводам…

– В курсе, – Шадрин усмехнулся в трубку. – Ты меня совсем за дилетанта принимаешь. Я знаю, что она в этом случае бесполезна.

– Извините, если обидел.

– На моей работе не принято обижаться.

Антон безбоязненно, впрочем, как и Шадрин, доверяли информацию находящимся в их распоряжении спутниковым телефонам. Последние разработки закрытых российских НИИ давали гарантированную стойкость против прослушивания разговора.

К Ники-Хите подъехали ближе к вечеру. На выезде из села, перед стоящим поперек дороги бронетранспортером, у обочины, несколько легковушек. Солдаты и сотрудники СОБРа проверяли документы и багаж. Чуть в стороне, на опушке леса, командно-штабная машина с развернутой мачтой объемного вибратора. Где-то трещал генератор. Съехав на обочину не доезжая поста, Банкет заглушил двигатель и вопросительно посмотрел на Антона.

– Дрон со мной. – Антон выпрыгнул на землю.

Шадрина нашли сразу. Он стоял у армейского «уазика», задумчиво глядя на разбросанные по склону горы дома. Воздух вокруг словно сгустился от царившего напряжения.

«Правильно говорят, что мысль материальна», – подумал про себя Антон, ощутив тревогу, постоянную спутницу ожидания начала любой операции.

– Я думал, вы закончили, – Антон встал рядом с полковником и, проследив за его взглядом, увидел напротив одного из домов с десяток мужчин в папахах. – Старейшины собрались?

– Да, – Шадрин развернулся к нему, окинул взглядом Дорофеева. – Твой?

– Угу, – сокрушенно вздохнув, подтвердил Антон.

– Утверждают, что в селе нет боевиков, – уже имея в виду стариков, пояснил Шадрин.

– Вот и хорошо, – хмыкнул Антон. – Надо поверить и вместе с ними отправить только местных милиционеров.

– Я не особо им доверяю.

– Это когда они по одному, – возразил Антон. – А так, в массе, друг друга побаиваются.

– Сейчас вернутся переговорщики, решим, – кивнул Шадрин.

– Саперы есть?

– Конечно.

– Маршруты еще не проверяли?

– Пока нет.

– Дрон, – Антон дождался, когда Василий подойдет ближе. – Видишь тот дом, прямо у дороги сад?

– Где в заборе пролом? – уточнил тот.

– Да, – подтвердил Антон. – Что думаешь по этому поводу?

– Если фугас проводной, то подорвать его легче оттуда.

– Я тоже так подумал, – согласился с ним Антон и вопросительно посмотрел на Шадрина. – Разрешите проверить?

– Давай, – контрразведчик оживился. – На случай радиоуправляемого взрывателя «Пелена» работает.

Оставив с машиной Гулидова, спустя несколько минут Филиппов, Банкет и Дрон скрылись в густом кустарнике, подступившем прямо к дороге. Пройдя вдоль кромки леса с таким расчетом, чтобы из села их не было видно, они оказались у проселка, сразу за которым находился сложенный из камней забор. Перед ним, на одинаковом удалении друг от друга, расположились мотострелки. Связь по радио из-за поставленных «Пеленой» помех не работала. Однако у командира роты для связи с командным пунктом была проложена телефонная линия, и тот уже знал о направляющихся в его сторону разведчиках.

– Долго мы еще здесь торчать будем? – спросил сухощавый капитан Дрона.

В ответ тот лишь пожал плечами и заглянул через каменную ограду:

– Чисто.

Банкет бесшумно перемахнул в сад. Следом Антон. Прислонившись спиной к каменной кладке, осмотрелся. Почти бесшумно рядом опустился Дрон.

– Узнаешь место? – оглядывая захламленную прошлогодней листвой, какими-то тряпками и обрывками бумаги территорию, Антон толкнул опустившегося рядом капитана локтем в бок.

– Конечно, – следя за крадущимся между деревьями Банкетом, хмыкнул Дрон. – Зафара здесь брали.

– Почти год прошел, – Антон привстал.

Добравшись до руин, Банкет заглянул в оконный проем. Знаками дал понять, что внутри никого нет. Дрон остался прикрывать, Антон двинулся в направлении разрушенного дома. Он представлял собой четыре стены и остатки разобранного пола. Обвалившиеся внутрь перекрытия, шифер и горы штукатурки не давали возможности пройти в те комнаты, окна которых выходили на улицу.

– Давай снаружи обойдем, – одними губами проговорил Филиппов и вышел.

Банкет направился первым. Дойдя до угла, на мгновение заглянул за него и тут же отпрянул, прижавшись спиной к стене. Антон вопросительно посмотрел на майора.

– Пацан. Один.

– Точно?

Банкет уверенно кивнул головой.

– Бери…

Майор бросился вперед, Антон следом. Прыжок, и лет четырнадцати чумазый подросток оказался в крепких объятиях спецназовца, который ладонью зажал ему рот.

– Ты чего здесь делаешь? – озираясь по сторонам, спросил Антон.

Вместо ответа парень промычал что-то нечленораздельное и фыркнул. При этом на руку Банкета вылетели сопли.

– Фу ты, черт! – сморщился тот, однако руки не убрал.

Антон перевернул ящик, на котором сидел парень.

– Ого! – удивленно протянул он, беря лежавшую под ним видеокамеру. – Отпусти его.

Банкет разжал мальчишке рот и брезгливо вытер о траву ладонь.

– Что это? – Антон присел на корточки и вопросительно уставился на пацана.

– А ху бох? – осипшим от волнения голосом испуганно ответил тот.

– Черт! – выругался Антон.

– Чего он бормочет? – заволновался Банкет.

– Не понимает, – поморщился Антон. – Спросил: «Что ты говоришь?» Веди его к забору и передай пехоте. Пусть отправят к Шадрину. Это тоже отнеси, – он вложил в руку Банкета камеру и вновь нагнулся к парню, ткнул его в грудь и показал один палец: – Ты здесь один?

– Не понимаю…

Неожиданно с западной окраины, со стороны леса, ухнула граната. В тот же момент раздались автоматные очереди.

– Кто это резвится? – Банкет удивленно посмотрел на Антона.

– Не знаю, – Антон пожал плечами. – Ты давай пацана тащи!

Из-за угла вынырнул Дрон.

– Кажется, кто-то прорвать кольцо оцепления хочет.

– Не уверен, – Антон сорвал травинку, сунул ее в рот. – Давай за мной! Посмотрим, что там.

* * *

Связанный по рукам и ногам Шаман, затаив дыхание, вслушивался в доносившиеся с улицы звуки. Специально ударившись скулой о дверь «уазика», сейчас он чувствовал, как по щеке на сиденье стекает кровь. Для правдоподобности того, что в доме была потасовка, в кухне разбили окно и перевернули стол с остатками обеда. Лишние тарелки убрали. На полу также красовались пятна крови.

С улицы в салон потянуло сладковатым запахом дыма тлеющей в саду листвы. Его охватила тревога. Вдруг она разгорится? Тогда скорчившиеся под ней люди не выдержат.

«Где же эти менты?» – пульсировала в голове одна и та же мысль.

Наконец послышались голоса. Стукнула калитка.

– Здесь он, шакал! – Турпал говорил быстро и взволнованно. – На дорога, в безлюдный места остановил. Стрелять хотел. Я сюда, к брату привез… Говорит: «Есть хочу!»

По звукам шагов Шаман догадался, что машину окружили. Судя по тому, что Турпал говорил на русском, это были федералы.

Дверцы открыли одновременно с двух сторон. Он поднял голову. На фоне яркого света увидел силуэт человека, направившего на него пистолет.

– Я бежал из отряда боевиков, чтобы сдаться! – глотая окончания слов, выкрикнул Шаман. – А эти шакалы меня избили и связали.

– Он ничего не говорил, – вступил в разговор Насрулло. – Вел себя, как дома. Может, разведчик?

– Разберемся, – задумчиво проговорил силуэт с пистолетом. – Давайте его из машины.

Шаман тут же почувствовал, как чьи-то сильные руки схватили его за ноги и потянули. Через пару секунд он уже сидел на пыльном асфальте в окружении солдат.

– Хозяин, – офицер, убирая в кобуру пистолет, поманил рукой стоящего рядом с крыльцом Насрулло. – А сам-то не поздно листву жжешь? Уже сад отцвел…

Шамана накрыла новая волна беспокойства.

– Э-э, – обиженно протянул чеченец. – Так и знал. Думаешь, знак боевикам подаю? Сырой земля был. Совсем плохо горел.

Он обиженно цокнул языком.

– Ладно, не обижайся, – уже более миролюбиво проговорил военный и присел перед Шаманом на корточки: – Кто такой? Откуда оружие?

– Сдаваться шел, – Шаман наконец разглядел звездочки на погонах офицера. – Товарищ капитан, крови на моих руках нет. Аллах свидетель.

Капитан бесцеремонно расстегнул пуговицы на куртке Шамана и заголил плечи.

– Может, раненый? Теперь прячешься?

– Нет, – Шаман отрицательно покачал головой.

– Давайте его в машину. – Капитан выпрямился и, отряхнув руки, обратился к хозяину дома: – Мы ищем раненых боевиков. Ты ничего не слышал?

– Я за свой дом отвечаю, – в голосе Насрулло появились нотки обиды. – Даже если бы знал, то на соседа бы не стал показывать. Не принято у нас так. Ищите сами.

«Молодец, – облегченно подумал Шаман. – Стал бы врать, то военные наверняка бы что-то заподозрили».

В этот момент его больно толкнули в спину, схватили под руки, заломили их назад и поволокли к калитке. На улице стоял БТР. Рядом перекуривала группа солдат. Все как один повернулись в его сторону. Раздались негромкие реплики:

– …Козел!

– Сука! Вы, мужики, его по дороге придавите…

Втиснув «боевика» через боковой люк в спертое пространство десантного отсека, двое бойцов залезли следом. Один, на всякий случай, проверил надежность пут, после чего ногами вынудил опуститься на грязный, залитый соляркой пол. Лежать было неудобно. В бока упирались кронштейны, стреляные гильзы, болты. Ко всему, разогретая солнцем броня была горячей. От напряжения, духоты и волнения пот катился градом, застилая глаза. Одежда вмиг стала мокрой. Стиснув зубы, Шаман терпел. В это время бойцы закурили. Дышать стало совсем невозможно.

– Слышь, урод, – неожиданный удар каблуком тяжелого армейского ботинка в поясницу заставил вскрикнуть. – Это не ты наших пацанов мочил здесь неделю назад?

– Нет, – пересиливая боль, процедил сквозь зубы Шаман. – В горах жил. Меня заставить хотели воевать, но я бежал.

– Ишь ты, какой белый и пушистый! – хохотнул второй.

– Ешкин кот! – раздался голос его напарника. – Дай еще сигарету.

– А эта где?

– Выронил. Вон у чена на спине.

– Козлы, – почувствовав появившееся между лопаток жжение, простонал Шамиль и в тот же момент получил ощутимую затрещину. Солдаты били не сильно, боялись своих командиров, но было ужасно обидно.

«Когда все закончится, я этих мордоворотов найду», – решил он про себя.

Между тем окурок прожег одежду. Он заскрипел зубами и застонал.

– Не нравится? – зло проговорил солдат. – Была бы моя воля, я бы вас всех здесь перемочил. Твари.

– Кэп идет! – неожиданно забеспокоился второй.

Шамиль почувствовал, как со спины смахнули окурок. По броне загремели шаги. БТР слегка качнуло.

– Люк закрываем! – послышался голос капитана. – Возвращаемся!

* * *

Когда Антон с Дроном достигли окраины села, стрельба, смещаясь в глубь леса, стала затихать. Выбежав на небольшую, заросшую редким кустарником полянку, за которой располагались посты оцепления, они тут же были встречены огнем из автомата. Падая на землю, Антон заметил метрах в пятидесяти впереди поднявшийся между деревьями сгусток черного дыма.

Рядом распластался Дрон.

– Черт! Кажется, наши!

– У них что, глаз нет?! – Антон зло выругался и, посмотрев на Дрона, неожиданно повеселел.

С перепачканным грязью лицом, на фоне которого белки глаз, казалось, светились изнутри, в непонятного цвета разгрузке и сбившейся на лоб косынке капитан выглядел удручающе.

– Ты чего? – Дрон растерялся.

– Просто, – Антон осторожно приподнялся над землей, пытаясь сориентироваться, – ты на лешего похож.

Вновь раздался выстрел.

Антон поднял руку и в тот же момент увидел в нескольких десятках метров впереди перепуганное лицо солдата.

– Останусь живой, порву, как Тузик грелку, тварь слепошарая!

Над поляной воцарилась тишина. Запущенный следом трехэтажный довесок из ненормативной лексики подействовал лучше любых паролей и отзывов.

Пригибаясь, они осторожно двинулись дальше. В небольшом окопчике сидел на корточках чумазый солдат. Рядом валялись стреляные гильзы. Испуганно хлопая глазами, он крутил по сторонам головой, боясь встать.

– Ты чего же это, братец, делаешь? – Антон, нахмурив брови, огляделся. – По своим стреляешь?

– Я… Мне…

– Где остальные? – спросил Дрон.

Солдат махнул рукой в глубь леса.

– С командиром взвода… Оттуда стреляли…

– А ты чего?

– Меня за селом следить оставили.

– Наблюдать, – поправил его Антон. – Точно с тыла ударили или прорвались?

– Точно, – солдат взял себя в руки и отвечал уже более внятно. – Совсем близко подошли. Их офицер заметил.

– Это как всегда, – усмехнулся Дрон.

– Ладно, – Антон хлопнул его по плечу. – Пошли.

Вскоре спецназовцы настигли часть взвода, пытавшегося преследовать боевиков. Рассредоточившись, бойцы заняли позиции за деревьями. Невысокий старший лейтенант стоял у лежащего на земле человека. Неестественно запрокинув назад голову, средних лет мужчина в камуфлированных штанах и надетом на голое тело самодельном разгрузочном жилете уставился незрячими глазами в небо. Лицо, казалось, сделано из воска. В густой и черной как смоль бороде запутались сухие травинки.

При появлении незнакомых военных взгляд офицера сделался настороженным. Он вопросительно посмотрел сначала на Антона, потом на Дрона.

– Свои, – поспешил успокоить его Дрон. – Там нас твой архаровец уже чуть не положил…

– Узнаешь? – брезгливо скривив губы, Антон толкнул носком ботинка застывшее на земле тело. – Это Рустам Хабибуллин. Раньше был в отряде брата Большого. Конченая сволочь. Что тут произошло? – обратился он уже к лейтенанту.

– Появились вот с этого направления, – офицер махнул рукой в сторону, противоположную селению. – Рассчитывали на внезапность, но я их заметил. Бросили пару гранат… Постреляли…

– Точно отсюда шли, а не из села? – Антон испытующе посмотрел в глаза офицера.

– Точно, – уверенно кивнул тот. – Они хотели поближе подойти. Не вышло. У меня от их гранат никто не пострадал.

– Надо полагать, – Антон обернулся, смерив взглядом расстояние до поляны. – Почти полста метров, плюс деревья… А почему преследование прекратил?

– Приказ ротного. Боится, что таким образом духи на себя основные силы отвлечь хотят.

– Логично, но не в случае с Халидом. – Антон поманил стоящих чуть в стороне двоих контрактников. – Разденьте его до пояса.

Беглого взгляда было достаточно, чтобы стало ясно – бандит застрелен из пистолета. Причем с небольшого расстояния. Пули прошли через руки, грудь и вышли со спины. Дрон нашел и несколько стреляных гильз от «ПМ».

– Это не твоя работа? – на всякий случай спросил Антон старшего лейтенанта.

– Нет. Я пистолет не беру, – он тряхнул зажатым в руке автоматом. – Все время с этим хожу.

– Я так и думал, – Антон развернулся к Дрону. – Он пытался в панике либо закрыться рукой, либо отобрать оружие у своего убийцы. Локтевой сгиб был на уровне груди.

– Значит, свои замочили. – Дрон задумчиво потер грязным пальцем переносицу. – Зачем?

– Скорее почему?..

К старшему лейтенанту подошел сержант. Покосившись на Филиппова, он кашлянул в кулак и показал взглядом на убитого боевика:

– Кроме этого, больше трупов нет. – Затем махнул рукой в сторону горы: – Там нашли место, где они все это время сидели. Костра не разводили. Много пустых банок из-под консервов, упаковки от супов быстрого приготовления…

– Ты не ошибаешься? – Антон выпрямился. – Чтобы их заварить, нужен кипяток.

– Может, в термосах принесли? – пожал плечами контрактник.

– Ага, – версия сержанта вызвала у Антона улыбку. – Нашел туристов. Они здесь столько же, сколько и вы, а этот мусор с собой приволокли, чтобы видимость создать, будто их здесь много было.

* * *

Скорчившись, подложив под себя автомат, Джин весь превратился в слух. От запаха прелой листвы и пыли першило в горле. Он чихнул. Неожиданно раненый боевик застонал и, скрипнув зубами, попытался выпрямить ноги. Все их убежище угрожающе зашуршало, готовое развалиться. Придерживая одной рукой бандита, другой Джин осторожно добрался до нагрудного кармана и нащупал небольшой пластмассовый контейнер с миниатюрными одноразовыми шприцами. Кроме противошокового препарата и скополомина для ведения допроса, у спецназовцев был так называемый «Бахус». Одного шприцтюбика было достаточно, чтобы человек надолго забылся беспробудным сном, а придя в себя, не помнил ничего из того, что произошло с ним за несколько суток до инъекции. Вынув контейнер, он с трудом, на ощупь нашел выдавленную для таких случаев маркировку в форме кружка и, сняв зубами колпачок, вогнал иглу прямо через одежду в плечо боевика.

Простонав что-то нечленораздельное, тот успокоился. Вскоре его дыхание стало ровным, а стоны и ерзанья прекратились.

Послышались приближающиеся шаги, которые стихли совсем рядом. Хрустнули суставы присевшего на корточки человека. Чиркнули спичкой. Почти сразу запахло дымком. Глаза заслезились. Джин невольно улыбнулся, представив, что будет, если листва разгорится. Им придется вскакивать на глазах изумленных федералов.

Вскоре у ворот остановился БТР. Стукнула калитка. Судя по всему, во двор вошло много людей. О чем-то говорили. Слов невозможно было разобрать. Тем временем тлевшая поначалу листва загорелась. Стало катастрофически не хватать воздуха и резко припекать. В просветы между кусками брезента начали падать горящие листочки. Джин держался из последних сил, осторожно смахивая их левой рукой со своего лица. Запахло горелой тряпкой. Наконец шум во дворе стих. Еще немного, и БТР отъехал.

Турпал со своим племянником еще не успели свалить уже наполовину объятую огнем кучу в сторону, как Вахид, стряхивая с себя разлетевшиеся во все стороны угли, уже стоял на ногах. Прокопченный, дымящийся Иса выскочил из своего укрытия, словно черт из табакерки. Следом, пробежав на четвереньках несколько метров, Татарин. Упав на спину, он стал ерзать по земле. Его куртка уже в нескольких местах тлела.

– Да, – протирая глаза, Иса огляделся. – Думал, сдохну.

Подросток принес ведро воды. Раздевшись по пояс, разведчики умылись.

– Давайте одежду, жена постирает и приведет в порядок, – предложил Насрулло.

– Не стоит, – отмахнулся Вахид. – Спасибо.

– Что-то раненый совсем не шевелится, – озадаченно почесал затылок Турпал.

– А дышит?! – Насрулло посмотрел на лежащего в тени груши боевика.

– Дышит.

– Давай его сразу в машину. – Насрулло окликнул сына: – Скажи матери, пусть принесет одеяло, и постелите его за задними сиденьями.

После того как раненого перенесли, а машину заправили, Турпал отправился по родственникам в надежде узнать, есть ли в селе еще раненые моджахеды и куда делся таинственный Хаким, с которым якобы приехали в село люди Джина.

Вечерело. Видневшиеся вдали горы стали постепенно приобретать размытые очертания, а на небе появились первые звезды. Вахид нервничал. Воспользовавшись моментом, когда во дворе никого не было, он прошел в глубину сада, где еще тлели кучи листвы, и, связавшись с Лавром, сообщил ему о результатах работы.

Больше всего спецназовцы опасались накладки. Как они поняли из разговора с новыми знакомыми, Хаким занимается боевиками, которые по причине ранений не смогли скрыться вместе со своим отрядом. Этот человек знает, у кого они укрываются, привозит медикаменты. По мере выздоровления забирает в отряд. Не исключено, что после визита военных он вновь появится здесь. Встреча его с Турпалом сразу ставила под угрозу не только работу по раненому боевику и выходу на Цицаевых, но и саму жизнь. Поэтому, когда Турпал появился во дворе, Джин попытался по его внешнему виду и поведению определить, с какими новостями тот идет.

Однако ничего подозрительного в поведении новоявленного помощника не было.

– Никто из тех, у кого я был, ничего не знает о людях Большого, – он выдержал паузу, ожидая вопросов.

Однако Вахид молчал.

– Возможно, ваш проводник узнал о зачистке и уехал, – осторожно добавил Турпал и сел рядом.

Джин сделал вид, будто озадачен известием и даже растерян.

– Бросить нас он не мог. Не такой человек.

– Все равно, – взгляд Турпала сделался виноватым, – я больше не могу ждать. Надо ехать. Возможно, он там.

– Хорошо, – словно еще колеблясь, Джин выдержал паузу. – Поехали.

Близилась полночь, когда въехали в Конхи. Быстро миновав расположенное между двумя хребтами селение, сразу за ним свернули направо. Надрывно ревя двигателями, «УАЗ» долго карабкался вверх по едва заметной колее. Справа и слева рос мелкий кустарник. На половине подъема он кончился. Проехав с километр, они уперлись в лес, Турпал заглушил двигатель. Выключил фары.

– Дальше пешком.

– Раненого с собой? – уже спрыгнув на землю, спросил Джин.

– Здесь есть спрятанные носилки, – с этими словами Турпал растворился в темноте.

Иса и Татарин стали отвязывать сзади тент, чтобы вытащить боевика.

– Он в себя не пришел? – громким шепотом спросил Джин.

– Сейчас гляну. – Татарин залез внутрь. Послышалась возня.

– Ну что? – Иса, наконец, вытащил ремни и забросил полог наверх.

– Зря везли, – громом среди ясного неба раздался голос Татарина. – Умер.

– Да, – протянул Джин и в сердцах двинул кулаком по машине.

– Что случилось? – из темноты появился Турпал. В одной руке он держал сделанные из двух палок и куска брезента носилки.

– Неси назад, – вздохнул Джин. – Не пригодятся.

– А как с трупом поступим? – спросил Иса.

– Ты не знаешь, кто его родственники? – Вахид посмотрел на силуэт Турпала.

– Я же говорил, – в голосе чеченца была растерянность. – Даже имени не сказал. И вообще, вы же с ним воевали…

– Его звали Тимур, – спохватившись, что Турпал может что-то заподозрить, заговорил Джин. – Он недавно в отряде, и мы с ним мало общались.

– Так что будем делать? – Иса выбрался из машины и отряхнул руки.

– Придется здесь хоронить, – пожал плечами Джин.

– Нет, – Турпал положил носилки на землю. – Давайте его сюда.

Труп несли Иса и Татарин. Вахид двигался сзади. Турпал показывал дорогу. Через полчаса ходьбы их проводник остановился.

– Что? – послышался голос Исы.

– Кажется, пришли. Подождите…

Турпал осторожно прошел вперед. Джин напряженно вглядывался в темноту, следя за его перемещениями по едва уловимому шуршанию листвы под ногами.

– Идите сюда, – наконец послышался его голос.

Шедший с носилками первым Иса едва не споткнулся о сидевшего на корточках Турпала.

– Осторожней, – прошептал тот. – Ставьте их на землю.

– Вот вам брезент, – раздался из-под ног проводника незнакомый мужской голос. – Накройте его. С рассветом предадим земле. На кладбище в Кенхи уже готовы могилы.

Приглядевшись, Джин различил прямоугольный лаз, из которого торчала голова говорившего.

Дождавшись, когда Иса и Татарин замаскируют труп недалеко от схрона, все спустились в убежище. Втиснувшийся последним в лаз Турпал закрыл за собой крышку. Только после этого встретивший их мужчина включил фонарик. Желтоватый свет выхватил кусок небольшого прохода, стены и потолок которого были сделаны из тонких стволов деревьев. Он упирался в брезентовый полог. Сразу за ним – небольшая комната с нарами на несколько человек вдоль одной стены и столом у другой. В углу – бак с водой. Все это освещалось тусклым огнем керосиновой лампы, висевшей под потолком. В отличие от убежищ, которые Вахиду приходилось видеть раньше, это выглядело убого. Перед входом не было привычного экрана от осколков на случай, если в проходе взрывается граната. Обычно его возводили из толстых бревен. Блиндаж представлял собой одно помещение, где готовили еду и ели. У дальней стены, за ширмой из маскировочной сетки, ведро, служившее туалетом. Запах пота, испражнений, объедков и медицинских препаратов ел глаза.

– Проходите, – встретивший их мужчина указал на скамейку рядом со столом.

Он был неимоверно худ. На вид лет шестьдесят. Давно не бритое лицо было покрыто густой щетиной и осунулось.

– Это наш доктор, Ильяс. – Турпал устало опустился на скамейку.

– Пить! – неожиданно прохрипел лежащий под рваным одеялом человек.

Его верхняя часть головы была забинтована так, что не было видно даже глаз.

– Сейчас, – старик прошел к бачку, зачерпнул кружку воды и подошел к нарам. – Пока только один пациент. Уже неделю здесь.

– Что с ним? – спросил Иса.

– Осколок в переносице застрял, – придерживая голову раненого рукой, старик поднес к его губам кружку. – Глаза целы. Просто еще сильно контужен. Почти ничего не слышит. Вы здесь останетесь или вернетесь?

– А как с тем, которого мы привезли?

– За него не беспокойтесь, – старик закончил поить своего подопечного, вернулся к баку, поставил кружку на место.

– Тогда поехали? – Турпал вопросительно посмотрел на Джина.

– Ты сейчас к брату или домой?

– Домой, – устало вздохнул Турпал. – С рассветом будем на месте.

– Поехали, – кивнул Джин.

Глава 8

Как Антон и предполагал, начатая с утра и закончившаяся под вечер зачистка не принесла никаких результатов, если не считать изъятых во время досмотра одного из домов автомата и старенького карабина. Впрочем, он был уверен, задайся целью найти оружие – и оно будет обнаружено у каждого более-менее уважающего себя чеченца. Основной упор делался на поиски рабочей группы или хотя бы ее следов.

Однако на въезде и выезде из села действительно были обнаружены фугасы и даже мина направленного действия.

Едва отключили «Пелену», как на связь вышел Лавр. Он сообщил, что группа Джина обнаружила накануне в Бачи-Юрт раненого боевика. Шамиль задержан представителями федеральных сил. Где находится в данный момент, неизвестно.

Бронетехника, участвующая в зачистке, уже выстроилась в колонну, когда Антон разыскал Шадрина. Тот сидел на обочине и перешнуровывал ботинок.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? – Антон выжидающе посмотрел сверху вниз на контрразведчика.

– Ну.

– Моего человека взяли как боевика…

– Только одного? – Шадрин в сердцах выругался. – Точно в селе были еще твои люди?

– Да, – кивнул Антон.

– Приеду, разгон устрою. – Он встал, отряхнулся. – Сейчас тогда в Курчалой. Он там. Они нарыли что-нибудь?

– Один раненый есть.

– Хочешь сказать, что и его сумели спрятать?! – лицо полковника посерело. – Вот что, подполковник, ты у меня отсюда не уедешь, пока занятие не проведешь с офицерами.

– А тема? – Антон улыбнулся, зная, что Шадрин просто так шутит.

– Как правильно проводить осмотр жилых помещений, хозяйственных построек и так далее. Ты только подумай, полдня трясти село, в котором пять вооруженных бандитов, пусть из них четверо фальшивые, и взять одного, причем опять же своего!

Антон лишь развел руками.

Спустя полчаса машина Шадрина в сопровождении БТР выехала во двор комендатуры.

– Ты сиди здесь, а я его по всем правилам заберу, – полковник вышел.

Вскоре на пороге двухэтажного здания появились двое крепышей в камуфлированной форме и с оружием. Они вели третьего, заломив руки за спину. На голове этого человека был надет мешок, а лбом он едва не касался земли.

«Да, будет теперь, что вспомнить», – безрадостно подумал Антон, глядя на Шамана.

Следом вышел Шадрин и, едва скрывая улыбку, вернулся к машине.

– Твои где сейчас?

– На въезде в село встали.

– Вот там его и пересадим, – кивнул Шадрин. – Кстати, а где пленник?

– Я вам доложу все по телефону.

– Мы можем остановиться и выйти, – хмыкнул Шадрин, посчитав, что Антон не хочет говорить при водителе и лейтенанте, сидящем на переднем сиденье.

– Я знаю только, что он есть, – Антон посмотрел на часы. – Только где и чем занимается сейчас Джин, мне неизвестно. Он в прямом контакте с бандитами и им сочувствующими. Сами понимаете, в таком положении выйти на связь для него проблематично.

Шамана пересадили за Гелдогеной. Точно так же, с мешком на голове, двое солдат довели его до «Нивы» разведчиков. Распрощавшись с Шадриным, Антон вернулся в свою машину и устроился на заднем сиденье рядом с Шаманом. Злой, чумазый и взъерошенный, заполнив салон запахом солярки, тот долго и эмоционально ругал на чем свет стоит своих мучителей. Антон едва сдерживал смех, боясь вконец вывести его из себя. Даже беспардонный Дрон, развернувшись вполоборота на переднем сиденье, некоторое время молча наблюдал за чеченцем. Однако словоохотливому капитану быстро надоели угрозы Шамана.

– Слышь, черт нерусский, – он строго посмотрел на чеченца. – К «Герою России» представили, значит, здороваться с нами уже признак дурного тона?

– Как это? – Тот удивленно захлопал глазами, с недоумением посмотрев сначала на Дрона, потом на Антона. – Что, серьезно? За что?

– Серьезней некуда, – продолжал врать Дрон. – Так что готовься на повышение. Негоже такому человеку грязь месить…

– Какое повышение? – Шаман вконец растерялся. – Опять шутишь?!

– Ладно, хватит трепаться, – Антон перегнулся через спинку сиденья и развернул рукой голову Дрона лицом вперед.

Банкет повернул ключ в замке зажигания и вопросительно посмотрел на командира.

– На базу, – скомандовал Антон и переключился на Шамана: – Докладывай.

Чеченец коротко рассказал о пленнике, водителе «УАЗа» Турпале и замысле Джина использовать джип как приманку для братьев Цицаевых.

– Вы мне, вообще-то, нужны сейчас очень, – задумчиво проговорил Антон, когда Шаман замолчал. – Мы два дня назад захватили машину, на которой ехали представители Грузии. Все говорит о том, что они располагают информацией по нашей теме, но упорно молчат. Я планировал разыграть небольшой спектакль с вашим участием.

– Будто мы под видом боевиков отбиваем их у вас? – осторожно спросил Шаман.

Антон вскинул на него удивленный взгляд.

– Догадливый.

– Что, раз чеченец, значит, тупой, да? – повеселел от выражения лица командира Шаман.

– Если сегодня Джин не выйдет на связь, придется проявлять инициативу нам самим. – Антон посмотрел в окошко, за которым замелькали дома Гелдогены, и вновь развернулся к Шаману. – Я до тебя доведу детальный план нападения. Покажу на месте, кто и где будет находиться к моменту вашего появления. Наделаем шума, вы нас быстренько «покрошите» и заберете этих «мандаринов». Что нужно будет узнать, скажу в лагере. Только будьте осторожнее, патроны все-таки боевые.

– Командир, – Шаман нахмурился, – как быть с джипом? Мы планировали завтра с утра устроить во дворе, где он находится, засаду.

– Татарин после нападения на лагерь будет условно убит, – принял решение Антон. – Он покажет место, где машина, Дрону и Банкету. Они разберутся без вас.

– Жалко, – вздохнул Шаман.

– Жалко у пчелки, – хохотнул Дрон, краем уха слушавший разговор.

– Я попытаюсь сообщить Джину, чтобы он ночью вышел ко второй закладке, – уже ни к кому не обращаясь, закончил Антон.

На случай передачи документов, указаний или сведений, которые невозможно передать Джину по причине его нахождения среди боевиков, сразу по приезде они определили места, где будут оставлять все необходимое. Каждая закладка имела свой номер и в разговоре обозначалась условной фразой.

* * *

Едва Джин выбрался наверх, как неожиданно из нагрудного кармана разгрузки раздался специфический зуммер тон-вызова спутникового телефона. Никто, кроме Филиппова, либо без его личного указания не мог выйти на связь по этому телефону. Раз он нарушает все условия конспирации, значит, в этом возникла острая необходимость. Джин отыскал в темноте силуэт Турпала. И еще этот шакал здесь! Однако делать нечего. Джин отряхнул руки и отошел в сторону. Разворачивая антенну, смерил взглядом расстояние до выхода из схрона, рядом с которым стоял Турпал, и приложил трубку к уху:

– Слушаю, Аслан, – проговорил он на чеченском.

– Это Салават, – громом среди ясного неба ответили ему голосом Шамана.

На какое-то мгновение Джин растерялся. Спутникового телефона у Шамана не было. Неужели ему уже удалось освободиться? В любом случае он не должен был раскрывать реального положения вещей даже представителям силовых структур России. О работе группы был информирован очень узкий круг лиц. Это полковник Шадрин, его заместители и начальник разведки группировки.

– Говори, Салават, – собравшись с мыслями, ответил Вахид.

– Я был у тебя дома, – заговорил Шаман. – У твоего брата родилась двойня!

«Вторая закладка! – догадался Джин. – Только когда?» Он не спеша направился обратно к лазу.

– Как у него дела?

– Хорошо. Срочно ждет…

– Я тебя понял, – Джин облегченно вздохнул. – Спасибо. Скажи, через час буду на месте…

– Что-то случилось? – услышав последнюю фразу, спросил Турпал.

– Нам нужна твоя помощь. – Джин убрал телефон в карман, одновременно прикинув в голове расстояние до селения Курень-Беной, в окрестностях которого в россыпях камней недалеко от дороги был тайник.

– Говори, – в голосе Турпала появились нотки волнения.

– Нужно проехать в одно место, – уклончиво ответил Джин. – Сможешь помочь?

– У меня на машине настоящие номера, – начал было чеченец, но Вахид перебил его:

– Мы заплатим.

– Мало бензина…

– Найдем, – он похлопал его по плечу. – Ничего не бойся. Это не опасно.

К условленному месту подъехали в предрассветных сумерках. Свернув на обочину, Турпал нажал на тормоз и заглушил двигатель. Он был очень взволнован.

– Оставайтесь в машине, – бросил Джин сидящим на заднем сиденье Татарину и Исе, а сам выбрался наружу. Огляделся. В низинах собирался туман. На востоке небо, словно подсвеченное снизу холодным, мертвым светом, постепенно оживало, наливаясь багрянцем.

Тайник был устроен под огромным валуном. Стоило только сдвинуть небольшой камень, лежащий рядом, и просунуть под него руку. Подойдя к нему, Джин посмотрел по сторонам. Никого. Однако едва он собрался убрать обломок гранита, как сзади что-то хрустнуло, а в основание черепа уперся ствол.

– Там ничего нет, – раздался шепот.

Джин узнал Шамана. Подавив в себе желание обезоружить шутника, он встал:

– Ты как здесь оказался?

– Меня передали еще днем, – убирая автомат за спину, ответил тот. – Но полдня, проведенные в шкуре взятого в плен боевика, показались вечностью.

– Ладно, потом расскажешь. – Джин с опаской посмотрел в сторону дороги. – Значит, ты уже встречался с Антоном?

– Как бы я по-другому связался с тобой? Он поручил мне передать тебе вот это, – Шаман вынул из-за пазухи карту и составленный от руки план местности. На нем условными обозначениями были нанесены два секрета, пять сигнальных мин, машины и маршрут движения пешего патруля.

– Это что? – Джин удивленно посмотрел на Шамана.

– Наши взяли троих грузин, – капитан с опаской покосился в сторону дороги. – При них фотографии тех, кого мы ищем.

– Молчат? – догадался Джин.

– Разговорить – дело нехитрое, – Шаман прислонился спиной к валуну. – Сам знаешь. Не хотят эксцессов. Филин подозревает, что это птицы высокого полета.

– Ты говорил ему о наших планах в отношении засады на Цицаевых?

– Ими займется Дрон. – Шаман ткнул пальцем в схему. – Здесь секретов не будет. Просто там нужно организовать стрельбу, будто мы на них напоролись.

– Мы, – повторил, словно эхо, Джин. – А как ты сейчас объяснишь Турпалу свое появление?

– Вы с ним приехали? – удивился Шаман.

– Да. И что от тебя соляркой воняет?

Шаман нахмурился:

– Потом расскажу. А пока придется вам без меня обойтись. Филин планировал, что Татарин останется как бы убитым, а когда вы уведете пленников, покажет, где джип. Просто теперь поменяемся с ним ролями.

– Хорошо.

* * *

С того момента, как Халиду сообщили о блокировании Ники-Хиты военными, прошло два дня, а до сих пор от Нурпаши не было никаких известий. Это настораживало. Спутниковых телефонов в отряде было всего три, но дать хотя бы один из них людям, которые должны были сымитировать прорыв из селения, он не решился. Теперь жалел. Мощности обычных портативных радиостанций было недостаточно. Во-первых, довольно большое расстояние, во-вторых, в условиях гор их возможности сильно снижались. Нервозности добавляло отсутствие шумихи в средствах массовой информации. Ничего не сообщалось о захваченных в заложники немцах.

Проиграв Слону несколько партий в нарды, Халид взял четки и вышел во двор. С низины дул прохладный ветерок. На побледневшем, ставшем бесцветным небе зажглись первые звезды.

Неожиданно из дома послышались торопливые шаги, и на пороге появился Слон:

– Грузины пропали!

– Как?! – Халида обдало жаром. – Кто сказал?!

– Только что на связь выходил человек, который должен был их встретить и организовать переход через границу. – Бросая по сторонам настороженный взгляд, телохранитель подошел почти вплотную. – Их долго ждали. Когда вышло все время, направились навстречу, решив, что сломались в дороге. Нашли машину. Они не доехали сорок километров…

– Говори! – поторопил Халид, едва сдерживая себя, чтобы не закричать. Кулаки непроизвольно сжались.

– Они нарвались на засаду. Машина расстреляна, но в салон не попала ни одна пуля. Били по двигателю и колесам.

– Федералы?

– Не знаю, – пожал плечами Слон.

– Что случилось, Халид? – в дверях появился Султан. Взгляд его был встревожен.

– Беда. – Халид направился в дом, однако, взявшись за ручку двери, остановился и посмотрел на Султана: – Здесь оставаться опасно. Грузины знают, где мы. Уйдем на рассвете, а пока передай Али, чтобы поднял всех наших людей, что остались в лесу. Пусть возьмут под контроль дорогу, а на поле выставят пулемет. Русские могут, не дожидаясь рассвета, выбросить десант с вертолетов. Это единственное место, где они могут сесть.

– Ночью? – Султан недоверчиво уставился в ответ.

– Они до сих пор делают вид, будто ничего не произошло. Для них сейчас главная задача – любой ценой найти немцев.

Проводив взглядами Султана, который, взяв автомат и двоих боевиков, направился выполнять поручение, Халид и Слон вернулись в комнату.

– Я как чувствовал! – прижав к вновь разболевшейся груди руку, зло прошипел Халид. – Цицаевы уехали. Нет вестей из Ники-Хиты. Там тоже четверо моджахедов.

– Пятеро, – поправил Слон.

– Как они узнают, где нас искать? – пропустив слова Слона мимо ушей, вздохнул Халид и уселся на кровать.

– Может, оставить человека, который их встретит? – робко предложил Слон.

– Да, – немного подумав, согласился с ним Халид. – Так и поступим.

Шум со двора заставил его замолчать. Он вопросительно посмотрел на Слона. Вынув пистолет, тот с небывалым проворством для его габаритов исчез в дверях. Халид выключил свет и подошел к окну. Со стороны хозяйственных построек, за которыми начинался лес, двигались несколько силуэтов. На этом направлении, на чердаке одного из сараев, был выставлен пост. Кроме того, на склоне горы у кромки оврага еще один. Люди, находившиеся в охранении, были самыми опытными в его отряде. Уверенный в том, что раз не было стрельбы, значит, пришли свои, он вышел на улицу.

Так и есть. Поставив одну ногу на ступеньку крыльца, со Слоном говорил Нурпаши. С первых слов Халид понял, что у него получилось не все так гладко.

– Почему так долго? – с ходу спросил Халид.

– Русские два дня не решались войти в село, – осипшим голосом заговорил Нурпаши. – Я не знаю, что их насторожило. Ближе к вечеру мой наблюдатель заметил, как мелкие группы стали проникать в село, минуя въезды. Когда стало ясно, что они разгадали замысел, я решил подорвать мины и, обстреляв их позиции, уйти. Однако фугасы не сработали. Шакалы снова приволокли туда свою машину, из-за которой они превращаются в ненужный хлам. Преследовать нас они не стали.

– Может, среди наших людей завелся предатель? – Халид вопросительно посмотрел на Слона.

В ответ тот лишь неопределенно пожал плечами.

Всю ночь Халид не спал. Причиной волнения становился то лай собак, то шум чем-то потревоженных в курятнике кур. Он то и дело выходил во двор, прислушиваясь к звукам. Осторожно ступая, подкрадывался к сараю, на котором был ближайший пост, пытаясь застать караульного спящим. Но тот всякий раз останавливал его едва слышным окриком. Вконец измотанный, как только начал брезжить рассвет, он поднял весь свой немногочисленный гарнизон.

Вполголоса переговариваясь, заспанные боевики сновали по двору, готовясь к отъезду. Кто-то отправился в сад на утренний намаз. Водители возились у машин. Все происходило, как в немом кино. Оружие не гремело, почти не слышен был и шум шагов. Султан с несколькими моджахедами отправился проверить выезд из села. Кто его знает, может, русским уже удалось расколоть грузин и они устроили засаду? Несмотря на то, что в этих краях вряд ли найдется охотник донести на приютившего у себя дома боевиков человека, все делалось с максимальной скрытностью. Вскоре вывели пленников. На головах были надеты мешки.

– Усаживайте их в «уазик», – брезгливо поморщившись, скомандовал Халид, – встречаемся у Ослиных ушей.

Так называлась развилка дорог в трех километрах от выезда из селения. Недалеко от нее, в овраге, скрытом разросшимся по его краям кустарником, стоял остальной транспорт отряда.

Халид заглянул за задние сиденья машины, куда втиснули пленников, и недовольно фыркнул. Салон заполнился резким запахом немытых тел. Все сидели молча, вздрагивая при каждом шорохе.

Обернувшись к Слону, он махнул рукой, чтобы открыли ворота. Умар уселся за руль. Спустя пару минут машина выехала со двора и, не включая фар, двинулась по дороге, ведущей на юг. Спустя десять минут, свернув на едва заметный проселок, въехали в лес. По кабине застучали ветки деревьев. По днищу заскрежетал мелкий кустарник, разросшийся между двумя колеями. Машину то и дело подбрасывало на выступавших из земли камнях, при этом сваленные друг на друга пленники вскрикивали.

– Что, тесно? – неожиданно скопившееся напряжение вырвалось из Халида яростью. – Сейчас мы это исправим! Сейчас вам будет легче!

Впереди из-за дерева появился один из оставленных с остальным транспортом моджахед. Умар нажал на тормоз. Слон вышел наружу. Его примеру последовали двое боевиков, сидевшие рядом с Халидом. Не мешкая, они откинули брезентовый полог:

– Выходи!

Переводчица продублировала команду.

Руки у заложников были связаны за спиной. Лишенные возможности видеть, они стали ерзать, не зная, как выбраться. Один из боевиков схватил за шиворот ближе всех сидевшего к краю Павлуса и выдернул наружу. Рухнув на землю, словно мешок с картошкой, тот вскрикнул. Второй, закинув автомат за спину, выволок сразу двоих немцев. Те свалились прямо на репортера. Взвизгнули женщины.

– Веди к оврагу, – негромко скомандовал Халид.

Услышав это, Тихонова вскрикнула и медленно развернулась на его голос.

– Что! Что вы хотите с нами сделать?! – испуганно простонала она. – Мы ведь не сделали вам ничего плохого. Нас хотят убивать?! Отрезать головы! – воскликнула переводчица. – Ах! Не надо…

Она что-то быстро заговорила на немецком. Ронни Фогль повернул голову на ее голос и замедлил шаг. Вольф, издав нечленораздельный возглас, вдруг рухнул на землю. Взяв за шиворот, его вновь поставили на ноги и толкнули в спину. Доведя до оврага, всех бесцеремонно столкнули вниз. Скатившись кубарем по песчаному скату, заложники, проявив незаурядную прыть, вскочили на ноги и, сбившись в кучу, прижались спинами друг к другу. Их била дрожь. Пленники ждали, что сейчас в них начнут стрелять, поэтому, когда под ногой подошедшего к Халиду Слона громко хрустнула ветка, все вздрогнули. Зрелище развеселило Халида. Прикинув, что расстояние, стены оврага и лес сделают звук выстрела практически неслышным в селе, он решил поиздеваться над и без того доведенными до отчаяния людьми. Спустившись к ним, он вынул пистолет. От раздавшегося в утренней тишине звука перезаряжаемого оружия заложники вновь вздрогнули. Кто-то тихо заскулил.

– Снимите хотя бы мешки, – безуспешно пытаясь подавить приступы плача, простонала Тихонова.

– Не трогайте женщин! – с пафосом выкрикнул Павлус, который до сих пор наивно считал, будто ему сохранят жизнь. Любителю заработать на предательстве не терпелось «умереть» героем в глазах Тихоновой и немцев.

Халид выстрелил вверх. Вскрикнув, Оливер Вольф вновь как подкошенный рухнул на землю и забился в судорогах. Его коллеги присели. Тихонова продолжала стоять, понуро опустив голову с надетым на нее мешком. Павлус съежился, словно ему за шиворот попала льдинка, но продолжал играть на публику, хотя голос выдавал сильный испуг:

– Зачем издеваетесь?! Вы звери, а не люди!

– Снимите мешки, – скомандовал Халид собравшимся позади него боевикам.

Двое моджахедов, подойдя к группе несчастных, быстро выполнили приказ.

Вид у пленников был жалкий. Трясущиеся губы, бегающие, воспаленные глаза. Лица, посеревшие от грязи. Но больше всего пострадала внешность Павлуса. Огромные синяки, распухшее лицо и лиловая, сильно увеличившаяся в размерах переносица делали его неузнаваемым.

– Ты очень много говоришь, – неторопливо, едва слышно заговорил Халид, почувствовав прилив какого-то животного возбуждения, разглядывая приговариваемого им к смерти человека. – Значит, умрешь первым.

Слон вынул нож и, подойдя к репортеру, схватил его за отворот безрукавки. Тут произошло то, что повергло в шок не только немцев, но и не один год воюющих моджахедов. Извернувшись, словно кошка, Тихонова так залепила всегда уверенному в своих силах Слону носком кроссовки между ног, что тот, сложившись и едва не достав лбом земли, с ревом рухнул на землю. Халиду показалось, что он слышал щелчок взорвавшихся гениталий своего охранника. Второй удар пришелся ему прямо в челюсть. Вытаращив глаза, тот побагровел от напряжения, а на губах выступила пена. Вены на шее потемнели и вздулись. Со свистом втянув в себя воздух, он издал звук, похожий на тот, что издают люди, перебравшие с вечера горячительного, только гораздо громче и жалобней.

Кто-то бросился к журналистке, кто-то к Слону. На глазах ошарашенных немцев женщину повалили и стали бить ногами. Умар схватил ее за волосы и вынул нож.

– Стой! Отойдите от нее! – взревел не своим голосом Халид.

– Отдай ее мне! – держа в одной руке кинжал, второй завернув голову несчастной назад с такой силой, что она захрипела, вскричал Умар.

Его глаза налились кровью, а взгляд сделался безумным.

– Не позорь себя, – спокойно проговорил Халид. – Это женщина, тем более у нее связаны руки. Я уважаю таких. Отпусти.

Нехотя чеченец выполнил приказ.

Тем временем Слон медленно поднялся.

Неожиданно Павлус с решительным видом подошел к палачу:

– Убей меня, только не трогай женщину.

С исступлением сопя, Слон повалил его на землю. Не глядя в сторону пленников, перевернул на живот и, схватив за волосы, с силой завернул голову назад, уперев колено между лопатками. Оператор вскрикнул и уставился вылезшими из орбит глазами на Халида. Немка отвернулась, уткнувшись в плечо трясущегося Вольфа. Тихонова, напротив, обессиленно опустившись на колени, беззвучно шевелила губами, глядя на последние мгновения жизни своего оператора.

– Халид, – просипел несчастный, с ужасом увидев, что никто не собирается уводить остальных заложников, а напротив, боевики окружили его, с интересом ожидая развязки. В руках одного из них была видеокамера.

– Каждые три дня мы будем убивать по одному заложнику, – заговорил Слон в объектив наведенной на него видеокамеры. – Так что задумайтесь, что лучше – смотреть такое кино регулярно или выполнить наши требования.

Нож медленно проехал по шее.

– Ты обещал! Халид! – неестественным голосом вскричал Павлус. – Почему?!

В этот момент кровь хлынула из разреза. Пульсирующая струя ударила с такой силой, что попала на одежду стоящих в нескольких шагах пленников. Раздались страшные булькающие хрипы.

В тот же момент рухнула без чувств переводчица. Пошатнувшись, бледный как мел Ронни Фогль обессиленно уселся рядом.

* * *

Переехав ручей, надрывно ревя двигателем, машина начала карабкаться в гору. Вахид оглянулся на заднее сиденье. Лица Исы и Татарина были хмурыми. Оба выглядели уставшими. Сам Вахид едва держался. Клонило в сон. То и дело приходилось высовывать из окна голову, подставляя лицо под поток свежего воздуха. Однако вскоре и эта процедура стала бесполезной. Снаружи было настоящее марево. Достав из бардачка пластиковую бутылку с водой, которую набрали у одного из ручьев, Джин вылил половину себе на голову.

Выглядевший все эти дни воинственно Турпал заметно приуныл, когда узнал, что его новые знакомые нуждаются в транспорте.

Наконец справа потянулся обрыв, и почти сразу машина оказалась на развилке дорог, рядом с которой стоял остов красного от ржавчины трактора.

– Приехали, – облегченно вздохнул Джин и протянул Турпалу сто долларов. – Можешь возвращаться.

– Они настоящие? – неуверенно беря в руки купюру, едва слышно спросил чеченец.

– Не бойся, – выбираясь из разогретого салона, ответил Джин. – Настоящие.

Проводив взглядом «уазик», спецназовцы двинулись в лес. Восстановив в голове карту и план местности, Вахид посмотрел на часы. До выхода в условленное место им оставалось не больше получаса. Нужно было торопиться. Палящее солнце вскарабкалось в самый зенит. Эта часть склона была покрыта орешником, кусты которого были ненамного выше человека и практически не спасали от его лучей. Идти приходилось в гору. Пот застилал глаза, одежда вмиг промокла.

Наконец вышли к главному ориентиру, развалинам сараев. Сразу за ним давно брошенный виноградник. Оставалось чуть больше километра.

– Здесь оставим рюкзаки, – оглядевшись, принял решение Джин. – Сюда соответственно и…

Он осекся. Странный шорох, донесшийся изнутри наполовину разрушенного строения, заставил всех, пригнувшись, отбежать от того места, где стояли, и, рассредоточившись, упасть в траву.

– Кто здесь?! – спросил Джин на родном языке, направив автомат в сторону пролома в стене.

Снова послышался звук, словно кто-то медленно передернул затворную раму автомата.

– Последний раз спрашиваю!

Времени на наблюдение и разведку не было. Тем более они, по всей видимости, были обнаружены первыми.

Джин отругал себя за неосмотрительность. Нужно было проверить сараи. Жалеть и ругать себя поздно.

– Иса, – громко крикнул он, – пусти туда «Шмеля»!

РПО[3] у них, естественно, не было. Он говорил с таким расчетом, чтобы укрывшимся за хлипкими стенами людям было слышно.

– Э, брат, – донеслось изнутри. – Не стреляй! Давай поговорим. Я вижу, вы чеченцы?

– Кто ты? – спросил Джин.

– Пастух…

– Не обманывай, – Вахид усмехнулся. – Я слышу, ты вооружен. Выходи, не играй в прятки.

Что-то хрустнуло, и в дверном проеме появился бритый наголо бородатый мужчина. На нем была защитного цвета футболка и камуфлированные штаны. На ногах кроссовки. Демонстрируя покорность и готовность идти на разговор, руки он держал на уровне плеч. В левой «АКМ». Лицо напряжено.

– Брось оружие и подойди ближе, – Джин направил в него автомат и медленно встал.

Мужчина осторожно поставил «АКМ» прикладом на землю, прислонив к стене. По мере приближения взгляд его стал более спокойным. Он даже позволил себе утереть с лица пот и опустить руки. Джину показалось, что незнакомец облегченно вздохнул.

– Я вижу, мы делаем с тобой одно дело, брат, – остановившись в двух шагах от спецназовца, бритоголовый упер руки в бока.

– Где ты видишь баранов? – напомнив мужчине его первый ответ, Вахид улыбнулся и опустил автомат стволом вниз.

– Я тоже не пастух. Мое имя Руслан, – чеченец провел по голове ладонью и с опаской посмотрел по сторонам.

Джин кивнул в сторону сарая:

– Там есть еще кто-то?

– Да, – чеченец развернулся: – Сосо! Гурно!

Послышалась возня, и вскоре снаружи появились еще двое молодых мужчин. Вид у них был более воинственным. Головы украшали зеленые повязки с арабской вязью, на голое тело наброшены разгрузочные жилеты, в руках автоматы. На широком ремне самого крупного бородача красовались инкрустированные серебром ножны.

Джин сделал вид, будто рад встрече.

– Меня зовут Аслан, – представился наконец он, одновременно подавая знак рукой Исе и Татарину, чтобы те подошли. – Что вы здесь делаете?

– Два дня назад в этих краях пропала машина с нашими людьми. Вчера мы нашли ее. Она стоит неподалеку, внизу. Кто-то напал на них. Радиатор и передние колеса пробиты…

– Вы люди Большого? – Джин сделал вид, что сильно взволнован известием.

– Нет, но мы должны были встретить тех, кто в ней ехал от него.

– Там было три грузина?

– Да, – удивленно протянул Руслан. – Вы что-то знаете?

– Их держат недалеко отсюда, – Джин показал рукой в сторону возвышенности, где был разбит лагерь основной группы. – Вчера мы случайно наткнулись на это место. Там русские… Человек пять постоянно находятся рядом с двумя машинами. Вокруг несколько секретов.

– А что они там делают? – на лице Руслана появилось недоумение.

– Меня также настораживают их действия, – вздохнул Джин. – Сначала думали, что это ловушка для Большого и где-то рядом находятся еще военные. Но мы обошли окрестности и, кроме вас, никого не встретили.

– Наш человек ушел к связному Большого. Он живет в Меседое. Сами остались ждать его возвращения…

Разговаривая с боевиком, Вахид одновременно перебирал варианты, как поступить дальше. Мысль положить всю эту троицу на месте отверг сразу. Он допускал, что Руслан не до конца откровенен с ним. Возможно, этот человек является старшим головного дозора основных сил отряда Большого, который также обнаружил, где находятся пленники, и сейчас выдвигается с целью освободить их. Не исключено, что где-то поблизости прячется остальная банда. Если это так, то Руслан на предложение объединить усилия, чтобы вместе уничтожить небольшой отряд русских, либо ответит отказом, либо тут же сошлется на то, что ему необходимо связаться со старшим, которым наверняка вновь окажется Большой.

Он посмотрел на часы. Уже подошло время «атаки» на лагерь.

«Как поступить? – свербела в голове одна и та же мысль. – Допустим, они говорят правду и согласятся. Что тогда? Разделить их между собой, выйти к мнимым секретам и прикончить? Это выход. К тому же, уводя грузин, можно как бы случайно показать им трупы „братьев“, сложивших головы за их освобождение. Оптимальное решение!»

– Есть предложение. – Джин выдержал паузу, давая возможность Руслану самому закончить фразу.

– Вместе решить эту проблему? – Пытаясь понять, правильно ли он угадал, что хотел предложить Джин, Руслан выжидающе уставился ему в глаза.

– Да, – кивнул Вахид.

– Но мы не знаем, кто вы, – неожиданно вмешался в разговор все это время молчавший здоровяк с кинжалом.

– Мы из отряда брата Большого. Осенью нас сильно потрепали, а наш командир оказался в руках неверных. Сейчас возвращаемся из Грузии в надежде присоединиться к моджахедам его родственника.

Руслан посмотрел на своих попутчиков, стоящих позади. Самый рослый едва заметно кивнул. Второй пожал плечами, давая понять, что ему все равно.

«Демократия», – подумал про себя Джин.

– Мы согласны, – Руслан вернулся к выходу из сарая и поднял с земли свой автомат. – Показывай, где эти свиньи.

– Не торопись, – Джин сделал знак рукой Исе и Татарину, чтобы те подошли ближе, и вынул из нагрудного кармана блокнот, сделанный из разрезанной пополам общей тетради. На его засаленных страницах были не имеющие смысла пометки, позывные, которыми пользовался до того, как оказаться за решеткой, старший брат Большого, пара московских телефонных номеров, напротив которых значились чеченские имена, схемы нескольких «адских машин». В общем, все то, что в случае чего могло убедить непосвященного, что делавший эти записи человек – ярый сторонник Священной войны до победного конца.

Открыв блокнот на чистой странице, Джин быстро, по памяти нарисовал возвышенность, где стояли машины группы, треугольниками обозначил секреты:

– Ты, – держа руку на уровне живота с таким расчетом, чтобы ее не было видно стоящим позади Руслану и его людям, Вахид направил указательный палец на Ису, – покажешь, где первый секрет, – говоря это, он быстро сделал знак «Берешь на себя одного» и следом за ним «ликвидировать», а вслух добавил: – Рисковать не надо. Смело стреляйте.

– Покажи, – сзади подошел со своими людьми Руслан.

Джин протянул им блокнот.

– Второй секрет расположен в таком месте, что подобраться незамеченными к нему невозможно. От него до машин совсем близко. Иса и кто-то из твоих людей подойдут к первому секрету и затаятся. Как только услышат стрельбу и взрыв гранаты, уничтожают свой и сразу выходят вот с этого направления, – он ткнул в схему пальцем. – К этому времени мы уже будем на окраине опушки леса. Дальше по обстоятельствам.

– А разве у них больше нигде нет охранения, кроме этих двух постов? – удивился здоровяк.

– С севера открытая местность. Она просматривается из лагеря. Там, у машин, еще один.

– Я с той стороны пытался подойти ближе, – неожиданно вступил в разговор Иса. – Они растяжки установили. Трава густая, опасно.

* * *

Высадив в трех километрах от Гордали-Юрта Шамана, Полынь и Дрона, Филиппов с Банкетом уехали.

– Как бы не налетели на кого-нибудь, – провожая взглядом свет габаритных огней «Нивы», с тревогой проговорил Дрон. – Ездим по ночам где попало, будто здесь Швейцария.

– Сейчас не поймешь, как безопасней. Выставь сопровождение из десяти единиц бронетехники, а сверху прикрой «вертушками», тоже не фонтан. Быстрее внимание привлекут, – поправляя ремни разгрузки, вздохнул Полынь. – Главное, чтобы к появлению Джина и его «моджахедов» успели.

– Давай, – Дрон хлопнул по плечу Шамана, – веди нас.

Некоторое время шли по дороге. Когда в предрассветных сумерках стали различимы стоящие на окраине села дома, с нее свернули. Прилегающая к селу местность была покрыта редким кустарником. Лес начинался чуть дальше. Поэтому, опасаясь быть застигнутыми рассветом на практически открытом участке, разведчики перешли на бег. Штаны до колен промокли от росы. Усталость, копившаяся последние несколько дней, дала о себе знать. К ручью, неподалеку от которого был расположен дом, где оставили джип Цицаева, вышли, едва передвигая ноги.

– Надо быть осторожней, – тяжело дыша, проговорил Шаман. – Они могут устроить засаду не только во дворе…

– Умный, однако, – выдавил из себя Дрон.

Оставшиеся несколько сот метров двигались с большой осторожностью. Наконец, никого не встретив на своем пути, оказались у обочины дороги, за которой начинался ряд последних домов, и залегли.

– Где? – одними губами спросил Полынь.

– Третий отсюда, – Шаман показал сломленной веткой направление.

– Как поступим?

– Я иду один, будто за машиной, – заговорил Шаман. – Если засады еще нет, даю вам знать. Если есть, то…

– То, естественно, не даешь нам знать, – с серьезным видом продолжил за него Дрон. – Давай, нечего рассусоливать. Дуй. Сейчас рассветет, и тогда баста. Тебя здесь по любому за своего примут, а вот если нас увидят, то сразу допрут, что к чему.

Шаман поднялся и неторопливо направился к дому. Подойдя к калитке, прислушался. Тихо. Бросил по сторонам настороженный взгляд и едва поднял руку, чтобы постучать, замер. Что-то было не так. Что? Собака! Когда они были здесь в первый раз, здоровенный кобель встречал и провожал их лаем. Может, не услышал? Он поскреб ногтями по давно некрашенным доскам и кашлянул. Ничего. Осторожно повернул массивное железное кольцо. Ворота оказались не запертыми. Случайность? Было уже достаточно светло, чтобы разглядеть даже мелкие детали. Осторожно толкнул калитку. Едва скрипнув, она отворилась. Блестящий от росы джип стоял на прежнем месте. Бесшумно ступая, Шаман вошел во двор и тут же боковым зрением уловил, как в окне дернулась занавеска. Это тоже ни о чем не говорит. Хозяин не спал и услышал шум шагов. Тогда, возможно, и собаку он убрал куда-нибудь за дом, зная, что сегодня придут за машиной. Так или иначе, но нельзя подавать виду, будто он боится, что его здесь ждут.

Оглядевшись, Шаман прошел к джипу. Подергал ручки замков, словно убеждаясь, что за его отсутствие в нее никто не залезал. Как бы невзначай заглянул внутрь. Есть! Его обдало жаром. На заднем сиденье, пригнувшись, сидел человек.

Сделав вид, будто ничего не заметил, Шаман направился к входу в дом. Однако едва он поставил ногу на первую ступеньку крыльца, как дверь распахнулась, а в голове словно лопнул наполненный ослепительно белым светом шар.

В себя Шамиль пришел от потока холодной воды, выплеснутой в лицо с такой силой, что он едва не захлебнулся и сразу стал давиться кашлем. Руки были связаны за спиной. Разгрузочный жилет снят. Он лежал на грязном и мокром полу, видя лишь нижнюю часть туловища одетого в военную форму мужчины и покачивающееся в его руке ведро. Едва кашель прекратился, как тот ударил его ногой в грудь. В тот же момент кто-то схватил за волосы. Из глаз брызнули слезы.

– Что, шакал, не нравится?!

Шаман попытался разглядеть склонившееся над ним лицо. Однако сквозь заплывшие веки и едкую пелену слез сумел различить лишь светлое пятно. Затылок стал ныть. К горлу подступила тошнота.

– Погоди, Сулим, – раздался голос третьего бандита. – Может, он не из тех людей, что мы ищем?

– Давай сюда хозяина! – рявкнули над самым ухом.

Мужчина, обливший его водой, бросил в угол ведро и направился в соседнюю комнату. Послышалась возня. Что-то грохнуло.

– Живее!

До слуха Шамана донесся звук оплеухи, и в комнату влетел человек. Быстро перебрав ногами, он упал.

– Это кто? – спросил стоящий у дверей.

– Он был с теми, что оставили джип…

Едва хозяин дома закончил фразу, как Шаман охнул от боли в ребрах. Удерживающий его за волосы бандит ударил свободной рукой и нагнулся к самому лицу так, что он ощутил неприятный запах изо рта:

– Где остальные?!

– Я пришел один, – выдавил из себя Шаман.

– Зачем?

– Перегнать машину…

– Ты знаешь, кому она принадлежит?!

– Знает, – раздался другой голос. – Отец говорил им о нас…

Шаман догадался, что в доме оба брата Цицаевых.

– Где твои дружки? – вновь просипел голос, принадлежавший тому, кто держал его за волосы.

– В Агни…

– Сколько их?

– Пятнадцать, – Шаман наобум назвал цифру, значительно превышающую количество тех, кто устроил здесь засаду. Он был уверен: теперь сыновья Цицаева откажутся от мысли немедленно ехать для разборок. Неизвестно, где сейчас Дрон и Полынь. Наверняка обходят дом с тыла, а может, даже еще ждут его сигнала. В этом случае его успеют увезти прямо у них из-под носа. Но возникала и другая опасность. Бандиты теперь могут попросту ограничиться тем, что убьют его и, забрав машину, тут же уедут. Стало не по себе.

– Кто у вас главный?

– Аслан…

– Какой еще Аслан?

– Магомадов… Зачем вы издевались над старым человеком?

Рука, держащая голову Шамиля, разжалась. Он облегченно вздохнул и оглядел комнату. Двое бандитов сейчас сидели рядом со столом. Третий, судя по звуку, выпрямился, но остался за его спиной. В избитом до неузнаваемости человеке, лежащем на полу, он с трудом узнал хозяина дома.

– Что с ним говорить? – Мужчина, который обливал его водой, показал большим пальцем в окно: – Вытащим во двор и отрежем голову.

– Зачем возиться? – возразил второй. – Обоих прикончим прямо в доме. Надо сматываться, пока не взошло солнце…

– Погодите. – Шаман облизнул разбитые губы. – Мы много времени искали возможность воевать у Большого. Но все попытки были напрасны. Недавно узнали, что в Центора-Юрте живет человек, сыновья которого на хорошем счету у этого полевого командира. Это был ваш отец. Сейчас много уловок используют русские и наши менты, чтобы выйти на тех, кого не устраивает нынешняя власть. Наверняка ваш отец не стал бы рисковать и помогать нам, людям, которых видит впервые. Поэтому мы выбрали такой способ попасть к вам в отряд. Я чеченец и знаю, что вы бы не успокоились, пока не нашли обидчиков. Машину мы специально «засветили» в округе, а потом оставили здесь как приманку… К тому же сказали точную дату возвращения…

– Зачем врешь? – стоящий сзади отвесил затрещину по голове, но уже не такую ощутимую. – На ней цена была. Кто продать хотел?

– Там указано десять тысяч долларов. Это специально. Ты же прекрасно знаешь, что таких денег здесь у людей нет. А если и есть, то эта машина столько не стоит…

– Похоже, он говорит правду, – после небольшой паузы проговорил сидящий ближе к выходу бородач.

– Подними его, – скомандовал самый старший по виду боевик. Дождавшись, когда, взяв за плечи, Шамиля поставят на ноги, он провел по бороде рукой и вздохнул: – Хорошо. Твой рассказ похож на правду. Но мы должны его проверить. Если все так, как ты говоришь, то это очень хитрый и заслуживающий уважения поступок. Нам нужны умные люди. Сейчас поедешь с нами.

Джина развязали, но оружия не вернули.

– С этим что делать? – показав стволом автомата на лежащего хозяина дома, спросил боевик, которого называли Сулимом.

– Ничего, – перешагивая через него, ответил Цицаев-старший.

Все вышли во двор.

Цицаев-младший торопливо подошел к машине и, открыв заднюю дверцу, забросил внутрь автомат.

– А ты как добрался сюда? – неожиданно спросил Сулим.

Почти одновременно раздался едва слышный шлепок и вскрик. Все обернулись в сторону бородача. Открыв рот и удивленно глядя куда-то вверх, тот медленно опускался на землю, одновременно поворачиваясь вокруг своей оси. Шаман, не раздумывая, схватился ближе всех стоящего к нему боевика за запястье и, резко потянув на себя, оказался за его спиной. В это время бородач рухнул на живот, подгребая под себя скрюченными пальцами землю. Двор огласил страшный рык. Из его спины торчала рукоять ножа.

– Шайтан! – взревел Цицаев-младший и бросился на Шамиля, одновременно вскинув автомат. Послышался щелчок снятого предохранителя. Все решали доли секунды. Тело боевика не спасет от пули. Мгновенно приняв решение, Шаман разжал руки и толкнул бандита ногой в спину. Полетев вперед, тот схватил за ствол направленного в грудь автомата. От неожиданности Цицаев нажал на спусковой крючок. Шамиль услышал выстрел в полете, бросив тело в сторону от линии огня. Почти одновременно с крыши развалившегося сарая раздались хлопки «АПСа»…

– Ты как? – Дрон в два прыжка оказался рядом с Батаевым. – Не зацепило? Откуда кровь?

Шаман перевернулся на спину и сел. В тот же момент стоящий на одном колене Дрон схватил его за шиворот и потащил к стене дома.

– Их всего трое, – едва успевая перебирать ногами, просипел Шаман.

– Как?! – почти закричал Дрон. – Мать твою!

– Остался только хозяин дома, – плюхнувшись на землю, выпалил Шаман.

Полынь, пригнувшись, вбежал в дом. Дрон, тяжело дыша, вытер со лба пот тыльной стороной ладони с зажатым в ней пистолетом.

– Выходит, мы всех положили?

Он поднялся и направился к лежащим у машины боевикам.

Тела двоих бандитов были неподвижны. Лишь Сулим продолжал быстро сучить ногами, однако глаза его уже остекленели. На пороге появился Полынцев и развел руками:

– Обосрались!

– Точно и емко, – покачал головой Дрон. – Вот за что я и люблю русский язык. Открывай ворота!

Глава 9

Джин приподнялся над землей и, пошарив взглядом по склону горы, показал рукой на бурно разросшийся куст:

– Рядом с ним…

– Понял, – едва слышно ответил Руслан. – Может, обойдем сзади?

– Не стоит, – Вахид вновь опустился. – Он сейчас услышит стрельбу и высунется. Татарин его снимет.

Раздавшаяся в полусотне шагов левее очередь подбросила Татарина и Джина на ноги. Мгновение, и на ничего не успевших понять боевиков полился свинцовый дождь.

Расстреляв в упор двоих моджахедов, с криками «Аллах акбар» они устремились вверх. Где-то сбоку послышался крик Исы:

– Русский свиньи, здавайтэсь!

В ответ раздалась беспорядочная стрельба. Ухнула граната, но совсем не с той стороны, где наступали «боевики».

Оказавшись на краю небольшой поляны, Джин дал несколько коротких очередей поверх машин. Лавр уже упал возле своего микроавтобуса и, несколько раз выстрелив, притворился убитым. Антон сидел, прислонившись спиной к дереву. Громко простонав, замер, свернувшись калачиком, Гулидов. Тумана нападение застало в кабине «Газели». Несколько раз выстрелив вверх из пистолета и громко выругавшись, он тоже «умер».

Спектакль длился от силы три-четыре минуты. И хотя проигран он был без особого энтузиазма, так как тем, для кого он был организован, важно было лишь звуковое сопровождение ввиду надетых на головы мешков, непосвященному человеку могло показаться, что здесь произошел настоящий бой.

Пока Татарин ходил по поляне, постреливая из автомата, будто добивая раненых, Иса и Джин подскочили к сидящим в тени «Газели» пленникам.

– Живее за нами! – прохрипел изрядно измотанный Джин и, схватив за шиворот самого старшего по виду мужчину, поволок его к кромке леса. Уже оказавшись среди деревьев, он быстро перерезал веревку на руках пленника и снял с него шапочку.

– Пригнись!

Грузин присел на корточки. Испуганно озираясь, он вытер выступившие от яркого света на глаза слезы.

Джин прошел несколько метров назад и столкнулся с Исой. Придерживая за шею, тот вел очередного пленника.

– Сколько вас? – Джин развернулся назад.

– Четверо, – растирая затекшие запястья, прохрипел мужчина. Его губы тряслись, а лицо покрылось серыми пятнами.

– Как зовут?

– Мераб…

– Тебя! – Джин перевел взгляд на упавшего рядом молодого мужчину.

– Каха.

– Зураб, – без подсказки представился третий.

Татарин привел последнего. Им оказался чеченец по имени Мопса. Едва отдышавшись и освободив руки пленников от пут, направились прочь. Джин специально выбрал маршрут, где лежали убитые им боевики. Близко проходить не решился. Опытный глаз мог определить, что они застрелены в спину.

– Мы потеряли здесь трех наших братьев, – Иса показал на тела.

– Может, предадим их земле? – нерешительно предложил седой.

– У нас не осталось времени, – жестко отрезал Джин.

Вскоре вышли к сараям. Быстро забрав рюкзаки, двинулись дальше. Неожиданно выглядевший старше всех грузин встал.

– Что?! – шедший за ним чеченец налетел сзади, едва не сбив с ног.

– Снимки! Это конец, – прошептал тот.

– Какие снимки? – Джин остановился и внимательно посмотрел на грузина.

– Эти люди знают, откуда мы. Они установили наши данные. И к ним в руки попал материал, который может в совокупности вызвать международный скандал.

– Где они были?

– Не знаю…

Подошел шедший в конце колонны Татарин. Догадавшись, что так взволновало грузина, успокоил:

– Я поджег машины.

– Все, – Джин занервничал, – надо идти.

Через час ходьбы пленники стали отставать. Пришлось устроить привал. Расположившись у небольшого ручья, Иса достал хлеб и кусок сыра.

– Кто вы? – осторожно спросил грузин.

– А вы? – вопросом на вопрос ответил Джин и сплюнул на землю.

– Разве ты не знаешь, ради кого сложили головы твои братья? – удивленно воскликнул Мопса.

– Мне хорошо известно, что они не зря прожили эту жизнь и сегодня унесли с собой еще двоих неверных, – зло заговорил Джин. – Мы наткнулись на этот лагерь случайно еще вчера. Долго наблюдали. Потом поняли, что там наши братья, и решили напасть. Вот и все.

– Вы не люди Большого? – в глазах Мераба появилось разочарование.

– Ты не рад получить свободу из других рук? – удивился Джин.

Грузин смутился:

– Извини, если мои слова обидели тебя. Просто это единственный полевой командир, которого я знаю.

– Как вы оказались у русских? – спросил Иса.

– Ехали на свадьбу в горный аул, – Мераб пожал плечами и, словно ища поддержки, посмотрел на Мопсу.

– Они напали на нас из засады, – прожевав кусок сыра, кивнул тот. – Мою машину расстреляли, и мы были вынуждены остановиться. Связали руки, закрыли лицо… Потом допрашивали.

– Зачем врешь? – Джин вытер о штаны ладони и встал. – Какая свадьба? Ты, уважаемый, еще в самом начале говорил, что у вас остались там фотографии. На них что – будущий муж и невеста? Почему ты так испугался их утраты? Ладно, не хочешь, не говори, – он окинул взглядом следующий подъем, потом посмотрел на Мопсу: – Ты, я вижу, местный, значит, знаешь, что все ручьи в этих краях текут в сторону равнины. Идите. Вы свободны.

Воцарилась гнетущая тишина.

Первым подал голос молодой грузин, назвавшийся Зурабом:

– Дайте нам хотя бы один автомат.

– Застрелиться? – Татарин удивленно хмыкнул. – Что он вам даст? Только проблемы. А так можете представиться кем угодно.

– Как объяснить, что здесь делают грузины? – встревожился Мопса.

– Нам же объяснили, – Вахид надел на себя куртку и поднялся, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

– Никто не поверит, – покачал головой Мераб.

– Мы же поверили, – Татарин последовал примеру Джина. – Может, вам и впредь на дураков будет везти.

– Прости, – Иса хлопнул себя по коленям. – Мы воюем с неверными. Это наша жизнь. У тебя – своя.

– А если я скажу, что мы делаем общее дело? – осторожно спросил Мераб.

– Пять минут назад ты уже доказал, что твоим словам нельзя верить, – напомнил Джин. – И какое может у меня быть дело с грузином?

– Мы всегда были на вашей стороне, – в голосе Мераба появились нотки обиды.

– Потому что боитесь чеченцев, – вступил в разговор Иса. – Мы вас не трогаем за то, что вы даете нам крышу над головой. Мои земляки не раз помогали вам в решении внутренних проблем. Родственник Аслана был ранен в Абхазии. Укрывая нас на своей территории, вы растете в глазах всего исламского мира. В вашей стране не было ни одного теракта. Кроме этого, Америка платит.

– Значит, вы граждане Грузии? – задумчиво спросил Джин.

– Я давно живу в Штатах, – оживился Мераб, наивно полагая, что на их не очень любезных освободителей это известие произведет впечатление. – При прошлом президенте был в оппозиции. Меня преследовали спецслужбы. Друзья помогли выехать из страны. За семь лет я устроил свой бизнес. Теперь у меня несколько заправок, автосервис и небольшой магазин.

– Иса, – не сводя взгляда с новоявленного американца, окликнул Джин. – Как ты думаешь, сколько могут отвалить нам за своего гражданина янки?

– Нисколько, – сняв зубами с кончика ножа кусочек сыра, хмыкнул в ответ тот. – А вот родственники точно не будут торговаться.

Некоторое время грузин молчал, переваривая услышанное. По мере того как сказанное доходило до его сознания, он все медленнее жевал.

– Ты хочешь сказать, что потребуешь за меня выкуп?! – глаза мужчины налились кровью. – Ты не представляешь, что с тобой сделают твои же земляки!

Джин демонстративно рассмеялся. Редко даже улыбающийся горец в этот момент выглядел зловеще.

– Самому не смешно?

– Он правду говорит, – вступился за Зураба Мопса. – Я могу подтвердить каждое его слово.

– Почему мы должны тебе верить?

– Я семь лет воюю против русских. Любой моджахед Большого может подтвердить, сколько моими рукам отправлено в ад неверных…

– Подтверди, – согласился Джин, вынимая из нагрудного кармана разгрузки пистолет.

Чеченец растерялся. Его глаза забегали.

– Я был свидетелем, как их пытали русские.

– Но на этих лицах нет ни единой царапины, – Джин развел руками. – Может, я ослеп?

– Мне кажется, эти люди водят нас за нос, – Иса отряхнул руки. – У них тут было какое-то дело, а этот шайтан помогал им решить его.

– Не люблю, когда чеченец врет чеченцу, – процедил сквозь зубы Джин и, не целясь, выстрелил в Мопсу.

Вздрогнув, тот отшатнулся. Растерянно посмотрел на Джина, потом на пистолет. Тронул себя за грудь. Поднес испачканные в крови пальцы к лицу и, попятившись задом, рухнул в ручей.

Грузины вскочили на ноги.

– Теперь придется всех замочить, – поморщился Татарин. – Мы же не знаем, кто за ним стоит…

– Погодите, – Мераб вытянул перед собой руки. – Я клянусь, никто ничего не узнает. Я все скажу…

– Говори, – хмыкнул Джин и сделал жест рукой, чтобы они сели.

– Я гражданин Соединенных Штатов, – не обращая внимания на скептическую улыбку Исы, заговорил Зураб. – На Западе есть силы, которые заинтересованы в вашей победе.

– Ну, мы это и без тебя знаем, – переглянувшись с Исой, проговорил Джин. – Короче.

– Для этого был придуман способ, как дискредитировать российское руководство в глазах общественности. Вам, наверное, известно, что в республике работала группа немецких экспертов?

– Это которых в заложники взяли? – прищурившись, спросил Джин.

– Да, – подтвердил Зураб. – Они готовили доклад о политической обстановке в Чечне и перспективах развития отношений в экономической сфере.

– Ты проще говори, – нахмурился Вахид. – Нам умных слов не надо.

– Говоря простым языком, русские хотят купить здесь мир на чужие деньги. Добиться лояльности чеченцев к новой власти за счет строительства новых заводов по переработке нефти и других предприятий. Якобы для населения создаются рабочие места и строятся школы. На самом деле вас снова сделают рабами. Монополия на все природные ресурсы останется в руках Москвы. Я приехал в Грозный и получил от одного из сотрудников ОБСЕ материалы, касающиеся деятельности рабочей группы, а также их фотографии. Он же сообщил мне, каким образом выйти на отряд Большого. Помог встретиться с ним.

– А почему ты, грузин, решаешь эти вопросы?

– Те, кто организовал это, уверены, что русские наверняка не пойдут на компромисс и не станут выполнять требований боевиков. Тогда посредником выступит представитель нашей республики. В общем, все и подстроено с таким расчетом.

– А как зовут того человека, который свел тебя с Большим?

– Крис…

* * *

– Что мы имеем? – выслушав доклад Филиппова, генерал Родимов посмотрел на Шадрина. – Если до семнадцатого числа Большой не получит выкуп, то двадцатого его человек встречается в ауле Бяццара с представителем Грузии.

– Скорее всего, там будет окончательно решен вопрос о передаче заложников посреднику, – Шадрин откинулся на спинку кресла. – То есть обсудят детали запасного варианта.

– Самое главное – теперь знаем, кто в представительстве ОБСЕ выполняет роль координатора, – Антон самодовольно улыбнулся. – Мераб Дарсадзе встречался с Крисом Лайненом. Вариант с грузинским бизнесменом из Москвы был придуман для нас, чтобы в случае чего отвлечь внимание от этого недоноска. Англичанин, скорее всего, в первую очередь информирован о всех перемещениях Большого.

– Рано радуешься, – пробурчал Шадрин. – К этому Крису на кривой кобыле не подъедешь. Пока давайте его оставим. Сейчас по нему идет работа. Сначала соберем максимум информации, а это будет скоро, тогда и подумаем, как с ним себя вести. А пока тема закрыта. По крайней мере, для твоей группы.

– Как скажете, – пожал плечами Антон.

Родимов, заложив руки за спину, прошел в дальний угол кабинета, задумчиво теребя подбородок. Постоял, глядя себе под ноги, и, неожиданно развернувшись на каблуках, уставился колючим взглядом на Филиппова:

– Почему нет ничего по банде Большого? – Он выдержал паузу, давая возможность Антону ответить.

– Стараемся, – пожал плечами Антон. – Вот, нащупали ниточку, – он покосился на Шадрина. – А смежники уже по рукам бьют.

Федор Павлович прилетел утром. Поводом его командировки послужила распространенная в печати информация о сокрытии военными факта похищения с целью выкупа представителей немецкой делегации. На канале, принадлежащем находящемуся в бегах олигарху Феофанову, продемонстрировали кадры убийства одного из заложников. Им оказался оператор этой же телерадиокомпании. Весь месяц вместе с журналисткой он перемещался по Чечне вслед за рабочей группой.

– Мне кажется, здесь не обошлось без Феофанова, – взяв со стола карандаш, Шадрин покрутил его в руках и вновь бросил обратно. – Чего этим гадам не живется?! Наворовались дальше некуда, теперь страну терзают.

– Это болезнь. – Родимов вернулся к стулу, на котором сидел, и оперся на его спинку руками. – Своего рода такие люди – маньяки с расстроенной психикой. Впрочем, имеет ли он какое-то отношение ко всему случившемуся или нет, на данный момент не столь важно. Сейчас это вопрос второго плана. По крайней мере, для него, – он показал взглядом на Филиппова. – Первостепенная задача – отыскать нору Большого. Навязать ему свою игру. Заставить, как говорится, выйти на оперативный простор.

– В ближайшее время он даст о себе знать, – уверенно проговорил Антон. – Не собирается же он таскать за собой этих людей постоянно.

– Но он уже начинает их убивать, – напомнил Родимов.

– Думаю, это вынужденная мера, – Антон перевел взгляд на зашторенное окно. – Никаких требований он до этого не выдвигал. Скорее причина в том, что дальше его дорога лежит в горы. Проблема с транспортом. Наверняка перевозит заложников небольшая группа боевиков во главе с ним. Большое количество машин не может не остаться незамеченным. Обошлись, к примеру, двумя. Борьба за каждый килограмм веса и свободное пространство.

– С таким же успехом его можно было продать в рабство, – возразил Шадрин. – И убить двух зайцев. Избавиться от человека, а заодно получить деньги.

– Возможно, этот парень его прилюдно оскорбил, – выдвинул еще одно предположение Антон. – Или… – он осекся, вскинув взгляд на Шадрина.

– Что?

– Или он что-то знал, и его устранили как ненужного свидетеля.

– В смысле? – Шадрин часто заморгал глазами, пытаясь понять ход мыслей спецназовца.

– Я разговаривал с полковником Крайновым, – медленно проговорил Антон, пытаясь вспомнить детали. – Он сказал, что как назло в последний момент перед нападением боевиков нарушил инструкцию и дал телефон спутниковой связи репортеру. Тому срочно понадобилось куда-то позвонить, а его батареи сели…

– Да, – медленно кивнул Шадрин. – Это указано и в рапорте.

Звонок одного из телефонных аппаратов на столе контрразведчика прервал разговор. Приложив трубку к уху, полковник представился. Некоторое время он сидел молча, слушая говорившего. При этом его лицо становилось все сосредоточенней. Он бросил взгляд сначала на Филиппова, потом на Родимова.

– Нам выйти? – одними губами спросил Родимов.

Шадрин отрицательно покачал головой.

– Я понял, – ответил полковник. – Примем все меры. Хорошо…

Положив трубку на аппарат, он посмотрел на Родимова задумчивым взглядом.

– Был звонок в посольство Германии. Неизвестный сообщил, что за возврат заложников Россия должна выплатить пять миллионов евро. Кроме того, требуют выпустить из мест лишения свободы брата Большого.

– А почему они вышли на посольство? – удивился Родимов.

– Наверняка считают, что таким образом быстрее будут решаться вопросы.

– А телефон? – Антон выжидающе уставился на Шадрина. – Я уверен, что такие учреждения у вас на особом контроле.

– Звонили из таксофона, установленного у Павелецкого вокзала.

– Значит, скоро снова свяжутся, – облегченно вздохнул Антон. – Теперь захотят узнать, кто будет с ними общаться.

– Что это дает нам? – Родимов потер мочку уха, словно она у него замерзла.

– Те, кто работает в столице, наверняка выходят на контакт с Большим. Нужно здесь напрягать радиоразведку, – развел руками Шадрин.

– Еще неизвестно, что у него за средства связи, – осторожно заметил Антон. – Если за всем этим стоит Феофанов, то, насколько мне известно, он вкладывает большие средства в защиту информации. Я слышал, у него специалисты со всего мира.

– Насчет этого ты прав, – согласился Шадрин. – Где сейчас твои чеченцы?

– После того как вам передали грузин, я разрешил им отдохнуть.

– На завтра какие планы?

– Пока не знаю, – откровенно признался Антон, ощутив на себе осуждающий взгляд Родимова. – Мы сами пустили коту под хвост все наработки. Не смогли взять никого из братьев Цицаевых. Теперь и Большой, узнав о том, что эмиссар из Грузии оказался в наших руках, сменит свои планы по поводу встречи с посредником. Хотя… – он загадочно посмотрел на Шадрина. – А как бы мы организовали свою дальнейшую работу по установлению местонахождения банды Большого, если бы ему удалось убедить нас в том, что он был в Ники-Хите или ее окрестностях?

– Если исходить из того, что группа, которую там обнаружили, отошла в северном направлении, то, соответственно, туда бы и переместили задействованные в операции поисковые подразделения, – в глазах Шадрина появился интерес к затронутому Антоном вопросу. – Хочешь сказать, он по-прежнему недалеко от места захвата заложников?

– Либо уходит в противоположном направлении, – закончил мысль Антон.

– А почему Джин не проиграл комбинацию с грузинами до конца? – неожиданно спросил Родимов. – Ведь после того как он отбил их у тебя, пусть условно, мог бы сделать вид, будто решил им помочь добраться до их конечного пункта следования. Пусть пешком…

– Они до последнего молчали. Только после того как Джин отправил одного из их компании на тот свет, заговорили…

– Я этого ничего не слышал, – полушутя проговорил Шадрин.

– Кроме всего, – пропустив реплику контрразведчика мимо ушей, продолжал Антон, – очень подозрительной выглядела бы их помощь грузинам на фоне исчезновения боевиков, которые занимались розыском машины. Слишком гладко все получалось. Одни исчезли, другие, абсолютно никому не известные, появились. Те, кто стоит за всем этим, быстро бы разобрались, что к чему. У Джина и его людей не было даже легенды. Боевики брата Большого разбрелись по другим отрядам, и использовать старую было опасно.

– Согласен, – проговорил Родимов. – Тогда отправляйся к себе. До утра отдыхайте. Будем надеяться, что после шумихи в прессе Большой перейдет к более активным действиям.

– Я хотел прощупать район, в котором работал так называемый ретранслятор, – Антон испытующе посмотрел на Родимова.

– Не стоит, – возразил Шадрин. – Ты просто лишний раз засветишься. А найти человека, у которого станция размером с ладошку, равносильно тому, чтобы искать иголку в стоге сена.

* * *

Халид, вопреки своему обыкновению, проснулся поздно. В голове шумело. Ночью он принял сильнодействующее снотворное, и его действие ощущалось до сих пор. Сев на жесткой деревянной кровати, поморщился от боли в груди. На полу валялись два старых соломенных матраца. На них спали Слон и Султан. Сейчас их уже не было. Бурка и армейское одеяло лежали на стоящей у обмазанной глиной стены скамейке. Солнечный свет, проникавший через вытянутое, похожее на бойницу окно, осветил висящий на стене старый ковер ручной работы, стол с остатками недоеденного ужина и висевшее на гвозде раритетное ружье.

Свесив ноги, он нашарил ими ботинки и, с трудом надев их, направился во двор. Толкнув дощатую дверь, вышел на крыльцо и огляделся. Аул, в котором они остановились накануне, представлял собой десяток каменных сооружений, часть из которых развалилась от времени. Их хозяева покинули эти места больше полувека назад. Расположенный на краю огромного пастбища, он словно стал частью горы. Несколько деревьев с причудливо изогнутыми стволами представляли всю растительность ее северного склона. На фоне нагромождения серых глыб их зеленые кроны приковывали взгляд каким-то завораживающим контрастом. У подножья бежал ручей, берега которого были покрыты кустарником.

Из постройки напротив появился в сопровождении вооруженного боевика Султан. Накануне там разместили пленников.

– Ты что там делал? – удивился Халид.

– Так, посмотрел, – пожал тот плечами. – Жалуются, что ночью сильно замерзли.

– Здесь им не курорт, – сквозь зубы процедил Халид.

Настроение у него было удручающим. Неудачи стали преследовать одна за другой. К известию об исчезновении эмиссара из Грузии и его помощников добавилось еще одно. Не вернулись к назначенному сроку братья Цицаевы. На этом фоне новость о поднятой наконец в прессе и на телевидении шумихе по поводу похищения делегации не принесла радости. Если допустить, что Цицаевы и грузины оказались в руках русских спецслужб, то не исключен провал всей операции. Нужно срочно менять весь план. Но для этого необходимо выйти на координатора, который в Грозном. Халид размышлял над возвращением ближе к равнинной части.

«Жалко потерянное время и нервы. А может, оно и вовсе не зря потеряно?» – неожиданно мелькнула мысль. Они сейчас в ста с лишним километрах от места захвата заложников. Если ФСБ и разведка русских напали на след, то они уже четко представляют себе направление движение его отряда и убеждены, что он смещается на юго-запад, в сторону границы с Грузией.

– Сегодня двинем назад, – неожиданно принял решение Халид.

– Почему? – все это время стоящий рядом Султан вскинул на него удивленный взгляд.

– Мы сейчас окончательно запутаем русских, – Халид сошел с крыльца и загадочно посмотрел на своего помощника. – Нужно переодеть пленников в кроссовки, которые брали на случай горного перехода. Их обувь оставляем в сарае. Немного сами здесь наследим, а хозяину дома скажем, чтобы ничего не трогал. Расскажем ему, как себя вести, когда здесь появятся военные. Он будет говорить, будто мы направились через перевал. Куда – не знает. Здесь три дороги, по которым можно уехать на машине, и много троп. В двух километрах вновь начинается лес и несколько ущелий. Есть брошенные аулы, дома пастухов и небольшие селения. Те, кто нас ищет, надолго застрянут там. А мы вернемся. Это единственный выход. Следовать старому плану опасно. Слишком много наших людей неизвестно где…

– Но как русские узнают, что мы здесь были? – удивился Султан.

– Просто, – улыбнулся Халид и похлопал его по плечу. – Мы специально взяли номера телефонов посольства Германии в Москве. Я выйду на них по спутниковому и выдвину требования. Уверен, они нас засекут. Сейчас много людей брошено на наши поиски.

– Но вертолеты… Они могут оказаться здесь меньше чем через час.

– В ночь никто не решится лететь, – возразил ему Халид.

– А кто с тобой будет говорить в такое время в посольстве?

– Не беспокойся, – он мечтательно посмотрел вдаль. – Туда уже звонили наши братья, которые находятся сейчас в Москве. У этого телефона теперь наверняка круглосуточное дежурство.

* * *

Едва машина миновала въездные ворота и выехала на бетонку, как Антон в свете фар увидел стоящего рядом с вертолетом Родимова. Неподалеку различил фигуру Шадрина и группу людей, часть из которых была одета в синие летные комбинезоны.

– Ночью Большой лично вышел на связь с посольством, – пожимая руку Антона, проговорил генерал. – В течение сорока минут он позвонил три раза. Удалось установить частоту спутникового телефона, а самое главное – определить его координаты.

– Значит, вылетаем? – Антон задрал голову в начавшее светлеть небо, потом оглянулся на офицеров, вышедших из машин и сейчас толпившихся вокруг Дрона. Неугомонный капитан опять травил анекдоты.

– Район предполагаемого местонахождения в горах, – генерал посмотрел в сторону вертолетчиков. – Условия для высадки тяжелые даже днем, поэтому ждали рассвета.

– Я понял, – кивнул Антон. – Большой выдвигал новые требования?

– Нет, – Родимов покачал головой. – Первый раз уточнил, кто будет вести с ним переговоры здесь, в Чечне. Человек, который был у телефона в посольстве, сказал, что он просто технический работник и в его задачу входит лишь пригласить сотрудника, который занимается этой проблемой. Он отключился с требованием, чтобы тот был у аппарата через десять минут. Снова позвонил. Угрожал. Требовал поторопить российское руководство. Обещал в ближайшее время вновь предоставить кассету с записью очередной расправы. В общем, обычная в таких случаях лабуда.

– Странно, почему он сам выскочил? – Антон поправил ремень автомата, задумчиво глядя себе под ноги. – Неужели не знает, что его могут засечь?

Родимов лишь пожал плечами.

Подошел Шадрин. Сдержанно поздоровавшись с Антоном, вопросительно посмотрел на Родимова.

– Я уже все ему сказал, – кивнул тот. – Ты ему обстановку дай.

Шадрин протянул карту.

– Аул Даха. На карте значится как нежилой. Но я уже связался с начальником разведки группировки, и он сказал, что там обитают несколько престарелых семей. Электричества нет. С юга – пастбища, с севера – горы.

– Понятно, – осветив фонариком нужный кусок карты, кивнул Антон. – Как действовать будем?

– Тебе решать, – пожал плечами Родимов. – Либо высаживаешься там, откуда шум вертолетов не будет слышен в ауле, и выдвигаешься пешим маршем, либо…

– …в непосредственной близости, – договорил за него Антон. – Они задолго до высадки нас услышат и встретят. Лучше немного побегаем.

– Тогда принимай решение и ставь задачу. – Родимов посмотрел на часы.

Через двадцать минут полета штурман, сидевший на откидном сиденье, в проходе, ведущем в кабину, обернулся и помахал рукой Антону. Дождавшись, когда тот обратит на него внимание, он показал на запястье левой руки, где обычно носят часы, и выпрямил три пальца.

– Готовность – три минуты! – прокричал Антон на ухо дремавшего рядом Дрона и выглянул в иллюминатор. Два вертолета огневой поддержки стали уходить вверх, заваливаясь на правый борт. Одновременно от них начали отлетать ослепительно белые, словно шаровые молнии, тепловые ловушки. Земля стала быстро приближаться. Уши заложило. Сглотнув слюну, он поднялся и прошел к штурману.

Тот сунул планшет с закрепленной на нем картой ему под нос, а острием карандаша постучал по выбранной для высадки точке:

– Подлетаем, – сдвинув кожаный шлемофон на бок таким образом, чтобы клапан не мешал слышать, показал пальцем вперед, в окно: – Вон это место!

Антон увидел напоминающий гигантскую ступень выступ на склоне горы, со всех сторон окруженный лесом.

Казавшаяся ровной поверхность на деле оказалась усыпанной камнями размерами с футбольный мяч. Посадка была сопряжена с риском. О десантировании из положения зависания не могло быть и речи. Антон чертыхнулся. В спину ударил порыв ветра. Он обернулся. Полынь открыл дверь. Увидев его озабоченное лицо, Антон понял, что тот тоже догадался о проблемах.

– Что будем делать? – прокричал командир экипажа.

Антон бросил взгляд на встроенные в приборную доску часы и махнул рукой:

– Бог даст, не расшибемся!

– Сейчас! – Нос вертолета вдруг плавно задрался вверх, а снизу с угрожающим ускорением замелькали камни.

– Куда это он? – удивился Филиппов.

Позади остался район высадки, а вертолет все карабкался вдоль склона к вершине. Неожиданно он завис и медленно пошел вниз. Сильно тряхнуло.

– Давай! – не своим голосом крикнул штурман.

Спецназовцы быстро, без суеты начали покидать десантный отсек. Оказавшись на земле и откатившись в сторону, Антон понял, почему так торопил штурман. Экипаж «мишки» в буквальном смысле зацепился за огромный выступ скалы передним шасси над небольшим, размером с половину волейбольной площадки, пятачком земли. В воздух взлетели мелкие камни, песок, клочья сухой травы. Щурясь от носящегося в воздухе мусора, Полынь ловил и укладывал рядом с собой на землю рюкзаки, которые бросал Дрон. Наконец и он выпрыгнул. Угрожающе качнувшись, вертолет взмыл вверх. Махнув летчикам рукой, Антон огляделся. Все спецназовцы, за исключением тех, кто занимался выгрузкой мешков, рассредоточились, заняв позиции вокруг пятачка.

Едва Дрон оказался на земле, как тут же схватил свой баул и устремился в сторону Банкета. Укрывшись рядом с ним за огромным валуном, направил в сторону, противоположную площадке, ствол автомата. Банкет тут же ринулся к сваленным в кучу рюкзакам. Он менял уже Джина, тот в свою очередь Гулидова. Через минуту спецназовцы были полностью экипированы. На этот раз офицеры чеченцы действовали в составе группы.

Проверив работу переговорных устройств, выдвинулись в направлении Дохи. В головной дозор ушли Полынцев и Шаман. Сзади, на удалении зрительной связи, двигался Банкет. Эта сторона склона была покрыта небольшими деревьями и кустарником, но местность достаточно хорошо просматривалась. Первые несколько километров преодолели бегом. Антон на ходу достал карту и Джи Пи Эс навигатор. Сориентировался. До аула оставался час хода.

* * *

Закончив говорить с посольством, Халид выехал вслед за машиной Султана, который вместе с пленниками и двумя боевиками покинул аул еще вечером. Телефон, с которого Халид выходил на связь, надежно спрятали. В ближайшее время он не понадобится. Бандит был уверен: русские теперь знают частоту его работы, и им не составит труда вновь быстро определить координаты. Не имея связи с оставленным ночью Дохи, он тем не менее не сомневался, что с рассветом его обложили высаженные с вертолетов военные.

Перевалив через подъем, подпрыгивая на выступавших из земли камнях, машина понеслась вниз. Впереди показались крыши небольшого селения, где вместе с заложниками его должен поджидать Султан. Здесь они проведут день, а потом вновь двинутся в путь. Халид принял решение устроиться в Ники-Хите. Неделю назад русские проводили в нем зачистку, а небольшая группа его боевиков разыграла там бой. Пусть все вышло не совсем так, как он хотел, и его замысел был, по всей видимости, раскрыт, все же он надеялся, что туда в ближайшее время никто не сунется. К тому же накануне он узнал, что оборудованный для жизни подвал во дворе одного из домов военным так и не удалось разыскать. Это говорило о надежности укрытия.

– Казбек, – он тронул за плечо сидевшего спереди Слона, – свяжись с Султаном.

Телохранитель вынул портативную радиостанцию и нажал тонвызов. Тишина. Он повторил. Снова нет ответа.

Без подсказки Умар надавил на тормоз. «Ниву» занесло на мелкой гальке и развернуло поперек дороги. Сидевшие с двух сторон от Халида боевики встрепенулись.

– Может, у него батареи сели? – выдвинул предположение Слон.

– Умар, сдай назад, – с нотками волнения в голосе скомандовал Халид. – Там вниз уходит дорога.

Съехав в ложбину, покрытую непролазным кустарником, они остановились у небольшого ручья. Дальше дорога шла вверх.

– Бери людей, – выбравшись наружу и разминая затекшие от долгого нахождения в машине ноги, заговорил Халид, обращаясь к Слону, – и иди, разберись, что там.

– Пусть идет Умар, – неожиданно возразил тот. – Я не могу тебя оставить.

– Хорошо, – согласился Халид, уже не удивляясь упрямству своего телохранителя. – Давай так и поступим. Только отдай ему радиостанцию. – Он перевел взгляд на Умара: – Когда подойдете к селу, еще раз попробуй выйти на связь. Здесь горы…

Закончив инструктаж, он щелкнул выключателем своей станции, торчащей из нагрудного кармана армейской куртки.

Проводив взглядом боевиков, Халид со Слоном оставили машину, поднялись в гору и уселись на поваленном дереве. Потянулись мучительные минуты ожидания.

– Как ты думаешь, – положив автомат на колени, Слон посмотрел на Халида, – что могло случиться?

– Ничего, – отрезал Халид, не отрывая взгляда от оставшейся внизу машины. – Мы два дня назад проезжали это село. Там было все спокойно.

– А я думаю, за нами идут военные, – возразил Слон. – Все-таки мы оставили много следов.

– Хочешь сказать, что Султан с заложниками нарвался на засаду преследователей?

– Султан хитрый, – прищурившись, покачал головой Слон. – Он не сунется в село, пока не убедится, что там все спокойно. Я много с ним ездил. Скорее всего, ему здесь что-то не понравилось, и он объехал его. Просто станция не достает…

– Хорошо, если так, – Халида успокоили слова телохранителя. – А ты знаешь объездную дорогу?

– Надо немного возвращаться, – Слон отмахнулся от комара. – Умар тоже знает.

Запищала станция. Халид торопливо вынул ее из кармана и поднес к губам:

– Да…

– В селе люди Ямадаева, – охрипшим от волнения голосом проговорил Умар.

– Точно?

– Клянусь Аллахом. Приехали рано утром на трех машинах.

– Откуда знаешь? – удивился Халид.

– Я в крайний дом зашел. Хозяин сказал…

– Возвращайся.

– Они собираются уезжать… Садятся в машины.

– Тогда посмотри, в каком направлении отправятся.

– Хорошо.

Халид опустил руку с зажатой в ней радиостанцией на колено и задумался.

Батальон спецназа ГРУ «Восток» состоял из чеченцев и был костью в горле боевиков. Эти люди взяли в руки оружие по разным причинам, но большинство пошли воевать на стороне нынешней власти, чтобы отомстить за родственников, убитых боевиками. Они хорошо ориентировались в Чечне. Имели мощную агентурную сеть и пользовались поддержкой среди местного населения. Отсутствие языкового барьера и многие другие качества, которые присущи только чеченцам, делали их серьезным противником, во многом даже превосходившим разрозненные отряды моджахедов.

Этих людей Халид ненавидел больше всего. Он считал предательство самым страшным грехом и не упускал возможности если не атаковать их при первом удобном случае, то хотя бы дискредитировать.

Умар вернулся ближе к обеду. Грязный, потный и злой, он положил автомат на капот машины, вернул Слону станцию и расстегнул куртку.

– Рассказывай, – потребовал Халид.

Умар посмотрел на ходивших с ним боевиков и вздохнул:

– Шакалы уехали той дорогой, по которой ехали мы. Если бы мы задержались хотя бы на час, то наверняка на них налетели.

– Сколько их?

– Человек пятнадцать, – Умар неопределенно пожал плечами. – «Газель», «Нива», как у нас, – он хлопнул по капоту рукой, – без номеров и два БТР.

– Султан?

– Как только они проехали мимо, мы обошли село и через виноградник пробрались во двор, где живет наш человек. Султан не появлялся. Скорее всего, он узнал, что в селе спецназ, и объехал его.

– Значит, он отправился сразу в Ники-Хиту, – задумчиво теребя бороду, проговорил Халид.

– Вряд ли, – возразил Умар. – Днем ездить опасно. Здесь они должны были дождаться нас. Ты же сам сказал ему, что отсюда выедем, когда стемнеет. Значит, он устроился где-то рядом с объездной дорогой и ждет.

Неожиданно Слон кашлянул и показал Халиду взглядом, чтобы тот отошел с ним.

Заинтригованный поведением телохранителя, он направился следом за ним.

– Халид, – отойдя на расстояние, которое не позволит стоящим у машины людям расслышать разговор, с тревогой заговорил Слон. – Мне не нравится поведение Султана.

– Почему? – насторожился тот.

– Раз он узнал, что в селе люди Ямадаева, почему ничего не сделал, чтобы предупредить нас?

– Думаешь, он рассчитывал, что мы сунемся сюда без разведки и окажемся в руках этих шакалов? – не сводя взгляда со своего охранника, спросил Халид.

– Или умрем от их рук…

– Как ты мог такое подумать? – Халид произнес эту фразу и осекся.

Он вдруг понял, что ему нечего сказать в защиту своей «правой руки». На худой конец, Султан мог бы оставить у дороги одного человека, который бы, завидев их машину, вышел на связь и предупредил командира об опасности.

– Ты назначил меня заниматься твоей безопасностью и поверь, я делаю все ради этого. Для меня нет больше начальников. Я обязан подозревать всех…

– Хорошо, – Халид похлопал его по плечу. – Возможно, ты прав. Давай подумаем, что дает ему моя гибель?

– Власть, – не задумываясь, ответил Слон.

– Но ведь есть еще Али!

– Борода сейчас далеко, – покачал головой Слон. – У Султана пленники. Он организует обмен. Как выйти на связь с нужными людьми, он знает. Как бы дальше ни развивались события, получит деньги и уважение.

Халид задумался. Оставшиеся у машины боевики разделись по пояс и принялись плескаться в ручье.

– Как дети, – нахмурился Слон.

– Что? – встрепенулся Халид.

– Они беспечно себя ведут, – показав взглядом на Умара и вернувшихся вместе с ним из села моджахедов, вздохнул телохранитель. – Сейчас нас можно взять голыми руками. Посмотри, даже оружие оставили у машины…

Халид вскипел. И не только потому, что назначенные для его охраны люди даже не соизволили выставить хотя бы один пост. Просто он вдруг понял, что Слон, скорее всего, прав по поводу Султана.

Он с решительным видом направился в сторону расслабившихся боевиков.

Зачерпнув очередную пригоршню воды, Умар поднял взгляд и замер, увидев перекошенное от злости лицо командира. Двое других боевиков продолжали, зажмурившись, фыркать от удовольствия.

– Тингиз, Алу, – окликнул их водитель, выпрямляясь, но было поздно. Мощным ударом ногой в грудь Халид заставил распрямиться ближе всех оказавшегося к нему Тингиза. Опешив, тот секунду размахивал руками, пытаясь сохранить равновесие, но все же рухнул на спину, подняв в воздух брызги. Умар сделал несколько шагов назад, но не решился бежать. Подскочив к нему, Халид, не размахиваясь, двинул ему в челюсть.

– За что?! – воскликнул перепуганный водитель.

– Может, вы договорились с приспешниками Ямадаева, чтобы те меня голыми руками взяли! – взревел не своим голосом Халид, остановившись посредине ручья. Широко расставив ноги, он некоторое время стоял, тяжело дыша.

Боевики бросились к машине. Быстро похватав оружие и одежду, разбежались. Один укрылся у дороги, второй нырнул в заросли кустарника. Умар остался у машины.

– Совсем расслабились, – процедил сквозь зубы Халид.

Попавшая в обувь ледяная вода остудила пыл горца. Плюнув себе под ноги, он вышел на берег.

Слон подошел к «Ниве» и осуждающе посмотрел на Умара.

– Так, это… – тот развел руками и потупил взгляд.

– Сейчас работаем под уехавших шакалов, – процедил сквозь зубы Халид. – Сделаем вид, будто одна машина вернулась. Заберем в крайних домах все ценное. Приведите себя в порядок.

Въехав в село, Умар резко развернул машину и остановился. Двигатель не заглушил. Бандиты натянули на лица маски и, не дожидаясь команды, выскочили наружу. У ворот дома в начале улицы стоял подросток. Бесцеремонно отодвинув его в сторону, один из боевиков вошел во двор:

– Хозяин!

На пороге появился уже немолодой мужчина в папахе и потертом пиджаке.

– Кто здесь живет?

– Мой сын, – стараясь выглядеть спокойным, тот скрестил на животе руки. Однако бегающий взгляд выдавал волнение.

– Зови его! – рявкнул влетевший следом Тингиз.

– Кто сейчас выстрелил нам вслед?! – Обойдя своих подчиненных, Халид направился к крыльцу. Сбоку шел Слон. В маске с прорезями для глаз и бронежилете, который для таких случаев постоянно валялся в машине, он выглядел устрашающе.

Одновременно из дома вышел щуплый мужчина.

– Когда?

– Осмотрите дом, – Халид махнул боевикам рукой, а сам вновь уставился на мужчин. – Едва мы выехали из села, как из вашего сада нас обстреляли, – продолжал он врать. – Пробили колесо у машины. За что?

– Не может этого быть! – мужчина прижал к груди руки. – Аллахом клянусь!

– Ты еще и врешь?! – Халид специально накручивал себя.

Мужчина посмотрел на своего отца, потом на Халида:

– Нет!

Из дверей послышался грохот и звон бьющейся посуды. Вскрикнула женщина. Втолкнув обоих мужчин в дом, Слон препроводил их через кухню в комнату. Тингиз и Алу уже вовсю орудовали здесь. Один шарил в шкафу, второй в старомодном комоде. На полу были разбросаны вещи.

– Оружие в доме есть?

– Ружье. Старое…

Халид посмотрел в окно. Умар по-прежнему сидел в машине, ничем не выдавая своего беспокойства.

– Чем будешь рассчитываться за колесо?

– Я не стрелял, – чеченец растерянно развел руками.

Неожиданно Слон направил в него ствол автомата и нажал на спуск. Короткая очередь резанула по барабанным перепонкам. Раздался женский вопль.

– Я тоже не стрелял, – глядя, как парень, повиснув на руках отца, на глазах становится белым, словно лист бумаги, усмехнулся Слон и развернулся к Халиду. – Надо догонять своих.

Последнее было сказано с таким расчетом, чтобы было слышно в соседней комнате, где наверняка тоже есть люди.

Прикрикнув на ринувшихся через порог к раненому женщин, телохранитель пропустил мимо себя Халида.

Глава 10

Потратив на переход меньше двух часов, ближе к полудню группа вышла на окраину леса, с которой был виден злополучный аул, и рассредоточилась вдоль его кромки. Антон назначил ориентиры, определил каждому спецназовцу сектора наблюдения.

– Машин, людей не вижу, – опуская бинокль, проговорил Дрон.

– Они воздушной разведки боятся, – раздался в наушнике «ПУ» голос Полынцева. – Смотри, сколько там во дворах построек. Загнали под навес, и все.

– Я думаю иначе, – Антон забрал у Дрона бинокль. – Скорее здесь попросту уже никого нет.

Изначально Антон планировал пересидеть светлое время суток, ограничившись наблюдением. Скрытно подойти днем к селению, вокруг которого открытая местность, не удастся. Гораздо легче это сделать под покровом тумана и темноты. Однако, постепенно проанализировав содержание разговора Большого с Москвой, он пришел к выводу, что основной целью, которую преследовал боевик, выходя на посольство, было обнаружить себя. На выполнение задачи взяли два спутниковых телефона. Один у Филиппова, второй, настроенный на известную частоту боевиков, у Лаврененко.

С полчаса разглядывая древние строения, напоминающие издалека ласточкины гнезда, Антон прижал микрофон к губам:

– Джин!

– На связи, – отозвался горец.

– Давай своих моджахедов готовь. Мне кажется, напрасно мы здесь паримся. Отойдешь в глубь леса и выйдешь на дорогу, идущую с юга.

– Понял.

Спустя полчаса четверо «боевиков» уже направлялись в сторону аула.

Обросшие до неузнаваемости, с воспалившимися от бессонницы глазами офицеры ничем сейчас не отличались от своего противника.

– Слишком нагло идем, – заволновался Шамиль.

– Что предлагаешь? – Татарин замедлил шаг.

– Поздно что-то предлагать, – вздохнул Джин. – У нас другого выхода нет. Здесь со всех сторон все как на ладони.

– Давай хотя бы с дороги исчезнем, – Иса оглядел тянущийся справа хребет. – По ложбине подойдем.

Они свернули и стали карабкаться вверх. Пот застилал глаза. От разогретых солнцем камней исходил жар. Спустя час оказались над аулом. Теперь отчетливо просматривались все дворы. Казалось, что все живое здесь вымерло, однако по мере приближения стали различимы кудахтанье кур, блеянье овец. Где-то на окраине прокричал ишак. Разведчики остановились. Джин достал бинокль и некоторое время изучал одно строение за другим.

– Судя по всему, люди здесь живут только в трех домах, – оторвавшись от окуляров, заговорил, наконец, он. – Один на окраине и два в центре. Остальные брошены.

– Что будем делать? – спросил Иса.

– Пойдем напролом, – пожал плечами Джин и направился вниз.

Перебравшись через сложенный из камня забор, оказались во дворе расположенного по центру аула дома. Шаман на пару с Исой пошли к входу, остальные укрылись за саманной стеной кошары.

Неожиданно из-под сложенных в углу дров выскочил огромный пес. Вместо лая он издавал какие-то сиплые звуки. Шерсть клочьями свисала с его боков. По всей видимости, он был стар и к тому же вряд ли видел. Постоянно крутя головой и втягивая носом воздух, кобель подошел к замершему на месте Шамилю и обнюхал колени.

– Он, наверное, ровесник этого дома, – наблюдая из-за угла, усмехнулся Джин. Видя, что собака не проявляет агрессивности, Вахид успокоился и опустил автомат.

Однако стоило Шаману сделать еще шаг, как пес отскочил и зарычал, показывая желтые, сточенные от времени клыки. Шерсть встала дыбом.

– Шайтан! – Иса дослал патрон в патронник.

– Не стреляй!

Джин посмотрел в сторону крыльца и увидел невысокого сморщенного старика. Несмотря на жару, на нем было надето старенькое пальто и папаха. На ногах сапоги. В руках он держал древний, времен гражданской войны карабин.

– Отец, – взмолился Иса, – убери своего зверя.

– Это ископаемое меня чуть не съело, – пробормотал Шаман, с опаской глядя на пса.

Старик цыкнул. Кобель тут же вернулся на свое место.

– Здравствуйте, – Шаман запоздало поздоровался и подошел ближе к крыльцу. – Мир вашему дому.

– Пришел с оружием, а желаешь мира, – усмехнулся старик.

– Отец, – Шамиль оглядел двор, – мы давно в пути. Устали. Здесь можно отдохнуть?

– Чеченец, а не знаешь горских обычаев? – старик близоруко прищурился. – Когда на Кавказе отказывали в помощи?

– Обычаи я знаю, – Шаман покосился на пса. – Не опасно ли здесь?

– Ты боишься собаки? – Старик сделал вид, что не понимает, о чем речь.

– Нет, – Шаман покачал головой. – Но осторожен с шакалами, которые ходят на двух ногах.

– Сейчас наш народ разделился, – взгляд старика сделался грустным. – Не пойму, о каких шакалах ты говоришь?

– О тех, кто помогает русским забрать у чеченцев то, что по праву принадлежит им.

– Здесь редко бывает милиция, – старик поставил карабин прикладом на камень, служивший ступенькой крыльца. – Еще реже русские. За всю весну один раз.

– Нас четверо, – Шаман показал в сторону сарая, за которым укрылись Джин и Татарин. – Можно войти?

Старик посторонился.

В доме царил полумрак и было прохладно. Пахло кислым козьим молоком, овчиной и камнем. Самодельный стол у длинного, похожего на бойницу окна, две табуретки. На стенах полки с посудой. Вход в следующую комнату был завешен выгоревшей занавеской.

Вошел, поздоровавшись, Джин. Татарин остался снаружи.

– Проходите, – старик показал рукой на стол и скрылся за занавеской.

Иса тут же проскользнул за ним. Здесь была небольшая комната, в которой всю мебель представляла кровать и старинный комод. На стене ковер. Старик не расслышал его шагов и преспокойно повесил ружье на стену. Убедившись, что здесь никого нет, Иса бесшумно юркнул обратно.

Джин снял с себя оружие, разгрузочный жилет и сложил все это в углу. Вновь появился хозяин дома.

– Отец, – Шаман вопросительно посмотрел в бесцветные глаза старика, – где умыться можно?

– Ручей, – лаконично ответил тот, махнув рукой в сторону окна, выходившего на улицу.

– Иса, остаешься с Татариным. – Джин толкнул в бок Шамана: – Пойдем.

Едва Джин оказался во дворе, как его окликнул Татарин.

– Что?

– Посмотри, – прапорщик открыл почерневшую от времени и отшлифованную руками дверь каменного строения.

Заглянув внутрь, Джин сразу увидел сложенные кучкой у входа две пары дорогих мужских туфель и женские босоножки.

– Понял, – кивнул Джин. – Пока ничего не предпринимай.

Спустившись по извилистой тропинке к ручью, Джин снял куртку и вынул из нее станцию.

Антон сразу отозвался на тонвызов.

– Это Джин, – свободной рукой Вахид плеснул себе на лицо воды. – Мы на месте. Находимся в пятом от окраины доме. В сарае обнаружили обувь. Возможно, принадлежала заложникам.

– Почему возможно?

– Я не стал с ходу спрашивать хозяина. Это может вызвать подозрение.

– Ты думаешь, дальше Большой отправился пешком и переобул пленников в более пригодную для гор обувь?

– Да, – подтвердил Джин.

– Хорошо, – после небольшой паузы вздохнул Антон. – Давай быстрее разбирайся. Уточняй направление и время, когда ушли.

– Легко сказать – «разбирайся», – нахмурился Джин, пряча в карман станцию.

Не успел он ее убрать, как неожиданно запищал тонвызов.

– На дороге появился БТР и несколько машин, – едва Джин отозвался, заговорил Антон. – Скорее всего, чеченская милиция.

Вахид выпрямился и тут же пригнулся. В паре километров от восточной окраины, поднимая клубы пыли, шла колонна.

– Давай обратно! – скомандовал он Шаману и, пригнувшись, побежал в аул.

Татарин тоже заметил машины. Иса лихорадочно жевал. Известие о нежданных гостях застало его за резкой сыра. Он накрывал на стол. Старик, словно каменное изваяние, стоял на крыльце.

– Отец, – Джин подошел к нему ближе. – У тебя есть где спрятаться?

– Уберите со стола еду, – не глядя на Вахида, заговорил старик. – И идите в соседний дом. Он пуст. Ждите там. Эти люди пробудут здесь недолго.

– Почему ты так решил?

– Делай, как я сказал!

Быстро забрав оружие и перебравшись через забор, разведчики оказались в соседнем дворе. Шаман бегло осмотрел дворовые постройки. Как и сказал старик, здесь давно никто не жил. Укрывшись в тени разрушенного каменного строения, разведчики принялись ждать. С этого места хорошо просматривалась вся улица.

Вскоре колонна въехала в аул и остановилась. Спешившись, люди в военной форме стали проверять дома.

– Что будем делать? – с тревогой спросил Татарин.

– Ждать, – отрезал Джин. Он заметно нервничал.

– Уходить нам все равно некуда, – оглянувшись на руины соседних домов, вздохнул Шаман.

– Старик что-то задумал, – следя за действиями военных, заговорил Джин. – Будем надеяться на его мудрость.

– Как поступим, если они все же нас найдут? – заволновался Иса.

– Сдадимся, – пожал плечами Джин.

Вскоре стали слышны голоса. По мере того как военные проверяли одно строение за другим, БТР продвигался ближе. Вскоре дошла очередь и до дома старика. Хлопнула калитка. Залаяла собака. Послышался шум. Стали различимы отдельные фразы.

– Ты один живешь?..

– Есть кто еще в доме?

– Кому это принадлежит?

Ответы старика не были слышны, но по паузам между вопросами было ясно, что тот отвечает на них.

Неожиданно военные вернулись к бронетранспортеру. Подъехали остальные машины. Захлопали двери.

– Не обманул дед, – облегченно вздохнул Татарин, когда колонна тронулась.

– А ты, отец, не волшебник? – улыбаясь, спросил Джин, когда они вернулись обратно.

– Они ищут людей, которые были у меня ночью, – заговорил старик.

– Это им принадлежала обувь? – спросил Джин, показывая на сарай.

– Их пленникам, – выдержав паузу, словно взвешивая в уме, стоит ли быть до конца откровенным с малознакомыми людьми, ответил он.

– Главного звали Халид? – неожиданно спросил Шамиль.

– Откуда знаешь?

– Об этом, отец, уже много кто знает. По радио только и говорят о Большом. Он взял в заложники немцев. Смелый моджахед.

– Я не знаю, кто эти люди, которых он таскает за собой, – медленно заговорил старик, – но обувь принадлежит им. Халид сказал: «Пусть те, кто нас ищет, думают, будто мы пошли дальше в горы». А сам вернулся назад…

* * *

Окрестности Ники-Хиты были покрыты лесом и изобиловали глубокими оврагами. Заросшие по краям кустарником и травой, они были надежным укрытием для машин. Один из них облюбовали боевики Большого. Рядом был оборудован схрон с выходами к так называемому «гаражу» и в лес. Именно здесь все это время во главе с Али Ацаевым находилась основная часть отряда Халида. С десяток моджахедов устроились с другой стороны села. Обе группы Халид разместил с таким расчетом, чтобы в случае повторной зачистки они оказались позади оцепления. Это позволяло ударить в тыл военных сразу с двух сторон. Таким образом, он собирался покинуть село, если в этом возникнет острая необходимость.

Проехав несколько десятков метров по каменистому дну, «Нива» встала перед укрытым сверху куском маскировочной сети «уазиком», на котором Султан накануне увез заложников.

Боевики вышли наружу. Позади машины двое моджахедов уже орудовали огромными, похожими на метла вязанками веток, пряча отпечатки протекторов. Из темноты появился охранник.

– Как доехали?

– Спасибо, хорошо, – ответил Халид, пытаясь по голосу определить, кто с ним говорит. – Абдулло, это ты?

– Да, командир, – боевик шмыгнул носом.

– Где Султан?

– Приехал утром и сразу увел заложников в село.

– С ним есть связь?

– Да, но ты же знаешь, мы ею не пользуемся. Так, на крайний случай. Если нагрянут русские.

– Хорошо, – кивнул Халид.

По склону зашуршал песок, послышались шаги сбежавшего вниз человека.

– Большой, где ты?

Халид узнал голос Али.

– Иди сюда, брат! – окликнул он своего помощника.

– У тебя все нормально? – пытаясь разглядеть лицо командира, с нотками тревоги спросил Али.

– Да, а что?

– Султан сказал, что с трудом добрался. Всюду военные и милиция. Вертолеты…

– Врет твой Султан, – сквозь зубы проговорил Халид и сплюнул. – Эта собака знала, что в одном из сел на пути сюда стоит отряд Ямадаева. Я чуть не угодил им в лапы…

– Почему ты с такой ненавистью говоришь о нашем брате? – растерялся Али. – Разве Султан не доказал за все это время свою преданность?

– Слишком сладкой она мне казалась. – Халид неожиданно взял его за плечо и, увлекая в сторону от машины, перешел на шепот: – Слушай меня внимательно. Сейчас ты пойдешь в Ники-Хиту вместе со мной. Только в дом я заходить сразу не буду…

– Здравствуй, Султан! – Али прошел в комнату и устало опустился на стул. Следом за ним в дверях появился Слон.

Султан спал поверх одеяла, не удосужившись снять даже ботинки. Разбуженный шумом, сел на кровати. Глаза были красными, а зрачки расширены.

Али втянул носом воздух и поморщился:

– Опять дурь курил?

– Долго уснуть не мог. Так, немного… Чтобы нервы успокоить. А где Халид? – спросил он, увидев Слона.

– Нет больше его, – Али снял с головы кожаную шапочку, сшитую по форме тюбетейки, и отвел взгляд в сторону.

– Как это случилось? – Султан медленно встал.

Однако весь его вид говорил о том, что известие не было для него неожиданностью.

– Мы нарвались на людей Ямадаева, – заговорил Слон. – Прямо посередине села. Халид и еще двое моджахедов погибли.

– Как тебе удалось спастись? – с безразличием в голосе спросил Султан.

– Так получилось, – великан передернул плечами, словно за шиворот ему что-то попало.

Али посмотрел на Султана:

– Кто-то из нас двоих должен возглавить отряд.

– Почему кто-то? – лицо Султана вытянулось от удивления. – По-моему, вопрос давно решен, этот человек – я.

– Кто его решал? – брови Али поползли на середину лба.

– Это воля Большого. Перед отъездом сюда он сам мне об этом сказал, – не моргнув глазом, соврал Султан.

– Кто это слышал? – Али не мигая уставился в лицо лгуна.

– Не помню, – Султан закатил глаза под потолок и сложил на груди руки. – Мы уже погрузили пленников в машину, когда он окликнул меня. Я подошел… Он сказал, что может не успеть уйти от русских, которые должны засечь координаты его телефона. Раз он доверил мне уходить с пленниками, то доверяет и командование отрядом на время его отсутствия.

– Не слышал я ничего, – неожиданно буркнул от входа Слон. – Кстати, если бы ты после того, как узнал, что в Марзой-Мохк шакалы, задержался и встретил нас, чтобы предупредить, с ним бы ничего не случилось.

– Как ты смеешь мне такое говорить?! – вскипел Султан. – Это твоя обязанность оберегать своего хозяина! Скажи, почему ты жив? Ведь вы были вместе!

– Сейчас не об этом речь, – вмешался в разговор Али. – Перед нами серьезная задача, от которой многое зависит. Нужно, наконец, решить, кто поведет за собой людей.

– Не кипятись, Султан, – Слон бесцеремонно прошел в комнату и уселся на кровать. – В случившемся твоей вины больше. Ведь ты не предупредил нас об опасности, хотя должен был это сделать.

– Я не мог рисковать заложниками! – возмущенно воскликнул Султан. Стало заметно, как он теряет над собой контроль. – И не тебе меня поучать!

– Пока я не разберусь, умышленно ты это сделал или нет, не успокоюсь! – выпалил Слон.

– Что ты сделаешь, если я рад вести о гибели Большого? Хочешь сказать, что тебя устраивало наше бездействие? Скоро будет две недели, как мы мотаемся по всей Чечне, а сдвигов никаких нет. Тебе не кажется, что если бы Халид выбросил из головы мысль освободить брата, то мы давно бы уже получили свои деньги?! К тому же оказавшийся в наших руках полковник четко сказал, что его брат предатель! – Султан все больше и больше возбуждался. Его глаза налились кровью, а лицо потемнело. – Я дольше всех в отряде воюю на этой земле. Почему Халид, едва успел появиться, стал полевым командиром?

– Его назначило руководство! – возмутился Али.

– Где теперь это руководство? – глаза Султана сузились. – Как часто нам присылают деньги? Все разбежались по норам. Одни набили себе полные карманы и скрылись, другие сдались или вовсе перешли служить на сторону неверных. Знаешь, – он перевел взгляд на Слона и неожиданно заговорил едва слышно: – Я специально не предупредил вас об опасности. Как только в наших руках появились заложники, он стал уговаривать меня после получения выкупа скрыться, бросив отряд на произвол судьбы. Он говорил, что к тем деньгам, которые мы получим за немцев, у него есть еще кое-что на заграничных счетах…

Неожиданно Султан замолчал. Его лицо вдруг сделалось бледным. В дверном проеме, словно материализовавшись из темноты, появился Халид. В его руках был пистолет с навернутым на ствол глушителем.

– Я знал, что ты продажная свинья, – усмехнулся «воскресший», – но никогда не допускал даже мысли, что можешь так плохо обо мне говорить. Слон, – он перевел взгляд на телохранителя, – этому человеку не место в наших рядах.

С шумом втянув в себя воздух, великан медленно отложил автомат, поднялся с кровати и, вынув из ножен кинжал, шагнул к Султану.

– Ты не посмеешь этого сделать! – заплетающимся языком проговорил Султан, пятясь к стене.

Неожиданно, проявив незаурядную прыть для своих габаритов, Слон в два прыжка оказался рядом с заговорщиком. Схватив своей лапищей его за шею, он нагнул бедолагу и уселся на него верхом. Издав странный хрюкающий звук, Султан в прямом смысле прилип к полу под весом Слона.

– Тебе придется умереть, – на лице Халида не дрогнул ни один мускул. – Только не здесь. Не хочу поганить стены и пол этого дома твоей вонючей кровью. – Он перевел взгляд на Слона: – Пока свяжи этого шакала и отведи в сарай.

* * *

Едва забрезжил рассвет, Антон проснулся.

Спецназовцы спали без задних ног. Изнурительный переход от места высадки к аулу и обратно измотал их. Но никто не храпел. При отборе в спецназ на эти качества обращали внимание медики. Способность на уровне подсознания не обнаружить себя во сне было одной из особенностей разведчиков-диверсантов. Даже в таком состоянии мозг контролировал окружающее пространство, насколько позволяли слух и обоняние. Антон давно перестал удивляться способности людей предчувствовать опасность задолго до ее проявления. Не раз он сам просыпался среди ночи, словно от толчка, а через некоторое время обнаруживался подбирающийся к позициям противник. Вот и сейчас он встал, гремит ботинками, уронил стул, на котором лежала одежда, но никто не реагирует. Однако стоит кому-то передернуть в коридоре затвор пистолета, как почти все откроют глаза, безошибочно развернувшись в сторону звука.

Спустившись во двор, сделал несколько гимнастических упражнений, разгоняя остатки сна. Мышцы ног после марша привычно болели. С десяток раз подтянулся на самодельной перекладине, вместо которой омоновцы установили обыкновенный лом. Окатившись по пояс водой, вернулся обратно.

Дрон сидел на кровати в одних трусах и задумчиво смотрел перед собой.

– Доброе утро, – Антон прошел к установленному у стены столу.

– Утро добрым не бывает, – вздохнул капитан. – Ты чего в такую рань поднялся? Старость? Или очередную пакость задумать решил? Я после вчерашних бегов всю ночь как Бобик ногами дергал.

– Если после таких маршей у тебя копыта дергаются, значит, мало я уделяю вашей физической подготовке внимания, – проговорил Антон, склонившись над картой.

Дрон натянул штаны, зевнул, нашарил на полу тапочки и, закинув на плечо полотенце, направился к выходу. Однако, словно что-то вспомнив, в дверях задержался.

– Слушай, во сколько Большой последний раз закончил говорить с Москвой?

– Ровно в половине четвертого, – Антон вскинул на него удивленный взгляд. – А что?

– Возможно, он сразу и выехал, – задумчиво пробормотал Дрон. – Тогда наверняка где-то должен был встретиться с отрядом Ямадаева.

– Не обязательно, – возразил Антон. – Там много дорог.

– Знаешь, что я подумал? – Дрон вернулся в комнату. – Вчера омоновцы ездили в одно село. Случайно разговор на улице услышал. Короче, там на ночь останавливался отряд батальона «Восток». После того как они ушли, появилась белая «Нива». Приехавшие на ней люди ранили одного из местных жителей и скрылись. Местные думают, что это дело рук ямадаевцев.

– А на самом деле? – Антон не мог уловить ход мыслей Дрона. Тот, в свою очередь, то ли оттого, что переспал, то ли наоборот, не мог четко сформулировать мысль.

– Но это тот самый отряд, который через аул потом прошел! – Дрон уставился на Антона как на несмышленого ребенка.

– Ну и что?

– Так ведь у Большого тоже белая «Нива». И он, по словам старика, поехал именно в том направлении!

– Стоп! – Антон уткнулся в карту. – А как село называется?

– Сейчас, если надо, у ментов узнаю, – пожал плечами Дрон и вышел.

Спустя полчаса Антон постучался в дверь комнаты Родимова. Генерал уже не спал. На столе шумел электрический чайник. Единственная кровать была заправлена.

– Твою голову посетила светлая мысль? – усмехнулся генерал, увидев в руке подчиненного карту.

– Да, – кивнул Антон.

– Тогда проходи, садись, – генерал указал рукой на стул.

– В общем, у меня есть предположение, что Большой вернулся в Ники-Хиту.

– Обоснуй, – нахмурился Родимов.

Антон в двух словах изложил свою версию.

– Хочешь сказать, что он действует по принципу «снаряд в одну воронку дважды не попадает»? – сощурился генерал.

– Все говорит о том, что он считает, будто ему удалось нас обмануть и мы уверены в его передвижении в сторону границы с Грузией.

– Знаю, – согласился Родимов. – Мы специально не стали информировать чеченскую милицию, и они вместе с батальоном «Восток» занимаются розыском именно в том направлении.

– На самом деле он вернулся, – продолжил Антон развивать свою мысль дальше. – И засветился в селении, которое находится на дороге, ведущей в Ники-Хиту.

– Продолжай, – поторопил генерал, пытаясь понять логику.

– В ходе зачистки в Ники-Хите ничего обнаружено не было. Возможно, он спровоцировал нас на ее проведение с целью проверки надежности укрытия для заложников.

– Примитивно, – покачал головой генерал. – Мне кажется, устроив этот спектакль, он пытался направить поиски по ложному следу.

– Именно. И делал все, чтобы мы в конце концов клюнули на это. Но он не знал, что мы используем людей, которые работают под боевиков. Старик сразу указал Джину направление, куда увезли немцев. Здесь как раз кстати появились бойцы-чеченцы спецназа, которые обнаружили злополучную обувь. Сейчас Большой наверняка в Ники-Хите. Там же и заложники. Если исходить из данных, полученных Джином и его людьми, он с небольшой группой боевиков постоянно с ними. Напрашивается вопрос: где остальные бандиты и какова их роль теперь?

– Ну! – поторопил генерал.

– Если исходить из разведданных, общая численность отряда – около сорока человек. Сам Халид и четверо бандитов постоянно рядом с заложниками. Значит, остальные где-то в окрестностях Ники-Хиты. Там же и машины, а это не иголка в стоге сена.

– Но это под самым носом у нас! – Родимов недоверчиво посмотрел на Антона.

– В том-то и весь фокус, – усмехнулся Антон. – Большой полагает, что мы сосредоточим все усилия на отдаленных районах, а он отсидится здесь. По прямой до Ники-Хиты от нас чуть больше восьми километров. Опять же Курчалой рядом…

– Почему ты не допускаешь возможности того, что заложники в банде и живут в лесу?

– Слишком опасно, – немного подумав, ответил Антон. – Несколько десятков человек плюс транспорт… Их легче обнаружить.

– Что ты так зациклился на этом транспорте? – нахмурился Родимов.

– В само село они на машинах не поедут. Скорее всего, по своему обыкновению, их укрывают где-то в других населенных пунктах либо в оврагах.

– Твои предложения?

– Сосредоточиться на розыске банды, а потом через нее выйти на заложников.

– Хорошо, – вздохнул Родимов. – Я подумаю над твоим предложением.

* * *

Как Антон и предполагал, Родимов согласился с его выводами. Времени на принятие решения ушло немного. Он хорошо знал район предстоящих действий, быстро определил основные направления поиска и сразу после ужина собрал спецназовцев в комнате.

– Будем исходить из того, что если банда находится в окрестностях Ники-Хиты, то ее нужно искать вблизи источников воды и проселочных дорог, – Антон обвел взглядом окруживших стол разведчиков. – В километре западнее его окраин протекает ручей Бох-Джага, на таком же удалении с востока – Хумыс.

Предположительно сам Большой с верными ему людьми и заложниками укрывается в селе. Исходя из этого, работать будем тремя группами. Первая: я, Дрон, Полынь, Банкет и Джин – Бох-Джага. Вторая: Туман, Татарин, Шаман и Гулидов – Хумыс.

Задача обеих групп – провести разведку района с целью установления местонахождения отряда Халида. В случае обнаружения бандформирования в бой не вступать.

Лаврененко на пару с Исой скрытно выйдете к западным окраинам Ники-Хиты и займете позицию в разрушенном доме. С того места просматриваются все подступы к селу и часть дворов. Ваша задача – круглосуточное наблюдение. Кроме того, Лавр, разворачиваешь свое оборудование здесь, на территории птицефабрики, в режим автоматического сканирования, а с собой берешь дистанционное управление.

Граница районов для групп, назначенных в поиск, дорога Морзой-Мохк – Курчалой. Позывные прежние. Вопросы?

– Как выдвигаемся? – осторожно спросил Дрон.

– Ножками, товарищ Дорофеев, – Антон ехидно улыбнулся. – Скрытно выходим в район пересохшего русла Ахно и по нему до самого леса. Там расходимся по своим направлениям. Еще вопросы?

– Разрешите! – Лаврененко покосился на Ису. – Зачем нам торчать рядом с селом, если я могу установить в его окрестностях сразу несколько видеокамер? Кроме того, есть оборудование, которое позволяет фиксировать шум шагов до трехсот метров. Можем его разместить на особо опасных направлениях.

– А сам будешь у себя в машине булки перед монитором парить? – съязвил Туман.

– Вот устроился! – хмыкнул Дрон. – Представляю, мы по горам ползаем, комаров кормим, а он сидит с джойстиком в удобном кресле и ждет, когда ему Иса кофе принесет.

– При чем тут я? – возмутился чеченец.

– Так вы в паре работаете! – Дрон пожал губами.

– Кто на что учился, – Лавр самодовольно погладил себя по животу и подмигнул Исе: – Все нормально. Кофе тебе таскать не придется. У меня в аппаратной кофеварка.

– Все, – Антон строго посмотрел на слишком разговорившихся подчиненных и, хлопнув себя по коленям, встал. – Давай так. Как установишь свои побрякушки, возвращаешься…

Преодолев несколько километров по заросшему кустарником руслу пересохшего ручья, во второй половине дня разведчики вошли в лес. Антон объявил десятиминутный привал и, отойдя в сторону, вынул карту. В последний раз взвесил все «за» и «против» своего решения. Выставив охранение, спецназовцы тем временем заканчивали последние приготовления к рейду. Кто-то подгонял снаряжение, кто-то наносил «грим». В назначенное время Туман построил группу.

– Здесь расходимся по своим направлениям. – Антон придирчивым взглядом обвел шеренгу спецназовцев, задержав его на Гулидове: – Что у тебя на лице?

– В смысле? – доктор удивленно развернулся к Дрону.

– Мама дорогая! – протянул Василий, изобразив на лице испуг. – Собака Баскервилей отдыхает! Если попытаешься взять языка, то он у тебя от разрыва сердца скончается.

– Чего паясничаешь?! – вскипел доктор. – Я тебя как человека попросил…

Дорофеев, накладывая доктору «грим», кроме обычных черных и зеленых полос нарисовал вокруг его глаз невесть где раздобытой ярко-красной помадой большие круги.

– Я думаю, чем пахнет? – прыснул от смеха Полынь.

– Не надо прикидываться, будто не видел! – Гулидов достал салфетку и стал снимать с лица краску. – Вы еще ко мне подкатите…

Спустя час группа Филиппова вошла в район поиска.

Следя за крадущимся впереди Дроном, Антон несколько раз стукнул ногтем по микрофону:

– Ищите выходы к ручью.

– Они могут водовод устроить, – раздался голос Полынцева.

Сергей шел замыкающим, и Антон невольно оглянулся назад, пытаясь его увидеть. Он не любил лишней болтовни. Тем более когда под каждым кустом может оказаться секрет противника. Сам избегал говорить вслух, отдавая предпочтение условным сигналам.

Не заметив Полыни, дал знак рукой шедшему следом Банкету, чтобы тот перешел на другую сторону ручья. Кивнув, майор осторожно спустился к воде, на ходу зачерпнув пригоршню воды, плеснул ей на лицо и, прошлепав на другой берег, скрылся в кустарнике. Проводив его взглядом, Антон двинулся дальше.

Так, преодолевая не больше километра в час, двигались до наступления сумерек. Слева осталась Ники-Хита. Антон уже начал сомневаться в своих выводах, когда сменивший в головном дозоре Дрона Полынцев вдруг присел, подняв правую руку вверх.

– Внимание, – едва слышно продублировал он сигналы в микрофон «ПУ». – Впереди двое, с оружием.

Группа, бесшумно рассредоточившись, залегла.

– Идут на нас! – спустя минуту послышался в наушнике тревожный голос Полыни.

– По возможности пропустить, – приказал Антон, одновременно заметив, как Полынь, словно ящерица, сместился правее.

Вскоре между деревьями он увидел двоих молодых мужчин. У одного висел за спиной автомат. Второй был без оружия, но тащил на себе рюкзак. На боевиков эти парни не очень походили. С оружием здесь даже за дровами ходят. Может, связные? Не исключено, что доставляют в схрон продовольствие. Некоторое время Антон ломал голову, как поступить. До странной парочки оставалось несколько десятков метров.

– Джин, – позвал он Вахида, который укрылся за стволом дерева в паре шагов от него. Дождавшись, когда чеченец посмотрит в его сторону, знаками дал понять, что шедший впереди парень его, и окликнул Дрона.

Василия видно не было, но Антон знал, что он также на маршруте движения.

– Дрон на связи…

– Берешь второго…

– Понял…

Боковым зрением Антон заметил проскользнувшего слева от себя Дрона. Он смещался в сторону Джина, чтобы расстояние до противника на момент броска у них было одинаковым.

Тем временем парни миновали Полынь, оставив его позади себя. Антон отложил автомат, вынул пистолет и быстро навернул глушитель. Однако шедший первым неожиданно поднял взгляд прямо на него. Антона обдало жаром. Парень, замешкавшись, остановился. Его лицо исказил ужас. Второй налетел на него и тоже остановился.

Догадавшись, в чем дело, Полынь приподнялся над землей и кашлянул.

Оба повернулись на звук. В тот же момент мелькнули тени Дрона и Джина. Мгновение – и оба парня оказались на земле.

Оттащив пленников в заросли густого кустарника, их быстро обыскали и связали руки. Кроме автомата, оружия не оказалось. В рюкзаке обнаружили пару пустых мешков. Один был в пятнах крови. Во втором, в швах, Дрон обнаружил рис.

– Они куда-то продукты носили, – выдвинул предположение Джин.

– Кто такие и куда шли? – нахмурившись, спросил Антон.

– Мы в Гелдогене живем, – заговорил выглядевший постарше своего напарника чеченец. – В Морзой-Мохк ходили… Там скоро у племянника свадьба. Крупа, мясо носили…

– Автомат зачем? – Антон сделал вид, будто поверил.

– Опасно без оружия…

– Ты же закон нарушаешь.

– Я никого не убил…

– Откуда мы знаем? – Антон посмотрел на часы, потом поднял голову вверх. Сумерки сгущались, надо было торопиться. – В такое время в лесу, да еще с оружием…

– Не боевики мы! – заговорил второй. – Можете проверить. Племянника Юсуп Дадашев зовут.

– Ничего я не буду проверять, – покачал головой Антон. – Потому что не верю. Еще ни один бандит вот так, с ходу не признался. Нам этого просто не надо. Достаточно автомата, – он перевел взгляд на Полынцева: – Уколи их.

– Понял, – майор вынул контейнер со шприцтюбиками. В это время Дрон задрал одному из парней рукав.

– Мы даже патроны теперь на вас не тратим, – прокомментировал он свои действия. – Сейчас бац укольчик – и через часок ты уже у своего бога.

– Не надо! – глаза парня округлились. Он резко выгнулся, пытаясь освободить руку, но Дрон крепко придавил его к земле.

Антон не собирался убивать этих двоих чеченцев. Но и возможности тащить сейчас в комендатуру эту парочку не было. Просто вскоре после инъекции они уснут, и в течение десяти часов их не поднимешь даже пушкой. Этого времени, как он считал, будет достаточно, чтобы решить все вопросы, а на обратном пути они парней заберут.

Наблюдая за тем, как товарищ сначала обмяк, потом закатил глаза, пробормотав что-то бессвязное, его напарник неожиданно заговорил:

– Не надо меня убивать, я все скажу. Это все он. Мы живем по соседству. Он пришел две недели назад и попросил помочь. Сказал, деньги заплатит.

– Что помочь? – нахмурился Антон.

– Продукты в лес носить надо. Говорит, там люди живут. Есть его родственник.

– Дальше!

– Я согласился.

– А как он тебе сказал? Подробнее!

– Он сказал, – парень покосился на доктора, в руках которого был второй шприцтюбик, и закатил глаза к небу, – бензин они там делают.

– И ты поверил?

– Нет, – парень покачал головой. – Зачем здесь его варить? Возить надо… Тут даже дорога нет…

– Хорошо, – задумчиво протянул Антон. – А как найти этих людей?

– А ты потом им не скажешь, как узнал? – Парень был не на шутку напуган.

– Не волнуйся, – успокоил его Антон. – Никто ничего не узнает.

– Еще километр надо вдоль ручья идти. Увидишь упавшее дерево. Оно в воде лежит. От него – в лес. Там овраг…

– А сколько человек там живет? – напрягся Антон.

– Не знаю, – парень пожал плечами. – Мы близко не ходил… Нас охранник встречал, потом звал какой-то Салман. Старый уже…

– Дрон, – Антон показал взглядом на парня, – давайте.

– Ты же обещал! – глаза чеченца округлились от ужаса.

– Я свои обещания выполняю, – Антон поднял автомат и выпрямился. – Хотя погоди. – Он некоторое время смотрел на перепуганного чеченца, взвешивая все «за» и «против» своего решения.

– Я могу показать, где они прячутся, – словно прочитав мысли офицера, громким шепотом заговорил парень. – Клянусь, сделаю все, как скажешь…

* * *

– Здесь это, – Рашид, так звали проводника, показал рукой на противоположный склон ложбины. – Там начинается овраг, где у нас забирали продукты. В нем я видел машины.

Антон достал ночной бинокль. Прильнув к наглазникам, нажал на кнопку включения питания. Из зеленоватого свечения выплыли очертания контуров кустарника и песчаные обрывы.

– Охранник один? – спросил Антон.

Парень неуверенно кивнул.

– Дрон, – окликнул Антон капитана. Через полминуты Василий бесшумно опустился рядом. – Проверь, есть следы транспорта или нет.

Василий осторожно направился вниз.

Антон видел его крадущуюся фигурку. Вот он, осторожно ступая, добрался до кромки поляны, за которой начинался овраг. Присел. Покрутил головой, прошел вперед. Снова сел на корточки.

– Трава примята, – раздался его голос в наушнике переговорного. – Есть колея… Часто ездили.

– Понял, – Антон облегченно вздохнул. Значит, пленник не врал. – Оставайся на месте. Мы выдвигаемся.

Миновав поляну, укрылись в кустарнике. Дальше начинался овраг.

Некоторое время Филиппов размышлял, как поступить. Существовала вероятность того, что заложники здесь. Какова численность банды, неизвестно.

– Дрон, Банкет, – он оглянулся на притаившихся позади него офицеров. – Берите Джина и посмотрите, что там.

Спустя минуту все трое растворились в темноте.

Сбоку послышался едва различимый шорох, и вскоре рядом присел Полынцев.

– Что решил?

– Пока не знаю, – откровенно признался Антон. – Если пленники здесь, штурмовать вслепую опасно. Снять часовых без шума – не проблема. Но в схроне обязательно кто-то бодрствует.

– А если они в селе? – спросил Полынь.

– Как это узнать? – Антон вздохнул. – Даже если немцев здесь нет, выкурить эту братию из блиндажа «по-тихому» не выйдет. До Ники-Хиты километр. Услышат стрельбу.

– Может, обложить их и понаблюдать?

– Где гарантии того, что они нас с утра не обнаружат? – Антон посмотрел на силуэт майора.

– Можно газом, – пробормотал Полынь.

Последнее время на случай обнаружения схронов группа брала с собой трехлитровый баллон газа, который был тяжелее воздуха. При вдыхании он вызывал состояние апатии и почти мгновенного сна.

– Сначала посмотрим, с чем придет Дрон. Да и газ – это не выход из положения. Не дай бог, кто-то из бюргеров сердечник. Отправится на тот свет, потом греха не оберешься…

Дорофеев с офицерами вернулся спустя час.

– Короче, – он вытер со лба пот и уселся рядом с Антоном. – Караульных двое. Сидят рядом с машинами.

– Что за машины? – перебил его Антон.

– «УАЗ» и белая «Нива».

– Понятно, – протянул Антон. – Дальше.

– Я прошел по правому краю. А Банкет с Джином по левому. Схрон на их стороне оказался.

– Банкет, – Антон посмотрел на силуэт офицера, устроившегося рядом с Дроном.

– Темно, поэтому нашли только один выход – в овраг. Сверху никого нет. Зато точно определили место, под которым само помещение. Там в полости пня труба установлена.

– Печная?

– Нет, как бы вентиляция. Еду, скорее всего, готовят на газе. По крайней мере, баллон я тоже обнаружил. Они его в ямку уложили, а сверху дерн…

– Как ты его нашел? – удивился Антон.

– Мы шомполами там все истыкали, – вмешался в разговор Джин. – Мины искали.

– Понятно, – Антон посмотрел на часы. Было уже за полночь.

– Что будем делать?

– Сейчас, Джин и Дрон, дуйте обратно. Разберитесь, как меняются караульные. Наверняка у них есть какой-то условный сигнал или стук. Засеките время. Остальным пока отдыхать. Полынь – в охранение.

После нескольких часов отдыха, ближе к рассвету, Антон дал команду на выдвижение. К этому времени он уже знал, что боевики несут службу, меняясь через каждые два часа. Для того чтобы установить график дежурства, не понадобилось контролировать смены. Просто Джину удалось подслушать их разговор. Один из бандитов сетовал на то, что в четыре утра заступает какой-то Салим, и его очень долго приходится ждать. Узнали и то, как стучит в крышку люка отдежурившая смена. Незамысловатую дробь легко запомнили все.

Смена удачно совпадала с тем промежутком времени, когда все живое находится в глубоком сне. В период с трех до пяти и бодрствующий человек наиболее уязвим. Притупляется чувство опасности, рассеивается внимание, замедляется реакция.

Пленника было решено оставить. Дрон проверил, как он связан, и на всякий случай заклеил ему рот скотчем.

К схрону вернулись по двум направлениям. Антон, Джин и Полынь оврагом, Банкет с Дроном – лесом.

Продвигались с большой осторожностью. Дно оврага было усыпано множеством сухих веток. Идти по скатам тоже было опасно. Песок, осыпаясь, сильно шуршал.

К поваленному дереву, на котором сидели боевики, подошли уже в предрассветных сумерках. До смены оставалось около двадцати минут. Антон взял Джина за плечо и нагнулся к самому его уху:

– Сядете с Полынью вместо них. Сейчас темно, да еще смена будет спросонья. Ничего не должны заметить.

Джин, пригибаясь, прошел к Полынцеву и передал распоряжение. Оставив автоматы, оба разведчика приготовили ножи и двинулись вперед.

Последние несколько метров они преодолевали буквально по сантиметрам. Антон волновался. Время поджимало, а еще надо было оттащить тела…

Наконец две тени, бесшумно приподнявшись, бросились вперед. Послышались вздохи и глухие удары. Все четыре фигурки слились в одно большое пятно.

Забрав оставленное разведчиками оружие, Антон подбежал к бревну.

Джин все еще возился со здоровенным бугаем. Одной рукой он зажал ему рот, придавив к своей груди затылком, второй по рукоять загнал под ключицу нож и ждал, когда тот затихнет. Во все стороны хлестала кровь. Полынь уже успокоил своего часового. Утерев о траву лезвие, он взял из рук Филиппова автомат.

– Хватай, – одними губами скомандовал Антон, беря труп за ноги.

Они оттащили тело убитого на пару десятков метров в кустарник и положили на землю. Вернувшись, то же самое сделали и со вторым.

Через минуту Джин и Полынцев уселись на бревно вместо караульных. Антон укрылся за стоявшей рядом машиной. Вскоре раздался шорох, и между двумя кустами, едва держащимися на краю обрыва, открылась прямоугольная дверца. Тяжело сопя, оттуда появился сначала один силуэт, затем второй. Быстро скатившись по склону, они стали отряхиваться. Антон, затаив дыхание, следил за действиями бандитов. Джин неторопливо поднялся и, вытянув руки вверх, потянулся. Полынь продолжал сидеть.

Обменявшись несколькими фразами, боевики направились к бревну. Оказавшись в двух шагах от разведчиков, шедший первым неожиданно, что-то заподозрив, встал. По комплекции Джин не походил ни на одного убитого перед этим караульного. Но было поздно. Воспользовавшись замешательством, Вахид молниеносным движением резко двинул прикладом автомата ему в висок. Не издав ни звука, первый бандит, развернувшись вокруг своей оси, рухнул на землю. Второй замер на месте, еще не понимая, что произошло. Шаг – и удар уже в кадык сложил его. Рухнув на колени, моджахед схватился за горло и издал протяжный хрип. Полынь оседлал его и, зажав рот, повалил на землю. Антон выскочил из укрытия. Не теряя времени даром, они оттащили бандитов в сторону.

– Быстро говори, сколько человек внутри и где заложники!

– Меньше двадцать, – прошептал круглолицый бородач. – Только не убивай! Меня Халид заставил…

– Где заложники?! – повторил Антон.

– Немцы в село… Вместе с этот собака Халид…

– В отряде было почти сорок человек. Где остальные? – громким шепотом спросил Антон.

– На другой конец села они…

– Полынь! – Антон многозначительно посмотрел в глаза капитана. В тот же момент рот бандита был закрыт ладонью, а сам он вздрогнул и, вытаращив глаза, мелко засучил ногами. Полынь, не церемонясь, вогнал ему под левую лопатку нож. Второй бандит умер, не приходя в сознание, уже от рук Джина.

Полынь остался внизу. Цепляясь за редкие кустики и траву, Антон с Джином поднялись по склону.

Рядом с входом в схрон уже сидел Дорофеев.

– Где Банкет? – едва слышно спросил Антон.

– Второй выход так и не нашли. Там остался. Караулит на всякий пожарный.

Антон показал взглядом на дверь:

– Давай.

Дрон постучал.

Послышались приглушенные шаги и ворчание. Сдвинули какой-то засов. Антон торопливо достал фонарь. В тот же момент дверь распахнулась.

– Вахаа! – едва успел произнести бандит, как Джин ворвался внутрь. Послышался вскрик. Не мешкая, Дрон влетел следом. Блиндаж освещался керосиновой лампой. Бревенчатого экрана, который обычно устанавливают боевики, оборудуя подобные укрытия, не было. Антон увидел, как, перепрыгнув через возившихся на земляном полу Джина и боевика, Дрон проскочил двухметровый проход. В это время поднялся Джин и устремился следом. Антон споткнулся о труп бандита и полетел лицом вниз.

– Лежать!

Раздались приглушенные хлопки «винтореза», который был у Дорофеева.

Поднявшись, Антон вошел в блиндаж. Слева в два яруса – некое подобие нар. Справа на вбитых в стену гвоздях висели автоматы и куртки. Посреди стол. В дальнем углу самодельная газовая плита.

Заспанные боевики таращились на ворвавшихся людей. В их глазах был страх.

– Ну что, – Антон устало опустился на скамейку и стянул с головы косынку, – навоевались?

В этот момент один из бородачей выхватил из-под подушки пистолет. Хлопок «винтореза» – и из развороченного пулей носа во все стороны брызнула кровь. С шумом свалившись на пол, боевик испустил дух.

Глава 11

Туман со своей группой прошел около шести километров вдоль Хумыса, но никаких признаков присутствия здесь боевиков не обнаружил. С наступлением темноты расположились на отдых. Огня не разводили. Не стали рисковать даже горелками на сухом горючем. Перекусив галетами и тушенкой, улеглись поверх брошенных на землю спальников. Всю ночь донимали комары. Едва забрезжил рассвет, находящийся в охранении Татарин всех разбудил. Туман не успел свернуть и закрепить спальник к рюкзаку, как заработал спутниковый телефон.

– Это Филин, – раздался голос Антона. – Как обстановка?

– Без изменений. Здесь все чисто.

– Нам удалось найти схрон и машины. Семь пленных. Исходя из их показаний, в районе 339—121 – группа боевиков численностью до десяти человек.

Туман одной рукой вынул карту и развернул. По кодировочной сетке нашел названный Антоном квадрат. Выходило, что часть банды расположилась у проселочной дороги в километре от восточной окраины села.

Из того, как был рассредоточен отряд Халида, стал понятен и его замысел. Здесь, в Ники-Хите, он собирался оставаться с заложниками до конца переговоров. На случай угрозы новой зачистки располагающиеся за пределами села группы должны были деблокировать его и обеспечить беспрепятственный вывоз пленников. Причем Халид разместил обе части своего отряда с учетом того, что в случае окружения села они оказывались в тылу военных. Одновременный удар с двух направлений позволял ему легко исчезнуть.

Запустив неделю назад дезинформацию о том, что заложники в Ники-Хите, он преследовал две цели – узнать, как будут действовать военные в случае, если к ним попадет информация о его местонахождении, и на время отвлечь от него внимание.

– Обстановка ясна? – после небольшой паузы спросил Антон.

– Да, – Туман переложил трубку к левому уху и сделал знак рукой стоявшему рядом Татарину, чтобы сворачивались.

– Как обнаружишь банду, свяжешься со мной, – продолжал Филиппов. – Исходя из численности боевиков, которые в твоем секторе, вам вряд ли удастся без шума их нейтрализовать. Раз транспорт здесь, то, в случае чего, Халид с заложниками пойдет в нашем направлении. Мы организуем засаду.

В район, который назвал Антон, вышли уже спустя полчаса. На лес опустился туман. Из-за этого спецназовцам пришлось сократить расстояние между собой. Назначенный в головной дозор Шаман вскоре поднял руку.

Туман продублировал сигнал «Внимание» шедшему позади Гулидову. Тот, в свою очередь, Татарину. Рассредоточившись, группа залегла.

– Туман, это Шаман, – раздался в наушнике голос Батаева-старшего. – Запах вареного мяса…

– Всем осмотреться! – скомандовал Туман, одновременно пытаясь определить направление ветра. Тянуло справа. Он и сам почувствовал едва уловимый аромат готовящейся пищи. – Шаман, бери направление на три часа.

– Понял.

Группа повернула вправо.

– Ни хрена себе! – сквозь зубы, едва слышно прошипел Татарин, после чего из наушника посыпался произнесенный шепотом отборный мат.

– Татарин! – позвал Туман и, приподнявшись над травой, попытался отыскать его взглядом. – Ты чего?

– Он в говно рукой влез, – стараясь подавить приступы смеха, пояснил Гулид.

– Сочувствую и сразу поздравляю. Где-то поблизости нора, – пробормотал Туман. – И поменьше трепитесь…

Пройдя полсотни метров, он различил небольшой взгорок. Растущие сверху кусты были лишены листьев.

– Внимание! Прямо холм. Шаман, Татарин, обойдите его.

– Туман, это Шаман, растяжка.

Олег посмотрел в сторону чеченца. Лицо горца было сосредоточенным. Положив рядом с собой автомат, он осторожно загнул усики гранаты и перекусил проволоку. Спустя минуту на пару с Татарином они скрылись в густом кустарнике.

– Здесь овраг, – раздался вскоре едва различимый шепот Татарина.

Напрягая слух, Туман прижал наушник рукой.

– В самом начале сделано перекрытие из веток. Вижу «духов». Часть в укрытии. Трое готовят на костре пищу. Охранения не наблюдаю…

– Что предлагаешь?

– Мы в броске гранаты от них.

– Группа к бою! – скомандовал Туман. – Давай.

Несколько хлопков сработавших запалов утонули в нечеловеческом крике. Последовавшие вслед за этим разрывы и треск автоматных очередей заглушили вопли. Задняя часть холма вздыбилась, выпустив сгусток черного дыма, и просела. В образовавшемся провале появился человек. Зажимая живот руками, он на полусогнутых ногах побежал прямо на Гулида. Хлопок «винтореза» – и, взметнув окровавленные руки к небу, тот рухнул. С другой стороны холма выскочило сразу пятеро боевиков. Не подозревая, что в тылу противник, они стали отходить прямо на Тумана, ведя беспорядочную стрельбу в сторону Татарина и Шамана.

Поймав на целик автомата спину одного из них, Туман нажал на спуск. Развернувшись в сторону выстрела, боевик с застывшим на лице удивлением упал. Лес утонул в автоматных очередях. Спустя пару минут все было кончено. Четверо боевиков сдались. Двое, тяжело раненные в голову и грудь, лежали без сознания. Доложив Антону о результатах боя, Туман направился к пленникам.

Джин, натянув шапочку с прорезями для глаз, уже о чем-то с ними говорил на чеченском. Руки у всех были связаны за спиной. На землистого цвета лицах – ничего, кроме тупой ненависти и страха. Никто не строил из себя героев. Все бойко отвечали на вопросы Джина.

– Чего воркуют? – Туман навалился на дерево плечом.

– Говорят, они из отряда Большого. Где он прячется, не знают, но думают, что в одном из домов Ники-Хиты.

– А какая у них была задача? – спросил Туман.

– Большой сказал сидеть здесь и ждать команды, – заговорил один из бородачей. – Если русские снова придут в село, мы должны были ударить с востока.

– Понятно, – протянул Туман и прошел к кромке оврага.

Убежище боевиков представляло собой перекрытие из тонких стволов деревьев в начале оврага, поверх которого был насыпан слой прошлогодней листвы и натыканы ветки. Их он поначалу принял за кустарник. Сразу бросалось в глаза, что делалось все в спешке.

* * *

– Командир! Проснись!

– Что случилось? – не открывая глаз, спросил Халид, узнав голос Слона.

Однако ворвавшиеся через оставленное на ночь открытым окно звуки автоматных очередей вмиг прогнали остатки сна. Халид соскочил с дивана, на который, даже не удосужившись раздеться, завалился лишь под утро.

Слон стоял посреди комнаты, вслушиваясь в доносившийся с улицы треск.

– Э-э, шайтан! – Халид схватил стоящий у стены автомат и выскочил во двор, где наткнулся на Али.

Тот спускался по приставленной к дому лестнице.

– Что? – Халид вопросительно уставился на него.

– С крыши не видно, чтобы русские окружили село, – растерянно пожал плечами Али.

– Может, кто-то случайно на них вышел? – высказал предположение появившийся в дверях Слон.

– Свяжись с Аллаудином! – приказал Халид и опустился на ступеньку крыльца.

– Никто не отвечает, – несколько раз проговорив в радиостанцию позывной старшего группы, оставленной с машинами, развел руками Слон.

– Наверное, батареи сели, – больше для того, чтобы успокоить себя, пробормотал Халид.

– Он взял две станции, – возразил Али. – Хотя бы одна ответила.

Неожиданно станция ожила.

– Это Малыш. Слушаю тебя, Слон.

– У вас все нормально?

– Да, а что?

– Разве ты не слышишь стрельбу?

– Сейчас, выйду наверх…

– Погоди, – Халид схватил Слона за руку. – Разве ты не понял?

– Что? – телохранитель удивленно уставился в ответ.

– Это не голос Малыша!

– Может, спросонья?

– Спроси его что-нибудь!

Слон закатил глаза к небу, пытаясь сосредоточиться.

– Да, теперь слышу. Кто-то стреляет, – между тем прошипел динамик.

Без проверки стало очевидным, что станция в руках врага. У Малыша был совсем другой голос, да и манера говорить не та.

Халид вырвал из рук Слона «Кенвуд»:

– Это Большой. Скорее всего, нас накрыли. Мы уходим. Встретимся на старом месте, – закончив говорить, он отключился.

– Что теперь? – осторожно спросил Али, догадавшись, что командир таким образом пытался ввести в заблуждение говорившего с ним человека. Теперь тот решит, что они покидают село.

– Зови хозяина! – накинулся Халид на Слона. – Чего стоишь?

– Я здесь, – раздался за спиной голос.

– В общем, так, – Халид встал и развернулся в сторону невысокого, с посеребренной сединой бородкой мужчины. – Мы спрячемся здесь вместе с заложниками. Русские не смогут нас найти, если кто-то им не покажет. Поэтому, как гарантию безопасности, с собой мы заберем твоих дочерей.

– Не делай этого, Халид, – несмотря на внешнее спокойствие, в голосе мужчины появились нотки возмущения. – Разве ты не доверяешь мне?

– Я никому не доверяю, даже себе, – выпалил Халид и махнул рукой Слону. – Действуй!

Вскоре пятеро боевиков во главе с Халидом и две девушки-подростка направлялись мимо хозяйственных построек в глубь сада. Следом семенил хозяин дома. Миновав ряды плодовых деревьев, оказались у колодца. Слон быстро сдвинул массивную деревянную крышку с выложенным из камня основанием и заглянул вниз. Пахнуло прохладой и сыростью. Али достал веревку и проворно обвязал вокруг себя.

– Давай, – другой конец протянул Слону.

Перебросив через спину, тот натянул ее.

Взявшись за край каменной кладки, Али перебросил ногу и нащупал ею вмонтированную в стену скобу.

– Живее, – поторопил Халид.

Он сильно нервничал. О том, где прячут заложников, никто из его отряда не знал. Кроме того, русские никогда не сталкивались с подобными укрытиями, и он был уверен, что их не найдут. Однако Халид опасался, что за селом может быть организовано наблюдение. Очень подозрительным было и то, что его отряд, разместившийся в разных районах, одновременно подвергся нападению. Это возможно в двух случаях: либо идет прочесывание местности, либо сначала обнаружили один, после чего кто-то из оставшихся в живых моджахедов рассказал о втором.

Тем временем, держа веревку внатяг, Слон спустил Али на уровень входа в импровизированную тюрьму. Крышка люка, которой закрывался лаз в бункер, представляла собой прямоугольный металлический каркас, залитый когда-то бетоном, в который впрессовали камни. Они ничем не отличались от тех, какими был выложен весь колодец. Размеры прохода позволяли пролезть по нему даже грузному человеку. Раздался скрип массивных металлических петель.

– Готово! – Али зацепился за скобу и, отвязав веревку, несколько раз дернул ее.

Теперь, без страховки, Али предстояло встретить спускающихся сверху женщин и помочь им протиснуться в люк. После того как все окажутся в убежище, он должен был закрыть его снаружи. Но это только полдела. На пару со Слоном им предстояло успеть скрытно покинуть село и, удалившись от него к югу, продолжить вести от имени Халида переговоры по выкупу заложников посредством спутниковой связи.

Слон выбрал конец наверх и сразу обвязал одну из дочерей хозяина дома.

– Я не ожидал от тебя такого, – мужчина покачал головой.

– Не обижайся, – Халид отвел взгляд в сторону. – Но мне так будет спокойней.

Сокрушенно вздохнув, мужчина понуро опустил голову и направился прочь.

Проводив его взглядом, Халид подошел к Слону.

– Тебе придется убить Султана прямо здесь, – едва слышно проговорил он. – Этот шакал знает, где мы, и обязательно вложит…

– Я уже понял, – кивнул Слон. – И еще, если с нами что-то случится, вас откроет хозяин дома.

– Он сможет сделать это один? – заволновался Халид.

– Говорит, когда в колодце еще не укрывали пленников, он им пользовался, а чистил сам, – успокоил его Слон.

Халид спустился последним. Преодолев трехметровую трубу, которые используют в основном для городских коллекторов, он очутился в небольшом помещении с бетонными стенами и полом. Потолок был бревенчатым, поверх насыпан двухметровый слой грунта. В углу, для вентиляции, в него была вмонтирована металлическая труба. На поверхности ее не стали прятать. Наоборот, врыв рядом точно такую, натянули между ними бельевую веревку.

Это сооружение брат Халида строил почти два месяца. Все работы закончились еще перед первой войной. Котлован под него рылся одновременно с колодцем. Земля вывозилась ночью далеко за село и ссыпалась в ручей. Здесь трудилось шестеро рабов, купленных в Грозном. Все они были похоронены недалеко в лесу, в общей яме.

Из дома в бункер было проведено не только электричество, но и телефонный кабель. Туалет представлял собой специально сколоченную деревянную подставку с отверстием вверху, под которой находилось ведро, и был отгорожен ширмой из плащ-накидки. Стол, две скамейки, которые установили до того, как полностью уложить потолок. С наступлением темноты сюда при помощи веревки спускали пищу и таким же способом поднимали наверх наполненное фекалиями ведро. По этой причине воду из колодца больше не использовали в хозяйстве.

На сколоченных из досок нарах, заправленных старыми матрацами и рваными одеялами, сидело четверо пленников. Вид их был ужасным. Грязные, всклокоченные волосы, серые лица. Руки в нарывающих ранах. Красные, воспалившиеся глаза. Мужчины до неузнаваемости обросли. Одежда источала запах нечистот.

– Я же сказал, чтобы вам сюда давали больше воды, – брезгливо морщась, проговорил Халид. – Неужели трудно мыться?

– Нам не хватает, чтобы просто пить, – ответила Тихонова.

Халид удивленно уставился на Али:

– Почему?

Тот неопределенно пожал плечами и потупил взгляд:

– За всем не уследишь.

– Не так много было у тебя обязанностей здесь. – Он перевел взгляд на чеченок: – Чего стоите? Идите, сядьте!

Испуганно втянув головы в плечи, девушки проскользнули к столу и уселись на скамейку.

– Сколько можно над нами издеваться? – неожиданно почти без акцента спросила немка.

– Это не я над вами издеваюсь, – Халид усмехнулся и прошел к столу, – а русский президент. Ему безразлично, что с вами произойдет.

– Если судить по тому, что ты сейчас вместе со своими головорезами здесь прячешься, то все далеко не так, – журналистка брезгливо сощурилась. – Жареным наверху запахло?

– Что есть жареным? – едва слышно спросил Оливер Вольф сидящую рядом Биргит.

Халид побагровел:

– Тебе сейчас надо молиться, а не корчить из себя смелую женщину, – он хищно улыбнулся. – Для меня смерть во имя Аллаха – это награда. А умру я только вместе с вами…

* * *

Вертолет с Родимовым встретили на опушке леса, недалеко от села. Генерал прилетел вместе с Шадриным и группой офицеров.

– Удалось определить местонахождение заложников?

– Я же вам докладывал по телефону! – стараясь перекричать шум поднимающегося вверх борта, удивился Антон.

– То было почти пятнадцать минут назад, – сощурившись от носившегося в воздухе мусора, Федор Павлович строго посмотрел на Антона. – Для разведчика это целая вечность!

– Никто из боевиков не знает, где сейчас Халид. – Антон покосился в сторону поляны, на которой под присмотром Полыни и Дрона сидели и лежали бандиты. Руки у всех были связаны. На головы натянуты куртки. – Заложников никто здесь не видел. Однако, исходя из поставленной обеим группам задачи на случай блокирования села военными, они в селе.

– Ты не допускаешь очередной ловушки? – генерал кашлянул в кулак.

– Нет.

– Халид десять минут назад выходил на связь. – Родимов выдержал паузу, давая возможность Антону задать вопрос, но, не дождавшись, огорошил: – Засекли район работы его спутникового телефона. Как ты думаешь, где?

Антон развел руками.

– Семьдесят километров к югу от Ники-Хиты.

– Не может быть! – Антон недоверчиво посмотрел сначала на Родимова, потом на шедшего позади него Шадрина.

– Именно так, – подтвердил полковник. – Дал шесть часов на перевод денег.

– Но его транспорт здесь, отряд тоже…

– А зачем он ему, если скоро в карман упадет пять миллионов евро? – Родимов споткнулся о выступивший из земли корень и чертыхнулся. – Ставшие ненужными боевики должны были вынудить нас стянуть сюда основные силы и средства, задействованные для поиска. Сейчас он за шесть часов переместится в другое место, и если выйдет на связь, то уже наверняка на другой частоте, нам неизвестной…

– Неужели все так плохо? – нахмурился Антон. – Хотя возможно. Когда Туман со своей группой открыл стрельбу, мы были в схроне. Заработала станция, которую отобрали у духов. Джин ответил. Голосом телохранителя Халида спросили, что случилось. Потом, – Антон, на секунду задумавшись, повторил фразу: – «Мы уходим, встречаемся на старом месте». Я подумал, что нас попросту водят за нос.

Неожиданно словно из-под земли перед ними вырос Лаврененко.

– Товарищ генерал-лейтенант, – прапорщик приложил руку к виску, – разрешите обратиться к подполковнику Филиппову?

– Обращайся, – кивнул Родимов, задержав взгляд на ноутбуке, который Лавр держал в левой руке.

– Что у тебя? – Антон, потрясенный последними известиями о Халиде, выглядел хмуро.

– Вот, – Лавр ловко открыл металлический кейс и, развернув экраном к Филиппову, нажал несколько кнопок. – Одна из камер зафиксировала… Она на дереве была установлена. Иса лазил… Почти весь центр охватила.

– А где он сам? – глядя на сменяющиеся картинки, спросил Антон.

– Руку повредил, – Лавр покосился на Родимова. – Неудачно слез.

– Что это? – глядя через плечо Филиппова, спросил Родимов. Сзади подошел Шадрин.

На экране была видна внутренняя часть дворов, сады и хозяйственные постройки. Вот на одной картинке группа людей. Идут через сад в сторону леса. На следующей они уже у колодца. Среди них две женщины.

– Их становится все меньше! – воскликнул Антон. – Они что, туда ныряют? – он недоверчиво посмотрел на Лавра.

– Скорее там оборудовано убежище, – выдвинул предположение Шадрин.

– Время внизу экрана практически совпадает со временем, когда Туман открыл стрельбу, – пробормотал Антон. – Ты можешь увеличить изображение?

– Это ничего не даст, – покачал головой Лавр и закрыл ноутбук.

– Почему раньше мне ничего не доложил? – Антон покосился на генерала. – Ведь почти час прошел.

– Мы установили восемь камер, – Лавр виновато потупился. – Сам я вывел на монитор только четыре. В основном те, в сектора которых попадали выезды из села и окраины. Иса вел наблюдение в бинокль…

– Ничего страшного, – Родимов похлопал прапорщика по плечу. – По крайней мере, если там схрон, то эти люди никуда не делись. Они ждут, когда закончится зачистка.

– Все-таки я думаю, что среди этих людей Халид, а внизу заложники, – выдвинул предположение Филиппов.

– Зачем он потащил с собой женщин? – спросил Шадрин.

– Может, смертницы? – Антон вопросительно уставился на генерала.

– Не исключено, – протянул Родимов, теребя подбородок.

– Брать нахрапом опасно, – Антон навалился плечом на ствол дерева. – Надо что-то пооригинальней придумать.

– Что?

– Давайте для начала организуем зачистку, которая продлится весь день. В этом доме тоже, только не стоит обнаруживать тайник.

– Согласен, – Шадрин одобряюще посмотрел на Антона. – А с наступлением сумерек сделаем вид, будто оцепление снято и военные покинули село. Ты же со своими орлами скрытно организуешь там засаду.

– Значит, возможно, завтра уже домой? – Антон испытующе посмотрел на генерала.

– Торопишься грехи перед женой замолить? – Напомнив Антону о его похождениях перед отлетом в командировку, Родимов насмешливо посмотрел ему в глаза и покачал головой. – Нет. Халид – исполнитель. Мы не знаем, кто координировал его действия. В общем, все будет зависеть от того, какие он даст показания. Я не говорю тебе, что он должен оказаться в наших руках живым.

– Для того чтобы легче было работать, – вступил в разговор Шадрин, – мы не будем сообщать, что заложники освобождены. Более того, сразу после того, как они окажутся у нас, перевезем их подальше от глаз в штаб группировки. Там есть, где их разместить.

* * *

Задвинув не видимую сверху задвижку крышки люка, Али, едва удерживаясь на ставших почему-то скользких скобах, обвязал себя веревкой и, задрав голову вверх, с трудом выдавил:

– Тяни!

Слон с легкостью поднял его наверх.

Перевалившись через каменную кладку, Али вытер со лба пот.

– Сам уже не мог подняться? – хмыкнул Слон.

– Еще чуть-чуть, и я бы свалился вниз, – он пригнул голову, едва не получив крышкой по лбу. – Рук не чувствую.

Слон торопился. Закрыв колодец, схватив лежащий рядом автомат.

– Надо уходить. Еще эту свинью Султана резать!

Когда они вошли в кошару, где, связанный по рукам и ногам, дожидался своей участи Султан, стрельба, доносившаяся из леса, стихла. Сидевший у стены бунтарь при появлении своих палачей вздрогнул.

– Али, – пытаясь сесть, быстро заговорил он, – не делай этого! Ты ведь знаешь, убив меня, твой род потеряет покой. Пока моя родня не отомстит тебе, не успокоится.

– Ты опозорил своих родственников, – Али устало навалился на стену. – Они мне только спасибо скажут.

– Али! Казбек! – увидев, как Слон вынул из ножен нож, запричитал, всхлипывая, приговоренный. – Не надо… Пожалейте моих детей! Я был не прав. Это анаша помутила рассудок…

– Умри хотя бы как мужчина, – поморщился Али.

– Вы режете меня, как барана! – взвыл Султан.

– Поторопись, Слон, – Али выглянул в оставленную открытой дверь. – Уже совсем светло.

Зайдя за спину Султана, Слон схватил его за лоб и, приставив лезвие к горлу, с силой провел им по нему. Запах парной крови ударил в нос. Казавшиеся в предрассветных сумерках черными струи крови, пенясь, ударили в землю.

Султан задергался, издавая страшные хрипы. Не дожидаясь, когда он затихнет, боевики вышли прочь.

Посреди двора стоял хозяин дома. Отрешенно глядя в сторону сада, за которым находился колодец, он перебирал четки и что-то беззвучно шептал.

– Отец, – Али тронул его за рукав пиджака. – Мы не успеем спрятать тело этого человека. Он был достоин только собачьей смерти.

– Ты хочешь, чтобы я предал его земле? – не глядя на Али, спросил едва слышно мужчина.

– Нет. Пусть эта собака достанется русским. Скажешь, его убили боевики и ушли.

Послышался гул вертолета. Слон заволновался:

– Али, надо уходить!

Из опасения, что выезды из села уже контролируются военными, они направились садами в направлении школы, сразу за которой начинался лес. Их путь лежал в Морзой-Мохк. Сев там на машину родственника Али, им нужно было как можно дальше отъехать от Ники-Хиты и связаться по спутниковому телефону с немецким посольством от имени Большого. Таким образом Халид надеялся сбить военных с толку, а заодно ускорить перевод денег. На этот раз никакие уговоры Слона остаться с ним не помогли. Напуганный изменой одного из самых приближенных к нему людей, Халид больше никому, кроме своего телохранителя и Али, не доверял до конца.

Спустя полчаса неприметный с виду «жигуленок» уже выехал в направлении гор.

– Скажи мне месяц назад, – сидя на заднем сиденье, вздохнул Али, – что на моих глазах Султана будут резать, как овцу, я бы этого человека своими руками порвал.

– Халид долго не хотел мне верить, что он замыслил что-то нехорошее, – цокнул языком Слон.

* * *

Зачистка села длилась весь день. Солдаты внутренних войск и местная милиция осматривали каждый двор, дома, подвалы, хозяйственные постройки. Прочесали прилегающую к селу местность.

В тот момент, когда хозяин дома, во дворе которого находился колодец, показывал военным свои владения, Антон, Шаман и Дрон, перебравшись через каменную кладку забора, устроились на заваленной соломой крыше курятника.

– Как стемнеет, выйдем к самому колодцу, – Антон посмотрел сквозь щели между почерневшими от времени досками в сторону леса. Там, в ветвях огромного бука, вооружившись ночным биноклем, сидел Полынь. Неподалеку, за небольшой возвышенностью, на случай непредвиденных обстоятельств обосновалась оставшаяся часть группы.

Когда жара спала, а солнце нависло над самым горизонтом, военные ушли из села. Быстро темнело. Чтобы не терять времени даром, дежурили по одному, остальные спали. Вскоре сумерки поглотили сад, а в доме зажегся свет. Спецназовцы осторожно спустились вниз и, пробравшись к колодцу, устроились в нескольких десятках метрах от него.

Антон решил сразу Халида не брать. Неизвестно, какие фокусы он еще приготовил. Не исключено, что убежище, где он укрылся, заминировано, а сам он держит при себе пульт дистанционного управления. В том, что внизу именно Халид, Филиппов не сомневался с самого начала. Прояснилась и ситуация с женщинами, которых зафиксировала камера. Еще засветло Шадрин связался с ним и сообщил, что по документам у хозяина дома две дочери. На момент проверки их не оказалось. Мужчина сбивчиво объяснял их отсутствие тем, что они у родственников. Скорее всего, Халид прихватил с собой девушек как гарантию безопасности.

Когда совсем стемнело, послышались осторожные шаги.

Антон, на всякий случай, трижды стукнул ногтем по микрофону «ПУ», что означало «внимание».

Вскоре в нескольких шагах от него прокралась чья-то тень. Антон узнал хозяина дома. Подойдя к колодцу, он снял с него крышку, отвязал от ведра веревку и, обвязав вокруг себя, полез вниз.

«Вот дает», – с уважением подумал Антон, вспомнив московских ровесников этого горца, с трудом поднимающихся на пятый этаж по лестнице.

Что-то скрипнуло. Изнутри колодца послышался тихий голос. Кто-то спрашивал на чеченском, все ли нормально.

Мужчина ответил, что русские ушли. Послышалась возня, и хозяин дома вновь выбрался наверх. Спрыгнув на землю, он отвязал веревку от врытого сбоку столба, сбросил ее конец вниз и нагнулся над колодцем:

– Халид, давай!

Антон облегченно перевел дыхание. Последние сомнения развеялись – боевик здесь, а хозяин спускался, чтобы открыть наружный запор на потайных дверях.

Спустя десять минут рядом с колодцем уже стояло четверо мужчин и две девушки. Снова привязав к ведру веревку и установив на место крышку, вся компания направилась к дому. Дождавшись, когда во дворе затихнет шум шагов, Антон встал:

– Дрон, к колодцу, Шаман, наблюдай!

– Понял Дрон, – шепнул наушник, и в тот же момент Антон увидел крадущийся силуэт капитана.

Быстро сняв крышку, Дрон перегнулся через край основания, поставил фонарь на минимальный свет и посветил вниз.

– Здесь скобы в стену вделаны, внизу вода, – прошептал он, с опаской посмотрев в сторону дома.

– Мы еще вход задолбаемся искать, – едва слышно проговорил Антон. – Лично я его не вижу. Одни камни…

– Давай я нырну вниз, и ты меня закроешь, а то свет фонаря далеко видно, – предложил Дрон. – Как найду, начнем эвакуацию.

– А если с ними охранник? – выдвинул предположение Антон.

– Разберемся, – Дрон ободряюще хлопнул его по плечу. – Если эта нора имеет наружный запор, то заложники одни.

– Тогда валяй.

Дождавшись, когда Дрон, нащупав верхнюю скобу, перевалится вниз, Антон опустил крышку.

Вскоре Дрон едва слышно постучал изнутри. Антон открыл.

– Все, – тяжело дыша, Дрон ухватился за край кладки. – Они там. Сказали, что скоро их должны кормить. Будем ждать или начнем поднимать?

– Поднимать, – на секунду задумавшись, решил Антон. – Полынь, как слышишь меня? – Он посмотрел в ту сторону, где находилось выбранное для наблюдения дерево.

– Слышу хорошо, – ответил Сергей. – Группа уже по периметру сада.

– Приступайте…

Джин на пару с Дроном начали по очереди извлекать на поверхность пленников.

Вскоре на поверхности оказались двое мужчин и две женщины. От волнения их бил озноб. Лиц из-за темноты разглядеть было невозможно, однако было достаточно запаха, чтобы понять: этим людям пришлось несладко.

Несмотря на то, что еще перед подъемом пленников предупредили, чтобы они молчали, оказавшись на поверхности, те словно пьянели от чистого и прохладного воздуха и начинали возбужденно, громким шепотом благодарить своих спасителей. Едва успокоив несчастных, Антон отправил их в сопровождении Лаврененко в сторону леса.

Тем временем остальные, проникнув во двор, вплотную подошли к дому. Залаяла собака. Дверь распахнулась, и на пороге появился здоровенный амбал.

Антон стоял за спиной Тумана рядом с входом.

– Вперед! – уже не таясь, скомандовал он.

В тот же момент Туман двинул стволом автомата чеченцу в живот. Слегка согнувшись, тот вскрикнул, однако следующий удар прикладом в голову опрокинул его на спину.

Не мешкая, Антон метнул в дом светошумовую гранату. Вспышка, сравнимая с десятком молний, и грохот послужили сигналом к штурму.

Антон рванул вслед за Туманом. В первой комнате взрывом вынесло все оконные стекла и разбило лампочку. Но, несмотря на это, в свете загоревшейся шторы Антон разглядел двоих мужчин. Один лежал на полу, обхватив голову руками, второй, раскачиваясь из стороны в сторону, сидел у стены.

От едкого дыма перехватило дыхание, а из глаз брызнули слезы.

Вбежавший следом Татарин бросился к сидящему у стены и, схватив за шиворот, опрокинул на пол. Антон влетел во вторую комнату. В самый последний момент он заметил, как в распахнутое окно выскочил человек. Тут же сбоку на него метнулась тень. Пригнувшись, он встретил нападавшего ударом приклада. Охнув, тот отскочил и неожиданно поднял над головой руки. В тот же момент к нему подскочил Туман.

Антон перебежал к окну и выглянул наружу. Внизу, на земле, лежал человек, на котором восседал Полынцев.

– Кто? – прокричал Антон.

– Халид, – прохрипел Полынь.

В соседней комнате вскрикнула женщина. Что-то упало. Антон направил в сторону дверей ствол автомата. Из-за занавесок вышел Татарин, ведя за собой двоих девушек.

– Все, – он устало вытер со лба пот. – В доме чисто.

– Организуй на кухне свет и еще раз осмотрите здесь все, – Антон вынул станцию. – Родник, это Филин. Мы закончили…

Выехав на поляну, БТР, круто развернувшись, встал.

– К машине, – скомандовал усатый сержант-контрактник, и на землю, словно горох, посыпались бойцы.

Антон заглянул через верхний люк в десантный отсек:

– Дрон, открой боковой и тащи этих гавриков к Шадрину.

Однако полковник с Родимовым уже спешили к бронетранспортеру.

– Здравствуй, Халид! – рассматривая боевика, которого стоящие по бокам Дрон и Татарин, слегка заломив руки, пригнули к земле, поприветствовал Шадрин. – Добегался?

Халид, несмотря на неудобства, зло сплюнул себе под ноги и поднял голову.

– Радуешься, полковник?

Криво усмехнувшись, Шадрин перевел взгляд на Антона:

– Кто еще с ним был?

– Двое, – Антон указал взглядом на стоящих на коленях позади Халида бандитов.

– Все? – удивился Шадрин и вопросительно посмотрел на Родимова: – Нет Али Ацаева и Султана Дадаева.

– А среди тех? – Антон непроизвольно посмотрел в сторону плененных ранее боевиков.

Шадрин покачал головой.

– Странно, – Антон нахмурился. – Может, они с заложниками?

Он специально задал вопрос таким образом, чтобы Халид подумал, будто немцев и журналистку до сих пор не нашли.

– Давай, Халид, – спохватился Шадрин, – выкладывай, где их держишь?

– Какой такой заложник? – Халид сделал удивленное лицо. – Нет у меня никого. Сам можешь карманы проверить…

– Шутка глупая, – Шадрин махнул рукой стоящим позади него солдатам. – Забирайте эту мразь.

Дождавшись, когда боевиков уведут, он подозвал к себе Антона:

– Вы хорошо все проверили?

– Там остались трое моих человек, – Антон посмотрел в сторону дома. – Сейчас работают с хозяевами.

– А что они говорят? – вмешался в разговор Родимов.

– Бандиты пришли два дня назад, – Антон потер висок пальцем. – Угрожали. Из дома выходить запрещали.

– Но ведь врут! – фыркнул Родимов. – Хозяин был у колодца, а его дочери и вовсе находились внизу!

– Хорошо, что врут. – Антон шлепнул присосавшегося к руке комара. – Он ведь до сих пор считает, что немцы в бункере.

– Что это дает? – удивился Шадрин.

– Вы же сами только что сказали – нет двоих помощников Халида, – Антон посмотрел на полковника, как на несмышленого ребенка. – Скорее всего, их и в селе нет. Но, узнав, что Халид пойман, они наверняка придут за заложниками.

– Хорошо, – наконец догадавшись, что собирается сделать Антон, кивнул Шадрин. – А мы пока займемся этой публикой, – он указал взглядом в сторону машин, на которые грузили пленников. – Возможно, кто-то что-то и скажет.

Неожиданно висевший на шее Антона наушник переговорного ожил:

– Филин, это Туман. Нашли труп Султана с перерезанным горлом.

– Кто это его? – удивился Антон.

– Хозяин говорит, охранник Халида…

– Но среди задержанных Слона тоже не было! – Антон невольно покосился на Шадрина. – Разберитесь, где сейчас этот человек!

– Уже разобрались, – Туман сокрушенно вздохнул. – Исчез вместе с Али рано утром.

– Хочешь сказать, что двоим боевикам удалось уйти из села незамеченными? – Антон начал злиться.

Либо они плохо искали и где-то есть еще укрытие, либо Лаврененко с Исой не до конца справились с задачей.

– Что еще? – заинтересовавшись разговором, Родимов подошел ближе.

– Все, конец связи, – бросил Антон в микрофон и развернулся к генералу: – Один из приближенных к Халиду, а именно Султан Дадаев, обнаружен в доме с перерезанным горлом. Хозяин утверждает, будто его прикончил личный телохранитель Большого – Казбек Тайзулаев по кличке Слон.

– Слышал о таком, – вмешался в разговор Шадрин. – Тот еще фрукт…

– Ну что? – Антон вопросительно посмотрел на Родимова. – Я обратно?

– Действуй, – согласился с ним генерал. – Только так, чтобы вас ни одна душа не видела.

– Могли бы этого не говорить, – усмехнулся Антон.

* * *

Остаток дня и ночь Али со Слоном провели без сна. Переезжая с места на место, они трижды связывались с посольством Германии в России, которое выполняло роль посредника в переговорах по освобождению заложников. Каждый раз Али, представляясь Халидом, требовал осуществить перевод денег и освободить брата. Если по выкупу, как ему казалось, вопрос был почти улажен и некий Эрик Штраус обещал после решения технической стороны вопроса выполнить это условие, то с родственником Большого все оказалось гораздо сложнее. Штраус сообщил, что с российскими властями эта тема только обсуждается. Он потребовал уточнить, где и когда должна быть осуществлена передача. Али оказался в тупике. Халид абсолютно ничего об этом не сказал. А попытки связаться с ним были безуспешны.

– Знаешь, что я по этому поводу думаю, – щурясь от лучей восходящего солнца, вздохнул Слон после очередного диалога с Москвой. – Водят они нас за нос. Специально затягивают. Не удивлюсь, если на месте этого Штрауса сидит русский полковник.

– Так оно и есть, – подал голос сидевший за рулем Канташ. Он был племянником Али, всегда выполнял любые поручения и просьбы своего дяди, поэтому прекрасно знал, чем тот занимается.

С того самого момента, как они сели к нему в машину, он почти ничего не говорил, лишь односложно отвечая на вопросы. Сейчас брошенная им фраза вывела Али из равновесия. Он рассвирепел и, в сердцах двинув кулаком по спинке сиденья, некоторое время размышлял над создавшимся положением.

Все оказалось намного сложнее, чем представлялось раньше. По их следу идут военные и милиция. Переговоры по поводу денег в тупике, а Халид не выходит на связь. В этой ситуации привыкший только воевать Али растерялся.

– Надо возвращаться, – наконец принял решение он. – Там что-то случилось. Большой уже больше суток молчит.

– Может быть, военные еще не ушли из села? – выдвинул предположение Слон. – Телефон у него был спрятан во дворе…

– Не может быть, – покачал головой Али. – Поехали.

Однако уже в Морзой-Мохк они узнали страшную новость: отряд Большого разгромлен, а сам он в руках русских.

– Ты ничего не напутал? – стараясь скрыть волнение, еще раз спросил Али встретившего их во дворе брата.

– Нет, – покачал головой тот, наблюдая за тем, как Канташ загоняет машину в гараж. – Люди об этом только и говорят.

– А ничего не слышал о заложниках? – отведя взгляд в сторону, спросил Али.

– О них ничего. Знаю только, что почти всех боевиков вместе с командиром увезли. Много убито. Объявили, что родственники сегодня могут забрать тела.

Али уселся на ступеньку крыльца и, обхватив голову руками, задумался.

– У, шайтан! – Слон ударил кулаком в стену. – Я говорил Халиду – давай останусь!

– Что бы ты сделал один? – Али поднял на него удивленный взгляд.

– Не знаю, – честно сказал Слон, потирая ушибленную руку. – Но наверняка что-нибудь придумал бы.

– Брось, – Али посмотрел на него снизу вверх. – С ним были двое наших братьев. Твое присутствие ничего бы не изменило. Вот от того, что мы на свободе, а заложники до сих пор не найдены, есть польза.

– Что ты предлагаешь? – насторожился Слон. Он понял: у Али появился какой-то план.

– Для начала надо забрать заложников и спрятать в другом, надежном месте, – Али поднялся. – Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Сейчас много наших моджахедов в руках неверных. Кто-то может проболтаться о колодце.

– О существовании блиндажа знает мало людей, – возразил Слон. – Только те, кто оставался с Большим. Остальным ничего не известно. А эти будут молчать. Я в них уверен…

– Ты мыслишь так, как тебе хочется, – Али с сожалением посмотрел на Слона. – Сам подумай, главная задача русских – найти пленников. Они сейчас допрашивают наших людей, и поверь, хоть один из них рано или поздно расколется. Ты был свидетелем, как Султан предал Большого. А ведь он всегда считался лучшим. Что говорить об обычных боевиках, которые даже читают с трудом. Наверняка те, кто оставался за пределами селения, уже рассказали, что пленники там. Да и без них русские уже догадались. Возможно, устроили засаду и наблюдают за дворами с гор. Нам надо придумать, как незаметно подобраться к колодцу.

– Можно заявиться туда под видом родственников хозяина дома, – осторожно предложил Слон.

– А ты не подумал, что нас могут опознать? – Али, не мигая, уставился на Слона. – Я уверен, на меня у русских уже имеется отдельная папка.

– Как это? – не понял Слон.

– На всех полевых командиров, их ближайшее окружение давно заведены уголовные дела, – пояснил Али. – Заочно.

– Тогда я могу пойти один, – Слон выжидающе уставился на Али.

– Я думаю, этого делать тоже не стоит, – возразил Али и окликнул скучающего у летней кухни племянника.

Канташ после двух бессонных ночей, проведенных за рулем, выглядел устало.

– У тебя есть знакомые в Ники-Хите? – спросил Али, когда родственник подошел.

– Конечно, – не задумываясь, ответил тот. – Я же с отцом туда часто езжу, – он указал рукой в сторону навеса, под которым на приспособленной для буксировки автомобилем тележке лежал кислородный баллон и сварочный агрегат. – Даже трубопровод варили.

Али хотел что-то сказать, но замер с открытым ртом.

– Что с тобой? – Слон часто заморгал, не понимая, в чем дело.

– Кажется, я знаю, как мы попадем в село, – пробормотал тот.

Глава 12

Стоя у окна своего кабинета, полковник Крайнов задумчиво наблюдал, как воробьи, оккупировав крону тополя, по очереди слетают к куче вываленного под ним строителями песка и чистят в нем перья, оставляя похожие на воронки ямки.

Вопреки ожиданиям, захват рабочей группы в заложники и результаты боя под Центора-Юрт, где безвозвратные потери выделенного в его распоряжение взвода составили почти треть от его состава, до сих пор никак не отразились на службе.

Прослужив в органах военной контрразведки без малого двадцать лет, он знал – такие истории не проходят бесследно. Если не наказали сразу, это не говорит о том, что забыли или простили. С памятью у ФСБ никогда не было проблем. В том, что нынешняя должность в его послужном списке последняя, он не сомневался. Нисколько не успокоили и результаты расследования прокуратуры, которая, судя по заключению, его вины в случившемся не усмотрела. Он не волновался за свою карьеру, не страшило увольнение – максимальное наказание в этой ситуации. Виктор Александрович был готов к этому, и ему даже казалось, что, закончись эта история таким образом, стало бы легче.

Уже на следующее утро после возвращения ему было поручено заниматься сотрудниками миссии ОБСЕ. Но это формально. Представители этой организации постоянно находились под негласным контролем его ведомства. Не было случая, чтобы под крышей подобных учреждений не обосновался агент какой-нибудь западной спецслужбы. Зачастую личности таких людей быстро устанавливались. Как правило, шума никакого после этого не поднималось. Просто до окончания срока своего пребывания в республике эти люди работали уже под неусыпным контролем со стороны его конторы. Задержать, добиться высылки из страны считалось крайней мерой. В таком случае срабатывал принцип – свято место пусто не бывает. Появлялся другой человек, и тогда нужно было начинать все сначала. Заново устанавливать его личность, круг общения, связи. Внедрять в ближайшее окружение новых людей.

Некоторое время работа Крайнова ничем особенным не отличалась от того, чем он занимался до приезда немцев, пока ему на стол не лег документ, в котором говорилось о причастности сотрудника миссии Криса Лайнена к организации похищения представителей рабочей группы из Германии и российских журналистов. Сведения были получены по линии военной разведки, одно из подразделений которой принимало непосредственное участие в розыске банды Большого, взявшего на себя ответственность за случившееся. Ими были задержаны эмиссары из Грузии, также имеющие интерес к этому делу. Именно грузины назвали фамилию и имя человека, координирующего действия бандитов и осуществляющего взаимодействие.

С этого момента Крайнов потерял покой. Несмотря на неизменное правило никогда не идти на поводу эмоций, не поддаваться чувству личной неприязни, он заочно возненавидел англичанина.

Непосредственно всеми международными представительствами в Чечне занимался майор Линев. С момента получения информации по Крису этот русоволосый, крепкого телосложения офицер стал чаще появляться в кабинете Крайнова. Вот и сегодня, закончив утреннее совещание, Виктор Александрович попросил его задержаться.

– Ты беседовал с Халидом? – наконец, отвернувшись от окна, спросил он Линева.

– Пока не удалось, – майор закрыл лежащую перед ним папку и поднял на полковника глаза. – С ним всю ночь сам шеф работал и Родимов.

– Что разведке-то надо? – удивился Крайнов. – Они свою работу уже выполнили. Заложников освободили, банду ликвидировали…

– Не всю, – Линев шмыгнул носом. – Среди задержанных нет Али Ацаева по кличке Борода – это правая рука Большого – и его личного телохранителя Казбека Тайзулаева, он же Слон. Кроме того, Родимов не намерен останавливаться на ликвидации банды.

– Вот как? – Крайнов вскинул на подчиненного удивленный взгляд.

– Он собирается взять эмиссара из Грузии. С этой целью наш шеф пока не афишировал результаты операции. Об освобождении заложников и ликвидации банды Халида знает очень узкий круг лиц.

– Что-то мне непонятно, – Крайнов вернулся на свое место. – Скрыть, что Халид в наших руках, невозможно. Операция проведена в селе, на глазах стольких людей…

– Это так, – подтвердил Данила. – Только даже Халид до сих пор считает, что заложники не найдены. Используя тот факт, что Али и Слон до сих пор на свободе, Шадрин с разведчиками затеяли какую-то игру.

– Странно, – задумчиво пробормотал Крайнов. – Почему я ничего не знаю?

– Шеф решил задействовать только спецназ Родимова, – пожал плечами Линев. – Каким образом, я не в курсе.

– Грузинский эмиссар, который оказался в наших руках, сказал, что если до семнадцатого числа Халиду не удастся обменять заложников на деньги, то за них заплатит кто-то другой. Его имени он не назвал, но точно знает, что этот вопрос будет решаться в ауле Беццара. Исчезновение эмиссаров ставит этот план под сомнение, – Крайнов хмыкнул. – Неужели, не дождавшись своих представителей, грузины не догадаются, куда те попали?

– Эмиссар рассказал о встрече только в результате умело разыгранной разведчиками сцены с их освобождением. Сейчас, оказавшись у нас в руках, они молчат. Наверное, так же думают и те, кто стоит за всем этим делом в Грузии. Там понимают, что, пока их люди не развязали языки, у нас на них ничего нет.

– Ладно, – Крайнов, наконец, вернулся за свой стол и сел. – Что у нас по Крису?

– Пока ничего нового, – Данила посмотрел на часы. – Сейчас он с рабочим визитом в Урус-Мартане. Завтра едет в Курчалой.

Неожиданно дверь распахнулась, и в кабинет вошли Шадрин и Родимов.

Крайнов с Линевым встали.

– Сидите, – махнул рукой Родимов.

Шадрин уселся напротив Данилы. Пожав ему руку, рядом устроился Родимов.

– Что у тебя по Крису? – Шадрин выжидающе уставился на Крайнова.

– В каком смысле? – не понял полковник.

Его сбило с толку то, что он только что задавал этот вопрос Линеву.

– У нас есть, что ему предъявить?

– Почти ничего, – Крайнов покачал головой. – Прямых улик, подтверждающих его причастность в организации похищения заложников, нет.

– Косвенные?

– Только то, что рассказал грузинский эмиссар разведчикам, – Крайнов перевел взгляд на Родимова. – Теперь они молчат. А слова, как говорится, к делу не пришьешь.

– Удалось установить человека, который встречался с ним, – вмешался в разговор Родимов. – Это Али. Правая рука Халида. Только что мои люди обнаружили его в Ники-Хите. Под видом сварщика он на пару со своим родственником и Слоном обосновался в доме, находящемся по соседству с тем, где брали Халида.

– У нас есть план, – вновь заговорил Шадрин, – как одним выстрелом убить двух зайцев.

– В смысле? – не понял Крайнов.

– В прямом, – взгляд Шадрина сделался злым. – Крис завтра будет работать в Курчалое. Наверняка он уже в курсе, что его протеже под арестом, а банда разгромлена. Не сможем мы долго скрывать и факт освобождения заложников. Поэтому, – он переглянулся с Родимовым, – есть вариант просто ликвидировать его руками Али.

– Какова моя задача?

– Сделать так, чтобы люди, обеспечивающие безопасность англичанина, этому не смогли воспрепятствовать, а тем более пострадать.

– Ясно, – Крайнов многозначительно посмотрел на Линева.

– Будем действовать такими же методами, какими действовал он, – добавил Родимов. – Может, это заставит призадуматься тех, кто стоит за всеми этими аферами.

* * *

Заглушив двигатель, Дрон вопросительно посмотрел на Филиппова.

– Ты останешься в машине, – Антон вышел наружу и оглядел улицу.

Двое подростков толкали перед собой тележку, груженную каким-то хламом. У дома напротив мирно беседовали старики. Подойдя к высоким, свежевыкрашенным в серый цвет металлическим воротам, он постучал. Во дворе залаяла собака. Что-то звякнуло. До слуха донеслась быстрая чеченская речь. Раздался шум заработавшей горелки.

Он постучал еще раз. Послышались шаркающие шаги, стихшие по другую сторону калитки.

– Мил ву? – спросили по-чеченски «кто там».

Судя по голосу, вышел хозяин. Перед тем как ехать сюда, Антон навел о нем справки. Уже немолодой мужчина жил с женой и четырьмя сыновьями. До настоящего времени в связях с боевиками замечен не был. Его дом соседствовал с тем, где был схвачен Халид и обнаружены заложники. Несколько часов назад оставленный в засаде Полынцев опознал в двоих мужчинах, приехавших в село под видом сварщиков, людей Халида. Али и Слон вместе с каким-то молодым чеченцем что-то варили в этом дворе. Доложив об этом Родимову, Антон получил распоряжение никаких мер по данному факту пока не принимать, а самому срочно прибыть в Курчалой. Там его, на пару с шефом, уже поджидал Линев. Оказалось, что пока было решено боевиков не трогать. Более того, их планировалось использовать в качестве ликвидаторов сотрудника британской военной разведки Криса Лайнена.

Родимов хотел для осуществления этого плана задействовать офицеров чеченцев. Согласно его замыслу они должны были под видом боевиков появиться в доме, где обнаружен Али, и как бы случайно дезинформировать его, что результат разгрома банды есть не что иное, как сотрудничество Лайнена с контрразведкой.

Антону план не понравился. Слишком подозрительной была осведомленность неизвестных Али боевиков. Кроме того, его напарник Слон был родом из Кучалоя, и не было гарантии того, что он не опознает бывших милиционеров. Он предложил свой вариант. Для этого нужна была машина, кузов которой требовал сварочных работ. Скрывать свою принадлежность к спецназу он тоже не собирался.

– Подполковник Филиппов, – Антон кашлянул в кулак. – Военная разведка. Отец, у вас сварщики работают, может, и нам машину сделают?

На какое-то время воцарилась тишина. Затихла и горелка. Калитка медленно открылась, и вышел невысокий мужчина лет пятидесяти. В глазах растерянность.

– Машина ремонтировать? – недоверчиво посмотрел он сначала на «УАЗ» со сгнившими порогами, затем на Антона. – Не знаю. Надо мастер спросить.

– Передай, мы заплатим, – для убедительности Антон вынул деньги.

– Хорошо, сейчас позову, – пряча взгляд, кивнул мужчина и развернулся во двор: – Канташ, ца болх бу куза!

«Здесь есть одна работа», – перевел про себя Антон и облегченно вздохнул.

Из ворот появился молодой парень со слипшимися от пота волосами. На лоб были сдвинуты сварочные очки. В правой руке он держал рукавицы.

– Вот офицер просит машина дырка заварить, – указал на Антона рукой мужчина.

– Я заплачу, сколько надо, – кивнул Антон. – А то вот приехали в командировку к вам, а наш начальник вон какой гроб на колесах дал. Несолидно.

– Здесь работа не на один день. Грязь убрать надо, ржавчина чистить…

– Мы и не торопимся, – Антон показал взглядом на дом, где была устроена засада. – Я еще долго у ваших соседей буду находиться. Так что есть где подождать. А мой водитель вам поможет.

– Да кому помогать есть, – спохватился Канташ и вопросительно посмотрел на хозяина дома.

– Раз надо, – развел тот руками. – Пожалуйста.

Через минуту Дрон въехал во двор.

Здесь, в углу, стояла прямоугольная железная печь. Рядом с ней сварочный аппарат.

– Дрон, – окликнул Антон капитана, когда тот вышел из машины. – Я пошел. Если что понадобится, – он показал на забор, – свистнешь.

* * *

С утра Али и Слон сбрили бороды и переоделись, сменив камуфлированную форму на обычные штаны и рубашки, а ботинки с высоким берцем на кроссовки. Тем временем Канташ уложил в прицеп сварочный аппарат и прицепил его к машине.

Еще на прошлой неделе один его знакомый из Ники-Хиты просил заварить котел отопления. Под видом помощников Али со Слоном таким образом решили приехать в село. Работы оказалось немного. Уже в полдень котел был отремонтирован. К этому времени Али уже узнал «последние новости». Знакомый племянника рассказал, что русские потрошили село целый день и лишь под вечер нашли Халида. Хозяин дома, где все это произошло, арестован. Но никто ничего не знал о заложниках. Ходили слухи, будто до сих пор вокруг села бродят поисковые группы. Некоторые утверждали, что во дворе дома, где все произошло, оставлена засада. Это было вполне вероятно.

Покрутившись рядом с Канташом, ближе к обеду Али направился к дому, стоявшему по соседству с тем, где недавно скрывался Халид. У высоких металлических ворот стоял уже немолодой мужчина в кожаной шапочке, молча наблюдая, как подросток красит забор.

– Здравствуй, хозяин, – подойдя к мужчине, поприветствовал его Али и взглядом показал на парня: – Сын?

– Да, – кивнул в ответ тот, настороженно оглядев Али с ног до головы. – Младший.

– Я слышал, в вашем селе недавно русские кого-то искали? – осторожно поинтересовался Али.

– А ты, я вижу, не местный? – нахмурился мужчина, проигнорировав вопрос. – Откуда будешь?

– Из соседнего села, – уклончиво ответил бандит. – С родственником сейчас у вас работаем, – он обернулся и показал в противоположный конец улицы. – Вон наша машина. В доме, где она стоит, котел протекал. Сейчас сделали.

– А-а, – протянул мужчина, – у Кахи Саддулаева?

Али неопределенно пожал плечами, давая понять, что имени хозяина не знает.

– Были русские, – неожиданно вернулся к старому вопросу мужчина. – Думаю, что до сих пор у моего соседа засада, – он взглядом показал на стоящий рядом дом. – Говорят, самого Большого взяли. Теперь ищут тех, кого он в заложниках у себя держал.

– А тебе ничего не надо подремонтировать? – неожиданно спросил Али. – Мы немного берем…

– Я вижу, что ты не похож на человека, который зарабатывает себе на жизнь таким способом. Да и бороду ты сбрил наверняка только сегодня утром.

Мужчина, прищурившись, насмешливо смотрел Али в глаза, дожидаясь ответа.

Али непроизвольно провел ладонью по подбородку, словно убеждаясь в правдивости слов.

– Нам надо, чтобы ты разрешил поработать у себя во дворе, – уже с нотками неприкрытой угрозы в голосе процедил Али сквозь зубы.

– Я хочу спать спокойно, – мужчина отрицательно покачал головой и, давая понять, что разговор окончен, шагнул к калитке.

– Постой, – Али схватил его за локоть и с силой сдавил. – Слушай меня внимательно! Сейчас мы подъедем к тебе на машине. Твой сын откроет ворота и впустит нас во двор. Если нет, то ни ты, ни твои дети точно уже никогда спокойно не уснете.

– Хорошо, – освобождая руку, мужчина сокрушенно вздохнул. – Только я не знал, кто вы.

– Вот это другой разговор, – расцвел Али и подмигнул подростку, который, почувствовав что-то неладное, с тревогой посмотрел на отца.

– Мне как раз нужна на летнюю кухню печь, – пробормотал мужчина. – Железо я заготовил еще осенью.

– Видишь, – улыбнулся во весь рот Али, – как тебе повезло.

Спустя час они уже в поте лица трудились во дворе нужного им дома. Вернее, всю работу делал Канташ, которому помогал сын хозяина.

Слон тем временем, пройдя в сад, долго наблюдал сквозь щели забора за тем, что происходит в соседнем дворе.

Вскоре опасения подтвердились. Ему удалось разглядеть сначала одного военного, выходившего в туалет, затем он увидел и второго. Этот устроился на крыше кошары.

– К колодцу нам не подойти, – усевшись рядом с Али на ступеньках крыльца, заговорил Слон, вернувшись из сада. – Могли догадаться, что раз есть человек, который выходит на связь с посольством, значит, тоже может появиться здесь.

– Или кто-то из боевиков раскололся, – поиграв желваками, вздохнул Али. – И рассказал про бункер. Возможно, он уже пуст. Канташ! – неожиданно окликнул он племянника. – Долго еще?

Сдвинув на лоб очки, тот вытер рукавом рубашки пот и кивнул:

– Да. Но к темноте управлюсь.

Он уже почти скроил саму печь. Оставалось приварить к ней ножки, трубу и переднюю стенку с дверцей топки.

За воротами скрипнул тормозами автомобиль. Хлопнула дверца. Здоровенный пес, дремавший в углу двора, сорвавшись с места, с лаем бросился к калитке. Постучали. Переглянувшись со Слоном, Али встал. Подошел хозяин.

– Иди спроси, кто там, – одними губами проговорил Али.

– Я в окно видел. Это военные, – ошарашил мужчина.

– Чего им надо? – Али растерянно уставился на мужчину. – Может, это ты сообщил им о нас?

– Зачем ты так говоришь?! – мужчина покачал головой.

– Ладно, ступай, – Али подтолкнул его в спину, а сам со Слоном бросился к хозяйственным постройкам за домом, где на крыше сарая они спрятали привезенные в тележке автоматы. Забрав оружие, пробежали в самый конец сада и присели в траве у забора, сразу за которым начинался лес.

Хлопнула калитка. Спустя некоторое время загремели, открываясь, въездные ворота. Заурчав, машина въехала во двор. Судя по звукам, ворота вновь закрыли.

Слон удивленно посмотрел на Али.

– Может, к хозяину родственники приехали?

– Не знаю, – тот пожал плечами. – Судя по его виду, он никого не ждал. Да ведь сам сказал – это военные.

– Сейчас многие ходят в форме, – возразил Слон. – Сразу и не поймешь, кто перед тобой.

Время шло. Стали одолевать комары и мошка. Али нервничал. Наконец они увидели подростка, который помогал племяннику Али. Тот, крадучись, шел в их направлении. Слон приподнялся и махнул ему рукой.

– Ну, что там? – спросил он присевшего перед ним на корточки парня.

– Двое русских, – парень воровато оглянулся. – Они попросили машину отремонтировать… Один ушел. Водитель остался. Сиденья снимает.

– Он с оружием? – напрягся Слон.

– Да, – кивнул подросток. – Автомат.

– А как они узнали, что у вас сварка? – сощурился Слон. – Может, твой отец брата отправлял куда-нибудь?

– Нет! – парень покачал головой и сделал обиженное лицо. – Они сказали, что в соседнем доме живут. Оттуда слышно шум горелки.

Али со Слоном переглянулись.

– Что будем делать? – одними губами спросил парень.

– А точно, водитель один?

– Точно, – уверенно кивнул головой тот. – Ничего не подозревает…

– Как ты думаешь, – Али сорвал стебелек травинки и стал задумчиво отрывать от нее по кусочку. – Это ловушка?

– Если бы они знали, кто здесь, то не делали бы так.

– Тогда давай пойдем туда, – неожиданно предложил Али. – Если что, мы всегда сможем справиться с одним человеком.

Вернув автоматы на место, Али сунул под рубашку пистолет.

– Мне с тобой? – одними губами спросил Слон.

– Нет, – Али бросил настороженный взгляд в сторону двора и положил ему на плечо руку. – Я больше известен русским. Если он узнает меня, я его убью. Потом уйдем лесом. Ты жди здесь. В случае чего прикроешь.

– Раз в соседнем доме полно военных, они услышат стрельбу, – заволновался Слон. – Тем более у тебя останется племянник.

– Скажет, мы его заставили, – успокоил Али. – Я предупредил. Что возьмешь с запуганного чеченца?

Когда Али вернулся во двор, то увидел стоящий «УАЗ» и возившегося в нем молодого смуглого мужчину, раздетого по пояс. Автомат беспечно лежал на капоте.

Он подошел к машине и заглянул внутрь:

– Решил ремонтом заняться?

– Угу, – военный бросил на него ничего не выражающий взгляд и вновь принялся что-то крутить под задним сиденьем. – Совсем прогнил. Едешь, вся пыль в салоне. Когда дождь, водой заливает.

– Да, – протянул Али, оглядывая видавший виды внедорожник, – это не дело. Твой машина?

– Нет, – военный наконец выбрался из салона и, взяв тряпку, вытер руки. – Я здесь в командировке. Ее нам местные командиры дали.

– Тебя как зовут? – спросил Али.

– Василий, – представился мужчина и, вынув из-под сиденья фляжку, вопросительно посмотрел на него.

– Меня Аслан, – соврал Али. – Помочь?

– Сам справлюсь, – Василий открутил крышку, сделал глоток. Поморщился. Бросил взгляд на возившегося у печи Канташа: – Долго еще?

– На час работы, – Али присел на корточки. – А ты торопишься?

– Да нет, – Василий показал взглядом на забор, за которым был соседний дом. – Нам тут еще долго придется сидеть.

– Зачем? – Али сделал удивленное лицо. – Вы же поймали бандитов!

– Так надо, – уклончиво ответил Василий.

– Я здесь живу, – хмыкнул Али, – и не знал, что совсем рядом целая банда. Откуда русские, которые совсем редко бывают в этих краях, все знают?

– Работаем, – Василий самодовольно улыбнулся.

– Ты офицер? – Али присел на корточки и тут же встал. Пистолет упирался в бедро.

– Да, – подтвердил Василий. – А что?

– И водителем работаешь? – удивился Али.

– Ничего особенного в этом нет, – Василий поболтал фляжкой, пытаясь определить, сколько в ней жидкости, и снова убрал под сиденье. – У нас в спецназе только офицеры и прапорщики.

Давая понять, что тема закрыта, он взял в руки кусок наждачной бумаги и принялся зачищать им дыры на корпусе.

Али отошел к Канташу. Вскоре появился Слон.

– Все нормально, – едва слышно ответил на немой вопрос во взгляде Али. – Давай работать.

К сумеркам печь была готова. Большую роль сыграла помощь Али и Слона, которые после появления во дворе военного трудились в поте лица. К тому времени Василий очистил от краски и ржавчины почти весь кузов. Работал он без перерывов, чем-то напоминая робота. На чеченцев не обращал никакого внимания.

Печь перетащили под навес летней кухни. Оглядев творение Канташа со всех сторон, хозяин велел ее затопить. Проверив тягу, он остался доволен и пригласил всех на ужин. К этому времени на просторной веранде уже был накрыт стол. Василия тоже не пришлось долго уговаривать. Усевшись напротив Али, он показал фляжку, которую прихватил из машины:

– Ты как?

– Нет, – Али замотал головой. – Не пью.

– А ты? – Василий толкнул в бок Слона. – За знакомство!

– Ураза, – лаконично ответил великан и подвинул к себе тарелку с домашней лапшой и тушеным мясом.

– На нет и суда нет, – пошарив взглядом по столу и не увидев «тары», Василий вопросительно посмотрел на хозяина, устроившегося с торца стола.

– Нуржан! – окликнул тот жену, догадавшись, чего хочет гость.

Василий до половины наполнил поставленный перед ним стакан. В воздухе запахло спиртом.

– Разведенный? – зачем-то спросил Али.

– Угу, – кивнул военный и выпил.

– Откуда ты родом? – спросил Али, когда спецназовец отдышался и закусил.

– Из Рязани, – ответил Василий. – А что?

– Так спросил, – пожал плечами Али, ломая голову над тем, как вынудить его ответить на нужные вопросы.

«Может, напьется, разговорчивей станет? – подумал он, глядя, как Василий вновь наполнил стакан. – Все русские алкаши болтливы».

– Часто так вот ездить приходится? – осторожно поинтересовался он.

– Бывает, – кивнул Василий. – В основном нас присылают сюда, когда случается что-то серьезное.

– Как, например, этот случай? – Али показал рукой в сторону соседей.

– Да, – кивнул Василий. – Мы бы этих заложников сроду не нашли, не будь на свете жадных людей.

– Предателей? – впервые за все время подал голос Слон.

– Их самых, – подтвердил Василий.

Безучастно сидевший все это время хозяин вышел из-за стола. Он прекрасно знал, кто сидит рядом, и чувствовал себя неловко.

Василий махнул очередную порцию горячительного. Пока спецназовец, зажмурившись, занюхивал хлебом, Слон брезгливо скривился и передернул плечами. Однако тут же взял себя в руки, поймав осуждающий взгляд Али.

Василий быстро менялся, превращаясь в прямом смысле в свинью. На лбу выступил пот, а лицо стало бордовым. Глаза заблестели. Он стал громко чавкать и сопеть.

– Кто-то из жителей рассказал? – не унимался Али. – Или у вас среди людей Халида был шпион? Секрет? – он хитро прищурился. – Наверное, ты и сам не знаешь?

– Слушай, – Василий откинулся на спинку стула и исподлобья посмотрел на Али осоловевшим взглядом, – а может, это ты шпион?

– Зачем так говоришь? – Али сделал вид, будто обиделся. – Я в отряде Ямадаева в первую войну воевал! Если бы не ранение, – он оголил плечо, показывая бордовый рубец шрама под ключицей, – до сих пор бы не ушел.

– Ладно, не кипятись, – Василий поднял над столом руки. – Неудачно пошутил… – Он устало откинулся на спинку стула. – А где находятся боевики, сказал человек, который далеко не чеченец.

– Ты говоришь загадками. Не доверяешь, – наблюдая за тем, как офицер наполняет очередной стакан, Али сделал вид, будто расстроился. – Правильно делаешь. Мы ведь, чеченцы, все не одинаковые…

Василий положил на край стола уже опустевшую фляжку и посмотрел сначала на Слона, потом на Али таким взглядом, будто увидел их впервые.

– Нет! – Он поднял вверх руку и выпрямил указательный палец. – Вы нормальные мужики. Я же вижу. И русские тоже нормальные… Знаешь, кто вложил, где прячется Халид? – Он наклонился в сторону Али. – Ни за что не догадаетесь. Тот, кто его и породил. Англичанин Крис… Сволочь! Хотя и здорово нам помог. Мы его за деньги второй раз купили… Он и боевикам за деньги, и нам, – голос Василия стал тише, словно его покидали силы. – Сейчас это чудо заморское приедет в Курчалой… За сто тысяч продал информацию.

– Долларов? – едва сдерживая себя, чтобы не зарычать, спросил Али.

– А то! – Василий громко икнул. – Наши говорят, он специально все подстроил. Уговорил бандитов немцев похитить – от своих гонорар. Нашим сдал – еще получил.

– Что-то не верится, – прохрипел Али. – Зачем?

– Как зачем? – Василий посмотрел на него, как на несмышленого ребенка. – Смотри, бандиты берут в заложники делегацию накануне подписания договоров о финансовой помощи. И кого берут? Тех, кто должны были сделать анализ ситуации! Дядя, который в Берлине сидит, вместо денег после всего – вот! – Василий сложил фигу. – Цель достигнута, этому Крису или Крысе – гонорар. А дальше что? Зачем ему Халид? Его не сегодня-завтра грохнут… Он нашим, – спецназовец постучал по столу кулаком, – тук, тук… Вот и все. Одно слово – гад!

– Чего же вы, если знаете, кто заказал немцев, его сразу не арестовали? – удивился Али.

– Вместо него другая сволочь придет, – Дрон устало поднялся и мотнул головой. – Вдруг та окажется честной?

С трудом выйдя во двор, Василий забрался в машину и, укрывшись курткой, заснул.

– Может, его того? – проследив в окно за разведчиком, Слон вернулся за стол и провел по шее рукой.

– Не надо! – сквозь зубы процедил Али. – Даже не думай.

– Что с тобой? – насторожился Слон. – На тебе лица нет.

– Я ездил к англичанину… Это он требовал взять заложников, – едва слышно пробормотал Али. – Ишак… Что сказал Василий? – Лицо Али оживилось. В глазах появился недобрый огонек. – Заложников нашли. Ведь так?

– Да, – подтвердил Слон.

– А Крис приедет завтра в Курчалой, – Али многозначительно посмотрел на Слона. – Мы отомстим ему за Халида и заберем деньги!

* * *

Эту ночь Али почти не спал. Разговор с подвыпившим спецназовцем не шел из головы. Ему казалось, что стрелки часов замерли на месте. Несколько раз он выходил во двор и подолгу стоял, глядя на небо, строя в голове планы мести англичанину. Он восстановил в памяти все встречи с Крисом. Их было много. В основном такие контакты происходили по инициативе англичанина. Если возникала необходимость разговора, Крис ставил об этом в известность своего водителя, которого подобрал из местных. Тот связывался с Халидом и называл только время. Место всегда было одно и то же. На одном из рынков родственник Али торговал моющими средствами. Именно у этого лотка англичанин ненадолго задерживался. Он хорошо знал русский язык, и трудности в общении никто из них не испытывал. Подменяя в этот момент родственника, Али предлагал шампуни, пену для бритья, а в это время Крис быстро «сбрасывал» информацию. В основном это походило на постановку задач. «Убить трех глав администрации в таком-то районе». «Взорвать у такого-то рынка автомобиль». Там же, после совершения акции, передавались деньги.

Сейчас Крис не назначал встречи. Более того, он знает, что отряд Халида прекратил свое существование. Али ломал голову, как к нему подобраться на этот раз. Он опасался, что англичанин при виде него запаникует.

Можно предположить два варианта развития событий. В первом случае догадывается, что его «двойную» игру вычислили и решили отомстить. Во втором принимает появление Али за подставу со стороны спецслужб. Нужен был человек, который не вызовет у Лайнена никаких подозрений. Желательно, чтобы он был уже в годах и имел солидную внешность. Но где найти такого? Среди стариков почти не осталось тех, кто одобряет действия боевиков. Всем надоела эта война и нестабильность. Заставить силой пожилого чеченца выполнить что-то против его воли нереально. Для этого как минимум надо сначала сделать так, чтобы кому-то из членов его семьи угрожала опасность. Только играя родственными чувствами, удастся вынудить человека пойти на такой шаг. Неожиданно его осенило. Мурод Цицаев! Недавно погибли оба его сына. А что, если встретиться с ним и преподнести все таким образом, будто в этом виноват англичанин! Али хорошо знал этого немолодого мужчину. В свои шестьдесят пять он был еще довольно крепок здоровьем, а в первую войну даже участвовал в боях за Грозный.

Али осторожно подошел к «УАЗу», в котором спал спецназовец. Завалившись на заднем сиденье и укрывшись курткой, новый знакомый слегка посапывал. Из приоткрытых дверей наносило устойчивый запах перегара.

«Пока он проспится, Канташ успеет довезти нас до Центора-Юрта!» – обрадованно подумал Али и направился будить племянника и Слона.

Спустя час Али со Слоном уже сидели на просторной веранде Мурода Цицаева.

Несмотря на ранний час, было видно, что хозяин давно не спит. Али выразил свои соболезнования, пообещав отомстить неверным за смерть сыновей Мурода, которых они считали своими братьями. Одетый в папаху и черный костюм поверх застегнутой на все пуговицы рубашки, мужчина сидел за столом, глядя прямо перед собой. Чай, к которому он не притронулся, давно остыл. Наконец, погладив бороду, он посмотрел на Али:

– Если бы я не стал тогда сообщать вам об этой машине, будь она проклята, они были бы живы?

– Нет, – Али покачал головой и отвел взгляд в сторону. – Все совсем не так. Сулим с Ахмедом все равно бы об этом узнали.

– Как?! – удивился старик.

– Я сам недавно понял, что это была умело подстроенная ловушка.

– Кем?! – Костяшки руки Мурода, которой он держал упертую в пол трость, побелели. – Кому мешали мои дети, кроме неверных, пришедших на наши земли, чтобы снова обратить нас в рабов? Отвечай!

– С некоторых пор весь наш отряд стал костью в горле всего лишь одного человека. Он англичанин. Раньше от него мы получали задания. Он давал деньги…

– Почему чеченцами управлял не чеченец? – Косматые брови старика съехались на переносице. – Или я ослышался?!

– Он выдавал себя за человека, которому не безразлична судьба нашего народа, – нашелся Али. – Вы же прекрасно знаете, что все боевики пользуются поддержкой из-за границы. Никому не нравится политика России в отношении своих соседей и народов другой веры, которых она притесняет. Англичанин поддерживал нас деньгами. Вернее, те, кто за ним стоит в Европе, передавали их через него. Он давал нам информацию. Только в один прекрасный день отряд Халида стал для него опасным. Это случилось после того…

– Как вы взяли в заложники немцев, – договорил за него старик. – Я все понял.

– Да, – кивнул головой все это время молчавший Слон. – Когда он понял, что русские зажали Халида и что он окажется у них в руках, этот мерзавец испугался.

– Чего? – спросил Мурод.

– Он наверняка думал, что Халид или я расскажу о наших связях и его роли, – вздохнул Али.

– При чем тут мои сыновья? – удивился Цицаев. – Ведь погибли они. А Халид и ты живы?

– Англичанин нанял другой отряд, чтобы те разделались с нами. Но он не знал, где нас искать. Тогда эти недоноски пришли к вам. Нанесли оскорбления, угнали машину и, проехав по нескольким селам, в одном из них ее оставили, пообещав через три дня вернуться, – Али, словно ища поддержки, бросил взгляд на Слона.

– Все знали характер ваших сыновей, – догадавшись, что от него требуется, вздохнул Слон. – Они были уверены, что за нанесенные отцу обиды Сулим и Ахмед заставят ответить тех, кто это сделал. Шакалы, которые приходили к вам, рассчитывали, что братья найдут машину и устроят засаду. Они собирались взять их живыми и заставить вывести на отряд. Но просчитались… После того как у них ничего не вышло, он сдал нас русским.

– Они умерли с честью, – вздохнул Али и опустил взгляд.

– Кто этот англичанин? – после небольшой паузы сквозь зубы процедил Мурод.

– Крис Лайнен, – Али взял со стола чашку уже остывшего чая и отпил. – Он работает в представительстве ОБСЕ. Сегодня миссию ждут в Курчалое.

Цицаев, по мере того, как смысл сказанного доходил до его сознания, медленно развернулся всем корпусом к Али:

– Говоришь, этот негодяй сегодня приедет в Курчалой? – умиротворенность в его взгляде сменилась гневом. – Когда?

Али пожал плечами:

– Наверное, в первой половине дня…

– И ты так спокойно об этом говоришь?! – губы мужчины затряслись.

– А что я могу сделать? – растерялся Али. – Подобраться мне к нему не удастся… Наверняка там уже появились шакалы из ФСБ. Они знают нас со Слоном в лицо.

– Мы будем его ловить в другом месте, – вступил в разговор Слон. – Там, где к нему легче подойти.

Мурод медленно встал.

– Он лишил меня самого дорогого, – чеканя слова, заговорил он. – Теперь мне нечего терять. Каждый лишний день, прожитый этим мерзавцем, – удар в мое сердце…

– Что вы задумали? – переглянувшись со Слоном, осторожно спросил Али.

– Я знаю, – пропустив его слова мимо ушей, продолжал Цицаев с какой-то одержимостью, отчего Али сделалось не по себе, – Сулим и Ахмед видят меня сверху и ждут.

С этими словами он прошел в дом.

– Чего это с ним? – одними губами спросил Слон.

– Не знаю, – пожал плечами Али, не сводя взгляда с дверей, за которыми скрылся Мурод. – Но, кажется, мы добились, чего хотели.

Цицаев появился через некоторое время, держа в руках старинный кинжал.

– Я отомщу за своих сыновей, – он исподлобья посмотрел сначала на Али, потом на Слона. – И это будет сегодня, а вы мне в этом поможете… Я ведь даже не знаю, как он выглядит.

* * *

Антон, Туман и Полынь сидели в «Ниве», на которой приехали из Курчалоя вместе с Данилой Линевым. Полдня они потратили на то, что повсюду следовали за машиной миссии ОБСЕ, в которой находился Крис Лайнен. Англичанин меньше получаса провел в Курчалое. Вопреки ожиданиям, встреча с местными жителями прошла благополучно. Ни Али, ни Слона среди них не оказалось. В обед вернулись в Грозный.

Появление в кортеже еще одной машины с военными главе миссии объяснили как дополнительную меру, принятую командованием после совершенного в начале месяца нападения на рабочую группу из Германии.

Сейчас иностранные наблюдатели, в числе которых был и Лайнен, собирались посетить недавно отстроенную больницу, после чего вернуться в представительство. Линев в данный момент отправился выяснять, не изменились ли у них планы на вторую половину дня.

– Странно, – следя за тем, как Данила подошел к джипу англичанина со стороны водителя и о чем-то заговорил с ним, хмыкнул сидевший за рулем Туман. – Может, Али что-то заподозрил?

– Не каркай, – Антон посмотрел через его плечо в сторону джипа. – Дрон говорит, что они клюнули. Али вчера за столом побагровел так, что от него прикуривать можно было. А под утро его и Слона родственник куда-то увез.

– Может, зря сказали, что заложников нашли? – спросил Полынь. – Вдруг они вовсе на дно решили залечь после этого?

– Не такой Али человек, – возразил Антон. – Вы посматривайте за машинами, которые проезжают.

Он перевел взгляд на здание больницы, рядом с которым они остановились, и обомлел. В окне первого этажа стояли Али и Слон. Они молча наблюдали за «Тойотой» Лайнена.

– Полынь, – окликнул майора Антон, не сводя взгляда с окна. – Выходи на свою сторону и дуй дворами за больницу. Там черный ход.

– Понял! – проследив за взглядом Филиппова, кивнул тот и бесшумно выскользнул из машины.

– Зачем? – не понял Туман.

– Наши клиенты в больнице, – пояснил Антон.

У джипа стояли несколько милиционеров, которые сопровождали миссию по Чечне. Им тоже наскучило раскатывать от одного места к другому. Усатый майор внимательно следил за разговором контрразведчика с водителем.

«Как бы они чего раньше времени не заметили, – мелькнула мысль. – Когда не надо, у них все на высшем уровне».

По дороге, поднимая в воздух клубы пыли и тополиного пуха, промчался грузовик. В это время Лайнен вышел из машины на тротуар.

Антон тоже выбрался наружу. Было жарко. Снова скользнул взглядом по окнам первого этажа больницы. Али и Слон обратили на него внимание и отошли в глубь помещения.

«Неужели прямо здесь мочить будут?» – удивился про себя Антон и еще раз осмотрел улицу. Его волновал единственный вопрос: каким образом бандиты собираются после всего скрыться?

В полусотне шагах перекресток. Рядом с ним разрушенный дом. Напротив «Жигули». Внутри никого. Наверняка не их. Через дорогу – стройплощадка, обнесенная забором. Там бессмысленно прятать машину. Далеко бежать. С другой стороны тоже ничего подозрительного.

В это время Данила уже возвращался.

Крис Лайнен со своим старшим коллегой, худощавым французом, двинули в направлении проходной, рядом с которой скучал милиционер.

– После обеда у них никаких поездок не намечается, – Данила положил руку на крышу машины. – Сорвалось.

– Нет, – Антон поправил висевший на плече автомат. – Оба козла здесь…

– Где?

– Только не крути головой, – предупредил Антон. – На первом этаже. Там уже Туман.

– В самой больнице?! – Лицо Линева вытянулось от удивления. – Ты представляешь, что будет, если они там палить начнут?

– Скорее всего, уже закончили, – грустно пошутил Антон. – Здесь милицейский наряд круглосуточно дежурит. Наверняка его уже нет в живых.

– Черт! – Линев сплюнул. – А если они сейчас не только Криса замочат?

– Не волнуйся, – успокоил Антон. – Кстати, я не могу понять, как они после всего уходить будут?

– Вполне возможно, прикроются заложниками, – Линев закусил нижнюю губу. – Кажется, это последний день моей карьеры.

– Хватит паниковать, – усмехнулся Антон. – Пошли. А то, не дай бог, уйдут.

Он вновь, как бы невзначай, бросил взгляд в сторону больницы. Ни Али, ни Слона видно не было. По ступенькам спускался какой-то пожилой мужчина в папахе и строгом черном костюме. В это время Лайнен был уже у самого крыльца.

– Надо было тебе всех своих брать, – вздохнул Линев.

В это время старик неожиданно преградил англичанину путь.

– А этому аксакалу что надо? – Антон пошел быстрее.

От тротуара больничный двор отгорожен забором из металлических прутьев. Линеву и Филиппову оставалось пройти до проходной каких-то пару десятков метров, когда мужчина что-то сказал Лайнену. Тот рассеянно развел руками.

Старик раздвинул полы своего пиджака и выхватил кинжал.

– Киллер нашелся, – переходя на бег, хмыкнул Антон.

Молнией сверкнуло лезвие, и вот уже, как в замедленном фильме, Лайнен опускается на колени, медленно заваливаясь на бок. Переводчица и француз замерли на месте с открытыми ртами. Старик плюнул на уже лежавшего англичанина, отошел чуть в сторону и устало опустился на ступеньку.

Перебежав двор, Антон склонился над Лайненом. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: он доживает последние секунды. Линев в это время схватил за отворот пиджака убийцу и поволок его вниз.

– Оставайся здесь! – крикнул ему Антон и, в два прыжка преодолев десяток ступеней, влетел в фойе. Перекатившись по полу, встал на одно колено. Али и Слона уже не было. Справа от входа, рядом со столом, лежали в неестественных позах двое милиционеров-чеченцев.

Он заглянул в коридор, который тянулся в обе стороны. Никого. Толкнул ближе всего расположенную к нему дверь с табличкой «ординаторская».

Топчан, письменный стол, запах свежей краски и медикаментов. В углу, у шкафа со стеклянными дверцами, – женщина в белом халате.

– Что здесь произошло? – Антон опустил ствол автомата.

– Не знаю, – трясясь от страха, едва слышно проговорила она. – Стреляли… Сказали, никуда не выходить…

– Где у вас черный ход?

– В конце коридора…

В правом крыле, где был запасной выход, до сих пор шли отделочные работы. Дверей не было. Проход был завален кирпичом, досками и коробками с кафелем. Стало ясно, почему бандиты так легко расправились с милиционерами.

Пробираясь через узкий проход, Антон расслышал доносившиеся с улицы хрипы и звуки ударов. Выглянув в дверной проем, увидел лежащего на земле Полынцева, над которым с ножом в руке навис Слон. Али лежал лицом вниз между ними и Филипповым. Судя по луже крови, он был мертв.

Антон поднял автомат и нажал на спуск. Бугай завалился на бок и замер.

– Зачем? – выбираясь из-под трупа, удивленно спросил Полынь.

Его лицо и грудь были в крови бандита.

– А для чего он тебе нужен? – вздохнул Антон и медленно опустился на сложенные у стены доски. – Мавр сделал свое дело, теперь должен умереть.

Примечания

1

МТЛБ – многоцелевой транспортер легко бронированный.

2

Шайзе – дерьмо (нем.).

3

РПО – реактивный пехотный огнемет.

Content

Альберт Байкалов
Дезинформация прошла

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания