Джоан Пикарт

Магия луны

Пролог

Деклан Харрис, выпрямившись на стуле, прижал ладони к пояснице и наклонился сначала в одну сторону, а затем в другую. Он поморщился оттого, что тугие мускулы болезненно натянулись.

Вздохнув, он оставил попытки расслабиться, скрестил руки на крышке чертежного стола и принялся внимательно смотреть в окно. Летний закат солнца раскрасил Калифорнийское небо переливами: пурпурный цвет сменялся оранжевым и переходил в желто-розовый.

Сколько же людей, размышлял Деклан, из тех, что спешат сейчас в свои дома в этом респектабельном районе Лос-Анжелеса, заметят эти удивительные переливы? Немногие, решил он. Деклан сам с удовольствием прервал бы работу, чтобы полюбоваться закатом хотя бы несколько минут, но у него совершенно не было свободного времени. Ни сегодня, ни вчера, ни в предшествующие дни.

Когда это началось, спросил он себя, эта безумная нехватка времени, это чувство, что каждый день он не успевает закончить то, что закончить необходимо? Как давно стали меняться его интересы? С каких пор его внимание сосредоточилось исключительно на работе, а все другие стороны жизни остались в тени? И сколько прошло уже времени с того момента, как он прервал работу, чтобы полюбоваться заходом солнца?

Боже мой, подумал Деклан, качая головой, если кто-нибудь прочтет его мысли, то обнаружит, что он жалеет себя, а у него не было к тому никакого повода: он упорно работал, доходя до предела своих возможностей, только потому, что сам этого хотел. Он мечтал добиться тех целей, которые поставил перед собой давно. Эти цели становились реальностью, потому что архитекторы Харрис и Купер уже добились значительного успеха, хотя Купера не было в живых. Он умер. Он лежал в могиле вот уже почти два года.

— Я вижу, опять работаешь допоздна, — произнес чей-то голос.

От неожиданности Деклан вздрогнул и повернулся, чтобы через открытую дверь разглядеть человека, стоящего в тускло освещенном коридоре. На какое-то мгновение он решил, что появление этого человека вызвано его воспоминаниями о Джеффе. Фигура в дверном проеме показалась ему необычайно знакомой, но человек вошел в освещенный кабинет, и Деклан с облегчением вздохнул, упрекнув себя в глупости.

— Привет, Билл, — Деклан поздоровался с седоволосым мужчиной.

— Хотя я тоже здесь, но следует все же спросить тебя, почему и ты здесь? Предполагается, что к этому часу ты должен уже на сегодня закончить дела, забыл? Сейчас нужно быть дома, чтобы успеть отдохнуть к утру.

Мужчина медленно пересек кабинет, обставленный дорогой мебелью, и, подойдя к окну размером от пола до потолка, внимательно посмотрел за окно. Последние полоски солнечного света исчезали, смешивая краски.

— Этот город, — сказал Билл, оборачиваясь к Деклану, — ночью уводит всех в другую жизнь. Простодушные люди встречаются со злом, и оно играет на человеческих слабостях.

Он помолчал.

— Впрочем, ты не нуждаешься в проповедях с импровизированной трибуны.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, Билл. Но будь справедлив, я ухожу ночью в этот город так же, как и ты. Каждый человек делает свой выбор. Джефф здорово выпил в ту ночь, когда умер. Он вел свою спортивную машину по дороге вдоль побережья на недозволенно высокой скорости. Не волшебная сила столкнула его и Сюзанну Фэарчайлд с отвесной скалы. Это сделал алкоголь.

— Мой сын мертв, — сказал Билл со вздохом. — Иногда я все еще не могу в это поверить. Если бы он стал врачом, как я того хотел, то он принял бы мою практику и ответственность за жизнь людей и не погубил бы свою собственную жизнь. Я уверен! — он поднял руку. — Джефф говорил мне, что не намерен идти по моим стопам, но я считаю, что если бы он пошел, то был бы сейчас жив.

— Ты не можешь быть в этом уверен. Послушай, давай сменим тему разговора. Если бы да кабы не вернут нам Джеффа, ты сам это прекрасно знаешь.

— Ты прав, извини. Я не часто бываю таким сентиментальным, но потеря единственного сына… Благодаря тебе у меня сейчас есть цель в жизни. После смерти жены я сосредоточил все свое внимание на Джеффе. Тогда Джефф был малышом. А после его смерти я не видел смысла в продолжении своей врачебной практики. К чему мне было сколачивать состояние? Какая польза от наследства, если его некому передать? Но ты помог мне тогда, год назад.

— Да-да, — сказал Деклан, вставая со стула. Он покрутил шеей, пытаясь расслабить болезненно натянутые мускулы. — Хочешь кофе?

— Нет, благодарю. Я зашел, чтобы сообщить тебе то, что меня последнее время очень беспокоит.

— О? — Деклан пересек и налил себе чашку кофе, затем повернулся к Биллу и оперся о маленький бар.

— Ты хорошо знаешь, что я наблюдаю за здоровьем сотрудников шести фирм, размещенных в этом здании. Все пятнадцать человек твоей фирмы «Харрис и Купер» на прошлой неделе успешно прошли медицинский осмотр, за исключением одного человека, занимающего самое высокое положение в фирме.

— Неужели? — Деклан выпил кофе и опустил чашку на стойку бара. — О ком же ты говоришь? Что с ним или с ней?

— Смеешься? Выслушай факты без имени. Слишком уж легко объяснить причину и следствие, когда знаешь личные качества человека. Это мужчина тридцати пяти лет, чей рост шесть футов, а вес без излишка, что-то около ста восьмидесяти фунтов, и у него превосходный тонус мышц. Он не курит и не пьет лишнее. Тем не менее, у этого человека признаки сильного переутомления и стресса.

Деклан оттолкнулся от стойки бара.

— Ну, продолжай же, Билл, — сказал он, прищуривая глаза. — Расскажи мне все обо мне!

— Пожалуй, я должен был бы воздержаться от описания, — сказал Билл. — Теперь держись, Деклан! Ты прав, я говорю о тебе. Ты переживаешь стресс. Ты уже страдаешь от повышенного напряжения мышц, рецидива головных болей и неспособности расслабиться хотя бы настолько, чтобы хорошо выспаться. Ты ешь на ходу и существуешь на одном лишь кофе. Ты начинаешь принимать таблетки, нейтрализующие кислоту, потому что твой желудок протестует против злоупотреблений возможностями организма. Ты не использовал по назначению ни одного выходного дня и несколько недель не посещал спортивный клуб для тренировок, поддерживающих здоровье. Ты в беде, Деклан, и пора что-то предпринять для твоего спасения.

— Кончай, Билл, — сказал Деклан, повышая голос. — Я никогда не говорил тебе о своих головных болях. Я вполне благополучно прошел медицинское обследование, и ты это знаешь.

— Ты прав. За исключением слегка повышенного давления крови все показания прекрасны. Но я заметил в тебе напряжение, которое нарастает. Вот почему я повел тебя на ленч после медицинского осмотра. Мы хорошо поговорили тогда, если ты помнишь.

— Ты помог мне. Я принял пару таблеток аспирина во время еды и… Черт возьми, ты действительно сделал много для меня, даже чрезмерно!

— Ты очень не сдержан и раздражителен. Это еще один признак стресса. Я не шучу, Деклан. Твое тело взывает к состраданию, и тебе следовало бы обратить на него внимание. Тот факт, что ты молод и здоров, не означает, что ты невосприимчив к серьезным заболеваниям из-за непрерывного перенапряжения.

Деклан открыл рот, чтобы возразить, но заколебался. Он подошел к окну и стал рассеянно разглядывать скопление транспорта десятью этажами ниже, затем медленно повернулся лицом к Биллу.

— Хорошо, — сказал он, — я старался добиться успеха, и компания растет, Билл, но она не сама по себе процветает. Именно я должен позаботиться о том, чтобы мы поддерживали отличный уровень, который теперь уже известен многим. Я несу ответственность, и никто больше.

— Ты принимаешь на работу превосходных специалистов, но ты не доверяешь их инициативе. Ты не решаешься поручить им выполнить работу самостоятельно. И ты отказываешься взять нового партнера вместо Джеффа. Уровень стресса, которому ты себя подвергаешь, может убить тебя, Деклан. Это предел.

Деклан засунул руки в карманы и посмотрел на потолок, ощущая, что его раздражение на критической черте, а в голове шум как от барабанного боя.

— Все в порядке, — наконец сказал он. — Ты нечестный игрок, Билл, но вот моя рука. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Билл достал карточку из кармана пиджака:

— Этот доктор, психолог, занимается стрессами.

— Ну довольно, — сказал Деклан, — ты заходишь слишком далеко. Мне никто не нужен, я сам справлюсь со своим состоянием.

— Я не прошу тебя обращаться за помощью официально, но ты всё же зайди завтра после работы для дружеской беседы. Пожалуйста, Деклан, сделай это для меня и для себя тоже.

Деклан выхватил карточку из руки Билла.

— Ну хорошо, черт возьми, я зайду! Ты умеешь добиваться своего. А сейчас уходи, я должен заняться работой.

— Я ухожу, ты сумасшедший, — сказал Билл, направляясь к двери. — Но знай, что твоя работа по ночам приближается к концу.

В дверях он остановился:

— Чуть не забыл сообщить тебе! Мне звонил детектив, твой друг, тот, что занимался делом Милдред Фэарчайлд.

— Я рад. Значит, Винс Сантини вернулся в Америку после нескольких месяцев, проведенных в Италии, — Деклан сделал паузу. — Милдред Фэарчайлд — мать девушки, которая была в машине с Джеффом, не так ли?

— Да. Ты, конечно, знаешь, что у нее было нервное потрясение, когда Сюзанна умерла. Ее психика совершенно расстроилась. Она угрожала убить тебя, меня, буфетчика, который обслуживал Джеффа в ту ночь, Винса Сантини и многих других. Она все последнее время находилась в больнице со дня той автокатастрофы.

— Да, мне известно это.

— Ну вот, ее выпустили вчера с чистым медицинским свидетельством. Винс позвонил мне, потому что не смог застать тебя. Он сказал, что, возможно, следует поверить: Милдред Фэарчайлд больше не представляет из себя для нас опасности, но мы имеем право знать, что она покинула больницу. Я сказал, что передам эту новость тебе. Я хотел бы верить, что доктора в той больнице знают, что делают. Спокойной ночи, Деклан!

Когда Билл Купер вышел из кабинета, Деклан взглянул на карточку в руке и быстро перевернул ее.

— Эй! — закричал он громко. — Купер, подожди, вернись! Ты не сказал мне, что отправляешь меня на дружескую беседу с женщиной!

Он свирепо посмотрел на карточку. «Доктор Джой Барлоу, психолог». Черт возьми! Ему не нужна дружеская беседа с какой-нибудь высокомерной женщиной, которая прикажет ему поменьше работать и пить кофе. И он даст ясно понять это доктору Джой Барлоу в течение первых же десяти минут их беседы.

В самом деле, десять минут — это как раз столько, сколько должна длиться эта встреча.

— Ничего не поделаешь, — сказал Деклан, засовывая визитную карточку доктора Барлоу себе в карман.

Часть 1

Джой Барлоу вышла из кабинета и по небольшому коридору прошла в приемную. Окрашенная мягкими тонами красного и голубого, комната была меблирована удобными стульями, двумя небольшими столами у одной стены и письменным столом у другой. Худощавый мужчина лет двадцати пяти с волосами песочного цвета и очками в металлической оправе сидел за письменным столом. Его пальцы, казалось, летали по клавишам пишущей машинки, когда он печатал копию бумаг, разложенных на столе. Он перестал печатать и улыбнулся Джой, когда она подошла.

— Вот больничная карта миссис Мэттингли, Джеймс, — сказала Джой, опуская небольшую тетрадь в картотеку.

— Ваши записи перепечатать? — спросил Джеймс.

— Да, — сказала улыбаясь Джой, — мои детские каракули необходимо перепечатать.

Меня до сих пор поражает, что ты можешь разбирать мой почерк.

— Конечно, он ужасен, — сказал Джеймс. — Добавьте к этому тот факт, что вы орфографически испорчены, и мы, без сомнения, придем к соглашению, что я заслуживаю повышения в зарплате.

Джой рассмеялась:

— Орфографически испорчена? Мне нравится, как звучит! В следующий раз, когда я буду на вечеринке и какой-нибудь сопляк подойдет ко мне, чтобы поухаживать за мной, я посмотрю ему прямо в глаза и скажу: «Продолжайте в том же духе на свой собственный страх и риск, приятель, но учтите, я орфографически испорчена». Это создаст впечатление ужасного социального заболевания и произведет воздействие гораздо большей силы, нежели чем заявление, что я просто неграмотно пишущий человек.

Она помолчала, прежде чем добавить:

— Но ты только что получил повышение месяц назад, Джеймс!

— Я? Получил? Неужели? — сказал Джеймс, положив руку на грудь. — Да! Конечно! Я получил. Это выскочило как-то у меня из головы.

— Хорошенькое дело, Джеймс! Следовало б запомнить! А сейчас я должна встретить Деклана Харриса.

— Новый пациент? Вы не давали мне указаний подготовить для него карточку.

— Нет, не пациент! У нас с ним есть общий друг, доктор Билл Купер. Мистер Харрис и я должны встретиться по просьбе Билла для дружеской беседы на тему уровня стресса мистера Харриса. Из слов Билла я поняла, что мистер Харрис вряд ли будет в восторге от просьбы Билла заглянуть ко мне, и мне тоже нечем восторгаться. При других обстоятельствах я бы просто отказалась видеть мистера Харриса, но, кажется, и мистер Харрис, и я согласились на встречу лишь потому, что оба любим Билла. В любом случае Деклан Харрис не тот пациент, который с настойчивостью штурмует дверь кабинета врача-психолога.

— Вы нарисовали не очень-то приятную картину, мудрая и добрая доктор Барлоу. Впрочем, любой, кто пришел не по своей воле, торчит у меня здесь, как кость в горле.

— Вежливо сказано, — отметила Джой со вздохом. — Пока! Увидимся завтра. Я ухожу к себе в кабинет, а ты свободен.

— Мэм, — позвал ее Джеймс, когда она уходила, — я закончу эту карточку, прежде чем уйти, мэм.

— Не говори мне «мэм», Джеймс, — попросила Джой через плечо. — Ты только что получил повышение, помнишь?

— Я должен стараться, мэм.

Джой тихо засмеялась и вошла в свой кабинет. В обстановке кабинета преобладали те же приятные оттенки красного и голубого, как и в приемной комнате. Мебель была темного дерева. Возле дивана стоял столик для кофе. Солнечный свет вливался в кабинет через большое окно позади письменного стола. Два мягких кресла располагались перед письменным столом возле огромного аквариума, встроенного в обшитую панелями стену. Несколько разновидностей тропических рыбок лениво плавали в аквариуме.

Джой прошлась по мягкому ковру и остановилась перед аквариумом. Едва заметные линии в панельной обшивке стены отмечали дверцу, которую можно было открыть, чтобы покормить рыбок.

— Привет, ребята, — сказала Джой, слегка постучав пальцем по стеклу. — Как дела в Атлантике?

Деклан прочитал уже знакомое имя на массивной деревянной двери и нахмурился. «Доктор Джой Барлоу, психолог». Замечательно! Он бы охотнее пошел к зубному врачу, хотя терпеть не мог визиты к дантисту. Возможно, она хороший доктор и, должно быть, назначает чрезвычайно высокие и почасовые гонорары, судя по роскоши этого здания на Уилшир Боулевард. Вестибюль нижнего этажа был элегантно и богато обставлен. Лифт, быстро доставивший его на седьмой этаж, был украшен дымчатыми зеркалами в рамках с золотыми прожилками.

Он узнал, прочитав указатели в вестибюле, что в этом здании располагались кабинеты адвокатов, экономистов, психологов и психиатров, а также прочих профессионалов. Он решил, что все они должны назначать чрезмерно высокую цену, чтобы платить за аренду своих дорогих кабинетов.

Но он угрюмо решил, что так как Харрис и Купер не проектировали это здание, то все эти профессионалы потерпят неудачу в течение года и покинут свои кабинеты. Он признал, что это довольно низкая мысль, но тем не менее она соответствовала его настроению. Он находился в ужасном расположении духа. Десять минут. Максимум. Столько времени должна продлиться его встреча с Джой Барлоу.

Он открыл дверь и вошел, одним взглядом оценив про себя дорогую обстановку приемной. Изучение приемной закончилось, когда его взгляд остановился на молодом человеке, сидевшим за письменным столом.

— Я могу быть вам полезен? — спросил человек в очках.

Деклан медленно пересек комнату и остановился перед его столом.

— Деклан Харрис, — сказал он резко. — А вы кто?

— Джеймс, секретарь доктора Барлоу.

— Вы ее секретарь? Почему?

— Почему? Ну, потому что я хорошо справляюсь со своими обязанностями, и мне нравится моя работа. Присядьте, пожалуйста, мистер Харрис, я извещу доктора Барлоу, что вы здесь.

Джеймс протянул руку к телефону.

— Подождите, — сказал Деклан. — Как она выглядит, эта доктор Барлоу? Высокомерна, да? Одна из тех я-умнее-чем-вы-и-не-забывайте-об-этом, правда? Наверное, феминистка, и тот факт, что у нее секретарем служит мужчина, поддерживает ее уверенность в своем превосходстве над мужским полом. Ужасно! Восьми минут вместо десяти будет достаточно.

— Простите? — не понял Джеймс.

— Не обращайте внимания и забудьте о моих словах, оставим! Я очень занятой человек.

— Хорошо, сэр, — Джеймс поднял трубку и нажал кнопку.

Джой подошла к телефону в своем кабинете:

— Слушаю.

— Мистер Харрис в приемной, — сказал Джеймс в трубку.

— Он враждебно настроен?

— Боюсь, да.

— Ну, я буду храброй, мужественной и смелой, — сказала Джой. — Проводи мистера Харриса в мой кабинет, Джеймс.

— Да, мэм, — он положил трубку и встал. — Мистер Харрис, следуйте за мной, пожалуйста.

Деклан оторвался от картины, которую внимательно рассматривал:

— Что вы сказали? О да, конечно!

Барлоу действительно получает баснословные почасовые гонорары, решил он, направляясь вслед за Джеймсом. Та картина, написанная маслом, была подлинником. Половина ее пациентов, по всей вероятности, скучающие обеспеченные женщины, которые полагают, что это очень мило — поболтать с подругами о своем психиатре, попивая в клубе после игры в теннис маленькими глотками сок. Какой же это все фарс! На эту чепуху, пожалуй, не стоит тратить и шести минут.

Джеймс открыл дверь и отступил назад:

— Пожалуйста, мистер Харрис.

— Благодарю, дитя, — сказал Деклан. Он полагал, что это словечко прозвучит к месту, хотя само «дитя» было, наверное, только на пять или шесть лет моложе него самого, но если это словечко услышит доктор Барлоу, она встревожится оттого, что Деклан не в том раздражительном настроении, которое могло бы свидетельствовать о стрессе и, соответственно, возможности посоветовать ему поменьше работать и пить кофе.

Деклан вошел в кабинет и услышал, как дверь закрылась за ним. Его внимание привлек огромный аквариум. Шикарно, подумал он. Кто бы ни проектировал эту стену с аквариумом, он хорошо выполнил свою работу. Впечатление аквариум производил поразительное, даже очень…

— Здравствуйте, мистер Харрис!

Деклан резко повернул голову на звук мягкого женского голоса. Быстрым взглядом он критически оценил и запомнил каждую мелкую черточку в лице и фигуре женщины, стоящей около стола. Неожиданный жар окатил его с головы до ног, а сердце бешено забилось. Одна мысль молоточком застучала в его мозгу: психолог не может так выглядеть! Доктор Барлоу, подумал он недоверчиво, прекрасна.

Высокая. Стройная. Изящная. Красивые черты лица. Огромные карие глаза. Светлые волосы, зачесанные на затылок. «Какой длины ее волосы, если их распустить?» — с интересом подумал он.

Его взгляд оторвался от лица, и он увидел, что ее фигура совершенна: полная грудь, узкая талия, длинные ноги с атласной кожей. На ней была сверкающая белая юбка, широкий черный пояс и черная, в маленький белый горошек, шелковая блузка с длинным рукавом. Два ряда белых бус опускались до пряжки пояса.

Подумать только! Слово «шикарный» по отношению к аквариуму было понапрасну пущено им на ветер. Стоящая перед ним ошеломляющая женщина была на самом деле шикарна.

Жар, вспыхнувший было в нем при первом взгляде на Джой Барлоу, понемногу спадал. Он не мог припомнить, чтобы у него когда-либо еще была подобная мгновенная чувственная реакция, какую он только что испытал к Джой.

— Мистер Харрис? — сказала она. — Не присядете ли на минутку?

Он кивнул и направился к одному из кресел перед ее столом. Джой отступила к мягкому кожаному креслу позади стола. Почему она так поступила, спросила Джой себя. Обычно она здоровалась за руку с новым пациентом, затем медленно отходила, стараясь определить по взгляду нового пациента, куда ей сесть, чтобы он чувствовал себя непринужденно. Деклан Харрис не был даже пациентом, и, конечно, у нее не было причины занимать положение власти и силы, опускаясь в кресло за письменным столом. Так почему же она выбрала это кресло?

Когда он приблизился, она попятилась, как маленькое пугливое животное от большой и решительной кошки. Он был, без сомнения, одним из самых красивых мужчин, каких она когда-либо встречала. Он был высок, широкоплеч, его грудь суживалась к узким бедрам. Серые широкие брюки, скроенные в строгом стиле, не могли под материалом скрыть силу длинных ног. Его зеленая рубашка прекрасно сочеталась с глазами. Галстук был из набивной ткани. Она предположила, что его серый костюм сшит на заказ, так ладно он сидел на его широких плечах. А его загорелое лицо! В грубоватых чертах не было даже намека на привлекательность красивого мальчика. У него были прямой нос, квадратный подбородок и великолепная масса густых, очень черных волос.

А его губы! Как мог мужчина с выточенными из камня чертами лица обладать такими нежными, чувствительными, словно созданными для поцелуев губами?

Отзвук ее сильно бьющегося сердца эхом отозвался у нее в ушах. Ничего подобного никогда не случалось с ней. Ее тело прежде никогда не отзывалось незнакомому мужчине столь страстно. Но Деклан Харрис нарушил спокойствие Джой, и жар, пульсирующий в ее венах, хорошо свидетельствовал об этом.

— Итак! — сказала она, пожалуй, слишком восторженно. — У нас с вами есть общий друг, доктор Купер.

Деклан положил щиколотку одной ноги на колено другой.

— Кажется, так.

Ему нравился ее голос, глубокий и хрипловатый. Он представил, как эта женщина своим прекрасным голосом шепчет его имя в порыве страсти.

— Сын Билла Купера Джефф был моим партнером, но он погиб два года тому назад.

— Джефф и я детьми часто играли вместе, но я не видела его несколько лет до смерти. Доктор Купер и мой отец были близкими друзьями. Они учились вместе в медицинском колледже. Билл был совершенно опустошен смертью своего сына.

— Да, я знаю. Какой длины ваши волосы?

Она прищурилась:

— Простите?

Деклан положил руки на подлокотники кресла и сложил пальцы пирамидой.

— Ваши волосы, мне интересно, какой они длины?

Она выпрямилась.

— Это не должно вас интересовать, мистер Харрис. Поговорим лучше о деле.

— Меня зовут Деклан, — он медленно и лениво усмехнулся. — Я был бы счастлив поговорить… о деле, доктор, но так как я не пациент, почему бы нам не пойти куда-нибудь поужинать? Мы сможем побеседовать в ресторане и ближе узнать друг друга. О, мы безусловно поговорим и о стрессе пару минут, отнесясь со всей справедливостью к Биллу, но не больше пары минут. Вы согласны?

Это будет против правил, подумала Джой. У Деклана Харриса улыбка, сражающая наповал, и вдобавок ко всему ровные зубы. Отправиться с ним в какой-нибудь уютный ресторан? Нет, это неприлично. Чувственная реакция ее тела на Деклана выбивала Джой из колеи и нисколько не была ей приятна. Она привыкла сама решать, какие отношения она выстроит с данным человеком. Деклан же каким-то чудодейственным образом нажимал на ее возбуждающие кнопки, о существовании которых она даже не подозревала.

— Благодарю вас, нет, — сказала она, глядя куда-то через его правое плечо. — Я не люблю ужинать в ресторане. Как вы верно заметили, нам следует, отнесясь со всей справедливостью к Биллу, поговорить о стрессе. Он сказал мне, вы страдаете от переутомления.

— Ничем таким, с чем бы я не мог справиться сам, я не страдаю. Мне хотелось бы, чтобы вы передумали насчет ресторана.

Проклятие, теперь он попался, решил он. Если Джой не пойдет с ним ужинать, ему придется сидеть здесь, и массивный стол будет разделять их, но уходить он не намерен. Джой Барлоу была прекрасной, интригующей женщиной, и он совершенно определенно хотел провести с ней вечер. Но он не желал забавляться разговором на медицинскую тему. Он должен увести ее от темы стресса.

— Мне нравится ваш аквариум. Кто проектировал?

— Вы, кажется, не представляете себе, мистер Харрис…

— Деклан.

— Хорошо, Деклан. Вы, кажется, не представляете себе, как опасен стресс. Это потенциальный убийца. К несчастью, большинство людей не знает о последствиях, которые стресс может оказать на их разум и тело. Я специализируюсь по стрессам и разрабатываю программы для каждого случая индивидуально.

— Вы молодец! Вы сами спроектировали аквариум? Я поражен. Вы побеспокоились получить авторское право или же я могу воспользоваться вашей идеей?

Джой сжала зубы и собрала все свое терпение. Натянутая улыбка появилась на ее лице. Деклан не только создавал ей трудности на уровне контакта женщина — мужчина, он также угрожал ее профессиональной манере поведения. Ей захотелось крикнуть, чтобы он перестал избегать проблемы стресса и выслушал бы то, что ей необходимо было ему сказать, но мысль о том, что она вот сидит в своем кабинете и кричит, ужаснула ее. Деклан Харрис действительно представлял для нее угрозу.

— Деклан, — сказала она с неискреннею улыбкой. — Если не ради вас, так ради Билла Купера, давайте попытаемся сделать что-нибудь для вашего здоровья, согласны? Билл очень беспокоится за вас. Кажется, вы делаете все, что только возможно, чтобы избежать разговора о стрессе. Но почему?

Деклан собрался увильнуть от ответа, но не смог. Он довольно долго молча смотрел на Джой, затем спустил ногу на пол, наклонился вперед, темные насупленные брови сошлись к переносице.

— Вы правы, — сказал он. — Я не хочу обращаться к этой теме. Я сержусь, потому что Билл попал в точку. Но я не желаю что-либо слышать о стрессе. У меня нет времени выслушивать вас, тем более что я бессилен изменить свой образ жизни. Позже — возможно, но не теперь. Я пришел к вам, чтобы успокоить Билла и отделаться от него хотя бы на некоторое время. Но когда я увидел вас, мне захотелось узнать вас получше… как бы это банально не звучало. Вот я и вышел из себя.

Он положил руки на бедра и поднялся из кресла:

— Я пойду.

— Не уходите, — сказала Джой. — Деклан, не уходите. Справиться со стрессом вовсе не трудно, если вы разберетесь, в чем дело. Неужели ваша работа важнее вашего здоровья и, может быть, даже жизни? Останьтесь, пожалуйста, и подумайте о том, что я сказала.

Когда Деклан взглянул в карие глаза Джой, он испытал бурный всплеск волнения, который, однако, угас прежде, чем он смог признаться себе в нем. Ему на смену пришел длительный, глубокий жар, и Деклан был бессилен оторвать свой взгляд от Джой.

Ее голос умолял, подумал он, в ее словах звучала искренность, когда она просила его не уходить. Она действительно переживает за него? Или же это профессиональный прием? Маленькая психологическая хитрость, усовершенствованная длительной практикой? Заставить пациента почувствовать себя необходимым, особенным, создать впечатление, что о нем заботятся на профессиональном уровне! «Я уверен, что это так. Со мной разговаривает доктор, а не женщина», — решил Деклан. Он был почему-то разочарован.

— Вам нужно побольше набрать пациентов, чтобы оправдать высокую арендную плату на ваш кабинет, не так ли?

«Что с ним?» — подумала Джой. Она отвела взгляд и уставилась на свои руки, крепко прижавшиеся к поверхности стола. Когда она просила Деклана остаться, чтобы суметь защитить его от возможного физического и психического ущерба, ее слова исходили из глубины души и не имели ничего общего с тем, что она практикующий психолог. Говорила Джой-женщина. Почему? Что такое в Деклане Харрисе заставляло ее терять профессиональные качества? Она испытывала глубокое, волнующее желание и, замерев под неотразимым взглядом этого мужчины, умоляла его не уходить. О Боже мой! Происходящее ее пугало.

Она повернула голову и увидела, что Деклан, профилем к ней, внимательно смотрит на аквариум. Полы его пиджака были откинуты, большие руки лежали на стройных бедрах. Ее охватила дрожь.

— Мне не следовало говорить это, простите, — сказал он спокойно, продолжая разглядывать аквариум. — О том, что вам нужны пациенты для уплаты ренты. Я прошу извинить меня. Я хорошо понимаю, что вы как доктор обязаны выполнять свой долг и делать все возможное, чтобы люди получали ту помощь, в которой они нуждаются.

Но быть может, ее просьба остаться была просьбой женщины?

Он медленно повернулся и посмотрел на нее.

— Прав ли я?

— Да, — сказала Джой, кивнув головой, — но…

Он не разгадал, подумала Джой, что она говорила с ним как женщина, а не как психолог. Она совершенно была потрясена своими чувствами, но Деклан, хвала Господу, об этом не подозревал. Ее достоинство не было задето.

—…но? — подсказал он.

— Ничего!

Черт возьми, подумал Деклан. Он надеялся, что она скажет нечто большее, например, что ее слова не были профессиональным приемом, который в прошлом она использовала на упрямых пациентах сотни раз. Но почему это так много для него значило? Он сам не знал. Рассеянно Деклан потер кончиками пальцев лоб.

— Голова болит? — спросила Джой.

Он быстро опустил руку.

— Я знаю все ваши болезненные ощущения, Деклан, потому что Билл рассказал мне о них. Вы определенно подвержены сильному стрессу. Ваше тело дает вам знать, что оно дошло до предела, что вы злоупотребляете его возможностями. И сейчас вы должны сделать выбор, очередь за вами. Вы можете преспокойно продолжать в том же духе и делать вид, что вы непобедимы, до тех пор пока не придется расплачиваться за свою ложную непобедимость, или же вы можете воспользоваться преимуществами разума, чтобы исправить ситуацию, которая, в противном случае, скоро станет совершенно неконтролируемой. Вам, Деклан, нужно решать.

— Да? Неужели? — сказал он, отвернулся и снова стал рассматривать аквариум.

Что случилось с его клятвой ограничить встречу десятью минутами, сокращенными сначала до восьми, а затем и до шести минут? Случилась Джой Барлоу.

Он засунул руки в карманы брюк, его пальцы обхватили упаковку аспирина в одном кармане и пакетик со средством, нейтрализующим кислоту, в другом.

Итак, признался он себе, эти средства стали неотъемлемой частью его жизни, ему необходимо было знать, что их у него достаточное количество и они всегда под рукой. В будущем, возможно, он сможет отказаться от них, работая прежнее количество часов в день. Но это позже. А сейчас? Если он откажется сотрудничать с Джой, она укажет ему на дверь. Это определенно. Но этого не должно случиться. И сейчас он решит, останется ли он или уйдет.

Он вытащил лекарства из карманов и положил их на стол Джой.

— Я сдаюсь и признаю свое поражение, — он посмотрел на нее. — Я в вашем распоряжении, доктор Барлоу.

Сердце Джой как-то странно забилось от слов Деклана, но она решила проигнорировать свое сердцебиение. Однако удержать улыбку она не смогла.

Джой встала.

— Вы решили остаться? Вы намерены следовать моей программе управления стрессом?

Деклан взглянул на нее, бросил быстрый взгляд на таблетки, лежащие на столе Джой, затем снова встретился с ней взглядом:

— Я не в восторге от своего решения, но… да!

Джой обошла вокруг стола.

— Деклан, я очень рада, — она посмотрела прямо в его зеленые глаза, и улыбка исчезла с ее лица, как не бывала. — Я… действительно…

Деклан почувствовал, как его тело напряглось. Он продолжал смотреть на Джой.

— Вы рады? Почему? — спросил он срывающимся голосом.

— Потому что…

Потому что она не хотела бы, чтоб что-то плохое случилось с ним. Потому что она не могла думать честно, когда он смотрел на нее вот так. Потому что… О, проклятие, просто она была рада.

Он поднял руку и легким движением провел большим пальцем по ее губам.

— У тебя, — сказал он, шагнув ближе к ней, — самые соблазнительные губы, какие я когда-либо видел, — он медленно склонил голову к ее лицу. — Я сойду с ума, если сейчас не поцелую тебя, Джой Барлоу.

«Нет!» — запротестовал ее разум, но «О!» — было все, что она сказала… Деклан нежно взял в свои руки ее лицо и поцеловал Джой.

— Да! — согласилась она, опустив ресницы.

Его губы были мягче и чувственнее, чем она предполагала. Горячее желание водоворотом закружило и сотрясло Джой. Язык Деклана нежно и настойчиво раздвинул ее губы, и она подчинилась, встретив со страстным желанием его язык.

Как долго она ждала этот поцелуй? Час? День? Всю жизнь? Она не знала, и это не имело никакого значения, потому что этот поцелуй длился и не походил ни на какой другой поцелуй, испытанный ею прежде.

Сладкий нектар, подумал Деклан. Он был как в тумане. Джой — сладкий нектар. Ее губы просто созданы для него, и он ждал целую вечность, чтобы овладеть ими. Поцелуй был блаженством. Но он мог привести их к аду, если они сейчас же его не прервут. Тело Деклана изнывало от желания обладать этой изысканной женщиной.

Против воли он поднял голову, его руки все еще были прижаты к ее лицу.

— Мы должны остановиться, Джой, — сказал он хрипловатым от страсти голосом. — Ты выворачиваешь меня наизнанку, доктор.

«Доктор? — задумалась Джой. — Кто? О Боже мой, как он меня назвал?» — глаза Джой открылись и расширились от ужаса. Она сделала шаг назад, вынудив Деклана отпустить ее. Руки Джой взметнулись к вспыхнувшим щекам.

— Что я наделала?

Деклан нахмурился:

— Поцелуй был прекрасен. Ничего страшного не случилось.

— Я не должна была…

Он усмехнулся:

— Вы, конечно, обманули меня. Поцелуй был исчадием ада, доктор Барлоу.

— Этого не должно было бы со мной случиться.

Она вернулась к креслу, ноги совсем не держали ее, и с удовольствием опустилась в мягкое кожаное кресло:

— Я не могу поверить, что я…

— Поверьте мне, доктор, вы целовали меня, — сказал он улыбаясь. — Мое половое влечение засвидетельствует этот факт в суде. Джой, перестань! Ты переигрываешь! Поцелуй был фантастичен! Но недостаточным для ареста.

— Ты не понимаешь, Деклан! Я доктор, а ты мой пациент! Я хочу быть профессионалом высокого уровня. Я никогда прежде не выкидывала ничего подобного! Может, тебе лучше обратиться к другому врачу, специализирующемуся по стрессам?

— Довольно! — сказал он, подняв руку. — Я не твой пациент! Допустим, ты не хочешь оказать мне бесплатную помощь, поэтому мы с тобой обменяемся услугами. Я спроектирую для тебя дом или сделаю что-нибудь другое. Подходит? Я не настаиваю на встречах с психологом, Джой. Не тот случай.

Без всякого сомнения, ей следует назначить ему встречи по расписанию, подумала Джой с негодованием, но с удивлением услышала, как говорит:

— Прекрасно! Никаких запланированных встреч. Однако ты должен согласиться с тем, что мы будем поддерживать профессиональные отношения, а не личные. Я прошу прощения за свое поведение и уверяю тебя, что это не повторится впредь.

— Очень высокомерно! — сказал он, усмехнувшись.

— Деклан!

— Хорошо-хорошо, — он поднял обе руки. — Нет проблем! Мы будем делать по одному шагу каждую нашу встречу. Ты ведь собираешься избавить меня от стресса, не так ли? Когда мы начнем?

— Мне бы хотелось, чтобы ты носил с собой небольшую тетрадь, куда бы ты ни пошел в ближайшие три дня. Кратко запиши, чем ты занимаешься в начале каждого часа. Я свяжусь с тобой в пятницу.

— Проверка?

— Кроме того, с сегодняшнего дня ты должен выделять час в день на физические упражнения.

У него на лице вновь появилась усмешка.

— Что за упражнения ты мне порекомендуешь? На свежем воздухе или в помещении? А?

Джой сжала зубы.

— Вы являетесь членом клуба здоровья, мистер Харрис?

— Да.

— Тогда занимайтесь в клубе каждый день по часу, — сказала она с фальшивой приятностью в голосе.

— Понял. Уверены ли вы, доктор, что вы сами не страдаете легким стрессом? Мне кажется, вы немного взволнованны.

Он поднял таблетки со стола и положил их прямо перед ней:

— Вот! Мы поделимся! — он наклонился и быстро поцеловал ее в губы. — Так же, как мы прежде разделили поцелуй.

Он выпрямился и направился к двери.

— Я вскоре свяжусь с тобой, Джой. Мы будем вместе.

Он вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

— Мы будем вместе, — тихо повторила Джой, весело размахивая в воздухе рукой. — Господи, что этот человек делает со мной!

Часть 2

Джой вышла из дома во внутренний дворик, где ее неистовыми ударами хвоста о землю приветствовала большая беспородная собака, которая, повернув голову, однако не поднялась с земли.

Джой усмехнулась:

— Привет, Бутч! Ленив, как всегда, я вижу!

Вытянувшийся в шезлонге мужчина улыбнулся Джой:

— Ах, великий психолог приходит навестить своего отца! Ты заметила, что я не встал тоже? Бутч и я довели умение бездельничать до искусства и наслаждаемся каждой минутой нашего шедевра. Знает ли Джанни, что ты здесь? Она наверняка захочет накормить тебя обедом.

— Я видела Джанни и, кажется, сумела убедить ее, что мне ничего не нужно. Она пытается откормить меня, насколько я помню, с двенадцати лет.

— Она добрая душа! Один Бог знает, как бы мы выжили после того, как умерла твоя мать, если бы не Джанни. Присаживайся, доктор Барлоу, и расскажи-ка, почему ты выглядишь, будто мировая тяжесть лежит на твоих плечах.

Джой вздохнула и села в обитое батистом кресло:

— Ты знаешь меня слишком хорошо, отец!

— Я люблю тебя слишком сильно. Что случилось, Джой?

— Ничего и все, папа. О, я не знаю! — она покачала головой и вздохнула. — Кабинет врача — место священнодействия, не так ли?

— Без сомнения!

— И когда имеешь дело с пациентом, следует вести себя доброжелательно, но со строгостью истинного профессионала, правда ведь? Иная манера поведения не соответствует ни званию доктора, ни врачебной клятве, ни моей репутации хорошего профессионала. Но дело в том, что этот человек пациент и не пациент. Я так потрясена!

— Я заинтригован, к чему ты клонишь? — сказал Джек Барлоу со смехом. — В этом замешан «он?» И «он» не подходит твоему званию, клятве и репутации? Звучит заносчиво! С каких пор ты стала такой заносчивой, дочь?

— Заносчивой? Именно это он и сказал, после того как я пообещала, что больше не будет… одним словом, не будет того, что произошло.

Она покашляла и сменила неудобное положение.

— Я не высокомерна, папа!

— О, я ничего не знаю об этом! Очевидно, счет идет два к одному в вопросе высокомерия.

— Пожалуйста, прекрати! Это серьезно. Мне очень стыдно. Я очень расстроена тем, что случилось.

— Господь всевышний, дитя, что ты наделала? Танцевала с парнем обнаженной на крышке своего рабочего стола?

— Джек Барлоу, меня вытошнит! Я его только поцеловала, вот и все. Вернее даже, он поцеловал меня. Нет, ну просто мы поцеловали друг друга, — она закинула руки за голову. — Но этого не должно было случиться.

— Тебе не понравилось, как он поцеловал, гм?

— О, нет, нет, — сказала она с неожиданной мечтательностью в голосе. — Это было чудесно. Я никогда не чувствовала себя так… — ее глаза заблестели, — ужасно, папа! Но ты мне ничем не поможешь!

— Ну, дорогая, что я могу сказать? Кто бы ни был этот человек, он, очевидно, произвел на тебя впечатление. Но почему бы тебе не успокоиться и не подождать немного, чтобы посмотреть, что преподнесет жизнь дальше своей естественной чередой событий?

— То, как я отреагировала на его визит, не было естественным, — сказала Джой, даже фыркнув от возмущения.

— Разве? А я как раз считаю, что все наоборот: этот человек раскрыл для тебя нечто новое, но очень естественное. Когда я познакомился с твоей матерью, я знал, что испытываю то, чего я никогда не переживал раньше. И я не убегал и не отказывался от своих чувств к Мэрили. И перестань так хмуриться! — он задумчиво провел рукой по подбородку. — Знаешь, что я тебе посоветовал бы…

— Да? — Джой наклонилась к отцу.

— Не забудь закрыть дверь своего кабинета, если вздумаешь танцевать с парнем обнаженной на крышке своего стола, — Джек рассмеялся, Бутч усиленно замахал хвостом.

Джой встала:

— До свидания, сэр. Я напишу тебе, после того как тебя увезут отсюда.

— Присядь, — сказал Джек, оборвав смех.

Она села.

— Хорошо, поговорим серьезно.

— Только не переутомись, — попросила она мрачно.

— Ты сказала, что «он» не твой пациент?

— В самом деле, он не мой пациент. Мы стали с ним работать над снятием стресса, но неофициально как бы. Билл Купер прислал его ко мне, потому что он очень встревожен здоровьем Деклана, и Деклан пришел ко мне из уважения и чувства дружбы к Биллу. Я согласилась встретиться с ним по тем же самым причинам.

— Деклан?

— Деклан Харрис. Джефф Купер был его партнером.

— А! Я подумал, имя знакомое! Именно Деклану Харрису удалось вытащить Билла из черной депрессии после смерти Джеффа. Я не мог помочь Биллу, и никто не мог. Я опасался, что он покончит жизнь самоубийством. Но Деклан Харрис убедил Билла устроиться в компанию на неполный рабочий день врачом. Я бы сказал, Деклан Харрис просто спас жизнь Билла.

— Я не знала. То есть, конечно, я знала, что Билл был совершенно разбит горем, когда погиб Джефф, но я и подумать не могла, что Деклан так много сделал для Билла.

Джек кивнул.

— Очевидно, Деклан — неплохой человек.

— Да, — сказала она тихо.

Джой долго и неподвижно смотрела в никуда, затем покачала головой, отгоняя какие-то мысли, и снова взглянула на отца.

— Деклан сейчас сам в стрессовом состоянии, отец.

— Значит, Билл предпринимает по этому поводу некоторые шаги, оплачивая долг Деклану. И он послал Деклана к лучшему в городе специалисту по стрессам, то есть к моей дочери Джой Мэрили Барлоу.

— Благодарю за комплимент, папа, но этот вышеупомянутый специалист потерпел поражение от мужчины в стрессовом состоянии, — сказала Джой печально, подняв к небу глаза.

— Перестань себя терзать! Деклан — не твой пациент! Ты ищешь несчастье там, где его нет. Я думаю, что пора старому врачу сказать дочери правду: ты должна ясно представлять себе, что не сделала ничего дурного, просто вела себя как женщина. Нет причины из-за этого слишком волноваться. Ты согласна со мной?

— Я не знаю. Я в смятении. Мне хочется кричать. Было бы неплохо сейчас забраться в постель и проспать лет пять. Отправлюсь-ка я домой и приму ванну с пеной.

— Полезная терапия! Возьми с собой в ванную стакан вина. Понежься!

— Так и сделаю, — она встала и наклонилась поцеловать отца в щеку. — Спасибо, папа.

— Напиши мне обо всем, молодая леди.

— Боюсь, мне нечего будет сообщить тебе. Я полагаю, что в отличие от меня Деклан Харрис забыл о нашем поцелуе в тот же момент, как только вышел из моего кабинета. Спокойной ночи, отец.

— Ну, Бутч, — сказал Джек, когда Джой ушла, — ты, как и я, наверное, думаешь, что Деклан Харрис вовсе не забыл тот поцелуй, когда вышел за дверь?

Бутч усиленно замахал хвостом.

Деклан бросил карандаш на чертежную доску, сопроводив его полет бранным словом. Он встал и принялся вышагивать по кабинету. Джой Барлоу, с раздражением думал он, свела его с ума. Он вел себя в ее кабинете, как подросток, который украдкой сорвал поцелуй за сараем, чтобы после пожирать девушку горящими, как звезды, счастливыми глазами.

Поцелуй бывает просто ради поцелуя, но совсем другое дело — тот, разделенный с Джой, поцелуй. Чисто мужское вожделение? Нет! Деклан остановился. Правда была в том, что он терзался Джой, как постоянной зубной болью. Странные, не знакомые прежде чувства нахлынули на него, когда он охватил губы Джой своими и почувствовал необыкновенную нежность и соблазнительную ласковость ее языка. Он до сих пор ощущал на своих губах тот сладкий нектар. Ради всех святых, скажите, что Джой Барлоу с ним сделала?

Деклан еще раз выругался и отвернул манжет рубашки, чтобы взглянуть на часы. Ему следует для разнообразия хорошо пообедать, решил он, а затем пойти в клуб здоровья для часовой тренировки. Почему кто-то, страдая от стресса, должен целый час проливать пот в клубе здоровья, мучая тренажерами свои мускулы, он представления не имел. Это походило на безумие, но ему не хотелось бы лгать Джой.

Он схватил пиджак со спинки стула, быстрым движением выключил свет над чертежным столом и направился к двери тяжелыми и большими шагами.

— Ты сводишь меня с ума, Джой Барлоу, — сказал он пустой комнате. — Я просто лишился из-за тебя рассудка.

Три часа спустя Деклан вышел из лифта на пятнадцатом этаже многоквартирного дома, в котором он жил, и проследовал в холл, с трудом волоча ноги. Он был, без капли сомнения, умирающим человеком. «Прошло слишком много времени с тех пор, как я последний раз занимался в клубе, и потому час занятий показался мне целой вечностью», — говорил он себе.

Даже после длительного душа под самой горячей водой, какую только он мог вытерпеть, каждый мускул его тела по-прежнему просил о пощаде, и доктор Барлоу уже не казалась ему ангелом. Появись она сейчас перед ним, он был бы просто счастлив рассказать ей, что она с ним сделала за этот час тренировки.

Деклан вошел в свою квартиру и немедленно принялся раздеваться, не побеспокоившись включить свет. Следы разбросанной одежды проследовали за ним в спальню, где он стряхнул простыни и нагим заполз в постель. Через несколько минут он уже крепко спал, успев все-таки подумать, проведет ли он еще одну ночь тревожно ворочаясь, как это было последние несколько недель.

— Привет, Джеймс, — сказала Джой.

— Доброе утро. Кофе готов, — поздоровался Джеймс и, взглянув на нее, добавил: — Похоже, кофе вам не повредит.

— Я не очень хорошо спала, — призналась Джой. — Всякие мысли бродили в голове… Что у меня на сегодня?

— Как обычно по средам у вас запланирована группа ветеранов Вьетнама на полдень.

— Так.

— Карточки для утренних встреч уже на вашем столе.

— Спасибо.

У себя в кабинете Джой налила кофе в чашку и села за стол. Она сделала глоток в надежде, что у нее появятся силы, но, несмотря на крепость, кофе не оправдал ее надежд. День еще и не начинался, а у нее уже не было сил, подумала о себе Джой угрюмо. Этой ночью она не сумела бы проспать и трех часов, даже если бы ночь длилась вечно, и виноват был в этом Деклан Харрис.

Великолепно, сухо размышляла Джой, что же она за психолог! Она переносила вину на Деклана из-за собственной неспособности контролировать свои психические процессы! Что за наваждение! Казалось, Деклан находился в ее спальне всю бесконечную ночь! Она слышала его голос и хрипловатый смех, видела его улыбку и чудесные зеленые глаза. Образ его великолепного тела преследовал ее до самого утра.

А тот поцелуй? Снова и снова она вызывала к жизни тот невероятный поцелуй и не хотела, чтобы он кончался. Тот поцелуй пробудил в ней желание, и оно все еще теплилось, как последние красные угольки костра в ожидании новой вспышки. Поцелуй Деклана вызвал у Джой круговерть чувств, страсти, эмоций, которым она не знала даже названия. Они выбили ее из колеи. Какая ужасная была ночь!

Мистеру Харрису повезло, решила она, что у них не на сегодня назначена встреча. Она не хотела бы встретиться с ним в таком состоянии.

Джой сделала еще глоток кофе. Пятница, вспомнила она. Пятница — день встречи. Ну, слава Богу, у нее еще много времени в запасе, чтобы успокоиться и вернуться к прежнему профессионализму. Она выкинет из головы тот поцелуй. К пятнице она уже будет держать себя в руках на все сто процентов. Все будет прекрасно!

По мере того, как проходил день, Джой серьезно стала сомневаться, что все будет хорошо ко времени их встречи с Декланом в пятницу. Он продолжал являться к ней в воображении, отказываясь хоть на минутку оставить ее в покое.

— Я вернулся с обеда, — сказал Джеймс с порога кабинета.

— Замечательно, — ответила Джой вставая. — А я умираю от голода. Может быть, пицца будет… Впрочем, нет. Оставайся на своем месте, Джеймс.

Она вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь, повернулась и наскочила на какого-то мужчину плотного сложения.

— Простите! Деклан?

— Привет, — сказал он улыбаясь.

«Привет, прекрасная Джой», — подумал он. Деклан решил, что встреча с ней поможет ему избавиться от ее навязчивого образа.

— Что скажешь на предложение вместе пообедать? Похоже, что мой расчет времени верен, и ты не откажешься. Ты ведь идешь пообедать, не так ли?

— Да, но… — голос Джой прервался.

Она не ожидала встретить Деклана. Ее сердце сильно забилось, и что-то странное стало происходить в животе. Боже, это определенно безумие! Но, может быть, час, проведенный с Декланом, вернет все на свои места?

— Я с удовольствием пообедаю с тобой.

— Правда? Это великолепно! Пошли.

Он взял ее за локоть, и они направились к лифту. Ей приходилось почти бежать, чтобы успевать за ним. Ресторан, который она предложила, находился через квартал от ее офиса и был спроектирован наподобие английского трактира.

Они сели за столик возле окон, выходивших на заросший травой дворик. Оба они выбрали рыбу с жареным картофелем, и, сделав заказ, Деклан откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Я записал в тетрадь, что в этот час я намерен пообедать в ресторане, — сказал он. — Это напомнило мне, что я давно уже не покидаю свой офис для обеда. Обычно я заказываю обед к себе в кабинет.

— И продолжаешь работать во время еды, — подсказала Джой.

— Да, — он огляделся. — А здесь приятно и уютно.

— Мне кажется, ты совсем забыл о существовании в городе множества приятных мест, где можно в удовольствие поесть. Деклан, ты когда-нибудь спрашивал себя, почему ты работаешь так много?

— Джефф и я поставили определенные цели для нашей компании «Харрис и Купер», и фирма достигла этих целей: у нас отличная репутация, но, тем не менее, конкуренция очень жесткая, и я не могу сидеть сложа руки и позволить тем самым какому-нибудь другому предприятию занять наше место в экономической нише. Джефф обычно работал так же много, как и я.

— Но Джефф также любил отдыхать, — спокойно сказала Джой, — и он умел сохранять душевное равновесие.

Подбородок Деклана вздернулся:

— В самом деле? Я не уверен в этом, Джой. В действительности он прожигал жизнь. И в тот день, когда погиб, тоже. Я не знаю, но, казалось, он хотел заполнить пустоту своей жизни. Мы никогда не говорили об этом, но определенно он сменил ценности. Но что касалось работы! Он всегда работал самозабвенно, и, несмотря на меньшую долю, делал гораздо больше меня для прославления «Харрис и Купер».

— Я понимаю, — сказала Джой, пристально на него глядя. — Поэтому ты, заботясь о фирме, защищаешь репутацию Джеффа, как свою собственную, и непомерно много работаешь?

— Да, кажется так, — сказал Деклан. — А вот и наш обед! Он выглядит и пахнет очень аппетитно. Я обязательно как-нибудь приду сюда вновь.

Она улыбнулась:

— Замечательно! Такие вот обеды являются превосходным средством расслабиться в середине дня, — она съела кусочек рыбы. — Восхитительно! Ты занимался вчера в клубе?

Он рассмеялся:

— Я сам хотел об этом сказать. Да, упражнялся!

— Сегодня ты снова потренируешься, правда ведь?

Он поднял взгляд от тарелки на Джой:

— Да, конечно. Благодаря тому часу в клубе здоровья ночью я спал, как бревно.

Она была рада услышать это, но сама она ночью была слишком занята погоней за образом Деклана, чтобы суметь заснуть. У нее возникло смутное подозрение, что этот обед с Декланом не решит ее проблем ни на йоту.

Часть 3

— Спокойной ночи, — сказал Джеймс, просовывая голову в кабинет Джой. — До завтра, а завтра — страстная пятница! Мне следует поторопиться, потому что сегодня вечером — игра на кубок, а так как я звезда команды, то не могу опаздывать. Но не похоже, чтобы вы собирались домой!

— Я намерена задержаться. Хочу поработать над статьей по управлению стрессом, которую я пишу для публикации в «Вопросах психологии».

— Я слышал где-то, что Калифорния — бесспорная столица страны по вопросам стресса.

— Так оно и есть! Иди же, играй! Удачи, Джеймс! Увидимся утром.

— Хорошо, шеф. Не засиживайтесь допоздна. До свидания.

— Спокойной ночи, Джеймс.

Занавес молчания повис в комнате, и Джой с мрачным лицом смотрела пристальным взглядом на бумаги, лежавшие на столе. Она обманывала себя, если действительно полагала, что сможет сейчас сосредоточиться на статье, которая, Джой надеялась, должна была произвести огромное впечатление на общество психологов Америки.

Она знала и ненавидела себя за то, что сидела сейчас неподвижно, как в столбняке, по простой, нет, сложной причине: ей не хотелось идти домой в пустую квартиру. Ну, не совсем пустую, подумала она. Деклан, будь он неладен, пройдет прямо в дверь вслед за ней и, без сомнения, заставит ее провести еще одну ночь в метаниях на просторной кровати. Их совместный обед не решил никаких проблем.

С отвращением покачав головой и тяжело вздохнув, Джой откинулась назад и закрыла глаза. У нее болела голова, она ощущала болезненную пульсацию в висках, как будто два подростка били в барабаны. В животе жгло, желудок требовал новой порции пищи, но она не желала двигаться. Она была безразличная, сонная, у нее не было сил шелохнуться. Чувство подавленности, пока что едва уловимое, медленно вызревало в ней…

Джой выпрямилась, как стрела, глаза широко раскрылись. «Стресс! У меня появляются симптомы стресса. Не могу в это поверить!» Она дернулась и рывком открыла центральный ящик письменного стола, чтобы взглянуть на упаковку аспирина и таблетки, нейтрализующие кислоту, которые оставил Деклан.

Со стуком она закрыла ящик и вскочила, ее мозг лихорадочно заработал.

Нужно покончить с этим в зародыше! Она должна немедленно начать свою личную программу по снижению уровня стресса. Сейчас она отправится домой и проведет час на освещенной дорожке для бега позади дома. Как давно она бросила тренироваться? Джой не смогла вспомнить, но это и не имело большого значения, потому что с сегодняшнего вечера она непременно начнет строго следовать личной программе снятия стресса.

Она решительно кивнула головой, подняла сумку и направилась к двери, как вдруг неожиданно замерла, услышав странный звук. Резкий порыв холодного воздуха обдал Джой. Она онемела от изумления. Ее взгляд метнулся к вентиляционному отверстию кабинета. Поток воздуха, с силой вырывавшийся из отверстия, был холоден, как ветер Арктики.

— Чудесно, — тихо произнесла Джой. — Вентиляция вновь исправна.

Ее испуг прошел, и с чувством облегчения она поспешно прошла из кабинета в приемную. Журналы, призванные скоротать время ждущих назначенного часа пациентов, валялись на ковровом покрытии.

Джой поставила сумку на пол и принялась поднимать журналы. Ее внимание привлекла одна порванная страница. Джой бросила на нее взгляд и выпрямилась.

— «Голубая луна», — прочитала она вслух название статьи.

Сложив журналы, Джой продолжила читать строки под фотографией полной луны размером в полстраницы. Статья утверждала, что приблизительно каждую декаду полная луна появляется дважды в месяц. Первый раз ее можно видеть в течение первых двух дней месяца, второй раз — во время последних двух дней. Вторая полная луна месяца называлась в статье голубой луной. Хотя, продолжала читать Джой, не было ничего мистического в появлении голубой луны, возникла романтическая легенда, согласно которой встретившиеся мужчина и женщина непременно влюблялись друг в друга, если оказывались свидетелями восхода голубой луны.

— Подумать только! — сказала Джой.

Она аккуратно сложила порванную страницу и сунула ее в сумку, заинтересовавшись, сколько же времени прошло с тех пор, как в последний раз всходила голубая луна. Как жаль, что эта красивая легенда не была широко известна среди романтиков мира.

Она выключила свет и вышла из кабинета, закрыв дверь за собой на ключ. Джой решила, что, когда доберется до дома, обязательно позвонит в отдел срочной информации библиотеки, чтобы узнать, когда ожидается очередной восход голубой луны.

— Легенда о голубой луне, — прошептала она, когда спускалась на лифте. — О, я хочу увидеть голубую луну.

Джой набросила на себя голубой хлопчатобумажный халат и взяла расческу. Расчесав, она заплела волосы в косу, свернула ее восьмеркой на затылке и приколола шпильками.

Она чувствует себя чудесно, уверяла Джой себя, выходя из спальни. После бодрящего бега она приняла горячий душ и сейчас съест что-нибудь вкусное и питательное, чтобы затем свернуться клубком на постели с хорошей книгой в руках. Она разгадала свой стресс, победила его и сумела расслабиться. Великолепно!

Джой шла по гостиной, когда стук в дверь заставил ее остановиться, да так неожиданно, что она покачнулась. Ее глаза широко раскрылись, и она прижала руку к сильно застучавшему сердцу.

— Иду, сейчас, — сказала Джой и направилась к двери.

«Я спокойна, расслаблена…» Она распахнула дверь.

— Деклан?

Ее сердитый взгляд сменился выражением шока, а он стоял по ту сторону порога и улыбался ей. На нем были джинсы и голубая трикотажная рубашка. Он выглядел чудесно.

— Привет, Джой, — сказал Деклан, он приподнял коричневый бумажный пакет. — У меня проблема.

— Что случилось?

— Шоколадное мороженое начинает таять, и мне нужна экстренная помощь, — он поднял брови, — в виде двух чашек и двух ложек.

Она выглядит сногсшибательно, подумал он: молода, беспечна, очаровательная улыбка… Ноги ее были босы. Красивые ноги.

— Ну как? Соблазнил тебя на мороженое?

Если бы он только знал искренний ответ, подумала Джой, скользнув по нему быстрым взглядом!

— Входи, Деклан. Мороженое — прекрасное угощение.

Ничего, она съест что-нибудь более питательное позже.

— Ты занимался в клубе сегодня? — спросила Джой, закрыв за ним дверь.

Деклан окинул взглядом комнату. Белая плетеная мебель с подушками цвета мяты создавали яркую, светлую ауру в исключительно чистой комнате. У одной стены стоял наполненный книгами шкаф и дорогой телевизор и стереоаппаратура у другой.

— Хорошо здесь, — сказал он, — мне нравится.

— Благодарю. Пойдем и съедим мороженое.

Они прошли в альков рядом с кухней к столу из дуба.

— Мммм, — сказала Джой, закрыв глаза, когда первый кусочек мороженого попал к ней в рот.

Деклан рассмеялся и тоже проглотил ложку мороженого.

— О да, вкуснотища! На шоколадном мороженом Джефф поймал меня на удочку. Иногда я просто разоряюсь, покупая шоколадное мороженое.

— Сладкоежка! — сказала Джой. — Я помню, мы с Джеффом тоже ели в детстве шоколадное мороженое. Он сохранил, видимо, любовь к нему и когда вырос.

Она помолчала.

— Деклан, ты считаешь, Джефф одобрил бы, что ты из-за усердия в работе забываешь о других сторонах жизни? Ты сказал, что, усердствуя, защищаешь его репутацию так же, как свою. Но тот Джефф, которого я знала, посоветовал бы тебе снизить темп!

— Так будет не всегда, — сказал Деклан, хмуря брови.

— Разве? Ты создаешь стереотипы, которые будет трудно изменить. Ты начнешь чувствовать себя виноватым, когда перестанешь работать столь усердно.

— Виноватым? — он еще больше нахмурился. — Я ничего такого не делаю, чтобы чувствовать за собой вину, ни в настоящем, ни в будущем, ни в прошлом.

— Я не говорила, что…

— Фирма «Харрис и Купер» процветает. И я обязан этим Джеффу, потому что… — он замолчал на минуту. — Джой, не будем грустить, уделим мороженому внимание, оно того заслуживает.

— Согласна, но мне хотелось бы, однако, чтобы ты закончил свою мысль. Почему ты чувствуешь себя чем-то обязанным Джеффу?

Он пожал плечами:

— Ты придаешь слишком большое значение моим словам. Давай сменим тему.

— Хорошо, — она кивнула.

Это очень важно, размышляла она. Джой стала смутно кое о чем догадываться. Что тревожит Деклана в его отношении к покойному Джеффу? Деклан считает, что обязан ему успехом фирмы, но отказывается говорить об этом. Почему?

Они съели мороженое, вымыли чашки и вернулись в гостиную. Деклан принялся изучать кассеты.

— Выбери что-нибудь, — предложила Джой, усаживаясь на диван.

Чем больше она вглядывалась в Деклана, тем больше ей казалось, что он наполняет собой комнату всю, до малейшего уголка. Каждый дюйм его великолепного тела вызывал в ней дрожь, она чувствовала упоительный аромат его мыла и крема для бритья. Джой заметила, что кончики его волос все еще влажные, видимо, от душа, который он принял после физических упражнений. Появление Деклана было для нее совершенно неожиданно, сердце Джой бешено колотилось.

Мягкая, мечтательная музыка поплыла в воздухе. Деклан обернулся, и его глаза встретились с глазами Джой. Невидимые нити притягивали его к ней, заставляя придвигаться все ближе и ближе. Он медленно подходил к ней, во взгляде мерцала магическая загипнотизированность.

— Я занесу это в тетрадь, — сказал он, останавливаясь перед ней. — Я напишу, что поцеловал, и очень крепко поцеловал Джой Барлоу.

Он опустился на диван рядом с ней.

— Правильно, доктор Барлоу?

— О… ну… я…

— Правильно, Джой?

— Правильно, — слово сорвалось с губ Джой легким дуновением.

Скользящим движением он положил руку ей на затылок и накрыл ее губы своими, его язык встретился с ее языком в уютной темноте рта. Она обвила его шею руками и закрыла глаза. Музыка продолжала плыть по гостиной. Их поцелуй наполнялся страстью. Жар стремительным потоком захватил Джой, прервав дыхание и вызвав прилив крови.

Она ощущала жизнь, биение плоти и различия между мужчиной и женщиной, между Декланом и собой. Она никогда прежде не чувствовала себя так, никогда прежде не испытывала такое непреодолимое желание, смешанное с неподдающимися описанию эмоциями. Нежное мурлыкание само собой раздалось в ее горле. Деклан застонал, услышав этот чувственный звук. Он приподнял голову, чтобы передохнуть, затем снова его губы слились и растворились в поцелуе на ее губах. Он убрал руку с затылка Джой и привлек ее ближе к себе.

Рай и ад, подумал он как в тумане. Джой была раем в его объятиях, его тело томилось от желания. Жар в его венах походил на марширующих прямо из ада солдат. Он должен был перестать целовать ее прежде, чем потеряет над собой контроль. Он должен был остановиться.

Деклан поднял голову, но не смог что-либо сказать. Он ждал, когда его дыхание замедлится. Джой открыла глаза и встретила его взгляд. Музыка оборвалась.

— Это… — начал Деклан, но закашлялся. — Это мой намек на то, что я ухожу.

Еще ему удалось улыбнуться:

— Мы увидимся завтра? Ты сказала, что мы продолжим борьбу со стрессом в пятницу.

— Ты можешь прийти ко мне в четыре?

— Да. Я приду, — он поцеловал ее. — Я непременно приду, — повторил он. — Спокойной ночи, Джой.

— Спокойной ночи, Деклан.

Она повернулась, чтобы посмотреть, как он уходит, затем откинула голову назад. Ей предстояла бессонная ночь, она снова будет ворочаться и метаться.

На следующее утро в девять часов Джой опустилась в кресло позади своего стола. Не совсем искренняя улыбка Джеймсу исчезла с ее лица.

Если бы кто-нибудь знал, думала она печально, что она едва могла встать сегодня с постели из-за боли в ногах! Она с трудом двигалась. И ей следовало бы думать о чем-нибудь другом, кроме как о своей агонии — о Деклане.

Нет, сказала она себе, хватит, мозг достаточно измучен мыслями о мистере Харрисе. Из-за них она как в дурмане. Ей нельзя больше задерживать свое внимание на нем.

Легенда о голубой луне, подумала она вдруг. Да, конечно, замечательная легенда! Она забыла позвонить в библиотеку, чтобы узнать, когда ожидается следующий восход голубой луны. Джой извлекла статью из сумки, взяла телефонный справочник и стала перелистывать его страницы. Больные мышцы ног сразу же были забыты.

Деклан стоял в коридоре за дверью кабинета Джой и невидящим взглядом смотрел на табличку с ее именем на деревянной двери. Он пришел раньше назначенного часа, потому что было бесполезно оставаться ему в офисе. Думать о работе он был не в состоянии. Деклан никак не мог сосредоточиться, его мысли были только о Джой.

У него никогда в жизни не было еще женщины, которая бы так поглотила его мысли, как это сделала Джой. Из-за нее он чувствовал себя потерпевшим кораблекрушение моряком, но желал ее, как никакую другую женщину.

Он нахмурился и вошел.

— Добрый день, мистер Харрис, — сказал Джеймс приветливо. — Доктор Барлоу ожидает вас, но я не стану вас сопровождать, вы ведь не пациент.

— Прекрасно.

Он прошел в небольшой холл. Дверь в кабинет Джой была приоткрыта. Деклан вошел в кабинет и закрыл дверь, и затем лишь он увидел Джой. Сердце громом застучало у него в груди. Она стояла лицом к нему. Освещенный аквариум с тропическими рыбками позади был ей интригующим фоном. Одета она была в легкий свитер в диагональную полоску чисто голубого цвета. Голубая юбка плавно облегала ее бедра, расширяясь книзу и мягко спадая складками ниже колен. Ее волосы были стянуты на затылке, как обычно, а глаза казались больше и темнее. Деклан думал как в легком тумане. Губы Джой манили его.

«Деклан, Деклан, Деклан», — гудело в голове Джой. Он пришел. Он здесь. Наконец-то он здесь. День прошел с мучительной медлительностью, она ждала. Секунда за секундой. Биение сердца за биением. Она так долго ждала этого момента.

В темном костюме, чистой белой рубашке и темном галстуке он был великолепен. Его глаза походили на изумруды, густые волосы были темной ночью. А его губы! О, как хорошо она помнила ощущение и вкус его чувственных, мягких губ!

Никто из них не начинал разговора. Они смотрели друг на друга, и ток чувственности, казалось, вспыхивал между ними миллионами искр. Их сердца сильно бились, и пульсировал жар в крови.

— Дьявольски длинный день, — сказал Деклан.

— Да, — прошептала Джой.

Они одновременно пошли навстречу друг другу. Сообщение было послано, сообщение было принято, но в этом сообщении не было слов.

Они встретились на середине комнаты. Руки Джой плавно поднялись и обвились вокруг шеи Деклана. Его руки, обхватив Джой, прижались к ее спине, чтобы притянуть поближе ее тело.

Он завладел губами Джой, она их раскрыла, принимая в себя его язык. Их губы и языки боролись и скользили. Поцелуй был пылающим жаром, страстным желанием, неутоленным голодом. Поцелуй был сами Джой и Деклан. Поцелуй делил все, что у них только было.

Деклан опустил руки к ягодицам Джой и прижал ее к своим бедрам. Его член под широкими брюками набухал, упираясь в женское тело. Напряжение плоти все возрастало. Он упивался благоуханием Джой, наслаждался касанием ее грудей, прижатых к его груди, вдыхал ее аромат, напоминавший запах весенних цветов.

Его чувства были переполнены Джой, и его тело томительно искало возможность освобождения, которое только она могла ему подарить.

Джой трепетала, когда возвращала в порыве страсти требовательный поцелуй. Прикосновения его тела были так приятны, дурманящий привкус его губ был таким сильным, что она задрожала в экстазе. Он был мужественным, и он был нежным. Желание овладело ею совершенно, он разжег в ней все чувства до боли. О, как она желала заняться любовью с Декланом Харрисом!

Он поднял голову, чтобы перевести дух. Его губы все еще были близки к ее губам. Он заговорил, сдерживая страсть:

— Боже, как я хочу тебя. Ты можешь это понять? То, как я желаю тебя?

— Да, — прошептала она.

— У меня не было намерения целовать тебя в твоем кабинете, Джой, прости, я не планировал все это. Это произошло само по себе, сам не знаю как.

— Я тоже не собиралась допускать что-либо подобное, но не смогла сдержаться. О, Деклан, как это все сбивает с толку и пугает меня! Кажется, я не способна в отношениях с тобою оставаться хладнокровной. И я постоянно думаю о тебе, и… когда тебя нет со мной, я… о, я не знаю!.. Все это выходит за рамки возможного, — она медленно убрала руки с его шеи и отступила шаг назад. — Есть ли хоть какой-нибудь смысл в том, что я говорю?

— Определенно, — ответил он улыбаясь. — Я сам был поражен и ошеломлен своим поведением, и я не знаю, что все это означает, Джой, но дело в том, что я не рассуждаю, что хочу знать, а что не хочу. У меня нет времени сейчас посвящать себя серьезным отношениям с женщиной, — он посмотрел на потолок, затем снова встретил ее взгляд. — Боже, как холодно эти слова прозвучали! Я не хотел! Прости, я в замешательстве. Часть моего сознания понимает, что я не готов к серьезным отношениям, но другая часть… Я не могу выкинуть тебя из головы даже на пять минут! Моя жизнь теперь напоминает ад.

— Стрессовая ситуация, — вздохнула она. — Я знаю. Когда я поняла, что сама испытываю симптомы стресса… Что я говорю!.. О Господи!

— Ты? — спросил он, приподняв брови. — Профессионал, тренер, эксперт по стрессовым состояниям испытывает стресс?

— Я не хотела, чтобы ты знал! Это, должно быть, унижает меня как профессионала. Специалист по снятию стресса сам страдает от стресса! Это так ужасно, что у меня голова болит при одной только мысли об этом.

— Очень интересно, — сказал Деклан, — но я хочу знать, занималась ли ты вчера и сегодня физическими упражнениями?

— Присядем? — предложила она, указывая на кресла перед столом.

Деклан кивнул. Он зачарованно наблюдал, как Джой осторожно устраивается на одном из кресел. Сам он уселся в другое кресло и довольно долго молча смотрел на нее.

— Почему ты двигаешься так… странно? — сказал он и разразился смехом. — Ты в самом деле занималась спортом? Твои мускулы теперь болят, так? Ты потратила час на мучительные упражнения?

— Это не смешно, Деклан! Мои ноги отваливаются. Я бегала вчера вечером, как раз перед тем, как ты зашел ко мне с мороженым. О, я так несчастна!

— Что должно доказать тебе, что тренировки как средство снятия стресса — сущая чепуха, доктор Барлоу!

— Ни в коем случае, — сказала она с негодованием. — Я не выдумала это, ты знаешь! И я не прописываю тренировку мускулатуры только из-за того, что мне нечего сказать!

— Разве боль не вызывает ухудшение стрессового состояния? Ну, продолжайте, доктор, убедите меня!

— Деклан, научно было доказано, что во время сильного стресса происходят многие физические изменения в теле. Адреналин переполняет организм наряду с другими химикалиями, создавая что-то вроде пробки в движении веществ. Физические упражнения производят пептиды и другие успокаивающие реактивы, которые помогают пробке рассосаться, и тем самым они гасят стресс.

— Ты обманываешь! Физические упражнения — средство борьбы со стрессом?

— Да, и я возмущена твоими сомнениями! Ты думаешь, я не знаю предмет, которым профессионально занимаюсь? Ты веришь, что я сама мучилась бы так, если б не была уверена, что в конце концов придется расплачиваться за пренебрежение стрессом?

— Будь я проклят, — сказал он, качнув головой. — Я действительно думал, что это трюк, призванный заставить пациента почувствовать, что он делает что-то полезное для избавления от стресса. Я считал, это что-то вроде сахара в таблетке, этакое безвредное лекарство для успокоения больного.

— Ну, большое спасибо! Ты меня оскорбляешь. Физические упражнения очень важны! Но и другие средства тоже помогают. Этот аквариум, например. Он здесь не только для украшения. Плавное движение рыбок производит успокаивающий эффект на некоторых людей, не на всех, к сожалению, и если я замечаю, что пациент положительно реагирует на рыбок, я рекомендую ему приобрести маленький аквариум для дома.

— Рыбки — средство снятия стресса? Великолепно! — рассмеялся Деклан. — А что еще снимает стресс?

— Луна, мистер Харрис, — сказала Джой сухо. — Ну, не луна сама по себе, а возможность остановиться и посмотреть на нее, наслаждаясь красотой и безмятежностью природы. Я сама люблю иногда взглянуть на луну, и я намерена увидеть вскоре голубую луну.

— Какую?

— Вон на моем столе лежит статья, которая все объясняет. Сейчас я встану и принесу ее тебе… но мои ноги не хотят с места сдвинуться, Боже! Кроме того, ты, кажется, не воспринимаешь всерьез все, о чем я говорю.

Деклан через стол протянул руку к статье. Он прочитал ее и посмотрел на фотографию полной луны.

— Легенда о голубой луне, — сказал он, — я никогда не слышал о ней раньше. Две полные луны за один месяц? Необычно! Я согласен, легенда красива. Но это всего лишь легенда. Если двое решили быть вместе, чтобы увидеть голубую луну, они, конечно, влюбятся. А убежденные холостяки мира закроют дверь и задернут занавески, чтобы ни один лучик голубой луны не проник в их дом.

— Ты не романтичен, — сказала Джой. — Хотя легенда — это только игра воображения, забава, причудливая сказка, появление голубой луны реально. Я навела справки, она должна взойти в ближайшую субботу.

— Ты шутишь? — Деклан снова посмотрел на статью, затем опять на Джой. — А что, если ты с каким-нибудь незнакомым парнем увидишь восход голубой луны? Ты выйдешь из дома взглянуть на луну, и голубая луна взойдет и осветит тебя и рядом с тобой случайного прохожего, ты согласишься выйти замуж за этого человека, прежде чем узнаешь, с кем имеешь дело и не подонок ли он?

— Деклан, не болтай чепухи! Легенда — просто фантазия.

Он наклонился к Джой:

— Откуда тебе это известно? Ты веришь, моя дорогая, в клевер с четырьмя листьями?

— Я не понимаю, о чем ты.

— Мои родители жили в пригороде Лос-Анжелеса. Сейчас они на пенсии и живут во Флориде. Так или иначе, они были женаты шесть лет, но у них не было детей по неизвестной медицине причине. Моя мать из-за этого очень переживала, и мой отец всячески старался ее утешить. Чтобы развлечь, он взял ее однажды на пикник.

— Очень благородное отношение!

— Он чудесный человек! Они разыскали уединенное место, чтобы остановиться на пикник, и — о, чудо! — перед ними оказывается целое поле четырехлистного клевера.

— Это довольно странно — целое поле, так ведь?

— Еще бы! Моя мать и отец, поле четырехлистного клевера, пикник, бренди… Девять месяцев спустя появился я, чудесный, красивый, как розовый бутон, малыш, орущий во всю мочь.

— И твои родители верят, что все дело было в четырехлистном клевере?

— Можем поспорить! В день моего рождения отец подарил маме маленькую фарфоровую шкатулку с клевером с того поля, запаянном на крышке под стеклом.

— Как романтично! У них были потом еще дети?

— Нет, однажды, когда я начал ползать и ломать все вещи подряд, отец сказал, что под пистолетом не пойдет на то поле с клевером снова. Я был чрезвычайно изобретательный и деятельный ребенок.

Джой рассмеялась:

— Какая замечательная история!

— Так что, ты видишь, Джой, пожалуй, следует серьезно отнестись и к этой легенде, — сказал Деклан, помахав журнальной страницей в воздухе. — Кто мы такие, чтобы утверждать, что все это ложь? Мои родители честно верят, что если бы не то поле четырехлистного клевера, меня бы не было на свете. Может они и не правы, но кто знает наверняка? Так что этот восход голубой луны — очень рискованное дело!

— Ты серьезно?

— Даю голову на отсечение!

— Ты само противоречие, Деклан Харрис! Меня не покидает чувство, что ты смеешься над моими средствами снятия стресса и не воспринимаешь серьезно то, что я говорю как профессионально подготовленный специалист. Затем ты все переворачиваешь с ног на голову и заявляешь, что веришь в легенды и суеверия.

— Доктор Барлоу, я собираюсь покончить со стрессом, наблюдая за рыбками, плавающими с открытыми ртами в водах аквариума! Джой, я могу еще допустить, что физические упражнения полезны из-за пептидов, но… рыбки? — он покачал головой. — Доктор Барлоу, я требую справедливости!

— Вот ты, Деклан, как раз и несправедлив! — сказала Джой, обиженно повышая голос. — Я работала и училась самозабвенно и настойчиво, и все то, о чем я тебе говорю, основано на достоверных научных фактах. Ты только что начал проводить в жизнь программу по управлению стрессом, и ты должен понять, что ты не можешь делать все и за всех на своем рабочем месте. Ты должен научиться поручать работу другим, давать задания и доверять людям, которые будут выполнять твои распоряжения. А знание того, как отдыхать и расслабляться, является искусством. Некоторые люди, подверженные стрессу, в свободное время работают так усердно, пытаясь расслабиться, что в действительности создают в себе еще большее напряжение.

— Послушай, Джой…

— Сейчас говорю я. У меня есть одна кассета, которую я могу одолжить тебе. Она уже неоднократно оказывалась полезна некоторым из моих пациентов. Записи на пленке, если ты хоть немножко умеешь управлять своим воображением, перенесут тебя на морской пляж, где прибой будет тихо плескаться о берег в неизменном приятном ритме и…

— А кто будет на пляже рядом со мной? — спросил Деклан, усмехнувшись и выгнув брови.

Джой прищурила глаза:

— Забудем о моем предложении! Разговаривать с вами, мистер Харрис, все равно, что разговаривать со стеной!

— Эй, не торопись с выводами, Джой! Я думаю, что мы с тобой еще поговорим о стрессе, но сейчас мы оба заслуживаем более приятной темы разговора. Не поужинаешь ли ты со мной сегодня вечером часов в восемь? Или, быть может, потренируемся вместе, пробежим несколько миль, заставим попыхтеть старые пептициды?

— О нет! Мои ноги не выдержат, если я не дам им некоторое время для отдыха!

Деклан встал:

— Тогда, значит, идем ужинать.

Он отдал ей статью о голубой луне.

— Осторожней с легендами, Джой, — предупредил Деклан на прощанье, — потому что, говорю я тебе, некоторые из них верные. Кстати, чуть не забыл, вот моя тетрадь. Увидимся позже.

Он наклонился и поцеловал ее.

— У меня больше нет времени говорить о средствах снятия стресса. Мне нужно успеть сегодня проверить один проект. Пока.

Он пересек комнату и вышел.

— Но… — Джой продолжала смотреть на пустой пролет двери, затем взглянула на фотографию полной луны. — Деклан Харрис сводит меня с ума.

Часть 4

Когда не было еще шести часов, Деклан провернул ключ в замке и вошел в квартиру.

— Боже мой, — воскликнул он, его глаза расширились от ужаса, когда он взглядом обвел гостиную.

Комната выглядела так, будто по ней пронесся ураган, не оставив ничего не тронутым на своем разрушительном пути. Бумаги были вытащены из ящиков бюро и письменного стола и сброшены на пол. Диванные подушки были разбросаны так же, как и аудио— и видеокассеты. Из книжного шкафа было выметено все дочиста, книги грудой валялись на полу. Комнату протрясли основательно.

— Проклятие, — сказал невнятно Деклан, к желудку подступила сильная боль.

Он поспешил к телефону и рывком поднял трубку. В голове пульсировало, мучительно болела грудь, зрение неожиданно затуманилось. Он набрал цифры девять-один-один.

Немногим больше десяти минут спустя Деклан отстранился от стены коридора, когда два полицейских в униформе вышли из лифта.

— Мистер Харрис? — спросил один из них, приблизившись.

— Да. Гостиная в полном беспорядке, другие комнаты не тронуты. Насколько я могу судить, ничего не пропало. Я воспользовался телефоном, чтобы позвонить вам, но до других вещей я не дотрагивался. Не могу понять, как кто-то мог попасть в мою квартиру. Замок не взломан, даже не испорчен, мой ключ легко провернулся. И почему ничего не украли? У меня дорогая стерео— и видеоаппаратура. Проклятие! Ума не приложу! Я влез в долги, — он покачал головой. — Не обращайте внимания!

— Успокойтесь, сэр, — сказал один из полицейских и повернулся к сослуживцу. — Чак, спустись-ка вниз и поговори с привратником. Расспроси его хорошенько, кого он видел в вестибюле. О, Чак, — полицейский обернулся: — детектив Сантини только что вышел из лифта. Почему он на вызове? Это замечательный полицейский!

Высокий и смуглый мужчина приблизился к ним.

— Неприятности, Деклан? — сказал, подойдя, Сантини.

Деклан поздоровался с ним за руку:

— Приятно видеть тебя, Винс. Я знал, что ты уже вернулся из Италии. Кажется, восемнадцать месяцев ты провел там, набираясь опыта. Ты получил мое послание с просьбой о встрече? Я забросил теннис, и потому мы не могли встретиться на кортах.

— Я получил письмо, но у меня не было ни одной свободной минуты, с тех пор как я вышел из самолета. Но узнав, что ты звонил в полицию, я решил зайти.

Деклан нахмурился:

— В гостиной все перевернуто.

Винс кивнул:

— Мы все проверим.

— Я иду поговорить с привратником дома, — сказал Чак.

— Не трать много времени на это, — посоветовал Винс. — Я только что шел позади него по вестибюлю, а он ничего не заметил, уткнувшись носом в книгу. Я хочу, чтобы ребята из лаборатории прибыли сюда и сняли отпечатки пальцев.

— Для чего? — спросил полицейский. — Ничего ведь не пропало.

— Выполняйте распоряжение.

— О да, сэр, простите, лейтенант.

— Деклан, — сказал Винс, — я собираюсь осмотреть квартиру, а после пригласить тебя вниз на чашку кофе.

— Прекрасно, — сказал мрачно Деклан. — Как ты думаешь, может ли подобное событие повлиять на уровень стресса человека?

Сидя с Винсом в маленьком ресторанчике в вестибюле дома, Деклан понял, что его желудок горит, как расплавленная лава, и заказал пирог с вишнями и кофе. Винс ограничился чашкой кофе.

Вскоре веселая официантка поставила перед ними заказанное.

— Проклятие, — сказал Деклан, тыкая вилкой в пирог. — Почему проникли именно в мою квартиру? Черт возьми, почему?

— Это и мой вопрос, друг.

— И что ты думаешь? — спросил Деклан.

— Милдред Фэарчайлд.

— Доктора утверждают, она здорова. Прошло уже два года, Винс. Ты думаешь, это сделала она?

— Я не знаю. Мне просто не нравится то, что это случилось вскоре после ее выхода из больницы, и также мне не нравится тот факт, что ничего не было украдено, — он помолчал. — Почему бы тебе не принять аспирин от головной боли? Ты трешь лоб, но аспирин скорее поможет.

— Я отдал аспирин Джой.

— Джой? Хорошо! Она доставляет тебе радость в соответствии со значением своего имени?

— О, черт возьми, ты поэтический полицейский! И этот поэтический полицейский, кажется, собирается поднять уровень моего стресса до предела! Билл Купер поставил мне диагноз: стресс. Доктор Джой Барлоу — специалист по снятию стресса, психолог. Предупреждаю, если ты засмеешься, я тебя ударю.

Винс подавил усмешку:

— Я думаю, ты действительно предрасположен к стрессу, Деклан, — сказал он серьезно. — Значит, Джой великолепна? Ты делаешь успехи!

— Прекрасна, она прекрасна! И я не официальный пациент. Просто она дает мне советы, хотя, честно говоря, то, что она прописывает мне, совершеннейшая чепуха, — он помолчал. — Да, Джой действительно прекрасна.

— Ах-ох!

— Не смейся! Я не увлекаюсь серьезными обязательствами перед женщинами сколь-нибудь больше тебя. Но только в Джой есть что-то особенное…

— Ах-ох, ох-ах! — покачал головой Винс. — Джой завладела твоими мыслями, друг.

— Лейтенант?

Деклан и Винс увидели низкого и лысого мужчину.

— В чем дело? — спросил Винс.

— Пит Мэлори, из лаборатории. Место чистое, отпечатков нет… совсем нет! Наркоманы не сделали бы это, лейтенант. Они не смогли бы столь тщательно обыскать комнату из-за наркотиков.

Винс кивнул:

— Я понимаю. Можете объяснить, как человек проник в квартиру?

— Да. Мистер Харрис, у вас есть запасной ключ, который бы вы хранили под третьей полкой книжного шкафа?

— Нет.

— Все правильно, — сказал Пит. — А мы нашли там ключ. Человек вошел, воспользовавшись дубликатом, но оставил его в гостиной, чтобы ткнуть нас носом в свой след.

— Спасибо, Пит, — сказал Винс. — Я поднимусь наверх через несколько минут.

— Есть, лейтенант! — ответил Пит и удалился.

— Какая досада! Мне все это не нравится, — невнятно пробормотал Деклан.

— Эй, смотри веселей, дружище! У тебя зато есть прекрасная Джой, и она поддержит тебя в это чрезвычайно способствующее стрессу время. Не так уж все плохо!

— Винс?

— Гм?

— Иди к черту!

Винс залился смехом.

Джой сидела за туалетным столиком, завернутая в толстое и пушистое, пахнущее лавандой полотенце. Она сушила феном только что вымытые дорогим шампунем волосы. Повернув голову, она увидела свое отражение в овальном зеркале и заметила глубокую морщинку на лице.

Джой вздохнула и выключила фен. Встряхивая головой, она наблюдала в зеркале, как ее блестящие светлые волосы ниспадают каскадом волн. Восхитительно, когда волосы свободно распущены, а не скручены на затылке. Она решила, что распустит волосы для сегодняшней встречи с Декланом.

Деклан. Она знала, что ее мысли сосредоточились на волосах только для того, чтобы не смотреть в лицо холодной и неприятной правде: Деклан Харрис не уважает ее как психолога. Это доставляло ей боль.

Не впервые Джой наталкивалась на человека с предвзятым и менее чем лестным мнением о психологии. Она часто встречала людей с предрассудками, попадались ей такие даже на медицинских конференциях. Она прогоняла от себя мысль о тех, кто отрицал психологию, даже не пытаясь разобраться в предмете. Эти люди просто не имели для нее значения.

Но Деклан имел. Он значил для нее все больше с каждым мгновением и каждым биением сердца. Он уже имел такое значение в ее жизни, как никакой другой мужчина когда-либо прежде.

Джой положила локти на туалетный столик, оперлась подбородком на руки и стала внимательно разглядывать себя в зеркале.

— Почему? — спросила она свое отражение. — Почему, почему, почему?.. Если не…

Она выпрямилась, и глаза ее расширились. Если не любовь, так что же это? Джой хлопнула ладонью по крышке туалетного столика.

— Ну, превосходно, просто отлично! Джой Мэрили, ты одурела!

Из миллионов мужчин в мире она полюбила того, который интересовался только половиной того, кем и чем она была. А была она женщиной-психологом. Но полюбила Джой человека, который насмехался над ее профессией, то есть одной ее частью, и целовал женщину, то есть другую ее часть, при каждой возможности. Она застонала:

— О Боже мой милостивый!

Устало вздохнув, она надела кружевное розовое белье и блестящие чулки. Наложив легкий грим и вспрыснув себя цветочными духами, Джой достала из шкафа платье. Это было шелковое платье бледно-розового цвета. Оно казалось плывущим облаком. Платье очень шло Джой. Лиф был отделан кружевом по краю, а юбка была мягко собрана и украшена кружевом у талии. Это было элегантное и чувственное платье.

Джой еще раз расчесала волосы, положила все необходимое в маленькую сумочку с зажимом, сочетавшуюся с вечерними, на высоком каблуке, туфлями, и с одобрением кивнула своему, в полный рост, отражению в зеркале, прикрепленному к внутренней стороне дверцы шкафа.

Очень хорошо, решила она, эта Джой Барлоу отличается от той Джой Барлоу, которую Деклан пока что видел. Он видел женщину-профессионала, психолога. Но учитывая его поцелуй и горячие взгляды, следует признать, ему нравилось то, что он видел. Джой не могла дождаться, чтобы посмотреть, понравится ли ему эта новая Джой Барлоу.

Когда Деклан постучал в дверь, Джой немного помедлила, чтобы успокоить забившееся сердце, и затем открыла дверь. Увидев его, она даже вздохнула от восхищения. Деклан был в черном костюме, белой рубашке с галстуком, решенном в черных и розовых тонах. Великолепный, изумительный, чудесный мужчина стоял на пороге.

— Привет, — прошептала она и отступила. — Входи.

Деклан открыл рот, чтобы заговорить, но понял, что ничего не выйдет, и поторопился его закрыть. Он вошел в комнату, его взгляд скользнул по Джой, когда она закрывала дверь и оборачивалась к нему лицом.

Никогда прежде, подумал он, ему не доводилось видеть такую изысканную женщину. Волосы Джой были роскошнее, чем он себе представлял. А это платье — о Боже! — кое-где оно плотно прилегало к фигуре, кое-где обволакивало тело складками, и это будоражило его мысли безумными фантазиями и заставляло кровь быстрей бежать по венам.

Не было никакого намека на то, что перед ним стоял доктор. Это была Джой-только-женщина, и если он не переведет дыхание в ближайшие три секунды, то свалится в обмороке прямо у ее ног.

— Ты, — начал он, пытаясь незаметно набрать побольше воздуха в легкие, — самая прекрасная женщина, какую я когда-либо встречал. Твои волосы… О Господи, я веду себя, как остолоп-подросток, и все, что я говорю, звучит банально.

— Это вовсе не банально, — сказала она тихо, — если ты действительно думаешь так…

— Я именно так и думаю, — сказал он хрипловатым голосом. — Вы прекрасны, Джой Барлоу.

— Благодарю вас, Деклан Харрис, — она медленно направилась к нему. — Ты тоже выглядишь потрясающе. Ты чрезвычайно красивый мужчина, знаешь.

— Спасибо, Джой. Я хочу поцеловать тебя. Мне очень хочется сделать это. Конечно, говорить с тобой приятно, но… мы поговорим позже. Сейчас я целую тебя, так?

— Неужели? — сказала она улыбаясь. — Насколько я могу судить, ты все еще разговариваешь.

Деклан поднял руки, с удивлением заметив, что они дрожат, и стал пальцами перебирать волосы Джой. Восклицание восторга вырвалось из его горла. Он держал ее голову осторожно и смотрел прямо ей в глаза. Затем Деклан дотронулся губами до ее губ.

Она была красива. Он был прекрасен. Поцелуй был восхитителен. И все было так, как должно было быть. Они были только женщина и мужчина, а не доктор и сомневающийся в психологии архитектор.

Она обвила шею Деклана руками, раскрыла губы в поисках его языка и вернула поцелуй со всей страстью, на какую только была способна.

Это была Джой, думал Деклан. Женщина. Его женщина. Он желал ее. Ничто не нарушит очарования этой ночи. Он не будет думать, он будет только ощущать и воспринимать все оттенки чувственности, которыми обладает Джой-женщина. Доктора Барлоу нет с ними. Они мужчина и женщина и не более, но, благодаря Всевышнему, и не менее.

Деклан поднял голову и сделал глубокий вдох.

— Я заказал уже наш ужин, — сообщил он. — Нужно идти.

— Я готова, — Джой медленно отступила, и ей сразу стало не хватать тепла тела Деклана. — Я только возьму сумочку.

— Джой? — проговорил он, когда она отворачивалась, чтобы отойти.

Она остановилась и взглянула на него:

— В чем дело?

— Можем ли мы забыть на сегодняшний вечер, как мы познакомились? Давай оставим доктора и архитектора в стрессовом состоянии где-нибудь по дороге.

— Но наши профессии — часть нашей жизни, Деклан.

— Но не сегодня вечером, хорошо?

Несколько украденных часов, подумала она. Никаких проблем, сомнений или страхов, никакого замешательства. Только Деклан.

— Я считаю, это замечательная идея.

Он обрадованно кивнул:

— Очень хорошо.

А возможно, и глупо, подумала Джой. Она подняла сумочку.

Как только Джой и Деклан вышли на улицу в этот летний вечер, их головы запрокинулись, и они осмотрели небо. Тяжелое облако приоткрыло покров темноты. Они посмотрели друг на друга и разразились смехом.

— Ты ищешь голубую луну? — спросил Деклан, усмехаясь. — А она сегодня вовсе и не должна появиться.

— Виновата. Но то же самое делал и ты. Я знаю, что астрологи точно предсказали ночь ее восхода, но это так захватывает, что я боюсь пропустить ее восход и потому и сегодня пытаюсь отыскать ее на небе.

Деклан открыл дверцу своего БМВ стального цвета.

— А что ты скажешь о голубой луне? — спросила Джой.

— О да, это… — он не договорил.

Она пожала плечами, когда садилась в машину, затем взглянула на Деклана:

— Это причудливая, странная, прекрасная, романтическая сказка, не так ли?

— Я согласен, — произнес он и с резким хлопком закрыл дверцу.

— Боже мой, — тихо сказала Джой, когда он обходил машину, направляясь к месту водителя, — конечно, все это ерунда, легенда, суеверие, всего лишь фантазия.

Деклан сел за руль, вставил ключ в зажигание, но заколебался и не включил. Он придвинулся к Джой, протянул руку и нежно погрузил пальцы в ее блестящие волосы.

— Джой, ты не можешь поверить во что-нибудь, что научно не обосновано в каком-нибудь учебнике?

Она подняла бровь и подбородок:

— Деклан, разве ты не можешь поверить в то, что научно обосновано во многих учебниках?

Он рассмеялся:

— Довольно! Темы о голубой луне и психологии закрыты на сегодняшний вечер.

— Пусть так. Однако в дальнейшем изучение неба в поисках признаков появления голубой луны разрешается.

— Хорошо, мэм, я понял.

Их смех наполнил машину, и, казалось, даже автомобиль засмеялся глухими отголосками.

Этим вечером в ресторане веселое настроение преобладало у обоих. Они с удовольствием перебрасывались словами. Тем не менее под добродушным поддразниванием и смехом то и дело прорывался поток чувственности, сплетая вокруг них невидимые нити. Их взгляды часто встречались, и во время этих мимолетных столкновений зеленых и карих глаз предложения бывали закончены лишь наполовину, а мысли и вовсе забыты. Их сердца отбивали ритм.

Притяжение становилось все сильнее, порождая жар, который про себя они не могли не признать, но боялись открыть друг другу. Дрожь пробегала по телу Джой. Струйка пота текла по спине Деклана.

— Извините, сэр, — обратился молодой человек в форме к Деклану при входе в ресторан. — Я не могу припарковать вашу машину. Сегодня утром прорвало водопроводную линию под стоянкой, и городские рабочие пришли и сломали все, что только было можно. Ресторан работает, никаких повреждений, вы прекрасно поужинаете, но я должен просить вас припарковаться на главной улице или в переулке.

— Джой? — поинтересовался Деклан ее мнением.

— Прекрасно, Деклан. Погода восхитительна, и я ничего не имею против небольшой пешеходной прогулки. Я даже не напомню, что ходьба является отличным физическим упражнением.

Он усмехнулся:

— Очень великодушно с твоей стороны, — он посмотрел на молодого человека. — Ладно, идет, я найду место для стоянки, и мы вернемся.

— Хорошо, сэр.

Первое приемлемое для парковки место, которое Деклан смог найти, находилось в двух кварталах в темном переулке, обсаженном деревьями. Ветви спускались почти до земли.

— Страшновато, — сказала Джой, когда они возвращались к ресторану. — В домах даже нет огней. Эти деревья делают переулок похожим на пещеру.

— Сразу за углом горят яркие огни, и нас ждет хороший ужин, моя дорогая.

— Тогда ведите меня, мистер Харрис. Я умираю от голода.

Ресторан был известен превосходной кухней и обстановкой интима. На столах, покрытых льняными скатертями, мерцали свечи. Официанты были одеты в смокинги и разговаривали приглушенными голосами. Столы были расставлены так продуманно, что посетители легко могли забыть, что они не одни.

Деклан выбрал изысканное вино, и после того, как был сделан заказ, он расспросил Джой о ее детстве, Она рассказала, что ее мать умерла, когда ей было двенадцать лет, и мягкая улыбка тронула ее губы, когда она заговорила об отце.

Это была обыкновенная беседа. Они хотели лучше узнать друг друга. Они шутили, вставляли в разговор шпильки, но мужчина чувствовал малейший оттенок голоса женщины, а женщина не пропускала мимо ни одной вибрации голоса мужчины.

— Когда ты познакомился с Джеффом Купером? — выбрав момент, спросила Джой.

Она надеялась, что Деклан не заметил, как ее голос прервался.

— Мы вместе учились в школе. Я был старше его на два года. Уже тогда я знал, что стану архитектором. Я хотел быть архитектором с детских лет. Джефф же знал только, что он не будет доктором, как его отец.

— А Билл всегда надеялся, что Джефф станет доктором.

— Я знаю. Как бы то ни было, Джефф окончательно отказался быть врачом и заявил, что займется живописью. Я тоже увлекался живописью в свободное время. Но Джефф стал употреблять наркотики. А что касается таланта… Боже мой, у него были художественные наклонности, которые, как-то так случилось, остались никем не замеченными в детстве и юности и потому неразвившимися. Мы с ним стали мечтать о будущем, о «Харрис и Купер», о том, что наша фирма будет наилучшей из всех подобных ей фирм. Джефф настоял, чтобы моя фамилия стояла первой, потому что я старше. Я поступил в университет, он последовал за мной два года спустя, и в конце концов мы создали свою фирму. Сначала мы чуть не умерли с голода, но потом… Мне не хватает сейчас Джеффа. Он был чертовски хорошим человеком и другом и одним из талантливейших архитекторов и предпринимателей в нашем бизнесе.

— Биллу тоже ужасно не хватает его. Я думаю, он никогда не перестанет оплакивать потерю сына. Мой отец говорит, ты вытащил Билла из сильной депрессии, предложив ему место врача в фирме. Он говорит, ты просто спас ему жизнь.

— Билла постигло большое личное горе. Я помог ему выбраться из темноты одиночества, вот и все. Нам всем было очень трудно смириться со смертью Джеффа, прежде всего потому, что он не был жертвой другого водителя, он был жертвой самого себя. Ему нравилось прожигать жизнь, и это, в конце концов, и сгубило его. Смерть Джеффа была ужасной и напрасной потерей. Всего этого могло и не произойти. Я только жалею, что… Я хотел… — Он замолчал.

— Что ты хотел, Деклан? Убедить Джеффа измениться? Да? Ты сказал, что работаешь так много, потому что из чувства долга перед Джеффом обязан поддерживать безукоризненную «Харрис и Купер». Но почему?

Было заметно, как пульс забился в виске Деклана, когда он наклонился к Джой.

— Я был лучшим другом Джеффа и его партнером в бизнесе. Я видел, что происходило с ним, и сказал себе, что должен усадить его и поговорить с ним по душам. Но я все время откладывал разговор, полагая, что успею поговорить с ним позже, когда у меня будет больше времени. Затем… времени не осталось, так как Джефф погиб.

— О, Деклан, — сказала Джой тихо, положив свою руку на его запястье. — Джефф был взрослым человеком. Он нес ответственность за свои поступки. Он, конечно, мог бы прислушаться к твоему совету, но я серьезно сомневаюсь в этом. Раз он не осознал свои собственные ошибки, он был бы глух и к твоим словам. Ты не в долгу перед Джеффом, в самом деле, нет, не в долгу.

Деклан встретился взглядом с Джой, затем посмотрел на ее руку, лежащую на его руке. Он перевернул ладонь и вплел свои длинные пальцы в ее тонкие. Большим пальцем он погладил тыльную сторону ее руки.

— Я подумаю как-нибудь о том, что ты сказала, — тихо произнес он низким голосом. — Спасибо, Джой.

— Не стоит благодарности! Я просмотрела твою тетрадь, Деклан. Ты усиленно работаешь по многу часов каждый день, об этом там написано черным по белому. Как и Джефф, ты должен подумать о последствиях избранного образа жизни. Ты причиняешь вред своему здоровью.

Он взглянул на нее, медленно кивнул, затем откинулся назад, и его взгляд слился с ее взглядом.

Их беседа была нарушена приходом официанта с ужином. Они ели и разговаривали о пустяках, а когда официант унес тарелки, Джой осознала, что, может, ужин и был очень вкусным, но она не могла б с уверенностью утверждать это, потому что совершенно не запомнила, что ела, не говоря уже о вкусе блюд. Она видела только одного Деклана. Блики свечей подчеркивали тонкие и резкие черты его красивого лица. Ночь обладала особенным волшебством. И эта ночь была их ночью.

Ни один из них не захотел есть десерт, они выпили кофе, сопроводив его глотком выдержанного коньяка. Деклан смотрел на изящные черты лица Джой, загадочные в мерцающем освещении свечей. Ее золотистые волосы манили его погрузить руки в пушистую массу. Он перебросил ногу за ногу, когда жар поднялся в нем чрезмерно и желание укоренилось глубоко в его теле.

Как мужчина узнает, спрашивал он себя, возможно, в сотый раз, полюбил ли он женщину? Была ли эта жажда обладания, которую он испытывал к Джой, признаком того, что он просто-напросто упускает случай? Было ли это горячее чувство, которое его мучило, важнее того, что он переживал в своей жизни раньше? Почему Джой заполняла его мысли днем, а сны ночью? Не упускает ли он истинную любовь из-за неумения разгадать подлинную суть?

Проклятье, волновался Деклан, до сих пор он был разумным человеком. Почему же теперь он не мог распутать в своей голове этот узел? Почему он не знал наверняка, любит ли он Джой Барлоу?

— Деклан, — прервал его мысли голос Джой, — что-нибудь не так с твоим кофе? Ты не спускаешь, взгляд с чашки уже несколько минут.

— Что? О нет, кофе великолепен. Я просто задумался. Ты не против обратной прогулки к машине?

— Если я смогу встать, — промолвила она улыбаясь. — Я так много съела. Но как бы там ни было, я попытаюсь.

Чем скорее, тем лучше, подумала Джой. Каждый раз, когда она смотрела на Деклана, она чувствовала, что тает, как мороженое в жаркий день. Ей необходимо было срочно покинуть романтическую атмосферу ресторана и подышать свежим ночным воздухом, чтобы не растаять окончательно.

— Прогулка нас взбодрит, — сказала Джой.

Деклан кивнул и подал знак официанту, что готов оплатить счет.

Они беззаботно шли по ярко освещенной улице и свернули за угол, чтобы снова оказаться в темном туннеле деревьев переулка.

— Мурашки бегают по телу, — произнесла Джой.

Деклан обнял ее за плечи и привлек к себе.

— Я защищу тебя от призраков и домовых и всего прочего, что ходит и пугает людей ночью.

— Это утешает, — сказала она тихо и засмеялась.

Они продолжали углубляться в переулок, и темнота закрывалась за ними, как тяжелая дверь.

Неожиданно Деклан застыл на месте, когда неясная высокая фигура вышла из кустов в двадцати футах от них.

— Боже праведный, — сказал он.

— Что случилось? — спросила Джой. — Я…

Но прежде чем она успела договорить, Деклан обхватил ее, и они оба упали на траву рядом с тротуаром. Деклан прижал ее своим телом к земле. Вскрик замер в горле Джой. Она одеревенела от страха. Деклан приподнял голову и стал вслушиваться в темноту.

— Сюда, Тимми, сюда, малыш, — донесся низкий голос. — Вот ты где, непослушная собачонка! Возвращайся-ка домой!

Голова Деклана коснулась плеча Джой, когда он с облегчением закрыл глаза. Он отстранился и вытянулся на траве рядом с ней, повернув ее лицом к себе.

— Может, объяснишь? — поинтересовалась Джой вежливо.

— Извини. Ты в порядке? Я ушиб тебя? Я действительно вне себя, думаю. Сегодня кто-то ворвался в мою квартиру, до того как я пришел домой. Я перенервничал. А сейчас, когда я увидел, что парень выходит из кустов, я подумал… О Боже, я ничтожество!

— Неправда, — уверила Джой, — и ты не причинил мне боли. Я была удивлена, и только. Мы спокойно шли, и вдруг…

— Я понимаю, я понимаю, мне в самом деле неудобно, что так случилось, мне жаль… — он усмехнулся, — ну, не совсем жаль, потому что лежать с тобой на приятно пахнущей траве — не причина для сожалений.

Он приблизил губы к ее губам.

— Да, нет причины.

Поцелуй начался нежно, затем усилился, когда языки встретились в пахнущей коньяком темноте рта Джой. Она прильнула к пиджаку Деклана, и он прижал ее к себе, одной рукой поглаживая по спине. Трава была роскошной, душистой постелью, темнота — коконом уединения.

Они находились в своем собственном мирке, вмещавшем в себя только их двоих. И жар. И все нараставшее желание. Потребность, до боли необходимая, какую никто из них не знал никогда прежде, охватила их.

Деклан оторвал свои губы от ее губ.

— Джой, — с трудом вымолвил он, — не место и не время… или?.. Боже мой!.. Я так хочу тебя, так сильно!

— Я тоже, Деклан, — прошептала она, едва дыша.

Он долго и пристально смотрел ей в глаза.

— Поедем домой, Джой.

Часть 5

— Вот и вся история, — сказал Деклан, когда они вошли в квартиру Джой. — Доктора говорят, что Милдред Фэарчайлд совершенно здорова. У Винса, однако, есть сомнения. Он решил поговорить с ней. Я боюсь, он сделает это, даже если не получит разрешения врачей. Винс — немного странный полицейский. Ему, например, надоедает политика до смерти.

— Деклан, ты считаешь, что Милдред Фэарчайлд перевернула твою квартиру?

Он положил руки ей на плечи.

— Я не знаю, — он сделал паузу. — Я еще раз прошу прощения за то, что перестраховался, когда увидел того парня на улице. Ты уверена, что я не причинил тебе боли?

Он привлек ее к себе, крепко обнимая.

— Я чувствую себя прекрасно, — призналась Джой, опуская голову на его плечо.

Она вдыхала его аромат, чувствовала силу и жар мужского тела, испытывала удовольствие.

— Я похожа на человека, потерпевшего аварию, но тем не менее платье, кажется, еще не окончательно потеряло вид.

Деклан отстранился от Джой, чтобы взглянуть на нее. Она подняла голову и встретила его теплый взгляд.

— Ты выглядишь чудесно, — подтвердил он, опуская голову, чтобы поцеловать ее. — Ты всегда выглядишь восхитительно.

Его рот крепко прижался к ее губам в безумном поцелуе, и его неистовость сказала Джой, как долго Деклан сдерживал свою страсть. Его влечение требовало немедленного разряжения.

Его член уперся в ее нежное тело, а язык свинцовой тяжестью погрузился в рот. Его пальцы запутались в ее роскошных волосах, затем опустились на спину и скользнули к выпуклости ягодиц. Он расставил ноги и прижал Джой к бедрам между своих ног. Стон наслаждения вырвался у него из груди.

Джой обхватила руками Деклана, даже сквозь складки одежды чувствуя, как его мускулы становятся выпуклыми и твердыми. Она отдалась требовательным движениям губ и языка Деклана, ничего не утаивая, возвращая все, что получала. Ее груди были крепко прижаты к тверди его грудной клетки, и она испытывала сладкую боль. Его упругий член упирался в ее живот. Сердце Джой пело от чудесного сознания, что он желает ее так же сильно, как и она его.

О, да она хотела заняться любовью с Декланом Харрисом. И немедленно! В ее голове не было никаких мыслей, все ее существо было поглощено горячим желанием. Смятению, сомнениям, вопросам она не позволит помешать восторгу. Эта ночь принадлежит им.

Деклан приподнял голову всего на дюйм:

— Джой?

— Да, — прошептала она.

Это «да» изменит ее жизнь. Она это знала наверняка. Не было сомнений, что постель, разделенная с Декланом, приведет к тому, что она никогда не будет прежней Джой. Но будущее было окутано пеленой тумана, ничего в нем не было ясно. В кристальной ясности была только эта одна ночь, и в мире существовал только один мужчина — Деклан.

— Да, — повторила она тихо.

Их пальцы переплелись, тела прижались ближе, крепче, они прошли через гостиную и вошли в темную спальню. Джой отошла от Деклана включить лампу на ночном столике. Свет лампы отбросил розовый отблеск на комнату.

Джой обернулась к Деклану. Он медленно направился к ней, рассеянно заметив, что комната очень красива. На двуспальную кровать было наброшено покрывало с разноцветными полевыми цветами.

Но он забыл обо всем, когда остановился перед Джой и заметил в ее глазах дымчатый цвет желания, которое, он знал, отражалось в его собственных глазах. Их жажда близости была равновелика, их желания были одинаково раскалены. Что будет дано, будет получено, что будет получено, будет возвращено.

Он знал, что это соединение не покажется ему похожим на то, что ему доводилось испытывать прежде, потому что теперь с ним была рядом Джой. Они продолжали смотреть друг на друга. Джой отвела руку назад и потянула застежку-молнию платья. Она спустила лиф, и платье плавно легло на пол.

Взгляд Деклана скользнул по фигуре Джой, и страстное желание вспыхнуло в нем. Он сбросил пиджак, развязал галстук и бросил их на ближайший стул.

Не спуская взгляда друг с друга, они сняли оставшуюся одежду и стояли, обнаженные, друг перед другом.

— Джой, — тихо промолвил Деклан. Он протянул дрожащую руку и нежно прикоснулся к ее щеке. — Ты совершенна.

Она повернула голову, чтобы поцеловать его ладонь, ее взгляд медленно заскользил по нему, по каждому дюйму его великолепного тела.

Деклан был сухощав и загорел. Темные волосы вились на его широкой груди, блестя от влаги. Его чувства были возбуждены, а мускулы напряжены от желания.

«Вот это мужчина!» — думала Джой. Ее мужчина! Он был высокий и очень сильный, но она знала, он сдержит свою силу нежностью, когда она отдаст ему себя. Это был Деклан, и его красота вызвала быстрые слезы Джой, застлавшие туманом ей глаза, но улыбка появилась на ее губах.

— Ты тоже совершенен, Деклан, — прошептала она, снова встречая его взгляд.

Он подошел к ней и заключил в объятия, его рот искал ее губы, и встретились их губы, языки и тела, прижавшиеся друг к другу. Жар переходил от одного к другому, сердца бешено бились, и дыхание становилось все чаще. Между ними не было преград, ни одежды, ни сомнений. Они были свободны предаться желанию, которое поглотило их совершенно.

Деклан заглянул глубоко в глаза Джой и пристально смотрел несколько мгновений, затем шагнул к постели и откинул одеяло. Он вернулся, поднял ее на руки и опустил в прохладу белых простыней. Он окинул Джой взглядом, остановившись у постели и запоминая прелесть ее грудей, мягкие изгибы тела и длинных ног. Ее волосы раскинулись на подушке золотым ореолом. Кожа Джой цвета персика показалась ему атласной.

Странная боль сдавила Деклану горло, он с трудом сглотнул, опускаясь рядом с ней. Он положил руку на живот Джой и наклонился над ней.

— Я очень тебя хочу, — проговорила она приглушенным голосом. — Очень, очень… так сильно, Деклан…

Он поцеловал ее, даже не пытаясь что-либо сказать. Его рука двинулась от живота вверх, чтобы прикоснуться к груди, большой палец Деклана принялся гладить сосок Джой, и сосок напрягся. Его язык медленно описывал круги вокруг ее языка, затем Деклан приблизил губы к тому месту, где была его рука, и вобрал в рот грудь Джой. Член упирался в ее бедро, рука Деклана коснулась живота Джой и опустилась ниже.

Тихий вздох удовольствия сорвался с губ Джой, когда она вплела пальцы в ночную темноту волос Деклана, побуждая его губы прижаться сильнее к ее груди. Страсть кипела в ней. Она закрыла глаза, чтобы острее чувствовать наслаждение.

Рука Деклана передвинулась еще ниже к ее разгоряченному естеству. Его пальцы стали инструментами сладкой пытки, они дразнили Джой, создавая пульсирующий ритм глубоко внутри ее тела, и этот ритм соответствовал втягиванию ее груди в его рот.

— О, Деклан, — шептала Джой, — я хочу тебя, я хочу, хочу…

Он оставил одну грудь для того, чтобы поласкать другую.

— Сейчас, — сказал он хрипловатым от страсти голосом, — сейчас, Джой.

Он вобрал другую грудь глубоко в рот и провел языком по соску. Его пальцы продолжали проникать в нее. Джой беспокойно металась по подушке, в то время как напряжение нарастало, укрепляясь и требуя освобождения.

Мускулы Деклана дрожали от сдержанности, но он выжидал. Он хотел быть верен, что Джой готова его принять. Его ласки должны показаться ей совершенными, этого хотел охваченный страстью Деклан. Он хотел доставить наслаждение Джой, прежде чем удовлетворить свою страсть.

Деклан ждал. Он боялся причинить ей боль. Он страстно желал погрузиться глубоко, глубоко в нее, оказаться в шелковистом углублении, которое гладили его пальцы. Он ждал… ждал… Джой знала о дрожи напряженных мускулов Деклана, и, даже несмотря на огненное желание, которое поглотило все ее существо, она понимала, что он сдерживается для того, чтобы она получила наслаждение.

Никогда раньше она не чувствовала себя такой особенной, такой желанной. Но она хотела Деклана… сейчас, в этот миг, немедленно. Она не в состоянии была вынести ожидание, ей не терпелось слиться с ним, ей хотелось, чтобы его тело поскорей растворилось в ней.

Она скользнула пальцами по влажным завиткам на его груди, затем ниже… Мускулы его живота вздрогнули от легкого прикосновения. Он оставил ее грудь и стал неистово целовать губы, его язык погружался в глубины рта Джой в поисках ее языка.

Джой перевела руку еще ниже. Стон вырвался из груди Деклана. Она нашла средоточие его чувственности, все, чем он был, все, что он даст ей. Деклан не мог больше сдерживаться.

— Джой, — прошептал он.

Она посмотрела на него.

— Сейчас, — сказала шепотом, — пожалуйста, сейчас…

Он больше не колебался ни минуты. Они превратились в одно существо.

— О да, да, — произносила Джой, обвивая его руками, — да, да…

Он начал движения, сначала медленные, но с каждым погружением Деклан убыстрял темп. Джой с готовностью отвечала ему, и ритм нарастал. Напряжение стремилось к освобождению. Обещание экстаза дразнило и мучило их.

Деклан углублялся в Джой. Она прижала ноги к его сильным бедрам, понуждая его продолжать. Она приподняла свои бедра, чтобы слиться с ним совершенно.

— Деклан! О да! Вот так!

— О да! Джой! Ну же!

Она прильнула к нему, когда волны острых ощущений разбивались над ней, и ее тело затягивалось водоворотом вокруг его тела, и она уносилась от берега реальности в небывалую высоту.

Он погрузился в последний раз и вздрогнул, его жизненная сила вливалась в Джой, напряжение отыскало выход. Стон откровенного мужского удовольствия сорвался с его губ.

Он лег рядом с ней в изнеможении, удовлетворенный, без сил. Он спрятал лицо в душистом облаке ее волос. Его дыхание все еще было неровным.

Медленно, очень медленно они возвращались туда, откуда пришли вместе. Дыхание успокоилось, сердца спокойно бились, тела охладились. Но ни один из них не двигался и ничего не говорил. Никто из них не желал нарушать волшебные чары, которые все еще дрожали в коконе их уединения, куда ничто из внешнего мира войти не могло.

В конце концов Деклан шевельнулся и перенес свой вес на предплечье, его взгляд следил за чертами лица Джой. Вспышка страсти все еще была на ее щеках, а ее губы изгибались в улыбке удовольствия.

— Ты была чудесна, — сказал он.

— Мы оба были чудесны. Я никогда не испытывала ничего подобного. Чистый восторг, Деклан!

— Я чувствовал себя так же, как и ты, Джой. Мы оба были потрясающи, — он потерся своими губами о ее губы. — Я лучше отодвинусь от тебя. Я, должно быть, чуть тебя не раздавил.

— Нет, вовсе нет, — она перебирала пальцами его волосы. — Я обожаю твои волосы.

Он усмехнулся:

— В самом деле? А я восхищаюсь твоими волосами. Они прекрасны. И ты сама прекрасна. Я пытался тогда представить, какой длины твои волосы и как они будут выглядеть распущенными. Когда я увидел тебя сегодня в розовом платье, твои волосы были похожи на золотой водопад. Ты переиграла меня, Джой! — он улыбнулся.

— Но не очень, Деклан? Глупо с моей стороны переигрывать тебя, не так ли? — улыбка Джой угасла.

— Но это правда, Джой! У меня в душе неразбериха, как в аду!

— Ш-ш! — произнесла она, приложив палец к его губам. — Не говори ничего о беспокойстве и неразберихе! В нашем личном мирке, который мы создали, очень уютно и нет ничего, кроме любви, — она провела по линии его губ кончиком своего пальца.

— Я думал до сих пор, что психологи советуют… Джой, прекрати, ты сводишь меня с ума! Что ты делаешь со мной?.. Советуют людям смело смотреть в лицо тому, что их беспокоит.

Она провела пальцем по его темным бровям, по прямому носу и снова очертила форму его губ.

— Я говорю не как психолог, но как женщина, — сказала Джой.

Он слегла ударил ее по пальцу.

— О? Тогда прекрасно! Ты, Джой женщина, выворачивающая меня наизнанку!

Мужественность его тела возбуждала Джой. Она продолжала дразнить Деклана, совершая легкие набеги на его губы.

— Джой, женщине следовало бы осознавать, что она делает с мужчиной.

— Я осознаю, я чувствую, что происходит с тобой, Деклан. Мы два разных человека, но вместе мы как бы одно целое, и только как одно целое мы можем отправиться в то чудесное место, которое недостижимо поодиночке.

Деклан опустил голову и сказал, почти прижав рот к ее губам:

— Тогда летим со мной, Джой. Летим, вверх, выше, выше…

И они полетели. Они стремительно поднимались ввысь, разделяя пронизывающую их страсть. Они поднялись в вышину, к чистому восторгу, их тела соединились в безумии земного танца любви.

Лишь биения сердец были врозь. Они шептали имена друг друга, погружаясь в экстаз. Они задержались там, куда поднялись, смакуя ощущения, которые испытывали, держась друг за друга.

Затем Деклан и Джой медленно вернулись к действительности.

— О Боже мой! — прошептала Джой.

— Потрясающе, — добавил Деклан.

Он погасил свет и вернулся к Джой, пальцами перебирая ее шелковистые волосы. Он нежно поцеловал ее в лоб, потом натянул одеяло на охладившиеся тела.

— Хочешь спать? — поинтересовался он.

— Да, очень, очень.

— Я думаю, что не смог бы сейчас встать, даже если бы кто-то закричал «пожар!».

— И не вставай! — она зевнула. — Спокойной ночи, Деклан.

—…ночи! — сказал он, все еще водя пальцами по ее волосам.

Хорошая ночь, подумал он. Но она была намного лучше, чем просто хорошая. Эта была ночь, которую он не скоро забудет, а может быть, не забудет никогда. Фантастическая ночь! Любовные отношения, которые они разделили с Джой, были чем-то намного большим, нежели простым физическим удовольствием. Деклан чувствовал, что его переполняет нечто такое, чему он не мог подобрать название.

Он устроился поудобнее, мысли исчезли, и он стал засыпать. Джой уже спокойно спала рядом с ним.

Проснулась Джой от кошмарного сна и с облегчением вздохнула, когда поняла, что уже не спит. Ее рука лежала на груди Деклана. Джой почувствовала спокойный ритм его дыхания. Мускулистое тело Деклана было рядом, и его тепло вызвало у Джой новый вихрь желания.

Как великолепна была прошедшая ночь, размышляла Джой. Неописуема совершенна в своем великолепии. Они оба были честны, так как отдавали и получали, ничего не утаивая.

Она вздохнула. Джой жалела, что ей приснился тот кошмарный сон. Он был так похож на реальность. Какой-то злой человек поджидал ее в тени темной улицы, собираясь наброситься на нее. Она в ужасе бежала от него в поисках Деклана, надеясь обрести спасительное укрытие в его объятиях. Ее волосы были распущены, они били ее по лицу. На ней были только лифчик и платье.

Появился Деклан, он настойчиво манил ее, уговаривая поторопиться. Но когда она подбежала к нему, то изменилась и внезапно оказалась одетой в сшитый на заказ костюм темного цвета, и теперь ее волосы были собраны в пучок на затылке.

Деклан нахмурился, когда Джой приблизилась к нему, отступил и сказал ей что-то неприятное, кажется, что в его жизни нет места для доктора Джой Барлоу, психолога, есть лишь для Джой-женщины.

Джой умоляла его осознать, что нужны обе Джой, необходимо их соединение, чтобы составить то, кем и чем она на самом деле является в жизни.

Но Деклан отрицательно покачал головой и ушел, закрыв огромную дверь, внезапно появившуюся за его спиной. Джой вскрикнула в ужасе, прежде чем повернулась и упала плашмя на дверь, в страхе наблюдая за безликим мужчиной, медленно подходившим к ней.

Джой приподнялась на одной руке и посмотрела на спящего Деклана. О, Деклан! Ее чувства к нему все возрастали, но мысли, все еще бывшие неясными, настойчиво требовали взглянуть правде в лицо.

Деклан говорил ей ночью в постели:

— Ты, Джой-женщина, выворачиваешь меня наизнанку.

Слезы заволокли туманом глаза Джой, когда она вновь опустилась на подушку и уставилась на белеющий в темноте потолок. Деклан был все еще рядом с ней, его теплое тело прижималось к ее телу, но неожиданно она почувствовала холод и одиночество.

— О Боже милостивый! — она приложила дрожащие пальцы к губам, чтобы сдержать рыдание.

Деклану нужна была лишь Джой-женщина. Он занимался любовью с Джой-женщиной, смеялся, улыбался, делил все только с Джой-женщиной. Доктор Джой Барлоу была отодвинута им в тень, и он отказывался признавать ее присутствие. Деклан интересовался лишь Джой-женщиной.

Лежа в темноте с молчаливыми слезами, струившимися по щекам, Джой поняла печальную правду. Этого ей никогда не будет достаточно.

Часть 6

Джой медленно шла по автомобильной стоянке, направляясь к ресторану. Она, откладывая встречу с отцом, упрекала себя за поведение ребенка, схваченного за руку у банки с вареньем.

В конце концов, сказала она себе, на лбу у нее не написано, что она провела ночь с Декланом и что утром за чувственными поцелуями последовало еще более утонченное занятие любовью. Она не ходячая неоновая вывеска, объявляющая всем, что произошло между ней и Декланом Харрисом.

Но отец… Он слишком хорошо знал свою дочь. Джой сожалела, что согласилась встретиться с ним во время ленча. Он позвонил, когда Деклан ушел поиграть в бейсбол с Винсом. У Джой не было причины отказаться позавтракать с отцом.

Вздохнув, она открыла дверь ресторана и спустя минуту уже сидела за столом напротив отца.

— Привет, папа, — сказала Джой весело, стараясь не встречаться с его взглядом. — Как ты себя чувствуешь в этот солнечный субботний день?

— Отлично, отлично! А ты? Кажется, ты повеселела!

— Повеселела? Возможно! Я веселая Джой! У меня нет причины не быть веселой, папа, — ее голос прервался. — Я… веселая поэтому!

— Понимаю, — сказал Джек, мягко усмехаясь.

Глаза Джой округлились:

— Понимаешь?

— Что будете заказывать? — спросила официантка с карандашом в руках.

Джой торопливо раскрыла меню. Они сделали заказ, и официантка удалилась.

— Итак, мисс Веселушка, — сказал Джек, — что нового слышно о Деклане Харрисе? Так как ты повеселела, я смею предположить, что у тебя с Декланом все в порядке.

— Да, в некотором роде все в порядке, но это не совсем так, — сказала Джой, комкая салфетку.

Она решительно встретила взгляд отца.

— Деклан мне кажется особенным, папа. Он дает мне почувствовать… Дело в том, что прежде я никогда не ощущала себя так… Тем не менее я…

— Джой, — прервал ее Джек, — поговори со своим старым отцом начистоту. Я вижу, тебе все больше нравится Деклан. Думаю, это замечательно, но, по всей видимости, что-то тебя не устраивает в нем.

— Отец, я в ужасном замешательстве. Мне в самом деле нравится Деклан, и я бы могла полюбить его, но лишь в том случае, если он изменит свой взгляд на мою профессию, иначе нас ждут с ним трудные отношения.

— Продолжай, я слушаю, — сказал Джек.

— Я знаю, есть люди, которые рассматривают кабинет психолога местом, приемлемым для тех, у кого нет проблем физического здоровья, но кому хочется, чтобы кто-нибудь внимательно их выслушал наедине.

— Это не ново для тебя, Джой. Ты встречалась с такими людьми в прошлом.

— Разумеется, но я никогда не обращала внимания на тех, кто порочил мою профессию, потому что сама я верю в пользу того, что делаю. И я видела доказательства того, что на самом деле помогаю тем, кто обращается за помощью ко мне! Но Деклан! Он делает большие глаза и насмешливо качает головой при одной только мысли, что посещение психолога может дать человеку больше, чем какой-нибудь разговор на вечеринке. Деклан интересуется только Джой-женщиной. Доктора Барлоу он хотел бы послать к черту.

Джек кивнул, но продолжал молчать, когда официантка ставила тарелки перед ними. Джой поковыряла свой салат, Джек откусил бутерброд с мясом.

— Отношение Деклана к психологии причиняет тебе сильную боль, — сказал Джек в заключение. — Не правда ли?

— Да, — сказала Джой, встретив взгляд отца. — Да, мне это причиняет боль.

— Джой, ты должна помнить, что мнение Деклана — следствие того окружения, в котором он вырос, и социального круга, в котором он вращается сейчас. Его непродуманная точка зрения на психологов, вероятно, та, что он слышал от других.

Джой вдохнула:

— Возможно. Обычно я с первого взгляда определяю таких людей и сообщаю им, что они не нуждаются в моей помощи, — она остановилась. — О, как неприятно мне, отец! Я не могу находиться в близких отношениях с человеком, который интересуется только половиной того, что я есть.

— Я понимаю тебя, но нельзя ожидать, что Деклан изменит свои взгляды на следующее же утро. Ему потребуется время, чтобы лучше узнать, что из себя представляет твоя профессия. Вы, молодая леди, должны быть терпеливы! Ты нашла особенного мужчину, но хочешь, чтобы все было сразу же о'кей! Жизнь, к сожалению, не всегда совершенна.

Джой воткнула вилку в кусок сыра.

— Ну, вы, конечно, все разъяснили мне, доктор Барлоу, и я перестану вести себя, как капризный ребенок, и наберусь терпения, чтобы дать Деклану время узнать, что из себя представляет работа психолога.

Джек кивнул:

— Вот это верно! Ешь поскорее! Я сегодня играю в гольф с Биллом Купером, но если ты будешь есть с такой скоростью, мне не удастся вовремя добраться до площадки для гольфа.

— Ты разговаривал с Биллом? Сказал ли он тебе, что Милдред Фэарчайлд, мать девушки, погибшей вместе с Джеффом, недавно была выписана из больницы?

— Нет, он не упоминал об этом. А в чем дело?

— Квартира Деклана была перевернута, и Винс Сантини, детектив, друг Деклана, пытается получить разрешение врачей допросить Милдред Фэарчайлд.

— Она угрожала многим людям, когда произошел несчастный случай, так ведь?

— Да, но доктора заявили, что сейчас она в полном порядке.

— Они будут защищать ее, ты знаешь. Милдред нужно начинать новую жизнь. Она сама и ее доктор не станут смотреть доброжелательно на полицейского, который будет настаивать на подотчетности Милдред о своем местопребывании. Я сегодня спрошу Билла, что он думает обо всем этом. Если, конечно, я когда-нибудь доберусь до площадки для гольфа! Пожалуйста, ешь побыстрее!

— Да-да, хорошо, я ем, — она проглотила немного салата. — Ты видишь, я стараюсь!

— Не разговаривай с полным ртом!

— Ах, что у меня за отец!

— Твой отец тебя очень любит, учти!

— Я знаю, — сказала она, улыбаясь ему ласково. — Я знаю.

Деклан и Винс вышли из клуба здоровья и пошли по переполненному людьми тротуару к ресторану, в котором решили пообедать.

— Ты чувствуешь себя хорошо? — спросил Деклан, — Ты побеждал в каждом сете и сразил меня наповал. Это должно было бы положительно повлиять на уровень твоего стресса, если ты подвержен таковому. Кроме того, Винс, похоже, твой капитан послушал тебя и принял меры, так?

— Все правильно, — сказал Винс. — Он позвонил доктору Милдред Фэарчайлд и сообщил ему, что произошло вскоре после ее выхода из больницы. Доктор заявил, что Милдред совершенно здорова, и он не видит беды в том, что ее спросят, где она была, когда кто-то проник в твою квартиру.

— Но сейчас ее нет в Лос-Анжелесе!

— Правильно. Она уехала во Флориду навестить свою сестру, прежде чем окончательно возвратиться домой в Лос-Анжелес. Семья, которая снимала ее квартиру, пока она была в больнице, уже съехала. Но доктор не знает имя сестры Милдред. Я постараюсь узнать его и действительно ли Милдред во Флориде или скрывается в Лос-Анжелесе. Вскоре я получу ответы!

— Упрямый итальянец!

— Да, я упрям. Как поживает Джой?

— Мне как раз хотелось бы поговорить с тобой о ней. Сядем за этот столик?

Винс кивнул в знак согласия. После того как официантка приняла заказ, Деклан сделал сильный выдох и взглянул на Винса.

— Ну вот! Отнесись серьезно к тому, что я скажу, прошу тебя.

— Ну конечно же, Деклан! Так в чем дело?

— Это касается Джой… Винс, если бы я полюбил Джой, я бы знал это наверняка, да?

— Ты спрашиваешь меня? Я никогда не был даже влюблен! Может, ты испытываешь страсть к ней?

— Нет, это больше, чем страсть, потому что задеты чувства… Это безумие! Я не хочу любить! И я даже не уверен, что влюблен. Как мне узнать об этом? И помимо этого, Винс, Джой и я по-разному смотрим на ее профессию. Она говорит, что наблюдение за рыбкой, плавающей в аквариуме, помогает снять стресс. Рыбка снимает стресс! Можешь ты поверить в это?

— Да, могу. Один психолог приходил к нам в полицию поговорить об усердии полицейских на работе и огромном проценте разводов в их среде, о стрессах и прочем. Он сказал почти дословно и то, что ты говоришь о рыбке. Мы собирались купить капитану аквариум, но побоялись, обидится, он не всегда понимает шутки. Так что твоя леди знает, о чем говорит. У меня такое чувство, что ты не ценишь работу психолога. Что у тебя против психологии?

— Рыбка!.. — Деклан покачал головой. — Будь я проклят! Я ошибался в отношении физических упражнений тоже. Они снижают уровень стресса, потому что высвобождают в организме нечто под названием «пептиды». О Господи, я не знаю, Винс! Люди кичатся тем, что обращались к врачам. Даже мой подчиненный считает необходимым сказать что-то вроде «мой психиатр говорит, я должен раскрыть свою подлинную сущность». Посещение психиатров, психологов, психотерапевтов стало чем-то обязательным, а я плевать на все это хотел. До сих пор я думал, что все эти психиатры-психолого-психотерапевты подбирают себе в пациенты скучающих богатых людей, готовых вышвыривать деньги на ветер.

— Джой была бы очень взволнована, услышав, что ты говоришь, — сухо сказал Винс.

— Но, черт возьми, как бы ты отнесся к тому, кто говорит, что следует заниматься физическими упражнениями до изнеможения, чтобы потом уставиться на какую-то рыбку? Согласен, что есть некоторый смысл в том, что сказала Джой, но… Она мне нравится! Проклятие! Больше, чем нравится! Она! Джой! Женщина! И что из того, что мне все равно, как она зарабатывает себе на жизнь?

— «Что из того?» — Винс наклонился к Деклану, положив локти на стол. — Ты обманываешь себя, дружище! Конечно, прекрасно, если ты хочешь быть просто в любовной связи с Джой. Но предположим, что твое чувство — нечто большее, что-то действительно особое, предположим, Деклан, что ты в самом деле любишь Джой, тогда твое «что из того?» неубедительно и не выдерживает никакой критики. Почему, ты думаешь, так много разведенных полицейских? Потому что их жены не могут понять, через что проходят их мужья на работе. Это не их вина и не вина их мужей. Такова жизнь. Полицейский и его жена не могут сказать «что из того?» и при этом поддерживать друг друга. Джой, видимо, не просто красивая женщина, Деклан. Она профессионал. Тебе нужно либо всерьез отнестись к психологии, либо уйти из ее жизни сразу же.

Деклан сверлил взглядом Винса:

— С каких пор это ты заделался экспертом в отношениях с женщинами? Ты прыгаешь из одной постели в другую, Сантини, и не задерживаешься даже для того, чтобы остыли простыни.

— Правильно, черт возьми, не задерживаюсь, потому что давно сделал свой выбор. К сожалению, пришлось выбирать: быть полицейским или мужем и отцом семейства. А ты? Если ты любишь, Деклан, лучше уж уважай свою леди… всю ее, целиком, такую, как она есть.

— Ты самодовольный и ограниченный, — сказал Деклан, — но надеюсь, однажды ты встретишь женщину, которую по-настоящему полюбишь и переживешь, как я, рай и ад. Тогда, быть может, ты поймешь меня.

— Это никогда не случится, Деклан.

— Да? Я думаю, что в прошлом я сам не раз говорил нечто подобное. Но теперь я познакомился с Джой Барлоу.

— Прекраснейшей женщиной, которая оказалась… — подсказал Винс.

—…психологом, — Деклан покачал головой. — Я должен серьезно подумать обо всем.

— Ты… — начал Винс, но тихий жужжащий звук прервал его.

Он нажал кнопку на маленькой черной коробочке, прикрепленной к ремню на поясе. — Прости, Деклан, я скоро вернусь, — сказал Винс.

— Хорошо, — рассеянно пробормотал Деклан.

Проклятие, почему, черт возьми, Джой выбрала такую сумасбродную профессию? А он теперь должен из кожи лезть, чтобы убедить себя, как это все важно. Господи, что за ерунда! Какая отвратительная кутерьма и неразбериха!

Винс появился вновь, но не присел.

— Забудь про обед! Поедем. Тебя это тоже касается. Ты получишь информацию из первых рук и все увидишь своими собственными глазами.

Деклан встал.

— Увижу что? Куда мы идем?

— В полицию. Был найден конверт с моим именем на нем, составленном из букв, вырезанных из газеты. Мне не могли сообщить об этом раньше, потому что моя рация была в раздевалке, когда мы играли с тобой в бейсбол. Капитан приказал проверить конверт на наличие взрывных устройств и вскрыть его.

— Что же обнаружили в конверте?

— В конверте была записка, Деклан, — голос Винса был так тих, что только Деклан мог его слышать. — Как и мое имя на конверте, записка была составлена из вырезанных из газет букв.

— Что в ней говорилось?

— Тебе интересно, а? В ней было написано: «Все заплатят за прошлые грехи. Ваш в смерти Джефф Купер».

— Винс, записка — сущая чепуха! Похоже, что кто-то мстит за смерть Джеффа, но несчастный случай произошел по его вине, и в этом нет сомнений.

— Больной ум редко бывает объективен.

— Значит, Милдред Фэарчайлд?

Винс провел рукой по затылку.

— Я не знаю, но я уверен, черт возьми, что в скором времени узнаю это. Так идем?

— Я, конечно, иду с тобой. Джой видели со мной. Возможно, ей грозит опасность тоже. С ней, Винс, ничего не должно случиться! И я клянусь, ничего не случится с ней!

Джой расправила на джинсах пояс светло-голубого свитера и поспешила открыть дверь на стук. Когда она открыла, улыбка мгновенно осветила ее лицо.

— Привет, Деклан, — сказала она. — Входи.

Деклан был в джинсах и трикотажной рубашке зеленого цвета. Восхитительный Деклан.

— Чем кончилась ваша с Винсом игра в бейсбол? Кто выиграл?

Она закрыла дверь и повернулась к нему и лишь тогда заметила хмурость его лица.

— Что случилось?

Не сказав ни слова, он притянул Джой к себе и поцеловал. Встрепенувшееся желание угрожало растопить разум Джой. Тело Деклана сотрясла едва сдерживаемая дрожь. Он обнимал ее так крепко, что она едва дышала. Поцелуй был настойчив. Его язык глубоко проникал в ее рот.

Джой отшатнулась от этой внезапной страсти и уперлась руками в грудь Деклана, отталкивая его.

— Деклан! — произнесла она, задыхаясь.

— Что такое? — спросил он, мгновенно приходя в себя. — О, Джой, извини.

Он выпустил ее, затем нежно обхватил руками ее лицо.

— Я причинил тебе боль? — глубокая морщинка прорезала его брови, когда он разглядывал ее лицо. — Джой!

— Нет, ты не сделал мне больно, но, очевидно, что-то не так. Ты невероятно напряжен! Удивительно, как только твои кости не скрипят!

— Могли бы и заскрипеть, — сказал Деклан, пытаясь улыбнуться. — Подумать только! Держу пари, что уровень моего стресса находится на верху шкалы, — он снова нахмурился. — Дело в том, что у меня голова трещит от боли, и я мог бы с полным основанием сказать: «Доктор Барлоу, я испытываю максимальный стресс».

— Ну, тогда, мистер Харрис, — сказала Джой, тепло улыбаясь, — может быть, вы присядете и расскажете, что вас беспокоит.

Он обнял ее за плечи и повел к дивану. Когда они уселись рядом, он внимательно посмотрел на Джой.

— Я понимаю, что плохо поступил, исчезнув от тебя на весь день, — сказал Деклан. — Извини. Я был с Винсом.

— И что дальше?

— Им пора платить мне за службу как рядовому полицейскому. Знаешь, что творится сейчас в полицейском участке Винса? Там нашли записку, адресованную Винсу, с угрозой. Записка была составлена из букв, вырезанных из газеты.

— Как в кино!

— Поверь мне, в реальной жизни это не выглядит столь увлекательно. От этого просто волосы становятся дыбом. В записке говорится, что все заплатят за прошлые грехи. Подписана она была также вырезанными из газет буквами именем Джеффа Купера.

— Но Джефф ведь…

— Мертв. Я знаю, и все это настоящее безумие, потому что автомобильная катастрофа произошла по его вине. Тон записки заставляет думать, что кто-то мстит за смерть Джеффа, но виной несчастному случаю он сам. Я много часов провел с Винсом и его людьми в лаборатории. Там работают удивительные люди. Они определили, какой клей был использован, а также качество бумаги, на которой была составлена записка, производителя конверта и то, что буквы вырезаны из «Лос-Анжелес Таймз». Интересная, но по существу бесполезная информация, потому что не было ничего уникального в использованных материалах, веществах и предметах. Никто не знает, как попал конверт на стол Винса. Множество людей кружилось, как обычно, вокруг, и неожиданно конверт оказался на столе.

— А как насчет отпечатков пальцев?

— Нет, Джой, их не было. Человек, написавший записку, не желает играть в открытую. Я схожу с ума от беспокойства. Боюсь, ты в опасности.

— Я?! Но я говорила уже тебе, что не видела Джеффа несколько лет до его смерти.

— Я понимаю, но тебя недавно видели со мной. Пока Винс не найдет Милдред Фэарчайлд, не поговорит с ней и не убедится, что она невиновна, он полагает, что все, кому Милдред угрожала после гибели дочери, находятся в опасности. Он не уверен, что тебя нет в том списке, потому что ты была со мной. Нас видели вместе. И я тоже со своей стороны не хочу рисковать твоей безопасностью. Это значит, Джой… что мы не должны больше встречаться, чтобы дать понять, что были вместе случайно.

Джой наклонялась, пока ее нос не коснулся носа Деклана.

— Разве это не слишком крутой поворот, а?

— Джой, ты сводишь меня с ума.

Он быстро и крепко поцеловал ее в губы. Она выпрямилась.

— Перестань, Деклан! Все это нелепые домыслы! Я в опасности? На деле ты даже не уверен, что Милдред Фэарчайлд имеет отношение к записке. Мне не нравится, что кто-то посторонний портит мою жизнь. Я не думаю, что мы должны прекратить встречаться из-за какого-то «может быть».

— Мне тоже это не нравится, — Деклан встал и приблизился к Джой. — Но ты очень нужна мне, живой и здоровой, поэтому, проклятие, перестань меня мучить и сделай по-моему.

Джой поднялась с дивана и гневно посмотрела на Деклана:

— Я не…

— Послушай меня, пожалуйста, — перебил ее Деклан, его голос звучал мягко и спокойно, он нежно удерживал ее за плечи, и его прикосновение было таким же мягким и нежным, как голос. — Ты не можешь отрицать, что между нами происходит что-то необычное, Джой. Лично я пока еще не разобрался в своих чувствах, но я точно знаю, что все это очень важно для меня. Я не смог бы жить, если б по моей вине что-либо случилось с тобою.

Он слегка встряхнул Джой.

— Ты ведь не можешь отрицать, Джой, что между нами возникли какие-то особенные отношения, очень важные для обоих. Ты чувствуешь это, так ведь? Так, Джой?

— Да, — произнесла она шепотом.

Он поднял руки, и его пальцы принялись перебирать ее шелковистые волосы.

— Я бы отдал многое, лишь бы Милдред Фэарчайлд или кто бы там ни был не поднимали всю эту возню. Я хочу думать только о тебе, о нас и найти ответы на многие вопросы.

Он наклонил голову и слегка коснулся губами ее губ. Она поежилась от этой мимолетной ласки.

— Я не должен встречаться с тобой сейчас, Джой. Но мне необходимо знать, что тебе ничто не угрожает. Ты понимаешь?

— Да, мне тоже нужно знать, что с тобой ничего плохого не случилось. О, Деклан! У меня столько вопросов без ответов! Так же, как и у тебя. Я в таком замешательстве, и мне все это не по душе.

— Когда у нас будет возможность закрыть дверь и отдалиться ото всех и всего, мир, который мы создадим, снова будет наш. Лишь для нас двоих, Джой, — и он наклонился ее поцеловать. — Боже мой, как я хочу тебя.

Его губы слились с ее губами, Джой их легко раскрыла, чтобы встретить чувственное касание его ласкового языка. Ее руки обвились вокруг шеи Деклана, пальцы гладили его темные волосы. Она прильнула к нему, прижавшись грудью к его груди, и, казалось, груди Джой стали тяжелее и, чувствуя сжатия сильных рук Деклана и остро ощущая его губы на своем теле, Джой страстно желала доставить ему утешение, но причиняла муки своей нежностью.

Руки Деклана, скользнув по ее волосам, опустились к бедрам, чтобы прижать Джой еще сильнее к себе, его крепкий и упругий член коснулся ее. Он оторвался от Джой только для того, чтобы взять ее на руки и отнести на диван. И сам он последовал за ней, удерживая свой вес на предплечьях. Его рот вновь завладел ее губами в страстном поцелуе, который поглотил их обоих яркой вспышкой пламени.

Деклан стонал, из горла Джой слышны были звуки, похожие на мурлыканье. Его рука проникла под ее свитер, чтобы отыскать грудь, большой палец гладил сосок до тех пор, пока он не сжался и не напрягся, уткнувшись в тонкое кружево ее бюстгальтера.

— О, Деклан, умоляю тебя, — шептала Джой. — Не заставляй меня больше ждать. Я так хочу тебя…

Он посмотрел прямо в ее карие глаза, в которых металось желание. Они уже были едины мыслями и сейчас будут едины телом.

— Деклан…

— Я слышу, — сказал он хрипло.

— Я хочу тебя, сейчас, сейчас…

Он сбросил одежду со стройного тела Джой, и его одежда незамедлительно полетела на пол вслед за ее бельем. Его ладони накрыли и смяли ее груди, сосок одной груди Деклан вобрал в рот, когда ложился рядом. Его нога прижала ее ногу. Джой выгнула спину, чтобы предложить больше и больше взять.

Он выпустил ее грудь и стал спускаться ниже, оставляя ленту поцелуев на ее атласной коже. Ниже. Ниже. В самый жар ее плоти, в средоточие женской чувственности.

— О, Деклан, — сказала Джой, и в ее голосе слышалось рыдание. — Пожалуйста, войди в меня, я хочу… Я хочу почувствовать тебя внутри себя, Деклан…

Он приподнялся и опалил ее еще одним поцелуем, заключив свою страсть в ее бархатный жар, и Джой радостно приняла его в себя, захватив и удержав все, что жаждало ее тело. Это не было легкой и медлительной близостью. В неистовом ритме вошел в Джой Деклан, и Джой его встретила и отвечала ему с неистовостью.

Они летели к пропасти, задержались на краю, чтобы подготовить к падению бешено бьющиеся сердца, и упали, и в полете снова прижались друг к другу, и потрясающее наслаждение поглотило их.

В наступившей тишине, удовлетворенные, они лежали, спутанные клубком. Время остановилось. Они были вместе, и все остальное ничего не значило для них.

Наконец Деклан оторвал голову от благоухающих волос Джой и нежно прикоснулся губами к ее губам. Он освободился от нее, осознавая свое нежелание покинуть гостеприимный уют ее тела. Он остался рядом с Джой, оперся на локоть и с улыбкой глянул на нее.

— Привет, — прошептала она совершенно безмятежно.

Он усмехнулся:

— Что делает такая красивая девушка обнаженной на диване? Отвечай!

— Эта красивая девушка лежит обнаженной на диване, потому что она только что занималась безумной любовью с…

«…мужчиной, которого любит?» — подумала Джой.

—…очень особенным мужчиной.

— А, понимаю! Неплохое объяснение! Но какое совпадение! Я только что занимался с очень особенной женщиной…

Любит ли он Джой? Ему нужно это знать!

—…фантастически прекрасной, просто невероятной любовью.

Он помолчал.

— Мне не нравится портить людям настроение, Джой, но мы должны вернуться к прежней теме и серьезно поговорить о том, что нам не следует видеться, пока Винс не узнает, что происходит с Милдред Фэарчайлд.

Она вздохнула.

— Мне не нравится, что мне кем-то навязывается определенная ситуация, а я даже не знаю этого человека.

— Я понимаю. Послушай, Винс изо всех сил старается принять меры, я не думаю, что все это протянется долго. Между тем ты…

— Я в опасности, если меня будут видеть с тобой, — закончила Джой его мысль.

— Может быть, ты в опасности, но меня не устраивает даже малейший риск.

Зазвонил телефон.

— Звонок не спасет тебя от разговора, — предупредил Деклан и протянул руку к краю стола, чтобы взять трубку и передать ее Джой. — Мы закончим после разговор, не так ли?

Она взглянула на него сердито и поздоровалась с тем, кто звонил.

— Джой? — слушала она в телефонной трубке голос отца. — Извини, что беспокою, дорогая, но я очень расстроен…

— В чем дело, отец? Что случилось?

— Бутч отравлен. Я звоню тебе из ветлечебницы доктора Тимберса. Он не знает, выживет ли Бутч. Он борется за его жизнь, но Бутчу уже двенадцать лет, и… Я очень люблю Бутча, Джой!

— Я тоже. Я сейчас приеду, отец. Я хочу быть с тобой рядом. Боже праведный, кто мог сделать это? Бутч всегда был так кроток! Кому он мешал? Неважно. Я еду.

— Спасибо, дорогая.

Деклан положил трубку, протянутую ему Джой.

— Бутч? — спросил он, протягивая руку за одеждой.

Она встала, не обращая внимания на свою наготу.

— Захвачу чистую одежду и быстро приму душ.

— Подожди минутку! Что происходит?

— Бутч, старая собака отца, отравлена. О, Деклан, мой отец, кажется, обезумел от горя. Я должна срочно попасть в ветлечебницу.

— Я отвезу тебя.

— Спасибо. Какой мерзавец совершил это злодеяние? Бутч никогда никому не мешал, — она направилась в спальню. — Кому потребовалось убивать столь милое и доброжелательное животное, как Бутч?

— Джой, — произнес Деклан спокойно.

Она остановилась, повернувшись в пол-оборота, чтобы видеть Деклана.

— Я слушаю.

— Это сделал тот же самый человек, который перевернул мою квартиру и склеил записку с угрозой.

— Ты думаешь, это связано с… — ее глаза широко раскрылись. — Но почему? Потому что я знаю тебя, а мой отец — мне родственник, а Бутч — его собака? Деклан, это безумие! Ты притягиваешь факты за уши.

— Может быть, я на самом деле далек от истины, но я не хочу рисковать. Одевайся. Я попытаюсь по телефону разыскать Винса. Как фамилия ветеринара, к которому мы едем?

— Доктор Тимберс на восьмой улице. Деклан, мне страшно!

— Я знаю, — он протянул руку к телефону. — Поверь мне, Джой, я знаю, как тебе страшно.

Часть 7

Джой стремительно вбежала в дверь кабинета ветеринарного врача. Деклан от нее не отставал. Джек мгновенно встал, и Джой крепко обняла отца.

— Как чувствует себя Бутч? — спросила она, надеясь найти ответ на вопрос в глазах отца.

— Я знаю. Мне не следовало звонить тебе, Джой. Я веду себя как выживший из ума старик. Но я почувствовал вдруг, что не могу сидеть здесь в одиночестве, ожидая, останется ли Бутч… — из-за волнения его слова застряли у него в горле. — Извини, мне очень жаль… это невыносимо!..

— Когда мне было около десяти лет, — сказал спокойным голосом Деклан, — мой отец и мать и я сам провели всю дождливую ночь напролет в поисках нашей собаки, Пеппера. Мы вернулись, шатаясь от усталости, на рассвете, мокрые, измученные, но мы так и не нашли Пеппера. Он выполз из-под моей кровати, когда мы вошли, и приветствовал нас, виляя хвостом и даже, клянусь вам, улыбаясь. Мой отец не желал разговаривать с Пеппером целую неделю. Поверьте мне, сэр, я понимаю, что это значит — любить собаку. Она член семьи, в этом нет никакого сомнения. Да, простите, меня зовут Деклан Харрис.

Джой смотрела на Деклана во все глаза, слезы застилали ее взор. Он поделился рассказом о Пеппере, чтобы смягчить смущение ее отца из-за чрезвычайно чувствительных переживаний по поводу собаки.

Джой решила, что в глубине души Деклан — очень заботливый и внимательный человек. Он постоянно удивлял ее, открываясь с новой стороны и преподнося черты характера, которые она не замечала прежде, и каждый новый узнаваемый ею пласт его души усиливал ее чувства к Деклану. Любила ли она его? Как и где разыскать ответ на этот мучительнейший вопрос?

— Джек Барлоу, — представился Деклану ее отец, протягивая руку.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Я благодарен вам за сочувствие, — он сделал паузу. — А моя дочь, кажется, забыла об учтивости.

— Что? — промолвила Джой, отрываясь от своих дум. — О Боже, ты прав, отец, я забыла представить вас друг другу. Извините. А когда будет что-либо известно о состоянии Бутча?

— Доктор Тимберс пытается сейчас определить, что был за яд. Это нужно знать, чтобы провести соответствующее лечение. Дай Бог, он спасет Бутча. Но, кажется, жду я уже вечность. Для профессионального врача я, конечно же, не очень хорошо себя веду, но когда я нашел Бутча у заднего забора двора… — Джек покачал головой.

— Вы допускаете, что каков бы ни был яд, он был брошен Бутчу через забор? — спросил Деклан.

— Яд, должно быть, содержался в какой-то пище, которая соблазнила Бутча, — сказал Джек. — Я бы хотел добраться до того, кто сделал это! Какой подлец! Я обязан предупредить соседей, чтобы они были настороже к тем, кто проходит по аллее. Этот подонок, возможно, получил извращенное удовольствие и решится рискнуть повторить все снова на той же самой улице. Джой, когда ты училась в аспирантуре, я помню, ты объясняла мне подобные умонастроения преступников.

Деклан удивленно посмотрел на Джой:

— Ты изучала психическую деятельность криминального разума?

— И довольно глубоко, — ответила она. — У преступников существуют стереотипы поведения. Подготовленный психолог или психиатр может составить карту, давая возможность полиции предвидеть дальнейшие шаги преступника.

— О! — Деклан слегка нахмурился. — Я не представлял, что ты… ну, мы поговорим об этом позже. Сейчас меня беспокоит другое. Возможно, Бутч не был выбран наугад. Отравленная пища, не исключено, была приготовлена специально для него.

— Почему, черт возьми, кому-то захотелось отравить ленивого и старого пса, который даже не лает, если не осенит его особое настроение? — Джек покачал головой. — Я не вижу в том никакого смысла.

— Я могу ошибаться, доктор Барлоу, но не хочу рисковать. Поэтому я сообщил о происшествии.

…Дверь отворилась и большими шагами в комнату вошел Винс.

—…ему, — указал Деклан на Винса.

В отличие от Джой, Деклан не забыл об учтивости и представил Винса Джой и ее отцу.

— Очень приятно, Джой, — произнес Винс, пожав ее руку, но не выпустив из своей руки. — Не могу выразить словами, какое искреннее удовольствие испытываю я от знакомства с вами.

— Прекрати, — сказал Деклан, разрезая рукой воздух. — Джой, не обращай внимания на этого надоедливого итальянца. Он всегда становится чрезвычайно многословен в присутствии красивой женщины.

Винс поцеловал тыльную сторону руки Джой и рассмеялся, когда Деклан слегка его ударил. Он стал серьезен, когда принялся давать отчет Джеку Барлоу о том, что происходит.

— Отец, — сказала Джой, — ты спросил Билла Купера, каково его мнение обо всем этом, когда вы играли сегодня днем в гольф?

— Да. Он сказал, что, по его мнению, время проникновения в квартиру Деклана не случайно и определенно указывает на Милдред Фэарчайлд. Но Билл не захотел обсуждать это дальше, так как все это вызывает у него болезненные воспоминания о Джеффе. Поэтому я прекратил разговор.

— Какие-нибудь ключи к разгадке местонахождения Милдред Фэарчайлд уже имеются, Винс? — спросил Деклан.

— Нет. У меня поставлены люди около ее дома на случай, если она появится. Но кажется, что она напрочь исчезла в тот самый момент, как только ее выписали из больницы. У меня уже есть разрешение на разговор с ней, но мне чертовски повезет, если я найду ее для начала. Как собака?

— Ветеринар пытается определить, что за яд был дан Бутчу, — сказала Джой.

Винс кивнул.

— Вы честно верите, что отравление Бутча связано с тем, что случилось с квартирой Деклана? — спросил Винса Джек. — Вы считаете, что Бутч был отравлен, потому что это моя собака, а я отец Джой, а Джой встречается с Декланом? Разве это не выглядит несколько притянутым за уши?

— Не совсем, отец, — сказала Джой. — Я подумала вначале, что Деклан действительно притягивает факты за уши, но, вернувшись мыслями к психиатрии, пришла к выводу, что теория попадает в цель. Наглость поступков этого человека указывает, что он не совсем против, чтоб его поймали и остановили: здоровая часть больного разума, видимо, осознает неправедность поступков. Или же он видит свет в конце туннеля и ценой огромного риска хочет добиться цели, не задумываясь даже о своем благополучии. Другими словами, он готов умереть, но выполнить то, что задумал.

— Игра в бинго, — сказал Винс. — То же сказал мне психиатр полиции. Но возникает другая проблема, и это в моей версии существенная брешь: у Милдред Фэарчайлд не было времени собрать сведения о Джой, Джеке, Бутче. Вот что озадачивает меня!

— Я понимаю, — сказал Деклан, — у нее на самом деле не так уж много было времени после выписки из больницы, чтобы собрать о нас сведения, но я думаю, все-таки она это сделала.

— Загадка, — сказал Винс. — Я прочитал твою статью, Джой, о женщинах, совершивших жестокие преступления, и понял, что нам предстоит извилистая дорога, если мы хотим разобраться в образе мыслей Милдред Фэарчайлд.

Деклан пристально посмотрел на Джой.

— Серьезно? Я не знал, что ты напечатала статью о преступницах. Почему тогда ты возишься с людьми, страдающими от стресса?

Джой вздохнула.

— Деклан, моя специализация жизненно важна многим людям. Стресс иногда бывает смертелен, запомни. Я широко пользуюсь своими знаниями, когда работаю, например, с ветеранами Вьетнама в групповой терапии.

— Ты работаешь с ветеранами Вьетнама? — спросил Деклан с недоверием. — Эти парни прошли через ад! Я не знал, что ты помогаешь ветеранам Вьетнама.

— Ты многое, видимо, еще не знаешь, — сказал резко Винс. — Но давайте сосредоточимся на проблеме, которую нам нужно решить сейчас. Существует сумасшедший человек, который, возможно, расширяет круг тех избранных, что должны заплатить за смерть Джеффа. Доктор Барлоу, я бы хотел прислать несколько людей из лаборатории осмотреть ваш двор и аллею позади дома.

— Да, конечно, — ответил Джек.

— Я не особенно надеюсь что-либо найти, — продолжал Винс, — но я не могу отказаться от попытки отыскать хоть что-нибудь, что могло бы нас вывести на этого маньяка. Я допускаю, что вы сейчас даже предположить не можете, кто бы мог отравить вашу собаку. Завистливый сосед, с которым вы в ссоре? Прежний больной, невзлюбивший вас? Человек, затаивший ненависть, потому что кто-то из его близких, лечившихся у вас, умер?

Джек медленно покачала головой:

— Я никого не могу заподозрить. Я давно на пенсии. Своих соседей я знаю многие годы… Нет, боюсь, никого не могу назвать.

— Ну хорошо, — сказал Винс. — Если вы вспомните кого-нибудь позже, позвоните мне. Я буду…

Дверь отворилась, и молодой человек с волосами цвета ржавчины и большими очками быстро подошел к ним.

— Я спас Бутча, — сказал доктор Тимберс, и широкая улыбка осветила его тонкое лицо. — Я устроил в задней комнате настоящую лабораторию отчаявшегося ученого, но сумел выделить яд, отравивший Бутча, и дал псу противоядие.

— Чудесно! — сказала Джой. — А как ведет себя Бутч?

Доктор Тимберс засмеялся:

— Он только что отбивал неистовый ритм своим хвостом. Бутч определенно идет на поправку. Очень доброжелательная собака!

— Благодарю Господа! — сказал Джек и прочистил кашлем горло, слезы навернулись старику на глаза.

— Я бы просил оставить Бутча на ночь у меня, — продолжал доктор Тимберс. — Я смогу понаблюдать за ним и дать в случае необходимости дополнительную порцию противоядия. И я обещаю подержать его лапу, чтобы он не тосковал по дому. Но сейчас он ждет вас, нет сомнений. Можете сходить поприветствовать его.

— Пошли, отец, — сказала Джой, взяв за руку отца. — Большое спасибо, доктор Тимберс.

— Не стоит благодарности, — ответил ветеринар. — Бутч — отличный пес!

— Доктор Тимберс, — обратился Винс, когда Джой и Джек ушли навестить Бутча. — Я детектив Сантини из полиции, — он показал ветврачу свой значок. — Что это был за яд?

— Металдегид, лейтенант. Он используется в продукции, изготовляемой для уничтожения садовых улиток.

— Улиток? — переспросил Деклан.

— Они — настоящее бедствие сельской местности, — объяснил доктор Тимберс. — Эти маленькие паразиты могут довольно быстро сожрать весь сад, если не бороться с ними. Этот яд очень эффективен. Он привлекает улиток и приводит их к гибели от обезвоживания, наступающего после того, как улитки полакомятся ядом. Вы можете купить этот яд повсюду, где продают садовые удобрения. На нем, разумеется, написано предупреждение, что яд смертелен при употреблении его детьми и домашними животными.

— Интересно, — сказал тихо Винс, — вы говорите, что каждый, у кого есть сад, может знать и располагать этим веществом?

— Если у владельца сада пока еще нет этого яда, он вскоре захочет, чтобы это вещество у него было, — заявил доктор Тимберс. — В этом году ожидается особенно большое нашествие улиток, потому что весной часто шли дожди. Однако при уничтожении улиток размножаются кузнечики, если, конечно, садовник не будет бороться и с ними и допустит их в свой сад.

— Спасибо за разъяснения, — Винс достал визитную карточку из бумажника и вручил ее доктору. — Позвоните мне, пожалуйста, если вы узнаете еще что-нибудь, что может помочь следствию.

Доктор Тимберс взглянул на карточку.

— Непременно. Я понял. Это больше, чем просто отравление собаки. Вы ведете расследование.

— Боюсь, что так.

Джой возвратилась и встала рядом с Декланом.

— Бутч чувствует себя неплохо, — сообщила она. — Я не знаю, как благодарить вас, доктор Тимберс. Моему отцу хотелось бы остаться на некоторое время, если вы позволите.

— Конечно! Буду рад компании. Бутч со своим хвостом заменяет целый оркестр, но он не умеет обсуждать последние фильмы и бестселлеры.

— Я заметила, вы сняли ошейник с Бутча, — сказала Джой. — Можно мне взять его?

Доктор Тимберс нахмурился.

— На Бутче не было ошейника, когда доктор Барлоу принес его ко мне.

— Позвольте, я спрошу доктора Барлоу, снимал ли он ошейник с Бутча, найдя его во дворе, — сказал Винс и удалился.

— Я пойду к Бутчу, — сказал доктор Тимберс. — Спокойной ночи всем!

— Спасибо еще раз, — поблагодарила Джой.

Деклан обнял ее за талию и притянул к себе. Он поцеловал Джой в висок.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая?

— Сейчас прекрасно, Деклан. Спасибо тебе, что пришел со мной, и за понимание переживаний моего отца спасибо тоже. Ты заботливый и чуткий человек.

Он в ответ усмехнулся:

— И сексуальный к тому же.

— Да, так, — прошептала Джой.

Деклан наклонился и прижался губами к ее губам.

— Эге! Давайте-ка без этой чепухи! — сказал Винс, возвращаясь. — Инструкция четыре-четырнадцать-точка-три-два устанавливает в ветеринарном учреждении запрещение на какие бы то ни было подобные проделки. Вы рискуете быть оштрафованными, молодые люди!

— Ты такой вредный полицейский, Сантини! — сказал Деклан, вращая глазами.

Джой засмеялась:

— Смешной полицейский! Ты хочешь снять свой собственный телесериал, Винс?

— Я подумаю об этом, — ответил он и сделал паузу, прежде чем сообщить: — Ошейник доктор Барлоу не снимал с Бутча и даже не заметил его отсутствие, но я сомневаюсь, что при осмотре двора ошейник найдется.

— Тогда где же он? — спросила Джой.

— Держу пари на десять долларов, что его скоро доставят мне на участок. Наш очаровательный маньяк, я уверен, захочет передать его мне.

— Это звучит таинственно и страшно, — сказал Деклан.

— Страшно? Ты сказал это, Харрис, не я! Я с удовольствием буду поддерживать с ним связь. Мне нужно напасть на его след.

— Было чудесно познакомиться с тобой, Винс, — произнесла Джой.

— Спасибо, что откликнулся на мою просьбу и пришел. Я очень этому рад, — добавил Деклан.

— Кстати, я никогда не пропускаю вечеринок, когда меня приглашают, — сказал Винс, набиваясь в гости. — Заранее спасибо. Увидимся.

— Он очень приятный человек, — сказала Джой, когда Винс вышел.

— Да, это так, — согласился Деклан. — Идем?

— Я уже сказала отцу, что мы уходим. Как я устала! Я только что это поняла.

— Стресс! — сказал Деклан. — Ты страдаешь от стресса. Поверь мне. Я уж разбираюсь в таких вещах.

— О, помолчи! — попросила Джой, направляясь к двери.

Деклан рассмеялся и последовал за ней в ночную прохладу.

Небо походило на серебристый зонтик со звездами. Джой и Деклан медленно прошли по стоянке к автомобилю Деклана.

— Ты слышишь? — внезапно остановилась Джой. — Ты слышишь этот… этот приятный звук, такой необычный, что-то вроде щелканья, жужжания?..

— Да, я слышу. Цикады.

— Цикады? Я никогда не слышала цикад. Этот звук успокаивает, утешает, умиротворяет, чувствуешь? Интересно, где…

— Джой, — прервал ее Деклан. — Посмотри на небо! Мы с тобой забыли! Видишь? Это голубая луна! Вторая полная луна в этом месяце. Видишь? Голубая луна!

— Я вижу, — прошептала Джой. — Цикады… Деклан, они громче сейчас. Ты слышишь?

— Да, — сказал он в ответ, его взор был прикован к небу.

Они не разговаривали. Их дыхание было спокойно. Они рассматривали небеса и восходящую голубую луну. Казалось, луна становилась больше и ярче, а жужжание цикад громче. Автомобильная стоянка вместе со всей остальной землей исчезла.

Тепло окутало Джой, наполняя ее чувством необыкновенного покоя. Она смотрела на сверкание голубой луны, и тихая улыбка играла на ее губах. Это была очень женственная, мудрая и безмятежная улыбка одновременно. Она любила Деклана Харриса.

Уверенность пришла неожиданно и была столь же ясной, как эта яркая и серебристая голубая луна. Сомнения исчезли, ответ был найден. Она любила его.

Деклан рассматривал небо, уверяя себя, что эта луна действительно голубая. Он слушал внимательно упоительное жужжание цикад, и он тоже чувствовал утешительное тепло, идущее изнутри души, изнутри тела, откуда-то с небес.

«Голубая луна!» — думал он. Деклан видел звездное небо и полную луну во всем ее великолепии, и рядом с ним была женщина, которую он любил. Он чувствовал в себе невероятную силу, глядя на голубую луну.

Деклан бросил быстрый взгляд на Джой. Он любил Джой Барлоу! Любил. Сомнений больше не было, вопросов тоже. Он был уверен, что ее любил.

— Джой, — сказал он шепотом, — согласно легенде о голубой луне…

— Я знаю, — тихо ответила Джой. — Я не верила в легенды и сказки, но сейчас…

— Джой?

Они повернулись друг к другу одновременно, их взгляды встретились и сказали то, что теперь они знали наверняка: они любили друг друга.

— Я люблю тебя, Джой Барлоу, люблю.

— Я тоже люблю тебя, Деклан Харрис. О да! Деклан, я очень тебя люблю.

Он взял в ладони лицо Джой и поцеловал ее нежно, благоговейно, как будто скреплял печатью союз, и голубая луна была свидетельницей этому союзу. Это был момент, наполненный невысказанными обещаниями и светлыми дорогами, по которым они хотели пройти вместе. Этот момент вел их в бесконечность, в бессмертие. Это был момент любви.

Жужжание цикад стихало, пока не прекратилось совсем. Но сердца Джой и Деклана хранили угасшие звуки. Они сознавали, где они, что их окружает ночной город, но они как будто только что перенеслись из города в небесную даль и благополучно вернулись, но изменились на всю оставшуюся жизнь.

— Поехали домой? — спокойно и просто сказал Деклан.

— Да, Деклан, — согласилась Джой, — давай поедем домой.

Они обменялись теплой улыбкой и, обняв друг друга, подошли к машине. Они оба молчали, когда Деклан выводил машину с автомобильной стоянки.

— Джой, — нарушил молчание Деклан, — я был неправ. Нам нужно встречаться. Теперь, после того, что произошло с Бутчем, все выглядит в другом свете.

— Хорошо, — ответила Джой. — Но на сегодня я устала от споров. Давай пока оставим эту тему.

— Ну, нет, — медленно сказал он. — Не получится!

— Почему же?

— Дело в том, что я сменил свое мнение на противоположное, — он улыбнулся ей, но снова поспешил сосредоточить свое внимание на управлении машиной. — Я думаю, нам следует всегда быть вместе.

— О? — сказала Джой, удивленно поднимая брови.

— Давай поговорим об этом, когда доберемся до твоего дома. Сейчас мне нужно сосредоточиться на дороге. Я везу слишком драгоценный груз — тебя!

— М-м-м, — только и произнесла Джой, глядя на Деклана прищуренными глазами.

У Джой дома Деклан обнял ее и крепко поцеловал. Колени Джой дрожали, когда он ее отпустил. Она поторопилась сесть на диван. Деклан устроился рядом с ней и положил ее руку на свое бедро, накрыв своей рукой.

Жар от мускулистого бедра Деклана немедленно перешел в руку Джой и проник в ее тело. Она слегка шевельнулась, но когда попыталась высвободить руку, Деклан прижал ее сильнее к своему бедру:

— Ну, а теперь, — сказал он, — давай-ка покончим с этим вопросом. Это в самом деле очень просто. Я люблю тебя, и ты любишь меня. А так как ты в опасности из-за меня, я намерен защитить тебя, и сделаю это, переехав сюда к тебе, пока вся эта кутерьма не прояснится.

— Что такое?

— Или ты можешь переехать ко мне. Я рассуждаю здраво. Я парень, с которым легко ладить. Ты можешь решить, что подходит тебе больше, вариант А или вариант В. Твое желание будет для меня законом.

Джой вскочила и шутливо обрушила свои кулаки на Деклана.

— Мое желание, мистер Харрис, сообщить вам, куда именно вы можете засунуть свои планы, и вариант А, и вариант В. Они оба абсурдны. Я не могу согласиться проживать с вами вместе по вашей прихоти. Возможно, я в опасности, и Милдред Фэарчайлд намерена меня убить, но это совершенно неубедительная причина для того, чтобы я вела хозяйство и готовила для вас, сэр! Ха-ха! Если я когда и решу жить с мужчиной, сэр, это решение будет сделано моим сердцем, а не разумом, и, конечно, без всяких безрассудных вариантов А и В. У вас слишком много нахальства, мистер Харрис, вам известно об этом что-либо?

Деклан тоже встал.

— Ты неразумно ведешь себя, Джой. Тебе угрожает опасность, черт возьми! И кроме того, как будто мы уже не спали…

Джой прищурила глаза и скривила губы.

—…вместе, — закончил он тихо.

«Харрис, ты в беде», — сказал он сам себе и провел рукой по волосам.

— Вот ты какой! — сказала Джой, сжав зубы. — Так вот тебе план С. Спокойной ночи, Деклан! Поговорить с тобой было просто восхитительно, но теперь ты можешь идти, театр окончен.

Он скрестил руки на груди:

— Нет!

— Нет? Но это мой дом! Я хочу, чтобы ты ушел, и ты не можешь сказать «нет»!

— Я сказал. И снова скажу. Нет. Я не оставлю тебя одну, Джой. Я люблю тебя, запомни! Кто бы ни стоял за всеми последними событиями, я не хочу рисковать тобой. Беспокоясь за тебя, я сойду с ума, измеряя шагами размеры комнат в моей квартире.

— Ну… я тоже буду беспокоиться за тебя, Деклан… А если мы будем вместе… Хорошо, я чувствую, что истощается мой запас разумных объяснений, почему я не хочу жить с тобой, — она замолчала на минуту, затем произнесла: — Я сдаюсь. Приезжай ко мне, я согласна.

— Спасибо, моя любовь, — он нежно прикоснулся губами к ее губам. — Джой, мы обязаны любовью голубой луне, и я хочу сблизиться с тобой сейчас.

Джой вздохнула:

— Я тоже этого хочу, Деклан.

Он поднял ее на руки и понес в спальню.

На этот раз они медленно и чувственно приближали восторг экстаза, забывая о реальности. Они прикасались, целовались, изучали таинственность ощущений его крепкого и ее нежного тела. Они дразнили и мучили друг друга, обмениваясь ласковыми словами и снова, и снова признаваясь в своей любви, а когда жар страсти готов был спалить их, они превратились в единое существо.

Они любили друг друга. Они занимались любовью. И это была волшебная ночь. Когда они поднимались на высоту страсти, они всегда были вместе, и вместе они осторожно возвращались назад. Джой и Деклан лежали насыщенные, удовлетворенные, их головы покоились на одной подушке, тела рядом, руки переплетены.

— Легенда о голубой луне, — тихо говорила Джой. — Это была такая прекрасная луна, Деклан, такая большая и яркая, сверкающая, как серебряный шар.

— Это было красиво, Джой. Легенда… ты веришь в нее сейчас? Я лично верю. Я сомневался, спрашивая себя каждую секунду, действительно ли люблю тебя. Я не знал, как мне убедиться, как увериться, но когда я увидел голубую луну, я понял, что люблю тебя.

— Ты как будто говоришь обо мне! Я тоже мучилась вопросами. У меня в голове была такая путаница! Но когда я стояла, глядя вверх на голубую луну… Я люблю тебя, Деклан! Разум говорит мне, что лгут сказки и легенды, но сердцем я чувствую, что они правдивы.

Он поцеловал ее в лоб.

— У нас с тобой есть голубая луна и легенда о ней, и мне очень нравится, что они у нас есть.

— И мне нравится тоже, — она перевела дух. — Деклан, мы любим друг друга, но… но это вовсе не значит, что в дальнейшем все у нас пойдет гладко.

— Я знаю это. У всякой пары есть узлы, которые они должны распутать, потому что каждый имеет индивидуальные особенности. Уверяю тебя, Джой, я не коверкаю тюбик зубной пасты, давя на него посередине. Это большая проблема для многих семейных пар, я знаю. Всем известно, что любовь иногда ломается о тюбики зубной пасты. «Скройся с моих глаз, мерзавец, ты снова выдавил зубную пасту, надавив на тюбик посередине, а сколько раз я тебя просила давить с конца!»

— Деклан, я говорю серьезно. Меня огорчает твое отношение к моей профессии. Я знаю с нашей первой встречи, что ты не уважаешь то, чем профессионально занимаюсь я. Но ты сегодня слышал кое что из того, что не знал прежде, и я видела твое удивление.

— Да, это правда, я не представлял, какое большое значение ты придаешь своей специальности. Ты знаешь, твоя работа с ветеранами Вьетнама и та статья, о которой говорил Винс… впрочем…

— Что — впрочем?

— Боже мой, Джой, нужно ли нам говорить об этом сегодня? Это волшебная ночь, подаренная голубой луной. Мы сегодня поняли, что любим друг друга, и только что мы были близки, и это было так прекрасно… Давай заснем, думая друг о друге и нашей любви, согласна? Мы потом обсудим все остальное, потом все обдумаем. Вот увидишь. Но не сегодня вечером, хорошо?

— Хорошо, — повторила Джой тихо. — Это особенная ночь, ты прав, и все остальное может подождать.

— Отлично, — он крепко поцеловал ее. — Спи сладко, моя любовь.

— И ты тоже, Деклан. Я люблю тебя.

Через несколько минут ровное дыхание Деклана сказало Джой, что он спит. Она посмотрела в темноту, зная, что сон не придет к ней сразу.

Она должна быть терпеливой, сказала себе Джой. Деклан понемногу принимает ее профессию, и он все поймет со временем. Время — это все, что нужно. Да еще терпение, которое она должна собрать.

Джой зевнула и уютно свернулась калачиком, прижавшись к Деклану и чувствуя тепло и силу его тела. О Боже, как она любит этого мужчину, и как это здорово — знать, что он тоже любит ее.

— Спасибо тебе, голубая луна, — прошептала Джой темноте и погрузилась в сон.

Часть 8

К полудню понедельника у Джой болела голова. Ей казалось, что не два, а сотня маленьких барабанщиков бьет ей в виски. Она проглотила две таблетки аспирина, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Сильная, однако, головная боль, подумала она с отвращением к себе. Головная боль вызвана стрессом. Она позволила стрессу взять над собой верх.

Чтобы расслабиться, Джой сделала несколько дыхательных упражнений и представила себя на пустынном пляже, где волны океана плещутся о берег, нежно лаская ноги. Но барабаны продолжали стучать, ее голова разламывалась от все возрастающей боли.

Она была сердита на себя не только потому, что позволила стрессу победить себя, но также и потому, что знала: причина этой головной боли — Деклан.

Она чувствовала себя так, будто существовали две разные Джой Барлоу внутри ее тела и разума. Одна из них млела от счастья, потому что впервые в жизни искренне любила и была любима ответно. И эта Джой Барлоу провела все воскресенье, занимаясь любовью с Декланом. Они отгородились от всего мира, разрешив только волшебству голубой луны войти в их личный рай.

Но была и другая Джой, и другая Джой не была счастлива и настаивала на том, чтобы усадить Деклана рядом и поговорить наконец о его отношении к психологии. Несколько раз она пыталась обсудить с ним этот вопрос, но всякий раз замолкала от огненного поцелуя Деклана, заставлявшего ее забыть, что она собиралась сказать. После третьей попытки Джой не сомневалась, что Деклан не готов обсудить с ней этот вопрос. Стресс назревал, спрятанный под улыбкой, чтобы проявиться сегодня сильной головной болью.

Вечером, решила Джой, они с Декланом непременно обсудят это. Они должны поговорить. Она встала и неторопливо подошла к аквариуму. Джой наблюдала за плавным движением рыбок, пока Джеймс не сообщил ей, что пришел следующий пациент. С усталым вздохом Джой заставила себя улыбнуться. Барабанщики в ее голове не замедляли сумасшедший ритм.

Деклан оторвал глаза от чертежной доски, когда низенький мужчина лет тридцати пяти вошел в кабинет.

— Вот ты где, Деклан! — сказал мужчина. — Мы с Кларой подготовили проект детского дома, посмотри.

— Разверни чертеж, Тим, вот здесь, — попросил Деклан, отодвигая в сторону карандаши и ручки.

Тим развернул сверток бумаги, уложил чертеж на доску и приколол края кнопками. Деклан пристально посмотрел на замысловатый чертеж.

— Неплохо, — сказал он и кивнул. — Даже отлично.

— У меня масштабная линейка в кармане, — сказал Тим. — Я знаю, ты захочешь проверить размеры.

— Нет необходимости, — сказал Деклан. — Ты и Клара никогда не ошибались в прошлом даже на миллиметр, и нет причины думать, что на этот раз вы ошиблись.

— Ты шутишь! — сказал Тим.

— Нет. Это называется — доверять людям. Я нанял на работу прекрасных специалистов, нет смысла перепроверять. Такая организация работы поможет мне снять стресс, дружище Тимоти. Я стал жертвой стресса, и сейчас занимаюсь тем, что исправляю свои ошибки.

— Боже мой, — сказал Тим, смеясь. — Ты говоришь, как моя жена. Она сводит меня с ума своими трактатами на эту тему. Я хотел бы, чтобы она вернулась к своей прежней компании по спасению природы, раньше она говорила только об этом. Но ее цитирование психолога каждые две минуты совершенно выводят меня из терпения.

Деклан нахмурил брови.

— Неужели все так безнадежно? — спросил он.

— Мэри Лоу, моя жена, заявила за ужином вчера вечером, что она не просто жена Тима и мать Джерома, а еще и человек, а также женщина. Я сказал ей, что и прежде не думал, будто она ирландский сеттер, и потому незачем заявлять это во всеуслышание, на что вместо ответа она бросила в меня ложку с картофельным пюре. Я люблю ее и не могу представить свою жизнь без нее, но что ей нужно от меня? Я хотел бы, чтобы она никогда и не начинала посещать этого умника-психолога. Несколько ее подруг встречались с этим парнем, и Мэри Лоу примкнула к ним. За семьдесят пять долларов в час я не получаю ничего, кроме горя, когда прихожу домой вечером. Должен существовать закон против этих пройдох-специалистов, заполняющих головы женщин всяким мусором. Ты согласен, Деклан?

— Ну, я…

— Я знаю, ты согласен со мной, потому что ты говорил то же самое, когда встречался с Джинджер. Ты говорил, что Джинджер не могла вести разговор, не останавливаясь каждые несколько минут, для того чтобы поразмышлять или еще черт ее знает для чего, но только она замолкала то и дело, обрывая иногда фразу на полуслове, только потому что ее психиатр велел ей постоянно поддерживать равновесие внутреннего мира. Что за вздор! И они берут за это кучу денег! — он помолчал. — Ну, я не хочу продолжать говорить об этом. Все из-за того, что у меня произошло с Мэри Лоу вчера вечером. Спасибо за доверие, Деклан. Я сообщу Кларе, что ты одобрил.

Он забрал чертеж и вышел из комнаты. Деклан проводил взглядом Тима, затем провел руками по лицу. Черт возьми, подумал Деклан, мог бы он прожить десять лет, не услышав того, что Тим только что сказал! Он встал со стула и подошел к окну, размером от пола до потолка. Опершись руками о стекло, Деклан наблюдал за мчавшимся внизу потоком транспорта.

Он любил Джой, и она любила его. Часы, которые они провели вместе с тех пор, как увидели голубую луну, были фантастически прекрасны, и он никогда их не забудет. Деклану хотелось с крыши кричать, как сильно он любит Джой Барлоу, женщину. А доктора Джой Барлоу?

Проклятие, кипел от злости Деклан, он пытался справиться со своим отношением к профессии Джой. По всей видимости, от него ожидалось, что он изменит свои взгляды о психологах, психиатрах, психоаналитиках, психотерапевтах — заодно обо всех, и ему не предлагали компромисса, какой-то средний путь. Ему нужно было или пройти все расстояние, или забыть о Джой.

Он начал этот день с твердым намерением обдумать свое отношение, выбросить старые предрассудки и посмотреть на вещи свежим и открытым взглядом. И все шло неплохо, пока Тим не пришел к нему с рассказом о своем горе.

— Проклятие, — пробормотал Деклан, отталкиваясь от окна.

Джой собралась поговорить с ним на эту тему, и, вероятно, разговор состоится сегодня вечером, пришел к выводу Деклан. У него болел желудок, и нарастала головная боль, что подсказывало ему: разговор будет не из легких. Он отказывался лгать Джой, но то, что он хотел сказать, не было тем, что она хотела услышать.

Он любил ее, черт возьми! Почему этого одного не было для нее достаточно? Почему Деклана-мужчины и его любви не было достаточно Джой-женщине?

Зазвонил телефон, прервав запутанные мысли Деклана. Он пересек комнату и схватил телефонную трубку.

— Слушаю.

— Винс Сантини на проводе, — ответил секретарь.

— Благодарю, — он нажал вспыхнувшую кнопку. — Винс? Как жизнь? Среди грязи и слизи?

— Жизнь хороша, — сказал Винс. — У меня интересные новости, которыми я могу поделиться с тобой, а могу и не поделиться. Среди грязи и слизи, говоришь? Разве можно говорить о грязи и слизи с тем, кто ходит по улицам нашего чистого города? Постыдись!

Деклан рассмеялся:

— Я покорно прошу прощения, лейтенант. Что за новости?

Голос Винса стал серьезнее, когда он заговорил вновь:

— Ошейник Бутча прибыл, как я и предполагал, по адресу. Он был найден на скамье в приемной комнате полицейского участка в большом конверте с моим именем на нем, составленном из вырезанных из газет букв. Ребята, специалисты по взрывным устройствам, должны были проверить, но я не сомневался, что в конверте нет ничего, кроме ошейника Бутча.

— Была приложена записка?

— Нет. У меня есть новость также о Милдред Фэарчайлд.

— Да? — Деклан опустился на стул.

— Ее доктор позвонил мне. Он получил весть из Флориды от сестры Милдред. Линда сообщила ему, что ее свекровь перенесла сердечный приступ, и они с мужем должны были незамедлительно лететь в Чикаго, и у нее не было другого выхода, кроме как попросить Милдред отложить свою поездку во Флориду. Линда возвратилась из Чикаго три дня назад и никак не может дозвониться до сестры ни днем, ни ночью. Она очень беспокоится.

— Так значит, Милдред не уезжала из Лос-Анжелеса?

— Кажется, так. Я попросил ордер на обыск, чтобы войти в ее дом и поискать доказательства того, что она заходила к себе, выписавшись из больницы, а также чтобы посмотреть, есть ли в ее доме тот яд, которым был отравлен Бутч. Но Милдред не видели около ее дома с тех пор, как я установил за ним слежку.

— И ты думаешь получить ордер на обыск?

— Я подниму крышу, если не получу! У меня есть основания для обыска! Я уже заполнил анкеты в трех экземплярах, но меня, признаться, тревожит тот факт, что все основания для обыска очень субъективны, нет доказательств. Если просьба о выдаче ордера попадет к судье, который поссорился с женой утром за завтраком, он может отказать. Его мнение может тогда оказаться прямо противоположным моему, и настроение заставит его помотать мне нервы. Порочная система, Деклан, в этом нет сомнений! Мне нужно попасть в дом Милдред, и, между нами говоря, дружище, я в ближайшее время намерен попасть в ее дом.

— Замечательно, — сказал Деклан сухо. — Полицейский-лейтенант арестовывается за взлом!

— Я должен делать то, что необходимо следствию.

— Винс, может ты хочешь, чтобы тебя уволили? Я знаю, ты устаешь от работы, но не делай глупостей!

— Ну ладно, посмотрим. Послушай, по возможности не оставляй Джой одну, Деклан. Я в такой растерянности в отношении этого дела. Не знаю, но что-то не складывается в моей голове. Что-то здесь неладно. Чувствую, не могу попасть в яблочко.

— Поверь мне, я не оставлю Джой одну, не беспокойся, Винс. Я… я люблю ее. Клянусь Богом, я люблю ее. И она любит меня.

— Эй, это все замечательно, я счастлив за тебя. Джой — прекрасная леди. Почему она выбрала такого сумасброда, как ты, я не знаю, но мы простим ей за это один или даже два недостатка, а? Говоря о недостатках, Харрис, я имею в виду твое отношение к профессии Джой. Ты его еще не изменил?

— Я пытаюсь, Винс, но пока что-то не получается. Только удается мне узнать что-нибудь определенно положительное о психологии, как тут же появляются какие-либо два отрицательных факта, тем все и кончается.

— Плохо дело.

— У меня другие соображения на этот счет. Почему я должен изменить свое мнение? А что, если пойти на компромисс?

— Это не выход. Это все равно, что вопрос о беременности: или оставить ребенка, или от него избавиться. Все или ничего, Деклан. Прими и уважай профессию Джой или уйди из ее жизни.

— Проклятие!

— Все, брат, я должен идти. Буду держать тебя в курсе всего, что узнаю. Будь сам настороже и позаботься о своей леди!

— Спасибо, Винс. Поговорим позже. Пока.

Деклан медленно опустил трубку и сжал переносицу. Его голова трещала. Он должен сосредоточиться на чем-нибудь другом, только не на усиливающейся боли. Взгляд Деклана упал на маленький конверт среди разбросанной по столу почты. Он вскрыл конверт и достал открытку с изображением бокала, пенящегося шампанским. Он перевернул открытку и прочитал, что на ней было написано.

— Будь я проклят, — сказал он, удивившись.

Джой вошла в квартиру, сбросила туфли и уселась на диван, глубоко вздохнув. Головная боль не утихала. Она просмотрела почту. Джой решила, что ей необходимо принять расслабляющую ванну, выпить чашку чая и забраться в постель.

Но Деклан может прийти в любую минуту, а откладывать то, что она должна обсудить с ним, глупо. Проблема не исчезнет ведь сама по себе. Сегодня вечером, болит голова или нет, они обо всем поговорят.

Она услышала проворот ключа Деклана в двери в ту минуту, когда обнаружила маленький конверт среди счетов и объявлений в своей почте.

— Привет, — сказала она ему, улыбаясь.

— Привет, — он прошел в комнату и поцеловал ее в губы. — Как ты себя чувствуешь?

— Все в порядке, за исключением отвратительной головной боли, — Джой вскрыла конверт.

— Должно быть, сегодня день головной боли. У меня тоже раскалывается голова.

— Бокал с шампанским? — произнесла Джой, с удивлением глядя на открытку, она перевернула ее и улыбнулась. — О, Деклан, это действительно чудесно!

Он вытащил такую же открытку из кармана пиджака.

— У меня точно такая же открытка. Большое дело! Билл Купер устраивает вечер с коктейлем завтра в восемь. Это удивило меня вначале, и очень, но затем я вспомнил, что он прежде, до смерти Джеффа, любил развлечения.

— Вот почему это чудесно, не так ли? Это первая вечеринка, которую устраивает Билл с тех пор как погиб Джефф, и он приглашает нас!

Деклан провел пальцами по пульсирующему лбу. Он чувствовал, как гнев закипает в нем, набирая силу и медленно пробивая путь к выходу. Он боролся с собой, стремясь к внутреннему спокойствию, но оно ускользало от него.

— Да, — сказала Джой решительно, — это хороший признак! Эта вечеринка может стать поворотной точкой в жизни Билла, сигналом, что он наконец-то готов предпринять шаги, чтобы забыть о своем горе.

Головная боль Деклана усиливалась по мере того, как стремительно вскипала злость.

— Ради Бога, Джой, разве тебе обязательно нужно профессионально анализировать все, что люди делают? Мы говорим о паре бокалов, сыре и крекерах, но это, оказывается, значит, что Билл делает огромное эмоциональное достижение в преодолении своей печали об умершем сыне.

— Деклан, что…

— Попробуй сделать вот что, — прервал он, — скажи, почему я надеваю сначала правый носок, затем правый ботинок, а после левый носок и левый ботинок. Большинство людей надевают сначала оба носка, потом ботинки. В какой главе какого учебника об этом говорится? Какие маленькие жемчужинки своей науки ты бросишь в меня из-за того, как я надеваю носки и ботинки? Ну? Скажи, скажи!

Джой почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

— Это шутка, не правда ли? Моя профессия, моя работа — для тебя шутка? Та полноправная часть меня, кем являюсь я профессионально, оказывается просто шуткой для тебя, несмотря на то, что ты слышал в кабинете ветеринара! Ты думаешь, я играю в игры со скучающими людьми! — она встала на дрожащих ногах, еле сдерживая слезы.

— Я пытаюсь! — резко сказал Деклан. — Я пытаюсь понять, чем ты занимаешься, но что-то не получается это у меня. Что ты скажешь обо мне, кто я, когда я вхожу в твою дверь в конце дня? Архитектор? Нет, я тот мужчина, который тебя любит. Разве это ничего не значит? Я думаю, это все-таки кое-что значит для тебя! Почему же ты ждешь, когда я скажу, что принимаю тебя как психолога? Не важнее ли, что я принимаю тебя как женщину? Я должен все изменить или это конец наших отношений, проклятие! Я люблю тебя, и я уверен, это чего-нибудь да стоит!

— Господи, Деклан, прислушайся к себе! Мужчина, который меня любит! Да, меня любит мужчина, весь целиком, и этот мужчина гордится тем, чего достиг в жизни. Ты не был бы Декланом Харрисом, которого я знаю, если бы считал себя неудачником, если бы чувство собственного достоинства было неполным, если бы…

— Перестань навязывать мне свои стереотипы!

— Я просто стараюсь заставить тебя понять, что мы цельные существа, созданные всем, что мы сделали, видели, слышали, узнали. Ты не можешь избавиться от части людей, как в картежной игре выбирая, какие карты отбросить, а какие оставить. Ты любишь Джой-женщину, но я не была бы той женщиной, которую ты любишь, если б еще не была и психологом. Деклан, разве ты не понимаешь это? Я хочу любви цельной, совершенной, абсолютной, принимающей все и вся, — Джой чуть не задохнулась от рыданий. — О, Деклан, как ты не понимаешь?

— Я не знаю, я не могу сейчас думать, — он прижал ладони к вискам. — Почему моя любовь недостаточна для тебя? Почему, черт возьми, любовь должна быть такой сложной? — он провел рукой по волосам. — Мне нужно некоторое время побыть одному. Провалиться мне на месте, я не знаю, что делать.

Он повернулся и пошел к двери.

— Деклан! Нет! Не уходи! — сказала Джой, вытирая со щек слезы. — Мы не сможем ничего решить поодиночке. Все, что у нас есть, поставлено на карту.

Он рывком открыл дверь.

— Ты думаешь, я не понимаю это? Я люблю тебя, Джой, но я не могу согласиться с тем, что моя любовь и я сам недостаточны для тебя. Вот в чем дело. На сегодня хватит. Закрой дверь на замок и никого не впускай. Винс убежден, что Милдред Фэарчайлд кружит вокруг нас. Я вернусь позже, чтобы увериться, что с тобой все в порядке. Не ложись спать до моего прихода.

— Деклан, пожалуйста, не…

Он вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

— О, Деклан, — тихо сказала Джой. — Я так люблю тебя. Мы найдем ответ, мы что-нибудь придумаем! Обязательно, Деклан! Да?

Спотыкаясь, Джой пересекла комнату, вошла в спальню и бросилась на постель, рыдания разрывали ей грудь. Печальный звук эхом отдавался в комнате, заглушая жужжание кондиционера, которое могло бы хоть немного успокоить ее потрясенное сердце.

Деклан вошел в свой офис, протянул руку к выключателю и заколебался. Он сунул руки в карманы, оставив комнату в темноте, и подошел к окну. Отдернув занавеску, Деклан угрюмо посмотрел вниз на медленно двигавшиеся по улице машины, похожие на детские игрушки.

Ему не хотелось стоять одному в своем офисе с головной болью и горящим желудком, он хотел быть с Джой, обнимать ее, целовать, заниматься любовью. Но он разозлился и все расстроил и теперь должен расплачиваться за это часами одиночества.

Он бросил взгляд на комнату, на силуэты мебели и понял, что эта комната и все, что с ней было связано, не было для него уже всем в жизни. Он и Джефф положили на фирму много сил, потом Деклан удвоил свою энергию, когда погиб Джефф, он выполнял работу за себя и за Джеффа, обеспечивая процветание фирмы «Харрис и Купер». Он должен был делать это ради Джеффа, потому что…

Деклан выругался про себя и вернулся к окну. Джой, вспомнил он, настаивала, что он не должен Джеффу ничего. Джефф, будучи взрослым человеком, сам нес ответственность за свои поступки, и если это было действительно так, тогда у Деклана нет причины доводить себя работой до крайнего нервного истощения. Он мог найти нового партнера и опять вести размеренную жизнь, и он смог бы много свободного времени проводить с Джой.

Джой, Джой-женщина и Джой-психолог. Заключить сделку? Принять и ту, и другую Джой или настоять на своем? Проклятие!

Тучи на небе внезапно разошлись, и появилась, как будто она знала, что Деклан взглянет на нее, голубая луна. Он смотрел на луну и думал. Он снова слышал жужжание цикад. Им завладели воспоминания обо всем, что он пережил с Джой.

— Ну, дружище, — сказал Деклан луне, — у тебя есть ответы на мои вопросы? Я люблю, но сейчас почему-то стою и смотрю на тебя в одиночестве.

Луна, казалось, засияла еще ярче. Деклан продолжал смотреть на луну, потеряв счет времени.

Ей надоело, решила мрачно Джой, ей надоело до смерти смотреть на рыб. Она стояла в своем кабинете, мисс Выдающийся Психолог, и с глупым видом смотрела на стайку существ с круглыми глазами, которые ничего больше не делали, как только плавали, открывая и закрывая рты. Это не было отдыхом, это было просто смешно.

Она хорошо знала, что рыбки не намерены решить ее проблемы с Декланом и не помогут ей забыть длинную безрадостную ночь, которую она провела без него в постели. Она слышала, как он вошел в квартиру спустя несколько часов, но он не пришел к ней в спальню. Усталость в конце концов взяла свое, и она легла спать, представив, как он лежит на диване, но когда она проснулась на рассвете, его уже не было.

О, Деклан, думала Джой, обхватив себя руками и борясь с набегающими слезами, она любила его так сильно, что хотела быть с ним каждую свободную минуту, смеяться, разговаривать, строить планы на будущее, заниматься любовью, она хотела…

Джой застыла, с отсутствующим видом глядя на аквариум. Она хотела… она хотела… она хотела… Слова глухо били ее по мозгам, холодный и твердый кулак сжимал ее сердце.

Врач, вылечи прежде всего себя самого, думала Джой с горечью, потому что пришедший ей на ум ответ был неутешителен. Она увидела себя в будущем одинокой, навсегда потерявшей любовь Деклана, и все потому, что она требовала, чтобы их отношения были совершенными, как она того хотела. Она требовала, чтобы их отношения идеально соответствовали тому, что она себе вообразила. Но разве жизнь двоих — это не взаимное приспособление? Деклан должен был приспособиться к ней или исчезнуть, она поставила ему такое условие, и вчера вечером он ушел, побежденный, усталый, смущенный, потому что она сказала ему, что он не уважает ее. Он пытался понять и примириться с ее профессией. Он сделал попытку договориться, принять и уважительно отнестись к ее работе, так как она непреклонно заявила, что он должен это сделать. Доктор Джой Барлоу, злилась она на себя, кто же ты такая, черт возьми?

— Господи! — вздохнула Джой, качая головой.

Разве она когда-нибудь спрашивала Деклана о его работе? Узнавала ли она, как он добился успеха и что от него потребовалось, прежде чем он достиг того престижа, которым обладал сейчас? Нет. Интересовалась ли она, какие здания, дома были им спроектированы? Нет. Она была слишком занята собой, говоря Деклану о том, что она хочет. Из-за ее эгоистичности Деклан вышел за дверь, а также, возможно, из ее жизни.

О, нет, нет, думала Джой в отчаянии, нет! Он не ушел из ее жизни, нет! Она была не права, она была чрезмерно требовательна. Вместо того чтобы рассказать ему поподробнее о своей работе, которую он не знал, и привести множество примеров полезного, сделанного ею, вместо того, чтобы убедить Деклана и противопоставить его доказательствам свои, она предпочла просто потребовать, чтобы он принял Джой-психолога, раз полюбил Джой-женщину.

Она сердито смотрела на рыбок в аквариуме.

— Закройте рты, ради Бога, — сказала она вслух. — Вы похожи на идиотов.

Она медленно прошла к столу и села в кожаное кресло. Время, размышляла она, нужно Деклану, чтобы иметь возможность оценить ее профессию, и у него будет необходимое время, а у нее бесконечное терпение.

Она соединит его усилия со своими. И она попытается узнать, как можно больше о «Харрис и Купер», если это, конечно, еще не слишком поздно.

Джой судорожно вздохнула и проглотила комок в горле, вставший от слез. Взглянув на часы, она заметила, что уже почти пять. Это был длинный и утомительный день, в течение которого ей было трудно оторвать свои мысли от Деклана, чтобы сосредоточиться на проблемах пациентов.

Когда она увидит Деклана снова? Придет ли он к ней домой после работы? Нет. Зачем ему входить в комнату, где, он знал, ему будут предъявлены неразумные требования?

Она вздрогнула, когда зазвонил телефон, отрывая ее от мучительных мыслей. Она нажала мигающую кнопку и подняла трубку.

— Я слушаю, Джеймс.

— Мистер Харрис здесь. Пациентов на сегодня у вас больше нет. Мне сказать ему, чтобы он прошел?

Деклан здесь, думала Джой, ее мысли метались. Он пришел? Почему? Попрощаться навсегда? О, нет!

— Алло?

— Да, да, Джеймс, скажи мистеру Харрису, чтобы он прошел в мой кабинет. Спасибо, Джеймс.

Она положила трубку задрожавшей рукой. Деклан!

— Джой?

Она резко подняла голову, и ее сердце застучало, когда она увидела в двери Деклана. Он выглядел великолепно, но был уставшим.

— Деклан, я… — она встала в страхе, как бы не подломились колени.

Она не хотела бы, чтобы на ней был сейчас этот темный, сшитый на заказ костюм с белоснежной блузкой. Утром она схватила первую попавшуюся под руку вещь, когда одевалась, но сейчас пожалела о своем выборе. Ей хотелось бы сейчас выглядеть женственной и красивой, она хотела сейчас быть Джой-женщиной.

Деклан вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Джой вышла из-за стола, и они оба остановились, разделенные пространством комнаты.

— Я должен поговорить с тобой, — сказал он тихим голосом. — Я здесь не для того, чтобы обсуждать мой уровень стресса.

Он расстегнул пиджак и засунул руки в карманы брюк.

— Мне тоже нужно поговорить с тобой, — произнесла Джой, услышав, как неуверенно звучит ее голос.

Она показала рукой на кресла:

— Присядешь?

— Нет.

— Нет? — она отступила и оперлась о стол. — Деклан, я…

— Я пришел к тебе, — прервал ее Деклан, — и это дает мне право говорить первым, так ведь?

— Да, конечно, продолжай.

— Мне не следовало оставлять тебя одну вчера вечером, Джой. Я сожалею об этом. Уверив Винса, что непременно буду с тобой рядом, я оставил все-таки тебя одну. Это было с моей стороны безответственно.

— Ничего плохого не случилось, Деклан. Мне не нужна нянька, — сказала она спокойно, изучая его лицо в надежде найти какую-нибудь подсказку, о чем он думает, но ничего не нашла.

— Все же я должен был бы оставаться с тобой, — он сделал паузу, чтобы передохнуть, потом медленно продолжал: — Я очень много думал вчера вечером, глядя на голубую луну. Мои мысли скакали, как мячик в пинг-понге, и они остановились на некоторое время на моих родителях, как у нас все было дома, когда я был ребенком. Мой отец был водителем автобуса, а мать работала в ювелирном магазине, — он вытащил руки из карманов и провел беспокойными пальцами по волосам. — Их работа была не очень-то увлекательной, не так ли? Но каждый вечер за обедом они делились рассказами о том, кого видели в течение дня. Я так любил эти рассказы! Я думаю, они приукрашивали их немного для меня, но обед был моим любимым временем. Мой отец рассказывал о людях, которые садились в его автобус. Однажды сел парень с двумя охранниками! В автобус! Можешь поверить? А моя мать познакомилась с кинозвездой, купившей огромное кольцо с изумрудом. Это кольцо подходило к ее новому платью. У моих родителей были сотни рассказов, и они все мне нравились. Я понимаю теперь, что они уважали друг друга и ту работу, которую выбрали.

— Деклан…

— Пожалуйста, позволь мне закончить. Я представил нас, Джой, сидящими за обедом. Что мы скажем друг другу кроме пары слов о погоде? Если я предложу поехать посмотреть здание, которое спроектировал, ты не поймешь, о чем я говорю. Если ты скажешь, что заставила улыбнуться несчастного подростка, я не пойму, что ты сделала особенного. Что же бы мы с тобой делали за обедом? Смотрели бы на часы, когда же мы ляжем в постель и займемся любовью. Это единственное, что нас действительно сближает, и в самом деле это способно выразить, как сильно мы любим друг друга, но этого недостаточно, так ведь?

Джой качнула головой:

— Так.

— Джой, после того как я оставил тебя вчера вечером, я понял, что хочу, чтобы ты знала как можно больше о «Харрис и Купер», о том, как Джефф и я начинали это дело, почти что умирая от голода, но выжили и удержались. Я хочу отправиться с тобой на прогулку по городу и сказать: «Видишь? Посмотри на это здание, я его проектировал, и оно теперь прочно стоит здесь, и люди работают в нем. И, о Боже, Джой, я хочу понять, чем ты занимаешься в своем кабинете весь день. Я уже понял, что не только такие типы, как я, гробящие себя работой, доходя до стрессового состояния, приходят к тебе. И не только скучающие домохозяйки в поисках нового развлечения.

— О да, Деклан, не только!

— И где-то в середине ночи меня ударило, как кирпичом между глаз: ты тратила время и энергию, пользовалась своими знаниями и опытом, и тебе удалось вернуть мне, как подарок, жизнь. Ты увидела, поняла и объяснила мне, что я работаю слишком много из-за неправильно понятой вины в смерти Джеффа, и я слышал тебя, но не послушался… до вчерашнего вечера. Теперь я все понимаю отчетливо. Ты, Джой-психолог, все перевернула во мне. Уважаю ли я твою профессию? Господи, я не знаю, как начать говорить об этом. Я уважаю и люблю тебя всю, Джой Барлоу. Клянусь, это так.

— О, Деклан, — прошептала она, и ее глаза наполнились слезами. — Ты такой заботливый и внимательный, а когда мы занимаемся любовью, ты отдаешься совершенно, ничего не утаивая от меня. Ты бросил все и поехал со мной, когда мой отец был крайне расстроен из-за Бутча, и ты не колебался, собираясь выразить свои добрые чувства к старому псу.

Он снова засунул руки в карманы.

— Потому что ты, Джой, женщина, которую я люблю. Ты заботишься и любишь всем своим существом, и меня, и своих пациентов, так ведь? Я прав, Джой?

— О да, Деклан, да, — сказала она прерывистым из-за подступивших слез голосом. — Ты пытаешься понять, чем я занимаюсь. Но я не дала тебе времени, и у меня не хватило терпения, прости. Я требовала того, что хотела, и чувствовала себя оскорбленной и сердилась, когда ты не мог сделать все по моему расписанию. О, Деклан, я так сожалею, я была не права, и я надеюсь, ты простишь меня. Я очень тебя люблю. У нас есть многое, чем мы могли б поделиться: всем твоим миром и всем моим. И мы научимся этому шаг за шагом. Потом, когда мы займемся любовью, это будет означать для нас еще больше, потому что мы будем знать друг друга так же хорошо, как знаем себя. Деклан, можем ли мы начать все снова? Я совершила ужасные ошибки, но я прошу тебя дать мне шанс.

— Это я все испортил, — сказал Деклан несколько резковато. — Я люблю впервые в жизни, и я возмутился из-за того, что это, оказывается, так сложно. Я долгое время ждал, прежде чем отыскал тебя, и я не желаю мутить воду. Мы полюбили друг друга, и я думал, пусть все остальное идет к черту. Я не мог понять и потому сердился, почему моей любви тебе недостаточно. Да, недостаточно. Но теперь я все понимаю. Я Деклан Харрис из «Харрис и Купер», архитектор, а ты доктор Джой Барлоу, психолог. Это мы. Я был настойчив, упрям, и я прошу за то прощения. Я, именно я, прошу у тебя еще один шанс и твоего прощения. Я люблю тебя, Джой!

— О, Деклан!

Он протянул к ней руки.

— Иди сюда! Или я подойду к тебе, но мне нужно быть рядом с тобой. О, Джой, я боюсь потерять тебя.

Она пробежала комнату и бросилась в его объятия с такой силой, что он пошатнулся, прежде чем обнял Джой. Она обхватила его руками и спрятала лицо у выемки его шеи, пытаясь сдержать поток слез. Шли секунды, они не шевелились, прильнув друг к другу и чувствуя, как холод одиночества сменяется теплом любви. Они так пугающе близко подошли к потере друг друга, что примирение было слаще от того, что они пережили. Им нужно было еще узнать очень многое друг о друге и о любви, но они обязательно сделают это постепенно и вместе.

Тепло перерастало в жар желания, воспламеняя угольки страсти. Джой подняла голову, Деклан опустил свою в поисках губ и языка в темноте ее рта. Поцелуй был настолько всепоглощающий, что заставил Джой забыть о слезах, одиночестве и страданиях. Но потом поцелуй стал нежнее, их сердца забились и дыхание участилось. Груди Джой, казалось, увеличились в ожидании его прикосновения. Она прижалась к Деклану, чувствуя его жар и упругость члена. Ее кожа горела от чувственного ощущения, и огненная жидкость текла, зажигая страсть.

Деклан чувствовал, что теряет самоконтроль, тело напрягается, его мужественность тяжело и с болью обволакивается приветственным жаром тела Джой. Его страх потерять Джой исчез. Будущее принадлежало им. Он хотел заняться с ней любовью, чтобы скрепить связь прекрасной близостью, которая подтвердила бы их общее будущее.

Он поднял голову и встретил ее затуманенный взгляд.

— Я хочу тебя, — сказал он. — Я хочу заняться с тобой любовью, — он улыбнулся. — Но не здесь, потому что рыбки смотрят на нас, а это не их дело.

Она тоже улыбнулась:

— Они слишком юны, чтобы знать о таких вещах, — ее улыбка погасла. — Я тоже хочу тебя, Деклан. Пойдем отсюда. Идем домой. О, как я тебя люблю.

— Я тоже люблю тебя, и прежде чем эта ночь кончится, у нас будет серьезный разговор о нашей свадьбе и захотим ли мы четверых, пятерых или же шесть детей. Но сначала, прежде всего, ты и я… займемся любовью. Я действительно люблю тебя. Эта старушка, голубая луна, превзошла себя, озарив меня этой новостью.

— Голубая луна, наша чудесная легенда! Мы расскажем когда-нибудь нашим двум малышам о голубой луне.

— Двум малышам? И это все? — возмутился Деклан.

Она засмеялась:

— Почему бы нам не завести одного для начала и посмотреть, как пойдет дело.

— Справедливо! А сейчас мы можем отсюда уйти?

— Да, конечно. О, Деклан! Я только что вспомнила! Мы же идем на коктейль к Биллу Куперу сегодня вечером.

— Но не раньше восьми часов! У нас масса времени до того, как мы отправимся в гости. Масса времени, чтобы заняться любовью. Если мы, разумеется, перестанем говорить о ней и перейдем к делу. Я похож на сексуального маньяка?

— Да, и я восхищена! Не будем же больше терять понапрасну время!

Смущенный, но чрезвычайно заинтригованный Джеймс наблюдал, как Джой и Деклан проходят мимо его стола. Рука Деклана обнимала Джой за плечи. Доктор Барлоу помахала Джеймсу рукой и пожелала приятного вечера. Когда пара покинула приемную, Джеймс улыбнулся.

Деклан закрыл дверь квартиры Джой и протянул руки к любимой, и Джой, полная страстного желания, упала в его объятия. Они были вместе, и это был восторг, превзошедший их самые безумные мечты.

Часть 9

Джой наблюдала, как Деклан причесывает волосы, в то время как она сама заправляла голубую шелковую блузку в белые широкие брюки. Теплая улыбка тронула ее губы. Все это походило на то, что они давно уже были женаты, так думала Джой мечтательно, усаживаясь за туалетный столик.

Их близость была прекрасна. Затем они оба приняли душ и оделись для коктейля у Билла. Все было потрясающе здорово.

— Оставь волосы распущенными, ладно? — сказал Деклан, подходя к ней сзади.

Раздался телефонный звонок.

— Алло?

— Доктор Барлоу?

— Да.

— Вас беспокоит охрана здания, в котором располагается ваш офис. Вода в аквариуме не пузырится, как обычно. Я подумал, что следует сообщить вам об этом. Может, что не так.

Она нахмурилась.

— Благодарю вас. Вы очень любезны.

— Вы приедете?

— Да, я сейчас приеду.

— Хорошо. До свидания.

— До свидания, — сказала Джой и медленно опустила трубку на рычаг. — Очень странно!

— В чем дело? — поинтересовался Деклан.

— В моем кабинете вода в аквариуме не пузырится, как обычно. Нет сомнений, это из-за нового фильтра. Мне потребуется лишь минута, чтобы его заменить. У меня в кабинете хранится коробка запасных фильтров. Но очень странно, что позвонила охрана. Я не знала, что у охранников есть ключи от частных контор.

— Управляющий или владелец здания должны были сообщить тебе об этом. Я не могу себе представить, чтобы кому-то было предоставлено право входить в частные конторы, не предупредив нанимателей.

Джой пожала плечами:

— В любом случае мы должны будем остановиться по пути к Биллу у моего офиса, чтобы я смогла сменить в аквариуме фильтр.

— Ваша карета ждет вас, мадам, — Деклан привлек Джой к себе для поцелуя. — Готова? — спросил он, когда отпустил Джой.

Когда они приехали в офис, Джой осмотрелась.

— Я не вижу охранника.

Деклан усмехнулся:

— Это признак хорошей охраны, моя любовь! Наверняка он прячется.

— Возможно, — рассмеялась Джой.

Поднявшись к себе, она включила свет в приемной и прошла в холл. Деклан шел позади. Она включила свет в кабинете и нахмурилась, подойдя к аквариуму.

— Фильтр исправен, — сказала Джой. — Видишь?

— Может быть, он остановился, а потом заработал снова? — предположил Деклан. — Охранник видел, что он не работает и потому позвонил. А когда он ушел, фильтр заработал.

— Возможно, так. Ты думаешь, это могло произойти? Я совершенно не разбираюсь в устройстве фильтров.

— В любом случае, сейчас фильтр в порядке и мы можем идти. Билл ждет нас.

— Не беспокойтесь! — произнес низкий голос. — Билл сам пришел к вам.

Джой и Деклан обернулись, и Джой онемела от изумления, когда увидела, как Билл Купер медленно входит в ее кабинет. На его лице была улыбка, а в руке был зажат пистолет.

— Боже мой, — сказала Джой, — что ты здесь делаешь, Билл? И почему ты навел пистолет на нас?

— Ты не очень-то умеешь распознавать голоса по телефону, Джой, — сказал Билл.

— Это был ты? Ты прикинулся охранником, чтобы заманить меня сюда?

— Не тебя, моя дорогая, Деклана! Я наблюдал за вами и убедился, что он у тебя, прежде чем позвонил. И вот он здесь, Деклан Харрис! Я послал приглашение на коктейль вам обоим в качестве дополнительной гарантии. Если бы мне не удалось заманить вас сюда, я заполучил бы вас у себя дома. Но это лучше, я думаю, что вы пришли сюда. Не будет связи между мной и тем, что произойдет здесь.

— О чем ты говоришь? — спросил Деклан, пытаясь унять свое бешено заколотившееся сердце. — Для чего тебе пистолет, Билл?

— Финальный занавес наконец опускается. О, как долго я ждал этого момента, как блестяще я играл свою роль два года! Конечно, Милдред Фэарчайлд — подлинная звезда этого шоу, и она получит по самому высокому счету. Ее имя будет набрано в заголовках газет крупным шрифтом.

— Минутку, — сказал Деклан, — что, черт возьми, происходит? Если это шутка, Билл, то она совсем не смешна!

— Шутка? — проревел Билл. — Все было запланировано в мельчайших деталях ради одной только цели. Ты, Деклан Харрис, заплатишь мне за смерть сына. Ты умрешь, потому что умер Джефф! Если бы не ты, он был бы жив и сегодня. Ты убил его, Деклан! Ты убил моего сына!

— Я не управлял той злосчастной машиной! — закричал Деклан.

— Не надо, Деклан, — спокойным тоном произнесла Джой, — не кричи и не спорь с ним.

— Ты убил Джеффа, — продолжал кричать Билл. — Ты убедил его заняться архитектурой, а он должен был стать врачом! Со дня его рождения я рассчитывал, что Джефф будет моим партнером, а не твоим. Ты все разрушил, Деклан! Ты увел его от меня, показал ему мир, о котором он ничего не знал и к которому не имел отношения. Твоя вина, что он ехал в том спортивном автомобиле слишком быстро! Врач никогда не стал бы рисковать своим здоровьем и безопасностью! Нет, никогда! Потому что слишком многие люди, он знал бы, рассчитывают на него, доверяют ему и в него верят. Ты испортил Джеффа, изменил образ его мышления, его ценности, все! Ты убил его, Деклан.

— Боже мой, — тихо сказал Деклан Джой. — Не могу поверить. Он лишился рассудка.

— Да, — прошептала Джой. — Будь осторожен, Деклан, не серди его!

— Два года! — сказал Билл с тоской в голосе. — Какое безграничное терпение! Я должен был, видите ли, ждать Милдред, дорогую Милдред, ждать, пока ее выпустят из больницы. Тем временем я играл роль, казался благодарным тебе, Деклан, за то, что ты помог мне найти бесполезную работу. Как дополнительный штрих алиби я проявил отеческую заботу о твоем здоровье и для большей уверенности упомянул об этом твоему секретарю, своей медсестре и многим другим. Никто никогда не заподозрит меня в твоей смерти, я был тебе почти что любящим отцом с тех пор, как погиб Джефф. Позор мне, что дочь моего друга должна умереть тоже, но, прелестная Джой, что делать! Милдред очень больна, вы знаете. Да, да, она совсем больна! Милдред Фэарчайлд все еще ищет возможность отомстить за смерть своей дочери.

— Что ты сделал с Милдред? — спросил Деклан.

— Она, скажем, гостья в моем доме и чувствует себя прекрасно. Я ничего плохого не сделал ей, потому что пока еще не совершил вот этот окончательный акт мести.

— Ты вломился в квартиру Деклана, — сказала Джой, — и отравил Бутча, и послал письмо и ошейник Винсу Сантини.

— Я? — рассмеялся Билл. — О, нет, не я! Это все сделала Милдред! Не расчетлив ли я, а? Как разумно я поступил, что дождался ее выхода из больницы! Ее обвинят во всем, включая и смерть человека, которого она обещала убить еще два года назад. Потом Милдред, конечно, совершит самоубийство. Я хотел бы, чтобы умер один Деклан, я хотел бы оставить тебя в живых, Джой, но ты знаешь слишком много, и поэтому… — он драматически вздохнул, — тебе, Джой, тоже придется заплатить свою цену за то, что Деклан сделал с моим сыном. Это не я, нет, это Деклан убивает тебя, Джой, так же, как он убил Джеффа.

— Билл, — сказала Джой слегка дрожащим голосом. — Есть кое-что такое, что ты должен знать.

— Что, дорогая? — спросил Билл.

— Помнишь, как ты жалел, что Джефф и я редко встречаемся, перестав быть детьми? Дела мешали нам встречаться. Но Джефф навестил меня несколько лет назад, Билл, и у нас была с ним долгая беседа. Джефф заставил меня дать обещание сохранить наш разговор в секрете. Видишь ли, с самых ранних пор, будучи маленьким мальчиком, он мечтал стать врачом, как ты.

Деклан насторожился, увидев мелькание тени в коридоре. Кто был в холле? И сможет ли этот человек помочь? Может, тень мелькала лишь в его воображении? Он обязан защитить Джой от Билла Купера, ему следует что-то предпринять… но что?

— Да, врачом, как я, — сказал Билл, энергично кивая. — Мой Джефф собирался стать моим партнером, это было решено в день его рождения.

— Да, — сказала Джой, — Джефф хотел быть твоим партнером. Ты был его идолом, кумиром, он боготворил тебя, говорил, что ты прекраснейший врач, который когда-либо жил на свете. Его самым большим опасением было, что он не сможет достичь твоего уровня профессионализма и стать таким же хорошим врачом, как ты, на что, очевидно, ты рассчитывал, Билл. Джефф боялся потерпеть неудачу. Ему непереносима была мысль, что однажды он упадет в твоих глазах. Джефф хорошо знал, Билл, как много ты ждешь от него. Он чувствовал давление и казался себе загнанным в угол. Джефф испугался, что не достигнет уровня, который ты ждешь от него. И чем подводить отца, которого он обожествлял, Джефф решил отойти от медицины, прежде чем это произойдет.

— Что, что ты говоришь?!

— О, Билл, если бы ты только не ставил столь высокие требования перед Джеффом! Он чувствовал себя побежденным, прежде чем мог что-либо начать. Если бы ты только не относился так требовательно к своему сыну!

«Продолжай, Джой, — думал Деклан. Что за женщина! Вот…» Да, он увидел снова тень в холле. Определенно в коридоре кто-то был.

— Джой? — сказал Билл, чуть не плача. — Ты хочешь сказать, что виноват я? Так ведь, Джой? Но Деклан увел от меня Джеффа! Это сделал Деклан!

— Нет, Билл, — сказала Джой мягко. — Джефф ушел от тебя к Деклану, потому что ему некуда больше было идти. Он решил стать архитектором, отказавшись от мечты, что отец будет гордиться им, потому что ты ожидал от него слишком, слишком многое, Билл. Он вошел в мир Деклана и вел машину по той дороге, потому что ты приводил его в ужас. Он боялся, что ты введешь его в свой мир и будешь стоять с ним рядом. Все это здорово волновало его, и он в конце концов пришел ко мне как к психологу и другу, чтобы разобраться в своих душевных муках. Его мечта стать врачом осталась навсегда недосягаемой.

Стон сорвался с губ Билла Купера, и стон перешел в плач и причитания, которые, казалось, разрывали его душу.

— Не-е-е-е-т!

Пистолет дрогнул в руке Билла, и в это мгновение Винс неожиданно ворвался в кабинет и набросился на Билла. Он ударил его всем своим телом, и оба повалились на пол. Пистолет скользнул по ковру под стул. Билл Купер с трудом встал, мучительные рыдания поглотили пожилого человека, когда он закрыл руками лицо.

Винс взглянул на Джой и Деклана:

— Все кончено, — сказал он спокойно. — Он несчастный больной человек.

Деклан обнял Джой и крепко, долго держал ее в объятиях.

— Ты была невероятна! Ты лучший психолог в городе, штате… черт возьми, в мире. Ты затмила дневной свет своей потрясающей игрой! Я в полнейшем восторге. Господи, если бы что-нибудь с тобой случилось, я бы…

— Эй вы двое, с вами все в порядке? — спросил Винс, после того как надел наручники Биллу и поднял его пистолет.

— Да, — сказала Джой, — мы только здорово напуганы. Какой кошмар! У меня сердце обливается кровью, когда я думаю о той боли, которую он испытывал все это время. Он жил в темном туннеле помрачненного сознания с тех пор, как умер Джефф.

— А в самом деле Джефф приходил к тебе? — спросил Деклан. — Он говорил тебе, что всегда хотел быть врачом?

— Да, Деклан, он приходил. Все, что я только что сказала Биллу — правда. Джефф не был несчастлив, работая с тобой, но это не было его подлинной мечтой.

Винс пересек комнату, подойдя к столу Джой. Он набрал номер и спустя несколько минут вызвал скорую помощь для Билла Купера. Положив трубку, он обратился к Джой:

— Ты проделала фантастическую работу, Джой, — сказал он. — Ты сохраняла хладнокровие и удерживала Билла от опасных действий. Хочешь быть полицейским?

— Нет! — воскликнул Деклан. — Замолчи, Сантини! Нет, не молчи! Объясни, как случилось, что ты оказался здесь?

— Я получил ордер на обыск дома Милдред Фэарчайлд. Она определенно после выхода из больницы побывала там! Я знал, что она где-то в городе, поэтому-то я и поставил патруль. Я вошел в дом, и то, что я увидел, обеспокоило меня. Милдред, очевидно, покинула дом в спешке.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Джой.

— На столе стояла чашка с недопитым чаем, рядом с ней тарелка с печеньем. Лежало еще недописанное письмо доктору, в котором она писала, как счастлива оказаться дома. Милдред оборвала письмо на середине предложения. Но самое поразительное то, что она оставила на стуле открытый кошелек! Сколько женщин покидает дом без кошельков?

— Очень немногие, — сказала Джой.

— Как бы то ни было, я продолжал наблюдение за домом Милдред, и во второй половине дня она появилась! Ей удалось открыть замок спальни, где содержал ее Билл с тех самых пор, как заставил ее пойти с ним. Милдред пришла домой, чтобы успокоиться и решить, что делать. Она боялась, никто не поверит ее рассказу из-за прошлой истории. Но я поверил ей, в особенности после того, как осмотрел дом Билла. Я обнаружил кучу посуды из-под еды, которую он относил Милдред, и нашел яд, отравивший Бутча.

— Но как ты догадался прийти сюда? — спросил Деклан.

— Я посетил твою квартиру и квартиру Джой, а потом пришел сюда. Я собирался пойти в твой офис, Деклан, если бы не нашел вас здесь, а если бы я нигде вас не обнаружил, то думал расположиться у порога квартиры Деклана и ждать, пока вы не появитесь. Билл сказал Милдред достаточно, чтобы я понял, что вы в опасности. На этом я закончу.

— Я все еще не могу поверить!

— Ему окажут психиатрическую помощь, в которой он нуждается, Деклан, — сказала Джой. — Мой отец позаботится об этом.

— Да, ему помогут такие люди, как ты, Джой. Когда я думаю о своем недостойном отношении к твоей профессии…

— Эй, — произнес Винс, слегка ударив Деклана по руке, — ты несколько медленно соображаешь, Харрис, но когда обдумаешь, то твердо держишься своего мнения. Все не так уж плохо, но Джой могла бы сделать лучший выбор.

Джой поцеловала Винса в щеку:

— Спасибо, Винс. Спокойной ночи.

— Увидимся, — сказал Винс спокойно и посмотрел им вслед, когда они ушли. — Пара за парой, как в Ноевом ковчеге!

Он провел рукой по затылку.

— Не обращай внимания на меня, Билл. Я просто устал. Мне нужно выспаться.

Сирена приближавшейся скорой помощи прорезала тишину. Винс присел на корточки рядом с Биллом Купером и мягко положил руку на плечо пожилого человека.

Деклан держал Джой за руку, когда вел ее по буйно заросшему полю. Множество звезд мерцало над их головами. Запах полевых цветов нежно окутывал их.

Content

Джоан Пикарт
Магия луны

Пролог

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Часть 8

Часть 9