Владимир Колычев

Приказано умереть

Глава первая

Свободная Ичкерия. Свободная от всяческих законов страна. Символ беззакония. Бандитская анархия в отдельно взятом регионе. Но как ни называй Чечню, по-любому, это печь, в которую снова сунули солдат и офицеров Российской армии…

Конец девяносто девятого года. «Чехов» уже прогнали из Дагестана, теперь война шла на территории самой Чечни. Как и в девяносто четвертом, российские войска довольно быстро прошли равнинно-степную часть. И снова в прицеле Грозный. Город, который как нельзя лучше оправдывал свое название.

Тогда, в девяносто четвертом, Марат Крушилин был молодым лейтенантом, только-только из училища. Ему «посчастливилось» поучаствовать в кровавом штурм-шоу Грозного. Его взвод попал в самое пекло, и только неплохая выучка его бойцов спасла подразделение от полного уничтожения. Потери ужасающие – из тридцати двух человек личного состава в строю осталось всего четырнадцать. Семь человек – «груз 200», одиннадцать – «груз 300»…

Сейчас капитан Крушилин командовал ротой отдельного разведбата морской пехоты. И снова он должен штурмовать Грозный. Что ждет его впереди? Худо, если повторение пройденного…

Из раздумий Марата вывел голос старшего лейтенанта Извекова.

– Комбат вызывает, пошли.

Эдуард Извеков командовал второй ротой. Толковый офицер. С боевым опытом. В девяносто шестом году был представлен к ордену. Но не получил: где-то затерялось его представление. Марата тоже к «Мужеству» представляли. Та же история. В штабах, как всегда, бардак. Правда, про себя «штабные» никогда не забывают. Ну да ладно, пусть будет у них грудь в крестах, лишь бы у «окопного» голова в кустах не оказалась…

На улице было темно, холодно и сыро, а в штабной палатке светло и тепло. Печка не чадит, не дымит. Старшина батальона Дергунов знает свое дело – для комбата у него всегда припасены сухие ольховые и осиновые дрова.

Майор Лымарев смотрел на ротных хмуро, исподлобья. Верный признак того, что подчиненным предстоит выход в поле. К тому же он только что вернулся из штаба объединенной группировки, а туда просто так не вызывают.

Сначала он ткнул пальцем в карту – обозначил высоту на ближних подступах к Грозному. Затем сказал:

– На этой высоте работают снайперские группы противника. По предварительным данным разведки, не более трех-четырех групп. Задача – найти и уничтожить огневые средства противника…

Действовать предстояло в составе двух разведгрупп. Одну должен был возглавить капитан Крушилин, вторую – старший лейтенант Извеков. Необходимо было под покровом ночи скрытым порядком подойти к высоте, обнаружить противника и разобраться с ним в ближнем бою. Всего ничего.

– А если там не только снайперы? – спросил Эдуард. – Все-таки высота не простая, стратегическая. Ключ к воротам города… Такой ключик под семью печатями держат…

– Вот на месте и разберетесь, – мрачно изрек Лымарев.

Похоже, он и сам понимал, что не все чисто с этой высотой.

– Задачу мне ставил генерал Суходол, – продолжал комбат. – Он уверен, что высота чистая, если не считать нескольких снайперских групп по два-три человека в каждой…

Генерал-майор Суходол был заместителем командующего объединенной группировки. Но ведь это не значило, что он всевидящий и всезнающий. Но свое мнение Марат решил оставить при себе. В конце концов, он боевой офицер и, если ему поставили задачу обследовать высоту, он должен действовать. Приказ в армии – святое…

Он получил задачу, уяснил и приступил к исполнению. Надо было собрать группу из десяти человек, экипировать ее, совершить марш-бросок на расстояние семь-восемь километров, затем еще километра два скрытного передвижения к огневым точкам противника.

Отдельный разведбат только назывался батальоном. По списку всего семьдесят человек, что недотягивало даже до штатной численности обычной роты морских пехотинцев. У комбата не было заместителя по тылу, вместо врача санинструктор из контрактников. Всего две роты. Если бы батальон сократился до такой численности в результате боевых действий – так нет, в таком составе он прибыл в Чечню из-под Мурманска. Ни у кого даже мысли не возникло укомплектовать батальон хотя бы до штатной численности роты. Потому как отправляли разведбат в Чечню под чисто российским лозунгом «И так сойдет!». И технику могли бы перед отправкой новую подкинуть, но нет, решили, что для выполнения боевых задач сойдут старые «БРДМ-2» одна тысяча девятьсот семьдесят шестого года выпуска.

Но, как говорится, нет худа без добра. Людей в батальоне мало, зато среди них нет ни одного солдата первого года службы. Все сержантские должности укомплектованы контрактниками. Для мирного времени бойцы подготовлены хорошо и пока что неплохо показывали себя в условиях реальных боевых действий. Правда, до серьезных боевых столкновений дело пока что еще не доходило. Так, пару раз в «зеленке» с «духами» столкнулись – постреляли и разошлись. Ну и еще несколько раз на марше колонну обстреляли из автоматов. Так это, по сути, обыденное дело.

Но сегодняшний боевой выход сулил настоящее дело. Нелегко обнаружить снайпера на позиции, еще трудней его уничтожить… А если на высоте не только снайперы? Правильно заметил Извеков, высота стратегически важная, и там должна быть сильная оборона.

Марат брал на выход самых лучших бойцов. Ребята стоящие, проверенные, на них можно положиться. А они в свою очередь должны быть уверены в своем командире. Но Марат не первый год замужем, он знает, что такое война…

Отца своего он вообще не знал, а мать помнил очень смутно. Ему было всего два года, когда ее лишили родительских прав, а его самого отдали в детский дом. Первое время она его изредка навещала, а затем исчезла. Навсегда. Сгорела в пьяном угаре. А он продолжал жить. В семь лет его перевели в спортивный интернат с военным уклоном. Гоняли их там до седьмого пота, драли по семь шкур. Зато кормили хорошо, строгая дисциплина не позволяла расслабляться. Сигареты под запретом, про спиртное и говорить нечего. После интерната – Суворовское училище, затем факультет морской пехоты Дальневосточного общевойскового училища. Словом, сколько Марат себя помнил, столько он и готовился к войне. Два года в Чечне, затем три года относительного затишья, теперь вот снова война. Он не был кровожадным убийцей, но всерьез считал, что война – это его стихия. И здесь, в зоне боевых действий, он чувствовал себя как рыба в воде…

На карте разведвыход обозначался линией карандаша. Сегодня эта линия составляла приблизительно десять километров. Но на карте все гладко, а на деле полно «оврагов» – прочесывание «зеленки», подъемы-спуски по хлябям пересеченной местности, форсирование ручьев и речек. И все это с полной выкладкой.

У разведчиков имелись бронежилеты, но на выход их брали крайне редко. Ведь главное оружие спецназа – быстрота и маневренность, а «бронники» значительно сковывают маневр. К тому же и без них багаж разведчика тянет на шестнадцать-восемнадцать килограммов. «АКМС», два боекомплекта по четыре снаряженных магазина в каждом, нож разведчика, ручные гранаты, плюс подствольный гранатомет с боезапасом. Положен был еще сухпай на три дня, но это лишний груз. Вместо еды в боевых условиях разведчики предпочитали брать дополнительный запас патронов и гранат. И это не дешевая бравада, а очень важный элемент искусства выживать. В затяжном бою нехватка патронов зачастую может обернуться тяжелыми потерями, а для кого-то и гибелью.

Марат собрал группу, поставил задачу, дал время на подготовку к выходу. Перед отправлением проверил каждого бойца – чтобы снаряжение было тщательно подогнано, чтобы не было шума при движении. Когда все было готово, дал команду, и разведгруппа вышла в ночь. Вслед за ней отправилась и группа старшего лейтенанта Извекова.

В Чечне не было линии фронта, и почти невозможно было опередить, где «своя», а где «чужая» земля. «Чехи» относились к войне серьезно и особую активность проявляли ночью. Так что разведгруппы в любую минуту могли нарваться на вражеский отряд. Или «чехи» могли нарваться на них…

Но разведчики нарвались на своих. Это произошло в четвертом часу утра. Нежданно-негаданно группы вышли на боевое охранение разведроты мотострелкового полка. Тьма такая, что хоть глаз выколи, и одному только богу войны известно, как разведчики не перестреляли друг друга. Задорно-матерный обмен любезностями, энергичное братание родов войск сняли возникшую напряженность. Вскоре появился командир роты.

– Куда путь держим? – без особой надежды на достоверный ответ спросил капитан.

Но Марат от ответа увиливать не стал. Он уже узнал, что мотострелковый полк держит оборону на подступах к той самой нужной ей высотке.

– Снайпера тебе нужны?! – ошалело посмотрел на него ротный Ушаков. – Да там, братишка, не только снайпера… Кто вам, на хрен, такую задачу ставил? Мы же, блин, докладывали в штаб. Там же, нах, окопы в полный рост, вдоль и поперек. «Чехи» на позициях, человек триста, не меньше, батальон целый, считай. Огневые точки, минные поля, все как по книжке… А вы говорите снайпера…

Марат и Эдуард переглянулись. Сбывались наихудшие предположения.

– А точно в штаб докладывали?

– Ну а ты со штабом свяжись да узнай… Ну, бляха-муха, не армия, а цирк шапито какой-то…

Марат связался с комбатом, доложил обстановку. Лымарев в свою очередь вышел на связь с Суходолом, получил от него приказ и спустил его вниз. Да, действительно, данные об обороне противника на высоте имелись, но генерал требовал подтвердить их разведкой.

Крушилин сосредоточенно посмотрел на Извекова.

– Продолжаем движение. До обнаружения противника…

Ушаков непонимающе чесал за ухом.

– Ахинея какая-то. У нас же достоверные данные. Что там еще можно подтверждать?..

– Начальству видней, – пожал плечами Марат.

Если он и мог позволить себе обсуждать приказ командира, то лишь после его выполнения. А пока он в процессе – никаких вопросов и никаких сомнений. Он солдат, и этим сказано все.

К тому же разведка на то и разведка, чтобы искать и находить сведения о противнике, подтверждать ранее полученные данные. А подтвердить их не так уж и сложно. Тихой сапой подобраться к спящим боевикам, выдернуть одного из них, взять на буксир и домой. А с «языками» на войне не церемонятся, здесь уголовно-процессуальный кодекс не действует. Есть на вооружении методы убеждения, которым бы позавидовал сам Борман.

Ушаков показал на карте, как лучше подобраться к окопам противника. Движением пальца Марат обозначил линии прохода, спросил ротного насчет мин, но тот лишь пожал плечами.

– Ну, вчера, может, и не было. А как сегодня, не знаю. Они ж не спят, сволочи. А погода сами видите какая, ни зги не видно. Может, что-то и намудрили за ночь…

– Ладно, на месте разберемся, – Марат порывисто свернул и спрятал карту.

К позициям противника решено было пробираться двумя группами. Действовать независимо друг от друга, но, в случае чего, поддержать огнем и маневром.

Перед расставанием Марат легонько хлопнул Эдуарда по плечу.

– Ну, ни пуха.

– А, к черту!

У него был такой вид, будто он в самом деле отправлялся к черту на рога. Нервничает Извеков. А вроде бы и не новичок. Может, предчувствие гложет… Если так, то плохо дело. Перед боем солдат должен отключаться от всяческих фантазий, как корабль, когда он снимается с якоря и уходит в море. Худо, когда в голову начинают лезть дурные мысли. Марат умел отключаться и своих подчиненных учил тому же. Да и Эдуард тоже знает, как настраивать себя и своих бойцов на выполнение задачи, как концентрировать внимание на противнике. Он опытный боевой офицер, он не подведет…

Темнота – друг разведчика. Зимний холод и промозглость тоже ему на руку.

Это где-нибудь в Москве сейчас снег и мороз. А в Чечне в начале декабря снегом и не пахнет. Температура чуть выше нуля, но сырость такая, что и на тридцатиградусном морозе не так холодно. Дождь, слякоть… В такую погоду только разведчиков выгоняют на улицу. И улица эта проходит через чеченские окопы.

Холод Марату нипочем. Он родился в Хабаровске, учился в Уссурийске в Суворовском училище, затем – военное училище в Благовещенске, последние два года служил под Мурманском. И его бойцы не понаслышке знают, что такое северные морозы. В этом плане Чечня для них чуть ли не курорт. Только уж больно лютые «доктора» на этом «курорте». И лечат не касторкой, а свинцовыми пилюлями…

Разведчики торопились не спеша. Марата нисколько не прельщала перспектива оказаться на минном поле. Но и зацикливаться на обнаружении мин тоже нельзя. Уже утро. Хорошо, хоть время зимнее – темнота держится долго.

Марат первым обнаружил мину. Это была растяжка, установленная на трех врытых в землю металлических колышках. «Лягушка». Дернешь за растяжечку, чека взрывателя и откроется. Пороховой вышибной заряд подбросит мину на метр вверх и оторвет тогда служивому голову вместе с «красной шапочкой»…

Самоликвидатором эта мина не оснащается, элементов неизвлекаемости нет. Однако очень высокая чувствительность взрывателя делает разминирование крайне опасным. А обезвредить мину надо. Путь назад должен быть свободным.

Марат внимательно осмотрел участок минирования. «Чехи» не самые лучшие саперы в мире, но и дилетантами в минном деле их не назовешь. Вполне способны на то, чтобы установить «лягушку» на неизвлекаемость с помощью дополнительной мины-сюрприза… Но ничего такого Марат не обнаружил и приступил к обезвреживанию. Для опытного разведчика это не самое сложное дело…

По пути к вражеским позициям он обезвредил еще три мины – такую же «лягушку» и две обычные «эфки» на самодельных растяжках. Все тихо, без сучка и задоринки. Спят «сучки» в своих окопах, ни хрена не слышат. А если и не спят, то все равно ничего не услышат. Разведчики свое дело знают – продвигаются вперед бесшумно.

Не дал капитан Ушаков ясной картины насчет мин. Зато линию передовых окопов указал правильно. Марат первым подошел к ним. Дождался, когда к нему подтянутся все разведчики. Затаился. Прислушался. Тишина вокруг. Только слышно, как шуршит капюшон на голове под каплями дождя. А «чехов» не слыхать… Может, и нет их здесь. Но ведь окопы-то есть. К тому же в полный рост. Бруствер заботливо укреплен деревом. Возможно, и блиндажи где-то есть. Там «чехи» сейчас и отсыпаются. Но ведь должны же быть выставлены «секреты»… Ночь. Тихо. И тревожно…

Марат бесшумно «втек» в окоп, за ним все остальные. И тут где-то недалеко рванула сигнальная мина. Спустя секунду послышался треск автоматных очередей, ухнули «подствольники», хлопнули гранаты… Группа старшего лейтенанта Извекова обнаружена. Завязался бой.

В воздух взвилась красная ракета. Извеков требует помощи. И Марат готов был помочь ему. Он может выйти в тыл обороняющимся «чехам» по траншеям сообщения, нанести удар и уже в составе двух разведгрупп отступить на исходные позиции. Он уже сориентировался, уже отдал команду вперед, когда сквозь шум боя услышал отборный мат на чистом русском языке. Это по тем же траншеям на помощь своим бежала группа боевиков.

– Мать твою, что за хрень? – орал кто-то из «духов».

Видимо, подбадривал себя и других.

А «дух», судя по всему, славянского происхождения. И его спутники – отбросы той же породы.

Марат развернулся лицом к опасности, опустился на одно колено на дно окопа, взял на изготовку автомат. Его подчиненные также присели, готовые к бою. И когда на них выскочили наемники, встретили их дружным огнем. Два боевика были убиты, остальные обратились в бегство. Марат бросил своих разведчиков в погоню. Сам первым нагнал и сшиб с ног наемника, сокрушительным ударом в затылок выбил из него сознание. И уже после этого вскинул автомат, чтобы ударить вдогон по паникерам.

Он нисколько не жалел славянских мужиков, позарившихся на фальшивые чеченские баксы. Они сами приехали сюда за смертью, вот пусть и огребают… Вслед за отступающими летели трассеры и ручные гранаты. Сколько наемников полегло, Марат не считал. Не до того. Главное, что отряд поддержки разгромлен. И можно не опасаться за свои тылы.

Он развернул своих подчиненных и бросил их на помощь товарищам. Совместными усилиями двух групп были уничтожены пулеметное гнездо и несколько автоматчиков.

Извеков был жив. Но погибли два солдата и еще трое были ранены. Как он умудрился попасть впросак, Марат разбираться не стал. Нужно было уносить ноги, пока «чехи» не подтянули к месту основные силы. И без того их огонь усиливается…

Группа Извекова, под завязку загруженная убитыми и ранеными, отходила. Группа Марата ее прикрывала. Пленного боевика тащили на себе. Все четко, организованно. Темнота и сложный рельеф местности мешали «чехам» вести прицельный огонь. Да и разведчики отстреливались ожесточенно. Стреляли и медленно откатывались назад.

Они уже были достаточно далеко, когда «чехи» обстреляли их из минометов. Вспомнили про «самовары», что называется. Но темнота снова сыграла на руку разведчикам. Несколько мин шлепнулось далеко в стороне от них. На этом все и закончилось.

Разведчики втянулись в расположение мотострелкового полка. Раненых бойцов передали на руки полковым врачам. Убитых оставили, чтобы затем переправить в расположение своей части. Им-то ничем уже не поможешь.

Марат связался с комбатом, доложил обстановку. Лымарев потребовал срочно доставить к нему «языка». Впрочем, это было понятно и без приказа. Как было понятно и то, что с пленным не мешало бы поработать на месте.

Это был мужчина лет тридцати. Высокий лоб, глубоко посаженные глаза, выдающиеся скулы. Тип лица – славянский, волосы светлые. Рост – чуть выше среднего, жилистый. Натовский камуфляж, но на рукаве шеврон «Российские Вооруженные Силы».

Пленник пришел в себя, но ненадолго: Извеков не выдержал, схватил его за грудки, подтянул к себе и ударил головой в переносицу.

– Падла! – зло сквозь зубы процедил он.

Марат его понимал. Мало того, что эти оборотни позорят славянское племя, так они еще и мародерствуют в чеченских селениях. Грабят и убивают мирных жителей они, а вся ненависть достается русским солдатам. Хотя федералы тоже не ангелы в этом плане, но это уже другой разговор.

Была б его воля, он бы не стал избивать подлеца. Он бы просто его убил. И дело даже не в ненависти, просто есть на войне такой закон – что заработал, то и получи.

Наемника привели в чувство. Марат занялся им лично. Он не бил его, не материл, но смотрел на него тяжелым, убийственно-пронзительным взглядом. Наемника трясло как в лихорадке. В глазах животный страх, губы дрожат.

– Фамилия? – жестко спросил Марат.

– Цыганчук, – через силу выдавил из себя «язык».

– Хохол, да?

– Да. Из Днепропетровска я.

– Цыган ты. Без роду без племени… Наших солдат приехал убивать, сволочь?

– Не убивать. Просто… Меня приятель с толку сбил. Сказал, что Хаттаб поварам хорошо платит…

– Ты, что ли, повар? – скривился Марат.

– Да. Повар четвертого разряда. Я в Днепропетровске в кафе работал. Платили мало…

– Ты кого лечишь, гнида? – взвился Извеков. – У тебя мозоли на указательном пальце… – Он вскинул автомат и наставил ствол на пленника. Угрожающе процедил сквозь зубы: – Только скажи, что от поварешки!..

– А-а, нет, не от половника, нет, – с ужасом смотрел на него «язык». – От автомата… Я стрелял, да. Но стрелял в воздух. Не по своим, нет!

– Это кто свои? Мы?! – взъярился Эдуард. И резким движением передернул затвор автомата. – Ах ты, гнида!!!

Марат посмотрел на него и понял, что старлей не шутит. Он в самом деле мог выстрелить. Пришлось его останавливать.

Он отвел рукой ствол автомата и зло посмотрел на пленника:

– Твое счастье, что тебя живым приказано доставить.

– Да приказано, – криво усмехнулся Извеков. – Только по пути мало ли что может случиться…

– Это верно, – подтвердил Марат. – Можем и не довезти живым. Скажем, что «духи» обстреляли, а пулю только ты один поймал… Так что хочешь ты этого или нет, а придется тебе нас задабривать…

– Что я должен делать? – заколотился «язык».

– Ясное дело, что не танцевать… Сколько «чехов» на высотке окопалось?.. Кто командир?

Хохол очень хотел жить, а спасти его сейчас могла только правда.

Отрядом боевиков заправлял небезызвестный полевой командир Мирза. Точного количества боевиков «язык» не знал, но уверенно предположил, что не менее четырех сотен. Оборона эшелонирована, есть даже бетонные дзоты. Много оружия – минометы, гранатометы, пулеметы, автоматы, огромное количество боеприпасов. Он даже смог показать на карте пять стационарных огневых точек – два дзота и три минометных гнезда…

– Смотри, если это липа, я тебя лично в расход пущу! – пригрозил Марат.

В обратную дорогу разведчики отправились утром. Настроение ни к черту. Два трупа – это много. Да и один из раненых висел на волоске от смерти…

В расположении части разведчиков ждал сам генерал Суходол. Высокий статный мужчина лет сорока пяти. Благородная седина на висках, широкий лоб, суженный подбородок, густые щетинистые брови, широкий нависающий нос. Мрачный въедливый взгляд. Глаза не злые, но какой-то демонический огонек в них…

Генерал лично принял рапорта командиров разведгрупп.

– Ну что ж, хорошо поработали. Разведали обстановку, взяли «языка», – подытожил он.

На этом разговор был закончен. Генерал забрал с собой пленного и под усиленной охраной отправился в штаб группировки.

Вечером этого же дня по засвеченным квадратам и огневым точкам противника отработала артиллерия. А на следующий день в расположение батальона снова прибыл генерал Суходол. Он был мрачнее тучи.

– «Язык» дал неверную информацию, – сообщил он. – По данным артиллерийской разведки, указанные им огневые точки не существуют…

Он говорил, а сам пронзительно смотрел на Марата. Как будто он был виноват в том, что боевик слил ему дезу.

– Из этого следует, – продолжал генерал, – что неверна информация и о численности боевиков, обороняющих высоту… Я не удивлюсь, если высоту держат не более двух десятков боевиков… Что вы на это скажете, товарищ майор?

Он обращался к Лымареву, а смотрел на Марата. Нашел виновника…

– Вряд ли, – покачал головой комбат. – Высотка отлично укреплена. Окопы в полный рост, ходы сообщений, блиндажи. Для двух десятков боевиков это слишком. Захваченный наемник мог обмануть нас в другую сторону. Может, на высоте не четыреста, а тысяча боевиков?..

– Не надо создавать паники, майор, – поморщился Суходол.

– Я не паникую, – удивленно посмотрел на него Лымарев.

Он явно был не прочь сказать ему куда более резкое словцо, но сдержался.

– Вот и хорошо, что не паникуешь, – усмехнулся Суходол. – Готовьте разведгруппу, товарищ майор. Сегодня ночью снова отправитесь на место. И тщательно все разведаете. Мне нужно знать точное количество боевиков, засевших на сопке!

Генерал уехал, а офицеры батальона остались в недоумении. Лымарев нервно закурил.

– Ералаш какой-то, – зло сказал он. – Ясно же, что боевиков на высоте много. А если мало, что с того? Чем меньше, тем лучше…

Марат тоже не совсем понимал, зачем нужен дополнительный разведрейд. И без того ведь ясно, что высота отлично укреплена. Да и как узнать точное количество боевиков – по головам их, что ли, считать?

Но приказы начальства не обсуждаются. И группа капитана Крушилина снова отправилась в ночь. Но уже на подходе к высоте разведчики попали под ураганный минометный огонь. Марат завернул группу обратно.

И снова потери. Двое убитых, и шесть человек получили ранения – трое из них попали в разряд тяжелых и немедленно были отправлены в госпиталь. Двое попали в медсанбат, и только один остался в строю с легким касательным ранением в предплечье.

Уже утром на командном пункте группировки лежало донесение капитана Крушилина, где были указаны координаты обнаруженных минометных батарей. Но Суходолу этого показалось мало.

В группе Марата было десять бойцов, осталось только трое. Но еще в его подчинении была целая рота – чуть более тридцати душ. А генерал отдал приказ – собрать новую разведгруппу и отправить ее в тыл к закрепившимся на высоте боевикам. Задача прежняя – выявить расположение и численность сил противника.

– И чего он к тебе привязался? – недоуменно посмотрел на Марата комбат.

– Информация моя не понравилась, – мрачно усмехнулся тот.

Он и сам не понимал, что происходит. Можно было предположить, что генерал возвел его в разряд своих личных врагов. Но ведь это полный абсурд. Если он в чем-то провинился, Суходол мог наказать его в уставном порядке. А отправлять его на смерть – такого наказания в уставе еще не придумано.

На исходе того же дня он снова отправился к заклятой высоте. На этот раз Марат не позволил себя обнаружить. Под покровом ночи пробрался в тыл к противнику, составил, насколько можно было, подробную схему расположения узлов обороны.

Но незаметно уйти не удалось. Боевики обнаружили разведчиков, и в воздух тут же взвились осветительные ракеты. К счастью, Марат держал про запас спланированный на пожарный случай маршрут отступления. Он не растерялся и быстро повернул группу назад. Мастерство командира и умение уходить в отрыв спасло разведчиков. Беспорядочный огонь боевиков не смог их остановить. И к тому времени, когда к делу подключились пулеметы и минометы, вся группа уже бежала по дну неглубокой извилистой балки, которой, кстати сказать, на карте не было. Хорошо, что Марат ее обнаружил, когда подбирался к окопам противника… И все же трое бойцов получили ранения. К счастью, ранения не были серьезными.

Он снова вернулся в расположение батальона, снова доложил на командный пункт о результатах разведки. И снова замер в ожидании очередного дурацкого приказа.

А приказ не заставил себя долго ждать. Батальону майора Лымарева была поставлена задача провести разведку боем, выбить противника с высоты и закрепиться на ней.

Это означало, что разведчиков решено было использовать в качестве штурмового подразделения. Постановка таких задач предусматривалась боевым уставом, но на практике использовалась в исключительных случаях, когда дела на фронте обстояли из рук вон плохо. Но ведь в распоряжении командующего группировкой есть штурмовые подразделения, которые могли бы взять высоту без участия разведчиков. Ни один умный командир не станет жертвовать своей разведкой ради сиюминутной выгоды. Можно положить разведбат и захватить высоту, но ведь война на этом не закончится. А без разведки армия глуха и слепа, мало того – обречена на поражение. Может, именно к этому и стремится генерал Суходол? Если так, то почему? Может быть, потому, что как сухопутчик не любит военно-морской флот? Ведь разведбат майора Лымарева представлял отдельную десантно-штурмовую бригаду морской пехоты. Его можно и под нож пустить, чтоб не маячил бельмом на глазу. А в распоряжении объединенной группировки есть подразделения сухопутной разведки…

Впрочем, Марат сомнениями себя не мучил. Приказ есть приказ, и он готов его выполнить.

Операцией руководил командующий группировкой, а не его заместитель генерал Суходол. Может быть, именно поэтому перед штурмом была проведена грамотно спланированная артподготовка. Сначала над позициями появились «вертушки». «Крокодилы» «Ми-24» точно отработали по заданным квадратам, затем в дело вступила артиллерия – орудия и реактивные установки. Высоту долбили долго и упорно. Все как «по книжке». Камня на камне не оставили. И только затем в бой пошла разведка морской пехоты.

Большая часть боевиков была уничтожена в результате авианалета и артобстрела. Уцелевшие наемники были ошеломлены и морально подавлены. Пока они выбирались из-под завалов, приходили в себя, батальон майора Лымарева вплотную подступил к их позициям. Бойцы спецназа действовали умело и слаженно. Деморализованные боевики не смогли организовать серьезного сопротивления и были полностью разгромлены в коротком ожесточенном бою.

В этом бою разведбат морской пехоты понес потери – трое убитых, семь раненых. Что ж, для такого боя потери вполне оправданные. Но как можно было оправдать ту штабную дурь, которая накануне толкала разведгруппы на повторную и в принципе не нужную разведку? Ведь и так было ясно, что высота забита боевиками до отказа. А схему обороны и расположение огневых точек можно было высветить с воздуха, для этого есть авиация. Да и точное количество боевиков, в сущности, не имело значения. Артподготовка все равно бы свела их счет до минимума…

Но нет, разведчиков упорно толкали в адов котел. Сколько убитых, сколько раненых… И есть ли этому оправдание?

Глава вторая

Новенький серебристый «RAV-4» не просто ехал, а как будто парил над землей. Мягкий убаюкивающий ход, легкое управление, возбуждающий запах кожи. Олеся даже не включала музыку, желая насладиться едва уловимым шумом колес… Давно она хотела такую машину, и наконец-то она смогла ее себе позволить.

В Ялту пришла весна. Все вокруг цветет и пахнет – сады, деревья, люди. Волнующие запахи воспринимаются не столько обонянием, сколько сознанием, затрагивают природные инстинкты. На душе апрельское томление, сердце замирает в предчувствии праздника любви… Олеся чувствовала, что окончательно пробудилась от зимней спячки. Только, в отличие от других людей, ее «зима» тянулась не месяцы, а целые годы. Душа оживала и, как распустившийся цветок, тянулась к солнцу. И так хотелось верить, что это весеннее солнце светит для нее…

На Московской улице возле гостиницы «Крым» она заметила парня. Роста ниже среднего, худой, узкие плечи, впалая грудь. Лицо смазливым не назовешь, но глаза большие, женственно-красивые, бархатистые ресницы. Кожа лица нежная, вряд ли она уже познала острие бритвы. Одет обычно – кожаная жилетка поверх белой футболки, темно-синие джинсы, кроссовки. Все с дешевого вещевого рынка. У Олеси быстрый взгляд, ей хватило одной секунды, чтобы составить представление об этом молодом человеке.

Парень махнул рукой, пытаясь остановить проезжавшую мимо «девятку». Мимо. Приподнял руку, чтобы остановить джип. И тут же опустил. Обычно на таких машинах не таксуют. Но Олеся остановилась. Разумеется, оплата проезда ее нисколько не интересует. Ее интересует другое…

Он неуверенно открыл дверь, робко просунул голову в салон.

– Мне бы на автовокзал…

– Поехали, – обнадеживающе улыбнулась Олеся.

Парень взбодрился, расцвел, вполне уверенно забрался в машину. Но не развалился в кресле, как это делают лихие мачо. А именно героем-любовником ему и хотелось казаться. Хотелось, да не получалось. Не было в нем естественной раскованности.

Автовокзал находился на той же Московской улице. Ехать недолго.

– Далеко собрался? – весело спросила Олеся.

– Да в Симеиз надо… Друг у меня там живет… Ну, не друг, приятель… Серега у нас в Питере в прошлом году гостил, ну, мы познакомились. Он мне адрес оставил…

– Значит, ты из Питера.

– Ну да. Вот, в Ялту приехал отдохнуть. На пару недель… Хорошо здесь у вас.

– Не жалуемся, – улыбнулась Олеся.

Парень все больше нравился ей. При всех своих недостатках он обладал только ей одной ведомой притягательной силой.

– До Симеиза не так уж и далеко, – сказала она. – Но пока ты автобуса дождешься… Если хочешь, я тебя прямо к месту отвезу.

– А-а… А сколько это будет стоить? – замялся он.

– Нисколько… Просто у меня сегодня хорошее настроение. И дел никаких… Да и машина новая. Надо обкатать…

– Да, машина у вас классная…

Он недоверчиво покосился на Олесю. Что ж, его нетрудно было понять. Таких, как он, в Украине называют зачахликами заморущими. А она девушка видная, красивая, стильная. И далеко не бедная. Студия красоты, фитнес-клуб, дорогие бутики – это неотъемлемая часть ее среды обитания.

– Меня Олеся зовут. И совсем не обязательно обращаться ко мне на «вы». Или я для тебя старая тетка?

– Ну что вы! – запротестовал он.

На вид ему лет восемнадцать, максимум – девятнадцать. Ей же все двадцать восемь. Выглядит она молодой для своих лет, этого не отнять. Но все же…

– Я же даже старше, чем вы!

– Даже? – насмешливо повела бровью Олеся.

– Ну да, мне двадцать, а вам восемнадцать. А разве нет?

– Спасибо за комплимент, – польщенно улыбнулась она.

Комплимент хоть и топорный, но ведь он имел место быть. И ей было приятно его услышать.

– Может, скажешь, как тебя зовут?

– А-а… Кирилл я…

– Ну что ж, Кирилл, едем в Симеиз. К твоему другу… Кстати, он знает, что ты к нему едешь?

Олеся почему-то была уверена, что его никто не ждет.

– Да нет, не знает, – смущенно пожал плечами Кирилл. – Я только его адрес знаю, а номер телефона нет…

– Так что ж, ты к нему как снег на голову свалишься? А если ему не до тебя?

– Ну, может быть. А что делать? Хорошо у вас в Ялте, да скучно одному. Если бы я с кем-то приехал, а так один…

– С девушкой какой-нибудь познакомься.

– Ну, я не знаю… Я только три дня как приехал…

– Три дня как раз достаточно, чтобы познакомиться с девушкой…

– Ну, я как-то не успел…

– А разве я не девушка? – с веселым возмущением в глазах посмотрела на него Олеся. – Разве ты со мной не познакомился?.. Зачем тебе какой-то приятель, если есть я, а? Ты так не считаешь?

Кирилл был так ошеломлен, что не смог сказать в ответ ничего вразумительного. Что-то промямлил себе под нос… Слишком хороша была для него Олеся, и он это прекрасно понимал. Зато она сама этого понимать не хотела. Нравился ей Кирилл, и все…

– А к твоему приятелю мы все же поедем, – успокаивающе улыбнулась она.

И взяла курс на Симеиз.

Кирилл постарался взять себя в руки. И чем больше километров оставалось позади, тем увереннее себя он чувствовал.

Его приятель Серега жил недалеко у моря, в небольшом частном доме. Улица утопала в белом цветении садовых деревьев. Пахло весной и молодостью. В небе кричали чайки. Но мирную идиллию нарушала компания молодых людей. Четыре великовозрастных охламона сидели за вкопанным в землю столом в нескольких метрах от того места, где остановилась машина. Разумеется, ребята не могли ее не заметить. Но если бы они смотрели на джип только с удивлением, так нет, в их взглядах читалась какая-то непонятная угроза. На столе бутылка дешевого вермута, стаканы. Все понятно.

Кирилл вышел из машины гоголем. Во взгляде дешевые понты, нос неубедительно задран кверху, походка бравирующего, но не совсем уверенного в себе человека. Но сам себе он казался крутым перцем. Олеся сопроводила его умиленной улыбкой. Он был такой смешной, этот Кирилл. И такой по-детски беззащитный.

Среди бухающих охламонов находился его приятель Серега. Кирилл помахал ему рукой. Тот поднялся. Но на его лице не улыбка, а какая-то злобно-презрительная гримаса.

– Привет, Серега! – поздоровался с ним Кирилл.

Но тот не ответил на приветствие. Вместо этого спросил:

– Ты откуда взялся?

Боковое стекло было опущено, поэтому Олеся могла слышать разговор. Она уже поняла, что Кириллу здесь, мягко говоря, не рады.

– Да вот, в Ялту приехал. К тебе решил заглянуть…

– Адрес откуда мой узнал?

– Ну, Ленка дала, – пожал плечами Кирилл.

– Да? Больше она тебе ничего не дала? – мерзко хохотнул Серега.

Внешность типичного неандертальца. Узкий и низкий лоб, мощные надбровные дуги, тяжелая нижняя челюсть. Косматый, небритый. Одет кое-как – старая джинсовая куртка, затертые шорты, тапочки на босу ногу. В руке меж пальцев дымящаяся сигарета без фильтра.

– А мне дала, гы-гы… Вот если б она приехала, был бы класс… А ты на хрена приперся. Может, ты тоже мне хочешь дать?

Парни за столом гнусно скалились.

– Или ты думаешь, что если на крутой тачке подъехал, то пальцы веером можно кидать, да?.. – продолжал наезжать на него Серега. – Что там за телка, а?.. Может, она хочет нам дать?

Олесю покоробил тон, которым о ней говорили. И гнусный похотливый взгляд косматого грубияна вызывал омерзение… И зачем она сюда приехала? Ведь было у нее предчувствие, что эта поездка добром не закончится…

– Да пошел ты! – психанул Кирилл.

Он резко повернулся к Сереге спиной и направился к машине. Надо было только видеть, сколько обиды и горечи было в его глазах. И обижен он был не только на недоношенного Серегу. Он был обижен на весь род человеческий. Никто его не воспринимал всерьез в этом мире.

Он уходил, но Серега догнал его, схватил за плечо, с силой развернул к себе.

– Ты кого послал, чмо? – зло рыкнул он и наотмашь ударил его кулаком в живот.

А Кириллу много и не надо, его соплей перешибить можно. Он скорчился от боли, сложился в поясе. А Серега схватил его за шкирку и под хохот своих дружков дал ему пинка.

Олеся не выдержала, схватила сумочку и вышла из машины. Красивая эффектная блондинка в модном брючном костюме, она произвела на толпу определенное впечатление. Нездоровое восхищение и похабные взгляды. Первым наехал на нее Серега.

– Во! Ля! Вылупилась! – ткнул он в нее пальцем.

И попер вперед, как бык на красную тряпку. Руки раскинуты – он собирался сгрести Олесю в охапку. Она подпустила его к себе поближе и неуловимо быстрым движением выбросила вперед ногу… Серега с воем схватился за отбитое хозяйство, но тут же выпростал вперед правую руку, чтобы схватить Олесю за горло. Но его рука оказалась в жестком захвате. Полушаг вперед и в сторону – кисть на изломе. Рывок, подсечка, и Серега с визгом целует землю. Он уже не опасен. Но его дружки вскочили из-за стола.

Олеся занималась тхеквондо и дзюдо – пять лет кряду в интенсивном режиме. Она могла бы разбросать толпу этих недоумков. Но не было желания напрягаться. Да и женские туфли не самая лучшая обувь для единоборств.

Она попросту сорвала с плеча свою сумочку, вытащила оттуда никелированный малогабаритный «браунинг», наставила его на толпу. Недоросли остановились как вкопанные. Один даже поднял руки.

– Э-э, ты чего? – спросил второй.

Олеся ничего не сказала. И ее взгляд ничего не выражал. Ни злобы, ни агрессии. Какое-то сверхъестественное спокойствие на фоне космической пустоты. Сила и уверенность…

– Ты это… – промямлил третий охламон. – Ты езжай, мы ничего…

Олеся посмотрела на изумленного Кирилла, движением свободной руки показала ему на машину. Сама села за руль. Никто им не препятствовал, и они покинули столь негостеприимный для них городок.

– А-а, ты… Ты карате занималась? – спросил Кирилл.

Он был жалок, но вместе с тем трогателен в своей беспомощности.

– Что-то в этом роде, – покровительственно улыбнулась ему Олеся.

– А пистолет?

Вместо ответа она потянулась к пачке «Vogue», вытащила сигарету, поднесла ее ко рту. А затем взяла пистолет и нажала на спусковой крючок. Из ствола пыхнуло пламя, которым она зажгла сигарету.

– Так это зажигалка! – зашелся в восторге Кирилл.

– Всего лишь зажигалка, – кивнула она.

– Но ведь они-то думали, что у тебя настоящий пистолет.

– Потому что я им это внушила… А себе внушила, что могу справиться с ними. Вот я с ними и справилась…

Он понял, что это камень в его огород.

– Ты внушила себе, а я нет, – с кислым видом сказал он. – Не успел настроиться… Но ты не думай, я этот случай просто так не оставлю…

Олеся посмотрела на него и выгнула правую бровь знаком вопроса.

– Ты еще не знаешь, какие у меня друзья в Питере! – расхорохорился Кирилл.

Высоко вскинул голову, расправил хлипкие плечики. Обтрепанный воробей пытался выглядеть благородным орлом. Олесе было забавно за ним наблюдать. Забавно, но не более того. Ни раздражения, ни презрения.

– И какие у тебя в Питере друзья?

– Знаешь, какие крутые, о!.. Я тебе по секрету скажу: они у меня киллеры!

– О! В самом деле круто! – Ей стоило труда, чтобы сдержать наползающую на губы усмешку.

– Не то слово… Я Вове скажу, так он этого Серегу на части порвет.

– И отомстит за тебя, – добавила она.

– Отомстит! – запальчиво подтвердил он.

Олеся нисколько не сомневалась в том, что Кирилл врет без зазрения совести. Нет у него никаких друзей киллеров. У него вообще нет друзей. Есть только приятели, и то большую часть из них составляют такие вот ухари, как Серега. Вернее, он сам считает их приятелями, хотя те презирают его и унижают – по праву сильного над слабым… Нет у Кирилла друзей, изгой он по жизни.

– А может быть, хватит того, что я за тебя отомстила? – мило улыбнулась Олеся.

Друзей киллеров у Кирилла не могло быть по определению. Потому что настоящий киллер может быть кому-то другом только в том случае, если этот кто-то его напарник. А для всех остальных людей он должен оставаться обыкновенным человеком. По известным причинам киллеры вынуждены скрывать свой род деятельности. Да и профессия эта такая, что нет никакой радости в том, чтобы ее афишировать. Может, кто-то думал по-другому, но Олеся рассуждала именно так. Она тоже киллер. Бывший. Если киллеры бывают бывшими…

– Да мне как-то неудобно, – замялся Кирилл. – Ты все-таки женщина, а вступилась за мужчину…

– Ну кто ж виноват, что ты такой дохлый? – без всякого желания его обидеть спросила она.

– А-а… Я тоже когда-то… Ну, тоже карате занимался… – жалко промямлил он. – Только недолго. Да и давно это было…

– Можно возобновить занятия, – обнадеживающе улыбнулась Олеся. – Под моим руководством… Если ты не очень занят…

Разумеется, Кирилл не был занят и с радостью готов был принять ее предложение. Все зависело от нее – захочет ли она с ним возиться. Она хотела. Его самого хотела…

– Поедем ко мне домой, – сказала она. – Тебе там понравится…

Кирилл восторженно затих. Переваривает свалившееся на него счастье.

– А с киллерами никогда не связывайся. – Она строго и проникновенно посмотрела на него. – Слышишь, никогда. Киллеры – это очень страшно…

Ей было семнадцать лет, когда из своего родного Архангельска она отправилась покорять Москву. Поступила в институт легкой промышленности. На втором курсе связалась с компанией «плохих» девочек – дискотеки, рестораны, симпатичные мальчики по согласию и солидные дяденьки за деньги. Проституткой она себя не считала, но факт оставался фактом – продажной любовью она не брезговала и частенько поправляла свое финансовое положение.

На третьем курсе Олеся попала в историю. Вместе с одним господином из «новых» отправилась к нему на дачу. Два дня он с ней куролесил, а затем продал своему другу. И не за сто-двести американских рублей в час, а за десять тысяч долларов. Навсегда. Разумеется, Олесю такой зигзаг судьбы нисколько не устраивал. Она же не вещь, чтобы ею торговали. Но ее «господин» оказался настоящим отморозком. Сначала жестоко изнасиловал ее, затем посадил на цепь в подвале, как какую-то собаку. Раз в неделю приходил насиловать.

Эта жуть длилась четыре месяца, хотя Олесе казалось, что прошла целая вечность. Темный подвал, минимум удобств, плохая кормежка, систематические издевательства господина Зубакова сделали свое дело – она стала бледной как сама смерть, исхудала. Никто ее не искал, никто не пытался вызволить из рабства. Никому не было до нее никакого дела. Она умирала, и никого это не волновало.

Олеся так бы и умерла в подвале, если бы Зубаков сам не снял ее с цепи. Он уже и не пытался заняться с ней сексом. Даже при всей своей извращенности он не страдал некрофилией. А именно труп Олеся собой и представляла. Живой труп. Без права на воскрешение. Зубаков нашел себе другую забаву, а Олесю собирался сбросить в яму и заживо залить бетоном. Он был бизнесменом, имел охрану и прислугу. Но яму для Олеси отрыл собственноручно. И раствор тоже приготовил сам. Ему нравился сам процесс чудовищного убийства, потому как он был натуральным маньяком… Но в яме оказался он сам. Сил у Олеси не было, но их с лихвой заменила лютая ненависть.

Она и не помнит, как извернулась и ударила Зубакова ногой в пах. Он упал в яму, стукнулся головой об камень. А Олеся схватилась за лопату… Ее остановили крутые парни в кожаных куртках. Это были бандиты, которые делали Зубакову «крышу». Они попытались вытащить бизнесмена из-под бетонной стяжки, но было уже поздно.

Над Олесей снова нависла смертельная угроза. Но кто-то из бандитов внял ее объяснениям и смилостивился. Только милость эта не была бескорыстной. Бандиты понимали, что Олеся доведена до отчаяния, что ей ненавистен весь мир. Мало того, они увидели в ней особый стержень, который позволил ей одолеть Зубакова, убить его. Словом, братки решили использовать ее злость и силу в своих целях.

Ее привели в чувство, откормили. Никаких банек с «хороводами», никакого насилия. Ее готовили на дело – учили стрелять, заметать следы, отрываться от погони. И, в конце концов, ее час пробил. Она подсела в машину к заказанной жертве и застрелила его из пистолета. Это было нетрудно. Она всего лишь представила, что жертва и господин Зубаков – одно и то же. Поэтому так хладнокровно жала на спусковой крючок…

За первым делом последовало второе, третье… Со временем она полностью осознала греховность своего бытия, но с кровавого пути не свернула: было уже поздно. Чтобы выжить, она постоянно совершенствовала свое мастерство. Стрельба, восточные единоборства, мастерство охотника, умение владеть собой и управлять другими, искусство перевоплощения и маскировки… Она стала специалистом высочайшего класса. Ее услугами пользовались многие криминальные лидеры Москвы, даже из Питера приходили заказы. Но достаточно большие деньги и уважение серьезных людей нисколько ее не радовало.

Она уже была близка к тому, чтобы наплевать на все и выйти из игры. Пусть за ней охотятся ее работодатели, пусть весь мир ополчится на нее, пусть ее убьют в конце концов – уже все равно.

Но случилось то, что должно было рано или поздно случиться. Менты накрыли и разгромили бандитскую группировку, в киллерской бригаде которой числилась Олеся. Кто-то из братков был убит в перестрелке, кого-то запихнули на нары, кто-то ударился в бега. Олеся оказалась в числе последних. У нее не было никакого желания умирать за бандитскую идею, поэтому она сделала ноги. Далеко за границу уезжать не хотелось, поэтому она отправилась в Крым, который полюбила еще в школьные годы, когда приезжала сюда с родителями на лето. Здесь она и потерялась. Да, в сущности, ее никто и не искал.

Карательная махина российского правосудия оказалась не в состоянии перемолоть всю банду целиком. Кто попал под молох, того и стерли в порошок. Кто смог унести ноги, тому повезло. Может быть, повезло и не всем. Но то, что на Олесю не подавали в федеральный розыск, это она знала точно. Только в Россию она возвращаться не собиралась, тем более в Москву. Уж лучше оставаться на Украине – здесь-то она никаких преступлений не совершила. Да и хорошо ей было в Крыму – тепло и яблоки. Одно время она даже чувствовала себя счастливой, ведь ей не нужно никого убивать. Но тяжелые переживания очень быстро раздавили ощущение счастья. В будущем ей не нужно никого убивать, но сколько жизней она отняла в прошлом. Много. И этот грех навсегда останется с ней…

Жизнь не радовала ее. Как будто что-то умерло в ней – не хотелось ни любви, ни секса. Но и в глубокую депрессию впасть Олеся себе не позволила.

У нее были деньги, и она пустила их в дело. Купила старый домик в курортной части города, наняла людей, которые снесли его и построили новый. Дом она продала, получила прибыль. Снова затеяла строительство. Одно, второе… Дела шли неплохо. В конце концов один симпатичный домик на берегу моря она оставила себе. Машину вот новую купила. На улице весна – на деревьях распускаются почки. И у нее на душе весна. И уже хочется любви и секса, по-настоящему хочется…

Она привезла Кирилла к себе. Четырехкомнатный полутораэтажный дом с черепичной крышей стоил недешево, но он не шел ни в какое сравнение с местом, где был возведен. Море в двух шагах. Выходи из дома, пересекай небольшой дворик, спускайся по железной лестнице на пляж и купайся. Во дворе сад, небольшой открытый бассейн и каменная беседка с великолепным видом на море. Ласковое солнышко, приятный ветерок и полное ощущение свободы.

Олеся загнала машину в гараж, откуда вместе с Кириллом прошла прямо в дом. Просторный холл, огромная кухня, ванная комната с большим джакузи. Стиль хай-тэк, живи и наслаждайся. Только вот мужика в доме не было. За ненадобностью. И сейчас его нет. Разве ж Кирилл мужик? Гораздо больше он напоминал женщину, чем мужчину. В том-то и была его прелесть.

– Ты точно в гостинице живешь? – спросила она. – Никто тебя искать не будет?

– Нет.

– Тогда ты мой пленник, – улыбнулась она.

– Ты шутишь? – слегка насторожился он.

– Шучу, – кивнула Олеся. И серьезно предупредила: – Но могу изнасиловать. Понарошку… Примешь ванну, а потом будем пить вино. Но если тебя эта перспектива не устраивает, я могу отвезти тебя в гостиницу…

Кирилла устраивало все. И он с готовностью полез в джакузи. Олеся как бы невзначай зашла в ванную. И поняла, что и Кирилл устраивал ее во всем. Притягательная сила и очарование – это здорово, но и размер имел значение…

Сколько она себя помнила, ей всегда нравились юноши, а с дяденьками-старперами она спала исключительно за деньги. Но тогда она предпочитала сильных и атлетически сложенных парней. Но после господина Зубакина она возненавидела мужчин как класс.

К тому же она сама возмужала. В прямом смысле этого слова. Киллер – не женская профессия, и, чтобы соответствовать своему уровню, ей приходилось быть сильной телом и черствой душой. Суровый образ жизни, усиленные занятия спортом, тяжелые переживания после каждого исполненного заказа – все это усиливало выработку мужских гормонов. У нее не выросли усы, не усохла грудь, но к мужчинам тянуть перестало. А женщины… Женщины привлекали, но…

Когда она была проституткой, ради прихоти клиентов ей приходилось устраивать сеансы лесбийской любви. Ничего страшного в этом она не находила, но и радости особой не испытывала. А еще заработала комплекс на подсознательном уровне. Секс с женщиной ассоциировался у нее с рабской зависимостью. А она не хотела быть рабыней…

Мужчины ее не вдохновляли, от женщин ее отталкивали комплексы. А природа требовала своего. Ей нужен был секс, и она его получала. Но сначала напивалась…

Кирилл был хрупким и нежным, как женщина, таким же беззащитным. Может, это извращение с ее стороны, но именно к таким парням она тяготела. Как сильная женщина она стремилась доминировать над слабым мужчиной. Как женщине с мужественным характером ей требовался женоподобный мужчина. И она такого нашла. При всех своих недостатках Кирилл был именно тем человеком, который был ей нужен. И она готова была употребить его без всякой водки…

Олеся нервно мерила шагами кухню. Кирилл в ванной, она здесь. Он купается, ей же надо что-нибудь сообразить на стол. Холодильник у нее полный, но невозможно сосредоточиться на еде. Весна, распускается душа и все остальное… В конце концов она нашла выход. Позвонила в ресторан и сделала заказ на дом. Курьер появится не ранее чем через час. Ей этого времени должно хватить.

Она прошла в свою комнату, разделась догола, набросила на себя один банный халат, второй прихватила для Кирилла. И отправилась к нему в ванную.

Он балдел в джакузи под бульканье воздушных пузырьков и под мерное движение руки. Он был в полной боевой готовности, когда появилась Олеся. Она истомленно улыбнулась ему, грациозным движением скинула с себя халат и полезла к нему в джакузи. Кирилл ошалел от восторга. Для него это было самое волнующее приключение в жизни. Для нее же… А что, если это любовь?

Олеся нисколько не стеснялась своей наготы. Без всякого стеснения забралась к Кириллу, прильнула к нему… Она не шлюха, нет. Она просто ведет себя так, как должен вести себя мужчина-завоеватель по отношению к женщине, которая сама этого хочет. Может, она и не должна так поступать. Но она так поступает и нисколько не сожалеет об этом…

Кирилл оправдал возложенные на него надежды. Да, он воспринимался ею как беззащитная женщина, но его мужское начало должно было обладать твердым характером. И оно не подвело. Очарование женского естества и сила мужского натиска… Все, чего она хотела, то и получила. И теперь чувствовала себя самой счастливой мужчино-женщиной на свете…

После ванной они ужинали и пили вино, затем – постель. Все было просто замечательно. Утром Олеся отвезла Кирилла в гостиницу, но только затем, чтобы он забрал свои вещи. Она хотела, чтобы он остался у нее надолго. Если не навсегда.

Это была самая балдежная неделя в ее жизни. Они загорали на морском берегу, купались в теплой воде бассейна, отрывались на всю катушку в ее постели. Она устроила ему шоппинг по магазинам, одела его с ног до головы. Подарила ему золотую цепь и перстень-печатку. Кирилл хотел казаться крутым, но при этом безропотно исполнял обязанности по дому. По утрам приносил ей кофе в постель, убирался в комнатах, готовил обеды. И она воспринимала это как должное. У каждого в этой жизни свое место…

Две недели отпуска пролетели быстро. Но Олеся не хотела отпускать от себя Кирилла. Да и он сам был только рад остаться с ней. Они договорились, что он отправится в свой Питер, объяснится с родителями, возьмет на работе расчет и вернется обратно в Ялту. На носу лето, чудесная пора. Пусть отдыхает до осени, а там и работа будет. Парень он сообразительный, по компьютерам большой дока, знает два языка. А у Олеси свой бизнес, и она с удовольствием возьмет его к себе на работу. Это будет их семейное дело… Она уже точно знала, что влюблена и будет счастлива, если выйдет за Кирилла замуж…

В ночь перед отъездом они отправились в элитный ресторан. Кирилл выглядел неплохо – костюм за пятьсот долларов, туфли за триста. И вел себя достаточно уверенно – как будто у него в самом деле друзья-киллеры. Но мужчины в ресторане смотрели на него удивленно, а на Олесю – непонимающе. И женщины тоже не могли понять, чего она в нем такого нашла. При всем своем старании Кирилл не в состоянии был произвести на публику выгодного о себе впечатления. Люди не видели в нем состоятельного мужчину, они видели в нем альфонса, который по причине своей неказистой внешности никак не мог привлечь такую красавицу, как Олеся. Но ей-то было все равно, что думают о ней и о нем окружающие. Главное, что думает о нем она сама. А она думала о нем с любовью…

Из ресторана они отправились к ней домой. Бурная, страстная ночь. А утром были вокзал и расставание. Но Олеся не унывала. Самое больше через неделю Кирилл вернется. А она пока поживет в одиночестве, а это не смертельно.

С вокзала она вернулась к себе, настроилась на пляжный лад – немного полежала на солнышке возле бассейна, искупалась. Зашла в дом. А там сюрприз. И вряд ли из разряда приятных…

В холле на белом кожаном диване сидел мужчина. Типичный представитель сильного пола. Высокий лоб, глубоко посаженные глаза – черные, как антрацит. Костистый длинный нос с раздвоенным кончиком. Мясистые уши. Выдающиеся скулы. Волосы темные, жесткие, на щеках легкая небритость. Взгляд сильный, угнетающе-завораживающий… Это был Олег Фадеев, он же Фадей, в прошлом напарник Олеси. Четыре года она его не видела. Век бы его не видеть…

Олеся насторожилась, но виду не подала. Если бы при ней был бы «ствол», она могла бы позволить себе недовольный взгляд. Но она была в одном пляжном халате, под которым не было ничего – ни лифчика, ни разгрузки с полной кобурой. А Фадей вооружен, в этом можно не сомневаться. И неизвестно, что у него на уме. Олеся не хотела показать свой страх. Фадей еще тот волчара, на флюиды страха он реагирует как зверь в поисках добычи. Испуганный человек разом превращается для него в жертву, такая уж у него натура.

– Какими судьбами? – безмятежно спросила она.

Появился нежданно-негаданно, без спросу проник в дом, по-хозяйски развалился на диване – как будто и не было ничего в этом особенного. Подумаешь, мелочь. Может, у нее каждый день появляется кто-нибудь из старых компаньонов…

– Да вот, соскучился, – криво усмехнулся Фадей. – Курить у тебя можно?

Спрашивает, что можно делать, а чего нельзя. Уже хорошо, мысленно отметила Олеся.

– У меня все можно, – усмехнулась она. – И курить можно, и без спросу вламываться тоже можно…

– То, что без спросу, это да, – кивнул он. – Но я не вламывался. Просто у тебя дверь с улицы была открыта… Хорошо живешь, не боишься никого…

– Да уж на жизнь не жалуюсь… Выпить не хочешь?

– Ну, если угощаешь, то всегда пожалуйста.

Она распахнула створки бара. Одной рукой достала бутылку виски, а другой – вырвала из потайного места пистолет. Ствол пластикового «глока» уставился на Фадея. Все произошло так быстро, что он даже дернуться не успел.

– Браво! – натянуто улыбнулся он.

Он даже шевельнул руками, чтобы наградить шутовскими аплодисментами, но вовремя вспомнил, что Олеся может рефлекторно среагировать на неосторожное движение. А стреляет она метко, уж он-то хорошо это знал. Правда, на своей собственной шкуре еще не почувствовал. Но у него все еще впереди.

– А теперь поговорим, – хищно сузила глаза Олеся. – Как ты узнал, что я здесь?

– Ты не поверишь, но я узнал про тебя совершенно случайно, – скривил губы Фадей.

Он боялся ее, но старался держать свой страх в узде. Он же мужик, а не баба, ему нельзя раскисать.

– Ты вчера в кабаке с каким-то кренделем зависала, а я тебя срисовал…

– Не поверила, – покачала головой она.

– Да я бы и сам не поверил, но факт есть факт… А в Ялту я не случайно попал, это да. Ты меня навела… Помнишь, ты рассказывала, как ты с предками своими любила здесь отдыхать. Но я-то не знал, что ты здесь, а оно вон как обернулось… – осклабился он.

– Чего лыбишься? – сверкнула взглядом Олеся. – Ты на меня виды не имей. У меня с тобой никаких дел, ты меня понял?

– Да ты не кипишуй, все ж нормально. У меня у самого никаких дел. Вот, приехал, чисто оттянуться. Ну, тебя вот встретил. Все ж таки мы с тобой не чужие люди…

– Уже чужие.

– Да ладно, чужие. Мы с тобой прошлым связаны… Я, между прочим, два с половиной года в зоне отмотал. Меня же со «стволом» на кармане взяли…

– А меня не волнует, по какой статье тебя приняли.

– Ну, как это не волнует! Должно волновать… Ты-то вот ноги сделала, а нас с пацанами повязали.

– Еще скажи, что это я вас вложила, – криво усмехнулась Олеся.

– Да нет, если б ты нас вложила, я бы с тобой и не разговаривал. Ты бы еще вчера сгинула…

– Как страшно…

– Страшно мне было. Когда менты повязали. Думал, убьют. Да нет, жив, как видишь, остался…

– И что с того?

– Да вот, отмотал я свой срок. К тебе вот приехал. Посмотреть на твое житье-бытье. Хорошо живешь. Дом конкретный у моря, джип новье… А мои бабки сгорели, ничего не осталось…

– А это уже твои проблемы… Я свои бабки честно заработала…

Олеся осеклась. Нет, деньги заработаны нечестным путем. Даже более того… Но это ее деньги, и никому не позволено их считать.

– Ну так, работала ты конкретно, – уважительно посмотрел на нее Фадей. – Ты всегда первый номер, а мы все на подхвате… И то, что ты от ментов ушла, так это нюх у тебя особый…

– А дифирамбы мне заливать не надо, – язвительно усмехнулась Олеся. – Говори, что тебе нужно.

– Да ничего мне от тебя не нужно. Просто пришел…

– Просто увидел меня в ресторане. Просто выследил. Просто вломился в дом… Все у тебя просто. Нажать бы на спуск. Просто взять и нажать. Хочешь?

– Ты мне просто виски налей, – через силу улыбнулся он.

– Без проблем. «Пушку» мне сбрось…

Фадей кивнул, соглашаясь. Извлек из-под пиджака «беретту», бросил Олесе. Она легко поймала пистолет на лету левой рукой. «Глок» в правой руке даже не колыхнулся.

– И под брюками у себя пошерсти, – усмехнулась она.

Фадей достал еще один пистолет – из кобуры, закрепленной на голени правой ноги. Шестизарядный револьвер «кольт» тридцать второго калибра. Неплохо…

Но это было еще не все. Под второй брючиной в специальном чехле нашелся метательный нож. Американский «гриф». А Фадей умел пользоваться этой штукой.

– Хорошо упаковался, – не сдержала насмешки Олеся. – Как на войну шел.

– Не на войну, а с войны, – поправил он.

– То ты с зоны, то с войны. Запутался ты, братец.

– Так после зоны я куда, думаешь, подался? В Чечню. Меня один кент сблатовал.

– Как я понимаю, на контрактную службу тебя взять не могли. А волонтером задарма ты служить не будешь… Выходит, ты с чеченцами против русских воевал?

Фадей разглядел пренебрежительную насмешку на ее губах. Занервничал.

– А мне все равно, против кого воевать. Лишь бы платили…

– И много тебе заплатили?

– Да не густо, – мрачно усмехнулся он.

– Что ж так, плохо воевал?

– Да нет, нормально все было. Ты же знаешь, я снайпер неплохой. А там за каждую голову платят. За офицера триста баксов, за солдата – сотню. Только баксы через раз фальшивые. А права там особо не покачаешь. Арабы, они ж хитрые. Типа, им самим такие баксы завезли. А чеченцы-то, по-любому, нормальные бабки получают. Их арабы в задницу целуют. А славяне для них пушечное мясо…

– А за что вас уважать? – презрительно скривилась Олеся. – Вы ж против своего брата воюете…

– Ой, да ладно, сама сколько русаков покрошила, и ничего…

– Но так то ж не на войне. Да и в прошлом все это…

– А от прошлого, дорогая моя, никуда не денешься. Оно всегда с нами… И прошлое, и настоящее… Я в Чечне человека одного встретил. Из прошлого. Целый генерал…

– Полевой?

– Зачем полевой? Настоящий армейский генерал-майор… Я его еще с полковника знаю. Он в Германии служил, так Мефодий через него дела делал. Тачки там в Москву перегоняли, запчасти… А потом он сам в Москву перебрался. Бабок – море. Он фирму организовал, на брата оформил. Ну, а Мефодий эту фирму под свою крышу взял, ну, чисто, на льготных условиях. Ну, полковник радый…

– А если короче?

– Если короче, то этого полковника… э-э… генерала я знаю. Так, по мелочи пересекались… Короче, там какая тема была. Мы высоту держали, а тут спецназ. В общем, повязали меня. Думал все, хана. Нет, в штаб приволокли, а там наш генерал. Ну, думаю, все, счас он меня узнает и даст отмашку, чтобы в расход меня. Ни фига. Он меня узнал. Ну, допросил для приличия. Под замок посадил. Потом в зиндан ко мне пришел. Уже конкретно поговорили. Ему сейчас люди нужны, на которых можно положиться. В общем, ему моя преданность нужна, ну, не безвозмездно, само собой. Короче, я под него подписался, и он мне побег организовал…

Российский генерал берет к себе на службу чеченского наемника. Звучит дико. Но российская действительность – дырявое решето. А как известно, в решете случаются чудеса. Безрадостные для страны чудеса. Русские воюют с чеченцами только одной рукой, а второй помогают им – оружием, информацией. Среди российских генералов хватает оборотней, мало того, они настолько обнаглели, что чуть ли не открыто якшаются с врагами. Им наплевать на мнение своих подчиненных, большинство из которых служат своей стране честно и бескорыстно… Нельзя сказать, что мысли о грязной российской действительности расстроили Олесю. Скорее наоборот. Чем больше бардака в России, тем меньше вероятности, что менты помнят о ней и мечтают отправить за решетку. А возможно, они вообще не знают о ее существовании…

– Значит, в бега ты подался. – Олеся задумчиво посмотрела на Фадея. – А как же федеральный розыск?

– Да какой там хрена розыск, – ухмыльнулся он. – Я же, типа, гражданин Украины. Цыганчук Микола Давыдькович… Ну а если серьезно. Меня пристрелили при попытке к бегству. Только я жив, как видишь. И по-прежнему гражданин Украины, только имя уже другое. Паспорт мне в Москве оформили. У генерала там свой человек, он меня принял, с ксивами помог. Работку обещал подбросить. Сама должна понимать, какую. Денег дал, отправил в Крым, типа, пересидеть. А в Крыму ты. Клево! Мне как раз напарник нужен…

– Ищи себе напарника в другом месте, – мрачно глянула на него Олеся. – Я больше в эти игры не играю. Вышла уже из этого возраста… Да и проблемы.

– Какие проблемы?

– С законом. Мне в Россию нельзя, там федеральный розыск…

– С какого это хрена?

– А с того самого, на который тебя самого накрутили. Или ты хочешь сказать, что в ментовке про меня ни слова не сказал? И Лоцман не раскололся, и Гриль тоже, да?

– Ты чо, в натуре, за людей нас не считаешь? – в благородном гневе протянул он. – Да мы про тебя никому ни слова!.. Да про тебя и не спрашивали. Я тебе отвечаю!

Олеся смотрела на него въедливо-пытливым взглядом. Не так-то просто отличить ложь от правды. Но в данном случае Фадей был перед ней как на ладони. И он не врал… Да она и сама знала, что в России за ней не охотились…

– Ну что ж, раз так, то давай выпьем, – сама предложила она.

– Ну а я о чем! – в радостном порыве потер ладони Фадей.

Олеся спрятала оружие, взялась за бутылку. Виски приятно согрело гортань, приятной волной окутало сознание, смягчило образ Фадея.

– Вспомни, как мы с тобой зажигали! – блаженно улыбался он. – Такие дела проворачивали…

– Что было, то прошло, – она прекрасно понимала, куда он клонит.

– Да ладно тебе, подыхаешь здесь со скуки. А в Москве жизнь. И работы валом…

– Я не скучаю. Мне здесь очень хорошо.

– Ну так и живи здесь. Сделала дело в Москве, приехала сюда… Сделали дело, приехали сюда, оттянулись и обратно…

– Только тебя здесь не хватало, – криво усмехнулась она.

– А чем я тебе плох? – обиженно посмотрел на нее Фадей.

– А чем хорош?.. И вообще, никуда ехать я не собираюсь. Убивать я не хочу: сыта этим по горло. В деньгах я не нуждаюсь…

– А в мужчинах?

– Есть у меня мужчина. И мне больше никто не нужен…

– Уж не тот ли это заморыш, которого я с тобой видел?

– Заморыш у тебя в штанах, – язвительно заметила она. – А у Кирилла с этим все в порядке, можешь мне поверить…

Олеся далеко не святая. И в греховную свою бытность одно время жила с Фадеем под одной крышей. Размерчик у него так себе. И если б только это. Ни от кого другого не воняло козлом так, как от него. Он окончательно отбил у нее охоту спать с мужиками. После него она могла сойтись с мужчиной только в пьяном забытье. И сходилась. И с ним самим тоже… Но сегодня у него ничего не выйдет. Пусть даже не рассчитывает. После Кирилла ей уж точно никто не нужен. И даже виски не заморочит ей голову. Да и не станет она напиваться. Не тот случай…

Ничто так не обескураживает мужчину, как упрек по адресу его достоинства. Фадей был так возмущен, что на какое-то время потерял дар речи. Хватает ртом воздух, а сказать ничего не может.

– Кирилл к себе домой уехал, – с насмешкой на устах сказала она. – Но скоро вернется. Так что на его место даже не рассчитывай…

– Не нравится мне все это, – угрюмо посмотрел на нее Фадей.

– А мне все равно, что тебе нравится, а что нет… У меня своя жизнь. И тебе нет в ней места… Давай, допивай и проваливай. Больше не приходи.

Но Фадей уходить не торопился. Да и ей не хотелось пить в одиночестве. А виски пошло хорошо, и непросто было остановить процесс.

Олеся напилась допьяна. А Фадей нагло воспользовался этим. Пригласил ее на танец, прижал к себе. Затем отстранился, распахнул ее халат и прижался к ее голому телу. А она прижалась к его возбужденному естеству. Коленкой. Да с размаха…

– О, е-е! – схватился он за отбитое достоинство.

Олеся наполнила его рюмку до краев, поднесла ему.

– Обезболивающее… – ехидно пояснила она. – Пей и вали отсюда, пока я добрая…

Он выпил. Забрал оружие и направился к выходу.

– Никогда не забуду твою доброту, – бросил он на прощание.

– Вот и хорошо, – хищно усмехнулась Олеся.

Фадей убрался, она же закрылась на все замки, поднялась в спальню и в пьяной дреме рухнула на кровать. Уж лучше одной всю жизнь куковать, чем жить с таким козлом, как Фадей.

Утром она созвонилась с охранной фирмой, заказала комплект системы безопасности – камеры наружного слежения, лазерную сигнализацию, кнопку вызова дежурной группы. Пока Фадей в Ялте, ухо нужно держать востро. От него можно ждать чего угодно…

Глава третья

Весна в Чечне событие отнюдь не самое радостное. То, что тепло и солнце светит, хорошо. Но плохо, что деревья покрываются зеленью. Леса теряют зимнюю прозрачность, теперь там раздолье для снайперов и диверсионных групп противника. И разведчикам работы прибавится.

Равнинно-степная часть Чечни под полным контролем федеральных войск. Но боевики редкие гости в этих местах. Они орудуют в горах, откуда их пока что не удается выманить. Горы, зеленые леса – это их козырь. Но, по-любому, на легкую жизнь они пусть не рассчитывают.

На «фронте» временное затишье. Но Марату не до отдыха. После декабрьских боев его рота потеряла восемнадцать человек. К счастью, не убитыми и не ранеными. Восемнадцать бойцов были уволены в запас. А замену им прислали только в марте. Тридцать семь человек, все после первого года службы. До Чечни они служили в разведротах и линейных подразделениях десантно-штурмовой бригады морской пехоты. В общем, ребята подготовленные. Но все равно Марату требовалось время, чтобы «подогнать» их под себя. И его боевой друг Извеков работал с пополнением – шлифовал контингент. Стрельбы, рукопашные бои, марш-броски. Учебные разведрейды в условиях, максимально приближенных к боевым – разведгруппы регулярно обшаривали «зеленку» вокруг боевого лагеря. Случалось, что натыкались на боевиков. Но, как правило, те уклонялись от боя: связываться с разведчиками себе дороже.

Штаб группировки находился в каких-то двух километрах от места дислокации батальона. В трех километрах, равноудаленно от этих двух точек, в сторону Аргунского ущелья – чеченское селение Дуба-Юрт. Генерал Суходол считал, что это село мирное. Иначе бы он не отправился туда с дружественным визитом.

Он появился в расположении батальона неожиданно. Распорядился выделить в его распоряжение боевую машину и пять бойцов для сопровождения. Лымарев отговаривать его не стал. Но на всякий случай снарядил два «БРДМ» и десять человек из роты старшего лейтенанта Извекова. Эдуард отправился во главе группы охранения. Вернулся только к вечеру. С бутылкой дагестанского коньяка.

– Где взял? – спросил Марат.

– А это вместо ордена, – усмехнулся Эдуард. – За хорошую службу. От генерала Суходола.

Он сорвал с бутылки пробку, раскидал темно-коричневую жидкость по алюминиевым кружкам.

– А не отравимся? – насмешливо спросил Марат.

– А хрен его знает! – пожал плечами старлей. – Генерала «чехи» угостили, может, каким-нибудь дерьмом зарядили… Хотя вряд ли. С генералом они вась-вась. Они его травить не будут. Так что пей, не бойся…

Но Марат пить не спешил.

– Как это «чехи» с генералом вась-вась? А ну, давай подробно, что там было?

– Сказать, что ничего особенного, не скажу. Пальбы не было, все живы. А на душе мутота… Мы на окраине села встали, смотрим, джип к нам едет, а в нем «чехи» с автоматами. Ну, я уже команду хотел дать, чтобы этих уродов с дерьмом смешать, смотрю, а генерал ни черта не боится. Рот до ушей. Как будто лучших друзей увидел. Типа, это не наемники Хаттаба, а ополченцы – против боевиков за Расею. Ну, я поверил. А генерал пересел в джип и уехал вместе с этими ополченцами. Нам сказал ждать. Вернулся через два часа. Подшофе, сумка спортивная битком набита. Он оттуда бутылку коньяка вытащил, мне вручил. Типа, надо выпить за боевое содружество между русскими и чеченцами. Мол, скоро конец боевикам, если сами чеченцы против них ополчились…

– Хрень какую-то плетет твой генерал, – задумчиво покачал головой Марат. – Не будут чеченцы воевать со своими. И генералов российских просто так привечать не будут… Но факт остается фактом, Суходол гостил у чеченцев, коньяк вот в подарок получил… И не только коньяк. Ты же в его сумку не заглядывал. Интересно было бы узнать, что там…

– Интересно было бы узнать, что за коньяк ему подсунули. Если хороший коньяк, то и «чехи» к генералу хорошо относятся. А это подозрительно…

– Ну что ж, давай попробуем укрепить наши подозрения, – усмехнулся Марат.

Коньяк был отменного качества. Мягкий, ароматный, забористый. Выходило, что чечены генерала уважают. Спрашивается, за что?

Через два дня в расположении батальона появился представитель штаба группировки. Полковник Курбатов. С собой он привез боевой приказ. Разведбат майора Лымарева привлекался к операции в Аргунском ущелье. Общее руководство этой операцией возлагалось на Курбатова.

Полковник собрал офицеров в штабной палатке. Поставил задачу, уточнил место и время начала боевых действий. Совместными усилиями на карте был отработан план предстоящей операции. Уточнены номера рабочих радиочастот, позывные, схема связи с артиллерией и авиацией. Осталось только уточнить план действий на местности. Для этого офицеры отправились к чеченскому селению, откуда отлично просматривались горные хребты и сопки. Лымарев не очень-то рвался в Дуба-Юрт, но Курбатов настаивал.

– Чего вы боитесь, майор? – подстегивал его полковник. – Это мирное селение, там дружественные нам ополченцы… Разведчик вы, в конце концов, или нет?

Марату не нравилось его настроение. Чересчур много в нем фальшивого оптимизма. Но как бы то ни было, ему пришлось ехать в населенный пункт вместе со всеми.

К Дуба-Юрту подъехали на трех боевых машинах. На броне бойцы в «бронниках», автоматы сняты с предохранителей, башенные пулеметы на боевом взводе – мало ли что. Но все было спокойно.

Курбатов с энтузиазмом рассказывал, как он видит предстоящий бой. Определил исходные позиции, указал направление ударов. А затем вдруг решил пообщаться с военным комендантом чеченского села.

– В комендатуру нужно съездить, – сказал он. – Узнать обстановку в гарнизоне…

Лымарев удивленно смотрел на него. Какой на фиг в этой дыре может быть комендант? Курбатов заметил его взгляд, снисходительно усмехнулся.

– Вы снова чего-то боитесь, майор?.. Да вы не бойтесь, в комендатуру я сам поеду.

– Езжайте, – пожал плечами комбат.

Он же не врач, чтобы лечить идиотов, тем более высокопоставленных.

Курбатов взял с собой автомат, пару гранат, сигнальные ракеты.

– Увидите красную ракету, значит, я в опасности, – насмешливо посмотрел он на Лымарева. – Надеюсь, что вы не оставите меня в беде.

Комбат нахмурил брови. А кому нравится, когда в твой огород бросают камни?

Курбатов сел на машину Извекова и вместе с ним и его бойцами отправился в комендатуру.

– Не нравится мне все это, – мрачно изрек Лымарев. – Дерьмом пахнет… Ладно, лишь бы кровью не запахло.

– Это да, – кивнул Марат. – Кровь нам не нужна.

Это для правителей России кровь солдатская что водица. А «окопные» офицеры в ответе за каждого своего бойца. Нет ничего горше, чем осознавать, что по твоей вине кто-то погиб…

Группа вернулась через час. Курбатов выглядел не самым лучшим образом. В глазах испуг, губы подрагивают. Он даже не стал останавливать машину. Махнул рукой – уходим, мол. И два других «БРДМ» потянулись за ним.

В расположении батальона Курбатов пересел в свой «уазик» и сразу же уехал в штаб. Марат поспешил к Эдуарду.

– Что там такое было? – спросил он.

И без того было ясно, что в поселке творится что-то неладное. Но интересно было узнать подробности.

– Да писец, – совсем невесело усмехнулся Извеков. – В этом ауле, мля, боевиков больше, чем у нас в батальоне. Вооружены до зубов, натовская форма… Это уж точно не ополчение…

– Но вас же не тронули.

– Не тронули. Потому что Курбатов с нами был. Ему джип подали. Тот самый, на котором Суходола возили. Все по той же схеме. Он с боевиками куда-то уехал, а через полчаса вернулся. Весь в пене… Но мне кажется, он не столько боялся, сколько страх изображал…

– А комендатура?

– Какая на фиг там комендатура? Ему чечены были нужны. Да и нет там никакой комендатуры…

– Бред какой-то. Ничего не понимаю…

– Да не ломай ты голову, Марат. В нашей армии столько бардака, что с ума сойдешь, если будешь во все вникать…

– А мне во все вникать не надо, – покачал головой Марат. – Меня исключительно этот случай интересует…

– Все равно ничего не поймешь. Пока не объяснят.

– А кто объяснять должен? Курбатов?! Суходол?! Как же, дождешься от них…

Но все объяснила сама жизнь.

Утром следующего дня комбат получил задачу – провести разведку обозначенных на карте аргунских сопок и по возможности занять позиции. Лымарев разбил батальон на три отряда – первый он возглавил сам, второй поручил Извекову, а третий во главе с капитаном Крушилиным оставил в резерве. Марату такая постановка задачи не понравилась: он рвался в бой, а его оставляют в тылу. Безобразие. Но еще большее безобразие обсуждать приказ. У военных это не принято.

Отряды готовились к выходу, когда появился сам генерал Суходол в сопровождении полковника Курбатова. Майор Лымарев получил приказ построить батальон. Комбат был в шоке. Время дневное, вокруг горы, где затаились боевики. У «чехов» отличная оптика, и все разведчики будут как на ладони, их легко будет пересчитать по головам. Но делать нечего, приказ есть приказ.

Комбат построил своих подчиненных поротно. Суходолу это не понравилось.

– Я должен видеть все три отряда, которым поставлена боевая задача, – сказал он.

И едва заметно повел головой в сторону гор. Или это случайно у него вышло, или он мысленно обращался к боевикам, которые должны были наблюдать за построением.

Комбат пожал плечами и дал команду перестроиться.

Генерал с важным видом обошел строй. Величественная походка, сосредоточенный взгляд, пафосная речь:

– Товарищи бойцы! Президент и правительство поставили перед нами великую задачу – очистить Чеченскую Республику от бандформирований и навести конституционный порядок. Шаг за шагом мы продвигаемся к нашей цели. Один такой шаг предстоит сделать вам. Своими смелыми решительными действиями вы должны открыть ворота в Аргунское ущелье. Задача сложная, но я уверен, что вы справитесь с ней и проложите путь для пехоты и танковых подразделений, которые находятся позади. Я верю в вас, сынки! Верю, что вы не подведете!

Может, кого-то и вдохновила эта речь. Но Марата она лишь разозлила. Все это казалось ему каким-то дешевым фарсом…

Суходол поставил перед отрядами задачи и отправил их в поход. Отряд капитана Крушилина остался в резерве. Сам же генерал остался в штабе батальона, чтобы вместе с полковником Курбатовым руководить операцией на месте.

Марат нутром чувствовал, что должно произойти нечто страшное. И сидел как на иголках в ожидании тревожных сообщений. Но все было спокойно. Отряды разведчиков без происшествий миновали Дуба-Юрт и выдвинулись к намеченным высотам.

А ночью заварилась каша. Отряд Лымарева попал в засаду. «Чехи» действовали по науке – из гранатометов разом подбили головной и замыкающий «БРДМ». А затем пошли в атаку. Комбат нуждался в подкреплении. Но Суходол не разрешил Марату выступить на помощь.

– В отряде майора Лымарева более тридцати человек, – объяснил он. – А боевиков, по данным разведки, не более двадцати. Так что не переживай, капитан, твой комбат обойдется своими силами.

Марат не понимал, о каких данных разведки идет речь. Лымарев сообщал об отряде боевиков численностью не менее пятидесяти человек. А никаких разведданных больше не поступало. Возникал справедливый вопрос – зачем генерал выдает желаемое за действительное?

А еще Лымарев сообщил, что им замечены караваны боевиков, двигающиеся в направлении Дуба-Юрта. Но Суходол не придал этому особого значения.

Как ни крути, а генерал оказался прав. Майор Лымарев обошелся своими силами. Он отбил атаку боевиков, но потерял девять человек убитыми и четырнадцать ранеными. Генерал распорядился закрепиться на высоте и ждать подкрепления. Он должен был немедленно выслать на помощь комбату ударную группу. Но ничего подобного не произошло. Ни пехота, ни танки на помощь разведотряду не выдвинулись. И отряд капитана Крушилина остался на месте.

Марат не выдержал, ворвался в штабную палатку. Он с трудом обуздал себя. Еще бы немного, и он бы схватил генерала за грудки.

– Капитан, что такое? – испуганно посмотрел на него Курбатов.

– Что же вы творите? – зло сквозь зубы процедил Марат.

– Тихо! – осадил его генерал.

И махнул рукой, показывая на радиостанцию.

– Ясень! Ясень! Мы попали в засаду!.. Ясень! Ясень! Требуется помощь!.. – Марат узнал голос Эдуарда. – Высота шестьсот шестьдесят шесть… Высота шестьсот шестьдесят шесть…

Треск эфира, перестук пулеметных и автоматных очередей, взрывы гранат. Отряд старшего лейтенанта Извекова вел бой.

Суходол строго посмотрел на Марата.

– Готовьте отряд к выходу, товарищ капитан! Выступать – немедленно!

Вся злость на генерала мгновенно улетучилась. Даже возникло чувство вины. Суходол берег его группу для более тяжелого случая. И этот случай наступил. Отряд Извекова попал в засаду, против него действовали крупные силы боевиков. В этой ситуации своими силами он обойтись не мог. Генерал это понимал, поэтому и бросал в бой отряд капитана Крушилина, чему Марат был только рад.

– Буран! Буран! – Суходол лично обращался к Извекову. – К вам идет подкрепление! К вам идет подкрепление! Будет через два часа. Держитесь! Держитесь!..

Даже при всем желании через два часа до места не добраться. И генерал это понимал. Но ему нужно было как-то обнадежить попавшего в переплет командира.

Марату не нужно было готовить отряд к выходу. Все уже давно было готово. Все бойцы в сборе, при оружии, двигатели машин прогреты. Осталось только дать команду, и вперед.

Колонна боевых машин покинула лагерь и вышла на маршрут. Два «БРДМ-2» и два «БТР-80», тридцать четыре бойца. Не слишком много, но и не мало, если учесть, что разведчики умеют воевать.

Бронированная разведывательно-дозорная машина обладала повышенной проходимостью, быстрым ходом. Шестнадцать дневных приборов наблюдения, приборы ночного видения для водителя и командира. Навигационная аппаратура – датчики курса и пути. Координатор – счетно-решающий прибор, преобразователь и указатель курса. Вооружение – два пулемета: «КПВТ» калибра четырнадцать и пять, «ПКТ» – семь шестьдесят два. В утробе машины, за броней – места для членов экипажа. Но бойцы предпочитают двигаться на броне. При всех своих достоинствах «БРДМ» – это такой же «гроб», как и другие бронированные машины. Наехал на мину, нарвался на кумулятивную гранату, и все, приехали.

А еще лучше двигаться пешком. Медленно, зато более безопасно. Только сейчас такая роскошь непозволительна. Отряд Извекова в кольце окружения и нуждается в подмоге. Марат вынужден спешить.

Самый короткий путь к высоте «666» лежал через Дуба-Юрт. Так что хочешь не хочешь, а надо было проезжать через селение.

Как бы не дать дуба перед Дуба-Юртом… Стоп! По закону военного времени это селение необходимо было зачистить, а затем уже проезжать через него. Вряд ли Суходол пойдет на это. Но Марат должен был связаться с ним и запросить пехоту для зачистки, чтобы потом крайним не остаться.

Он связался с командным пунктом. Запросил помощь. На что получил ответ:

– Капитан, не паникуй! Селение мирное! Боевиков здесь нет!

– Как же нет! Еще вчера здесь было полно наемников в натовской форме.

– Это было вчера, а сегодня здесь никого нет. Два отряда прошли, и ничего. А ты чего испугался, капитан! Давай, вперед, вперед!

– Но ведь была информация, что в направлении селения шли караваны боевиков.

– Это неподтвержденная информация, капитан. Твой командир мог ошибиться.

– Может, обойти селение стороной?

– Нет! Нельзя удлинять маршрут… А боевики… Капитан, твоя задача ворваться в населенный пункт и разведать обстановку. Об обнаруженных боевиках сообщить немедленно…

Приказы, противоречащие друг другу. Марат не должен был идти обходным путем, потому как дорога была каждая минута. Он должен был как можно быстрей оказать помощь гибнущему отряду. Это понятно. Но почему тогда Суходол ставит ему задачу обследовать Дуба-Юрт? Ведь если он нарвется на боевиков, он точно не сможет прийти на помощь Извекову и его бойцам… Или генерал сам запутался, или пытается запутать самого Марата.

Но в любом случае капитан Крушилин получил боевую задачу, и он должен ее выполнить.

Движение на машинах давало разведчикам преимущество – они могли позволить себе передвигаться в тяжелых для пешего передвижения бронежилетах. А о «бронниках» Марат не забыл.

К Дуба-Юрту машины подходили с особой осторожностью. Марат напряженно всматривался в темноту, как будто мог что-то увидеть. Если боевики ждут его, они уже в домах и за ними, с гранатометами и пулеметами на изготовку. Снайпера в укрытиях. И не услышать противника, даже если остановить машины и выключить моторы.

Самый лучший вариант в данной ситуации повернуть назад. Но Марат не мог решиться на такой шаг. Он должен был помочь Извекову, он должен был выполнить свой воинский долг. Он не трус и не предатель…

Боевики могли организовать засаду в самом селении. Но колонна напоролась на них еще на подступах. Дорогу с двух сторон обступили две извилистые возвышенности. Идеальное место для засады – сигналом тревоги вспыхнуло в голове у Марата. И обостренное чутье на опасность дало о себе знать.

– Стоп, мотор! К машине! – крикнул в эфир Марат.

И едва с брони спрыгнул последний боец, послышался хлопок гранатометного выстрела. Кумулятивный заряд кометой пронесся в ночи, ткнулся в броню головной машины, и немедленно грянул взрыв. Грохот, огненный цунами, воздушная волна. И снова выстрел. На воздух взлетел замыкающий «бэтээр».

«Чехи» били по колонне с двух сторон. К счастью, высотки, на которых они закрепились, не вплотную подступали к дороге, что лишало боевиков возможности стрелять с близкого расстояния. Но и дальний огонь был достаточно плотным. Пулеметы, подствольные гранатометы, автоматные очереди. Ухнул «РПГ», на этот раз кумулятивная граната прошла мимо взятой в прицел боевой машины. Но вряд ли у боевиков на этом закончились заряды.

Разведчики не впали в панику, не заметались в беспорядке под вражеским огнем. Бойцы занимали более или менее выгодные позиции, стреляли в ответ – подавляли огневые точки боевиков. Были убитые, раненые. Но сейчас не до них. Марат должен был думать в первую очередь о живых. Он обязан был сохранить голову на плечах, как в прямом, так и в переносном смысле. Только здравый рассудок и боевой опыт могли переломить ход сражения, успех которого склонялся на сторону боевиков.

Он обратил внимание, что противник не равномерно распределил свои силы. На одной, самой удобной для боя высотке он сосредоточил основные силы, а на второй, противоположной, была размещена отвлекающая группа с пулеметом. «Чехам» нужно было распылить усилия взятых в оборот разведчиков. И пока что это у них получалось. Они не позволяли сосредоточить весь огонь на самой важной высотке.

Марат принял отчаянное решение. Он связался со своим заместителем, передал ему командование, а сам во главе небольшой группы бойцов бросился назад по дороге. Со стороны это напоминало бегство. Что ж, пусть «чехи» думают, что русские спасают свои шкуры.

По «убегающим» открыли огонь. Один боец упал замертво, другой зарылся в дорожной пыли с пулей в ноге. Марат оставил одного бойца с раненым, а остальных повел за собой. Нужно было торопиться.

Из-под огня вышли четыре бойца с Маратом во главе. Бронежилеты, рейдовые рюкзаки – на землю, в один карман – спаренный магазин, в другой – гранату. Задуманный маневр требовал большой физической выносливости и не терпел лишнего груза на плечах.

Бойцы выдержали спринтерский бег по пересеченной местности. Вместе с Маратом они уверенно зашли в тыл к отвлекающей группе боевиков. Это были не самые главные силы, все равно «чехов» было достаточно много – человек десять, не меньше. Но наемники были увлечены боем и не заметили появившихся за спиной разведчиков. А Марат действовал без заминки – быстро, решительно, как предписывал и боевой устав, и военная необходимость.

Разведчики бесшумно подкрались к боевикам на дистанцию ближнего боя и дружно открыли огонь. Трех боевиков Марат срезал автоматными очередями. Четвертый выпрыгнул на него откуда-то из темноты как черт из табакерки. Выбил из рук автомат, опрокинул на землю. Насел на него и занес над ним нож. Черная борода, свирепый оскал, в глазах дикая ярость. И силы в нем хоть отбавляй. А еще больше было желания победить. И он бы, пожалуй, победил, если бы нарвался на кого-то другого. А капитан Крушилин был этому дикарю не по зубам.

Одной рукой Марат перехватил нож. Извернулся и пустил в ход вторую руку. Большим пальцем ткнул «чеха» в глаз, надавил на яблоко и тут же просунул под него палец указательный. Резкий рывок на себя, и боевик остался без глаза. От боли, а больше от неожиданности чеченец расслабил руку с ножом, чем Марат не замедлил воспользоваться. Он выбил оружие, заломил вражескую руку за спину. Четким отточенным движением выхватил свой нож и нанес удар в шею.

А за спиной у него по земле катался рядовой Темкин с «чехом» в обнимку. С самого начала борьба шла на равных, но в конце концов боевик сумел перехватить инициативу. Забрался верхом на Темкина, руками обхватил его голову и стал бить затылком о камень. Не самый удачный вариант выбрал горец. Нужно убивать противника одним-двумя, максимум тремя движениями. После чего переключаться на следующего. Нельзя увлекаться боем, потому что кто-нибудь может увлечься тобой. «Чех» увлекся Темкиным, и, пока он его добивал, Марат успел переключиться на него. Вынул нож из шеи убитого наемника и метнул его в озверевшего горца. Метнул и не промахнулся…

На этом все и закончилось. Из одиннадцати боевиков в живых не осталось никого. Рядовой Максимов убит, рядовой Темкин серьезно ранен. В строю остались только Марат и сержант Радимич.

Было видно, что «чехи» оборудовали свои позиции на скорую руку. Натаскали камней, кое-как выложили из них бруствер для автоматчиков, обложили ими пулеметное гнездо. «ПКМ» на станке, возле него два убитых «чеха» – Радимич постарался. Несколько коробок с лентами на двести пятьдесят патронов… Этот пулемет наделал немало бед. Но теперь он уже не будет стрелять в спины разведчикам.

Бой продолжался. Основная группа разведчиков вела бой с врагом, засевшим на возвышенности. Горели две разведывательно-дозорные машины и один «бэтээр». Второй «БТР» сковывал «чехов» огнем башенных пулеметов.

Марат связался со своим заместителем, приказал отходить к занятым позициям. Отход должны были обеспечивать уцелевший бронетранспортер и захваченный пулемет.

Разведчики отходили грамотно. Убитых оставили на месте, раненых захватили с собой. Сосредоточились на высотке. «БТР» тоже пытался подползти к новым позициям, но был подбит. Водитель и стрелок каким-то чудом уцелели. Первый был ранен, а второй дотащил его на себе.

«Чехи» сумели загнать спецназ в ловушку, но капкан захлопнуть не смогли. И тем не менее они могли праздновать успех. Из тридцати четырех бойцов в живых остались только двадцать три. Из них восемь тяжелораненых, которые не могли вести бой. В сущности, это был разгром. Но Марат не отчаивался, и его подчиненные не падали духом. Сейчас ими двигало желание отомстить за своих павших товарищей.

Боевики прекратили огонь. Но это вовсе не значило, что они отступили. Нет, они обходили захваченную высотку, чтобы затем атаковать ее. Марат воспользовался возникшей паузой, чтобы организовать круговую оборону. Также он связался с командным пунктом, сообщил обстановку, данные о потерях.

– Ясень! Ясень! Требуется помощь! Срочно требуется помощь!..

Но вместо помощи был получен приказ – закрепиться на высоте на сутки. Только через сутки должна была прибыть обещанная пехота. А ведь совсем недалеко, в трех-четырех километрах, находился танковый полк полковника Буранова. Неужели Суходол не может поднять его и бросить на выручку погибающему спецназу.

Марат связался с комбатом. И чуть не взвыл от отчаяния. Майор Лымарев был жив, но серьезно ранен. Он был вновь атакован крупными силами боевиков, и остатки его отряда держались из последних сил. Трагический финал был близок.

Та же ситуация сложилась и с группой Извекова. Он держал высоту, но боевики подтянули минометы и обстреливали наспех и плохо оборудованные позиции. Отряд разведчиков нес потери, и никто не спешил ему на помощь.

– Буран! Буран! Держись! – взывал в эфир Марат.

– Не надо позывных, Крушилин! – услышал он полный отчаяния голос Извекова. – «Нохчи» знают про нас все. Позывные, частоты, координаты… Нас загнали в ловушку, брат. Это все Суходол. Он в сговоре…

Это были последние слова, которые услышал Марат. Старший лейтенант Извеков погиб от прямого попадания мины. И его группа доживала последние минуты…

Теперь Марат точно знал, зачем Суходол ездил в Дуба-Юрт к «ополченцам». Наемникам Хаттаба нужно было продемонстрировать свое могущество, для этого им необходима была крупная победа. И они купили ее у российского генерала.

Возможно, свои деньги он получил еще в декабре прошлого года, когда изо всех сил пытался уничтожить разведбат морской пехоты. Тогда у него ничего не вышло. Зато сейчас он смог отработать свои «тридцать сребреников». Во время своего визита в Дуба-Юрт он разработал стратегию уничтожения спецназа. Затем туда же отправился его прихвостень полковник Курбатов. Пособник русского Иуды сдал «чехам» план предстоящей операции, вместе с ними разработал тактику уничтожения разведбата. И все у этих оборотней получилось. Разведотряды майора Лымарева и старшего лейтенанта Извекова обречены. Сейчас боевики добьют их, подтянутся к Дуба-Юрту, чтобы объединить свои усилия и уничтожить группу капитана Крушилина. Возможно, у «чехов» есть резервные группы в непосредственной близости от селения. Тогда решающий удар будет нанесен раньше… Впрочем, наемники могут не спешить. Все равно Марат не дождется от своих ни «вертушек», ни танков, ни пехоты…

Боевики обложили высотку со всех сторон. Плевать хотел Марат на приказ предателя. Была б возможность, он бросил бы свою группу на прорыв. Разорвал бы кольцо и вышел к своим, чтобы затем свернуть башку подлому генералу. Но возможности не было. Много раненых, с ними далеко не уйдешь. А оставлять их на расправу бородатым головорезам никто не собирался.

«Чехи» ударили на рассвете, с двух направлений. Сначала они обстреляли позиции из минометов, но разведчики к этому времени успели вгрызться в землю – и все равно потери были ощутимыми: трое убитых, пятеро раненых. Затем в бой пошла живая сила.

В лагерях Хаттаба наемников ориентировали на диверсионную войну, а тактике наступательного боя почти не уделяли внимания. Зато им дали другой козырь. Боевиков накачали наркотиками и только затем бросили на позиции разведчиков.

Обдолбленные «чехи» не ведали страха и перли напролом. По ним били из автоматов и пулеметов, забрасывали гранатами. Но, несмотря на большие потери, боевики упорно рвались вперед. Раненые, истекающие кровью, они не падали, а продолжали идти на пули. Не люди, а зомби какие-то…

Если бы они только шли вперед, но ведь они еще и стреляли на ходу. И не всем разведчикам удалось увернуться от пуль.

И все же на самых ближних подступах к позициям наступательный вал удалось сбить. Чуть более десятка боевиков сумели прорваться к спецназовцам, которых осталось совсем мало. На Марата вышли сразу три «чеха». Одного он снял автоматной очередью. Дотянулся до второго, но тот перед смертью успел выстрелить. Одна пуля попала в бронежилет, вторая чиркнула по голове. Разрывающая боль, в глазах ослепительные круги в круговерти окружающего мира. И непонятно, каким чудом он смог бросить свое тело под ноги третьего «чеха». Тот пытался застрелить его из автомата, но пули взрыхлили пустую землю. Марат схватил боевика за ноги, рванул их на себя. Противник выпустил из рук автомат, рухнул на спину. А Марат уже вытаскивал нож. Он действовал больше на рефлексах, чем осознанно. Но это не помешало ему правильно распорядиться своим преимуществом. Клинок вошел боевику точно в сердце. Там и остался: у Марата просто не было сил выдернуть нож обратно.

В кровавом мареве он кое-как дотянулся до автомата, обозрел поле боя. Но стрелять ни в кого не пришлось. Ни одного живого «чеха». Из разведчиков тоже никто не уцелел. Оставались только тяжелораненые бойцы, но проку от них никакого. А боевики наверняка предпримут новую атаку. И на этот раз точно добьются успеха.

Марат с трудом вскрыл индивидуальный пакет, с еще большим трудом перевязал голову. Боль и утробная тошнота мутили рассудок, перед глазами все плыло в кровавом тумане. Но нужно было держаться…

«Духи» потеряли штурмовую группу, но ценой этого зачистили возвышенность. У них еще были люди, а из разведчиков мог вести бой только Марат. И то последние силы иссякали. Еще чуть-чуть, и он просто потеряет сознание от слабости…

Боевики не стали ждать, когда силы оставят его. И снова пошли в атаку. Их было не так уж и много, человек семь-восемь. Но Марат прекрасно понимал, что не устоит. Ноги немели, руки отказывались слушаться. Он уже не мог даже сменить позицию для стрельбы. А это значило, что долго ему не продержаться. Пристреляются к нему «чехи», а затем и упокоят навсегда.

Боевики шли в полный рост. Обморочная хмарь застилала Марату глаза – он смутно видел вражеские силуэты. И каким-то лишь ему одним понятным чутьем сумел определить их вооружение. Автоматы с подствольниками, одноразовые тубусы «мух».

До слуха донесся шум танковых моторов. Но Марат воспринял этот шум как галлюцинацию. И не стал оборачиваться назад, чтобы увидеть российские танки. Зато их видели «духи». И судя по всему, у них не было никакого желания бросаться под поезд. Но прежде чем отойти, они обстреляли позицию, которую занимал последний защитник. Автоматы, гранатометы…

Марат успел спрятаться от пуль. Но в двух шагах от него разорвалась граната, и под огненные фанфары ударной волны его накрыл лепесток осколков. В первое мгновение ему показалось, что ему оторвало голову. А второго момента просто не было. Он уже не мог ни о чем думать. Черная мгла с воем поглотила его и утянула в водоворот небытия.

Глава четвертая

Бетти зажигала натурально. Горит баба изнутри и снаружи, сексуальный огонь – сто тысяч градусов по Фаренгейту… Она умела танцевать так, что у всех мужчин вокруг возникало желание стать ее личным пожарником, чтобы из личного брандспойта затушить страстное пламя. Но в клубе нельзя было напрямую пользоваться «огнетушителями». Зато дозволялось «подбрасывать в огонь» зеленые и не очень купюры. И Бетти никогда не уходила со сцены с пустыми руками… э-э… трусиками…

Но сейчас в зале клиентов нет, есть только новый хозяин в окружении охраны и сотрудников клуба. Плешивый кругломордый толстобрюх нерусского происхождения. Просил звать его Алексеем Александровичем. Типа, русский. А реально его Алишер зовут. Азербайджанец по национальности. Старый хозяин, когда уходил, просветил. Впрочем, Каролине было все равно, кто именно владеет клубом, лишь бы деньги платили. И Бетти тоже готова угождать любому, лишь бы не обижали. Вон как старается… Каролина наблюдала за ней и завидовала той технике, с которой она исполняла танец. Завидовала по-хорошему. Сама она так танцевать не умеет, зато внешностью и фигурой она стоит двоих таких Бетти…

А Бетти уже заканчивает танцевать. Последнее «па»… Алишер сначала просто смотрит на нее с недоумением. Затем удивление облекается в словесную форму:

– Это что, и все?

Он говорит чисто по-русски, без всякого акцента. Потому как всю сознательную жизнь жил в Москве и все это время мечтал стать русским.

– Все, – кивнула Бетти.

Это сценическое имя. На самом деле ее зовут просто Таня. А Каролина по паспорту так и есть Каролина. Это мама ее так учудила. В деревне у них все Маруси да Евдохи одни вокруг, а ее на мериканьский манер Каролиной назвали. Тем и заложили в нее программу на будущее. Не хотела она жить с Маруськами да с Евдохами в одной деревне, поэтому с пятнадцати лет в город подалась. Вот, до Москвы уже добралась, третий год уже в этом клубе перед мужиками раздевается.

– А лифчик, а трусики?! – возмущенно протянул Алишер.

– Алексей Александрович, у нас так не принято, – удивленно посмотрела на него Бетти.

Заведение у них солидное, танцовщицы здесь догола не раздеваются.

– А теперь принято! – отрезал новый хозяин. – И ты должна не просто раздеваться. Ты, девочка моя, должна снимать с себя все, а потом лезть на шест так, как будто на него можно нанизаться…

Каролину передернуло от этих слов. Самого бы этого старого козла на шест нанизать… Кто такие мужики? Две руки, две ноги, а посредине сволочь. Возомнили о себе и всерьез считают, что женщины существуют лишь для того, чтобы исполнять их скотские прихоти.

Но, сколько ни возмущайся, а хозяин – барин. И на шест полезет Бетти, а не Алишер. А вот Каролину голой в Африку лучше не посылать. Она сама кого хочешь пошлет.

– Уж лучше за бананами на шест лазать, – насмешливо бросила она. – А нанизываться не надо, порваться можно…

– Это кто там? – вздрогнул от неожиданности Алишер.

Каролина молча подошла к нему. Выдержала его оценивающий взгляд.

– За бананами, говоришь… – ухмыльнулся он. – Ну покажи, как надо за бананами на шест лазать.

– Не покажу, – покачала она головой. – На пальму папуасы лазают. Исключительно голышом. А я догола раздеваться не собираюсь…

– И бананы тебе не нужны? – в упор посмотрел на нее Алишер.

– Ни под каким соусом.

– А чего так?

– Объелась. До тошноты… И от тебя меня тоже тошнит!

По-любому, новый владелец клуба заставит девчонок танцевать под свою догола раздевающую дуду. Кто не согласен, тем пинка под зад. Уж лучше Каролина сама перед уходом пнет этого толстозадого мудака…

– Что ты сказала? – взъелся Алишер.

– Что слышал! – уже на ходу бросила она.

Каролина зашла в общую гримерку. Пять минут на переодевание, и гуд-бай. Жалеть она не будет. Ее хотят видеть в другом, не менее элитном клубе. Правда, там придется танцевать без лифчика, зато трусики останутся на месте… И хозяин в том клубе нормальный. Вернее, относительно нормальный…

Она уже переоделась, когда в гримерку вломились два охранника Алишера. Грозные на вид ребята, да еще и крепкие к тому же. Смотрят на нее мрачно, исподлобья.

– Пошли, хозяин зовет! – потребовал один.

– Это у тебя хозяин есть, а я бесхозная, понял! – огрызнулась Каролина. – Куда хочу, туда и иду. А хочу я домой! Так что гуляйте вальсом, ребята!

Нельзя себя так вести. Чревато последствиями. Но натура у нее такая – не любит она, чтобы ею командовали. И каждый выпад против ее женского достоинства рождает в ней бурю протеста. И нет сил держать эту бурю в себе…

Она поправила прическу, набросила на плечо сумочку и направилась к выходу. Но грозные ребята перегородили ей путь, заставили остановиться. Один из них положил ей руку на плечо, приблизил свою голову к ее лицу, впился в нее угарным взглядом.

– Ты что, не понимаешь?.. Если не понимаешь, объясню!

Каролина изобразила испуг и замешанную на нем покорность. Со стороны могло показаться, что она готова искупить свою вину верным служением в хозяйской постели. И хозяйских холуев тоже не хочет обидеть…

– Я все понимаю, – распутно-угодливо улыбнулась она.

И в ласковом порыве накрыла ладонью лежащую на плече руку. Но на этом вся ее нежность вдруг закончилась. Рука охранника оказалась сначала в жестком захвате, а затем сильным резким движением была заломлена за спину.

Каролина выгнула противника дугой и распрямленной ладонью ударила его под задранный подбородок. Удар поставленный, четкий. Охранник вмиг лишился чувств.

Его компаньон быстро оправился от неожиданности и ударил Каролину кулаком в лицо. Но каким-то чудом она сумела увернуться. И обрушила на охранника град ударов.

Руки у нее только на вид тонкие и слабые. На самом деле рука у нее тяжелая, кулак крепкий, удар хлесткий. Она умела бить быстро и сильно. Но, видимо, ее противник прошел хорошую школу. Он ловко увертывался от ударов, отбивался от них, а те, которые пропускал, держал своим чугунным подбородком. И если бы не сумасшедшая скорость, с которой Каролина лупила его, он смог бы ответить сокрушительной боксерской серией. А так он мог только отбиваться… Но побеждает тот, кто нападает. И в конечном итоге охранник все же пропустил мощный удар и сел на задницу.

И в этот момент Каролина получила сильный удар в спину. В падении она сгруппировалась, поэтому на полу не задержалась – мгновенно вскочила на ноги в готовности отразить очередной удар. Но противник на нее не нападал. Он просто держал ее на мушке пистолета. Это был третий охранник Алишера. А сам хозяин-барин стоял за его спиной и потрясенно смотрел на Каролину. Глянул на одного своего охранника, на другого. Один в отрубе, второй плывет на заднице по волнам нокаута.

– Ты настоящая дикая кошка, – сказал Алишер. – Где так царапаться научилась?

– А в джунглях и научилась. Чтобы от волков позорных отбиваться…

Драться она еще в детстве научилась. Брат у нее был первым задирой на деревне, и она старалась от него не отставать. В пятнадцать поступила в финансово-экономический колледж в областном центре. А там общежитие, охочие до слабого пола недоросли. В первый же месяц Каролину едва не изнасиловали четыре выродка, насилу отбилась. Записалась в секцию кикбоксинга, о чем нисколько не жалеет. И здесь, в Москве, продолжает заниматься. Это кенгуру водятся только в Австралии, а козлы – их среда обитания распространяется на весь шар земной. И в любом городе мира их как грязи…

– Нехорошо людей волками называть, – осуждающе покачал головой Алишер. – Да еще позорными…

– Нехорошо женщин за людей не считать, – в ответ усмехнулась Каролина.

– А что тебе не нравится? Не хочешь догола раздеваться? Гордая?

– Гордая не гордая, а принципы у меня есть.

– Это хорошо, когда у девушки есть принципы… – хитро улыбнулся Алишер. – Плохо, когда денег нет.

– А ты за меня не волнуйся, я без твоих денег не пропаду… И скажи своему придурку, чтобы он «пушку» свою убрал. Все равно ведь стрелять не будет…

Алишер сначала велел своему охраннику спрятать пистолет, а затем спросил:

– Почему ты думаешь, что он не станет в тебя стрелять?

– Потому что ты не дашь команду. Я слишком маленькая для тебя проблема. Зачем тебе на меня размениваться? Зачем большие проблемы себе создавать?

– Приятно иметь дело с умной и смелой девушкой, – оскалился Алишер. – А если эта девушка еще и красивая…

– Ты что, жениться на мне собираешься? – язвительно усмехнулась она.

– А надо? – оскалился он.

– Не надо. Потому и дифирамбы мне петь не надо. Говори, что тебе надо, и разойдемся…

– Какая ты торопливая… Так вся жизнь мимо пройдет, если торопиться будешь… Предложение у меня к тебе, деловое. Ты не хочешь танцевать совсем голой.

– Не хочу, – подтвердила она.

– Что ж, оставайся в купальнике. Но не на сцене, а на татами…

– Где?

– На татами… Ты думаешь, у меня один клуб? Нет, у меня четыре таких клуба. И стриптиз есть, и женская борьба…

– Женская борьба?! Это что, в грязи кувыркаться?

– Зачем в грязи? В масле… В купальниках и в масле. Но учти, если с тебя стянут лифчик, сама будешь виновата…

– Это что, новый вид спорта такой – «стяни лифчик»?! – ухмыльнулась она.

– Зачем вид спорта! Просто борьба. На раздевание.

– Борьба на раздевание? Оригинально.

– Оригинально. И доходно. У мужчин на такую борьбу большой спрос, да и дамам тоже нравится. Так что за бой платим хорошо. Если победишь, получишь полторы штуки баксов, если проиграешь, но не сразу – тысячу. А если сразу, тогда еще и штраф заплатишь…

– Ты говоришь так, как будто я уже согласна.

А ведь Каролина была близка к согласию. Она отдавала себе отчет, что до звания «ангел года» ей далеко, как до Луны на воздушном шаре. Да, она терпеть не может раздеваться на людях, да, она не спит за деньги с неприятными ей клиентами. Но ей ничего не стоит начистить фейс какой-нибудь мочалке, имевшей неосторожность встать у нее на пути. Она поставила перед собой цель выбиться в люди. Для этого ей нужны деньги. Чем больше, тем лучше. А тут вариант: помнешь чье-то лицо – пополнишь свой лицевой счет. Полторы тысячи долларов за один раз. И раздеваться догола не надо, и ложиться под потного мужика тоже… Под бабу можно лечь и без трусов толпе на потеху остаться. Но ведь она будет защищаться, так просто ее не разденешь…

– Согласишься, – уверенно сказал Алишер. – У меня знаешь, сколько желающих на вакансию, о! Но беру не всех. Только тех, кто умеет бороться. И чтобы красивая была… По два-три раза за ночь будешь драться. Бьют не сильно, и заработать всегда можно. Сама будешь бить, шесть штук за ночь будешь получать. Где ты еще такую работу найдешь?

Каролина быстренько все подсчитала. В месяце тридцать дней, по три тысячи за ночь – выходит почти сто тысяч долларов в месяц. Только вряд ли ей дадут работать каждую ночь, и побеждать она будет не всегда. Но даже если уменьшить предполагаемую сумму на порядок, это уже здорово…

– А глянуть можно? – спросила она.

– Само собой… Сегодня посмотришь, а завтра и сама выйдешь.

В тот же вечер она была в ночном клубе Алишера. Большой зал с небольшой ареной посредине. Столики по кругу и по восходящей спирали – для лучшего обзора. Все места заняты. За столиками в основном завсегдатаи. По большей части мужчины. Состоятельная публика. И азартная. А там, где азарт, там и тотализатор.

Плюс к игровым страстям эротическая интрига. Каролина и сама не без интереса наблюдала за поединком двух блондинок. Они барахтались в подсолнечном масле, пытаясь сорвать друг с друга купальники. Поначалу ожесточение и злоба были показными. Но когда девчонки раскочегарились, они в самом деле готовы были поубивать одна другую. Спустя три-четыре минуты одна блондинка осталась без лифчика, и мужики, как дикари, взвыли от восторга. А что творилось с ними, когда с проигравшей красотки были сорваны еще и трусики…

– Ну как? – спросил Алишер.

– Я не думала, что надо раздевать соперницу догола, – недовольно покачала головой Каролина.

– Толпа жаждет зрелищ, отсюда и правила… Мне нравится, как ты рассуждаешь. Не тебя, а ты должна раздевать…

– Потому что по-другому и быть не может, – усмехнулась Каролина.

Ничего страшного в этой борьбе не было. Соперницы не ставили себе целью избить друг дружку. Главное – сорвать купальник. Хотя реально было схлопотать по зубам и под глаз… Волков бояться – в лес не ходить.

Она дала согласие, но на масляную арену вышла только через пять дней. Так и есть, лукавил Алишер, когда говорил, что драться она будет каждый день. Первые дни рабочей недели считались некассовыми, и боев на раздевание в клубе не было. В четверг у людей появлялся интерес, и они шли в заведение за зрелищами. Но шли не очень, и боев было мало. А вот в пятницу и субботу арена бурлила, как кипящее масло в чугунном чане. И нужно было пользоваться моментом, чтобы сорвать куш.

Каролина вышла на публику в серебристом купальнике с бутафорскими конусами на лифчике. Ступила на арену – ноги по щиколотку утонули в масле. Ощущение не самое приятное, но вполне терпимое. И тело уже в масле.

Соперница тоже масляная. Стоит напротив Каролины. Стройная смазливая брюнеточка. На губах злорадная улыбка прожженной коблы. Дескать, иди сюда, милашка, сейчас я тебе покажу, что делают опытные тети с глупыми девочками…

Видно, что брюнетка очень хочет победить в этом бою. И вовсе не для того, чтобы совладать с соперницей. Призовые деньги не могут быть лишними. Но ведь и Каролина хочет заработать, только ради этого она здесь. Так что на легкую победу ее соперница пусть не рассчитывает. Она и сама не строит иллюзий. Ведь она новичок в боях на раздевание, а соперница у нее достаточно опытный боец. Возьмет да и оставит в чем мать родила. Но ведь от этого не умирают. К тому же свои пятьсот баксов Каролина отобьет, если продержится хотя бы две минуты…

Каролина обвела взглядом публику. Леди и джентльмены пьют водку и коньяк, а зрелищами закусывают. Весело им. И азартно… Что ж, делайте ставки, сэры и сэрихи…

С ударом гонга брюнетка с ревом бросилась на соперницу. Но Каролина упала ей в ноги, опрокинула ее на спину. Только вот до лифчика дотянуться не удалось. Путь преградила скользкая от масла рука, затем нога. Та же нога больно уперлась ей в живот, масляные руки попытались обхватить ее шею. Но ведь сама Каролина скользкая от масла, ее так просто не схватишь…

Борьба в масляной луже на раздевание. Верх идиотизма. Но, как бы то ни было, надо бороться и, по возможности, побеждать…

Каролина не смогла с ходу раздеть соперницу. Зато она провела разведку боем и сумела сохранить свои «доспехи». В конце концов она изловчилась и под грохот аплодисментов сорвала с брюнетки лифчик.

Брюнетка не осталась в долгу. Также сорвала с нее верхнюю часть купальника. Но это случилось уже в тот миг, когда Каролина вскидывала вверх руку со сжатыми в ней «вражескими» трусиками…

Она победила. И толпа извращенцев ревела от восторга. Ей противно было на них смотреть. Но приятно было осознавать свой успех…

В тот вечер она выходила на арену трижды. И все три раза победила. Но распорядитель боев, младший брат Алишера, деньги зажал.

– Завтра расчет, – с важным видом зевнул он.

А назавтра Каролина была заявлена сразу на три боя. И снова было барахтанье в кипящем от страстей масле. Два раза она оставалась без лифчика. Но никому не позволила стянуть с себя трусики.

– Молодец, – скупо похвалил ее распорядитель. – Еще один бой, и получишь расчет. Шесть тысяч баксов твои…

Каролина не возражала против того, чтобы заработать лишнюю тысячу. Но Темир предложил другую цену.

– Сейчас ты проиграешь, и получишь две «штуки», – просто, как о чем-то обыденном, сказал он.

– Как проиграешь? – она удивленно посмотрела на него.

– Да очень просто. Руки вверх, трусы вниз… Ты что, неграмотная? На тебя же ставки делают. А мы эти ставки перебьем… Поняла?

Разумеется, Каролина все поняла. Не первый год в городских джунглях… Публика вознесла ее в разряд победительниц. Для большинства клиентов она уже стала призовой лошадью, и мало кто поставит против нее. И среди этих «мало» будет человек Темира. Каролина проиграет, и этот деловар сорвет приличный куш… Закон дикого тотализатора – в честные игры играют только лохи.

– Да я-то поняла, – пожала она плечами. – Только не хочу, чтобы меня раздевали…

– Э-э, зачем так говоришь? – поморщился Темир. – Я тебе деньги предлагаю, а ты ломаешься…

Действительно, смешно строить целку после третьего аборта. И Каролина это понимала. Ну разденут ее толпе на забаву, от нее ж не убудет. Как будто ей впервой на публике раздеваться… Вот если б ее сексом заставляли заниматься, тогда бы она точно отказалась. А тут всего лишь оголиться…

– Ладно, как скажешь, – пожала она плечами.

Что означало ее согласие.

– Ну и о’кей! – улыбнулся Темир.

И в молодецком угаре хлопнул ее по попе. Каролина вроде бы и не обиделась. Но Темир почему-то оказался на полу.

– Извини, – улыбнулась она. – Я не хотела. Автоматически вышло…

Распорядитель ничего не сказал. Только рукой махнул. Иди, мол, от греха подальше, пока я не разозлился…

А идти ей было куда. Ее ждала арена эротико-идиотского цирка. И никуда от нее не денешься…

Ее соперницей была вчерашняя брюнетка. На Каролину она смотрела без всякой опаски. Видимо, она уже знала, что ее ждет победа.

Каролина сопротивлялась для приличия. Сначала с нее слетел лифчик, затем руки соперницы ухватились за резинку трусиков.

– Вчера я должна была проиграть, – в пылу борьбы прохрипела брюнетка. – Сегодня ты…

Каролина поняла, что ей нагло врут. Никто не должен был ей вчера проиграть. Эта же брюнетка боролась с ней вчера всерьез. Проиграла ей в честной борьбе, а теперь брешет, что это была договоренность.

Все люди врут. На то им и дан разум, чтобы врать. Но не всякую ложь можно стерпеть. На вранье брюнетки Каролина отреагировала, как бык на красную тряпку. В порыве безотчетной ярости она выкрутила сопернице руку, подмяла ее под себя. Сначала сорвала лифчик, затем и все остальное… Победа досталась ей.

– Ну и зачем ты это сделала? – на удивление беззлобно спросил Темир.

– Так получилось, – пожала плечами Каролина.

– Автоматически?

– Автоматически, – кивнула она.

– Ты что, машинка-автомат, что ли?

– Ну, может быть.

– И я машинка, – осклабился распорядитель. – Счетно-вычитающая… Знаешь, почему вычитающая? Потому что десять тысяч баксов из твоего гонорара вычел. А как ты хотела! Уважаемые люди из-за тебя на деньги попали. Вот ты и вернешь им эти деньги… Так что с тебя, дорогая, еще четыре штуки баксов…

Каролина зло стиснула зубы, но промолчала. Должна была получить на руки семь штук, а вместо этого осталась должна четыре. Но в чем она могла упрекнуть распорядителя? Ведь он договорился с ней, а она нарушила их договор. А в этом мире люди отвечают друг перед другом деньгами. А иногда и головами. Но лучше деньгами. Поэтому не стоит поднимать волну. Тем более что сам Темир этого не делает. Хотя у него у самого внутри все кипит от возмущения…

– Могу еще один бой тебе оформить, – сказал он.

– Спасибо, как-нибудь в другой раз, – покачала она головой.

Не так уж это и просто выдержать три боя подряд. Ты ломаешь, тебя ломают – усталость, ушибы, синяки. Еще и вчерашняя ночь дает о себе знать. Домой надо ехать, отдыхать – готовить себя к завтрашнему шоу. Завтра будет всего две схватки – воскресенье все-таки, канун самого тяжелого дня в неделе – понедельника.

Каролина приняла душ, оделась и покинула клуб через черный ход. Подошла к автостоянке, с пульта вскрыла свою «девятку». Только открыла дверцу, как из темноты послышался взволнованный мужской голос:

– Девушка, погодите!

Каролина недовольно поморщилась. Началось. Она уже привыкла к особо озабоченным клиентам. Есть категория эротоманов, которые пытаются снять понравившуюся танцовщицу через руководство клуба. А есть такие, которые действуют напрямую. И с теми, и с другими подвидами Каролина много раз сталкивалась в бытность свою стриптизершей. Ей делали сальные предложения через распорядителя, подкарауливали возле машины, чтобы увезти с собой в ночь. Сейчас она хоть и не танцовщица, но участница секс-шоу, и неудивительно, что у нее появился поклонник. Гнать в три шеи таких козлов нужно.

Каролина не стала дожидаться, когда возбужденный клиент выйдет на свет. Нырнула в машину, хлопнула дверью, вставила ключ в замок зажигания.

А вот и поклонник. Видный, надо сказать, парень. Лет двадцать, может, чуть больше. Высокий, стройный, в плечах задел, джинсовый костюм явно не с вьетнамского рынка… Каролина выжала ногой сцепление, но заднюю скорость включать не торопилась. Парень ее заинтриговал. Обычно ее преследовали какие-то уроды, с которыми на один гектар присесть стыдно. А тут симпатяга…

Она опустила боковое стекло. Спросила:

– Какие-то проблемы?

Фингал под глазом не мешал ей говорить с чувством собственного достоинства.

Парень смущенно смахнул со лба прядь темных волос. Невнятно пробормотал:

– Ну, не проблемы, просто…

– Тебя подвезти?

– Подвезти?!.. А-а, подвезите. Если, конечно, это вас не затруднит…

– Да какие уж могут быть трудности в третьем часу ночи? – усмехнулась она. – Садись.

Парень не заставил себя долго ждать, забрался в машину на переднее пассажирское сиденье.

«Девятка» у нее старенькая, десять лет от роду, но внутри уютно, пылью и потом не пахнет.

– Куда едем?

Она не торопилась включать заднюю скорость, чтобы вырулить с автостоянки.

– Да мне, в общем-то, все равно.

– Понятно.

– Что понятно?

– Да ко мне домой хочешь, то и понятно.

– Ну, я, в общем-то, и не думал. Но если пригласишь на чашечку кофе…

– Кофе дорого стоит.

– Сколько? – оживился он.

Видимо, решил, что она собирается обговорить с ним цену за известно какие услуги.

– Миллион, и ни копейки меньше.

– Хорошо, пусть будет миллион…

– И тебе не жаль миллиона за чашечку кофе?

– Нет, мне не жаль миллиона, чтобы получить тебя!

– Неужели я так дорого стою?

– Несомненно.

– Ну, спасибо!

Как всякой девушке, ей приятно было слушать комплименты. А сумма в миллион звучала не более чем как комплимент. Откуда у этого парня целый «лимон». А если б и был, он бы не стал тратить его на Каролину. Хорошо, если три сотни баксов предложит…

Он мог бы предложить, а она бы, пожалуй, не стала отказываться. Она не спит за деньги с неприятными ей мужчинами. А этот парень хоть куда. С таким и за просто так можно роман крутануть. Она ж не дикая, чтобы чураться секса.

– А может, ко мне поедем? – спросил он.

– С папой и с мамой знакомиться? – подколола его Каролина.

– Нет, – стушевался он.

– Да ты не переживай, я в жены не набиваюсь, – весело улыбнулась она.

Даже глупо думать об этом…

Когда-то она всерьез рассчитывала на выгодную партию с каким-нибудь «новым русским». Но скоро поняла, что эти господа не очень-то жалуют ночных танцовщиц. Вернее, жалуют, но исключительно в плане секса. Правда, иногда ей приходилось выслушивать самые настоящие объяснения в любви. Думала все – любовь, обеспеченная и беззаботная жизнь. Но сказка очень быстро заканчивалась. Уже на следующее утро ее вежливо выставляли за дверь. В конце концов она перестала питать глупые надежды. Мужикам только одно нужно – сунуть-плюнуть, а там хоть и не рассветай. Она уже поняла, что на них в этой жизни полагаться нельзя. Всего нужно добиваться самой…

Да и не «новый русский» этот паренек, чтобы строить планы на совместное с ним будущее. Разве что на одну-две ночи…

– Да это без разницы, набиваешься ты или нет, – грустно вздохнул парень. – Нет у меня родителей, чтобы тебя с ними знакомить…

– Сирота?

– С недавних пор… Не хочу говорить об этом.

– Извини.

– Да ты-то в чем виновата?

Он открыл дверь и вышел из машины. Расстроился. Каролина мысленно попеняла себе. Не надо было затрагивать больную тему…

Парень вышел из машины, но далеко уходить не стал. Остановился в нерешительности, достал сигарету, закурил. Каролина пожала плечами, дала задний ход, выехала на дорогу. Немного подумала и вернула машину на место. Поманила парня к себе. Тот без раздумий принял ее приглашение.

– Плохо тебе? – спросила она.

– Плохо, – уныло кивнул он.

– А в клуб зачем тогда приходил? Развеяться?

– Да нет, вчера случайно оказался.

– А сегодня?

– Сегодня на тебя пришел посмотреть. Ты мне вчера очень понравилась…

– Понятно. Пришел посмотреть, как трусы с меня снимут, – язвительно усмехнулась она.

– Ну зачем же так? – нахмурился он.

– Как? Как есть, так и говорю. Все вы за одним сюда ходите…

– Я сюда пришел не за этим, – он пристально посмотрел на нее. – Ты мне вчера понравилась, а сегодня я пришел, чтобы познакомиться с тобой…

– Ну, знакомься. Меня Каролина зовут. Это настоящее имя…

– Эммануил, – улыбнулся он. – Тоже настоящее имя… Называй меня просто Эм.

– Ну и чего тебе от меня нужно, Эм? Хочешь секса?

– Зачем так прямо?

– А поздно уже, чтобы юлить… Ты же меня к себе не музыку слушать приглашаешь?

– Ну, можно и музыку…

– Хорошо, поехали слушать музыку.

Он знал, зачем она ему нужна. И она знала, зачем едет к нему. Так зачем тратить время на глупые разговоры?

Эм жил на Кутузовском проспекте недалеко от Садового кольца. Роскошная элитная многоэтажка, охраняемый двор с автоматическими въездными воротами. К машине подошел охранник. Эм помахал ему рукой, и тот узнал его, открыл ворота.

– Я свою машину возле клуба оставил, – небрежно сказал Эм. – Так что место на стоянке свободно…

Он имел в виду подземную автостоянку. Но Каролина нашла свободное место возле подъезда на поверхности земли. Ее «девятке» не повредит ночь на открытом воздухе. А бояться, что ее угонят, – только людей смешить.

Эм бережно взял ее за руку, повел к парадному. И там был охранник, но его пропустили без вопросов и ее вместе с ним. Скоростной лифт поднял их на самый верхний, двадцать четвертый этаж.

На лестничной площадке всего лишь две квартиры. И двери одной из них распахнулись для Каролины.

Квартира роскошная. Просторный холл, множество комнат, две ванные. Обстановка на миллион долларов. И все это принадлежало Эму… Не простой он, оказывается, парень. Но ей-то что. Мальчик возжелал девочку не своего круга. Как добьется своего, так и выставит за порог. А она не дура, чтобы строить из себя целку на пустом месте. Он же знает, откуда она взялась, небось думает, что на ней клейма ставить негде. И если она начнет кочевряжиться да набивать себе цену, он просто вежливо пошлет ее куда подальше и оставит без горяченького. А она уже настроилась на секс. Мальчик-то очень хорош собой. И она даже не собирается брать с него плату за услуги. Она же не проститутка… А если он сам предложит деньги, отказываться она не станет. Почему бы не совместить приятное с полезным?..

– Я бы не отказалась от ванной, – сказала она.

– А это обязательно?

Он мягко взял ее за талию, нежно привлек к себе. Его мужские флюиды обжигающим потоком впитались в кровь – жарким пламенем вспыхнул страстный огонь… Да, ванная ей нужна: она не очень хорошо вымылась в душе, остатки масла сушат кожу, вызывают дискомфорт. И волосы слипшиеся. Но ей хорошо и без ванной. Она уже задыхалась от желания и не чувствовала в себе сил, чтобы оторваться от Эма.

– Ты же видел, я с ног до головы была в масле, – прошептала она. – Не совсем отмылась…

– Лучше бы ты совсем не мылась, – также жарко прошептал он. – В масле ты такая… Я так тебя хотел, когда ты была на арене…

Да он маньяк, без всякого сарказма подумала Каролина. Его возбуждают липкие от масла женские тела… Что ж, у каждого своя фишка.

– А сейчас не хочешь? – улыбнулась она.

– Не хочу? Да я с ума схожу, так тебя хочу!

– Значит, будем бороться…

– Да. И ты можешь сопротивляться. Но не очень…

– Может, сразу сдаться?

– А это тебе решать…

Он жаждал борьбы, но футболку с нее снял бережно. Лифчика под ней не было, и он сразу припал губами к ее груди…

Борьбы не получилось. Возбужденная Каролина сдалась без боя. Позволила себя раздеть. Позволила швырнуть себя в пучину кипучей страсти…

Но Эм оказался великолепным любовником. Он не только смог вознести ее на седьмое небо блаженства. Он заставил ее почувствовать себя победительницей…

А затем они оба отправились в ванную. Нежились в джакузи, пили французское вино, мололи всякую чепуху. А потом он закутал ее в безразмерно огромное банное полотенце и отнес в спальню. И снова был головокружительный полет. И мягкое, усыпляющее приземление…

Проснулась она в его объятиях. На часах – половина третьего дня. Эм спит, чему-то улыбается во сне. Каролина поймала себя на мысли, что ей приятно смотреть на него. И так не хотелось вылезать из постели, куда-то идти.

А идти надо. Домой. Как говорится, хорошего понемногу… При всех своих достоинствах Эммануил – мужчина. Он уже добился своего, и Каролина ему больше не нужна. И он будет только рад, если она исчезнет незаметно. Проснется, а ее и след простыл. Он лишь облегченно вздохнет. А вечером он покинет свой дом в поисках новых приключений…

Каролина мягко убрала со своего плеча его руку, тихонько поднялась с постели. Встала в полный рост, сонно потянулась перед зеркалом. Фигурка у нее отличная, и лицом хороша. Кожа матовая, нежная и упругая на ощупь, на теле ни единого изъяна, если не считать нескольких едва заметных синяков. Но ей уже двадцать четыре. Годы еще не имеют над ней власти, но время идет, и когда-нибудь она познает на себе печать надвигающейся старости… А-а, чему быть, того не миновать. Она беспечно махнула рукой и обозрела комнату в поисках своей одежды.

Случайно взглядом наткнулась на Эма. Он не спал. Скрестил руки за головой, лежит и бессовестно смотрит на нее. Встретился с ней глазами, весело улыбнулся.

– Извини, не мог отвести взгляд. Ты такая красивая…

Каролина скептически усмехнулась. Какой смысл расточать комплименты после того, как все уже случилось?..

– Я знаю.

– Ты чем-то расстроена?

– Нет, просто не выспалась.

– Так в чем же дело? Давай ко мне, поспим еще немного…

– Ну да. Мне еще домой нужно. Сегодня у меня снова «масленица».

– А оно тебе нужно? – поморщился Эм.

– У каждого свой кусок хлеба.

– Тебе что, миллиона на хлеб не хватит?

– Какого миллиона?

– А миллион рублей. Мы же договаривались… Ты назвала цену, я согласился. Так что можешь получить свой миллион.

Вот молодец, заливает – даже глазом не моргнет.

– Боюсь, что не унесу, – усмехнулась она. – Руки отвалятся… Считай, что ты меня насмешил.

– Да я и не собирался тебя смешить… Назови мне свои банковские реквизиты, и я перечислю на твой счет миллион, – с самым серьезным видом сказал он.

– Ты издеваешься?

– Даже в мыслях нет…

– Тогда ты просто сумасшедший… Я же в шутку про миллион сказала.

– Но я-то не шутил…

– А это твои проблемы… А моя проблема в том, что я не проститутка. И сплю только с теми, кто мне очень нравится…

Она не стала говорить, что не отказывается от предложенных денег. И сейчас бы не отказалась. Но миллион – слишком большая сумма, чтобы ее можно было воспринимать всерьез. Вот будет облом, если она согласится взять деньги, а Эм рассмеется ей в лицо.

– Ты хочешь сказать, что я тебе очень нравлюсь?

– Чего я хотела, то я уже получила. Извини, мне уже нужно идти…

– Куда идти? – возмутился Эм. – Снова в этот гадюшник! Чтобы тебя рвали на потеху толпе!

– В гадюшник, – кивнула она. – Потому что в этом гадюшнике неплохо платят…

– Сколько?

– Вчера я заработала три тысячи долларов.

Пришлось умолчать, что этих денег она и в глаза не видела. Не хотелось вдаваться в подробности.

– Хорошо, я дам тебе три тысячи. Только никуда не уходи…

Каролина потрясенно посмотрела на него. Или он спятил, или ему деньги некуда девать. А может, он просто хочет, чтобы она осталась с ним.

– Я тебе еще не надоела?

– Ты не можешь мне надоесть! – уверенно заявил Эм.

Хотелось бы, чтобы оно так было на самом деле. Но жизнь отучила ее во что-либо верить.

– Это ты сейчас так говоришь, – горько усмехнулась она. – А потом прогонишь за ненадобностью… Так что уж лучше я сразу уйду, пока к тебе не привязалась…

– А если я хочу, чтобы ты ко мне привязалась? Если я хочу, чтобы ты всегда была со мной?

– Зачем я тебе такая?

– Какая?

– Ой! Только не надо! Ты все прекрасно понимаешь… Я, дорогой мой, не только в масле купаюсь, но еще и стриптиз танцую…

– Ну и отлично! Будешь и дальше танцевать, но только для меня…

– Ты говоришь так, как будто меня покупаешь.

– Я не хочу тебя покупать. Я хочу, чтобы ты просто была со мной. И мне наплевать, что у тебя было до меня… Ты мне нравишься. Ты мне очень-очень нравишься, понимаешь?

– Я понимаю, что ты очень молод и глуп… Сколько тебе лет?

– Двадцать один год. Так что я полностью совершеннолетний…

– Ну да, можешь водку пить и с девочками гулять. Гуляй с девочками, только не привязывай их к себе…

– А меня только одна девочка интересует. И я хочу ее крепко-накрепко к себе привязать…

Он подошел к ней, нежно обнял, привлек к себе. И снова ее закружил водоворот страстей…

– Привязывай, – пьянея от возбуждения, кивнула она. – Только смотри, если отвяжешь, я за себя не ручаюсь…

Женщины имеют свойство влюбляться. А влюбленные женщины очень опасны. Так что, пока не поздно, пусть Эм отпускает ее в свободное плаванье. Но он не собирался ее никуда отпускать. И самым наглым образом затащил в кровать. А она балдела от его наглости…

Глава пятая

Марат с трудом разлепил веки. Перед глазами колыхнулось туманное марево и тут же расползлось. Он увидел белый в пятнах потолок, сферический плафон под ним. Лампа не горела, потому что дневной свет поступал от окна…

Какое-то движение. Да, какая-то пожилая женщина в белом халате возит по полу шваброй. Наверное, это санитарка. А сам он в больничной палате. Голова словно чугунная, в глотке все пересохло. И еще какие-то трубочки дерут носоглотку. От рук тянутся какие-то провода. Никаких зажимов он не чувствует, как не чувствует самого тела. Как будто нет никакого тела, как будто на подушке лежит одна только голова…

Санитарка походя скользнула по нему бесцветным взглядом. Снова уставилась на швабру. Но тут ее как будто током шарахнуло. Дернулась, уставилась на Марата, глаза полезли на лоб.

– Батюшки, очнулся… Очнулся!..

Она пулей выскочила из палаты. Вернулась в сопровождении врачей.

Перед глазами у Марата все плыло. Он с трудом различал склонившиеся над собой лица. Голоса людей гудели в ушах, как отзвуки заплутавшего эха.

Врачи что-то спрашивали у него, но он не мог отвечать. Появилась медсестра с уколом. Но Марат потерял сознание еще до того, как в его онемевшую плоть ввели шприц.

Когда он очнулся, вокруг него никого уже не было. Никаких трубочек и проводков. Компьютер отключен. Голова уже не такая тяжелая, и тело он чувствовал. Но подняться он вряд ли сможет. Сил нет. Внутри холодно и пусто.

В палату кто-то вошел. И тут же над ним склонилось чье-то женское лицо в белой шапочке. Он попытался сфокусировать на нем взгляд, но тщетно. Не хватало резкости, чтобы во всех подробностях разглядеть склонившуюся над ним женщину. Но можно было предположить, что она очень симпатичная. И еще от нее приятно пахло лекарствами…

– Где я? – спросил он.

Но женщина покачала головой. Похоже, она не разобрала слов. Неудивительно. Он не говорил, а клокотал…

Женщина подала ему стакан воды, помогла напиться. Он смочил горло и снова задал тот же вопрос. На этот раз она его поняла.

– В госпитале. А я ваш врач, Елена Ивановна…

Да, он должен быть в госпитале, а не в обычной больнице.

– Вы помните, что с вами было?

Марат кивнул. Как забыть тот проклятый бой, в котором полегли его бойцы. Он помнил, как рядом с ним разорвалась граната. Но прежде появились российские танки. Он был тяжело ранен – его забрали с поля боя, отправили в госпиталь. И теперь он здесь…

– А Эдик где? Старший лейтенант Извеков… А Лымарев?..

Взгляд его обрел достаточную резкость, чтобы увидеть, как изменилась в лице женщина. Она скорбно опустила глаза.

– Что с ними?

– С ними все в порядке, – вымученно улыбнулась она.

– Не надо меня обманывать. Говорите правду… Тем более что я знаю – выжить они не могли… Говорите, истерики не будет… Будет ненависть… А ненависть – это сила… мне сейчас нужна сила…

Елена Ивановна в сомнении пошевелила бровями. Вряд ли она принимала ненависть за оздоровительную силу. Но готова была согласиться, что она могла помочь ему закрепиться на поверхности жизни.

– Они погибли? – спросил он.

Она удрученно кивнула.

Марат сжал кулаки и стиснул зубы. Внутри все закипало от ненависти… Наверное, Елена Ивановна думала, что его злость обращена против чеченцев. Да, неплохо было бы взять с них расчет. Но Марат думал сейчас не о них. Все его мысли были заняты предателями. Все-таки добился своего генерал Суходол, все-таки смог загнать разведбат в чеченскую ловушку. И пес Курбатов был с ним заодно. Он слил «чехам» позывные, частоты, координаты…

Благодаря этим сволочам чеченцы уничтожили целый батальон. Эта победа дорогого стоит. Наверняка Суходол и Курбатов сорвали за счет своей подлости немалый куш. Как бы эти кровавые деньги им поперек горла не встали. Если сами не встанут, то Марат им поможет. Чего бы ему это ни стоило, он доберется до этих уродов.

– Когда… Когда их будут хоронить?

Елена Ивановна удивленно повела бровью. Но как будто спохватилась.

– Их уже похоронили… Еще год назад похоронили…

– Год назад? – потрясенно переспросил Марат. – Вы хотите сказать…

– Да, вы целый год провели в коме…

Его ранило в мае двухтысячного года. А на дворе уже июнь две тысячи первого.

У него было два ранения в голову – пулевое и осколочное, плюс обширная контузия. Осколками посекло руки и ноги. Сначала его доставили в Моздок, где сделали первую операцию. Затем был Ростов-на-Дону. И там его оперировали. После чего отправили в московский госпиталь имени Бурденко, где им занялись лучшие нейрохирурги страны. Операция прошла вроде бы успешно, но Марат возвращаться к жизни не торопился. Врачи сделали ставку на его крепкий организм. И не ошиблись. Он оправдал их надежды. Он возвратил свое право на жизнь…

Разговор с Еленой Ивановной забрал у него много сил. Марат снова нырнул в забытье. И не безвозвратно. Он снова пришел в себя и попал в руки врачей. Его обследовали, тестировали, задавали глупые вопросы – как будто хотели узнать, идиот он или нет. Но тяжелое ранение никак не отразилось на его мыслительной функции. И с двигательными функциями вроде бы все было в порядке. Имело место опеределенная заторможенность, но это всего лишь последствие общей слабости. Чтобы окончательно вернуться к жизни, Марату требовалось лишь восстановить свои силы. А это было не так-то просто. Организм его был крайне истощен, долгая неподвижность атрофировала мышцы, все тело в пролежнях, кровь по сосудам бежала вяло. Зато его боевой дух оставался таким же крепким, как и прежде. И он был уверен, что эта лошадка вывезет его в боевой строй…

В июле его навестил командир бригады, в которой он служил. Полковник Осокин был рад увидеть своего подчиненного.

– А мне говорили, что ты не выкарабкаешься.

– А я, как видите, выкарабкался, – улыбнулся Марат. – Всем смертям назло. И Суходолу назло…

– Да, подставили вас, – помрачнел командир.

– Как там эта гнида поживает? Звезду, наверное, очередную получил?

– Да нет, так и остался генерал-майором. Но уже не служит.

– Что, на пенсию спровадили?

– Как уж бы. Генерал Суходол избран губернатором Западно-Сибирской области.

– Ничего себе… Что, заслуг много перед Родиной? – скривился в скептической улыбке Марат.

– Более чем. Одно уничтожение батальона чего стоит… – в тон ему ответил Осокин.

– Как же так, все же знают, что он целый батальон положил, а ему хоть бы хны. Губернатором вот стал.

– Знать-то знают, а доказательств нет…

– Как же нет? А я? А запись переговоров?

– Ты был в коме. Записи не сохранились. А все неудачи были списаны на происки чеченцев… Ну, еще Курбатова сняли с должности за провал операции. Но ему-то что, он сейчас у Суходола в администрации окопался…

– Хорошо устроились, гады. А нам приказано было умереть… Я-то выжил. А где комбат мой, где Извеков, где мои бойцы?..

– Все погибли, – тяжело вздохнул полковник. – Все, почти что без остатка. Две группы полностью уничтожены, из твоей только ты остался, да еще три бойца чудом уцелели. Рядовой Хабибуллин скончался от ран уже в госпитале, сержант Шумов остался без ног, ефрейтор Алабян был ранен в голову, как и ты. С тобой-то все в порядке, говорят, а у него полная потеря памяти…

– Представляю, как радовались «чехи»… Да, лихо Суходол их уважил. Наверное, много заплатили…

– Да дело не только в деньгах, – горько усмехнулся Осокин. – Ходят слухи, что генерал Суходол был завязан на поставках оружия для чеченцев…

– Думаете, удивили? Нисколько. У этого пса ничего святого нет… А откуда слухи?

– Да предвыборная кампания все выявила.

– И после этого предатель был избран губернатором?

– Пиар-кампания – дело тонкое. Политтехнологи люди ушлые, они играют на всем – и на позитиве, и на негативе. Негативная информация была объявлена грязной клеветой, призванной опорочить светлый образ боевого генерала. Ты же знаешь, у нас в России больше верят тем, кто убедительнее врет. А Суходол изворачиваться умеет, поэтому до сих пор на плаву…

– Ничего, не долго кораблик бумажный плавал. – Марат угрожающе сузил глаза.

– Ты если что-то задумал, лучше откажись, – покачал головой командир. – Суходол остался без армии, зато у него есть артиллерия, в переносном смысле. Он такую артподготовку организовать может, что мало не покажется… ты знаешь, кто тебя спас?

– Танкисты.

– А почему они тебя спасли? Ведь им был дан приказ не вмешиваться в ход операции…

– Я бы такой приказ нарушил. Как можно смотреть, когда наши бойцы гибнут…

– Полковник Буранов был того же мнения. Он когда понял, что приказ преступный, сам в танк полез. Он и его офицеры. Солдат из машин убрали, сами на Дуба-Юрт пошли…

– Поблагодарить бы его.

– Уже отблагодарили. Буранов сейчас в следственном изоляторе. Снайпера чеченского убил. А он вдруг мирным жителем оказался… Подставили Буранова. Угадай, кто?

– Не простил его Суходол?

– Не простил. Буранов на него с кулаками набросился. Отношения пытался выяснять. Гнидой обозвал. Суходол ему этого не простил… Видишь, как у нас все закручено. Герой за решеткой, предатель в губернаторском кресле. И все молчат. Знают и молчат. Потому что у нас в стране прав тот, у кого больше прав. А Суходол сейчас в большой силе. С ним лучше не связываться…

– А кто же за ребят отомстит? Ведь их предали, понимаете? Подло предали. А предатель на свободе. Эта сука мед ложкой хлебает. А ребята червей кормят…

Осокин хотел что-то сказать, но не смог. Поддержать Марата в его стремлениях он не мог, но и отговаривать не стал. Во-первых, бесполезно. А во-вторых, он и сам был бы рад, если бы предателям воздалось по заслугам.

Марат понял, что пора переводить разговор в более спокойное русло.

– Как там в бригаде дела? – спросил он.

– Все в порядке. Разведывательный батальон заново укомплектовали. Состав не тот, слабоватый, скажем так, состав. Но ничего, ребята стараются… Ты давай, Марат, выздоравливай поскорей. На замкомбата пойдешь, а там и батальон получишь. На «майора» тебя представлять пора, а то засиделся ты в капитанах…

– Если точней, то залежался, – не очень весело улыбнулся Марат.

– Ну, еще полгодика полежишь. И возвращайся… В Чечню тебя больше не отправлю. Хватит, навоевался…

– Не хочу в Чечню. Предателей боюсь. А ехать надо. За ребят с «чехов» спросить… Но я на «духов» не так зол, как на Суходола и Курбатова. Они за ребят в ответе…

– Выше головы не прыгнешь, капитан. А предатели высоко, не дотянуться. Да и ни к чему это. Поверь, их сама жизнь накажет…

– Хотелось бы в это верить.

Он был страшно зол на генерала, но не знал способа, как ему отомстить. Можно было вооружиться снайперской винтовкой и подкараулить его возле подъезда собственного дома. Но ведь он же солдат, а не киллер… Вот если бы генерал попал ему под горячую руку в Чечне, тогда бы он точно его пришил. Но сейчас они далеко друг от друга, их пути никак не пересекутся…

– Да, я тут собирался к жене Извекова зайти, – вспомнил полковник. – Не знаю, успею ли… А может, и не надо заходить, раны ворошить…

– А разве Ирина не в гарнизоне?

Ирину Извекову Марат знал хорошо, как-никак был другом ее мужа. Они жили в офицерском общежитии, он иногда заходил к ним, играл с их сыном Олежкой. Малышу два года было, когда они с Эдуардом на войну уходили.

– А что ей там делать? Эдуарда же нет. Она к его матери в Москву уехала, с ней живет…

Ирина и Марат – родственные души: детдомовские. Им всегда было о чем поговорить.

– Вы мне адрес оставьте, товарищ полковник. Я сам к ней зайду. Как только оклемаюсь малость, так и зайду. Расскажу, как муж ее воевал… Его хоть к ордену-то представили?

– И тебя представляли, и его. Тебя штабные прокатили, а Извекову «Мужество», посмертно. И похоронные вдове выплатили… А-а!.. – в сердцах махнул рукой Осокин.

Ирине муж нужен, а Олежке – отец. Что им орден и единовременное денежное пособие?..

Командир ушел, Марат остался в расстроенных чувствах. Как же так, предатели живут и здравствуют, а герои – в земле. И нет в государстве такой силы, которая призвала бы подлецов к ответу. Зато Буранов под следствием. Как же, с «мирными жителями» не поладил. Как это самого Марата под суд не отдали? Ведь он убивал чеченцев, а они являются гражданами России… Вот Суходол с этими «гражданами» дружил. Оружием им помогал, информацией. Настоящий патриот своей страны. Потому и губернатором стал…

Унылая обстановка госпиталя действовала на нервы. Но вместе с тем давала организму дополнительный стимул в борьбе с недугом. Марат стремился к тому, чтобы как можно скорее покинуть больничную палату. Потихоньку тренировал свой организм. Сначала это был рекомендованный врачами курс восстановительно-лечебной физкультуры, постепенно он перешел к более серьезным упражнениям. Не обошел он своим вниманием и психотренинг…

С ранней юности он серьезно увлекался карате-до. Их сенсей считал себя последователем знаменитого Оямы Мицатуцы и был большим специалистом в области киокусинкай. Этот стиль карате синтезировал в себе прямые удары японского карате, его защиту, китайскую круговую технику и элементы корейского тхеквондо. Эффективность боевого тренинга, психологическая и физическая готовность к схватке, реализм поединков, приоритет практики перед теорией – вот что такое киокусинкай. Их сенсей не обходил стороной философию карате. Совершенствование личности, управление энергией «ци», внутренняя концентрация, координация тела и духа…

В дальнейшем Марат изучал более совершенные системы рукопашного боя, взятые на вооружение подразделениями спецназа. Но философии «дзэн» не изменил. Дзэнская практика саморегуляции позволяла ему достигать высшей степени мобилизации физических, интеллектуальных и духовных способностей. Пригодилась она ему и сейчас, когда организм нуждался в притоке живительной энергии…

Врачи не обещали Марату скорого выздоровления, но уже в сентябре встал вопрос о его выписке из госпиталя. С последующим направлением на реабилитационно-восстановительное лечение в условиях санатория.

А пока его не выписали, он оставался в госпитале, откуда прямым курсом должен был отправиться в Сочи. На курорте без денег делать нечего, а бригадное начальство побеспокоилось о нем – он получил «боевые» за Чечню и денежное довольствие за время нахождения в госпитале. Выгорела солидная сумма. Запросто можно было идти в автосалон и покупать новенькую «девятку».

Но Марат отправился в обычный магазин. Приоделся – джинсы, куртка, кроссовки. И уже оттуда во всем новеньком отправился к жене своего покойного друга.

Ирина Извекова проживала не в самой Москве, как говорил Осокин. Она жила в подмосковном городе Электросталь, шестьдесят километров к востоку от столицы.

Городок вроде бы ничего себе – зеленый, благоустроенный. Но грязный, в плане экологии. Металлургические заводы, атомная промышленность.

Мать Эдуарда Извекова жила на самой окраине города. Два старых мрачных двухэтажных дома впритык к железнодорожной ветке. Дорога разбита – на машине не подъедешь, только пешком или на вездеходе. Лесок, свалка, воронье в небе кружит. Пахнет мазутом и безнадегой. Между домами в пожухлой траве засела компашка – три зачуханных мужика с темными испитыми лицами. Вся радость жизни на дне граненого стакана…

Квартиру Извековых Марат нашел во втором доме. В подъезд страшно было заходить. Вроде бы день на дворе, а внутри темень. Воняет мочой и блевотиной. Стены потрескавшиеся, с потолка отслаивается и рушится штукатурка – без каски сюда лучше не заходить. Старая деревянная дверь с облупившейся краской. Кнопка звонка, под ним потускневший от времени список. «…Извековым звонить четыре раза». Так и есть, коммунальная квартира…

Дверь открыла Ирина. Ее не узнать. Тусклая, осунувшаяся, запущенная. Вылинявший ситцевый халат, старая шерстяная жилетка ниже пояса, на плечах допотопная шаль. Глаза бесцветные. Они такие же большие, как и прежде, но их не видно. А раньше ее глаза можно было увидеть за километр. Ярко-синие кристаллы, излучатели жизнерадостной энергии. Ирина не отличалась изяществом линий, правильными чертами лица. Неширокий прямой лоб, короткие брови, нос излишне тяжел и широковат, пухлые губы, слабо очерченный подбородок. И если бы не глаза, никто бы не рискнул назвать ее хорошенькой женщиной. А так ее считали красивой. Извеков как увидел ее в бытность свою курсантом, так и влюбился без памяти. Только смерть их и разлучила.

Ирина отчужденно смотрела на него и близоруко щурилась. Вроде бы у нее не было раньше проблем со зрением.

– Здравствуй, – через силу улыбнулся он. – Не узнаешь?

– Марат, ты? – голос потухший, такой же бесцветный, как и глаза.

– Вот! – Он протянул ей букет цветов.

– Ой, спасибо!

На какой-то миг ее глаза вспыхнули знакомым огнем, но тут же погасли.

– Ну что ты стоишь, проходи!

Марат переступил через порог и оказался в длинном захламленном коридоре. Тускло горит лампочка под потолком. Неприятный запах общего сортира. Мрачная гнетущая аура нищеты.

В комнате чуть получше. Пыльные, истертые временем обои, старые ковры на стенах, на полу палас в темных пятнах, древний буфет с дырявыми кружевными салфетками, расшатанный продавленный диван, детская кроватка. В углу икона Божией Матери, на стенах фотографии. Эдуард – сам по себе, и с Ириной вместе, его родители в свадебной рамке. Окно наполовину забито фанерой, из щелей нещадно дует. Воздух сырой, тяжелый, как сама жизнь. В кроватке спит малыш.

– Тихо, не то Олежку разбудишь, – предупредила Ирина.

Но мальчик уже открыл глаза, поднялся, шустро перелез через перегородку, подбежал к Марату с распахнутыми объятиями. Пришлось взять его на руки.

Олежка крепко прижался к нему и радостно выдал:

– Папа!

Марат физически ощутил, как тоска сжала ледяной рукой его сердце. Нет у Олежки папы. Погиб его батя. Не отдаст его обратно мать сыра земля.

Он опустил мальчишку на пол, полез в сумку, достал оттуда машину на радиоуправлении. Олежка тут же забыл о нем и с увлечением занялся игрушкой. Недолго думая, Ирина отправила его на улицу.

– Пусть гуляет, – сказала она. И добавила: – Он уже большой, летом четыре года стукнуло.

– Большой… – кивнул Марат и грустно посмотрел на фотографию друга.

– Нет больше Эдика, – горько вздохнула Ирина и смахнула набежавшую слезу. – Больше года прошло, как похоронили. А как будто вчера… Ты-то как? Говорят, тебя в том бою ранило.

– Да, и мне досталось. Сам чуть на тот свет не загремел…

– Как же так, целый батальон погиб. А по телевизору только и слышно, что потери в Чечне незначительны…

– Незначительны, когда без предателей. А иуд разных в Чечне хватает. Они-то нас и продают за «тридцать сребреников»… А те, которые в Кремле, те продают вас, жен офицерских…

Марат обвел взглядом мрачную сырую комнату. Эдуард пал смертью героя, а его вдова должна прозябать в нищете. Да еще на площади своей свекрови. Разве ж так можно.

– А где мать Эдика? – спросил Марат.

– Где-то вместе с ним сейчас, – скорбно ответила Ирина. – Полгода как умерла Надежда Сергеевна, царствие ей небесное. Как Эдика похоронили, так она и слегла…

– А с квартирой как? Ты же квартиру должна была получить.

– Стою на очереди, только очередь эта еле движется… Да мне как-то все равно, – махнула рукой Ирина. – Мне без Эдика ничего не надо…

– Ты это брось. У тебя сын растет, ты о нем должна думать… Как у тебя с деньгами?

– Никак. Все выплаты на лечение Надежды Сергеевны ушли, а все тщетно. После похорон я на работу устроилась. Полторы тысячи в месяц – не густо, но и не пусто. А сейчас и того нет. Уволилась я…

– Чего?

– А-а, долго рассказывать…

– А мы разве куда-то спешим?

Марат интуитивно чувствовал, что Ирина впуталась в какую-то нехорошую историю.

– Я-то нет… А как ты?

– Бездна свободного времени…

Он достал из сумки грузинское вино в керамической бутылке. Выжидающе посмотрел на Ирину. Она кивнула. Да, надо бы Эдика помянуть. И его мать заодно.

В сумке же нашлись и продукты. Сыр, батон сервелата, апельсины. Ирина взялась нажарить картошки с салом. Она скрылась на кухне, а Марат отправился во двор – покурить, с Олежкой поболтать.

Малыш увлеченно гонял машинку по ухабистой дороге возле дома. Марат не стал ему мешать. Достал сигарету. Только чиркнул зажигалкой, как послышался шум мотора. К дому подъезжал старенький, видавший виды джип без номеров.

Машина остановилась, из нее вывалились два бритоголовых архаровца в джинсовых куртках. Один высокий, худой, второй низкий, но плотный. Спесь из них сочилась, как слюна из пасти бешеной собаки.

Высокий кичливо обозрел пространство вокруг себя. Заметил Марата, вытянул вперед руку, поманил его к себе пальцем.

– Эй, мужик, ходь сюда!

Но Марат даже не пошевелился. Ему не понравился тон, которым к нему обращались.

– Ты что, не въезжающий?

В яростном порыве высокий шагнул к нему, но низкий крепко ухватил его за руку. Дескать, не быкуй. И сам спросил у Марата:

– Где тут такая Извекова живет? Иркой зовут…

– А вы кто такие?

– Мы-то… Да мы с работы…

– Она не работает.

– Это сейчас не работает, а раньше работала…

– Слышь, мужик, ты чо базаришь? Тебя спрашивают, отвечай… Где эта шалава, мля?

– Сам ты шалава! – взвизгнул Олежка. – А мою мамку не обзывай, сука!

Высокий аж подпрыгнул от удивления. Ошалело посмотрел на мальчишку. Озлобленно оскалил зубы и ринулся на него. На ходу вытянул руку, чтобы схватить маминого заступника за волосы. Марат вовремя перегородил ему путь.

– Ты чо, мужик, смерти ищешь? – взвыл архаровец.

Марат не внушал опасений своим видом. Рост чуть выше среднего, в плечах не так чтобы уж очень. И кулаки отнюдь не кувалды. Его скрытую ударную мощь мог распознать только опытный глаз. Но, видимо, его потенциальный противник был дилетантом в боевых искусствах. А самоуверенности в нем хоть отбавляй. Лезет на рожон и даже не думает о том, что может получить отпор.

– Ты бы пацана не трогал, – сказал Марат.

– А то чо?

– А то не скажу, как Ирину найти.

– Так ты знаешь… – немного смягчился высокий. – А чо фуфло нам втираешь? Где эта паскуда живет?

– Я покажу, – кивнул Марат. – Только пацана не тронь…

– Да нужен он мне… Пошли!

Марат мог бы уложить этого типа на месте. И его дружка заодно. Но на улице драку лучше не устраивать. Свидетелей много. Да и потолковать с этими ребятками бы не мешало на досуге так, чтобы подальше от посторонних глаз и ушей.

Он провел «гостей» в дом, зашел с ними в комнату. Ирины не было, до сих пор на кухне. Тем лучше.

– Она сейчас придет, – закрывая дверь, сказал он. – А зачем она вам?

Высокий снова протянул к нему руку, тяжело положил ее на плечо. С угрожающим видом заглянул ему в глаза.

– Много будешь знать… Ыкх!..

Марат еще не восстановил свои силы, чтобы ударить в полную мощь. Но высокому хватило и половины его ударной энергии. Он находился в очень опасной для себя стойке. Грудь распахнута настежь, бей – не хочу. Марат хотел бить, и ударил. Подушечкой раскрытой ладони в район сердечной мышцы. Удар сопровождался выбросом концентрированной энергии «ци», не очень мощным – иначе бы противник умер бы на месте. А так он просто потерял сознание и бревном грохнулся на пол.

Низкорослый крепыш мгновенно среагировал на изменение обстановки. С выбросом сжатой в кулак руки занял боевую стойку. Марат тоже не зевал. Резко, без замаха ударил его косточками «сеикен» в середину вытянутой кисти. В том же движении нанес удар ногой по переднему колену доморощенного каратеки…

Марат мог вырубить этого придурка одним ударом. Но ему хотелось проверить себя на координацию движений… Противник так ничего и не понял, а уже пропустил очередной удар – не очень сильный, но болезненный – пальцами по глазам. Комбинация ударов по болевым точкам продолжалась. Удар «тэше» в паховую область. Захват рукой за горло, удар «фумикоми» в коленный изгиб ноги. Бросок. И добивающий удар в падении… Крепыш затих на полу.

Он как-то видел, как демонстрировал такую комбинацию мастер шестого дана. Теперь вот сам в точности все повторил. Получилось. Хотя был бы противник посерьезней, он бы не стал играть в такие игры. В накаленной боевой ситуации решать все должен один-единственный удар. И чем он проще по исполнению, тем эффективней…

Сам он особых заслуг на поприще карате не имел. В пятнадцать лет, еще в интернате, под руководством своего сенсея заработал «черный пояс». Дотянуть до второго дана не позволило время. В Суворовском училище увлекся боевым самбо, но там своя классификационная система. В военном училище на всю катушку занимался в секции рукопашного боя, где их учили не столько на татами петухами скакать, сколько воевать – убивать и побеждать. Очень серьезный вид боевых искусств, для войны еще не придумано ничего лучшего. А на войне «черные пояса» не дают, там своя шкала ценностей.

В бытность свою офицером ему приходилось иметь дело с представителями спортивного карате. Неплохие ребята, отличные бойцы. Только поначалу им, как правило, приходилось туго. Их учили спортивному «кумитэ», где бойцы связаны по рукам и ногам всевозможными правилами. Тренеры рассказывали им сказки, что при необходимости они легко смогут вписаться в настоящий бой не на жизнь, а на смерть. Но такое «легкое» переключение удавалось далеко не всем. Если мышечная память настроена на спортивные удары, то не просто заставить себя работать в боевом режиме, где нет места всяким там акробатическим номерам с прыжками и кульбитами. Набор боевых приемов должен быть простым по исполнению, но убийственным по содержанию.

Но так же непросто переключиться с боевого режима на спортивный. А без этого нельзя, особенно если имеешь дело с дилетантами. Можно ведь и насмерть зашибить ненароком. Так что не зря Марат продемонстрировал приемы карате. И себя проверил, и оба придурка живы. В себя уже приходят…

В комнату вбежала Ирина с Олежкой на руках. И ахнула.

– Что ж это такое?

– Да вот, кабанчики прибыли, – криво усмехнулся Марат. – Свежевать будем?

– Не надо свежевать… – хрюкнул высокий.

Очнулся-таки, болезный. Подняться уже пытается. Марат не сильно ударил его по рукам, и тот снова припечатался к полу.

– Веревка какая-нибудь есть? – спросил он. – Или скотч.

Скотч нашелся. Марат споро спеленал обоих архаровцев, заклеил им рты.

– Тебя искали, – пристально посмотрел он на Ирину. – Как думаешь, зачем?

– Не знаю…

– Говорят, что работали с тобой вместе.

– Я их раньше не видела… Но, может, правда, с работы… Может, начальство прислало…

– Зачем? Чтобы ты на работу выходила? Но эти мальчики явно не из отдела кадров…

Марат расклеил рот высокому. Вдавил в него тяжелый убийственный взгляд.

– Я ведь и убить могу, – угрожающе сквозь зубы процедил он.

– За что?

– За то, что ты Ирину убить хотел. А она жена моего боевого друга. Друг мой погиб. И тебя на тот свет надо отправить, чтобы он с тобой там разобрался…

– Я и не думал ее убивать.

– Значит, твой дружок должен был это сделать… Говори, сука, зачем приходил?

– Да просто…

Марат наотмашь раскрытой ладонью ударил его по лицу. Еще раз, еще…

– Спрашиваю в последний раз.

– Нас… Нас Еремеич заставил… Сказал, что бабу проучить надо… Она же ментам всех сдала. Из-за нее же нормальных людей закрыли…

– Нормальных людей?! – возмущенно всплеснула руками Ирина. – Да какие ж это нормальные люди. Убивать таких мало… Они ж детей травят, эти нормальные люди. Думают, если детдомовские дети, то с ними все, что угодно, можно делать. А я сама детдомовская, я знаю, что это такое, когда за тебя некому постоять…

– Так, успокойся. – Марат мягко взял ее за руку – словно заземлил, чтобы снять напряжение. – И обо всем по порядку…

Ирина работала уборщицей на небольшом фармацевтическом заводике в окрестностях города. Фирма выпускала анестезирующие и антисептические средства, перевязочные материалы, а по совместительству освоила таблетки для похудания.

Суперсжигатель жира приготавливался якобы на основе трав, растущих только в Китае. На самом же деле в состав этих таблеток входили яйца карликового цепня. Человек принимает таблетку, и у него в организме заводятся глисты. Вот они-то и выполняют функции сжигателя жира. Месяц худеешь, а потом глотаешь сильный антибиотик, от которого глисты погибают, и все в порядке. Таблетки достаточно эффективные и не очень опасные для здоровья. Но производителям таблеток нужно постоянно пополнять запас глистных яиц. А в лаборатории разводить их нельзя, не те условия. Яйца должны какое-то время находиться в организме человека, а затем уже выходить наружу. Вот махинаторы и нашли выход. Подыскали детский дом, поговорили с директором – дескать, они представители некоего благотворительного фонда. Под лозунгом борьбы за здоровье детей они и подъехали к детдомовцам – накормили их заразными витаминками, а затем кал на «исследование» забрали. И так каждый день анализы брали. Потому как в них находились позарез нужные яйца гельминтов. Заражали сволочи детей, использовали их как инкубаторы для производства глистов. И плевать им, что дети от такой «заботы» могли и умереть…

Ирина не знала всех подробностей производства, пока однажды случайно не подслушала разговор двух «специалистов». С шутками-прибаутками они рассказывали друг другу, как и зачем они дурят дирекцию детского дома, как мучают детей. Недолго думая, Ирина отправилась в прокуратуру. Наивная, понадеялась на карающий меч российского правосудия. Но, как это ни странно, в прокуратуре заинтересовались ее сообщением, фармацевтическая фирма попала под наблюдение. И результаты расследования не заставили себя долго ждать. Производство таблеток было свернуто, руководство фирмы попало за решетку.

– Теперь мне вот отомстить, видно, решили, – закончила Ирина.

– Да не отомстить, – мотнул головой высокий. – Просто поговорить хотели, чтобы ты заявление забрала…

– Какое заявление? – возмущенно посмотрела на него Ирина. – Не было никакого заявления. Уголовное дело было возбуждено по факту, а не по заявлению… Что ты лапшу мне на уши вешаешь, морда?

Если б не Марат, эти уроды могли бы жестоко избить, а то и убить Ирину. Отомстить, свести счеты…

Марат присел на корточки перед высоким архаровцем, взял в руку его подбородок, задрал голову и свирепо глянул в подлые глаза:

– А ведь я тоже детдомовский. И хорошо знаю, кого ты, гнида, обидел… Кто такой Еремеич?

– Какой Еремеич? – сыграл на дурака выродок.

Уже забыл, что сам же и сдал своего босса. Но Марат все помнил.

– А который вас, уродов, к Ирине прислал? Как мне найти этого нравоучителя хренова?

– Не знаю такого…

Марат не церемонился. Раз хлопнул раскрытыми ладонями по ушам, второй…

– Знаю! Знаю!..

– Где он сейчас?

– Да на фирме, а может, еще где… Он у директора охраной заправляет…

– Директор кто?

– Ну, Федулин его фамилия, а что?

– Ничего… Поехали к твоему Еремеичу, поговорить надо…

– Да ты чо, он же меня потом с дерьмом схавает!

– Если ты меня с ним не сведешь, от тебя только одно дерьмо и останется. Не знаю, с глистами или нет…

Марат больно ударил пленника кулаком в живот. Прокомментировал:

– Пирожок лопнет, а начинка наружу…

Высокий больше ерепениться не стал. Назвал адрес своего шефа, сказал, в какое время он обычно возвращается домой.

Марат думал не долго. Пленников оставил под присмотром Ирины, а сам воспользовался их машиной. Прежде чем сесть за руль, внимательно обследовал салон и багажник. И не зря. Под передним пассажирским сиденьем он обнаружил старенький, но вполне сносный револьвер системы «наган». Неплохая машинка – сложная в заряжании, посредственная мощность с малым останавливающим действием, зато надежность и хорошая точность стрельбы.

Он любил оружие, но в этот раз отказался от искушения присвоить себе «наган». В гражданской жизни с оружием можно нарваться на большие неприятности. К тому же сам по себе пистолет усиливает агрессивную составляющую человека и может спровоцировать на нападение в той ситуации, где необходима оборона или даже отступление. Оружие рождает опасные иллюзии…

Марат покрутил в руках револьвер и сунул его под переднее пассажирское сиденье. Сел за руль.

Еремеич жил в Электростали на Советской улице. Многоэтажный дом, шумный двор. Он еще не вернулся домой к тому времени, когда Марат занял выжидательную позицию. Пришлось ждать его целый час. Но вот он подъехал. Подкатил на «Волге» прямо к подъезду, вышел из машины. Седовласый тучноватый мужик с утиным носом. Марат думал отправиться за ним. Но тут его осенило. Есть вариант попроще. Ведь Еремеичу должен быть знаком джип, в котором он находился.

Марат посветил фарами, привлек внимание жертвы. Еремеич сморщил лоб и неуверенно двинулся к джипу. Окна затемнены – не видно, кто находится в салоне. Зато сам он как на ладони.

Еремеич подходил к машине со стороны водительской двери. Марат решил, что не помешает воспользоваться «наганом». Он быстро вытащил его из-под сиденья, и, когда мужик открыл дверь, наставил на него «ствол».

– Спокойно, дядя! И давай-ка в машину. Только без шума…

– Ты кто такой? – возмущенно вскинул брови Еремеич.

Вместо ответа Марат взвел курок. Чем охладил пыл жертвы.

Еремеич испуганно крякнул и полез в машину. Марат тут же заблокировал двери. Пистолет сунул под водительское сиденье. И тут же подвергся атаке. Еремеич попытался схватить его за шею. Но сильный и резкий тычок локтем под правое нижнее ребро привел мужика в чувство.

– Ы-ыхх!.. – задыхаясь от боли, прохрипел он.

– Вторым ударом я сломаю тебе височную кость… – предупредил его Марат. – Тогда не выживешь… Поверь, мне не нужен пистолет, чтобы тебя убить…

– Ты кто такой?

– Знакомый Ирины Извековой. Знаешь такую?

– Знаю, – зло сквозь зубы процедил мужик.

– Ее муж был моим другом. Он боевой офицер, погиб в Чечне. А я вот выжил и взял его жену под свою персональную опеку… Короче, Ирину нужно оставить в покое. Ни один волос не должен упасть с ее головы.

– А то что? – скривился мужик.

– Тогда твои волосы упадут, вместе с головой…

– Думаешь, такой крутой, если в Чечне был? – презрительно фыркнул Еремеич. – Думаешь, управы на вас нет?.. Есть управа… Ты знаешь, кто у нас босс?

– Знаю… Да и Федулина своего предупреди. Если вдруг что, он тоже за Ирину ответит…

– Федулина?! Да Федулин это пешка… Знаешь, ты на кого наехал, солдатик? Ты на самого генерала Суходола наехал.

У Марата вдруг возникло ощущение, что кресло под ним на какую-то долю секунды превратилось в электрический стул.

– На кого я наехал?!

В его взгляде было столько злости и ненависти, что Еремеича залихорадило. И вся бравада ушла как вода в песок…

– Ну, не на самого генерала, – пролепетал он. – На его брата, на Николая Демьяновича. Это его фирму твоя Извекова под монастырь подвела… Самого-то его не тронули, он-то как бы в стороне. Но убытков много. Он этого не простит… А генерал своего брата в обиду не даст… Если ты в Чечне был, то должен знать генерала Суходола.

Земной шар огромен, но мир тесен. Куда ни плюнь, везде Суходол.

– Знаю, – скривил губы Марат. – Герой войны…

– Герой, – кивнул Еремеич. – Ему «Героя России» вот-вот должны дать…

– А ты ничего не путаешь? Может, его к «Герою Ичкерии» представили? Он чеченцам здорово помогал… Этот гад моего друга убил. И передай ему, если он и на Ирину, на жену его, позарится, ему не жить… Смотри, Еремеич, я ведь не шучу. Если с Ириной что-то случится, я вам такое устрою, чего и «чехам» не пожелаю. Вопросы?

– Ну, в общем-то, вопросов нет.

– Тогда пошел отсюда. И мой тебе совет: сделай так, чтобы я как можно скорей забыл о твоем существовании…

Еремеич убрался. А Марат отправился домой к Ирине. Там он отпустил восвояси архаровцев Еремеича. Пусть убираются. Они уже не опасны.

Марат почему-то был уверен в том, что «глистные деятели» отвяжутся от Ирины. Механизм следствия запущен, и уже совсем неважно, заберет она свои слова обратно или нет. А наказывать ее из желания отомстить – это глупо. Тем более что за Ирину есть кому спросить… Перебесится «глистное начальство» и успокоится.

Глава шестая

На Егора Булыгина страшно было смотреть. В глазах свирепая злоба, и сам он – воплощение нечеловеческой жестокости. И его дружки ему под стать. Злые, беспощадные. И еще мнят себя поборниками справедливости.

«Ну ты и сука, Юрашка! – прорычал Егор».

«А кто разрешал тебе анашу в школу приносить? – взвизгнул Юрий».

«А ты кто такой, чтобы мне указывать?.. Стукач ты! Гнида позорная!»

«Егор, да чего с ним базарить! Он на всех стучит! Гасить его надо!»

Егор размахнулся и съездил Юрию кулаком по зубам. Но это было всего лишь начало. Когда круги перед глазами рассеялись, он увидел перед собой человека в военном камуфляже. Капитан Крушилин… Он схватил юного Юру за шкирку, затащил в кабинку школьного туалета и ткнул его лицом в унитаз. В нос ударил резкий зловонный запах, от которого он… проснулся.

Это был всего лишь сон. Кошмарное видение из прошлого.

Юрий Демьянович перевел дух. Попытался уснуть, но ничего не выходило. В конце концов он поднялся с постели и направился в холл к домашнему кинотеатру. В одних трусах плюхнулся в кожаное кресло, включил плазменную панель. Снял со столика пачку сигарет, закурил. Но дым не смог прогнать скребущих на душе кошек.

В школе он был юным барабанщиком. Стучал налево и направо, закладывал всех и вся. За что пользовался расположением директора, но был не раз бит одноклассниками. А однажды его в самом деле сунули головой в очко. Тот же Егор постарался.

Потом было военное училище, где курсант Суходол вспомнил былое и стал штатным стукачом начальника особого отдела. За что по окончании училища был направлен в Московский военный округ, в элитную общевойсковую дивизию в непосредственной близости от столицы. Он продолжал свою агентурную деятельность и там. Зато всего лишь через год с начала службы был назначен командиром роты. В лейтенантах он ходил один год, в старших – два. Всего три года понадобилось ему, чтобы стать капитаном.

Он продолжал стучать и в должности командира роты. Но при этом прекрасно понимал, что на добровольном сотрудничестве с особыми органами далеко не уедешь. А у командира дивизии дочь на выданье – страшненькая, толстенькая, но добрая девушка Зоя. Папа только что генерал-майором стал, а его уже на заместителя командующего армией выдвигают. Через несколько лет сам армией командовать будет, а там и округ, генеральный штаб… Словом, Юрий не растерялся и легко завоевал расположение наивной Зои. А там за пирок да за свадебку. Так у него появился тесть-генерал.

Почему сын генерала не может стать маршалом? Потому что у маршалов свои сыновья. По той же причине простые смертные офицеры не могли подняться выше полковника. Ведь и у генералов есть сыновья. И зятья.

В любом правиле есть исключения. Находились генералы, которых в генералы выводили собственные, а не чьи-то заслуги. Но Юра Суходол не мог стать таким исключением, потому как не блистал военной выучкой. Он ничего не умел, кроме как пускать начальству пыль в глаза. Но с учетом тестя-генерала этого хватило, чтобы он в двадцать семь лет принял под свое командование батальон, а в тридцать два года – целый полк. В тридцать шесть лет он был назначен командиром дивизии. Он и с батальоном не справлялся, а тут целая дивизия. Ему хватило одного года, чтобы соединение признали небоеспособным. Вовремя вмешался тесть, и Юрия Демьяновича перевели в Германию, в штаб Западной группировки. Правда, перевели с понижением. На полковничью должность в тыловое управление ГСВГ. Хотя он всегда был командником. По образованию. Но не по духу. Зато по тыловой части у него имелись кое-какие заслуги – встретить комиссию, накормить, напоить, баньку с девочками организовать. Вот здесь ему не было равных. Поэтому и направили его в службу тыла.

Полковник Суходол и здесь отличился. Втерся в доверие к высокому начальству, предложил и осуществил одну финансовую аферу, другую. Там на сэкономленном хлебе руки нагрел, там партию тушенки списал да налево пустил. И все это не для себя, а для родного начальства. С немецкими иномарками мудрил, опять же для него, родного. Самому ничего не надо, лишь бы другие были довольны. Разумеется, начальство только приветствовало инициативы ретивого полковника.

Сначала Суходол химичил по мелочи, а когда начался вывод советских войск, развернулся по-крупному. На сторону уходило все – и продовольствие, движимое и недвижимое имущество, и даже вооружение. Помогал он и русским криминальным авторитетам – помогал с транспортом для отправки в Союз краденых иномарок, не безвозмездно, разумеется. И снова он старался не для себя, а для высокого начальства и, конечно же, под его покровительством. Только генералам досталось не более половины всех отбитых денег. Не более половины на всех. А большая часть досталась полковнику Суходолу, ему одному.

Уже в России нескольких его покровителей пытались привлечь к уголовной ответственности – за расхищение военного имущества и вооружения. Но полковник Суходол умел прятать концы в воду, ни единого преступного факта доказать не удалось, и генералы отделались лишь легким испугом. И полковник Суходол остался на плаву. Мало того, получил назначение на генеральскую должность в управление служб тыла Вооруженных Сил.

В сорок три года ему было присвоено звание «генерал». Но погоны с большими звездами не изменили его приоритетов. Юрия Демьяновича нисколько не интересовала обороноспособность страны, зато очень волновал вопрос собственной платежеспособности.

В Москве на ворованные деньги он основал фирму – пошив верхней одежды и обуви. Бум на кооперативные шмотки к этому времени уже прошел, но Суходол и не собирался производить товары народного потребления. На его фабриках стали шить военное обмундирование и обувь для Российской армии. А уж ему-то ничего не стоило организовать военный заказ для собственного предприятия. Фирму он зарегистрировал на своего младшего брата. Сам же занялся махинациями в масштабах Российских вооруженных сил. Разумеется, не без участия его прежних и новых покровителей.

Он очень жалел, что ему не довелось поучаствовать в грабеже военных баз на территории Чеченской Республики. Но ничего, в Чечне началась война, и он сумел наверстать упущенное. Погрел руки на распределении финансовых средств для российских войск, на поставках оружия для боевиков. Он не чурался ничего. Поэтому многого достиг. И, как всегда, оставался сухим после опасного плавания по мутным водам. Первая война закончилась, но интересы его в Чечне остались. Юрий Демьянович снова оказался в эпицентре событий, опять же финансовых и оружейных.

На том же «восстановлении Чечни» только в свой собственный карман он положил без малого четыре миллиона долларов. Схема проста. В чеченском правительстве у него имелись свои люди, также не составило большого труда открыть в Словакии строительную фирму. Минфин Чечни заказывает строительство коттеджного поселка, переводит на счет фирмы уйму денег. Но никаким строительством и не пахнет. Дескать, испугались словаки ехать в Чечню: режут там, убивают. Они ж не русские, какой с них спрос… А деньги зависают в банке Братиславы. Через какое-то время делятся меж заинтересованными людьми. Все очень просто. Главное – не зарываться. Юрий Демьянович со товарищи не зарывался, но деньги делал.

Чеченцы готовились к новой войне. Им нужно было оружие. И здесь не обошлось без доблестного генерала. Он широко и умело пользовался своими знаниями, коррупционными связями, а также криминально-организаторскими способностями. Схема поставки оружия в Чечню была сложной и опасной, но очень доходной. В странах третьего мира создаются фиктивные «серьезные», «правительственного уровня» организации. В России закупается крупная партия стрелкового оружия и боеприпасов и на «законных» основаниях отправляется к получателю. Но в пути эта партия резко меняет путь и оказывается в Чечне.

На этом хлопотном и беспокойном деле Суходол заработал не один миллион долларов, но в конечном итоге не выдержали нервы, и он свернул свою деятельность. Слишком высока цена риска, слишком много приходилось отдавать своим покровителям.

В девяносто восьмом году он и вовсе отошел от криминала. По совету своих старших товарищей, над которыми снова нависла тень карающего меча правосудия. Да и вокруг самого Юрия Демьяновича стали бродить нехорошие слухи. А в девяносто девятом году чечено-арабские боевики предприняли попытку захватить Дагестан. Началась вторая война. Генерал Суходол получил назначение на командную должность в штаб армейской группировки. На этот раз никаких махинаций и левых маневров, решил он. Но просчитался. Ему передали весточку от одного «знакомого».

Полевой командир Мирза был в курсе некоторых его прежних грешков. И дал генералу клятвенное обещание забыть обо всем, если он отдаст ему на расправу какое-нибудь подразделение спецназа. Суходол согласился. Но разведчики отдельного разведывательного батальона морской пехоты не захотели стать овцами на заклание. Мало того, что они уцелели в боях, так они еще наголову разгромили отряд Мирзы.

Правда, сам Мирза уцелел. И снова потребовал от генерала услуги. В этот раз он четко указал цель – разведбат майора Лымарева. Суходол снова пошел ему навстречу и с помощью полковника Курбатова отдал разведчиков на съедение «чехам». На этом сотрудничество с чеченцами закончилось. Все бы ничего, но Юрий Демьянович нажил себе кучу врагов. Кое-кто даже посмел назвать его предателем. Только голословными обвинениями его не проймешь: он умеет не только защищаться, но и атаковать. Он сумел выйти сухим из воды и в этот раз. И даже пошел на повышение. Был генерал-майором, а стал генерал-губернатором.

Под нимбом боевого генерала он возглавил предвыборную гонку и занял место губернатора Западно-Сибирской области. Далеко не самый развитой регион в стране, зато богатый на нефть и газ. Разработка месторождений идет полным ходом – деньги в бюджет области поступают неплохие. Есть схемы, по которым можно уводить эти деньги, но Юрий Демьянович не торопится запускать руку в казну. Это раньше он находился в тени своих высочайших покровителей, а сейчас он на виду, в центре внимания. Он должен поддерживать репутацию кристально-чистого человека. Чтобы никаких пятнышек на белой рубашке под черным костюмом…

А со временем он свое возьмет. Уже сейчас готовы варианты, как вклиниться в серьезный нефтяной бизнес. Дело это гиблое – в смысле безопасности. Есть у него выход на команду отличных специалистов, готовых решить любую проблему самыми кардинальными методами. Эти люди уже не раз отводили от него угрозу разоблачения, если понадобится, то устранят и угрозу физического устранения. И если что, нанесут упреждающий удар по возможным конкурентам…

По телевизору крутили какой-то фильм. Юрий Демьянович смотрел, но ничего не видел. Мысли его уже покинули сферы прошлого и кружились в облаках будущего.

– Дорогой, ты чего не спишь?

Он не услышал вопроса, но почувствовал легкое прикосновение к плечу. Рядом с ним стояла Тома. Молодая, изящная, красивая. Это его награда за многолетние мучения с постылой женой. Пока его тесть был в силе, он не мог развестись с Зоей. Сейчас тесть в отставке, но брак сохраняется. Из моральных соображений губернатор не имеет права разводиться с женой. Но никто не запрещает ему иметь молодую любовницу и жить с ней отдельно от жены.

Зоя с дочерью живут в Москве в роскошной четырехкомнатной квартире. У него же здесь свое жилье – загородный двухэтажный дом, последнее слово жилищной моды. В этом особняке и живет Тома. А в Салемансийске у него еще одна любовница, ждет его возвращения в служебных апартаментах. Что поделаешь, если у него дела везде – и в Москве, и в Салемансийске, приходится разрываться. Впрочем, он не жалуется. Он уже привык к такому ритму. И к любовницам своим привык.

– Бессонница, Томочка, бессонница. – Юрий Демьянович взял девушку за руку, потянул на себя, усадил на колени.

– Тебе колыбельную сыграть? – истомленно спросила Тома.

– Было бы неплохо, – кивнул он.

Девушка спорхнула с колен и мягко взялась за инструмент. Играть она умела. Только чересчур уж хорошо играла, чуть до инфаркта его не довела. На самой яркой и высокой ноте у генерала схватило сердце. Проклятая стенокардия. Проклятые стрессы, которые посадили мотор… Но ничего страшного не произошло. Таблетки всегда под рукой. Выпил, и здоров. Выпил, и спать. После приступа Юрию Демьяновичу стало не до секса…

Спал он до одиннадцати часов утра. Воскресенье, дел никаких. Можно понежиться в постели с молодой зазнобой, а после обеда покататься в лодке по озеру. Сентябрь месяц, но погода хорошая. Бабье лето в самом разгаре. Скоро наступят холода, так что надо наслаждаться солнечным теплом. Тем более что в Салемансийске уже холодно…

К обеду пожаловал младший брат Николай. Чем-то озадачен. Одет он свободно, по выходному дню. Но, похоже, что на отдых не очень настроен.

Юрий Демьянович проницательно посмотрел на брата. Покровительственно улыбнулся.

– А ну выкладывай, Коля, что там у тебя?

– Да опять проблемы.

– С глистами? – усмехнулся Суходол-старший.

В принципе он поддерживал идею своего брата. Неплохо придумал он с лекарствами для похудания. Выгодное дельце. Тем более что база была – фармацевтический заводик, продукция которого по налаженным каналам да за приличную цену уходила в армейские лечебные учреждения. Но хорошая идея обернулась большими проблемами. К счастью, Николай знал, как уходить от прямой ответственности, поэтому его вызывали в прокуратуру лишь в качестве свидетеля. Да и само дело скоро спустят на тормозах…

– С ними, вонючими, – хмыкнул Суходол-младший. – Был карликовый цепень, теперь появился гигантский. Зовут Марат, фамилия Крушилин. Воинское звание – капитан. Служил в Чечне… Может, знаешь такого?

– Знаю, – не стал юлить генерал.

Капитана Крушилина он знал. Настоящий боевой офицер, отличный командир, превосходный боец. За то и невзлюбил его Юрий Демьянович, что Марат был лучшим. Сам-то он был худшим. Он довольно успешно скрывал эту правду ото всех за генеральскими звездами, но себя-то не обманешь. Плохой из него военный. А Крушилин – образец настоящего воина…

Капитан был обречен, но каким-то чудом выжил. Сейчас он в госпитале. Только вряд ли выкарабкается…

– Так вот, этот герой тебе угрожал, – сказал Николай.

– Когда?

– Не далее чем вчера…

– Он же в коме.

– Не знаю, не знаю… Ты же не в курсе, из-за кого именно поднялся этот сыр-бор в прокуратуре. Есть такая Ирина Извекова, вдова старшего лейтенанта Извекова…

– Знаю такого, – нахмурился Суходол.

– Так вот, эта дура и сдала Федулина прокурору.

– Ну да, про дуру слышал. А то, что это была вдова того самого Извекова… Зачем она это сделала?

– Из чувства солидарности с детдомовцами.

– Точно из-за этого? Может, она знала, что я имею отношение к фирме Федулина?

– Нет. И не узнала бы никогда. Если бы не Еремеев, человек Федулина. Он у него охраной ведает. Не самый умный, скажу тебе, человек. Хотя и не самый глупый… В общем, он двух своих придурков к Извековой послал.

– Зачем?

– Для морального воздействия, говорит. Чтоб знала, как своих продавать…

– Что они с ней сделали? – нахмурился Суходол.

– Ничего. А могли бы и прибить… Им Крушилин помешал. Он как раз в это время у Извековой гостил. Так он еремеевских придурков под орех разделал…

– Так им и надо.

– Не понял.

– Что уж тут непонятного? А если бы эти остолопы покалечили Извекову? Такой бы скандал поднялся!..

Расследование по делу с глистами продвигалось в обычном порядке, без привлечения прессы. Потому и не было громких огульных разоблачений, на которые горазды журналисты. Эти щелкоперы копают глубоко и шумят – хоть уши затыкай. Докопаются до того, что за недалеким Федулиным стоит губернатор Западно-Сибирской области, такой вой поднимется. А так все вроде бы спокойно.

– Да нет, обошлось без скандала, – величественно мотнул головой Николай. – Извекову и пальцем никто не тронул. А Крушилин с еремеевскими отморозками связываться не стал. Хотя воспользовался их машиной, чтобы к Еремееву съездить. Встретиться хотел с ним, поговорить.

– Поговорил?

– Поговорил. Сказал, чтобы Извекову не трогали, угрожал.

– Кому угрожал?

– Сначала Еремееву, а затем и тебе.

– Про меня он откуда узнал?

– Так Еремеев ему и сказал. Идиот! Кто его только за язык дергал?.. Крушилин сказал, что в Чечне воевал. А Еремеев на него наехал. Мол, боялся он его! Мол, генерал Суходол его в бараний рог скрутит!.. А Крушилин сказал ему, что знает такого генерала. Героем Ичкерии тебя обозвал. Сказал, что ты чеченцам помогал. Что Извекова убил… Сказал, что если Извекову кто пальцем тронет, он с тебя лично за это спросит.

– Так и сказал?

– Еремеев такой, себя оговорит, но все в точности скажет, как было…

– Себя-то он точно оговорил. Надо было ему про меня ляпнуть. Кретин… А то, что я Извекова убил, так это брехня. Наговор…

– Понятное дело, – едва заметно усмехнулся Николай.

Всего он не знал, но о многом догадывался. И, разумеется, не осуждал брата. Вот что значит родственные души. Да и бизнес у них общий. И ответственность одна на двоих. Им друг друга предавать никак нельзя.

– Еремеева наказать надо, – решил Юрий Демьянович.

– Да надо бы, – кивнул брат. – Только он и без того раскаивается. Даже вариант предложил…

– Какой вариант? – встревоженно повел бровью генерал.

– Ну, как Крушилина убрать.

– А это нужно? – с сомнением посмотрел он на брата.

– Но ведь он обещал с тебя спросить. За Извекову. А если он за Чечню с тебя спросить захочет. Ведь он-то знает, что там было да как. И ты знаешь, что виноват…

– Виноват… Но кто такой Крушилин, чтобы спрашивать с меня?

– Вот я и говорю, что никто. Списать его в расход, и вся недолга… Убивать, кстати, совсем не обязательно. Убить можно Извекову…

– Далась вам эта дура!

– Да дело уже не в ней… Тут такая петрушка. В машине, на которой Крушилин к Еремееву ездил, пистолет был. Он еще Еремееву им угрожал. А потом обратно положил… Ну а пальчики-то остались. Еремеев вовремя сообразил, что пистолет использовать можно. И оболтусам своим вовремя сказал, чтобы они пистолет не трогали. Пальчики на пистолете, Крушилина пальчики. Извекову можно убить из этого пистолета, тогда Крушилин виноватым останется. Извекову на погост, а Крушилина в острог на долгие лета…

– А точно его пальчики на пистолете?

– Его. Еремеев клянется, что пистолет никто не трогал после того, как он в руках у Крушилина побывал.

– Да, Крушилина надо бы убрать, – кивнул Суходол. И тут же покачал головой. – А Извекову трогать не надо. Если Крушилина арестуют, он расскажет, кто искал ее смерти. Может всплыть моя фамилия. Как ни крути, а за твоей фирмой я стою… Никто ничего не докажет, но тем не менее… Не надо никаких подстав, не надо никакой заумности. А с Крушилиным надо что-то думать. Он и без того на меня злой, а тут эти глисты паршивые. С катушек может съехать капитан, он же и без того контуженный… Ладно, решим проблему…

Была у генерала возможность задействовать зондеркоманду. Но Суходол решил не трогать ее. Был у него в запасе один товарищ, которому он помог избежать российского плена. Фадей, в прошлом киллер из бригады Мефодия. Сидел в тюрьме, по выходу подался в Чечню, там их пути-дорожки пересеклись. Верный Курбатов организовал наемнику побег. Фадей в долгу перед ним, да и без того он человек достаточно надежный. Как специалист лучше не бывает. Только вот в плен слишком легко попал. И раскололся на допросе, как гнилой орех. Но в Чечне против него действовал спецназ морской пехоты. Кажется, Крушилин его в оборот взял. Да, Крушилин!

Капитан взял в плен киллера, теперь киллер убьет капитана. Личная вендетта. Но проплаченная со стороны. Суходол не пожалеет пяти тысяч долларов, чтобы оплатить смерть морпеховского недобитка…

Сегодня он отдыхает, а завтра свяжется с Фадеем и даст ему отмашку. Пусть действует.

Николай уехал под вечер. И только его машина скрылась за поворотом, как появился «Мерседес» Ульяны.

Генерал Суходол ненавидел свою жену Зою. Но продукт их совместного брака боготворил. Ульяне было девятнадцать. Настоящая красавица… Правда, кое-кто считал, что это не совсем так. Зато Юрий Демьянович мог дать голову на отсечение, что краше девушки свет не видывал. Высокая, стройная, роскошные с рыжинкой волосы, глаза как изумруды…

Ульяна не жаловала Тому, поэтому не была здесь частой гостьей. Но вот приехала. Уж не случилось ли что…

Юрий Демьянович вышел к дочери навстречу, поцеловал в обе щеки. Бережно обнял за плечи, повел в дом.

Ульяна была чем-то расстроена. Глаза, как щелочки, щеки надуты, губы выгнутой вверх дугой. Отец усадил ее в кресло, велел подать кофе.

Юрий Демьянович ни о чем не спрашивал. Ждал, когда дочь сама все скажет. И ее прорвало:

– Папа, я не знаю, что делать? Мы с Эмом уже сколько встречаемся, уже о свадьбе разговор был, а он…

– Что он?

– Папа, ну я же говорила тебе, что он с одной сучкой встречается. Каролина ее зовут…

Ульяна сама затащила Эма в тот клуб, где безмозглые девки раздевали друг друга толпе на потеху. А он возьми да запади на одну такую шлюху. На следующий вечер сам пришел в клуб, познакомился с ней. Закрутился роман.

– Кто она такая, эта Каролина? – усмехнулся Юрий Демьянович. – Дрянь без роду без племени. Поверь мне, твой Эм с ней поиграется, а затем на свалку выбросит…

– Он уже четвертый месяц с ней играется! – навзрыд воскликнула Ульяна. – Он ей уже предложение сделал!

– Да нет, не может быть, – покачал головой генерал. – На таких, как она, не женятся.

– А Эм сказал, что они заявление в загс подали! А я была в загсе, узнавала. Так и есть!..

Юрий Демьянович стал мрачным, как грозовая туча. На Эммануила Абрамова он делал большую ставку. Его родители поднялись на нефтяном бизнесе, не один миллион долларов заработали. А потом погибли в автокатастрофе. Бизнес и все активы достались единственному наследнику. Эм учится в институте международных отношений, заодно держит под своим контролем отцовскую компанию. Он молод, перспективен. И богат. Отличная партия для Ульяны.

Да и самому Эму нужна Ульяна. Вернее, ее отец, он же губернатор нефтяной области. Вместе они могли бы достичь больших успехов.

Но какая-то сучка из стриптиз-клуба ломает все планы на корню. В загс они заявление подали… А в морг эта дрянь не обращалась? Есть там свободное место для нее или нет…

– Когда свадьба? – хмуро спросил Суходол.

– Недели через две… Эта сучка уже платье себе купила…

– Да, запущено все… Ладно, будем разгребать… Или оставить все, как есть?

– Папа, ну что ты такое говоришь! Как можно оставить это безобразие? Эммануил мой. Понимаешь, мой! А тут какая-то мочалка из банного переулка… Кто она такая?

– Ну, тебе она в подметки не годится…

– Папа, нужно восстановить справедливость!

– А как ты думаешь, зачем меня народ губернатором выбрал? Чтобы я за справедливость боролся, – насмешливо улыбнулся Юрий Демьянович. – Так что деваться мне некуда, будем бороться…

Какую тактику выбрать в борьбе за будущего зятя, он еще не знал. Но он обязательно найдет подходящий вариант. Ради счастья дочери он готов на все. И ради своего счастья тоже…

Глава седьмая

Каролина не могла поверить своему счастью. Эммануил оказался тем самым мужчиной, который был ей нужен. С ним было уютно, весело и беззаботно. Он накрепко привязал ее к себе и никуда не отпускал. Никакого стриптиза, никаких боев на раздевание. Ночные клубы она посещала, но исключительно вместе с Эмом и только в качестве посетителя.

Ко всем своим достоинствам Эм был миллионером. У него была своя фирма и достаточно крупный пакет акций солидной нефтяной компании. Разумеется, Каролину это обстоятельство «нисколько не волновало». Женщины тянутся к богатству, такова уж их природа, а с природой бороться бесполезно.

Эм не собирался держать ее в статусе подружки-любовницы. Он был настроен очень серьезно и настаивал на свадьбе. Конечно же, она не возражала. Какой же нужно быть дурой, чтобы отказаться от такого варианта. Более того, она дала себе клятвенное обещание никогда не изменять Эму. В этом человеке ее устраивало все, и она не идиотка, чтобы собственными руками разрушать свое счастье.

Эммануил не жалел на нее денег. Купил ей новенькую спортивную «БМВ», открыл счет на золотой кредитке, дал зеленый свет на посещение бутиков, студий красоты, фитнес-клубов. Он ей доверял, а она и не собиралась обманывать его доверие.

Каролине нравилась жизнь, в которой она нежданно-негаданно оказалась. Но в каждой сказке есть своя Баба-яга. Не обошлось без нее и здесь. У Эма была подружка. Рыжеволосая Ульяна с лягушачьим ртом. Не уродина на внешность, но и красавицей назвать ее язык не повернется, так, третий сорт – не брак. Но Эму она нравилась, правда, лишь до тех пор, пока в его жизни не появилась Каролина. Ульяна же не могла смириться с его потерей. Доставала и его, и ее. Они уже оба от нее устали. А Ульяна не унималась. Каролина как-то не выдержала и пригрозила – мол, еще раз увижу, без глаз оставлю. И Ульяна знала, что той вполне по силам осуществить свою угрозу. Больше не появлялась.

Видимо, перебесилась дурында и успокоилась. Девочка она не простая – папа в прошлом боевой генерал, ныне губернатор нефтяного региона. Или она сама найдет себе богатого мужа, или папа поможет. Впрочем, это их личные проблемы, Каролину они не волнуют. Ее волнует только Эм. Уж его-то она никому не отдаст.

Каролина собиралась в солярий, когда зазвонил телефон.

– Каролина?! Здравствуйте, я от Алексея Александровича, – вкрадчиво сообщил ей незнакомый мужской голос. В нем угадывался легкий кавказский акцент.

Каролина поморщилась. Она поняла, о каком Алексее Александровиче идет речь. Это ее бывший босс все успокоиться не может. Не нравится ему, что Каролина на него больше не работает.

– Что ему нужно? – с досадой спросила она. – У нас же был разговор, мы все решили…

Еще два месяца назад Алишер назначал ей встречу в своем клубе. Она перенесла стрелку на нейтральную территорию – в кафе на Кутузовском. Сам он не приехал, прислал своего брата Темира. Без долгих уговоров тот выставил счет – три тысячи долларов в счет долга и пять тысяч неустойки. Каролина могла послать его далеко-далеко, но делать этого не стала. Лучше откупиться, чем в будущем иметь проблемы. Она откупилась. Но проблема вдруг возникла вновь. Видимо, плохи дела у братьев-азеров, если они снова пытаются развести ее на деньги.

– Да все в порядке, Каролина, вы только не волнуйтесь. Никто вас не обидит… А поговорить надо. Давайте через час в кафе «Сигма»…

Это кафе находилось недалеко от ее дома. Как раз по пути в студию красоты. Заведение не самое солидное, но там есть охрана.

– Хорошо… Только учтите, больше никаких отступных!

– Учтем. Вы приезжайте… Вас будут ждать за столиком в дальнем углу справа от входа.

В трубке послышались короткие гудки.

– Да пошел ты! – дала волю своим чувствам Каролина.

В «Сигме» она была ровно через час. Раньше приехать не могла – неприлично, позже не хотела – а то человек Алишера обидится и уйдет. Плевать ей на его обиды, просто надо было решить проблему сейчас и навсегда.

В дальнем углу за столиком она обнаружила мужчину лет тридцати. Не амбал, но видно, что крепости в нем не меньше семи звезд. Жесткий «бобрик» темных волос, умное лицо – ширина лба примерно равна ширине подбородка. Густые черные брови внешними концами дыбом поднимаются вверх. Признак щедрости души и мужества. Высокие выпуклые надбровные дуги. Короткий, с деформированной переносицей нос. Черные проницательные глаза. Взгляд мягкий, но сколько в нем внутренней силы… Тип лица вроде бы славянский, но без монголо-татарских предков здесь явно не обошлось.

Каролина подошла к нему с важным независимым видом.

– Вы от Алишера? – спросила она.

Хотела обратиться к нему на «ты», но что-то было в этом парне – не угрожающее, не отпугивающее, нет. Внушительное, что ли. Не повернулся язык назвать его на «ты»… И это при ее-то языке…

– Ну, в общем-то, да, – беспечно улыбнулся он.

– Понятно…

Каролина опустилась на свободный стул, достала из сумочки сигареты.

– А вы Каролина? – спросил он.

– Ну, в общем-то, да, – его же словами ответила она.

– А я Алишера не знаю. Он позвонил мне, сказал, что Ренат был его другом… Сказал, что вы хотите встретиться со мной…

– Так, Рената нам только не хватало, – усмехнулась она.

– Я не понимаю, – удивленно посмотрел на нее мужчина. – Ренат же был вашим женихом…

– Ренат?! Моим женихом?! Вот я точно ничего не понимаю… Кто вы такой?

– Моя фамилия Крушилин. Зовут Марат. Я командовал ротой в Чечне, Ренат был у меня в подчинении. Он погиб в бою…

– Жаль, конечно. Но я не знаю никакого Рената. И уж точно никогда не была его невестой…

– Но вы же Каролина?

– Да.

– И вы хотели со мной встретиться.

– С вами нет. Мне Алишер нужен…

– Алишер – друг Рената?

– Нет, черт возьми! Алишер – это владелец сети ночных клубов. Я у него когда-то работала…

– Ничего не понимаю…

– Я, если честно, тоже…

Марат произвел на нее приятное впечатление. Сильный, волевой, в общем-то, симпатичная внешность. Но у Каролины не возникло никакого желания флиртовать с ним. Не нужен ей роман на стороне, еще чего… Да и ситуация совсем не та, чтобы об амурах думать.

– Наверное, нам звонили разные Алишеры, – решила она.

– Но вы же Каролина, – парировал Марат. – Или нет?

– Уж в этом вы можете не сомневаться… Только, выходит, что я не та Каролина… Какой-то дурацкий розыгрыш, вам не кажется?

– Кажется… Только не пойму, какой в этом смысл?..

– А вы правда в Чечне воевали?

– Воевал. Был ранен. Больше года находился в Москве, на излечении. И сейчас еще пока что нахожусь в госпитале. Но на днях уже выписываюсь. В Сочи меня направляют, на курорт… А Ренат Садыков у меня в роте служил, неплохой парень. Мусульманин из Казани. А братьев своих по вере не щадил. Ваххабиты для него те же бандиты…

– Может, вы все-таки знаете Алишера? Его еще Алексеем Александровичем зовут…

– Не знаю.

– Тогда ладно… Извините, мне уже пора.

– Да, конечно.

Марат отпускал ее с легкостью. Как будто и не хотел продолжить странно начавшееся знакомство. И хотя Каролина даже не думала о шашнях с ним, ее гордость была задета.

Она уже была на выходе, когда в кафе ворвались два широкоплечих молодчика с ужасными манерами. Они как угорелые неслись ей навстречу, и никто из них даже не думал уступать ей дорогу. И она не подумала посторониться. За что поплатилась. Грубиян с такой силой толкнул ее в плечо, что она не удержалась на своих не в меру длинных каблуках. Чтобы сохранить равновесие, ей пришлось опереться на столик, но тот не выдержал давления и перевернулся.

– Ну ты и козел! – возмущенно крикнула Каролина.

Не тот случай, когда нужно сдерживать эмоции.

– Чего? – взвился молодчик.

Он резко остановился и развернулся к ней лицом. Как бы попер на нее. Но уже несется к нему Марат Крушилин. Только он не успевает. Но его помощь вовсе и не обязательна.

Каролина восстановила равновесие. Жаль, нет времени выскочить из полусапожек. Но в принципе каблуки ей не должны помешать.

Молодчик приблизился к ней на опасное расстояние. Каролина неуклюже махнула рукой перед лицом. Что вызвало ехидную улыбку на его лице. Дескать, не трепыхайся, крошка, все равно сопротивление бесполезно. Но ему было невдомек, что этот неуклюжий взмах – всего лишь обманное движение. И за ним последовал настоящий удар. Ногой по детородной функции. А бить Каролина умела.

– Ой! Ма-а!.. – схватился за отбитую гордость грубиян.

Второй было бросился ему на подмогу, но нарвался на Марата. Тот с ним не церемонился. Быстрым четким захватом заломил ему руку за руку и вытолкал из кафе. Затем заломал второго и пинками выгнал на улицу. Вернулся обратно.

– Спасибо вам, – благодарно улыбнулась Каролина.

Имей хоть семь данов на поясе, все равно приятно, когда за тебя заступается сильный мужчина.

– За что? Мне кажется, что я вам помешал. Вы бы и без меня с этими недоделками справились…

– Кто знает, кто знает… Веселенький сегодня денек, скажу я вам.

– Да уж, не соскучишься.

Из кафе они выходили вместе. А дальше их дорожки расходились.

– Вы обратно в госпиталь? – спросила она.

– Да нет, скучно там. В кино, наверное, схожу…

– Извините, что не могу составить вам компанию… Может, вас подвезти? До кинотеатра.

– Спасибо, не нужно.

– Ну, как знаете!.. Прощайте!

В машине Каролина достала телефон, позвонила своей давней подружке из клуба, узнала номер Алишера, связалась с ним.

– Алексей Александрович, ерунда какая-то. Звонит какой-то человек, говорит, что от вас, назначает встречу…

– Каролина, свет мой! О чем ты говоришь! От меня тебе никто не мог звонить. Я бы сам тебе позвонил. Но мы же решили все проблемы, правда?.. А может, ты хочешь к нам вернуться? Мы завсегда рады!

– Да нет, я пока что не очень по вашим играм соскучилась. Меня и без вас вкусно кормят…

– Ну, тогда приятного аппетита, девочка!

На этом разговор был закончен. Каролина нажала на «сброс».

Настроение портилось со скоростью курьерского поезда. Этот телефонный звонок нисколько не прояснил ситуацию, напротив, все усложнил… Кому понадобилось назначать ей встречу с чеченским капитаном? Кто и какие цели преследует…

Ответ пришел вечером. Вместе с Эммануилом. И с фотографиями, которые он принес.

– Вот, на электронный адрес пришли, – холодно сказал он. – Ознакомься…

Каролина ознакомилась. На фотографиях была изображена она, а рядом с ней шел Марат Крушилин. Она улыбается, он улыбается – оба счастливы. Они направлялись к ее машине. И попробуй, докажи теперь, что они расстались, не доходя до нее.

– Я смотрю, ты весело проводишь время без меня, – ехидно усмехнулся Эммануил.

Он был слегка подшофе. Переживает.

– Поверь, я заехала в это кафе совершенно случайно.

– А там этот симпатичный, в общем-то, мужик, – продолжил за нее он. – И вы с ним познакомились. Могу поверить, что случайно… И куда ты с ним поехала?

– Никуда. Я села в машину, а он пошел своей дорогой… Я тебе сейчас все объясню!

– Попробуй.

– Я могла бы тебе сказать, что в кафе меня оскорбили, а этот мужчина за меня заступился. В общем-то, так все и было, но интересна предыстория…

Она рассказала про странный звонок, про странную встречу в кафе, про нападение.

– Это все подстроено было, понимаешь! – сделала она вывод. – Меня нарочно свели с этим Маратом. И напали на меня нарочно, чтобы он за меня заступился. Чтобы я растаяла. И не была мрачной на фотографии…

– Ты не мрачная. Ты веселая… – ухмыльнулся Эм.

– Откуда у тебя эти фотографии?

– Говорю же, на электронную почту пришли.

– От кого?

– Я не знаю.

– Зато я знаю! Это же твоя Ульяна чудит!.. Эта дрянь наняла специалистов, которые все подстроили. Она хочет нас развести, неужели ты этого не понимаешь?

– Может быть, и понимаю…

– Тогда ты должен понимать, что меня не в чем упрекнуть. Если бы я тебе реально изменяла, тогда бы меня обязательно засняли на пленку. Тогда бы у тебя были совсем другие фотографии, гораздо более пикантные…

– Но таких фотографий у меня нет.

– Правильно, потому что я тебе не изменяла… Эта твоя Ульяна натуральная дура. Нашла на чем сыграть!.. Даже если со мной решил познакомиться мужчина, что здесь такого? Я же не какая-то уродина, на меня обращают внимание. И ты должен этим гордиться… Нет, ты должен гордиться тем, что я отвергаю все знакомства. Я могу улыбаться, но никогда не опущусь даже до легкого флирта…

При всех своих достоинствах Эм обладал повышенной чувствительностью к женскому обаянию. Проще говоря, ему не так уж трудно было запудрить мозги. Тем более в такой ситуации, когда любимая женщина говорила правду…

Сцена закончилась полным примирением и бурным проявлением чувств в постели.

* * *

Марат чувствовал себя солдатом-первогодком в увольнении. Город чужой, родных и знакомых нет, податься некуда. А времени много, девать его некуда. И в госпиталь возвращаться не хочется. Да и не обязательно это… Можно было бы съездить в Электросталь. Но далеко. А на ночь у Ирины он оставаться не собирался. Пришлось идти в кино.

Фильм ему не понравился. Боевик, крови много, и боевые сцены фальшивы насквозь… Да и не особо он следил за развитием событий. Мысленно прокручивал встречу с Каролиной. Чудеса в решете какие-то. Позвонил какой-то Алишер, назначил встречу в кафе с невестой Рената. А он дурак и повелся. Если Ренат из Казани, то и его невеста должна в Казани жить, а не мотаться по Москве в поисках капитана Крушилина… Разыграли его. Кто? И зачем? С какой целью?

В зале народу было негусто. Но все же после окончания фильма боковой проход заполнился людьми, что замедляло ход. Марат шел к выходу, а впереди шла девушка. Стройная, фигуристая, роскошные белые волосы – возможно, парик. Лица не видно. Но если включить фантазию, можно предположить, что прелести оно не лишено.

Девушка вдруг споткнулась, стала терять равновесие. Рукой схватилась за спинку сиденья. Марат не растерялся, поддержал ее за локоток.

– Ой, спасибо вам! – поблагодарила она.

Но даже не глянула на него. Сняла с ноги полусапожек, рукой прижала каблук к подошве. Сломался каблук. Как же она теперь идти будет?

– Вам помочь?

Настоящий солдат никогда не откажет в помощи представителю гражданского населения. Тем более если этот представитель – симпатичная блондинка.

– Чем ты мне поможешь? – иронично посмотрела на него девушка.

А ведь волосы у нее не настоящие. Точно, парик. И смотрится она в нем здорово. И сама по себе она очень даже ничего. Смазливое личико, косметики, правда, чересчур много, но это не отталкивает.

– Второй каблук могу сломать, – улыбнулся Марат.

– О! А это вариант! – развеселилась она.

И сняла второй полусапожек. Одним резким движением Марат сорвал с него каблук.

– И зачем ты это сделал? – засмеялась она. – Теперь будешь новые сапоги покупать!

Она шутила. Но при этом давала понять, что не откажется от новой пары обуви. А деньги у Марата водились.

– Куплю сапоги, а что дальше? – спросил он.

Чем больше он смотрел на эту девушку, тем сильней ее хотел. Два года у него не было женщины. Целых два года!..

Ирина была женой его друга – он даже и не думал соблазнять ее. С Каролиной у него бы ничего не вышло – он понял это с самого начала. А с этой, может, что и выгорит. Взгляд у нее многообещающий…

– Ну, если покупка состоится, то ее можно обмыть, – кокетливо улыбнулась она.

– С кем?

– С тобой, если не откажешься. – Она откровенно соблазняла его.

Было бы глупо не принять предложенную игру.

– Не откажусь… Может, для начала познакомимся?

Девушку звали Наташа. Она подсказала, как пройти к ближайшему обувному магазину. С деньгами у него все в порядке. Тридцать тысяч дал Ирине, остальное оставил себе. Ведь ему в Сочи скоро ехать.

– Ты, наверное, где-то здесь рядом живешь? – спросил он.

– Как уж бы! В Марьино нужно ехать… А здесь я работаю. В ресторане, официанткой. Сутки отработала, двое дома. Так вот и живем. И на жизнь не жалуемся…

Наташа не привередничала. В магазине стояли полусапожки ее размера за девять тысяч, а она выбрала за четыре. Зато в супермаркете не скромничала. Загрузилась мясными полуфабрикатами, салатами, колбасой, сыром, фруктами, конфетами. Шампанское, две бутылки не самого дешевого армянского коньяка, шесть пива… Опять же все за счет Марата. И на метро она ехать отказалась. Бери такси и поехали. Пришлось раскошеливаться на пятьсот рублей. В Москве таксисты не самый стеснительный народ.

Машина остановилась во дворе высотного крупнопанельного дома стандартной постройки. Темный затхлый подъезд, загаженный лифт. И неясность впереди…

Марат вдруг решил, что впереди ничего хорошего его не ждет. Сейчас они зайдут в квартиру, а там мордовороты за столом. Спасибо тебе, дядя, что харчи привез, а теперь уматывай, пока цел. Где-то он слышал примерно такую историю. Есть московские леди, которые с удовольствием раскручивают на покупки провинциальных дурачков, а затем пинка под зад. И радуйся, что легко отделался…

Лифт возмущенно дернулся и остановился. С шумом распахнулись дверцы. Наташа вышла первой, он за ней.

– Вот здесь мы и живем, – сказала она и кивком головы показала на обитую дерматином дверь.

– Кто мы? – насторожился Марат.

– Я. И ты на пару дней… – Она как та кошка потерлась щекой о его плечо. Достала из сумочки ключ, открыла дверь.

Марат с опаской переступил порог. Но ничего подозрительного не обнаружил. В квартире было спокойно, только на кухне едва слышно играло радио.

Квартира однокомнатная, на стенах выцветшие обои, мебель не первой молодости. Но чисто здесь и уютно. Чувствовалась женская рука. А также чувствовалось, что здесь иногда бывают и мужчины. Но Марата это не удивило. Знал же он, что не к монашке в гости идет. Наташа девушка веселая, да и ему сейчас только одно веселье и требуется. Сошлись-разошлись, и никто никому ничего не должен.

Наташа усадила его в кресло перед телевизором, а сама отправилась на кухню. На ходу бросила:

– Не скучай.

Он бы и заскучал, но не успел. Она очень быстро приготовила стол.

Марат наполнил рюмки.

– Сначала выпьем за знакомство, – предложил он.

Наташа поддержала его тост. И сама же его дополнила:

– И за удачное его продолжение.

Нетрудно было догадаться, что подразумевала она под удачным продолжением.

Где-то на пятой рюмке Марат снова забеспокоился. Слишком все хорошо складывается. Симпатичная и не отяжеленная моралью блондинка, интимный вечер на двоих в уютной квартирке, в перспективе бурная ночка… Сначала Каролина, затем Наташа… Странно все это.

Он вспомнил, что был в комнате, когда хозяйка возилась на кухне. В принципе при наличии опыта не сложно было зарядить бутылку клофелином или какой-нибудь другой дрянью… Но как ни всматривался в глубь себя Марат, ничего подозрительного не замечал. Опьянение мягкое, плавное. На сон не тянет, зато стрелка показывает на постель…

На исходе второй бутылки Наташа села к нему на колени, нежно обняла за шею и грудью прижалась к щеке. Ей не нужны были слова, ей нужно было только действие…

Ничего не говоря, Марат поднял ее на руки и отнес в комнату. А там уже и диван разобран, простыня расстелена, подушки. И никаких шлагбаумов, препятствующих движению вперед…

Наташа оказалась жуть какой темпераментной. И абсолютно никаких комплексов. А мастерица какая…

Заснула она где-то в четвертом часу ночи. Ткнулась носом с подушку и засопела. Марат усмехнулся – себе в упрек. Надо же было Наташу в мошенницы записать и в клофелинщицы. Разведчик хренов. Девчонка секс обожает, в этом-то и был весь подвох. Может, встать с дивана да квартиру всю обойти, в сортир заглянуть, в кладовку – вдруг где сообщник с топором притаился. Нет никого здесь, кроме них двоих. И не стоит искать несуществующую черную кошку в темной комнате.

Наташа проснулась первой, в девятом часу утра. Лицо мятое, глаза красные. Похмельный вид.

– Ты на меня не смотри, а то выгоню! – беззлобно пригрозила она.

– Не выгоняй, – развеселился он. – Я тебе еще пригожусь…

– А что, и пригодишься. За пивом сгоняй, а!.. Хотя нет, не надо, я же вчера побеспокоилась… Не хочешь пивком освежиться?

– Да не отказался бы.

Марат нисколько не ощущал похмельного синдрома. Коньяк был хороший. Но холодное пивко бы не помешало.

– Тогда лежи и не пырхайся. Сама схожу…

Вернулась она минут через десять. В каждой руке по бутылке пива. Одну протянула ему.

– Пей на здоровье! – вымученно улыбнулась она.

Марат взял бутылку. Подмигнул ей и припал к горлу.

Но не успел он сделать и пары глотков, как Наташа ударила рукой по его бутылке. Поток живительной влаги тут же оборвался, а бутылка выскользнула из руки и скатилась на пол.

– Ты чего? – удивленно посмотрел он на нее.

– Не пей из копытца…

Она в упор смотрела на него остолбеневшим взглядом. Каждое слово давалось ей с большим трудом.

– Козленочком станешь…

– Наташ, что с тобой!

Марат рывком поднялся с дивана, схватил ее за плечи, хорошенько встряхнул.

– Что с тобой? Что?

– Страшно мне… Очень страшно…

Столбняк у нее прошел. Надвигалась истерика.

* * *

Эммануил отправился по делам. Сначала институт, затем офис – фирмой занимается управляющий, но Эм не спускает руки с пульса событий. Так что со свободным временем у него большие проблемы.

Зато Каролина не обременена ни работой, ни учебой. В следующем году она, пожалуй, поступит куда-нибудь на заочный, но это если останется с Эмом. Жизнь нынче такая, что наперед лучше не загадывать. Вон сука Ульяна снова бесится. Одна пакость не прошла, другая может удасться. Надо встретиться с ней, объясниться.

Каролина могла спать сколько угодно, хоть до обеда. Но этого она позволить себе не могла. Она обязана держать себя в форме. Так что хочешь не хочешь, а нужно отправляться в тренажерный зал, под который отведена целая комната в квартире. Обычно она хотела, а сегодня что-то в лом. Вот если бы Ульяну вместо боксерской груши к потолку подвесить, тогда бы она с превеликим удовольствием надела перчатки. Или нет, лучше без перчаток. Руки бинтами эластичными обмотать, и по почкам, по почкам…

Она потащилась в тренажерную, но еще в пути ее остановил телефонный звонок. Она взяла трубку и услышала голос Ульяны. Уж этот гнусавый баритон ни с чем не перепутаешь.

– Эммануил?

– Его нет. За щипцами уехал. Чтобы твое поганое жало вырвать! – У Каролины не было никакого желания церемониться с этой дрянью.

– А-а, это ты! – прошипела Ульяна.

– А ты думала, меня уже нет… Ты у меня, сука, за все ответишь!

– Ну, это мы еще посмотрим.

– Давай, посмотрим. Давай встретимся и посмотрим! – вскипела Каролина.

И Ульяну тоже колотило от ярости.

– А давай! Прямо сейчас!.. Я уже рядом. К твоему дому подъезжаю. Выходи!

У женской логики свои особенности. В спокойном состоянии у Каролины должно было возникнуть подозрение – уж не заманивает ли ее Ульяна в ловушку. Тем более что вчера был прецедент. Но сейчас она была вне себя от злости. Если Ульяна рядом с ее домом, значит, она ехала к Эммануилу. Ведь по ее расчетам он был один.

Каролина оделась, вышла из дома. Во дворе Ульяна быть не могла, потому как у нее нет пропуска. Значит, ее машина должна находиться за шлагбаумом контрольно-пропускного пункта. А у нее вроде бы «Мерседес», если она не поменяла машину…

А вот и серебристый «четырехглазый» «мерин». Далековато от будки пропускного пункта стоит. Но Каролина и не рассчитывала на помощь охранника. Уж с Ульяной-то она справится.

Да, в машине Ульяна. Руками обхватила руль и не очень смело смотрит на Каролину. В запале телефонного разговора была крутой до невменяемости. Но прошло время, поутихла страсть, и сейчас ей просто-напросто страшно. Чуть-чуть опоздай Каролина, и эта дура бы позорно ретировалась. Да она и сейчас на измене, как бы не сорвала свой «Мерседес» с места.

Каролина ускорила ход. Ульяна испуганно засуетилась, завела машину. Сейчас автоматически заблокируются двери и багажник. Но нет, Каролина успевает распахнуть переднюю правую дверцу и плюхнуться на пассажирское сиденье. Все тело как сжатая пружина – пусть только дернется Ульяна, тогда ей точно несдобровать.

– Ну что, поговорим? – хищно усмехнулась Каролина.

– Поговорим, – сверкнула взглядом Ульяна.

И куда только подевалась ее испуганная растерянность? Перед Каролиной сидела обозленная и уверенная в собственных силах мегера.

Каролина интуитивно почувствовала какое-то движение за спиной. Помимо их двоих, в салоне находился еще кто-то. Но развернуться навстречу опасности она не успела. В бок ткнулся какой-то предмет, и тут же мощный заряд электрического тока парализовал ее тело и сознание…

* * *

Жертва попала в сеть и окончательно в ней запуталась. Все, эта красотка обречена. Сама виновата в том, что встала на пути крутого генерала…

Фадей с интересом смотрел на бесчувственную девушку. Сколько мороки из-за нее. И сколько еще суеты впереди…

Генерал Суходол спас его от разъяренных федералов в Чечне, он помог ему с убежищем – сначала в Крыму, затем перевел в Россию, решил проблему с легализацией. Но в течение всего года Суходол ни разу не воспользовался его услугами. Теперь лед в конце концов тронулся, и Фадей оправдывает доверие.

Суходол строит из себя великого тактика и стратега. Из мухи раздул такого слона! А Фадей бы и не мудрствовал лукаво. Он бы грохнул сначала бабу, а затем пацана. По системе раздельного питания. Но нет, Суходол разработал целую операцию. И так раздухарился, что крыша у него на бок съехала. Надо же было додуматься до того, чтобы привлечь к мокрухе свою родную дочь. Может, задумка у него такая – потихоньку привлекать родное чадо к семейному делу. У папашки руки по локоть в крови, и дочурка должна быть тем же «кетчупом» заляпана…

Впрочем, моральная сторона дела Фадея интересовала не очень. Его волновала техника исполнения. Заказчику нужен цирковой номер, что ж, он его получит…

Почти год прошел с тех пор, как Фадей прописался в Москве. Заказов от основного работодателя не было, а на стороне киллерской удачи он не искал. Зато переключился на другой вид деятельности. И сообщников двух нашел, с ними и разводил лохов на бабки в самом жестком варианте. По ночам крутились возле казино и ночных клубов, искали подвыпивших мужичков с толстыми барсетками. Ну, а дальше дело техники.

А потом и Суходол работку подбросил. Десять штук баксов предложил. Не самые, конечно, большие бабки. Но Фадей соскучился без любимой работы. Ему не терпелось испытать себя в новом деле.

Генерал до безобразия закрутил план «операции». Фадей его немного упростил, но все равно много ходов, как бы в шагах не запутаться. Но пока что все шло своим чередом.

Для начала он выяснил, в каком отделении госпиталя находился капитан Крушилин. Затем пробил подноготную второй жертвы, номер ее телефона, на чем и сыграл. Свел мужика с бабой в кафе, подсунул им Мирона и Зосима, с которыми они доблестно расправились. А затем и фотосессию им организовал. Не важно, кто прислал Эммануилу Абрамову фотографии, на которых заснята его подружка в теплой компании с Маратом. Важно, что засвечен факт их знакомства. Это был первый этап операции.

Вчера же начался и второй этап. Была у Фадея одна хорошая знакомая, которая была не прочь подзаработать на криминале. И он привлек ее для дела. Тонька блестяще отработала номер, сняла Крушилина в кинотеатре, затащила на съемную хату. В планах Суходола эта квартира должна была стать «любовным гнездышком» двух «любящих сердец». Одно такое любящее сердце уже на кукане под присмотром Тоньки, второе – в машине под электрическим кайфом. Фадею только и осталось, что свести их вместе под один «ствол». Все будет выглядеть просто и естественно. В пылу страсти Марат задушит гулящую девушку Каролину, а затем застрелится, не в силах снести груза смертного греха. Одним выстрелом будут убиты два зайца. Генерал избавится от своего недруга, а его дочурка от соперницы. Молодой миллионер Эммануил узнает, какой дрянью была его подружка-стриптизерша, и снова возжелает генеральскую дочку. Знал бы он, какая змея желает пригреться на его миллионерской груди…

Кстати, и сам Фадей сведет личные счеты с приговоренным капитаном. Он хорошо помнит ту декабрьскую ночь, когда попал под раздачу морпеховского спецназа. Капитан Крушилин лично взял его в плен, заодно очень здорово помяв… Но ничего, сегодня он за все ответит.

Все должно было произойти днем. И нужно было как-то решить проблему доставки «любовницы» к «любовнику». Каролина в отрубе и своим ходом в квартиру идти никак не может. А волоком тащить ее нельзя: может заметить кто-то из соседей. А светить бабу никак нельзя. Но проблему с доставкой решили Мирон и Зосим, его верные помощники. Раздобыли коробку от большого телевизора, укрепили ее изнутри. Завезли бесчувственную жертву в лесопарковую зону на «Мерседесе». Подогнали к месту свою «четверку», выгрузили оттуда коробку, в которую и упаковали связанную мисс. Теперь им придется немного поработать грузчиками. Ну, за две штуки долларов на рыло не грех надорвать мыщцу. Хотя какой там надрыв. Весу в бабе килограммов пятьдесят, может, чуть больше…

Генерал впарил Фадею «наган» с пальчиками капитана. А на фига козе барабан? Во-первых, он не уверен, что на револьвере нет других отпечатков – не на экспертизу же ментам отправлять «ствол», чтобы снять все сомнения. А во-вторых, оружие убийства по-любому должно остаться в руке «застрелившегося» убийцы, со свежими отпечатками пальцев на металле.

Тонька уже позвонила – капитан в отключке. И его «любовница» тоже упакована. Осталось только свести их вместе. Фадей проследил за тем, как коробку грузят в машину. Вроде не прогибается картонное дно под тяжестью тела. С виду действительно телевизор. И кино по нему должны прокрутить очень интересное…

Генеральская дочь сделала свое дело. Задерживать ее не стали. Она помахала Фадею ручкой и уехала на своей роскошной тачке… Ульяна была самым слабым местом в этой операции. И Фадей уже клял себя за то, что воспользовался ее услугами. Не должна была эта дура быть в курсе его дел. Да и сам генерал не должен был связываться с ним напрямую… Неужели он так уверен в нем? Или готовит какой-то подвох? Фадей исполняет жертв, а Суходол затем исполняет его самого. Сложная схема, но генерал, судя по всему, не ищет легких путей. Армейская закалка сказывается – создавать себе трудности, чтобы затем упорно их преодолевать. А может, он просто идиот по жизни.

Коробку с «телевизором» сунули в багажник, и машина взяла курс на Марьино. Через час Фадей и его сообщники были на месте.

Он позвонил Тоньке:

– Ну и как там наш малыш? – зловеще ухмыльнулся он.

– Спит без задних ног.

Ему не понравился ее голос. Волнения много… Да, Тонька это не Олеся – та сохраняет голову в любой ситуации. А эта уже вся в мандраже.

– Ты только не колотись, ладно? Все будет в тему…

Ему нужна была женщина-сообщница. Тогда лохов легче будет разводить. И он ее нашел. Хотя Тонька и не самый подходящий вариант, но справляется. Глаза боятся, а руки делают. Ничего, первое испытание закалит бабу. В следующий раз и глаза не будут бояться…

– Ну что, братва, взялись!

Фадей первым вышел из машины. Типа старший экипажа службы доставки. Мирон и Зосим с бравым видом открыли багажник, ловко подцепили коробку.

Грузового лифта в доме не было, а в обычный с такими габаритами не пролезешь. Пришлось тащить груз на себе. А это четвертый этаж. Не смертельно.

Первым к двери подошел Фадей. Нажал на клавишу звонка. Тонька открыла дверь. Надо быстрей затаскивать в хату телевизор, пока соседей не видать. А то встанет потом вопрос: труп в квартире есть, а телевизор куда-то делся. Впрочем, есть отмаз. Хозяйка обнаружила брак и завернула товар обратно. Придется Мирону и Зосиму уходить с пустой коробкой так, как будто в ней осталась реальная тяжесть… Блин, детали, детали. Но пока что все под контролем…

Может, это даже и хорошо, что Суходол замутил этот спектакль. На будущее будет опыт масштабной постановки. Глядишь, пригодится…

– Хозяйка, груз заказывали? – негромко спросил Фадей.

И попытался пройти в квартиру. Но Тонька изменилась вдруг в лице, зашипела:

– Уходить надо! Он ментам звонил!

В каком-то безумном отчаянии она схватила его за руку и потащила к лифту. А на лестничной площадке уже коробка с телом.

– Стой, стрелять буду! – резанул слух голос Крушилина.

«Ствола» у него быть не может, промелькнуло в голове Фадея. Но и без пистолета этот капитан очень опасен. Ему достаточно вооружиться кухонным ножом, чтобы устроить настоящую резню. К тому же менты на подходе.

– Атас! – крикнул Фадей.

Он автоматически схватил Тоньку за руки и швырнул ее в дверной проем квартиры. Мирон и Зосим бросили коробку и со всех ног ломанулись по лестнице вниз. Фадей устремился за ними. На ходу достал пистолет. Хотел выстрелить в коробку, но передумал. Быстрая реакция на происходящее спасла его от необдуманного решения. Операция провалилась, и сам он завис над пропастью. Так он всего лишь похитил девушку. И то не он, а Зосим с генеральской дочкой на пару. А если он убьет Каролину, то пожизненный срок ему гарантирован…

Но ментов он опасался напрасно. Во дворе никого не было. Мирон прыгнул за руль машины, быстро завел двигатель. Место рядом с ним занял Зосим. Фадей устроился сзади, быстро открыл окошко. И когда из подъезда выскочил Марат, он готов был выстрелить в него. Но Мирон резко сорвал машину с места и стал набирать ход. Капитан устремился за ними, но ему не успеть…

Рвется там, где тонко. Слабым звеном в цепи действий оказалась Тонька. Не смогла она усыпить капитана, приняла его игру. Хорошо, что вовремя опомнилась и предупредила Фадея об опасности. Но факт остается фактом – операция провалена… Нет, если бы с ним работала Олеся, такого казуса бы точно не случилось.

Кстати, надо ехать в Крым к ней в гости. Какая-никакая, а заграница. А в России ему оставаться нельзя, вряд ли события здесь будут развиваться в его пользу…

Глава восьмая

Лицо преступника Марат видел мельком. Но глаз успел уловить смутно знакомые черты. Где-то он видел этого человека. Только не ясно, где… Ничего, он вспомнит.

«Жигули» четвертой модели стремительно набирали ход. Вот машина выскочила со двора, вписалась в поворот, а там гадай, в какую сторону она повернет дальше. Да и не было у него под рукой транспорта, чтобы гнаться за преступниками. А на своих двоих в данном случае далеко не уйдешь.

Марат вернулся в подъезд, поднялся на четвертый этаж. На лестничной площадке стоит коробка. Наташи-Антонины нигде нет. И дверь в ее квартиру наглухо закрыта.

Он позвонил в дверь.

– Уходи! – услышал он ее голос. – А то вызову милицию!

– Ты что, с ума сошла? Тебя же первую заберут!

– За что? Ничего не было!..

Действительно, ничего не было. Подумаешь, ее дружки собирались убить Марата и какую-то девушку с ним заодно. Антонина была прямой соучастницей спланированного убийства, в чем сама же призналась. Из страха призналась. Чем и спасала Марата…

Он строил планы, как в одиночку задержать преступников. Но в конце концов принял единственно правильное решение – связаться с милицией и запросить помощь. Так он и сделал. Только, похоже, в милиции его звонок приняли за розыгрыш. Почти что два часа прошло, а опергруппы все нет и нет…

Преступники удрали, теперь попробуй, докажи, что Антонина работала на них. Она все будет отрицать. Еще выставит Марата сумасшедшим. А у него, между прочим, было пулевое ранение в голову. Еще решат, что у него в самом деле ум за разум зашел…

Да, преступники удрали, но оставили коробку. Марат вскрыл ее. А там связанная, сложенная втрое девушка. Смотрит на него, а сказать ничего не может – во рту какая-то тряпка… Да это не просто девушка. Это же Каролина!

– Ничего себе лягушонка в коробчонке!

Из кармана куртки достал перочинный нож, располосовал коробку, вытащил пленницу, срезал путы, вытащил кляп изо рта. И тут же схлопотал пощечину.

– Это тебе за лягушонку! – прокомментировала Каролина. – А это за все остальное!

Она снова попыталась его ударить, но на этот раз Марат был начеку и перехватил ее руку.

– Тебя что, снова в коробку засунуть?

– А не дождешься!

Он вовремя подставил под удар бедро, и ее коленка не смогла проверить на прочность его паховую зону. А удар у нее резкий, сильный. И это при том, что яйца у него не железные…

Чувствовалось, что Каролина подкована в плане боевых единоборств. Но это нисколько не помешало ему заломить ее руку за спину.

– Пусти, козел!

– Козлы уже убежали. С кем ты разговариваешь?

– С тобой… Зачем ты меня сюда притащил, придурок?

– Я тебя сюда не тащил. И даже груз не заказывал… Нас убить хотели. Сначала тебя, а затем и меня…

– Кто хотел нас убить? Зачем?

– Да вот я сам хотел бы это выяснить. Подозрения-то у меня есть. Но не хватает ясности… Похоже, у нас с тобой один враг.

– Кто?

– Скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто мой… Кто такой Алишер?

– Алишер здесь ни при чем, – мотнула головой Каролина. – Это все генеральская дочка…

– Какого генерала дочка?

– Есть такой генерал. Он сейчас губернатор…

– Суходол?

– Да… Ты его знаешь?

– Знаю. Мы с ним на ножах… Теперь мне все ясно. Хотя и не совсем…

Дверь в квартиру Антонины оставалась закрытой. Зато отворилась дверь в квартиру напротив. Вышла дородная тетка в спортивных шароварах с бейсбольной битой в руке.

– Что ж вы, ироды, творите, а? Средь бела дня спариваются! Люди вы или собаки?.. А ну идите отсюда, пока милицию не вызвала!

А ведь вызовет. Если это Антонина уже не сделала.

– Вы нас не так поняли, – покачал головой Марат.

Убеждать тетку он не собирался. Что хочет, то пусть и думает. А им с Каролиной нужно уходить отсюда. Преступников нет, их сообщница, должно быть, уничтожает следы своих злодеяний – заряженное наркотиками пиво. Остается только Каролина. Пожалуй, она сможет доказать, что была похищена преступниками. Но что это даст? Ведь кровь не пролилась, все живы и здоровы. А вот Марат точно может попасть в разряд больных. И генерал Суходол обязательно приложит руку к тому, чтобы назначить ему лечебный курс в психушке. Если до этого не пришлет по его адресу очередного киллера… Кстати, смертельная опасность угрожает и самой Каролине.

Марат высвободил ее руку и направился вниз по лестнице. Он знал, что она последует за ним. Так оно и случилось.

Они вышли на улицу.

– Может, ты немного притормозишь? – спросила она. – Несешься как угорелый. А меня, между прочим, на электроемкость проверяли.

– И как?

– Мало во мне емкости. От электрошокера вырубаюсь.

– Скажи спасибо, что тебя пулей не вырубили.

– Да нет, это несерьезно, чтобы пулей…

– А серьезно, что тебя в коробке сюда привезли? Сначала электрошокером приголубили, а затем сюда…

– Куда сюда?.. Ты мне должен все толком объяснить… Черт, машина осталась дома. А эти гады все мои деньги забрали… У тебя есть деньги на такси?

– Есть.

К счастью, он ничего не оставил в квартире Антонины.

– Только куда мы поедем?

– Ко мне… Э-э, нет, ко мне нельзя. Ты у нас лицо подозрительное… Мой благоверный уже знает про тебя. Ему вчера наши с тобой фото прислали. Как мы с тобой из кафе выходили… Он чуть было не решил, что ты мой любовник.

– А я и есть твой любовник, – усмехнулся Марат.

Он шел, а сам без суеты сканировал пространство вокруг них. Преступники могли вернуться и завершить начатое дело.

– Ты чего это о себе возомнил? – возмутилась Каролина.

– Это не я возомнил. Это наши «друзья» решили нас любовниками сделать… Я вчера с одной мисс познакомился. Как все было, неважно. Но мы с ней в одной квартире оказались. Ночь прошла нормально. А утром меня попытались усыпить. Сценарий такой. Тебя привозят в коробке, распаковывают, а потом укладывают нас в одну постель. А потом… Потом я как бы убиваю тебя, а затем я пускаю себе пулю в висок…

Каролина ничего не сказала. Она молча переваривала услышанное.

– И все потому, что у меня проблемы с господином генералом, – продолжал он. – А у тебя, как я понял, с его дочкой… Что вы с ней не поделили?

– Эммануила. Он мой жених. А раньше с его дочкой гулял.

– Что, такой ценный фрукт, чтобы человека из-за него убивать?

– Миллионов на десять потянет, а то и больше. А у нас и за сто баксов удавить могут… Так это что ж, Ульяна киллеров наняла? И сама им подыграла…

– Как подыграла?

– Да так, позвонила мне, сказала, что надо поговорить. Поговорили. Я к ней в машину, а меня электрошокером…

– Кто, она это сделала?

– Нет, кто-то сзади прятался… Но она-то с ним заодно была, это же факт!

– Значит, она тебя в ловушку заманила. Думала, что ты не выживешь. А ты выжила. И можешь заявить на нее. Насколько я знаю, похищение людей – деяние уголовно наказуемое.

– И правда, а чего это мы ходим вокруг да около? Пошли в милицию, пусть эту козу закрывают? Какого черта с ней церемониться?

– А ты помнишь, что было с тобой после знакомства с электрошокером?

– Смутно, очень смутно. Куда-то везли. Затем эта коробка…

– Лица похитителей запомнила?

– Шутишь? Как я могла их запомнить, если даже не видела.

– Ну вот видишь, может, генеральскую дочку вместе с тобой похитили…

– Да, она змея такая, – поморщилась Каролина. – Она извернется, а я еще и крайней останусь… Я расскажу, куда меня привезли, а менты выяснят, что и ты там был. Потом попробуй докажи, что похитители были. Та же Ульяна скажет, что у нас тайное свидание было. А эта дура с битой наплетет, что мы с тобой в подъезде как собачки сношались. Собачки-мазохисты…

– Почему мазохисты?

– Да потому что после нас коробка, веревка и кляп остались. Знаешь, кто сексом в наручниках занимается? То-то же… Слушай, а откуда ты такой на мою голову взялся? – в отчаянии посмотрела на него Каролина.

– А я здесь при чем? Я же твоего Эма от Ульяны не уводил? Тебе бы все равно досталось… А так нас вместе свели, чтобы одним ударом сразу двух зайцев. И чтобы никаких уголовных дел…

– А тебя-то за что? Ты-то кого у этой суки увел?

– Я же тебе говорил, что генерал мне враг, а не его убогое чадо. Из-за него весь мой батальон в Чечне погиб. А я сам целый год в коме был, чудом выкарабкался… Предатель он, генерал-предатель. С ним у меня особые счеты. И он это понимает. Поэтому и решил меня убрать… Только киллеры его подвели. Вернее, их сообщница. Не хотела Антонина грех на душу брать, не стала меня травить. И меня спасла, и тебя. Теперь вот надо решать, что дальше делать?

– А что делать? Ты иди своей дорогой, я своей.

– Ну, я-то за себя не переживаю, сколько лет уже под смертью хожу. А ты? Суходол не оставит тебя в покое…

– А чупса ему в золотой обертке! И его дебильная дочь пусть чмокает! Не получат они Эма, мой он!..

Каролина была близка к истерике. И ее можно было понять. Только чудо спасло ее от неминуемой гибели. А смертельная опасность продолжала висеть над ней.

В милицию она обращаться не будет. Не той она породы, чтобы на правосудие надеяться. И ревнивца она своего боится. Действительно, как докажешь, что ее похитили. Начнут оперативники разбираться, выйдут на соседей Антонины. А та бабка с битой скажет, чем Каролина занималась на лестничной площадке. Чем извращенней фантазия, тем легче она принимается на веру.

И ему нет смысла кому-то жаловаться на произвол генерала Суходола. Деморализованная Антонина никому ничего не расскажет, а без нее в заговор против него никто не поверит. Да и система правосудия работает по принципу «после». Сначала убийство, а затем расследование. Но ведь Марат жив, никто в него не стрелял…

– Тогда мой тебе совет: возвращайся к своему Эму и проси его, чтобы он тебя куда-нибудь увез, – сказал Марат. – Или пусть охрану тебе приставит…

– Да ты не волнуйся, капитан, как-нибудь без тебя разберемся…

Каролина удержала себя, не опустилась до истерики. В голосе злость, во взгляде отчуждение.

– Мне сейчас одно от тебя нужно. Чтобы никогда тебя больше не видеть. Одни проблемы от тебя…

Не очень любезный финал. Марат никоим образом не заслужил упреков. А если чего-то заслужил, то лишь благодарности.

Но ему не нужно ее «спасибо». Она девочка взрослая, пусть живет как знает.

Марат молча вытащил из кармана тысячную купюру и протянул ей. Это на такси. Ей сейчас нельзя ехать на метро. Киллеры где-то рядом.

– Я отдам, – сказала она.

– Как? Ты же не хочешь меня видеть… – угрюмо усмехнулся он. – И не увидишь! Удачи!

Он повернулся к ней спиной, прошел несколько шагов и остановился. Проводил ее взглядом. Его сейчас волновала не Каролина, а обстановка вокруг нее. Но ничего подозрительного он не заметил. Она остановила частника и отправилась домой.

И ему нужно уходить.

В госпитале его ждал сюрприз. Сегодняшним днем он был выписан. И направлялся для дальнейшего лечения в Сочинский военный санаторий. А там сейчас тепло, в море можно купаться. Жуй кокосы, ешь бананы и жди, когда к тебе подкатится киллер… Если генерал Суходол взялся за дело, то, пока не добьется своего, не успокоится. Как настойчиво он пытался уничтожить разведбат майора Лымарева. И ведь уничтожил.

Только вот капитан Крушилин ему оказался не по зубам. Не смог он его перекусить. Но и зубы не обломал. А надо так сделать, чтобы этот гад без зубов остался…

И на киллера бы не мешало выйти. Интуиция подсказывала, что встречался он где-то с этим выродком… Марат расспрашивал о нем Антонину, но ничего такого от нее не услышал. Зовут Игорь, фамилии не знает. Адреса тоже. Снял ее в каком-то кабаке месяц назад, какое-то время жил с ней, дружков приводил. А затем сказал, чем занимается. Дескать, лохов на деньги они разводят, и от ее помощи бы не отказались. А она по простоте душевной возьми и согласись. Марата в сети заманила. Игорь говорил ей, что убивать его не будут. Но она-то слышала, как он со своими подельниками на кухне разговаривал. Сначала Марата грохнут, а затем и бабу какую-то… Испугалась Антонина. Потому и предупредила его. Только вот нервы в последний момент снова сдали…

Кстати, Антонина осталась в квартире. И напрасно Марат оставил ее без присмотра. Рано или поздно ее дьявол-искуситель явится к ней. Возможно, чтобы забрать ее душу. Вместе с жизнью…

Время позднее. На улице уже стемнело. Он еще мог переночевать под крышей госпиталя. Мог, но не хотел. Опостылел ему больничный режим. Уж лучше под открытым небом ночевать, чем здесь. Тем более что вариант есть. Надо возвращаться в Марьино. И спешить. Возможно, киллер навестит свою сообщницу уже ночью. Будет обидно, если он упустит прекрасную возможность перехватить преступника. Уж очень ему хотелось пообщаться с этим убивцем. Может, признается, что Суходол его на капитана Крушилина натравил…

Хотя, если он и признается, толку от этого никакого. Марат и без того знает заказчика. А для правосудия показаниям киллера грош цена. Вот если бы он раскололся на официальном допросе. Но в чем его обвинять? Ведь фактически на Марата он не покушался. Вот если бы он хотя бы раз в него выстрелил. Но не было этого.

В общем, на помощь милиции рассчитывать нечего. Надеяться нужно на самого себя. А раз так, он обязан взять киллера, если есть для этого возможность. Через наемника он сам лично выйдет на генерала… Стоп!

Сознание вдруг осветила вспышка озарения. Марат вдруг вспомнил, где он мог видеть киллера… Это не просто киллер, это славянский оборотень из банды Мирзы. Марат лично брал его в плен, лично допрашивал… Да, это тот самый наемник. Украинец он. И цыган… Цыганчук его фамилия. Да, Цыганчук.

На допросе он раскололся как гнилой орех. Сдал Мирзу и его банду со всеми потрохами. А потом вдруг выяснилось, что это была дезинформация. Через Суходола и выяснилось… Но больше врал генерал, чем «язык». Потому что генералу нужен был повод, чтобы еще раз выслать на высоту разведку…

Но сейчас не так важно знать, кто больше врал, а кто меньше. Важно то, что Цыганчука допрашивал Суходол. Важно то, что после этого пленник оказался вдруг на свободе… Наглость генерала поражала воображение. Никаких тормозов, никаких моральных норм. Освободить боевика и затем отправить на убой целый батальон – это ж насколько нужно быть отмороженным. А полковника Буранова в клетку подсудимых затолкать, а капитана Крушилина под нож мяснику отдать…

И ведь везет этому сановитому отморозку. Пусть с Маратом он не справился, зато, похоже, сам инцидент прошел для него без последствий. Потерпевшие не спешат предавать дело огласке, потому как боятся остаться в дураках. А в дураках должен был остаться Суходол.

Марат не стал менять своего решения и отправился в ночной рейд. Огромная, сверкающая огнями Москва вдруг стала для него «зеленкой», в которой рыщут арабские боевики. А он ловец, и обязательно должен встретиться со зверем. И пусть у него нет оружия, он все равно чувствует себя разведчиком на боевом задании.

Сентябрь месяц. Темное небо затянуто тучами, изморось, ветер в лицо, холодно. Но Марата такая ночь под открытым небом не смущает. Тем более что в глубине двора есть железная беседка – без лавочек, но с крышей. Неплохой наблюдательный пост.

В квартире Антонины горел свет. Значит, она дома. Время позднее – половина одиннадцатого. Скоро она ляжет спать… Она будет спать, а Марат торчать под ее окном всю ночь. А если Цыганчук не придет? Что, если он позвонит Антонине, назначит ей встречу? Она отправится к нему, Марат устремится за ней, но где гарантия, что он сможет удержаться у нее на хвосте. Она может взять такси, а у него нет машины, чтобы преследовать ее. Можно и самому взять частника, но согласится ли тот устроить гонки с преследованием. К тому же Антонина может сразу сесть в машину к Цыганчуку, тогда их точно не догнать…

Нет, сидеть в засаде и ждать у моря погоды не вариант. Надо идти к Антонине, договариваться с ней. Он объяснит ей, какая опасность грозит ей со стороны ее «друга». Она не глупая, она все поймет и снова будет играть на его стороне…

Марат посмотрел на часы. Всего тридцать четыре минуты провел он в беседке. Улыбнулся. Да, расслабился он за то время, что провел вне строя. Не хочется торчать на холоде, в комфортные условия тянет. А может, просто он умней стал. Действительно, зачем переть в гору, когда есть обходные пути.

Он зашел в подъезд. Зачем-то прислушался. Тишина. Только слышно, как лифт поднимается. Или опускается. Впрочем, лифт ему и не нужен. Четвертый этаж для него не высота.

Минуты три он жал на кнопку звонка, но Антонина не торопилась впускать его в дом. Даже к двери не подходила. У него тонкий слух, обостренная интуиция – он бы обязательно услышал ее, уловил ее присутствие. Но никаких движений. Как будто и не было никого в доме.

Марат уже собрался уходить, когда случайно взялся за ручку двери, потянул ее на себя. И дверь стала открываться… Вот это номер!

Он прошел в квартиру, остановился в прихожей. Осмотрелся. Прислушался. Тишина. Принюхался. Запах пороха и крови. Аура смерти…

Антонина лежала на полу за диваном. На голове подушка с пулевым отверстием посредине, под головой лужа крови. Безжизненная поза. Полы халата распахнуты, срам наружу. Марат на автопилоте подошел к ней, механически-безотчетным движением оправил халат. Пульс щупать не обязательно, и без того ясно, что женщина мертва. Ей уже ничем не поможешь.

И киллера не поймать. Марат интуитивно чувствовал, что Цыганчук уже далеко. А это убийство его рук дело, здесь даже кофейную гущу разводить не надо: без гаданий все ясно.

Цыганчук наказал Антонину. И тем самым пересек опасную черту, за которой наступала уголовная ответственность. Надо звонить в милицию. Пусть приезжают специалисты, пусть разбираются. Теперь у них будут основания для того, чтобы подать Цыганчука в розыск. Киллера возьмут за жабры и вытрясут из него всю правду о предателе в генеральских погонах.

Телефон находился в прихожей. Но только Марат снял с рычагов трубку, как с шумом распахнулась дверь, и в квартиру ввалились крепкие парни в милицейской униформе. Автоматы, бронежилеты. Грозные лица, настороженные взгляды.

– Где здесь убийство? – зычно спросил один автоматчик.

– Откуда вы знаете? – удивился Марат. – Я же только собирался на «ноль два» звонить…

Второй автоматчик прошел в комнату.

– О! Да здесь точно жмур! Женщина. Шальков, сообщай в отдел, пусть группу высылают… Хотя нет, я сам свяжусь. А ты гражданином займись…

Шальков уже и без того чересчур подозрительно смотрел на Марата. И автомат он держит наготове. Только положение у него уж очень невыгодное. И его напарник занимает не самую удобную для боя позицию. Марат запросто мог бы уложить обоих милиционеров. Но зачем ему это? Он же не убивал Антонину, чтобы бегством спасаться от правосудия.

– Вы, гражданин, кто будете? – сверлил его взглядом Шальков. – Муж потерпевшей, сын, родственник?

– Скажем так, знакомый.

– Здесь что делаете?

– Долгий разговор.

– Ну, если долгий, то я вынужден вас задержать до выяснения личности.

Марат достал из кармана удостоверение личности. Шальков небрежно пролистал его.

– Крушилин Марат Иванович… Капитан… Командир роты войсковой части… Что в Москве делаете?

– Находился на излечении в госпитале. Боевое ранение.

– Чечня?

– Она самая…

– Все равно придется задержать вас, товарищ капитан, до выяснения обстоятельств…

Милиционер не имел права забирать у него удостоверение. Но он забрал. И Марат ничего не сказал. Не та сейчас ситуация, чтобы зацикливаться на таких мелочах.

Автоматчики обыскали Марата, вывели его из квартиры, зажали с двух сторон на лестничной площадке в пролете между этажами. Боятся, как бы не убежал… Пожалуй, на их месте Марат поступил бы так же. Что делал посторонний мужчина в квартире убитой женщины? Этот вопрос стоял сейчас во главе угла. Неудивительно, что милиционеры вцепились в него.

Оперативно-следственая группа не заставила себя долго ждать. Эксперты-криминалисты принялись за свои кропотливые исследования. Дежурный следователь осмотрел место происшествия, в общих чертах выяснил обстановку. А затем забрал Марата и отвел его в микроавтобус оперативно-следственной группы.

«Кто вы такой, что здесь делаете…» Стандартные вопросы для нестандартной ситуации. И взгляд у следователя хищный, въедливый.

– Даже не знаю, с чего начать… – Марат вдруг почувствовал себя мухой, попавшей в паучью сеть.

Паук – это следователь. Он уже почуял запах жертвы и с восторгом охотника подкрадывается к ней, чтобы сожрать затем с потрохами.

– А начните с самого начала. Как вы познакомились с гражданкой… Как фамилия гражданки?

– Не знаю. Мне она представилась Наташей. На самом же деле ее зовут Антонина…

– Так Наташа она или Антонина?

– Антонина. Хотя в паспорт к ней я не заглядывал…

– При каких обстоятельствах вы познакомились?

– Обстоятельства обычные. У нее сломался каблук, а я ей помог добраться до дома. А затем остался на ночь…

– А назвалась она Наташей, так?

– Да.

– Она проститутка?

– Почему вы так решили?

– Проституток обычно Наташами называют.

– Нет, здесь совсем другая ситуация. Антонина представилась Наташей, чтобы ввести меня в заблуждение. Она должна была усыпить меня.

– Зачем?

– Меня должны были убить.

– Даже так! – От удивления следователь часто заморгал. – И кто же собирался вас убить?

Чтобы не усложнять и без того сложную обстановку, Марат не стал впутывать в дело генерала Суходола. Он рассказал, как в Чечне взял в плен наемника славянского происхождения.

– Цыганчук его фамилия. Не знаю, фальшивые при нем были документы или нет… В общем, этот Цыганчук каким-то образом сбежал из-под стражи. Сейчас он в Москве, и я здесь. Как он меня нашел, не знаю, но нашел. И попытался свести со мной счеты через Антонину. Она заманила меня в свою квартиру. Но вовремя сообразила, что может стать соучастницей преступления, и во всем мне призналась. Я пытался задержать преступника, но он смог уйти. Зато я видел его лицо. Да, это тот самый Цыганчук, которого я брал в плен…

Следователь выдохнул воздух из себя с такой силой, как будто только что финишировал с дистанции три километра. Похоже, он ничего не понял. И заставил Марата еще раз рассказать всю историю.

Он рассказал все с самого начала – в подробностях, с указанием дат и времен, но опять же без упоминания Суходола и Каролины. Последнюю просто не хотелось впутывать в это дело. И без того трудно поверить в то, что какой-то наемник пытался убить своего обидчика посредством девушки легкого поведения. Еще трудней было поверить в ее раскаяние… А если бы Марат еще и Каролину впутал в свой рассказ, то получилась бы такая каша. Тогда бы следователь бы точно решил, что ему вешают лапшу на уши.

– Ладно, пусть вас пытались убить. Ладно, пусть вы пытались задержать преступника… Но кто убил гражданку Темлякову?

– Цыганчук ее убил.

– Зачем ему убивать свою сообщницу, если он должен был убить вас? – насмешливо смотрел на Марата следователь.

– Я же говорю: Антонина должна была усыпить меня, а затем открыть дверь убийце. А она этого не сделала. И Цыганчук ее наказал…

– Но в квартире потерпевшей застали вас, гражданин Крушилин, а не какого-то там Цыганчука…

– Правильно, потому что я появился уже после того, как убийца сделал свое дело…

– Зачем вы появились?

– Хотел поговорить с Антониной. Пришел, а дверь открыта. Я зашел в квартиру и увидел ее труп. Только взял трубку, чтобы позвонить в милицию, а тут появился наряд…

Следователь снова вздохнул так, словно только что сошел с длинной дистанции.

– Хотелось бы мне верить вам, уважаемый Марат Иванович. Но, увы, обстоятельства не позволяют, – развел он руками. – Вас застали на месте преступления. Нам пока что не известно время наступления смерти. Не знаем мы и того, как долго вы находились в квартире…

– Вы хотите сказать, что я убил Антонину? – возмутился Марат.

– Нет, я хочу сказать, что вы могли это сделать.

– Как я мог это сделать? Ведь Антонину застрелили? А у меня нет пистолета…

Только был поднят вопрос об оружии, как появился оперативник из группы.

– Антон Михайлович, пистолет обнаружили, – сообщил он. – Револьвер системы «наган». Под креслом лежал. Из него совсем недавно стреляли… «Ствол» сейчас у экспертов.

Следователь торжествующе посмотрел на Марата.

– Вот и оружие нашлось…

– Снова «наган»?

– Что значит, снова?

– Да тут одна история была. Вдова моего боевого друга преступную группу обличила, в прокуратуру о них сообщила. Дело уголовное завели. А бандиты наказать ее хотели. Я заступился… Так вот у этих товарищей тоже «наган» был…

– А я смотрю, богатая у вас фантазия на истории.

– Это не фантазия. Вы сначала, товарищ майор, разберитесь, а потом говорите.

– Да мы-то разберемся. А вы, гражданин Крушилин, не обессудьте. К моему великому сожалению, вынужден вас задержать… Вы у нас пока что единственный подозреваемый…

Наручники на него надевать не стали. Но в отдел отвезли, а там оформили в изолятор временного содержания. Вот тебе и санаторий, товарищ капитан.

Глава девятая

Еще прошлым летом Кирилл вдруг вообразил себя Брюсом Ли. Дескать, и комплекция у него подходящая – невысокий, худощавый паренек. Только вот мышцы подкачать надо, да в карате поупражняться.

Его наивность лишь умиляла Олесю. Кирилл был прекрасен в своей слабости, а не в силе. Но ничего страшного в том, если он укрепит свое тело. Даже если он вдруг станет сильным, отважным бойцом, она все равно будет любить его.

И, надо сказать, Кирилл с энтузиазмом взялся за дело. Утро начиналось с часовой зарядки и водных процедур. Тренировался он и по вечерам. Олеся давала ему уроки. Чем бы дитя ни тешилось…

Но, как и ожидалось, со временем Кирилл охладел к физическим занятиям. Надоело ему быть Брюсом Ли. Зато водные процедуры он не оставлял. И каждый день по утрам купался в море. И даже зима его не остановила. Понравилось человеку «моржеваться». А Олеся и не возражала. Пусть Кирилл будет «моржом», пусть у него все будет моржовым…

В личной жизни у нее все в полном порядке. Кирилл насовсем перебрался к ней в Ялту. Живут в ее доме на берегу моря, вместе радуются жизни. И никто не нарушает их мирную идиллию. И Фадей их не беспокоит. А ведь был момент, когда он бесцеремонно вторгся в ее жизнь, пытался снова втянуть ее в порочный круг. Олеся всерьез опасалась за себя и за Кирилла. Но нет, ничего не произошло. Фадей убрался из ее ялтинской жизни так же внезапно, как и появился. И никто не нарушает ее тихое женское счастье…

Олеся сидела на большом камне у самого берега моря. И наблюдала за Кириллом. Смешной он. Худой, несуразный, а сколько в нем детской энергии. Начало октября. Небо ясное, ярко светит солнце, тепло, как летом. Но температура воды отнюдь не летняя. И море не самое чистое. Еще вчера штормило. Сегодня штиль, но вода еще мутная.

Только Кириллу все нипочем. Плывет себе и в ус не дует. Уже метров на семьдесят от берега отплыл. Пора возвращаться…

Да, вот он останавливается, разворачивается к Олесе лицом, восторженно машет ей рукой. И она машет ему в ответ. Она рада тому, что он есть. Она рада тому, что у них все хорошо.

Кирилл нырнул. Минута под водой. Вынырнул. Снова помахал Олесе рукой. Снова нырнул… Минута. Две. Третья пошла… А его все нет.

Дыхалка у Кирилла слабая, рекорды по задержке дыхания не для него. А его все нет и нет…

Олеся не выдержала. Сбросила с себя спортивную куртку. Шорты снимать не стала. Нырнула в обжигающе холодную воду, поплыла. Подвиги «моржей» ее никогда не вдохновляли. Но и холодная вода никогда не казалась ей непреодолимым препятствием.

Широкий размашистый кроль, плеск воды, шипение пены… Она стремительно подплывала к месту, в районе которого исчез Кирилл. Он так и не выплыл. И уже прошло достаточно много времени, чтобы можно было рассчитывать на чудо.

Она нырнула, в воде открыла глаза. Видимость ужасная, но на метр-два хватает. В поле обзора ничего нет. Снова вынырнула, набрала в легкие побольше воздуха и опять ушла под воду…

На неподвижное тело она наткнулась с третьего захода. Кирилл не подавал признаков жизни. Да, похоже, все… Но Олеся не хотела верить в его смерть.

Она схватила его за волосы, взяла на буксир и потянула к берегу. Может, еще есть надежда…

Олеся устала, выбилась из сил, но дотащила его до берега. А там уже люди. Кто-то из соседей видел, как утонул Кирилл, как она бросилась за ним в воду. Кто-то подал сигнал бедствия.

Она умела делать искусственное дыхание. И руки у нее сильные, чтобы делать непрямой массаж сердца. Но ничего не помогало. Кирилл не хотел оживать.

Он был мертв. И никакая сила не могла возродить его к жизни. Олеся уже это понимала, но все равно продолжала делать ему искусственное дыхание. И только приезд «Скорой помощи» оторвал ее от этого бесполезного занятия.

Врач только глянул на Кирилла и все понял. И решил, что будет лучше, если он займется Олесей. Девушка была в отчаянии, на грани нервного срыва.

Ее отвели домой, где врач сделал ей успокаивающий укол. Олеся уснула. А утром обнаружила в своем доме соседку Марью Сергеевну. Женщина всю ночь провела в ее доме, смотрела за ней.

– А где Кирилл? – спросила Олеся.

Она понимала, что не должна была задавать этот вопрос. Она же в ясном уме и хорошо помнит вчерашний день. Кирилла ведь отвезли не в больницу, а в морг… Но так хотелось надеяться на чудо.

Но чуда не произошло. Кирилл был мертв. И ее жизнь потеряла всякий смысл.

Она хотела похоронить Кирилла в Ялте. Но за его телом приехали родители. С Олесей они даже поговорить не захотели, как будто она была виновата в смерти их сына… А ей было совершенно все равно, обвиняют ее в гибели Кирилла или нет. Она точно знала, что ни в чем не виновата.

Зато знала, что виновата в гибели других людей. Она убивала людей за деньги. Она страшная грешница. И Бог ее покарал за те несмываемые грехи. Теперь она на себе прочувствовала, что это такое – потерять близкого человека. А скольких женщин и детей она в свое время обездолила…

Она могла бы попрощаться с Кириллом в Ялте. Но она отправилась вслед за гробом в Питер. Чтобы не мозолить глаза ее родителям, устроилась в гостинице. Проводила любимого в последний путь, вернулась домой. Купила три ящика вина и закрылась в доме. Только вино могло сейчас заглушить ее боль…

Из хмельного омута она вынырнула лишь тогда, когда закончилось вино, а вместе с ним иссякло желание пополнять его запасы. Еще пьяная от утренней порции, она заснула. А когда проснулась, включила телевизор и весь вечер тупо смотрела на экран. Смотрела и ничего не понимала.

Утром ее разбудил звонок. Кто-то стоял возле калитки и жал на кнопку вызова. Олеся вывела на экран изображение. Девушка в форме почтальона, велосипед под рукой.

Система безопасности позволяла ей связаться с почтальоном, не поднимаясь с кровати.

– Что там у вас? – тускло спросила она.

– Телеграмма. Вам нужно расписаться…

Девушка слегка растерянно шарила взглядом по внутренней стороне телевизионного экрана. Это она скрытую камеру на заборе ищет. Забавная. И довольно-таки симпатичная. Если не сказать, что красивая. Есть в ней какой-то магнитик.

– Хорошо, подождите…

Олеся набросила на себя халат, вышла во двор. Открыла калитку, пригласила девушку в дом.

– Да что вы? – удивилась та. – Вы только распишитесь, и я поеду.

– А ноги не устали педали крутить?

– Нет, я выносливая, – улыбнулась почтальон.

– Но передохнуть-то можно… Пошли, я тебя кофе угощу…

Желание пригласить девушку в гости было спонтанным. Но сейчас Олеся уж знала, зачем она ей нужна. Ей нужно было общение. Хотелось выговориться. Так ей станет легче.

Почтальон пожала плечами, но приглашение приняла. Завела свой велосипед во двор, прошла в дом.

Олеся пьянствовала по-женски эстетично. Никаких следов застолья, пустых бутылок по углам. В комнатах и на кухне отличная вентиляция, так что табачным дымом и перегаром не пахло. И порядок везде. Только сама она выглядит далеко не самым лучшим образом. Волосы растрепаны, глаза отечные, на правой щеке выскочили прыщики. Безобразие…

– Как тебя зовут? – спросила она у почтальонши.

– Маша, а что?

– Ты не обращай на меня внимания, Маша, вот что… – невесело вздохнула Олеся. – Беда у меня. Парень мой утонул. Мы с ним больше года жили. Так хорошо было, а теперь… А-а, жить не хочется…

– Да, я знаю, – кивнула Маша. – Слышала вашу историю…

– Но я раньше тебя здесь не видела, – вспомнила Олеся.

– Да я только третий день здесь работаю. Раньше другой район обслуживала… Так вы будете расписываться?

– Меня Олеся зовут. И давай безо всяких «вы»… В конце концов, ты можешь войти в положение человека, которому сейчас и нужно всего-то – потоптаться по чужим ушам. Это называется излить душу. Только не знаю, станет ли мне легче от этого…

– А ты попробуй, – ярко улыбнулась Маша.

Чем приятно удивила Олесю. Что же за сила в этой девушке, если от одной ее улыбки на душе становится светлей.

Они прошли на кухню. Олеся посадила гостью за барную стойку на высокий крутящийся табурет.

– Хорошо здесь у вас, – выразила восхищение Маша. – Прямо как в настоящем баре. И кухня большая. Здорово…

– Можно светомузыку включить.

Она взяла пульт дистанционного управления, нажала на кнопку, и окна автоматически зашторились. И тут же кухня заполнилась мягкой объемной музыкой, а вокруг переливы огней и ярких цветов… Это Кирилл воплощал в жизнь свой тинейджерский замысел. Хорошо с ним было. Черт, как здорово было с ним!

Олеся почувствовала спазм в груди.

Она вернула все на место. На кухне снова стало светло и цветомузыкальная какофония растворилась в тишине.

– Круто! – восторженно улыбалась девушка.

Олеся польщенно улыбнулась. Ей было приятно от того, что девушке понравилось у нее в гостях.

– Выпить тебе не предлагаю. Все-таки ты на работе…

– На работе. И задерживаться мне у тебя сейчас нельзя.

– А когда можно?

– Ну, после работы… Если пригласишь.

– Буду рада… А сейчас давай пить кофе!

Автомат приготовления кофе смело можно было ставить в разряд великих изобретений. Задаешь программу, жмешь на кнопку. Пар под давлением проходит через картридж-капсулу с заданными ингредиентами, и кофе готов.

Олеся подала гостье чашечку капуччино. А та, в свою очередь, сунула ей под нос бланк телеграммы. Пришлось взять, прочитать. «Олеся, приезжаю девятого. Жди. Олег…»

– Что за черт? – озадаченно потерла она переносицу. – Что за Олег?.. Откуда телеграмма?

– Из Москвы.

– Бред какой-то. Не знаю никакого Олега…

– Зато он тебя знает. Имя твое, адрес твой…

– Олег, Олег…

Уж не Фадеев ли Олег к ней намылился?.. Вот уж кого она не хотела сейчас видеть, так это его. «Приезжаю, жди…» Да, сейчас она все бросит, сядет у камина, закутается в плед и будет его ждать… Большой счастливец этот Фадей, если считать, что наглость – это счастье…

Он приезжает девятого октября. Встречать его не надо. Только ждать, когда он сам объявится. Да, это на него похоже… Ничего, как припрется, так и уберется…

– А сегодня какое число? – спросила Олеся.

– Пятое, пятница…

– Да пошел он, чтобы дни считать.

– Что, незваный гость хуже татарина?

– Да у нас и своих татар в Крыму хватает, – усмехнулась Олеся. – Терпеть не могу этого Олега…

Маша поблагодарила за кофе и отправилась по своим делам. Олеся проводила ее взглядом. Приятная девушка, во всех отношениях приятная. Внешность незаурядная, фигура, милая, голосок завораживающий. Одна улыбка чего стоит…

Олеся оделась, выгнала из гаража машину и отправилась в салон красоты приводить себя в божеский вид. Сегодня у нее интересная встреча. С девушкой. Да, с девушкой. И это ее оправдывает. Вот если бы она встречалась с мужчиной, тогда Кирилл имел бы полное право облить ее с небес серной кислотой. А у нее сегодня в гостях будет девушка. Веселья не будет, но время они проведут с интересом. Разумеется, никакого интима. Об этом даже вопрос не стоит…

Из салона красоты она отправилась в супермаркет, загрузилась под завязку. Целая гора разных вкусностей. И плюс ко всему мягкий «Хеннесси» – но вовсе не для того, чтобы уйти в запой. Коньяк не будет замораживать ее душу, он будет ее согревать…

Маша пришла в назначенный час. На улице темно и прохладно. А в доме мягкое приятное освещение, тепло и уютно.

– Какая ты! – Маша с нежным восторгом посмотрела на Олесю.

– Какая?

– Красивая. И трогательная…

– Ну, трогать меня совсем не обязательно, – улыбнулась Олеся.

– И меня тоже, – в том же духе ответила Маша.

Униформа скрадывала волнующие изгибы ее фигуры. Но сейчас она была в шелковом облегающем сарафане – совсем другой вид. Легкий шок и приятное головокружение. И Олесе вдруг захотелось потрогать ее. Чисто по-женски игриво ущипнуть за попку, губами коснуться шеи – узнать, какими духами она пользуется, только и всего. Глупое мимолетное хотение. Да и возникло оно лишь из желания противоречить. Ведь Маша не хочет, чтобы ее трогали. Не хочет, и не надо. А если хочет? Тогда надо?.. Олеся поняла, что ее несет куда-то не туда. И ущипнула саму себя. Не за попку, а за руку – легонько-легонько.

Она провела гостью на кухню. Маша не стала ждать, когда ей покажут место, и забралась на табурет за стойку. Олеся не возражала. Подогрела стейки, подала их вместе с салатом. Бутылку отдала Маше. Уж если она чувствует себя свободно и раскованно, то пусть будет разводящей. Мужчин среди них нет, так что разливать коньяк будут сами. Да и не нужны им мужчины. Козлом от них воняет… Олеся представила себя в объятиях того же Фадея, и ее покоробило. Это ж сколько нужно выпить водки, чтобы упасть с ним в одну постель?.. А от Маши козлом не воняет. От нее приятно пахнет не самым дорогим, но настоящим парижским парфюмом. И флюиды женской магии опасно щекочут обоняние… Может, запах коньяка перебьет это наваждение?

Что-то медлит Маша… Олеся не выдержала и забрала у нее бутылку. Сама откупорила ее, разлила коньяк по бокалам. Девушки выпили.

– Знаешь, я утонула вместе с моим Кириллкой, – сказала Олеся. – Но он умер сразу, а я все тону и тону… Плохо мне без него…

– Мне тоже было плохо, когда я парня своего потеряла, – понимающе кивнула Маша.

– Как потеряла?

– Ну, не в том смысле. Он жив, здоров… Но иногда я думаю, что лучше бы он умер. Тогда бы я с любовью вспоминала. А так подумаю о нем, и задушить гада хочется…

– Он что, к другой ушел?

– К другой… Ничего, если промежуток будет совсем маленьким?

– Какой промежуток? – не поняла Олеся.

Уж не собирается ли Маша вплотную подсесть к ней?

– Ну, между первой и второй… Между первой и второй промежуток небольшой…

Маша взяла бутылку и расплескала коньяк по бокалам.

– Ты думаешь, если бы Кирилл ушел от меня, я бы злилась на него? – спросила Олеся. – А так он умер. И я буду вспоминать о нем с любовью, так получается?

– Ну, я этого не говорила.

– Зато я так подумала… Но Кирилл бы меня не бросил.

– Нужно быть ослом, чтобы бросить такую девушку…

– А твой парень точно был ослом. Ты же просто прелесть, Маша… Будь я мужиком…

– И что было бы, будь ты мужиком? – игриво улыбнулась Маша.

– Ну, я бы тебя никуда не отпустила… Но я же не мужик… Ну что, еще по одной?

– Не напьемся?

– А если напьемся, что здесь такого?

– Ничего. Мне завтра на работу не надо…

– А живешь далеко?

– Ну, в общем-то, неблизко.

– Тогда у меня на ночь останешься? Не возражаешь?

– Нет, только маман позвонить надо, чтобы не волновалась…

Они выпили по третьей, по четвертой… Олеся пьянела. Завела разговор за жизнь. Рассказывала про Кирилла, и ей становилось легче. А может, это коньяк облегчал душу. Или присутствие Маши действовало на нее благодатно. Так или иначе, после первой бутылки она совсем раскрепостилась. Но не распустилась. И упорно гнала из головы нездоровые мысли. Нездоровые мысли о здоровой и нежной женской дружбе…

Маленькая стрелка часов стремительно приближалась к отметке «XI».

– Между прочим, в это время мы с подругами на дискотеке зажигаем, – сказала Маша.

– Намек понял, – кивнула Олеся.

Окна зашторивать она не стала – и без того темно. Выключила обычное освещение, запустила светомузыку. Кухня у нее большая, места много. Кислотный дископопс в симбиозе с хмельным угаром плавил мозги. Олеся быстро ощутила себя в подвешенном состоянии, в какой-то момент остро вдруг захотелось недозволенного. Она мягко схватила Машу за руку, привлекла к себе – обняла за талию. Девушка таяла в ее руках, и она не удержалась – поцеловала ее в губы.

На какое-то мгновение Маша закрыла глаза – как бы от удовольствия. Но тут же их открыла, рывком отстранилась от Олеси. И они разошлись, как будто ничего и не случилось.

Олеся приглушила музыку, села за стойку бара, наполнила бокалы. Маша подошла к ней, легонько обняла за талию – спину вдоль позвоночника приятно приласкал слабенький электрический ток. Они выпили. А на закуску Маша подала ей вишенку, которую держала в своих губах. Олеся взяла ягоду, прильнула к девичьим губам.

Маша снова закрыла глаза. Но на этот раз открыла не по собственной инициативе. Сейчас Олеся отстранилась от нее… Хорошего понемногу…

– Жарко здесь, – сказала она. – Пошли к морю.

– Да, конечно. – Маша и сама поняла, что зашли они в своих порывах очень далеко.

Холодный морской ветер освежил их, выветрил из головы чересчур смелые помыслы. Девушки вернулись домой, снова устроились за барной стойкой. И пили до тех пор, пока их не сморил сон…

Олеся проснулась утром от холода. Рядом с ней в обнимку спала Маша. В одежде, поверх одеяла. И обнимала она Олесю потому, что замерзла.

Все-таки хорошо, что у них ничего не вышло. Сейчас Маша была бы ей неприятна. А так она даже при ее похмельном состоянии не утратила своей привлекательности. Олеся заботливо укрыла ее одеялом. Сама отправилась в ванную. Сейчас от холода ее могла спасти только горячая ванна…

Маша тоже попросилась в джакузи, но уже после того, как ванная освободилась. Затем они вместе убрались в квартире, приготовили обед…

Весь вечер они сидели в креслах возле камина, смотрели телевизор. Болтали, болтали. Нельзя сказать, что Олеся чувствовала себя счастливой. Но и несчастной она уже не была. Маша не могла заменить ей Кирилла. Но и ее саму, казалось, заменить не может никто…

Ночь они провели под одной крышей, но в разных комнатах. А вечером воскресного дня Маша отправилась домой. Она жила с родителями в Ялте на улице Кирова. Олеся отвезла ее на своем джипе. Частный дом из белого кирпича с виноградной беседкой на фасаде. Маша вышла из машины, помахала Олесе ручкой. Но только она зашла во двор, как на пороге выросла ее маман. На голове бигуди, губы сведены в недовольную линию, руки в боки. Как-никак две ночи дочурка пропадала. Но стоило Маше улыбнуться, как мать растаяла. Даже выговаривать ей ничего не стала… Что ни говори, а есть в Маше какая-то магическая успокаивающая сила…

Олеся вернулась к себе. Она осталась одна в доме, но уже не чувствовала пустоту. Завтра вечером Маша снова будет у нее, им снова будет хорошо вместе.

Но вместо Маши в понедельник к ней заявился Фадей. Его изображение высветилось на экране монитора. Деловой, важный. Дорогой модный плащ, фетровая шляпа в идеальной гармонии с ним, в одной руке изящный кожаный саквояж, в другой стильная тросточка с набалдашником из слоновой кости. Туфли из крокодиловой кожи также ставили его в один ряд с претендентами на звание солидного мужчины. Статный, ухоженный, как мужчина – очень даже симпатичный. А поскольку он был далеко от Олеси, она не улавливала козлиный запах…

Чутьем профессионального киллера Фадей мгновенно определил, где спрятана видеокамера. Поймал взгляд Олеси и приветливо помахал ей рукой. Дироловая улыбка, фирменный стиль – скромное обаяние чикагского гангстера… При всех своих недостатках Фадей заслуживал внимания.

– Какого черта? – спросила она.

– Узнаю свою боевую подругу! – ликующе улыбнулся он. – Без черта ни в ад, ни в рай… Может, впустишь меня в свой рай?

– А много за тобой грехов, сын мой?

Олеся уже призналась себе в том, что Фадей произвел на нее впечатление. И этим настроил на иронически-благодушную волну.

– Много. Но я же пришел к тебе не просто так, а на исповедь.

– Я тебе не священник.

– Это верно. Ты отправляешь людей в последний путь без исповеди.

А вот это он зря!

– А пошел ты! – вскипела Олеся.

Вроде бы неплохо все начиналось, но дернул его черт за язык. Не должен он был напоминать ей о ее преступном прошлом. А он это сделал. Более того, он напомнил ей о прошлом так, как будто оно было настоящим… А она не киллер, нет.

– Я тебя обидел? – вроде как удивился Фадей. – Ну, извини…

И даже не думает уходить. И радости в глазах столько, как будто его медком угостили, а не на хутор бабочек ловить послали.

– Ты же девятого должен был приехать, – напомнила она.

– О! Да ты меня ждала, если дни считала!.. Может, хватит меня у ворот мариновать? Вот уже и люди на меня косятся… Да какие люди!.. Здравствуйте, девушка-красавица!

Это Маша к нему подошла. Стройная, красивая. Короткая кожаная курточка, облегающие брюки из тонкой джинсы, полусапожки на высоком каблуке. Роскошные светлые волосы тяжелыми волнами катятся по плечам. Ею можно было залюбоваться. И Фадей откровенно любовался. Маша смущенно опустила глазки, но на губах кокетливая улыбка… Олеся забеспокоилась. Как бы не охмурил девушку этот старый козел… Хотя не такой уж он и старый, тридцать лет ему, может, и больше. И с женщинами у него всегда ладилось…

– Добро пожаловать! – сквозь зубы процедила Олеся.

И открыла калитку. Маше она была рада. А Фадей раздражал. Но не так-то просто от него отделаться. Разве что убить. Но при свидетелях этого делать нельзя. Тогда придется убить и Машу с ним заодно. А это совершенно неприемлемый вариант.

Фадей снял шляпу, скинул плащ, а под ним костюм – белая водолазка, поверх модный пиджак. Козлом от него разило лишь на уровне подсознания, а обоняние улавливало запах терпкого мужского парфюма.

Маша смотрела на него с нескрываемым интересом.

– Так вы и есть тот самый Олег? – не без кокетства спросила она.

– А вы, простите, кто? – чарующе улыбнулся он.

– Я Маша. Почтальон. Я телеграмму приносила…

– Вот оно что! Значит, вы вестник радостного события?

Олеся изумленно округлила глаза. Это что ж, его появление следует воспринимать как радостное событие? Какая наглость!

– Как меня зовут, вы знаете… Кстати, давай на «ты»!

Фадей откровенно заигрывал с Машей. А та как будто не прочь была ответить ему взаимностью. Это для Олеси он страшный убийца, а дня нее – симпатичный импозантный мужчина.

– Маш, мне нужно принять гостя с дальней дороги. А ты пока приготовь нам кофе, – мило улыбнулась ей Олеся.

Маша любезно согласилась и отправилась на кухню. Фадей проводил ее сальным взглядом.

– Что это за прелестное дитя?

– Не твое дело! – сверкнула взглядом Олеся. – Заруби себе на носу, это дитя не твоего поля ягода! И только попробуй прикоснуться к ней своими грязными лапами! Долго не проживешь!

– Вау! Какие страсти!.. У тебя что, роман с ней?

– Я тебе не лесбиянка, чтобы с девочками романы крутить!..

– Тогда чего трясешься над ней, как наседка над выводком?.. Да, кстати, а где твой великий и непревзойденный Брюс Ли?

– Брюс Ли?! – вскинулась Олеся. – Это ты про кого?

– Ну, про Кирилла твоего…

– А с чего ты взял, что он Брюс Ли?

Действительно, откуда у него такие познания об их с Кириллом тихом семейном мирке. Он же не был вхож в их дом. И по телефону Олеся с ним никогда не общалась.

– Да комплекция у него такая, – не моргнув глазом, ответил Фадей. – Я его как увидел, так Брюсом Ли и окрестил…

– Да, может быть… Нет Кирилла…

Рука сама потянулась к бутылке. Но Олеся сама же себя и осадила. Не стоит прибегать к спиртному, а то и Фадею с Машей захочется. А по пьяной лавочке они могут и согрешить… Нет, Маша не должна достаться этому страшному животному. Надо бы ее домой спровадить от греха подальше.

– А где он? Расстались?

– Утонул Кирилл. Холодное море, судорога…

– Да, бывает… Надо бы помянуть его.

– Помянем, – кивнула она. – Только вдвоем. Маше домой уже пора…

– Чего ты за нее так беспокоишься?.. Что-то здесь не так! – с подначкой улыбнулся Фадей.

– Что не так?

– Кажется, было время, когда ты с девочками грешила.

– Потому что была плохой девочкой, а сейчас я девочка хорошая… Слушай, а чего ты своим грязным пальцем в мое прошлое тычешь? Что было, то прошло, понял?

– Ну, события уходят, а пристрастия остаются.

– Может, хватит, философ хренов?

– Что хватит? Что я такого сделал?.. Ну, нравится тебе Маша, ну и что? Это мужик с мужиком – мерзость, а женщина с женщиной – чисто и эстетично…

– Может, ты и прав, но не тебе об этом судить.

– Да я и не судья, чтобы судить. Был бы я судьей, я бы предположил, что это ты своего Рэмбо разменяла…

– Что ты сейчас сказал? – взвилась Олеся. – А ну повтори!

– Извини, не Рэмбо, а Брюс Ли…

– Я?! Кирилла разменяла?! Ты что, поезд головой останавливал?

– Зачем головой? Он сам остановился…

– Ты так больше не говори, понял? Не касайся своим грязным языком светлой памяти моего Кирилла!

– Олесь, ну так нельзя! – невозмутимо улыбнулся Фадей. – И лапы у меня грязные, и язык тоже… Ну да, не мылся я с дороги. Может, организуешь мне ванную?

– А спинку тебе не потереть?

– Почему бы и нет?

– А клизму не хочешь?.. Ты какой калибр предпочитаешь?

– А ты по-прежнему оружие дома держишь?.. Правильно, киллер всегда должен оставаться киллером…

– Я не киллер! И никогда им не буду!

– Ты и с девочками завязала! На мальчиков перешла… Но теперь тебя снова тянет к девочкам…

Олеся выходила встречать Фадея не с пустыми руками. Джинсы на ней, а за поясом любимый «глок» в термопластиковом исполнении. Длинная домашняя рубаха скрывала «ствол» от посторонних глаз. Но скрывала лишь до поры до времени. Достал ее Фадей своими базарами, не выдержали нервы. Четко отработанное движение рукой – пальцы цепляют рукоять пистолета, вырывают его из гнезда.

Она эффектно крутанула «глок» в руке и резко шагнула к Фадею. В пути она находилась ровно секунду, но этого хватило ей, чтобы заслать патрон в патронник.

Ствол пистолета уперся Фадею в лоб. Но тот даже глазом не моргнул. И его дебильная улыбка не хочет сходить с лица.

– Ну, а я о чем! – не удержался он от комментария. – На девочек тянет, на людей бросаешься…

– Еще одно слово, и ты покойник! – хищно прошипела она.

Но Фадей не унимался.

– Ты права, хватит пустых слов! Никакой больше болтовни! Только дело!.. Есть вариант! И его надо исполнить! Ты мне поможешь…

Олеся отвела «ствол» и тут же ударила Фадея в лоб рукоятью пистолета. А бить она умела…

Фадей все еще лежал на полу, когда в комнату вошла Маша.

– Ой, что это с ним? – ахнула она.

Олеся не растерялась. Одной рукой она подняла низ рубахи, второй – четким уверенным движением вернула пистолет на место.

– Кофе он очень хотел. А тебя все нет и нет, – ехидно усмехнулась она.

– Кофе уже готов, – растерянно пробормотала Маша.

– Эй! – Олеся бесцеремонно пнула Фадея. – Вставай! Идем пить кофе!

Он открыл и страдальчески поднял на нее глаза. Пробормотал:

– Ну ты и сука…

– Спасибо за комплимент, козел!..

Как это ни странно, но Олеся ощущала свою вину перед ним. Но скандальные обороты не сбавляла… А разве он не козел? Заказ ей привез. В гибели Кирилла обвинил… Пусть скажет спасибо, что пулей в лоб не угостили…

Олеся взяла Машу под руку и потащила на кухню. Именно потащила, а не повела. У девушки от увиденного случился нервный тик, и ноги плохо слушались ее.

– А-а, пистолет у тебя откуда? – уже на кухне спросила Маша.

– Это пластиковый пистолет. Игрушечный, – просто пояснила Олеся.

– А мне кажется, что настоящий… Ты киллер? – спросила она и сама же до ужаса испугалась своего вопроса.

– В прошлом – да. А в настоящем – нет. А оружие исключительно для самообороны… И бояться меня вовсе не обязательно. Теперь ты знаешь мою правду, но эта правда не делает тебя опасной. Перед законом я чиста и ни от кого не скрываюсь. Так что можешь идти в милицию, мне все равно…

– Зачем в милицию?! – удивленно-восторженно смотрела на нее Маша. – Я что, сумасшедшая?!.. Мне совершенно все равно, кто ты… Нет, не все равно… Ты киллер. Мамочки, я теряю голову…

– Киллер – это очень плохо.

– Да, наверное. Но это не про тебя… Ты такая, такая… У меня нет слов, чтобы выразить свое восхищение! Я от тебя без ума!

– Это нервное, – усмехнулась Олеся. – Это пройдет…

– Да, наверное, я слишком много болтаю. Это от возбуждения…

– И кто тебя возбудил, крошка? – неожиданно для Маши спросил Фадей.

Для Олеси же его появление не было неожиданностью. Она увидела его отражение еще до того, как он переступил порог кухни.

– Не обращай на него внимания, – усмехнулась она. – Он сексуальный маньяк. И в голове у него одни пошлости. В этом ты можешь не сомневаться. Кстати, у него есть одна странность, он любит представляться киллером…

– Не слушай ее, девочка. – Фадей демонстративно потер шишку на лбу. – Она сама дама со странностями. Вообразила себя киллером и бросается на людей почем зря…

– Не знаю, не знаю, на меня она не бросается.

– Правильно. Потому что питает к тебе нежные женские чувства.

– Да заткнешься ты, наконец!.. Там, в ванной, шкаф, найдешь там чистый халат и полотенце. Можешь хоть на три часа закрыться, никто не обидится…

– А спинку потереть?

– Это не ко мне! – отрезала Олеся.

– И не ко мне! – куда мягче, но так же уверенно заявила Маша.

– Ну что ж, с вами все ясно.

Фадей исчез. Олеся потянулась за сигаретами, закурила. Маша последовала ее примеру.

– А что ему ясно? – загадочно улыбнулась она.

– То, что между нами лесбийская любовь, – не стала юлить Олеся.

– Но это же не так, – в голосе Маши не было ни капли возмущения.

– А ты его больше слушай, этого маньяка… Как он тебе, нравится?

Ревность Олесю не душила, но покоя не давала. А Маша, похоже, поняла, что творится у нее на душе.

– Да вроде бы симпатичный… Но ты мне нравишься больше… Нет, не в том смысле… Или в том, я не знаю… Ты такая…

– Какая?

– Красивая. И сильная… Вроде бы мягкая. Но сильная… А я слабая… Слабые всегда к сильным тянутся…

Маша чувственно смотрела на нее. В глазах покорность и восхищение. Олеся таяла под этим взглядом, как воск на жарком солнце. Что же делает с ней эта дрянная девчонка?

Но чувствам поддаваться нельзя. А если и можно, то не сейчас. Фадей у нее в гостях. И какой только черт его сюда принес? Натворил, наверное, что-то в Москве. А здесь у него в Ялте «боевая подруга»… Только он здорово ошибается, если думает, что Олеся приютит его у себя… День, максимум два. И то при условии, что к Маше он лезть не будет…

Маша, Маша… Теперь вот Фадей… А у нее траур – Кирилл же совсем недавно погиб. Ей нужно прогнать всех. Она должна это сделать. Должна, но не может…

Олеся чувствовала, что у нее кругом идет голова. Надо успокоиться. А для этого нужен противовес – граммов сто-двести коньячка.

Она молча достала из бара бутылку, многозначительно посмотрела на Машу. Та согласно кивнула. Похоже, она в таком состоянии, что согласна на все – хоть азотной кислоты ей предложи, не откажется.

Но коньяк не пьянил. И тем более не снимал неприятный осадок с души. А Олеся искала забытья. Голова тяжелая, а хочется легкости. Да такой, чтобы тела не чувствовать.

– Коньячок кушаем? – снова зашел из-за спины Фадей.

– Можешь присоединяться… – великодушно позволила Олеся.

– С пустыми руками не могу.

– Сходи в магазин, здесь недалеко…

– Холодно. У меня текила есть…

– Не стыкуется, – покачала головой Олеся.

– Так в том-то и дело… А как насчет паровоза? У меня есть…

– Ты сам только что с паровоза… Кстати, ты девятого должен был приехать, а сегодня восьмое…

– О! Чудо! Она считала дни моего приезда! Значит, она ждала меня! – Фадей пафосно вознес руки к небу.

– Не юродствуй… Я тебя вовсе не ждала.

– Ну да, зачем я тебе, когда рядом такая красавица… Может, обниметесь? А я вас зафиксирую для истории… Жаль, фотоаппарата нет. Или есть?

– Хватит придуриваться.

– Олеся, у тебя диагноз. Тебе не хватает хорошего настроения. Ты же можешь умереть…

Умереть она не умрет. Но в одном Фадей был прав – настроение у нее на уровне плинтуса. И она не видела способа его поднять. А хотелось…

– Ну так что, запускаем паровоз?

– Ну, можно. Только не далеко… И Машу в вагон не брать…

– Так мы что, вдвоем поедем? – развеселился Фадей. – А нас отпустят?

Как бы невзначай он обнял Машу за талию, но Олеся не зевала – скинула руку.

– А что такое паровоз? – взбудораженно спросила девушка.

Она догадывалась, что паровоз – это вовсе не транспортное средство. Хотя и способ передвижения. В пространстве и времени.

– Это очень просто. Сначала травка, а затем снежок…

Маша все поняла. А ведь речь шла вовсе не о смене времен года.

– Так это запросто! Я уже пробовала! И ничего!..

– Ну, если пробовала, то еще разок можно, – разрешила Олеся. – Но только не увлекайся…

Предупредила, называется. Поганой метлой нужно было гнать Фадея. Только наркотиков в ее доме не хватало… Но что-то уже не очень хотелось быть правильной. Хотя и в открытое море выходить не хотелось. Как бы ни штормило, нужно держаться поближе к берегу. А держать себя под контролем Олеся могла в любой ситуации…

Фадей получил «добро», и рад стараться. Сначала был пущен по кругу косячок с гашишем. Это для разгона. Затем появился кокаин – каждому по «дорожке». Но Фадея, похоже, не вставило. Да и Олеся ничего не чувствовала. Он достал пачку «Парламента», засыпал «снег» в пустоту фильтра. Это «плюшка» вдогон по «дороге». Олеся повторила его маневр. А у Маши глаза заблестели и без этого. Но она приняла «плюшку» за компанию.

Олеся ожидала радужной эйфории чувств и ощущений. Но ее тянуло в сонное состояние. Что-то непонятное… И с лицом что-то странное творится. Сначала отвалился нос, затем уши. А глаза так и норовят провалиться внутрь… А руки куда делись, ноги?.. Но Олесе не страшно. Она знает, что ничего страшного не происходит. Это приход. Нужно всего лишь держать себя под контролем, тогда не провалишься в себя. И ничего с тобой не случится.

– А давайте песни петь! – заорала Маша. – Про зеленых человечков!

А вот Машу поперло не по-детски. И какого хрена она залезла в этот чертов паровоз… Олеся должна была разозлиться, но ей почему-то стало весело.

– Почему про зеленых? – как будто откуда-то издалека доносится голос Фадея.

– А потому что они матом ругаются. И танцуют… А ты их что, не видишь?

– Как не вижу, они по мне ползают, – осклабился Фадей.

Он тоже держит себя в руках. Но это не мешает ему бессовестно провоцировать Машу.

– Не насилуют? – с безумным блеском в глазах рассмеялась она.

– Пока нет!

– А можно я их прогоню?

Не дожидаясь разрешения, Маша набросилась на Фадея и стала сгонять с него несуществующих человечков. А он только и рад тому. Хватает Машу, прижимает к себе.

И снова Олесе весело. Хотя бы капельку злости в себе найти… Но все равно Фадею сегодня ничего не светит. Она знает, как спасти Машу от его грязной любви…

Олеся поднялась с кресла, крепко взяла Машу за руку, оторвала от Фадея и потащила наверх к себе в спальню. Там она и закроет Машу, чтобы ее не изнасиловали зеленые человечки. А то они жутко прыткие, и опомниться не успеешь, как они тебя со всех сторон облепят.

Они зашли в комнату, и Олеся закрыла дверь. Ну вот и все. Зеленых человечков в спальне нет. Они внизу все остались.

– Боюсь, что Фадей сегодня девочкой станет, – хихикнула она. – Или уже стал…

– Почему? – глупо вытаращилась на нее Маша.

– А его сегодня зеленые человечки любить будут.

– А кто ж тогда за мальчиков у нас будет? – ужаснулась Маша.

– Боюсь, что тебе придется сделать выбор – или я, или зеленые человечки…

Девушка думала недолго.

– Ну конечно, ты… А что ты умеешь?

– Все… Но сначала нужно спрятаться…

В любой момент в комнату могли проникнуть зеленые человечки. Но Олеся знала, как спастись. Надо всего лишь спрятаться под одеялом.

Маша восприняла ее предложение с восторгом. И принялась раздеваться. Олеся тоже считала кощунством лезть в постель в одежде. Долой все. В том числе и тормоза…

Глава десятая

Следователь представился Дмитрием Васильевичем. Молодой, лет двадцать пять. Погоны старшего лейтенанта. Но держится он так, будто три маленькие звезды уже давно превратились в большие, полковничьи. Фамилия у него Нечесов. Сидит, не чешется, пристально смотрит на Марата. Видно, что возомнил себя экстрасенсом с выдающейся биоэнергетикой. Типа, он не просто смотрит, а видит насквозь. И ничего от него не скроешь.

– Итак, вы утверждаете, что не убивали гражданку Темлякову? – спросил он.

А в глазах надежда. Нет, уверенность, что Марат сейчас бросится перед ним на колени и начнет каяться в своих грехах. Ну конечно же, это он убил Антонину. Больше некому…

– Не убивал, – покачал головой Марат.

Не дурак же он, чтобы брать на себя чужую вину.

Следователь удивленно повел бровью и сочувственно вздохнул:

– Напрасно вы не сознаетесь, Марат Иванович, напрасно. Вы же умный человек, боевой офицер. Вы же должны понимать, что чистосердечное признание смягчает вину…

– Мне не в чем сознаваться.

– Ну что ж, мне понятно ваше упрямство. Вы случайно убили женщину, раскаиваетесь в этом, но в тюрьму не хотите – плохо там, холодно и голодно… Да, я вас понимаю. И, пожалуй, даже не буду осуждать вас за это. Мало того, я вам подброшу одну подсказку. А потом вы хорошо подумаете и сознаетесь в преступлении… Ну что, будем слушать?

– А я никуда вроде бы и не тороплюсь, – усмехнулся Марат.

Ему лучше здесь, чем в камере. Здесь тепло, а там не очень.

– Сначала я должен принести вам извинения за задержку. Результаты экспертизы должны были быть готовы еще вчера, но заключение мы получили только сегодня… Ну что, улавливаете смысл?

– Если честно, не очень.

– Ну что ж, тогда будем бить в лоб. Гражданка Темлякова была убита из револьвера, найденного при осмотре места происшествия. Это результаты баллистической экспертизы. Теперь поговорим о дактилоскопической… Снова не догадываетесь?

– Признаться, нет.

– А признаваться надо. Надо, Марат Иванович. Потому что ваша вина доказана с точностью до ста процентов. Дело в том, что на револьвере обнаружены отпечатки ваших пальцев.

Марату показалось, что он ослышался.

– Вы как будто удивлены! – изумился Нечесов.

– Я не то чтобы удивлен. Я вот думаю, можно вам верить или нет. Пока что я в здравом уме, чтобы вам верить… Я не стрелял в Темлякову. Не было у меня никакого револьвера… И откуда он мог у меня взяться? Я в Гражданскую не воевал. А в Чечне у нас другое оружие…

– Ну, Марат Иванович, повело вас. Сами же себе противоречите… Кто на первичном допросе рассказывал о вдове вашего боевого друга? Ирина Извекова, я не ошибаюсь?.. Наши сотрудники разговаривали с ней. Да, у нее действительно был конфликт… э-э… с неустановленными личностями…

– Почему с неустановленными? Я могу вам сказать, кто они такие…

– Да, вам придется это сделать. Я даже буду настаивать на этом. Ведь вы же у них изъяли револьвер системы «наган»…

– Я ничего у них не изымал. Я оставил пистолет в машине.

– Вы же боевой офицер, вы должны любить оружие. А вы оставляете его в машине. Нелогично…

– Во-первых, незаконное хранение огнестрельного оружия карается законом. А мне проблемы не нужны… А во-вторых, я не люблю, я боюсь оружия. Меч сам по себе призывает к насилию…

– Какой меч? Разговор идет о револьвере.

– «Меч сам по себе призывает к насилию». Это Гомер…

– Гомер, который из «Симпсонов»? – ухмыльнулся следователь.

– Нет, который из древности…

– А про какой меч он говорил? Не про меч ли правосудия? Так вот, этот меч карает виновных. И мой вам совет: не тяните кота за хвост. Признайтесь в содеянном. Этим вы облегчите себе душу, а нам работу…

– А вам, я вижу, не очень-то хочется перетруждаться. Настоящего убийцу вы не ищете. Потому что поиск – это много хлопот, много времени. А я здесь, под рукой…

– Давайте без демагогий, – поморщился следователь. – Чтобы вы сейчас ни говорили, ваша карта бита. Не хотите признаваться, не надо. Доказательств вашей вины выше крыши. Так что суд признает вас виновным. Но тогда вы получите все пятнадцать, а то и двадцать лет. А можете получить всего семь-восемь, если, конечно, изъявите желание помогать следствию…

– Я готов помочь следствию. Готов помочь установить настоящего убийцу…

– Вот и признайтесь в содеянном, не мучайте ни себя, ни нас…

– Сколько раз вам говорить, что я не убивал Темлякову?

– Не надо больше этого говорить, на этом и остановимся. Теперь вы должны говорить, что убили ее… Да, сказать, что вы убили ее по неосторожности… Нет, это невозможно. Ведь прежде чем выстрелить, вы положили ей на лицо подушку. Чтобы приглушить выстрел… Это как раз осторожность…

– Я не убивал Темлякову.

– Не убивали, но убили. Скажем, из ревности… А что, давайте так и запишем. Вы приревновали гражданку Темлякову и убили ее в состоянии аффекта… Кстати, насколько мне известно, у вас было тяжелое ранение, в голову, если не ошибаюсь… Можно попробовать доказать, что в момент убийства вы находились в невменяемом состоянии. Суд обязательно это учтет, и вместо тюрьмы вы отправитесь на лечение в специализированное учреждение…

– С головой у меня все в порядке, – сурово посмотрел на следователя Марат. – И в психушку меня сватать не надо…

– Но это же выход!

– Выход. Из нормальной жизни выход. Если меня признают психом, то в армию для меня путь закрыт…

– Какая армия? О чем вы? Если вас осудят за умышленное убийство, вы получите как минимум пятнадцать лет. Вам сейчас двадцать восемь, а когда ваш срок закончится, вам будет уже… Сами посчитайте, сколько вам будет… Так что давайте попробуем раскрутить версию о помешательстве на почве ревности…

– Я никого не убивал.

– А вы упрямец, Марат Иванович… Ну да ладно, не буду вас торопить. Пару-тройку деньков подумаете, созреете, а там уж мы поговорим с вами по душам… Да, сегодня вас переводят в следственный изолятор. Так положено. Обвинения вам предъявлены, доказательства вашей вины собраны, так что придется менять условия… Ну что, упрямый вы мой, до скорой встречи! – издевательски усмехнулся следователь.

Дать бы ему в лоб, чтобы мозги на место вправить.

Нечесов вызвал конвоира, и Марата отвели в камеру изолятора. А через пару часов за ним и еще двумя арестантами прибыл «автозак». Марата запихнули в клетку с такой небрежностью, будто он не человек, а собака какая-то бродячая.

Замечательно все в этом государстве устроено. Предатель уничтожил целый российский батальон и в награду за это возглавляет целый регион в качестве губернатора. И еще одного предателя у себя под крылышком пригрел – полковника Курбатова. Если б только это. Есть еще и цепной пес той же породы гадов-сапиенсов. Предатель на предателе сидит и предателем погоняет. Киллер убивает человека, сам остается в тени, а за решетку попадает офицер, с которым у этого гада свои счеты. А менты даже не чешутся, чтобы найти истинного виновника убийства. Зачем им за чеченским наемником гоняться, когда у них в руках боевой российский офицер. Правильно, предатели красную икру ложкой наворачивают, а честные служители отечеству должны баланду на нарах хлебать. И некому заступиться за офицера. Еще и травлю устроят. Контуженый вояка приехал в Москву и устроил резню. Геть российские воины из Москвы! Предатели, добро пожаловать!..

Марат прекрасно понимал, что эмоции захлестнули разум. Дело не в хорошем отношении к предателям. Просто Суходол и Курбатов сумели выйти сухими из воды. А он сам оказался по уши в дерьме. И следователь обязан его прессовать – ведь его «пальчики» нашли на пистолете, а не генерала…

Подставили Марата, натурально подставили… Все началось с Электростали. Он нашел револьвер, угрожал им Еремеичу, а затем оставил «ствол» в машине. Не надо было этого делать. Или хотя бы отпечатки пальцев с оружия стер. Но он не догадался этого сделать. А преступники догадались… Ясно же, что Еремеич связан с продажным генералом. Через него револьвер попал к Цыганчуку. А дальше, как говорится, дело техники…

Не смог Суходол убить его, так в тюрьму отправил. А его самого не тронь. Начнешь впутывать его в свое дело, точно в психушке окажешься. Русские следователи совсем не горят желанием копаться в помойке истины. Им подавай то, что на поверхности. А на поверхности – капитан Крушилин, его и в мясорубку…

Москва красивый город, и он особенно прекрасен, если смотреть на него через решетку. Недоступность усиливает притягательность… Недоступность. Что за мысли? Жизнь не без добрых людей. Следствие и суд обязательно разберутся во всем, и Марат будет оправдан. Надо надеяться на лучшее. Без надежды нельзя…

Автозак приехал на место, прошел через тюремные шлюзы. Этап бесцеремонно выгрузили во дворе следственного изолятора. Обыск, проверка документов. Дальше была сборка – холодная тюремная камера с голыми железными шконками. Марат не унывал. В Чечне он и не в таких условиях выживал.

Утром заключенных наспех пропустили через врачей, фотографа, дали возможность помыться. Всучили каждому спально-хлебательный комплект – матрас, одеяло, подушка, чистое постельное белье и полотенце, миска, кружка, ложка. На этом вся забота о благе подследственных закончилась. По мрачным гулким коридорам Марата доставили в камеру, где он должен был ждать суда.

В «капэзэ» и на «сборке» его стращали общими тюремными камерами. Перенаселенность, вонь, теснота, власть блатного братства.

На деле все оказалось хуже. Камера небольшая, метров двадцать, не больше. Забита под завязку. По два-три человека на шконку. Вонь и теснота такая, что армейская казарма сейчас могла показаться райским островом на перекрестке семи ветров. Ужасная сырость, которую усиливало развешенное на веревках белье. Люди измученные, усталые. На Марата смотрят со злостью, как на опасного нахлебника. Понять их можно, и без того народу в камере как сельдей в бочке, а тут еще одного пассажира привели.

Марат лишь понаслышке знал об укладе арестантской жизни. Но был в курсе, что в камере должны были быть смотрящий и его пристяжь. Эта элита тюремного общества должна была занимать места поближе к окну. Так и есть – в дальнем углу стоят шконки – не в три, как везде, а в два яруса. И на каждой по человеку. Всего четыре рыла. Двое из них сплошь в татуировках. Спят и в ус не дуют. А вокруг жужжит вонючий улей, но им дела ни до кого нет. И на новичка ноль внимания. Видать, и они умаялись. Лень плавниками шевелить.

На всех других койках по два-три человека. Один лежит, соседи сидят – ждут своей очереди завалиться на боковую. И на полу под нижними шконками расстелены матрасы. Но даже на этой позорной плацкарте мест нет.

Марат приметил шконку с двумя пассажирами на борту. Два парня лет двадцати пяти. Вроде бы спокойные на вид. Но едва они поняли, что Марат направляется к ним, их лица исказились от злобы.

– Парни, к вам можно? – спросил он.

Молодчики разом вскочили с койки. Один из них довольно сильно толкнул Марата в плечо.

– Можно на кукан! А затем на вокзал… Вали отсюда, пока не распечатали!

– Да я бы с радостью свалил отсюда, – усмехнулся Марат. – Да дверь закрыта. Не выпускают…

– На парашу вали!

– Ребята, зачем так грубо? Я же к вам по-человечески обратился. Ведите себя как люди. Не надо звереть…

Вся камера наблюдала за Маратом. Даже смотрящий и тот проснулся и теперь безучастно следил за развитием событий. Или не хочет вмешиваться, или ждет, когда все разрешится само собой…

Марат уже и рад был отступить. Но нельзя. Если ему сейчас дадут пинка под зад, вся камера признает в нем слабака. А со слабаками здесь не церемонятся. Тогда точно придется спать на параше.

– Ты кто такой, чтобы нам указывать? – вспенился задира.

– Я ваш брат. Брат по несчастью…

– Это у кого несчастье? – захохотал второй грубиян. – У тебя, что ли? Ты что, обиженный?

По камере прошла волна нездорового смеха.

– Ну зачем ты так? – покачал головой Марат. – С тобой по-человечески, а ты как шакал…

– Это кто шакал? – взвыл молодчик.

И без замаха, с бедра, бросил в него кулак. Неплохо поставленный удар, резкий, сильный. И точный. Противник метил кулаком в переносицу. И если бы Марат не успел поставить блок, удар бы достиг цели.

Но блок поставлен. А молодчик еще пока что не видит в нем опасного соперника. И этим нужно успеть воспользоваться.

Брать противника на прием и ломать его хорошо, когда он один, без помощников. А у этого есть компаньон. И он не будет медлить… Марат вынужден был спешить. Поэтому обязан был вырубать противника одним ударом. И бить нужно без подготовки, от положения.

И он ударил свободной от блока рукой. Костяшками пальцев в горло… Сейчас ему некогда было думать, насколько опасным вышел удар. Сейчас он должен был разделаться со вторым молодчиком и тогда уже разбираться – выжил противник или нет.

Пока первый соперник шел на контакт с полом, Марат дотянулся до второго. Рукой схватил его за шкирку, рывком подтянул к себе. И снова короткий резкий удар – опять же костяшками пальцев, но в нос. На этот раз он строго дозировал норму выдачи. Прикрепленный к носовой кости хрящ не должен был вдавиться в головной мозг.

Скорость, с которой Марат расправился со своими противниками, шокировала. И в камере больше не нашлось охотников продолжить испытание на прочность. Смотрящий, правда, уже не лежит, а сидит на шконке. Но на Марата бочку не катит, молчит.

Марат склонился над одним бедолагой, над вторым. Оба живы. Первый пусть приходит в себя самотеком. А второго нужно срочно оживлять. Кровь из разбитого носа хлещет фонтаном, как бы вся не вытекла. Марат снял с дужки кровати далеко не первой свежести полотенце. Толпа молчит. Значит, полотенце принадлежит кому-то из жертв тюремного конфликта.

Молодчик пришел в себя, прижал полотенце к носу. Смотрит на Марата затравленно. Можно не сомневаться, что больше у него не возникнет желания лезть на новичка с кулаками.

И его дружок очнулся тоже. Говорить не может – отбит кадык. Да ему и не нужно говорить. Кому интересно его слушать…

Слушать пришлось смотрящего. Он подозвал к себе Марата, показал на свою койку. Садись, дескать, говорить будем.

– Откуда такой резкий будешь? – спросил «директор хаты».

Лет сорок ему. Видно, что на воле не очень-то жировал. Худой, если не сказать костлявый, нездоровый цвет лица. Плешивая голова. Резко выделяющийся нос, уши, как пельмени. Глаза маленькие, взгляд мутный, неприятный. На груди выколот собор о трех куполах. И на плечах татуировки. Видать, для этого ханурика тюрьма – дом родной.

– Из госпиталя.

– Из больнички?

– Нет, из госпиталя. Из военного… Сюда долечиваться перевели. Типа, курорт…

– Ну да, курорт у нас здесь знатный, – ухмыльнулся смотрящий.

По натуре своей он был недобрым и вредным человеком. Но с Маратом вел себя вполне приемлемо. Может, за целостность своего носа опасался.

– А чего в госпитале был? Болел?

– Да. Болезнь инфекционная была. «Чехи» свинцовым вирусом заразили…

– «Чехи»?! – поморщился смотрящий. – Не люблю «чехов»…

Он задрал майку и показал старый шрам в районе нижнего левого бедра.

– Видал?.. Был у нас на этапе фраерок такой, Алим звали. Старших не уважал… Сейчас уважает. На том свете… Лично на нож поставил. А то, что самого зацепили… Тебя же тоже «чехи» зацепили?

– Зацепили, – кивнул Марат. – Больше года в госпитале валялся. Должен был в Сочи ехать, а приехал сюда…

– Не приехал, а заехал. Командировка у тебя… Не люблю вояк. А «чехов» еще больше не люблю… Эй, баклан, а ну ходь сюда!

Смотрящий подозвал к себе самого борзого из двух молодчиков.

– Шконарь свой защищал? – зловеще спросил он.

Парень хотел что-то сказать, но не смог. Только кивнул.

– А здесь я решаю, кому и где харю свою мять. Человек в первый раз к нам заехал, к тебе подошел. Ты должен был мне сказать. А ты бардак развел. Нехорошо…

Смотрящий с ним не церемонился. Подселил его третьим на шконку верхнего яруса. А Марату отдал его место. На этом разбор и разговор были закончены.

Молодчика с разбитым носом звали Петр. Его смотрящий оставил на своем месте. Так что Марату придется теперь делить с ним койку. Спасибо, что на двоих, а не на троих.

Ему объяснили, как вести себя в камере. И отпустили в свободное плаванье. Пока что он числился на хорошем счету. Но любая оплошность из неписаного «джентльменского набора» могла опустить его до уровня «вокзала», где обитали обиженные – чмошники и парашники. «Петухов» как таковых здесь не было. Как не было и любителей мерзких развлечений.

И вообще, не до развлечений в этом жутком убогом месте. Люди не жили здесь, а выживали. Каждый сам в себе. Каждый сам в своих чаяниях и надеждах. Каждый сам в своих мечтах.

Марат ни о чем не мечтал.

Он профессионал, он умеет многое из того, чего не дано простому человеку. Он знает, как путать следы, как уходить от погони. У него повышенное чутье на опасность. Пусть менты устраивают на него облавы, он по-любому оставит их с носом. И доберется до проклятого Цыганчука, заставит его признаться в совершенном преступлении. И своего работодателя заставит сдать…

Но, увы, нет возможности вырваться на свободу. И статья очень серьезная. Убийство. Он-то никого не убивал, но на револьвере остались его пальчики. И попробуй теперь докажи, что ты не верблюд…

Может, не надо противиться судьбе? Нечесов с радостью воспримет его признание. И даже согласится переквалифицировать событие в убийство из ревности. Плюс к тому направит на обследование в специализированное учреждение. Уж в психушке-то условия будут получше, чем в этом вонючем каменном мешке. А если его признают невменяемым, то по приговору суда оставят на лечение. И через два-три года он выйдет на свободу…

Время в камере тянулось, как сама вечность. Один день здесь смело можно было приравнивать к неделе, проведенной на свободе.

Один день, второй, третий… Прошла неделя, а про Марата, казалось, и забыли. Видно, следователь Нечесов не очень-то желал допросить его… А действительно, зачем ему эти формальности? Марата нашли возле трупа, затем появился пистолет с отпечатками его пальцев. Зачем крутить его на признание, если и так все ясно. Пришьет ему суд лет пятнадцать-двадцать, а то и на пожизненное заключение оформит… Может, в самом деле взять вину на себя? Скажет, что убил Антонину в приступе безумия…

Это был уже девятый день его пребывания в камере. Марат уже и не ждал, что за ним придут. Но и сам пока не просил встречи со следователем. Хотя был близок к этому.

Открылась дверь, показалась постная физиономия вертухая.

– Крушилин, на выход!

Наконец-то… Марат без всяких сожалений покинул камеру.

В тюремном коридоре у него закружилась голова. Казалось, что никогда в жизни он не дышал более чистым и свежим воздухом, какой был здесь…

Его провели в комнату для допросов. Он думал увидеть Нечесова, но в помещении находился совершенно другой человек. Холеный, представительного вида мужчина лет тридцати. Модельная стрижка, строгий костюм с галстуком. На губах искусственная улыбка.

– Ну здравствуйте, Марат Иванович!

Он поднялся со своего места, протянул Марату руку для пожатия. Показал на свободный стул.

– Моя фамилия Зубов. Зовут Анатолий Нилович. Я ваш адвокат…

– Адвокат? – озадаченно посмотрел на него Марат.

Действительно, у подследственного должен быть адвокат. Но сам он об этом как-то и не думал. И Нечесов даже не заикался на эту тему…

Но хорошего адвоката нужно нанимать. А интуиция подсказывала, что Зубов – адвокат более чем хороший. И скорее всего берет за свои услуги немало.

Анатолий Нилович догадался, о чем думает Марат.

– Я взялся за ваше дело по просьбе вашего знакомого, – сообщил он.

– Какого знакомого?

– Скажем так, знакомый женского рода… Каролина. Это имя вам о чем-нибудь говорит?

Марат был приятно удивлен.

– В общем-то, говорит, – кивнул он. – Только я не понимаю, как она узнала, что со мной случилось?

– А это вопрос не ко мне. Мне абсолютно все равно, в каких отношениях вы состоите. Каролина Яковлевна дала мне поручение, мы обговорили с ней все финансовые стороны вопроса… В общем, моя задача разобраться в вашей истории. С материалами дела я уже ознакомился. Теперь хотел бы послушать вас. Вы сейчас мне все расскажете, а я буду думать, чем вам можно помочь…

– Рассказывать нечего. Гражданку Темлякову я не убивал…

– Вы уверены в этом?

– Абсолютно.

– Ну что ж, это уже обнадеживает… Итак, обо всем по порядку.

Марат начал с истории в Электростали. Рассказал про револьвер, который оставил в машине. Перешел ко второму этапу. Знакомство с Каролиной опустил. Поведал о подозрительном знакомстве с Наташей-Антониной. По полочкам разложил все, что затем случилось. Опять же Каролину он впутывать не стал. Ее участие в этой истории его не оправдывало, а только все усложняло. Зато по Суходолу проехался на танке.

Зубов внимательно выслушал его, удовлетворенно кивнул.

– Ну что ж, в общем-то, все понятно… Только вот вашего генерала придется опустить. Полезем в дебри, так запутаемся… или нас запутают… Про Каролину вы ничего не сказали, – заметил адвокат.

– И она тоже – дебри, – усмехнулся Марат. – Можно запутаться… Но, как я понял, в отличие от генерала, она хочет, чтобы я выпутался…

– Да уж, оспорить этот факт очень сложно… Итак, вы утверждаете, что не стреляли в гражданку Темлякову.

– Утверждаю.

– Но факты против вас.

– Против меня.

– Какие факты?

– А то вы сами не понимаете. Отпечатки пальцев на револьвере…

– И все?

– А что еще?

– Ну вы же человек военный, Марат Иванович. Вы должны знать, что при боевом выстреле происходит обратный выброс пороховых газов…

– Разумеется, я это знаю…

– Тогда вы должны знать, что пороховые газы – субстанция материальная, и ей свойственно оставлять следы на руке и одежде стрелявшего…

Марат озаренно посмотрел на Зубова. Он чувствовал себя полным профаном. Действительно, на его руке должны были остаться пороховые газы. Но их не было. Ведь он же не стрелял…

– Насколько я знаю, милиция застала вас на месте преступления, так? – спросил адвокат.

– На месте чужого преступления, – уточнил Марат.

Но Анатолий Нилович пропустил его комментарий мимо ушей. Он размышлял вслух:

– Допустим, вы убийца. Но с места преступления уйти вы не успели. Значит, вы оставались в той же одежде, в какой находились в момент выстрела. Перчатками вы не пользовались – а то как же могли остаться отпечатки пальцев на револьвере. Значит, микрочастицы пороховых газов оставались на кожном покрове вашей руки… Так, так… Скажите, Марат, а вашу одежду на экспертизу не брали?

– Нет.

– Плохо, очень плохо… Сейчас уже поздно. Хотя, хотя… Так, еще один вопрос. Что делали с вашими руками после задержания. Ну, то, что отпечатки пальцев откатывали, это понятно. Что еще?

– Скотч на внешнюю сторону ладони накладывали. Ну, не скотч, а какая-то липкая лента…

– Липкая лента… – усмехнулся Зубов. – В этой ленте ваше спасение!.. Если, конечно, вы не убивали… Значит, экспертиза проводилась. Но почему в материалах дела нет результатов… Что-то темнит следователь. Неспроста все это… Хотелось бы вас обнадежить, Марат. Но не будем торопить события. Сначала попытаемся в них разобраться…

Анатолий Нилович передал Марату презент от Каролины – блок «Мальборо» – попрощался с ним и отбыл. Он же отправился обратно в камеру. С надеждой на лучшее.

Надо же, Каролина узнала о его беде, наняла умного адвоката. Сам же Марат и не знал, что его невиновность можно доказать отсутствием на нем следов пороховых газов…

А может, Каролина и вовсе здесь ни при чем. Что, если адвоката прислал сам Суходол или кто-то из его холуев? Если так, то Зубов не обязан спасать Марата, напротив, он должен его утопить. Что, если существует заключение экспертизы, доказывающее его невиновность? Существует, просто следователь Нечесов не показывает его Марату – ждет, когда он сломается под гнетом обстоятельств и оговорит самого себя… Если такое заключение существует, то Зубов раздобудет его и уничтожит. Тогда Марату точно хана…

Марат мучился сомнениями. Он не знал, что предпринять. Добиться встречи с Нечесовым, поделиться с ним своими подозрениями… Но не станет ли это глупым шагом с его стороны. Ведь если подозревать всех и вся, то и самого Нечесова можно обвинить в сотрудничестве с продажным генералом. Что, если Суходол каким-то образом договорился со следствием, чтобы утопить Марата? А запросто. Ведь смогли чеченцы договориться с российским генералом. Почему же генерал не может затем договориться со следствием? Заплатил, и все дела… Может, и не было на револьвере никаких отпечатков пальцев. Может, Марат стал жертвой чудовищной фальсификации фактов…

Через два дня его снова вызвали в комнату для допросов. Там его ждал Нечесов. Марату пришлось брать свои нервы в узду. Не стоит выливать на следователя свои подозрения. Без фактов и доказательств такое обличение будет лишь пустым сотрясанием воздуха. Да и следователь разозлится не на шутку…

– Ну что, Марат Иванович, созрели для истины? – снисходительно спросил Нечесов.

– Созрел, – кивнул Марат.

– Что, будем сознаваться? – с надеждой глянул на него следователь.

– Будем. Не убивал я Темлякову.

Нечесов не скрывал своего разочарования.

– А я почему-то думал, что у нас будет совсем другой разговор.

– Мелко плаваете, гражданин следователь, – усмехнулся Марат. – Создали для меня нечеловеческие условия и думаете, что я сломаюсь. Да я и не к таким условиям привычен. Вы когда-нибудь сидели в болоте по шею в воде? Да так, чтобы три дня кряду…

Нечесов хотел что-то ответить, но в дверь постучали. В помещение вошел Зубов. На губах резиновая улыбка.

– Извините за опоздание…

Нечесов тоскливо кивнул. Он был бы только рад, если бы адвокат вообще не появлялся. Но Анатолий Нилович уже здесь, и никуда от него не денешься.

Следователь вздохнул и потянулся к бланку протокола, принялся его заполнять. Теперь хочешь не хочешь, а официальность придется соблюдать.

Наконец он спросил:

– Гражданин Крушилин, вы признаете себя виновным в совершении преступления?

– Нет, – покачал головой Марат.

Он готов был принять любые условия игры, лишь бы не сознаваться в том, чего не совершал. Но вот Зубова глупая казенщина вовсе не устраивала.

– Дмитрий Васильевич, давайте обойдемся без формальностей, – обманчиво-радушно улыбнулся он. – Тем более что до нашей с вами встречи неформальностей было хоть отбавляй…

– Например? – кисло посмотрел на него Нечесов.

– Почему вы не предъявили подследственному результаты экспертизы?

– Как не предъявил? Предъявил.

– Вы предъявили гражданину Крушилину те результаты, которые устраивали вас. В то время как у вас на руках было и другое заключение… Может, мне вы его покажете?

– Не понимаю, чего вы от меня хотите, – занервничал следователь.

– Я хочу, чтобы вы признали несостоятельность своих обвинений. Вы же прекрасно знаете, что гражданин Крушилин не стрелял в гражданку Темлякову. Проведенная экспертиза кожного покрова с его рук не выявила следов горения пороха…

– У вас есть заключение экспертизы? – совсем растерялся Нечесов.

– Есть. И у вас есть… Стыдно, гражданин Нечесов, очень стыдно. – Зубов смотрел на следователя в упор холодным немигающим взглядом.

Сейчас он был для него жертвой, которую он, как удав, опутывал кольцами.

– Почему вы скрыли от подследственного факт его невиновности?

– Это далеко не факт.

– Ну что ж, готов выслушать ваши аргументы, – ядовито улыбнулся Зубов.

– Пожалуйста. Смерть Темляковой наступила в районе девяти часов вечера. Гражданина Крушилина обнаружили в квартире в двадцать два тридцать. Он вполне мог успеть убрать с руки следы пороховых газов…

– Как?

– Ну, существует множество способов. – Нечесову явно не хватало уверенности. – Например, с помощью воска и парафина…

– Замечательно, Дмитрий Васильевич, у вас блестящая логика. Марат Иванович не стал протирать орудие убийства, зато стал капать себе на руку раскаленный парафин со свечи… Кстати, экспертиза не выявила термических повреждений кожного покрова… Боюсь, что ваши доводы не убедительны, уважаемый Дмитрий Васильевич. Будете искать аргументы или послушаете, как было все на самом деле?

Анатолий Нилович ободряюще посмотрел на Марата. Дескать, не подведи, капитан.

Марат не должен был подвести его, а себя тем более. Он уже знал, что нужно говорить.

– Ну что ж, послушаем подозреваемого, – уныло вздохнул Нечесов.

– Я пришел к Антонине в начале одиннадцатого ночи, – начал Марат. – Я пытался до нее достучаться, но бесполезно. Потом увидел, что дверь открыта. Зашел в квартиру. А там Антонина мертвая. Подушка на голове, рядом с ней револьвер…

– Вы утверждаете, что рядом с ней лежал револьвер? – вскинулся следователь.

– Да, револьвер системы «наган»… Знаете, я к смерти, в общем-то, привычен. Сам убивал, друзья мои погибали. Но тут женщина погибла. Непонятно за что… Короче говоря, я растерялся. Взял револьвер. Покрутил его в руках. А затем под кресло бросил…

– Под какое кресло? – мгновенно среагировал Нечесов.

Марат хорошо помнил, как оперативник говорил ему про найденный «наган». Сказал, что под креслом нашли. А обстановку в квартире покойной он помнил хорошо.

– А у нее всего одно кресло…

Нечесов недовольно поджал губы. Наверное, костерит сейчас в душе своего помощника. Зачем тот сказал, где был найден «наган»…

– Я думаю, что картина ясна, – вмешался в разговор Зубов. Ему понравилось объяснение Марата, достаточно было посмотреть на него, чтобы это понять. – Вид убитой женщины ввел моего подопечного в растерянность. Он спонтанно подобрал с пола орудие убийства, а затем бросил его под кресло. Этим и объясняется, почему на револьвере были найдены отпечатки его пальцев…

– Но там были только его отпечатки, – не сдавался следователь. – И никаких других отпечатков пальцев там не было. А ведь тот, кто стрелял, должен был оставить следы…

– Истинный убийца стрелял в перчатках. – Анатолий Нилович сказал, как гвоздь вбил.

– Ну что ж, такую версию исключить нельзя. – На Нечесова жалко было смотреть. Растерянный, подавленный, а ведь только что гоголем ходил. Он тускло посмотрел на Марата. – А насчет того, что вы бросили револьвер под кресло, верится с трудом…

– Мне тоже. Но так было, – улыбнулся Марат.

– Насколько я помню, вы убеждали меня в другом. Вы говорили, что нашли револьвер в какой-то машине…

– Была машина, был револьвер. Но то был другой револьвер…

– Вы уверены?

– Уверен. Эти два события ничем между собой не связаны…

Было бы глупо сообщать следователю о преступном поведении генерала Суходола. Не станет он лезть в эти дебри, не нужны ему неприятности. Да и не по Сеньке шапка. Слаб он для такого дела, не потянет…

– Зачем же вы тогда говорили про тот револьвер, который нашли в машине? Ведь вы же знали, что брали в руки тот револьвер, из которого была убита Темлякова…

– Это я выпутывался из ситуации. Не хотел, чтобы меня посадили…

– Так вы признаете, что путали следствие! – воспрял духом Нечесов.

Но нарвался на холодно-издевающийся взгляд Зубова и снова сдулся.

– Ну зачем вы так, Дмитрий Васильевич! Это вы путали гражданина Крушилина. Кстати, с нарушением норм уголовно-процессуального кодекса. Сколько задержанный должен был находиться под стражей до предъявления обвинения? А сколько находился у вас Крушилин? Пять суток, не слишком ли это много?.. А зачем вы сунули его в следственный изолятор? Ведь ясно же, что он ни в чем не виновен… Да, Марат Иванович не знает криминалистических тонкостей вашей работы, и вы решили на этом сыграть. Ждали, когда он признает свою вину… А почему вы не предложили ему адвоката?.. Между прочим, капитан Крушилин человек заслуженный. Мужественно исполнял свой долг по восстановлению конституционного строя в Чеченской Республике, был тяжело ранен, целый год провел в коме. Должен был ехать на лечение в Сочи, а вы его закрыли в следственном изоляторе. Хотя знали, что человек ни в чем не виновен… На дурака хотели сыграть, Дмитрий Васильевич?.. Боюсь, что ваш номер не прошел. Боюсь, что мне придется подать жалобу на имя генерального прокурора… Или обойдемся без этого?

Нечесов думал недолго. Согласно кивнул. Да, лучше обойтись без этого.

Уже на следующий день Марат под протокол рассказывал ему про человека, которого считал виновным в убийстве Антонины. Следователь записывал эти показания без особой охоты. Легкая добыча сорвалась с крючка. А гоняться за зубастой щукой в мутной воде – дело неблагодарное.

И в этот же день Марат был выпущен на свободу. Все обвинения с него сняты. Спасибо Зубову, который так легко загнал следствие в тупик. Но, к сожалению, тет-а-тет адвоката он поблагодарить не смог. Не было его в тот час в следственном изоляторе. Он сделал одно свое дело и уже занимался другими. Марат – лишь мимолетный эпизод в его жизни…

Глава одиннадцатая

Марат вышел за ворота следственного изолятора и сразу же увидел Каролину. Молодая, модная, красивая. Невероятно, но факт – она ждала его.

Она подошла к нему, поздоровалась.

– Ну, привет…

– Ну, здравствуй…

Поговорили, что называется… Но не бросаться же им друг к другу на шею. Хотя, если честно, Марат был не прочь обнять ее. Чисто по-братски. Ведь она столько для него сделала.

– Спасибо за адвоката, – поблагодарил он.

– Не стоит…

– Ну как это не стоит! Он мне жизнь, считай, спас… Сколько я тебе должен?

– В каком это плане? – настороженно повела бровью Каролина.

– В плане денежного эквивалента. Зубов же не бесплатно работал…

– А-а, это… Забудь… Ты мне жизнь спас, я тебе за это помогла, так что мы в расчете… Ты сейчас куда собираешься?

– Сначала в магазин.

Холодно на улице, а на нем легкая куртка. Московский-то холод его не пугал, но ведь не сегодня-завтра он отправится на север, к месту дислокации своей части. А там сейчас без теплой одежды пропадешь.

– А потом?

– В госпиталь, документы забрать. Затем в гостиницу или сразу на вокзал…

– Уезжаешь?

– А что мне в Москве делать? Встречи с генералом Суходолом дожидаться?

– Нет его сейчас в Москве. В свою губернию убрался.

– Как у тебя с ним? Вернее, с его дочуркой. Не трогают?

– Пока нет, а там видно будет… Пошли в машину, а то стоим тут с тобой на виду как придурки…

– Думаю, что не стоит, – покачал головой Марат. – Здесь хоть и холодно, зато на воздухе. А в машине ты задохнешься…

– Да уж, запашок от тебя не очень, – развеселилась Каролина. – Но ты не волнуйся, мы окна откроем…

– Да я-то не волнуюсь. Ты волноваться должна…

– А я на этот счет не переживаю. Я не брезгливая… Знаешь что: мы сейчас поедем ко мне домой. Тебе сейчас в ванную нужно, а твою одежду я в машинку брошу…

– Не надо.

– Что не надо, в машинку бросать?

– Нет, к тебе домой ехать не надо… Мы с тобой по-глупому пересекаемся, а твой муж ревнует…

– По-глупому пересекаемся? Да, по-глупому… Знаешь, я так Эму и объяснила… Я ему все рассказала. Про то, как меня похитили, про то, как ты меня спас. Собралась духом и рассказала…

– И как он?

– Нормально все, как видишь. Он сказал, что хочет с тобой поговорить. Я вспомнила, что ты в госпитале, стала наводить о тебе справки. Узнала, что тебя посадили. Выяснила, что тебя обвиняют в убийстве той женщины… Это Эм сказал, что тебе адвокат нужен. И сюда я приехала с его разрешения. Он хочет тебя видеть. Поэтому ты должен поехать со мной…

– Ну смотри, ты сама настаиваешь!

Марат уже давно присвоил большому городу примерно ту же степень опасности, которая определяла и чеченскую «зеленку». Здесь на каждом шагу опасность, и неосмотрительность – прямой путь к погибели.

И сейчас он не преминул задать себе мысленно вопрос – уж не ловушка ли его ждет в квартире Каролины? Что, если Суходол каким-то образом заставил ее играть по своим правилам?.. Но чутье на опасность не подавало признаков жизни. Не могла Каролина перейти на другую сторону баррикады. Это нереально… Но все равно нужно держаться начеку. Не та сейчас обстановка вокруг, чтобы расслабляться. Враг где-то близко.

Машина у Каролины просто блеск. Спортивный двухдверный «БМВ» красного цвета. Марат испытывал двойную неловкость. Во-первых, запах. А во-вторых, он мужчина, он сам должен катать девушку на машине… Но в принципе это не его девушка. Да и в машину-то он не напрашивался…

Каролина делала вид, что Марат ничем ее не смущает. Но сигарету зажгла сразу, чтобы табачным дымом перебить неприятный запах. И окно открыла. Плюс ко всему еще и гнала как сумасшедшая, чтобы побыстрей доставить его домой.

Она жила в элитном охраняемом доме. Охранник на входе покосился на Марата. И на Каролину глянул недоуменно. Но ничего не сказал.

Квартира у них роскошная. Марат замялся. И зачем он только сюда приперся? И сам чувствует себя более чем неловко. Людей стесняет.

– Так, быстро в ванную, товарищ капитан! – с улыбкой, но приказным тоном велела Каролина.

– А где твой Эм? – спросил Марат.

– Я не поняла, ты с ним, что ли, собрался купаться?.. – развеселилась она. – Нету Эма, но скоро будет… Одежду сюда давай… Ну чего ты мнешься как девочка? Давай сюда свое шмотье, только документы и ценности оставь…

Она принесла новое нательное белье, банное полотенце и спортивный костюм.

– Это Эма одежда, у вас с ним примерно один размер, – пояснила она.

И затолкала его в ванную.

После грязной вонючей камеры горячий джакузи воспринимался как настоящее чудо. Из ванной Марат вышел с таким ощущением, будто только что на свет народился.

А в каминном зале его ждал Эммануил. Совсем еще мальчишка. Сколько их, таких пацанов, через его руки прошло… Но Эм никогда не был в его подчинении. Он молодой, уверенный в себе человек, к тому же миллионер. И держался соответственно. Хотя нельзя сказать, что он задирал перед Маратом нос.

– Вы хотели со мной поговорить? – спросил Марат.

Он уже освоился в этом доме, к тому же от него уже не разило тюремной жизнью. И вообще, он сюда не напрашивался, его сюда пригласили.

– Да, – кивнул парень. – Меня интересует генерал Суходол. Что он за человек?

– Плохой он человек. Это я могу вам сказать точно…

– Неужели он в самом деле мог поднять руку на Каролину?

– Вы же богаты, Эм. И генерал хотел бы видеть вас своим зятем. На кону миллионы, если я правильно оцениваю ваше состояние… Что для него жизнь одного человека, когда в Чечне он запросто отправил на смерть целый батальон… О нем говорить можно много, но не стоит он того. Просто вы должны знать, что Суходол очень опасен. И вам нужно поберечь Каролину, иначе… Вы уже человек взрослый, и сами должны понимать, что человеческая жизнь в нашей стране стоит не очень дорого. Уповать можно только на себя…

– На себя и уповаем, – кивнул Эм. – Но я не думаю, что жизнь Каролины в опасности.

– У вас есть основания так считать?

– Думаю, что да… Каролина сумела убедить меня в том, что ваше с ней знакомство было чьим-то злым розыгрышем. Затем она призналась мне, что ее похитили. Боялась признаваться, потому что в той истории снова фигурировали вы… Но я во всем разобрался. Узнал, кто вы такой. Вы капитан Крушилин, воевали в Чечне, были ранены. Ваш батальон был полностью уничтожен. Ходят слухи, что в этом был повинен генерал Суходол…

– Вы глубоко копнули, Эм. Сразу видно, что вы человек не поверхностный…

– Нет, просто у меня начинается зуд, когда я чего-то не понимаю, – польщенно улыбнулся парень. – Но мне кажется, что я уже все понимаю. У генерала Суходола по меньшей мере два врага: вы, товарищ капитан, и моя Каролина… На днях я разговаривал с Ульяной. Сказал ей все, что про нее думаю. И еще сказал, что поздно вставлять нам палки в колеса. Поздно, слишком поздно… Не знаю, говорила вам Каролина, но мы с ней уже оформили наши отношения. Нет, свадьбы как таковой не было. Собрались в узком кругу, посидели. На зимних каникулах отправимся в свадебное путешествие…

– Ну, я вас поздравляю!..

– Спасибо, – улыбнулся Эм. – Да, так вот, насчет Ульяны. Она уже поняла, что даже если с Каролиной что-то случится, ей все равно не занять ее место. И ее отец все понял. Теперь им нет смысла убивать Каролину, меня-то они все равно не получат…

– Эм, вы сделали все правильно. Но главная ваша заслуга в том, что вы поверили Каролине. Она чудесная девушка, и, кроме вас, ей никто не нужен – в этом вы даже не сомневайтесь…

Эм не сомневался. Поэтому у него было чудесное настроение. А под чудесное настроение очень хорошо идет водочка. И Марат не отказался выпить. Расслабляющая доза горячительного после тюремного заключения – это самое то. И союз двух сердец нуждался в притирке спиртом…

А утром он попрощался с гостеприимными хозяевами и отправился в госпиталь. Так и не забрал он тогда свои документы и вещи. Прямо с корабля попал на бал, то есть в тюрьму.

А в госпитале его ждало предписание прибыть в Главный штаб Военно-морского флота, в Большой Козловский переулок. Марату стало слегка не по себе. Как бы не сделали из него в этом переулке большого козла отпущения…

Но все обошлось. Марата принял помощник начальника главштаба. Подробно расспросил его о тюремных злоключениях. Марат рассказывал, а сам исподлобья смотрел на этого штабного героя. Надо было интересоваться судьбой офицера, когда он на нарах парился, а не тогда, когда он освободился.

Марат все ждал, что ему предложат написать рапорт на увольнение. Хоть и сняты с него обвинения, но пятно подозрений осталось. Да и не совсем он здоров, чтобы продолжать службу. Но нет, увольнять его никто не собирался.

– Отправляетесь к прежнему месту службы, товарищ капитан, в распоряжение полковника Осокина. Но санаторный курс не отменяется. Так что сначала Черное море и только уже затем Баренцево…

Пришлось Марату снова отправляться в госпиталь, но не в «Бурденко». Он отправился в подмосковную Купавну в Центральный госпиталь Военно-морского флота. Там для него нашлась путевка, но не в Сочи, а в Ялту – в один-единственный на всю страну заграничный санаторий, принадлежащий Военно-морскому флоту России.

Ну что ж Ялта, так Ялта. Там тоже климат неплохой. К тому же какая-никакая, а заграница.

С деньгами особых проблем у Марата не было. Он обновил свой гражданский гардероб. Купил билет на поезд и отправился в Крым. Два месяца лечения и отдыха – красота.

Поезд шел до Симферополя. Условия неважные – купе пыльные, в туалете грязно, белье темное, возможно, даже не стиранное. Но Марату хоть бы хны. Это же обычный пассажирский поезд, а не арестантский «столыпин», на который продал ему билет господин Цыганчук. Знать бы, где сейчас находится этот гад…

В Симферополь поезд прибыл в полдень. На вокзале таксисты хватают за сумку, чуть ли не силком тащат в машину. Марат на уговоры не поддался. Он же не спит с дочерью миллионера, чтобы на такси разъезжать. Есть автобус.

Курортный сезон уже на исходе, отдыхающих негусто, так что с местами в автобусе проблем не было. Более того, имелись свободные кресла – одно такое находилось по соседству с Маратом.

Старенький «Икарус» брал километры с недовольным ворчанием. Но Марата это не раздражало. Напротив, шум автобусного мотора убаюкивал его. И он не заметил, как уснул…

Проснулся он от толчка. Это автобус так ретиво тронулся с места. А как машина останавливалась, Марат не заметил… А это что такое? Рядом с ним сидела белокурая дева. Загорелое лицо. Роскошные волосы. Пьянящий коктейль запахов: легкий аромат французских духов, едва уловимый – пота, кожи и волос. На улице хоть и октябрь месяц, но солнечно и тепло. Поэтому девушка была одета достаточно легко. Джинсы, футболка, поверх – джинсовая жилетка.

Стоит ли говорить, что Марату сразу же расхотелось спать.

– Девушка, а вы не подскажете, где мы сейчас находимся? – спросил он.

– Краснокаменку проезжаем, а что? – Она с интересом посмотрела на него.

Красивое лицо, большие выразительные глаза, длинные ресницы… Марат был более чем заинтригован.

– А когда Алушта будет?

– Алушта?! Алушта уже давно позади… – сочувственно улыбнулась она. – Уже к Ялте подъезжаем…

– Отлично. Мне Ялта и нужна.

– Ну, тогда легче. А то пришлось бы выходить, снова автобус ловить…

– Как уж бы. Я бы этот автобус обратно завернул. Знаете, как самолеты в Турцию угоняют?

– Что-то не похожи вы на террориста, чтобы автобусы угонять…

– А я автобусы не угоняю. Я по трамваям специализируюсь. Захватываю трамвай и угоняю его – когда в Турцию, когда в Египет…

– Все ясно, – усмехнулась она.

– Что ясно?

– Отдыхающий ты. Настроение хорошее, вот и врешь напропалую.

– Не вру, а шучу… А раз уж мы с тобой на «ты» перешли, давай знакомиться. Марат.

– Маша.

– Ты сама откуда, Маша?

– Из Краснокаменки. А в Ялту к бабушке еду. Заболела бабушка. Вот, напекла мама пирожков и велела проведать бабушку. И отправилась Красная Шапочка в путь. Только села в автобус, а тут спящий Серый Волк. Проснулся Серый Волк и давай к Красной Шапочке приставать…

Задорная улыбка, веселый завораживающий взгляд… Марат уже был без ума от этой сказочницы.

– На самом деле, по сказке, Красная Шапочка к Серому Волку приставала. А вспомни: Волк, а Волк, почему у тебя такие большие глаза?.. Так достала Волка, что он ее съел…

– А ты из какого леса, Серый Волк?

– Сам не знаю. Жизнь у меня такая – сегодня здесь, завтра там…

– Ты что, бродячий Серый Волк?

– Нет, я военный.

– Российский или украинский?

– Российский. Отдыхать в Ялту еду. В санаторий.

– Значит, ты моряк.

– Почти что. Морская пехота.

– Севастополь?

– Нет, Мурманск.

– Холодно там у вас.

– Холодно. Вот, к вам отогреваться еду.

– Море уже холодное.

– Зато здесь Красные Шапочки водятся.

– Ага, они только о том и думают, как бы кого телом своим согреть, – фыркнула Маша.

– Зачем телом? Они же с пирожками ходят, а пирожки у них горячие-прегорячие…

– Ага, и пирожки, и булочки, и все остальное… А ты пошлый, Серый Волк, – скорее похвалила, чем упрекнула она.

– Это тебе так кажется. На самом деле я тихий и скромный. И крестиком люблю вышивать…

– Ну вот, ты уже и бабушкой прикинулся, Серый Волк… А почему у тебя такие большие глаза?

– Чтобы тебя лучше видеть.

– Ну и как я тебе?

– Так и хочется тебя съесть.

– А не отравишься?

– Ты что, ядовитая?

– А что, похоже?.. На самом деле я тихая и скромная. И также люблю вышивать крестиком…

– Может, встретимся где-нибудь сегодня. Вместе крестиком будем вышивать?

– Да, Серый Волк, тебе палец в рот не клади. Зубы у тебя тоже большие…

«И не только зубы… – сказал Серый Волк и покраснел». Марат мог бы озвучить эту фразу из сказки-пересказки, но это было бы слишком. Тогда бы Маша назвала его пошлым на полном серьезе.

– Ну так что? Как насчет вечера?

– Я бы с удовольствием, – пожала плечами Маша. – Но сегодня у меня вечер занят.

– А завтра?

– И завтра тоже… Думаешь, ты один такой, кто может крестиком вышивать?

Действительно, такая красивая девушка, как Маша, по определению не могла быть обделена мужским вниманием. Наверняка есть у нее друг сердечный… А Марат губу раскатал.

– Ну что ж, придется коротать длинные осенние вечера в одиночестве.

– Да ладно тебе. Найдешь себе вышивальщицу. Парень ты симпатичный, видный…

– Я тебе нравлюсь?

– Если бы не нравился, я бы с тобой и разговаривать не стала… Но ты не обольщайся, натура у меня такая – люблю людей. Мне все нравятся. В платоническом, разумеется, смысле… Хотя бывают исключения…

– Хотелось бы попасть в разряд исключений.

– А ты настырный! – улыбнулась Маша. – Ладно, можешь позвонить мне, если уж совсем скучно будет. Только учти, горяченького не обещаю…

Она оставила ему номер своего телефона. Более того, на автовокзале Марат взял такси и подвез ее к дому. Теперь он знал, где она живет. До санатория от ее дома не более десяти минут ходьбы. Совсем рядом.

В регистратуре санатория Марат представил путевку, санаторно-курортную карту, паспорт. Взамен получил ключи от двухместного номера.

Номер ему понравился. Светло, просторно, уютно. Две кровати, тумбочка, журнальный столик, встроенный шкаф. Телевизор и холодильник. Санузел с душем. И сосед. Высокий, крепкого сложения парень в летней тельняшке.

Он лежал на кровати и читал газету. Завидел Марата, поднялся, первым подал руку. Представился. Сергей. Старший лейтенант, командир БЧ, Черноморский флот. Марат тоже назвался. Приятный, надо сказать, церемониал по сравнению с тем, какую процедуру прошел он при поселении в тюремную камеру. Совсем недавно все это было. И так давно…

– Брат, ты с дороги, тебе в душ срочно нужно, – сказал Сергей.

Марат удивленно посмотрел на него. Ему-то какое дело, что ему сейчас нужно, а что нет.

– Это я всегда успею.

– Ну, если ты морж, то всегда успеешь, – усмехнулся сосед. – А горячая вода вот-вот закончится. Здесь холодная вода круглые сутки, а горячая строго в дневное время. Так что лови момент, капитан!

Марат все понял. И бегом под душ. Успел. Но когда стал бриться, горячая вода предательски исчезла. Но для бритья любая вода сгодится.

Выбритый до синевы, освеженный, он вышел из душа. А на столе уже бутылка украинской перцовки. Соленые огурцы в банке, сало тоненькими ломтиками…

– Все лечебное, – улыбнулся Сергей. – Или ты не лечиться сюда приехал?

– Лечиться.

– Вот и замечательно!

Старлей не скупился. Двухсотграммовые стаканы наполнял на треть.

– Ну, за знакомство!

Второй тост был за все хорошее. А хорошего в этом санатории было не так уж и мало. Ну, лечение само собой. Питание вроде бы неплохое. Клуб с кинозалом, крытый бассейн. Но, главное, женщины.

– Я вчера здесь одну старую знакомую встретил, – открыл душу Сергей. – Она у нас на базе фельдшером служит. На службе к Анютке на танке не подъедешь – кремень-баба. Зато здесь… Курортная обстановка, пониженная гражданская ответственность, ослабленная позиция… Ну, ты должен знать, что бывает с женщинами, когда у них там, внизу, слабеет… В общем, у нас уже вчера все получилось… Но это я не хвастаюсь, нет, просто у Анютки соседка есть. Знаешь, ничего. Я сегодня с ними с утра на экскурсию ездил. Мужики на нее косились, но не знакомились. Видать, на вечер планы строят. А пока что Катя у нас бесхозная… Все, давай по третьей, и к дамам в номера. Они ждут одного меня, а тут мы с тобой!.. Ну, давай, Марат, за три лося! Чтоб жи-лося, пи-лося… ну и все остальное…

К монахам Марат не имел никакого отношения. И санаторий вовсе не монастырь. А отдыхающие женщины не монашки. Здесь особая атмосфера. Здесь страсти кипят совсем не так, как в обычной жизни. Здесь все в несколько раз горячее. И на такой жаре даже лед превращается в пламень. Никто не даст гарантию даже на самую благочестивую даму, если ее муж остался дома…

Сергей перехватил свою подругу по пути в столовую. И Катю вместе с ней. Юной девушкой ее не назовешь. Лет тридцать ей. Но выглядит молодо и свежо. Симпатичное лицо, стройная фигура. И одета эффектно. Стильный плащик, полусапожки на высоком каблуке, сумочка под цвет обуви… Марату она понравилась. Осталось выяснить, понравится ли он ей.

Катя взглянула на него с интересом. В глазах вспыхнул игривый огонек. Есть контакт, что называется…

После ужина компания заглянула в бар. Там и осталась. Катя вела себя раскованно, охотно поддерживала любой разговор. Спиртным не пренебрегала. И чем больше она пьянела, тем красноречивей становился ее взгляд.

Из бара выходили все вчетвером. Но дальше дороги разошлись. Анюте вдруг понадобилось срочно позвонить из номера, а Сергей вызвался ее проводить. Ждать их не имело смысла. Это понимал и Марат, и Катя.

– Пройдемся к морю? – предложила она.

– Обязательно, – кивнул Марат.

– Да, море это красиво. Только штормит что-то… Можно, я возьму тебя под руку?

Катя не просто взяла его под руку, она навалилась на него. Плечом он чувствовал упругое тепло ее груди. Может, ну его к черту, это море?

– Марат, а тебе море не надоело? – спросила она.

– Как оно может мне надоесть, если я его почти не вижу. Наша часть далеко от моря стоит. Да и что это за море?..

– Да ты же под Мурманском где-то служишь. А здесь Ялта…

– Ялта не Ялта, а вечером здесь холодно.

– И штормит… – добавила Катя. – Есть предложение отдать швартовы в теплой гавани. Сергей говорил, что у вас в номере перцовка…

Трудно было назвать этот намек тонким. И еще трудней было не откликнуться на него.

– Нет, я думаю, коньяк будет лучше.

– Ты капитан, тебе видней, – многообещающе улыбнулась она.

Коньяк они купили в баре на обратном пути. И тихо, без шума, проникли к нему в номер.

Они оба отлично знали, зачем сюда пришли. И еще лучше знали, что делают курортник и курортница, когда остаются наедине… Марат привлек Катю к себе, жадно припал к ее губам и вместе с ней утонул в пучине курортного романа…

Глава двенадцатая

Полковник может находиться в запасе или в отставке. А генерал – это навсегда. Даже если ушел с военной службы, все равно тебя будут называть генералом. Курбатов уволен в запас, и теперь он бывший полковник. А Суходол как был генералом, так им и остался. Мало того, теперь его уважительно называют генерал-губернатором.

Полковники делятся на три категории. Первая, «эй, полковник». Вторая, «полковник». Третья, «товарищ полковник». Курбатов всегда был «эй, полковником». Сколько помнил его Суходол, всегда он был у него на побегушках. И сейчас он у него в обойме, потому что без него как без рук.

Суходол вернулся из Москвы в Салемансийск. Как будто с небес спустился на землю. Столица – это нечто, а губернский город – сама затрапезность. Хотя и здесь жить можно. Если, конечно, жить хорошо. А генерал не жаловался. Город выделил ему роскошную четырехкомнатную квартиру в центре, оплатил ремонт, обстановку. Вот горничную он подбирал сам. Потому как Инна только по штату была служанка, а по факту – любовница. Хотя от работы по дому не освобождалась.

Юрий Демьянович был в Москве, а его верный помощник оставался на хозяйстве. А теперь он спешит к своему хозяину доложить обстановку. Все правильно, так и должно быть.

Курбатов умел рассказывать, любой оратор позавидует. Генерал внимательно его слушал, кивал. И когда словесный поток помощника иссяк, спросил:

– И это все?

– На данный момент – да, – четко ответил бывший полковник.

– А что же про Инночку молчишь?

– А что Инночка?

Хоть бы глазом моргнул, пройдоха. Нет, ничем не выдал себя. Как будто ничего и не было.

– Ну, как здоровье у Инночки?

– Здоровье?.. Так я ж откуда знаю? Я же не доктор…

– Не доктор, – кивнул генерал. – А лечить берешься…

Он взял со столика пульт и включил телевизор. Одновременно заработал и видеомагнитофон. На экране высветилась любопытная сцена. Его любовница Инна переброшена через спинку дивана, юбка задрана, а на ней Курбатов. Та постанывает, как сучка, а этот пыхтит, как паровоз.

Юрий Демьянович выключил видео и сурово посмотрел на подчиненного.

– Ну и как это все называется?

Курбатов опустил глаза. Лицо бледное, губы подрагивают. Страшно ему. Знает, падла, чей кусок мяса сожрал.

– Я спрашиваю, как это называется?

– А-а, так случайно получилось… Я посмотреть заехал, как у вас дела. А тут Инна…

– Скажи еще, что вы оба споткнулись. Она упала на диван, а ты на нее…

– Бес попутал, Юрий Демьянович. Виноват!

Всем своим видом Курбатов говорил, что готов исполнить любой приказ, лишь бы заслужить прощение… А простить его придется. Потому как специалист в своей области он незаменимый. А Инна… Инну тоже можно простить. Сначала грохнуть, а затем простить…

– Бес тебя, Семен, давно уже путает, – как бы в раздумье – прощать или не прощать – сказал генерал. – Душу ты ему свою продал… Придется тебя наказать.

– Вам видней, – обреченно вздохнул Курбатов.

– Видней. Потому что я все вижу… А сейчас я тебя в Москве вижу. Туда и отправишься. Считай, что это тебе в наказание…

– Что я должен сделать? – оживился бывший полковник.

Он уже понял, что грозовая туча миновала его.

– Мне помочь. И себе угодить… Капитана Крушилина помнишь?

– Ну как же не помнить… Он вроде бы погиб.

– Да нет, жив-здоров, чего нам не желает. Он все помнит, Семен, он все знает…

– Думаете, будет мстить?

– Уверен… Я уже пытался его убрать. Не получилось. Помнишь, ты наемника пленного освободил.

– Цыганчук который?

– В общем-то, да… Доверил я ему важное дело. Сам план составил. Все хорошо было. Но не сложилось… А Цыганчук все равно не сплоховал. Крушилина убить не смог, зато под ментов подставил. За убийство Крушилина арестовали… Только опять двадцать пять. Выпутался капитан. Он еще в изоляторе был, когда я вылетал. Но его уже выпускать собирались, я наводил справки… А Цыганчук куда-то делся, на дно где-то залег. Рано или поздно объявится, даст о себе знать. Но пока что на тебя вся надежда…

– Я все понял. Крушилина на «груз двести» оформить, будет сделано…

– Возьмешь своих ребят.

– Понял.

Курбатов не был профаном в военном деле. В свое время служил в Афгане, командовал разведротой. Имел боевые ордена. Но с карьерой у него не заладилось, а в девяносто третьем попал в самый настоящий переплет. Засыпался на мелкой сделке с оружием. А Суходол его выручил. С тех пор Семен верой и правдой служит ему. До полковника дорос. В Москве у него отличная квартира в центре города, дача на Минском шоссе, счет в банке.

А еще у него была своя зондеркоманда. Но создавал он ее по прямому указанию своего шефа. Семен откопал где-то с десяток бывших спецназовцев, неудачно вписавшихся в гражданскую жизнь. Кто-то бомжевал, кто-то просто спивался. Их привели в надлежащий вид. Отмыли, откормили, приодели. Провели психологическую обработку по специальным методикам, заставили вспомнить свои боевые навыки, загрузили тренировками. Правда, до финала дошли не все. В команде осталось только четыре человека. Но все они до сих пор находятся в боевой обойме. А работа у них есть всегда. Там, где идет борьба за власть и деньги, там всегда идет война не на жизнь, а на смерть.

В зондеркоманде Курбатова работали настоящие профессионалы. И еще ни разу не было, чтобы они не справились с поставленным заданием. Можно было не сомневаться в том, что и сейчас они сделают все, что от них требуется.

– Не стоит недооценивать противника, – покачал головой Суходол. – Тем более что противник не один…

– Еще кто-то?

– Да, есть такие товарищи. Личные счеты их зовут… Личные счеты у меня. К одному недоумку счеты…

Не должен был Эммануил Абрамов обижать Ульяну. А он ее обидел. Налетел на нее как тот петух и давай обливать помоями. Дескать, подлая она и коварная дрянь. И самому генералу досталось… Вообще-то ругать его с дочерью было за что. Каролина же не дура, она поняла, кто ее похитил и пытался убить. В милицию не заявила, но пожаловалась своему Абрашке. А тот наехал на Ульяну. Бедная девочка так теперь страдает. Ведь ей теперь Эма как своих ушей не видать.

К тому же Эм сам по себе опасен. Он знает нелицеприятную правду о генерале Суходоле. И хотя никаких громких заявлений он по этому поводу не делает, на жизнь он потерял все права. И Каролина тоже должна умереть. Кто много знает, тот долго не живет…

* * *

Эммануил очень надеялся, что дом на берегу Истринского водохранилища закончат весной. Но мастера подвели. Уж больно много внимания они уделяли качеству, в ущерб времени.

Дом этот начинали строить родители Эммануила. После их смерти сын возобновил строительство. И вот все работы закончены. Правда, уже не май месяц на дворе, а конец октября. Но дом-то не дачный, в том смысле, что жить в нем можно круглый год. А еще лучше всю жизнь. Теперь Каролина была законной женой Эма. Пусть и не было у них пышной свадьбы, но факт есть факт – их отношения оформлены без составления брачного контракта. Зимой они отправятся на Майорку, а летом в деревню к ее родителям – пива домашнего попробуют и в баньке русской попарятся.

Завораживающе-красивая природа, великолепный вид на водохранилище. Погода хорошая, но небо уже затягивают тучи. И на землю опускается темнота. На душе какое-то нехорошее предчувствие.

Они стояли на верхней террасе и смотрели на запад. Грозовой багровый закат и свинцово-серые тучи над темными холодными водами озера. Пугающее зрелище.

Каролина поежилась и покрепче прижалась к Эму.

– Что такое? – Он нежно провел рукой по волосам.

– Страшно, – призналась она.

– Страшно?! Тебе?! Ну ты меня и насмешила… Ты же самая бесстрашная женщина на свете, – улыбнулся он.

– А я хочу быть робкой и беззащитной.

– Что ж, это твое право…

– Эм, скажи своим охранникам, чтобы они были повнимательней.

– Это не мои, это твои охранники… Я их нанял для тебя.

– Ты их нанял, значит, они твои…

– Я их нанял для твоей безопасности.

– Какая разница, кто и для чего их нанял. Пусть они получше охраняют дом…

– Они и без нас знают, что им делать.

– Да, особенно после того, как ты сказал им, что опасность миновала. Зачем ты им это сказал?

– А разве нам кто-то угрожает? Я же говорил с Ульяной, сказал все, что думаю про нее. Что бы она ни делала, меня ей не заполучить… Это ж надо до такого додуматься – убить тебя, чтобы выйти замуж за меня…

– Но ведь она тебе когда-то нравилась.

– Совсем чуть-чуть… В Америке есть семейка Адамсов, а у нас в России семейка Суходолов… И как только этого генерала земля носит. Неужели некому найти на него управу?

– Это риторический вопрос, мой дорогой… Есть предложение затопить баньку.

– Предложение принимается.

– Только я не думаю, что это дело можно поручить нашей охране.

Каролина давно заметила, что телохранители исполняют свои обязанности без особого энтузиазма. Ходят за ней как неприкаянные. Ходячие мебельные шкафы. Трудно поверить, что в случае опасности они успеют растормозиться и вовремя отреагировать на ситуацию. Иногда они ее так раздражали, что она просто-напросто отпускала их домой. Так было в тот день, когда она встречала из тюрьмы Марата. Так могло случиться и сейчас. Ребята явно рассчитывали на то, что загородная поездка их минует. Но нет, Каролина их не отпустила. Пусть закрывают доступ к ее телу.

Охранники сидят в холле перед телевизором. И демонстративно зевают. Попробуй, попроси их что-то сделать по дому – разговняются. Их же для охраны нанимали, а не для чего-то другого. Вот если бы Каролина в постель к себе их попросила, тогда бы они не стали отказываться. Но такой кайф им не светит. Их же не для этого нанимали…

– А зачем нам охранники? – удивился Эм. – Михалыч все сделал. У него полный порядок. Банька чистая, только тумблер включить, и через полчаса все будет готово…

Михалыч – деревенский житель. Его еще родители Эма нанимали, чтобы он за строящимся домом наблюдал. Дом строился на его глазах, и неудивительно, что мужик знал все технические мелочи. Да и за порядком он следил. Убирал, мыл. Не зря же Эм назначил ему двойной оклад.

– Да я знаю, что у Михалыча все на мази, – сказала Каролина. – Просто подумала, что наши телохранители – ни рыба ни мясо. Толку от них никакого…

– Так в чем проблема, заменим их на других. Или вообще можно забыть об охране… Хотя нет, пусть еще немного побудут. Мало ли что у нашего генерала на уме…

– Одно дерьмо у него на уме… Ты иди с банькой разберись, а я этих остолопов с насеста сгоню. Пусть хоть дом по периметру обойдут…

Она не ошиблась. Как и час назад, Дима и Гена находились в холле. Сидят, в телевизор пялятся. Видно, фильм интересный. Хоть бы оглянулись, посмотрели, кто вошел. Ни фига. Полная отключка от действительности. Да, надо их паршивой метлой отсюда гнать.

– Может, хватит задницы отсиживать? – ехидно спросила Каролина.

Только сейчас Дима среагировал на ее появление. Нажал на клавишу пульта, и на экране высветились картинки с камер наружного слежения.

– Так мы ж не просто сидим, – недовольно буркнул Гена. – Вот, за периметром следим…

– Вижу, как вы следите, – усмехнулась она. Брови гневно поползли к переносице. – А ну встали и пошли!

Охранники нехотя поднялись и потащили свои задницы на выход. Все равно в работу не включатся, так пусть хотя бы пропердилируются.

Банькой они с Эмом называли финскую сауну. Комфортный, безупречно оформленный, но черствый в своих стандартах европейский стиль. Впрочем, Каролине здесь нравилось все. А деревенская баня, о которой она мечтала, это всего лишь досужая ностальгия.

Сауна примыкала к дому – совсем не обязательно было выходить во двор. Парилка, бассейн, массажная и трапезная. Все в лучших традициях российско-финской дружбы.

– Ну как? – спросила Каролина у мужа.

– Все в порядке, – кивнул он. – Разогревается.

– Может, мы и сами разогреемся? – игриво улыбнулась она.

– Как? – заинтригованно спросил он.

– Массаж тебе сделаю.

– О! Я бы не отказался!..

Сначала массаж, затем все остальное… Игры молодых – это всегда увлекательно.

В массажной все в полном порядке. Чуть ли не стерильная чистота, все блестит-сияет, массажный стол накрыт белоснежной простыней. Только вот аксессуаров нет. Ни кремов, ни масел. А для эротического массажа не помешало бы ароматическое масло. А ведь Каролина позаботилась об этом, прихватила флакон из дома. Но это нужно наверх, в спальную комнату подниматься, там у них сумка. Но ничего, дом хоть и большой, но у нее молодые сильные ноги. В момент обернется.

– А ты пока раздевайся, – на ходу бросила она.

Коридор, еще коридор, холл. Охранников еще нет. Ну и черт с ними! Лестница, малый холл на втором этаже, спальная комната. Вот и сумка. Косметичка, ароматное масло. Белье, банные халаты. В доме есть все, кроме таких вот мелочей. Но ничего, начнут здесь жить, сразу все появится.

Каролина сложила в пакет все необходимое. Потянуло килограмма на три. Ничего, не надорвется.

Она вышла из спальной, спустилась по лестнице. Нет телохранителей. Уж не на хоря ли они отправились в ближайшую деревню. Да, работнички еще те.

Дверь в банные апартаменты была распахнута настежь. В общем-то, ничего страшного. Главное, что дверь в парное отделение закрыта.

Каролина зашла в массажную. Эм там. Лежит на массажном столе. Ждет… А это что такое!

В затылке темнела какая-то дыра. Волосы липкие от крови. И простыня набухает от крови… Эммануил был мертв… Крик ужаса застрял в груди.

Каролина была так потрясена, что не могла видеть ничего вокруг. Но какое-то седьмое чувство на короткий миг заглушило эмоции и заставило ее обернуться. Она увидела человека в черном костюме, как у телохранителя. И комплекция у него примерно такая же, как у Димы. Только лицо его скрыто маской. А в руке пистолет с глушителем. И этот пистолет уже смотрит на нее.

Каролина была слишком ошеломлена происходящим, чтобы в совершенстве владеть собой. Но включились бойцовские рефлексы. Ноги сами оттолкнули тело в сторону – вперед и вправо. Рука сама швырнула в убийцу пакет с вещами. Раздался выстрел, но пуля лишь всколыхнула воздух над левым ухом.

Снова выстрел, и снова мимо. А Каролина уже сблизилась с убийцей. Удар ногой в живот, удар локтем по затылку. Противник падает вперед, мягко пружинит на руках. Кувырок через спину… Да он настоящий профи. Еще секунда-две, и он снова будет повернут к ней лицом. А пистолет он не потерял. И обязательно выстрелит.

Каролина приняла единственно правильное решение. Прыжком пантеры нырнула в дверной проем. Перекат с уходом в сторону, низкий старт и полный вперед.

Она выскочила в коридор и нос к носу столкнулась еще с одним амбалом в маске. И у этого пистолет. Но за Каролиной скорость и внезапность. Она высоко выпрыгнула вверх, но выбрасывать ноги вперед не стала. Она подобрала колени к груди, обхватила их руками. И словно пушечное ядро врезалась в убийцу.

Человек упал. И даже выронил пистолет. Но у Каролины не было времени его подбирать. Ей бы самой поскорее подняться. Инстинкт самосохранения требовал от нее немедленного ускорения.

Она пронеслась через холл. К счастью, дверь была открыта. В одном спортивном костюме, босиком, без тапочек, она выскочила во двор, пересекла его, на крыльях аффекта перемахнула через ворота и со всех ног понеслась в ночь.

Каролина бежала по дороге в сторону шоссе. Километра через три-четыре будет контрольный пункт милиции. Она бежала, пока далеко позади не вспыхнули фары. Это убийцы, они гонятся за ней на машине… Каролина зайцем сиганула в кусты, затаилась.

Машина проехала мимо. Это был их с Эмом джип «Лексус». Убийцы забрали его с собой в качестве трофея…

Успокоиться Каролина не могла. Слишком страшное событие произошло. Убит Эм, выстрелом в голову. И сама она спаслась чудом… Но надо брать себя в руки.

Бежать по шоссе к посту милиции глупо. Рядом с ее домом стоят другие постройки, частично жилые. Из жильцов она никого не знает. Но время еще не позднее, люди не спят. И если она позовет на помощь, они откликнутся. К тому же ей много не надо, всего лишь телефон. О том, чтобы вернуться домой и позвонить на «ноль-два» оттуда, не могло быть и речи. А вдруг кто-то из убийц все еще там…

Она подбежала к ближайшему дому со светящимися окнами, нажала на клавишу звонка возле калитки. Минуты через две появился хозяин – пузатый мужчина с ружьем в руках. К счастью, стрелять он не стал. Каролина сумела убедить его в том, что не представляет для него никакой опасности. В награду за это была впущена в дом, откуда она и позвонила в милицию.

Ждать пришлось долго, часа два. Но соседи из своего дома ее не гнали. Разрешили отогреть замерзшие ноги под горячей водой, напоили чаем. Они сочувствовали ей. Понятное дело, времена-то дикие. Любой мог оказаться в той ситуации, в которую попала Каролина.

Не зря она видела сегодня багровый закат. Не зря ее одолевало сегодня предчувствие беды. На небесах все спокойно. Грозы нет, дождя тоже. А беда все же случилась. Нет больше Эма. И молнии не покарают убийц.

Оперативно-следственная группа прибыла в сопровождении омоновцев. Но убийц в доме не обнаружили. Ни единой живой души. Только труп Эма на массажном столе.

Молодой следователь с важным видом осмотрел место преступления, обошел дом, двор. Каролина в это время сидела в столовой. Ей все время хотелось горячего кофе. Криминалистов она не угощала. Не до них. Но разрешила пользоваться им кофейным автоматом.

Она сидела за столом, с отрешенным видом тянула кофе и дымила сигаретой. За этим занятием ее и застал следователь. Высокий, подтянутый. Форма отутюжена, на погонах по три звездочки. С важным видом он положил на стол кожаную папку, раскрыл ее, достал оттуда лист бумаги, ручку.

Для начала он попросил ее и Эма паспорта. Пришлось подниматься в спальню, где Эммануил переодевался. Свой паспорт он всегда носил во внутреннем кармане пиджака.

А в комнате она застала разгром. Все перевернуто вверх дном, его сумка выпотрошена. Исчезли все деньги, визитные карточки. И ее сумка тоже была взята на абордаж. Ни документов, ни кредиток, ни денег.

Трудно было поверить в то, что Эммануила убили из-за денег и документов на машину.

Следователь обозрел комнату.

– Да, тут, похоже, похозяйничали. И много было денег у вас в сумках?

– Да нет, не очень. Тысяч десять долларов, не больше.

– По-вашему, это мало? Хорошо живете…

– Хорошо жили, – поправила его Каролина.

– Кредитные карточки были?

– Да, конечно.

– Тогда вам нужно срочно в банк звонить, чтобы счета блокировали.

– Позвоню, – кивнула она.

Ей сейчас было не до банка.

Костюм Эма аккуратно висел в шкафу гардеробной. Паспорт на месте. А права, техпаспорт на джип, ключи от него – все уплыло. Это ему уже не нужно. Зато преступники теперь на машине. Чтоб они сгорели в ней!..

– Вот паспорт мужа, а моего нет. И водительских прав тоже.

– Значит, вы его жена.

– Жена.

Следователь раскрыл паспорт Эма.

– Так, Абрамов Эммануил Сергеевич… Так, женат. На гражданке Николаевой… Николаева это вы?

– Да.

– Понятно, он Абрамов, а вы Николаева. Стало быть, фамилию оставили свою…

– Это имеет какое-то отношение к делу? – удивленно посмотрела на него Каролина.

– В общем-то, нет, но я должен выяснить все моменты.

– Что ж, выясняйте. Я взяла фамилию мужа, а то, что в паспорте я записана как Николаева, так это потому что загс указывает девичью фамилию…

– Ясненько… Вы расписались четвертого октября, а сегодня двадцать седьмое. Еще и месяца не прошло.

– Не вижу связи.

– С чем не видите связи?

– С убийством. Вы же убийство приехали расследовать, а не в моей личной жизни копаться…

– Ну, дорогая моя, это моя обязанность во все вникать… Ладно, в этой комнате нам находиться не стоит, и без того натоптали. Пошли вниз. У вас в столовой спокойно, уютно…

– Ошибаетесь, господин лейтенант, в этом доме уюта больше никогда не будет…

– Значит, нужно продавать дом. Интересно, на сколько он потянет? Как минимум на миллион.

– Мне совершенно все равно, сколько он стоит.

– Ну, не скажите… А кто дом строил, вы или ваш муж?

– Сначала его родители. Затем он…

– Насколько я понял, он человек состоятельный.

– Был. Был состоятельным…

– Вы хотите сказать, что теперь все его состояние перешло к вам…

Он или идиот, этот следователь, или нарочно провоцирует ее.

– Я хочу сказать, что вы лезете не в свое дело! – достаточно жестко отрезала Каролина.

– Я, конечно, извиняюсь… Сейчас мне до всего есть дело. В частности, меня интересует, кому теперь по закону принадлежит этот дом. К кому переходит состояние вашего мужа…

– Ко мне… Не нравится мне наш разговор, господин лейтенант…

– Во-первых, старший лейтенант. А во-вторых, вы можете звать меня просто Игорь Михайлович…

– Мне все равно как вас зовут. Мне главное, чтобы вы нашли убийцу моего мужа… Я уже вижу, что вы меня подозреваете. Напрасно. Я здесь ни при чем. А если вы еще хоть раз намекнете мне на богатое наследство, я вызову своего адвоката. И я не уверена, что наша беседа будет носить доверительный характер…

Зубов Анатолий Нилович свой человек. И, что самое важное, отличный специалист.

– Ну хорошо, хорошо, – улыбнулся старший лейтенант. – Давайте обойдемся без скользких вопросов. Поговорим начистоту. Как все произошло? Меня интересуют все подробности происшедшего…

Каролина рассказала, как оставила Эма в массажной комнате, чтобы сходить за массажным кремом. Вернулась, а он уже мертв. И киллер рядом. Но она выкрутилась…

– Значит, были два человека в черных костюмах и в масках, – заключил следователь.

– Да, я видела двоих… И еще. Я не рассказала вам про телохранителей.

– Про каких телохранителей?

– Ну, про наших. Их было двое. Они все время находились в холле, пока я не прогнала их на улицу, чтоб не бездельничали…

– И где они сейчас?

– Вот это для меня загадка… Видите ли в чем дело: у них были такие же черные костюмы, которые я видела на преступниках. И по комплекции они примерно одинаковые…

– Вы хотите сказать, что на вас напали ваши же телохранители?

– Я бы обязательно это сказала, если бы была в этом уверена…

– А вы в этом не уверены, – проницательно посмотрел на нее следователь.

– Ну, я не знаю… По логике вещей выходит, что моего мужа убили они. И меня убить пытались… Они вышли во двор, а затем вернулись, чтобы убить… Как объяснить, что они ничего не предприняли, чтобы остановить убийц. И сейчас их нигде нет…

– Да, в логике вам не откажешь. Но я не вижу особой уверенности. Как будто вы сомневаетесь…

– Я просто не могу понять, как из-за каких-то десяти тысяч долларов можно было убить человека.

– У нас убивают и за сто рублей, бывают и такие случаи…

– Кто убивает за сто рублей? Бомжи, пьяницы… А Дмитрий и Геннадий приличные молодые люди. Ленивые, правда. А мы работать их заставляли. Но ведь за это не убивают… Разве что они работали на одного человека.

– На какого человека?

– Да есть тут один господин. Он войну нам объявил. Поэтому нам и пришлось нанять телохранителей… А они могли быть его людьми… Нет, не могли. Потому что мы нанимали их в случайном охранном агентстве… Может, он их потом подкупил… Нет, вряд ли…

– Я не пойму, вы разговариваете сама с собой или со мной? Я задал вам вопрос, но вы на него так и не ответили. Что за человек объявил вам войну?

– Генерал Суходол. Сейчас он губернатор Западно-Сибирской области… Что, верится с трудом?

– Губернатор, говорите? – крепко задумался следователь.

Ох, как не хочется входить ему в эти высокие сферы.

– У Эма роман с его дочкой был. А потом я в его жизни появилась. Эм – жених завидный, ни дочь генерала, ни он сам не хотели его терять. Поэтому они решили убрать меня… На меня уже было совершенно покушение, к счастью, все обошлось…

– Так, этот факт где-то отражен?

– Нет, в милицию я не обращалась.

– Почему?

– Мы с Эмом решили не предавать этот факт огласке. Все равно ничего не докажешь. Мы просто взяли и поженились, чтобы насолить генералу… Насолили. Видите, как все обернулось. Убили Эма. И я чуть не погибла…

– Вы говорили, что киллер держал вас на мушке.

– Да. Еще бы чуть-чуть, и он бы меня убил.

– Но этого «чуть-чуть» не произошло.

– Вы хотите знать, почему? Отвечу. Я не хотела умирать. К тому же я занималась кикбоксингом, так что за себя постоять могу…

– Кикбоксинг – это хорошо… – задумчиво проговорил следователь. – Значит, на вас два раза покушались, и оба раза вы выходили сухой из воды…

– А что, по-вашему, я должна была умереть? – ехидно усмехнулась Каролина. – А если я жива, значит, виновата?

– Да никто не говорит, что вы в чем-то виноваты.

– Не говорите, но подразумеваете.

– И даже не подразумеваю. Сначала нужно во всем разобраться. Сопоставить ваши слова с действительностью. А потом уже делать выводы…

Эксперты тщательно исследовали место преступления, излазили вдоль и поперек спальню, где похозяйничали преступники. Каролина составила примерную опись пропавших вещей, расписалась в протоколе.

Оперативники обследовали дом, двор, окрестности. Никаких следов телохранителей не нашли. Как будто и не было их. Опрос соседей ничего не дал. Никто ничего не видел. И слышать никто ничего не мог, потому что преступники пользовались бесшумными пистолетами.

Тело Эммануила забрали, дом опечатали. Каролину тоже увезли. Домой, на Кутузовский. Хорошо, что не в изолятор.

Остаток ночи она провела без сна. А утром связалась с Зубовым. Пусть выручает.

Анатолий Нилович подъехал незамедлительно. Каролина рассказала ему все «от» и «до». Историю первого покушения утаивать не стала.

– Значит, телохранителей не нашли. Плохо, – невесело посмотрел на нее Зубов. – Боюсь, что это повторение первой истории. Если вам верить, Каролина, то против вас тогда действовали профессионалы. Вас похитили, пытались свести с Крушилиным. То, что самоубийства на фоне вашего убийства не произошло, так это просто случай вам помог. А так бы убили и вас и Марата, а искать преступников никто бы даже не стал… И тут, судя по всему, такая же петрушка… Собаки во дворе у вас не было, охранники бестолковые. Киллеры вывели этих балбесов из игры, под их личиной проникли в дом, убили вашего мужа, пытались убить вас… Но вам снова повезло. И, надо сказать, преступники не исключали вероятность того, что вам снова повезет. Поэтому и были в масках. И эти костюмы… Маски это понятно. Их одеть, что плюнуть. А костюмы… Это уже целый маскарад… Что-то подсказывает мне – всплывут еще эти костюмы. Их «случайно» найдут, чтобы на них затем найти следы пороховых газов… Да и без того картина для следствия ясна. Первый вариант: телохранители пытались убить Эммануила и вас, чтобы завладеть вашим имуществом. И вариант второй…

Адвокат затянул паузу.

– Вариант второй, – поторопила его Каролина.

– Вариант второй: вы наняли своих телохранителей, чтобы убить своего мужа из корыстных побуждений…

– Но это же не так!

– Не так. Но в таких случаях, как у вас, следствие в первую очередь отрабатывает именно эту версию. Так что будет хорошо, если следствие удовлетворит первый вариант. Скорее всего, так оно и будет. Ведь преступники фактически установлены, а то, что их найти не могут, это не беда. Убийство раскрыто, а это самое главное… А генерала Суходола вам лучше не трогать, мой вам совет. Ему вы не навредите, зато он может вам навредить.

– Как?

– А как он навредил Марату Крушилину… На этот раз пистолета с отпечатками ваших пальчиков не будет. Но можно придумать что-нибудь другое.

– Например?

– Я не уверен, что ваши телохранители сейчас живы. Но можно позвонить в прокуратуру просто от их имени. Скажут, что заказчик убийства – это вы. Тогда следователь вынужден будет отправить вас за решетку. Уверен, что в таком случае суд вас оправдает. Но до суда вы будете находиться в камере следственного изолятора. Не знаю, как долго. Может, неделю, может, месяц, а может, и весь срок до суда. Поверьте мне, жизнь в тюрьме не сахар…

– Да уж верю, – усмехнулась Каролина.

Она же не барышней из Смольного института была, когда с Эмом познакомилась. Всяко в жизни бывало. Как-то раз даже пришлось провести одну ночь в «обезьяннике» районного ОВД. Не самые приятные впечатления, надо сказать. А следственный изолятор – это еще круче. Нет, ее такая перспектива не прельщает.

Через два дня Каролину вызвали в прокуратуру. Она ехала туда в твердой уверенности не предавать имя генерал-губернатора огласке. Он убил Эммануила, он достоин был самого сурового наказания. Но адвокат Зубов был прав. Суходол выйдет из воды сухим, зато утопит саму Каролину.

Ее сопровождали два телохранителя. На этот раз она обратилась в фирму, которую порекомендовал ей адвокат, и в ее распоряжение выделили настоящих профессионалов. Евгений и Андрей даже не пытались отлынивать от своих обязанностей. Постоянно в напряжении, постоянно сканируют пространство вокруг нее.

В прокуратуре ее ждал совсем другой следователь. Моложавая, довольно-таки симпатичная женщина с погонами капитана на плечах. Суходолова Маргарита Евгеньевна. Каролина насторожилась, когда услышала ее фамилию.

– Поверьте, к генералу Суходолу Николаю Демьяновичу я не имею никакого отношения, – улыбнулась следователь.

– А почему вы о нем заговорили? – всполошилась Каролина.

– Ну как же! Разве вы не упоминали его имя в беседе со следователем Дежневым?

– А, был разговор.

– И у нас был разговор. С дочерью генерала. Вы уверяли, что она участвовала в вашем похищении…

Каролина была приятно удивлена. Прокуратура не побоялась коснуться скользкой темы. Глядишь, и выведут генерала на чистую воду. Или уже вывели…

– Я говорила, что села к ней в машину, а кто-то сзади ударил меня электрошокером…

– Кто-то – это кто?

– Не знаю. Этот человек прятался за сиденьем…

– Вы его не видели. И Ульяна его не видела… Хотите знать, что она говорит по этому поводу? А говорит, что и она сама подверглась воздействию электрошокера. Когда очнулась, вас уже не было. И преступников тоже. Да и машина стояла в районе Ленинского проспекта…

– Понятно.

– Что вам понятно? – строго из-под нахмуренных бровей посмотрела на нее Суходолова.

– Понятно, что Ульяна здесь ни при чем. И ее отец тоже…

Интуиция подсказывала ей, что в прокуратуре ей правды не найти. Подсказывала голосом Зубова.

– Кто же тогда пытался вас похитить?

– Не знаю. До знакомства с Эммануилом у меня были поклонники. Может, кто-то из них пошутил…

– Хороши шутки…

– Да, шутка еще та, – через силу улыбнулась Каролина. – К счастью, закончилась она благополучно. Меня просто упаковали в какую-то коробку, завезли в какой-то дом. Там и оставили. Спасибо, мужчина мимо проходил. Он меня и освободил… Но вот с Эммануилом не шутили… Я до сих пор не могу поверить в то, что его нет…

В дверь постучали. Появился Зубов. Ну, наконец-то.

– Извините, задержался!

Надо было видеть, с какой любовью смотрел он на Суходолову. А мужчина он статный, видный. И неудивительно, что женщина засмущалась…

Само по себе присутствие адвоката должно было сгладить острые углы в форме допроса. К тому же Зубов был большим специалистом в своем деле. Да и симпатия, которой прониклась к нему следователь, значила немало.

Вопрос о генерале Суходоле больше не поднимался. Весь разговор крутился вокруг пропавших телохранителей.

Возможно, в планы следователя и входило вскрыть сговор между ними и Каролиной. Но она даже наводящих вопросов не задавала. И вся суть разговора была сведена к тому, что во всем виноваты Дмитрий Ткачук и Геннадий Сычев. Позарились на хозяйское добро, отсюда и убийство, едва не ставшее двойным.

Но расслабляться Каролине было рано. Следствие продолжалось, и еще не известно, чем оно для нее обернется. Пока что ей нужно сидеть тихо, никуда не высовываться. Возможно, Суходол продолжит охоту на нее. Вся надежда на собственные силы и на помощь телохранителей.

Глава тринадцатая

Когда-то Вячеслав Дутлов был перспективным боевым офицером. Успел застать Афган, поучаствовал в заварушке в Нагорном Карабахе, захватил смуту в Северной Осетии. И везде он был на передовых позициях. Смело смотрел смерти в лицо, мужественно шел вперед. И убивал, убивал… На войне без этого нельзя. Хотели выдвинуть его с ротного сразу на комбата. Но командир части решил, что слишком много он убивал на войне, выявил в нем животную тягу к убийствам. В сущности, так оно и было. Вячеславу нравилось убивать.

Первую чеченскую войну он застал в ранге командира роты. Штурмовал Грозный, терял товарищей, сам убивал… Затем был отпуск. Напился с друзьями детства в баре, а тут два чеченца. Сидят, никого не трогают. Но Вячеслав-то знал, почему они такие смирные. Потому что в меньшинстве. Будь эти «нохчи» в большинстве, они бы весь бар на уши поставили… И такая вдруг злость его взяла. Подошел к чеченцам, завел их в сортир и давай метелить. Бил по правилам, по науке. Поэтому забил до смерти. И бармену досталось, который попытался оттащить его от «чехов». Парень потом месяца три в реанимации откисал.

А Вячеслава арестовали, отправили в СИЗО. Там он прикинулся психом. Дескать, слишком долго на войне был, крыша не выдержала и набок съехала. А ведь поверили. Может, потому, что на самом деле с головой не все в порядке было. Признали его невменяемым, суд отправил на принудительное лечение. А ведь лечили его. Лечили и залечили. Через год выпустили. Ничего не хотелось. Ни права качать, ни драться. И ни в какие «горячие точки» не тянуло. Да что там, он даже людей стал бояться. А все его жизненное счастье утонуло на дне бутылки. Он пил все – и водку, и карбидный самогон, и жидкость для мытья окон. Ему было все равно – что спирт, что пулемет – лишь бы с ног валило.

Так и сгинул бы где-нибудь на помойке жизни, если бы не случай. Сослуживца своего встретил. Семена Курбатова. Он уже подполковником тогда был.

Семен вошел в его положение. Взял да и вытянул из жизненного болота. Накормил, приодел, гипнотизера нашел, который мозги ему вправил. А затем и с работой помог. Надо сказать, что Вячеслав с радостью стал киллером. Ведь в своей жизни он ничего другого и не умел, кроме как убивать. И он убивал. До сих пор убивает. И другой жизни ему просто не надо…

Семен назначил встречу на четырнадцатом километре Кольцевой автострады. Договор у них такой – Семен сам по себе, Вячеслав со своими орлами тоже сам по себе. Если менты принимают Семена, он не сдает Вячеслава, а он, в свою очередь, не сдает его. А все их отношения сводятся к передаче заказов, информации и денег. Они друг с другом всегда на связи. И где бы Вячеслав ни находился, чем бы ни занимался, он всегда был готов исполнить просьбу своего благодетеля.

Семен подъехал к месту встречи на белой «семерке» с затемненными окнами. Вячеслав пересел к нему в машину. Настроение не очень.

– Как же так, девку упустили, – недовольно посмотрел на него Семен. – Так все хорошо устроили, и на тебе…

– Брыкучая, зараза, попалась, – зло сквозь зубы процедил Вячеслав. – Мике яйца отбила, и Родику досталось. А бегает как та сука, хрен догонишь… Ничего, мы ее уделаем, дай только срок…

– Как бы тебе прокурор срок не дал, – усмехнулся Семен. – Да ты не волнуйся, брат, все в порядке, шучу я. Всю вину на телохранителей свалили…

– Ну ты же знаешь, как мы работаем.

– Четко работаете. И в этот раз не подвели. Жаль, что бабу упустили. Но следы запутали…

– Я же говорю, завалим бабу.

– Не надо, – покачал головой Семен. – Пока не надо… Я с Хозяином разговаривал. Он сказал, что не надо ее трогать. Она ментам на него накапала. Он-то отмазался, но все равно… Обождать надо, пока волна уляжется. А потом можно и повторить…

– Ясно… А с этим, который второй, что делать?

– Сам знаешь, что с ним делать, зачем спрашиваешь?.. Справки я навел, информация есть. Капитан Крушилин сейчас в Ялте отдыхает, в санатории Военно-морского флота.

– Так Ялта – это ж Украина.

– Земля украинская, а санаторий русский… Так что собирай своих бойцов и отправляйся в командировку.

– Ты говорил, он в Чечне воевал, – вспомнил Вячеслав.

– Воевал. И что? – пронзительно посмотрел на него Семен. – Ты что, исполнять его не будешь?

– Почему не буду? Буду.

Такого понятия, как боевое братство, уже давно не существовало для Дутлова. Афган и Чечня остались в другой жизни. В этой жизни есть только киллерская профессия. И ему совершенно все равно кого убивать – хоть друга, хоть врага… Да и не было у него друзей в этой жизни.

– Тогда вперед, и попутного тебе ветра… Это аванс и на дорогу.

Семен протянул банковскую упаковку – десять штук «зеленью». Недешево обходятся хозяину услуги киллерской бригады, зато он может быть уверен, что его заказы будут исполняться всегда и со стопроцентной гарантией.

* * *

Мирон спал как убитый. С ним в обнимку какая-то курва прыщавая. Дрыхнут и ухом не ведут. Фадей закрыл дверь в их комнату. Его и самого в сон клонит. Вчера только в половине пятого домой приперся.

Зосима дома не было. Он в последнее время у какой-то ляльки дома живет. Пусть живет, лишь бы насовсем у нее не прописался…

Осень в Крыму не самый лучший сезон, поэтому жилье в частном секторе Ялты дешевое. И домик они с пацанами сняли неплохой. Спокойный такой райончик, хата – три комнатки, кухня, кладовка, все удобства. Конечно, на пять звезд этот номер не тянул. Зато недорого, и хозяйка живет в другом районе. Ей постоянные жильцы в кайф.

А жильцов трое – Фадей, Мирон и Зосим. Было бы здорово, если бы еще Тонька с ними здесь жила. Но нету Тоньки, мыкается сейчас ее душа по лабиринтам вечности. Сама во всем виновата, сама же себя и приговорила. Фадей лишь исполнил приговор.

Он грохнул Тоньку из засвеченного «нагана». Наверняка менты свалят шишки на капитана, а сам Фадей скорее всего останется в тени. Но все же он сдернул из Москвы. В Ялте спокойней. И Олеся здесь. Вот баба, которая ему нужна. Вот баба, ради которой он пойдет на все. И уже многое сделано для того, чтобы привязать ее к себе…

Тщедушного хорька Кирилла больше нет. Но и Фадей не смог занять его место. Хотел занять, но его опередила хорошенькая белокурая сучка Машка, и Леська вспомнила свое прошлое. Устраивала же она когда-то лесбос-шоу для клиентов с богатой фантазией. И подружки у нее были…

Все так классно было задумано. Олеся в трауре, а тут телеграмма, типа, жди. Она бы морально подготовилась к встрече с ним, а он бы помог ей справиться с плохим настроением. Но, увы, Фадей не пришелся ко двору. Потому как Машка оказалась лучшей утешительницей. И ведь он сам виноват. Она его телеграмму Олесе принесла. Не было бы телеграммы, не было бы и знакомства…

Телеграмму дал свой человек из Москвы. В то время как Фадей уже был в Ялте. Он приехал сюда еще до того, как утонул «Брюс Ли». Но не нужно было, чтобы Олеся знала это. Он должен был приехать девятого октября, а приехал восьмого. Это версия для Олеси. И она ее схавала. Вместе с телеграммой. И вместе с Машкой…

Машка девчонка смазливая, не вариант. Фадей попытался ее закадрить, но это лишь ускорило процесс женского единения. И наркота, которую он подогнал, добавила страсти. Слышал, как той ночью поддатые Леська и Машка радовались друг другу. Так подмывало его тогда вломиться к ним в спальню да попасть под горячий язык. Но Леська не простая баба, трудно угадать, что у нее на уме. Она могла за кожаный «ствол» схватиться, а могла и за металлический. Она же настоящий профи, и пистолеты у нее в каждой комнате. А стреляет она по классу «супер» – быстро и в лоб.

И все же процесс движется. Леська и Машка любятся, но и Фадея от себя не гонят. А он потихоньку разрушает линию правильного поведения, которую выбрала для себя Олеся. Лесби – это уже само по себе неестественно. Частые посиделки с коньяком и водкой также сбивают девчонок с толку. Машке нравится пускать «паровоз», но Леська, гадюка, знает, чем это может закончиться, поэтому одергивает ее. Хотя последние три вечеринки кряду прошли под флагом травы и кокаина. Девки так зажигали – голышом танцевали, даже лапать себя позволяли. Только в постель к себе Фадея не потащили. Это все Леська. Она в любой ситуации может себя контролировать. Может, когда хочет. Только вот ее желание держать себя в узде слабеет. Глядишь, сорвется баба с катушек и поскачет по кочкам. Тогда и Фадея к себе навсегда примет. Будут жить дружной семьей – она, он и Машка. А там он девок конкретно на «паровоз» посадит и понесутся они в кумарную даль. А там, рано или поздно, все Леськины бабки сгорят в «паровозной» топке. И тогда ей делать будет нечего, как снова податься на заработки. А Фадей с работой ей обязательно поможет…

С бабками у Фадея пока что все путем. На последнем деле сорвали солидный банк. Мужик из казино возвращался, а на кармане двадцать штук баксов. Повезло так повезло. И дальше везти будет. Леську возьмут к себе в компанию. Да и Машку заодно. Вот тогда их бригаде не будет равных во всей Москве. Такой шорох наведут, столько бабок намоют.

А пока что Фадей будет отдыхать. С Леськой и с Машкой. Мирон с Зосимом откровенно балдеют от курортной жизни. Хоть и не май месяц, но жизнь в Ялте бьет ключом, главное – места знать. Мирон с Зосимом знают. Водку пьют, с бабами гуляют. И все тип-топ, никаких эксцессов. Они ребята умные – понимают, что шуметь не стоит. Не надо привлекать к себе внимания, тогда и менты о тебе знать не будут…

Фадей зашел на кухню. Закрылся. Из кармана достал пакетик с героином, из шкафа аптечные весы. На ложке над газовой конфоркой приготовил раствор. Зарядил шприц. Перетянул жгутом руку, нащупал вену. Ширнулся… Прихода никакого. Зато внутри все отпустило, на душе полегчало. И краски жизни вернулись. Сейчас он малость покемарит, а вечером… Нет, у Леськи он был вчера. Сегодня идти к ней не стоит. Она уже дала понять, что он может ходить к ней не чаще, чем через день. Кстати, уже прогресс. Раньше она хотела видеть его раз в неделю, не чаще… Может, с сегодняшнего дня она будет рада, если он станет посвящать ей каждый свой вечер. Травка есть, кокаин тоже. А ей это дело уже все больше нравится. И Машку конкретно вставляет.

Да, с наркотой у него пока что все на мази. С предпоследнего своего терпилы бабок почти не взяли, зато на кармане целый склад – гаш, снег, герыч. Героина было больше всего. Им Фадей и заправлялся. А травку и кокаин для баб – чисто для затравки.

Сам он уже давно на игле. Когда под Мефодием ходил, не увлекался. А на зоне подсел. Был у него жирный, в смысле богатый, кент, которого с воли этим делом конкретно грели. Ну а Фадей типа его личным телохранителем был. От бакланов там всяких отбивал, ну а кент с ним делился домашней пайкой, а затем и наркотой…

В Чечне он тоже кололся. Героина у «чехов» завались, так что особых проблем с ширевом не было… Короче говоря, не мог он жить без этого дела. Да и не хотел. Он же не какой-то там конченый наркоман. За собой следит, постоянно в делах. В общем, все ништяк…

Фадей завернул в свою комнату. Здесь у него все путем. Ну, не богато, зато чистота и порядок. Постель, можно сказать, чистая: позавчера менял. Чистая постель и мягкая… И не постель это вовсе, а космический корабль. Сейчас Фадей загрузится на борт, закроет глаза и вперед, к звездам…

Проснулся он от легкого толчка в плечо. Открыл глаза – Мирон. В спортивном костюме, выбритый, причесанный, одеколоном приличным спрыснут. Это Фадей приучил его к порядку. И еще много чему другому научил.

– Шеф, там это, девчонка к тебе пришла…

Он не успел спросить, о какой девчонке идет речь, потому как она сама нарисовалась. Это была Маша. Сама к нему пожаловала. Это уже что-то.

– Какие люди! – обрадовался Фадей.

Он в самом деле был рад ей.

– Красивые люди, – поддакнул Мирон. – И без охраны…

– Ты давай гостью на кухню веди, кофе там сообрази или чаю… Маш, или чего покрепче?

– Можно и покрепче, – кивнула она.

– Это в магазин нужно идти.

– А есть то, чего в магазине не продают? – Маша с надеждой посмотрела на Фадея.

– В Греции все есть, – загадочно улыбнулся он.

Похоже, Маша конкретно на «паровоз» подсела. Топливо ей нужно. Потому и в гости к нему заявилась… Если так, то Маша уже от него зависит. А там и Олеся на подходе.

Мирон утащил гостью на кухню. Фадей сорвался с постели, оделся, заправил койку, заскочил в ванную – на скорую руку побрился, освежился лосьоном, смочил водой волосы.

А в кухне уже весело. Прыщавая кикимора что-то втирает Машке, в пальцах у нее дымится сигарета. Мирона нет. Укатил в магазин. Ничего, скоро появится… А на фига, спрашивается, он нужен. И его герла в обстановку не вписывается.

Фадей ничего не сказал. Встретился с Машей глазами и сделал ей знак, чтобы она шла к нему. Она все поняла и поднялась из-за стола. И покорно пошла за ним в комнату. Он посадил ее прямо на заправленную постель. Сам устроился на стуле.

– Ты чего это загрустила? – вкрадчиво спросил он.

– Я загрустила? А что, похоже?

– Улыбка у тебя веселая, а глаза грустные. Что так? Дома проблемы?

– Да нет, дома все в порядке, ну, почти… С Олесей проблемы.

– Чего?

– Да утром проснулась злая как собака. То не так, это не этак. И на меня смотрит как ненормальная. Типа, что я в ее постели делаю… Как будто я ее туда тащила!.. Можно подумать, мне все это нравится…

– А что тебе нравится?

– Слушай, ты что, психолог? – поморщилась Маша.

– А ты ко мне зачем пришла, за помощью?

– Ну, в общем-то, да… Я тут подумала, если у тебя еще есть… ну… то, что мы вчера пробовали…

– Гаш тебе нужен и снег, так и говори.

– Так и говорю… Да ты не думай, я не выпрашиваю. Если жалко, так и скажи. Я и без этого успокоюсь…

– Правильно, тебе успокоиться надо. А то сейчас колотишься, на Олесю свою наезжаешь. А она баба классная, ну с закидонами, не без этого… Ты ее сейчас ругаешь, а потом раскаиваться будешь… Слушай, что-то я в самом деле на уши упал. Гружу, гружу, а ни фига не делаю… Ну так что, здесь раскочегаримся или к Олесе пойдем?

– К Олесе я не хочу… Может, она и классная, но я к ней не хочу…

– Любимые бранятся – только тешатся, – усмехнулся Фадей.

– Да, если любимые – он и она…

– А она и она – это неестественно, так?

– Ну, может, хватит меня лечить?

– Я тебя еще не лечил… Ну так что, с чего начнем, с гаша? Или тебе все равно, лишь бы вставило?.. Можно героин попробовать.

Жаль было переводить на Машку кокаин, его и так не очень много осталось.

– У тебя и это есть?

– Я же говорю, Греция у меня здесь…

– Но героин – это колоться нужно, – беспокойно посмотрела на него Маша.

– Ну почему, можно и в нос. Но это фуфло. Лучше, конечно, сразу в кровь… Да ты не бойся, у меня шприцы одноразовые. И укол я сам сделаю. Даже не почувствуешь.

– А это не опасно?

– Чего ты боишься? Зависимости?.. Да сказки это все. Я вот уже третий год на игле. Но как: хочу – колюсь, не хочу – отдыхаю… Я вот сегодня вообще не собирался. Ноль желания.

Да, желания ноль, а ширнуться хочется – сил нет.

– Или ты думаешь, герыч сильнее снега? Ничего подобного… Ты вот снег потребляла и ничего, да? Вот скажи: ты можешь сейчас встать и уйти насухую. Я, например, вижу, что ты сможешь.

– И смогу! – с видимой уверенностью подтвердила Маша. – Я же не наркоманка… Просто настроение сегодня такое.

– Да, настроение не очень. Зима на носу. Снег…

– Где снег?

– Счас будет…

Для начала Фадей оформил ей одну дорожку – не пожадничал, десятую часть грамма на дозу положил.

– Косячок потом, – сказал он.

– Когда потом? – Глазки у Машки блестят, но это лишь предвкушение радости. Но уже вот-вот она станет счастливой по-настоящему.

– Успеем, вечер только начинается.

– Ну да.

Она захватила дорожку ноздрей и пошла, пошла навстречу кайфу. Счастливая: ее сейчас вставляет с мелочи. Со временем ей будет требоваться все большая доза. Может и до грамма за раз дойти. Или как в фильме «Кокаин» – «однажды я употребил десять граммов кокса за десять минут». М-да, на такие рекорды «снега» не напасешься..

– Ну как? Ништяк? – спросил он.

– Клево, – кивнула Машка.

– Догнаться не хочешь?

– Косячок?

– Тебе гаш еще не надоел? Есть же вещи и покруче…

– Ну давай покруче.

Фадей развел почти что грамм героина. Четвертинку Машке – это обычная доза. Остальное себе. Он летчик со стажем, перегрузки для него в радость…

Девушка с готовностью подставила руку под укол. Кожа у нее нежная, венки тоненькие, но Фадей специалист по этим делам – чисто медбрат. Даже руки вымыл, да спиртиком место укола протер. Машка улыбается, как невеста в ожидании еще не известного ей жениха. Знает, что парень красивый, видный, но одно дело знать, и совсем другое – видеть… Ничего, как увидит, понравится.

Фадей вставил иголку в вену.

– Ну, за твое здоровье! – весело подмигнул ей и ввел раствор.

И про свое собственное здоровье не забыл. Отвернулся от Машки, чтобы она не видела его исколотых вен. И ширнулся в удовольствие.

И снова жизнь окрасилась в розовые цвета. Прихода особого нет, но на душе легко. И что-то внутри поднимается, да так и норовит развернуться… Только сейчас он обратил внимание, что на Маше не самая длинная юбка. Колготки… А может, и не колготки. Может, чулки на поясе. И трусиков нет… Эротические фантазии ударили в голову, застили глаза.

– Ну и как настроение? – Он подсел к ней, типа по-дружески обнял ее за плечи.

Она даже и не подумала отстраниться.

– Полет проходит успешно, – кивнула она.

Глаза соловьиные, на губах блуждающая улыбка.

– Ну да, мы же в самолете, – усмехнулся Фадей. – Я первый пилот, ты второй…

– А я думала, ты меня стюардессой назначишь.

– Стюардессой пусть Олеся зажигает…

– Так, где-то тут моя сумочка была. Телефон там, Олеся подарила…

Она попыталась встать с постели, но он ее удержал. И покрепче прижал к себе. Она не сопротивлялась.

– Зачем тебе телефон?

– Олесе позвоню, пусть приходит.

– Что, уже соскучилась?

– Ага… Ну, поругались, с кем не бывает… Мириться пора… Олег, а ты классный парень. Правильно ты сказал, что я каяться буду. Не надо было мне Олесю ругать… Олег, а с тобой клево… Только Олеси не хватает… А может, к ней пойдем, а?..

– Не надо, – покачал он головой. – И звонить ей не надо. Ты бы телефон свой отключила.

– Зачем?

– А чтобы Олеся тебе не позвонила. Пусть думает, что ты потерялась… А то привыкла, что ты за ней как собачонка бегаешь… Между прочим, она и обращается с тобой как с собачонкой. То приласкает, то пинком под зад… Тебе спрятаться от нее надо. Пусть поищет тебя, пусть побеспокоится… Тогда и ценить будет больше…

– Олег! Ты супер! – восторженно встрепенулась она в его объятиях.

И поцеловала его в щеку. Но ему этого показалось мало. Он нащупал ее губы, припал к ним.

Маша ответила на поцелуй. Губы у нее сладкие, дыхание чистое. Райское наслаждение, а не девчонка… Интересно, что у нее на ногах – колготки или чулки?.. Рука шмыгнула под юбку. Можно Машку за ляжку… Оказалось, что нельзя. Она рефлекторно свела ноги вместе и убрала губы.

– Не торопи события, – качнула она головой.

– А если я уже разогнался? – усмехнулся он.

– Ты разогнался, а я нет… Я бы сейчас от косячка не отказалась, – мечтательно протянула она.

Фадей согласно кивнул. Он и сам был не прочь добавить копоти. А косячок скрутить – нет ничего проще.

Травка хорошая. Не из Чуйской долины, но и не из средней полосы России. Краснодарская травка, не слабая – лакирует нехило…

Машка с ходу поймала «хи-хи». Только веселье длилось недолго. Замутило девку, глаза сбились в кучу. Рвотных позывов вроде бы нет, но на всякий случай Фадей вытолкал ногой из-под кровати алюминиевый таз.

– Это ничего, это пройдет, – объяснил он.

Она кивнула. Соглашается.

– Тебе сейчас мужское внимание нужно.

Она снова кивнула. Снова соглашается. Только при этом ни черта не соображает… Зато Фадей знал точно, чего он хочет…

Он бережно уложил ее на кровать. Лег рядом. Губами коснулась ее уха. Она закрыла глаза. Поплыла.

Блузка расстегнулась легко. И бюстгальтер не задержался. Грудь у нее молодая, упругая. Сосочки как черешенки – такие же сочные и сладкие на вкус… Юбку она сняла сама. С колготками он справился сам… Все-таки колготки, а не чулки. Да какая черт разница? Ведь он уже снял их, вместе с трусиками.

Только вот ноги развести никак не получается. Не дается Машка. Хочет, чтобы он просто ее ласкал? Или чего-то боится…

Фадей считал себя цивилизованным человеком. Чистил зубы по утрам, мыл руки перед едой, кололся одноразовыми шприцами и не чурался безопасного секса… Он потянулся к тумбочке, вытащил из ящичка «Гусарские». И Машка тут же развела ноги. Хоть и вдатая, но соображает – без презерватива ни-ни…

– Только сильно не тряси, – пробормотала она.

– А это уж как получится…

Получилось очень даже ничего. Машка лежала под ним как бревно, но сознание и все остальное сильно будоражил сам факт обладания ею…

И после того, что случилось, она лежала как бревно. Даже и не пыталась одеваться. Но когда Фадей вернулся из ванной, она уже была одета. Сидела на кровати и отрешенно смотрела куда-то в пустоту. Все такая же молодая и красивая. Только уже не сексуальная… Но это временно. Скоро он снова захочет эту девку. Тогда она снова станет сексуальной.

– Я хочу курить, – сказала Маша.

Фадей зажег обычную сигарету, сунул ей в рот. Она благодарно кивнула. Сейчас до нее дойдет, что это не травка… Дошло. Но никаких капризов. Может, именно такую сигарету она и хотела…

Она докурила почти до фильтра. Разжала пальцы, и сигарета упала на пол. Совсем ошалела девка… Фадей не поленился, подобрал бычок, выбросил его в окно… Жаль, не догадался затушить его у нее на лбу. Ничего, в следующий раз так и будет…

– Я хочу в туалет.

Машку перло конкретно. Героин, кокаин, гашиш и секс… Да, нехилый она коктейль выкушала…

– Выйдешь из комнаты, по коридору прямо.

Надо было бы ее за ручку в сортир отвести. Но в лом подниматься. Да и не мальчик он, чтобы прыгать за девочкой.

Машка поднялась, вышла из комнаты, закрыла за собой дверь… Вернулась минут через двадцать. Маска водолазная на лице, ласты на ногах. Еще акваланга не хватает. А ведь есть акваланг. В кладовке, куда эта дура забрела. Шла в сортир, а попала в кладовку. Лишь бы кучу там не навалила…

– Маска есть, ласты есть. Трубки не хватает, – развеселился Фадей.

Машка согласно кивнула. Трубки ей не хватало, а он мог ей предложить. Мог и предложил. Нисколько не стесняясь, показал ей на свой инструмент.

И Машка снова кивнула, соглашаясь. Но «трубку» в рот брать отказалась. А насильничать он не стал. Еще нажалуется Олесе. А ему с ней ругаться никак нельзя…

* * *

С Катей было интересно и весело. С ней можно было говорить на любые темы, рассказать любой анекдот, и сама она много чего знала. Но лучше всего с ней было в постели. Она отдавалась с такой страстью, как будто в последний раз.

Так оно и случилось. Еще вчера у них в запасе была целая неделя. И они еще не раз могли заняться сексом. Но вчерашняя ночь оказалась последней. Сегодня утром она получила телеграмму из дома. Муж попал в автокатастрофу и находился в реанимации. Она должна была немедленно отправляться домой.

И она, и сам Марат чувствовали себя неловко. У нее муж, она ему изменяет, а он пособник ее измен. Нехорошо как-то…

В автокатастрофу попал ее муж, а виноватой в этом она считала себя. Ведь она ему изменяла, а он чувствовал это на расстоянии, поэтому и был невнимателен на дороге. И Марат был в том виноват. Прямо она его ни в чем не упрекала. Сама секса хотела, а он лишь воспользовался ее слабостью. Все это она понимала, но проводить себя не позволила. А он хотел ехать с ней до самого Симферополя. Единственно, он смог добиться от нее позволения проводить ее до автовокзала.

Проводил, посадил на автобус. Ни поцелуя на прощание, ни теплых слов. А чего он хотел? Женщина за мужа переживает, а любовник уже для нее не существует…

Автобус обдал его темным выхлопом и повез Катю в аэропорт. Марат стоял и смотрел вслед. Как будто ждал, что вместе с копотью рассеется и его чувство вины.

– Что, уехала любимая? – услышал он знакомый женский голос.

Обернулся, увидел Машу. Красивая, стройная, свежая. Короткая кожаная курточка, джинсы в обтяжку, на шее стильной петлей – шелковый шарф. На сочных пухлых губках насмешка.

– Уехала, – кивнул он.

– Курортный роман?

– В общем-то, да… А ты из Краснокаменки? Пирожки бабушке привезла?

– Ты же видел, что я здесь, в Ялте, живу.

Она была не в том настроении, чтобы шутить.

– Видел.

– Между прочим, недалеко от твоего санатория. Мог хотя бы разок заглянуть ко мне.

Вот уже и до претензий дело дошло… Что сегодня за день? Марат сегодня со всех сторон виноват.

– Ну да, у тебя же роман был… – продолжала Маша. – Она замужем?

– Замужем. А ты откуда знаешь?

– Да как только увидела вас, так и поняла. Она про мужа своего думала. Телеграмму мысленно ему слала – «дорогой, и все равно ты лучше всех»… Она уже вся дома, а ты для нее вчерашний день. Нагулялась и к своим кастрюлям поехала. Закончилась романтика, начались серые трудовые будни… А у тебя праздник продолжается? Сам-то ты когда к своим кастрюлям возвращаешься? Или что там у тебя, катера и танки…

– Почему катера?

– А я фильм какой-то смотрела. Про морскую пехоту. Там катера на морских подушках, плавающие танки. Красиво.

– Красиво. Только в Чечне моря нет.

– В Чечне?! – непонятно – то ли восхищенно, то ли возмущенно – протянула Маша. – Так ты после санатория туда?..

– Нет, после санатория в Мурманск. А там посмотрим…

Он так расслабился на отдыхе, что никаких планов на будущее строить не хотелось. Разве что на самое ближайшее будущее… Маша впечатляла и вдохновляла на гусарские подвиги.

– Значит, ты в Чечне был. А убивал?

Вопрос глупый и некорректный, но Марат готов был ей все простить.

– Тебе-то какая разница?

– Да так, просто спросила, для поддержания разговора, – ничуть не смутилась она.

– Разговор не поддерживать надо, а продолжать. И не на вокзале на виду у всех, а где-нибудь в более спокойном месте… Если ты, конечно, домой не спешишь.

– А если спешу?

– Ну да, у тебя же кто-то есть. Извини…

– Скажи, я тебе нравлюсь? – кокетливо повела она бровью.

– И скажу. Нравишься.

– Тогда тебе должно быть все равно, есть у меня кто-то или нет.

– Мне все равно.

– Нет, не так. Тебе не так должно быть все равно, чтобы ты за другими бабами бегал. Ты за мной должен бегать. И плевать тебе, есть у меня кто-то или нет. Ты должен сделать так, чтобы у меня никого не было, кроме тебя…

Она говорила быстро, сбивчиво, как будто боялась, что не хватит духу.

– Понятно, – улыбнулся он. – Значит, сейчас мы идем в кафе или лучше в ресторан…

– Да, я знаю одно хорошее место. Там и посидеть можно, и потанцевать. Только там музыки много…

– А это плохо?

– Мне хорошо. А тебе?

– А мне хорошо то, что хорошо тебе.

– Вы делаете успехи, товарищ командир!

– Меня Марат зовут, если ты не забыла.

– Не забыла… – Она мотнула головой так, что волосы веером рассыпались по плечам.

Сначала они отправились к ней домой. Маша доложила матери о прибытии и снова вернулась к Марату. Переодеваться она не стала. В молодежном клубе, куда они собирались, не было места вечерним платьям. Так она сказала. И в том Марат лично убедился.

Это была самая обычная дискотека. Огромный зал с эстрадой, громоздкие колонки, элементы светомузыки. Только вместо скамеек по углам – пластиковые столики и кресла. В одном углу барная стойка, в другом – бильярдный стол для разнообразия.

На улице было уже темно, когда они здесь появились. Народу хватало. Солидных степенных людей не наблюдалось. Только молодежь в перьях. Бравые молодцы – изо всех сил пыжатся, демонстрируют собственную крутизну. Девчонки им под стать – лица такие, что и подходить к ним не захочешь. Все поголовно в джинсах. Видать, индивидуальность здесь не приветствуется.

Марату с Машей повезло: нашелся свободный столик. Официантов здесь не было, все ушли на фронт. Пришлось немного постоять в очереди. Он взял бутылку «Амаретто», несколько бутербродов с ветчиной и сыром, хотелось бы с икрой – нету. Чего здесь только не было – и того не было, и того. Хорошо, хоть шоколадки и фисташки имелись, и на том спасибо.

– Ты, наверное, голодный, – виновато посмотрела на него Маша.

– А где ты видела сытого Серого Волка? – улыбнулся он.

– Ты Серый Волк, я Красная Шапочка… Знаешь, а мне нравится наша компания.

– Правильно, а все остальные пусть отдыхают.

– Ну их всех к черту! – улыбнулась Маша.

– Сегодня мы будем пить только за нас.

– А завтра? – спросила она и смешно надула губки.

– И завтра…

Ликер не отличался высоким градусом, но напиваться никто и не собирался. Они с Машей пришли сюда отдохнуть, послушать музыку, на людей посмотреть.

Вот себя показывать они не хотели. Но их заметили. Это были три парня лет двадцати. Бритые головы, кожаные куртки. Под бандитов косят. Только не очень убедительно.

– А, Машуня, привет! – развязно поздоровался с ней один из них – крепенький на вид паренек с широким раздвоенным подбородком.

Он очень хотел, чтобы в его глазах видели затвердевший цемент, но в них плескалась «кеся-меся» из песка и воды.

– Привет, Костик, – небрежно махнула рукой Маша.

Всем своим видом она показывала, что будет рада, если он пройдет мимо. Но парень решил бросить швартовы. С нагловатой усмешкой сел в свободное кресло. На Марата ноль внимания, как будто и нет его. И дружок его занял свободное место. Третий молодец не желал оставаться в стороне. Взял из-за соседнего стола свободное кресло и сел рядом с Костиком. Спасибо, что Марата не попросил уступить ему место.

– Машунь, что-то давно тебя не было видно. Где пропадала?

– Замуж вышла. А что, нельзя?

– За кого, за этого? – Только сейчас Костик соизволил обратить на Марата внимание.

– Не этот, а Марат… Э-э, Марат, как тебя по батюшке?

– Иванович.

– Так вот, это Марат Иванович, и я рекомендую вам обращаться к нему на «вы» и шепотом.

– А то что? – скривился Костик.

– Тебе этого лучше не знать. Может, оставишь в покое замужнюю женщину?

– Не, а чо будет, если я его Марат Хренович назову? – не унимался Костик.

Парень он, может, и не совсем пропащий. Дурь в голове, стадный инстинкт в толпе играет… Но учить таких надо. Иначе другим от них покоя не будет. Только самому с ним связываться не стоит. Слишком неравные у них весовые категории.

– Ребята, если вы отсюда сейчас не уйдете, я вызову милицию, – предупредил Марат.

– Чего? – недоумок отреагировал на его слова как бык на красную тряпку. – Ты, фуфло, кого ты ментами пугаешь!

Он не говорил, он орал, и его выкрики перекрывали музыку. Люди уже оборачиваются, смотрят.

– Ты, чувак, ты где ментов здесь видишь? – Его дружок положил руку Марату на плечо и дыхнул ему в лицо перегаром.

– Сейчас покажу.

Марат сбросил с плеча руку, резко поднялся. Посмотрел на Машу, подмигнул ей. И направился к выходу. Он знал, что придурки ломанутся за ним. Так оно и случилось. Маша тоже вышла на улицу, но Марата выгораживать не стала. Похоже, ей хотелось узнать, может ли он постоять за себя. Возможно, она нарочно спровоцировала эту ситуацию…

– Ну и где здесь менты? – обвел окрест рукой Костик.

– Ребята, есть предложение разойтись по-хорошему…

Марат очень не хотел начинать драку. Но и проигрывать не собирался.

– Давай разойдемся, – оскорбительно усмехнулся парень. – Давай мы с твоей Машкой в одну сторону, а ты катись в другую…

– Зачем ты так? – сочувственно посмотрел на него Марат. – Нельзя так говорить. Наказывают за такие слова. Очень сильно наказывают…

– Ну давай, беги к своим ментам. Пока бегать будешь, мы вам с Машкой поможем дитенка родить!

– Ты сам недоношенный, какие от тебя дети могут быть?

Марат был вне себя от злости. Но не мог позволить себе ударить первым. И дождался, когда Костик сделает замах.

Он ударил на опережение. Никаких премудростей с выбросом концентрированной энергии. Самый обыкновенный правый хук в челюсть. Не очень сильно, но метко. Костик и понять ничего не успел, а уже на взмахе рук садится на задницу.

Марат понимал, что имеет дело с очень слабым противником. Поэтому не стал вырубать его дружков. Может, поймут ребята, что не на того нарвались. Не поняли… К Марату потянулись руки – с одной стороны, с другой.

Он перехватил руку, заломил ее за спину. Телом одного противника закрылся от удара второго. Подсечка. Удар. Еще удар… На этом все и закончилось.

Парни поднимались медленно, с опаской. Злятся. А ведь радоваться должны, что отделались легким испугом. Если бы Марат бил хотя бы в половину силы, им бы еще долго пришлось лежать на земле.

Марат подошел к Маше, виновато улыбнулся.

– Наверное, было бы лучше, если бы я вызвал милицию, – сказал он. – Тогда б этим придуркам не так больно было… Кстати, есть предложение переместиться куда-нибудь в приличное место. А то ведь нам покоя не дадут…

– Не дадут, – согласилась Маша.

Костик еще тот кретин, возьмет да соберет толпу против Марата. Тогда бить придется во всю силу. Как бы такая драка летальным исходом не закончилась.

– И куда пойдем? – спросила она.

– А есть места, где тебя не знают?

– Есть.

Они приземлились в уютном баре на набережной. Народу мало, музыка играет тихо, интимный полумрак. И тот же «Амаретто» в ассортименте.

– А этот Костик, он кто такой? – спросил Марат.

– Да так, придурок, – уныло махнула рукой Маша. – В школе вместе учились… Он не тот, о ком ты думаешь.

– А о ком я думаю?

– Можно подумать, тебе не интересно, с кем я провожу время.

– Со мной ты проводишь время.

– Это сегодня, а вообще… Есть тут один человек… Нравится он мне… Когда нравится, а когда задушить его хочется…

– Интересно.

– Ничего интересного… Интересно было вначале. А сейчас я понимаю, что это не совсем то, что мне нужно… Есть еще один человек. Боюсь тебе признаваться, но меня к нему тянет. Нет, не потому что он такой хороший. Скорее, наоборот… Но я к нему не хочу. Ни к тому не хочу, ни к другому… И в то же время хочу… Нет, не хочу… Марат, ты мне нравишься. Правда, очень нравишься… – она так проникновенно смотрела на него, что у него мурашки по спине пробежали. – Марат, ты сейчас мне очень-очень нужен. – Она продолжала говорить сумбурно. – Я не должна была тебе этого говорить. Но говорю. Потому что хочу, чтобы ты взял меня к себе и держал крепко-крепко… Я понимаю, что я для тебя никто. Но все равно прошу, держи меня крепко-крепко. Что хочешь со мной делай, только не отпускай…

Маша говорила загадками. Но все равно можно было понять, что в ее личной жизни есть люди, от которых она пытается, но не может уйти. То ли сама не хочет, то ли ее не отпускают, а может, и то и другое.

– Маш, может, ты мне поподробней расскажешь, что это за люди?

– Расскажу. Но не сейчас… Или вообще не расскажу. Возможно, это наша первая и последняя встреча, зачем тогда рассказывать?

– Почему последняя? Завтра мы снова встретимся, это я тебе обещаю.

– Ты обещаешь… А если я не обещаю… Я сама не знаю, что будет завтра. Может, завтра я и знать тебя не захочу…

– У-у, как все запущено.

– Запущено? Да, запущено… Запуталась я. Запуталась, Марат… А в тебе вот увидела спасательный круг… Но я не знаю, нужно ли хвататься за тебя или нет. Да и можно ли…

– Можно, – кивнул он. И с улыбкой добавил: – Ведь я же твой муж, и зовут меня Марат Иванович…

– Да? Я так говорила?.. Да, сказала Костику, что ты мой муж. Наврала, конечно… Ты не муж мне. Да я и не прошусь в жены… Вот если бы ты мне братом стал…

– Коли парень ты румяный, братец будешь мне названый…

– Что?

– Это у Пушкина строчка есть такая… Коль ты старый человек, дядей будешь мне навек… Спасибо тебе, что в дяди не записала…

– Ну, я не в том смысле, что мы будем с тобой, как братик с сестричкой. Мы же с тобой люди современные, понимаем, что это глупо… Все глупо, что я тебе сказала. Все, все глупо!.. Марат, ты уж меня извини за весь этот сумбур… Спасибо тебе за все, пойду я.

– Куда?

– Домой… Провожать меня не надо.

Она поднялась со стула, но Марат не позволил ей уйти. На улицу он вышел вместе с ней.

– Я смотрю, с тобой что-то неладное творится. Тебя бросает из стороны в сторону. Капризы, изменчивое настроение… Как у наркомана.

Маша резко остановилась, повернулась к нему лицом и чересчур эмоционально произнесла:

– Неправда, я не наркоманка!

– А кто сказал тебе, что ты наркоманка?

В душу закралось подозрение.

– Ты сказал, что я веду себя, как наркоманка!

– А это не так?

– Я не наркоманка!

– Я вижу, что ты не наркоманка. Но наркотики ты употребляла…

– Да… Но всего несколько раз…

– Тебя к ним тянет?

– А ты доктор?

– Нет… Я вообще никто… Я сейчас повернусь и уйду.

– Ну и уходи! – истерически взвизгнула она.

Ему было жаль девчонку. Видно, что запуталась. Видно, что ищет помощи. Он был бы и не прочь помочь ей. Но что он может сделать, если сегодня он ей нужен, а завтра она и знать его не захочет. Вот она уже сейчас гонит его. Не будет же он бегать за ней, как тот христианский миссионер за африканским язычником… Да и нельзя за ней бегать. У женщин характер такой: будешь навязываться – проклянут.

– Извини.

Марат повернулся к ней спиной и направился в свою сторону. А позади тишина.

Он прошел метров триста-четыреста, когда услышал за спиной легкий шум шагов. Он обернулся – увидел Машу. Она бежала к нему. Волосы растрепаны, глаза красные, щеки мокрые от слез. Она с ходу бросилась ему на шею, крепко-крепко прижалась к нему.

– Не уходи… Ну пожалуйста, не уходи…

Ему понадобилось время, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Не ухожу.

– Пошли, проводишь меня домой… И не слушай меня, дуру… Если что, можешь ударить. Я не обижусь… Только не уходи…

Он взял ее за руку и повел по улице вверх от моря.

– Может, все-таки расскажешь о своем романе с наркотиками, – решился он на откровенный разговор.

В конце концов, она сама выбрала его на роль большого брата. Он же не напрашивался.

– Да какой там роман… Сначала все хорошо было. Потом этот Олег появился. Он к Олесе приехал…

– Кто такая Олеся?

– Э-э… Подруга моя.

– Понятно.

– Хорошо, если понятно… Так вот, Олег приехал. А у него кокаин. Я как-то пробовала – ничего, нормально все потом было. И тогда, дай, думаю, попробую, ну, чтоб веселей было. Попробовала. Теперь вот к Олегу бегаю… Да, я с ним спала. Да, в обмен на наркотики… Но я больше так не могу. Я не хочу больше с ним быть. Я ненавижу наркотики… Но без Олега мне хорошо, а без них, проклятых… Тянет меня к ним. Не так, чтобы невмоготу, но хочется… Мне сейчас якорь нужен, чтобы меня в открытое море не вынесло. А ты как раз тот человек, который мне нужен. И положительный. И сильный. И…

Она остановилась, потянула его к себе за руку, затем нежно обвила руками шею, прижалась к нему. Вряд ли она воспринимала его как брата. Да и он как-то не думал о ней как о сестрице. Он мужчина, она женщина, и одно начало тянется к другому. Закон природы, и никуда от него не денешься.

Марат чувствовал, как закипает в нем кровь. Но едва Маша отстранилась от него, как внутри все успокоилось. Только вот в мыслях беспокойно. Маша подсела на наркотики. Какая-то Олеся, какой-то Олег… С ними со всеми нужно разобраться.

Разберется он, отвадит их от Маши. А что дальше? Не так уж много ему осталось здесь прохлаждаться. Не за горами уже мурманские морозы. Он уедет, а Маша останется здесь. И снова за старое…

А может быть, она согласится уехать с ним? Он холостой, она незамужняя, их тянет друг к другу – словом, предпосылки для создания семьи есть. Не хватает материальных атрибутов – квартиры, машины и всего прочего. А девчонки, в особенности красивые, в шалашах сейчас жить не желают… Но в любом случае рано заводить разговор на столь щекотливую тему. Сейчас надо думать о том, как вытянуть Машу из болота.

Глава четырнадцатая

Олеся нервничала. Уже четвертый час она в своей «Тойоте» возле Машиного дома, и все пространство вокруг джипа усеяно окурками. Когда ехала сюда, пачку сигарет купила, и вот уже последний выстрел остался.

Курить она хотела не только потому, что нервничала. Засел внутри нее какой-то червячок – шевелится, гад, не дает покоя. Требует чего-то такого острого, балдежного. Травки бы покурить или чего покруче. Но Олеся не дура, она знала, в чем проблема. Это Фадей своей наркотой пошатнул ее моральные устои. В тот последний раз, когда они вместе зажигали, Олеся чуть с катушек не съехала. Шифер так повело, что на ногах едва устояла. А не устояла бы – потащила Фадея к себе в постель. И Машу туда же. А та бы не отказалась. Был бы тогда полный Содом…

Утром после той гулянки она проснулась злая-презлая. На себя прежде всего злилась. Ведь давала же себе слово не съезжать с правильной колеи. А тут понеслась душа в рай. В рай, да не в тот… С девчонкой спуталась. Но это еще полбеды. Теперь вот Фадей и его чертовы наркотики… Нельзя так. Нельзя…

Ей бы с Машей поговорить на злободневную тему, решить с ней на пару, как жить дальше. А она наехала на девчонку, оторвалась на ней… И вот неделя прошла, а Маша все не появляется. Может, это и к лучшему… Маши нет, и Фадей куда-то подевался. Соблазны с возу, и Олесе легче. Никаких извращений, никаких пьянок-гулянок… Но хорошо ей было в первые три-четыре дня. Хотя уже тогда на душе лежала холодная рука злой тетки-тоски. А последние дни эта рука уже не лежит, а выкручивает душу наизнанку.

Сила воли у Олеси есть, и наркотики ее не пугают. Не даст она хода народившейся слабости, убьет ее в младенческом возрасте. А вот без Маши она уже не может. Пусть и непотребна ее страсть, но уж лучше так, чем никак. Маша нужна ей, очень нужна. Да и сама Маша без ума от нее…

Олеся выбросила сигарету, полезла в пачку, а там пусто… И в это время в свете уличного фонаря увидела две фигуры… Маша в обнимку с каким-то парнем. Идут к ее дому. Остановились у калитки. Маша повернулась к нему лицом, что-то сказала и обвила руками его шею. Поцеловала его в губы. Помахала рукой и скрылась за калиткой.

Парень постоял немного, достал сигарету. Дать бы ему сейчас прикурить, недобро подумала Олеся. Бзик у нее такой, помешана она на оружии. И сейчас у нее в машине в надежном и удобном тайнике лежит пластиковый «Хеклер и Кох». В курортной зоне после двадцати двух без глушителей стрелять категорически запрещается. Но, как законопослушный гражданин, она имеет в своем арсенале и прибор бесшумной стрельбы…

Остро захотелось курить. А в пачке пустота… Олеся завела мотор, подъехала к парню.

– Молодой человек, закурить не найдется? – спросила она.

– А, конечно… – Он смотрел на нее с интересом и удивлением.

Ночь полна приключений. Только что проводил домой одну красотку, а тут появляется другая – на дорогой машине, к тому же одна и без охраны…

Парень ничего себе. Лет двадцать семь-двадцать восемь. Симпатичная внешность. Роста чуть выше среднего, в плечах не то чтобы очень. Но силы в нем столько, что его распирает изнутри. У Олеси на сильных мужчин особый нюх и чутье. Видно, что жизни этот мужчинка покушал с лихвой. Чувствуется, что голыми руками его не возьмешь… А если попробовать взять его круглой грудью?.. Можно попробовать, но нет особого желания. Козлом от него пахнет, как и от всех мужиков…

Парень подал ей пачку красного «Мальборо». Не самый удачный вариант, но, как говорится, за неимением лучшего можно обойтись и тем, что похуже. Олеся вытащила сигарету, и он тут же поднес ей огонь на зажигалке. Настоящий кавалер.

– Спасибо… Далеко идти?

– Да нет, здесь рядом.

– Может, все-таки подвезти?

– Что-то не очень хочется, если честно.

– И вы вот так просто позволите одинокой даме умереть?

– Вы собрались умирать?

– Нет, умирать я не хочу, но могу и умереть. У меня закончились сигареты, а вы для меня сейчас источник наслаждения…

– Даже так… Тогда возьмите всю пачку.

– Ну что вы! Зачем мне пачка, мне нужны вы… Или вас жена дома ждет?

– Я не женат…

– Молодой человек, вы ведете себя очень неприлично. Заставляете даму унижаться перед вами… Садитесь немедленно в машину… А может, вы боитесь?.. Не бойтесь, я не кусаюсь…

Парень немного подумал, кивнул и забрался в машину. Олеся поставила автомат на «драйв», сняла ногу с тормоза, и джип плавно тронулся с места.

– Ну вот, а все недотрогу из себя корчил.

– Скажите, а как давно мир перевернулся? – насмешливо спросил он.

– В смысле – перевернулся?

– Обычно мужчины охотятся на женщин.

– Теперь ясно… Бывают исключения. Иногда и женщины охотятся на мужчин. Так было всегда…

Охота на мужчин. А ведь в этом есть своя фишка. Интересна не добыча, а сам процесс… Да и добычу можно съесть в удовольствие. К рыбе подают белое вино, к мясу – красное. А мужчин лучше всего потреблять с коньяком. Тем более что хочется выпить. Очень хочется…

– Со времен амазонок? – с иронией спросил он.

– Именно… Считайте, что я ночная амазонка.

– А я ваша жертва?

– Ну зачем так утрировать?.. Обычно мужчины не сопротивляются, когда их насилует женщина. И вы расслабьтесь… Кстати, как нас зовут?

– Вас не знаю, а я Марат.

– А я… Э-э… Меня Лиза зовут.

– А я почему-то думал, что вас зовут Олеся.

Марат так пронзительно посмотрел на нее, что ей стало немного не по себе.

– Откуда такая уверенность?

– Не уверенность, всего лишь предположение… Я приметил вашу машину, когда мы с Машей подходили к ее дому. Машина стояла с выключенным мотором и фарами. Признайтесь, вы ждали Машу?

– Даже не понимаю, о чем это ты, – хищно усмехнулась Олеся.

– Все ты понимаешь… – он не остался в долгу и тоже перешел на «ты». – Понимаешь, что ты Маше больше не нужна. Понимаешь, и нервничаешь… Признайся, сколько сигарет ты выкурила в машине, пачку, две?

– А что, похоже?

– У меня профессиональный нюх.

– Ух ты… И кто же ты по профессии?

– Разведчик… Только в госбезопасность везти меня не надо, – усмехнулся он. – К шпионажу я не имею никакого отношения. Я обычный армейский разведчик…

– Чечня?

– Ну и это тоже.

– Но украинцы в Чечне не воюют.

– Еще как воюют, – усмехнулся он. – На стороне чеченцев…

– Я имею в виду вооруженные силы… Ты российский подданный?

– Российский гражданин. И немного подданный. В баре немного поддал.

– С Машей?

– С какой Машей?

– Ну ты жук… На словах меня развести хочешь.

– Зачем разводить? Даже если ты не признаешься, что ты Олеся, я все равно буду думать, что это ты и есть…

– А если признаюсь?

– Тогда предложу тебе серьезный разговор… Оставь Машу в покое.

– А кто ты такой, чтобы мне указывать?

– Я ее персональный уполномоченный по правам человека.

– Разве я ущемляю ее права? Это она тебе так сказала?

– Она ничего не говорила. Она сказала, что в ее жизни есть два человека – ты и Олег. Вы очень сильно ей мешаете жить. И без наркотиков здесь не обошлось. Маша на иглу подсела. И это благодаря вам… Учти, я ее в обиду не дам.

– Это кто ее на иглу посадила? Я?!

– Она сказала, что да… В общем, я тебя предупредил, подруга. Оставь Машу в покое или…

– Что или? – разозлилась Олеся.

Хотелось курнуть травки, хотелось догнаться коньяком или виски, хотелось… От этих «хочу» кругом шла голова. И этот Марат. Он еще угрожать ей смеет.

– Не знаю… Руку на женщин поднимать нельзя…

– Зато женщинам можно поднимать руку на мужчин!

С этими словами она подняла руку. На мужчину. Пальцы собраны в одной ударной точке. «Бросок кобры». Неуловимо быстрый и точный удар. Она метила Марату в шею. За ней скорость и внезапность.

И непонятно, каким чудом он успел среагировать на удар. Поставил жесткий блок и одновременно с этим ударил сам…

Очнулась Олеся в своей машине. Такое ощущение, что в шею вкололи болезненный «алоэ»… Это был «прямой массаж» болевой точки. Марат постарался… А он в самом деле большой специалист, если смог ее переиграть…

Машина стояла на обочине дороги. Значит, он не просто вырубил Олесю, он еще остановил управляемый ею транспорт… Да, действительно, голыми руками его не возьмешь. И голой грудью взять не получилось…

Олеся покрутила головой, пальцами помассировала шею. Немного отпустило. Надо ехать домой.

А у ворот дома она увидела знакомую фигуру. Маша. Явилась, не запылилась. Олеся с пульта открыла ворота, заехала во двор. Маша тут как тут. Глаза горят, губы уголками вниз. Даже кулаки сжаты. В таком гневе Олеся ее еще никогда не видела.

– Где Марат? – ожесточенно спросила она.

– Вау! Какие страсти!

Олеся взяла ее под руку и завела в дом. Маша не сопротивлялась, но продолжала лезть в бутылку.

– Я спрашиваю, где Марат?.. Я видела, как он садился к тебе в машину!

– Что за день сегодня? Все все видят, все замечают…

– Так ты скажешь мне, где Марат?

– Ну, мы с ним хорошо провели время. А потом я отвезла его домой…

– Как это, «хорошо провели время»?

– Ты же знаешь, в машине у меня комфортно, и кресла удобные…

– У вас что, секс был?

– А что, по-твоему, передо мной можно устоять?.. Твой Марат такой же бабник, как и все мужики…

– Врешь ты все! Ты бы его к себе домой привезла!..

– Думаешь, я могла бы позволить себе осквернить сексом нашу с тобой постель?

– Ты издеваешься, да?.. Скажи мне, что у тебя с Маратом ничего не было!.. Да не было ничего. Я же вижу, что не было. Да и знаю, что Марат не в твоем вкусе. Он настоящий мужчина. А ты хлюпиков вроде своего Кирилла любишь. И женщин слабых… Лесбиянка ты!

Олеся ударила Машу без размаха. Резко, хлестко. Раскрытой ладонью по щеке.

Маша не упала, но искры из глаза посыпались. Вид у нее такой, будто рядом с ней только что внезапно сработала батарея праздничных салютов.

Олеся привела ее в чувство. И сама успокоилась.

– А теперь мы с тобой спокойно обсудим, кто из нас лесбиянка!

Она взяла девушку за руку и повела за собой на кухню. Невыносимо хотелось выпить. А еще лучше пройтись по «снежной дорожке». Но кокаин – это смерть. Нет уж, лучше напиться…

С тех пор, как не стало Кирилла, вино и коньяк в ее доме не переводились. В общем-то, плохо. Но сейчас – хорошо… Олеся достала из бара бутылку «Метаксы». Убойная вещь, самое то…

Машу не спрашивала, будет она или нет. Будет!..

– Ну как? – после первого бокала спросила она.

– Хорошо, – смакуя ощущения, кивнула Маша. – Резковато, но хорошо…

– Сейчас бы на «паровозике» погонять, да?

– А есть? – жадно посмотрела на нее Маша.

– Нету. А если бы и было, все равно не дала… Ты же с наркотой решила завязать.

– Кто тебе такое сказал? Марат?

– Марат… Ты что, сбрендила, подруга? Я тебя что, на иглу сажаю?

– Я этого не говорила. Марат не так понял… Олег меня на иглу сажает.

Маша схватила бутылку и наполнила свой бокал не на два, а на все четыре пальца. И Олеся попросила то же самое. Выпили они залпом… Уж лучше алкоголизм, чем наркомания.

– Почему на иглу? Мы же ни разу не кололись.

– Ты не кололась… Мы когда с тобой поссорились, я к нему пошла, ну, чтобы на душе легче стало. Он сначала снегом угостил. А затем раствор приготовил, из героина. Ну и мне дал уколоться… Сначала мне понравилось. Ощущение такое – полный улет. Перло, перло, а потом самой вперли…

– Чего?

– А ты думаешь, Олег просто так меня заряжал. Нет. Он ждал момента. И когда понял, что я овощ, залез на меня… Мне муторно, всю на части рвет, а он мне ноги раздвигает…

– И ты ему дала?

– Говорю же, я тогда овощем была. Ничего не соображала… Я потом в туалет попросилась. Пошла в туалет, а попала в кладовку, что ли. Упала, лежу, а вокруг черти прыгают. Только мне совсем не страшно. Угар какой-то дурацкий… Смотрю, а там акваланг под тряпкой, ласты, маска… Ну, меня на дурку пробило. Маску на морду натянула, ласты на ноги. К Олегу в таком виде заявилась… А он говорит, что трубки мне не хватает. Свою предлагал… Представляешь, он меня на минет раскурить хотел. Вот морда!..

– Мурло, гнус, – злобно посмотрела на Машу Олеся. – И ты хороша…

– Хороша, – кивнула девушка. – На минет я не повелась. Домой ушла. А потом снова была у него. Снова кололась. Снова был секс…

Маша снова выпила. На пару с Олесей.

– А потом я поняла, что все, кранты. Думала, что наркота – это баловство. А черта лысого!.. Поняла, что в капкан попала… А тут Марат. Я с ним еще недели две назад познакомилась. Ну, продолжения не было… А тут смотрю, стоит, с какой-то курортницей прощается. Ну, меня жаба взяла. Со мной он не захотел, а с этой снюхался… А парень он хороший, правильный. С таким не забалуешь… Ну, я и решила, что нужно за него держаться…

– А за меня подержаться не пробовала?

– Пробовала, – с намеком на интимные обстоятельства усмехнулась Маша.

– Я не в том смысле… – поморщилась Олеся. – Ты могла бы прийти ко мне, рассказать…

– Как я могла к тебе прийти, если ты меня выгнала?

– Я тебя не выгоняла.

– Ну, почти что выгнала… Я же тебе надоела, да?

– Нет, глупенькая, нет…

Олеся нежно обняла Машу, рукой огладила бедро.

– Почему же ты тогда за мной не приехала?.. Если бы ты за мной тогда приехала, я бы не пошла к Олегу… А я к нему пошла. И он посоветовал мне к тебе не ходить. Сказал, что я как та собачонка за тобой бегаю, а так нельзя…

– Какая же ты собачонка?.. – возмутилась Олеся.

– Ну, он так сказал.

– Да я так поняла, что этот скот не только говорил… Совратил, гад, мою маленькую девочку… Поверь, я это так не оставлю. Он мне за все ответит.

И это были не пустые слова. Олеся в самом деле хотела наказать Фадея за его подлость… Только вот станет ли она связываться с ним. Так не хотелось становиться на скользкую тропу войны. Снова смута, снова грех… Может, и не стоит его трогать? Пусть живет себе. Только пусть живет вдали от нее и от Маши. С сегодняшнего дня путь к ним в дом ему заказан…

– А Марат? Что ты сделала с Маратом? – забеспокоилась Маша.

– А что я могла с ним сделать?

– Ну, ты же киллер…

– Маша, ну сколько тебе раз говорить, что это не так, – скривилась Олеся. – Ну соврала я тебе на пьяную голову… Никакой я не киллер, и никогда им не была. И Марата я твоего не трогала. Жив он. Жив-здоров.

– Здоров. Но не совсем. Он в Чечне воевал, у него ранение было. Пуля в голову попала, представляешь! Он сейчас курс лечения после госпиталя проходит… Но я бы не сказала, что у него проблемы со здоровьем. Мы сегодня Костика встретили, ну, есть один такой недоделок. А с ним еще два пацана. Так они на нас наехали, представляешь. Ну, а Марат им навешал…

А заодно навешал и самой Олесе. Она потерла пальцами шею и снова потянулась к бутылке.

– Не нужен тебе этот Марат, – уверенно сказала она. – Не тот он человек, который тебе нужен… Тебе только я нужна. Или нет?

Маша была уже пьяна. И млела от ее нежных прикосновений. Поэтому утвердительно кивнула. Да, ей нужна Олеся… Но это же не значило, что ей не нужен Марат.

* * *

Фадей был в плохом расположении духа. Пару часов назад он укололся, но приход так и не поймал. Не вставило его. Спасибо, что хоть ломок нет. Рано еще…

Он лежал на койке и смотрел в потолок. Скучно до ужаса. Убить, что ли, кого-нибудь, чтобы грусть-тоску развеять?..

В дверь постучались. Нарисовался Зосим.

– Ну проходи, бродяга! – осклабился Фадей. – Где тебя черти носили?

– Ну так это, с Людкой оттягивался…

– Ты там, случаем, жениться на ней не собираешься?

– Да не, на кой хрен козе барабан?

– Коза кто, Людка? А ты тогда кто, барабан?

– Да нет, она барабан. На кой ляд мне на ней жениться?

– Тогда ты коза… Или козел?.. Ладно, шучу, шучу…

– Ты-то шутишь, а мне вот не до шуток, – мрачно изрек Зосим и тут же засиял как медный пятак на солнце. – Знаешь, кого я сегодня видел?

– Кого?

– Машку… Ну, ту козу, с которой ты здесь бадяжничал. Знаю, знаю, как ты здесь развлекался… Я когда ее у нас на хате увидел, обалдел, такая краля…

– Такая краля, и не твоя… Короче, ну, видел ты ее сегодня и что?

– Так это, она не одна была. С кавалером.

– Это ты к чему? Типа, я рогоносец? – недобро блеснул взглядом Фадей.

– Да нет, ты чо? – растерялся Зосим.

Пацан-то он вроде бы ничего. Головастый, не слабак. Только вот жила в нем не очень крепкая. Не может держать взгляд, и, если наехать на него круто, может запаниковать… Зато терпил мочит на раз. Загонит пулю в башку, даже глазом не моргнет.

– А ты чо?

– Ничего.

– Ну и все!

– Да нет, не все… Кавалера-то я хорошо знаю. Мы его в Москве на лялек разводили… Ну это, капитан… Марат… Во, капитан Крушилин!

Фадей не верил своим ушам.

– Да не, врешь!

– Вот те крест!..

– Рано мне крест ставить…

– Да я не в том смысле…

– Зато я в том… Крест-то надо ставить. Но не мне. А этому капитану…

Личные счеты у него с Крушилиным. К тому же заказ на него никто не отменял. Мочканет Фадей капитана и генералу об этом доложит. Так, мол, и так, оплошал, но уже все исправил…

– А что он в Крыму делает?

– Да хрен его знает… Может, прячется. Ты же его тогда конкретно под ментов подставил…

– Ну подставил… А откуда у ментов его пальчики в картотеке, а?

– Так ты ж сам говорил, что менты должны выйти на него. Повяжут, пальчики скатают…

– Правильно, сначала они повязать его должны, а потом уже пальчики откатать. А если менты повязали, то это железно… Может, оправдали, а? Или вообще никаких делов?.. Ладно, разберемся… Давай Мирона сюда. Репу будем чесать, как нам этого капитана вычислить.

Вот уже и не скучно. Вот и дело наметилось. В воздухе запахло мокрым…

* * *

Маша поднялась с постели, потянулась навстречу солнечному свету. Какая фигурка, какая попка… Олеся вздохнула. Не та уже Маша. Не дарит она ей уже той радости. Все из-за этого проклятого Марата. Грохнуть его, что ли?

– Ты сегодня придешь? – спросила она.

– Не знаю, – пожала плечами Маша. – Разве что ночью…

– С Маратом встречаешься?

– Ну…

– Встречаешься… Ну да ладно. Неволить тебя не могу… Но и меня не забывай, ладно?

– Да я тебя и не забываю…

Марат – явление временное. Сегодня он здесь, а завтра его южным ветром на север унесет… Ладно, пусть Маша встречается с ним. А когда он уедет без нее, она поймет, что все мужики сволочи. Поймет, что счастье можно найти только в женщине…

Нет, не станет Олеся убивать Марата. Пусть живет.

А если он увезет Машу с собой? Ведь он вроде бы не женат… Пусть только попробует.

Маша набросила на себя халат, сходила в душ. В доме она чувствует себя хозяйкой. Что ж, это хорошо. Она – хозяйка, Олеся же – хозяин. Так есть и так должно быть дальше…

После завтрака Маша засобиралась домой. На своей почте она уже давно не работает. Опять же, благодаря ей. Олеся взяла ее на содержание. У нее же вроде как свой бизнес есть. Олеся – босс, а Маша – секретарша… Неужели ей не нравится такая жизнь?

– Тебя подвезти? Мне все равно в магазин нужно…

– Подвези…

Олеся собралась, выгнала из гаража машину. Вместе с Машей выехала со двора, закрыла ворота и поехала по улице.

– Ой! – ойкнула Маша. – Марат!

Олеся глянула в зеркала заднего вида. Никого.

– Где ты его увидела?

– Он там, за деревьями стоял. Я его видела…

– Оттуда он знает, где я живу?

– Он же разведчик, он мог выследить.

– Ага, разведчик. И засаду возле моего дома устроил… Может, он видел, чем мы с тобой ночью занимались?

– Прошу тебя, не надо.

– Что не надо?

– Напоминать мне, что было ночью.

– А тебе что, стыдно?.. А мне не стыдно. Что естественно, то не безобразно…

– Не естественно.

– Только не надо мораль разводить, ладно?

С Машей они расстались на минорной ноте.

Олеся ждала ее вечером, но она не пришла. Зато позвонил Марат.

– Ну вы и суки! – злобно прохрипел он и повесил трубку.

Олеся не была уверена, что это был его голос. Но больше некому.

Как он вычислил ее телефонный номер?.. Но если он знает ее адрес, то и номер телефона можно при желании выяснить. А желание у него должно было быть…

Маша так и не появилась. Олесе пришлось коротать ночь в одиночестве.

А под вечер следующего дня в дом вломились менты из местного уголовного розыска.

– Чем обязана? – внутренне всполошилась Олеся.

Но внешне осталась спокойна.

– Несколько вопросов, – хмуро посмотрел на нее конопатый капитан с прической а ля Незнайка.

– По поводу?

– Повод есть. Шевчук Марию Алексеевну знаете?

– Машу? – забеспокоилась Олеся. – Знаю.

– Как давно вы виделись с ней?

– Со вчерашнего дня с ней не виделась, а что случилось?

– Когда конкретно вы видели ее в последний раз? Мне нужно знать точное время.

– Я подвезла ее к дому в районе одиннадцати часов.

– Ночи?

– Нет, утра… Что с Машей?

– Видите ли, в чем дело… – замялся капитан. – Тут такое дело…

– Нет больше Маши, – ответил за него напарник. – Погибла она…

– Как погибла?!

Перед глазами у Олеси все поплыло, в ушах загудели церковные колокола.

– Э-эй, вам плохо? – забеспокоился мент.

Если он наблюдал за ее реакцией на трагическое известие, то Олеся в его глазах должна была заработать положительный бонус. Ее потрясение и боль утраты были настоящими… Она не играла роль. Ей в самом деле было больно.

– Да, что-то нехорошо…

– Насколько нам известно, Маша жила у вас.

– Жила? У меня?.. А-а, ну иногда оставалась у меня на ночь. Мы с ней подруги. Очень близкие подруги…

– Понятно, – не сдержал саркастической ухмылки капитан.

Кто-то накапал ему, насколько близки были Олеся и Маша.

– Ничего вам не понятно… В сентябре погиб мой жених. Мне было очень плохо, я страдала. А тут Маша… Знали бы вы, как я нуждалась в поддержке со стороны…

– Это все понятно… А про вашего жениха мы знаем. Он утонул, да?

– Утонул.

– А может, ему помогли утонуть?

– Как это помогли? Он был один в море.

– А если нет… Может, кто-то за ногу его дернул да на дно потянул…

– Да, я знаю, есть убийцы, которые работают в аквалангах. Но кому понадобилось убивать Кирилла? Он же совершенно безобидный…

– Ну, вы это, не берите в голову. Это я так, на всякий случай спросил…

– А можно я спрошу? Как погибла Маша? Где, когда?

– Ночью. Шла по улице домой… Что там было, мы, к сожалению, не знаем. Но сегодня утром ее нашли мертвой, с ножом в сердце…

– Нож в сердце остался?

– В том-то и дело… Удар профессиональный. Смерть мгновенная, и ни одной кровинки не пролилось…

Уж не Марат ли это ее убил?.. Ведь Маша говорила, что у него пуля в голове… А этот вчерашний звонок на ее телефон. Узнал мужик, что Маша изменяет ему с Олесей, и решил ей отомстить. Мотив налицо. А профессиональный удар… Марат спецназовец, воевал в Чечне. Наверняка холодным оружием он владеет мастерски.

– Вы кого-то подозреваете? – вывел ее из раздумья голос оперативника.

– А-а… Нет, никого… Никого не подозреваю… – мотнула головой Олеся.

Ну уж нет, с Маратом она разберется сама. Этот гад ей за все ответит… Все, закончилась ее спокойная жизнь. Не хочет больше душа покоя. Не пора ли вспомнить, чем она зарабатывала на жизнь в прошлом?

Менты еще какое-то время ходили вокруг да около, загрузили ее ворохом наводящих вопросов. Но ничего не добились. Убрались восвояси.

Недолго думая, Олеся закрылась на кухне. В баре у нее ждала своего часа бутылка виски – не самого качественного разлива, но ей сейчас было все равно, что пить – хоть самогон, лишь бы затушить душевный пожар.

Она в одиночку ополовинила бутылку. Принялась за вторую половину, но появился Фадей. Как всегда, при параде – расфуфыренный, с цветами. Бутылку он с собой не прихватил. Значит, взял кое-что покруче… Олеся поняла, что не отказалась бы сейчас прокатиться на «паровозе».

Она впустила гостя в дом, посадила его на стул за стойкой бара, наполнила бокалы на два пальца.

– Ну, дорогуша, за твое здоровье!

Фадей попытался чокнуться с ней бокалами. Но Олеся не позволила.

– Сегодня нельзя, – отрицательно мотнула она головой. – Сегодня траур… Маши больше нет…

– Что, снова поругались?

– Поругались? Если бы… А ты не в курсе? Ну да, не в курсе… Нет больше Маши, совсем нет… Убили ее. Сегодня утром убили. Ножом в сердце…

– Да ладно тебе… – недоверчиво покосился на нее Фадей.

– Ладно тебе, а у меня пока что шарики с роликами стыкуются… Менты сегодня приходили… Маша сейчас в морге… Прикинь, да, мы сейчас здесь с тобой водку пьем, а она в морге. Лежит в холоде, и укрыть ее некому…

У Олеси начиналась истерика. Вся боль утрат разом навалилась. Кирилл погиб, теперь вот и Маши не стало…

– Успокойся. – Фадей взял ее за плечо, с силой тряхнул.

Немного помогло.

– Травка есть? – спросила Олеся.

– Все есть… Ты права, нужно раскочегариться… Думаешь, я не переживаю? Переживаю…

– Переживаешь? – вспенилась Олеся. – Ну да, ты переживаешь… Ты же спал с ней. Признавайся, спал?

– Ну спал! – нервно выпалил Фадей.

И схватился за сигарету – пока что за самую обыкновенную.

– Она сама ко мне приходила… Ну, я не мог ей отказать…

– Она за дурью к тебе приходила.

– Ну да, за дурью… А у меня дури много. И на кармане, и в голове, и в других местах… Я не мог отказать ей. И не мог отказать себе… Я что, не человек, что ли?.. Знаешь, ей не очень нравилось со мной…

– Правильно, ты же паскудный мужик, от тебя козлятиной воняет…

– Ну, это ты зря… – надулся Фадей. – А то, что ей со мной не нравилось… Так это, знаешь, истина познается в сравнении. Чем больше ей не нравилось со мной, тем больше должно было нравиться с тобой… Э-э, что-то не в ту тему мы с тобой заехали. Маши нет, а мы ее с тобой делим…

– Только не надо стрелки переводить, – криво усмехнулась Олеся. – Не в ту тему заехали… Да все в тему, дорогой. Ты же как тот барыга позорный. Маша не просто с тобой спала, она расплачивалась с тобой своим телом… Слушай, может, тебя убить, а?

– А сможешь? – с интересом посмотрел на нее Фадей.

– Запросто… Мне-то терять больше нечего… На фига мне все это? – Олеся брезгливо обвела рукой кухню, а вместе с ней и свою прежнюю мирную жизнь.

– Но я-то Машу не убивал… Нет, я с ней спал, каюсь! Бес попутал… Спал, но не убивал. А какая-то падла жизни ее лишила. Вот кому кровь нужно пускать, а ты на меня бочку катишь… Между прочим, я для тебя сейчас самый дорогой человек…

Олеся изумленно выставилась на него. Но сквозь удивление просочилась мысль – а ведь Фадей прав, как ни крути, а на данный момент нет человека ближе, чем он. Осталось только дождаться, когда эта мысль созреет в ней окончательно.

Фадей достал из пачки заранее набитую гашем папиросу. И «марки» с кокаиновыми дозами тоже есть.

– Ну что, пыхнем? – спросил он.

Олеся кивнула… Косяк – паровозная труба, кокаин – железная дорога… Чих-пых, и ее понесло в кумарную даль. Но контроля над собой она не теряла. И у Фадея голова осталась на плечах. Только вот задница у него стала вдруг тяжелой-претяжелой. Не зря же он сбросил ее с барного стула и перетащил в холл на мягкий диван. Да и Олеся тоже была не прочь присоединиться к нему. Она прихватила с собой бутылку с остатками виски. Это для лакировки…

– Ты говоришь, менты к тебе приходили, – напомнил Фадей.

– Да, сказали, что Машу зарезали, – кивнула она. – Спрашивали, кто мог это сделать?

– А ты что ответила?

– Ничего не знаю, сказала… А на самом деле знаю… Это Марат, черт чеченский…

– Только чеченцев нам здесь не хватало, – нахмурился Фадей.

– Нет, он не чеченец. Он в Чечне воевал. А теперь по Ялте с пулей в голове гуляет… Угораздило же Машу пересечься с ним. Он за ней волочился, а она у меня на ночь оставалась… Он ее выследил. По телефону мне угрожал… Угрожал мне, а убил Машу…

– В Чечне, говоришь, воевал… – крепко задумался Фадей. – Да еще пуля в голове… Я же тоже в Чечне был. Ну, на той стороне. Да это и неважно. Что на той стороне, что на этой – везде крыша едет. После такого варева человека убить – что плюнуть…

– Я его самого убью!

Олеся поймала себя на том, что ее слова звучат как клятва… Да, она клянется, что убьет Марата.

– Это правильно, – поддержал ее Фадей. – За Машу нужно спросить, это без вариантов… А дальше что делать будешь?

– В смысле – дальше?

– Ну, убьешь ты этого чеченца. А если менты тебя прижмут?

– С чего это они меня прижмут? Я сработаю чисто. Ты что, не знаешь меня?

– Да я-то тебя отлично знаю. Ты же супер – тебе равных нет… Но все равно подстраховаться надо…

– Варианты есть?

– Да очень просто. Берешь билет на поезд «Симферополь – Москва». Валишь этого Марата и сразу же на всех парах мчишься на поезд… Машину я организую. Приезжаем в Симферополь, сразу на вокзал – и на поезд. Проводник тебя видит, алиби есть…

– Если бы поезд уже был в пути в момент убийства. А так алиби спорное…

– Ну, можно еще что-нибудь придумать… Да кому я это рассказываю. Олеся, ты же гений по этой части. А если с напарником, так тебе и вовсе цены нет… Олесь, ты мне только скажи – Фадей, братуха, нужна твоя помощь. Ты только скажи, и я твой навеки…

– А что я в Москве буду делать?

Олеся ощутила, как угарная хмарь застилает мозги. Уже ни о чем не хочется думать. Такое ощущение, будто мозговые извилины завалены снегом…

– А при чем здесь Москва?.. А, Москва! – и Фадей уже тупит. В простую ситуацию еле въехал. – Так в Москве у меня все схвачено. Хату снимаем, дела будем делать… Нет, ты не думай, за деньги убивать никого не будем. Но работа такая, что терпил валить надо. Но сначала их развести надо… Бабла можно нарубить немерено… Ну да ладно, не о том сейчас базар… Ну чо, может, еще разгонимся?

Фадей предложил ей еще одну «дорожку». И Олеся не отказалась. А затем еще и к виски приложилась… Высокооктановое «топливо» разогнало «паровоз» до немыслимой скорости…

Олеся чувствовала, что кумарный ветер несет ее, как облако по небу. Ощущение полета и свободы. Ничто не тянет вниз. Хочется только вверх… Фадей берет ее за руку, ведет наверх, в спальню. Она не сопротивляется. Еще чего… Ведь от него сейчас не козлом воняет. От него пахнет ангелом. А еще у него есть одна такая штучка, которая… Сейчас она понимала, почему Маша не отказала в удовольствии этому кобелю. Плата за наркоту здесь ни при чем. Просто у девушки проснулось «хочу». И у Олеси внутри все горит от этого воспламеняющего чувства… Возможно, завтра она будет проклинать себя за свою слабость. Но это будет завтра, а сегодня наплевать на все…

Глава пятнадцатая

Вячеслав уже третьи сутки находился в Ялте. Снял квартиру, поселил в ней группу. Решил проблему с автотранспортом – Родик угнал в Симферополе раздолбанный тарантас, некогда называвшийся «Ладой» «шестой» модели. Расчет простой – кто такую клячу искать будет? Но на всякий случай Родик и Мика поработали с тачкой – перекрасили ее, отрегулировали движок, укрепили ходовую. Словом, сделали из нее конфетку – не шоколадную, но карамельку точно. От серьезной погони на ней вряд ли уйдешь, но по городу кататься можно. И за санаторием «Ялта» наблюдать из нее удобно.

От санатория до моря триста метров. Трудно было предположить, что жертва рискнет купаться в холодной ноябрьской воде. Но в любом случае отслеживать его маршруты нужно.

Капитан Крушилин вышел из ворот санатория в первый же день, как только киллер Дутлов выставил засаду. Но направился он не к морю… Машину ловит. Такси ему нужно…

– Давай! – поторопил Вячеслав Родика.

Они в машине вдвоем, сзади два места свободных. Если взять Крушилина в качестве пассажира, то все проблемы будут решены разом. Грохнут его прямо в машине и вывезут за город…

Но, увы, Родика опередили. С ходу остановилась какая-то левая «девятка». Капитан сел в машину. Слегка раздосадованный Вячеслав велел водителю ехать за ним.

А приехал капитан в городской отдел внутренних дел. Менты, тачки с мигалками. А у Родика нет паспорта на машину… Но здесь главное – не суетиться.

Крушилин появился через час. Потерянный какой-то. Видно, проблемы… Знал бы он, какие проблемы его вскоре ждут. Вячеслав уже готов принять его на борт своей машины. И сидит он уже не спереди, а сзади. Сядет капитан на переднее сиденье, и все. Удавку на шею, и все дела. Чего уж тут мудрствовать лукаво.

Но что это? Родика снова опережают. Жертва даже руки не поднимала, чтобы остановить тачку, а возле уже останавливается машина, да какая – новенький серебристый джип «Тойота». Капитан жмется, в поданную карету садиться не решается. Но все же садится…

– Давай за джипом, глянем, куда терпилу в этот раз занесет, – косо глянул на Родика Вячеслав. Как будто он во всем виноват.

Ну не везет им сегодня. Что ж, повезет завтра. Еще не вечер, и далеко еще не все потеряно…

* * *

Марат находился в подавленном настроении. Вчера вечером зашел за Машей домой, но вместо нее застал там ее мать. Женщина вся в слезах… Оказывается, нет больше Маши, убили ее.

Кроме родителей Маши, в доме находились оперативники из местного РОВД. Они ухватились за Марата, выяснили его личность. И выписали повестку на завтра в ГУВД.

Накануне вечером Марат встречался с Машей. Они гуляли по городу, немного посидели в баре. Разговор не клеился. Марат спрашивал, где она пропадала последние три дня, она отвечала, что у бабушки. Правду она говорить не хотела…

Она захотела домой, он ее проводил. В районе одиннадцати он был в санатории, а в номере новый сосед. Капитан-лейтенант с Севастопольской базы. С ним какой-то друг. Марат стал третьим. Сначала пили водку, затем решили расписать «пулю». Игра так затянула, что по люлям преферансисты разошлись лишь утром.

Оперативники расспрашивали его об отношениях с Машей. И еще выясняли боевое прошлое. Марат ясно осознавал, куда они клонят. Машу-то убил профессионал… Но у него было алиби. В тот момент, когда Маше был нанесен роковой удар, Марат играл в карты, и это могли подтвердить сразу два свидетеля.

Оперативники не прочь были свалить вину на него. Но не вышло. Пришлось отпускать Марата с миром. А на улице к нему подъехала знакомая машина. Снова Олеся…

Марат в машину садиться не хотел. Мотнул головой. Олеся же пожала плечами и устремила свой взгляд на дорогу. Сейчас уедет… И тут Марат спохватился. Ведь ему было о чем поговорить с этой бестией. И он должен был сделать это. Он взялся за ручку двери, забрался в машину.

– Сейчас ты скажешь, что увидела меня случайно, – вместо приветствия предположил он.

Он хорошо помнил, на какой ноте он с ней расстался. Олеся ударила его, а он ударил ее. Не по-джентльменски, конечно, вышло. Но это была рефлекторная реакция на опасность. Уж очень грамотно выводила она руку на свой удар. Выводила, но не довела…

– Не скажу, – покачала головой Олеся. – Я ехала в уголовный розыск. Увидела тебя и передумала…

– Что «передумала»?

– Про тебя рассказывать передумала… Ведь это ты Машу зарезал?

– Я?! Ты чокнутая!.. – возмущению Марата не было предела.

– Я не чокнутая, – криво усмехнулась Олеся. – Я сообразительная…

– Сообразительная. Соображаешь, как сваливать вину с больной головы на здоровую…

– Зачем ты это говоришь? Слова сейчас не имеют значения. Я же не глупая, чтобы рассчитывать на твое признание. Конечно же, ты начнешь искать отговорки…

– Отговорки… Как ты лихо все завернула… Отговорки ты искать должна… Ты Машу на иглу посадила?

– Это неправда.

– Ну конечно, неправда. Разве же ты признаешься…

– Признаюсь… Да, это из-за меня Маша села на иглу.

– Ну вот видишь…

– Но моей прямой вины здесь нет. Я просто не уследила за ней, позволила втянуться в гиблое дело…

– Да уж, дело в самом деле гиблое. Сначала игла в руку, затем нож в сердце…

– К убийству я не имею никакого отношения…

Олеся спохватилась, удивленно посмотрела на Марата.

– А ты не знаешь, что это я перед тобой оправдываюсь?

– Действительно, чего это я должен перед тобой оправдываться?.. Кстати, у меня алиби есть. А у тебя?

– Какое алиби?

– В момент убийства я играл в карты в своем номере. Есть два свидетеля…

– Не всем свидетелям можно верить.

– Моим можно… Ты так и не ответила, есть у тебя алиби или нет?

– А ты что, прокурор?

– Нет, я офицер спецназа…

– Ты офицер спецназа. А Машу, между прочим, убил профессионал…

– Ну, насколько мне известно, ты тоже не пальцем делана. «Кобру» ты неплохо изобразила. Если ты и ножом так же владеешь…

– Ножом я пользоваться умею. В особенности на кухне…

– Может, ты скажешь, куда мы едем?

– Ко мне домой.

– Зачем?

– Отвезу тебя домой, трахну топориком по темечку и закопаю в саду. Или гирю на шею – да в море…

– А не надорвешься к морю меня тащить? – усмехнулся Марат.

– Не надорвусь. Я возле самого моря живу…

– Странно, мне почему-то так не кажется.

Машина шла вверх от моря по улице Кирова к Южнобережному шоссе.

– А то ты не знаешь, где я живу? – проницательно глянула на него Олеся.

– Ну нет…

– Может, ты скажешь мне, куда я тебя сейчас везу?

– Не знаю.

– Не ври. Маша видела, как ты следил за нами.

– Следил за вами?..

– Да, ты всю ночь провел в засаде возле моего дома. Ты же разведчик, тебе не привыкать… Может, расскажешь мне, чем мы с Машей ночью занимались?

– Откуда мне знать, чем вы занимались ночью… Ты меня с кем-то путаешь.

– Ты хочешь сказать, что ты не звонил мне, не обзывал меня сукой…

– Честно сказать? Так и хочется сукой тебя обозвать. Только вот воспитание не позволяет… Как я мог тебе звонить, если я не знаю номера твоего телефона?

– Что-то мудришь ты, парень. Что-то мудришь… – в глубь себя сказала Олеся и замолчала.

И Марат молчал. Устал он от разговора с этой ненормальной… Куда-то она его везет. По Южнобережному шоссе через весь город… Знакомый автовокзал, знакомая улица Московская вниз к морвокзалу…

Они оба молчали. И не переглядывались между собой. Но друг на друга смотрели – боковым зрением. Марат опасался ее, она опасалась его…

Интуиция подсказывала Марату – Олеся не виновата в гибели Маши. А если и есть за ней вина, то косвенная. Но разум и логика настаивали на другой версии. Олеся вовсе не простая мисс. Красивая, эффектная. Внешне женственная, а изнутри мужественная. О восточных единоборствах знает не понаслышке. Ножом владеет не только на кухне… А может, и стрелять еще умеет… И не только стрелять… Что означает ее вопрос – чем она занималась ночью с Машей?..

Маша говорила, что в ее жизни есть два человека – Олег и Олеся. С одним у нее мог быть роман, другая держала ее на игле… А может, наоборот. Один принуждал ее к наркотикам, а другая…

– Олеся, ты лесбиянка?

Марат нарочно спросил прямо в лоб. Неожиданность и резкость вопроса произвели оглушающий эффект. Олеся встрепенулась, как будто на нее вылили ушат ледяной воды. Но тут же взяла себя в руки.

– Я не лесбиянка, чтоб ты знал… Просто бывают в жизни моменты… Я знаю, ты считаешь любовь между женщинами большим извращением…

– Значит, что-то у вас все-таки было?

– Только не надо делать вид, как будто ты только сейчас узнал об этом «что-то»…

– Да, наверное, я плохой разведчик… В самом деле нужно было устроить за Машей слежку…

– А ты этого не сделал?

– Нет.

Олеся лишь пожала плечами и снова погрузилась в себя. Снова перешла на автопилот. Очнулась, когда машина остановилась у ворот не самого большого, но очень симпатичного частного дома.

– А тебя-то я зачем сюда привезла?

Она спросила у самой себя, а ответил ей Марат.

– Чтобы трахнуть меня.

– Что?! – возмутилась она.

– Чтобы трахнуть меня топориком по темечку и утопить в море, – уточнил он.

– А-а, ну да…

– Топориком по темечку. А рука не дрогнет?

– Заходи в гости, узнаешь.

– И зайду.

Обостренное чутье на опасность не подавало сигнала тревоги. Но все равно не стоило соваться в дом к этой бестии. Кто ее знает, что у нее на уме. Может, в самом деле трахнет топориком по голове… Но Марат не робкого десятка. К тому же разговор с Олесей не закончен. Он так и не выяснил, кто убил Машу. А без Олеси ключ к разгадке не найти.

– Ну что ж, я тебя предупредила, – хищно усмехнулась она.

И заехала на машине сначала во двор, а затем и в гараж, откуда они прошли в дом. Просторный холл с выходом на кухню и лестницей на второй этаж, кожаная мебель, большой телевизор.

Она показала на кресло. Марат сел.

– Выпьешь? – спросила она.

– Извини, собаку не прихватил.

– Зачем собаку?

– А яды на собаках обычно пробуют.

– Боишься, что я тебя отравлю.

– Опасаюсь.

– И правильно делаешь. Я на тебя очень зла… Все-таки ты убил Машу, больше некому.

– А кто такой Олег?

– Олег?! Почему ты о нем спросил?

– Я его не знаю. Но знаю, что Маша была с ним в каких-то отношениях…

– Была… Ты думаешь, он мог убить?

– Не знаю. Я знаю только одно – Машу я не убивал…

Олеся снова ушла. Тело-то оставалось в комнате. А мыслями она где-то далеко-далеко. Наконец она вернулась.

– Может, все-таки выпьем?.. Не бойся, не отравлю… Из одной бутылки пить будем… Сегодня у меня коньяк…

– А что вчера было?

– Вчера было виски… Да, спиваюсь тут понемногу… Сначала Кирилл погиб, теперь вот Маша… Любила их. И люблю… Кирилл утонул, Машу – ножом в сердце… Говорят, что Кириллу помогли утонуть…

– Когда это случилось?

– Еще в сентябре. А что?

– А то, что в сентябре меня здесь еще не было…

– Не было… – отрешенно кивнула Олеся. – Никого не было…

И снова она ушла в себя. Но вот вернулась. Поднялась, быстрым шагом сходила на кухню, вернулась. В одной руке бутылка армянского коньяка, в другой два бокала.

– Можешь осмотреть целостность пломб, – сказала она.

– Каких пломб?

– Ну не моих же… Мою пломбу уже давно сорвали, даже не помню когда… И с души тоже сорвали… Да ты не загружайся, нормально все, – вымученно улыбнулась она.

И сама откупорила бутылку. Наполнила бокалы. Один подала Марату. И сама же предложила:

– Хочешь, давай поменяемся?

– Давай.

Он взял у нее бокал, поставил его на столик рядом со своим и давай крутить их, как наперстки на фанерном листе.

– И как это называется? – насмешливо спросила она.

– Коньяк армянский?.. Так и назовем – армянская коньячная рулетка…

– В каком-то из бокалов отравленный коньяк, так?.. Так вот, боюсь тебя огорчить, отравы здесь нет… Отрава в каждом из нас…

Она взяла бокал, выпила – подала пример. И Марат не заставил себя долго ждать.

Как-то так получилось, что за первым «дринком» последовал второй, третий… Нет, Марат не опьянел, но в Олесе врага уже не видел. И она смотрела на него без претензии. Она просто молча напивалась. Так может напиваться человек, который хочет утопить на дне бутылки свою тоску.

– Мы с Машей обычно на кухне пили… – сказала она. – Там у меня бар по всем правилам… Знаешь, мне сейчас кажется, что Маша там сидит, ждет меня…

Так и до глюков недалеко, подумал Марат. А она, похоже, прочла его мысли.

– Ты не думай, я с ума не схожу… Это всего лишь коньяк…

– А было и еще что-то, – догадался он.

– Было. Дурь была. Гашиш, кокаин… После того, как Кирилл погиб, волком выть хотела. А тут Маша. И Олег вслед за ней появился. А у него наркотики. Ну и понеслось… Я-то дура и не подумала, что Машка может влететь. А она влетела… Потом сама к Олегу ходила. Втайне от меня. Нюхнуть хотела, а он ее уколол… Поняла девчонка, что погибает. За тебя вот ухватилась… Ты с ней спал?

– Нет, – покачал головой Марат.

Его признание соответствовало истине. Не спал он с Машей. В принципе все шло к постели. Шло, шло, но не дошло… Да и не важно это, был у них секс или нет.

– Ну а если бы и спал… – пьяно махнула рукой Олеся. – Пустое… Нет Машки. И Кирилла нет… А Олег есть… Знаешь что, а давай на кухню переметнемся, там посидим. Там еще после Маши тепло осталось…

Только они перебрались на кухню, только Марат умостился на барном стуле, как в прихожей выдал соловьиную трель электрический звонок.

– Кого там принесло… Ты оставайся здесь, а я сейчас…

Олеся вышла из комнаты, но и Марат на месте не остался. Первым делом он метнулся к окну, но через него можно было увидеть только море, а не передний двор. И кто пожаловал к Олесе в гости, неизвестно.

А кто-то пожаловал. Марат услышал доносящиеся из прихожей голоса. Затем они переместились в холл. Он и сам туда переместился. И стал полной неожиданностью для гостя.

Гостя он узнал сразу. Господин Цыганчук собственной персоной… Бравурный, слащавый, одет как денди лондонский. Совсем не похож на того наемника, которого он брал в плен. И с тем киллером, который убил Антонину, тоже мало сходства. Но никаких сомнений в том, что перед ним стоит тот самый Цыганчук. Или, вернее, человек, скрывавшийся за этой фамилией…

Цыганчук тоже узнал его. Стоит, смотрит на него как баран на новые ворота, не знает, что сказать. Потрясенно перевел взгляд на Олесю. Та тоже ничего не сказала. Но она поняла его без слов.

– Сама не знала, что так получится…

– А получилось… – наконец выдавил из себя Цыганчук.

– Получилось. Только не знаю что…

– А я знаю. Надо решать вопрос прямо сейчас…

Киллер больше не тормозил. Довольно быстро сунул руку под полу плаща, вытащил пистолет… Марат мог бы его опередить. Но у него не было оружия, чтобы его выхватывать…

Расстояние до киллера было метров пять-шесть, да еще диван между ними. При всем желании до Цыганчука не дотянуться. Разве что за диван спрятаться. Но с таким же успехом курица может спрятаться от лисы в норе у волка… Да и не хотел Марат выглядеть перед смертью испуганной курицей.

– Ну что, капитан, свиделись? – глумливо осклабился киллер.

– Перед Суходолом выслуживаешься? – презрительно усмехнулся Марат.

– А что поделаешь? Всех ты достал. И его, и меня… Олеся, ну что, этот козел у нас в руках. Гасить надо.

– А косточки куда?

– А гирю на шею, и в море…

– Да, я тоже так думала… Только я без тебя его хотела сделать…

И в руках у Олеси тоже пистолет. И он тоже направлен на Марата. Хороша парочка, гусь да гагарочка… А сам он курица. Как тот кур в ощип попал. А ведь знал, что ничего хорошего в этом доме его не ждет. И надо было совать сюда свой нос… Сунулся сюда носом, а вынесут вперед ногами…

– Ну а получилось, что со мной, – скалился Цыганчук. – Ну что, давай, вали его… Или я сам его приговорю. Руки так и чешутся…

– А ты откуда его знаешь?

– Да в Чечне как-то встречались… Счеты у нас личные…

– Понятно.

– Ну, чего ты ждешь?

– Уже не жду… – покачала головой Олеся.

И неожиданно для всех костяшками пальцев левой руки ударила киллера в висок. Цыганчук крякнул, закатил глаза и без чувств растянулся на полу.

Олеся сработала профессионально. Мало того, что удар исполнила мастерски, так еще и «ствол» от Марата не отвела. Как держала его на прицеле, так и продолжала держать. Только еще и на Цыганчука посматривает. Но тот, похоже, конкретно в отрубе…

– Считай, что тебе повезло, капитан, – усмехнулась она.

– В чем?

– В том, что будешь жить… Хотя в этом я не очень уверена…

Она попятилась к шкафу, на ощупь взялась за ручку ящичка, открыла его. Достала кругляш скотча, бросила его Марату.

– Перевяжи раненого… Да покрепче…

Понятное дело, что об оказании первой помощи речи и не шло. Марат должен был связать пока что бесчувственного Цыганчука. Олеся наблюдала за ним с безопасного для себя расстояния. Так что рыпаться бесполезно. Марат почему-то не сомневался в том, что стреляет Олеся отменно…

Он связал скотчем Цыганчука. Хотел бросить скотч ей обратно, но она мотнула головой.

– Теперь садись в кресло. Свою правую руку приклеиваешь к правой ноге… Времени у тебя немного, всего десять секунд. Время пошло…

Глаза у нее необыкновенно холодные. Снежная королева, и та отдыхает… Чувствовалось, что эта мисс нажмет на спусковой крючок без зазрения совести. Пришлось исполнять ее требование.

Марат примотал свою руку к голени своей же ноги. Схалтурить под бдительным оком Олеси не удалось. Эта процедура значительно ограничила его свободу. Но все равно – близко к нему лучше не подходить. Прыгнуть он не сможет, но ужалить запросто. Олеся это понимала, поэтому держалась от него на расстоянии.

– Откуда ты его знаешь? – кивком головы показала она на Цыганчука.

– В Чечне виделись, – не стал скрывать Марат. – Я его в плен брал…

– Понятно… А тебе, Фадей, понятно? – ядовито спросила она.

Цыганчук уже пришел в себя. Смотрит на мир недоуменными глазами.

– Понятно, – кивнул он. – Понятно, что шифер у тебя течет… Машу грохнул он, а наезжаешь ты на меня…

– Он Машу грохнул?.. Да нет, друг мой, у него алиби.

– Откуда ты знаешь?

– А в ментовке подсказали…

Марат знал, что про ментов она соврала. Но у него и в мыслях не было опровергать ее.

– Врут менты.

– А твоя хозяйка тоже врет? Хозяйка дома, который ты снимаешь… Когда ты должен был в Ялту приехать? Девятого октября?.. Так вот, дорогой мой, ты был здесь еще в сентябре…

– Гонит она, – мотнул головой Фадей. – В сентябре она Мирону хату сдавала, а не мне. Я еще в Москве был…

– Да, дружки твои в Ялту подались, а ты в Москве остался. Делов натворили вместе, а уехали порознь. Кто тебе поверит, урод?

Олеся смотрела на киллера так, что самому Марату стало слегка не по себе. Не хотел бы он попасть под этот морозный взгляд.

– Из Москвы ты уехал не навсегда, – продолжала она. – Собирался вернуться. Вместе со мной. Но ты знал, что я привязана к своему дому. А тебе нужно было сорвать меня с места, для этого ты должен был выбить меня из колеи… Я знаю, что у тебя есть акваланг. Маша сказала…

– Ну и что, если есть? – От волнения подлеца хватил нервный тик.

– А то, что это ты убил Кирилла…

– Утопия!

– Правильно, ты его утопил… Ты же профи, Фадей. Что тебе стоило проплыть под водой каких-то две-три сотни метров… Возможно, это сделал кто-то из твоих ублюдков. Но отвечать-то придется тебе…

– Олеся! Ты заболела! У тебя температура!

– Зато у тебя, мой дорогой, скоро не будет никакой температуры. Никогда не будет…

– Олеся, очнись!.. Не топил я твоего Кирилла…

– Ну правильно, у тебя есть на кого свалить, – усмехнулась она. – Только Марата в сентябре в Ялте не было…

– Не было, – подтвердил он. – В сентябре я был в Москве… На нарах парился. А закрыли меня знаешь за что?

Олеся согласно кивнула. Да, она готова слушать.

– Этот, – показал он на Цыганчука. – Должен был убить меня. Видать, он большой спец по мокрому делу, если примитивные схемы убийства его не вдохновляли. Он разыграл хитрую карту. Он подсунул мне свою сообщницу, которая должна была усыпить меня. Только Антонина совестливой оказалась. Не стала меня травить… За это он убил Антонину. Из пистолета, на котором были мои пальчики…

– Что, Фадей, подвела тебя сообщница? – зловеще усмехнулась Олеся. – Совестливой оказалась… Ненадежную сообщницу надо заменить надежной, так? И на эту роль ты выбрал меня… Сначала погиб Кирилл. Затем появился ты с наркотой в кармане. Мой дом едва не превратился в наркопритон… Теперь вот погибла Маша… Я убиваю Марата, и все – мы повязаны с тобой его кровью… Ты хорошо все продумал, Фадей. И ты почти что добился своего. Я готова была убить Марата, готова была отправиться с тобой в Москву… Только прокололся ты, дружок. Не знала я, что у тебя с Маратом личные счеты. А теперь знаю… И знаю, какая ты мерзость…

– Да не убивал я твоего Кирилла. И Машу не убивал! – заскулил Цыганчук.

Это была не истерика, и даже не паника. Это была предсмертная агония.

– Не надо оправдываться, – мотнула головой Олеся. – Ты не на суде, а я не прокурор. Я не приговариваю тебя. Я просто выполню заказ… Тебя заказали, Фадей. Тебя просто-напросто заказали…

– Кто заказал?

– Я тебя заказала. Я же тебя и сделаю… Ты хотел, чтобы я снова стала киллером. Что ж, я им стала… Не бойся, стрелять я в тебя не буду. Патроны только переводить… Считай, что тебе повезло. Ты умрешь красивой смертью…

Олеся подошла к нему. Сначала в упор пронзила его смертоносным взглядом, затем ударила подушечкой раскрытой ладони в лоб. Цыганчук вырубился начисто. Великолепный удар… Жаль, Марат не мог сопроводить его бурными овациями. Желания не было, да и руки в крайне неудобном для этого положении.

Олеся обыскала жертву, достала из кармана пакетик.

– Никогда без подарка не приходит… – пояснила она. – Что здесь у нас?.. Полный набор. Травка, кокс… И героин, если я не ошибаюсь… Да, и героин тоже… Как раз на передоз хватит…

Чтобы не оставлять Марата вне поля своего зрения, раствор она готовила у него на глазах. Нашелся и шприц…

Она высвободила руку подготовленного к закланию киллера, нащупала вену и ввела в нее раствор. В этот момент Фадей пришел в себя. Но испуг и возмущение тут же оставили его, всем его поганым естеством овладела эйфория предсмертного кайфа…

– Ну а что делать с тобой? – спросила Олеся. – Ее взгляд не предвещал ничего хорошего. – Я же киллер. А Фадей фактически тебя заказал…

– Меня не Фадей заказал. Меня заказал генерал Суходол.

– Да, слышала о таком, – кивнула она. – Фадей мне про него рассказывал… Ваш генерал тоже передо мной виноват. Он этого козла из плена вытащил… Злого джинна из бутылки вытащил. Мне жизнь сломал. Кирилла нет, Маши нет… Ничего больше нет. Только грехи… Может, это бог меня наказал? – у самой себя спросила она. – Я же убивала… Да, убивала… А то, что потом раскаялась, этого мало… Да, бог меня наказал. Сначала Кирилла отобрал, затем Машу… Да, Марат, да, много за мной грехов. Так что одним больше, одним меньше…

Олеся снова наставила на него «ствол».

Смерти не боятся только психи. А таковым Марат себя не считал. Он обычный человек. Так же как и все, он боялся умереть. Правда, в отличие от многих, он умел подавлять в себе этот страх. Он даже глазом не моргнул, когда Олеся шевельнула пальцем на спусковом крючке.

Она выжала слабину, но роковую черту так и не переступила. Опустила пистолет.

– Ну нет, сегодня я не в настроении делать подарки всяким ублюдкам… – на одном длинном выдохе сказала она.

– Это ты про кого?

– Про Фадея… И про этого, про Суходола… За что он тебя заказал?

– За невыполнение приказа, – усмехнулся Марат. – Приказано было умереть, а я выжил… Весь батальон погиб, единицы выжили. Из офицеров остался только я…

– Генерал боится, что ты будешь мстить, – в утвердительной форме сделала вывод Олеся. – Вы же, чеченцы, чокнутые…

– Как и вы, киллеры…

– Да, и мы тоже чокнутые… Только я не хочу быть киллером… Сколько лет жила нормальной жизнью, а тут…

– Что, «тут»? Сломалась?! А может, ты сама хотела сломаться?.. Знаешь, я как-то курить пытался бросить. Пока настроение хорошее, курить не хочется. Так вот рано или поздно наступает момент, когда самому хочется сломать себе хорошее настроение, чтобы был повод закурить… Я же вижу, ты сильная женщина. Да, это плохо, что ты потеряла близких людей. Но ведь ты еще молодая, ты еще можешь найти свое счастье…

– Могу, – кивнула она. – Еще не поздно… Но сначала нужно отомстить.

– Ты же уже отомстила…

– Кому, Фадею?!. Но у него еще есть дружки. А еще есть генерал Суходол, на которого эти сволочи работают… И дело даже не в том, чтобы отомстить. Плюс ко всему я должна обезопасить себя…

– За Суходола не волнуйся. Его я возьму на себя…

Давно уже пора приструнить этого подонка. И за друзей своих погибших отомстить. И себя обезопасить. Земной шар может вынести на себе тяжесть всего мира, но при этом он не в состоянии правильно вращаться, если по планете ходят сразу два человека – генерал Суходол и капитан Крушилин. Кто-то из них должен исчезнуть. Тесно им вдвоем на одной планете…

– Если ты, конечно, позволишь, – усмехнулся Марат.

Как ни крути, а он сейчас целиком и полностью зависит от Олеси.

– Может, и позволю… Только что ты с ним сделаешь? Убьешь?

– Постараюсь.

– Это не ответ. Если ты идешь на дело, ты должен твердо знать, что ты его исполнишь. Если нет уверенности, лучше и не разматывать удочки…

– Нет уверенности, – честно признался Марат. – Я же солдат, а не убийца…

– Разве это не одно и то же?

– Одно дело убивать в бою, а так… Не знаю, может и рука дрогнуть… Если бы я мог этого подлеца на дуэль вызвать, тогда никаких сомнений… Но на дуэль его не вызовешь. Он не согласится… К тому же Суходол – фигура государственного масштаба. Губернатор нефтяного региона…

– Но ведь не президент же… Хотя при желании и президента можно исполнить… Могу помочь.

– Что, президента убить?

– Мне президент ничего плохого не сделал. А Суходол выпустил джинна из бутылки… К тому же мне нужна встряска. Тогда и моя спокойная гавань покажется мне желанной. А сейчас меня мутит от этой жизни…

– Ты что-то говорила про дружков этого… – кивком головы Марат показал на обреченного Фадея.

Он уже был без сознания. Лицо фиолетового оттенка, на губах страдальчески-блаженная улыбка.

– Адрес я знаю… Если ты мне поможешь… Да и сам ты можешь принять участие…

Марат имел претензии и к дружкам киллера. Возможно, Антонину застрелил не Фадей, а кто-то из его сообщников. Может, он и Машу доверил кому-то из них. Они убивали в прошлом, а значит, будут убивать в настоящем и будущем. Кстати, начать могут с самого Марата.

– Боюсь, что участия принять не смогу, – покачал он головой.

– Что, снова моральные принципы? – усмехнулась Олеся.

– Нет, рука к ноге привязана, – ухмыльнулся Марат.

– Это не проблема. Можешь отвязываться…

– А не боишься? – он пристально посмотрел на нее. – Ведь я могу быть для тебя опасным…

– А что ты мне можешь сделать? Ментам меня сдать? Сдавай. Все равно ничего не докажешь… Убить меня? Убивай… Думаешь, я держусь за эту жизнь?.. Держусь, но не очень… Можешь убивать, мне уже все равно…

– Депрессия у тебя, – усмехнулся Марат. – Надо снимать стресс…

Он избавился от пут. А Олеся избавилась от пистолета – сунула его за пояс брюк.

– Я знаю способ, – кивнула она. – Надо выпить.

– Не самый удачный, скажу тебе, способ…

– Знаю. Но за неимением лучшего сойдет и такой… Есть еще секс. Но не с кем… Извини, но ты не подходишь. Ты не в моем вкусе…

– Да я и не напрашиваюсь.

– Что, не нравлюсь? – удивленно повела она бровью.

– Ну вот, в тебе начинает просыпаться женщина, – улыбнулся он.

– Женщина во мне проснется, когда я напьюсь… А в тебе женщина никогда не проснется. Потому что ты мужик до мозга костей… Только вот болтаешь много. Чего сидишь, пошли!

Она потянула его за собой на кухню. Марат упрямиться не стал. Коньяк хоть и не самое лучшее, но весьма действенное лекарство от стресса.

На кухне на стойке бара их ждала бутылка, большую часть которой они успели влить в себя еще до появления Фадея. Теперь они возвращались к начатому… А ведь сейчас Марат мог лежать в холле с простреленной головой, а на его месте сейчас бы восседал самодовольный Фадей. Он бы выпивал сейчас вместе с Олесей, но вряд ли за упокой его, Марата, души.

Олеся выложила на стойку пистолет, подтолкнула его Марату.

– Это тебе.

– Зачем?

– А чтобы не напрягаться… Если ты что-то задумал, давай сразу стреляй. А нет, просто спрячь его, он тебе еще пригодится…

Убивать Олесю Марат не собирался. Хотя не очень-то был рад альянсу, в который вляпался. Союз между офицером спецназа и бывшей киллершей… Кто его знает, может, в первую чеченскую войну она воевала на стороне «чехов» и убивала русских солдат…

– В Чечне я не была, – покачала она головой.

– Ты что, мысли читать умеешь?

– Нет, просто мы думаем об одном и том же… Нестандартная ситуация, не правда ли, господин капитан?.. Ну, чего сидишь, наливай!

Они добили первую бутылку, взялись за вторую. Олеся хмелела, но головы не теряла. Когда опустела и вторая емкость, она довольно бодро встала со стула, прошла в холл, где лежал Фадей. Приложила пальцы к шее.

– Все, готов… Как там в песне? «Уноси готовенького…» Уносить его надо… Но не сейчас, ночью… Сейчас его в порядок привести надо…

Она развязала его. Сняла с него пиджак, брюки. Марат сразу и не понял зачем. А она не комментировала. Он все понял сам, когда она взяла утюг. После снятых пут на одежде оставались следы клея и помятости – их нужно было уничтожить. Сначала Олеся обработала ткань пятновыводителем, затем прогладила утюгом. Одела покойного, даже причесала его. Теперь Фадей был как новенький. Только немного мертвенький…

Она уложила его на диван, вложила в руку шприц.

– Пусть отдыхает…

Все правильно. Если вдруг в дом нежданно нагрянут менты, Олеся сможет объяснить им, как умер Фадей. Дескать, пока они с Маратом пили на кухне коньяк, ее второй гость накачивался наркотой. И незаметно для всех околел. А то, что Фадей был наркоманом, так это и к гадалке ходить не надо. Его исколотые руки говорили сами за себя…

В баре нашлась бутылка водки. Олеся с жадностью посмотрела на нее, но пересилила себя. Она умела не только следы заметать, но и контролировать себя. Плюс для нее и минус для тех, с кем она имела дело.

Олеся была более чем привлекательной. Красивая, соблазнительно эффектная. Но сейчас Марата меньше всего волновали вопросы секса. Он лишь вскользь и без плотского напряжения думал о том, что неплохо было бы затащить ее в постель. И она не реагировала на него как на потенциального сексуального партнера. Она воспринимала его просто как собутыльника и плюс к тому как сообщника по мокрому делу…

Глава шестнадцатая

Вячеслав считал себя большим профессионалом. И сегодня он лишний раз нашел тому подтверждение. Ему хватило одного взгляда, чтобы обнаружить в заборе скрытую камеру слежения. А ведь он даже не подходил к калитке. Он просто проехал мимо нее на машине.

Видно, не простым был хозяин дома, в котором скрылся Марат Крушилин. Возможно, есть и другие камеры слежения, через которые можно наблюдать за подступами к дому. Возможно, есть и тревожная кнопка вызова милиции. Хорошо если стационарная, а если мобильная? Может, хозяин держит ее при себе на специальном брелоке, который всегда у него под рукой. Если так, то он в случае опасности может передать на ментовской пульт сигнал тревоги… В силу этих соображений Вячеслав исключил возможность проникновения в дом. Он поставил машину в укромное место и взял дом под наблюдение.

Он видел, как к дому подъехала машина. Выхаркнула из себя какого-то мужика и уехала. А сам мужик скрылся в доме. Больше никаких движений не было.

И только глубокой ночью, в пятнадцать минут второго, из ворот выехала машина. Тот самый серебристый джип, который забрал клиента.

А еще раньше у Вячеслава возникло предчувствие, что ему понадобится помощь всех своих бойцов. Он собрал всю свою группу. Он, Мика, Родик и Резун. И за джипом в ночь они отправились вчетвером.

Машина взяла курс в центр города.

– В санаторий едут, – решил Вячеслав.

– Хреново, – зло сквозь зубы процедил Мика. – Терпилу прямо к пропускному пункту подвезут. Там его, что ли, валить…

– Да хоть там. Только мы не успеем. А в ворота ломиться не стоит: может шум подняться…

– Шум нам не нужен… Оп-ля! Ну и втопил!

Джип резко прибавил в скорости и в момент скрылся из виду. Это в планы киллеров никак не входило.

– Давай, Родик, давай! – поторопил водителя Вячеслав.

Больше всего он боялся, что объект ликвидации заметил слежку. Если так, то теперь он будет настороже. А капитан Крушилин не лох, он в спецназе воевал – с ним справиться будет нелегко.

Родик сумел разогнать свой тарантас до восьмидесяти. Но пока он это сделал, джипа и след простыл. И все равно погоня продолжалась. Вячеслав дал команду держать курс на санаторий.

Но до «Ялты» они не доехали. Наткнулись на знакомый джип. Он был задом приткнут к самому краю стояночного кармашка на территории городского парка. Вокруг никого. Поздняя осень, глубокая ночь – какие, к черту, прохожие…

– Выходим! – скомандовал Вячеслав.

Ничто не мешало ему подойти к машине и расстрелять пассажиров из пистолета. Глушитель хорошо держит звук, так что покой спящего города не будет нарушен.

Но в машине никого не было. В этом Вячеслав мог убедиться на все сто процентов: двери джипа не были закрыты на замок.

– Резун, остаешься здесь, – приказал он.

Боец молча кивнул и встал за дерево недалеко от машины. Он знал, что делать с пассажиром, когда тот появится.

Вячеслав брал человеческий след волчьим чутьем. И это чутье подсказывало ему, куда делись люди из машины. Они ушли в глубь парка. Холодно, ветрено. Какой черт их туда понес?.. Но, как бы то ни было, надо было идти за ними.

Он и его бойцы умели передвигаться бесшумным шагом. Будь в парке часовой, они бы могли подкрасться к нему незаметно и снять его бесшумным выстрелом. Но в парке не просто часовой, там находится капитан-разведчик. И если он знает о погоне, то справиться с ним будет непросто…

Идти пришлось недолго. В темноте парка Вячеслав выхватил две фигуры. И ухо поймало звуковую волну. Шипенье, шепот, хрипы… На лавочке под мужиком барахталась какая-то баба. Она не кричала, не выла – шипением требовала, чтобы он оставил ее в покое.

Теперь ясно, кто подобрал терпилу возле ментовки. Это была баба. Отвезла его к себе на хату, а там муж или хахаль заявился. Хрен его знает, как они там выкрутились. Но факт, что ночью баба повезла Крушилина в санаторий. А он, по всей видимости, предложил ей погулять по парку на сон грядущий. Ну, не удержался и прислонил ее к лавочке. Она-то и не прочь раздвинуть ноги, но, видно, место ее не устраивает, вот и отталкивает его от себя.

Что ж, придется ей помочь.

Вячеслав вышел из темноты с пистолетом наготове. Мика с Родиком позади него. Стрелять с ходу не стал. Вдруг мужик на бабе не тот, что нужен. Что, если это не Крушилин, а тот самый хахаль, который обломал ему кайф.

– Встать! – скомандовал он. И представился: – Полиция нравов!

Мужик должен был подорваться с женского места, открыть свой фейс для сверки. Но тому хоть бы хны. Даже ухом не повел. Ну и хрен с ним! Сам во всем виноват!..

Вячеслав резко вскинул руку с пистолетом и нажал на спусковой крючок. Пуля вспахала мужику спину в районе левой лопатки… И бабу нужно кончать…

А баба уже поняла, что ей хана. Тянет к Вячеславу руку… Но с не мольбой. С пистолетом!..

Вячеслав почувствовал толчок в грудь. Умирая, он успел осознать, что выстрел был бесшумным…

* * *

Олеся слегка замешкалась. И позволила киллеру выстрелить в мертвое тело Фадея. Хорошо, что вторую пулю не прозевала. Выстрелила в ответ и уложила стрелка наповал.

Двух его спутников взял на себя Марат. Он вовремя материализовался за их спинами и не позволил им угостить Олесю свинцом. «Вальтер» не подвел, рука не дрогнула. Одному пулю в затылок, другому в шею… Ни капли жалости. А какая может быть пощада людям, которые только что пытались тебя убить…

Это Олеся предположила, что дружки Фадея наблюдают за домом с улицы. Поэтому она достала из тайника не только свои пистолеты, но и глушители к ним. Арсенал у нее будь здоров. Не будь она киллером, ей можно было бы позавидовать. Слишком уж гадкая эта профессия, чтобы завидовать…

Олеся оказалась права. Едва они выехали за ворота, как за ними увязался какой-то «жигуленок». Стрельба на улице не входила в их планы, поэтому они оторвались от погони.

В парке быстро, без суеты, открыли багажник, достали оттуда труп и потащили его в парк. План был такой – положить тело на скамейку, чтобы его завтра нашли бегуны или собачники.

Но его нашли уже сейчас. Дружки покойного все же настигли Марата и Олесю. Пришлось разыграть небольшую сценку. Можно было убить их сразу, но у Марата возникли вдруг опасения. Что, если это не сообщники Фадея, а менты. Мало ли что, вдруг решили взять Олесю под колпак…

Но это были киллеры. Менты не стали бы стрелять. А эти стреляли…

Ночь. Холод. Ветер зловеще раскачивает вершины деревьев, швыряет в лицо опавшую листву. А на земле четыре трупа… Да, зрелище не для слабонервных.

– Странно, а почему их трое? – удивленно спросила Олеся. – Маша говорила, что всего двое…

Она всмотрелась в лицо одного покойника.

– Те совсем пацаны, а эти – мужики… Хотя Маша могла что-то напутать… А потом, если бы это были Фадея прихвостни, они бы не стали стрелять сразу. Как бы они узнали, кто на мне, Фадей или ты? Эти даже разбираться не стали. Как будто им все равно, кого убивать… Нет, что-то здесь не так…

– Некогда гадать. Уходить надо…

Олеся кивнула и молча последовала за ним.

Марат уже подходил к машине, когда вдруг на его пути появился человек с пистолетом в вытянутой руке. Счет пошел на десятые доли секунды… Марат не успевал выхватить пистолет, зато успел киллер. Он выстрелил, и его пуля угодила точно в лоб… живому препятствию.

Киллером была Олеся. В прошлом. В настоящем же она была просто превосходным стрелком…

Больше препятствий на пути не было. Ночь. Тишина. Самое то, что нужно.

За руль села Олеся. Ничуть не похоже, что накануне она выкушала бутылку коньяка. И на меткости стрельбы это никак не отразилось. Да и Марат не оплошал, хотя снимал стресс вместе с ней на пару.

– Между прочим, ты мне уже второй раз жизнь спасаешь, – заметил он.

– А чем расплачиваться собираешься? – не без ехидства спросила она. – Только учти, натуру не предлагать…

– Это я уже понял… Готов быть тебе братом.

– Без инцеста?

– Это что такое?

– Секс между близкими родственниками.

– Да уж какой тут секс? Не до этого… Кстати, с Машей у нас этого инцеста не было…

– А вы что, родственники?

– Что-то типа того… Ты, говорила, мой большой брат… Только не уберег я сестренку…

– Минус тебе. И мне минус.

– Минус на минус дает плюс.

– Да, пять плюсов за один раз это слишком…

– Вот тебе и встряска.

– Встряска. А все еще только впереди… Кстати, смерть Фадея на передозировку не спишешь.

– Ну почему, передозировка свинцом тоже заканчивается летальным исходом…

– Смешно. Но не очень… Пять трупов за нами. Как бы их на нас не повесили… Я так и не поняла, откуда эта бравая четверка взялась? У всех пистолеты с глушителями. Прямо киллерская бригада какая-то?

– Если киллерская, то это, возможно, за мной…

– Думаешь, твой Суходол подсуетился?

Марат молча пожал плечами. Если его версия права, то Суходол настроен крайне решительно. Мало того, что Фадея-Цыганчука на него натравил, так еще и четверку киллеров по его следу пустил.

– Что, не уверен?

– Уверенности нет. Зато есть логика. Стреляли-то в меня…

– Стреляли в Фадея.

– А думали, что в меня.

– Кто его знает. Может, именно Фадей им и был нужен. Киллеров же тоже зачищают, свои же…

– Может быть. Но у меня предчувствие такое, что эти ребята по мою душу приходили… В любом случае Суходолу спуску давать не надо…

– Да, с ним-то разобраться нужно… Но сначала нужно разобраться с дружками Фадея. Если, конечно, их нет среди убитых… Учти, времени у нас нет. Проблему нужно решать с ходу… Жаль, «стволы» на этих ублюдков тратить. А придется…

Они заехали к Олесе домой. Там она достала из своих запасников две черные шапочки «ночь» – идеальный вариант для маски. Из тайника были извлечены два пистолета «ТТ». Олеся объяснила, почему они не могут пользоваться уже опробованным в деле оружием. Марат согласился с ее планом. Как согласился и в том, что в логике ей не откажешь. Только вот здравого смысла ей не хватало. Впрочем, как и ему самому… Но делать нечего, нужно было снова идти на дело.

Машину они оставили за два квартала от дома, который снимал Фадей со своими сообщниками. Дальше пошли пешком. Перед самым домом натянули на себя маски. Перемахнули через забор. Марат постучал в дверь. Минут через пять послышался сонный мужской голос.

– Фадей, ты?

– Я.

Щелкнул замок. Марат распахнул дверь и нос к носу столкнулся с парнем. Заспанный, в трусах. Мерзкий, но беспомощный. Марат понял, что выстрелить в него не сможет. А надо было стрелять немедленно, чтобы фадеевский выкормыш не успел поднять шум.

– Мирон! Атас! – крикнул парень и бросился вон от Марата.

И тут же послышался сухой щелчок. Это Олеся выстрелила ему в спину. Парень упал. Но переполох в доме он успел поднять.

Когда Марат ворвался в комнату, где спал его дружок, тот уже держал в руках пистолет. Но выстрелить не успел. На этот раз в дело вступили боевые рефлексы, и Марат не оплошал.

Больше в доме никого не было. Это успокаивало.

Олеся сунула под кровать засвеченные еще в парке пистолеты. Теперь можно уходить.

Менты сначала найдут трупы в парке. Затем будут обнаружены и эти два покойника. В конце концов выяснится, что эти трупы – результаты одной бандитской разборки. Одни братки положили в парке других братков, но в ту же ночь были убиты представителями той же вражеской группировки. Око за око, зуб за зуб…

Марат и Олеся беспрепятственно добрались до машины. По пути в придорожной канаве утопили «ТТ». Вернулись домой.

Олеся принялась раздеваться прямо в прихожей. Сняла спортивный костюм, футболку. Лифчика она не носила, поэтому осталась только в одних трусиках. Фигурка у нее потрясающая. Марат не мог скрыть своего восхищения. И удивление тоже было трудно скрыть. Олеся нисколько его не стеснялась.

– Это что, намек? – спросил он.

– Намек, – кивнула она. – Ты давай тоже раздевайся!

Марат пожал плечами. Может, он и не в ее вкусе, но, видимо, после мокрых дел она снимает стресс только сексом. И вкусовые пристрастия в этот момент значения не имеют. Сейчас ей под руку попал Марат, ему она и отдастся… Что ж, придется помочь девушке, раз она того хочет.

Он тоже разделся. Снял все, остались только майка и трусы. Но сейчас и этого не будет.

– Э-э, тормози, разошелся! – остановила его Олеся. – В ванную давай!

Война войной, а гигиену нужно соблюдать… Марат отправился в душ. Закрыл дверь на защелку. Но как только он смыл с себя мыльную пену, защелка предательски провернулась, и дверь открылась. В ванную зашел киллер… Опять же это была Олеся. Грудь уже закрыта домашним халатом. Но ведь эта деталь дамского туалета очень легко снимается – дернул за поясок, халат и распахнется.

Но Олеся и не собиралась распахиваться. Ничуть не стесняясь Марата, она положила на стиральный автомат пакет с вещами.

– Здесь новый спортивный костюм. Кириллу по случаю купила, а он чересчур большим оказался. Полотенце, белье, все здесь…

Костюм оказался в самую пору. Телу приятно в нем и уютно. Хотелось пропустить сто граммов и завалиться спать. Но надо было решить проблему, которую навязала ему Олеся. Во дворе стоял бак для сжигания мусора, и он должен был сжечь там свою и ее одежду. Зачем, Марат спрашивать не стал. Он очень хорошо знал, что такое следы пороховых газов. Они остаются на одежде, их легко обнаруживает экспертиза, и тогда следуют фатальные выводы… Вот, значит, для чего они с Олесей раздевались. А он размечтался…

Следы пороховых газов могли остаться и на руках. Но, к счастью, и он, и она были в перчатках, когда стреляли. И сейчас это избавляло их от малоприятной процедуры – обработки рук горячим парафином.

Вообще, никаких процедур не будет, догадался Марат. И он оказался прав. Он сжег одежду, вернулся в дом. Олеся угостила его коньяком, выпила сама. На этом все и закончилось. Она отвела его в гостевую комнату, сделала ручкой и в гордом одиночестве ушла спать к себе. Впрочем, Марат не страдал. Не та сейчас ситуация, чтобы отращивать амурные крылья…

Следующий день прошел на удивление спокойно. Менты к Олесе в гости не заявлялись и в санаторий за Маратом не приходили. Так что напрасно они уничтожили свою одежду.

И новые дни не принесли неприятностей. Никаких движений со стороны уголовного розыска. Видимо, менты не смогли связать убитого Фадея и его покойных дружков с Олесей: не выявили факт их знакомства…

Но если бы Марат с Олесей опасались только ментов. Они всерьез относились к угрозе со стороны Суходола. Генерал запросто мог послать за их душами новых гонцов. Но шло время, а киллеры не появлялись. А затем настало время самому превращаться в киллера. Марат был полон решимости открыть охоту на бешеного генерала. А Олеся готова была его поддержать…

* * *

Юрий Демьянович смотрел на свою любовницу без должного обожания. Да, Тома хороша, этого у нее не отнять. Фигурка, личико – все на загляденье. Вроде бы все безупречно. Глазки – как те черешенки, губки – клубничка, кожа, как персик. Но не от авитаминоза ли эта безупречность? Черешенки, клубничка, персик… Зима, организму витаминов не хватает. Вот и тянет на фруктовую поэзию. Только поэзия эта без вдохновения. Не вдохновляет его больше Тома.

Нет, спать он с ней не отказывается, как раз напротив – в плане секса она устраивает его на все сто. Не нравится лишь то, что нет в ней загадки. Да и какая может быть в ней загадка, если она его наложница, если изучена вдоль и поперек. Найти ей замену, а что толку? Появится другая, зависимая от него наложница, и эта зависимость скоро убьет к ней интерес…

Уже три дня, как Юрий Демьянович в Москве. И живет в своем загородном доме. Он уже отдохнул от трудов праведных. Пора браться за дело. А проблем хватает – старый бизнес, новые проекты, встречи с покровителями и просто с нужными людьми.

– Юрий Демьянович, к вам Семен Алексеевич, – доложил ему его личный секретарь.

Раньше Сергей Кордашев был при нем адъютантом, теперь вот личный секретарь, а функции в принципе не изменились.

Юрий Демьянович встретил Курбатова подчеркнуто холодно. Даже руки ему не подал… Как же так, четыре спецназовца не смогли справиться с одним капитаном. Да, Крушилин тоже спецназовец, но ведь он был один… Каким-то чертом в Ялту занесло и Фадеева. Наверное, на след капитана вышел, решил сработать его, чтобы благодарность от командования заработать. А Крушилин и его уделал… Три киллера с одного боку, четыре киллера с другого. И ведь со всеми справился… Он что, сам сатана, этот капитан?

– Ну что скажешь, полковник? – хмуро исподлобья глянул генерал на своего подчиненного.

Курбатов сам лично выезжал в Ялту. Только что оттуда вернулся.

– Все в порядке, – невесело вздохнул он.

– Когда все в порядке, так не вздыхают, – заметил Суходол.

– Ну, в порядке, это в том смысле, что нас и на этот раз пронесло. Убийства списаны на разборки двух залетных конкурирующих между собой банд. Убиты все, а мертвые, как известно, показаний не дают. Так что все концы в воду. Никому и в голову не придет, что за этими событиями стою я… И вы…

– А ты меня в свои дела не впутывай! – побагровел от злобы генерал.

– Ну, мы же не у прокурора… – смешался Курбатов.

– При чем здесь прокурор?

– При том, что ему про вас ни слова бы не сказал. Если что, на себя все возьму…

– Точно? – с сомнением посмотрел на Курбатова Суходол.

– Вне всякого… И дело не только в личной преданности.

– А в чем?

– Вы человек большой значимости. Если я вас потеряю, то я потеряю все. А пока вы на плаву, мне бояться нечего. Если я вдруг сяду, тьфу-тьфу, то вы меня все равно вытащите…

Генерал одобрительно посмотрел на подчиненного. Ему нравилась его логика. Хоть и шкурная эта логика, зато надежная. Не будет Курбатов его топить, потому что не в его это интересах… Но неужели все идет к тому, что Семен окажется под мечом правосудия… Но даже если окажется, что с того? Фемида слепа, и ее меч далеко не всегда попадает в цель. Сколько раз генерал убеждался в этом на собственном опыте. Сколько раз его пытались потопить, но он всегда оставался на плаву. Что бы ни случилось, его победный флаг всегда будет реять на попутном ветру.

– Что с этим, с Крушилиным?

– Не знаю, – покачал головой Курбатов. – Он пока что числится в своем санатории, но где обитает, неизвестно…

– Надо было выяснить… Или побоялся?

– Да лучше не трогать его, – поморщился Курбатов. – Пока не трогать. Пусть волна уляжется, а там мы его достанем. А людей в команду я новых найду, будет с кем работать…

– Может, лучше в покое оставить этого капитана? – с сомнением спросил Суходол.

– Да надо бы, – кивнул полковник. – Слишком много проблем он создает. Неуязвимый он какой-то… Но если бы он только защищался. А то ведь и в наступление может перейти. Он же знает, откуда ветер дует. Мы его личные враги, а по закону спецназа врагов нужно убивать.

Курбатову трудно было отказать в логике. Именно эта логика и толкнула Юрия Демьяновича и на первый, и на второй превентивный удар… Но все безрезультатно.

– Нужно нанести еще один удар, – решил генерал.

– И я о том же, – кивнул Курбатов.

– Когда у него отпуск заканчивается?

– Где-то через месяц.

– А дальше?

– В части его ждут. Бригада морской пехоты под Мурманском.

– В Чечню его нужно отправить.

– А что, неплохой вариант. Свои люди у нас там есть. Откроют на него охоту…

– Свои люди у нас здесь, в Москве, есть, их мы и подключим. Должность у него какая?

– Командир роты. Должность капитанская.

– Плохо. Но ничего, решим проблему. Присвоим ему звание на ступень выше занимаемой должности. И сразу поставим на батальон, пусть командует. Майор на подполковничьей должности. Как думаешь, его это устроит?

– Карьерный рост налицо.

– Этим его и задобрим. Пусть думает, что генерал Суходол осознал свою вину и готов ее загладить… А можно и полковничью должность ему оформить, а, как ты думаешь? Например, в штаб объединенной группировки. На твою прежнюю должность…

– Ну, с вашими связями это нетрудно, – льстиво улыбнулся Курбатов.

– Да нет, похлопотать придется. И я за это возьмусь. А заодно поставлю на вид, что капитан Крушилин мой ставленник. Пусть думают, что ту кашу под Дуба-Юртом он заварил вместе с нами…

– Юрий Демьянович, да вы гений!

– Главное в нашем деле – вовремя сменить принцип кнута на принцип пряника… А может, мы сделали это поздно? Сразу надо было задобрить этого Крушилина? А мы столько людей и денег на него перевели…

– Лучше поздно, чем никогда… А разве кнут отменяется?

– Пока да… Годик ему сроку дадим. Если сам по себе не погибнет, мы ему поможем… Значит так, резину тянуть не будем. Прямо с сегодняшнего дня займемся карьерным ростом капитана Крушилина…

Суходол знал, к кому обратиться, на какие рычаги нажать. И он осуществит задуманное, хотя делать это будет без всякого удовольствия. Капитан Крушилин по-прежнему оставался для него врагом номер один.

Был еще один враг из той же серии. Но неплохо было бы этого врага превратить в друга. Юрий Демьянович видел Каролину только на фотографии. Но, говорят, в жизни она еще краше. К тому же, в отличие от той же Томы, она независима – после гибели мужа к ней перешло все его состояние. Почему бы не попробовать подружиться с ней? Ведь, как известно, от ненависти до любви один шаг. И он готов сделать этот шаг.

Глава семнадцатая

Каролина с трудом разомкнула веки. Ужас какой-то. Голова напоминает пушечное ядро с зажженным фитилем – оболочка чугунная, а внутри порох. Такое ощущение, что вот-вот грянет взрыв. И во рту пустыня Кара-Кум. И кости ломит – как будто всю ночь по ней верблюды топтались…

А может, и топтались по ней. Только не верблюды. Что, если телохранитель с ней позабавился?..

Мысль в высшей степени нелепая, и прийти она могла только на чугунную голову.

Еще до похорон Эммануила она наняла новых телохранителей. Артем был воплощением человека-скалы – непроницаемое, словно вытесанное из камня лицо, мощный торс, литые мускулы. Алик тоже был из той же крепкой породы. Но если Артем воспринимал Каролину исключительно как охраняемый объект, то Алик видел в ней еще и женщину. Строил ей глазки, говорил красивые слова, пытался ухаживать.

Только ничего у Алика не получалось. Мрачная пелена траура пленила ее чувственность. О других мужчинах не хотелось и думать. Все ее мысли занимал только покойный муж.

После похорон Эммануила она закрылась в своей квартире и никуда не выходила. Не было никакого интереса к жизни, которая бурлила за окном. Шмотки ее не волновали, продукты закупали телохранители, иногда к ней приходил стилист из студии красоты. Полная изоляция от внешнего мира. Может, именно поэтому Алик и возомнил себя единственным в ее жизни мужчиной. Ведь она общалась только с телохранителями, но Артем как бы и не в счет.

Пришлось обламывать Алика. А она умела это делать. Но парень не унимался. И Каролина всерьез стала подумывать о том, чтобы заменить его на такого же евнуха, как Артем. Но пока что не решалась воплотить свой замысел в жизнь. Алик ей не нужен, это да. Но ведь женщина в ней умерла не совсем, что-то осталось. И подсознанием она хотела быть желанной…

Видимо, Алик перешагнул все границы… Вчера он оставался в квартире на ночь. Он же приготовил ей молочный коктейль. Похоже, с особой заправкой. Сразу же возникло балдежное чувство, но так же быстро захотелось спать – она отрубилась, едва коснулась подушки. А сегодня у нее синдром тяжелого похмелья. И еще такое ощущение, будто внутри нее кто-то побывал…

Алика она застала в холле. Сидит перед телевизором, на который выведены камеры наружного слежения. Увидел Каролину, поднялся ей навстречу.

– Доброе утро!

– Да уж какое оно доброе? – она пристально посмотрела на него. – Да и не утро уже…

– Полдень уже, – кивнул Алик. – Что-то вы долго сегодня спали.

– Уж не твоими ли молитвами?

Он выдержал ее взгляд. Ничем не выдал своего смятения.

– Я не монах, молитвы ночью не читаю… Что-то вы странно на меня смотрите.

– А на кого мне еще смотреть? Кроме тебя, никого здесь вчера не было.

– Правильно, так и должно быть.

– А то, что мне наркотик в коктейль намешали, это тоже так должно быть?

– Какой наркотик? – натурально удивился Алик.

– Не знаю. А надо бы узнать… Где бокал, из которого я пила?

– На месте бокал. Я его вчера в посудомойку поставил. Он уже чистый…

– Значит, замел следы… А ну признавайся, гад, что ты со мной вчера делал?

Алик не признался. Но Каролину не проведешь. Чем убедительнее он изображал святую невинность, тем больше она уверялась в своих предположениях.

Алику она не поверила. Но и громы-молнии метать не стала. Все равно ничего не докажешь. Этот жук замел все следы. А ехать в судмедэкспертизу и подставлять свои внутренности на осмотр она не желала. Она просто набрала номер охранного агентства, связалась с начальством и потребовала заменить Алика. В изнасиловании она обвинять его не стала. Но и не стала скрывать факт его сексуальной озабоченности.

Вечером Алика сменил Артем. А уже ему на смену прибыл другой телохранитель. Выяснилось, что Алика не только отстранили от исполнения обязанностей, но и уволили из самого охранного агентства.

А через три дня после этого к ней с визитом прибыл родной дядя Эммануила. Борис Моисеевич был из тех гостей, которых невольно сравнивают с татарами. Хотя он был евреем. Он был старшим братом ее покойного свекра. И всерьез считал Каролину проходимкой и не признавал за ней права на многомиллионное наследство. Вот и сейчас в ее квартире он чувствовал себя хозяином, а на нее смотрел как на бесправную домработницу.

Когда он говорил, Каролина старалась не смотреть на него. Так его рожа кирпича просила, а ей так хотелось удовлетворить эту просьбу по полной программе.

Борис Моисеевич с барской вальяжностью расселся на диване, неприязненно посмотрел на Каролину.

– Нехорошо ведете себя, барышня, – осуждающе изрек он.

– Это вы о чем? – холодно спросила она.

– О вашем поведении, о чем же еще?.. Видел я вашего телохранителя. Алик его, кажется, зовут.

– Вы что, знаете моих телохранителей по именам? – удивленно-пренебрежительно повела она бровью.

– Видите ли, я считаю себя в ответе за вас и перед Эммануилом, и перед его отцом. Поэтому приходится вникать во все детали.

– Это интересно. И что с того, что вы видели Алика?

– Насколько мне известно, вы наняли его уже после трагической гибели Эммануила.

– Мне тоже это известно.

– Как известно и то, что малый он довольно-таки симпатичный.

– Вы разбираетесь в мужчинах, – язвительно заметила она.

– Нет, в мужчинах разбираетесь вы, – ехидно усмехнулся он. – Поэтому вы и выбрали этого Алика на роль своего утешителя.

– Объяснитесь! – блеснула взглядом Каролина. – Иначе мне придется выставить вас за дверь!

– Ну, я бы не советовал вам это делать, – нахмурился Борис Моисеевич. – Тем более что я говорю правду и ничего, кроме правды… Если хотите, вы можете сами выйти в Интернет… Но думаю, что вам и самой все известно.

– Что мне может быть известно? – насторожилась она.

– Правда. Я бы сказал, голая правда о ваших похождениях…

Он положил на стол свой портфель, вытащил оттуда конверт и протянул ей.

– Что это?

– Фото, которые я скачал из Интернета.

Каролина взяла один снимок и обомлела. Она лежала в своей постели голышом, а над ней трудился Алик. И ведь она была в сознании. Глаза открыты, хотя и затянуты пеленой наркотического забытья. И вторая фотография была из той же серии, и третья…

И раньше она не сомневалась в том, что Алик не был жертвой ложных обвинений. Но теперь получила подтверждение своим подозрениям. Алик опоил ее и подло воспользовался ее беспомощностью. Мало того, он снял развратные сцены на цифровую фотокамеру. Вдобавок ко всему он вывесил позорные снимки в Интернете…

– Где сейчас ваш Алик? – злорадно спросил Борис Моисеевич.

– Во-первых, он не мой. Во-вторых, я его уволила… – обескураженно пробормотала Каролина.

– Вы его уволили, а он вам отомстил, так получается?

– Получается. Слишком гладко у вас все получается!

Растерянность сменилась прозрением. Каролина все поняла.

Борис Моисеевич владел крупной строительной компанией и солидным счетом в банке. Ему ничего не стоило подкупить Алика, чтобы тот скомпрометировал Каролину. Чудовищный план удался, и она опозорена на весь мир.

– И не стыдно вам, господин Абрамов! – Каролина с трудом сдержала себя, чтобы не обложить его матом. А еще больше ей хотелось врезать ему кулаком в нос, да так, чтобы юшка фонтаном.

– Мне стыдно?! – изумленно завопил он. – Должно быть стыдно тебе!..

Похоже, он тоже сдержал себя, чтобы не назвать ее типа шлюшкой подзаборной.

– Мне-то стыдно. За себя, и за тебя… Сколько ты Алику заплатил?

Она не осталась в долгу и тоже перешла на уничижительное в данном случае «ты».

– Сколько я заплатил?! – вскипел Абрамов. – Много заплатил. Две тысячи долларов… Я заплатил эти деньги владельцу порносайта, на котором были вывешены твои художества. Я не хочу, чтобы какая-то шлюха позорила честь нашей семьи!

– Еще одно слово, старый ты козел, и я выцарапаю тебе глаза!

– Все, все, считай, что я ничего не говорил!

Борис Моисеевич сделал вид, что не испугался, а всего лишь изобразил испуг.

– Я же знаю, что ты у нас мастер спорта по борьбе на раздевание!..

– Не волнуйся, тебя я раздевать не буду. Песка в тебе слишком много, ни один пылесос не справится…

– А это уже оскорбление!

– Ну, за что боролся, на то и напоролся… Предупреждаю, мое терпение на исходе. Так что убирайся подобру-поздорову!

Но Борис Моисеевич уходить не собирался. Сидит, смотрит куда-то в сторону, ничего не говорит. Ждет, когда Каролина успокоится. А она и в самом деле стала успокаиваться… Но установившаяся тишина в доме напоминала затишье перед бурей. Так оно и оказалось.

– Будем считать, что это было предисловием нашего с вами разговора, – сказал Борис Моисеевич.

Он снова перешел на «вы».

– Не самое удачное предисловие, – криво усмехнулась Каролина.

– Согласен… Итак, о деле. Я вчера был у следователя, который расследует убийство Эммануила.

– И что? – напряглась она.

– Не хотелось бы вам об этом говорить, но он почему-то считает, что вы причастны к гибели Эммануила.

– Это вы так считаете, не правда ли?

– Мое мнение на этот счет в данном случае значения не имеет.

– Как у вас все обтекаемо, обтекаемый вы мой.

– Обтекать будете вы, Каролина! – зловеще усмехнулся господин Абрамов. – В том случае, если порочащие вас фотографии попадут в руки следователя.

– И какое отношение они имеют к следствию?

– Самое прямое. Хотя прямыми доказательствами вашей вины служить не могут. Но их вполне можно рассматривать как доказательства косвенные… Вы спите с телохранителями, дорогая моя. Сначала вы спали с теми, кто убил Эммануила, затем переключились на Алика. Но Алик никого не волнует. Зато следователя очень интересуют Дмитрий Ткачук и Геннадий Сычев. Они до сих пор в розыске и показаний против вас дать не могут. Но тот факт, что у вас была с ними связь, может дать следователю обильную пищу для размышления… Вас могут взять под стражу, Каролина…

– А вы спите и видите, когда это случится.

– Честно скажу, если это случится, плакать не стану.

– Будьте еще честней, Борис Моисеевич. Признайтесь, что подкупили Алика… Впрочем, это совсем не обязательно. И так ясно, кто за всем этим стоит… Не путалась я с Аликом. И Диму с Геной знать не знала…

– Это вы следователю будете говорить, а не мне… А я уж постараюсь, будьте уверены, чтобы вы как можно дольше находились в тюрьме. Я даже не исключаю тот вариант, что вас осудят за соучастие в убийстве…

Господин Абрамов был настроен очень решительно. Не зря же он ввязался в грязную интригу против нее. А деньги и связи у него достаточно серьезные для того, чтобы лишить ее свободы и будущего.

– Чего вы от меня хотите? – сквозь зубы процедила Каролина.

– Ну вот, это уже деловой разговор, – оживился Борис Моисеевич. – У меня есть к вам деловое предложение, и я надеюсь, что вы достаточно умны для того, чтобы принять его… Я предлагаю вам сделку. Вы передаете мне в доверительное управление все акции компании моего племянника, и я оставляю вас в покое.

– Вы в своем уме?

Отдать акции Абрамову – все равно что сунуть руку в пасть акуле.

– Поверьте, вы будете получать полный и подробный отчет о деятельности вашей… о деятельности компании моего племянника…

– Верю, – кивнула она. – Отчет я получать буду. Только денег мне не видать как своих ушей…

– А вам нужны деньги? – Борис Моисеевич улыбнулся так, как будто поймал ее на чем-то очень нехорошем. – Теперь я понимаю, зачем вы выходили замуж за Эммануила…

– Только не надо передергивать.

– Хорошо, передергивать не будем. Поговорим о деньгах. Поверьте, в них у вас недостатка не будет…

– Не будет, – кивнула она. – Потому что ничего вы не получите. И не надо меня шантажировать.

– А то что? – ухмыльнулся господин Абрамов.

Каролина промолчала. Ничего плохого она ему сделать не могла. Не было за ней такой силы, чтобы бороться с этим прохиндеем… Пока – нет, но она обязательно что-нибудь придумает.

– Что, нечем крыть, моя девочка? – хищно усмехнулся Борис Моисеевич.

– Я вам не девочка! – огрызнулась Каролина.

– Да нет, передо мной вы девочка, слабая и беззащитная. Драться вы умеете. Но поверьте, в нашем жестоком мире кулаки уже давно ничего не решают… Так что мой вам совет: не пытайтесь плыть против течения, а то ведь можно утонуть…

– Один раз вы уже пытались меня утопить! – взвилась Каролина. – Один раз вы уже пытались меня убить…

– И когда это было, если не секрет?

– В тот день, когда вы убили Эммануила!.. Признайтесь, это вы его заказали? Его заказали и меня!

– У вас нет никаких доказательств. – Абрамов стал мрачным как туча. – И не будет! Потому что я не имею отношения к гибели моего племянника…

– Кто вам поверит!

Борис Моисеевич недобро сверкнул глазами. Поднялся с места, сделал круг по комнате.

– Что, правда задницу колет? – усмехнулась Каролина.

– Заткнись! – вспылил он.

– Ну нет, сначала заткнешься ты, старый пердун!

Каролина понимала, что не должна была этого делать. Но больше не было сил терпеть выходки этого козла. Она сорвалась с места, кулаком ударила его в солнечное сплетение и, когда тот согнулся, схватила его за ворот, потащила к двери. И Артем тут как тут. Распахнул дверь и помог ей избавиться от ненавистного гостя.

– Браво, Каролина, браво! – одобрительно улыбнулся Артем, когда за ним закрылась дверь. – Даже не знаю, зачем вы наняли телохранителей?

– Я и сама не знаю! – отрезала она.

– А что такое? – нахмурился охранник.

– От вас одни неприятности…

– Я чем-то перед вами провинился?

– Лично ты – нет. А твой напарник настоящий козел!

– Да уж, Алик дал маху. Не должен он был так поступать.

– Как поступать?

– Ну, вы же все знаете… – обескураженно развел руками Артем.

– Я-то знаю, а ты откуда знаешь? Разговор наш подслушивал? Или Алик тебе все рассказал… А может, и тебя пытались подкупить?.. Или подкупили?

– Каролина Яковлевна, ну зачем вы так? – оскорбился охранник.

– Ладно, забудь… Это я сгоряча. Извини…

Какой смысл лезть ему в душу, если все равно ничего не докажешь. И то, что Алик фактически изнасиловал ее, тоже не докажешь. И то, что Борис Абрамович убил Эммануила, тоже недоказуемо… Все правильно, пока за тобой нет реальной силы, ты не в состоянии противостоять сильным мира сего. Но где найти такую силу, которая могла бы защитить ее от происков высокопоставленных ублюдков?..

На следующий день Борис Моисеевич позвонил Каролине и официально вежливо попросил подумать над вчерашним предложением. Дал ей неделю срока… Оставалось только догадываться, что будет потом, после того как она скажет «нет»… Может, в самом деле не стоит плыть против течения?

А через два дня к ней пожаловал еще один гость. Это был статный, далеко не самых юных лет мужчина. Очень дорогой костюм строгого покроя. Военная выправка, благородная седина на висках, густые щетинистые брови. Глаза не злые, но и не добрые. Улыбка добродушная, но с каким-то демоническим оттенком.

Каролина недоуменно смотрела на него. Она и понятия не имела, как этот мужчина попал к ней в дом. Кто его впустил?

Она перевела вопросительный взгляд на Артема. Тот опустил глаза… Все ясно.

– Извиняюсь за свое внезапное вторжение, Каролина Яковлевна! – с чувством подавляющего превосходства во взгляде сказал незваный гость.

– Вы извиняетесь. А я вас извиняю?.. Кто вы такой?

– Боюсь, что мое имя вызовет у вас неправильные ассоциации. И все же… Генерал Суходол Юрий Демьянович. Любить и жаловать не прошу, но и не прогоняйте, будьте добры…

Каролина чувствовала себя полным ничтожеством. Сначала приходит господин Абрамов и нагло вытирает об нее ноги. Теперь вот подлый генерал объявился. Хоть бы предупредил ее о своем визите. Так нет, он сначала купил телохранителя, а затем с его помощью проник в дом. И это неспроста. Он демонстрирует перед ней свое могущество.

– Ну, проходите, раз уж пришли…

Она ощущала себя преданной и оплеванной. Сначала продался Алик, а за ним и Артем. Никому нельзя доверять в этом мире. Никому!..

Генерал занял то же место, где совсем недавно сидел Абрамов. От этого-то какой гадости ждать?

– Вы на Артема не грешите, – сказал Суходол. – Он не предатель, нет. Просто когда-то он служил под моим началом, а сейчас просто не мог отказать своему бывшему командиру.

– Зачем вы пришли? – прямо спросила Каролина.

От волнения ей тяжело было дышать. Она догадывалась, что ничего хорошего ей этот визит не сулит.

– Недавно я узнал, что вы обвиняете меня в гибели своего мужа.

– Да, обвиняю…

– Боюсь, что вас ввели в заблуждение. На самом деле к убийству вашего мужа я не имею никакого отношения… Зато готов признаться по секрету, что вас пытались похитить по инициативе моей дочери… Ульяна все отрицает, но я-то знаю, как все было на самом деле. Я хочу просить у вас прощения за свою дочь. Я вас уверяю, она не ведала, что творит…

– А от себя лично вы прощения не просите?

– От себя лично и прошу, за свою непутевую дочь…

– А сами вы безгрешны?

– Безгрешных людей не бывает. Но можете мне поверить, лично я перед вами ни в чем не виноват…

– Значит, меня похитила и пыталась убить ваша дочь, а вы ничего об этом не знали…

– Ну зачем сразу «убить»? Никто убивать вас не собирался. Ульяна пыталась запугать вас…

– А капитан Крушилин, его тоже пытались запугать?

– Капитан Крушилин? – недоуменно вытянулся в лице Суходол. – Да, знаю такого. Мы в Чечне вместе служили. Толковый офицер…

– Его в Чечне чуть не убили. Из-за вас.

– Да, это было, – скорбно вздохнул генерал. – Он выполнял мой приказ, и его чуть не убили. Война – это такое дело…

– Он говорил, что вы предатель.

– Вы должны понять, Каролина, что капитан Крушилин был тяжело ранен в голову, целый год находился в коме. А чеченцы распускают слухи о моем предательстве. Вы же должны понимать, что русский генерал дня них враг номер один. А информационная война – это их конек…

– Как тогда объяснить, что капитан Крушилин меня спас, вытащил из коробки, в которую меня упаковали похитители. Меня тащили в ту же квартиру, где находился он. Нас обоих должны были убить. Якобы он убивает меня, а потом кончает жизнь самоубийством…

– Это была его квартира?

– Нет, это была квартира женщины, которая его заманила в ловушку…

– И где сейчас эта женщина?

– Ее убили.

– Кто?

– Киллер, на которого она работала…

– Слишком все запутано, вам не кажется? Лично мне кажется, что все было гораздо проще. Насколько мне известно, в убийстве этой женщины обвиняли Крушилина…

– Он не убивал. Его оправдали…

– Каролина, вы не обижайтесь, но у меня голова идет кругом от этих головоломок. Я в них не вникаю… А насчет капитана Крушилина я вам вот что скажу. Виновен он в гибели той женщины или нет, но я ему все равно благодарен за выполнение той боевой задачи, которая была ему поставлена в Чеченской Республике. Более того, я лично ходатайствовал за капитана Крушилина. В самое ближайшее время будет подписан приказ о присвоении ему звания «майор» и назначении на высокую должность… А вы говорите, что я воюю с Маратом. Нет, я ему покровительствую… Но не будем о нем. Меня больше интересуют наши с вами отношения…

– Какие у нас могут быть с вами отношения?

– Я надеюсь, что наши отношения будут очень теплыми, хотелось бы надеяться на сердечность…

Генерал не просто смотрел на Каролину, он нежил, ласкал ее глазами. Хотя при этом под юбку не залазил, взглядом одежду не срывал – впрочем, он был не прочь это сделать, но руками.

– Ульяна говорила мне, что вы девушка красивая. Но я не думал, что вы красивы настолько, – плотоядно улыбнулся он.

– Насколько?

– Настолько, что я начинаю терять голову…

– Мне кажется, вы уже давно ее потеряли.

– Нет, все только начинается… Да, я так и не услышал, простили вы мою дочь или нет?

– А почему она сама не пришла?

– Ей стыдно.

– А вам?

– Мне тоже. За нее… И за себя. Дело в том, что после гибели вашего мужа я вынужден был держать вас в поле своего зрения… Вы же обвинили в убийстве меня, а не кого-то… Поверьте, это незаслуженное обвинение… Да вы уже и сами знаете, кто стоял за убийством вашего мужа. Знаете, кто пытался убить вас?

– Кто?

– Абрамов Борис Моисеевич.

– Вы его знаете?

– Никогда не был с ним знаком. Но теперь я знаю про него все… Дело в том, Каролина, что Артем – мой человек. Он рассказал мне про ваш недавний разговор с дядей вашего покойного мужа…

Каролина в бессилии закрыла глаза… Алик оказался человеком Абрамова. Теперь вот выясняется, что и Артем на кого-то работал. Оказывается, ей в этой жизни вообще не на кого положиться. Кругом враги и предатели. Никому нельзя верить. Ни на кого нельзя надеяться.

– Вы слушаете меня? – как будто откуда-то издалека донесся генеральский голос.

– Да, слушаю, – кивнула она.

– Теперь вы понимаете, кто пытался вас убить.

– Понимаю…

Да, убить ее пытался Абрамов… Его люди выкрали телохранителей Диму и Гену, убили Эммануила, стреляли в Каролину. Возможно, телохранителей никто не похищал. Скорее всего они сами исполнили грязную работу… Теперь вот грязную работу исполняют Алик и Артем. Посредством одного господин Абрамов набрасывает на нее рыболовную сеть, посредством другого господин Суходол пытается влезть к ней в доверие…

– Вас пытаются шантажировать, – продолжал генерал.

– Пытаются.

– И что вы намерены делать?

– Не знаю.

– Вам кажется, что вы попали в безвыходное положение.

– Я попала… Конкретно попала…

– Я знаю, что представляет собой господин Абрамов. Это человек, который идет вперед по головам и по трупам. Если вы не примите его условия, то с вами расправятся, как расправились с вашим мужем. И можете не сомневаться, правоохранительные органы убийцу не найдут…

– Знаю, – горько усмехнулась Каролина.

Она прекрасно знала, как работает милиция и прокуратура. Если ты никто, в никуда тебя и отправят. Если ты что-то из себя значишь, тогда тебя не тронут. А если и тронут, то лишь затем, чтобы на бабки раскрутить… А у Бориса Моисеевича есть и деньги, и связи. Генерал Суходол из той же когорты неприкасаемых. Такие выходят сухими из любой воды.

– А если вдруг и найдут убийцу, вам от этого легче не станет…

– Да, зачем мертвому припарки? – совсем невесело сказала она.

– Припарки нужны живым, – улыбнулся Суходол. – И для тела чтобы, и для души… Вам, наверное, плохо без мужа?

– Вы хотите знать, есть кому ставить мне припарки или нет? – саркастически усмехнулась Каролина. – Отвечаю – некому. Потому что ни в каких припарках я не нуждаюсь.

– Это вы сейчас так говорите. Потому что еще не утихла ваша боль. Но я-то вижу, что вы девушка горячая, страстная. Вы не сможете долго обходиться без мужчины…

– А вам не кажется, что вы лезете не в свои дела? – вспылила она.

Но генерал остался невозмутимо спокойным.

– Ваши дела – мои дела.

– Да, я это знаю… Вы принимали активное участие в моей жизни, в этом вам не откажешь. Я два раза чуть не погибла…

– Каролина, вы можете упрекать меня сколько угодно, но я вам скажу одно – лично я зла вам никогда не желал и не делал. А сейчас желаю только добра… Поймите, господин Абрамов человек очень серьезный, просто так он от своего не отступится. Вы для него помеха, и он постарается избавиться от вас… Но выход у вас есть. Вы должны принять мое покровительство. Тогда вам никакой Абрамов не страшен…

Генерал Суходол – фигура серьезная, этого у него не отнять. И пожалуй, он мог бы избавить ее от притязаний со стороны мужнего родственника. Но в этом мире никто ничего просто так не делает.

– И на каких условиях вы готовы помочь мне? – насмешливо посмотрела на него Каролина.

Однажды он уже подбирался к состоянию Эммануила. Вместе со своей дочерью…

А ведь он признался в том, что Ульяна пыталась ее похитить. А мог бы свалить все на Абрамова. Так, мол, и так, он хотел убить тебя, Каролина. И мужа твоего он убил… А ведь не выгораживает он свою дочь. Но не берет на себя убийство Эма. Потому что не виновен… Да, он не убивал Эммануила. Все это происки Абрамова… Но, черт возьми, как не хочется принимать условия Суходола. А условия обязательно будут.

– О чем вы говорите, Каролина? – удивленно посмотрел на нее генерал. – Я искренне хочу помочь вам… Хотя… Да, наверное, вы правы, я должен выдвинуть условия… И я их выдвигаю. Вы должны забыть тот неприятный инцидент, связанный с моей дочерью. Вы должны простить Ульяну.

– И это все?

– Все. И больше ничего… А то, что я вдруг воспылал к вам чувством… Можете мне поверить, я не тот мужчина, который покупает женщин. Я тот мужчина, который добивается их расположения…

У Каролины возникло вдруг чувство, что генерал сейчас поднимется с кресла, встанет перед ней на одно колено и попросит руки и сердца. Но этого не произошло… Впрочем, он и без того объяснился с ней. Воспылал к ней чувствами… А мужчина он, надо сказать, достаточно интересный. Не молодой, конечно, но не лишен притягательной силы…

– Что же мне с вами делать? – кисло спросила она.

– Принять мою помощь. Принять мои ухаживания… Я понимаю, что сейчас вы не вправе быть моей женщиной. У вас траур… Но я буду ждать, когда утихнет ваша боль…

Генерал говорил красиво, его мягкие снаружи и мужественные изнутри слова завораживали. Страстный проникновенный взгляд гипнотизировал. Каролина чувствовала, как втягивается в орбиту его обаяния… Как же так, совсем недавно она считала его своим заклятым врагом, сейчас же не прочь принять его помощь.

– Мне кажется, что я вас утомил, Каролина…

Она промолчала. Не говорить же ему, что ей приятно находиться в его обществе… К тому же она в самом деле утомлена. Ей необходимо побыть одной, разобраться в себе, понять, что происходит… Юрий Демьянович ее понимал. Поэтому избавил от своего присутствия. Перед уходом же он пообещал ей, что встретится с господином Абрамовым и очень серьезно поговорит с ним…

Глава восемнадцатая

Без малого две недели Марат гостил у Олеси. И никаких происшествий. Менты их не трогали. Киллеры не появлялись. И на сексуальном фронте полный штиль. Марат был не прочь закрутить с ней роман, но, увы, как мужчина, он Олесю не интересовал. Слишком он был мужественным для нее. Дескать, они люди одной полярности, поэтому и нет интимного притяжения. Странно, его-то к ней тянуло. Хотя если честно, тянуло не очень. Было влечение, но не наблюдалось любви. Зато было взаимное уважение, и на этом строились их отношения.

Время сглаживает остроту событий. Угроза со стороны генерала уже не воспринималась как фатальная неизбежность. И Марат всерьез предполагал, что Олеся успокоится и заберет свои слова обратно. Но нет, она не отказалась от своего решения. И вызвалась ехать в Москву вместе с ним.

– Месть – это блюдо, которое нужно подавать остывшим, – сказала она. – Тогда станет ясно, нужно тебе это или нет… Мне это нужно…

– Мне тем более, – кивнул Марат.

Генерал Суходол должен был ответить за свои злодеяния. И он ответит…

– Без машины я как без рук, поэтому в Москву отправимся на ней, – решила она. – А вот оружие брать не будем, опасно.

– Опасно, – подтвердил Марат.

Дорога сложная, можно нарваться на большой шмон.

– В Москве у меня все есть. Так что с оружием проблем не будет.

Он изогнул правую бровь знаком вопроса.

– Дядя у меня работает на ружейной фабрике, – усмехнулась она. – Вот и шлет «стволы» кому ни попадя… Шучу, конечно. Схрон один есть. Там «СВД» и два «ТТ» с глушителями… Больше ничего нет. В том смысле, что не к кому обратиться за содействием. К старым знакомым путь закрыт… Да ты меня понимаешь.

Марат согласно кивнул. Он очень хорошо ее понимал. Все-таки она была киллером, а не музыкантом, там, или художником. Ее окружал криминал, а не богема. А там, где криминал, там опасность погореть. Мало ли, вдруг на ней до сих пор сторожок стоит. Узнают менты, что к ним в гости пожаловал разыскиваемый преступник, сразу же начнут за ней охоту. Да и старые знакомые сами по себе могут представлять опасность. Ведь они тоже вращались в мире криминала; может, у них счеты к Олесе…

– Паспорт российский у меня есть, – сказала она. – Липовый, но очень надежный. И права тоже есть…

– Хорошо живешь.

– Хорошо жила. А сейчас мрак на душе. Разогнать его надо… Так вот, паспорт есть, права тоже. А техпаспорт на машину украинский. И номера тоже…

– Тогда, может, без машины обойдемся?

– Я же говорю, что без машины как без рук…

– Машину можно одолжить.

– У кого?

– Да есть люди.

Марат вспомнил про Каролину и ее мужа. Они люди зажиточные, и машина у них есть – скорее всего, не одна. Может, одолжат на время одну, что похуже?..

– Что за люди?

– Я тебе про них уже рассказывал. Ее Каролина зовут, его Эммануил…

– А-а, брат и сестра по несчастью… Так они тебе и дали свою машину, держи карман шире…

– Ну, если хорошо попросить. К тому же мы собираемся решить не только нашу, но их проблему тоже.

– Ага, так и скажем, дайте нам машину, чтобы мы убили с нее генерала Суходола…

– Этого мы говорить не станем… Хотя ты права, машину брать у них преступно. Если мы вдруг попадемся, то их подставим… Что, если в прокате машину возьмем? Твою на прикол поставим, а в прокате возьмем. Есть же в Москве пункты проката…

– Легче машину по доверенности купить. Какую-нибудь «девяточку» недорогую. А потом ее обратно продадим, если не спалимся… Деньги у меня есть, так что проблема, считай, решена… А твоих знакомых надо бы навестить. Этот Эммануил, как я поняла, человек не простой. Надо бы через него закинуть удочки насчет генерала. Может, он пробьет нам информацию. А то ведь втемную много не наработаешь…

С Олесей трудно было не согласиться. Марат мысленно взял ее предложение на карандаш. А она взяла его с собой в путь-дорогу.

Они подготовили к выезду машину, загрузили в нее вещи. Но в ночь перед выездом узнали, что в средней полосе России выпал обильный снегопад, а на дорогах к Москве образовались заторы. Поэтому пришлось срочно менять планы.

До Симферополя они добрались на такси, там взяли билеты на московский поезд и отправились в путь. К счастью, железные дороги снегом не занесло. Правда, поезд опоздал на целых четыре часа.

В Москве они были поздно ночью. И сразу отправились в гостиницу. Сняли два одноместных номера. Отдохнули. А вечером он отправился в гости к знакомым. Олеся решила не светиться и осталась в гостинице.

Он знал, как найти их дом. Но не знал, как пройти к ним в квартиру. На каждом шагу охранник. На воротах, в подъезде.

На пропускном пункте он не задержался. Охранник зазевался, и он воспользовался этим. Зато в парадной подъезда путь ему преградил консьерж.

Марат назвал номер квартиры.

– Мне к Эммануилу нужно, – пояснил он.

– К кому? – грозно нахмурился парень.

– К Эммануилу. Жена у него есть, Каролина зовут…

– Да уже не жена, уже вдова. Нет Эммануила Сергеевича…

– Как это нет? – опешил Марат.

– Да так, был и нету. Бандитская пуля, говорят…

Охранник спросил, как доложить о нем. Но Каролина сама первой связалась с ним. Сказала, чтобы он пропустил гостя. Оказывается, из своей квартиры она могла просматривать и двор дома, и парадную. Но неужели ей делать нечего, как сидеть возле охранного монитора?.. Наверное, боится, поэтому и держит под наблюдением подступы к своему жилищу.

Как же так, был Эммануил и нет его. Бандитская пуля… Что ж, нетрудно догадаться, кто сделал его жену вдовой.

Дверь ему открыл крепкого сложения парень. Строгий черный костюм, белая рубаха с расстегнутым воротом без галстука, под пиджаком угадывалась кобура с пистолетом. Телохранитель. Каролина и раньше пользовалась их услугами. Может, потому и осталась жива. Ведь Суходол имел зуб не столько на ее мужа, сколько на нее саму.

Охранник обыскал Марата – вежливо по форме, но нагло по содержанию. Пришлось терпеть. Затем он провел его в холл, где находилась Каролина. Шелковый халат-кимоно смотрелся на ней, как роскошное вечернее платье. Волосы уложены в прическу, на лице макияж.

– Я, наверное, некстати, – замялся Марат.

– Скажем так, я тебя не ждала, – с прохладцей в голосе сказала она.

– Это правда, что Эммануила… Что Эммануила больше нет?

– Горькая, но правда.

– Когда это случилось?

– В конце октября.

– На меня тоже покушались. В Ялте. В начале ноября.

Марат демонстративно глянул на маячившего за спиной телохранителя. Каролина махнула ему рукой, и тот убрался.

– И что?

– Четыре киллера. Их уже нет… Говорят, их в городском парке нашли. Жаль, что ни с кем из них поговорить не смог…

– А если бы поговорил?

– Может быть, узнал бы, как они убили твоего мужа…

– Думаешь, это они были?

– Утверждать не могу. Но думаю, что они сначала убили твоего мужа, а затем переключились на меня.

– А ты не врешь, что киллеры были?

– Извини, доказательств я тебе представить не могу… Но ты же знаешь, с кем у меня конфликт.

– С кем? С генералом Суходолом?

– Ты же все знаешь, зачем тогда спрашиваешь?

– Спрашиваю, потому что сомневаюсь… За убийством моего мужа стоял совсем другой человек, не Суходол…

– И кто же?

– Боюсь, что я не могу тебе этого сказать. Скажу только, что Суходол здесь ни при чем.

– А кто пытался тебя похитить?

– Это сделала его дочь. Генерал принес мне свои извинения…

– Понятно. И он же сказал тебе, что к гибели твоего мужа никакого отношения не имеет.

– Ты догадлив, как я погляжу, – саркастически усмехнулась Каролина.

– А я гляжу, что ты ему поверила… Пойми, ему нельзя верить…

– Не знаю. Я вот поверила…

– Он заморочил тебе голову.

– А мне кажется, что это ты морочишь мне голову. Не могу понять, зачем тебе понадобилось стравливать меня с Суходолом?.. А может, ты на господина Абрамова работаешь?

– На какого Абрамова?!

Каролина смотрела на него пристально – как будто хотела просветить его насквозь и узнать, искренне он удивлен или фальшивит.

– Абрамов Борис Моисеевич, дядя моего покойного мужа…

– Не знаю такого. И никогда не знал…

– Ладно, не буду морочить тебе голову. Слишком здесь все запутано, а ты еще больше напутаешь… В общем, я тебе хочу сказать, что генерал Суходол не тот черт, которого ты малюешь…

– А какой он черт?

– Он вовсе не черт. А вполне нормальный человек. К тому же он генерал, к тому же губернатор. А ты кто такой?

Марат не сказал ничего. Просто поднял согнутые в локтях руки. Сдаюсь, дескать… Судя по всему, Суходол капитально промыл Каролине мозги. Он уже не черт, с некоторых пор он ангел – с генеральскими погонами и губернаторским жезлом. А Марат для нее какой-то капитанишка. Кто он такой, чтобы учить ее жить?.. Вразумить он Каролину не сможет. Поэтому самый разумный вариант сейчас – это извиниться за свое нежданное вторжение и убраться восвояси.

Но Марат извиниться не успел. В холле вдруг появился генерал Суходол собственной персоной. Охранник его впустил, даже не спрашивая у Каролины на то разрешения… Значит, генерал не только ей мозги запудрил, но еще и своими людьми окружил.

Суходол воплощал собой стареющего ловеласа. Весь вылизанный от корней волос до кончиков ногтей, при параде. Пышет здоровьем и благополучием. В руке корзина роз… Да он еще и ухаживает за Каролиной. Вот это номер!

Марат думал, что генерал придет в ярость. Но нет, он увидел его, покровительственно улыбнулся. Поставил корзину на стол, подошел к Марату.

– Капитан Крушилин, если не ошибаюсь?

Суходол был близок к тому, чтобы подать ему руку. Но что-то его сдерживало. Видимо, боялся, что Марат вместо того, чтобы ответить на приветствие, даст ему в морду. Осторожничает генерал, и правильно, между прочим, делает.

– Не ошибаетесь, – угрюмо кивнул он.

– А что так невесело?.. Как здоровье?

– Не жалуюсь.

– Я знаю, вы в санатории отдыхали.

– А я знаю, что вы это знаете, – усмехнулся Марат.

– А-а, тебе уже известно, что я хлопотал за тебя.

– Хлопотали. Вопрос, перед кем?

Перед киллерами он хлопотал, вот перед кем. Хлопотал и чуть не ухлопал. Но Суходол придерживался другой версии.

– Я в Генеральном штабе за тебя слово замолвил. Да, Крушилин, да. Мне вовсе не безразлична судьба героя. Знаю, как отважно ты исполнял свой конституционный долг…

– А нельзя ли без громких слов?

– Слушай, Крушилин, что-то я тебя не пойму! – начальственно нахмурился генерал. – Я ему объясняю, что на него приказ подписан, а он ерепенится…

– Какой приказ?

– Майора тебе присвоили…

– Надо же.

Марат даже не знал, радоваться ему или послать этого говнюка куда подальше.

– И это еще не все. Планируют тебя на высокую должность. Как минимум на подполковничью…

Теперь он все понял. Покупает его генерал, как последнего лоха покупает. Не удалось ослушника убить, так надо пряниками теперь до смерти закормить.

– Куда, в Чечню?

– А это тебе решать, капи… то есть майор… Тебе решать. Если в Чечню, то на полковничью должность, если в свой Мурманск – то примешь батальон…

Знал генерал, на какую мозоль давить. Каждый военный в душе своей карьерист, на этом он и решил сыграть. К Чечне Марату не привыкать, а там его ждет полковничья должность – как тот сыр в мышеловке…

Марату всего двадцать восемь лет, и полковничья должность в его возрасте – это что-то из разряда невероятного. Нужно быть дураком, чтобы отказаться от такого предложения. И он готов ехать в Чечню… Да, возможно, там его ждет чеченская пуля, изготовленная по заказу того же генерала. Но ведь он не лыком шит – не так-то просто его убить. В самом деле, почему бы ему не отправиться на Кавказ?.. Марат вдруг понял, что купился на коварное предложение. Эта блестящая перспектива схватила его за шкирку и потащила вверх по карьерной лестнице. Надо бы притормозить, взнуздать свои честолюбивые помыслы, а то как бы не занесло на повороте в могильную яму…

– Так что выбор за тобой, майор, – добродушно, но свысока смотрел на него генерал.

– Что-то не нравится мне все это, – покачал головой Марат.

– А-а, понятно… – помрачнел Суходол. – Каролина говорила мне, что ты зуб на меня имеешь… Неужели ты в самом деле думаешь, что я нарочно отправил ваш батальон на гибель?

– Не только я один так думаю.

– Кто еще?.. Ну да ладно, можешь не отвечать. Я знаю, кто распускает грязные слухи… Это все большая политика, майор, здесь грязи гораздо больше, чем в Чечне…

– Есть свиньи, которым одинаково хорошо и в той, и в этой грязи.

– Это ты о ком? – грозно исподлобья глянул на него генерал.

– Вы знаете, о ком… Есть такой Цыганчук. Он же Фадеев. Он же еще черт знает кто… Догадываетесь, о ком я?

– Не имею представления.

– А помните наемника, которого мы в плен взяли. Вы еще говорили, что он нас в заблуждение вводит…

– Что-то припоминаю.

– Этот наемник тогда Цыганчуком был. А здесь, в России, Фадеевым стал. Там наемником был, а здесь киллером стал… Хотелось бы знать, кто его из плена вызволил?

– Неужто на меня грешишь, капитан?

– Ну вот, уже капитан, – усмехнулся Марат. – Не нравится наш разговор, да?.. А мне не нравится, что этот Цыганчук пытался меня убить. Мне не нравится, что он убил Антонину, а подставил меня… Мне не нравится, что в Ялте за мной охотились сразу четыре киллера…

– Я-то здесь при чем? – театрально возмутился генерал.

– Да при том!.. Вы меня убить хотели. Вы!

– Побойся бога, майор! Я боевой генерал, а не какой-то там крестный отец из подворотни!..

Он набрал в легкие воздух, медленно выпустил его через рот. Дыхательное упражнение изображает. Дескать, он хоть и зол на Марата, но готов простить его. Сейчас он успокоится и простит.

– Говоришь, в Ялте на тебя покушались?

Генерал спрашивал у Марата, а смотрел на Каролину.

– Покушались. И не один раз… Сначала Фадей был, затем вторая партия появилась… Фадей мне все рассказал.

– Что он тебе рассказал?

– То, что вы, герр генерал, меня заказали…

– Это вранье! Гнусное вранье!.. Где этот мерзавец? Он жив?

– Нет, умер от передозировки… Но мне доказательств вашей вины не нужны. Я ее без всяких доказательство принимаю…

– И что дальше? Ты убьешь меня, да?.. Давай, убивай, пусть господин Абрамов порадуется…

– Снова этот господин Абрамов, – поморщился Марат. – Чем он вам не угодил?

– А тем, что племянника своего убил, на Каролину покушался… Его киллеры сначала Эммануила убили, а потом за тобой отправились…

– Зачем я этому Абрамову нужен?

– А ты сам подумай! Мы же с тобой как бы враги. И с Каролиной тоже. Сначала погибает она с мужем, затем ты. Кого винить во всем будут? Меня!.. Теперь понял, зачем все это нужно!

– Понял, – кивнул Марат.

Он понял, что с генералом спорить бесполезно. Ты будешь показывать ему на белое, а он будет утверждать, что это черное. Язык у него подвешен, словарный запас неистощим – такой даже мертвого может убедить в том, что он живой. Голыми обвинениями его не возьмешь. Он же военный и умеет перекладывать свою вину на чужие плечи…

– Вот и хорошо, что ты все понял, – успокоился Суходол. – Надеюсь, ты больше не видишь во мне своего врага.

– Не вижу, – соврал Марат.

В такой ситуации нужно со всем соглашаться, иначе получишь на уши очередную порцию оправдательной лапши. А уши-то не казенные…

– Вот и отлично, майор… А с этим Абрамовым мы разберемся, обязательно разберемся… Вот какая штука! Он-то думал, что тебя убьют в Ялте, а ты выжил. И опять же, этот факт ему на пользу. Теперь ты должен меня убить, чтобы отомстить… Надеюсь, майор, что ты не станешь этого делать!

– Я тоже на это надеюсь, – кивнул Марат.

Он должен был наказать генерала. Но не хотелось мараться в крови. И все же он не отступится от своего. Не отступится. Суходол должен ответить за гибель разведбата.

– А с Абрамовым мы обязательно разберемся…

– Вы это уже говорили, – усмехнулся Марат.

– Говорил. И поверь, за словом обязательно последует дело.

Кто бы сомневался.

– А теперь извини, майор, мне нужно с Каролиной поговорить. Очень важный разговор.

– Значит, я могу идти? – облегченно вздохнул Марат.

Он только о том и думал, как убраться отсюда, но так, чтобы без скандала. Пусть генерал думает, что убедил его в своей невиновности. Пусть думает, что ему больше ничто не угрожает…

– Идите, товарищ майор. И подумайте о моем предложении… Да, вот моя визитка. Позвоните мне послезавтра, скажете, куда вы хотите отправиться, в Чечню или в Мурманск…

Марат молча взял протянутую визитную карточку, сунул ее в карман. И ушел. Он оставлял Каролину в обществе с генералом. Чем они сейчас займутся, это не его проблема. У Каролины своя голова на плечах, пусть сама решает, как ей жить дальше.

Марат вернулся в гостиницу. Олеси не было. Она птица вольная, перед ним отчитываться не должна. Она даже может отказаться от добровольно взятого на себя обязательства, он возражать не будет. Он справится сам…

А может, и не стоит трогать генерала? Он, конечно, заслуживает смерти, но ведь Марат не киллер. И даже не каратель. Он солдат, его дело воевать… Но как можно простить предателя, на совести которого десятки загубленных душ?

Олеся появилась поздно, в одиннадцать ночи. Она вошла к нему в номер, и все вокруг расцвело – как будто весна наступила. Иногда легкомыслие пахнет так же волнующе, как яблоневый цвет. Сейчас был именно такой случай… И гадать не надо, где она была. Студия красоты с солярием, а после дорогой бутик. Или наоборот. Марат никогда не был шмоточником и не разбирался в женских вещах. Но он мог побиться об заклад, что ее кофточка стоит немалых денег. И эта сумочка в одном гарнитуре с ультрамодными ботфортами на высоченном каблуке – такой же эксклюзивный вариант. Но больше всего ему понравилась ее юбочка – короткая и туго обтягивает бедра… Яркое, захватывающее зрелище. Возбуждающая феерия в отдельно взятом гостиничном номере.

– Ну как тебе? – весело улыбнулась Олеся.

– Я в нокауте.

– Значит, нравится.

– Не то слово.

– Здесь в Москве такая красота, аж дух захватывает. И вокруг все бурлит и сама закипаю… Вот, не выдержала и ударила шоппингом по нашему крымскому бездорожью… Как я выгляжу, а?

– Если бы я был твоим любовником, я бы сказал, что ты выглядишь, как элитная фотомодель. Был бы я твоим мужем, я бы сказал, что ты выглядишь, как элитная проститутка…

– Но ты не муж мне и не любовник.

– Тогда я скажу, что ты выглядишь, как роковая женщина. Нет, как роковая соблазнительница… Ты будишь во мне зверя.

– Зверя или самца?

– И того и другого.

– Тогда я ухожу.

Она ушла, но минут через двадцать вернулась. Футболка, джинсы, кроссовки. Но все равно выглядела она потрясающе. Правда, изнутри уже не светилась. Нет больше феерий, сейчас она воплощала собой деловую сосредоточенность.

– Ну, рассказывай, что узнал.

– Говорят, мне майора присвоили. Должность полковника предлагали…

– Кто говорил, кто предлагал?

– Лично господин Суходол.

– Ты что, с ним встречался?

– Да. Он у Каролины желанный гость… А Эммануила нет. Убили.

– Кто?

– Суходол и убил. А теперь к его жене клинья подбивает. А та и рада…

– Ничего не понимаю.

– А здесь и понимать нечего. Суходол, он же хитрый лис. Без мыла в любую задницу… Ему Каролина нужна. Девушка она красивая, спору нет, но, я так думаю, ему ее деньги нужны больше, чем она сама… А как я понял, ее деньги нужны не только ему… Есть один господин, Абрамов Борис Моисеевич, родной дядя покойного мужа. Суходол всю вину на него взвалил, якобы он Эммануила убил. А Каролина ему верит… Так что она нам не союзник…

– Так, понятно, Суходол Каролину охмуряет… С «майором» он тебе помог?

– Ты догадлива, как никто… Да, думаю, он похлопотал. Задабривает меня, гад. Полковничью должность предлагает, в Чечне… Пусть со мной теперь чеченцы разбираются, глядишь, на их пулю нарвусь…

– Хитер, бобер.

– Не зря же он в генералы вышел. Да еще и в губернаторы прорвался…

– Да, без хитрости генералом не станешь… Ты тоже можешь схитрить. Полковничью должность, говоришь, тебе предлагают. Раз уж такая маза пошла, отказываться нельзя…

– Увы, это не тот случай. Мне до конца отпуска две недели осталось. А я на месяц здесь задержусь. Чтобы снова в капитаны разжаловали. Мне от этого гада ничего не нужно…

– Даже не думай. Оставайся майором. Гада в землю закопают, хоть какая-то память от него должна остаться… Или ты уже передумал доводить дело до летального исхода…

– Почему передумал? Нет… Я за Эдика должен отомстить, за Лымарева, за других…

– Все это так, только что-то не вижу я в тебе огонька…

– Я сам в себе огонька этого не вижу. Не хочется убивать… Но я должен…

– И я тоже под это дело подписалась. Но честно тебе скажу, тоже перегорела… В душе я никогда киллером не была…

– Вот и отлично, давай завернем обратно. Ты же знаешь, я не очень-то хотел впутывать тебя в свое дело…

– А ты знаешь, что это не только твое, но и мое дело… Из-за этой сволочи Кирилл погиб, затем и Маши не стало…

– Кирилла и Машу Фадей убил. Ты ему отмстила…

– Но за ним Суходол стоял.

– Он всегда за кем-то стоит. В Чечне за хаттабовцами, здесь, в России, за киллерами. Своими руками он никого не убивает. Но это вины с него не снимает…

– Тогда зачем мы мараться должны?.. Тебя в Чечне использовали, меня здесь, в Москве. Я и проституткой была, и киллером. Пользовали меня… Так почему бы и мне не использовать кого-то в наших целях?..

– Кого ты можешь использовать? – спросил Марат.

Но Олеся не ответила. Так задумалась, что не услышала его вопрос.

Похоже, в ее голове созревал нешуточный план.

Глава девятнадцатая

В Москве зима. Холодно. Богатые кутаются в меха, обычные – в кожу и синтепон. Небо темное и настроение такое же пасмурное. Зима еще только в самом начале, а уже так хочется весны и лета…

Борис Моисеевич возвращался с работы домой. По пути заскочил в «Перекресток». Проблему с продуктами решают жена и горничная, так что в супермаркет заезжать было не обязательно. Но так захотелось вдруг хорошего французского вина. Хорошее вино изготавливают из хорошего винограда, а хороший виноград вызревает на хорошем солнце. Вкус и аромат винного букета – обстоятельство немаловажное, но сейчас во главе угла стояла энергия солнечного света, заключенная в нем…

Но еще по пути к винным стеллажам Борис Моисеевич вдруг обнаружил еще один источник солнечной энергии. Впереди него катила маленькую тележку стройная ослепительно-эффектная блондинка. Короткая юбка, неприкрытые колготками загорелые ноги, длинные и заключенные в облегающие ботфорты. Борис Моисеевич вмиг ощутил внутри себя разгоряченный Везувий. А блондинка словно подталкивала вулкан к извержению. Вот она берет с прилавка творожные сырки, низко наклоняется, чтобы положить их в свою маленькую тележку. Юбка не задирается, нет, но еще туже обтягивает ее в меру развитые и, вероятно, упругие на ощупь бедра. Он должен обойти ее, но будто гири к ногам привязали – нет сил двигаться дальше. И глаза невозможно оторвать от соблазнительной попы… Он хоть и не молод, но еще далеко не старый перечник, чтобы пить на ночь кефир. Но именно кефир попадается ему под руку. Надо же занять себя чем-то, не стоять же столбом и пялиться на сногсшибательные прелести…

Но у него нет ни корзинки, ни тележки, некуда класть этот чертов кефир. Зато блондинка не может оторваться от прилавка. Вот она тянется к йогуртам, снова нагибается… Черт! Приходится взять еще и пачку масла – не стоять же истуканом…

Блондинка двинулась к морозильной камере с полуфабрикатами. И он за ней как привязанный. В охапке – ворох ненужных продуктов – кефир, масло, печеночный паштет. Надо было вернуться, положить все обратно. Но как оторвать взгляд от соблазнительницы. А она вдруг останавливается, поворачивает обратно… Он видит ее лицо, ее глаза. И здесь верх совершенства.

А красотка смотрит на него. В глазах интерес и легкое удивление.

– Мужчина, вы же сейчас все выроните!

Она права. От волнения руки плохо слушаются его, как бы не вывалить свою ношу на пол.

– Вот, у меня в корзинке есть немного места. Кладите сюда!

Борис Моисеевич совершенно забыл, зачем он заехал в супермаркет. Вино ему не нужно, он был пьян уже и без него. И солнечная энергия била из него ключом…

– Да, спасибо, – растерянно улыбнулся он.

Но как-то неловко было воспользоваться ее предложением. Зато девушка абсолютно не смущалась.

– Давайте я вам помогу!

Она потянулась к нему, забрала продукты, аккуратно уложила их в свою тележку. Он чувствовал ее нежные прикосновения, аромат ее духов. Такое ощущение, будто весь мир растворился в ее чарах. Сейчас для него существовала только эта блондинка, а все остальное лишь декорации.

– Как же так! Пошли за покупками, а тележку не взяли! – ворковала она.

Ее мягкий приятный голосок обладал какой-то колдовской силой. Борису Моисеевичу показалось, будто он попал в какую-то волшебную и до безумия красивую сказку. Чертовски хотелось продолжения.

– А паштет вам зачем, для бутербродов? – спросила она.

– А-а, да…

– Напрасно. Всухомятку есть вредно…

Ее улыбка была такой же солнечной, как сама весна. На душе распускались цветы счастья…

– А-а, да это я не себе… Обычно я в ресторане ужинаю…

– А в ресторане тоже печеночный паштет подают. Фуа-гра, так это, кажется, называется…

– Да, да, фуа-гра, паштет из гусиной печенки… Кстати, я знаю одно приличное место…

– Это что, намек? – кокетливо улыбнулась она.

– Ну, в общем-то, если бы вы согласились…

– В принципе, я согласна.

Она согласна… Борис Моисеевич чувствовал себя на седьмом небе. Амурная эйфория рвала его изнутри и требовала выхода.

– Тогда поехали!

– Но я же не все еще купила…

– Зачем вам все это? Если надо, потом заедем…

– Да, действительно…

– Вы на машине?

– А как вы догадались?

– На вас нет верхней одежды.

– Вы наблюдательны… А почему вы спрашиваете про машину? Разве у вас нет своей?

Девушка насторожилась. И Борис Моисеевич понял, почему. Она же сама подтолкнула его к знакомству, значит, увидела в нем то, чего ей, видимо, не хватало в других. Она заинтересовалась им, потому что он производил впечатление состоятельного мужчины. Костюм за две тысячи долларов, часы за три… Он достаточно хорошо знал жизнь, чтобы строить иллюзии относительно своей внешности. Не красавец он. Зато холеный и ухоженный. И при деньгах…

Блондинку звали Алиса. Ее машина стояла возле самого входа в супермаркет. Самая обыкновенная, к тому же старенькая «восьмерка». Норковая курточка, которую она вытащила из салона, стоила дороже, чем сам автомобиль.

Она надела курточку и вместе с Борисом Моисеевичем села в его новенький «Гелендваген». Комфорт, эстетика, запах кожи.

– Круто! – по достоинству оценила она его транспорт. – Включите, пожалуйста, печку, я так замерзла!

Он завел машину, и в салоне сразу же стало тепло.

– Напрасно вы без верхней одежды ходите, – заметил он.

– Да, и даже без колготок…

Алиса заманчиво улыбнулась и провела рукой по голой коже ноги.

– У вас гусиный паштет, а у меня гусиная кожа, – задорно засмеялась она.

Борис Моисеевич сам не понял, как это произошло. Его рука сама потянулась к ее ноге, накрыла коленку и прошлась вверх до нижнего среза юбки.

– И как это понимать? – строго, но без злости спросила она.

– А-а, вы же сами сказали, что у вас гусиная кожа…

– Понятно, вы хотели проверить, не вру ли я? – милостиво улыбнулась она. – Вы так всегда все на ощупь проверяете… Что, если я скажу, что я еще девственница? Полезете проверять… Ну что вы смутились? Я же шучу. Неужели я похожа на девственницу?

Это верно, на непорочную деву она была похожа меньше всего. Да и молодости она не первой. Лет двадцать семь ей – двадцать восемь, если не все тридцать. Но выглядит она великолепно. И восемнадцатилетние красотки рядом с ней не стоят. Рядом с ней стоит… Борис Моисеевич твердо знал, что рядом с ней стоит. Твердо знал и твердо стояло. Никакая виагра не нужна.

– Да, сразу должна вас предупредить, а то у вас, у мужчин, так: думаете, если даму поужинали, то можете ее танцевать… Вечер в хорошем ресторане денег стоит. Потом еще откажетесь платить…

– Кому платить?

– Мне, кому ж еще… Боюсь вас разочаровать, но я дама не бескорыстная. Если дам, то за деньги. Четыреста долларов в час, тысяча за ночь… Вы разочарованы?

Пелена спала с глаз. Перед ним сидела самая обыкновенная проститутка. Теперь ясно, зачем она устроила эту возню с тележкой. В свои сети его заманивала… Борис Моисеевич прозрел, но тем не менее Алиса не стала менее желанной. Он по-прежнему жаждал обладать ею. А ее признание значительно упрощало дело. Не надо ехать в ресторан, не надо петь ей дифирамбы. Заплатил, и она вся твоя до последней минуты оплаченного времени…

– А четыреста долларов – это не слишком дорого? – спросил он.

– Ну вот, вы уже начали торговаться. Значит, вы не разочарованы и готовы продолжить наше знакомство… – безмятежно улыбнулась она. – А насчет цены… Я как увидела вас, так подумала, что вы не из тех мужчин, которые торгуются… Даже более того, вы мне так понравились, что у меня появилась безумная идея не продать, а подарить вам вечер. Но, увы, я девушка практичная и ничего не могу с собой поделать…

Ее бесшабашность и непосредственность усиливали ее очарование. Борис Моисеевич изнывал от желания… А четыреста долларов – так это пустяк по сравнению с тем, что его ждет в объятиях прекрасной обольстительницы. Да что там четыреста, он не пожалеет и тысячи.

– Ну так что, мы едем ужинать или нет? – задорно спросила Алиса.

– Насколько я понял, ресторан – это не обязательно?

– Ну конечно, нет. Только время терять…

– Апартаменты в ваш прайс включены?

– Сразу видно, что вы мужчина практичный. Обожаю таких… Апартаменты есть, только не знаю, понравятся ли они вам. Хотя если вас не смущает однокомнатная «хрущевка»…

Борис Моисеевич поморщился. Роскошный образ Алисы никак не вписывался в жалкие метры однокомнатной квартиры да еще с такой же жалкой обстановкой.

– Не королевские у вас апартаменты…

– Плебейские, – удрученно кивнула она. – Но какие есть… Профессия у меня древняя, но работать-то я начала совсем недавно. Вы у меня всего лишь… э-э… восьмой… Нет, девятый клиент… Вы расстроились?

– Я?! Расстроился? С чего вы взяли?

– Ну, думаете, что у меня опыта мало… Поверьте, опыт есть. Мой муж на пятнадцать лет меня старше. Я когда замуж за него вышла, совсем неопытной была, а он многому меня научил…

– Вы замужем?

– А вас это заводит?

– Я и так уже на взводе.

– Тогда поехали ко мне. Правда, ехать далеко. Я на другом конце города живу…

– Вместе с мужем?

– Нет, муж еще в прошлом году объелся груш. Инсульт… Но если вам нравится вариант «два он и одна она», я могу найти человека…

– Не надо!

– Значит, группен-секс вас не устраивает… Еще раз убеждаюсь, что вы просто идеальный мужчина… Ну так мы едем, или вы уже передумали?

– Передумал. Ехать в ваши «хрущобы» передумал. Поедем ко мне на дачу. Здесь недалеко… Всего-то двадцать километров по Каширскому шоссе. Для «Мерседеса» это не расстояние. Есть еще одна дача, вернее, загородный дом. Это на Рублевском шоссе. Правда, не в Москве, а в области. Но туда соваться нельзя. Там у жены свои люди. А вторая дача вполне приемлемый вариант. Дом в деревне, зимний, сосед из местных жителей каждый день его прогревает, чтобы отопительные трубы не разморозить. Пять комнат, ванная с итальянской сантехникой, обстановка на зависть деревенским жителям…

Борис Моисеевич гнал как на пожар. А внутри у него в самом деле полыхало будь здоров. Придется Алисе потрудиться, чтобы унять его огонь…

Он сам открыл ворота, загнал машину во двор. Своим ключом открыл дверь, вместе с Алисой обошел дом. Все в порядке – окна не побили, мебель и телевизор не вынесли. Комнатная температура позволяла с ходу избавиться от одежды.

Он чуть ли не силой затащил Алису в спальню, сорвал с нее куртку. Сунул руку под юбку, но она вдруг оттолкнула его от себя. Он едва удержался на ногах, а она стоит, все так же мило улыбается.

– Борис, ну зачем так сразу? Хотя бы бокал вина налили… В вашем возрасте это полезно. Красное вино сосуды прочищает, холестерин вымывает…

– При чем здесь мой возраст? При чем здесь холестерин?

– Муж мой примерно вашего возраста был. Вино не пил. И умер. Инсульт, знаете ли…

– Мне это не грозит!

– Вы стареете, а инсульт молодеет. А знаете, почему он молодеет? Люди живут в постоянном стрессе. Стресс порождает депрессию, депрессия приводит к смерти…

– Что-то не нравится мне наш разговор.

– Зато мне нравится. Знаете почему? Потому что раньше я медсестрой работала.

– Да хоть министром!

– Ну, если бы я министром работала, я бы на панель не вышла… Вот если бы ваш бизнес прахом пошел, вы бы наверняка при деньгах остались. Миллионов так несколько на ваших счетах наверняка имеются…

– Это мое личное дело.

– Борис, мне кажется, вы злитесь. Напрасно. Злость убивает нервы… Вы можете умереть.

– Да что ты заладила – смерть, умереть!

– Так говорю же, отголоски прежней профессии. Я была специалистом по эвтаназии. Знаете, что это такое?

– Не имею понятия.

– Эвтаназия – это последняя помощь умирающему. Знаете, когда лошадь с пеной у рта падает, ее пристреливают, чтобы она не мучилась… Не надо злиться, Борис, а то и вы сейчас пеной брызгать начнете…

– Ты что, издеваться вздумала! – взбесился Борис Моисеевич.

Его разрывало от желания, а эта безмозглая проститутка измывается над ним… Ах да, он же не заплатил.

– Тебе деньги нужны? На!

Он достал из бумажника с десяток зеленых купюр по сотне в каждой, протянул их Алисе. Но рука не прошла и половины пути. Застыла. И сам Борис Моисеевич застыл как вкопанный. Его парализовал вид пистолета с неестественно длинным стволом… Да, это пистолет с глушителем. И ствол направлен ему в лицо. И Алиса уже не та вздорно-задорная бабенка. Сейчас на него смотрели холодные глаза бездушного убийцы.

– Я же говорила вам, не надо психовать, – в хищной полуулыбке скривила она губы. – Вот уже и пена изо рта пошла… Придется вас пристрелить. Чтобы вы не мучились…

– Алиса… Алиса, разве так можно? – через силу выдавил он.

Его трясло как в лихорадке. И на губах, похоже, в самом деле выступила пена.

– Я не Алиса… Ты что, ничего не понял?

Прозрение вызвало в нем предсмертные конвульсии… Это все Суходол, проклятый Суходол…

Все так хорошо начиналось. Каролина оказалась беспомощной перед его натиском. Она уже готова была принять его грабительские условия, но тут появился этот проклятый генерал. Он прибыл к Борису Моисеевичу в офис – состоялся очень серьезный разговор. Генерал брал Каролину под свою защиту и требовал отступиться от нее. Он не только требовал, но и угрожал… Губернатор Западно-Сибирской области был достаточно крупной фигурой, чтобы связываться с ним. И Борис Моисеевич дрогнул. Хотя и не должен был. Ведь он тоже человек с положением и со связями. И у него была возможность нанести упреждающий удар…

Но удар он не нанес. Зато генерал натравил на него киллера… Надо же было так попасть…

– Кто?.. Кто меня заказал? – забился он в истерике.

– Заказчик хотел остаться неизвестным. Но я втемную не играю… Генерал Суходол. Это имя вам о чем-нибудь говорит… Впрочем, тебе-то какое уже дело, все равно умирать…

– За что, а!.. Я спрашиваю, за что!.. Я же принял его условия!

– Не знаю… Мое дело исполнить заказ…

Сейчас эта сука нажмет на спусковой крючок, и все, не станет больше Абрамова Бориса Моисеевича.

– Сколько?.. Сколько он тебе заплатил?.. Я дам больше!!!

Он был похож на утопающего, хватающегося за соломинку. Но эта соломинка могла выручить его. Он видел, как меняется в лице киллерша. Она заинтересовалась его предложением.

– Мне нравится ваш подход к делу… Я получила аванс в пять тысяч долларов. Сами понимаете, если вы останетесь живы, контракт будет расторгнут автоматически, и остальные пятнадцать тысяч я не получу…

– Я дам тебе тридцать тысяч!

– Этого мало, – покачала она головой. – Слишком мало…

– Но это же вдвое больше, чем пятнадцать тысяч.

– Да, но в десять раз меньше, чем стоит моя репутация… Впрочем, я согласна на сто тысяч…

– Сто тысяч! Но это грабеж!

– Что ж, лучше пятнадцать тысяч в руке, чем сто тысяч в небе!.. Скажите «прощай» и улыбнитесь. Один момент, сейчас вылетит птичка!

Алиса шевельнула пальцем на спусковом крючке. И Бориса Моисеевича прорвало – и в прямом, и в переносном смысле. В штанах вдруг стало до омерзения тепло и сыро. И мозг мысленно выдал чек на требуемую сумму.

– Я согласен!

– Ну что ж, тогда и я согласна сохранить вам жизнь, – ядовито улыбнулась Алиса и опустила пистолет. – Как будем рассчитываться? У вас есть при себе сто тысяч долларов?

– А-а… Нет, при себе нету! Но можно съездить ко мне в офис. Там сейф, там деньги…

– А в офисе охранники… Нет, так не пойдет… Кредитными карточками пользуетесь?

– А, да, есть такое…

У него как раз была такая карточка, загруженная пятью миллионами рублей. Он как раз подготовил ее для чиновника, который вот-вот должен был выбить для него место под строительство элитного дома. Давно уже прошли те времена, когда нужные люди покупались за развратный вечер в сауне с красивыми девочками. Сейчас все сводится к деньгам. К большим деньгам…

Схема проста. Чиновник получает карточку вместе с секретным кодом, едет в банкомат и обналичивает сумму. Все очень просто… Но, похоже, эту сумму обналичит проклятая Алиса. Жизнь гораздо важнее пяти миллионов рублей.

Он отдал киллерше карточку, назвал секретный код.

– Если код неверный, я вернусь сюда, и мы продолжим наш разговор, – предупредила она.

Не трудно было догадаться, чем этот разговор закончится.

Жить хотелось… Но с деньгами расставаться было больно. Борис Моисеевич вдруг вспомнил, что когда-то в институте занимался боксом. Имел первый разряд. А киллерша уже спрятала пистолет. И она так близко… Да, наверное, он прямо сейчас продолжит разговор.

Он бросился на нее, когда она рассматривала карточку. Рывок вперед, замах… От волнения руки плохо слушались его, ноги тяжелые, как будто залиты свинцом. И сам он как будто в замедленной съемке. Но вот Алиса почему-то движется в ускоренном темпе. Ее кулак летит ему в подбородок. Сокрушительный удар опрокидывает его на пол. Но Алиса не успокаивается. Бьет ногой в живот на добивание. И еще один удар в шею…

Борис Моисеевич потерял сознание. Очнулся, а вокруг никого. Но сам-то он сидел привязанным к стулу. И самому никак не высвободиться…

Спасение пришло только на следующий день. Кто-то позвонил в его офис и сообщил, что босс нуждается в помощи. Приехал коммерческий директор, освободил его.

Первым делом Борис Моисеевич навел справки о состоянии украденного счета. Оказалось, что с карточки было снято ровно три миллиона рублей, или сто тысяч долларов по условному курсу. Два миллиона остались нетронутыми. Но честность киллерши нисколько не оправдывала ее действия. Попадись Алиса ему в руки, он бы порвал ее на части.

Но киллера не достать. Нет никаких сведений о нем, не за что зацепиться. Зато генерал Суходол под рукой. Если он заслал к нему одного душегуба, значит, натравит и второго. А чтобы этого не случилось, нужно было его опередить.

Борис Моисеевич нашел исполнителей. Те затребовали фантастически огромную сумму – пятьдесят тысяч долларов. И они ее получили. Ведь он мысленно простился с пятью миллионами, а пропало всего три. Два остальных миллиона ушли на оплату киллерских услуг.

Ответственности Борис Моисеевич не боялся. Он знал, что у генерала Суходола много врагов. Еще он слышал, что на него точат зуб военные, воевавшие в Чечне. Словом, его смерть выгодна многим. И если киллеры сработают успешно, то на господина Абрамова даже тень подозрения не упадет. Надо только информационный пул подготовить, чтобы вся страна узнала, как генерал Суходол воевал в Чечне со своими. Есть у него один знакомый журналист, он и поднимет волну…

А вот Каролине надо будет потом прозрачно намекнуть, кто убрал генерала. Тогда она точно поймет, что шутки с ним плохи. Тогда она точно примет его грабительские условия…

Глава двадцатая

Юрий Демьянович и врагу бы не пожелал встретить Новый год в Салемансийске. Скучно там до неприличия. Да и северный климат не для него, нехватка кислорода сказывается на сердце. В Москву его тянуло: и веселей там, да и врачам надо показаться.

Впрочем, ему и не обязательно проводить в Салемансийске рождественские каникулы. Новогодние поздравления губернатора по местному телевидению пройдут в записи, а сам Юрий Демьянович в это время будет пить шампанское вместе с Каролиной. Судя по всему, она совсем не прочь встретить Новый год вместе с ним. Ведь он так много для нее сделал, а она до сих пор его не отблагодарила. Да и нравится он ей, сама говорила…

Самолет приземлился в Домодедове. В аэропорту его встречал верный Курбатов. У него дела в Москве – работает с людьми, из которых он набрал новую карательную бригаду. Назревают важные события. Юрий Демьянович схлестнулся с крупной нефтяной компанией, которая уже два года не хочет сполна отстегивать в областной бюджет. На сам бюджет наплевать. Но было бы неплохо, если бы нефтяники разбили сумму долга пополам. Одну половину себе, а вторую генералу в карман. Тогда бы никаких претензий. Он уже намекнул должникам, что готов рассмотреть этот компромиссный вариант. Но этот вариант не устраивает нефтяников, они вообще делиться не хотят. Поэтому пришлось пригрозить генеральной прокуратурой. Не киллерами же их пугать, в конце концов…

Курбатов подал два джипа – один для босса, другой для охраны. Машины с проблесковыми маячками, а как же иначе, все-таки генерал-губернатор едет, а не абы кто. Юрий Демьянович относился к себе с почетом и уважением.

Генерал сел в машину на заднее сиденье, рядом устроился Курбатов.

– Подробно обо всем дома поговорим, – сказал губернатор. – Ты мне одно скажи: справился с делом или нет?

– Все в порядке, Юрий Демьянович.

– Можно уже и задачи ставить?

– Пока рано, но все к этому идет.

– Ну и отлично… Да, что там с этим, с капитаном Крушилиным?

– Да с ним-то все в порядке, – не без ехидства усмехнулся Курбатов. – Майора получил, в Мурманске батальон принял, я узнавал. С полковничьей должностью, сами знаете, не получилось. Но для него и батальона много…

– С батальоном-то он справится. Он офицер толковый… Только вот в Мурманске не стреляют…

– Стреляют в Чечне. Я узнавал – летом батальон в Чечню должны отправить…

– Ну что ж, пусть поживет до лета. А там видно будет…

Возможно, он и забудет к лету о таком ничтожестве, как майор Крушилин. Забудет, если это ничтожество само о себе не напомнит…

В Москву Юрий Демьянович решил пока не заезжать. Машины выехали на МКАД, затем свернули на Пятницкое шоссе, сквозняком прошли через Митино, взяли еще несколько километров и оказались на гладкой асфальтовой дороге, которая тянулась до его загородного особняка. Каких-то семьсот-восемьсот метров пути, и он дома.

Но последние сотни метров оказались непреодолимым препятствием. Посередине дороги навстречу колонне двигалась снегоуборочная машина. Водитель увидел джипы, дал в сторону, чтобы освободить проход, но в самый последний момент снова перегородил дорогу.

Водитель головного джипа ударил по тормозам, но укатанный снег не самое идеальное дорожное покрытие, и машину занесло. Носом она зарылась в сугроб, а задним правым крылом ударилась о встречную машину.

И тут же из этой машины стали выскакивать люди в масках. Юрий Демьянович с ужасом обнаружил автоматы у них в руках. Двое из них открыли огонь по джипу с охраной, а один направил оружие на генеральскую машину. А джип небронированный, пули прошьют его насквозь.

Киллер открыл огонь, и, если бы не Курбатов, Юрий Демьянович первым бы получил пулю. Но еще при ударе полковника швырнуло на него. А тут автоматчики. Инстинкт самосохранения заставил генерала схватиться двумя руками за своего помощника, прижать к себе. Это его и спасло. Пули застряли в теле Курбатова, а Суходола ни одна даже не коснулась.

Автоматчик продолжал стрелять. Досталось водителю, начальнику охраны. И снова огонь был перенесен на генерала, но тот уже лежал в пространстве между креслами, а сверху на нем истекавший кровью Курбатов.

Можно было не сомневаться, что нападавшим нужна голова самого генерала, а не его спутников. Киллеры должны были убедиться в том, что выполнили заказ. И они бы это сделали, если бы сумели нейтрализовать охрану, следующую на втором джипе. Но им это не удалось. Один телохранитель был убит, второй ранен, но двое других успели выскочить из машины, спрятаться за ней и открыть огонь.

У телохранителей не было автоматов, но из пистолетов они стреляли достаточно метко, чтобы внушить киллерам мысль о смертельной опасности. Один нападавший был ранен и выведен из боя его же напарниками. Отстреливаясь, они отступили в лес. Преследовать их было некому.

Уцелевшие телохранители бросились к джипу, в котором задыхался от сердечного приступа генерал Суходол. Его вытащили из машины, привели в чувство. Спустя час прибыли милиция и «Скорая помощь». Под усиленной охраной генерал-губернатор был отправлен в больницу. Тело полковника Курбатова отвезли в морг…

* * *

Марат проводил занятия с молодым пополнением. Неважные попались ребята – вроде бы и крепкие на вид, но физическая выносливость оставляет желать лучшего. Ничего, главное – не давать им спуску, тогда со временем из них выйдет толк. А Марат был настроен на очень серьезную работу. Летом батальон снова должен будет отправиться в Чечню, на этот раз под его командованием…

Он подводил итоги занятий, когда к нему подбежал запыхавшийся дежурный.

– Товарищ майор, вас в штаб вызывают! Полковник Осокин прибыл, с ним какой-то штатский…

Марат передал людей ротному, а сам отправился в штаб. Вроде бы не должно быть никакой комиссии, тем более из штатских. Кому же он тогда понадобился?

А понадобился он следователю Генеральной прокуратуры по особо важным делам. Это был плотного сложения мужчина с цепким забористым взглядом. Он попросил Осокина оставить его с Маратом наедине. Полковник противиться не стал.

Какое-то время следователь изучающее буравил его взглядом, затем спросил:

– Наверное, вы догадываетесь, зачем я здесь?

– Догадываюсь, – усмехнулся Марат. – Вы в угадайку со мной играть приехали… Говорите прямо, что вам от меня нужно, иначе разговора не получится.

– Ну что ж, прямо так прямо… Двадцать девятого декабря сего года было совершено покушение на генерала Суходола.

– Я в курсе, – кивнул Марат.

– Откуда вам это известно?

– Ну, не на краю же земли живем. Телевизор смотрим, газеты читаем. Как же, губернатора Западно-Сибирской области пытались убить. Ничего удивительного, нефтяные разборки без крови не обходятся…

На самом деле нефтяные разборки здесь были ни при чем. Олеся постаралась. Ловко это у нее получилось. Схрон с оружием так и остался нетронутым. В ход пошло психологическое оружие. Они вместе навели справки об Абрамове Борисе Моисеевиче, затем Олеся подставилась под него, охмурила мужика, потом запугала до смерти и заставила поверить, что его заказал генерал Суходол. Словом, спровоцировала бизнесмена на превентивные меры. Кстати говоря, у самого Абрамова тоже рыльце в пушку, одного поля ягоды – он и Суходол…

– А если нефтяные разборки, как вы выразились, ни при чем? – пытливо посмотрел на него следователь.

Да, вполне возможно, что Абрамов здесь и ни при чем. Возможно, что за покушением на генерала стояла другая сила. Но факт есть факт. Покушение состоялось. И хотя сам Суходол уцелел, погиб его холуй полковник Курбатов. Когда-то он посылал на смерть других, теперь его самого швырнули в пекло. Собаке собачья смерть…

– Мне-то что? – безмятежно пожал плечами Марат. – Меня это дело мало касается. Ведь генерал не погиб…

– А если бы погиб?

– Тогда плохо… Мы же с генералом вместе воевали. Он хорошо ко мне относится, в Москве за меня хлопотал, чтобы мне майора присвоили, хотя должность была капитанская. Это сейчас у меня должность подполковника…

– Воевали с ним, говорите. И он хорошо к вам относился. А как вы к нему относились?

– Да он мне как отец родной, – усмехнулся Марат.

А что он должен еще говорить? Рассказывать, как ненавидел этого подлого предателя? Ну нет, исповедоваться перед прокурорским он не будет.

– А у меня есть другие сведения. Я слышал, что вы конфликтовали с генералом. Обвиняли его в том, что он целый батальон в Чечне положил…

– Да, признаться, полководческим талантом он не блистал. Генерал Суходол не разобрался в обстановке, отдал неправильный приказ. Но все мы не без греха, всем нам свойственно ошибаться…

– Так это была ошибка, а не предательство?

– Это вы у меня спрашиваете? Вы же следователь, вам это и выяснять. А мое дело маленькое – исполнить приказ и доложить…

– В Уставе есть и другое – сначала приказ нужно исполнить, а затем уже можно его обжаловать…

– К чему вы клоните, товарищ следователь? Ходите вокруг да около, а у меня времени мало. Мне батальон к Чечне нужно готовить…

– Снова Чечня намечается?

– Снова.

– А так не хочется туда ехать, когда знаешь, что в тылу предатель окопался. Я прав?

– О ком это вы?

– О генерале Суходоле. От него нужно избавиться, не так ли?

– Как это избавиться?

– А убить.

– Теперь ясно. Вы хотите сказать, что это я пытался генерала убить? Да, отсутствием фантазии вы не страдаете.

Марат хорошо помнил, как его самого фантазером называли, когда он о происках генерала Суходола рассказывал. Такой же следователь, как этот, и называл.

– Если вы хотите предъявить мне обвинения, пожалуйста, предъявляйте.

– Да нет, обвинения предъявить я вам не могу. Я уже узнавал: двадцать девятого декабря вы находились в расположении части, и в Москве быть никак не могли. Хотя эта информация нуждается в проверке…

– Проверяйте. В любом случае выяснится, что в Москве двадцать девятого я быть не мог… А вообще странно, у вас очень смутные основания подозревать меня в покушении на убийство. А вы все равно приехали в эту глушь. Может, все-таки основания достаточно серьезные?

– Хорошо, буду с вами откровенен. К сожалению, преступников задержать не удалось. Но в машине, которой воспользовались в своих преступных целях, был найден черный берет морского пехотинца. Есть основание предполагать, что преступники имеют прямое отношение к этому роду войск…

– Мой берет у меня дома, можете проверить.

– Но ведь преступников было несколько.

– Вот того, кто потерял берет, и ищите. А я вам вот что скажу. К покушению на жизнь генерала Суходола я не имею никакого отношения. Если у вас есть доказательства моей вины, берите меня под стражу, если нет, извините, у меня много дел…

– Дел-то у вас много, – в раздумье покачал головой следователь. – Но и у нас их более чем достаточно. Боюсь, что наш разговор еще не закончен…

– А вы не думали, что вас пытаются навести на ложный след? – спросил Марат.

– Это вы о чем?

– А о том, что настоящий морской пехотинец не потеряет свой берет ни при каких обстоятельствах. Возможно, берет просто подбросили. Вы же сами знаете, что вокруг генерала ходит много слухов. В частности, о том, что он причастен к уничтожению батальона морской пехоты. Вот киллеры и наводят вас на чеченский след…

Следователь за подсказку не поблагодарил. Более того, вместо благодарности устроил ему нудный допрос по всей протокольной форме. Но Марат не унывал. Он точно знал, что самолично на жизнь генерала Суходола не покушался и ни в чем его обвинить невозможно.

И за Олесю он был спокоен. Она уже в своей Ялте. Возможно, в поисках своего нового счастья… Жаль, что ему не обломилось ничего. Но все равно, есть о чем вспомнить.

Курбатов получил свое. Суходол же выжил. Песенка его еще не спета, но Марат чувствовал – петь ему осталось недолго. Сама жизнь его накажет.

* * *

Новый год Каролина встретила в одиночестве. Суходол грозился составить ей компанию, но ему новогодний «утренник» организовали. С фейерверком, все как положено.

Претензий к генералу она не имела и не стала отвергать его предложение встретить Новый год вместе. Но и не особо расстроилась, когда узнала о том, что генерал загремел в больницу. Скользкий он какой-то, изворотливый, как уж…

Каролина хорошо помнила, как отрицал он свою причастность к убийству Эма. Тогда она поверила ему. Но потом стала свидетелем разговора между генералом и новоиспеченным майором Крушилиным. Как изворачивался Суходол… Оказывается, на Марата покушались люди Абрамова, чтобы очернить генерала. Лихо задвинул, ничего не скажешь. Юрий Демьянович говорил убедительно, но все же Каролина заметила фальшь.

Но, как бы то ни было, генерал Суходол сдержал свое обещание. Он серьезно поговорил с господином Абрамовым, и тот отступился от нее…

Каролина сидела на диване перед телевизором. Напротив за столиком маникюрша – приводит в порядок ее руки. Тоска тоской, а за собой следить надо.

Сначала она даже не поняла, что голос диктора за кадром вещает о генерале Суходоле. Но вот до нее стал доходить смысл его слов. Она слушала с открытым ртом. И даже когда передача закончилась, нижняя челюсть не захотела возвращаться на место.

Трубка домашнего телефона лежала на столе. Но Каролина даже не услышала звонка – настолько сильный шторм поднялся в душе. Спасибо Людочке, она подсказала ей, что звонит телефон. Сама же нажала на «ок», включила громкую – у Каролины еще лак на ногтях не высох. Звонил консьерж из парадной.

– Каролина Яковлевна, здесь к вам какой-то майор военный приходил. Интересовался вами… Спросил, здесь вы живете или нет. Я сказал, что здесь. Он сказал «спасибо» и ушел… Странный он какой-то…

– А как фамилия его, Крушилин? – разволновалась Каролина.

– Да я не знаю.

– Давно ушел?

– Да нет, только что…

– Андрей, будь другом, догони его, если не трудно. С меня двадцать баксов. Только узнай, Крушилин это или нет. Если да, пусть зайдет. Скажи, я просила…

Консьерж не стал ссылаться на невозможность покинуть пост. Двадцать баксов-то не лишние… Он догнал майора, узнал его фамилию. Да, это был Крушилин. Марат не отказался от приглашения. Каролина приняла его. Рассчиталась с Людочкой, выпроводила ее и осталась с Маратом наедине.

Впервые она видела Марата в форме. И хотя это был полевой вариант, она очень шла ему.

– А где твоя охрана? – спросил он.

– Нет никого, – покачала она головой.

Избавилась она от телохранителей. Толку от них никакого, зато проблем хоть отбавляй. К тому же ей больше никто не угрожает. Во всяком случае, она так думала до сего часа.

Каролина провела Марата в холл, показала на диван.

– Извини, я не собирался к тебе заходить. Просто хотел узнать, все ли с тобой в порядке.

– У меня бы и узнал. А ты у консьержа спрашивал, он-то что знает…

– А мне много и не надо. То, что ты живая, то и хорошо…

– А что со мной может случиться?

– Сама знаешь… Знаю, сейчас будешь Суходола выгораживать. Твое право…

– Ты так думаешь? Потому и не захотел зайти ко мне?.. А если я не стану выгораживать Суходола? Что, если я все знаю?

– Что ты знаешь?

– А то, что Суходол Эммануила убил… Я сейчас телевизор смотрела, там целую передачу ему посвятили.

– Что-то интересное? – с любопытством посмотрел на нее Марат.

– Более чем… Рассказывали, как он целый батальон в Чечне погубил. И это не все… Ялту показывали. Там перестрелка в городском парке была. Пять трупов. И еще два трупа из той же шарашки… Ты что-то говорил про киллеров, которые за тобой в Ялте охотились. Про Фадея какого-то говорил…

– Говорил.

– Так вот, среди убитых был человек, известный под этой фамилией. Также он был известен под фамилией Цыганчук. В начале девяностых он в Москве бандитствовал, пока не посадили. Затем в Чечне оказался, на стороне хаттабовцев. Так это было?

– Так. Я этого выродка лично в плен брал.

– Да, говорили, что он в плену был. А потом якобы его убили при попытке к бегству. Как же он тогда в Ялте оказался? Журналистское расследование все выяснило. Есть основания считать, что бежал он из плена не без помощи генерала Суходола. Полковник Курбатов к этому руку приложил…

– Интересно, очень интересно. Все это я знаю. А тут еще и журналистское расследование… Очень интересно.

– Ты говорил, что Фадей на Суходола работал.

– Да, он сам в этом признался…

– Там не только про Фадея говорили. Там еще и про других говорили… Некий Вячеслав Дудлов… Или Дублов… в общем, неважно… Фадеев и этот Дуглов перестрелку между собой устроили… Да и это неважно… Важно то, что этот Дутлов когда-то вместе с Курбатовым служил. Потом его обвинили в убийстве, признали невменяемым. В общем, мужик на помойке жизни оказался. Так вот, с этой помойки его Курбатов подобрал. Улавливаешь смысл?

– Как не улавливать, улавливаю. Дутлов этот на Курбатова работал. А значит, на Суходола… В конце октября он Эммануила со своими отморозками убрал, затем в Ялту подался по мою душу… К сожалению, доказательств у меня нет, есть только предположения…

– А журналистское расследование? Ясно же, кто за этим Дутловым стоял. Суходол…

– Но ты же не можешь точно знать, что этот Дутлов Эммануила убил…

– Я не пойму – то ты обвиняешь Суходола, то выгораживаешь.

– Нет, я его не выгораживаю. Я хочу сказать, что за жабры его все равно не возьмешь. И еще, держаться от него подальше нужно. А ты с ним спелась. Ничем хорошим это закончиться не может. Поэтому я и хотел узнать, все ли с тобой в порядке…

– Жива я или нет?.. Жива… Тут из-за моих денег такой сыр-бор был.

– Знаю, на тебя Абрамов лапу наложить собирался… Попала ты в переплет.

– Попала. И положиться не на кого. Телохранителей наняла, а они все меня предали… Жаль, что ты на службу вернулся. А то бы я тебя к себе начальником охраны взяла. На тебя-то я могу положиться…

– Ложиться на меня необязательно, – улыбнулся Марат. – А помочь бы тебе нужно. Но не знаю как… Если передача по телевизору была, то за генерала нашего, видать, всерьез взялись. А как с Абрамовым быть? Он-то тебя в покое не оставит… Знаешь, есть у меня в Ялте одна хорошая знакомая. Она тоже в такой же ситуации оказалась, как ты. Суходоловские киллеры парня ее убили, а ты Эма потеряла… Раньше она телохранителем у одного человека работала, дело свое четко знает, убийцы ее парня в этом уже убедились… Поверь, она знает, как с Абрамовым справиться…

– Как?

– А как сам Абрамов пытался с генералом справиться?.. Что-то подсказывает мне, что Абрамов покушение организовал…

– Ты откуда знаешь?

– Я ничего не знаю. Ни-че-го.

Но Каролина видела, что Марат знает все. Уж не он ли со своей ялтинской знакомой спровоцировал Бориса Моисеевича на покушение… Но как он мог это сделать?

– Кстати, тебе сейчас нежелательно оставаться в Москве. Если хочешь, я поговорю с Олесей, у нее отличный дом в Ялте. Погостишь у нее. Узнаешь ее поближе… Я мог бы сказать, что вы подружитесь. Но я скажу, что дружить с ней вовсе не обязательно…

Марат хотел сказать еще что-то, но в дверь позвонили. Каролина глянула на монитор и увидела Суходола. Живой и здоровый, свежий как огурчик, в руках корзина с розами. За спиной два телохранителя.

– Что делать? – засуетилась она.

Не впустить она его не могла. Он узнал бы у консьержа, что она дома. Узнал бы и про Марата… А так он обычно проходит мимо консьержа сквозняком. Он же барин…

– Пусть заходит, раз уж пришел. Только видеться нам с ним совсем не обязательно. Дом у тебя большой, комнат много…

Каролина намек поняла. Отправила Марата в гостевую комнату. Она не позволит генеральским церберам обыскивать свой дом, пусть только попробуют. Да и самого генерала она быстро отвадит… И откуда он только взялся? У него что, нюх на Марата?

Она открыла дверь, впустила генерала в дом. Телохранители дернулись было за ним, но Суходол отправил их в машину. Понимает, что присутствие этих ребят не доставит Каролине удовольствия. А он именно для того и пришел к ней, чтобы доставлять удовольствие – ей, но прежде всего себе. Только она ему не рада. И он, похоже, понял это.

– Каролина, ты какая-то невеселая. Что-то случилось?

– Случилось, – кивнула она. – Телевизор смотрела.

– А там слезный сериал, да? – улыбнулся он.

– Сериал. И слезный. Потому что киллерский… Как людей убивают – не показывали. Зато самих киллеров показали… А уж как они убивают, я сама видела…

– Что там за киллеры? – нахмурился Суходол.

– Один Фадеев, другой Дутлов… Знаешь таких?.. Там и про тебя говорили. Журналистское расследование, камень в твой огород…

– Так, понятно… – генерал стал мрачным как туча. – Снова меня грязью обливают…

– Зачем тебя грязью поливать, если ты и так в дерьме по самые уши?.. Говорят, этот Дутлов на тебя работал…

– Вранье! – побагровел от злости Суходол.

– Не знаю, не знаю… Зато точно знаю, что этот Дутлов пытался меня убить. Сначала Эма убил, а потом на меня бросился… Я врала, что он в маске был. На самом деле он был без маски! И я видела его лицо!..

Это была импровизация. Каролина хотела знать правду, поэтому шла на риск.

– Это ты Эма убил! Ты!!!

– Заткнись, сука! – взорвался генерал.

Быстро же он поддался на провокацию.

– Урод!.. Не смог Эма на деньги поставить, за меня взялся!

– Ты ничего не докажешь, – зловеще усмехнулся он.

– А я не буду ничего доказывать. Я сама убью тебя, гнида!

Она и в самом деле готова была его убить. Еще чуть-чуть, и она набросится на него с кулаками. И если ее никто не остановит, она забьет его до смерти. Столько злости и ненависти было в ней.

Но генерал ударил первым. Он собирался влепить ей пощечину, но Каролина блокировала руку и на автомате провела подсечку. Суходол растянулся на полу.

Генерал попытался встать, но в это время в комнату ворвался Марат. Суходол в панике уставился на него. Руки подломились, и он снова рухнул на пол.

Лицо исказила гримаса животного ужаса, глаза полезли на лоб, рот перекосился… Это был сердечный приступ. Генерал пытался сунуть руку в карман пиджака, но не мог это сделать.

– Там… Таблетки там… Помогите…

Он умирал, и спасти его мог только нитроглицерин или еще что-то там.

– Держитесь, товарищ генерал! – набатным эхом отозвался в ушах голос Марата. – Закрепиться на высоте на одни сутки и держаться! Пехота и танки вам помогут! Держитесь! Это приказ!

Каролина знала, как погибал в Чечне разведбат морской пехоты. Боевики убивали русских солдат, а генерал Суходол в это время сдерживал танковый полк, который мог отбить чеченскую атаку.

Теперь ситуация повторилась с точностью до наоборот. Погибал сам генерал, а Марат и не думает оказать ему помощь. И сама Каролина стоит как вкопанная. Она тоже не хочет помогать этому подонку. Генералу приказано умереть. И он должен исполнить этот приказ.

Все закончилось очень быстро. Генерал несколько раз дернул ногой в предсмертной агонии и затих. Он выполнил приказ, который был отдан ему погибшими морскими пехотинцами…

Content

Владимир Колычев
Приказано умереть

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая