Дитц Уильям Кори

Hitman: Враг внутри

От переводчика

Данный перевод является бесплатным и распространяется свободно.

Все примечания в тексте принадлежат переводчику. Для удобства восприятия все физические величины переводились с британских и американский единиц в более понятную метрическую систему.

Особая благодарность в помощи при переводе маме, папе, Алене (лучшей подруге), Sigma, Viper, Ahimas Velde и Rroberto.

Релиз осуществлен при поддержке сайта Hitmangame.ru

От редактора

Как мог, сгладил топорность перевода, объяснил непонятные слова и стандартизировал прямую речь. Теперь немного примечаний принадлежат и мне. Special for LibRusEc — Hagen.

От автора

Клон-убийца уже стал легендой и теперь это больше, чем игра.

Выращенный, чтобы убивать, Агент 47 является одним из самых ценных киллеров Агентства. Поэтому когда конкурирующая организация принимает решение уничтожить Агентство, первой целью становится именно Агент 47. Назначить человека, чтобы убить самого лучшего киллера — одно дело; выполнить это задание — другое. Когда попытка расправы проваливается, Агенту 47 поручают выследить и уничтожить того, кто снабжает врага информацией из Агентства.

47ой должен обойти по кровавым следам полмира, проложить путь через улицы Феса и Марокко, победить работорговцев в самом сердце Чада, вести шпионаж в Португалии… но вскоре он узнает смертельную правду: если он провалит задание, то цена, которую он заплатит, будет намного выше, чем цена его собственной жизни…

Глава 1

ДОЛИНА РЕКИ РЕЙН, БЛИЗ ГОРОДА КЕЛЬН, ГЕРМАНИЯ

Стояло прекрасное летнее утро, когда Аристотель Торакис вышел из мрачной комнаты замка на залитую солнцем террасу, и взглянул вниз на долину реки Рейн. Воздух был свеж, и солнечный свет блестел на поверхности воды словно золото, когда нагруженные лодки вспенивали реку, проходя мимо в обоих направлениях. Большинство речных судов принадлежали семьям, которые жили на борту, доказательством чего являлись детские манежи, которые занимали небольшое пространство на палубе и яркое разноцветное белье, развивавшееся на бельевых веревках.

Это была идеалистическая сцена, и в какой-то момент международный магнат торговых судов мечтал оказаться там, внизу, стоя у штурвала нагруженного судна, что направлялось в Базель или Амстердам. Такая жизнь была проще и, в какой-то степени, приятнее, чем та, какой жил Торакис. Его публичность обрекала его постоянно держаться на скользком краю международного финансового дела, пытаясь отстоять и свой стиль жизни, и бизнес, основанный его дедом.

Хотя такая жизнь и могла показаться заманчивой с высоты тысячи футов, Торакис знал, каким суровым может быть такое существование, и не имел ни малейшего желания расставаться с роскошью, к которой привыкли он и его семья.

— О чем задумались? — спросил Пьер Дуэй, подойдя к греку. Его появление было весьма неожиданным, и Торакис невольно вздрогнул.

— Прекрасный день — неопределенно ответил магнат.

Дуэй кивнул. Замок принадлежал французу, и хотя Торакис унаследовал свое состояние, он знал, что Дуэй — человек, добившийся всего своими собственными силами. Грек был богат, но в самом начале своего пути он был бедняком без малейших надежд, и в свое время Дуэй ему неплохо помог.

— Что вы думаете об этом? — поинтересовался Дуэй, в то время как его собеседник немного отпил прохладного Рейслинга.

— Сухо, — заметил Торакис, — и ясно. Прекрасно для такого дня как этот.

У пятидесяти двух летнего финансового магната были черные волосы, покрытые сединой, и скупое, «точеное» лицо. Хотя в юности он был спортсмен-любитель, за последние пять лет грек сильно пополнел — вес, который не могла скрыть даже широкая черная рубашка. Штаны цвета хаки и пара легких кожаных туфлей от Гуччи без чулок довершали вид.

Дуэй был на десять лет моложе Торакиса, худой как шпага, и в прекрасной форме. За исключением тонкого черного кожаного пояса и черных сандалий, француз был одет во все белое.

— Рад, что вам нравится, — ответил он. — Такой воздух, скорее с долины Мозелла, чем с Рейна. Вся разница в сланцевой почве.

Торакис не понял смысла сказанного, да его это и не волновало, но он не признался в этом, так как искал способа завязать разговор, о необходимости которого знали они оба.

— Годы несут за собой лишь пользу и жизнь, — задумчиво заметил грек. — Как для вина, так и для торгового флота.

— Да, — сдержанно согласился Дуэй. — Кто бы мог предвидеть, что один из ваших танкеров наскочит на мель в Португалии, что лайнер будет захвачен пиратами, и что ваш главный финансовый директор будет под арестом? И все в один год? Невозможно представить такого. Впрочем, пойдемте. Завтрак уже готов, и у нас будет хорошая возможность поговорить о вине, женщинах, и торговом флоте.

Стол, накрытый льняной скатертью, находился в тени большого навеса, сделанного из голубой в белую полоску парусины. Навес мягко шуршал, ленивый бриз с Рейна легонько трепал листву.

Торакис внимательно изучил стол. У него была острая аллергия, и поэтому он тщательно следил за тем, что ест. Личный шеф-повар готовил большую часть блюд, когда магнат был дома, и сопровождал его везде, куда бы он ни пошел, а также оставлял охрану в кухне, когда Торакис ел в ресторане. Когда внимательный повар был неподалеку, бизнесмен мог быть уверен, что пища безопасна.

— За долгие и выгодные отношения, — сказал француз, подняв бокал. Однако, ожидая услышать добродушие в этих словах Пьера, Торакис заметил нечто другое. Что-то суровое и расчетливое.

— Да, — согласился грек, поднимая бокал Рейслинга. — За долгие и выгодные отношения.

Бокалы встретились и издали легкий звон, и тут же возникла торопливая деятельность — слуга спешил подать еду. Первое блюдо состояло из охлажденных креветок, приправленных зеленью, и корзинки с хрустящими багетами.

— Итак, — начал француз, намазывая хлеб маслом. — Я надеюсь вы не обидитесь моей прямолинейности… но сколько денег нужно, чтобы покрыть ваши нынешние расходы?

И, хотя Торакис удивился такой прямоте своего собеседника, он был рад этому вопросу, так как все равно не знал, как лучше начать переговоры. Он проглотил кусок креветки, выпил вина и приложил салфетку к губам.

— Около пятисот миллионов евро. Безопасный заем, обратите внимание, сроком на пять лет.

— Это большие деньги, — мягко заметил Дуэй. — Но не слишком. Думаю, мы вам поможем. Однако есть еще одно условие. — Он замолчал, и, посмотрев прямо на гостя, добавил, — Вы также предоставите мне всю имеющуюся у вас информацию.

Первое утверждение еще было предсказуемо, но второе звучало необычно, и заставило Торакиса нахмуриться.

— Информацию? Я не понимаю.

— Ну, все просто, — ответил француз, проткнув креветку. — Вы являетесь членом Совета Директоров организации, известной как Агентство. У меня та же должность в организации, знакомой вам как Puissance Treize — или Тринадцать сильных. Как вы, вероятно, знаете, мы бросили вызов Агентству[1] и в вопросах рынка, и в вопросах годовых доходов. Тем не менее, сейчас есть брешь, которую следует заполнить. Но с ключевой информацией, предоставленной вами, наша организация сможет оказывать влияние на рынок уже через месяц, а не через несколько лет.

Внезапно свежеиспеченный хлеб стал слишком сухим, и Торакису понадобился глоток вина, чтобы проглотить его.

Его связь с Агентством, сконцентрированная на проблемах перевозке и материально-техническом обеспечении, предполагала секретность. А Дуэй всё знал. Кровь ударила в виски грека.

— Это абсурд… — слабо сказал он. — У меня нет ни малейшего представления о чем вы говорите.

— А я думаю, что есть, — настаивал Дуэй, положив папку с фотографиями на стол. — Вот, взгляните на эти снимки ваших встреч с другими членами Совета Агентства в Рио, плавание на одной из яхт яхт-клуба в Кейптауне, захватывающий полет на личном самолете в Далласе…

Торакис передвинул пару фотографий, изучив их, собрался с мыслями и пожал плечами, бросив фотографии обратно на стол.

— Я знаю этих людей. Если им случалось как-то быть связанными с этой организацией, о которой вы говорите — с этим… 'Агентством' — Я ничего не знаю об этом.

— Пожалуйста, друг мой — грустно сказал Дуэй. — давайте не будем разыгрывать комедию. Снимки четкие. Да и ваша связь с Агентством слишком очевидна. Когда лайнеры, принадлежащие Секору Хосе Алварезу, стали мешать вашему бизнесу, Алварез каким-то образом утонул в своем бассейне. И это не смотря на тот факт, что он был членом Мексиканской Олимпийской команды по плаванию в течение пятнадцати лет. Затем, после того, как журналист Гарри Майерс написал статью о том, как ваши танкеры сбрасывают токсические отходы в Атлантический Океан, он ни с того, ни с сего покончил жизнь самоубийством. Всего лишь за два дня до своей свадьбы! О, и не забудьте графиню Марию Сарков, которую постигла большая неудача — ее сбил грузовик, когда она переходила улицу спустя неделю после того, как она обозвала вашу жену 'уродливой свиньей' в одной из газет Нью-Йорка. Нет, друг мой, вы не только работаете на Агентство, — решительно добавил Дуэй, — но они платят вам кровью. Но даже Агентство ничего не может поделать с тем, что банкиры Цюриха, Лондона и Нью-Йорка отказали вам и вашей компании. Ваш акционерный капитал понизился до тридцати процентов, судебное разбирательство по поводу утечки нефти растянется на десять лет, а ваши корабли плавают нагруженными лишь на половину. Тем не менее, вам лучше знать, так давайте поговорим о более приятных вещах… Как там поживают ваши дети? Надеюсь, хорошо.

Торакис почувствовал нарастающее отчаяние и немедленно попытался скрыть это. Больше всего он боялся, что будет тем, кто упустил удачный случай и, не только опозорит себя, но и лишил своих детей многих прав.

Наконец, после неловкого молчания, грек перестал смотреть на тарелку.

— Вероятно, я слишком тороплив с ответом, — нерешительно заявил он. — Какую именно информацию вы ищите? Кто знает… возможно, я найду способ помочь вам…

— О, прекрасно, — добродушно ответил Дуэй. — Я знал что мы договоримся! Отвечая на ваш вопрос — я бы хотел знать все, что знаете вы. В особенности то, что касается одного хорошо известного вам человека. Агента 47.

Глава 2

К ВОСТОКУ ОТ ЯКИМЫ, ШТАТ ВАШИНГТОН, США

За пылью последовало неясное очертание человека, поднявшегося на холм.

Вскоре мотоциклист исчез из поля зрения, спустившись по шоссе вниз, в один из глубоких оврагов, что отделяли 47ого от цели. Приближающийся мотоцикл все еще был слишком далеко, чтобы можно было что-то различить, поэтому киллер опустил бинокль и сел на согретый солнцем выступ горы. День был жаркий, и дорога будто мерцала, когда человек по имени Грим Рипер показался в дали. Его настоящее имя было Мел Джонсон, а славу составлял длинный криминальный список и желание убивать любого, кто встанет на его пути. Он был одет в облегающую маркизу, черный кожаный жилет, похожий на тот, что носил 47ой, и потертые джинсы. Именно такую одежду носят байкеры, и люди, подражающие им, надеясь выглядеть крутым. Но это было не про Джонса. Он действительно был байкером: его мясистые руки сжимали изогнутый руль чоппера,[2] направляющегося вверх по дороге на встречу с остатками «Большой Шестерки». Любительский консорциум байкерских банд, возглавляемый толстым парнем, известным как Большой Кахуна, Большой К, или просто БК.

Большой К возглавлял данное мероприятие по решению всех его членов. Стратегия данного предприятие была рассчитана на то, чтобы предотвратить вторжение объединившихся конкурентов, таких как колумбийские наркокартели.

Вот так все должно было работать, хотя ходили слухи, что не все члены банд были довольны Кахуной. Что и объясняло, почему главарям, таким как Джонсон, было предписано приходить по одному. Большой Кахуна не хотел, чтобы кто-то был вооружен лучше него.

По мнению 47ого — это была разумная политика. Убедившись теперь, что это был именно тот человек, которого следует убить, 47ой опустил бинокль и сверился со своими часами. Джонсон опаздывал, а значит и 47ой тоже опаздывал, но ничего нельзя было поделать.

Агент почувствовал, как сосет под ложечкой, когда встал, чтобы тщательно осмотреть все вокруг. Он знал по собственному опыту, как многое может поменяться за короткий промежуток времени. Но рядом никого не было, разве что ястреб кружил высоко в небе, а направление ветра не имело значения. 47ой вышел на мост, перекинутый через почти высохшее русло реки. Проволока находилась здесь несколько часов, положенная поперек пыльной дороги, в то время как машины, грузовики и мотоциклы с грохотом проезжали по ней. При помощи стальной нити, закрепленной на перилах моста, проволока легко поднималась и закреплялась на рамах. Затем, спрятавшись в глубокой тени от моста, наемному убийце оставалось лишь ждать, когда подъедет Джонсон.

Послышался отдаленный звук Харлея, и скоро агент услышал глухое ворчание Джонсона. В последний момент 47ой, оценив размер жертвы, понял, что проволока была натянута чуть выше. Данная техника была тайно использована во время Второй Мировой Войны, и была чрезвычайно эффективна против мотоциклистов и людей, едущих в открытых автомобилях.

Нельзя было узнать: увидит ли глава банды проволоку в самый последний момент, и сможет ли предотвратить то, что должно было случиться, но это все казалось маловероятным. И действительно, проблем не возникло. Проволока прошла через полуоткрытый рот Джонсона. В тот момент главарь ехал со скоростью девяносто километров в час, так что проволока отрезала верхнюю часть головы и оставила нижнюю челюсть прикрепленной к шее. Кровь, смешанная с мозгами, выплеснулась на дорогу, в то время как череп Джонсона в каске прыгал по деревянному настилу моста, а Харлей вёз остаток тела на север. Но недалеко, так как руки Джонсона отпустили руль, мотор заглох, и переднее колесо попало в яму. Результатом стал скрежещущий звук упавшего мотоцикла (ценою двадцать пять тысяч долларов), скользящего по шоссе и волочившего за собой окровавленное тело. Наконец, мотоцикл остановился.

После быстрой проверки того, что убийства никто не видел, 47ой побежал в одинокое строение поблизости, где собирался укрыться.

Никто не знал для чего служило это деревянное сооружение, да и киллера это не волновало. Единственно важным был тот факт, что строение было достаточно большим, чтобы скрыть полноприводный пикап Додж, припаркованный внутри. В здании было немного прохладно, но у 47ого не было времени почувствовать разницу, так как он уже запрыгнул в кабину и завел двигатель.

Грязь забрызгала стену, когда наемный убийца выехал на солнечный свет, свернул на пыльную дорогу и проехал примерно шесть метров прежде, чем успел затормозить, чтобы не наехать на тело, наполовину придавленное Харлеем. Наконец, пришло время отложить бинокль и выйти из пикапа. После проверки вещевой сумки Джонсона, последовало изъятие всего содержимого.

Когда кожаные сумки были сложены в кабину, 47ой прицепил лебедку к мотоциклу и потащил эти четыреста килограмм за деревянное здание. Путешествие оказалось трудным, но тому, что осталось от Джонсона, кажется, было все равно.

Вскоре после того, как следы аварии были надежно спрятаны, 47ой отцепил лебедку и отогнал пикап обратно под навес, чтобы затем вернуться на мост. В возрасте десяти лет ему уже доводилось работать на бойне в психиатрической лечебнице, поэтому наемный убийца привык смотреть на мертвые тела, и ничего, кроме раздражения, не почувствовал, исследуя дорогу в поисках верхней части головы Джонсона. К счастью, остаток черепа и верхняя челюсть все еще были внутри небольшого полу-шлема, которые так любят байкеры. Кровавая масса лежала на дороге, и, все, что нужно было сделать — засыпать следы крови землей, а череп выкинуть в воду.

47ой убрал проволоку и направился обратно к месту, где лежал сильно покалеченный труп. Спрятав проволоку в задний карман, киллер схватил Джонсона за шиворот и потащил к сараю. Не дотащив тело до сооружения, он заметил огромный столб пыли с севера. Казалось, что-то большое приближалось к нему. Агент весил восемьдесят пять килограмм, а Джонсон, будучи на половину без головы, превышал сотню, — было непросто тащить мертвого мотоциклиста. Он споткнулся и упал на спину, а звук дизеля становился все громче. Теперь действительно беспокоясь, он с трудом поднялся на ноги и оттащил тело в сарай. Когда темнота скрыла 47ого, огромный автобус поднялся на ближайший холм и с шумом проехал по мосту.

В стене старого сарая было много отверстий, и наемный убийца смотрел сквозь них, как автобус проехал как раз по тому место, где пятнадцать минут назад был убит Джонсон. Он заметил как оснастка слегка отскочила от моста, после того, как автобус проехал через него. Весь бок автобуса был богато раскрашен: байкер на мотоцикле, койот, воющий на луну и зубчатые горы на заднем фоне.

Убедившись, что содеянное им не обнаружено, 47ой начал обыскивать карманы Джонсона. Ему удалось найти кусок смотанного корпия,[3] великолепный пружинный нож и старую фишку из казино Бинион на пятьсот долларов в форме подковы. Это была редкая вещь и единственное, что нужно было 47ому, чтобы проникнуть на вечеринку Большого Кахуна.

Следующее, что нужно было сделать — забрать обратно вещевые мешки из кабины. В одной из кожаных самодельных сумок лежали боекомплект к оружию вместе с парой кольтов пайтон, принадлежавших Джонсону. В двух других сумках был героин. Сначала киллер высыпал содержимое обеих сумок на землю, а затем наполнил двумя килограммами порошка, которое дало ему Агентство. Это был фентанил,[4] который в пятьдесят-сто раз был мощнее, чем морфин.[5] Суть в том, что данная смесь действовала намного сильнее и была известна тем, что убивала ничего не подозревавших наркоманов, вызывая отказ дыхательных систем.

То, что нужно.

Но прежде чем убить Большого Кахуна, и тем самым выполнить обязательства по контракту Агентства, наемный убийца должен был проникнуть на ежегодную встречу Большой Шестерки.

Он проверил, заряжены ли оба магнума калибра 357, прежде чем застегнуть кобуру вокруг пояса и закрепить завязки на ногах. Хорошо иметь пару пушек, даже, несмотря на то, что он предпочитал полуавтоматические пистолеты. Но, зная, что Джонсон был известен своими кольтами, 47ой вынужден был носить их.

Он уже вспотел к тому времени, как вернулся обратно к машине. Он решил проверить свою внешность и основные детали маскировки в зеркале заднего вида. Лицо, смотревшее на него из зеркала, более походило на лицо Джонсона, чем на его собственное. Синяя бандана скрывала почти весь лысый череп киллера; накладная борода была на месте. Бороды сами по себе были опасной маскировкой, так как часто отклеивались, и 47ой использовал большое количество спиртового клея, так что даже проступивший пот не ослабил ее.

Однако существовали мелочи, которые делали такого человека как Джонсон незабываемым. Например, татуировка в стиле свастики, которую киллер нарисовал чернилами на своей левой щеке, шрам над правой бровью и серебряные кольца в ушах. Его одежда состояла из кожаных перчаток в паре с жилетом, потрепанными джинсами и зашнурованными армейскими ботинками.

Но будет ли достаточно одной маскировки, чтобы пробраться на встречу? Люди в Агентстве считали, что да, особенно учитывая тот факт, что Джонсон провел последние четыре года в тюрьме, и ни с кем не общался. Это означало, что люди, которые могли бы идентифицировать его, все еще сидели в тюрьме, а Кахун и байкеры могли списать изменения во внешности товарища на долгое пребывание в тюрьме. От этой мысли 47ому стало спокойнее и, выведя пикап на дорогу, он поехал на север.

Когда он въехал на холм, то обнаружил старинную сортировальную машину, поставленную поперек дороги. Это давало возможность предотвратить нежелательное вторжение фермеров, телефонных мастеров и заблудившихся туристов на встречу Большого Кахуна с байкерами. Когда 47ой надавил на тормоз, и грузовик начал останавливаться, двое тяжеловооруженных байкера повернулись в сторону машины и направились к Риперу, чтобы поприветствовать его. Они встали по обе стороны машины таким образом, что 47ой мог попасть под перекрестный огонь их М16.[6]

Боковое окно опустилось. Человек крепкого телосложения подошел к машине со стороны водителя. У него были густые брови, усы, имеющие вид моржовых клыков, и массивная челюсть.

— Ну, — как бы между прочим сказал он, когда второй байкер просунул голову в окно с пассажирской стороны. — И кто ты, черт возьми?

— Я Рипер, — степенно ответил 47.

— Да ну? — ответил человек. — Я слышал о тебе. Меня зовут Никс. А это — Джоуи. Правда, нам сказали, что ты приедешь на мотоцикле.

— Да, мужики, так и собирался, — сказал постепенно входящий в образ 47ой. — Но мой железный монстр сейчас в ремонте, поэтому пришлось ехать на этом корыте.

Джоуи стал говорить о чем-то по рации. Выслушав, он вернул рацию на место.

— Это был Скиннер, — сказал он Никсу. — Большой Кахуна хочет начать собрание, они как раз ждут этого парня.

— Да, тебя уже ждут, — обратился к 47ому Никс. — Но никто не проезжает не заплатив, сам понимаешь.

Агент кивнул, вытащил пятьсот долларов из кармана жилета и передал их Никсу. Тот проверил купюру на свет — всё оказалось в порядке.

— Можешь ехать, — сказал Никс. — Только подожди немного, сейчас Джоуи отгонит сортировальную машину. Ты последний в списке, так что мы поедем с тобой.

Немного погодя Джоуи завел дизельный двигатель сортировальной машины, отогнал ее с дороги и подождал, пока проедет пикап. Затем вернул ее обратно на дорогу. Через пять минут Никс и Джоуи уже сидели на мотоциклах.

Мотоциклы подняли клубы пыль и быстро выехали вперед; 47ой перестал давить на педаль газа и дал пикапу немного отстать. Это давало возможность лучше рассмотреть трех людей, просигналивших второму контрольно-пропускному пункту и поспешивших к зданиям, где была встреча.

Металлическая силосная башня находилась рядом с сараем, что был напротив нового большого передвижного дома. Великое множество небольших строений с разной степенью обветшалости ютились то там, то здесь, в то время как густой лес скрывал старые битые машины. Огромный автобус, который 47ой видел до этого, красный мерседес и четыре ярко выкрашенных мотоцикла были припаркованы с западной стороны обветшалого строения. Все они были покрыты пылью.

Байкер в черном подошел к Никсу и Джоуи, когда они подъехали и остановились, подняв облако пыли с гравием. Киллер направил грузовик к месту временной парковки для машин и поставил его так, чтобы в случае чего можно было легко сбежать. Человек в черном уже ждал, когда 47ой открыл дверь и вышел из машины. Вещевые мешки Джонсон перекинул через левое плечо.

— Я — Скиннер, — лаконично заявил человек с вытянутым, даже слегка лошадиным, лицом. — Добро пожаловать домой. Братья уже ждут. Следуй за мной.

47ой ожидал, что Скиннер будет против его револьверов, пристегнутых на поясе. Но, судя по глоку, что был заткнут за пояс кожаных штанов байкера, личное оружие не только приветствовалось, но и предполагалось. Следуя за своим проводником, агент — с утешением и одновременно с беспокойством — увидел серый передвижной дом, изрезанную колеями проезжую дорогу, а впереди смутные очертания сарая. Судя по громкой музыке, доносившейся изнутри, это было то место, где и должна была проходить встреча.

Войдя, 47ой сравнил планировку с той, что он видел на фотографиях и хранил в памяти, уделяя особое внимание путям отступления, строениям, которые можно было использовать как прикрытие, и камерам наблюдения, что были тут и там.

Скиннер повернул налево, где стоял старый ржавый холодильник, обошел вокруг и кивнул двум людям, стоявшим по обе стороны огромных дверей. Оба головореза были вооружены М16, пистолетами и покрыты огромным количеством татуировок. Агент имел лишь одну татуировку — скрытую от посторонних глаз — штрих код, включавший дату его рождения и серийный номер. Теперь, когда его братья-клоны мертвы, это не имело абсолютно никакого значения, разве что вечное напоминание о прошлом.

Внутри здания было прохладнее и темнее, поэтому 47ому потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться, когда музыка стихла и множество глаз обратились в его сторону. Прошло уже много лет с тех пор, как здесь содержались какие-либо животные, но в воздухе все еще присутствовал их слабый мускусный запах. Пыль скользила по лучам солнечного света, попадавшего внутрь через дыры в крыше. В постройке были окна, покрытые глубоко въевшейся грязью — освещение шло от голых лампочек, висевших сверху. А чтобы придать встрече праздничное настроение, на балках была натянута трактирная материя. Она состояла из афиши к пиву «Корона», натянутой поверх рождественских гирлянд. Рекламные плакаты дрожали от слабого ветра, идущего от двух вентиляторов.

Но попытка создать настроение празднества заглушалась присутствием трупа, свисавшего с балки. Руки жертвы были связаны за спиной, ноги стягивала крепкая веревка, а лицо было багровым. Веревка скрипнула, когда вентиляторы развернулись, и воздух подул на труп, заставив его качнуться. 47ой ощущал всю тяжесть устремленных на него взглядов мужчин и двух или трех женщин, ожидавших его реакции.

— Милая картинка, — беспечно сказал 47ой. — Кто именинник?

Короткое молчание сменилось хриплым смехом, и человек в хорошо сшитом костюме вышел из темноты. Хорошая одежда была одним из немногих предметов роскоши, каким мог насладится профессиональный убийца, поэтому агент узнал костюм от Айвес Сен Лорен. Даже несмотря на то, что он был запачкан.

Основываясь на сведениях, полученных от Агентства, этот костюм был визитной карточкой Большого Кахуна. Стильные солнцезащитные очки скрывали преступный взгляд криминального босса, но широкое, похожее на луну, лицо было открыто, как и тело, напоминавшее о днях профессиональной борьбы. У него была на удивление легкая поступь, и казалось, что он просто плывет над пыльным полом, когда выходил обняться с вновь прибывшим. В результате последовало быстрое и крепкое объятие, при котором они слегка прикоснулись друг к другу и отступили назад.

Большой К и Рипер были знакомы, согласно сведениям, которые предоставили 47ому, но не очень близки, что было важно, так как киллеру надо было обхитрить его.

— Я не видел тебя четыре года — но ты еще тот сукин сын, — ласково прорычал Кахуна. — Что случилось? Клянусь, когда мы виделись в последний раз, ты был сто тридцати килограммовый здоровяк!

— Все из-за грёбаной тюремной еды, — пожаловался 47ой. — Она просто ни к черту! Но я снова перехожу на старую добрую мясную диету.

— Так держать! — одобрил БК. — Все, что тебе нужно, так это мяса и выпивки! Пошли. Мы тебя ждали.

— Кто у нас главный гость не вечеринке? — спросил убийца, когда бывший боец провел его мимо тела.

— Мы не знаем его настоящее имя, — сухо ответил Большой Кахуна. — Но Марла посчитала его агентом ФБР — и она была права.

Агент собирался только спросить, кто такая Марла, когда женщина вышла к ним.

— Кто-то упомянул мое имя? — на ней была кожаная одежда. Глядя в ее ярко-зеленые глаза, казалось, что смотришь в бездонный колодец. Тем не менее, киллер знал, что Марла была самым опасным человеком в комнате, не считая его самого, конечно… Но какова была роль этой женщины? Учитывая, что все из присутствующих были мужчины, а те две женщины служили для развлечения, Марла была загадкой.

— Привет, я — Марла, — мягко сказала она, протягивая руку. — Ты, видимо, Рипер. Я слышала о тебе. Стараясь остаться в роли, 47ой сжал холодную руку Марлы на три секунды больше, чем нужно, и нежно взглянул на открытую ложбинку ее груди.

— А ты, должно быть, ответ на мои вопросы, — ответил он серьезно, прежде чем отпустил руку. Но 47ой мог сказать, что Марла не купилась на это, и Большой Кахуна ответил вместо нее.

— Она не из вашего круга, Мел, — сказал он отстранено. — Так что не тратьте время зря. Один из людей Большого К отвел 47ого к новому кожаному, похожему на кресло начальника, стулу, очевидно приобретенному с этой целью. БК сел на свое место и открыл собрание скучным перечислением успехов братства. Марла стояла около его правого плеча и 47му казалось, что большую часть времени она пялилась на него.

Она всё знала.

Это могло сделать убийство ее столь любимого человека намного сложнее.

Видео показывалось на полутораметровом плоском экране, который был установлен на одной из стен, где сидели шесть человек и обсуждали финансовые вопросы подобные тем, что обсуждаются на любом собрании директоров. Но 47ого больше интересовали сидящие вокруг него люди, чем тонны наркотиков, успешно провезенные через Канаду. Судя по сигаретам, половина из которых были зажжены, некоторое количество дохода улетучивалось.

В то время, как большинство членов банд были искренне заинтересованы, один страшный субъект почти дремал, а потом и вовсе опустил лицо на стол.

Позже, когда они вновь присоединились к своим бандам, началось обсуждение.

Прошло целых тридцать минут, прежде чем исчез последний кусок мяса и была выпита последняя кружка пива.

— Итак, — начал подводить итоги Большой Кахуна, — нам многое можно отпраздновать… но мы также столкнулись с проблемами. Главная из них — колумбийские конкуренты, перевозящие огромное количество кокаина на маленьких подводных лодках, и продающие товар по сниженным ценам. Но, объединившись, мы смогли бы противостоять им. Однако, на это потребуются деньги. Как бы болезненно это сейчас не звучало, но пора всем сделать взнос.

Последовали возгласы и небольшая суета, но главари банд выложили плату на стол. Оплата включала два небольших чемоданчика, наполненных банкнотами, кожаный мешочек, наполовину заполненный алмазами, мешок, нагруженный золотыми слитками, пачку облигаций и два килограмма смертельного героина, что хранились в вещевых мешках Джонсона. Это вызвало инстинктивное желание у криминального босса, и, без сомнения, БК опробует товар до того, как кончится день.

Марла воспользовалась моментом, чтобы заговорить.

— Извините, — вежливо начала она, — но прежде, чем продолжать, я думаю следует проверить наркотики, которые так называемый Грим Рипер выложил на стол. Потому что настоящий Рипер мертв.

Воцарилась тишина.

Говорят, правда причиняет боль, подумал 47ой. В данном случае будет больно тому парню, что сидел как раз напротив него. План провалился, и единственное, что оставалось киллеру — вырваться из окружения.

Когда он заметил пристальные взгляды Марлы, один из револьверов Мела Джонсона был под столом наготове. Раздался приглушенный выстрел, и байкер, сидевший напротив, никогда уже не узнает, что убило его, так как он и 47ой вместе упали назад. Единственная разница — главарь банды был мертв, а 47ой — жив.

Марла вытащила вальтер ПП[7] из-под жакета и начала стрелять в 47ого. К счастью, человек, сидевший слева от киллера, в этот момент встал и получил две девяти миллиметровые пули в шею и голову.

Данное недоразумение привело к тому, что один из главарей подумал, будто бы Марла действовала вместо Большого Кахуна, поэтому достал браунинг BDM и начал стрелять в нее. Он промахнулся, и пуля угодила в голову Большого К, из-за чего солнцезащитные очки отлетели в сторону. Его большие размеры не дали ему сразу же упасть. Глава стоял некоторое время, как будто решал, что делать, а затем упал лицом вниз на грязный пол. Миссия 47ого была выполнена, но ему явно было не до этого.

Марла стала защищаться и взяла пистолеты в обе руки, уложив при этом члена банды двумя аккуратными выстрелами. Одна пуля — в грудь, одна — в затылок, так что бронежилет не смог защитить его.

Агент не мог точно выстрелить в Марлу, лежа на полу, когда один из бандитов запрыгнул на стол и приготовился расстрелять его сверху. Наемный убийца дважды выстрелил. Первая пуля попала в живот мужчине, а вторая отшибла яйца; он схватился за промежность и стал падать на киллера.

Не дожидаясь, когда человек свалится на него, 47ой перекатился на другую сторону, поднялся и вытащил второй Кольт как раз в то время, когда Марла пряталась за большой столб. Деревянные щепки разлетелись в стороны, и тяжелая пуля попала в столб.

Раздались два выстрела пистолета Марлы. Агент почувствовал, как что-то задело его левую руку и был вынужден увернуться. Она могла бы пригвоздить его здесь и сейчас, если бы не Джоуи. С огромным разнообразием целей, вооруженный М16 здоровяк начал палить без разбора во все, что двигалось.

Когда штурмовая винтовка начала грохотать и пули стали взрывать дерн на полу, Марла нырнула обратно в укрытие, чтобы защититься. Ее пули летели мимо, но ответные пули вынудили Джоуи спрятаться, что дало женщине время выкинуть складной стул в ближайшее окно. Стекло разлетелось. Силуэт оружия Джоуи показался, когда он снова стал расстреливать комнату. Марла сделала три больших прыжка и нырнула в новую проделанную дыру.

Агент выругался, но она уже скрылась. Один из пайтонов 47ого был пуст. И когда винтовка Джоуи сделала двенадцать выстрелов, стало ясно, что байкеры не дадут ему время на перезарядку.

Нужно было вернуться обратно в пикап.

Он убрал один револьвер, вытащил другой, и стал отступать к двери. Один из членов банды торопливо сгребал добычу со стола, второй присоединился, предварительно застрелив его. Упустив Марлу, Джоуи развернул М16 на 47ого, но тут же словил пулю в голову.

Резкий солнечный свет пролился на наемного убийцу, когда он вышиб дверь, и перед ним появился Никс. Байкер сжимал укороченное боевое ружье и тяжело дышал.

— Рипер… Какого черта там происходит?

— Чертова Марла убила Большого Кахуна! — солгал 47ой. — Но я думаю он все еще жив. Иди, ему нужна твоя помощь!

Никс храбро кивнул, вломился в открытую дверь и резко упал, когда пули разошедшегося Джоуи угодили в его грудь.

Агент развернулся и побежал. Один из телохранителей Большого Кахуна открыл огонь по наемному убийце из АК-47.

К счастью, байкеру не хватало опыта. Вместо того, чтобы точно прицелиться, болван перенес оружие в надежде поймать 47ого сзади. А так как он палил полностью автоматически, обойма штурмовой винтовки быстро разрядилась. Это дало наемному убийце отличную возможность остановиться, упасть и перекатиться под высокий грузовик.

47ой выбросил пайтоны, чтобы схватить два микро-узи, которые были зажаты в раме грузовика. Затем, по одному пистолету-пулемету в руку, перевооружившийся киллер выкатился из-под дальней части грузовика, как раз в тот момент, когда идиот с АК-47 опять начал палить.

Полноприводный грузовик задрожал под градом свинцовых пуль. Байкер стал продвигаться вперед. Казалось, охранник верил, что беглец прятался в кабине, когда полдюжины пуль продырявили водительскую дверь. В этот момент 47ой обогнул грузовик с другой стороны и пустил три очереди с левого узи. И хотя с самого «рождения» он был правшой, тренеры в лаборатории, где он появился на свет, заставляли своих подопечных использовать обе руки одинаково. Полезное умение, за которое агент был им очень благодарен.

Охранник выстрелил последнюю обойму в небо, опрокинулся назад и, поскользнувшись на гильзах, упал.

Киллер мог бы оставить все так, и очень этого хотел, но знал, что нельзя. Нужно было забрать любое запоминающее устройство, которое использовалось системой скрытого наблюдения. Отчасти, чтобы не смогли узнать его, и чтобы добыть изображения Марлы, которые смогло бы идентифицировать Агентство. Это означало, что ему придется пересечь открытую местность, войти в передвижной дом и иметь дело с любым, кто встанет на его пути.

Однако раздался последний выстрел, и мрачная тишина окутала ферму.

Реактивный самолет прочертил белую линию в небе, когда 47ой открыл дверь. Резвая белая собака вышла ему навстречу. Животное безумно тявкало и крутилось вокруг 47ого, когда он входил в просторную комнату, а его глаза привыкали ко мраку.

Пустые пивные банки валялись везде на кухне, на чайном столике лежал двигатель мотоцикла, а сухой собачий корм был разбросан на полу. Свет был выключен, так что единственным освещением был свет с улицы, пробивавшийся через щели в закрытых окнах, и мультфильм, показываемый по телевизору. Звук был выключен, поэтому наемный убийца смог услышать детский плач. Он проследовал через грязную кухню в зал.

Пройдя мимо ванной комнаты, 47ой стал разглядывать спальню хозяина и увидел полураздетую женщину, развалившуюся на огромной грязной кровати. Судя по наркотическим принадлежностям, что валялись повсюду, она скорее была без сознания, чем спала. Рядом — плачущий ребенок, который смотрел на агента молящими глазами и поднимал свои руки. Может это ребенок Большого Кахуна?

Впрочем, это не имело ни малейшего значения — спасение кого-либо не входило в задание 47ого.

Покидая комнату, убийца проследовал по грязному лохматому ковру во вторую спальню, что служила кабинетом. Прежде чем начать исследовать предметы на заваленном столе или обыскивать огромный шкаф, агент обратил внимание на монитор, помещенный высоко на полку. Картинка показала часть дороги снаружи, но потом внезапно сменилась кадром сарая, усыпанного телами. Затем, через пять минут, переключилась на другую местность. Все это усиливало подозрения 47ого относительно хранения видеозаписей.

Сзади послышался звук, 47ой резко повернулся — оружие наготове — но это был факс Большого К.

Затем, всунув узи в кобуру, 47ой взял подмышку ВЦР (видео-цифровой рекордер) и вышел из кабинета. Он прошел мимо ревущего ребенка, вошел в кухню, и уже тянулся к ручке двери… но собака спасла ему жизнь.

Как только животное залаяло, 47ой отскочил в сторону. Он услышал звук, произведенный дробью двенадцати зарядного ружья. Оно проделало дыру размером с кулак в двери и на противоположной стене, через которую вошел солнечный свет.

Бросив ВЦР, киллер достал второй узи и посмотрел через окно кухни. На улице он увидел Скиннера. Судя по запекшейся крови на правом виске байкера и платку, завязанном на правом бедре, он был ранен во время схватки. Но он был готов ко всему и желал отомстить за то, что случилось.

— Я знаю, что ты там! — орал Скиннер. — Тебе некуда бежать. Выходи и дерись!

Никто бы не отказал такому вежливому приглашению; 47ой швырнул в окно засаленную сковороду и, когда Скиннер развернул ружье этом направлении, воспользовался удобным случаем. Пули пролетели сквозь дверь и проделали полдюжины отверстий в груди байкера.

Байкер упал на колени, как будто молил о помощи, но не получив ответа, рухнул лицом в грязь.

Собака радостно лаяла и крутилась вокруг.

Агент 47 убрал узи, пошел обратно за ВЦР и увидел оставленную на кухонном столе коробку собачьей еды. Он остановился и, в знак благодарности, вывалил все содержимое в миску. Собаке начала жадно есть, а ее благодетель вернулся на парковку машин.

Красный мерседес исчез, видимо Марла уехала на нем. Большая часть стекла отсутствовала, поэтому 47ой выбил остатки, надеясь на то, что люди подумают, что окна опущены. Однако, замаскировать отверстия от пуль было не так просто. Все, что ему оставалось — забраться внутрь, положить ВЦР на сидение и уехать.

Два байкера валялись на земле у первого пропускного пункта, где Марла сбила их.

Сортировальная машина перекрывала дорогу, но если Марла смогла проехать на Мерседесе, тогда 47ой тоже проедет. На дороге были следы внедорожных шин поперек ямы, и, прибавив газу, агент выехал на шоссе.

Теперь ничто не могло остановить его; 47ой прибавил газу.

Большой Кахуна был мертв, но операцию трудно было назвать удачной, учитывая, каким беспорядком все закончилось. Поэтому вместо нескольких дней отпуска, как планировалось первоначально, ему придется вернуться в отель и залечивать раны. Одна из которых, судя по боли на левой руке, была серьезной.

Он доехал до перекрестка за десять минут, дал остыть двигателю и выехал на главную дорогу. Сарай, силосная башня и жилой дом на ферме были видны издалека, чем нарушали гармонию пейзажа: яблочные сады росли по обе стороны дороги.

Несмотря на то, что он был в Соединенных Штатах много раз, наемный убийца всегда поражался тому, какой большой была страна. После ликвидации цели в Бельгии, он обычно возвращался в Великобританию через несколько часов. Когда бы он не был направлен в Штаты, всегда нужно было где-нибудь обосноваться.

В данном случае агент остановился в отеле на окраине Якимы, Вашингтон. Отели типа «семейных»[8] замещались дешевыми, но все еще существовали кое-где и как раз подходили ему. Хотя и были исключения, но большинство маленьких отелей не требовали удостоверения личности для проверки и редко имели систему скрытого наблюдения. Уже не говоря о том, что постояльцы всегда припарковывались как раз напротив своих комнат.

Но до того, как 47ой вернется в слегка потрепанные объятия отеля «Черный Дрозд», следовало избавиться кое от чего. Включая одежду Мела Джонсона. Итак, достигнув цивилизации, он свернул в длинное здание и заехал в самый отдаленное помещение для парковки. Возможно, Агентство смогло бы восстановить автомобиль до того как мастер возьмет его на буксир. Если нет, стоимость грузовика будет прибавлена к гонорару, выплаченному лицом или лицами, заказавшего БК.

Колумбийцы?

Вероятно, хотя 47ого это не волновало.

Отпечатки пальцев не были поводом для беспокойства, так как агент был в перчатках все это время. ДНК не было доказательством, так как он не оставлял каких-либо окурков, пачек из-под поп-корна или бумажных носовых платков. Так что все, что нужно было сделать, так это вытащить чистящее средство из-под сидения и использовать содержимое для снятия бороды и крови. Одев через голову синюю футболку, 47ой убедился, что левый рукав достаточно длинный, чтобы скрыть пулевое ранение. Он сложил в пластиковый пакет все, кроме носового платка, испачканного кровью (и, следовательно, содержащего ДНК), а затем в спортивную сумку, в которой уже лежали пистолеты и ВЦР. Когда 47ой вылез из грузовика и прошел через парковку, он выглядел как простой парень, отправившийся после работы в спортзал. От парковки до отеля было недалеко, что было очень удобно, потому что американцы редко ходят пешком, когда могут доехать на машине. Это показалось бы слегка странным, а чудаков запоминают, чего 47ой желал меньше всего.

Черный вольво S80 остался там, где он его оставил, напротив комнаты № 102.

Вместо того, чтобы выглядеть ни к месту, как может показаться в дешевых гостиницах типа «Черный Дрозд», седан был даже не самым дорогим в этом ряду. Данной чести удостоился белый кадиллак Escalade,[9] припаркованный дальше. Потому что каждый в Соединенных Штатах мог купить модную машину — при условии, что их не смущает жизнь в обшарпанной квартире.

Знак «НЕ БЕСПОКОИТЬ» все еще болтался на шарообразной ручке двери, но это еще ничего не означало, поэтому 47ой проверил едва заметную нить, которая была натянута поперек дверного косяка. Она была цела. Хороший знак. Но зная, как опасно может быть вторжение, наемный убийца предпринял меры сверх обычных и просунул правую руку в спортивную сумку, висевшую на правом плече. Крепко зажав один Узи, он повернул ключ. В слабо освещенной комнате было прохладно, и быстрой проверки ванной комнаты было достаточно, что бы подтвердить чувства агента — все было в безопасности.

Долг обязывал его отправить полный отчет Агентству, но сейчас он хотел принять душ, поэтому составление отчета могло подождать немного. Приятно скинуть грязную одежду и встать под душ. Осознавая, как много людей он убил в ванной комнате, 47ой держал сильверболлер[10] 45 калибра в легкодоступном месте, зная, что вода не повредит нержавеющую сталь оружия.

Он стоял здесь некоторое время, думая о Марле, затем выключил воду и вышел из ванны. Коврик был слишком мал, но все-таки впитал немного воды, стекавшую с его ног, когда 47ой вытирался жестким полотенцем.

«Кто была та женщина с Вальтером? — размышлял он. И как она узнала про героин?»

Затем пришло время взять аптечку и исследовать рану в зеркале ванной комнаты, прежде чем смазать антисептической мазью. Лейкопластырь был приклеен сверху. Другие порезы, ссадины, колотые раны и прочие шрамы, полученные за многие годы, все еще были видны.

Закончив лечение и надев белые боксеры, 47ой вернулся к работе. Отель не предоставлял доступа к Интернету, но это было неважно, так как вся связь Агентством осуществлялась через тайные спутниковые связи. Поэтому было просто передать видео, используя лэптоп, соединив его с сотовым телефоном и нажав пару клавиш. Он услышал ряд гудков, прежде чем на другом конце линии раздался голос Дианы.

Киллер никогда не видел ту женщину, чей голос слышал, но представлял ее себе привлекательной. Были времена — тяжелые времена — когда Диана стала единственным человеком, который решился помочь 47ому. Как один из ангелов хранителей, о которых рассказывал Отец Витторио, спускавшийся с небес и спасавший душу.

— Здравствуйте, 47ой, — ровно сказала Диана. — Как все прошло?

— Неудачно, — честно ответил наемный убийца. — Цель была ликвидирована, но только после того, как меня раскрыли и весь план провалился.

— Жаль, — ровно ответила Диана. — Вы не пострадали?

— Нисколько, — солгал агент. — Будьте готовы принять цифровую загрузку. Все произошедшее было снято на видео скрытого наблюдения, включая материал о женщине, которая раскрыла меня.

— Мы готовы, — сказала Диана. — Можете отправлять то, что у вас есть. До связи, 47ой.

Он ввел команду в лэптоп, подождал пока передача закончится и прервал соединение. Подобное действие всегда вызывало чувство оторванности, но такова была его участь, и тех, кто следовал той же профессии.

Пора было избавиться от мусора, и, к тому же, он был голоден, поэтому провел следующие несколько минут, приводя себя в порядок. Агент надел свежую белую рубашку, красный шелковый галстук и брюки, прежде чем одеть наплечную кобуру для двух пистолетов. Жилет надевался сверху, и, благодаря стараниям его английского портного, хорошо скрывал два сильверболлера и удавку. Черные носки и пара хорошо начищенных туфлей завершали костюм. Теперь, когда он был одет, нужно включить встроенную систему безопасности. Затем он покинул комнату с мусорным пакетом в руке.

Открыв вольво, агент сел, поместил мусорный пакет на сидение рядом и завел машину. Через две минуты он уже был на улице и ехал в поисках мусорных контейнеров. Это был не самый лучший способ скрыть улики, так как пакет могут обнаружить, но всяко лучше, чем оставлять все это в комнате.

Мусорные контейнеры, расположенные позади ресторана, были хорошим выбором. Когда содержимое контейнеров начинали гнить, запах был настолько отвратительным, что даже бездомные не подходили сюда.

Избавившись от одежды Джонсона позади «Зеленого Нефритового Дворца», но не имея желания ужинать в ресторане, агент купил пару гамбургеров в местной придорожной закусочной. По его мнению, еда, приобретенная в маленьком заведении, имеющем свой собственный доход от продажи, была лучше товара, производимого в большом количестве сетью магазинов, которые принадлежали одной фирме.

Вернувшись в свою комнату, 47ой переключал каналы, пока не нашел футбольный матч. Не потому что его интересовало кто выиграет, а скорее для фона. Агент развернул гамбургеры и съел один.

Когда игра окончилась, 47ой разделся и повесил одежду в шкаф. Затем он приготовился спать на полу. Киллер прекрасно осознавал тот факт, что если другой наемный убийца взломает дверь, то первое что он сделает — всадит пару пулю в кровать. Поэтому, чтобы не подвергать себя этому риску, агент всегда спал на полу. Не очень удобно, но не намного хуже, чем постель.

Через пять минут он заснул.

Глава 3

СИЭТЛ, ШТАТ ВАШИНГТОН, США

Когда Марла припарковала свой мерседес в подземном гараже и вошла в хорошо оборудованный лифт, ее охватило чувство, которое она редко испытывала.

Она была напугана.

И этому была причина. После повышения до Главного Помощника Отдела, ей было поручено избавить организацию Большого Кахуна от работающего под прикрытием агента ФБР и защитить его от наемного убийцы. С агентом она справилась, но защитить клиента от киллера она не смогла. Более того, погибло много людей. Хотя эти люди беспокоили Марлу меньше всего. На самом же деле те, кто умер, без сомнения, заслуживали такой участи. Но не Кахун, который был под ее надзором.

Теперь Марла шла вверх на встречу с новым главой Треугольника Власти, жесткой и довольно высокомерной женщиной по фамилии миссис Каберова, которая, несмотря на утонченную внешность, когда-то была членом КГБ. Поэтому Марла чувствовала как будто капля жидкого свинца плескалась в ее желудке, когда покидала лифт, пересекала красиво обставленную приемную и входила в личный кабинет. Ее ожидала встреча.

Ресторан назывался «Пацифик Рим» и хвастался огромным видом на бухту Эллиотт и снежные вершины Олимпийских гор. Чопорный метрдотель вышел чтобы поприветствовать ее и провести к лучшему столику в ресторане. К тому, за которым сидела Каберова, в этот момент наблюдавшая за мерцающим заливом, и разговаривающая с кем-то по телефону.

Светлы волосы начальницы были стянуты в тугой пучок, и она выглядела довольно стильно в вязанном голубом платье от Сент Джонс. Выполненное со вкусом золотое украшение и сумка «Гермес» дополняли ее наряд. Марла, одетая в серую деловую двойку и пару туфлей Пикилино, чувствовала себя неряшливо и глупо.

Не обращая внимания на Марлу в течение как минимум двух минут, Каберова закрыла телефон и взглянула на свою гостью ледяными голубыми глазами.

— Можете сесть.

Неудобно было стоять словно ребенок, ожидающий разрешения сесть.

— Я говорила с Али бин Ахмед бин Салех Ал-Фулани по телефону, — сказала она таким тихим голосом, что услышать могла только Марла. — Не смотря на обилие фактов, свидетельствующих об обратном, он настаивал на том, что вы довольно компетентны, и должны получить второй шанс. В чем я не уверена. Возможно вы найдете средства убедить меня.

Марла ответила бы, но официант выбрал этот момент, чтобы вмешаться, и Каберова сделала заказ на двоих. Марла бы возразила, будь ее хозяйка кем-нибудь другим. Но в данном случае, она желала оставаться спокойной, надеясь избежать того, что бы послужило смертным приговором. Так как Puissance Treize могло быть великодушно к своим более надежным работникам, оно не было особо терпимым к неудачникам.

— Итак, — начала Каберова. Ее английский был неплох, не смотря на слабый русский акцент. — Я прочла ваш отчет, и была приятно удивлена его объективностью. Вы даже не попытались скрыть вашу некомпетентность или избежать ответственности за то, что можно охарактеризовать только как катастрофу. Вам было сообщено кто приедет, когда приедет, и что будет делать. Более того, вы умудрились превратить обычное убийство в огромное стихийное бедствие. Теперь скажите мне, где вы допустили ошибку?

У Марлы было ощущение, как будто кость застряла в горле, и она с трудом сглотнула.

— Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что должна была предупредить Большого Кахуна и заручиться его поддержкой, до того, как прибудет убийца.

Каберова утвердительно кивнула.

— Вы были слишком самоуверенны. Пытались внушить каждому ваше всемогущество. И вам это дорого стоило. Хуже того, это стоило дорого и нам. К счастью, все свидетели мертвы, но с одним большим исключением. Кто-то взял пленку с записью скрытого наблюдения. Это вы сделали?

— Да, — солгала Марла. — Я ее уничтожила.

— Отлично, — с сомнением ответила Каберова. — Ну, хоть в чем-то вы были компетентны. Хотя, это можно было включить в отчет. В любом случае, судя по многочисленным трупам, ясно, что агент ускользнул. А его устранение было вашей прямой целью.

Возможно, должно было случиться что-то еще, кроме того, что подошел официант с отличным салатом из цыпленка, жареным мясным рулетом и охлажденным чаем. И вместо того, чтобы продолжить начатый разговор, Каберова с энтузиазмом стала обсуждать моду на осень. Марла мало знала об этом, и предпочла бы продолжить обсуждение «Якимской Резни», как окрестили ее CNN.

Но разговор об одежде подошел к концу, когда унесли блюда, и Каберова передала маленькую, аккуратно упакованную позолоченную коробочку.

— Возьмите, — сказала она, передавая предмет Марле. — Это вам небольшой подарок.

Жест, которого Марла совсем не ожидала, и поэтому не знала, что ответить, когда приняла подарок.

— Давайте, — настаивала Каберова. — Откройте.

Марла развязала красный бантик, сломала печать, скреплявшую обе половинки и подняла верхнюю крышечку. Внутри, в отделанном бархатом углублении, лежала пуля 45 калибра. Края были отполированы, и казалось, что она светятся изнутри.

Марла в недоумении подняла глаза.

— Это часть набора, — сказала Каберова. — И если вы еще раз провалите задание, вторую получите прямо в голову.

Глава 4

ЯКИМА, ШТАТ ВАШИНГТОН, США

Агент 47 резко проснулся, пристально посмотрел на часы и увидел, что было 5:58 утра.

Подъем без будильника был одним из многих умений, которые требовали от него с детства. И это был единственный способ предотвратить удары палками, которые персонал психиатрической лечебницы носил с собой.

47ой поднялся и положил оба сильверболлера на кровать. Ранний утренний свет пробивался через шторы, и с улицы доносился собачий лай. Отойдя на несколько шагов от кровати к стене, где было более или менее достаточно места, 47ой начал утренние упражнения.

Ковер был обшарпанный и грязный, но он видел и хуже.

После сотни отжиманий, двухсот приседаний и окончательного долечивания раны, он пошел в ванную комнату с пистолетом в руке. Оружие было положено на смывной бачок — место, откуда его было легко схватить в случае чего.

Почистив зубы и приняв душ, 47ой приготовился бриться. Он вытащил лезвие из сумки. Прямая бритва была сделана из нержавеющей стали, остро отточена и, в случае необходимости, могла быть использована как оружие.

47ой смазал щеки гелем, и бритва издала скрежещущий звук, пройдясь по челюсти. Через пять минут процедура была окончена.

Следующее, что нужно было сделать — это убрать все улики из комнаты отеля; если кто-то выслеживал его, он не намеревался облегчать ему задание. Поэтому он протер все как положено, дважды помыл предметы, которые могли содержать его ДНК, и убрал брошенные носки, контрольные средства и пустые патроны. Когда комната была почищена, он надел свежую белую рубашку, повязал красный галстук, надел наплечную кобуру для двух пистолетов и черный костюм с соответствующими туфлями.

Один ботинок был потертый, но быстрая полировка привела все в порядок.

Затем, окинув взглядом парковочную площадку через окно, 47ой вынес два кейса к вольво и положил их в багажник. Заранее заплатив за комнату, ему не нужно было отмечаться до завтрака, к которому, как правило, он относился как к самому важному приему пищи.

Во Франции это был кофе, чай или горячий шоколад с длинным французским хлебом или рогаликом. Это была пища, не особо обогащенная питательными веществами, но зато доставляющая больше удовольствия, чем яйца, сосиски и грибы, подаваемые в Великобритании.

Поэтому 47ой предпочитал завтракать в Соединенных Штатах, где он мог выбрать из огромного разнообразия еды, включая местный ассортимент печенья и соуса.

Не заинтересованный в фаст-фудовской ерунде, продаваемой в сети ресторанов, Агент 47 всегда был настороже в отношении таких мест, часто посещаемых местными жителями. Это было рискованно, так как он становился более заметным в подобного рода закусочных, чем если бы находился в ресторане. Но действительность была весома, так как многие сети фаст-фудов имели скрытое наблюдение против воров.

Все это привело 47ого в «Медную Кухню». Она была расположена на оживленной улице и парковочная зона почти вся была занята, что являлось хорошим знаком.

Как обычно, агент припарковал вольво там, откуда можно было быстро и легко уехать в случае чего, и исследовал черный выход из ресторана, прежде чем пересечь парковку и войти через главные двери. Полка с газетами была расположена у входа, поэтому он остановился, чтобы купить одну из Якима Геральд-Репаблик, и затем проследовал за мужчиной в рабочей одежде в ресторан. Рабочий сел за потертую стойку, в то время, как 47ой искал самые дальние столики слева, самые неудобные из которых были расположены рядом с кухонной дверью. Это было место, которое большинство посетителей избегало, а агент, наоборот, предпочитал.

— Столик, пожалуйста, — сказал он, когда седая дама подошла и предложила ему выбрать место.

— Тот, в стороне, выглядит мило.

Женщина механически кивнула, взяла меню с полки и отвела 47ого к столику, окруженным по бокам двумя лавками. Киллер выбрал тот, который позволял ему сесть спиной к стене и предоставлял хороший вид на главный вход. Кухонная дверь, которая могла быть использована как альтернативный выход, была как раз слева от него. Оправдывая свое название, закусочная была украшена всевозможной медной посудой, расположенной на полках.

Несколько минут он провел, изучая не совсем полезные для здоровья блюда из длинного списка в меню, предоставленного «Медной Кухней». Затем, заказав два жаренных яйца, рагу из помидор и кусок хрустящего бекона, он продолжил изучать газету. Заголовок был написан большими жирными буквами — «РЕЗНЯ НА СКОТНОМ ДВОРЕ». Описание, хорошо подходившее для этого случая. Вряд ли у общества были причины скорбеть по ворам, наркоторговцам и убийцам, погибшим на ферме.

Агент 47 как раз начал читать текст, когда главная дверь открылась, и вошедший мужчина приковал его внимание. У мужчины были аккуратно причесанные черные волосы и евразийские черты лица, а рост был примерно метр шестьдесят. Его одежда не так уж отличалась от той, что носил наемный убийца, за исключением его темно-синего костюма в тонкую серую полоску. Хотя 47ой никогда не видел его — как он никогда не видел Марлу до встречи в сарае — он подсознательно распознал вновь прибывшего как важную фигуру.

Он уже засунул руку в пиджак и приготовился выйти из кабинки, когда незнакомец увидел его и…

Помахал рукой.

В этот момент наемный убийца мог остаться либо уйти через задний выход. И куда дальше? В засаду на парковочной стоянке? Нельзя было знать наверняка.

В конечном счете, как это часто случалось, решение перешло в инстинктивное чувство. 47ой остался на месте, когда мужчина проскользнул внутрь и сел на скамейку напротив него. У незнакомца были светло-карие глаза, прямой нос и очень белые зубы. Они будто отражали свет, когда он улыбнулся.

— Доброе утро! — сердечно сказал мужчина. — Я заметил, что видно только одну вашу руку. Означает ли это то, что я думаю?

— Возможно, — осторожно ответил 47ой.

— Ясно, — ответил мужчина.

В это время появилась официантка, поставила заказ на стол и отправилась за чашечкой кофе для мужчины.

— Итак, — сказал наемный убийца, когда женщина ушла. — Кто вы?

— Меня зовут Нуо, — ответил мужчина с белоснежными зубами. — Мистер Нуо. Мы связаны с одной и той же организацией. Разница в том, что я — управляю, а вы — работаете.

— Неужели? — скептически сказал 47ой. — А почему я должен вам верить?

— Потому что я знаю как важен для вас номер 640509040147, -самоуверенно ответил Нуо. — Да вы ешьте, ешьте! Ваше блюдо остывает.

Разоблачение повергло в шок. Только один человек в Агентстве знал серийный номер, означавший 5 сентября 1964. Но даже если Нуо и являлся тем, кем представился, 47ой все равно держал сильверболлер, направленный ему в живот.

— Ладно, — согласился киллер. — Допустим, вы тот, за кого себя выдаете. Что привело вас в Якиму?

— Ваш последний отчет, — ответил мужчина, когда официантка принесла его кофе. Дождавшись пока она уйдет, он продолжил. — Изучив материал скрытого наблюдения, все руководство пришло к единому мнению. Женщина, назвавшая себя Марлой, не только знала, что вы приедете, но она также знала и о существовании контракта на Большого Кахуна, и того способа, которым вы собирались устранить его.

Агент 47 запил кусок еды теплым кофе, прежде чем поставил чашечку на стол.

— Что означает…

— Что означает: кто-то нашел из нашей организации предоставил ей эту информацию, — мрачно ответил Нуо. — Личное отделение сначала проверит недавние контракты, и, если данный метод не оправдает надежд, мы расширим сферу нашего расследования.

— Разумно, — осторожно согласился наемный убийца, вытерев рот бумажной салфеткой. — А что по поводу более важного вопроса? Предположим, что крот существует… кто стоит за ним?

— Мы хотим, чтобы вы это выяснили, — решительно заявил руководитель. Мы знаем женщину, на которую работает Марла, поэтому вы начнете оттуда. Все, что у нас есть — здесь, — закончил Нуо и передал 47ому флеш-карту.

— Хорошо, — ответил агент, взяв устройство. — Я позабочусь об этом.

— Мы знали, что вы согласитесь, — сказал руководитель, и приготовился уйти. — Нам нужно найти этого человека, найти его или ее как можно быстрее.

— Последний вопрос, — прервал 47ой. — Где находится GPS-жучок? В моей машине? Или в моем компьютере?

Мистер Нуо ухмыльнулся, — Ищите.

С этими словами он ушел.

Агент подождал, пока руководитель покинет помещение, убрал сильверболлер в кобуру и закончил завтрак. Пришло время оплатить счет, выйти из ресторана и найти женщину по имени Марла.

СИЭТЛ, ШТАТ ВАШИНГТОН, США

Благодаря своему положению у воды и близости к Олимпийским и Каскадным горам, Сиэтл был красивым городом. Особенно в теплый солнечный день, когда всевозможные суда плавали по озеру к северу от деловой части города.

День клонился к вечеру, когда Агент 47 прибыл и начал выслеживать свою цель. Это сложная задача, тем более, когда цель вооружена и имеет на своем счету как минимум три убийства. Факт, — хотя и не такой уж впечатляющий, по меркам 47ого, — квалифицирующий агента Puissance Treize как достойного противника.

Согласно информации с запоминающего устройства, женщина была косвенно связана с более, чем дюжиной убийств в Средиземном Море, а ее настоящее имя — Кассандра Мерфи, и, судя по предоставленным сведениям, она родилась в Белфасте. Ей было тридцать шесть лет.

Следует прибавить к данной задаче тот факт, что 47ому нужно добиться контроля над женщиной, чтобы провести допрос, а это будет сложнее, чем просто застрелить ее. Судя по информации, цель сейчас проживала в плавучем доме, пришвартованном на озере Юнион.

Давным-давно здесь было много плавучих домов, но огромное количество правительственных регламентов и экономическое давление сократило число людей, живущих на воде к нескольким сотням, включая данное озеро и соседнюю Портовую бухту.

47ой не знал, как начальству удалось узнать о передвижениях Марлы до резни в Якиме, но не было сомнения относительно того, так как Агентство запросто отслеживало любого, кто когда-либо работал на их конкурента.

Как только киллер прошел вниз по улице в городской район, расположенный на берегу, и подошел к парковочной зоне, где швартовались плавучие дома, сразу возникли две проблемы. Во-первых, забор и ворота расположены так, чтобы воры, туристы и прочие нежданные гости не могли проникнуть внутрь доков. Во-вторых, пространство было таким открытым, что 47ой не нашел безопасного места, с которого бы он смог наблюдать за происходящим.

Тут же был припаркован красный Мерседес, и, хотя агент не помнил номеров, он мог бы поклясться, что это было тот же самый автомобиль, что и в Якиме. Тонкий налет пыли, казалось, подтверждал теорию.

Уже почти стемнело, уличные огни зажглись, и оранжево-красное солнце садилось за Олимпийские горы, когда наемный убийца искал, где остановиться. В деловой части города не было отелей типа «семейных», но агент случайно оказался у обшарпанной автомобильной гостиницы на западной стороне озера. Она отвечала всем его требованиям. Судя по надписи в холле, собственники готовы были сдать комнаты с почасовой оплатой, оплатой за день, за неделю или за месяц. Итак, зарегистрировавшись под именем мистер Метзгер и заплатив за пять дней вперед, он отнес чемоданы в комнату на второй этаж.

Относительно раннее время вместе с ритмичным, глухим «бум-бум-бум» от кровати, ударяющейся о стену в соседней комнате, свидетельствовало о том, что его соседи воспользовались гостиничной почасовой оплатой.

Первым заданием агента на вечер было найти закусочную вниз по течению. Это было довольно легко, ввиду огромного количества ресторанов вдоль северного берега озера. Ища место для парковки, Агент 47 случайно натолкнулся на некоммерческую организацию, предназначенную для охраны и использования деревянных лодок. Она также сдавала некоторые лодки в наем.

Это могло пригодиться, размышлял 47ой.

47ой прошел на запад, повернул к торговому комплексу на берегу озера и вошел в хороший ресторан.

Как и ожидалось, интерьер был представлен морской темой, меню акцентировалось на морепродуктах, а официанты носили голубые спортивные рубашки с короткими рукавами, белые брюки-клеш и палубные ботинки.

Наемный убийца заказал лосося и стакан холодной воды, затем откинулся в кресле и стал ждать. Снаружи было темно, поэтому ничего не оставалось, кроме как наблюдать людей, сидящих вокруг него; люди, чье существовании было сосредоточено на политике, дырявых крышах и требующих внимания детях — они все были обмануты или эксплуатируемы.

Однажды у 47ого было взаимоотношение с другим живым существом. Не с человеком, а с мышонком, жившем в стене рядом с его кроватью и выходившем каждую ночь, чтобы съесть крошки, которые маленький мальчик приносил ему из столовой психиатрической лечебницы. И хотя грызун никогда не был ручным, он мог стоять и смотреть на своего «кормильца» черными глазами-бусинками, когда ел все то, что ему приносили. Дружба длилась около месяца, и окончилась резкой смертью, когда одним вечером 47ой вернулся и обнаружил мертвую мышь на своей подушке. Ее голова была в крови. В этот момент один из его братьев-клонов взорвался смехом, и остальные поддержали его — убийца тут же был наказан. Связь между 47ым и его питомцем окончилась тем, чем должны оканчиваться все взаимоотношения. Смертью.

— Вот ваш лосось, сэр — раздался женский голос, и 47ой внезапно вернулся к действительности. Еда оказалась лучше, чем он ожидал.

А вот ночь в отеле — нет.

* * *

Следующим утро шел дождь.

Сиэтл был известен дождями, которые часто проходили как прерывистый туман, но здесь это было то, что нужно. Дворники вольво мягко скрипели, когда 47ой ехал в местный ресторан Денни. После большого завтрака пора было вернуться в на лодочную базу, припарковать седан и направиться вниз в плавучий док.

Классические деревянные лодки были пришвартованы слева и справа. У многих дождевая вода плескалась под половым настилом. Водный самолет проревел, пролетев на головой и приводнившись на серо-голубую поверхность озера позади. Это был один из тех самолетов, которые перевозят людей с острова Сан Хуан, примерно в ста тридцати километрах к северу.

Повернув направо, 47ой вышел к зданию из кедровых бревен, снабженного вывеской «ЛОДОЧНЫЙ ДОМ». Дверь в офис была открыта, и, за исключением одного присутствующего, комната была пуста. Факт был неудивителен, учитывая время суток и погоду.

— Доброе утро! — радостно сказал мужчина. Ему было около шестидесяти, и он был одет в бордовую бейсболку с надписью USS PONCE LPD 15, вышитой спереди. Остальное его снаряжение составляли запачканный краской спортивный свитер и мешковатые штаны цвета хаки. — Меня зовут Холн, — продолжил он сердечно. — Чем могу служить?

— Я бы хотел взять лодку на прокат, — ответил 47ой.

— Ну, здесь большой выбор, — сказал мужчина. — Что вам нравится?

— Что-нибудь легкое, — ответил наемный убийца. — Чтобы легко было грести.

— Тогда у меня есть то, что вам нужно, — уверенно ответил Холн. — Следуйте за мной!

Мужчина показал глубокие познания относительно деревянных лодок, и к тому времени, когда 47ой получил свою лодку и спасательный жилет, он уже знал все о судне, которое брал. Четырехметровые уайтхоллы вначале были сконструированы как водное такси в Нью Йорке, и впервые вошли в употребление в 1840 году. Так как они были быстрее, чем другие портовые такси тех дней, уайтхоллы были взяты на вооружение агентами, вербующими матросов и солдат обманным путем, или вербовщиками, которые выходили в море, чтобы встретить приходящие корабли и доставить моряков на берег.

Холн наблюдал, как 47ой, работая веслами, уплывал от берега, помахал рукой, когда убедился, что за посетителя можно не беспокоится, и ушел обратно в офис.

47ой умел грести, и был доволен тем, как лодка рассекала волны, когда он налегал на весла. И, не смотря на прохладный воздух и непрерывный дождь, ему вскоре стало жарко. Поэтому он положил весла в лодку и снял ветровку, пока уайтхолл скользил по поверхности. Он остался в черном кардигане, штанах и кроссовках. Сильверболлеры было видно под свободно застегнутым кардиганом. Его удавка и шприц, наполненный чрезвычайно эффективным снотворным, были спрятаны в водонепроницаемом рюкзаке, поставленном рядом.

Без ветровки было лучше, и 47ой вскоре обнаружил, что гребля доставляет ему удовольствие. Агент направил лодку на север несколькими рывками. Ветер вспенивал поверхность озера, и волны громко бились о борта лодки. Постепенно уайтхолл покинула пристань для яхт, доки и причал.

Вода закапала с весел и оставила круги в кильватере за лодкой, когда она приближалась к плавучим домам. Было вполне естественно глазеть на дома-лодки, когда проплываешь мимо них, поэтому у 47ого не было нужды делать это скрытно, так что наемный убийца время от времени поглядывал на них через левое плечо.

Первое, что он заметил — огромное количество лодок имели разные размеры и формы. Одни были высотой в один этаж, в то время как другие имели второй этаж и были просторны внутри. Почти все они были в прекрасном состоянии, и на многих висели корзины с цветами.

Один из таких домов особенно заинтересовал агента, так как находился в конце дока, прямо напротив лодки, где жила его цель. Пожилая дама стояла на коленях, приводя в порядок ярко-красную герань в горшке, когда 47ой направился прямо к ее плавучему одноэтажному дому.

— Ваши цветы очень красивы, — сказал он, когда подплыл ближе. — Чем вы их поливаете?

Несмотря на погоду, на озере было несколько гребцов, и женщина, вероятно, привыкла к таким комплиментам, так как не проявила и тени тревоги, когда незнакомец положил одно весло к ней на палубу. Ее звали Грейс Бисли; пряди седых волос торчали из-под голубой шляпы, в которой любил играть в гольф ее покойный муж. Пледовая футболка и черные штаны довершали ее наряд.

— Я использую обычное удобрение, — ответила миссис Бисли. — Но главное — обрывать засохшие цветки. Это позволяет им цвести снова.

— Да, согласен, — сказал 47ой. — Кстати, можно мне выпить воды? Я должен был взять с собой, но забыл, а возвращаться в док долго.

Просьба была совсем невинна, поэтому миссис Бисли ответила согласием. Она прошла через стеклянную раздвижную дверь, которая вела в хорошо меблированную гостиную и маленькую, похожую на камбуз, кухню позади. Мгновение спустя агент увидел ее тут же, берущую прохладную воду из холодильника. Рука закрыла ей рот. Миссис Бисли попыталась закричать, почувствовав как что-то укололо ее шею, и начала падать.

47ой поймал женщину и отнес в спальню, где положил ее на аккуратно заправленную кровать. Чтобы быть уверенным на сто процентов, что женщина останется обездвижена на некоторое время, он связал ее запястья и лодыжки нейлоновой одеждой. Уверенный, что она никуда не уйдет, он начал готовиться к своему заданию, которое представляло собой проникновение в соседний плавучий дом и разговор с его владельцем.

— Задание, которое легче спланировать, чем выполнить, — подумал он, так как его цель сама была убийцей и наверняка имела разнообразные средства безопасности.

Итак, 47ой выключил свет в гостиной, но оставил все на своих местах, зная, что даже самое незначительное изменение в обстановке пожилой дамы могло привлечь внимание.

Первое, что он сделал, это слегка отодвинул любимое кресло покойного мистера Бисли, поставив его туда, откуда агента можно было увидеть сквозь стеклянную дверь.

Спустя час наемный убийца был уверен в двух вещах. Первое — цель не имела никакой личной охраны. Положение 47ого предоставляло ему достаточно ясный вид на плавучий дом и прилегающую территорию, и даже самая изощренная система наблюдения хоть как-то бы проявила себя, особенно внутри маленького сообщества людей, живущих в лодках-домах. Камер также не было. Это говорило об относительно низком положении Марлы в Puissance Treize.

Второе — судя по времени суток и отсутствию какого-либо движения в доме, наемный убийца был уверен, что женщина сейчас отсутствует.

Все, что он мог делать — сидеть и ждать, когда цель вернется, после чего осторожно проникнуть в дом агента в тот момент, когда она будет ожидать нападения меньше всего. Заперев за собой дверь и находясь на своей территории, жертва будет чувствовать себя в безопасности.

Сформулировав свой план, он удостоверился, что парадная дверь легко открывается. Уайтхолл был пришвартован в безопасном месте позади лодки миссис Бисли, подальше от любопытных глаз.

Все, что оставалось — ждать.

Все изменилось через сорок пять минут, когда цель появилась в доках, неся две сумки с продуктами. Она поставила одну на лавку перед дверью, просунула ключ в замок и повернула вправо. Послышался щелчок, когда замок открылся; она повернула ручку и слегка толкнула дверь. Послышался звук сигнализации из кухни. Это означало, что у нее есть пара секунд, чтобы войти и ввести ПИН-код иначе позвонит охранная служба, чтобы проверить.

Все произошло неожиданно, когда агент Puissance Treize услышала быстрые шаги позади и начала поворачиваться. Одним движением 47ой закрыл дверь и сильно толкнул ее. Она споткнулась, выронила сумку и упала вперед. Вальтер был в кобуре слева, но она не смогла использовать его, так как вытянула руки вперед, чтобы смягчить падение.

Как только она упала, 47ой понял — ситуация была, в лучшем случае, неопределенной. У него были секунды, может — минута, в течение которых ему нужно было обездвижить оппонента и вынудить ее подчиниться до того, как среагирует охранная организация. Поэтому, 47ой начал двигаться на нее, чтобы схватить, как она неожиданно перевернулась на спину, схватила банку с супом и кинула в 47ого. Она ударила киллера в правую щеку, отчего он отшатнулся назад.

Марла узнала 47ого и почувствовала внезапный приступ страха. Агент Puissance Treize, без сомнения знала, как справиться с вором или потенциальным насильником, но она видела этого мужчину в действии и знала его способности.

И напрашивался вопрос: почему она до сих пор жива?

Это прибавило ей сил.

Марла начала быстро отползать, пытаясь увеличить расстояние между ними, и благодаря гладкому деревянному полу, смогла сдвинуться назад. Пачка макарон была рядом, поэтому она кинула ее левой рукой, а правой стала доставать вальтер.

Агент ударил по пистолету правой ногой, и он отскочил. Раздался громкий стук, когда оружие упало на деревянный пол и укатилось.

Сводящий с ума писк сигнализации продолжался непрерывно.

Марла считала себя быстрой, но была поражена скорости, с которой мужчина схватил ее за плащ и резким рывком поднял над полом. Струя крови стекала из порезанной щеки наемного убийцы, и она увидела холодную решимость в его глазах.

Телефон начал звонить.

— Это охранная организация, — жестко сказал агент. — Назови им код. Немедленно!

— Или что?! — дерзко спросила Марла. — Если бы ты хотел меня убить, ты бы это уже сделал.

Агент 47 оскалил зубы, когда телефон снова зазвонил. Как долго человек на другом конце будет ждать? Три гудка? Может, четыре?

Звонок оборвался.

Раздался металлический звук, и 47ой достал лезвие. Свет замерцал на бритве, и агент поднес его к щеке Марлы.

— Ответь на звонок, или я порежу тебе лицо.

Когда она взглянула в глаза 47ого, ей казалось, что она смотрит в зеркало. Рядом был столь же безжалостный убийца, как и она. Агент чувствовала тепло его дыхания и силу его рук.

Телефон зазвонил снова.

— Отпусти, и я отвечу. — сказала она, и страх выдал ее слабый ирландский акцент.

— Используй телефон на кухне, — приказал 47ой и вытащил сильверболлер, когда женщина пересекла комнату. То, что вальтер валялся на полу, вовсе не означало, что у нее не было второго, а то и третьего.

Когда Марла подняла трубку на кухне, он поднял другую с ее стола.

— Алло? — спросила агент Puissance Treize.

— Мисс Нортон? — поинтересовался мужской голос. — Это Джон из «Anmax», охранной компании. Все в порядке?

— Я споткнулась и уронила сумки, вот и все. — ответила Марла, заметив, как Агент 47 прикручивал глушитель к пистолету. — Но я в порядке.

— Рад это слышать, — осторожно сказал мужчина. — Вам не нужна медицинская помощь?

— Нет, — ответила Марла. Она на это действительно надеялась.

— Хорошо, — ответил Джон. — Назовите ваш код безопасности, пожалуйста.

Марла повернулась к наемному убийце и увидела, что он направил пистолет с глушителем на ее правое колено.

— Мой код — Индиго 378.

— Спасибо, — вежливо ответил Джон. — Удачного дня.

Конечно, она могла бы солгать, но судя по скорости, с которой мужчина принял код, 47ой так не думал.

Он опустил пистолет.

— Снимай одежду.

Марла подняла брови.

— Что?!

— Я сказал — снимай одежду. Живо.

Она скинула плащ. Агенту Puissance Treize уже приходилось раздеваться. Один раз в Мадриде, где необходимо было позировать в роли экзотической танцовщицы, чтобы сесть на колени жертвы. Затем в Париже, где единственным способом заполучить ключи был секс с французским бандитом. А самый недавний случай был в Якиме, где Большой Кахуна настоял на приватном танце.

Марла знала, что она может использовать свое тело как оружие — но поддастся ли этот человек?

47ой бесстрастно наблюдал, как ремень Марлы ударился о пол.

— Итак, — провокационно сказала Марла, когда закончила. — Ты доволен?

Агент проигнорировал вопрос.

— Кто нанял тебя защитить Большого Кахуна? — спросил он.

— Идиот, — презрительно ответила агент Puissance Treize. -Ты знаешь правила. Мое начальство убьет меня, если я тебе расскажу.

Наемный убийца холодно посмотрел на нее.

— А я убью тебя, если ты не скажешь.

— Нет, — решительно сказала Марла. — Ты этого не сделаешь. Пока тебе нужна информация, я — единственный твоя зацепка.

— Что ж, верно, — согласился 47ой, опять достав бритву. — Тогда, похоже, мне придется пытками вытащить из тебя информацию… Какой сосок отрезать первым?

Руки Марлы инстинктивно закрыли груди. Она с досадой признала это знак как слабость и заставила себя опустить их обратно.

— Пытка не поможет, — все же заявила она. — Я способна выдержать любую боль. Ты это знаешь, и я это знаю.

— Возможно — мрачно сказал 47ой. — Но у меня были довольно хорошие результаты. Вероятно, потому что мне это нравится. Иди и садись на один из тех стульев.

Марла не была уверена, говорит ли он правду или просто пытается сломать ее. Он сделал жест пистолетом.

Интерьер плавучего дома был выдержан в стиле ретро 50х, и дополнялся броскими цветами, пластиком и хромом. Стулья, на которые указал 47ой, были расставлены вокруг похожего на пьедестал круглого стола.

Марла теперь дрожала от страха, и не напрасно — 47ой был профессионалом, способным на всё.

— Убери руки за спину — сурово приказал он. Агент связал ее запястья телефонным шнуром. Настала очередь лодыжек, и к тому времени, как он закончил, Марла была беспомощна. Хотя пластиковый провод был скользкий и с трудом завязался в узел.

— Ну, — сказал агент, когда встал. — Крик нам не нужен… поэтому, пожалуй, я вставлю тебе кляп. Или ты предпочтешь ответить на мои вопросы?

Марла вспомнила холодные голубые глаза Каберовой и пулю в бархатной коробочке.

— Иди к черту! — ответила она дерзко.

— Там и встретимся, — сказал 47ой и покинул кухню.

Наемный убийца вернулся через несколько минут с кухонным полотенцем, которым закрыл Марле рот, а наволочку надел ей на голову. Затем, к большому облегчению Марлы, она услышала звук шагов, за которыми проследовал звук открывающейся и закрывающейся двери.

Но он вернется, и она знала, что ее первая возможность сбежать, вероятно, будет единственной.

Итак, вместо того, чтобы дожидаться, что же произойдет, Марла начала освобождать руки. И благодаря тому, что телефонный провод был скользкий, вскоре узлы стали развязываться. Таким образом, приободренная, она начала усиленно работать руками, чтобы освободиться до того, как вернется ее противник.

После казавшихся бесконечными минутами, провод развязался и она сняла наволочку. Теперь, когда она могла видеть, она легко развязала провод вокруг ног. Наконец, ноги Марлы были свободны. Она встала, освободила рот от кляпа и направилась к двери. Скользящий затвор приветственно щелкнул.

Замка было недостаточно, чтобы реально остановить противника, но он даст немного времени, и это было все, что нужно было агенту Puissance Treize, когда она вернулась обратно в комнату. Вальтер еще лежал на полу, и некогда прежде вес пистолета не был так приятен, как теперь, когда она подняла его и направила на дверь. Держа оружие в двух руках, Марла ждала возвращения 47ого. Был ли убран предохранитель или нет? Ей следовало бы проверить, но она этого не сделала. Верный знак того, как она была потрясена.

Внезапно она почувствовала запах дыма, услышала, как включилась пожарная тревога на потолке и увидела языки пламени в кухне. Огонь немедленно начал охватывать шторы, пока не перебрался на потолок.

Марла не имела ни малейшего желания оставаться и объяснять все властям, поэтому все, что ей оставалось сделать — накинуть плащ, засунуть Вальтер в карман, и выбежать на берег. Ее босые ноги шлепали по мокрому дереву, и некоторые соседи вышли наружу, когда Марла выбежала на парковочную площадку. Раздался звук сирены, в то время как она нашла пульт дистанционного управления сигнализацией и спряталась в Мерседесе.

Не зная, где был 47ой и вернется ли он, она завела машину и быстро выехала. Он мог следовать за ней, но она должна была использовать свой шанс. У нее действительно не было другого выбора.

Мысли носились в голове. Агентство знало где она. И многое было очевидным, судя по тому, что они всеми силами стремились идентифицировать любого из своих работников, тайно передававших информацию Puissance Treize и остановить это. Будут ли они продолжать искать ее?

Да, почти наверняка. Принимая во внимание, что следующая попытка может быть совершена специально подготовленной группой дознания, которая будет использовать психологические и другие меры воздействия, включая наркотики.

Это вызвало очевидный и самый срочный вопрос — что делать дальше?

Поможет ли Каберова? Или накажет за некомпетентность? Нельзя было знать наверняка. Шансы были невысоки. Кассандра Мерфи, известная также как Марла Нортон, бросилась в бега.

Агент 47 спугнул жертву. Всё шло по плану.

ПАТРЫ, ГРЕЦИЯ

Хотя технически отнесенная к классу яхт, семидесяти метровая Джин Данжоу изначально была сконструирован как спасательное буксирное судно, поэтому она не имела той грации, что была у других яхт, стоявших на якоре в мерцающих водах Патры.

Однако, в отличии от своих соперников, Данжоу служила передвижным домом. Поэтому она перевозила два бронированных внедорожника, четыре мотоцикла BMW, два снегохода, шесть шлюпок, четырехместный вертолет, скубу,[11] декомпрессионную камеру,[12] бронированный мерседес S500 и две двенадцатиметровые канонерские лодки. Не включая огромное количество сложных средств коммуникации и наблюдения, предназначенных для поддержки деятельности Агентства во всем мире.

Самое сердце корабля, и место, где Диана проводила большую часть своего времени, было коммуникационная и контрольная комната, расположенная глубоко в бронированном корпусе Данжоу. Ее стул с высокой спинкой располагался в центре U-образного стола, с которого она могла наблюдать двадцать четыре часа в сутки за мониторами на стене, двумя мониторами на столе и принимать звонки через спутник со всех концов света.

У Дианы был высокий лоб, а глаза чуть меньше, чем ей хотелось бы. Наделенную прямым носом, высокими скулами и чувственными губами, ее, можно было считать очень красивой женщиной, если бы не присутствие определенной суровости.

— Повторите, — сказала она, когда что-то зашумело в ее телефоне. — Вас становится плохо слышно.

— У меня сообщение для мистера Нуо, — ответил Агент 47. -Скажите ему, что я обнаружил Марлу Нортон. И, хотя мне не удалось вытащить из нее какую-либо информацию, сейчас она пустилась в бега. Я поместил жучки в ее плащ и кошелек. Все-таки можно надеяться, что она выведет нас на «цепь питания[13]» и к человеку, имеющему ответы, которые мы ищем.

Диана взглянула на монитор справа. Мистер Нуо участвовал в собрании в Хьюстоне, где финансовый магнат Аристотель Торакис читал доклад.

— Я передам, — пообещала она. — Будьте осторожны.

— Хорошо, — ответил 47ой и убрал телефон в карман.

В этот же момент языки пламени добрались до горючего, спрятанного Марлой Нортон над гостиной, и лодка взорвалась.

Прогремел сильный взрыв, за которым последовал эффектный фейерверк, когда горящие щепки взлетели в серое небо и упали на поверхность озера. Дом миссис Бисли не пострадал, за исключением ее гераней, поврежденных падающими осколками.

Уключины скрипнули, когда наемный убийца начал грести. Звуки слились в резкий хор, и дождь мягко шелестел вокруг.

Глава 5

НЬЮ ЙОРК, ШТАТ НЬЮ ЙОРК

Номер площадью более шестисот пятидесяти квадратных метров и с видом на Центральный Парк, занимал весь шестнадцатый этаж Отеля «Франция». В приемном зале было огромное окно-витраж, а стены украшали картины ручной работы с изображением французской сельской местности. Все это было так знакомо Аристотелю Торакис, так как он и его семья проводили здесь рождественские праздники два года назад, когда цена пятнадцать тысяч долларов за ночь казалась разумной.

Но, даже имея в кармане заем на пятьсот миллионов евро от Puissance Treize, бизнесмен боролся за существование его торговой империи и пришел к выводу, что такие расходы являются потаканием слабостям. Особенно, когда довольно приличное жилье может стоить пять тысяч долларов за ночь.

Стоимость номера включала услуги очень хорошего английского дворецкого, который как раз стоял неподалеку, чтобы поприветствовать выходившего их лифта Торакиса. Волосы мужчины были ровно зачесаны назад, длинное лицо было деловито-услужливым, а безукоризненный костюм отлично сидел. Судя по тому, как он поприветствовал финансового магната, он был наделен отличной памятью — или хорошим набором данных.

— Добрый день, сэр. Рады видеть Вас снова, — ровно сказал он. — Меня зовут Брэдли. Мистер Дуэй попросил меня отвести Вас в зал заседания.

— Спасибо, — резко ответил Торакис. — Я знаю дорогу.

Официальный приемный зал вел в холл, проходящий мимо бара, затем богато украшенного обеденного зала и, наконец, выходил в огромный зал заседания позади. Узорные окна выходили на парк, рояль стоял рядом с маленькой танцплощадкой, и мебель была расставлена небольшими группами таким образом, чтобы можно было вести переговоры; одна из таких групп была занята парой аккуратно одетых телохранителей. Оба держали журналы, но глаза были прикованы к Торакису.

Дуэй сидел за прекрасной копией французского провинциального стола. Он говорил по телефону и кивнул, когда Торакис сел в один из незанятых стульев напротив него.

Грек не мог не заметить: француз позволил тому, что должно было быть обычным деловым разговором, растянулось на целых пять минут, пока телефонный разговор не был окончен. Посылал ли Дуэй ему послание? Пытался ли придать особое значение той сфере, которая была под его контролем? Да, решил грек.

— Какая дерзость с вашей стороны прийти сюда — жестко сказал Дуэй.

— Неужели? — гневно ответил Торакис. — Это забавно с вашей стороны! Вы и ваши люди сошли с ума? Я только что прибыл с совета директоров, где узнал, что вы и ваши идиоты отправили женщину убить Агента 47, и она провалила задание! Это привело к хорошо известной резне в Якиме, за которой последовал взрыв в Сиэтле, что завершилось огромным рядом несчастных новостей. Как вы смеете отчитывать меня по поводу того, что дерзко, а что нет! — сказал он, вставая и опираясь кулаками о стол.

Оба охранника Дуэй подскочили, но француз махнул им, чтобы они сели. Когда он заговорил, голос был спокойным.

— Попытка уничтожить Агента 47 провалилась, — подтвердил француз мягко. — Однако, я уверяю вас, данная ошибка будет исправлена. И я хочу, чтобы вы знали, что решение убить 47ого не было легким. Сравнительный анализ показал, что на его счету 3 явных процента убийств, утвержденные Агентством за последний финансовый год; это были самые сложные контракты, за которые бралась организация, и тем самым, устанавливают 37,2 процента валовой прибыли организации.

Это делает 47ого самым ценным сотрудником Агентства. Его смерть даст нам возможность бороться за высокодоходный рынок работ — те, что имеют сложность седьмого уровня, или выше. Это большие деньги. Так что смерть Агента 47 в наших общих интересах. Вы согласны?

Торакис не только был не согласен, он был поражен хладнокровной логикой мужчины, тогда как жизнь Аристотеля висела на волоске. Но поддавшись примирительному тону француза, финансовый магнат почувствовал, как его гнев спадает.

— Ладно, — сказал он, — я придерживаюсь вашего объяснения. И я приношу извинение, если мои суждения пошли в разрез с вашими. Но у меня есть серьезная причина для беспокойства. После покушения на жизнь 47ого, Агентство немедленно начнет искать утечку. Сейчас они заняты, руководя проверкой нижнего эшелона людей, но это только вопрос времени, и позже они начнут проверят высшее руководство.

Дуэй начал говорить что-то, но Торакис перебил его:

— Подождите. Есть еще кое-что. Было решено отправить Агента 47 за вашей наемной убийцей в надежде, что она приведет к человеку, который является предателем. И поэтому я здесь. Судя по краткому сообщению, переданному на собрании, 47ой проследовал за Марлой Нортон в Фес, Марокко, где она находится под покровительством человека по имени Аль Фулани. Знает ли он о нашем соглашении? Так как если он знает, и 47ой захватит его — я покойник.

— Нет, он не знает, — солгал Дуэй. — Ваша личность — тайна. Лишь три человека знают, кто вы, и Аль Фулани к ним не относится.

Это было как раз то, что хотел услышать Торакис, поэтому магнат почувствовал огромное облегчение и даже улыбнулся.

— Хорошо. Все мы смертны… Я это знаю, — сказал он. — Но я не готов умирать — не сейчас.

— И я тоже! — поддержал его Дуэй, когда встал и обошел стол. — Итак, раз уж вы здесь, не пообедаете ли со мной?

— Спасибо, нет, — ответил Торакис. — Вы же знаете, у меня аллергия, а мой шеф-повар вернулся в отель. Может, в другой раз.

— Да, в другой раз, — вежливо согласился француз. — Хотя, следует быть осторожным. И, вероятно, вы позволите моей охране проводить вас через гараж в подвале.

— Это было бы прекрасно, — с благодарностью сказал Торакис. Они энергично пожали друг другу руки, и он ушел.

Дуэй дождался когда лифт закроется за Торакисом, открыл кожаный чемодан, активизировал спутниковый телефон и ввел свой код.

Суть была в том, что Аль Фулани прекрасно знал о финансовом магнате, и если шейха найдут — катастрофы не миновать. Марле нужно было защитить Аль Фулани или умереть вместе с ним.

Глава 6

ФЕС, МАРОККО

Французы называют древний город Фес — или Фец — «Тайной», и когда Агент 47 попал в самую старую — а некоторые утверждают, что и самую опасную — часть города, он понял, что это означает.

Около четверти миллиона людей были втиснуты в лабиринты узких каменных улочек, оживленных рынков, величественных мечетей, невыразительных домов и потаенных садов. И, принимая во внимание склонность к изменению не только названий улиц, но и написанию их на разных языках, легко было понять, почему Фес-аль-Бали, Древний Город, иногда назывался «самой запутанной квадратной милей на земле».

Туристам советовали нанять гида, прежде чем куда-то отправиться. Но Агент 47 был снабжен тем, что было надежнее любого проводника. У него было маленькое устройство для определения местонахождения на земном шаре любого места, снабженное последней сборкой базы данных от Агентства. Этот портативный GPS показывал местонахождение Марлы Нортон, так же как и нахождение местного склада оружия от Агентства, где он мог взять любой экземпляр, какой потребуется.

Меры безопасности за последние годы усилились по всему миру, дабы предотвратить террористические акты, и было почти невозможно провезти оружие на коммерческих рейсах, коими воспользовался 47ой, чтобы не потерять контакта с Марлой. Поэтому, за исключением его необнаруживаемой удавки, наемный убийца был безоружен. Проблема, которую он скоро надеялся исправить.

Благодаря своему местоположению у Гибралтарского пролива рядом с Испанией, и имея репутацию «прохода» в Африку, Марокко облюбовали туристы со всего света. Поэтому никто из людей, живущих на краю старого города, не взглянул на наемного убийцу, когда он вошел в запутанные проходы, выстроенные вдоль маленьких магазинов.

Далее шли улицы с высокими стенами, ворота с железными засовами, которые открывали проход в частные дворы к домам, стоявшим там.

Когда праведные были призваны помолиться, а мелодичный звук молитв раздался из городских минаретов, улицы заполнились местными жителями, и все реже и реже стали попадаться европейцы.

В отличии от девушек, часто посещающих магазины в Новом Городе, выстроенном французами, большинство женщин Фес-аль-Бали одевали бурку,[14] когда отправлялись в магазин за едой или одеждой или навещали родственников. Мужчины сидели на белых пластмассовых стульях, стояли в проходах или собирались в кафе на открытом воздухе, где многие проводили время за игрой в карты.

Все, не обращая внимания на возраст, пол или статус, вынуждены были делить узкие улочки с вьючными ослами. Ввиду отсутствия легкового транспорта, эти животные привыкли перевозить все в город и из него. 47ой заметил грязного африканца, скрывавшегося в дверном проеме, где могли проходить животные.

Таинственная фигура нырнула в боковой коридор, когда наемный убийца глянул в его сторону. Вероятно вор, желавший украсть бумажник туриста, но наемный убийца мог представить так же и другие варианты, учитывая вероятность того, что в Puissance Treize, так или иначе, знали его местонахождение. Это хвост был проблемой в любом случае, и с ним должно быть покончено до того, как 47ой доберется до оружейной.

Учитывая это, агент прибавил шагу, прошел мимо магазинчика с потребительской электроникой и круто повернул направо в узкий проход. Несмотря на жаркий день, некоторые каменные стены были сырыми, а в проходе было пусто, не считая мусорного бака. В конце путь был перекрыт дверью, покрытой отслаивающейся краской. Дверь, как минимум вековая, была снабжена древним замком.

Агент быстро оглянулся, прежде чем опустился на колено и посмотрел сквозь замочную скважину. Обзор был маленьким, но он не заметил каких-либо признаков движения во дворе позади, поэтому он решил воспользоваться шансом. Отмычка быстро справилась с механизмом, и через пару секунд он услышал щелчок, и дверь открылась.

Дверные петли скрипнули, агент толкнул дверь и зашел внутрь. Судя по всему, маленький двор использовался для хранения строительных материалов. Куча ненужного хлама была свалена рядом с деревянной коробкой и ржавой тачкой. Небольшая лестница вела вверх на маленькую площадку, к пальме в горшке и второй двери. Но 47ой не имел нужды входить в помещение, когда вдруг услышал легкие шаги в коридоре. Агент бросил золотую монету, которая упала и со звоном отскочила.

Африканец заметил блестящую золотую монетку, открыв дверь, и поспешил подобрать ее.

Мужчина был среднего роста, намного темнее, чем местные жители, и носил панафриканскую форму: футболку и драные штаны. Но парень отличался от всех остальных тем, что его правая рука была заменена на обычный металлический крюк. Такой протез мог сделать любой деревенский кузнец за пару долларов.

Африканец был уже на полпути к блестящей монете, когда петля удавки упала через голову. Наемный убийца хотел душить парня, пока он не подчинится, задать ему вопросы и затем решить, что с ним делать.

Но противник 47ого вскинул свой крюк так быстро, что протез оказался внутри петли до того, как удавка затянулась.

47ой оттолкнул африканца, сел на корточки и приготовился защищаться всем, что можно было найти поблизости. Единственным оружием, оказавшимся под рукой, была ржавая лопата, поставленная к стене во дворе.

Пот проступил на лбу африканца, но судя по твердому взгляду, он был вполне уверен. Его протез был опущен вниз, и один меткий дугообразный взмах мог всадить крюк в пах 47ого, откуда бы он смог дернуть лезвие вверх и, таким образом, выпустить кишки жертвы на пол.

Но человек-крюк вынужден был подойти к наемному убийце, дабы совершить подобное движение, но пока у 47ого была лопата, африканец вынужден был держаться на расстоянии.

Внезапно агент споткнулся о камень, отчего его оппонент резко кинулся вперед. Но это была уловка, и до того, как противник смог среагировать, лопата была в действии. Когда она соприкоснулась с коленом африканца, раздался громкий хруст.

Его глаза широко раскрылись, а его крюк и другая рука схватились за колено, и он упал на спину. Агент 47 оказался рядом, сдавливая горло лопатой, когда человек с ампутированной рукой хныкал от боли.

— Кто ты? — спросил наемный убийца. — И зачем следовал за мной?

— Джамал, — задыхаясь ответил мужчина, пытаясь сдвинуть лопату с горла. — Меня зовут Джамал! Пожалуйста! Я задыхаюсь.

— Ладно, Джамал, — неодобрительно сказал наемный убийца, поставив правую ногу на лопату. — Зачем ты следовал за мной?

Ответом стал невнятный гортанный звук, поэтому 47ой вынужден был убрать ногу, уменьшив давление на гортань Джамала.

— Попробуй теперь.

— Деньги, — последовал ответ. — Я собирался забрать ваши деньги.

— Допустим, — мрачно допустил агент. — Но есть и другие. Откуда мне знать, что ты просто вор?

— Моя рука, — жалостливо захныкал Джамал, в доказательство поднимая протез. — Они отрезали ее.

Это давняя практика мусульман отрезать руки, ладони, а в некоторых случаях — ноги, как наказание за воровство. В то время как данный подход полностью изжил себя в странах среднего востока, он все еще эффективно сохранялся в некоторых других. Факт, который подтверждал заявление Джамала. Итак, завершив быстрый допрос, Агент 47 отошел назад.

Джамал продолжал обнимать колено и слегка стонать, когда 47ой поставил лопату на место.

— Я оставлю дверь приоткрытой, — пообещал наемный убийца, когда наклонился, чтобы забрать монету. — И не утруждайся вставать. Я сам дойду до ворот.

Оставив маленький двор позади, агент остановился в месте, где боковой проход выходил на оживленную улицу, и быстро привел в порядок красный шелковый галстук. Затем, убедившись, что поблизости нет больше никаких «Джамалов», поджидающих его, чтобы напасть, он продолжил путешествие.

Повернув направо, он спустился вниз по небольшой лестнице под аркой и прошел мимо мальчиков, играющих в мяч. Вскоре стало ясно, что данная жилая зона постепенно превратилась в торговую зону со специализированными магазинами, выстроенными по обе стороны улицы. Заведение, которое искал 47ой, находилось дальше в тридцати метрах, как раз за изящной бакалейной лавкой. Снаружи было написано: «МУЖСКАЯ ОДЕЖДА» на английском и арабском, далее шло «АБАЗА ТИРК, ХОЗЯИН» мелкими позолоченными буквами.

Остановившись, чтобы осмотреть переспелые фрукты, выложенные на другой стороне оживленной улицы, и быть уверенным, что за ним нет хвоста, Агент 47 подождал, пока группа женщин, одетых в черное, прошла мимо, и направился в магазин. Подобно магазинам, расположенным по другую сторону, магазин одежды был довольно узок, что вынуждало вешать одежду рядами, а до самого верхнего — под потолком — можно было дотянуться лишь длинным шестом. Было жарко, пахло плесенью, а света было мало, так как потолочные приспособления выглядели, как минимум, на семьдесят пять лет.

Обшарпанный проход вел прямо к месту, где человек с ровными чертами лица, глазами слегка навыкате и в раболепной позе стоял в ожидании. На нем была красная феска,[15] хорошо сшитый серый костюм и черные марокканские тапочки. Юноша, сидевший за прилавком, казалось, дремал.

— Доброе утро, господин, — сказал хорошо одетый мужчина, потирая руки. — Я — Абаза Тирк. Добро пожаловать в мой скромный магазин. Я вижу, вы — человек со вкусом и разбираетесь в одежде. Чем моя семья и я можем помочь вам?

— Абд-эль-Кадер сказал: «Смерть — это черный верблюд, который преклоняет колено у дверей каждого», — как бы между прочим, ответил 47ой.

— И Бен Сира сказал: «Не бойся смерти, ибо таково твое предназначение» — ответил владелец магазина, и раболепная поза исчезла. — Добро пожаловать агент — я ждал вас. Пожалуйста, следуйте сюда.

Наемный убийца проследовал за Тирком мимо прилавка и заметил, что юноша держал мини-узи на коленях. Тирк на минуту остановился, вводя код на клавишной панели, расположенной в задней части магазина. Она была скрыта маленьким обрывком ткани, прибитой к стене. Металлическая дверь не издала и звука, когда открылась. Детектор движения активировал два ряда ламп, и Агент 47 почувствовал, как понизилась температура, когда Тирк закрыл дверь.

В отличие от темного, слегка затхлого магазинчика, оружейная Агентства в Фес была очень современна. Стеллажи с оружием занимали обе стены, сгруппированные по категориям и тщательно промаркированные. Боеприпасы, аксессуары и чистящее снаряжение складировалось в нержавеющих ящиках внизу под оружием.

— Итак, — деловито начал торговец одеждой, — что это будет? Вероятно, пистолет-пулемет Штаейр AUG?[16] Очень стильно. Снайперская винтовка FR-F1? Или вы пришли в магазин за более тяжелым оружием? У меня есть отличная снайперская винтовка RAI 500[17] 50 калибра. Агент Орбов использовал ее два месяца назад.

— Нет, — ответил 47ой. — RAI почти полтора метра в длину — очень сложно спрятать ее. Да и обойма на один заряд, а патроны 50 калибра чертовски тяжелые. Я возьму вальтер WA 2000[18] и Моссберг 500[19] с пистолетным прикладом, ну и два Сильверболлера. Один короткий и один длинный плюс к обоим глушители. Еще наплечную кобуру на два пистолета, аптечку с лекарствами и метательный нож.

— Правильно, — одобрительно сказал Тирк. — Оружие на любые случаи жизни.

После того, как они собрали оружие, агент и связной прошли через другую дверь в конце длинной и узкой комнаты в звуконепроницаемый тир. Убедившись, что все оружие в отличном рабочем состоянии, 47ой убрал его в два чемодана с замками, которые выглядели как обычные туристические чемоданы. Каждый имел свою собственную сигнализацию и самовзрывающуюся систему.

— Чемоданы довольно тяжелые, поэтому мой сын проводит вас, — сказал Тирк, когда кейсы были уложены в ручную тележку. — К тому же в Фес-аль-Бали обитает изрядная доля воров.

— Да, я наслышан, — ухмыльнувшись, ответил 47ой.

— Может, что-нибудь еще? — поинтересовался Тирк.

— Да, — ответил 47ой, пристально посмотрев на хозяина. — Мне нужна ваша шляпа.

Вместо того, чтобы позволить сыну Тирка проводить его до отеля, агент попросил юношу отвести его к перекрестку главных улиц Фес-аль-Бали, где можно было нанять такси. И хотя Тирк и его семья, по-видимому, заслуживала доверия, не было нужды в том, чтобы они знали, где остановился наемный убийца. Более того, было бы странно, если бы гость привез свой багаж в ручной тележке.

В маленьком пежо 205 было крайне мало места, чтобы поместить 47ого, чемоданы с оружием и кейс, полный одежды. Но после ряда попыток задача была решена. Дорожное движение было ужасным, и не смотря на то, что водитель такси всеми силами пытался пробраться через пробку, солнце на западном небе уже садилось, когда 47ой все-таки добрался до отеля «Софитель Палас Джамаи Фес», заплатил за проезд, и его сумки отнесли наверх в комнату

Как обычно, наемный убийца позволил коридорному первым войти в номер. Когда было ясно, что он не попадет в засаду, 47ой зашел следом. Быстро взглянув, он убедился, что все было на своих местах, затем он дал чаевые коридорному и закрыл дверь. Полная проверка подтвердила, что в комнате не было угрозы. Имея дело с устройствами наблюдения, взрывчатыми веществами и ядовитыми рептилиями в разные периоды своей жизни, можно было понять осторожность агента.

Убедившись, что ничто не угрожает его жизни, 47ой заказал еду в номер, попросив официанта оставить тележку за дверью. Увидев в замочную скважину, что работник отеля ушел, агент открыл дверь и забрал поднос. Его обед состоял из поджаренного мяса молодого барашка и овощей, выложенных на кускус.[20] Обед был поистине великолепным, хотя и довольно скромным. Особенно в паре с глотком крепкого красного бургундского вина.

Наконец пришло время разобрать сильверболлеры и прослушать последние мировые новости BBC. Он внимательно изучил отполированные детали на предмет изъянов. После чего чем снова собрал оружие. Данное задание он мог бы выполнить вслепую. Каждая девятизарядная обойма издала приятный щелчок, полностью войдя в приклад. Окончив проверку, он зарядил каждый патронник, установил предохранитель и приготовил наплечную кобуру для двух пистолетов к следующему утру.

Пора было чистить зубы, подпереть дверь стулом и лечь спать.

Сон наступил быстро, ровно как и утро. Но вместо того, чтобы найти хороший завтрак, как он обычно делал, 47ой планировал воспользоваться гостеприимством профессора Пола Ролле, кто по слухам был очень хорошо знаком с Али бин Салех Аль Фулани. Человек, с которым оставалась Марла Нортон, и которому могло быть известно имя предателя. Агент выбрал маскировку немецкого туриста, одного из которых видел в холле. Приготовление заняло более сорока пяти минут, но окончательный «вид» был вполне убедительным. Он состоял из рыжей бороды, яркой футболки, от которой Абаза Тирк рад был избавиться, шорт до колен, хорошо сочетавшихся с серой шляпой и крепкими сандалиями.

С такой маскировкой наемный убийца вышел на улицу. Солнце уже встало, но воздух был прохладным, а город все еще был в движении. Все это сулило приятную прогулку, и 47ой покинул отель, направившись в «Парижское Кафе», которое находилось в шести кварталах.

За свою жизнь агент уже отобедал, как минимум, в пятидесяти подобных «Парижских Кафе», большинство из которых были жалкими пародиями на оригинал, и по возможности избегались. Но когда 47ой подошел к фасаду «Парижского Кафе», и поднялся по лестнице на залитую солнцем террасу, он был рад увидеть то, что выглядело как подлинный парижский ресторан, дополнявшийся покрытыми тентами столами, официантами в белых рубашках и привлекательным метрдотелем.

Скачав прошлым вечером фотографию человека, с которым он должен встретиться, Агенту не составило труда выделить француза из толпы. Соломенная шляпа скрывала длинное, узкое лицо, которое частично прятала густая борода и часть газеты.

— Извините, — сказал 47ой. — Вы профессор Ролле?

Слова прозвучали на французском; это был один из многих языков, которые его заставляли учить в детстве.

Француз поднял на него взгляд.

— Да, это я, — подтвердил ученый. — А вы?

— Я друг Боба Денарда, — сказал наемный убийца, ссылаясь на заурядного французского наемника.

— Ах, да, — ответил Ролле. — Добро пожаловать в Фес, монсеньор. Пожалуйста, присаживайтесь. Не желаете ли позавтракать?

— С удовольствием, — сказал 47ой. — Что бы вы порекомендовали?

— Мне нравятся «рога газели», — ровно ответил француз. — По форме они как рогалик, но наполнены миндальной пастой и приправлены апельсиновым соком.

— Я возьму два, — окончательно сказал Агент 47, - и чашку кофе.

Между ними завязался светский разговор, пока официант не подошел к новому посетителю, чтобы принять заказ и заново наполнить чашку Ролле. Затем, когда они остались одни, разговор стал серьезным.

— Я ищу какую-нибудь информацию об Али бин Ахмед бин Салех Аль Фулани, — заявил 47ой, — а я слышал, что вы хорошо осведомлены о нем.

— Я знаю лишь то, что знают большинство, — осторожно сказал эмигрант. — Аль Фулани успешный бизнесмен, хорошо известный филантроп и благочестивый мусульманин.

— Я думаю, что вы слишком скромны по поводу ваших знаний, — холодно сказал наемный убийца, когда пододвинул конверт. — Потому что, как я понимаю, в дополнение к вашей работе в интересах Американского Языкового Института, вы потратили двадцать лет, работая на Французскую Службу Внешней Безопасности. Пожалуйста, примите это скромный подарок, который, если правильно его использовать, сделает ваш выход на пенсию более приятным.

Агент протянул белый конверт, полный стодолларовыми банкнотами и профессор, не привлекая внимания, быстро накрыл его газетой.

— Работа педагогом не оплачивается, — заметил Ролле. — Поэтому ваш подарок очень кстати. Да, хотя на публике Аль Фулани блестит как золото, на самом деле его жизнь грязнее сточной канавы.

— Как мило, — сказал 47ой, когда принесли его завтрак. — Пожалуйста, расскажите больше.

Когда официант ушел, последовала история о человеке, который унаследовал контрабандный бизнес своего отца и впоследствии переправлял гашиш в Испанию, где он либо продавался, либо переправлялся в Нидерланды, Бельгию, Германию и другие европейские страны.

Успех Аль Фулани вскоре привлек внимание колумбийских конкурентов, и несколько неприятных людей начали звонить марокканцу, угрожая отобрать перевозившие наркотики корабли, если только он не разделит доход с ними. Но вместо того, чтобы уступить международному картелю Аль Фулани умудрился поддержать свою независимость.

В это время профессор Ролле замолчал, чтобы зажечь трубку. Серия энергичных затяжек, чтобы влажный, с ароматом вишни, табак разгорелся. И как только он разгорелся, ученый наполнил легкие ароматным дымом и широко улыбнулся.

— Ах! — воскликнул он. — Дурная привычка, но мне это нравится!

Съев второе пирожное, 47ой отпил кофе.

— И как ему это удалось?

Ролле нахмурился.

— Что?

— Как Аль Фулани умудрился поддерживать свою независимость? — терпеливо спросил Агент 47. Француз оглянулся, как будто хотел увериться, что никто из присутствующих не слушает его.

— Люди начали умирать, — мрачно заявил ученый. — Люди у самой верхушки картеля, и это продолжалось до тех пор, пока на Аль Фулани не перестали оказывать давление.

— Фулани убил их?

— Кто-то убил их, — угрюмо проговорил Ролле. — Но кто — не ясно. И хотя Аль Фулани явно получал выгоду, ни один договор не может вывести на него.

Вероятно, Ролле не знал или не хотел вслух говорить о некой организации, но Агент 47 был уверен, что Фулани работал с какой-то группировкой. Или это были Puissance Treize, или Аль Фулани сам собрал компанию убийц. Вряд ли в этом была большая разница. Все, что волновало 47ого — факт, что Аль Фулани мог знать, кто из работников Агентства снабжал их соперников частной информацией.

— Я слышал, что у него дом здесь, — невзначай сказал наемный убийца. — Что еще я должен знать?

Трубка Ролле уже погасла, и профессор чиркнул спичкой, чтобы вновь зажечь ее.

— Ну, — профессор задумался, когда новое облако дыма образовало круг над его головой. — Это как сказать. Если вы хотите поздравить Аль Фулани с хорошо прожитой жизнью, тогда вам следует подойти к парадной двери в Новом городе и передать ваше послание охраннику. Но, полагаю, ваши намерения немного отличаются от этого, так что советую вам рассмотреть приют для сирот. Он посещает его по вечерам каждую пятницу. Обычно в компании близких друзей или бизнес-партнеров — но порой и один.

Агент 47 в изумлении поднял брови. — Он посещает приют для сирот?

— Да, — цинично усмехнулся Ролле. — По крайней мере, он так это называет. Но, говорят, данная организация — лишь прикрытие для других, менее добродетельных дел.

— Таких как…?

Ролле оглянулся, как будто боялся произнести вслух то, что слышал.

— Я действительно не могу ничего больше сказать. Но если вам интересно… приют для сирот находится в Меллахе.

— Что это?

— Меллах — это древний еврейский квартал, — пояснил ученый. — Название квартала восходит к 1438 году, когда евреи были вынуждены жить в районе, известном как Аль-Маллах, или солевая зона. Термин, который со временем стал синонимом для «соленой земли» или «проклятой земли».

Затем, когда Израиль появился в 1948 году, большинство евреев оставили Фес, — продолжил Ролле. — Это создало пустоту, которую сельские марокканцы очень быстро заполнили. Но евреи оставили несколько прекрасных домов в Меллах — и приют для сирот — один из них. Спросите любого, и он отведет вас туда.

Разговор продолжался, но вскоре агенту стало ясно — он узнал все что мог от Ролле, поэтому наемный убийца встал, поклонился в знак прощания и ушел.

За разговором наблюдал человек, на ком — как и на 47ом — была одежда туриста, но кто в действительности был нанят Али бин Ахмед бин Салех Аль Фулани.

Марокканец знал о присутствии 47ого — и охотник мог стать жертвой.

Темнота опустилась на Фес, и Марла Нортон почувствовала страх, выглянув в открытое окно на оживленный бульвар тремя этажами ниже. Вечерний воздух был жарким, наполненным запахами различной еды, продаваемой уличными торговцами, и разнообразными звуками города.

Страх не был характерен для агента Puissance Treize, но вскоре он стал сопутствовать ей все чаще. Это было глупо, учитывая, что она сидела в засаде и ждала 47ого. А не наоборот.

Ловушка состояла из девяностометрового тротуара, расположенного у парадного входа ярко освещенного дворца Ал-Фулани. Двадцать шесть комнат и восемь ванных комнат располагались в здании с черепичной крышей в средиземноморском стиле, белым фасадом и несколькими богато украшенными балконами.

Самым главным компонентом ловушки являлся отставной солдат Королевской Морской пехоты — Тед Купер, кто успешно завершил подготовку в британской армии, зарекомендовав себя как прекрасный снайпер, и ему официально приписывали шесть убийств в Ираке. Задание, которое Куперу советовали хранить в тайне, чтобы исламские милитаристы не пронюхали об этом и не решили уравнять счет.

Конечно, глава безопасности Аль Фулани — человек по имени Аммар — имел другие «средства» наготове, три из которых прохаживались вдоль оживленного бульвара. Таким образом, если Купер не убьет Агента 47 сверху, Аммар и его люди пришьют его внизу.

Таков был план, но была еще целая дюжина людей, которых следовало прикрывать, когда они входили и выходили, и, по мнению Марлы, члены охраны Ал-Фулани были слишком бесцеремонны с тем, о чем 47ой позаботился бы наверняка. Несмотря на ее регулярные предупреждения, они считали себя намного лучше какого-то там европейского идиота, которого так боялась глупая женщина. Возможно они были правы.

После бойни в Якиме, встречи с миссис Каберовой и происшествии дома, самоуверенность Марлы все время была на нуле. И теперь, избежав обоснованного гнева Каберовой, Марла чувствовала себя зависящей от доброй воли Аль Фулани, что, естественно, основывалось на ее желании служить ему и профессионально и лично.

Однако приходилось идти и на более близкий контакт. Дело было прошлой ночью, когда Марла была приглашена участвовать в «manage à trois»[21] с марокканцем и девушкой подростком, которую похитили в Йоханнесбурге неделю назад. Это не было особо приятным времяпровождением, но всяко лучше, чем 45-калибровый подарок от миссис Каберовой.

Этой мысли было достаточно, чтобы женщина вернулась обратно к мощной оптической трубе, установленной рядом с 7,62-миллиметровой снайперской винтовкой L96,[22] принадлежавшей Куперу. Меткий стрелок казался очень терпеливым, что было хорошо. К тому же одно такое убийство принесло бы ему больше денег, чем Королевский Морской Флот заплатил бы за год.

Марла внимательно смотрела в трубу на молодых мужчин и женщин, которые большим потоком проходили мимо дома Аль Фулани, направляясь в современные ночные рестораны или ночные клубы, появившиеся в Новом городе. Выделить кого-то одного из такой толпы было довольно трудно, а склонность ее цели к маскировке делало задание еще сложнее, так как каждое лицо нужно было тщательно изучить.

Пока тянулось время, изучив и не узнав сотню лиц, Марла начала сомневаться в том, что 47ой вообще появится, когда вдруг человек, соответствующий росту и телосложнию 47ого внезапно появился в ее поле зрения. Немецкий турист, судя по его одежде. Но это ничего не значило. Когда Марла направила прицел на лицо человека, ее подозрения подтвердились! С бородой или без, это был человек, которого она видела в Якиме и Сиэтле. Лишь только один вид его заставил ее сердце возбужденно биться.

В этот самый момент второй немецкий турист — одетый в идентичную одежду — появился с другой стороны.

Теперь, когда два «близнеца» была на улице и двигались, было почти невозможно сказать Куперу кого из них убить. И сделать это очень быстро, чтобы быть уверенным в правильном исходе дела. Поэтому Марла отдала единственный логичный приказ.

— Немецкие туристы! Те, что в ярких футболках! Убей обоих!

Винтовка Купера была с глушителем, и на улице было многолюдно, поэтому никто не услышал быструю пулю, когда она пролетела через то место, где мгновением назад была голова первого немецкого туриста, и угодила во второго.

Сила удара отбросила туриста на землю, и люди в панике начали разбегаться. Марла оторвалась от телескопа, когда первый человек исчез.

— Слишком медленно! — закричала она. — Тебе надо было убить обоих, а ты позволил одному скрыться!

— Да заткнись уже, дура, — сердито прикрикнул Купер, прочесывая улицу через прицел. — На обоих бы все равно времени бы не хватило, да и…

Марла прервала тираду снайпера выстрелом из Вальтера.

Первая пуля попала ему в ногу, но когда Купер стал поворачиваться к ней, было уже поздно, и еще четыре пули попали ему точно в сердце. Наконец, пустив последнюю пулю в голову снайпера, Марла сказала единственную эпитафию, которую британец мог получить — Чертов идиот.

Если первым туристом был 47ой, Марла поняла, что упустила свой единственный случай убить его. А вдруг убит именно агент? Но вдруг прозвучал голос в ее переносной рации. Слова произносились отрывисто и сопровождались одышкой.

— Это Аммар. Он убегает. Но мы за ним.

47ой все еще был жив. Настоящий турист укрылся бы, а не стал бы убегать. — Хорошо, — сказала она. — Не упустите его. Где вы?

— Мы направляемся на рынок Даббагин, — последовал ответ. — Он бежит как заяц.

— Это очень опасный заяц, не лезьте на рожон, — предупредила Марла. — Я уже в пути.

Вот идиот!

47ой был зол. Не на людей, которые преследовали его, а на себя самого. Он был настолько глуп, что пошел прямо в ловушку. Вместо того чтобы приготовиться к разведке так, как он обычно это делал, наемный убийца вышел на вечернюю прогулку и решил вернуться в отель, проходя мимо дворца Аль Фулани. Глупая идея, которая чуть не лишила его жизни.

Но как она узнала, что он придет? Видела ли Марла его на улице в последние дни? Или его продал Ролле? Или его последний провал — это работа того самого крота, которого он ищет? Этого нельзя было узнать, и не было времени думать, так как пуля ударилась о стену слева от него и заставила его сосредоточиться. Наемный убийца оттолкнул мужчину и побежал еще быстрее. Женщина упала, когда он наскочил на нее, мужчины выругался на арабском, и еще один выстрел заставил людей разбежаться в поисках укрытия.

Зазвучали звуки сирен, но это были отголоски из Нового города, где полиция приехала к месту убийства немецкого туриста. Человек, с которого и составил себе маскировку агент, — он видел его в холле отеля — нечаянно отдал свою жизнь за 47ого. Киллер знал, что ему нужно избавиться от этой одежды при первой возможности.

47ой все еще имел некоторое превосходство, и одно из них — факт того, что его преследователи позволили себе растянуться по всей улице. Это позволило наемному убийце быстро приготовить ловушку, когда один из парней завернул за угол и ненадолго остановился прямо под уличным фонарем. Полностью заряженный сильверболлер дважды рявкнул. Цель пошатнулась и упала.

47ой побежать дальше, сознавая, что подкрепление было на подходе и могло отрезать путь к отступлению.

Аммар стал поворачивать за угол, и, заметив убитого человека, спрятался назад.

— Он застрелил Дабира, — быстро сказал охранник по рации. — Будьте осторожны.

— Продолжайте преследовать его! — настаивала Марла. — Не упускайте его из виду!

— Не пользуйся рацией — прошипел Аммар, когда другой человек, Джумах, поравнялся с ним. — Мы позаботимся об этом. Возвращайся во дворец.

— Что происходит? — хотел знать Джумах, и его карие глаза блистали нетерпением. — Вы попали в него?

— Нет, он уже убежал, — тянул время Аммар. — Беги вперед. Мне нужно перевести дыхание.

Джумах был самым молодым и Аммар знал это. Его желание укрепить свое положение в команде было как раз кстати. Аммар ждал звука выстрела, и, когда ничего не произошло, он последовал за Джумахом.

Когда он побежал, то вдруг оглянулся и увидел, как пара подростков появились из темноты и начали обшаривать карманы Дабира. Он сильно выругался. Дабир был его зятем и он поплатится за это, когда вернется домой.

Фес был домом для многих районов, каждый из которых имел свой собственный центр с мечетью, пекарней и общественным фонтаном. И в одном из таких центров оказался Джумах, когда улица, по которой он бежал, вывела его на площадь с огромным фонтаном.

Но его предполагаемой жертвы нигде не было видно, и, так как здесь было четыре других прохода, ведущих с площади, ему ничего не оставалось, как остановиться и оглянуться. Территория была абсолютно пуста.

Джумах все еще размышлял, когда раздался чей-то голос позади. Слова звучали французские.

— Ты меня ищешь?

Джумах повернулся и стал доставать 9-миллиметровый viper, чтобы выстрелить, как увидел мужчину в яркой футболке, встающего из воды, и смотрящего на него. Хуже того, в руках незнакомца были два полуавтоматических пистолета.

— Видимо да, — сказал мужчина и выстрелил из обоих пистолетов. Тяжелые пули сбили Джумаха на землю, выстрелы отдались эхом среди зданий, и viper отскочил в сторону.

— Джумах? — раздался мужской голос в одном из карманов убитого. — Что там происходит?

Агент 47 убрал в кобуру один cильверболлер, спрыгнул на камни и быстро обыскал тело Джумаха. Забрав рацию, наемный убийца опять побежал.

Еще больше сирен присоединилось к шуму, когда Аммар вышел на пустую площадь. Марокканец увидел Джумаха и почувствовал кратковременное угрызение совести, зная что здесь должно было лежать его тело.

Заметив движение на дальней стороне площади, Аммар перебежал за фонтан. Осторожно опуская голову вниз, он обошел вокруг него. Потеряв двух своих людей, было ясно, что девчонка Фулани была права. Европеец был чертовски опасен.

— Аммар? Фад? Ответьте! — послышался голос Марлы из рации.

Но Аммар знал, что человек, которого они преследовали, наверняка забрал рацию Джумаха, поэтому он послал последнюю команду Фаду: прекратить какие-либо переговоры по рациям. Тактика, которая одинаково работала как на них, так и против них, так как не давала Аммару и Фаду скоординировать свои передвижения.

К черту женщину.

Следуя по следам жертвы в узкий переулок, Аммар почувствовал некоторую надежду. Земля была сухой, а следы 47ого мокрыми, что означало: у Аммара были следы по которым легко идти, по крайней мере некоторое время. Мокрые следы привели к длинному пролету лестницы и внезапно исчезали под вековой аркой.

Охранник остановился. Он исследовал хорошо освещенный участок земли напротив, когда внезапно удавка начала затягиваться на шее.

Аммар выронил пистолет и вскинул вверх руки — слишком поздно. Его резко подняли над землей. Марокканец попытался вскрикнуть, но обнаружил, что не может.

Его ноги беспомощно болтались в воздухе.

Несколько секунд спустя он был мертв.

* * *

Сандалии 47ого издавали шлепающий звук, когда соприкасались с дорогой, а сырая одежда начала стирать кожу до крови, когда наемный убийца проследовал по узкой улице в квартал дубильщика — древняя часть города, где шкуры животных замачивали в бочках с краской, прежде чем вывесить сушиться. Свет был включен, чтобы туристам было хорошо видно, а воздух был наполнен запахом голубиного помета, который использовался для придания коже большей эластичности.

Как раз здесь поджидал Фад.

Фад, как минимум, на четырнадцать килограмм перевешивал противника, был ловок и знал Фес как свои пять пальцев. Зная куда побежал убийца Дабира и понимая его ограниченные знания города, марокканец срезал путь по главной улице, нанял такси и прибыл на окраину рынка Даббагин несколькими минутами раньше.

Таким образом, когда 47ой появился на противоположной стороне, Фад начал стрелять. Одна или две его пули могли убить наемного убийцу, но судя по тому, что видел Фад — этого не причинила существенного вреда. Кроме того, обойма Фада опустела, и он был занят поиском второй когда наемный убийца начал стрелять в ответ.

Словно кувалда ударила его в плечо, пуля сбило толстяка с ног и уронило в бочку, полную голубой краски. Жидкость была холодной, когда накрыла его с головой и обожгла раненое плечо.

Он старался выпрямиться и, когда его ноги коснулись дна бочки, он встал. Фад начал плеваться, как только выбрался на поверхность, открыл глаза и тут же пожалел об этом, так как смотрел в ствол блестящего пистолета. Появилась вспышка света, после чего наступила вечная тьма.

Полиция прибыла несколькими минутами позже, но таинственный европеец исчез, оставив за собой четыре трупа. Все они были связаны с Али бин Ахмед бин Салех Аль Фулани; человеком, который щедро жертвовал полиции и высоко ценил свою безопасность. Поэтому трупы передали их уважаемым родственникам, на следующий день устроили похороны, а смерти приписали бандитским разборкам.

Количество которых, к слову, лишь возросло.

Глава 7

ФЕС, МАРОККО

Кабинет Али бин Ахмед бин Салех Аль Фулани был огромным. Комплекс из шести замысловато вырезанных и расписанных в ручную мавританских ширм отделяли восточный конец комнаты, где были молитвенный коврик и кровать для дневного отдыха, а три роскошно отполированные антикварные двери украшали стену. Они были сделаны из кедра и скреплены медными лентами.

Но Марла Нортон была заинтересована в другом и лишь рассеяно оглядывалась, когда вошла в кабинет и остановилась напротив стола. Внутри не было стульев для гостей, если только не приказывали их принести.

Аль Фулани был тучным, курносым человеком с широким лбом и густыми бровями. Ему было как минимум пятьдесят, а некоторые говорили шестьдесят, но его лицо было гладким и подтянутым. У него была дюжина западных костюмов, но из-за теплого дня он выбрал белую, в полный рост, тобу. Это придавало Аль Фулани королевский вид, и по мнению Марлы было одной из основных причин почему он носил ее.

Марокканец нежно любил Марлу, не смотря на то, что считал ее западной шлюхой, и улыбнулся женщине, когда она вошла.

— Да, моя милая. Чем могу помочь?

— Профессор Ролле готов ответить на ваши вопросы, — ровно сказала Марла.

— Тогда невежливо заставлять его ждать, — радостно ответил Аль Фулани, встав со стула. — Возьми меня под руку, и мы вместе пойдем и поприветствуем его.

Марла знала, что обе жены марокканца жили на его иждивении, поэтому блаженно не подозревали о том, что происходит в Фесе. Она позволила своему покровителю сопроводить ее вниз по лестнице в подвал. Не смотря на шесть спален, восемь ванных комнат, огромную кухню, большой кабинет и длинный зал, дворец Аль Фулани мог похвастать тем, чем не могли другие дома: внутри была собственная медицинская клиника и примыкающая к ней камера пыток. Которая была снабжена прибитыми к стене крюками и центральной дренажной системой, на подобии тех, что использовались в полицейских штабах.

Не смотря на кажущиеся противоречия, Аль Фулани, не получив официального образования, был неплохо начитан и, знал китайскую концепцию о противоположностях. Поэтому одна комната называлась «инь», а другая — «янь».

Когда двое вошли в тщательно вычищенную комнату, первое что они увидели — Пола Ролле. Бывший шпион и профессор колледжа висел распластанный в самом центре комнаты. Веревки соединяли его руки с потолочными крюками, а ноги — с кольцами, вмурованными в черепичный пол. Частично лысая голова ученого блестела от яркого света, густая борода старила его еще больше, а его длинные грязное тело напоминало шкуру ободранного кролика. Синяки по всему телу свидетельствовали о том, что Ролле отчаянно дрался во время похищения, или был хоршенько избит позже.

Кроме Ролле, Марлы и Ал-Фулани в комнате был другой человек — Хабиб. Его отчислили из медицинской школы в Каире, так как он был низшего сословия, но он добился прекрасного знания человеческого тела, включая части, наиболее восприимчивые к боли. Он называл себя «Доктор Хабиб» и любил носить белый медицинский халат с полным карманом разноцветных ручек.

Судя по блестящему ряду скальпелей и ножей, аккуратно выложенных на столе, Хабиб был готов начать или пытки. Он был маленьким прилизанным мужчиной с крошечными карими глазами и слегка выпуклыми ушами.

— Пациент готов, — радостно сказал палач, как только его хозяин вошел в комнату.

— Великолепно, — ответил Ал-Фулани, встав напротив Ролле. — Итак, профессор, вы готовы прийти к внутреннему опустошению, так сказать, метафорически, или Доктор Хабиб сделает это в прямом смысле? Данный процесс не убьет вас, но он очень неприятен.

Глаза француза были закрыты все это время, но внезапно они открылись. Какая ирония, за последние двадцать лет были случаи, когда он стоял на месте Аль Фулани. Хотя для других целей.

— Если я расскажу то, что вы хотите знать, оставите ли вы меня живым?

— Да, — солгала Марла.

— Хорошо, — Ролле вздохнул. — Что вы хотите знать?

Цветные фотографии были прикреплены к стене. Они были хорошего качества и иллюстрировали встречу Ролле и Агента 47 во «Французском Кафе».

— Расскажите нам о встрече, которая была у вас с человеком на снимках, — проинструктировала Марла. — Ничего не упустите.

Ролле согласился, поэтому через десять минут Марла и ее покровитель знали все, что знал француз: 47ой интенсивно интересовался деятельностью Аль Фулани. Сравнив рассказ француза и произошедшие события, не было сомнений в правдоподобности. Ал-Фулани был доволен.

— Думаю, мы узнали все, что хотели, — сказал марокканец. Он повернулся к Марле. — Убей его.

— Но вы же обещали отпустить меня! — запротестовал Ролле.

— Нет, — веско прервала Марла. — Мы согласились оставить вас живым. Но мы не сказали — как долго.

Вальтер дважды щелкнул, два пулевых отверстия появились в самом центре груди Ролле и его голова поникла. Доктор Хабиб остался, чтобы все прибрать, когда Марла и Аль Фулани вышли из комнаты.

Марла первая заговорила, когда они поднимались по лестнице.

— Насколько я понимаю, у меня есть работа?

— Да, — сдержано начал Ал-Фулани. — Мои люди не привыкли подчиняться женщине. Аммар был глупцом, не послушав твоего совета, и теперь дорого заплатил за это. Итак, с этого момента ты будешь за главного в моей личной охране, хотя ответственность за общую безопасность все еще лежит на моем кузене Рашиде. Ты согласна?

Марла недолюбливала Рашида.

— Да, спасибо, — сказала она, когда они входили в кабинет.

— Раз уж мы обеспокоены вашей безопасностью, я бы посоветовала вам держаться подальше от приюта для сирот, пока мы не найдем 47ого. Ролле рассказал ему о нем и о том, что вы ходите туда каждую пятницу. Это означает, что он сможет найти укромное место, сядет в засаду и снимет вас со снайперской винтовке.

Аль Фулани скорчил гримасу.

— Но детям будет плохо без меня!

У Марлы были сомнения по этому поводу, но она оставила их при себе.

— Вероятно, служащие смогли бы привести некоторых сюда — но обещайте, что вы не пойдете туда.

Лицо марокканца посветлело.

— Да! Все будет как ты сказала. Я устрою вечеринку. И ты тоже придешь.

Марла почувствовала прилив отвращения, но она могла лишь надеяться, что этого не будет видно на ее лице.

— Конечно, с удовольствием загляну.

Глава 8

ФЕС, МАРОККО

Хотя и немного выше, чем обычный марокканец, но ничем больше не приметный, мужчина в красной феске, неряшливом костюме и пыльных черных туфлях из тысячи таких же бедных бюрократов и торговце вышел на оживленную улицу, вошел в захудалый отель напротив приюта для сирот Аль Фулани и поднял две пластиковые сумки с бакалейными товарами на третий этаж в комнату 301, где остановился, чтобы осмотреть нить, натянутую через дверной проем. Она была целой.

Помня, что опасный противник мог не только заметить нить, но и натянуть ее снова, когда вошел, человек в красной феске опустил сумки. Осмотрев другие двери, выходящие на лестничную площадку, житель вытащил сильверболлер и открыл ключом дверь.

Но вместо залпа выстрелов единственным звуком было приглушенное бормотание телевизора в комнате 302 и назойливый звук сирен.

Убедившись в безопасности, человек вошел, держа пистолет в руке. Но за исключением шести мух, летающих у лампы под потолком, комната была пустой.

Сильверболлер был убран обратно в кобуру, сумки занесены внутрь, а дверь закрыта на замок.

Кондиционер был сломан и внутри не было свежего воздуха, кроме того, что попадал через три окна, выходящих на улицу, поэтому человек направился к ним, чтобы открыть.

Когда продукты были сложены в мягко свистящий холодильник, Агент 47 снял феску и костюм, которые ему дал мистер Тирк. Было приятно смыть усы, нарисованные карандашом, и приклеенную родинку. Но опасно, потому что теперь, когда он окончательно переехал из «Софитель Палас Джамаи Фес», было важно оставаться в роли, когда он следил за приютом Аль Фулани.

По словам профессора Ролле, марокканец вероятно посетит здание на другой стороне улицы на следующий день. Это должно было произойти тогда, когда наемный убийца планировал проникнуть в приют, напичкать наркотиками бизнесмена и убежать с его бессознательным телом. Затем, отвезя марокканца в сельскую местность, он имел бы возможность расспросить его по интересующим вопросам. Но прежде чем совершить первый шаг, он хотел понаблюдать за приходящими и уходящими людьми.

47ой сел, чтобы съесть холодный кускус с салатом, лимоном и греческим сыром с овечьим молоком, которые он купил в семейном бакалейном магазине. Затем последовали шесть шашлыков из молодого барашка, купленные у уличного торговца, плюс кусок пирога с кокосовой начинкой и три чашки свежего чая.

Позже, когда дневной свет сменил сумрак, наблюдение возобновилось. Благодаря информации Ролле, 47ой знал, что здание через улицу некогда было собственность богатой еврейской семьи, которая потом эмигрировала в Израиль. Старинный дворец был прочным, трехэтажным зданием, и походил на дом в районе Штеглица в Берлине.

В течение тех двух дней, что 47ой наблюдал за приютом для сирот, он еще ни разу не видел детей, играющих снаружи. Однако было много взрослых, включая домашний персонал, охранников и хорошо одетых посетителей, которые прибывали каждый вечер, и почти все были европейскими мужчинами в возрасте.

Были также и постоянные клиенты. Как например прикованный к инвалидному креслу мистер Уэйн Бедо из Акрона, Огайо, который прибыл в Фес три недели назад, и его доставлял к приюту ровно в семь вечера специальный фургон. Всю эту информацию 47ой собрал, запрыгнув в такси и проследовав за Бедо в его отель прошлой ночью.

Поднялся легкий ветер, солнце село, и сильно выцветшие шторы начали шевелиться, как раз когда на улице зажегся свет. Потушив свет в своей комнате, чтобы никто не заглядывал, Агент 47 начал вечернее приготовление, которое состояло из запоминания всего, что могло относиться к предстоящему делу.

Это включало количество охранников, патрулирующих парк, их посты, как часто они сменялись, кто из них мог бездельничать, где были расположены камеры наблюдения, где располагалось прожекторное освещение, куда падали тени, и многое, многое другое. Каждое новое наблюдение сравнивалось с предыдущими, с тем чтобы установить изменения, отклонения и прочие вещи.

Он заметил, что почти три четверти посетителей были в масках, что казалось несколько странно, если только эта возможность не использовалась для постановки бал-маскарада шесть ночей подряд. Но это могло сыграть на руку 47ому.

Большинство посетителей прибыло к восьми вечера, но Аль Фулани не было среди них, поэтому наемный убийца был больше уверен, что марокканец посетит приют в следующий вечер. Позже, около одиннадцати, люди начали уходить. Процесс затянулся до поздней ночи. Как раз тогда, когда агент убрал бинокль, принял прохладный душ и постелил постель на полу.

Затем, взяв в руки по сильверболлеру, 47ой уснул.

* * *

Солнце находилось низко, и городские тени указывали в сторону священного города Мекка, когда мужчина в красной феске направился через холл отеля «Оазис», вошел в лифт и поднялся на шестой этаж.

Проверив часы, он проследовал по золотисто-голубой дорожке на полу через коридор по направлению к чулану, который он заметил до этого. Быстро оглянувшись по сторонам и никого не заметив, он опустился на колено. Отмычка быстро справилась со старым замком, дверь открылась и 47ой проскользнул внутрь.

Крепкие полки занимали большую часть стен, и были заполнены чистыми полотенцами, простынями и одеялами. Стояла также пара тележек, плюс запасные чистящие приспособления и белый пластмассовый стул. Воздух был наполнен запахами мыла, чистящих средств и комнатных освежителей.

Он намеренно пришел рано, чтобы никто не мешал ему. Поэтому 47ому ничего не оставалось, как оставить дверь слегка приоткрытой и ждать. Вторая дневная смена горничных была окончена, поэтому не стоило волноваться, что кто-нибудь из персонала потревожит его, но если это случится — шприц был наготове.

Однако эта предосторожность оказалась ненужной, потому что следующим человеком, появившемся в проходе, был не член служебного персонала отеля. Им оказался мистер Натан Гомара, английский помощник Бедо, которого он обязывал следовать везде, куда бы ни шел. Что большей частью было приютом для сирот.

Марокканец был одет в спортивный жилет, белую футболку и черные штаны. В его чертах не было ничего особенного, кроме густых бровей, слегка выпуклого носа и давно небритой щетины.

Агент 47 подождал пока Гомара пройдет, вышел в холл и быстро подбежал. Он закрыл рот марокканца рукой и воткнул иглу в его шею. Гомара слабо сопротивлялся.

Наемный убийца прекрасно знал, что лифт был полон людей и мог подняться в любой момент, или один из посетителей отеля может выйти в коридор, что означало: как можно быстрее затащить Гомара в комнату. Но марокканец был тяжелый, поэтому потребовалось немного усилий, чтобы протащить его в дверь, и 47ой почувствовал облегчение, когда работа была завершена.

Как только дверь закрылась, он быстро обшарил карманы Гомара. В карманах был ключ-карта от апартаментов американца и связка ключей для управлением специальным фургоном, припаркованной в гараже отеля. Агент хотел было переодеться в одежду марокканца, но не нашел в этом пользы, особенно учитывая тот факт, что все будет, как минимум, на размер больше.

Итак, он связал Гомара полотенцами и вставил в рот кляп, в надежде, что его не обнаружат хотя бы до следующего дня.

Наконец, после стольких дней ожидания, агент был готов.

Номер отеля состоял из хорошо меблированного зала, спальни и ванной комнаты. Все было заклеено бежевыми обоями, красивыми черно-белыми фотографиями Сахары, а пол был аккуратно выложен кафелем. В комнате был установлен кондиционер, поставленный на 20 °C, и наполнял ее прохладным воздухом, пока американец готовился к предстоящему вечеру.

Уэйн Бедо мог ходить, хотя и с трудом, и сейчас стоял напротив зеркала в ванной и надевал футболку, как услышал стук, за которым последовал знакомый щелчок, когда дверь открылась и закрылась.

— Натан? — поинтересовался американец. — Это ты?

— Нет, — ответил Агент 47 с прохода. — Мистеру Гомара стало плохо, поэтому они послали меня вместо него. Можно мне войти?

Бедо выругался, опустился в инвалидное кресло и выехал в зал, где стоял высокий мужчина в красной феске.

— Меня зовут Куфа, — солгал наемный убийца. — Разрешите помочь вам надеть носки и туфли.

Бедо знал, что нельзя доверять незнакомцам, но человек с тонкими усами был явно знаком с Гомара и имел ключ-карту. Это, плюс немедленное предложение помочь Бедо, успокоило американца.

— Да, — ответил он. — Они в шкафу в спальне.

Больше часа потребовалось, чтобы одеть Бедо, усадить в кресло и выкатить его в коридор. И когда они оказались снаружи, Бедо вдруг приказал 47ому остановиться.

— Моя маска осталась в шкафу в спальне, — уныло сказал он. — Иди, принеси ее.

47ой вернулся в комнату и подошел к шкафу, где маска Бахуса — вместе с гирляндой искусственного винограда — лежала на самой верхней полке. Агент 47 был поражен сходству редких бровей, больших пристальных глаз и торчащих зубов с настоящей внешностью Бедо.

Он вернулся в коридор, после чего относительно легко спустился с американцем в гараж отеля, погрузил в снабженный лифтом фургон и выехал из отеля. Но из-за плотного движения, дорога из отеля «Оазис» в приют Аль Фулани заняла целых сорок пять минут; возле приюта служебный персонал помог выгрузить своего гостя в инвалидном кресле. И хорошо знакомые с американцем охранники махнули двум людям внутри лишь мельком проверив его личную карточку.

Раздался громкий гудок, когда инвалидное кресло и пара сильверболлеров проехали через металлодетектор, но этого и следовало ожидать, учитывая весь металл в коляске. Поэтому их пропустили без дополнительной проверки. Камердинер отогнал фургон, когда 47ой прикатил кресло в большую приемную комнату. Лестница вела вверх на второй этаж, стены были заклеены красными обоями, а стол с напитками и едой был установлен в самом центре холла. Окружающая обстановка больше подходила для публичного дома, чем для приюта для сирот. Впрочем, это и был публичный дом.

Однако, судя по сильному макияжу, плохо одетым мальчикам и девочкам, которые подошли поприветствовать американца, это был не просто публичный дом, а один из тех, что посещали клиенты-педофилы со всего света, большинство из которых носили маски дабы их никто не узнал.

Бедо поприветствовал двух девочек, усевшихся к нему на колени, когда наемный убийца оглядывал комнату. Проникнув в приют, его план был завести Бедо в мужскую уборную, задушить удавкой и пристроить его там. Сделав это, он бы стал поджидать, когда Аль Фулани зайдет в туалет. Уколов марокканца снотворным, 47ой привязал бы его к инвалидному креслу Бедо. Охрана, если таковая появится, будет заманена в туалет и застрелена из сильверболлеров, снабженных глушителями, провезенных в кресле.

Поэтому, с маской Бахуса на лице, Аль Фулани будет относительно легко провести мимо охраны, погрузить в фургон и вывезти в сельскую местность.

Но если он и Бедо исчезнут в туалете надолго, это может привлечь внимание. Поэтому ему нужно было знать, что Аль Фулани здесь. Он был уверен, что узнает его даже в маске — благодаря особому обращению к нему со стороны обслуживающего персонала. Но внутри не было ни одного признака его присутствия.

Пока что не было.

47ому пришлось выкатить Бедо в помещение, некогда служившее бальным залом, когда так называемых «гостей» пригласили смотреть «шоу талантов». Стены были увешаны зеркалами, которые приумножали все, что происходило вокруг, и, тем самым, усиливали эффект. Осветительная решетка покачивалась над низкой круглой платформой в центре, служившей сценой. Гостям предложили сесть вокруг платформы, оставив два прохода, через которые будут входить и уходить исполнители.

Данное зрелище вызвало неприятное ощущение в животе Агента 47. Постановка напоминала спортивный зал психиатрической лечебницы, и вызвала воспоминания представлений, которые проходили там. Вместо секса со взрослыми, как это делали сиротские дети, наемного убийцу и его братьев-клонов заставляли жестоко драться друг с другом.

Когда зрители зааплодировали, и дюжина полураздетых мальчиков и девочек вышла, чтобы предоставить пародию на соревнование красавиц, наемный убийца обнаружил, что переживает другое событие, произошедшее много лет назад.

Была зима. Отопительная система психиатрической лечебницы была давно сломана, и воздух внутри спортзала был ледяным. Таким, что мальчик по имени 47ой мог видеть белый пар от дыхания, когда он и его братья прошли через двойные двери и вышли на потертый пол из твердой древесины.

Когда они выстроились в ряд напротив боксерского ринга, мальчиков представили аудитории, которая состояла из друзей доктора Отто Вольфганга Орт-Мейера и коллег. Посетители, порядка двух дюжин человек, сидели на обитых войлоком скамейках, и у каждого был термос с горячим кофе, чаем или ромом. Они хлопали, когда представляли очередного мальчика, выходившего вперед и стоявшего прямо, пока громко зачитывали статистику относительно его последних боев. Каждый поток аплодисментов сопровождался некоторой деятельностью, так как зрители делали ставки на разных бойцов.

Запись 47ого была выше среднего, и ему аплодировали больше других.

Но это не сравниться со аплодисментами стоя, предназначавшиеся для номера 6. Он не только был превосходным кикбоксером, но и главным врагом 47ого. Поэтому 47ой должен был драться с 6ым в третьем раунде.

Когда 6ой был представлен и собрал шквал аплодисментов, он повернулся и подмигнул 47ому, как будто говоря «Сейчас начнется. Некоторые из присутствующих засмеялись, когда заметили это, и ставки стали еще оживленнее, так как на 6ого ставили больше.

Наконец представления закончились. Мальчикам приказали сесть на холодные металлические стулья, стоявшие по одну сторону приподнятой боксерской арены.

Ринг был шесть на шесть метров по периметру, девяносто сантиметров от пола и был обтянут трехсантиметровой парусиной. Парусина была в пятнах, так как было сложно отчистить кровь, хотя мальчики очень тщательно терли ее. По углам стояли четыре столба, каждый из которых был чуть выше метра, к которым крепились веревки для безопасности.

47ой ненавидел ринг — и более того, даже боялся его — но был не на столько глуп, чтобы показывать свои чувства. Страх закрытого общества, в котором он жил, уравнивался со слабостью. Все, что он мог делать — сидеть здесь и дрожать, когда их наставник инструктировал первых бойцов.

Как можно догадаться по названию, кикбоксинг включает удары, наносимые в полную силу в голову и в корпус как руками, так и ногами; наиболее эффективными были удары ногами, заимствованные из восточных единоборств, в сочетании с боксерской техникой рук. Каждый раунд соревнования проходил под наблюдением наставника Лазлоу. Он был большим мужчиной, что было одной из причин, по которой мальчики боялись его и выполняли все, что он им говорил. Лазлоу всегда зачесывал волосы назад, что не могло скрыть его большую лысину, и смотрел на мир через толстые очки.

Первый раунд закончился быстро, когда 21ый нанес три быстрых удара в голову 9ого. Затем, когда мальчик попытался встать, 21ый сокрушил его финальным ударом в сердце.

Второй раунд был менее интересным. Бойцы долго жались, но вскоре 32ой смог увести противника в угол и там забить до бессознательного состояния.

Это положило начало третьему раунду. Судя по выражению лица Лазлоу, он уже знал кто победит в третьем раунде.

— Хорошо, — сказал наставник, когда 6ой уже прыгал на ринге. — Только не убейте друг друга.

У 47ого был план, по которому он должен был найти способ сломить защиту 6ого и ударить его в голову. Но все, что это было — игра воображения. Которая быстро стала явной, как только начался бой. Даже не смотря на то, что оба мальчика содержали один и тот же генетический материал, казалось, будто 6ой был пропитан агрессией, придававшей задире явное преимущество.

Пока 47ой пытался пробить защиту 6ого рядом ударов по телу, последний смог обойти его и схватить за шею позади, нанеся несколько ударов в бок коленом.

— Получи, сука, еще, — кричал 6ой, — и еще, и еще, и еще!

47ой проигрывал, поэтому он сделал лишь одну логически верную вещь. Она заключалась в том, чтобы получить достаточное количество ударов, чтобы бой выглядел убедительным, упасть и позже уползти с наименьшим количеством увечий.

Но 6ой, казалось, решил отполировать свое творение, как самый лучший ученик в школе. Поэтому вместо того, чтобы сокрушить противника сразу, он оттолкнул 47ого и нанес непрерывные удары спереди, с боку и фантастический удар наотмашь, поваливший 47ого на спину. Это был такой сильный удар, и так хорошо нанесенный, что 47ой начал задыхаться.

Это заставило Орт-Мейера и его друзей встать и аплодировать стоя, улыбающемуся во весь рот 6ому.

Усилиями Лазлоу и другими членами служебного персонала, 47ой был вытащен с залитого кровью ринга и уложен на скрипучие носилки, которые унесли его в изолятор. Здесь, выздоравливая от ударов, 47ой принял роковое решение.

Став жертвой на столько месяцев, мальчик вернулся в место, где он жаждал сделать все возможное, чтобы прекратить оскорбления. И неважно, что за этим последует.

Данное решение породило чувство решимости и свободы, когда 47ой покинул изолятор и вернулся в длинный и узкий дортуар,[23] который он разделял с другими одиннадцатью мальчиками. Множество рожиц было нарисовано на его подушке, и не было нужды читать заметки, чтобы узнать, кто из его братьев оставил их здесь.

— Эй, тупица! — сказал 6ой, когда он и его подхалимы зашли в помещение. — Упс! Что это? Кажется дерьмо — тебе оставили милый подарок!

Это вызвало взрыв хохота. Но, даже если 47ой не был самым быстрым мальчиком в спальне, он был среди самых умных, и он начал продумывать план. Из своих тренировок он узнал, как опасны могут быть привычки. И 6ой имел привычки. Одна из которых — подъем приблизительно в три утра каждую ночь, чтобы сходить в туалет. С этой мыслью в голове, 47ой провел следующие два дня в приготовлениях.

В конце второго дня, он подождал пока все уснут, встал, оделся и лег обратно в постель. Он завел свои „мысленные“ часы на 2:30 утра, но был так взволнован, что не смог уснуть и тихо лежал, пока 6ой не встал в 2:53.

В это время мальчик выскользнул из-под одеяла, опустил босые ноги на пол и тихо пошел по коридору за своей жертвой в туалет. 47ой знал, что одна ошибка, один лишний звук будут достаточными, чтобы жертва встревожилась и оглянулась. И если это произойдет, его наградят еще большими ударами.

Адреналин наполнил его тело, а сердце билось как отбойный молоток, когда он на цыпочках прокрался в плохо освещенную ванную комнату. 6ой был здесь. Внезапно петля упала ему на шею и быстро стала затягиваться.

Его руки поднялись вверх, когда петля уже начала стягивать его горло. Самодельная удавка состояла из куска веревки от оконного переплета, прикрепленная к двум десятисантиметровым деревяшкам, обе из которых были тайно вытащены из одной швабры.

47ой тянул ручки в разные стороны, но борьба продолжилась. Они повернулись к длинному ряду раковин с противоположной стороны комнаты. Внезапно атакующий увидел себя и свою зеркало в большом настенном зеркале. Так как мальчики были похожи внешне, 47ому казалось, что он душит самого себя. Тутя он понял, почему 6ой так любил обходится с людьми грубо и жестоко. Все дело было в контроле. Он обнаружил, как притягательна эта сила, когда 6ой начал задыхаться и попытался наступить на босые ноги 47ого.

Затем глаза задиры широко открылись, губы посинели и раздался долгий хрипящий звук. Тогда 47ой должен был бы испытать чувство сожаления. Но не было ничего, кроме удовлетворения, когда жизнь покинула тело мальчика.

47ой хотел освободить удавку, но не потому что передумал, а чтобы быстрее убежать. Учитывая также, что в туалет может войти другой мальчик и увидеть эту страшную сцену. Но 47ой знал, что хуже мертвого врага, может быть лишь оживший враг, который непременно придет, чтобы отомстить. Итак, не смотря на зловоние, юный наемный убийца продолжал тянуть деревянные ручки в разные стороны, пока не сосчитал до шестидесяти.

Наконец, убедившись, что 6ой действительно мертв, 47ой отпустил удавку.

Затем, решив оставить своим братьям-клонам послание, он затащил 6ого в одну из кабинок и запихнул труп головой в унитаз.

В конце концов, работа закончилась, и пора было вернуться в спальню. Здесь он подобрал две пары носков, свои ботинки и сильно нагруженную сумку. Оглянувшись в последний раз, 47ой выскользнул из комнаты.

Пролет лестницы вел вниз в главный коридор, где спала миссис Дорвак за большим столом, откинув голову назад и сложив руки на выпирающий живот.

47ой широко улыбнулся, прокравшись на цыпочках мимо нее. Может быть, если все пройдет успешно, Лазлоу застрелить это жирную корову за то что она спит на посту!

Когда коридор оказался позади, он остановился, надел носки и ботинки, прежде чем проследовать через коридор к боковому выходу. Огромная дверь всегда издавала ужасный скрип, когда ее пытались открыть. Но благодаря смазыванию ее маслом накануне, дверь тихо открылась, и поток холодного воздуха заполнил коридор.

47ой знал, что это была самая легкая часть, так как настоящую угрозу представлял охранник по имени Бруно, патрулирующая территорию снаружи. Родословная собаки не была известна, хотя он был огромен и напоминал мастиффа. Злонравный мастифф обходил территорию психиатрической лечебницы по ночам, не впуская чужаков и не выпуская мальчиков. Насколько мог вспомнит 47ой, была всего лишь одна попытка к бегству.

47ой покинул укрытие психиатрической лечебницы и направился прямо в насосное здание. Здесь он давно спрятал лук, который украл из спортзала, вместе со стрелой. Сухие хлопья снега падали вокруг него, воздух был очень холодным, а его ботинки издавали трескучий звук, когда покрытый льдом снег ломался от его веса.

Слышал ли его Бруно? Или почуял его? Этого нельзя было знать.

Конечно, он не хотел привлекать внимания, и все было бы в порядке — или могло бы быть таковым, но при условии, что 47ой успеет вытащить лук из-под насосного здания одним ловким движением, замерзшими пальцами снабдит лук тетивой, правильно установит стрелу, натянет тетиву и выпустит стрелу в Бруно прежде, чем он успеет подойти.

После пересечения открытого двора, 47ой остановился, упал на колени в снег и засунул правую руку под слабо освещенное здание. Быстрое чувство радости от того, что он нашел стрелу, сменилось отчаянием, когда он пытался нащупать лук и понял, что его здесь нет! По всей вероятности, служащие парка или рабочие нашли лук во время работы, не заметили стрелу и вернули лук обратно в спортзал.

Это было потрясение, но времени думать об этом не было, когда 47ой услышал гортанное рычание и повернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с приближающейся собакой.

Животное буквально появилось из воздуха, и все, что оставалось делать двенадцатилетнему мальчику — выставить вперед руки в тщетной попытке защитить себя.

Но стрела — острая как нож — была зажата в левой руке, и когда вес Бруно обрушился на нее, инерция тела собаки вогнала противоположный конец стрелы в замерзшую землю! Раздался жалобный визг, когда стрела пронзила сердце собаки и вышла острием между лопаток.

47ой принял на себя весь вес Бруно и громко выдохнул. Ему потребовалась минута, чтобы прийти в себя, но в конечном итоге, после одышки, он жадно вдохнул кислород. Только после этого, он оттолкнул тело Бруно и убедился, что тот действительно мертв.

Мальчик был слишком напуган и замерз, чтобы полностью оценить столь счастливый случай, но позже еще будет время, чтобы удивится тому, насколько ему повезло. И повезло ли ему вообще? Потому что, не смотря на отсутствие лука, стрела была зажата в руке 47ого, что сделало „счастливый случай“ возможным.

Он потряс головой, чтобы освободить разум от таких мыслей. Все, чего хотел 47ой сейчас — повернуться и бежать в сторону железного забора, который окружал частные владения. Мальчик начал карабкаться по решетке. Меньше чем через минуту, он добрался до верха, упал на землю и побежал вдоль заснеженной проходной дороге, а затем — по главной. Вдоль нее было несколько фонарей, которые слабо освещали дорогу, и 47ой бежал к шоссе, где он смог бы воспользоваться попутным транспортом, чтобы доехать до города Брашов.

Планы мальчика не простирались дальше этого, хотя он знал, что наставник Лазлоу будет очень взбешен и многие будут разыскивать его. Поэтому оказавшись в городе, важно будет найти дополнительный транспорт, и уехать как можно дальше от психиатрической лечебницы.

Как и его братьям-клонам, 47ому никогда не позволяли выходить за пределы парка психиатрической лечебницы, поэтому остановив автомобилиста и солгав ему о том, что он поехал навестить свою больную бабушку, он вскоре оказался в том, что могло быть приравнено к „загадочному миру“. Она отвезла его в город, где он попросил высадить его.

Брашов начал оживать к этому времени. Это был древний город, выстроенный на оккупированной территории еще с Бронзового Века, а сейчас находился во власти немцев и русских, и давно носил название „Трансильванский проход на юг и восток“.

Он изучал этот город во время лекций и мог почувствовать глубокую связь с прошлым в красных крышах торговых домов, окружавших Площадь Совета, и в высокой часовой башне в центе. Его ботинки оставляли следы на снегу, когда свет стал зажигаться в зданиях по периметру площади, и начинался новый рабочий день.

За пределами площади были разнообразные здания, магазины, наполненные различными незнакомыми вещами, за которые нужно было платить деньги. А у беглеца их не было. Поэтому 47ой спросил дорогу у прохожего, направился к автобусной остановке и был занят выбором, на какой автобус сесть, когда тяжелая рука упала на его плечо.

Мальчик сопротивлялся, но все было безуспешно, и наставник Лазлоу вывел его с остановки на оживленную улицу позади. В это время, сбежавший убийца полностью полагал, что его доставят властям. Или немедленно вернут назад в психиатрическую лечебницу для телесного наказания.

Но к непроходящему удивлению мальчика, Лазлоу отвел его в оживленный ресторан. Когда они сели, наставник заказал горячие напитки и огромный завтрак, который они вдвоем разделили. Затем, когда 47ой принялся за огромную кружку горячего какао, постоянно смотря на своего захватчика, и заметил одну вещь, которую еще никогда не видел. Лазлоу улыбнулся.

— Поздравляю, сынок! — тепло сказал наставник, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их не слышат. — Это было твое первое убийство — и оно не последнее! Проблема 6ого была в том, что он любил причинять боль людям, порок, который сильно ограничил бы его полезность. Потому что удовольствие искажает приговор. Поэтому ты сделал нам одолжение, освободив себя от тирании, и доказав, на что ты способен. Я горжусь тобой, так же тобой гордится и сам доктор Орт-Мейер. Но впредь, — добавил он серьезно, — тебе нельзя убивать без разрешения. Это понятно?

С широко раскрытыми от удивления глазами, 47ой закивал.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Лазлоу. — Теперь попробуй вафли.

С тех пор, не смотря на прошедшие года, завтрак является самым важным приемом пищи 47ого за день…

Мужчина одетый в спортивный костюм Nike, ударил хлыстом, что вернуло Агента 47 обратно в реальность, и группа обнаженных подростков начало кувыркаться на полу. Хотя его лицо было скрыто, Бедо был полностью околдован, так же как и другие педофилы, сидящие вокруг низкой сцены, но наемный убийца постарался смотреть куда-нибудь в другое место.

Пока он заново переживал свою юность, Марла Нортон проскользнула в комнату и встала на дальней стороне платформы. Агент тихо выругал себя за то что позволил вниманию отвлечься от действительности.

Двое мужчин, вооруженные АК-47, заняли позицию позади Марлы.

Судя по тому, как женщина осматривала толпу, она искала кого-то. И было мало сомнений по поводу того, кого же она искала.

Сильверболлеры были в легкодоступном месте, но 47ой не хотел стрелять при отступлении, только если его вынудят сделать это, что означало — он должен положиться на свою маскировку. Таким образом, пока дети ходили на руках и кувыркались, он наблюдал за Марлой краешком глаза.

Затем, когда ее взгляд скользнул мимо него, 47ой испытал огромное чувство облегчения. Маскировка Куфа спасла его!

По крайней мере сейчас.

Агент 47 почувствовал, как его пульс усилился. Если Марла была здесь — был ли Аль Фулани тоже тут? Ждал ли снаружи? Готов ли войти, если получит сигнал „все чисто“? Это была надежда наемного убийцы, но этому не суждено было случиться. Через несколько минут Марла с отвращением поморщилась и вышла из комнаты. Охрана последовала за ней.

Почти сразу же послышался звук открывающейся и закрывающейся двери, указывавшей на то, что они действительно ушли. Однако само их присутствие говорило ему, что они наверняка ожидали увидеть его здесь. Зная, что его жертва уже вряд ли появится, Агент 47 почувствовал сильное разочарование. Но он вынужден был подавить эмоции и сосредоточиться на том, как выбраться из приюта для сирот.

Последнее представление подходило к концу, и посетители были заняты тем, что выбирали исполнителей, с которыми пойдут наверх, когда наемный убийца тайком уколол Бедо в руку. Американец испуганно крикнул, начал что-то говорить, затем наклонился вперед, когда снотворное подействовало.

Служебный персонал поспешил помочь, но 47ой быстро отогнал их.

— Не беспокойтесь, так часто случается. Я отвезу мистера Бедо в отель и уложу в кровать. К утру он будет как новенький. — заверил их агент.

Не имея причин сомневаться в человеке в красной феске, и счастливые, что избавили себя от предстоящих проблем, персонал приюта поспешил сопроводить пару через систему безопасности и погрузить сонного Бедо в фургон. Уже потемнело, но уличное движение лишь чуть-чуть уменьшился, когда Агент 47 отвез американца обратно в отель „Оазис“.

Вопрос — и очень важный — нашли ли мистера Гомара или он все еще лежит запертый в кладовке. Обойдя отель дважды и не найдя полиции, Агент 47 решил, что тревоги не было. А, так как ни Гомара, ни Бедо не видели его без маскировки Куфа, не имело значения, что они расскажут полиции на следующее утро.

Хотя вряд ли Бедо расскажет о произошедшем, учитывая его визиты в приют для сирот или настоящую причину посещения Феса.

Наемный убийца въехал в гараж, выбрал одно из самых отдаленных мест для парковки и заглушил двигатель. Благодаря мощному подъемнику, он легко выгрузил инвалидное кресло, закатил Бедо в лифт и вернул американца обратно в номер. Затем, вытащив сильверболлеры из кармана в кресле, он вернул их кобуру.

Голова Бедо поднялась в это время. Маска спала с лица.

— Где я? — слабо спросил американец, пытаясь проморгаться. — Что случилось?

Агент 47 вспомнил план, по которому он хотел убить Бедо и заменить его Аль Фулани. Американец даже не знал, как ему повезло.

— Вы в своем гостиничном номере, — сказал человек в красной феске. — Это все, что вам нужно знать. И с этими словами наемный убийца ушел.

Глава 9

К ЗАПАДУ ОТ КУТУМА, СУДАН, СЕВЕРНАЯ АФРИКА

Куст акации одиноко стоял как страж на посту в саванне; ее огромный, похожий на зонт, навес из искривленных веток, маленьких листьев и острых как иглы шипов, отбрасывал приятную тень на высушенную земли, где остановилась на отдых группа из ста двадцати трех беженцев динка. У них были смуглая кожа, миндалевидной формы глаза, прекрасные черты лица, и они носили широкую одежду, украшенную красными, синими и золотыми рисунками. У многих были традиционные родовые шрамы на лбах. У некоторых были дети, которые были на столько худы, что просто сидели на коленях матерей, и уставшие отмахиваться от мух. У группы было небольшое стадо коз, которых они не ели из-за получаемого от них молока. Но, за исключением швейной машины с ножным приводом, которую тащили с собой старый мужчина и его семья, у группы было очень мало имущества.

Динка были немногочисленной группой черных африканцев, которых вынудили бежать в юго-западный Судан кровожадные народные ополченцы Джанджавид.[24] Хотя от природы высокие и стройные, многие члены группы были истощены из-за нехватки питания и кишечных болезней, которые постоянно преследовали их. Надежда, такая, какая могла быть, находилась на границе с Чадом, где беженцы могли бы найти приют у европейского лагеря.

Но вначале динка должны были достичь Чада, прежде чем безжалостные, передвигающиеся на верблюдах ополченцы схватят их. Если это случится, мужчины будут убиты, женщины — изнасилованы, а дети либо убиты либо оставлены умирать. Поэтому Джозеф Гаранг, неформальный лидер группы, прищурился, глядя на встающее солнце. Если проблемы настигнут их, то они придут с востока, где арабское правительство имело власть.

Гаранг был стройным мужчиной с темной черной кожей и умными карими глазами. И хотя ему было двадцать семь, он выглядел старше и считался самым старшим в группе, так как большинство настоящих стариков было убито. Многие из динка были христианами, и только что начали петь один из своих любимых гимнов, когда Гаранг заметил короткую вспышку света на восточном горизонте.

Он стоял, смотрел на ровную саванну и желал, чтобы у него была пара биноклей. Была ли короткая вспышка лишь отблеском отбитого стекла? Или чем-то более страшным? Этого нельзя было знать наверняка, но это была Южная Африка, где все живые делились на две группы: охотники и жертвы. Это означало, что угодно — даже мимолетный отблеск света — могло быть сигналом присутствия хищника.

Он принял решение.

— Встать! — скомандовал Гаранг, идя большими шагами через группу. — Поднимайтесь и идите. Ибо те, кто идет — борется, а те, кто борются должны быть вознаграждены. Так говорит Всевышний.

В старой библии, которую носил Гаранг, не было таких слов, но только десять человек умели читать, и даже они успокаивались от вероятности того, что из их усилий выйдет что-то хорошее.

Медленно, как ожившие скелеты, динка встали. И затем, не придавая делу какого-либо значения, они последовали за Гарангом в саванну в том же самом направлении, в каком они пришли. Никто из беженцев не беспокоился о том, чтобы оглянуться назад, так как не на что было смотреть позади, кроме болезненного прошлого и одинокого дерева акации.

А дерево, как любое из такого же вида, осталось стоять на месте и чтить солнце.

Мохаммед Дагаш опустил мощный бинокль 10х42 HG L DCF Nikon и отмахнулся от мухи, севшей ему на нос — единственную часть его лица, не закрытую трехметровой полоской белой материи, которая окутывала его голову.

Беженцы были очень далеко, но у него было отличное зрение, а бинокль делал его еще лучше. Дагаш увидел все, что ему нужно было, и это вызвало улыбку на его тонких губах. Потому что в мире много было удивительных вещей, включая Тойоты Land Cruiser, АК-47 и тот факт, что даже у самых бедных людей можно кое-что украсть: их самих. Мясо, кожа и кости будут работать, а в отношении детей — их можно продать иногда за очень большие деньги.

Довольный, что динка двигались, и что он имеет возможность окружить и перехватить их до того, как они достигнут границы, Дагаш аккуратно убрал дорогой бинокль, прежде чем отполз назад с горного хребта, где лежал. Затем, уверенный в том, что увидел, туарег[25] спустился большими прыжками с противоположной стороны дюны.

Два потрепанных внедорожника и шесть мужчин ждали его внизу. Все они были тяжеловооруженны, по понятным причинам. Даже если беженцы находились в самом низу „цепи питания“ Южной Африки, Дагаш и его работорговцы стояли чуть выше и были уязвимы для поддерживаемых государством Джанджавид, отряд, которые не только очень ревностно относились к своему данному Богом праву убивать, пытать и насиловать жителей юга, но могли вызвать вертолеты и самолеты, чтобы расправиться с глупцами, решившими бросить им вызов.

Когда тойоты вновь вернулись к жизни, и солнце продолжало катиться по небу, мира уже не было, или перспективы на мир, особенно для тех, кто был обречен на смерть.

День бы долог и тяжел, но Гаранг и беженцы покрыли почти шестнадцать километров выжженной земли с тех пор, как они оставили акацию, и нашли убежище у подножия скалы, которая могла укрыть их от ветра. Рядом было высохшее русло реки, и значительно раскопав землю, мужчины добыли немного мутной воды. И хотя ее было немного, она была благословением, как и небольшой костер, который смогли разжечь женщины, и огромное богатство звезд, лежавших словно песчинки на ночном небе.

Обед состоял из чечевичного супа и чая с корицей, ни то, ни другое не содержало питательных веществ, а скорее служило для того, чтобы перебить чувство голода и успокоить детей. Малыши уснули быстро, взрослые поговорили еще немного, а затем тоже уснули.

Такими были мысли Гаранга, когда он сел на камень и стал смотреть на звездное небо. Мгновение спокойствия было прервано рычанием двигателей, мощный свет фар рыскал по земле и вдруг началась стрельба.

Судя по целям, работорговцев интересовали только дети в возрасте от четырех до пятнадцати. Для них проще было убить остальных, чем поработить их и кормить.

Гаранг и несколько его людей объединились и атаковали противников, надеясь завалить одного и завладеть его оружием. Но это не сработало. Гаранг приблизился на полтора метра к человеку, кто вероятно был лидером, прежде чем поток пуль сбил его.

Наконец стрельба прекратилась, более девяносто динка были убиты. Как только сопротивление было преодолено, более симпатичные женщины были изнасилованы прямо перед детьми, а затем убиты.

Теперь все, что оставалось работорговцам — собрать в кучу хныкающих детей и отвести их в город Умм-Шалуба на границе Чад. Где, с позволения Аллаха, Дагаш сможет поесть скромной пищи и принять душ.

Жизнь была прекрасна.

Глава 10

ФЕС, МАРОККО

Еще несколько дней наблюдения из комнаты напротив приюта для сирот натолкнули на мысль, что Марла держала Аль Фулани подальше от этого места. Агент принял новую маскировку и перебрался в ультрасовременный „Hotel de Nouvelle Vague“, расположенный в двух кварталах от дворца марокканца.

„Отель Новая Волна“ был маленьким, но хорошо подходил для молодых, богатых европейцев, и сейчас был забит музыкантами различных стран, которые прибыли в Фес, чтобы выступить на недельном „Festival de la Musique“, — „Музыкальном Фестивале“ — назначенном на следующий вечер. Событие очень интересное для наемного убийцы, потому что именно Аль Фулани спонсировал мероприятие.

„Режиссер звукозаписи“ лежал на шезлонге и наслаждался марокканским солнцем, когда вдруг зазвонил телефон.

— Да? Слушаю.

За сотню миль отсюда, в „Джин Данжоу“, Диана взглянула на один из мониторов, работающих двадцать четыре часа в сутки. Снимок был передан к ней со шпионского спутника, и благодаря огромному увеличению она могла видеть 47ого и полураздетых молодых людей, сидящих повсюду вокруг него. Большей частью фанаты, последовавшие за своими любимыми группами в Фес, которым нужно было где-то остановиться. Разместившиеся рядом с отдыхающим режиссером, известным как „Джаммер“, они невольно стали важной частью прикрытия 47ого.

— Вы выглядите довольным, — прокомментировала Диана. — Слишком довольным для того, кто должен быть на работе.

Агент направил средний палец в небо. Если кто-то из молодых людей, окружавших агента, заметили странный жест, они не придали этому значения.

Диана засмеялась.

— Извините, что беспокою, 47ой, но кажется вам придется отложить занятие, назначенное на завтра, дабы заняться более срочным делом.

Аль Фулани должен был присутствовать на событии вечером. Он планировал убить телохранителей бизнесмена, когда марокканец покинет сцену, вынудить его сесть в украденный лимузин и увезти в сельскую местность.

— Что бы это ни было, оно может подождать, — ровно сказал киллер. — Удобные случаи вроде этого не выпадают каждый день.

— Нет, не выпадают, — терпеливо ответила Диана. — Нам очень жаль, но будет мало толку в похищении мертвого Аль Фулани. Что непременно будет делом рук братьев Отеро, если они явятся за ним.

— Братья Отеро? — спросил 47ой. — Кто они? Очередные идиоты, решившие поиграть в убийц?

— Нет, — твердо ответила Диана. — Они работают на картель Тумако в Колумбии. Они специализируются на убийствах судей, государственных служащих и тех, кто встает на пути организации. И по последним данным, им, кажется, заказали Аль Фулани. Вероятно, картель хочет сорвать большие деньги, которые получает марокканец, перевозя наркотики в Европу и отказывая им. За этим-то и придут братья Отеро.

Агент почувствовал нарастающее чувство разочарования. Как сильно бы он ни старался продвинуть дело вперед, оно всегда соскальзывало назад. Сейчас, вместо похищения Аль Фулани, как планировалось, Агентство хотело, чтобы он защитил этого ублюдка.

Но Диана была права. Будет очень сложно выпытать информацию у мертвого человека. И если Отеро неожиданно появятся во время захвата, тогда все пойдет к черту. Фактор риска очень возрос.

— А что говорит внутренняя проверка? — поинтересовался агент.

— Они ничего не нашли, — ответила Диана. — Ваша инициатива важна. Проверьте почту. Вы найдете все, что у нас есть по Отеро. Включая их любовь к взрывчатым веществам. Бомбы настолько мощные, что вполне могут снести целое здание.

Кто-нибудь смог бы истолковать этот специфический подход как дьявольское применение средств поражения избыточной мощности, повлекшие дополнительные повреждение. Но 47ой видел план каким он был. В конце концов, зачем проникать в хорошо охраняемое казино и вкалывать владельцу большую дозу инсулина, если ты можешь нанять какого-нибудь замызганного недотепу, чтобы он пригнал нагруженный взрывчаткой грузовик на парковочную стоянку под отелем? И взорвать все в нескольких кварталах — или даже милях — от места происшествия.

Но такого рода вещи терпели не везде. Иногда нужно было лишь чуть заметное вмешательство. Поэтому такие как 47ой были очень востребованы.

— С нетерпением жду встречи с Отеро, — сухо сказал агент. — Что-нибудь еще?

— Да, — ответила Диана. — Есть четыре брата — и каждый из них стоит двести пятьдесят тысяч долларов.

— Значит, есть клиент кроме нас самих?

— Да, — ответила диспетчер. — Конкретный орган в американском правительстве очень хочет, чтобы картель Тумако потерпела неудачу. К тому же, они не любят Отеро.

— Не так уж много времени, но я сделаю все, что смогу, — пообещал он.

— Мистер Нуо будет доволен, — как бы между прочим заметила Диана. — И еще…

Агент 47 посмотрел в небо.

— Что?

— Скажите девушке справа от вас, что она может получить солнечный ожог.

В Фес была только одна большая площадь; именно здесь проходили большинство событий, связанных с музыкальными фестивалями.

Когда Агент 47 вышел из такси рядом с местом, известным как Фес-аль-Бали, он увидел, что приготовления уже почти закончились. Улицы, ведущие на площадь были заблокированы полицией, огромная сцена была установлена на одном конце площади и все пространство было заполнено рабочими.

Заплатив за проезд, 47ой сразу направился к охранному пропускному пункту. При нем не было никакого оружия кроме удавки, и он полагался на идентификационную карту, висевшую у него на шее.

Очередь стала продвигаться вперед, когда полицейский проверял карты, предоставленные людьми в очереди. Затем подошла очередь 47ого.

Идентификационная карты была законной собственностью британского народного певца Питера Само, который сейчас благополучно отдыхал на кушетке Агента 47. Было просто приклеить фотографию Джаммера на изображение дерзкого Само. Это была дилетантская работа по всем стандартам, но огромное количество татуировок на лысом черепе Джаммера, его шее и голых руках заставили копа лишь мельком взглянуть на карту, прежде чем он разрешил пройти.

Это, по размышлению 47ого, явно свидетельствовало о том, что если братья Отеро хотят проникнуть на площадь, они это безусловно сделают. И вполне вероятно, уже сделали, так как стадия приготовления к фестивалю была отличным моментом, чтобы установить бомбу. Самый простой способ продлить жизнь Ал-Фулани — убрать устройство. Или, если устройство бомбы окажется слишком сложным для агента, анонимно позвонить в полицию, и они позаботятся о ней. Когда проблема будет решена, киллер сможет сосредоточиться на поиске колумбийцев. Необходимость, на случай, если Отеро решать действовать по дополнительному плану.

Проблема была в том, что существовало — в прямом смысле — сотня мест, куда можно было спрятать одну или больше бомб на, под или вблизи сцены. Это означало, что предстояло много работы. Самым простым и эффективным местом для установки взрывчатого вещества было пространство под сценой, поэтому 47ой решил начать проверку отсюда.

Под сценой было темно, и огромное количество перекрещивающихся приспособлений затрудняли продвижение. Но, благодаря фонарику и умению пробираться через узкие пространства, 47ой смог исследовать территорию под сценой. Через полчаса, так и не найдя бомбы или каких-либо признаков ее присутствия, он был вынужден почистить одежду и вернуться на сцену, где группа электриков работала со звуковой системой.

Проверив, что никто из рабочих не похож на братьев Отеро, 47ой начал проверять все, что могло содержать бомбу — или быть ей. Он был остановлен и допрошен о его деятельности подозрительным охранником, но наемный убийца объяснил, что ищет потерянный сотовый телефон. Этого, плюс предоставления поддельной идентификационной карты, было достаточно, чтобы охранник отстал.

Как раз когда 47ой хотел прекратить поиски и уйти с платформы, появилась пара новых посетителей. Они были одеты в стильные спортивные плащи. В такой теплый день. Почему? Потому что они были вооружены — связь была очевидна. А если они не были Отеро, тогда кто? Полиция в штатском? Головорезы, нанятые охранять Отеро? Охранники какого-нибудь муллы или кого-то еще?

Он нашел ответ, когда скромно одетая Марла Нортон взошла на сцену, плотно окруженная мужчинами в спортивных костюмах. Наемный убийца почувствовал резкий прилив адреналина в крови. Аль Фулани собирался прийти раньше? Или просто хотел, чтобы охрана разведала обстановку?

Вторая возможность казалась более вероятной, и когда они подошли ближе, 47ой опустился на колено напротив огней рампы и притворился, что проверяет их.

Марла мельком взглянула на мужчину с татуировками, удивилась почему люди делают это со своим телом и развернулась, чтобы осмотреть площадь.

Если не было худшего места, куда бы она поместила своего покровителя, то агент Puissance Treize просто не представляла, что это может быть. Здания стояли вплотную друг с другом вокруг площади, и любое из них могло послужить прикрытием для человека с винтовкой или гранатометом.

Тогда, если этого было чертовски недостаточно, можно рассмотреть толпу. Для такого наемного убийцы как 47ой будет легко использовать народ для прикрытия, подобраться близко и убить Аль Фулани с расстояния в полтора метра. Или — учитывая, что другие высокопоставленные лица будут выходить на сцену — кто-нибудь попытается уничтожить одного из них, бросив гранату на сцену. Или есть вероятность появления камикадзе-гранатометчика, добровольца, нанятого религиозной сектой или падение осветительного прибора. И это были далеко не все варианты.

Поэтому Марла сделала все возможное, чтобы отговорить ее работодателя от появления на публике, только чтобы покрасоваться. А почему? Да потому что Аль Фулани любил роль благодетеля, и не хотел упустить момента выступить, даже если это повлечет риск. Поэтому она сказала своим людям обыскать территорию на предмет бомб, прежде чем откроется церемония, оденет своего агента в бронежилет и расставит „ловцов пуль“ вокруг бизнесмена в надежде, что одна из пуль попадет в них, а не в Аль Фулани.

В конечном счете Марла знала, что судьба Аль Фулани — и по большему счету ее — будет зависеть от огромной удачи и человека под номером 47. Основываясь на информации, переданной Аль Фулани Треугольнику Власти, наемный убийца все еще был в Фесе и горел желанием прибрать к рукам марокканца. Это мысль мурашками пробежала по спине Марлы, когда она повернулась, чтобы уйти.

День клонился к вечеру, и солнце уже исчезло, оставив кровавое пятно на горизонте, когда Агент 47 ехал на синем мотоцикле BMW через плотное дорожное движение. В сравнении с мотоциклом, на котором ехал Грим Рипер в момент смерти, BMW имел выпуклый бензобак, а рычаги управления заставляли ехать так, словно он участвовал в гонке. Единственной проблемой было то, что хотя мотоцикл мог развивать скорость свыше ста шестидесяти километров в час, пробки на улицах вынуждали его ехать не свыше тридцати.

Кража BMW была также легка, как кража кожаного жакета, который принадлежал одному из гостей. В карманах было много полезных вещей, включая два презерватива, пластиковый мешочек с таинственным белым порошком и ключ зажигания от мотоцикла. Соответствующая каска и кейс под гитару, перекинутый за спину были вежливо позаимствованы у того же музыканта. А благодаря тому, что жакет был длинный, он скрывал короткоствольный сильверболлер, впрочем для этого и служил жакет.

Дорожное движение состояло из дымящих грузовиков, автобусов и полуразвалившихся машин, каждая из которых имела полностью функционирующий гудок, который сигналил, бибикал и издавал пискливые звуки, когда движение на дюйм продвигалось вперед. Но как и остальные скутера и мотоциклы, BMW свободно лавировал в уличном движении. Потенциально опасное занятие — когда кто-то открывал дверь машины в неподходящее время, но предпочтительнее, чем сидеть на одном месте и вдыхать неприятный дым.

Наконец, прорвавшись через двенадцать минут сквозь движение, BMW проехал одни из древних ворот и выехал в сельскую местность. Где, согласно данным, полученным из Агентства, находились братья Отеро.

Возникал вопрос: Зачем? Особенно учитывая, что цель и возможность уничтожить ее находилась в самой глубине Феса. Не то, чтобы это имело значение, но лишь при условии, что Агент 47 сможет найти колумбийцев и убить их, до того как они нанесут удар.

Дорожное движение заметно поредело, когда киллер покинул Фес. Он проехал по хорошо асфальтированной дороге через непрерывный ряд деревенек и выехал с дороги. Здесь, высоко на холме, находилась старая католическая церковь. Она была осквернена более ста лет назад и использовалась с тех пор в различных целях. Побеленное здание будто нависало над поросшими вереском могильными плитами и ждало, когда умершие прихожане встанут, чтобы помолиться. К тому времени, как он приехал, света почти не было. А тот, что был, лишь слабо освещал пеструю арку над входом и колокольню справа от здания. И это, согласно сообщению Дианы, было место, которое выбрали Отеро.

Агент 47 сбавил газ, что замедлило BMW и дало возможность киллеру заметить, что свет был включен внутри церкви. Затем он вновь прибавил скорости и мотоцикл поднялся на холм.

Убедившись, что его не видно из, 47ой опять сбросил скорость и свернул на пыльную проселочную дорогу. Фара мотоцикла прыгала среди теней оливковых деревьев, прежде чем киллер выключил ее и заглушил двигатель. Поставив BMW на боковые подножки, 47ой перекинул ногу через мотоцикл и положил каску на сидение.

Сельская местность казалась неестественно тихой после поездки на шумном мотоцикле. В действительности, звуков не слышно было вообще, кроме щебетания сверчка, далекого лая деревенской собаки и гортанного ворчания грузовика, ехавшего по склону. Все это было приятно, но тишина также означала, что будут слышны выстрелы, если 47ой не попадет в цель, и начнется война с применением всех видов оружия, какие только имеются.

Держа в уме эту вероятность, 47ой вытащил пистолет и прикрутил к нему глушитель. Ветви цеплялись, но не причиняли вреда, и 47ой пробрался сквозь деревья к церкви.

Оливковые деревья начали редеть, и агент обнаружил, что стоит на самом краю рощи в девяти метрах от полутораметровой стены и стоящей позади церкви. Стал слышен новый звук: приглушенные, но постоянные звуки сальсы,[26] перемежаемые иногда взрывами хриплого смеха.

„Шум — не проблема“ подумал 47ой.

Он как раз собирался пересечь открытую местность, отделявшую заросли от стены, когда увидел внезапную вспышку света высоко на колокольне и понял, что там был выставлен караул. Это была проблема, особенно теперь, когда взошла луна и ее мрачный свет падал на церковь и прилегающую территорию.

47ой перекинул ремень через голову, положил кейс для гитары на землю и опустился на колени. Защелки бесшумно открылись, и внутри показалась вальтер WA 2000. Винтовка была меньше девяноста сантиметров в длину, так что она хорошо помещалась в кейс для гитары с запасом на двадцать пять сантиметров для глушителя и дополнительных патронов

Первая шестизарядная обойма была вставлена, поэтому все, что оставалось сделать агенту — вытащить винтовку и убрать затвор, прежде чем уложить на плечо полностью приготовленное оружие. Прицел Schmidt amp;Bender 2,5-10x56 мм был довольно эффективен, несмотря не плохое освещение. 47ой медленно и осторожно навел прицел на белую колокольню в место, где виднелся красный огонек сигареты. Казалось, он подмигивал киллеру.

Сильно приглушенная винтовка „кашлянула“, и последовала легкая отдача, когда патрон 7,62 мм НАТО покинул ствол. Пуля ударила часового прямо между глаз, прошла через мозг под прямым углом и снесла верхнюю часть головы. Кровь забрызгала древний колокол, тело упало.

Никто внутри церкви не заметил этого, так как переносной CD-плеер продолжал воспроизводить музыку под сводом церкви, где Педро и Мануэль Отеро пили текилу, а две полупьяные испанские шлюхи пытались танцевать.

У обоих братьев были густые черные волосы, темно-карие глаза и лучшие улыбки, какие можно только купить за деньги. Они очень сильно были похожи друг на друга, хотя у Педро был шрам на лбу, а Мануэль был известен своим друзьям и напарникам как „славный малый“. Вечеринка только начиналась…

* * *

Тем временем, выйдя из оливковой рощи, 47ой извлек гильзу и положил ее в карман. Вальтер был убран обратно в кейс, который он собирался забрать на обратном пути при благоприятном стечении обстоятельств.

Он подпрыгнул так высоко, что почти достал до верхней части забора. Как только его ноги коснулись земли, он присел на корточки, вытащил пистолет и остановился, ожидая, не выйдет ли второй часовой.

Что тот и сделал — но не совсем так, как этого ожидал киллер.

Агент оказался лишь в паре футов от того места, где остановился охранник, чтобы завязать шнурок. 47ой совершенно не подозревал, что его смогут раскрыть, пока не услышал шорох одежды, и не поймал слабый запах дешевого одеколона и почувствовал, как алюминиевый фонарь ударил его по правой руке.

Боль была сильной, и киллер выронил пистолет. Охранник среагировал моментально — костлявый кулак с размаху врезался в скулу киллера. Удар отбросил его на спину, что было ему лишь на руку — 47ой выиграл время. Не много, но достаточно, чтобы достать левой рукой нож и открыть его.

Уверенный в победе, охранник бросился на жертву и занес фонарь над головой. Но, прежде чем он опустил его, в лунном свете мелькнула сталь.

Агент увидел брызги темной крови раньше, чем почувствовал теплую жидкую струю, сочившуюся из раны. Часовой выглядел удивленным. Его голова качнулась и повалилась на бок, а за ней последовала остальная часть безвольного тела.

Киллер откатился вправо, поднялся на ноги одним легким движением и наклонился, чтобы вытереть ножик. Его правое предплечье не было сломано, но чертовски болело, и нужно было некоторое время, чтобы чувствительность вернулась к руке.

Тут он увидел бейсболку охранника и надел ее, надеясь, что благодаря этому маскараду может выиграть пару секунд, если вдруг появится второй часовой.

Агент только поднял пистолет, когда услышал звон стекла и пьяный смех. Ритмичное „бум-бум-бум“, казалось, вторило сердцебиению 47ого, когда он обогнул здание и прошел к южной стене с востока. Запасной выход был заперт, поэтому убийца воспользовался моментом и посмотрел через старинную замочную скважину — ему понравилось то, что он увидел.

Кухня в церкви была пуста, и только 47ой собрался взломать замок, как другой часовой вышел из-за угла. Увидев бейсболку, человек сделал естественное, хотя и ошибочное умозаключение:

— Эй, Жорж, ты что там делаешь! Что у тебя в руках?

Агент повернулся, лунный свет упал на его лицо, и охранник отшатнулся. Он выхватил свой пистолет, но киллер успел дважды выстрелить. Благодаря глушителю, выстрелы были не громче кашля младенца. Тяжелые 45-калибровые пули отбросили тело на землю.

47ой оттащил его в тень, вернулся ко входу и продолжил заниматься замком, который поддался через несколько секунд. Оказавшись внутри, он огляделся, прошел через кухню и поднялся по лестнице наверх. К тому времени, как он занял удобную позицию, позволявшую ему видеть церковь, развлечение стало очень интимным. Обе женщины сидели верхом на клиентах, которые к этому времени были в состоянии оргазма, и приближались к кульминационному моменту. Действо прервал 47ой, прострелив голову Педро.

Проститутка, сидевшая на колумбийце, громко вскрикнула, когда голова ее возлюбленного разорвалась на части, и продолжала издавать пронзительный визг, отползая назад.

Вторая женщина также слезла, оставив Мануэля сидеть на стуле со спущенными штанами. Эрекция моментально исчезла. От удовольствия на его лице не осталось и следа, и тут он посмотрел наверх на человека, стоявшего на месте для церковного хора.

— Кто ты?! Зачем убил Педро?! — закричал он.

Агент 47 опустил ствол.

— Ничего личного. Где остальные братья?

Мануэль был в невыгодном положении и знал это. Он не только был пойман со спущенными штанами, но его Беретта лежала на столе в метре от него. Поэтому шанс схватить ее и выстрелить сводился к нулю.

Однако в его распоряжении было еще одно оружие. Он поднял вверх руки в знак капитуляции, и тут же резко выбросил правую вперед. Внезапно в его руке показался небольшой крупнокалиберный пистолет, готовый выстрелить.

Все случилось очень быстро. Пистолет уже выстрелил, пуля прожужжала что-то на ухо 47ому, и к этому времени его мозг распознал выстрел. Поэтому реакция была скорее непроизвольной, чем осознанной, когда киллер выстрелил в ответ.

Мануэль произвел второй и последний выстрел к этому времени, когда колумбиец и его стул отлетели назад. Обе женщины, наблюдавшие за сценой, с визгом побежали к парадной двери.

Агент прикрикнул „Стоять!“, и они остановились.

На то, чтобы запереть проституток в кладовке и найти взрывчатые вещества ушло целых полчаса. Странно, но ничего, кроме фейерверка, в церкви не было найдено, учитывая страсть криминальной семьи взрывать все подряд. Убив Мануэля, 47ому некого уже было допрашивать. Но лишь до тех пор, пока не вернуться братья Отеро. Поэтому все, что мог сделать 47ой — оттащить тела в подвал, подобрать винтовку в роще и поместить свой мотоцикл внутри главных ворот, где он был доступен на случай бегства, и его не было видно.

Эта работа заняла киллера на некоторое время, но затем началось утомительное ожидание. Когда прошло три часа, было ясно, что Хосе и Карлос занимались более важным делом, чем пили пиво. Поэтому, не имея ни малейшего представления о том, что делали братья, или как долго это могло продолжаться, 47ой был вынужден оставаться на чеку.

Он позвонил Диане, которая могла наблюдать обстановку в Фесе, но ничто не указывало на присутствие братьев. Это была хорошая новость, однако она нисколько не приблизила агента к раскрытию их местонахождения.

Итак, 47ой ждал и ждал, и даже когда появились первые лучи встающего солнца, он все еще ждал. Следующий звонок Диане также ничего не дал. Агентство понятия не имело, где могли быть Хосе и Карлос, или что они замышляли.

К этому времени ему пришлось согласиться с самой вероятной возможностью — колумбийцы были в Фесе и устанавливали бомбы по периметру главной площади, и они не вернутся, пока Аль Фулани не будет мертв. Кроме того мог остаться один из них, и пока у Агентства были другие активы, никто не мог вмешаться до открытия церемонии.

Вместо того, чтобы оставаться в нефе церкви, где его поле зрения было ограничено, 47ой взял бинокль, винтовку и термос с горячим кофе, добытый в кухне, после чего поднялся наверх в забрызганную кровью колокольню. Запекшаяся кровь привлекла много мух, которые жутко раздражали, но это было прекрасное место для наблюдения: вид на шоссе перед церковью, оливковая роща, которую он прошел ночью, и холмы на востоке.

Прохладный ветер, идущий с севера, помог киллеру бодрствовать некоторое время. Но вскоре он сел на белый пластмассовый стул, его веки потяжелели, а разум постепенно заволокла пелена.

Он проснулся через четыре минуты с чувством страха и угрызением совести.

Кофе помог ему не спать еще некоторое время, и он заметил неподалеку старика со стадом блеющих коз. Но удобному стулу и теплому утреннему солнцу было сложно противостоять, и даже 47ой со временем поддался усталости.

В следующий раз он проснулся от звука пронзительной сирены.

Он уже схватил пистолет, но машина скорой помощи пролетела мимо и направилась в Фес.

Агент 47 взглянул на часы и понял, что прошло более трех часов, и братья Отеро должны были уже вернуться. Теперь он был абсолютно уверен, что они в Фесе. Служащие Агентства будут чертовски раздражены, но он ничего не мог сделать. Кроме того, Хосе и Карлос рано или поздно вернутся в церковь. Каждый из них стоил двести пятьдесят тысяч долларов, что, прибавив к уже совершенным убийствам, могло составить вполне приличную сумму.

Агент 47 спустился вниз, чтобы добыть немного еды на кухне, где он заварил новый термос кофе, прежде чем вернулся на свое место.

Немного подкрепившись, он продолжил свое дежурство. Наконец, когда тени от надгробных плит стали длинными и тонкими, а солнце начало опускаться, братья Отеро вернулись.

Но не так, как предполагал 47ой. Целый день сотни грузовиков проходили мимо его поста, поэтому топливная цистерна не показалась ему подозрительной, пока не начала замедлять ход.

Она свернула на дорогу к церкви, где раздался громкий неприятный звук, когда водитель надавил на тормоз.

В этот момент 47ой понял, почему внутри церкви не было каких либо составляющих частей бомбы. И почему Хосе и Карлос отсутствовали так долго. Их отправили найти — или украсть — бензовоз с топливом. Который, при правильной парковке, имел бы достаточную взрывную силу, чтобы убить Ал-Фулани и всех поблизости. К несчастью колумбийцев, процесс поиска бензовоза, вероятно, занял чуть больше усилий, чем предполагалось, и у них осталось мало времени непосредственно на убийство.

Пытались ли Хосе и Карлос дозвониться своим братьям по телефону? Вполне вероятно, и, ничего не добившись, они надеялись, что Педро и Мануэль выбегут встречать их. Скорость сейчас была актуальна, если они хотели попасть в Фес вовремя.

Но когда Хосе переключил сцепление и поехал на средней скорости, 47ой выстрелил.

Первая пуля угодила в лобовое стекло, на время парализовав водителя, вторая же предназначалась самому Хосе. Данная стратегия сработала великолепно, потому что стекло только начало трескаться, когда вторая 7,62-миллиметровая пуля угодила ему прямо в голову. Вероятно, колумбиец был мертв уже после первой, но учитывая дальность стрельбы, контрольный был не лишним.

Опешивший брат среагировал немедленно. Вместо того, чтобы выбраться из грузовика и подставить себя под огонь, как хотел 47ой, Карлос перебрался через мертвого брата и открыл дверь. Это решение спасло колумбийцу жизнь — пуля попала в сидение.

С силой, порожденной отчаянием, Карлос вытолкнул Хосе на дорогу. Колумбиец приложил усилие, чтобы зацепиться за переключатель передач, и уже сидел за рулем, когда зеркало заднего вида разлетелось вдребезги. Карлос выругался, включил передачу и нажал на педаль газа.

Агент 47 пытался понять, когда бензовоз начал уезжал, хотел ли колумбиец просто убежать, или держал путь в Фес, чтобы исполнить контракт? Он выстрелил в одну из шин, она начала спускаться, но грузовик хорошо шел даже без одного колеса, и Карлос, посигналив, вылетел на шоссе.

Темно-синий дым вырывался из выхлопной трубы, и двигатель проревел, когда 47ой выстрелил в серебристую топливную цистерну. Но вместо сильного взрыва, которого ожидал убийца, не было никаких видимых последствий — пуля отскочила от бронированной цистерны.

Агент все еще должен был предотвратить нападение и получить добавочную четверть миллиона, поэтому он бросил винтовку в открытый кейс, закрыл его и перебросил ремень через голову.

Он соскользнул по веревке от колокола в церковную паперть,[27] мигом спустился вниз и запрыгнул на мотоцикл, который был припаркован внутри главного входа, даже не одев шлема. Двигатель ожил и заревел, с разгону переднее колесо ударило полуоткрытую дверь.

Большой мотоцикл с трудом преодолевал тропу, но все же ехал. На секунду BMW заскрипел, выехав на шоссе, и громко заревел, когда киллер прибавил газу.

Он увидел впереди дорогу, перестроился на левую полосу в надежде обогнать грузовик и ушел обратно вправо, чтобы предупредить лобовое столкновение с красным седаном. Затем он оказался на склоне, где ветер нещадно бил ему в лицо. В это время 47ой пожалел о том, что не надел шлем. Но он ничего не мог сделать, кроме как прищурить глаза и продолжать погоню.

Тем временем, проехав полмили по шоссе, Отеро столкнулся с той же проблемой, так как ветер врывался внутрь через разбитое лобовое стекло.

Обе передние шины были целые, но одно из двойных правых колес было пробито. Шина сама себя разрывала на части, и колумбийцу приходилось крепко держать руль двумя руками, чтобы его не вывернуло.

В это самое мгновение Карлос взглянул в зеркало заднего вида, увидел появившийся мотоцикл и понял, что кто-то преследует его. Не полиция, которая окружила бы бензовоз, а волк-одиночка, который — по неизвестным причинам — намеревался остановить его.

Но что с Педро и Мануэлем? Где они?

„Мертвы“ — отчетливо прозвучало в голове колумбийца, — „так же как Хосе“.

Карлос переключил передачу, чтобы уменьшить скорость, посигналил фургону впереди и выехал. Правый бок бензовоза слегка коснулся маленького автомобиля, но этого было достаточно, чтобы отправить его в кювет, когда Карлос резко повернул руль вправо.

47ой пролетел мимо аварии, расстояние между ним и бензовозом начало сокращаться. Он собирался выехать на встречную полосу, застрелить выжившего брата Отеро и позволить огромному грузовику ехать, но жертва быстро раскрыла его план.

Когда 47ой выехал на середину дороги и прибавил газу, колумбиец резко повернул руль влево. Он был так близко, что чуть не столкнул мотоцикл с дороги, когда внезапно впереди появился автобус, и киллер был вынужден пристроиться позади дымящегося бензовоза.

Карлос мысленно улыбнулся тому, что преследователь был вынужден вдыхать выхлопные газа, и воспользовался моментом, чтобы обдумать план.

Первоначально, в церкви, его единственной мотивацией было бегство от казавшейся смерти. Но теперь, когда начала спускаться ночь, появилась другая возможность.

Музыкальный фестиваль скоро начнется, и мотоциклист будет бессилен предотвратить его въезд в Фес. Он станет еще беспомощнее, когда они попадут в город, и дороги сузятся.

Так почему же не исполнить контракт, отомстить за братьев и получить вторую половину гонорара, которую картель Тумако обещала им?

Карлос обрадовался хорошему плану.

Гудок протрубил, машина свернула к обочине дабы избежать столкновения с грузовиком, а впереди показался пригород Феса.

Агент 47 почувствовал зловещую радость, когда огни города появились вдали. Бензовоз должен будет попасть в обычную уличную пробку. И когда он это сделает, киллер обгонит его и расстреляет кабину.

После этого будет масса времени на горячую ванну, отличный обед и сон на целую ночь.

Но к его удивлению, уличное движение не было загромождено, так как центральная дорога была перекрыта на время музыкального фестиваля. Факт, который Мануэль должен был учесть при планировании маршрута. Впереди были деревянные баррикады, которые разлетелись на тысячи щепок, когда массивный бампер грузовика врезался в них, и полдюжины полицейских отпрыгнули в сторону.

Щепки все еще падали, когда 47ой пронесся через бывший пропускной пункт, и брусок ударил его по плечу. Боль была ощутима, но кожаный жилет немного смягчил удар. Колумбиец прибавил газу, и грузовик поехал быстрее. Транспорт пока отсутствовал, и 47ой решил этим воспользоваться. Это позволило убийце выехать, прибавить газу и проехать вперед.

Колумбиец заметил движение в боковое зеркало и свернул в сторону, чтобы перекрыть путь. Но из-за отсутствия дорожного движения и имея проворный мотоцикл, у 47ого была масса пространства для маневров.

Выехав влево, киллер как раз собирался вытащить правой рукой пистолет, но понял, что не может этого сделать не отпустив ручку газа. Это вынудило его отступить и отпустить дроссель, чтобы вытащить ствол и переложить в левую руку, тем более это задача осложнялась тем, что он не мог управлять сцеплением или переключателем скоростей.

И грузовик, и мотоцикл проехали через открытые ворота и приближались к Фесу. На втором пропускном пункте полиция открыла огонь. Их явно предупредили по рации. И они осознавали, что может произойти, если тридцатилитровый бензобак взорвется в городе. Но их слабые пистолеты и пара штурмовых винтовок ничего не могли сделать с сорокатонным куском металла. В зеркало 47ой видел, как Карлос смеялся, когда пули свистели вокруг него.

Смех оборвался, когда мотоцикл поравнялся с кабиной; киллер направил пистолет вверх и начал стрелять. Грузовик и мотоцикл двигались с огромной скоростью, поэтому о точности не было и речи, но в обойме оставалось девять патронов, и 47ой хотел использовать их все.

Карлос невольно вскрикнул от боли, когда пуля проделала дыру в двери и застряла в его бедре. Но мотоциклист вынужден был сдать назад, когда колумбиец высунул свою беретту в окно и трижды выстрелил.

Грузовиком стало трудно управлять, особенно с продырявленной шиной, а улица начала сужаться, приближаясь к площади. Пришло время сбросить скорость.

Колумбиец засунул руку обратно внутрь и положил пистолет на колени. Появились люди, много людей, и все они направлялись к площади. Раздались крики, и они бросились в рассыпную. Уйти от столкновения удалось не всем — раздался слабый удар, и один человек из толпы оказался под колесами бензовоза.

Агент сдал назад и вывел мотоцикл вперед к пассажирской двери, где встал на подножки. Затем, перекинув правую ногу через сидение и оттолкнувшись, он смог зацепиться за грузовик. Мотоцикл упал позади, ударился о дорогу и совершил пару кувырков, пока не врезался в тротуар и проскользил еще девять метров.

Тем временем, встав обоими ногами на подножки и крепко схватившись за выступ, 47ой выстрелил в окно.

Карлос резко мотнул головой, когда пуля снесла ему нос, а кровь забрызгала руль и все лицо. Услышав громкий выстрел, колумбиец понял, что стрелявший был справа, и начал судорожно искал свой пистолет. На секунду он повернулся и увидел лицо 47ого.

Почти все лицо колумбийца покрыла кровь, но его глаза были видны, и долю секунды они с киллером смотрели друг на друга, пока 47ой не спустил курок. Попадание было фатальным. Затем, убежденный, что работа была выполнена, киллер спрыгнул.

Оставшись без водителя, бензовоз пронесся по кривой и заставил любителей музыки разбежаться в стороны, когда безжизненные рука и нога колумбийца направили грузовик в место, где некачественные квартиры были снесены, а правительство как всегда обещало выстроить новые.

Раздался громкий треск, когда грузовик пробил фанерные панели, выставленные для безопасности конструкции, затем последовала короткая тишина, когда машина перевернулась на бок, и оглушительный взрыв, когда наконец огромная цистерна взорвалась. Открытие церемонии подходило к концу, и Марла стояла на сцене вместе с Аль Фулани, когда они услышали взрыв и увидели огромный огненный гриб над зданием с севера.

Хор сирен начал завывать через несколько минут, музыкальный фестиваль подошел к неожиданному концу. Задание было выполнено.

* * *

К утру появились факты относительно взрыва. Группа колумбийцев, разыскиваемая полицией за убийство, украли трейлер с топливом. Принимая во внимание их историю, стало ясно, что они собирались совершить теракт во время фестиваля. Последовали предположения, что возможный террористический акт имел политическую подоплеку, но Марле и Аль Фулани лучше знать. Братья Отеро были хорошо знакомы Puissance Treize.

Но Марлу больше интересовал человек на мотоцикле, который, по сообщениям, имел несколько татуировок. Она вспомнила, что уже видела похожего человека вчера, но не придала этому значение.

На закрытой террасе было тепло, но агент Треугольника чувствовала холодок и знала от чего. Было ясно, что Агенту 47 приказали взять Аль Фулани живым. Марла должна была остановить его, но она не была уверена, что сможет это сделать.

— Пора, — позвал Аль Фулани, когда он показался в проеме двери своей затемненной спальни. — Мы готовы. Где-то позади него всхлипнул ребенок.

Марла беззвучно выругалась и позволила белому платью упасть на пол. Были моменты, когда она сама с удовольствием бы застрелила Аль Фулани. Но он был единственным человеком, стоявшим между ней и Каберовой. А это означало, что агент вынуждена была делать все, что хотел от нее марокканец.

Плач продолжался еще долго.

Глава 11

ЧЕРНЫЙ КОРАЛЛОВЫЙ РИФ, МЕКСИКАНСКИЙ ЗАЛИВ

Самолет обогнул маленький, продолговатый остров, когда пилот наконец нашел расчищенное пространство на земле. Верхушки темных рифов виднелись под водой мерцающего залива, они служили единственной защитой маленькой бухты от незваных гостей.

Большая часть рифа была безлюдна, убежищем Агентства служил небольшой зеленый оазис, составленный из пресноводных растений. Аристотель Торакис, как и все остальные члены Совета Директоров Агентства, был гостем не в первый раз.

Теперь, вместо того, чтобы наслаждаться спокойствием, на которое он имел полное право, магнат торгового флота был заложником своего собственного страха. Ужасное, тошнотворное беспокойство поглощало его мысли в течение дня, преследовало в кошмарах по ночам и еще больше укоренялось с течением времени. Агентство знало, что их предали и искало человека, или людей, ответственных за это.

Конечно, Торакис мог бы отказаться от своей роли в поисках, но это бы вызвало больше внимания к его персоне, ему же требовалось обратное. Однако на этот раз Пьер Дуэй настоял на его присутствии, чтобы он лично узнал, как продвигаются поиски и какой информацией располагает Агентство. Это был адский круг, из которого нельзя было вырваться: либо он найдет способ вернуть долг Puissance Treize, либо они уничтожат Агентство, либо сам Торакис будет убит.

Чего он вполне заслуживал, учитывая все его заслуги.

Такими были его мысли, когда двухмоторный самолет накренился, начал крутой спуск и выполнил мягкую посадку на чистую поверхность залива. Раздался легкий шлепок, когда самолет приземлился, и последовал громкий рев, когда пилот ослабил пропеллеры, дабы машина замедлила ход.

Когда они остановились, навстречу гостю отправился катер. Нос катера разрезал волны залива на два пенящиеся гребня, а бортовой двигатель мягко кряхтел, когда рулевой уменьшил мощность и позволил катеру подплыть к самолету. Второй пилот и команда катера обменялись приветствиями, и чемодан бизнесмена был доставлен на лодку.

Затем пришло время самому финансовому магнату перешагнуть узкую полоску воды, отделявшую катер от самолета. Это он сделал без чьей-либо помощи, спокойно, так как всю свою жизнь провел либо рядом, либо непосредственно на воде.

Находясь на катере, Торакис мог насладиться коротким, необремененным тяжелыми мыслями, блаженством. Изящно одетый служебный персонал ждал на берегу, чтобы поприветствовать его и угостить холодным лимонадом.

Через три минуты он уже ехал на небольшой машине вверх по вымощенной камнями тропе к дому. Двадцати-шести комнатный особняк некогда принадлежал голливудской кинозвезде и ее мужу, прежде чем они погибли в автокатастрофе, детали которой до сих пор не были обнародованы. Как раз тогда Агентство приобрело это место по очень низкой цене. Пять миллионов ушло на усовершенствования, многие из которых были хорошо видны любому проницательному глазу. Им приходилось иметь дело с организацией по найму киллеров, а это требовало абсолютной конфиденциальности, самых последних разработок в сфере коммуникаций и, при надобности, серьезной оборонной системы. Поэтому „Голливудский Дом“, как его обычно называл обслуживающий персонал, был окружен скрытыми ракетными установками „земля-воздух“ и „земля-земля“.

Много людей вышло поприветствовать Торакиса, включая милую, но несколько загадочную Диану, которая была одета в белый, завязанный на шее топ и юбку на подобии саронга. Ее загорелый живот был открыт, так же как и стройные ноги. Это был элегантный, хотя довольно провокационный внешний вид, который ну никак не сочетался с ее видом деятельности.

— Аристотель! — воскликнула диспетчер, обняв его, чтобы поцеловать в щеку. — Приятно видеть вас. Все члены Совета Директоров уже здесь, и мы как раз собирались выпить чего-нибудь. Не присоединитесь к нам?

Торакис искал подвох в приветствии Дианы, в ее взгляде или интонации, но не обнаружил. Ее доброжелательность и уверенность его успокоили, и он легко улыбнулся.

— Конечно же — сказал Торакис, — Особенно если вы позволите мне насладиться вашим присутствием.

Диана улыбнулась и взяла его под руку.

— Не удивительно, что у вас так много женщин. Вы не только красивы, но и знаете, что нам нужно говорить.

Дело в том, что в жизни магната было лишь две женщины. Его жена, которая осталась дома в Афинах, и эфиопская любовница, жившая в Португалии. Но бизнесмену нравилось получать комплименты, особенно от прекрасных дам, и ему приятно было стать тем джентльменом, что будет сопровождать Диану.

Огромный кусок черного коралла на деревянной подставке стоял у входа. Позади находилась барная стойка, а в центре — стол и огромное окно напротив двери. Из него открывался прекрасный вид на зеленую лужайку, живописную бухту и море.

Последовали стандартные приветствия, пару окружили межнациональные инициаторы и шекеры,[28] каждый из которых знал всех присутствующих чуть ли не в лицо.

Большая часть совещания была сосредоточена на деньгах, но также обсуждались и посторонние темы, включая результаты матча по крикету между Индией и Южной Африкой.

В группу входил мистер Нуо, представляющий управление, Ахим Шбот, бывший иракский министр, который разобрал дело об украденных двадцати пяти миллионах долларов в течение войны, Хосе Соса, венесуэльский нефтяной министр, чьи враги имели явную тенденцию умирать в автокатастрофах, Франк Танг — старший член Китайского Двора,[29] Лалу Хан, известный как „Король Проституток“ в своей родной Индии, доктор Наталья Лука, у которой был прибыльный бизнес по продаже ядерных технологий из России в страны третьего мира, Ганс Бэк — немецкий промышленник с очень высокими политическими амбициями, Мэри Миннарр из Южной Африки, чье состояние было построено на продаже кровавых бриллиантов, Мустафа Нур — египетский торговец оружием с серьезными связями внутри тамильских групп и РПК,[30] и Гото Осами — член японской якудзы.[31]

Торакис внимательно смотрел в глаза всем, кто приветствовал его, но не увидел ничего подозрительного. Поэтому дикий страх, который испытывал магнат на самолете, стал отступать, и он занял свое место за длинным стеклянным столом. Мистер Нуо сидел спиной к окну, пять членов Собрания справа, пять слева, и пустой стул напротив него. Это место по традиции предназначалось для таинственного Председателя, чью личность никто не знал, но кто всегда присутствовал благодаря видео-соединению.

Это он призывал собрание к порядку.

— Благодарю вас за присутствие, — сказал глубокий мелодичный голос. Колонки были встроены в потолок, стены и пол, поэтому казалось, что голос исходил отовсюду.

— Я знаю как вы все заняты, — плавно продолжил голос. — и поэтому я не решался добавить еще одну встречу к вашим загруженным графикам. Однако я с сожалением заявляю, что усилия по поиску предателя внутри нашей организации до сих пор не увенчались успехом. Все наши служащие и наемные агенты были перепроверены, — сдержано добавил Председатель. — И, хотя выяснилось, что три человека были заняты различными видами воровства, работы по поиску утечки информации не увенчались успехом. Все результаты на экране.

Огромный плоский экран был установлен внутри стены. Мистер Нуо и другие члены Совета Директоров повернулись к нему. Экран включился, последовало видео. Дикторского текста не было, если только это не были телевизионные репортажи из различных стран. Субтитры были добавлены, где это требовалось, и каждое видео отличалось от всех остальных, исключая один элемент, связывающий их все вместе.

В самом сердце истории были нераскрытые убийства. Три человека были застрелены, двое зарезаны, а последнюю жертву столкнули под колеса поезда. Это особенно ужасная история, которая была доминирующей в двух выпусках новостей в Соединенных Штатах.

Когда пятиминутное видео закончилось, Председатель продолжил. В его голосе появились легкие нотки гнева.

— Каждый из этих людей работал на нас, каждый был ценным активом, и каждый оставил пробел, который теперь трудно заполнить. Некоторые были обычными наемными убийцами, но трое были профессионалами высшего класса.

— Итак, — продолжил разгневанный голос, — кажется, кто-то или что-то объявило войну нашей организации. Противником может быть криминальная организация, желающая отомстить, конкурент, желающий занять наше место или бывший клиент, не удовлетворенный выполнением заказа. Со всеми можно разобраться. Но сложно отражать удары врага, не зная кто он. Мистеру Нуо и его людям было поручено пересмотреть все высшее руководство и членов Совета Директоров, дабы выявить предателя. Это означает, что все ваши передвижения, телефонные звонки и электронная почта будут предметом для тщательного изучения. Конечно, все вы используете различные устройства шифрования, которые могут быть стать проблемой даже для наших экспертов. Если таковое имеет место, пожалуйста, предоставьте нашим людям полный доступ. Невыполнение этого требования будет рассмотрено как акт агрессии. Особенно учитывая, что вы согласились с полной „прозрачностью“, когда присоединились к Совету Директоров. Даю вам слово, что вся личная информация относительно вашей деятельности и не имеющая отношения к Агентству не будет разглашаться, дублироваться или передаваться кому-либо еще. Есть вопросы?»

Члены Совета переглянулись, однако вопросов не оказалось.

«К несчастью, весьма вероятно, что предатель присутствует прямо здесь, в этой комнате. Если так — пусть знает. Когда мы выявим вас, а мы это сделаем, Агентство уничтожит вас, ликвидирует всю вашу семью и всех ваших знакомых. Мы сотрем вас из истории, разрушим всё, что вам дорого, чего бы это не стоило. Вы предупреждены.»

Послышался щелчок, линия связи прервалась, и Аристотель Торакис пытался побороть головокружение, которое пугающе завладевало им, когда он представил свою семью, на коленях вымаливающую пощаду у чистильщиков Агентства. «Я делаю это, чтобы защитить вас, — обреченно подумал он. — Дабы сохранить то, что по праву ваше.»

«Но еще не конец, — сказал себе он. — Есть Puissance Treize, чтобы защитить меня, и он силен! Так силен, что Агентство может стать историей, мифом…»

Но такие мысли не доставили Торакису утешения, страх медленно просачивался в кровь, растекаясь по всему телу. Проверка началась.

Глава 12

ФЕС, МАРОККО

Валид Абадати был глубоко верующим человеком, преданным мужем и хорошим отцом. Достоинства, построенные на хороших привычках, начиная с личной гигиены перед завтраком, утренней молитвы и бодрящей пятикилометровой пешей прогулки до работы, лишь дополняли список его хороших качеств.

Прогулка до работы, не столь бодрящая, сколь вынужденная, начиналась в Фес-аль-Балы и продолжалось до района Современного города, где он работал охранником низшего звания во дворце Али бин Ахмед бин Салех Аль Фулани. Это была большей частью скучная работа, но хорошо оплачиваемая, и Абадати считал это своей удачей. Он был в хорошем настроении, когда его ноги следовали тропой, по которой он ходил каждый день, а ум его обдумывал покупку подержанной машины. Это был серьезный шаг, но деньги уже были отложены и ждали своего часа в банке. Но какую купить? Выбор был огромен. Вероятно именно из-за полного погружения в столь волнующие мысли марокканец не придал значения скрипу кожаных туфель позади него, и совершенно не был готов, когда ладонь закрыла его рот, а сильная рука резко дернула в темный переулок.

Неожиданно игла проткнула его шею, снотворное проникло в кровь, а объятия тьмы открылись, чтобы принять его.

Проследив за Абадати вчера, 47ой с осторожностью выбрал это место и знал, что ветхая пристройка с односкатной крышей, наполовину перегораживающая проход, предоставит идеальное укрытие, пока он снимет всю одежду с охранника, включая личный знак, карту доступа и сделанный в США револьвер Кольт Пайтон, дополненный кобурой и двенадцатью дополнительными патронами калибра Магнум 357.

Одежда отлично сидела, что было неудивительно, так как Абадати был выбран из-за роста и телосложения. Когда процедура смены костюма была закончена, 47ой связал охранника, вставил в рот кляп, и накинул мешок на голову.

Затем, докончив образ охранника кепкой и солнечными очками, киллер направился к месту работы Абадти. Татуировки, нанесенные хной, начали исчезать, но все равно были покрыты тональным кремом, что делало кожу 47ого темнее. Перевоплощение было настолько хорошим, что торговцы махали знакомой фигуре, а один из троюродных братьев прокричал ему в знак приветствия из окна, когда охранник прошел мимо окна.

Через пятнадцать минут Агент 47 вошел в Новый город. Отсюда было недалеко до дворца Аль Фулани, где он направился к главным воротам и помахал личной картой Абадати, когда проходил мимо караульного помещения. Он был готов к любой реакции, но охранник на входе увидел то, что и хотел увидеть. То, что неизменно было в привычке Валида Абадати — появляться на работе рано.

Теперь, когда он прошел самый дальний пункт безопасности Аль Фулани, попасть в подвал при помощи ключ-карты Абадти было проще простого. Это предоставило 47ому доступ к раздевалке, где служебный персонал хранил свои принадлежности, и, в конечном счете, к подземному коридору, который вывел его к лестнице, ведущей из подвала прямо в кабинет Аль Фулани. Проход, который использовался как запасной выход на случай, если дворец атакуют, был давно проработан и нанесен на карты, предоставленные Агентством.

Следующим шагом было проникновение в личный кабинет Аль Фулани, где предстояло одолеть бизнесмена, вколоть ему тиопентал натрия[32] и задать два очень важных вопроса: кто проник в Агентство, и на кого они работают? Это будет затруднительно, так как времени будет в обрез, а учитывая, что Марла была личной охраной Аль Фулани, проблем было не избежать. С тех пор, как здоровенный бензовоз разнес огромное здание в центре города, ее меры предосторожности усилились.

Так как Абадати обычно всегда начинал работу рано, у 47ого было целых тридцать минут, прежде чем кто-то поинтересуется его местонахождением, и, вероятно, пятнадцать минут — прежде чем его начнут искать. Учитывая это, он вошел в комнату для отдыха рабочего персонала, где по счастливой случайности было пусто, и вышел в коридор. Старый уборщик мыл пол и не обратил внимания на охранника в форме, когда тот прошел мимо и завернул за угол.

Агент знал, где могла находиться потайная дверь, но когда он прибыл туда, там оказалась стена, покрытая позолоченными панелями. Быстро оглянувшись и убедившись, что его не увидят, 47ой начал нажимать и толкать панель в том месте, где вероятнее всего была дверь.

Поначалу ничего не происходило, и агент уже начал продумывать другой способ проникновения, когда услышал щелчок и шум открывающейся двери. Почувствовался тяжелый поток воздуха, наполненного ароматом ладана. Он проник в проход и собирался закрыть дверь, когда сенсоры сделали эту работу за него. Довольный прогрессом, 47ой остановился, чтобы снять обувь, прежде чем забраться на узкую деревянную лестницу, ведущую наверх.

Али Ахмед бин Салех Аль Фулани сидел за столом спиной к трем аркообразным окнам, а Марла встала напротив его.

— Без сомнения, — сказала агент. — Братьев Отеро послали убить именно вас. А не кого-то из VIP, кто также был на сцене.

— Однако эти идиоты потерпели неудачу, потому что это этот ваш «47ой» остановил их, — задумчиво сказал бизнесмен. — Зачем ему это вообще понадобилось?

Шесть замысловатых мавританских ширмы отделяли восточный конец кабинета. За ними — беседка, где Аль Фулани обычно отдыхал, одна богато украшенная дверь, которая бесшумно открылась, когда киллер вошел в комнату. Его шаги были бесшумны, он прошел за ширмы и посмотрел сквозь одну из них на то, что происходило в комнате.

Аль Фулани здесь, но здесь так же была и Марла, а время шло. Однако была вероятность, что она уйдет, на что агент и рассчитывал.

— Нельзя знать наверняка, — с сомнением сказала Марла. — Но, по-моему, он хочет заполучить вас живым, вероятнее всего, чтобы допросить. Это вполне в его стиле. По этой же причине он и не дал им вас достать.

— М-да, — согласился марокканец. — пожалуй… Что ж, ему не удастся добраться до меня, пока я здесь. А для тебя, Марла, у меня есть хорошая новость — скоро мы покинем Фес. Думаю, это облегчит твою работу.

Марла не была уверена, что отъезд как-то ей поможет, но надеялась. Она натянуто улыбнулась.

— Возможно. — согласилась она. — Куда мы едем? В какое-нибудь интересное место, я надеюсь?

— Боюсь, что нет, — нахмурившись, ответил Аль Фулани. — В Нджамена[33] в это время года очень жарко, но у пустыни в Чаде своя неповторимая красота — да и агент этот не будет иметь ни малейшего представления, куда я делся.

Сказав это, марокканец встал и обошел вокруг стола.

— Пойдем, милая, — позвал Аль Фулани, подавая ей руку. — Лимузин ждет.

— Но у меня нет подходящей одежды. — сказала Марла, убирая руку.

— Ай, да будет она у тебя, — успокаивающе заверил ее Аль Фулани. — Мы остановимся у твоей квартиры по дороге в аэропорт, заберешь всё, что тебе нужно.

Были и другие вещи, о которых следовало позаботиться, включая готовность ее команды для такого путешествия, но Марла хорошо знала своего покровителя, и он не захочет ждать, поэтому ее придется приготовиться как можно быстрее.

Через пару минут эти двое вышли, не оставив 47ому другого выбора, как быстро покинуть комнату и скрыться из дворца. К счастью, такое быстрое решение Аль Фулани позволяло наемному убийце пройти в южную часть здания, где обычно работал Абадати. Это был отличный момент, учитывая что один из охранников очень устал и хотел уйти домой. Он сказал что-то на арабском, рассмеялся своей шутке и повернулся, чтобы уйти.

47ой прождал минуту, прежде чем проскользнул в дверь, которую должен был «охранять» и растворился среди прохожих на улице.

Его новое местоположение, состоящее из комнаты в потрепанном отеле, было недалеко.

Настоящий Валид Абадати пришел в себя сразу после ухода 47ого, что вызвало незамедлительный поиск личных вещей. Нападение на Абадати приписали ворам, и незадачливый охранник вынужден был заплатить за форму и украденное оружие. Это была заметная неудача, означавшая, что покупку машины придется отложить. Но Абадати был хорошим, праведным человеком, знавшим, что Аллах наградит тех, кто умеет терпеть.

И награда эта будет по праву его.

К ВОСТОКУ ОТ НДЖАМЕНА, ЧАД

Из Феса не было прямого рейса в Нджамену, поэтому в отличии от Аль Фулани, летевшего личным самолетом, 47ой вынужден был путешествовать пересадками, теряя драгоценное время. Однако, благодаря содействию Агентства, водитель и автомобиль уже ждали его, когда он приземлился.

И теперь, после шестичасового утомительного пути, киллер и его компаньоны приближались к месту, где Аль Фулани и его люди, по всей вероятности, провели прошлую ночь. Был ли марокканец еще здесь? Вряд ли, но 47ой хотел убедиться, что он следует верным путем. К тому же шпион Агентства потерял из виду Аль Фулани во время бури, и с каждой секундой шансы найти его медленно таяли.

Полупустынный ландшафт делился на яркое, голубое небо и золотистый пейзаж, распростертый внизу. Раздался рев двигателя, когда Пьер Газеу сбавил газ, отпустил сцепление и направил грузовик вверх через дюну.

У него были густые черные волосы, горбатый нос и трехдневная щетина. Лицо украшали широкие солнцезащитные очки, а одет он был в безрукавку цвета хаки и широкие брюки. Темные волосы покрывали его руки и сильно затеняли ноги в истоптанных пустынных ботинках. Хотя он родился в Триполи, и его родителями были бывший легионер и женщина-туарег, Газеу учился во Франции и говорил по-английски с легким акцентом.

— Здесь остались следы, друг мой. Кто-то уже проезжал здесь, и недавно.

Мерседес накренился, когда правая передняя шина наткнулась на выступ скалы, и автомобиль сильно занесло влево. Только фигурка Святого Франциска с устремленным вдаль взглядом, удерживаемая клеем, осталась на месте.

Ливиец Газеу прикрепил к центральной консоли солнцезащитные очки и сбросил остальной хлам на и без того замусоренный пол.

47ой схватился за ручку и подождал, когда правое колесо преодолеет препятствие:

— Рад это слышать. Добрый знак.

— Итак, — сказал Газеу, — насколько мы близки к цели?

47ой сверился с GPS-передатчиком, проверил полученные данные на карте и посмотрел на высохший скалистый ландшафт впереди.

— Деревня должна быть в полукилометре отсюда.

Газеу убрал ногу с газа, включил сцепление и надавил на тормоз. Машина резко остановилась. Вокруг грузовика поднялись столбы пыли.

Киллер услышал, как одна из задних дверей закрылась, и когда повернулся, обнаружил, что помощника Газеу не было внутри кабины.

— Куда он делся?

Газеу отрицательно покачал головой и засмеялся.

— Вы видели его… Нумо идет куда хочет. То он есть, то его нет. И с этими словами ливиец отпустил сцепление, наполнил топливом пятицилиндровый двигатель и направил внедорожник вверх мимо ржавых останков автобуса. Дорога поднялась, завернула направо и исчезала за холмом.

Мохаммед услышал шум дизельного двигателя и заметил облако темно-синего выхлопного газа задолго до того, как он увидел громоздкий грузовик. Мерседес выехал из ущелья: белый, с хромовой звездой поверх радиатора, буксирный трос намотан на передний бампер, а решетка на крыше была загружена вещами.

Его собственный автомобиль, древняя тойота, был спрятан в полукилометре к востоку, подальше от глаз, позади скалы, поросшей вереском. Сейчас, лежа на животе, он ощущал всю силу южно-африканского солнца. Было неудобно, — очень неудобно — но это стоило того, если он и его люди заполучат почти новый автомобиль со всем содержимым.

Бандит хотел напасть на караван, расположившийся в заброшенной деревне прошлой ночью, и украсть все три их машины, но вокруг было более дюжины охранников. Зато сейчас, в награду за его терпение, Аллах собирался наградить его.

В бинокль араб разглядел, что от деревни осталось лишь пятно. Давным-давно, до вторжения в полузасушливый травянистый район Сахары, называемый «сахель», «гуэлта» или «водный ключ», это было центром деревни. Деревья, давно уже срубленные, затеняли низину и защищали воду от солнца. Но гуэлта зависела от дождей, а их было настолько мало, что источник высох.

Отсутствие живительной влаги заставило местных жителей подняться и покинуть родную деревню. Это была старая и грустная история, ведь мало где приветствовались переселенцы. Но не это имело значение для Мохаммеда, его заботили другие вещи.

47ой время от времени находил древние следы пребывания людей: ржавое колесо, напоминавшее деталь от старой ручной стиральной машины, скелет верблюда. Все это находилось здесь уже давно.

Но были и свежие следы пребывания людей: чаще всего попадались отпечатки шин, обуви, следы от костра.

— Кажется, они были здесь, — заключил Газеу, наклонившись над пустой банкой.

Агент 47 собирался ответить, но услышал хруст гравия, а когда повернулся, увидел мужчину с АК-47, стоящего в десяти метрах от него. На нем была кепка с лоскутом материи на манер французских легионеров, белая рубашка с короткими рукавами, широкие штаны цвета хаки и зашнурованные ботинки. Его кожа была почти черной, пара розовых шнурков были завязаны на левой руке чуть выше накачанных бицепсов.

Не было сомнения в его умении орудовать винтовкой. Но и его французский был вполне неплох.

— Доброе утро, господа. Пожалуйста, выложите все свои личные вещи на капот машины и отойдите назад на три шага.

Газеу как будто бы пошел, но остановился, направив на него ствол пушки.

Араб улыбнулся.

— Есть вещи похуже воровства, господа. Посмотрите налево.

Киллер и ливиец повернулись. Появились еще двое мужчин, — судя по внешнему виду, туареги — облаченные в синие широкие одежды. Они также были вооружены штурмовыми винтовками. Когда бандит увидел недоумение в глазах жертв, он засмеялся.

Нумо любил работать на Пьера Газеу, особенно из-за хорошей оплаты, а долгие путешествия по пустыне означали, что он мог сбежать из дружелюбного хаоса, окружавшего его постоянно растущую семью. Работа доставляла ему удовольствие. Солнце светило ему в спину, тени, отбрасываемые скалами и хамада (каменная пустыня), казалось, плыли где-то на горизонте. В такие моменты его сознание, душа и тело были едины.

Нумо устроил винтовку на плече так, что ствол упирался о выступ скалы, и посмотрел вдаль. Цели — а их было три — были на расстоянии примерно шестьсот метров от его местоположения, как раз в пределе досягаемости винтовки, и двое из них смотрели в его сторону. Третий, с АК-47, уставился на Газеу и человека, назвавшимся Тейлором.

В этой ситуации было много технических сложностей, и ни одну из них нельзя было преодолеть. Первое: возможности самого оружия. Впервые научившись стрелять в ливийской армии, Нумо знал, что снайперская винтовка Маузер 7.62 мм была отличным выбором против одиночной цели. Проблема была в том, что в магазинную винтовку можно было зарядить только три патрона.

Да, он мог достаточно быстро передернуть затвор и убить все три цели, но каковы были шансы? Первая цель упадет, это понятно, но остальные могут немедленно разбежаться. Сможет ли он повернуть затвор, попасть во вторую цель и убить. А что насчет третьей цели?

Нет, лучше всего распределить цели, и просчитать, как они смогут отреагировать. Убить главаря первым, затем того, что в шляпе, а потом надеяться на удачу. Убедившись в правильности плана, Нумо глубоко вдохнул и выдохнул.

Агент 47 услышал ровный щелчок винтовки, понял, что это был Нумо и повернулся в тот момент когда окровавленные мозги разлетелись в стороны. Последовал второй выстрел. И когда туарег в шляпе упал, третий вскинул АК-47. Он как раз собирался выстрелить, когда 47ой с одного выстрела пробил ему голову.

Газеу видел много подобного в Южной Африке, но он был явно удивлен скорости и точности, продемонстрированными его клиентом, и в изумлении поднял брови.

— Вы путешествуете с оружием?

Киллер кивнул.

— Как и вы.

Ливиец засмеялся.

— Да, и это очень полезная штука! Ну, пошли… нам нужно закончить работу.

Скинуть тела в овраг и закидать их землей стоило им часа драгоценного времени. Разбитую Тойоту невозможно было спрятать, однако Газеу придумал отличную вещь: он оставил ключ в зажигании.

— Она исчезнет уже к завтрашнему дню, — предсказал ливиец. — И я могу заверить вас, что новый владелец не будет сообщать в местную полицию о находке.

Осознавая, что он не менее чем на день отстает от Аль Фулани, 47ой приказал Газеу отвести его в Монго, следующее, по расчетам киллера, место назначения Аль Фулани и его людей. Путешествие заняло шесть часов, затем остановка на ночь в удобной вади[34] и еще два часа езды на следующий день. Но, в конце концов, они достигли цели.

47ой заметил, что в городе было два типа строений. Некоторые местные жители предпочитали строения с плоской крышей, построенные из бетонных блоков, в то время как другие — здания с остроконечными крышами, обшитые ржавым металлом. Ни одно, за исключением белой мечети, не превышало двух этажей в высоту. Город характеризовала яркая покраска, кучи гниющего мусора под совершенно новыми вывесками «Coca-Cola», которые не столько служили для рекламы, сколько закрывали прорехи в зданиях.

Самые отвратительные сооружения стояли вплотную друг к другу, как пьяные люди опираются на товарищей, чтобы не упасть, сливая коричневые ручейки канализационных вод на улицу. Зловонные испарения поднимались вверх к небу и соединялись в медленно текущий поток, который плавно тянулся к противоположному концу города.

Но это, казалось, нисколько не беспокоило жителей Монго, большая часть из которых была безработной, и они стояли в дверных проемах, сидели на ступеньках или капотах полуразрушенных машин. Они настороженно проводили взглядом машину и стали гадать, кто это приехал на черный рынок.

В это время их жены были заняты тем, чем обычно занимаются женщины стран третьего мира: пытались справиться с ордами кричащих детей, тоннами грязных вещей и бесконечным приготовлением еды. Некоторые из них явно были арабками, другие — одетые в более яркие наряды, называли себя «южанками» — в основном они были не исламской веры.

Но, несмотря на происхождение, все они были втянуты в борьбу с бедностью, равнодушием и болезнями, и ходили по улицам с потупленными глазами, как будто боялись силы, давившей на них, заранее осознавая, что проиграют.

Газеу взглянул на 47ого, сидящего рядом с ним.

— Угнетающее зрелище, не правда ли?

Агент пожал плечами.

— Видел и хуже.

— Вон там полицейский участок, — сказал Газеу, показывая пальцем через заляпанное грязью лобовое стекло.

Полицейский участок походил на нору, находился в стороне от остальных сооружений, и был окружен почти трехметровым забором, на верхушках которого намотаны провода. Три джипа стояли у ворот. Двое были в рабочем состоянии, а третий располагался на бетонных подставках. Судя по разбросанным везде инструментам и костлявым ногам, торчавшим из-под автомобиля, было ясно, что местный механик завален работой.

Газеу сбавил газ, въехал на парковочную площадку и заглушил двигатель.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — усомнился 47ой.

— Ха, нет, — весело ответил Газеу. — Не уверен. Но настоящие геологи остановились бы и заплатили за пропуск, чтобы вывести образцы из страны. И если Аль Фулани проезжал здесь, полиция знает об этом. Проблема, если мы с таковой столкнемся, будет определяться размером взятки. Если плата умеренная, а многие из них именно такие, мы заплатим и уйдем. Но если супрефект[35] жадный, мы извинимся и попытаем счастье с местными жителями. К сожалению, какую бы мы информацию не получили от них, она может оказаться сплошной ложью.

— Хорошо, — согласился агент. — Вы тут специалист. Давайте попытаемся.

Газеу кивнул, приказал Нумо сторожить грузовик и открыл водительскую дверь. Жар ворвался внутрь вместе с едким запахом водосточных вод и ярким солнечным светом. Ливиец спрыгнул на землю, захлопнул дверь и надел на лоб солнцезащитные очки, по форме напоминающих те, что носят летчики. Затем Газеу провел 47ого к воротам.

Часовой, выглядевший так, как будто он только что окончил полицейскую академию, явно гордился своей новой униформой цвета хаки и большим револьвером. Он говорил на вполне сносном французском.

— Чем могу помочь?

Агент рассеянно слушал, как Газеу отвечал на том же языке, удивляясь почему бледно-голубое здание полицейского участка было испещрено тем, что очень сильно напоминало отверстия от пуль, а затем проследовал за ливийцем внутрь.

Внутри было всего на несколько градусов прохладнее, но все лучше, чем стоять на открытом солнце. Внутри по обе стороны комнаты были скамьи, которые были заняты просителями, имевшими крайне жалкий вид. У некоторых была еда, видимо они собирались ждать довольно долго.

Стойка, за которой находился скучающий капрал, была сделана из фанеры. Передняя часть была украшена сине-желто-красным подобием национального флага. Большая карта закрывала почти весь стол и была защищена листом исцарапанного стекла. Ливиец облокотился на стол и поинтересовался наличием экспортного разрешения для, так называемых «никчемных камней», занимавших багажник машины Тейлора и Газеу. Капрал пожелал увидеть водительские права, которые ливиец передал через стол. Затем, изучив документ, полицейский издал нечто похожее на одобрительное ворчание, прошептал что-то неряшливому мальчику и спешно отправил его прочь.

— Вам придется подождать. — сказал капрал, указывая на заполненные скамейки. — Супрефект скоро освободится.

«Скоро» растянулось на добрый час, пока капрал усиленно работал с кучей бланков, ударяя по каждому печатью с почти высохшими чернилами. Тем временем вентилятор бесполезно вращался, мухи летали туда-сюда, а местные жители ожидали своей участи. Наконец, когда 47ой уже хотел предложить уйти, неряшливый мальчик подбежал к капралу и, глядя на незнакомцев, прошептал ему что-то на ухо.

Капрал серьезно покачал головой, вычурно откашлялся и сказал:

— Супрефект ждет вас, господа.

Омар Аль Шарр был умным и энергичным человеком. Поэтому он предпочел карьеру в публичной сфере попыткам заработать на средства к существованию в мелком бизнесе. Даже в таких условиях, подав заявление о работе в полиции, Аль Шарр дал большую взятку и был назначен на работу сюда.

После этого амбициозный юноша потратил много лет давая взятки, шантажируя и подлизываясь, пока не дошел до чина супрефекта в Монго. Не последний предмет вожделения — но лишь несколько шагов отделяли его от того, на чем он хотел остановиться.

Окружив грузовик иностранцев с несколькими странными образцами внутри, которые наверняка получат огромную оценку на черном рынке, и засыпав Нумо дюжиной вопросов, работники выяснили, что автомобиль был нагружен образцами минералов, которые иностранцы хотели отвезти домой для анализа.

Казалось бы правдоподобная история, одна из тех, в какую Ал-Шарр был склонен поверить, исключая одну вещь: кроме углекислого натрия и нефтяного месторождения близ Доба, в Чад ни о каких других природных ресурсах не могло идти и речи. Итак, если иностранцы не были геологами, как они себя назвали, тогда кто же они?

Контрабандисты? Вполне вероятно. Но были и другие предположения.

47ой проследовал за Газеу в кабинет полицейского и был поражен тем, каким темным было помещение. Немного света проходило через узкое окно, расположенное над головой супрефекта, а также излучалось от лампы, стоявшей на дубовом отполированном столе. Массивная мебель была, видимо, антикварной, кое-что предположительно было трофеем французского колониального правительства, и охранялось от горделивых чиновников.

Человек, сидящий за столом, был огромным, и этот факт не могла скрыть даже его мешковатая помятая форма размера XXXL голубого цвета с белыми полосами вдоль рукавов и множеством нашивок Nike, которые вряд ли были настоящими.

Мужчина указал на два оранжевых покрытых плесенью стула. Его слова прозвучали на слегка ломаном английском.

— Пожалуйста, садитесь. Меня зовут Омар Аль Шарр.

«Тейлор» и Газеу представились, сели на жесткие пластмассовые стулья и стали ждать, в какое русло направится беседа. В офисе было тепло, очень тепло, не смотря на усилия тощего мальчика. Он был слишком мал ростом, чтобы сидеть на велосипеде, поэтому крутил педали стоя. Каждое движение педали поворачивало цепь, крутившую автомобильные ремни, которые заставляли временный вентилятор крутиться. Было ли это проявлением фантазии или экономия на электроэнергии, но заднее колесо крутилось, цепь гремела, а вентилятор скрипел, направляя мощную струю теплого воздуха на массивный стол.

— Итак, — начал Аль Шарр, взглянув на водительские права Газеу, — расскажите мне об этих минеральных образцах.

47ой предвидел этот вопрос, и с энтузиазмом рассказал историю о возможности хорошей прибыли от новой железной руды, расположенной рядом с Монго.

Выражение лица Аль Шарра говорило о том, что он не верит ни единому слову, но он одобрительно кивнул головой и потянулся вниз к тумбе, расположенной рядом с его чрезмерно большим стулом. Внутри стояла бутылка воды несколько банок кока-колы.

— Выпьете немного? Нет? Пожалуйста, дайте мне знать, если передумаете.

Сказав это, начальник полиции хлопнул дверцей, сделал большой глоток колы и вытер рот тыльной стороной руки.

— Итак, на чем мы остановились? Ах да, возможность новых месторождений железной руды. Когда вы подтвердите их присутствие в этой местности и получите разрешение на их вывоз, Чад получит хорошую прибыль. Однако сейчас правительство вынуждено жить на более скромные ресурсы, такие как экспортная пошлина. Итак, если вы соизволите предоставить десять тысяч евро, или девять тысяч сто шестьдесят пять долларов США, мы выполним необходимую бумажную работу и дадим вам проехать.

Это была вопиющая сумма, намного больше, чем потребовало бы государство, или законный бизнес. 47ой нахмурился.

— Хм. Это слишком большая сумма. Настолько большая, что нам, видимо, придется связаться с нашим работодателем.

Аль Шарр был удивлен. Работодатель? Такое слово редко проскакивало из уст его обычных клиентов. Может инстинкты обманули его? Может люди действительно были теми, кем они себя назвали? Или они были слишком жадными, чтобы заплатить разумную взятку. Он выпил еще кока-колы, поставил банку на стол и почувствовал легкий голод.

— Ладно. Плевать. И так одни проблемы. Вот ваши бумаги. Дайте мне знать, если вам еще что-то понадобится. Всего доброго.

— Есть еще одна вещь, — сказал 47ой, когда он и Газеу поднялись. — Не могли бы вы сказать нам, проезжал ли караван из трех машин и пятнадцати человек мимо Монго за последние сутки? Они наши друзья, и мы наделись догнать их.

Учитывая, что Аль Шарр угощал Аль Фулани и его людей великолепным обедом прошлой ночью, и был в его платежной ведомости в течение этих трех лет, он немного сомневался в том, кого имели в виду иностранцы. Были ли мужчины напротив него друзьями Аль Фулани? Или они его враги? Наверняка он не знал. Однако, информация не уйдет дальше местного рынка, и он посчитал, что лучше сказать правду.

— Да, было дело. Марокканец, если я не ошибаюсь. Он и его люди уехали прошлым утром. Что у них были за дела, я не знаю, так же как и не знаю про то, куда они собрались ехать.

Агент 47 поблагодарил полицейского и вместе с Газеу покинул кабинет супрефекта.

Двое как раз вышли из здания и были на полпути к воротам, когда Аль Шарр позвал капрала в свой кабинет.

— Пусть кто-нибудь проследит за ними. Кто-нибудь надежный. И держите меня в курсе. Может они те, кем представились… а может и нет. Позвоните мне, если что-то узнаете.

Капрал кивнул, послал за своим зятем и вернулся за стол.

Вентилятор крутился, мухи жужжали, а люди, сидевшие на скамьях, продолжали ждать.

Глава 13

К ЮГО-ВОСТОКУ ОТ УММ-ШАЛУБА, ЧАД

Темнота опустилась на пустыню, и лишь несколько костров отгоняли ночь. Воздух остыл, что придало путникам сил для продолжения пути.

Мохаммед Дагаш и его люди доставят детей на рынок в Умм-Шалуба к рассвету. Несмотря на то, что нападение прошло просто великолепно, с тех пор у них прибавилось проблем. Первая — с одним из джипов, на ремонт которого ушел целый день, а затем с детьми, которых ослабили голод и слабость.

Побои всегда подгоняли осиротевших детей, но через некоторое время они снова двигались медленно, постоянно испытывая терпение работорговцев. Хотя теперь, в часе ходьбы, Дагаш чувствовал, как его настроение поднимается.

— Гасите огонь! — грубо скомандовал он. — Грузите машины! И напоите детей. Мы почти на месте.

Кола была десятилетней девочкой. Она и ее семилетний брат Бака выжили во время нападения, но потеряли родителей. Девочка знала, что делать. Бесполезно было сопротивляться, а наказание было очень болезненным, поэтому она сказала Баке встать и занять его место в строю.

— Не буду! — упрямо сказал мальчик. — Я голоден… и я устал.

— Мы все голодны и устали, — терпеливо ответила Кола. — Теперь делай то, что я говорю, или один из тех людей ударит тебя.

— За что? — угрюмо спросил Бака. — Меня уже били. Они же просто продадут нас.

— Это верно, — тихо заметила девочка. — Но мы будем жить. И что важнее — ты будешь жить. И пока ты будешь жив, все наши предки будут живы.

Не имея письменных записей, каждый ребенок динка с самых ранних лет должен был помнить всех предков по своей линии. Обычно она растягивалась на сотню лет. Потому что помнить своих предков означало, что они живы. А так как женщины брали фамилии мужчин, и Бака был последним мужчиной в роду, вся тяжесть родословной линии ложилась на его хрупкие плечи. В самом деле, большая ответственность. Вспомнив свое предназначение, Бака встал.

— Извини, — с раскаянием сказал он. — Ты права.

Двое детей взялись за руки, направились к главному джипу и встали в строй. Внедорожник загромыхал, а его туманные огни служили маяками для детей, ехавших в фургонах через пустыню.

Где-то там, за покровом тьмы, спали миллионы людей.

Глава 14

АБЕШЕ, ЧАД

Когда мерседес Газеу въехал в Абеше,[36] 47ой был так измотан, что пропустил обед и направился прямо в кровать, которая представляла собой узкую полоску бетона, примыкающую к тонкому матрасу на скрипучей решетке. Твердый каменный пол, казалось, качался как будто он все еще ехал в грузовике, но это ощущение исчезло, как только сон окутал киллера.

— Вставай. Нам нужно выбираться отсюда.

Даже если тот факт, что клиент предпочел пол вместо кровати, поразил ливийца, он не показал своего удивления.

Агент посмотрел на часы сонными глазами.

— Что?… сейчас два часа ночи…

— Правильно, — согласился Газеу, — поэтому сейчас самой время убраться отсюда! Помнишь вертолет? Тот, что был припаркован у полицейского участка в Монго? Он опустился десять минут назад. Угадай, кто вышел, чтобы поприветствовать его… мистер Ситроен.

47ой выругался, откинул одеяло и встал. Старый ситроен следовал за ними с самого Монго. Газеу увидел блеск одного из нержавеющих пистолетов, которые 47ой всегда носил с собой, и понял, что оружие, скорее всего, было направлено в его сторону пару минут назад.

— Откуда ты знаешь? — спросил 47ой.

— Нумо проследил за мистером Ситроен до взлетно-посадочной площадки, — ответил ливиец. — Но это не самое худшее… Аль Шарр был на борту вертолета. Можно с уверенностью предположить, что мистер Ситроен работает на него.

Штаны агента висели на спинке стула. Он поспешил надеть их.

— Аль Шарр? Тот самый из Монго?

— Собственной персоной.

— Мы не сможем обогнать вертолет, — заметил агент, складывая вещи в чемодан.

— Нет, — согласился Газеу, — Но вертолет не вооружен. Конечно, они могут окатить нас пулями из АК-47, но это все.

47ой слегка улыбнулся. — Разве этого недостаточно?

— Может быть немного неудобно, — недовольно сказал Газеу. — Но мы можем отстреливаться. Вертолеты — чувствительные машины. Сомневаюсь, что пилот задержится.

— А что насчет властей? Не вызовет ли Аль Шарр подкрепления?

— Возможно, — спокойно прибавил Газеу. — Но я сомневаюсь. Запомни — это конечно Чад, но взятки все еще незаконны. Жирдяй не может позволить его верхушке узнать о том, что он планирует.

Агент 47 надеялся, что ливиец был прав, но все еще опасался, когда садился на заднее сидение, а Нумо выводил грузовик в теплую ночную Сахару. До Умм-Шалуба было сотня миль. Где, если Агентство не ошиблось, Аль Фулани только что вошел в отель и вероятно наслаждался хорошим сном. Пустится ли жирный полицейский в погоню? И надолго ли марокканец задержится в Умм-Шалуба, пока 47ой не прибудет туда?

Был лишь один способ узнать это.

Опасно было ехать быстро, так как много ловушек было спрятано под движущимися песками, однако вскоре они услышали звук вертолета над головой. Но ничего не произошло, и благодаря их ночному отбытию — вероятно вкупе с нежеланием Аль Шарра преследовать их ночью — 47ой, Газеу и Нумо смогли добиться хорошего прогресса. Когда солнце поднялось, они оказались на ровной дороге, двигаясь со скоростью около пятидесяти километров в час, и следуя в направлении цепи базальтовых башен, которые были единственными, по которым можно было ориентироваться.

Расстояние могло быть, а чаще всего было, обманчивым, что означало, что даже верхушки гор, находящиеся рядом, в действительности были очень далеко.

Более получаса уже прошло, прежде чем обнаженные породы стали заметно больше, и грузовик повернул к западу от них. В это время что-то появилось в небе, развернулось над скалами и устремилось прямо на них. Вертолет был не более чем в пятнадцати метрах от крыши, и стал приближаться с каждой секундой.

— Вот оно! — решительно сказал Газеу. — Кажется жирный ублюдок проснулся.

Агент 47 попытался посмотреть на вертолет, когда он пролетал над ними, но крыша кабины закрывала вид. Он подумал о припрятанном оружии, но знал, что ни одна из длинноствольных пушек не будет эффективна в отношении вертолета.

Затем, вернувшись, геликоптер подлетел с водительской стороны. Пыль разлеталась в разные стороны. Супрефекта Аль Шарра было хорошо видно через плексиглас, когда он жестами говорил Газеу остановиться. Ливиец показал ему средний палец вместо ответа, что заставило вертолет вылететь вперед и развернуться.

— У-у, — произнес Газеу. — На что поспорим относительно того, скольких копов взял с собой Аль Шарр?

47ой не успел ответить, как вертолет пролетел с правой стороны грузовика, и человек на борту открыл огонь из АК-47. Вскоре выяснилось: полицейский знал, что делать.

Киллер слышал треск, когда полдюжины 7,62-миллиметровых пуль прошлось по машине. Затем вертолет исчез, дав стрелку возможность перезарядить обойму и приготовиться к следующему заходу. Агент стукнулся плечом о стенку кабины, когда Газеу резко надавил на тормоза.

— Какого черта ты делаешь? — спросил он. — Они же расстреляют нас к чертям!

— Нет, — ответил ливиец. — Они не рассчитывали, что мы остановимся.

Агент 47 услышал знакомый щелчок и повернулся. Нумо уже успел вооружиться собственным АК-47. Ливиец ухмыльнулся, автомобиль забуксовал и остановился. Сначала — винтовка, теперь — это. Казалось, что Газеу имел склад оружия внутри грузовика. Что, учитывая все обстоятельства, было бы хорошей новостью.

Вертолетные турбины дико выли, когда пилот круто развернул машину, разогнал песок и завис над дорогой. У вертолета была стеклянная кабина, позволявшая Ал-Шарру видеть грузовик впереди, но это также означало, что и его было видно. Это, плюс тот факт, что положение кабины не позволяло капралу с АК-47 использовать оружие, создавало отличную ситуацию для Нумо. Это была первая серьезная ошибка копа.

Когда супрефект собирался что-то сказать по громкоговорителю в вертолете, Нумо выпрыгнул из машины и открыл огонь. Благодаря тому, что вертолет был прямо в его поле зрения, две пули попали в цель. Дыра образовалась над головой Ал-Шарра, пилот запаниковал и это привело ко второй ошибке.

Вместо того, чтобы отлететь назад и защитить двигатели, пилот развернул вертолет вправо. Это предоставило Нумо шанс, которого он ждал — прямой выстрел в боковой двигатель. АК-47 протрещал, ливиец выпустил всю обойму в турбину. Она «закашляла», выпустила дым, и вертолет начал опускаться вниз по спирали.

Геликоптер качнулся, когда пилот перекрыл подачу топлива в боковую турбину и усилил вторую. Нос опустился, другая турбина скрипнула и вертолет начал улетать. Но Агент уже вышел из грузовика, вытащил оба сильверболлера и большими шагами побежал к вертолету, стреляя во время движения. Пустые гильзы отлетали назад, и дыры кучно сгруппировались вокруг головы пилота, когда он резко наклонился вперед.

У человека, которого Газеу знал как Алекса Тейлора, быстро закончились обоймы, но к этому времени была новая обойма в АК-47, и вскоре вертолет упал на землю. Оставшийся двигатель заскрипел, когда вертолет зарылся носом, несущий винт раскололся, и куски лопастей разлетелись по воздуху.

Лонг-слайд вернулся обратно в кобуру. Жирдяй все еще был жив, пытаясь освободить себя, но было слишком поздно, и 47ой поймал последний взгляд отчаянного полицейского, когда вертолет взорвался. Прогремело три взрыва, и хотя он был на расстоянии семидесяти метров от взрыва, он все равно упал на землю лицом вниз, когда стена огня пронеслась мимо, а горящие осколки разлетелись вокруг.

Наконец, когда взрывы прекратились, 47ой встал. Газеу был рядом.

— Правительству потребуются дни, чтобы раскрыть это дело… или делать вид, что они это делают. Однако, группа жандармов обязательно появится. Поэтому хорошо бы поскорее добраться до Умм-Шалуба и также быстро убраться оттуда.

Агент 47 кивнул.

УММ-ШАЛУБА, ЧАД

Небольшой город Умм-Шалуба имел одну вещь, без которой не мог обойтись ни один путешественник в пустыне, — воду. Ее признаки были видны в небольшой роще пышных финиковых пальм, частных садах, которые можно было мельком увидеть сквозь полуоткрытые калитки, и обложенном черепицей фонтане в центре площади.

К несчастью, фонтан был высохшим и находился в таком состоянии добрых два года, с тех пор как шестидесятилетний насос сломался. Новый был уже заказан, по крайней мере, мэр так говорил, но никто из местных жителей не надеялся больше увидеть фонтан в рабочем состоянии.

Архитектура города включала одинокую католическую церковь, три мечети, здание администрации со времен французских колонистов и плохо сохранившуюся военную базу. Были также три настоящих дома XIX века, дюжина зданий с плоскими крышами, каких было много на протяжении всего Среднего Востока, и расползающиеся базары с металлическими крышами, работавшие здесь на протяжении тысячелетий.

И здесь был Аль Фулани и вся его свита, громкая музыка вырывалась из вездесущих радио, а серебряных дел мастер ковал богато украшенные шаблоны больших блюдец. Воздух вокруг был горячи и наполнен запахами специй, жаренных козьих шашлыков и дубленой кожи.

Люди заявляли, что на рынке можно купить все, и, судя по тому, что видела Марла, они были правы. К еде, одежде и хозяйственным товарам, которые видела агент, прибавлялись магазины с военной униформой, подержанные детали машин, протезы, экзотические животные, гашиш и все виды оружия. Каждому, так сказать, по потребностям.

Но у рынка был и другой товар для продаж. Это были люди, за которым Аль Фулани и приехал сюда из Феса. А именно дети, которых можно было отправить на работу в так называемый «приют для сирот», где они будут служить для богатых педофилов, пока не состарятся.

Тогда рабов можно будет перепродать. За этим Аль Фулани и приехал, ну и еще за тем, чтобы побродить по рядам и купить разные глупые безделушки. Этот процесс он явно любил.

У Марлы была другая точка зрения, так как она считала лабиринтоподобный рынок отличным местом для засады. Но это не пугало Аль Фулани, более того он не воспринимал все это всерьез.

— Я верю тебе, моя милая, — сказал бизнесмен, когда Марла снова напомнила ему об опасности. — Но кто придет сюда за мной? В такую даль? Глупости всё это.

Итак, то, что должно было быть десятиминутной прогулкой, растянулось на целый час шоппинга, приведя группу к обломкам некогда красивого дворца. Артиллерийские снаряды разрушили свод здания во время войны с Ливией в начале 80-х. Изящно открываясь лазурному небу, большинство целых стен окружали территорию, на которой миллионы животных продавались и покупались каждый день. Запах их экскрементов был настолько зловонным, что Марла решила дышать ртом, когда проследовала за Аль Фулани в замкнутое пространство.

Женщины редко встречались на этой территории, и мужчины начали глазеть на марокканца и его окружение. Трое из наблюдателей были одеты в кафии[37] и тобу до щиколотки, разрезанные так, что их владельцы легко могли достать оружие. И, благодаря солнцезащитным очкам и эспаньолке, 47ой был уверен в том, что его не узнают.

Благодаря разведывательным навыкам Нумо, обнаружить дом, где остановился Аль Фулани, было просто, да и все кажется знали зачем этот марокканец приехал в торговый городок. Поэтому вместо того, чтобы проследовать за бизнесменом и быть замеченным, киллер предпочел заранее опередить его.

Были также и другие возможные покупатели, которых знал Аль Фулани, и которые поприветствовали марокканца, когда он прошел в район для богатых VIP-персон. Когда бизнесмен сел, был принесен поднос с крепким кофе и засахаренными фруктами, и Аль Фулани всецело воспользовался моментом, чтобы поговорить с человеком, сидевшим справа от него.

Марла немедленно встала за спиной клиента, откуда она могла прикрыть его спину, когда ее глаза заскользили по многолюдной площади. Покупатели и продавцы образовали круг, разорванный двумя проходами, по которым торговцы входили и выходили из открытой площади. Но ее глаза смотрели в другое место, проверяя дешевые сиденья в поисках какого-либо признака опасности.

Внезапно отряд из десяти полицейских прошел на площадь. Вид горящего вертолета возник в памяти 47ого. 47ой тихо выругался, и потянулся к сильверболлеру, когда Газеу слегка подтолкнул его локтем.

— Смотрите! — сказал ливиец. — Они подкуплены.

И действительно, вместо того, чтобы прекратить работорговлю, полиция стала защищать их. Первое, что они сделали — обезопасили оба выхода, прежде чем растянуться через всю площадь. И это был отличный прием, так как многие из присутствующих носили с собой огромное количество наличных денег.

47ой отпустил лонг-слайд, вытащил руку из тобы и расслабился. Он надеялся на возможность тайного похищения Аль Фулани прямо из-под носа Марлы, но присутствие полиции не дало этой идее сбыться, поэтому все, что ему оставалось делать — ждать.

Процесс продажи рабов начался, когда появился мужчина в льняном белом колпаке и белом костюме. Он обратился к народу, и, судя по несколько сухому тону, это была речь, которую он произносил много раз. Суть рынка была такова, что никто не отвечал за психическое и физическое состояние человеческих существ, которых продавали и покупали здесь. Все сделки оплачиваются в евро, все товары будут убраны сразу после аукциона и вся продажа закончится.

С этой необычной преамбулой первая партия рабов была выведена на площадь. Это были только мужчины и, судя по внешности, все из одного района. Вероятно из Судана или Центральной Африканской Республики, где мало кто мог защитить их. Суровый южноафриканец приобрел весь лот для работы на алмазных шахтах.

Следующим лотом были женщины, раздетые догола, и сразу появилось много покупателей. Нельзя было с уверенностью сказать, но, кажется, наиболее привлекательные женщины были обречены на сексуальную эксплуатацию в других странах, в то время как остальные будут проданы в домашнее хозяйство, где они проживут всю жизнь в рабстве.

Но Аль Фулани не интересовался этим. По крайней мере пока женщин не заменили истощенные дети, выведенные Мохаммедом Дагаш. Тогда марокканец поставил чашечку кофе на стол и начал изучать рабов в маленький бинокль.

Кола и ее брат Бака испугались толпы и прижались друг к другу, пока Дагаш не разнял их насильно.

Активность толпы нарастала, торги продолжались, и Аль Фулани начал спорить с темнокожим человеком из Нигерии. Когда спор окончился, марокканец был вполне доволен восемнадцатью детьми, которые сопроводят его обратно в Фес.

Кола разрыдалась, когда Бака забрали к остальным купленным детям.

— Помни мое имя! — отчаянно кричала девочка, когда его уводили от нее. — Как я буду помнить твое!

Бака попытался ответить, но сильная рука ударила его по губам, и вооруженный кнутом мужчина прокричал что-то ему.

— Мы последуем за рабами АльФулани, — сказал 47ой. — Затем, когда он присоединится к ним, мы сделаем свой ход.

Газеу одобрительно кивнул, но в глубине души знал, что это будет не так просто, как кажется.

Торги закончились, и толпа начала расходиться, когда Марла уловила лицо мужчины, показавшееся ей знакомым. Но потом, повторно взглянув, агент поняла, что ошиблась. Мужчина был одет в тобу и солнцезащитные очки, к тому же Агент 47 всегда работал один, а с этим человеком постоянно рядом вился еще один. Затем все закончилось, площадь опустела и жизнь вернулось в свое русло.

К СЕВЕРО-ЗАПАДУ ОТ УММ-ШАЛУБА

Целый день прошел после аукциона, а все шло наперекосяк. Увидев, что сопровождение Аль Фулани покинуло город, и проследовав за ними в пустыню, 47ой и его спутники собирались сблизиться с марокканцем настолько, насколько это возможно. Через пару километров, забравшись на плато, киллер посмотрел на северо-запад и увидел пять столбов пыли, указывавших на то, что Аль Фулани сопровождал полицейский эскорт. Всех их, а также людей Марлы, будет невозможно одолеть на открытой местности, это было очевидно.

Итак, все, что им оставалось — это следовать за колонной и ждать, когда какая-нибудь преграда не появится на пути Ал-Фулани.

Преследование длилось очень долго, и кроваво-красное солнце уже повисло на западном небе, когда вдали появились очертания города Файя. Согласно карте, этот городок был больше Умм-Шалуба, и имел свой собственный аэропорт, в который, видимо, и направлялся Аль Фулани. Поэтому 47ой крайне удивился, когда колонна повернула направо и направилась прямо на юг.

— Какого черта он задумал? — пробормотал убийца, в то время как Газеу начал резко менять курс.

— Нельзя точно сказать, — мрачно ответил ливиец. — Но я полагаю, что супрефект в Файя менее услужлив, чем тот, что был в Умм-Шалуба, и скорее всего скептически отнесется к рабам. Это вынудит Аль Фулани использовать другую взлетно-посадочную площадку — площадку в Квади Дум.

Агент 47 нахмурился. — Квади Дум?

— Да, — ответил второй попутчик. — В 80-х, когда Муаммар Гаддафи пытался покорить южный Чад, он выстроил военную базу в тридцати двух километрах к югу отсюда. Но ее разгромили.

— Взлетная полоса еще цела, — возразил Газеу. — Но вначале нам придется пробраться через минное поле, которое ее окружает.

— И Аль Фулани может это сделать?

— Многие могут это сделать, — сказал ливиец. — Включая меня. Мой отец показал путь. Но это все же опасно.

— У нас нет выбора, — ответил 47ой. — Кроме того, если мы настигнем Аль Фулани до того, как его самолет приземлится, ему некуда будет бежать. Возможно, это та возможность, которую я так давно жду.

— Я боялся, что вы скажете что-то подобное, — сухо сказал Газеу. — Это означает, что нам нужно перейти минное поле сегодня ночью, тогда мы будем на месте к утру.

— Именно так, — подтвердил 47ой, посмотрев сквозь заляпанное грязью лобовое стекло. — Никак не могу дождаться личной встречи с Фулани.

Нужно было затаиться и дождаться ночи, в противном случае столб пыли от машины Газеу выдаст преследователей. На пути к Файя можно было встретить автомобили, но когда Аль Фулани и его свита свернули с дороги, киллер понял, что нужно напасть неожиданно, если он хочет выиграть бой.

Когда спустилась ночь, они стали приближаться к Квади Дум. Нумо шел перед автомобилем, являясь ориентиром для Газеу, который был за рулем, а 47ой пытался сосредоточиться на GPS-передатчике, прикрепленном слева на бедре. Это оставляло его руки свободными, ведь ему не приходилось держать огромную карту и длинный список директив, предоставленных ливийцем.

— Пять, четыре, три, два, один… поверни налево.

Нумо, снабженный рацией, резко повернул и пошел прямо на запад. У него был компас, который бледно сиял на ладони и помогал ему не сбиться с курса. Газеу дождался, когда машина доедет до поворотного места, повернул руль налево и сбавил газ. Мерседес резко дернулся, когда сцепление было отпущено, немного набрал скорости и покатился дальше.

Агент медленно выдохнул.

— Проклятье, зачем столько много поворотов?

— Возможно, вы не заметили, — ответил ливиец, — но мы сейчас как раз едем по дороге. Когда Гаддафи приказал своим войскам выстроить взлетно-посадочную полосу, они заложили мины в точном порядке, позволяя любому, у кого были часы и компас, добраться до базы по четырем двухсторонним дорогам. По каждой — для каждой стороны света. Повороты предостерегали от плохих парней.

— Это сработало?

— Нет. Базой командовал полковник Халифа Асса Уади. Не смотря на то, что у него было четыре тысячи людей, двадцать самолетов и около двухсот танков, это идиот позволил чадским подонкам найти путь через минное поле, проделать дыры в защитном ограждении и проникнуть на базу. Это заняло примерно час.

— Вы много знаете об этом месте, как я посмотрю.

Газеу усмехнулся.

— В период, когда мой отец оставил Французский Иностранный Легион, он воевал по контрактам время от времени. Он был тогда с войсками Чада, когда они проникли на базу.

— Тогда он отметил дорогу на карте?

Ливиец потряс головой.

— Такой необходимости не было. Один из офицеров Уади продал моему отцу карту за двадцать пять долларов. После свертывания дислокации ливийских войск, взлетно-посадочная полоса осталась. Папа всегда хранил там припасы для армии, и я тоже так делаю. Примерно два года назад я взял его директивы и перевел на долготу и широту, дабы можно было пользоваться еще и GPS-системой.

Агент 47 вновь воспользовался рацией.

— Оставайся на связи. Скоро будет еще один поворот.

Нумо, чья работа состояла в поиске мин, которые размещались в постоянно двигающихся песках, нажал на кнопку передачи в знак того, что понял.

Пустыня становилась на удивление холодна ночью. Однако он не ощущал какого-либо физического дискомфорта, и, вполне вероятно, что просто игнорировал это, дабы сосредоточиться на своей работе.

Таковой была Сахара, в конце концов, где смерть таилась буквально на каждом шагу…

Тем временем, длинный тонкий надлом растянулся через восточный горизонт, и розовый свет залил небо. 47ой был готов нанести свой первый удар.

Грузовик оставили в высохшей вади и накрыли камуфляжной сеткой, которую Газеу всегда возил с собой. Теперь, после того, как они подобрались к базе миновав опасную зону, все, что оставалось сделать 47ому и его спутникам — это нейтрализовать охрану, примерно восемнадцать телохранителей и полицейских, дабы мило и с толком поболтать с Ал-Фулани. Это было нелегкое дело, но агент полагал, что они втроем смогут его выполнить.

Чтобы получить хоть какое-то превосходство, 47ой попросил Газеу начертить три одинаковые карты базы и разделить их на секторы. Затем, проверив работоспособность радио, команда затаилась в девяноста метрах от базы. Киллер предположил, что старая радио-вышка была около тридцати метров в высоту. Это делало ее отличной смотровой площадкой — место, с которого зоркий наблюдатель мог видеть всю местность. 47ой поместил бы сюда самого лучшего человека.

Но как поступила Марла? Это был важный вопрос, потому что если она это сделала, тогда важно убить наблюдателя, дабы сохранить эффект неожиданности.

Время шло, и киллер понимал, что драгоценное время ускользает. Но он заставил себя вспомнить, где он находится, и постепенно, шаг за шагом, утренние лучи начали освещать башню. Примерно на середине башни можно было увидеть платформу. Убийца вскинул Вальтер 2000. Было сложно держать оружие ровно из-за высокого угла, но ошибиться по поводу наблюдателя, забравшегося на маленький треугольный металлический выступ, или вытянутой винтовки, переброшенной через плечо, было невозможно. Веревка, обвязанная вокруг него, прикреплялась к выступу на башне, а человек смотрел на север. Киллер обратился к Газеу.

— Наверху часовой. Мне нужно поставить винтовку на что-нибудь. Давай, вставай на четвереньки.

Ливиец скорчил недовольное лицо, но встал на четвереньки и почувствовал как ствол винтовки лег на его спину. Это было несколько унизительная поза, да и часовой обязательно бы заметил их, если посмотрит на юг. И Газеу знал, что именно он станет целью.

Тем временем, 47ой обнаружил, что даже с импровизированной подставкой, вертикальная наводка была такой, что трудно произвести выстрел. Но выбора не было. Итак он заправил патрон в патронник, перевел прицел на грудь часового и слегка скорректировал, учитывая силу легкого западного ветра. Затем, глубоко вдохнув и выдохнув, выстрелил.

Вальтер слегка стукнулся об его плечо, раздался мягкий свист в тот миг, когда пуля покинула ствол, и человек на башне как будто повис.

Наблюдатель не мог упасть, — веревка держала его — но бинокль выпал из его рук.

Агент затаил дыхание, наблюдая, как бинокль устремился к земле, исчез за одним из прилегающих зданий и, по-видимому, разлетелся вдребезги. Слышал ли кто-то? Все было слишком вероятно, но двадцать секунд, затем минута, пять минут прошло без единого звука тревоги. 47ой позволил себе вздохнуть облегченно.

Газеу занял свое место сбоку от убийцы и приготовился к следующему этапу.

— Хорошо, Пьер, проберись к башне. Заберись наверх, если сможешь, осмотри базу и скажи мне, где все. — 47ой повернулся ко второму напарнику. — Нумо, обойди с запада. Найди удобную позицию и будь готов открыть огонь по целям.

Оба мужчины кивнули и поспешно удалились. 47ой пробирался к занесенному песком забору, в котором было много дыр, и выбрал самую крайнюю.

Оказавшись внутри, киллер обнаружил, что стоит в месте, еще недавно служившим военно-учебным плацем. Бетон треснул кое-где и частично был занесен песком. Проблема в том, что все здания располагались на дальней стороне территории. Агент не хотел пересекать слишком открытую местность, но выбора не было, если только он не собирался совершить длинный обход, полный непредсказуемых встреч. Он побежал.

Помповое ружье моссберг билось о его спину, а вес запасных боеприпасов замедлял скорость. Он приближался к трем алюминиевым флагштокам, которые обозначали, что здесь некогда было оборудовано здание управления. Домик из рифленого металла, изрешеченного пулями. Нельзя определить, были ли эти дыры от выстрелов чадских солдат, когда они захватывали базу, или простых вандалов.

В три прыжка 47ой добрался до двойных дверей, которые прогнулись внутрь. Киллер проскользнул между ними и тут же оказался в темной приемной комнате. Он смог представить беспомощного полковника Уади, сидящего за своим столом, пытаясь понять, что случилось, когда его войска разгромили.

Здание не раз грабили, а значит все ценное уже давно вынесли, но кое-что напоминало о прошлом. Среди прочего 47ой заметил жилет, все еще весящий на крючке, фотографию милой девушки на пыльном полу, и плакат о каком-то открытии, висящий на стене. Ничто не имело значения в данный момент, по крайней мере до тех пор, пока 47ой не найдет укромное место.

У Марлы было недостаточно людей для охраны всей базы, поэтому она сделала проще: выбрала удобное для обороны пространство внутри помещения, укрепила периметр и теперь тихо ждет, пока не прибудет самолет. Когда киллер взглянул на чертеж Газеу, он понял, что догадывается, какое пространство выбрала Марла. Место, которое бы выбрал и он сам, если бы оказался в подобной ситуации.

Безусловно, местом этим было ремонтное помещение военной базы, состоявшее из огромного казенного здания, выходившего на взлетную площадку, но находилось как минимум в тридцати метрах от соседних ангаров. Это строение позволяло Марле спрятать все машины от наблюдения с неба, держать всех рабов в одном месте и иметь отличный радиус обстрела по всему периметру.

Итак, если надеяться, что его предположения верны, необходимо приблизиться к ремонтному помещению, до того как они попытаются выйти на связь с мертвым часовым, или до того, как прибудет самолет. Он, вероятно, уже был в пути.

С этими мыслями ассасин проскользнул наружу, пробежал мимо главного входа и исчез в руинах Квади Дум.

Было достаточно холодно, Марла пила горячий чай и смотрела через песчаную дорогу на поднимающееся солнце. Глава охраны нервничала, что казалось глупым, учитывая количество людей в ее распоряжении. Но даже если у агента Puissance Treize и было шестнадцать человек, то шесть из них были полицейскими, которые не собирались признавать ее командования. И хотя остальные десять не ослушаются ее приказа, Марла понимала, что только семь из них готовы начать бой. Остальные были родственниками Аль Фулани, которые были пригодны только для переноски оружия. Итак, включая ее, у марокканца было восемь человек, готовых защитить его.

«Однако, — думала Марла, — наш часовой увидит кого-то раньше, чем этот кто-то доберется сюда, и предупредит нас.» Эта была успокаивающая мысль, и, допив чай, агент Puissance Treize повернулась.

Ребенок начал плакать, человек что-то выкрикнул и шум прекратился.

Было ли это из-за разбитого стекла, издавшего хруст, когда Агент 47 наступил на него ботинком, — полицейский уже никогда не узнает — смерть была быстрой.

Вместо выполнения приказа Марлы, он вышел наружу, чтобы осмотреться, просто на случай того, что вдруг несколько поколений мародеров пропустили что-то ценное. Он понимал, что ничего серьезного тут не найти, но даже если хороший гаечный ключ, или…

В это время он услышал скрип, почувствовал, как нижняя часть живота провалилась и он схватился за револьвер, прикрепленный с боку. К несчастью, петля стянула его горло к этому времени, и он почувствовал, что почва уходит из-под ног. Мир померк.

Полицейский упал, и 47ой подумал о следующем ходе. Заманчивым было переодеться в униформу полицейского, но это займет время, и к тому же может сделать его невольной мишенью для Нумо. Киллер оттащил тело в сарай и аккуратно закрыл дверь, прежде чем продолжил путь.

Серые здания шли вдоль улицы. Вероятно, это были бараки и пакгаузы по левую сторону, и одноэтажные ангары — по правую. Их номера все еще были различимы. Куда бы ни смотрел 47ой, он видел полуразвалившиеся машины, груды ржавых запчастей и всякого рода мусор. Ржавчины было мало из-за сухого климата.

Судя по граффити на многих зданиях, свежие следы от костра, у 47ого сложилось впечатление, что здесь уже кто-то был, кто также знает дорогу через минное поле. Но эти мысли были прерваны — пуля ударила бетон как раз напротив него, ровный щелчок винтовки эхом прокатился между зданий и элемент неожиданности исчез.

Как только звук выстрела стих, Марла уже была на связи, проверяя по очереди каждого из своей команды. Через некоторое время она узнала, что часовой на башне был мертв, один из полицейских отсутствовал, а второй часовой открыл огонь по неожиданному нарушителю.

К несчастью, этот ублюдок промазал. Но, по крайней мере, он не спал и внимательно наблюдал. Как и все люди Марлы.

— Доброе утро, моя милая, — сказал Аль Фулани, когда прошел к месту, где стояла агент Puissance Treize. Он только что проснулся, проведя ночь с двумя детьми, и все еще был в красной пижаме. — Что происходит?

— Это я и пытаюсь понять, — живо отозвалась Марла. — Здесь кто-то есть, это понятно, но кто? Это могут быть местные жители, пытающиеся украсть наш транспорт, но судя по тому, что они не побоялись полиции и убили нашего часового, это может быть кто-то другой.

— Ну, я уверен: ты позаботишься об этом, — твердо сказал марокканец. Все, что тебе нужно — держать их на расстоянии. Самолет будет здесь самое большее через три часа.

Это был хороший совет. Теперь была возможность утереть нос всем Каберовым в мире и укрепить положение в Puissance Treize. Затем, с продолжающимся покровительством Аль Фулани, ничто будет ей мешать! С этими мыслями Марла начала взбираться по лестнице на плоскую крышу здания.

— Они в ремонтном помещении, — сказал Газеу со своего высокого карниза. Место было очень открытым, в семи с половиной метрах внизу весело тело мертвого часового, и ливиец знал, что вооруженные силы марокканца обнаружили его, потому что пули уже ударялись о металл вокруг него. Рация подтвердило то, что 47ой уже и сам понял, и он продолжил идти к зданиям, которые они называли «секция шесть».

— Хорошая работа, — откликнулся «Тейлор» чуть слышным голосом. — Теперь спускайся с башни, пока кто-нибудь не пристрелил тебя.

Газеу опередил его совет и уже спускался по лестнице, когда услышал звуки из передатчика, но принял во внимание ощущение, когда пуля дернула его рукав.

Он услышал, как 47ой пытался связаться с Нумо.

— Ты слышишь меня?

— Да, — отозвался ливиец.

— Тебе видно ремонтное здание?

Нумо посмотрел в прицел. С его выступа над дорожкой, которая огибала водосточный бак, он мог посмотреть вниз на здание и двоих — нет, троих — стоящих людей на крыше.

— Да, вижу.

— Тогда принимайся за работу, — последовало распоряжение. — Пули пройдут как раз через металлическую обшивку. Я хочу, что ты выгнал их на открытое пространство. Постарайся не пристрелить Аль Фулани. Это табу.

Это было крайне хладнокровный приказ, потому что внутри были дети, но было ясно, что Тейлора это нисколько не волновало. Но у Нумо были дети, много детей, и он не собирался убивать беззащитных рабов.

Но это не относилось к взрослым людям, поэтому он ответил «Есть!», и выбрал первую цель.

Марла ощутила тепло солнца, когда открыла дверь и вышла на металлическую крышу. Скоро — в течение часа или около того — поверхность будет слишком горячей, чтобы можно было по ней передвигаться. Она знала: человек на башне был сброшен на землю. Но когда она оглянулась, то заметила движение на водосборной башне!

— Ложись! — кричала она. — Человек на…

Но предупреждение опоздало, стрелок нажал на курок, и пуля закрутилась в направлении цели. Человек, находящийся ближе к Марле, начал поворачиваться на ее крик, когда пуля ударила в его грудь. Затем, прежде чем кто-то смог среагировать, раздался второй выстрел, и еще один охранник упал замертво.

Марла бросилась к двери. Послышался громкий металлический звук, последовавший после выстрела, и третья пуля ударилась о металл. Тогда она поняла что произошло.

То, что было убежищем, теперь превратилось в западню.

Тонкий, почти истощенный, капрал встал во главе выживших полицейских. Он был зол не только от того, что потерял одного из своих людей, но и из за повторяющихся попыток агента Марлы насильно подчинить полицию.

Затем, подумав о том, что хороший пример командующего может решить исход битвы, он вышел вперед.

47ой был в пятнадцати метрах от здания, и как раз собирался проверить казавшуюся неохраняемой заднюю дверь, когда она неожиданно открылась. И, приготовившись к схватке, он уже держал двенадцатикалиберный дробовик в руках.

Когда полицейский кинулся на киллера, помповое ружье выстрелило несколько раз, и дробь разорвала капрала на части. Кровь забрызгала бетон, дверной проем и внутреннюю часть здания.

Марла уже вернулась вниз, и все сомнения, какие были у нее в то время, когда она проходила в открытую дверь, исчезли к тому времени, как она увидела разбрызганную по всему входу кровь. Она и оставшиеся телохранители Аль Фулани вышли к выходу с оружием. Это заставило киллера отпрянуть — он как раз в этот момент заряжал ружье.

Как только угроза миновала, Марла услышала рев двигателя. Машина рычала как взбешенный зверь, пересекая взлетную площадку, и Мерседес Газеу врезался в огромные двойные двери, разнеся их вдребезги. Затем последовал скрип шин, когда водитель нажал на тормоз, и нестройные крики испуганных детей, разбегавшихся в разные стороны.

Марла могла бы вновь собрать своих людей в этот момент, но большое крыло автомобиля ударило агента Puissance Treize, и она отлетела на одну из припаркованных машин. Агенту 47 пришлось наступить на грудь мертвого полковника, дабы войти в помещение.

Четверо охранников Аль Фулани были готовы к тому, чтобы ответить, но оба Сильверболлера были наготове, и 47ой быстро расстрелял противников.

Затем последовали еще выстрелы, — только приглушенные — когда охранники попытались сбежать через боковую дверь, но были настигнуты пулями меткого Нумо.

Убедившись, что ситуация была под контролем, 47ой перезарядил оба пистолета и отправился на поиски Аль Фулани.

Агент нашел марокканца, прячущегося в кладовке, где он трясся как осиновый лист и уже успел нагадить в красивую шелковую пижаму.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался киллер, уловив беспомощный взгляд бизнесмена. — Меня зовут Тейлор, и у меня к вам есть несколько вопросов.

Жаль, не было историков, чтобы увековечить этот момент, но в тот день аэродром в Квади Дум пал второй раз.

Глава 15

РИМ, ИТАЛИЯ

Диана перебралась в Рим на трехдневный отпуск и спала в номере отеля «Сент Регис Гранд», когда к ней пришли люди в черных костюмах.

Дверь была заперта на два замка, но это была незначительная преграда для мужчин, толпившихся за ней. Они с легкостью взломали замок, вытащили пистолеты и приготовились войти.

Но когда один из них повернул ручку двери и прислонился к ней плечом, единственной реакцией были резкие «бип-бип-бип», производимые клинообразным миниатюрным устройством сигнализации, которое Диана поместила под дверь.

Меньше десяти секунд ушло на то, чтобы протолкнуть длинный, тонкий рычаг под дверь и выключить устройство. Однако Диана уже была наготове.

Первый агент получил девятимиллиметровую пулю прямо в лоб и упал как столб на пол. Человек позади него был более везуч, и, благодаря бронежилету, не получил никакого вреда.

Но как только удар сбил второго мужчину, мистер Нуо выстрелил из шокера, и два зонда под напряжением попали в Диану. Она в конвульсиях упала на пол.

— Занесите всех в ванную комнату, — кратко приказал Нуо. — Я позабочусь об охране отеля. Дергающуюся Диану положили на помятую постель, мертвый агент был отнесен в ванную, а человек в бронежилете был посажен на стул в углу.

К этому времени мистер Нуо накинул свой плащ, убрал галстук и взъерошил волосы. С такой маскировкой он вышел в холл и ждал, когда двое из охранников выйдут из лифта.

— Я слышал три громких сигнала пожарной тревоги, — раздраженно заявил Нуо. — Вы разрешаете детям оставаться на этаже? Моя жена и я надеялись на некоторое спокойствие и тишину за те деньги, которые мы заплатили. Особенно в «Сент Регис».

Оба охранника быстро извинились и пообещали провести тщательный обыск. Они зашли так далеко, что стали стучать в соседние двери так, что недовольные соседи начали оскорблять их. Затем, не имея возможности определить точно происхождение сигнала тревоги, они вынуждены были удалиться.

Мистер Нуо вернулся в номер Дианы и подошел к кровати. Как и большинство мужчин, которые встречал ее, руководителю всегда было интересно, какая Диана была без одежды. И сейчас он это узнал. Учитывая то, что ее запястья и лодыжки были привязаны к столбикам кровати, что делало живописную картину еще интереснее.

— Ты уже закончил? — презрительно спросила оператор.

Мистер Нуо слабо улыбнулся и сел рядом на кровать.

— Моя милая Диана. Ты кажешься очень храброй. Но тебе лучше других известно, как трудно говорить, когда тебя начинают резать. Мы будем использовать термокаутер,[38] конечно же. Это было одно из твоих нововведений, насколько я помню. Отличное устройство! Он перекрывает кровеносные сосуды, даже если разрезает их пополам. Это предохраняет от потери крови и продлевает жизнь пациенту. И, наконец, имеет место характерный жженый запах, который добавляет пикантности в процесс.

Взять, к примеру, этот сосок, — сказал Нуо, и зажал сосок между большим и указательными пальцами. — Ты сможешь наблюдать, как мы отрежем его, чувствовать мучительную боль и ощущать, как твое тело горит одновременно! Или, — сказал руководитель задумчиво, — ты можешь просто сказать мне правду.

— Какую правду? — Сквозь зубы произнесла Диана. — И убери от меня свои руки!

— О твоей связи с Puissance Treize, — мягко ответил Нуо.

— Я не имею никакого отношения к ним!

— А я думаю, что имеешь, — поправил ее Нуо. — Как же ты объяснишь появление одного миллиона долларов на твоем счету четыре дня назад, два миллиона — когда Нью-Йоркский кондоминиум передал вам по акту сумму три дня назад, и облигации Казначейства Соединенных Штатов, стоимостью в три миллиона, появившиеся в твоем портфеле ценных бумаг позавчера? Мы хорошо платим тебе, очень хорошо, но как же ты собрала шесть миллионов меньше чем за год?

— Это обман! Как ты не понимаешь? Puissance Treize пытается защитить настоящего предателя. Чтобы он или она смог продавать нас дальше! И к тому же, если бы я была человеком, которого ты ищешь, стала бы я принимать плату от противоположной компании?!

Нуо положил руку на ее живот. Кожа оператора была мягкой и теплой. Его указательный палец стал описывать круги вокруг пупка.

— Шесть миллионов — большая сумма, чтобы тратить ее на отвлекающий маневр.

— Нет, если дело, которое ты пытаешься накрыть дает прибыль более миллиарда в год, — парировала Диана.

— Это так, — согласился руководитель. — Поэтому ты все еще жива. Председатель имеет на тебя планы, и вместо того, чтобы уничтожить что-то такое прекрасное, вероятно без причины, он желает подождать, пока все факты не будут найдены. Агент 47 сказал, что он почти подобрался к Аль Фулани, когда отправлял последний отчет. Кто знает? Может быть, наш инициативный друг найдет настоящего предателя.

Но если он этого не сделает, мы покончим с тобой немедля.

Данный комментарий не требовал ответа, и диспетчер решила промолчать. Нуо встал и обратился к агенту — костлявому мужчине, который с трудом оторвал взгляд от обнаженного тела Дианы.

— Оденьте ее во что-нибудь, — сказал руководитель. Затем соберите ее вещи, позаботьтесь о контроле и доставьте ее в аэропорт. Председатель хочет, чтобы она вернулась на борт «Данжоу» сегодня ночью.

Он повернулся к Диане.

— Остальное выполнит Агент 47.

* * *

Аристотель Торакис был дома в Синтре, Португалия, когда раздался телефонный звонок.

Было уже далеко за полночь, но он не спал, работая над квартальными финансовыми отчетами, когда мистер Нуо вышел на связь. Финансовый магнат тщательно скрывал ликование, когда руководитель сказал ему о задержании Дианы, и о вполне реальной возможности того, что она была кротом.

Когда телефонная трубка вернулась на место, он почувствовал себя в безопасности и издал ликующее «Да!».

Он хотел позвонить Пьеру Дуэю и поблагодарить его за защиту, но он не был настолько глуп. У Агентства была возможность отследить и проверить его звонок. Итак, не имея никого, с кем бы можно было разделить хорошие новости, Торакис был вынужден праздновать в одиночестве.

Шотландское виски было дорогим, не терпким и очень хорошим.

Глава 16

КВАДИ ДУМ, ЧАД

На крыше было тепло, даже жарко. Аль Фулани помогли подняться вверх по лестнице и выйти на горячую металлическую поверхность крыши. Марокканца вывели и посадили на один из стульев, принесенных для него. Бизнесмен все еще был одет в свою красную шелковую пижаму, но она была грязна и мало защищала его от палящего солнца.

Когда Аль Фулани сел, Нумо привязал его к стулу клейкой лентой.

— Прекрасно, — одобрительно сказал 47ой. — Теперь зонт.

Упоминание зонта подняло настроение марокканца, но оно снова упало, когда бледно-голубая полосатая солнцезащитная ширма была установлена на расстоянии целых пяти метров от него, и шесть детей сели в тень. Им дали немного воды из запасов Фулани. Девочка Кола, которую изнасиловали прошлой ночью, все еще всхлипывала.

Они сидели здесь некоторое время: Аль Фулани, 47ой и дети. Тишина сводила с ума. Жара пронзала марокканца насквозь, но он боролся и не хотел сдаваться. Наконец, его захватчик встал и подошел к группе рабов.

— Вот, — сухо произнес киллер, раздав детям боевые ножи. — Держите их наготове.

Лицо Аль Фулани побледнело, когда он увидел ножи и понял их предназначение, и решимость быстро покинула его. Вскоре он начал громко рыдать.

— Пожалуйста! — жалобно говорил он. — Умоляю вас! Не дайте им зарезать меня!

— Не беспокойтесь, не дам, — убедительно солгал 47ой. — Пока вы будете отвечать на мои вопросы, вам не причинят вреда.

— Есть две вещи, которые я хочу знать, — сказал агент, сев на перевернутое ведро. — Первая: как называется организация, преследующая Агентство?

— Я не могу сказать вам этого! — кричал марокканец. — Они убьют меня! Без сомнения, вы меня понимаете?!

— Да, я вас понимаю, — ровно ответил 47ой. — Проблема в том, что мне на это наплевать. Ты, — обратился наемный убийца к девочке с большими карими глазами. — Как тебя зовут?

— Кола, — ответила девочка смущенно, пытаясь вытереть слезы.

— Итак, Кола, — сказал агент. — Подойди сюда и принеси свой нож. Правда находится где-то внутри этого человека — твоя задача вырезать ее оттуда. Но не убивай его. По крайней мере, пока мы не получим то, что нам надо. Иди, я помогу тебе начать.

Выражение лица девочки показало, что она вспомнила произошедшее прошлой ночью, и ненависть наполнила ее глаза. Она встала и была на полпути к Аль Фулани, когда он начал качаться на стуле из стороны в сторону, пытаясь освободиться.

— Нет! — визжал он. — Не позволяйте этой сучке прикасаться ко мне! Я скажу вам, чего вы хотите!

Агент поднял руку, и Кола остановилась, но все еще свирепо смотрела на марокканца.

— Хорошо, — согласился 47ой, — просветите меня. С каким конкурентом имеет дело Агентство?

— Puissance Treize! — всхлипывал Аль Фулани. — Я клянусь!

— Итак, мы продвинулись, — одобрительно сказал наемный убийца. — Это соответствует нашей информации. Итак, теперь скажите мне, чего я не знаю. Кто поставляет им информацию?

— Дьявол!.. меня прикончат… его зовут Аристотель Торакис, — медленно, запинаясь, ответил бизнесмен.

Агент нахмурился. — Грек? Магнат торгового флота?

— Да. — выговорил Аль Фулани. — Он входит в Совет Директоров… и у него во владении много торговых лайнеров… Очень много. Но появились проблемы. Много проблем, пока Puissance Treize не занял ему пятьсот миллионов евро…

— В обмен на информацию о действиях Агентства, — закончил за него 47ой, и его голос был наполнен отвращением. — Но как я могу быть уверен, что ты говоришь правду?

— Клянусь перед Аллахом!

Агент 47 кивнул. Конечно, нельзя было знать наверняка, но обвинение звучало правдоподобно. 47ой повернулся к детям.

— Хорошо, мальчики и девочки, теперь он ваш. Можете отпустить ублюдка, если хотите, или разрезать на сотни кусочков. Как угодно.

Он махнул Нумо, и они направились к лестнице.

— Нее-ет! — прокричал Аль Фулани. — Вы же дали мне слово!

Но двое мужчин исчезли из вида.

Вскоре послышались истошные вопли марокканца. И продолжались они довольно долго.

Спустя полчаса прилетел самолет.

Вначале это была просто точка, но постепенно она выросла и превратилась в военный C-27/G222 Spartan, который, судя по камуфляжной раскраске и закрашенным знакам, когда-то принадлежал Итальянским Военно-Воздушным Силам. Самолет дважды обогнул Квади Дум, как будто пилот искал признаки опасности.

Тело часового было заменено на белое полотенце, которое развевалось на ветру и служило флюгером. С крыши ремонтного здания были убраны три тела, машины Аль Фулани выставлены на взлетную площадку, детям приказали махать руками, когда они увидят самолет в небе.

Наконец, убедившись, что все было в порядке, пилот повернул на север.

Его звали было Боб Престон. Он носил выгоревшую бейсболку поверх коротко стриженых черных волос и щеголял стильными солнцезащитными очками Ray-Ban. Смуглая кожа бывшего офицера было очень кстати в Африке, также как и знание французского, арабского и торгового (так называемого «лингала») языков. Но даже с этими выдающимися способностями управление транспортным сервисом было проблематично в финансовом плане.

Поэтому Престон вынужден был пополнять свой постоянный доход работой, которую он и его второй пилот Эван Франкс называли «спецработой». Подразумевая низковысотные, совершаемые на определенной территории полеты, предназначавшиеся для доставки — или вывоза — оружейного груза или другого груза на взлетно-посадочные площадки, которые мало были для этого пригодны, часто при трудных обстоятельствах и атакующих солдатах.

Да, проблема может быть в состоянии полосы. После последнего ремонта, производимого ливийцами, прошло много лет. Это означало, что песок мел через всю полосу, и это могло привести к тому, что шасси С-27 столкнется с кучей песка.

Но именно поэтому ему платили так много денег. К тому же это был шанс для Престона получить остальные десять тысяч, которые Аль Фулани обещал заплатить. Плюс сироты. И хотя он был довольно корыстный человек, в сердце у пилота было место для детей. И не смотря на его заботы, у него было время, чтобы спасти их из этой ужасной ситуации и поместить в его приют для сирот в Фесе. Где, основываясь на рассказе марокканца, о них хорошо заботились.

Итак, трюк состоял в том, чтобы приземлиться на короткий участок полосы, и тем самым предотвратить столкновение с кучей песка.

Шасси резко опустилось вниз, раздался глухой удар, земля подлетела вверх, а Франкс начал громко молиться — обычай, который Престон считал неприятным, когда только начинал работать с ним. Вскоре он стал считать его не только приемлемым, но и несколько утешительным. Они были живы, не смотря на огромное количество противодействующих сил. Он считал, что эта помощь приходит откуда-то извне.

В любом случае молитва сработала. Или это было умение Престона удачно сажать самолет, невзирая на песок, разлетавшийся вокруг них. Двигатели проревели, пропеллеры начали вращаться в обратную сторону, корпус затрещал, как будто разламывался на части и С-27 остановился со скрипом. Затем, обрадовавшись, что все части тела были на месте, Престон направил самолет к месту, где ожидали пассажиры.

Агент 47 стоял с кожаным чемоданом в руке, когда транспорт подъехал и остановился в тридцати метрах от него. Двигатели издали громкий скрип, дверь открылась позади кабины с левой стороны фюзеляжа, и показался откидной трап.

Киллер взял на себя приветственную речь. Нумо стоял прямо за ним. Грузовой самолет был зафрахтован Аль Фулани, что могло вызвать некоторые проблемы. Но благодаря полному чемодану денег, который 47ой нашел в одной из машин, велика быть вероятность того, что пилот пожелает сменить работодателей.

Если нет, им придется насильно присоединиться, или, если уж совсем будет необходимо, 47ой сможет справиться с самолетом сам.

Он пытался связаться с Агентством, чтобы рассказать о том, что он знает, но что-то было не так с его передатчиком. Газеу объяснил, что многие испытывают подобные трудности в этой части пустыни.

Агент натянуто улыбнулся, приблизившись к откидному трапу, и поднялся в самолет.

— Здравствуйте! — сказал он бодрым доверительным тоном, когда вошел в кабину экипажа. — Меня зовут Тейлор, а это Нумо. Планы господина Фулани слегка изменились, но вы не волнуйтесь. Я надеюсь все будет в порядке.

Престон нахмурился. Что-то было не так в человеке, стоявшим перед ним. Что-то опасное. И он отлично знал, что после фразы «планы изменились» всегда следовали неприятности.

— Рад нашей встрече, — осторожно ответил пилот. — Меня зовут Престон. Боб Престон. А человек, сидящий в кабине, когда ему следовало бы выйти и проверить шасси, мой второй пилот — Эван Франкс.

— Рад познакомиться, — сказал Франкс. У него были рыжие волосы, много веснушек и деревенская улыбка. — Не беспокойтесь, он больше бранится, чем на самом деле сердится.

Агент 47 улыбнулся, и поздоровался со вторым пилотом.

— Какого рода изменения вы имели в виду? — подозрительно спросил Престон. — И где мистер Аль Фулани?

— Он задержится, — уклончиво ответил 47ой, заметив револьвер под левой рукой пилота, — и не сможет присоединиться к нам. Но мне нужно переправиться на Сицилию, и, если я не ошибаюсь, ваш самолет сможет это сделать.

— Да, но это не входило в сделку, — недовольно запротестовал Престон. — Нас наняли, чтобы мы долетели до Феса. Шесть — сейчас, шесть — по прибытии. Это было на две тысячи больше, чем предлагал вначале Ал-Фулани, но Престон не видел опасности в увеличении оплаты, только чтобы убедиться, что «Тейлор» сможет это оплатить.

— Итак, мы должны вам шесть, — одобрительно сказал 47ой, повернувшись, чтобы положить чемодан на откидной столик. Замки щелкнули несколько раз. — Вот шесть тысяч долларов, — сказал он, развернув кейс, чтобы пилот убедился в подлинности банкнот. — И если вы отвезете меня на Сицилию, я заплачу еще шесть. Идет?

Престон принял деньги, пролистал купюры, дабы убедиться, что они настоящие и вернул пачку обратно.

— А как насчет детей? — хотел узнать пилот. — Вы естественно не собираетесь оставить их здесь?

В действительности, этот вопрос даже не возникал в голове у 47ого. Но заметив выражение заботу на лице пилот, агент быстро ответил.

— Нет, конечно же, они все полетят на Сицилию. Там как раз их ждет хороший приют для сирот.

Престон улыбнулся. У него были, пожалуй, слишком белые зубы.

— Тогда все в порядке! — одобрил американец. — Чего же мы ждем? Давайте приводите детей, и уберемся к черту отсюда! К счастью мой ленивый второй пилот забыл зарегистрировать план полета. Поэтому лучше, если нас не поймают на земле.

47 сказал Газеу и Нумо посадить детей на самолет, а сам решил найти Марлу. После того, как ее сбили во время нападения на охрану, агента Puissance Treize крепко связали.

Но там, где 47ой видел ее в последний раз, ее уже не было. Марла исчезла.

Судя по разрезам на ленте, вероятно у Марлы был нож — достаточно маленький, чтобы его можно было спрятать. Когда она пришла в себя, она притворилась мертвой и, дождавшись, когда все уйдут, распорола ленту.

Теперь, вооружившись одним из лежавших здесь после перестрелки пистолетов, Марла пряталась в руинах. 47ой мог бы разыскать ее, но зачем? Он выполнил то, для чего его послали, а за ее голову не была назначена цена. Ее можно было и оставить в живых.

Однако это не означало, что Марла будет такой же отзывчивой и милосердной. Вместо того, чтобы рискнуть и появиться в радиусе выстрела винтовки, 47ой погрузил свой багаж на один из джипов Аль Фулани и поехал к самолету. Даже если он и припарковал внедорожник так, что он закрывал трап, он будет на секунду уязвим, когда будет подниматься.

Хотя 47ой знал, что Газеу и Нумо смогут украсть машины Ал-Фулани до того, как получат плату от Агентства, он все равно дал каждому по пять тысяч долларов. И как поощрение, и потому что в будущем ему могла еще понадобиться их помощь.

— Береги себя, — напутствовал Газеу, когда пожал ему руку.

— Будьте осторожны, — ответил 47ой. — Особенно, когда будете уходить. Марла на свободе. И она вооружена.

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарил ливиец, и надел свои солнцезащитные очки.

— Может, мне удастся откупиться нашим лендровером, в случае чего. Ну, если только ты не против.

— Нет, — ответил 47ой, — решать тебе.

Затем, попрощавшись с Нумо, он поднялся по трапу.

Выстрела винтовки не раздалось, но Газеу увидел блеск отраженного света, идущего от водосборной башни, как будто кто-то смотрел в бинокль. Учитывая это, он подошел к водительской двери, вытащил ключ из зажигания Land Rover'а и поднял вверх, чтобы их было хорошо видно.

Затем, дав Марле время рассмотреть их, он надел ключи на одну из антенн машины.

Самолет вырулил на полосу, оставив небольшой вихрь пыли позади. Двигатель заревел, пилот поддал мощи, машина резко дернулась вперед и набрала скорость.

Через пару секунд самолет взмыл в небо.

БЛИЗ НОТО, СИЦИЛИЯ

Полевой аэродром датировался годами Второй Мировой Войны, когда немецкие самолеты использовали это место, чтобы дозаправиться, прежде чем лететь в Северную Африку. А позже, когда дела для Роммеля[39] стали идти неудачно, эскадрон бойцов был оставлен здесь, чтобы они могли нападать на союзные корабли в Средиземном Море.

Но те дни прошли давным-давно, и теперь местность полностью принадлежала гражданской авиации, а также служила на случай аварийной посадки реактивных самолетов.

На заходе солнца одинокая фигура стояла около маленького вокзала и смотрела на юг. Хотя и не друг 47ого в общепринятом понятии этого слова, Отец Витторио был его духовным наставником, а агент нуждался в таком человеке. Он верил, что направляется в ад, особенно учитывая его деяния.

«Господь никогда не бросает, и я тоже не могу, — сам себе говорил священник. — Потому что в глубине души 47ого есть крупица доброты, даже если он не осознает это.»

И факты подтверждали предположение священника. Однажды наемный убийца нашел убежище в храме Витторио, где он работал садовником, пытаясь забыть свою греховную жизнь. Но сложно пройти мимо людей со способностями как у 47ого, и вскоре прошлое настигло наемного убийцу, заставив его вновь взять оружие. Это были кровавые времена, в стране, которая уже была пропитана кровью насквозь, и произошло чудо, что Витторио и его бывший садовник были живы.

Поднялся холодный ветер, будто призванный мрачными мыслями священника, и начал натягивал свою мантию на приближающийся с юга самолет. Его путевые боковые огни были включены, и С-27 постепенно терял высоту.

Телефонный звонок прозвучал как гром среди ясного неба. Витторио сразу понял по голосу, что это был 47ой. Агент летел на самолете с сиротами в направлении Сицилии и ему нужен был кто-то, кто позаботился бы о них. Зачем он летел на север с детьми на борту? Ответа на этот вопрос у Витторио не нашлось.

Да это и не имело значения. Сиротам нужна была помощь, и Отец Витторио сделает все, чтобы обеспечить детям ее. Это было непростое дело, учитывая здешнее законодательство, но местный таможенный агент был членом церковного прихода Витторио. Да и на Папский Престол тоже можно рассчитывать, а Всевышний позаботится об остальном.

Раздался короткий скрип шин, самолет сел, двигатели заревели, и вскоре он свернул с полосы на дорогу напротив вокзала. Он остановился через пару минут, большие пропеллеры еще крутились некоторое время, пока полностью не остановились.

Дверь открылась, трап опустился и появился 47ой. Он был одет как обычно в черный костюм и белую рубашку с красным шелковым галстуком.

Витторио заметил, что кожа 47ого была темнее, чем прежде, как будто он провел много времени на солнце.

— Рад тебя видеть, сын мой, — сказал священник, когда они обнялись.

— Я тоже, падре, — ответил агент. — Спасибо, что взялись помочь.

— Такова работа Всевышнего, — сказал Витторио. Детей уже высадили к этому времени. Тощие сироты производили печальное зрелище, и другой человек, вероятно пилот, повел их к вокзалу.

— Что ты расскажешь мне о малышах? — поинтересовался Витторио. — Что случилось с их семьями?

— Их родителей убили работорговцы. Их везли в бордель в Фесе, когда кое-что случилось с человеком, который купил их, — ответил 47ой.

Витторио перекрестился. Он смог прекрасно представить себе это «кое-что».

— Но они прибыли с пожертвованием — добавил 47ой, когда показал кейсы Аль Фулани.

Священник открыл один, заглянул внутрь и закрыл крышку.

— Это огромная сумма денег, сын мой.

— Так и есть, — согласился 47ой. — И на них не налагается таможенный налог.

Разговор был прерван, когда пилот с детьми подошел. Мужчина как раз собирался представиться, когда дети кинулись к Отцу Витторио и быстро окружили его.

— Меня зовут Престон, — сказал пилот, и протянул руку. — Дети ходили в церковную школу, прежде чем священника убили, и все жители деревни вынуждены были спасаться бегством. Поэтому они знакомы с духовной жизнью.

Второй пилот присоединился к группе. Он нес под мышкой кейс, и катил еще два чемодана. «Не знаю, что у вас там внутри, — пожаловался он 47ому, — но они чертовски тяжелы!

— Так их сложнее украсть, — не задумываясь ответил 47ой, принимая кейс. Ситуация заставила его почувствовать себя неловко, и агент, казалось, не горел желанием задерживаться.

Прежде чем 47ой смог ускользнуть, одна девочка отошла от остальных детей и встала прямо напротив него. Ее большие карие глаза смотрели прямо на агента, а голос звучал не по-детски холодно и ровно.

— Спасибо вам, мистер Тейлор. Мы всегда будем помнить ваше имя.

Вероятно, это была самая высшая степень уважения, которую могли оказать дети динка. Но когда Отец Витторио посмотрел на 47ого, он заметил неподдельный ужас на лице агента. Он подозревал, что у него никогда не было намерений спасать детей, и он не знал как ответить.

Агент лишь неловко кивнул и с трудом пробормотал „Не стоит благодарности“ после чего он перекинул кейс через плечо и схватил оба чемодана.

Стояла тишина, три мужчины и девочка смотрели, как 47ой уходил. Наконец, покачав головой, Отец Витторио проговорил — Пути Господни неисповедимы, друг мой…

РИМ, ИТАЛИЯ

Ранним утром Агент 47 прибыл в Рим, сел на поезд и остановился в неплохом, но неброском отеле недалеко от Испанской Лестницы.[40] Затем настало время принять душ, почистить зубы и поспать.

Прежде чем отправиться в Рим, он снова попытался связаться с Дианой, и незнакомый голос ответил, что является ее заместителем. Это было довольно странно, и 47ой решил не говорить о последних событиях незнакомцу и немедленно прервал связь.

На улице уже светало, но плотные шторы скрывали почти весь солнечный свет и уличный шум. Ковер был мягким, что являлось отличным подспорьем к крепкому сну.

Странно было, — по крайней мере для 47ого — что на улице шел дождь, когда он проснулся.

Темные тучи закрыли солнце, и капли барабанили по подоконнику. Учитывая, что сейчас была середина дня, неплохо было бы перекусить, но чего ждать от страны, где первый прием пищи состоял из кофе и булочки. Такая несущественная еда, что люди могли и вовсе не утруждать себя в приеме пищи.

Агент решил поесть в ресторане, который бы не только удовлетворял требования его требованиям, но и мог бы похвастаться милыми сердцу любого американца яичницей, оладьями и беконом. 47ой промок насквозь, прежде чем нашел подходящий ресторан. Хорошей новостью было то, что там действительно имелись завтраки на манер американских.

Плохой новостью было то, что сейчас подавали ланч вместо завтрака. Но как обычно, деньги сотворили чудо, и незаметно дав пятьдесят долларов официанту, 47ой вскоре уже ел завтрак, состоящий из вафель, бекона, сосисок и горячего кофе.

Наевшись и приобретя все же себе зонт, агент отправился обратно в отель. В его комнате убрались, его багаж был на месте, поэтому пришло время взяться за работу.

Первым делом нужно было снова связаться с Дианой, которая должна была уже вернуться к работе, как полагал он. Так как она не получила отчета вовремя, можно было рассчитывать на то, что она начнет отчитывать его, особенно после того как он прервал разговор с ее „заместителем“.

Но активировав спутниковый телефон и набрав номер, 47ой обнаружил, что разговаривает всё с тем же самым незнакомцем. Не то чтобы неслыханно, но редкость, так как Диана в какой-то мере была трудоголиком, и столь долгое ее отсутствие не могло не вызывать подозрений.

Необычным был и тот факт, что человек, ответивший на звонок, тут же соединил агента с мистером Нуо, которого он последний раз видел в Якиме.

Когда руководитель появился на связи, он явно горел желанием принять звонок.

— Агент 47? Это вы? Мы пытались связаться с вами несколько раз.

— Я был занят, — отмахнулся киллер. — Где Диана?

Руководитель знал, как агенты привыкают к своим операторам, и был готов ответить на любые вопросы.

— Нам нужно поговорить, 47ой. С глазу на глаз. Где вы?

— В Риме, — осторожно ответил наемный убийца.

— Рим, хорошо, — сказал руководитель. — Я прибуду ближе к вечеру. Мы пообедаем, я отвезу вас к Диане, и вы сможете рассказать мне о том, что произошло в Африке. Кстати, как все прошло? Вы смогли поймать Аль Фулани?

Вопрос повис, пока 47ой обдумывал, что ответить. Он мог, и, вероятно, обязан был сказать мистеру Нуо то, что узнал, но что-то было не так.

Вместо того чтобы ответить на вопрос, агент предпочел закончить разговор.

— Извините, — сказал он, — кто-то стучится в дверь. Давайте встретимся сегодня вечером. Место?

Нуо почувствовал нерешительность агента, но подумал, что лучше оставить все как есть, учитывая, что вечером он и так всё узнает. Местом встречи был выбран любимый ресторан председателя.

— Увидимся в девять, — сказал он и подождал, пока 47ой прервет связь.

Он связался по другому каналу со специалистом на „Данжоу“ и вскоре убедился, благодаря датчику в телефоне 47ого, что агент действительно был в Риме. Не то чтобы он не доверял своему сотруднику, но все же…

Диана была вне подозрения, до сегодняшнего дня, а теперь никому нельзя верить. Мнительность была как болезнь: подхватив однажды, трудно было избавиться.

— Позвоните в аэропорт, — сказал Нуо. — Передайте нашему пилоту, пусть готовит самолет в Рим. Я прибуду через тридцать минут.

Он не доверял 47ому. На самом деле, он уже никому не доверял.

Все еще шел дождь. Агент уже час ждал в назначенном месте. Он не имел причин не доверять лично мистеру Нуо, но всегда лучше быть осторожным, поэтому когда из подъехавшего такси показался председатель, он подождал целых пять минут, чтобы убедиться — никто больше не появится. Он внимательно осмотрел ближайшие здания, но так и не нашел ничего подозрительного. Наконец, убедившись, что ресторан был полностью безопасным, он выступил под холодный мелкий дождь.

Спустя пять минут он уже сидел за столом с льняной скатертью напротив своего начальника. Небольшая масленая лампа стояла в центре, освещая собеседников мягким светом.

— Еда здесь просто великолепна, — сказал Нуо, указав на меню, — мне особенно нравится цыпленок с ризотто. Шеф-повар использует рис карнароли, отлично сохраняющий свою форму. Он намного лучше, чем мелкозернистый рис, очень хорошо впитывает бульон. Или вам могут понравиться соленые макароны, которые подаются с сыром, салями или ветчиной.

В конце концов, 47ой заказал блюдо со спагетти, которое оказалось по праву великолепным. Нуо приступил к беседе.

— Вы спрашивали о Диане, — мрачно сказал руководитель, — но я пока не буду говорить об этом. Она, скажем так, занята.

Агент 47 открыл рот, чтобы возразить, но председатель поднял руку.

— Вы оба долго работали вместе. Я это знаю. Но выслушайте меня. Ей мы больше не доверяем…

47ой выслушал обвинения, которые Нуо вменял Диане.

— Вот такие дела, — заключил он мрачно. — Кажется, Диана продала нас — правда, она утверждает, что плата была частью тщательно продуманного плана. Усилие, чтобы отвести нас от настоящего крота. Однако если у вас нет опровергающей информации…

Агент 47 понял, что имел в виду мистер Нуо.

— По словам Аль Фулани, человек, которого мы ищем — это Аристотель Торакис. Аль Фулани говорил, что у Торакиса есть — или были — серьезные финансовые проблемы. Настолько серьезные, что он принял заем от Puissance Treize, дабы поддержать свой бизнес. С тех пор они качают с него информацию.

Нуо нахмурился. — Вы уверены? Мы знали, что у него были проблемы, но когда наши его бухгалтера, то детально проверили его финансы, он оказался чист. Все деньги, которые он занял, шли из законных источников.

— Мне кажется, что эти „законные источники“ в действительности служат для отвода глаз.

— В ваших словах есть логика, — признал Нуо. — Но даже если и так, у нас нет ни малейших доказательств. Мы, само собой, „переговорим“ с бухгалтером, но что если ваши догадки не подтвердятся?

— Тогда, я лично соберу доказательства, — ответил 47ой. — Я думаю выследить Торакиса и узнать, правду ли говорил Аль Фулани. Но не сообщайте об этом Совету Директоров. Если Торакис пронюхает об этом, он предпримет соответствующие меры, чтобы скрыть свои следы.

— Понятно, — сказал руководитель. — Но до тех пор, пока мы не убедимся в виновности Торакиса, Диана будет под замком. И, надо признать, ее, скорее всего, подвергнут наказанию.

— Кто? — спросил 47ой. — Торакис?

— Да, — подтвердил Ну. — Но и другие тоже. Они устали ждать. Им нужна кровь.

— Понимаю. Но мне потребуется время, — сказал 47ой.

— Сколько?

— Две недели.

— Хорошо, — неохотно согласился руководитель. — Это долго, но я все сделаю. Хотя это будет нелегко…

— Да, — мрачно сказал Агент 47. — Это будет нелегко.

Когда 47ой проснулся на следующее утро, он чувствовал, что началась гонка со временем. И даже не для него, а для Дианы. Он чувствовал свою ответственность за ее жизнь, хотя это было очень странно. Впрочем, как могло быть иначе? Учитывая, что большая часть их взаимоотношений состояла из пятиминутных телефонных звонков.

За исключением крайне редких встреч с глазу на глаз, как с мистером Нуо, Диана была единственным связующим звеном 47ого с Агентством. И его единственная надежда, когда дела шли наперекосяк.

Таковы были размышления агента, когда он шел после завтрака в свой номер. Нужно было найти информацию о Торакисе. То, что предоставляет ему Агентство, теперь было под сомнением.

Первая и самая главная задача заключалась в том, чтобы выяснить, где искать финансового магната. Грек был хорошо известен, поэтому набрав имя „Аристотель Торакис“ в обычной поисковой системе, агент столкнулся с почти двумя миллионами статей. Большинство из них имели отношение к деловым сделкам магната. Но потом — просматривая некоторые сообщения по поводу улучшения дел семейной компании — 47ой натолкнулся на статью, ссылающуюся на одного из его конкурентов. Некий мексиканский бизнесмен Хосе Алварез, который только начинал присваивать себе дела магната, как вдруг он захлебнулся в собственном бассейне. Это был несчастный случай. Так, по крайней мере, говорится в статье.

47ой знал об этом чуть больше, потому что это он был там той ночью. Вместо использования скубы, которая произвела бы пузыри, 47ой был снабжен военным ребризером[41] и уже собирался достигнуть самого дна бассейна, когда Алварез нырнул. Утянуть предпринимателя вниз было относительно легко. Удержать его там — немного труднее.

Продолжая поиск, 47ой смог найти десятки статей из журналов и газет о Торакисе, его семье и его жизни. После беглого просмотра этих статей, агент пришел к выводу, что когда Аристотель не посещал деловые встречи в Лондоне, Нью-Йорке, Гонконге и других центрах международной торговли, финансовый магнат проводил большую часть своего времени в семейном поместье близ Каламаты. В высоком доме, находящегося в совладении в Афинах, на борту супер-яхты „Персей“ или в довольно скромном особняке в Синтре.

Как вскоре узнал агент из кратких обзоров, по слухам, был дом, где у бизнесмена была любовница-эфиопка. Об их отношениях — опять же по слухам — жена знала, но предпочитала не обращать внимания.

Определив места частого пребывания Торакиса, следующим шагом киллера было сконцентрироваться на текущем местонахождении финансового магната. Казалось, это было безнадежно, пока агент не обнаружил недельной давности газеты, которые рассматривали аллею голливудских звезд, избалованных аристократов и — Да! — богатых бизнесменов, таких как Торакис. Особенно если они были ничтожествами, что, основываясь на самом последнем номере „La Dolce Vita“, как раз относилось к Аристотелю.

Судя по захватывающей истории, которая сопровождалась огромным снимком финансового магната, сейчас Торакис залег в Синтре у своей любовницы. И, судя по шести чемоданам, которые были выгружены из лимузина, бизнесмен собирался надолго задержаться. Один звонок в мелкую газету был достаточным, чтобы убедиться в его присутствии в Синтре.

Но вместо того, чтобы сломя голову отправиться туда и покончить с Торакисом, 47ой решил все детально спланировать, что, в общем то, было в его стиле. Это означало приготовление соответствующий маскировки, наведение справок о местности и подбора экипировки. Обычно об этом заботилась Диана, но теперь, вынужденный самостоятельно проводить сборы, агент почти сразу нашел подходящую роль для перевоплощения.

Как член свободной, постоянно соперничающей и неэтичной группы фотографов, к которым часто обращались как „папарраци“, он мог околачиваться рядом с особняком Торакиса часами и днем, и ночью, носить с собой кучу камер и фотоаппаратов и открыто следовать за греком куда бы он не пошел. И это все — не привлекая внимания.

Конечно, прежде чем стать назойливым фотографом, агенту необходимо изменится внешне. И не чуть-чуть, а полностью, потому как Торакис хорошо знал, как выглядит 47ой, и если он действительно был перебежчиком, Puissance Treize быстро увезет Аристотеля и найти его будет практически невозможно.

Агент сделал пару звонков, записал адрес и поставил багаж на сигнализацию.

47ой узнал много о гриме и театральных приспособлениях за время работы в Агентстве. Так много, что когда он вошел в „Портелло Делль Фасе“, он успешно смог выдать себя за британского актера, которого неожиданно попросили сыграть шекспировского Фалстаффа. Создалось много суеты, когда хозяйка, некогда бывшая актриса, пошла искать пристежной пенопластовый живот. Данное приспособление в комбинации с полукругом черных волос и вставными щеками, смогло превратить ее посетителя в бесстыдного, лживого жирдяя, каким и был Фалстафф.

Хозяйка была хорошо снабжена костюмами, и невзирая на то, что 47ой был слишком высок, чтобы играть Фалстаффа, она сказала, что сможет предоставить ему соответствующую одежду.

Однако 47ой отказался, настаивая, что у театральной группы будет для него костюм. Далее пришло время посетить салон мужской одежды, где агент настоял на самостоятельном выборе, и, в конечном счете, остановился на костюме, который кассир посчитал слишком большим для него.

Довольный своим новым видом и зная, что теперь он может свободно передвигаться возле особняка, 47ой вернулся назад в отель. И здесь родился Тазио Скапарелли. Этот папарраци был свойским человеком, с лысой макушкой, окруженной черными взъерошенными волосами, пухлыми щеками, родинкой над верхней губой и огромным брюхом, который не только свисал поверх ремня, но и грозилась разорвать его дешевую спортивную футболку. Мешковатые штаны и тонкие ботинки довершали костюм.

Он не собирался брать с собой сильверболлеры или вальтер. Свою обычную одежду он так же не брал, так как Скапарелли она не подошла. Агент взял самое необходимое, упаковал все в свой чемодан и вышел из отеля через запасной выход.

Через десять минут он позвонил из телефона-автомата и дождался неизменного ответа. Он прервал оператора.

— Это 47ой. Пожалуйста, отправьте кого-нибудь забрать мой багаж. Ах, да. Еще одна вещь: передайте тому, кого отправите, пусть не трогает замки. Иначе от него не останется и мокрого места.

Оператор пытался что-то возразить, но 47ой положил трубку.

Глава 17

ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ

Обстановка внутри тюрьмы Санте, четырнадцатого административного округа Парижа, являла собой подлинный ад. Грязные камеры, оглушительный шум, повсеместное использование наркотиков, постоянные инфекции и вполне будничное насилие; способ избежать всего этого был один — совершить самоубийство. К нему заключенные в основном и прибегали.

Безусловно, Санте была очень опасным местом для простого человека, но только не для Луиса Легарда, который, будучи руководителя Puissance Treize, располагал всеми привилегиями о которых только могли мечтать его сокамерники — у него была личная охрана, специально приготовленная еда и множество других благ.

Однако, вне зависимости от всех удобств, меньше всего Легард хотел быть именно в этой тюрьме. Ковыляя вслед за своим телохранителем на костылях, которыми он вынужден был пользоваться после покушения, Легард отнюдь не чувствовал себя счастливчиком. Несмотря на более чем два миллиона евро, потраченных на юристов, взятки и апелляции, он понимал, в насколько глубокую дыру его засунуло французское правительство. Не за убийства, неоднократно им совершенные, а за уклонение от уплаты налогов. Преступление одновременно прозаичное и нелепое.

Тюремные заключенные и охранники, казалось, просто растаяли, когда глава Puissance Treize вместе со своими сопроводителями свернул в главный коридор и направился к контрольно-пропускному пункту, где его должны были обыскать, прежде чем он смог бы войти в комнату для визитов, находившуюся позади. Проверки не мог избежать даже Легард, хотя обычно высокомерные охранники были осторожны и пытались не разозлить преступника, зная что произойдет, если это случится.

На самом деле, не прошло и года, как один из новичков охранной службы обратился к Легарду как „гадкий калека“. Его жена и дети были таинственно убиты через три дня. До сих пор никого не арестовали, но послание было ясным, и с тех пор с Легардом обращались весьма деликатно.

Когда его проверили, он прошел через просторную комнату к ряду узких кабинок, в которых заключенные могли разговаривать с посетителями через тонкий мутноватый плексиглас. Охрана, за небольшую доплату, регулировала поток заключенных, стараясь посадить Легарда в кабинку между двумя пустующими; казалось бы столь незначительная привилегия позволяла защитить приватность разговора, а это было очень важно для калеки.

Посещения Легарда всякий раз наводили ужас на Пьера Дуэя. Во-первых, обстановка была неприятной, а во-вторых, заместитель постоянно требовал побольше свежих фруктов, новых пересмотров дел и лучшего медицинского обслуживания. Когда Легард вошел в кабинку и положил костыли на пол, Дуэй опустил руку в карман пальто и включил шифровальное устройство, с виду напоминавшее обычный MP3-плеер.

Заместитель Директора всегда был маленького роста, но сильно потеряв в весе после последнего покушения на свою жизнь, теперь был еще больше похож на подростка. У него были густые светлые волосы, вытянутое лицо и узенькие губы, казавшиеся пятном застывшей грязи. Хромированная металлическая решетка была установлена на плексигласовое стекло-перегородку, но, учитывая как шумно было вокруг, собеседники вынуждены были наклониться ближе, чтобы услышать друг друга, и чтобы никто больше не смог услышать их разговор.

— Доброе утро, сэр, — вежливо начал Дуэй. — Как вы?

— Черт, а ты как думаешь? — грубо ответил Легард. — Как в дерьме! Когда ты меня уже вытащишь из этой дыры?

— Скоро, — успокаивающе обещал Дуэй. — Очень скоро.

— То же самое ты говорил на последней встрече, — с досадой пожаловался старик. — Но я, черт тебя подери, все еще здесь!

— Нужно время, — ответил Дуэй. — Бюрократия работает медленно. Юристы сказали, что через четыре месяца, максимум шесть, наши прошения о пересмотре дела будут приняты. Когда мы выясним, какой судья и прокурор будут назначены на рассмотрение, мы убедим изменить приговор. Пока мы просто не знаем, с кем именно мы будем работать.

Все, что сказал Дуэй, было правдой, и Легард понимал это. Однако криминальный босс был слишком мнителен.

— Это ты так говоришь, Пьер… Ты так говоришь. Но я не дурак! Чем дольше я заперт в тюрьме — тем дольше ты остаешься за главного в Puissance Treize.

Дуэй уже много раз выслушивал похожие фразы и заранее был готов к ним.

— Я отнюдь не руковожу там делами, сэр. Вы это делаете. Все, что делаю я — передаю ваши распоряжения остальным. У вас ведь есть другие источники информации помимо меня, вы прекрасно знаете, что я продолжаю верно служить вам.

— Доходы хорошие, — недовольно заметил Легард. — Что там насчет „Плана Синон“?»

Синон был греческим шпионом, который, согласно легенде, убедил троянцев открыть ворота и впустить деревянную лошадь в Трою.

— Все идет отлично, — ответил Дуэй. — Мы перечисляем огромные суммы денег на счета самых верных Агентству людей, так мы сможем отвести подозрение от нашего человека. Он продолжает поставлять нам информацию. Часть её, правда, использовать не получится, иначе мы можем потерять источник.

— Ясно. Что с 47ым? Вы уже добрались до него? — спросил Легард.

Было это правдой или нет, но Легард верил, что это таинственный Агент 47 выпустил пулю, которая теперь сделала его калекой. Это была единственная причина, по которой была приготовлена ловушка для тайного агента на самой ранней стадии «Плана Синон».

— Почти, сэр, — покорно ответил Дуэй. — Если представится удобный случай, мы убьем его.

Некогда бледное лицо Легарда тут же налилось багровым цветом, глаза загорелись, а когда он заговорил, с его губ полетел слюна.

— Так найди этот случай, черт тебя побери! Или я и тебя поставлю на костыли — или и того хуже! Посмотрим тогда, как тебе это понравится!

На этот раз голос босса был таким громким, что все повернули головы, и Дуэй знал — все вокруг смотрели на него, пока он поднимал с пола корзину с фруктами.

— Я принес немного яблок, сэр. Еще бананы и виноград. Я передам их охраннику, когда буду выходить.

— Извини, — сокрушенно сказал Легард и, глядя в сторону, вздохнул. — Я старый человек и порой говорю глупости. Я знаю, вы делаете все возможное.

— Здесь все сложнее, — с сочувствием проговорил Дуэй. — Я это понимаю — извините и меня.

Встреча вскоре закончилась. Пьер отдал корзину охраннику, проследовал за девушкой и ребенком на улицу и остановился, чтобы успокоиться. Он глубоко вдохнул и поблагодарил Бога за все, что у него было и все, что он собирался приобрести.

Ведь всё это мигом исчезнет, как только Легард выйдет из тюрьмы.

Глава 18

ЛИССАБОН, ПОРТУГАЛИЯ

Аэропорт «Портела» был открыт в октябре 1942 года в разгар Второй Мировой Войны. Так как он использовался и немцами и англичанами, летное поле стало местом всех типов шпионажа. И когда агент 47 вошел в большой вокзал, казалось, что история все еще пребывает здесь.

Огромная группа туристов как раз прилетела из Лондона. Многие были раздражены, только что узнав, что их багаж отправили обратно в Хитроу, и прибудет только на следующий день. У папарацци Тазио Скапарелли не было таких проблем, и он спокойно получил свой дешевый виниловый чемодан, после чего вынес сумку к главному входу вокзала. Благодаря тому, что он путешествовал из одной страны Европейского Союза в другую, ему не нужно было показывать паспорт. Изменение к лучшему, особенно для таких нарушителей как он.

Вместо того, чтобы разгуливать с новой камерой, которая может выдать его, 47ой позаботился и купил такую, по которой было видно: ей пользовались часто. Его Nikon был наготове, если вдруг ничего не подозревающая звездочка встретится с ним. Маленькая вещь, — это верно — но важная, особенно учитывая разбирающихся в этих вещах людей.

Агент направился через вокзал, ощущая сотню глаз, разглядывающих его, включая полицейских, таких же актеров, как и он, шпионов, наркоторговцев, воров, торговцев оружием и других действующих лиц, сравнивающих его лицо с тем, которое они искали, после чего все эти люди отворачивались. Если кто из смотрящих и был нанят Puissance Treize, никто не обратил внимания на жирного папарацци.

Вокзал уже не раз был реконструирован в этом году, и теперешняя отделка состояло из умеренно изогнутого стеклянного фасада, по бокам которого стояли две прямоугольные колонны. Ряд высоких, тонких вечнозеленых растений был расположен между главным зданием и парковочной площадкой. Там было много такси, и, остановив одно из них, 47ой договорился заплатить за проезд заранее. Он посчитал, что именно так должен поступать Скапарелли.

Город Синтра был расположен в тридцати километрах к северо-западу от Лиссабона. Первая часть поездки состояла из необычных пригородов Лиссабона, но когда они проехали этот пригородный упадок, 47ой обнаружил, что теперь находится в одном из самых прекрасных районов Португалии, если не целого мира. Местность, известная своими прохладным летним воздухом и пышной растительностью; все было настолько прекрасно, что даже португальские короли и аристократы некогда отдыхали здесь.

Позже, когда весть о красоте Синтры распространилась по всему миру, поток путешественников стал неиссякаемым. И они до сих пор прибывали. Агент 47 знал, что многие туристы используют Синтру, как отправной пункт исследования побережья, в то время как другие посещали такие достопримечательности, как Дворец Синтра, местный музей и Мавританский Замок.

Но для таких людей, как Аристотель Торакис, кто мог позволить себе трехсотлетний дом, представляющий собой шестьдесят соток очень ценного недвижимого имущества, город был просто тихим убежищем. Место, где можно было избежать видео, фотосъемки и постоянного патрулирования в таких городах, как Лондон, Париж и Рим. Хотя теперь становилось все сложнее избежать зорких камер папарацци, таких как Тазио Скапарелли.

Для своего проживания 47ой выбрал отель «Центральный», построенный в начале двадцатого века. Агент заплатил за проживание и понес свою мешковатую сумку в старинный вестибюль. Некоторое первоначальное очарование отеля все еще просматривалось в тщательно отполированном дереве, португальской черепице и крепкой массивной мебели.

Все это подтверждало, что «Центральный» был на подобии слегка потрепанной гостиницы, где не очень богатый человек мог бы остановиться. Отель находился напротив Дворца Синтра, тем самым оказываясь в центре туристической активности и недалеко от тех ресторанов, в которых люди типа Торакиса наверняка любят обедать.

Как выяснилось, маленькая и в какой-то степени потертая комната 47ого находилась на втором этаже, окнами выходя на шумную улицу. Но его все устраивало, так как он не планировал проводить здесь много времени и редко имел проблемы со сном, просто не обращая внимания на шум.

Согласно своей роли, 47ой не утруждал себя в обеспечении безопасности для своих вещей. Исключая безобидную на вид пластиковую удавку и то, что выглядело как баночка с инсулином, все остальное оружие наемного убийцы осталось в Риме. Задумка состояла в том, чтобы позволить людям обыскать его багаж, если они захотят — зная, что все найденное подтвердит его прикрытие, а не раскроет.

Даже защищенный паролем лэптоп и спутниковый телефон хорошо сочетались с издержками профессии Скапарелли.

Довольный ходом вещей и массой солнечного света, агент взял фотоаппарат и вышел на улицу. Он прошел извилистой улицей в направлении места, где располагалось огромное количество особняков, минуя дома вдоль дороги с красной черепичной крышей и разнообразными узорными железными балконами.

Остроконечные крыши были обычным явлением, так же как и множество широких окон и узких проходов между зданиями.

Но как только улица опустилась в подобие каньона, архитектура стала сильно меняться, и во многих местах становилась более элегантной. Архитектура значительного количества домов, выстроенных в этом районе за последнюю сотню лет, была навеяна той, с которой были знакомы их владельцы или сильно распространенным романтизмом в конце XVIII века. Хотя дом любовницы Торакиса был более современным. Стены были сделаны из прекрасного серого камня, украшенного всевозможными окнами и скульптурными карнизами.

Учитывая размер и значительность, дом, окруженный лиственными деревьями, которым было более сотни лет, стоял особняком на конце улицы, а огромная стена, украшенная орнаментом, отделяла дом от соседних, придавая ему вид непреступной крепости. Нескольких камер наблюдения, видневшихся то там, то тут, и как минимум двух охранников было достаточно, чтобы держать всех Скапарелли мира подальше от этого места.

Нужно было сохранять прикрытие и сделать пару фотографий особняка, 47ой осторожно открыл объектив фотоаппарата, прежде чем поднял его и сделал пару снимков. Линза не могла проникнуть через зашторенные окна в комнаты, но агент смог сделать пару снимков крупным планом того, что вероятно было карт-ридером, установленным напротив двери с главного входа, а также обоих охранников и немецкую овчарку, крутившуюся вокруг них.

47ой сделал тридцать четыре снимка к тому времени, как к нему подошел незнакомец. Новоприбывший был американцем, судя по акценту, и не более метра семидесяти ростом. Его одежда была черной, как будто это могло сделать его стройнее, а толщина подошвы у ботинок — не менее четырех сантиметров. Он был вооружен двумя фотоаппаратами: один для дальних снимков, другой — для крупного плана.

Яркие назойливо-любопытные глаза пристально смотрели из-под толстых бровей.

— Грека нет дома, — лаконично сказал низкорослый мужчина. — Он уехал в Лиссабон. Вероятно, он вернутся к обеду. А вот когда появится мисс Деста, никто не знает.

— Спасибо, — осторожно ответил 47ой, опустив фотоаппарат. Это была ситуация, которой он боялся больше всего. Разговор один на один с настоящим членом папарацци, в котором он мог выдать себя. — Я — Тазио Скапарелли, только что прилетел из Рима.

— Меня зовут Тони Фазио, — ответил подошедший фотограф. — Моя семья родом из Италии, но я вырос в Нью Джерси. Кто вы? Вроде я знаю всех фотографов, работающих тут.

Агент 47 ждал этого вопроса, и его ответ был готов. — Я работаю по найму. А вы?

— «StarTrack» отправили меня, — ответил Фазио. Они хотят фотографии Торакиса, трахающего свою любовницу. Если возможно, с расстояния меньше метра.

47ой ухмыльнулся. — Метра? У вас легкое задание.

Разговор продлился еще около пяти минут — и у киллера появилась интересная информация. Первое — комната хозяина лучше всего просматривалась с подножия холма позади дома, чья верхушка уже была государственной собственностью. Второе — эфиопка грека когда-то была моделью и не боялась камер. Третье — пара обедала вне дома как минимум три раза в неделю, причем в одном и том же французском ресторане.

Не совсем понятно было, какие из этих данных являются важными, но 47ой был более чем доволен результатом его прогулки, когда возвращался обратно в отель. Следующие пару часов он посветил изучению снимков, которые скинул в лэптоп, особенно уделяя внимание мерам безопасности грека.

И в это время у 47ого начали появляться новые сомнения. Не на счет его способности проникнуть на охраняемую территорию, чтобы с близкого расстояния убить Торакиса, а насчет смысла в таких действиях без достаточных на то оснований. За ошибочное убийство члена Совета Директоров последует поистине суровое наказание.

Так что же делать? Ответом — или так только показалось 47ому — было следующее: сделать все необходимое, но остановиться перед самым убийством Торакиса. Затем, в самый последний момент, позвонить Нуо и попросить его солгать, чтобы посмотреть, что за этим последует.

Если магнат торгового флота был кротом, он немедленно свяжется с Puissance Treize и попросит помощи, тем самым указав на свою причастность ко всему происходящему.

План был отчасти мудреным, но, учитывая сложившуюся ситуацию, единственно верным. Потребуется больше информации о местности, но благодаря тем крупицам данных, что агент собрал за день, становилось ясно, что подобраться к греку вполне реально.

Убийство как таковое — если будет необходимо — нельзя совершить в открытую. Расследование происшествия может вывести дотошных служителей правопорядка к сотрудникам Puissance Treize, и у них совершенно точно появятся мысли о том, что это Агентство вышло на них. А с этим лучше повременить — война сейчас ни к чему.

Всё это говорило лишь об одном — нужно подстроить несчастный случай. Что-то такое, чего все ожидали. Но что?..

* * *

«Бон Аппети» оказался именно тем, чем он и представлялся 47ому, а именно португальской имитацией французского ресторана, с большим изображением Эйфелевой Башни на стене, столами с канделябрами и высокомерным обслуживающим персоналом. Судя по информации от Фазио, Торакис и его любовница обычно обедали в 8:00, поэтому 47ой прибыл в 7:30. Фотоаппарат был спрятан в сумку.

Пристально рассмотренный и сочтенный ожидающим друга, мужчина с лысой макушкой и торчащим пузом был отведен к маленькому столику, расположенному справа от кухни. Забавно, но именно такое место обычно выбирал 47ой для себя, чтобы в случае необходимости можно было сбежать.

Это был ужасный столик — сильно загруженные официанты имели тенденцию постоянно задевать за него, когда входили и выходили, уже не учитывая тот шум, который доносился из самой кухни. Однако 47ой мог слышать обрывки разговоров время от времени, некоторые из которых было довольно забавны. Метрдотель был известен как «порко» (кабан) а некий Джоао заразился чем то от своей бывшей подруги и к нему обращались не иначе, как «проклятая посудомойка».

Тем временем, в перерывах между кухонными сплетнями, Агенту 47 подали горячую закуску, суп и говядину, тушеную в красном вине, которые не оставили в нем места для десерта.

За соседними столиками туристы из различных стран рассказывали друг другу о местах, которые они видели, о том, что планировали в будущем, и о других личных вопросах, которые большей частью касались денег, секса и власти. Агент считал это «порочной троицей», так как все эти «объекты» лежат у истока каждого убийства, на выполнение которого его нанимали.

Конечно, наблюдения были интересны, однако настоящей причины для обеда в ресторане нигде не было видно. 47ой оплатил счет, взял фотоаппарат и покинул здание.

Оказавшись снаружи, агент пошел тем же путем, что и пришел, только на этот раз поднялся вверх, где улица разветвлялась, вместо того, чтобы идти вниз, К этому времени уже стемнело, но мягкий ночной воздух, свет от старинных уличных фонарей и мутное свечение от окружающих окон, все вместе это создавало некий сюрреалистический покой и тишину.

В скором времени он подошел к каменному дому. Другие люди тоже были поблизости, поэтому он наклонился и притворился, что завязывает шнурки, когда немецкая парочка проходила мимо. Затем, когда туристы прошли на добрых пятнадцать метров вниз по улице, настало время перекинуть ногу через железное ограждение и опуститься в темноту позади.

Большая часть огней особняка были зажжены, но вдоль дороги было много деревьев, поэтому агент знал, что сначала необходимо пробраться вниз, прежде чем что-то будет видно. Но, к несчастью, фальшивый живот, который мало беспокоил агента на улице, здесь, на крутом холме, превратилось в обузу, мешавшую спуску.

Но он должен был оставаться в образе, так что агент покрепче взял сумку, осторожно стал нащупывать дорогу и постепенно спустился с верхней части старинной подпорной стены. Она была на четыре с половиной метра выше каменной стены, окружавшей частные владения, но даже быстрого взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что он сможет заглянуть в пару окон, включая то, которое по-видимому было хорошо освещенной спальней хозяина.

Он опустил сумку на землю, нашел фотоаппарат и как раз открывал объектив, когда внезапно залаяла овчарка. 47ой застыл на месте, когда охранник прошел под освещением карнизов. Человек сказал что-то непонятное животному, потрепал его по голове, и собака последовала за человеком за угол.

Агент подождал десять секунд, прежде чем поднял камеру и включил. Он видел, что кто-то есть в комнате, и когда сфокусировал изображение — все стало ясно. Красивая темнокожая женщина сидела напротив зеркала, расчесывала волосы и любовалась своим отражением. 47ой начал снимать. Не столько женщину, сколько комнату — те данные, которые будут ценными позже.

И в этот самый момент он услышал как камешек покатился вниз со. Рука по привычке потянулась за сильверболлером.

Тут 47ой вспомнил, что пистолеты остались в Риме.

Это означало, что лучшей защитой будет такое поведение, какое могло быть у Скапарелли, что включало в себя негодование и агрессию.

— Кто здесь? — шипя, спросил он. — У меня палка!

— Спокойно, свой, — в полголоса сказал Фазио, когда проскользнул в тень к 47ому. — Мне не следовало говорить тебе об этом месте. Ну что, она уже разделась?

— Нет, — чуть слышно ответил 47ой. — Но будем надеяться.

— Нужно надеяться, — сказал американец, когда поднес фотоаппарат к лицу. — Подождите, подождите. Кто это у нас здесь? Торакис! Отлично, мальчики и девочки, дайте мне прибыльный снимок.

Довольный тем, что это не был агент Puissance Treize, 47ой повернулся обратно к дому и убедился, что папарацци не ошибся.

Торакис вошел в комнату и, суд по полотенцу, обмотанному вокруг талии, он был в душе. Его широкие плечи закрывали черные вьющиеся волосы. Женщина что-то ответила, когда финансовый магнат наклонился и поцеловал ее.

— Отлично! — пришел в восторг Фазио, его фотоаппарат щелкнул. — Трахни эту суку! Прямо стоя! Лучшего кадра и не придумать!

Но ничего скандального, как предполагалось, не произошло. Окно было открыто ночному воздуху, и оба мужчины услышали телефонный звонок. Фазио выругался, когда Торакис вышел, чтобы ответить, и его любовница также вышла через несколько минут.

Агент и папарацци подождали, надеясь на что-то большее, но ничего особенного не последовало. А когда свет на верхнем этаже погас, было очевидно, что пора было уходить.

— Кажется, пора принять по стаканчику на ночь, — печально сказал Фазио. — Сегодня скандала не будет. Присоединитесь ко мне?

47ой не имел никакого желания пить, но знал: Скапарелли принял бы предложение, и он должен сделать также. Агент проследовал за американцем через кустарник вверх по крутому склону, и вышел на улицу. Отсюда было недалеко до бара, где Фазио уже знали в лицо.

После кружки пива и игры в дартс, 47ой извинился и вернулся в отель. Когда он оказался в номере, то пододвинул туалетный столик к двери, улегся на пол и быстро уснул.

Ему снились сны. Странные сны, сосредоточенные на доме, в котором было много комнат, какой-то непонятной женщине и часах, которые продолжали тикать даже после того, как киллер выстрелил в них шесть раз…

Не смотря на то, что задняя дверь была приоткрыта, а напольный вентилятор работал, внутри кухни было жарко и влажно. К этим условиям 47ой все еще привыкал, не смотря на то, что он работал в «Бон Аппети» мойщиком посуды уже шесть часов. Работа, которую он получил проще простого: пришел и предложил свои услуги. Не в образе Скапарелли, — накладной живот и редкие волосы — а как британский бродяга, ищущий работу для оплаты дороги до Ривьеры.

Изначально уловка казалась отличной, так как позволяла ему проникнуть в ресторан, где Торакис любил обедать, но сейчас он не был так уверен. А что если грек не появится? Он будет в ловушке в этом отвратительном месте, все эти часы утомительной работы будут потрачены зря, большая часть следующего дня пройдет, а он не приблизится к объекту.

Официанты выкрикивали распоряжения, шеф-повара ругались друг на друга, вентилятор ревел, и обрывки песен доносились из старого радио, стоявшего на полке. Шум, жара и неприятный запах кухни — все это составляло поистине адскую обстановку.

И наконец, настал момент которого так давно ждал 47ой.

Он как раз вышел из кухни, чтобы забрать последний контейнер с посудой, когда передняя дверь открылась, агент повернулся и увидел, как Торакис и эфиопка вошли в ресторан. Их сопровождали яркие вспышки, Фазио и неизвестный фотограф пытались не отставать от группы, а метрдотель отталкивал их назад.

Большинство из присутствующих не знали кто были эти люди, но те, кто их узнал сразу же начали обсуждать парочку. Торакис пододвинул стул любовнице, а охранников бизнесмена проводили к соседнему столику. Это были очень крепкие ребята и, судя по их поведению, они знали, что нужно делать в случае проявления агрессии.

Еще одна причина, чтобы напасть на Торакиса скрытно, а не в лоб. Присутствовал и пятнадцатый член компании Аристотеля, прилизанный мужчина с зачесанными назад волосами. Он поразил 47ого своим любопытством, поэтому агент отнес контейнер обратно в кухню и встал возле дверей. Прилизанный мужчина зашел на кухню и направился прямо к шеф-повару.

— Мистер Торакис ест здесь постоянно! — возмущенно заявил повар. — Поэтому мне известно о его аллергии — и я могу заверить, что ничто ему не навредит! Ваши инсинуации просто оскорбительны!

— Вы в своем уме? — спросил мужчина, и помахал куском бумаги перед носом повара.

— Посмотрите на это меню! Какое особое блюдо идет по списку третьим сверху? Монго, деликатес из Французской Гвинеи! И что является главным ингредиентом Монго? Девятьсот грамм поджаренного арахисового масла, плюс две столовые ложки жидкого арахисового масла, что будет достаточно, чтобы убить мистера Торакиса тысячу раз!

— Но только если бы мы собирались подать его, — злобно ответил шеф-повар, чего мы, естественно, не сделаем!

— Может и нет, — согласился прилизанный мужчина. — Но кто знает, сколько кухонной утвари уже было измазано арахисовым маслом, пока вы готовили эти ваши монго? Решение простое. Вы можете приготовить еду под моим надзором, иначе господин Торакис покинет этот ресторан и никогда сюда не вернется.

Это была потенциальная опасность, так как Торакис был расточительным клиентом и отличной приманкой для посетителей. Поэтому шеф-повар знал, как отреагирует владелец ресторана, и был вынужден уступить.

47ому приказали вымыть рабочее пространство под надзором прилизанного мужчины — даже когда необходимая кухонная посуда была выскоблена и погружена в кипящую воду. Тогда — и только тогда — главный повар ресторана был бы допущен до приготовления куриной грудки, фаршированной козьим сыром, которую так любит Торакис.

Еще три часа прошло, прежде чем 47ой вымыл последнюю тарелку, забрал оплату и покинул ресторан. Это был длинный, тяжелый, но вместе с тем и полезный день. Одна часть головоломки была собрана. У Торакиса была аллергия, потенциально смертельная, и все, что нужно было 47ому — найти способ воспользоваться этим.

Был поздний вечер, но воздух был все еще теплым, когда служанка прошла вниз по улице и остановилась на углу. На улице не было много машин, но Мария внимательно посмотрела в обе стороны, прежде чем перейти на другую сторону. Она была уставшей, очень уставшей, как и весь обслуживающий персонал мистера Торакиса, когда он находился в своем особняке.

Мисс Деста могла быть невыносимой, особенно, когда она проводила много времени перед зеркалом, но эфиопская модель родилась в бедности и понимала, что значит кому-то служить. Это делало ее более чуткой. Но не мистер Торакис…

Грек всегда был раздражительным, особенно когда его дела шли плохо, как, по-видимому, и все эти дни. Он разбрасывал вещи, много пил, становился неконтролируемым. Такие действия почти всегда сопровождались двадцатью евро после того, как пройдет пара часов буйства. Но, как и большая часть персонала, Мария предпочла бы извинение.

Конечно, она могла уйти, но чтобы она делала? Она не была достаточно красива, чтобы очаровывать мужчин, не имела достаточно способностей для собственного бизнеса; Мария знала — ее единственным выходом была работа в одном из отелей в Синтра. Тип работы, который не только низко оплачивался, но и вынудил бы ее терпеть круглогодичную тяжелую работу, так как бесконечный поток туристов то прибывал, то уходил. Даже теперь, когда все было по другому, Торакис обычно проводил большую часть времени где-то в другом месте, что делало дни несколько легче, когда его не было дома.

Таковы были размышления девушки, когда мужчина со странной камерой вышел на тротуар.

— Здравствуйте — сказал он приветливо. — Можно немного поговорить с вами?

Мария слышала о мужчинах, которые делали ужасные вещи с девушками, но этот, с огромным животом, выглядел достаточно безобидным, к тому же было много туристов поблизости, поэтому она остановилась.

— Вы кто? — спросила она. — И чего вам от меня надо?

— Вы важный человек в окружении Торакиса, — сказал мужчина. — А я работаю на «Le Monde». Это газета. Мы пишем краткий биографический очерк на мистера Торакиса и хотели бы узнать больше о его домашней жизни.

Мария была заинтригована. Никто никогда не спрашивал ее мнения по какому-либо вопросу, а этот мужчина даже посчитал ее «важной».

— Что бы вы хотели узнать? — осторожно поинтересовалась она. — И сразу предупреждаю — я не скажу ничего, что могло бы повлечь проблемы…

— Обычные вещи, по большей части, — перебил ее журналист. — Например, в какое время мистер Торакис ложится спать? Когда обедает? Такого рода вопросы. И не беспокойтесь — я не буду указывать вашего имени. Плюс, если вы присоединитесь к вечернему ужину вон в том кафе, я заплачу сотню евро за потраченное время.

Мария взглянула на заведение и снова на мужчину. Кофе было безопасно, кафе — тоже, а сотня евро было огромной суммой. Плюс, какой смысл было идти домой? К постоянно ворчащей матери? Или к бесконечно требующему денег отцу?

— Хорошо, — сказала она, — но я хочу пятьдесят евро вперед.

Мужчина улыбнулся. — Вы хитрая девушка. Давайте пройдем в кафе, я дам вам часть оплаты, чтобы никто не заметил этого.

Марии понравилась идея, так как Синтра был маленьким городом, а она не хотела быть замеченной во время передачи ей денег иностранцем, тем более не здесь, на главной улице.

Они прошли в кафе, где мужчина передал девушке пятьдесят евро и заказал два кофе. Разговор тянулся больше часа, потому что репортер был не только заинтересован в самых мирских вопросах работы Марии, но и в людях, с которыми она работала, равно как и в их взаимоотношениях друг с другом.

Поэтому она была утомлена к тому времени, как интервью.

«Спасибо, Мария, — сказал 47ой. — Вы мне очень помогли. Теперь запомните, я не стану упоминать вашего имени в статье, и вы должны хранить молчание. Иначе вы потеряете свою работу.»

Мария кивнула, поднялась и взглянула на часы. Было время ужина! А ее не было дома, чтобы помочь. Мать будет в ярости.

Но интервью стоило того, и девушка чувствовала себя счастливой, поспешив прочь.

Изучив внутреннюю планировку дома и привычки его обитателей, 47ой еще больше приблизился к осуществлению плана. Но оставалась одна проблема — как проникнуть в особняк, и сделать это в нужное время суток. А нужное время, судя по информации от Марии, было днем.

Агент допил кофе, вышел из кафе и направился вверх по улице.

Он был обеспокоен, — и у него на это были все основания — так как минуты и часы проходили. Уже больше половины отведенного мистером Нуо времени пролетело, а все еще было полно невыполненной работы. Найти способ проникновения в особняк днем очень сложно.

Взять, к примеру, разносчика газет. Его зовут — Педро и, основываясь на полученной информации, он был бывшим плотником, который за пару евро каждый день ездил на стареньком седане в четыре утра в Лиссабон, покупал газеты и журналы, которые не будут доставлены в Синтра раньше вечера, затем отвозил их в особняк, чтобы Торакис мог просмотреть их во время завтрака. Это могло дать возможность 47ому подкупить человека, представиться его сыном и поехать вмести с ним. Затем, когда охрана привыкнет к новому лицу, остальное проще простого. За исключением того, что Педро не проводит в особняке больше пяти минут, что означало, что и его «сына» туда тоже не пустят; это возвращало 47ого к изначальному положению. Пара других возможностей отпадали таким же образом. Все это сильно угнетало агента, и он начал сомневаться — не пойдет ли весь его план насмарку?

Наконец, он решил, что простой метод — лучше всего. Когда большая часть жителей Синтра уснет, он проникнет в особняк под покровом ночи, затаится там до утра и совершит нападение. Затем, вместо того, чтобы бежать, он вернется обратно в укрытие и останется там, пока не закончится переполох.

Если план удастся, смерть грека будет выглядеть как несчастный случай, что означает, что никто не будет его искать. Когда наступит ночь, 47ой незаметно выйдет из дома и перелезет через стену. Основываясь на том, что заметил агент, охрана Торакиса иногда не выполняла кое-какие свои обязанности. Вероятно из-за издержек или скромной зарплаты, как заметила Мария. Судя по ее словам, число охранников оставляло одну треть от того, что было, и грек уже не пользовался камерами слежения двадцать четыре часа в сутки. Скорее всего, он надеялся, что их присутствие обманет и отпугнет нежеланных гостей.

Ему нужно было найти способ обезвредить проклятую собаку. Не убить ее, потому что это встревожит всю охрану, а на некоторое время усыпить животное — ровно на столько, чтобы он смог войти и выйти.

Решением было снотворное, которое 47ой украл из местной ветеринарии вместе с различными предметами, дабы прикрыть то, что именно хотел взять киллер. А так как ветеринария была еще и местным пунктом по отлову бродячих животных, агент украл и пневматический пистолет.

Вооружившись, надо было провести генеральную репетицию. Это было довольно сложное и очень важное дело, и он не хотел рисковать.

Оставив маскировку Скапарелли в отеле, 47ой легко спустился с холма к задней части дома и пополз на животе к каменной стене. Было поздно, поэтому большая часть огней была погашена, и, исключая собаку и двух охранников, весь дом спал.

47ой услышал гортанное рычание животного, зная, что за этим последует лай, и осторожно прицелился. Пневматический пистолет мог выстрелить лишь один подкожный дротик со снотворным — это означало, что выстрел должен быть точным. Это было проблематично в темноте, особенно учитывая, что он никогда еще не использовал такое оружие.

Лай уже собирался раздаться их пасти овчарки, когда 47ой нажал на курок. Раздался слабый «паф», когда дротик полетел прямо в цель, затем последовал испуганный визг, когда иголка прошла через мясо, и смесь кетамина[42] и ксилазина[43] в пропорциях 5:1 попала в кровеносную систему. Животное, шатаясь, сделало три шага, пытаясь остаться в вертикальном положении, а затем упало.

Но слышал ли это кто-нибудь?

47ой некоторое время колебался, кровь била в виски, прежде чем он наконец перелез через стену. Охрана найдет собаку, — это точно — но как скоро? Сейчас нужно было спрятать дротик, прежде чем животное обнаружат.

Агент узнал от Марии, что камеры наблюдения не работают в течение дня, видимо не нужно вести круглосуточную съемку, если охрана постоянно обходит территорию. А как обстоит дело ночью? 47ой быстро пробежал по двору к месту, где лежала собака, вытащил желтый дротик из тела и спрятал в карман. Эта маленькая деталь была очень важной. Охранники скорее всего сочтут животное больным и просто заберут собаку домой, нежели станут искать нарушителя.

Через мгновение послышался женский голос, зовущий овчарку все громче и громче. Агент почувствовал, как что-то тяжелое опустилось под ложечку, когда начал двигаться в сторону двери. Хватит ли времени, чтобы взломать замок? Нет. 47ой был уверен, что не будет, но решил на всякий случай дернуть ручку, мало ли, может дверь будет открыта…

Ручка повернулась, дверь открылась, и он оказался внутри. Это было довольно странно.

Но что насчет сигнализации? Безусловно, у Торакиса она была. Но нет же, в доме было тихо как в гробнице, лишь тиканье старинных напольных часов нарушало всеобщую тишину. Это указывало на то, что главный охранник был слишком уверен в человеческом факторе.

Беспокоясь, как бы не наследить, — по словам Марии — в идеально чистом доме, 47ой снял ботинки, связал их шнурки вместе так, чтобы можно было повесить на шею, и стал красться из одной комнаты в другую.

Спустя некоторое времени, уверенный в том, что знает план дома наизусть, он проследовал по темной лестнице вверх на недоделанную мансарду, где — опять же, по словам Марии — старшая домработница время от времени встречалась с шеф-поваром финансового магната, известным был дамским угодником.

Достигнув цели, 47ой еще раз повторил в голове план здания, достал и перезарядил пневматический пистолет. Может быть, если он правильно рассчитал дозу, ему удастся ускользнуть, не введя снотворное животному во второй раз. Особенно, если охрана отвезет животное в ветеринарию и оставит там на ночь. Тем временем, в мансарде было много еды и воды, к тому же на столе лежал MP3-плеер, который скрасит ночь ожидания.

Двигаясь предельно осторожно, он пробрался к куче коробок и спрятался за ними. Пол был твердым, но он привык к этому, и нашел себе место, которое было и удобным и хорошо защищенным.

В это время, этажом ниже, человек, которого 47ой собирался убить, не мог уснуть и глядел на потолок.

Не смотря на то, что для агента все шло благополучно и были все основания для радости, ему казалось будто ледяной кол вонзился ему в грудь.

Почему? Кто знает.

ПАТРЫ, ГРЕЦИЯ

Свет отражался от поверхности залива, и мощный быстроходный катер рассекал поверхность воды, пронося девушку мимо высокой кормы «Джин Данжоу». Девушка помахала рукой, и мистер Нуо ответил ей, Диана же никак не отреагировала.

Это было неудивительно, учитывая что официальный статус диспетчера — «заключенная», и хромированный браслет окружал ее тонкие запястья. Железный канат был соединен с пиллерсом двухметровой нержавеющей цепью, дабы не дать женщине спрыгнуть в воду с корабля и не уплыть на берег. Подвиг, который Диана, по ее мнению, смогла бы совершить.

Однако цепь и браслет были поистине актом милосердия, средством, позволявшим Диане находиться на палубе, а не быть заключенной в корабельном карцере. Более того, это был знак, что мистер Нуо желал оправдать ее за недостаточностью улик, даже если большая часть Совета Директоров Агентства готовы были признать ее виновной и назначить наказание.

Но Диане было сложно сидеть за столом и принимать средиземноморскую солнечную ванну, зная, что, скорее всего, шли ее последние дни. Даже если 47ой и имеет сведения по поводу того, кем является настоящий предатель, он был в Синтре, в Португалии, и о нем ничего не было слышно после последнего разговора с Нуо.

Быть может он шел по ложному следу?

А может он мертв?

Ни в чем нельзя было быть уверенным. Когда Диана обводила взглядом залив, одна единственная мысль вертелась у нее в голове: смерть. Оператор хотела жить, но знала, что она, как и все другие люди, все равно умрет.

Единственный вопрос был: «когда»?

Один из членов команды корабля подошел к столу. Он был одет в белую рубашку, такие же шорты и ботинки. Как и все остальные, он старался не замечать цепь и браслет.

— Вам звонок, сэр, — с уважением сказал матрос. — Соединить вас?

Все знали, что Нуо страстно любил время между пятью и шестью. В это время он сидел на палубе и наслаждался коктейлем. Учитывая тот факт, что люди из диспетчерской посчитали необходимым отправить матроса с сообщением, звонок должен был быть важным. Мистер Нуо вздохнул.

— Ну кто там?

— Агент 47, сэр, — ответил парень.

Диана почувствовала, как ее сердце часто забилось, когда она увидела, как брови мистера Нуо высоко поднялись.

— Немедленно соединяйте, — скомандовал Нуо. — Я отвечу на звонок.

— Они уже соединили, — равнодушно ответил матрос. — Он на второй линии.

Телефон уже лежал на столе. Все, что нужно было сделать руководителю — нажать соответствующую кнопку. Диана была благодарна тому, что он включил громкую связь.

— 47ой? — спросил Нуо. — Вы как раз во время.

Голос агента был тихим, и Диана поняла — он в опасной ситуации.

— Извините сэр, я был занят.

Нуо посмотрел на Диану.

— Не томите, 47ой. Вы что-нибудь смогли узнать?

— Я все еще уверен, что Торакис тот человек, которого мы ищем… но мне не удалось собрать доказательства. Вот тут вы должны вмешаться

Нуо нахмурился. — Я не понимаю.

— Я хочу, чтобы вы сделали следующее, — объяснил 47ой. Скажите всем членам Совета Директоров, — включая Торакиса — что мне известно, кто предатель, и что я собираюсь убить его. Но не называйте кого-либо по имени. И вскользь упомяните название отеля — «Центральный». Это заведение Торакис знает.

Если он невиновен, он ничего не сделает. Но готов поспорить, что если он предатель, то он сразу же позвонит в Puissance Treize и попросит помощи. Когда эта помощь придет, я буду ждать. И это будет доказательство, которое вам нужно.

— Допустим. А потом? — хотел знать мистер Ну.

— А потом с мистером Торакисом случится несчастный случай. — ответил 47ой.

Солнце уже клонилось к закату, и Диана почувствовала внезапный холод.

— Мне это нравится, — откликнулся руководитель. — Мне это очень нравится. Но будьте осторожны. Если все пойдет так, как вы предвидите, люди Puissance Treize прибудут незамедлительно, и в большом количестве. Вам нужна помощь?

— Благодарю, — отказался 47ой. — Я справлюсь сам.

— Как вам угодно, — сказал Нуо. — Держите меня в курсе.

— Обязательно, — заверил его 47ой. — И у меня есть небольшое сообщение для Дианы.

Руководитель поднял глаза на Диану и вновь посмотрел на телефон.

— Да? Какое?

— Скажите ей, что она будет мне должна.

Диана собиралась ответить, когда услышала щелчок и последующие за ним гудки.

Она заслуживала смерти за некоторые вещи, которые совершила когда-то. По мнению многих людей. Но может быть, ангел-хранитель на этот раз спасет ее?

Если так, то им станет ангел, посланный точно не с небес.

Глава 19

ДОЛИНА РЕКИ РЕЙН, БЛИЗ ГОРОДА КЕЛЬН, ГЕРМАНИЯ

Огромный транспарант был натянут между двумя обветренными колоннами, которые были расположены впереди залитой солнцем террасы. На нем было написано большими синими буквами: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, НИКОЛЬ». Разноцветные шары виднелись там и тут, длинный узкий стол занимал центр террасы, на котором стояли грязная посуда и недоеденный дорогой торт.

Дети визжали в восторге, когда играли в салки, совершенно не зная о темных делах, которые творились внутри замка на протяжении сотен лет, или о кровавых деньгах, требовавшихся на покупку и поддержание крепости. И хотя некоторые взрослые, сидевшие вокруг богатого стола, знали о таких вещах, они не думали о них в этот момент. Дочери Пьера, Николь, только что исполнилось семь лет, дети играли друг с другом, и день был прекрасным.

Таков был вид, когда телефон в кармане Дуэя начал вибрировать. Француз не хотел отвечать, но этот секретный номер был известен меньше чем тридцати коллегам, каждый из которых был очень важен в том или ином плане. Дуэй достал телефон и увидел входящий номер.

Звонок был от Аристотеля Торакиса, человека, которого он терпеть не мог, но который все еще поставлял информацию для Puissance Treize. Только поэтому Дуэй ответил.

— Пьер? — нервно спросил Торакис. — Это катастрофа! Полная катастрофа! Один из людей Агентства захватил этого вашего марокканца, кажется, и тот ему все рассказал! Только что этот человек предоставил сведения Совету и теперь собирается убить меня! Мне нужна защита, Пьер! Прямо сейчас!

Дуэй всегда мог оставаться спокойным, даже если все вокруг начинали нервничать, и начал анализировать все имеющиеся данные.

Аль Фулани не давал о себе знать уже больше недели, что делало историю правдоподобной. Связывая это с тем, что попытка убийства Агента 47 провалилась, а он был человеком настойчивым, были все основания считать, что грек не врет.

Но зачем защищать его? Особенно учитывая то, каким надоедливым он стал в последнее время.

Ответ был очевидным. Торакис был должен Puissance Treize пятьсот миллионов евро. Значительная сумма, которая не будет покрыта, если грека убьют. И что тогда? Кого обвинят партнеры? Ответ очевиден.

Кроме того, от Торакиса нужно было еще узнать полезную информацию, прежде чем окончательно решить — убивать его или нет.

— Оставайтесь на месте, — приказал Дуэй. — Я вышлю команду. Хорошую команду. Они убьют 47ого без проблем. Затем, убрав его с дороги, мы вывезем вас из Синтры. Агентство будет против, но мы заключим с ними сделку.

— Точно? — с надеждой спросил Торакис. — Вы сможете это сделать?

— Сможем, — уверенно ответил Дуэй. — Не беспокойтесь об этом. Просто оставайтесь там, где вы сейчас, и ждите моих людей.

Следующая часть задания была довольно легкой. Команда профессиональных убийц из двух человек, назначенных на убийство в Праге, будет переправлена в Синтру. На этих ребят можно было рассчитывать — профессионалы высшего класса.

Когда рутинная работа будет выполнена, Дуэю придется столкнуться с более трудными вещами. Ему нужно было «включить» новые личности, которые были установлены для его жены и детей много лет тому назад. Когда все будет готово, он отправит их в убежище в Полинезию и приготовится к репрессиям, которые обязательно последуют. Даже если Puissance Treize сможет ликвидировать 47ого и защитить Торакиса, Агентство все равно будет искать виновных. И имя Пьера Дуэя будет почти в самом верху списка. В то время как Легард, что довольно забавно, будет в безопасности в тюрьме.

Казалось, будто солнечный свет потерял все тепло, когда француз вышел на террасу. Смех сдавался нестройным, а улыбки — фальшивыми.

В этот момент Дуэй понял, как небезопасна была открытая терраса, как легко кто-то мог выстрелить в Николь с безопасного расстояния, и он подозвал гостей.

Вечеринка закончилась.

Глава 20

СИНТРА, ПОРТУГАЛИЯ

Удачно сбежав из особняка грека в ночное время, 47ой вернулся в отель и сидел в холле, когда команда охотников-убийц Puissance Treize прибыла с проверкой. Это не было случайностью, он ждал их здесь. Они были одеты как туристы, но киллер узнал их, как животные узнают себе подобных.

Мужчина был около метра девяносто ростом, крепкого телосложения и имел приятный цвет лица. Его волосы были светлыми и достаточно короткими, чтобы за них нельзя было схватиться во время боя. Он был одет в темно-синюю спортивную футболку, которая на размер была больше, поэтому свисала поверх выпуклости на правом бедре.

Когда мистер заботливо проверял все формальности, его женщина стояла лицом к холлу. Это была концепция «охотник-убийца». Один человек, как правило женщина, служил «охотником». Ее работа состояла в том, чтобы указать жертву, сблизиться с ней, если возможно, и обеспечить безопасность, пока «убийца» нейтрализует цель.

Как и ее партнер, охотник была блондинкой с короткой стрижкой, и обладала стройной, как у теннисистки, фигурой. Ее одежда была очень модной, особенно ее поясной кошелек, который она изящно повязала чуть ниже живота. Отличное место для хранения полуавтоматического пистолета и пары запасных магазинов. У нее были голубые выразительные глаза, и когда она посмотрела на толстого мужчину неподалеку, он уже фотографировал ее.

Это было в манере Тазио Скапарелли, когда он видел миленькую девушку и не знал, кто она. Кто мог уследить за всеми старлетками,[44] моделями и аристократками, путешествующими по Европе? Самым безопасным было сфотографировать и назначить цену позже. 47ой понял, что охотнику не понравилось то, что ее сфотографировали, но она ничего не могла с этим поделать, и она отвела глаза, когда фотоаппарат опустился.

— Итак, Аль Фулани был прав, — размышлял агент. — Торакис виновен — А Диана нет. Мистер Нуо будет доволен.

47ой принялся анализировать дальше. Охотник и убийца были профессиональными партнерами, но были ли они любовниками? Если да, то убийца будет заботиться о ней. Это то, что можно использовать против него, и это одна из причин, по которой 47ой предпочитает работать один.

Когда пара получила ключи и направилась за коридорным к одному из лифтов отеля, агент пришел к выводу — ответом на его вопрос было «да». Эти двое были любовниками. Его наблюдение не основывалось на каких-то банальных фактах, типа обручального кольца, а на более незаметных вещах. Они шли близко и прикасались друг к другу, как хорошо знакомые люди, а убийца услужливо пропустил свою партнершу в лифт.

К тому времени, как двери лифта закрылись, 47ой уже знал, как убить их. Их сила держалась на концепции «охотник-убийца» и на их близких взаимоотношениях. Поэтому первое, что нужно было сделать — разделить парочку.

Но как?

Логично было убрать охотника первым, так как ее проще убить, и так как ее смерть разозлить убийцу. 47ой намеревался использовать ненависть мужчины против него же самого.

Тазио Скапарелли прервал свои рассуждения и пошел прочь. Война вот-вот начнется — следует приготовиться.

Женщину звали было Това Хольм, и ее работа состояла в обнаружении цели, чтобы Ганс Прутер смог убить ее. И благодаря тому, что человек Агентства уже был зарегистрирован в отеле, задание сводилось к обычному убийству. Как только они выяснят, кого убивать.

Первым шагом было получить доступ к списку постояльцев гостиницы путем подкупа, флирта с одним из портье, или тайного проникновения в компьютерную систему отеля. Утомительный процесс, который Това хотела избежать, если такое было возможно.

Одевшись в облегающую спортивную одежду, стройная блондинка спустилась вниз в конторку портье и подошла к мужчине, который явно не мог оторвать от нее глаз. Очаровательно улыбаясь, она подробно стала рассказывать историю о том, как заметила старую подругу, когда входила в лифт, и хотела бы с ней поговорить. Проблема была в том, что она забыла новую фамилию девушки после замужества. Она сможет вспомнить ее, если взглянет на список постояльцев гостиницы.

Портье знал, что это неправильно, но хотел угодить милой девушке и согласился распечатать блондинке копии, если только она никому не расскажет. Итак, через десять минут Хольм и Прутер сидели в своем номере, просматривали учет записей и выделяли имена, которые считали наиболее отвечающие требованиям.

— Он специалист по маскировке, — напомнил ей Прутер. — Но кое-чего нельзя спрятать. Рост, например.

Пока Прутер чистил оружие, Хольм взяла лист и принялась за работу. Самым банальным было начать с горничных, все они получали низкое жалование и очень хотели подзаработать пару дополнительных евро. Вскоре список сократился до трех человек. Александру Косма, румын, приехавший прошлым утром, Тазио Скапарелли, итальянский фотограф, и Джордж Фуллер, американский турист.

Но который из них был Агентом 47? Надо было узнать это как можно скорее. Хольм умудрилась «одолжить» главный ключ у горничной, которая собиралась идти на обед. Это, плюс «взятая на время» униформа, позволит ей войти в любую из этих трех комнат. Не для совершения убийства, но для получения нужной информации для последующего покушения. В это время Прутер присоединится к «охоте», и они начали искать человека, которого в ближайшем будущем аккуратно прикончат. Прямо как в прошлые тридцать два раза.

Учитывая внешность и время, которое он провел в отеле, — не больше недели — Тазио Скапарелли выглядел подозрительно. Поэтому Хольм предпочла проверить его номер первым. Она подошла к двери как горничная, постучала и громка сказала: «Уборка номеров!»

Не получив ответа, агент Puissance Treize просунула ключ в замок и вошла. Оказавшись внутри, ей нужно было проверить личные вещи Скапарелли, чтобы убедиться являлся ли он тем, за кого выдавал себя. Деликатное задание, так как все должно остаться на своих местах во время обыска. Вскоре стало ясно, что итальянец был жирным, несколько неряшливым диабетиком, у которого скоро должно было закончиться чистое нижнее белье.

Скапарелли был вычеркнут из списка, и Хольм пошла проверить комнату новоприбывшего румына. Его комната была на третьем этаже. Все было как обычно: три стука и громкое «Уборка номеров!»

Не получив ответа, девушка-ассасин вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Чемодан с вещами лежал на кровати и Хольм пошла проверить. И когда она осматривала его, склонившись над сумкой, из-за тяжелой шторы показался силуэт.

Агент услышала шелест ткани и потянулась за пистолетом, но 47ой уже выстрелил. Хольм почувствовала укол дротика в шею, остановилась, чтобы вытащить и начала изучать его, когда почувствовала жжение. Затем последовала острая боль в груди, короткое головокружение, когда ее сердце остановилось, и долгое падение во тьму. Серия вспышек заполнила комнату — человек по имение Тазио Скапарелли фотографировал ее.

Затем пришло время забрать дротик, пистолет, принадлежавший Хольм, и две дополнительные обоймы на патроны 40вого калибра. Пистолет был тяжелее, чем предполагал 47ой, и был желанным экземпляром в его скромном арсенале.

Закончив работу, тайный агент вышел. Знак «НЕ БЕСПОКОИТЬ» будет держать обслуживающий персонал на расстоянии до следующего дня. Тогда они найдут мертвого посетителя, который не только будет одет, как их горничные, но и будет лежать не в своем номере, а в комнате, зарегистрированной на мистера Косма, которого нигде не найдут. Это будет загадкой, которая займет местные власти на месяцы…

Охотник был мертв…

Убийца ждал.

Хольм отсутствовала несколько часов, и Прутер начал беспокоиться о ней. Послышался стук в дверь. Видимо, коридорный. А вдруг нет?

Немец встал напротив двери, держа глок наготове.

— Да?

— У меня посылка для вас, сэр, — вежливо ответил юный голос.

Убийца посмотрел сквозь замочную скважину, чтобы убедиться в том, что мальчик держал манильский конверт, и чуть приоткрыл дверь. Посылка проскользнула внутрь, пять евро было передано за дверь, и передача завершилась.

Раздался щелчок, когда дверь закрылась. Прутер был человеком осторожным. Это была одна из причин, по которой он до сих пор оставался живым. Вместо того, чтобы просто открыть конверт, он стал исследовать его. На одной стороне было написано «ГАНСУ ПРУТЕРУ». Но обратного адреса не было.

Убийца почувствовал, как холод наполнил его кровь, и поднял конверт ко свету. Была ли внутри бомба? Или доза карбункула? Все возможно. Какие-то темные уголки просматривались сквозь бумагу, и когда он качал конверт, они скользили из стороны в сторону.

Нож издал легкий щелчок, лезвие выскользнуло. Вместо того чтобы открыть конверт сверху, Прутер осторожно разрезал один конец, дабы никакой пусковой механизм, спрятанный внутри, не сработал.

Но тревоги были напрасны. Единственное, что было в конверте — фотографии: Хольм, лежащая на ковре, с отсутствующим взглядом смотрела в камеру.

Колени немца глухо стукнулись о ковер. Рука убийцы тряслась, когда он перебирал фотографии, которые 47ой распечатал в одном из местных магазинов. Они все изображали Хольм, одетую в униформу горничной и лежащую мертвой на ковре, который был похож на тот, что в его номере. Это означало — ее тело было где то в отеле.

Невнятный вой ярости и боли сменился рыданием, которое сопровождалось дрожью и слезами, стекавшими по его щекам. Затем Прутер увидел среди фотографий открытку. На ней был изображен вид на серую, поросшую растительностью зубчатую стену. Надпись гласила «Costelo dos Mouros». Это был вызов — и Прутер собирался принять его.

Замок Мавров был построен в VIII или IX веке. Длинное строение было расположено на двух горных вершинах и открывало вид на Синтру и ее окрестности.

Прутер укрылся неподалеку. Когда солнце сядет и темнота скроет стены, Агент 47 появится. И хотя ничто не вернет Хольм к жизни, убийство 47ого немного облегчит его страдания. Даже не учитывая того, что ему поручили эту работу как убийце, следовало защитить репутацию.

Главной проблемой было не только то, что замок был большим по площади, но и то, что он был выстроен на вершине крутой горы, огибая ее по контуру. Были десятки тропинок, ведущих вверх и вниз, и сотни каменных ступеней в окружении руин. Первым делом следовало ознакомиться с сооружением, найти удобную позицию для укрытия и позволить агенту войти…

Спутниковый телефон издал ряд мягких гудков. Глаза 47ого резко открылись, и он активировал телефон. Голос был настойчивым.

— Просыпайтесь, Агент 47… Пора на работу.

Внутри углубления в стене было темно, но вытянув шею, он смог уловить мерцание городских огней внизу.

— Диана? Это вы?

— Ну конечно я, — ответила диспетчер. — Кто еще может оставить прекрасный ужин ради того, чтобы внимательно понаблюдать за таким, как вы? Вы уверены, что хотите участвовать в этом? По мне, так это очень сомнительная идея.

— Нет, — честно ответил 47ой. — Но поздно отступать. Цель уже должна быть здесь. Или я ошибаюсь?

— Он здесь, совершенно верно, — сообщила Диана, взглянув на монитор напротив. Тепловые изображения, подаваемые одним из трех современных измерительных спутников, принадлежащих Агентству, светились на экране.

Киллер Puissance Treize был изображен как неподвижное зеленое пятно. Меньшие тепловые объекты, которыми были различные животные, иногда появлялись на экране.

— Он прибыл через час и шестнадцать минут после вас.

Вынужденный оставить свое оружие в Риме, дабы играть роль Тазио Скапарелли, 47ой с горечью ощущал его нехватку сейчас. Но ближайший оружейный магазин был в Мадриде, а времени на дорогу не было.

Не горя желанием расправляться с агентом Puissance Treize в образе Скапарелли, агент надел новый черный костюм. Он вооружился пистолетом женщины-ассасина, лезвием и удавкой. Также при нем был пневматический пистолет и три дротика.

Тем временем стало ясно, что противник будет вооружен пистолетом-пулеметом и снайперской винтовкой, не считая прибора ночного видения. Конечно, спутник Агентства плюс возможность Дианы держать его в курсе передвижения немца поможет ему компенсировать это.

— Итак, что он выбрал? — спросил 47ой. — Самую высокую башню или груду камней над руинами?

— Груду камней — ответила диспетчер.

— То, что и я бы выбрал, — задумчиво сказал агент. — Хорошо, я пошел. Держите меня в курсе.

— Хорошо, — произнесла Диана. — Будьте осторожны.

Солнце рано село, стало холодать. Но убийца Puissance Treize предвидел данную проблему и оделся соответствующе. И он мог видеть всё, благодаря окружающему свету и прибору ночного видения, который он носил. Прибор работал отлично. Немец всячески старался избежать лишних источников света, когда осматривал территорию вокруг себя.

Это было скучное задание, и сейчас ему очень не хватало Хольм. Когда она была рядом, не нужно было волноваться о том, что кто-то нападет со спины. Но Хольм была мертва, и ему предстояла решающая битва с ее убийцей.

А был ли он? До сих пор не было ни следа его присутствия. Испугался ли тот человек? Или открытка была уловкой? Уловка, рассчитанная на то, чтобы отвлечь его, в то время как тайный враг нападет на Торакиса?

Внезапно, это все показалось вероятным, и Прутер стал обдумывать стратегическое отступления, когда увидел, как внизу холма появился силуэт. Он был там долю секунды, затем исчез, как будто кто-то пробирался вверх на холм, скрываясь в руинах. Прутер снял прибор ночного видения, вскинул винтовку Блейзер 93 LRS2[45] и посмотрел сквозь прицел ночного видения.

Цель исчезла.

47ой остановился, оглядел открытую дорожку, что лежала впереди, и надеялся, что убийца был занят горячим какао. Затем, понимая, что он не может откладывать задание вечно, агент вышел на открытую территорию. Послышался громкий звук, когда 7,62-миллиметровая пуля отскочила от камня и исчезла в ночи.

Немец не только бодрствовал — он был наготове.

Агент услышал, как другая пуля отскочила от зубчатой стены справа, когда он спрятался позади груды камней. Вокруг было темно, и вполне легко можно было заблудиться, но эту проблему агент предвидел: посетив руины до того, как отправить фотографии Прутеру, 47ой не только хорошенько исследовал их, но и нанес светящуюся в ночи краску на некоторые тропинки. Поэтому все, что оставалось ему делать — следовать маленьким шарикам на одной из проволок.

— Всё на своем месте, — услужливо вставила Диана. — никого нет поблизости.

47ой продолжал двигаться по горящим зеленым точкам к месту, где было спрятано «дистанционное управление номер один». Его движение вызывало шквал бесшумных выстрелов, один из которых ударился так близко, что осколки камня попали в лицо, когда он бежал по тропинке.

Он оказался под защитой каменной стены, но пули продолжали свистеть и ударяться вокруг него. Расход такого большого количества патронов а самом начале дуэли казался бесполезным, пока 47ой не понял того, что задумал его оппонент.

Агент Puissance Treize надеялся, что пуля рикошетом попадет в него, прямо как «бэнк шот»[46] в бильярде. И если это тактика не оправдает себя, стрельба хотя бы будет мешать передвижениям 47ого.

Агент заставил себя сосредоточиться, пальцами ощупывая расщелину. Наконец он обнаружил спрятанный коммутатор. Пришло время вытащить пистолет и помолиться.

Когда эта мысль промелькнула в его голове, он понял, что Всевышний вряд ли примет сторону какого-то наемного убийцы, и решил, что лучше положиться на свое умение и на некоторую удачу.

Агент нажал кнопку, электрический заряд побежал вверх по проводу и доставил искру к контейнеру с бензином, спрятанному между камней.

Результат был даже более впечатляющими, чем ожидал 47ой. Раздался глухой взрыв, затем последовал внезапный поток огня, который заполнил окружающую территорию страшным пламенем. Хотя пламя не задело его, оппонент был освещен сзади, когда встал, чтобы лучше оглядеть пылающую территорию.

К тому времени 47ой уже был на ногах с зажатыми в руках пистолетами и стрелял вверх. Послышалась серия точных выстрелов, пистолет дернулся, и пустые гильзы вылетели в воздух. Прутер качнулся, пуля ударила его в грудь. Но у него был бронежилет, и он моментально достал пистолет-пулемет HK MP-5N, а благодаря тому, что 47ой показался, агент Puissance Treize знал куда стрелять и выпустил очередь из десяти пуль.

— Он идет на вас! — предупредила Диана.

— Черт! — выругался 47ой, и был вынужден прыгнуть в укрытие и вставить новую обойму. Вторая также последовала, затвор подал патрон в патронник, и пистолет был готов к стрельбе. Только бы немецкий ублюдок прекратил пальбу!

Удобный момент последовал через пару секунд, когда обойма автомата кончилась, и Прутер был вынужден перезарядить оружие. 47ой встал, увидел темную фигуру на фоне пламени и аккуратно прицелился вниз. Тяжелая пуля прострелила ногу немца. Он пошатнулся, пытаясь устоять, и упал. Тело покатилось вниз по склону, подпрыгивая на камнях, и с глухим ударом приземлилось внизу.

— Сорок семь? — спросила Диана. — Вы в порядке?

— Пока да, — осторожно ответил агент. — Будьте на связи.

47ой держал пистолет нацеленным на тело, подошел и проверил пульс — Прутер был мертв. Не от пули, хотя его нога превратилась в кровавую массу, а от травм, полученных при падении. Не услышав сирен, 47ой потащил тело в убежище, где камни могли скрыть его. Затем необходимо было достать фонарик, исследовать территорию на наличие гильз и забрать вещи немца с холма.

Наконец, убрав проволоку от обоих зажигательных устройств и сбросив все во временный тайник, пришло время обложить тело Прутера камнями.

В конечном счете, после нескольких солнечных дней некоторые незадачливые туристы смогут учуять запах. Убийцу найдут и прикрепят к делу о таинственной смерти Хольм. Неизвестно было, какой вывод сделают местные власти, да это и не волновало 47ого.

Часом позже, с сумкой оппонента за спиной, агент направился вниз с холма. Было относительно мало времени и главная цель была еще жива.

К тому времени, как 47ой добрался до вершины холма позади особняка, было уже около трех часов ночи. Подходящее время для убийства. Задание состояло в том, чтобы усыпить собаку, если потребуется, проскользнуть в дом по той же самой дороге и подождать до утра. К тому времени, как агент был на полпути к особняку, стало ясно — все изменилось.

Судя по яркому свету, который виднелся через листву, во всех комнатах были зажжены люстры. А когда 47ой подошел ближе, он увидел шесть охранников в форме, патрулирующих парк рядом с домом, вместо обычных двух. К тому же больше собак было выпущено, и с уверенностью можно было сказать, что все камеры наблюдения работали.

Агент предвидел некоторую реакцию Торакиса, но ничего похожего на то, что он видел сейчас. Не имея другого выбора, он вернулся на холм. Через добрые полчаса агент добрался до отеля и пробрался внутрь через заднюю дверь. Он пошел прямо в номер Прутера, вошел, используя ключ немца, в комнату и начал обыскивать личные вещи убийцы.

Затем, выбрав хорошо сшитый серый костюм вместе с некоторыми другими вещами, 47ой вернулся в номер Тазио Скапарелли, где решил принять душ и приняться за разработку плана «В». Первым делом нужно было позвонить Диане, рассказать об изменении плана и попросить хоть какой-нибудь помощи.

Второй шаг заключался в том, чтобы отложить все, что потребуется для завтрашнего дня, а остальное убрать в большой чемодан Скапарелли. Сюда вошло: накладной живот, парик, одежда Скапарелли, пистолет Хольм, сумка Прутера и многие другие мелочи. Затем, оглядев комнату еще раз и убедившись, что ничто не упущено, он прилег вздремнуть.

Как обычно глаза 47ого открылись ровно в 6:00. Самое время для финального аккорда во всей этой истории. Он поднялся, взял пистолет и пошел умываться. Через двенадцать минут он был выбрит, одет и готов к новому дню.

Костюм Прутера был слегка великоват, но шел 47ому, даже не смотря на то, что был темно-серого цвета, а не классического черного.

За номер было заплачено вперед, поэтому не было необходимости что-то проверять.

Агент вынес тяжелый чемодан Скапарелли и черную кожаную сумку Прутера вниз по пожарной лестнице через дверь, в которую он вошел прошлой ночью. Вскоре кто-нибудь обязательно найдет тело женщины — а 47ой хотел покинуть отель до того, как все сюда прибудет полиция.

Вместо того чтобы выкинуть чемодан рядом с отелем, где полиция сможет найти его, тайный агент отнес сумку к «Бон Аппети». Ресторан еще был закрыт, но мусорный контейнер — открыт, и учитывая как сильно он вонял, вряд ли кто-нибудь полезет внутрь. Чемодан был сброшен внутрь, крышка контейнера опущена, а работа по зачистке следов — выполнена.

Отсюда было недалеко до оживленной булочной, где у агента был долгий неспешный завтрак. И хотя пища была не совсем по его стандартам, это было всяко лучше, чем совсем ничего. Затем, примерно в 10:30, он сел в такси. Человек, за которого он выдавал себя, приехал бы на такси, а такие детали были важны. И если таксист посчитал короткую поездку странной, он не подал виду, когда агент передал плату и попросил оставить сдачу себе.

Трое фотографов, включая Тони Фазио, уже были на месте, когда 47ой вышел из такси. Все они внимательно следили, как мужчина с черным кейсом вышел из машины и подошел к парадному входу. Дополнительную охрану хорошо было видно, а суета внутри указывала на то, что Торакис вероятно собирался покинуть Синтру. Хотя это бы не потрясло мир, достаточно было сделать пару снимков, и журналистам было бы что предоставить своим редакторам.

Когда Агент 47 подошел к главным воротам, охранник уже вышел.

— Да? — с подозрением спросил мужчина. — Что вам нужно?

Агент заметил, как правая рука охранника легла на рукоятку большого револьвера.

— Утро доброе. Меня зовут Геррард, — сказал 47ой. — Я полагаю, вы ждете меня.

Охраннику сказали, что придет мистер Геррард, поэтому он убрал руку с револьвера, и агенту позволили пройти через ворота. Отсюда охранник проводил его к парадной двери, где мужчина в голубом блейзере и штанах цвета хаки уже ждал. У него был суровый взгляд, деловые манеры, и ему было около сорока. Может, бывший военный? Да, пожалуй.

В передней стоял большой дубовый стол. Позади него 47ой увидел богато украшенный пролет лестницы, ведущий на второй этаж, слева — столовая, а справа — дверь в старинный зал. По предыдущему опыту он знал, что холл, идущий параллельно лестнице, вел в кухню.

— Доброе утро, — сказал мужчина с суровым взглядом. — У вас есть при себе оружие?

— Да, — ответил 47ой, положив кейс на стол. — При мне пистолет, бритва и удавка.

Если бывший военный и был удивлен, он никак это не показал.

— А что в кейсе?

— Спутниковый телефон, лэптоп и другие мелкие вещи.

— Спасибо, — равнодушно ответил мужчина. — Пожалуйста, достаньте все оружие и положите на стол. Когда все будет выложено, я обыщу вас. Иначе вам придется покинуть дом. Как пожелаете.

— Я не возражаю против обыска, — сказал 47ой, выкладывая оружие на стол. — На самом деле, я даже одобряю ваш профессионализм.

Мужчина кивнул, но ему было абсолютно все равно, что думал посетитель. Он стал обыскивать 47ого. В этот момент он нащупал распылитель.

— Что это? — поинтересовался мужчина, когда вытащил бутылочку.

— Солнцезащитный крем, — равнодушно ответил агент. — У меня склонность к ожогам.

Бывший военный кивнул, брызнул немного жидкости на ладонь, понюхал и — вероятно довольный — положил распылитель на место.

— Хорошо, — сказал мужчина. — Вы сможете забрать ваш кейс и оружие на выходе. Пожалуйста, пройдите к лампе.

Торшер был поставлен в прихожей. Агент мог чувствовать тепло от лампы, когда сел под ней. Мужчина открыл папку, вытащил листок бумаги и положил для сравнения. Факс был составлен на подобии документа, который Агентству удалось получить в ходе налета на одно из убежищ Puissance Treize в Москве, три дня назад. Первый параграф, который написала Диана, был похож на официальное представление.

«Мистер Франсуа Геррард прибудет примерно в 12:00 после полудня, и ему должен быть предоставлен полный доступ к дому, чтобы он смог спланировать все для пункта „Класс III“. Пожалуйста, предоставьте ему полное сотрудничество.»

А так как и фотография, и описание Геррарда совпадали с человеком, стоящим напротив, бывший военный расслабился.

— Назовите, пожалуйста, ваш идентификационный номер.

— B-X-Y-892 — сказал Агент 47.

Номер был правильным, поэтому охранник убрал факс обратно в папку и нажал кнопку вызова.

Женщина, пришедшая на звонок, была никто иная, как Мария.

Торакис, вероятно, был очень капризным в это утро — и 47ой подумал, что меньше всего ей сейчас нужен был посетитель, о котором следовало заботиться. А так как человек напротив нее не похож был на фотографа Тазио Скапарелли, она никогда ничего не узнает. К счастью для Марии, мужчина в сером костюме не нуждался в ее услугах и, сказав об этом, он начал осматривать особняк, когда она удалилась.

Агент посмотрел на часы. Основываясь на полученной от Марии информации, он знал, что повара готовят овощной салат для мисс Деста каждое утро и оставляют его за спальной дверью примерно в 11:30. За редким исключением, бывшая модель могла находиться в полном одиночестве до часу дня, когда она готовилась для встреч с людьми.

При условии, что «закон салата» все еще был в силе, у наемного убийцы было пять минут, чтобы подняться по лестнице и спрятаться рядом со спальней. С этой мыслью он достал записную книжку, сделал несколько незначительных записей и вернулся в прихожую.

Отсюда он поднялся по лестнице и уже стоял на лестничной площадке, когда служанка появилась на другом конце коридора. Использовав однажды заднюю лестницу, 47ой знал, что она ведет в кухню.

Тайный агент увидел чайничек, кружку и тарелку с серебряной крышкой сверху. Девушка поставила поднос на стол, остановилась, чтобы убедиться, что он стоит ровно, и вернулась к лестнице.

Агент быстро оглянулся, убедился, что никого нет поблизости, пробежал по коридору и поднял крышку. Затем, держа ее в воздухе, он направил распылитель в салат. Бутылочка издала слабый свистящий звук, и запах орехового масла наполнил воздух.

Поставив крышку на место, агент вернулся обратно к парадному входу. Он уже наполовину спустился по лестнице, когда услышал как дверь открылась, и эфиопка забрала салат.

47ой был уже далеко, когда Аристотель Торакис обнял мисс Деста, прижался к ней и начал целовать ее.

Через пару минут, когда они только начали заниматься любовью, что-то стало сдавливать горло грека. Его лицо покраснело, дыхание стало затрудненным, и он попытался заговорить.

Но Торакису не удалось ничего сказать. Он стал задыхаться, схватившись руками за горло, а затем упал в припадке.

Испуганная мисс Деста выскочила из кровати и побежала к интеркому.

К несчастью бывшая модель плохо владела португальским языком, чтобы сообщить поваром о случившемся. Драгоценное время было потеряно, пока полдюжины членов служебного персонала финансового магната поднялись в комнату, чтобы узнать, почему мисс Деста так истерично кричит.

Шеф-повар был среди них, он даже не мог понять, как такое могло случиться, когда узнал симптомы. К счастью шприц с адреналином лежал на столе.

Мария с ужасом наблюдала, как повар снял колпачок со шприца и воткнул иглу в бедро бизнесмена. Послышался слабый звук, и струя жидкости влилась в мышцы.

Но, к несчастью для Аристотеля Торакиса, его любовницы, семьи и всего Puissance Treize, магнат торгового флота был уже мертв.

Фазио и его коллеги были свидетелями прибытия медицинских работников, которые вскоре вынесли тело знаменитого бизнесмена из дома.

Что до предварительной оценки смерти грека, то все было понятно, однако никто не мог вычислить, как ореховое масло могло попасть в салат мисс Деста, несмотря на все меры предосторожности.

В тот момент, когда были прекращены все действия по реанимации и тело Торакиса погрузили на носилки, Агент 47 стоял на крепостном вале Дворца Пена, на прекрасной башне, возвышавшейся над вершиной горы недалеко от руин мавританского замка, где лежало тело покойного Ганса Прутера.

Солнце уже взошло, воздух был чист, и орел кружил в небе.

Агента 47 окружал покой.

Примечания

1

Международное Контрактное Агентство (International Contract Agency, ICA) (или просто «Агентство») — это вымышленная организация из серии видеоигр Hitman, на которую работает Агент 47. Девиз Агентства «Merces Letifer» (с лат. «Торговля Смертью»). Агентство — это тайная организация, которая предлагает услуги по устранению «лишних» людей по всему миру. Цели, указанные в контрактах, обычно очень высокого положения, хорошо охраняемые и авторитетные люди. Несмотря на политическую нейтральность Агентство часто принимает заказы от правительственных организации разных стран на устранение лидеров террористов и целых криминальных организаций. Агентство имеет много связей; вполне вероятно, что оно контактирует с ФБР, ЦРУ, МИ6, ООН, ФСБ,Моссад и т. п. (прим. ред.)

2

Chopper (амер. сленг) — мотоцикл, предназначенный для езды на большой скорости, с которого сняты все ненужные детали; часто с высоким вывернутым вперед рулем.

3

Корпия — перевязочный материал, состоящий из нитей расщепленной хлопковой или льняной ветоши

4

Фентанил — наркотическое обезболивающее, воздействующее на центральную нервную систему; также используется как несмертельный газ для усыпления людей.

5

Морфин — обезболивающее средство.

6

М16 — основная штурмовая винтовка (автомат) стран НАТО, используемый в вооруженных силах многих стран Европы, Азии, Африки и Америки. Один из наиболее распространенных автоматов в мире (прим. ред.).

7

Walther PP — немецкий самозарядный пистолет, разработанный фирмой «Вальтер» (Walther). Модель PP (нем. Polizeipistole — полицейский пистолет) выпущена в 1929 г. Walther РР был одним из первых массовых пистолетов с УСМ двойного действия. Это оружие послужило прообразом для многих пистолетов (в том числе и для ПМ). Пистолет широко применялся полицией и армией Третьего рейха. После войны этот пистолет некоторое время не выпускался, однако в начале 1950 годов его начали изготовлять в ФРГ. Но вскоре лицензия на производство этого оружия была передана Франции (фирме Manurhin). Клоны и копии PP выпускись также в Венгрии, ГДР, Турции и других странах (прим. ред.).

8

Mom-and-pop(-style) — дружеский, с неформальным стилем управления (о небольшом предприятии).

9

Cadillac Escalade — полноразмерный люксовый SUV, выпускаемый Cadillac, являющимся люксовым подразделением General Motors.

10

Сильверболлер — выдуманное для игры Hitman название пистолета. Прототипом послужил AMT Hardboller — выполненная из нержавеющей стали полномасштабная копия пистолета Кольт «Гавернтмент» 1991A1 с магазином емкостью 7 патронов A5 ACP. Выпускался также в «увеличенном варианте» массой 1303 г и стволом длинной 178 мм. (прим. ред.)

11

Cкуба (англ. SCUBA, Self-contained underwater breathing apparatus, автономный аппарат для дыхания под водой) — лёгкое водолазное снаряжение, позволяющее погружаться на глубины до трёхсот метров и легко перемещаться под водой.

12

Декомпрессионная камера — герметичная стальная камера цилиндрической формы, применяющаяся для лечения профессиональных водолазных заболеваний.

13

Цепь питания — конкурирующая иерархия; иерархия в целом

14

Бурка — верхняя одежда, полностью закрывающая тело женщины.

15

Феска или фес — головной убор у мусульман Османской империи, стран северной Африки и др.; представляет собой шерстяной красного цвета колпак с голубой, или черной шелковой или серебром или золотом перевитой кистью. Имеет первоначально греческое происхождение. Название феска или фес происходит от города Феса в Марокко, где изготовлялись эти головные уборы (прим. ред.).

16

Винтовка «Штайер» AUG здорово отличается от других современных винтовок. Она больше похожа на лазер из «звездных войн», нежели на обычное боевое оружие. Но несмотря на внешний вид, в действительности это прекрасная винтовка. И «штайер» пользуется заслуженным успехом в суровом мире торговли оружием. Винтовка AUG была разработана фирмой «Штайер-Даймлер-Пух» специально для австрийской армии, которая искала замену устаревшей винтовке FN FAL (прим. ред.).

17

Винтовка RAI модель 500 — предназначена для уничтожения живой силы (в т. ч. за легкими укрытиями), транспортных средств, легкобронированных целей на больших дальностях стрельбы. Калибр — 12,7х99 мм (.50 «Браунинг»), длина ствола — 840 мм, начальная скорость пули — 888 м/с, вес оружия — 13600 г (прим. ред.).

18

WA2000 (Walther Automat 2000) — снайперская винтовка, разработанная оружейным концерном «Walther». Всего было выпущено 176 винтовок. Изначально винтовка предназначалась под патрон.300 Винчестер Магнум, обеспечивающий высокую точность на больших дальностях. Затем были созданы варианты под патрон 7,62x51 мм (НАТО) и 7,5x55 мм (Швейцария) (прим. ред.).

19

«Моссберг» 500 — одно из самых распространённых многозарядных гладкоствольных ружей с перезарядкой подвижным цевьём (помповых ружей). Выпущено в 1962-м году. Сейчас выпускается в различных модификациях, предназначеных как для охоты, так и для полиции, охранников и самообороны (прим. ред.).

20

Кус-кус, кускус (араб. كسكس‎‎) — крупа (и блюдо из неё), магрибского или берберского происхождения. Как правило, кускус готовится на основе манной крупы из твёрдой пшеницы (Triticum durum). Иногда кускусом называют также крупы, изготовленные из других злаков, а также блюда из них.

21

Manage à trois — фран., «хозяйство втроем»; шут., сожительство женщины с двумя мужчинами.

22

Accuracy International L96 A1 / Arctic Warfare — тактическая снайперская винтовка английского производства. Разработана в компании Accuracy International. Винтовка в середине 1980х была принята на вооружение Британской армии под обозначением L96 (прим. ред.).

23

Дортуар — общая спальня для учащихся в закрытых учебных заведениях.

24

Джанджавид (араб. جنجوید‎‎) — принятое в западных СМИ название арабского проправительственного ополчения в Судане, известного по конфликту в Дарфуре, который начался в 2003 году. Хотя конфликт описывается как столкновения между кочевыми светлокожими «арабами» (Омар аль-Башир) и темнокожими земледельцами, в действительности он носит более сложный характер, так как столкновения регулярно происходят и между противниками центральной власти, и между «арабскими» отрядами, которые центральные власти вооружают. Кроме того, собственно в Судане термином «джанждавид» обозначают не проправительственных ополченцев, а бандитские шайки, что ещё более осложняет понимание ситуации.

25

Туареги — (самоназвание — имощаг, имошаг), народ группы берберов в Мали, Нигере, Буркина Фасо, Марокко, Алжире и Ливии. 1,15 млн человек (1992), в том числе в Мали свыше 610 тысяч человек (прим. ред.).

26

Сальса (исп. salsa — «соус») — музыкальный жанр, популярный в основном в Латинской Америке и среди выходцев из нее.

27

Паперть, или внешний притвор (греч. ατριον, лат. atrium, impluvium, pars aperta) — непокрытая кровлей площадка перед внутренним притвором храма, на которой в первые века христианства стояли плачущие и кающиеся. В настоящее время паперть представляет собой площадку перед входными дверями храма, к которой ведут несколь ступеней и на которой, как и в древности, стоят нищие, просящие подаяние у прихожан. Само слово «паперть» могло произойти от лат. pauper — бедный.

28

Шекер — член американской религиозной секты

29

Китайский Двор (ам. Chinese Tong) — неточ. перевод, тайная преступная организация в Китае и китайской диаспоре, тайное братское общество китайцев в США, известное как «Триада».

30

Рабочая партия Курдистана (РПК; курд. Partiya Karkerên Kurdistan — PKK, c января 2000 года — Демократический народный союз, с 4 апреля 2002 года именуется Конгрессом свободы и демократии Курдистана (KADEK)) — курдская политическая организация, образована 27 ноября 1978 года как марксистско-ленинская (маоистского толка) подпольная группа с национальным курдским уклоном.

31

Якудза (яп. やくざ или ヤクザ), известные также как гокудо (極道) — члены соперничающих между собой групп традиционной организованной преступности в Японии, а также общее название таких групп. Согласно книге рекордов Гиннесса в наши дни якудза являются самым значительным криминальным феноменом в мире. Иностранная пресса обычно называет якудза «японской мафией».

32

Тиопентал натрия (лат. Thiopentalum-natrium) — средство для неингаляционной общей анестезии ультракороткого действия. Представляет собой смесь натриевой соли 5-(1-метилбутил)-5-этил-2-тио6арбитуровой кислоты с безводным натрия карбонатом. Производное тиобарбитуровой кислоты.

33

Нджамена (N’Djamena) (до 1973 года Форт-Лами, Fort-Lamy) — столица Чада, на правом берегу реки Шари, близ впадения в неё реки Логоне, административный центр префектуры Шари-Багирми (прим. ред.).

34

Вади (араб. وادي‎‎) — арабское название сухих русел рек или речных долин, во время сильных ливней заполняющиеся водой. Вади достигают многих сотен километров длины и заканчиваются обычно в бессточных впадинах, а их дно покрыто пролювием.

35

Супрефект — представитель префекта (начальника городской полиции).

36

Абеше (фр. Abéché, араб. أبشي‎‎, в прошлом — Абешир) — административный центр префектуры Вадаи на востоке Чада. Четвёртый по численности населения город страны, расположенный в полупустыне у юго-западной окраины массива Мараоне. Население — 75 855 жителей (2006) (прим. ред.).

37

Кафия — платок у мусульман, одеваемый на голову и закрывающий шею (у мужчин).

38

Термокаутер — нож с эффектом прижигания.

39

Эрвин Ойген Йоханнес Роммель (нем. Erwin Eugen Johannes Rommel, 1891–1944) — немецкий генерал-фельдмаршал (1942) и командующий войсками Оси в Северной Африке.

40

Испанская лестница — грандиозная барочная лестница в Риме. Состоит из 138 ступеней, которые ведут с Испанской площади (Piazza di Spagna) к расположенной на вершине холма Пинчо церкви Тринита-деи-Монти (прим. ред.).

41

Ребризер (от англ. re — приставка, обозначающая повторение к.л. действия, и англ. breath — дыхание, вдох) — дыхательный аппарат, в котором углекислый газ, выделяющийся в процессе дыхания, поглощается химическим составом (химпоглотителем), обогащается кислородом и подаётся на вдох.

42

Кетамин — обезболивающее.

43

Ксилазин — снотворное.

44

Старлетка (англ. starlet — звёздочка, «star» — звезда и «-let» — уменьшительный суффикс) — подающая надежды молодая актриса, восходящая кинозвезда. Обычно старлетка — это молодая, алчущая успеха и денег актриса, готовая на всё, чтобы привлечь внимание маститых режиссёров или продюсеров, которая если и становится известной, то, в первую очередь, благодаря своей сексапильной внешности, а не таланту.

45

Blaser 93 LRS2 — снайперская винтовка немецкого производства. Для стрельбы из снайперской винтовки применяются винтовочные патроны калибра 7.62 мм NATO (.308Win),300 Win magnum, 6.5x55 мм. Технически представляет собой 5 зарядную винтовку с продольно-скользящим поворотным затвором. Подача патронов при стрельбе производится из отъемных коробчатых магазинов ёмкостью 5 патронов (прим. ред.).

46

Бэнк шот — удар в бильярде, при котором биток или другой шар отскакивает от борта.

Content

Дитц Уильям Кори Hitman: Враг внутри

От переводчика

От редактора

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания