Елена Кондаурова

Осколки четырех миров

Часть 1

Глава 1

Вайгар Лар-Турэн проснулся рано. Слишком рано, учитывая обстоятельства вчерашнего вечера. Но сейчас более важным было ощущение, что на него смотрят. Глаза открывать было больно, и он решил пока обойтись без этого, чтобы узнать, кто именно решил навестить его в столь ранний час. Он чуть скосил мысленный взгляд в сторону незваного гостя, и от того, что он увидел, сердце его неожиданно трепыхнулось и на несколько секунд замерло. В кресле перед кроватью, небрежно опершись на подлокотник, сидела его несравненная супруга собственной персоной. Ему не надо было открывать глаза для того, чтобы еще раз убедиться, что его жену не зря называли самым прелестным существом в четырех мирах, потому что даже ее призрачный облик был совершенно неотразим сегодня утром. Как, впрочем, и в любое другое время. Если бы Вайгар не контролировал так старательно выражение своего лица, то по его губам непременно поползла бы кривая усмешка при мысли о том, какую картину для его благородной супруги представляет сейчас его спальня, да и он сам. Во всяком случае, учитывая то, сколько он выпил вчера вечером, пахло от него сейчас точно не розами. Вайгар попытался, опять же мысленно, хотя бы включить вентиляцию, но и это минимальное усилие вызвало такой приступ головной боли, что он застонал про себя и даже слегка поморщился. Судя по всему, от внимательного взгляда супруги это не ускользнуло, и он почувствовал ментальное прикосновение, легкое, осторожное, почти незаметное. Возможно, кто-нибудь другой решился бы назвать его нежным, но Вайгар Лар-Турэн не был склонен к самообольщению. Меньше всего от своей прелестной супруги он ожидал именно нежности. Тем не менее лечение подействовало, и тяжелое, мучительное похмелье исчезло, растворилось в утреннем воздухе, как будто испугавшись одного только присутствия целительницы из дома Тенг.

Притворяться, что он спит, не имело больше смысла, и Вайгар открыл глаза.

Как он и предполагал, госпожа Кинари Тенг-Вьор выглядела прелестно, как, впрочем, и всегда. Равно как и недоступно.

– Доброе утро, господин Вайгар. Как вы себя чувствуете? – мягко проговорила она, продемонстрировав некоторое участие и даже придав теплоту своему голосу. От этого ее супруг, ранее и так сильно подозревавший, что ей что-то от него понадобилось (причем очень, иначе никакая сила не заставила бы ее переступить порог его дома), окончательно утвердился в своих подозрениях.

– Доброе утро, дорогая госпожа Кинари! – хрипло сказал он, вложив в дежурное приветствие весь сарказм, на который был способен в данный момент. Возможно, он немного переборщил, потому что супругу слегка передернуло от его тона. Впрочем, внешне это никак не отразилось, и если бы отцом Вайгара не был один из ясновидящих Ларов, то он бы ничего не заметил. – Вашими молитвами.

– Чрезвычайно рада за вас. – Эта фраза прозвучала уже суше, но все же достаточно мягко, и это вызвало у Вайгара новую волну вопросов, ответы на которые он рассчитывал получить в ближайшее время. Но задавать он их не стал, справедливо полагая, что не стоит облегчать супруге задачу. Ему очень хотелось посмотреть на то, как она будет просить его о помощи и что предложит за это. Он не торопился. Человеку, который ждал пять лет, ничего не стоит подождать еще пару минут. А плата, которую он собирался потребовать у своей жены, давно уже определена, и уступать он не собирался.

* * *

Однако они были не одни. Вайгар совсем забыл об этом, и вспомнил только тогда, когда выразительный взгляд его жены устремился ему за спину. Он обернулся и увидел, что его вчерашняя подружка спит сном праведницы, выставив на всеобщее обозрение ослепительно белую попку. Звонким шлепком по оной она и была разбужена не скрывающим свое раздражение Вайгаром. Скорчив гримаску, она подняла свое хорошенькое личико, собираясь выразить невежливому любовнику свое недовольство, но наткнулась взглядом на холодное лицо его жены. Взвизгнув, она моментально натянула на себя простыню и пулей вылетела из спальни. Госпожу Кинари в Нарге знали очень хорошо.

Не выразив никаких эмоций по поводу произошедшего, Вайгар встал с кровати и направился в ванную, продемонстрировав жене все великолепие своего обнаженного смуглого тела. И, не поворачивая головы, с удовлетворением отметил, что она не отвела взгляд. Впрочем, он прекрасно знал, что посмотреть было на что. Его мать была из Турэнов, а они все отличались хорошей внешностью. К тому же воин по материнской линии в третьем поколении. Еще бы у него не было великолепной фигуры! Но Вайгар никогда не был склонен к самообольщению, а кроме того, знал наверняка, что его фигура всегда вызывала у его супруги чувства, совершенно противоположные тем, которые он желал бы от нее получить. Потому что был еще и Ларом в бог знает каком поколении и видел свою жену буквально насквозь. А это очень тяжело – видеть женщину насквозь, особенно когда любишь ее до безумия. Его губы снова искривила саркастическая усмешка, за последние годы ставшая частой гостьей на его лице. Лар любит свою жену! – это звучало практически как анекдот, и Вайгар дорого бы дал, чтобы этот анекдот не имел к нему никакого отношения. Ему вспомнилось, как его отец впервые заговорил с ним о возможности такого брака. Тогда эта идея тоже не показалась ему хоть сколько-нибудь привлекательной.

* * *

– Мой друг, Дайон Вьор-Цивин, подыскивает мужа для своей дочери. Да и тебе, сын, пора подумать о женитьбе, – сказал как-то за обедом отец, и Вайгар понял, что над его свободой нависла серьезная угроза.

– Нет, – сразу сказал он, хотя и понимал, что возражать, в принципе, глупо. Возраст.

И отец сказал ему то же самое:

– Возраст, Вайгар. Ты же знаешь закон.

Вайгар знал закон. Да и кто его не знал? Каждый гайр и каждая гайре были обязаны вступить в брак и произвести на свет наследника. Хотя бы одного. А учитывая, что гайры жили долго и их разнообразные магические способности накладывали на них определенный отпечаток, то жениться они должны были в возрасте ста лет, плюс-минус десять лет. В случае Вайгара этот «плюс-минус» истек уже лет пятнадцать назад. В тюрьму его за это, ясное дело, никто сажать не собирался (интересно было бы на это посмотреть!), но общепринятые нормы поведения среди гайров блюлись свято, и нарушать их было делом немыслимым. «Она из Вьоров, – уже с некоторой обреченностью подумал он о своей невесте, – значит, по крайней мере, не уродина». Его отец подумал о том же самом.

– Она из Вьоров, значит, уже должна быть недурна. А мать ее из Наргийских Тенгов, госпожа Тимани Тенг-Дешэ. Она была личной целительницей их тогдашнего короля. Правда, она умерла бог знает сколько лет назад, и поговаривали, что с ее смертью был связан какой-то скандал, но к нам это не имеет отношения. А ты прекрасно знаешь, чем славятся Тенги кроме целительства. Твою будущую жену называют самым прекрасным существом в четырех мирах, так что можно сказать, тебе повезло.

– Она из Тенгов, значит, упрямая, – продолжал гнуть свое Вайгар, глухой ко всем соблазнам и доводам рассудка. Отец с сочувствием посмотрел на свое великовозрастное чадо. Все Лары были отвратительными семьянинами, даже женщины. Умение видеть то, что другие хотели бы скрыть, никак не способствовало семейному счастью представителей этого дома. Поэтому Ларам приходилось либо мириться с ложью и изменами партнеров по браку, либо устраивать скандалы и сцены ревности. О каком счастье может идти речь в таких условиях? Кстати, брак самого Дарэна Лар-Нитара, отца Вайгара, закончился полным крахом, если не сказать хуже. Впрочем, это абсолютно ничего не меняло.

– Да, она очень упрямая, – согласился с сыном Дарэн, – но это совсем не так плохо, как тебе кажется.

Вайгару казалось, что хуже уже ничего быть не может.

– Сколько ей лет? – угрюмо поинтересовался он. Ответ, однако, был неожиданным.

– Столько же, сколько и тебе.

Вайгар вопросительно поднял бровь.

– И она до сих пор не замужем? – Его семья не считала нужным настаивать ранее на его женитьбе потому, что он был одним из самых талантливых Ларов за всю историю их существования. Все прекрасно понимали, каково ему придется в браке, и никто не желал быть впоследствии обвиненным Вайгаром в неудаче. Тем более что он был воином в третьем поколении. – Похоже, у нее характер еще хуже, чем у меня! – Он покачал головой. – Нет, отец! Вы пытаетесь навязать мне в жены стервозную особу с паршивым характером, и это не вызывает никаких сомнений, раз уж она, имея вполне приличную внешность, до сих пор не выскочила замуж. Наверное, ваш друг не чает, как ему сбагрить такое сокровище, но почему именно за меня?

– Ты ошибаешься, и ошибаешься во многом, сын. Характер госпожи Кинари совсем не так плох, как кажется на первый взгляд, и у нее есть много других достоинств. Во-первых, она хорошая целительница. Конечно, до матери ей далеко, у той отец был из Трангарских Дешэ, сам понимаешь, что это значит. Но и госпожа Кинари кое-что может. Стоит ли говорить о том, как мечтает ее семья получить на воспитание ее дочерей? Не говоря уж о том, как лично я мечтаю о том, чтобы воспитывать хотя бы одного твоего сына? А во-вторых, она занимает видное положение в Нарге. Кинари серьезно занимается политикой и просто не хочет выходить замуж, потому что ради этого ей придется слишком многим пожертвовать. Но закон есть закон, и для нее тоже. Рано или поздно ей придется это сделать, но, как умная женщина, она решила не пускать это на самотек. Она предлагает тебе заключить договор.

– То есть?

– Вам совершенно не обязательно жить вместе. Вы остаетесь вместе после свадьбы только до зачатия ребенка, что не должно вызвать у вас особых затруднений, а потом она возвращается к себе в Наргу, и дальнейшее ваше общение носит чисто формальный характер. Вы оба предоставляете друг другу полную свободу и не имеете никаких взаимных претензий. Обычный светский брак в духе старой аристократии. Тебя устраивает такой вариант?

– Более чем, – ответил удивленный донельзя Вайгар, но Вайгар сегодняшний убил бы себя тогдашнего за эти слова не задумываясь, потому что ни одна сделка в жизни не обходилась ему так дорого, как эта.

Когда он вышел из ванной, одетый не то чтобы небрежно, а как бы полуодетый (что, несомненно, было призвано шокировать застегнутую на все пуговицы супругу), то обнаружил, что в спальне ее уже нет. В ожидании мужа она перебралась в малую гостиную, где его горничные уже накрывали завтрак. Под холодным взглядом госпожи Кинари они явно чувствовали себя неуютно, волновались и изо всех сил старались сделать все как надо, чтобы, не дай бог, не заслужить ее неудовольствие. Впрочем, все это было заметно только Вайгару, а для остальных этот процесс выглядел намного прозаичнее. Его прелестную супругу горничные вообще не волновали, она их почти не заметила, и мысли ее витали где-то далеко отсюда. При желании Вайгар вполне мог бы увидеть, где именно они витали, но сейчас ему было не до этого.

– Не желаете ли составить мне компанию, дорогая? – предложил он, усаживаясь за стол. Кинари отрицательно покачала головой. – Ну что ж, придется завтракать в одиночестве. Кстати, вы можете отправить своих псов на кухню, там их покормят. Я уверяю вас, что в моей компании вы будете в полной безопасности.

За эти слова он был награжден удивленным взглядом супруги и ненавидяще-удивленными, сильно приправленными желанием его убить, взглядами телохранителей. Ирония же ситуации состояла в том, что оба телохранителя госпожи Кинари были оборотнями, и превращались действительно в собак. Это был очень редкий побочный эффект, никем до сих пор не объясненный, и потому считающийся чрезвычайно опасным. Разумеется, госпожа Кинари скрывала ото всех тот факт, что ей служат оборотни, но от Вайгара скрывать это было абсолютно бесполезно. Для него защита, которую она на них поставила, была почти как воздух. Его больше интересовало то, где она смогла откопать сразу двоих, ведь, как правило, оборотни появлялись на белый свет не каждое столетие. Выжить, а тем более повзрослеть, удавалось единицам.

– Я уверена, что они не помешают нам разговаривать, – твердо сказала госпожа Кинари. – Я доверяю им как себе.

С этим Вайгар мог бы поспорить. По его мнению, доверять можно было только одному из них, да и то не до конца, второй же явно задумал что-то, слишком далеко отстоящее от понятия «преданность», но указывать своей супруге, что ей делать, Вайгар не собирался даже намеком. Все равно знаменитое упрямство Тенгов не позволит ей прислушаться к его совету, а возможно, и заставит поступить вопреки ему.

– Ну что ж, – благосклонно кивнул он. – Вам лучше знать. Итак, я вас слушаю.

Кинари в очередной раз покоробило от его тона, но она быстро взяла себя в руки и приступила к делу. Играть в игры с Ларом, тем более с таким, было совершенно бессмысленно.

– У меня к вам предложение, – безо всяких предисловий начала она.

Вайгар насмешливо поднял брови.

– Желаете выйти за меня замуж еще раз?

На шутку она не отреагировала и продолжила еще более серьезно, хотя ему казалось, что дальше уже некуда:

– Мне стало известно, что весь последний год вы проявляли настойчивый интерес к одной даме. Некой Дари Ван-Заргон, актрисе императорского театра, незаконной дочери благородного гайра Заргон-Турэна. Он ведь, кажется, ваш родственник?

– Очень дальний, по линии матери. Но продолжайте, прошу вас. То, что вы говорите, чрезвычайно интересно. – Вайгар изобразил на лице такое повышенное внимание, какому мог позавидовать придворный, слушающий своего короля.

– Так вот. Несмотря на все ваши усилия, эта дама не пожелала ответить вам взаимностью. Мое предложение заключается в следующем: я помогаю вам получить прекрасную Дари, а вы помогаете мне в одном деле. Уверяю, что с вашими способностями это не составит никакого труда.

Вайгар с большим трудом сохранил невозмутимое выражение лица.

– Нельзя ли поподробнее? – решил уточнить он.

– Разумеется. В мои руки попали улики, которые ясно указывают на то, что ваша легкомысленная возлюбленная занимается шпионажем в пользу Трангара. Мне стоит только немного надавить на нее...

Вайгар раздраженно прервал ее.

– Я не об этом. Что я должен для вас сделать?

Кинари слегка замялась с ответом на прямой вопрос, она его не ожидала, и ответила со всей осторожностью, на которую была способна:

– Мне нужно поговорить с одной женщиной. Она непременно будет врать мне, а мне нужна от нее правда. Настолько, насколько это возможно, разумеется.

– Что за женщина?

– Это не должно вас интересовать. Одна из моих бывших служанок.

– Прошу вас не указывать мне, что меня должно интересовать, а что – нет! Вы привели ее с собой?

– Конечно, нет! Она в тюрьме.

– Вот как! Значит, она достаточно опасна. Мне хотелось бы посмотреть на нее для начала.

– Это невозможно. – Кинари с деланым спокойствием посмотрела в окно. – Она в королевской тюрьме Йасиара.

Так. Вайгар откинулся на спинку кресла. Он был бы меньше удивлен, если бы увидел, что на голове его прелестной супруги выросли оленьи рога. В жизни почти не бывает такого везения. Но проявлять радость было рановато.

– Итак, – холодно сказал он, – вы предлагаете мне заняться шпионажем в пользу Нарги против моего родного Йасиара? И предлагаете мне за это всего лишь какую-то шлюху? Я правильно понял вас, моя дорогая гайре Кинари? Кроме того, я так думаю, что именно меня вы попросите организовать вам беспрепятственное проникновение в королевскую тюрьму, не так ли?

– Да, но...

Вайгар не дал ей договорить.

– Вам не кажется, что ни одна шлюха не стоит того, чтобы отказаться от своей чести?

– Чести? – Удивлению Кинари не было предела. – Да что вы можете знать о чести? Вы пять лет безвылазно сидите здесь, в Нарге, и занимаетесь только тем, что пьете, устраиваете скандалы и бегаете за женщинами! И это с вашими способностями! Чести! Да я в жизни не встречала более безответственно гайра, чем вы! Что вы сделали для родного Йасиара за последние пять лет, что вас вообще интересует в жизни, кроме шлюх и попоек?

– Насколько я помню, дорогая, – тон Вайгара был холоден, как лед, – вы не пожелали в свое время узнать, что меня интересует в этой жизни, хотя у вас и была такая возможность. А если бы вы потрудились это сделать, то теперь у вас не было бы необходимости бросать мне в лицо такие обвинения. Итак, вот вам мои условия: то, что мне нужно от жизни, дадите мне вы. Мне нужны наследники, мальчики, как минимум двое, которым я мог бы передать свой дар и свои знания. А также мне нужна нормальная семейная жизнь, а этого, согласитесь, кроме вас мне тоже никто дать не сможет. Хотя бы в течение десяти лет. Если после этого вы пожелаете уйти, я не стану вас удерживать. Если же мои условия вас не устраивают, то никакой сделки не будет. Ищите себе другого дурака.

После этих слов Вайгар отвел глаза от своей жены и уставился на одного из ее телохранителей, как будто он был самым важным в его жизни на данный момент существом. Его мысленный взгляд путешествовал по ауре оборотня и машинально отмечал малейшие изменения ее цвета. Вайгар не хотел, не хотел видеть свою жену в этот момент. Не хотел видеть, как изменится ее прекрасное лицо, а еще меньше хотел видеть ее чувства, которые она испытает после его слов. Тем более что в этом не было никакой необходимости, он и так мог себе это представить. Да если уж на то пошло, то его супруга все равно даст ему понять то, что она чувствует, со всей убийственной определенностью. Госпожа Кинари всегда отличалась необыкновенной искренностью, несмотря на занятие политикой, но именно за эту искренность Вайгар ее любил, если уж быть до конца честным хотя бы с самим собой.

– Насколько я помню, вы совсем не горели желанием вступать в брак пять лет назад. – В ее голосе было спокойствие, и ничего кроме спокойствия.

– Я передумал, – буркнул он.

– Но ведь вы же Лар, дорогой Вайгар! – Он удивленно повернулся к ней. В первый раз она назвала его так. – Признаться, пять лет назад я выбрала вас именно поэтому. Лары никогда не стремились к семейной жизни, а плачевный опыт вашего отца, как мне казалось, должен был навсегда отвратить вас от этого. Ведь он убил вашу матушку, если я не ошибаюсь?

– Она сама напросилась, – угрюмо пробурчал Вайгар, опять отворачиваясь. – Не надо было думать о нем такие вещи.

Вся эта история отравляла ему жизнь уже лет пятьдесят. Он был очень привязан к матери, но и отца понимал как никто. Его матушка была из Турэнов, семьи трангарских воинов, и временами просто забывала считаться с чувствами близких людей.

Но Кинари его заявление озадачило так, что она даже негромко рассмеялась.

– Но, Вайгар, дорогой, ведь и я думаю о вас очень нелестные вещи! Получается, что рано или поздно вы тоже убьете меня?

– Такого вы обо мне не думаете. А если и подумаете, то я вас заранее прощаю. Полагаю, что в этом смысле вам не удастся меня удивить, – мрачно проговорил он, по-прежнему отводя глаза.

Кинари попыталась взять со стола чайник и налить себе чаю, чтобы успокоиться, но руки ее задрожали, и она поставила чайник на место.

– Вы же понимаете, что это невозможно, – тихо сказала она. – Вы не можете не понимать, что я никогда не соглашусь на это.

– Да, – согласился он, наливая чай в ее чашку.

Она подняла на него глаза.

– Вы издеваетесь надо мной?

Он пожал плечами.

– Нет, почему вы так решили?

Кинари резко встала.

– Я полагаю, что продолжать разговор в таком духе совершенно бессмысленно.

– Полностью с вами согласен, – с энтузиазмом поддержал ее Вайгар. – Я подожду, пока вы не передумаете.

Она смерила его таким взглядом, что будь он соломенным чучелом, на котором огненные семьи обучали подрастающее поколение, сгорел бы в момент.

– Я тоже подожду, когда вы передумаете.

Госпожа Кинари любила, чтобы последнее слово всегда оставалось за ней, и ее супруг с удовольствием предоставил ей такую возможность, проводив ее невысокую стройную фигуру насмешливым взглядом.

Однако после ее ухода ему стало не до смеха. Он сделал ставку – и проиграл. Сердце его болело так что, казалось, что оно сейчас взорвется, не выдержав напряжения. Вайгар попытался взять себя в руки. «Не в этот раз, так в следующий!» – в который раз сказал он себе, но привычная успокаивающая фраза не подействовала на него как обычно. Напротив, она вызвала новый прилив тоски и отчаяния. А вдобавок ко всему, пришло понимание, что все кончено. Что, если он еще считает себя мужчиной, надо уезжать из Нарги, и, желательно, побыстрее. Пока она не поняла, что заставило его поставить ей такое условие. Потому что после этого она будет иметь возможность делать с ним все, что захочет. Она будет крутить им, как кошка хвостом, потому что поймет, что он сделает для нее все что угодно и безо всяких условий. Теперь, когда она отказалась от его предложения, она обрела над ним такую безграничную власть, что ему не позавидует и самый распоследний длорк.

Он обругал себя последними словами, намеренно используя самую грубую площадную брань, чтобы прийти в чувство, и решительно вызвал всех слуг – приказать им начинать приготовления к отъезду.

Спустя несколько минут в доме началась суета, и Вайгар, чтобы отвлечься, отправился упаковывать свое любимое оружие и особо заряженные амулеты, подпускать к которым слуг было попросту опасно. К его сожалению, времени это заняло не слишком много, и он опять остался наедине со своими мыслями. Он прижался лбом к холодному оконному стеклу, не обращая никакого внимания на снующих вокруг слуг. Перед его глазами раскинулась прекрасная Нарга, такая нежная и свежая в лучах утреннего солнца, город его мечты и разбитых надежд, враг его родного Йасиара и жалкий осколок бывшей великой империи. Дом Вайгара стоял на холме, и ему хорошо виден был весь город – точная копия бывшей столицы Наргийской империи, разве что несколько уступающая ей в размерах. По крайней мере, так утверждали те, кто еще помнил настоящую наргийскую столицу, и у Вайгара не было никаких оснований им не доверять. Впрочем, эти же самые люди утверждали, что королевский дворец здесь, на Нерхаше, совершенно не уступает королевскому дворцу на безвозвратно погибшей Нарге, но тут Вайгар уже не знал, стоит верить их словам или нет и чего в них больше – правды или желания доставить королю удовольствие. Но как бы там ни было, а дворец действительно был хорош, равно как и изготовленный в незапамятные времена сфинкс, символ Нарги, вывезенный с гибнущей планеты буквально за несколько дней до катастрофы.

* * *

Осколки, осколки. Осколками рассыпались четыре великие империи, в порыве ненависти уничтожившие друг друга. Когда-то давно, во времена такие далекие, что теперь уже не отличишь, где правда, а где вымысел, они были единым миром. Возможно, что это так и было, потому что слишком близки генетически были представители четырех миров, да и условия на своих планетах создавали практически одинаковые. И ненависть испытывали тоже одинаковую. Они были слишком богатые, слишком умные и слишком свободные, чтобы прожить долго. Их цивилизация была технократической до тех пор, пока ученые не обнаружили странный побочный генетический эффект. Дальнейшие разработки привели к тому, что у некоторых испытуемых появились сверхъестественные возможности. К сожалению, произошло это все слишком поздно, всего лишь лет за сто до катастрофы, и потому это направление не получило достаточного развития. Поначалу этот эффект использовался в коммерческих целях, разработанные способности продавались направо и налево тем, кто способен был за это платить. Желающих было не сказать чтобы очень много, потому что это было, во-первых, дорого, а во-вторых, в этом просто не было необходимости. Зачем, спрашивается, платить бешеные деньги за возможность читать мысли других людей, если на каждом углу продается прибор, позволяющий сделать это намного дешевле? И зачем может понадобиться способность метать огненные шары, если по-любому проще кого-то убить из обычного лазерного пистолета? А с этой генетикой еще неизвестно что получится. Так или не так рассуждали представители четырех миров, неизвестно, но действовали они примерно одинаково. А именно: приобретали продукцию в основном очень богатые люди, которые бесились с жиру, представители старой аристократии, для которых это было очередное романтическое развлечение, да еще всякие ненормальные, помешанные на власти и старых книгах. Все остальные жили как жили и отдавать последние деньги за сомнительный товар не собирались. Возможно, просто ждали, когда он подешевеет. Сейчас трудно сказать, что бы произошло в этом случае, потому что нормальная жизнь вскоре закончилась. Неизвестно, кто был виноват в начавшейся бойне, да это уже и неважно, но это была поистине странная война: воевали все против всех, никто толком не понимал, что происходит, а потому остановить это не представлялось возможным.

К тому времени в каждом из четырех миров короли и старая аристократия уже давно играли роль не более чем статистов, и реальной власти у них было не больше, чем у какого-нибудь дворника. Но в тот момент, когда все поняли, что еще немного, и они попросту уничтожат друг друга, собрать для переговоров именно королей показалось властям предержащим весьма здравой идеей.

Ну, сколько народа может вместить королевский прогулочный катер? Миллиона полтора-два, не больше. Семьи, жены, любовницы, свита из аристократов, их семьи, многочисленная обслуга – и всё. Четыре катера благополучно миновали сектора военных действий, где им дружно дали зеленый свет (из чего можно сделать вывод, что все-таки все надеялись на благополучный исход, а то, что произошло позднее, не более чем роковая случайность), и направились на нейтральный Нерхаш, где и решено было провести переговоры.

Они не успели. Не успели даже высадиться, не то что приступить к переговорам. У кого-то из военных сдали нервы, и прильнувшие к мониторам послы доброй воли во всех подробностях увидели гибель своих миров. Это было страшно. Страшно настолько, что все, от короля до сантехника, были буквально раздавлены увиденным.

Осколки. Что им оставалось делать? Жить. Они высадились на Нерхаше и тут же собрали совет, который принял законы, полностью исключающие повторение того, что произошло в их мирах. Создание любого вида оружия, кроме холодного, было объявлено вне закона и каралось немедленной смертью. Планету разделили на четыре части и создали четыре страны, обязав их быть максимально открытыми друг для друга и поставив непременным условием то, что треть жителей любого города-государства должна вступать в брак с представителями трех других. Подобный обмен должен был искоренить копившуюся веками ненависть. В какой-то степени это было достигнуто. И скорее даже в большей, чем в меньшей. Но в это время на арене появилась новая сила. Да, да, вы правы. Гайры. Потомки тех, кто когда-то приобрел магические способности, выкинув за это кучу денег. Их было немного. Гораздо большее количество осталось в прежних мирах и погибло вместе с ними. Но и нескольких десятков оказалось достаточно, чтобы вся жизнь на Нерхаше закрутилась вокруг них. Постепенно сложились семьи гайров, каждая со своими возможностями и своим характером. Как правило, гайры жили долго, но некоторые еще дольше, а некоторые и вообще не умирали. Кое-кто еще помнил жизнь в погибших мирах. Да, если бы это мог кто-нибудь предположить тогда, когда эти способности, включая вечную жизнь, можно было купить всего лишь за деньги!

Так или иначе, но время шло. О том, что произошло с прежними мирами, уже мало кто помнил, и еще меньше кто вспоминал. Тем более что жизнь на Нерхаше ничем не напоминала ту, прежнюю. На этой планете были свои подводные камни. Людей со временем расплодилось очень много, незаконных детей гайров от связей с людьми тоже немало, но настоящих гайров по-прежнему было немного. Они были слишком большими индивидуалистами, и им было трудно уживаться друг с другом. Поэтому в конце концов и был принят тот закон об обязательной женитьбе, последствия которого и расхлебывал сейчас Вайгар.

Глава 2

Она пришла к нему вечером, в тот же день. Буквально за несколько минут до того, как он собрался уходить из Нарги через созданный им портал. Он уже не мог оставаться здесь и поэтому не стал ждать слуг, велев им возвращаться в Йасиар с вещами и лошадьми через портал общего пользования на королевской площади.

Она вошла стремительно, прекрасная, как всегда, в чем-то невообразимо летящем и темно-синем, с головы до ног закутанная в запах своих духов. Вайгар замер, пытаясь ничем не выдать своего удивления, и машинально отметил, что своих псов она оставила за дверью. Не зная, чего ожидать от нее на этот раз, он молча показал на кресло, предлагая ей сесть. Эмоции бурлили в ней, как травы в ведьмином котле, и даже ему было сложно сказать, что именно она сейчас чувствует. Наверное, Кинари и сама этого не знала.

Она села в предложенное кресло, и Вайгар первый раз в жизни увидел, как она не может справиться со своими нервами и не знает, куда девать руки. Они дрожали и трепетали, похожие на бабочек, слишком светлые на фоне темного платья, то поправляя прическу, то сжимаясь в кулачки судорожным нервным жестом. Наконец ей удалось взять себя в руки настолько, что она смогла оглядеться вокруг. Полный разгром в комнате заставил ее снова занервничать.

– Вы куда-то собираетесь, господин Вайгар? – холодно поинтересовалась она.

Он пожал плечами.

– Возвращаюсь в Йасиар.

– Вот как? Именно сегодня вечером? Именно сейчас? – Теперь стало ясно, что с чувствами госпожа Кинари определилась, потому что в ауре заметно полыхнула ненависть. Он это заметил и моментально ощетинился.

– Не вижу причин для того, чтобы считать этот вечер более непригодным для отъезда, чем любой другой!

– Разумеется, вы же все просчитали заранее. Скажите, ведь ваше утреннее предложение все еще в силе?

– Разумеется, – в тон ей ответил Вайгар. А что ему еще оставалось делать?

Она резко отвернулась от него.

– Я согласна. Но у меня тоже есть одно условие.

Этого Вайгар никак не ожидал, сердце его упало, но у него хватило ума и осторожности на то, чтобы попытаться уточнить:

– Не многовато ли условий для одной сделки?

– Нет, – отрезала она. – Либо вы идете на это, либо я ухожу.

Отпускать ее он в любом случае не собирался, а потому придвинул стоящее напротив нее второе кресло почти вплотную к ней и уселся в него. Их колени почти соприкасались.

– Итак, что за условие? – спросил он, устремив свой странный пронизывающий взгляд светло-серых глаз прямо на женщину.

Эмоции ее снова сделали сальто, и теперь она испытывала по отношению к нему страх, переходящий в ужас. Вайгару это было неприятно, но по большому счету он не мог осуждать ее за это.

– У меня есть одно дело, которое мне необходимо закончить. Я смогу начать выполнять ваши условия только после того, как закончу его, и ни секундой ранее.

Все оказалось не так страшно, как он предполагал, но его интуиции это условие почему-то очень не понравилось. Было в нем что-то, какая-то, нет, не ложь, лгать она бы не рискнула, надлом, что ли, или обреченность. Но додумывать он не стал. После.

– Справедливое требование, – кивнул он. – Дела нельзя оставлять незаконченными, это раздражает. Когда вы желаете отправиться в Йасиар?

– Сейчас, разумеется. Только не говорите мне, что для вас это неожиданно! Вы ведь точно знали, что я приду, и ждали меня весь день. – Она обвела разгромленную комнату красноречивым взглядом и остановила его на полупрозрачном облачке серебристого тумана в углу. – Вы даже портал подготовили.

Вайгар не выдержал и удивленно приподнял брови. Интересно, за кого она его принимает, наделяя таким умом и коварством? За одного из темных богов, что ли? Судя по ее ужасу и отвращению, никак не меньше. Но уж кто-кто, а она должна бы знать, что создавать порталы всегда было для него таким же естественным занятием, как, например, дышать. Эта способность уже стала притчей во языцех в его семье. Он еще в детстве облазил весь Нерхаш, составляя сетку ориентиров, чем приводил в отчаяние отца и многочисленных учителей, которые сбивались с ног в поисках исчезнувшего в очередной раз ребенка.

– Я готов к тому, чтобы уйти. Меня интересует, готовы ли вы? – Его выдержке позавидовал бы сам Глава совета семейства Лар.

– Для меня чем раньше, тем лучше.

– Отлично. – Он встал и пошел активировать портал, а его супруга позвала своих телохранителей. Они явились через секунду, собранные, молчаливые и незаметные настолько, насколько это возможно. Странно, но вещей у них с собой не было. Воистину его жена была удивительная женщина. Похоже, что она была единственной на свете особой женского пола, способной путешествовать без багажа. И Вайгару пришло на ум, что их как бы запланированный уход в Йасиар больше всего напоминает поспешное бегство. Ему сразу же стало интересно, как провела сегодняшний день его несравненная супруга. Судя по всему, он выдался достаточно бурным. Впрочем, выяснение этого можно было отложить на потом, что Вайгар и сделал.

Полностью проигнорировав мнение жены насчет того, где она желала бы остановиться в Йасиаре, он привел ее на свою загородную виллу. Ту самую, где они прожили два месяца после свадьбы. В принципе они могли бы посетить один из трех его столичных домов или вовсе дворец семьи Лар, так было бы даже намного безопаснее для всех, но он предпочел именно виллу. Причина была проста до крайности: на этой вилле в покоях госпожи Кинари до сих пор хранились кое-какие принадлежащие ей личные. А также воспоминания, целиком и полностью принадлежащие ее мужу.

Вайгар впервые увидел свою невесту в день свадьбы, всего за пару минут до начала церемонии. Встретиться заранее ни он, ни она не изъявили ни малейшего желания. Возможно, если бы Вайгар проявил хотя бы минимум любопытства в отношении внешности своей будущей супруги, то для него не стало бы таким шоком ее появление в семейном храме.

Она неторопливо шла к алтарю в ярко-алом, цвета наргийских королевских роз, платье (изменив ради любви к Нарге своему любимому синему цвету), и ее шлейф, длиной в несколько метров, легко скользил за ней по темному мраморному полу. Вайгару достаточно было одного беглого взгляда, чтобы понять, что перед ним самое прекрасное создание, которое он видел в жизни. И не только в материальном воплощении. Ее аура была еще более прекрасна, чем ее физический облик. Она сверкала и переливалась чистейшими яркими цветами эмоций, среди которых не было никакого намека на примеси серых цветов эгоизма и грязно-коричневых оттенков зависти, жадности и низменных желаний. Напротив, надо всеми цветами преобладали нежно-розовые и светло-голубые цвета любви и веры, а над головой сиял золотой цвет хорошего интеллекта. Для любого Лара такая аура была отрадой для усталых глаз, и Вайгар не был здесь исключением, несмотря на весь свой наработанный за столетие с лишним цинизм. Он не идеализировал ее ни тогда, ни потом. Она была женщиной со своими слабостями и недостатками. Иногда и в ее ауре проскальзывали черно-красные вспышки ненависти и гнева или темно-серые полосы страха, но они никогда не задерживались надолго. Вайгар сильно подозревал, что ей просто не нравится чувствовать такое, и она старается как можно быстрее избавиться от них, потому что они мешают ей жить и думать так, как она привыкла.

И когда госпожа Кинари Тенг-Вьор подошла к своему будущему мужу и подала ему руку, он уже был влюблен в нее окончательно и бесповоротно, еще не понимая всего ужаса того положения, в котором оказался. Напротив, он был счастлив как никогда, стоя рядом с ней перед священником, читающим древние тексты. Краем глаза он рассматривал физический облик своей жены и удивлялся, что на свете может быть такое совершенство. Поистине боги были очень щедры к госпоже Кинари. Лично Вайгару для того, чтобы влюбиться в нее по уши, вполне хватило ее ауры, но они, словно в насмешку, сотворили ее такой, что если бы он вдруг перестал быть Ларом, то никогда не смог бы перестать ее любить. Ее прекрасные синие глаза затягивали его в свою глубину, а роскошные черные волосы вызывали нестерпимое желание вытащить из ее прически все эти чертовы заколки, распустить их и посмотреть, действительно ли они длиной до коленей, как болтают сплетники.

При этом сама госпожа Кинари осталась к своему мужу совершенно равнодушной. Сначала он самоуверенно полагал, что ему не составит никакого труда изменить ее отношение в лучшую сторону, но, как выяснилось очень скоро, он погорячился. Хотя, признаться, для самоуверенности у него были все основания. Женщины его, как правило, любили, а если вдруг какая-то дама не желала отвечать взаимностью, то для него, как для Лара, не требовалось прилагать много усилий, чтобы эта дама передумала. С госпожой Кинари все оказалось намного сложнее. Все его заклятия на любовь, направленные на нее, отскакивали от жены, как мячики от стенки, и причина столь странного их поведения была для него непонятна. А естественное обаяние Лара произвело на нее обратное впечатление и скорее напугало, чем очаровало.

В постели гармонии тоже не наблюдалось. Исходя из ее возраста, Вайгар ожидал, что за это время она приобрела необходимый опыт, но опять ошибся. В постели его жена была холодна, как треска, и неопытна, как юная тридцатилетняя девственница. Впрочем, ее холодность не помешала ему терять голову всякий раз, стоило ему к ней прикоснуться, а ей – благополучно забеременеть спустя два месяца интенсивной супружеской жизни. После этого все закончилось. Она поговорила с семейным врачом, который подтвердил сам факт беременности, а также то, что госпожа Кинари ожидает девочку, и отбыла на родину в Наргу. По обычаям гайров девочек воспитывали матери.

Примерно с месяц он промучился, честно пытаясь забыть свою холодную и откровенно ненавидящую его супругу, но битву между разумом и любовью на этот раз выиграла любовь. Он поехал за ней в Наргу, купил дом и стал вести светский рассеянный образ жизни, за который она так жестко упрекнула его впоследствии. У него хватало гордости на то, чтобы не служить ковриком для ее ног, но каких усилий это стоило! Он бывал везде, где могла бывать она, чтобы мельком увидеть ее. Каждый раз его сопровождала очередная подружка и куча сплетен, но в целом выглядело это вполне пристойно. Благородный гайр развлекается, и для развлечений предпочитает Наргу, а не свой родной Йасиар. Возможно, кому-то из благородных наргийцев это казалось комплиментом, ведь Лары в Нарге появлялись нечасто, но сам Вайгар был далек, как никогда, от того, чтобы делать кому-то какие-либо комплименты. За исключением своей супруги, конечно. К сожалению, именно ей было глубоко плевать и на него, и на все его комплименты.

На вилле Кинари заняла свои прежние покои и, после легкого ужина в обществе своего супруга, прошедшего в напряженном молчании, отправилась отдыхать. Завтра им всем предстоял трудный день. Вайгар молча пошел за ней следом, опять проигнорировав ее недовольство по этому поводу. Ему надо было кое-что показать ей. Он предполагал, что в спешке Кинари вряд ли захватила с собой достаточное количество денег. Скорее всего, совсем не захватила, а женщине, да еще гайре такого уровня, учитывая полное отсутствие гардероба, они были совершенно необходимы. Конечно, он не отказался бы посмотреть на то, как она попросит его об этом, но он слишком хорошо знал ее и понимал, что она скорее умрет, чем позволит себе опуститься до такого. Кроме того, ему самому было попросту противно унижать ее таким образом. Поэтому он, не обращая внимания на небольшое сопротивление, взял ее под руку и повел в хранилище.

Перед одной из неприметных дверей в конце коридора он остановился и проделал некоторые магические манипуляции. Хранилище опутывали мощные защитные заклятия, настроенные на хозяина дома, и любому другому существу вход туда был заказан. Настройку на Кинари он приготовил еще тогда, пять лет назад, когда еще надеялся, что она останется с ним. Сейчас ему пришлось потратить только несколько секунд на то, чтобы их активировать, и он пригласил свою супругу войти внутрь.

Это было глупо, но сейчас ему хотелось, чтобы это была не его жалкая маленькая сокровищница, а огромное хранилище семейства Лар, до верху набитое драгоценностями, золотом, дорогим оружием, амулетами, артефактами и прочей дребеденью. Хотелось, как дураку, произвести впечатление на любимую женщину.

Она молча вошла и стала разглядывать коллекцию оружия на стенах. Посмотреть было на что. Некоторые из мечей были произведены еще в погибших мирах. Правда, ценность их сейчас заключалась только в их древности. На Нерхаше научились делать оружие намного лучше. Да и было бы странно, если бы не научились, учитывая то, что в двух городах было по большому семейству магов земли. Хотя одно из них, Цивины из Ценеты, занималось в основном плодородием почв, второе – все-таки производством оружия. Видно было, что Кинари понимает в этом толк, и Вайгар припомнил, что один из ее дедов был, кажется, из тех самых Трангарских Нагрэнов.

– Я подумал, что вам, возможно, понадобится золото, – решил он прервать молчание. – Как бы там ни было, но вы – моя супруга, даже если вам и не хочется считать себя таковой. Вы имеете право на все, что мне принадлежит.

Она наклонила голову в знак благодарности, но ничего не сказала, и молча вышла из хранилища. Ей и не надо было ничего говорить. Он и так видел то, что она о нем думает.

Чтобы получить разрешение, официальное или неофициальное, на разговор с арестанткой королевской тюрьмы, проще всего было обратиться к отцу, что Вайгар и сделал. Его отец, Дарэн Лар-Нитар, был своего рода феноменом. Он был единственным общительным Ларом на всю замкнутую и нелюдимую семейку, и такого недоразумения не случалось с Ларами уже лет триста. Хотя, это, впрочем, не мешало им на полную катушку использовать Дарэна в интересах семьи. У отца были связи везде, с его способностями заводить их было несложно, и, разумеется, в министерстве внутренних дел они тоже имелись. Но на этот раз связи оказались бессильны. Отцу не только отказали, но и настоятельно посоветовали не соваться в это дело никаким боком, чтобы не нажить неприятностей. Дарэн не был бы Ларом, если бы не прощупал всех, до кого смог дотянуться. К сожалению, полезной информации он получил прискорбно мало, так как наиболее осведомленные люди, разумеется, были хорошо защищены. Так только, мелочи: где сидит интересующая их особа, какая охрана и размытый образ самой узницы. Ни в чем ее обвиняют, ни почему содержат в такой строгости, он не выяснил. Самым ценным, что он добыл, было то, что ее якобы допрашивает кто-то из серьезных Ларов, а в таком случае соваться туда действительно не стоило. По отпечаткам аур в ее сознании он вычислит их в момент. Именно это Дарэн и посоветовал своему сыну: не соваться. Правда, Вайгару было легче самому сесть в тюрьму, чем последовать отцовскому разумному совету.

После этой неудачи у Вайгара осталось всего два пути. Первый – попытаться получить разрешение по своим каналам, что, мягко говоря, маловероятно, и второй – взять тюрьму кавалерийским наскоком, что было чревато большими неприятностями. Особенно если в свите у тебя двойной агент.

Потратив примерно час на размышления, Вайгар явился к своей супруге для разговора. Коротко и внятно изложив ей все «за» и «против», он высказал свое решение:

– Или мы идем сегодня ночью, или никогда. Вчера и сегодня он примеривался, а завтра он ее точно сломает. – Имелся в виду серьезный Лар. – Но одного из ваших псов, моя дорогая, я бы настоятельно рекомендовал вам оставить дома. Того, который шатен. Он работает не только на вас. Впрочем, блондин тоже, но...

– Неужели вы думаете, что я этого не знаю? – с некоторой язвительностью поинтересовалась Кинари. – Нет, мы возьмем его, и возьмем непременно. Скажу вам больше, без шатена я сама никуда не пойду!

Вайгар удивленно поднял брови. Однако интересные понятия о доверии у наргийской королевы. Впрочем, понятия «власть» и «доверие» никогда не были близки, так что удивляться нечему. Хорошо уже то, что выяснилось, на кого именно работает эта псина.

– В таком случае, будьте готовы через два часа.

– А каким образом, если не секрет, вы планируете туда попасть? Перебьете охрану? – Опять язвительность.

– Если понадобится, то да. Надеюсь, вы мне поможете? – Он с удовольствием заметил, как ее передернуло. Тенги всегда были хорошими целителями, они редко отнимали жизнь, чаще дарили. Интересно, у кого довелось отнять жизнь госпоже Кинари, что это оставило у нее такие неприятные впечатления?

Через два часа Вайгар вывел свой маленький отряд через портал посреди ночной столицы, довольно далеко от тюрьмы. Дальше они добирались пешком. Если кому-то это не понравилось, то свое мнение они держали при себе. Что и правильно. Зачем окончательно портить настроение Лару? Тем более перед таким важным делом. Но если бы кто-нибудь из них все же решился задать Вайгару вопрос, то он, хоть и сквозь зубы, но объяснил бы, что вешать к тюрьме портал никак нельзя. Защиту на королевскую тюрьму ставили Трангарские Дешэ, и хотя она, конечно, была не такая, как на королевских дворцах, но отследить и обозначить чужой портал была в состоянии.

До тюрьмы они дошли примерно за час. На улицах было много гуляющих, и, чтобы не выделяться из толпы, приходилось идти прогулочным шагом. Но и после этого в тюремный двор они попали не сразу. Вайгар еще довольно долго стоял недалеко от ворот с самым невозмутимым видом, а его спутники не считали нужным вмешиваться в его размышления. Наконец он решительно подошел к воротам и постучал. Странно, но ему открыли. Какой-то человек в униформе охранника со стеклянным взглядом молча пропустил их внутрь и закрыл за ними тяжелую дверь. Они прошли по пустому двору, где им, к счастью, никто не встретился, хотя, надо думать, счастье здесь ни при чем, и вошли в открытый и освещенный изнутри дверной проем основного здания тюрьмы. Охраны почти не было, а та, которая была, четверку во главе с Вайгаром старательно не замечала. Он уверенно и сосредоточенно вел свой маленький отряд к цели по длинным темным тюремным коридорам, и Кинари иногда поглядывала на него даже с некоторым восхищением. Она слышала о чем-то подобном, но одно дело слышать, а другое – видеть Лара в действии. Вообще, Лары были самым закрытым и самым загадочным семейством на Нерхаше, что в принципе понятно и объяснимо. Они мало кому раскрывали свои секреты, предпочитая общаться в основном между собой, а не с представителями других семейств, и потому сплетен и слухов о них ходило множество. Разумеется, большинство из них имело весьма отдаленное отношение к действительности, но ведь мало кому это было известно. В целом же Лары были довольно приличным семейством, и в дела остальных, несмотря на естественную власть, которой они обладали, вмешивались мало. По крайней мере, куда меньше, чем те же Заргоны с Нарги. Вот эти действительно имели особенность очень вольно интерпретировать понятия морали.

Наконец Вайгар остановился перед одной из дверей, которая была как две капли воды похожа на все остальные.

– Здесь, – сказал он, примериваясь, как бы потише ее открыть, потому что запечатана она была на совесть. У Вайгара сразу же зарябило в глазах от хаоса разноцветных нитей заклинаний, которые были на нее наложены. Он уже начал было выделять из них сторожевые, как самые шумные, как вдруг Кинари решила, что справится с этим лучше него. Она положила руки на стену рядом с дверью и прочертила пальцами прямоугольник. Потом мастерски сняла заклятия, которых на стене было намного меньше, чем на двери, и резко толкнула воздух перед серыми булыжниками, из которых была сложена стена. Секунду ничего не происходило, и Вайгар успел бросить на свою супругу непонимающий взгляд, хотя и заметил выброс силы, но потом каменная кладка внутри очерченного Кинари прямоугольника стала распадаться в пыль и медленно оседать на пол.

– Я подумала, что наше пребывание здесь все равно не удастся скрыть, – сказала она, и ее муж подумал, что впервые слышит от нее что-то, похожее на объяснения. – А время дорого.

Один из ее телохранителей нырнул в камеру еще до того, как пыль осела, и следом за ним туда шагнула Кинари. Вайгар задержался на секунду, сканируя на всякий случай коридор, кивнул второму телохранителю, чтобы оставался снаружи, и тоже переступил порог так называемой двери.

Внутри, на нарах из голых досок лежала молодая женщина. Не гайре. Скорее, незаконная, но не просто дочь гайра, а незаконная в нескольких поколениях, если можно так выразиться. Такое иногда случалось в семьях гайров, и даже довольно часто. Какая-нибудь экономка рожала от хозяина дочку, которая вырастала, становилась, допустим, горничной, и в свою очередь рожала от того же хозяина, или от его сына тоже дочь. Ну, и так далее. Вы можете предположить, что получалось в результате. От частых скрещиваний между родственниками дети, в конце концов, получались уродами, но основными способностями семьи были наделены просто фантастически. По характерному рисунку ауры Вайгар определил, что она из семьи Трангарских Дешэ, и предположил, что Кинари получила ее в наследство от матери. В этой женщине было столько крови гайров, что ее возраст вполне мог исчисляться столетиями. Впрочем, ее внешний вид вызвал у Вайгара слишком много вопросов, и дело тут было не в красоте, которой не было, а в том, что половину ее лица покрывал магический ожог, по меньшей мере пятой степени. То есть кое-где были видны обуглившиеся кости. Кроме того, ему было видно, что почти вся правая половина ее тела, тщательно прикрытая одеждой, была в таком же состоянии. И это было очень странно. Дешэ издавна славились как целители ничуть не меньше, чем Тенги, а кроме того обладали сильнейшей защитной магией, в которой им не было равных на Нерхаше. Как можно было, владея такими силами, довести себя до такого состояния? Вайгар не мог этого понять. Куда у нее утекает энергия? Ему было очевидно, что она находится на грани, что ее хватает только на то, чтобы блокировать боль и поддерживать жизнь, и все.

В этот момент женщина подняла голову и посмотрела на Кинари, полностью проигнорировав пришедших с ней мужчин. Злоба, зависть, застарелая ненависть. Обычный женский набор, ничего особенного.

– Здравствуй, Натти, – холодно поздоровалась Кинари. Обиду от предательства перекрыла волна жалости.

– Здравствуйте, госпожа Кинари! – А вот это уже интересно. Злобная радость.

Вайгар тронул жену за руку, пытаясь предупредить ее, чтобы была осторожнее, но она резко дернула плечом. Упрямство Тенгов, ничего не поделаешь.

– Значит, ты все-таки осталась жива, после того как ушла от него, Натти. – Боль от предательства, застарелый мучительный стыд.

– Так же, как и вы, госпожа Кинари! – Грязно-зеленая ревность, ненависть и еще раз ненависть. Интересно, кого же не поделили эти милые дамы?

– Ты права, Натти. – Усталость. – Скажи мне, где он? – Страстная надежда. Ого!

На эти слова Натти рассмеялась. И этот смех был самым жутким зрелищем, которое Вайгару доводилось видеть в жизни. Похоже, что Кинари тоже. По крайней мере, она этого зрелища не выдержала и сделала шаг по направлению к Натти, протягивая к ней руку. Вайгар видел, как на кончиках пальцев уже дрожат исцеляющие заклятия, но в тот момент, когда она прикоснулась к своей бывшей служанке, произошло сразу столько событий, что Вайгару стало некогда их анализировать.

Во-первых, сработала сигнализация, которую кто-то очень остроумный настроил на постороннее прикосновение к узнице. Во-вторых, в камеру влетел остававшийся снаружи телохранитель с криком:

– Там идут!

В-третьих, закричала Кинари, потому что на прикосновение к узнице было настроено еще кое-что. Вайгар с ужасом увидел, как ауру жены окутывает черным, и понял, куда уходили немалые силы бывшей служанки. Демон. Она напустила на Кинари специально заговоренного демона, которого сдерживала до тех пор, пока ее госпожа к ней не притронулась. Кем бы ни был этот загадочный «он», свое дело он сделал. Никто ничего не заметил, даже тот самый серьезный Лар, иначе здесь была бы уже целая толпа серых охотников. Впрочем, теперь появления этих охотников можно было ожидать с минуты на минуту.

Кинари боролась как сумасшедшая, и через несколько секунд ей удалось взять над ним верх. Она сумела активировать амулет, припасенный как раз для такого случая. Благословенное упрямство Тенгов не позволило ей впасть в панику и сдаться без боя. Вайгар не хотел думать о том, сколько ей удастся продержаться таким образом, потому что в данный момент помочь он ей ничем не мог. На них насела охрана.

К счастью, среди охранников не было ни одного настоящего гайра-воина, иначе им пришлось бы туго. Вайгар сам был воином в третьем поколении, но по отцу он был Ларом и прекрасно понимал, что против воинов по отцу и матери, например, какого-нибудь Сьон-Турэна или Сьон-Нитара, шансов у него нет никаких. Пришлось бы воспользоваться силами Пара, что непременно было бы замечено и грозило непредсказуемыми последствиями. Ему просто повезло, что на них набросилась толпа незаконных, в которых было намешано всего понемножку, и всего два настоящих гайра: Вьор-Ангриц (вода и огонь – странное сочетание! Интересно, как познакомились его родители?) и Йасу-Нецаж (пресветлые боги, что здесь делает погодник? Вентилирует воздух в камерах?).

Он выскочил в коридор и отогнал нападающих не очень эффектным, но очень эффективным удушающим заклинанием, подаренным ему еще воинственной бабкой. Никогда не думал, что пригодится, однако пришло и его время. Телохранители тем временем вытащили Кинари под руки из камеры. Выглядела она не очень, но боевого духа не утратила.

– Туда! – Она решительно показала рукой на один из коридоров. Не тот, по которому они сюда пришли. – Я знаю, как выйти отсюда.

Телохранители повели ее в указанном направлении, Вайгар прикрывал отход. Охрана оправилась от удара, активировала свои амулеты и снова напала. Тут уже Вайгару стало не до шуток. Ему стало понятно, почему в охране служат два таких необычных гайра: Йасу-Нецаж, резко выдохнув, направил на них настоящий торнадо, а Вьор-Ангриц поочередно добавлял туда то воду, то огонь, в зависимости от настроения. Полукровки тоже времени не теряли, преподнося каждый весьма неприятные сюрпризы. Вайгар крутился как белка в колесе, пока на помощь ему не пришел один из телохранителей. Тот, который блондин. Он начал с такой яростью метать в охранников огненные шары, что те ненадолго замешкались, и это дало Вайгару возможность набросить на коридор ловчую сеть и выиграть время. Он мельком с удивлением глянул на блондина, от которого не ожидал такой прыти. Неужели один из истинных? По ауре этого не скажешь. Впрочем, от этих оборотней никогда не знаешь, чего ожидать.

Кинари тем временем снова ломала стену. Не успел он возмутиться тем, что она неразумно тратит силы, так нужные ей сейчас, как стена рухнула, открыв темный проход. Кинари и телохранитель тут же исчезли там, блондин последовал за ними, а Вайгар задержался на пару секунд, чтобы поставить еще несколько ловушек.

Всем, в том числе и Кинари, было ясно, что лучшая тактика в их теперешнем положении – это поспешное бегство. Что они и сделали. Коридор, в который они нырнули, вывел их в подземный лабиринт времен первого освоения Нерхаша. Тогда здесь жили те, кто создавал на планете атмосферу. Вайгар что-то слышал об этом, но полагал, что его давно уничтожили. Оказалось, что нет. Хуже всего было то, что на лабиринт тоже распространялась защита, и вешать в нем портал было неразумно. Но откуда, змей ее забери, могла узнать о лабиринте его дражайшая супруга? Похоже, что она подготовилась к этой авантюре гораздо лучше, чем он сам. По крайней мере, она точно знала, куда бежать и направление держала железно. Наконец они остановились. Кинари высвободилась из объятий телохранителя и посмотрела на блондина.

– Флор, поможешь? – Он кивнул. – Дан, Вайгар, отойдите назад, не мешайте!

Дан подчинился, потому что не привык обсуждать приказы хозяйки, а Вайгар – потому что понимал, что возражать бесполезно. Она все равно сделает то, что решила. Он отошел, но недалеко, чтобы в случае чего, быть рядом. И тут началось. Те фокусы с крушением стен, которые он видел раньше, были детским лепетом по сравнению с тем, что его супруга начала творить сейчас. Она вырвала из потолка коридора, по которому они прибежали, огромную цельную каменную глыбу и завалила ею проход. Как при этом потолок не рухнул им на головы, Вайгар так и не понял. А потом блондинистый Флор приступил к выполнению своей части работы. Он полил эту глыбу огнем такой мощности, что края ее расплавились, потекли ярко-красной лавой и намертво запечатали проход. Но этого Кинари показалось мало, и в принципе она была права. Если бы среди охраны не было одного из огненных Ангрицев, это могло бы сработать, а так его это могло лишь ненадолго задержать. Тут требовалось что-нибудь более радикальное, и Кинари приступила к следующей части. Ее отец был водным Вьором, а потому действия с водой не отняли у нее много сил. Она пробила каменный пол, вывела и направила мощную струю воды прямо на красные оплавленные края каменной глыбы. По всем законам физики глыба должна была бы потрескаться, но Кинари на эти законы было наплевать, и камень в результате ее действий затвердел намертво. Теперь, чтобы его расколотить, огня будет точно не достаточно, потребуется, как минимум Трангарский земляной Нагрэн, и желательно по отцу, а не по матери. Но ей этого опять было недостаточно. Она оставила воду растекаться по коридорам, а сама обрушила еще одну глыбу. На этот раз затем, чтобы их самих попросту не затопило, и на этом силы у нее закончились. Она буквально свалилась на руки своего телохранителя, потому что Вайгар в этот момент добавлял в ее действия кое-какие сюрпризы от себя лично.

Он глянул на ауру жены и понял, что бежать дальше уже бессмысленно. Даже если они по очереди понесут ее на руках. Она еле держалась, ей срочно нужна была хотя бы небольшая передышка, потому что терять сознание ей было никак нельзя. У нее ушло слишком много сил на всю эту возню с камнями, ведь ни один из ее родителей не был земляным магом, только дед был Нагрэном по отцу, но Вайгар не мог ее ни в чем упрекнуть. Она была права целиком и полностью, когда уводила себя из-под удара. Разве он не занимался тем же самым, когда использовал бабкины заклинания против охраны, хотя мог просто выключить всех одним движением бровей? Но это значило бы прямо расписаться в том, что это именно он был здесь. А так, может, еще обойдется. Конечно, кто-нибудь из сильных Ларов сможет вычислить его по отпечаткам ауры, но по неписаным законам семьи Лары своих без крайней необходимости не сдавали. Поэтому время у них, по крайней мере, было.

– Где мы сможем отдохнуть? – спросил он жену, и, видимо, ей было совсем плохо, поскольку она ничего не возразила, а просто кивком указала направление.

Там, куда она показала, обнаружилась пещера, из которой выходило целых три коридора. Тоже правильно, мало ли что. Правда, благодаря дополнительным выходам, сквозняк в пещере гулял не слабый, но кого волнуют такие мелочи? Уж точно не госпожу Кинари.

Телохранитель Дан, который нес ее на руках, усадил ее на каменный пол и укрыл своим плащом, потому что она мерзла и ее била крупная дрожь. Флор, который был так накоротке с огнем, запалил небольшой магический костерок не столько для тепла, сколько для света. Вайгар еще раз глянул на него. Нет, не истинный. Все-таки незаконный в нескольких поколениях, хотя внешность у него вполне сносная. Даже и не скажешь. И, похоже, что из Ангрицев с Ценеты, это они всегда имели обыкновение поливать огнем кого ни попадя. Несмотря на это, на их женщинах очень любили жениться мужчины из семей воинов, потому что дети от таких браков получались очень темпераментные. Хотя у самих мужей время от времени могли возникать проблемы с ожогами.

Глядя на то, как телохранители позаботились о Кинари, Вайгару захотелось заматериться. Они что, издеваются? Он хотел уже высказать все, что он о них думает, но вовремя сообразил, что они просто не знают, что именно случилось с их госпожой. И будет лучше, если никогда не узнают.

Поэтому он молча перекрыл выходы из пещеры сторожевыми заклятьями, а заодно убрал и промозглый сквозняк, от которого пламя костра постоянно металось из стороны в сторону. Телохранители удивленно глянули на него, не понимая, чем помешал ему сквозняк, Кинари же вообще ничего не заметила. Ей было не до того. Потом накрыл всю пещеру еще одним слоем защиты на случай, если охрана все-таки до них доберется. Теперь он мог быть уверен, что они почти в безопасности, по крайней мере на какое-то время, потому что эту защиту из гайров не пробьет никто, кроме Ларов, да и то только старших. А старшие просто не станут заниматься такими мелочами. Так что время заняться демоном у него есть.

Очень мягким сонным заклятием он отправил в страну грез свою жену и обоих ее телохранителей, так что они даже ничего не почувствовали. Это ему не понравилось. Уж эти собаки должны были унюхать то, что он делает, он почти не скрывал этого. Непутевая охрана у его жены. Хотя, возможно, они тоже вымотались. Он подошел к лежащей на каменном полу жене. Она по-прежнему дрожала даже во сне, а ее аура ощутимо потемнела. Если оставить все как есть, то максимум через полчаса спасать будет уже некого. Он улегся рядом с ней и прижал ее к себе, пытаясь согреть. Его познаний в огненной магии хватило только на то, чтобы слегка подогреть камни, на которых они лежали, да и то пришлось приложить немало усилий, но это того стоило. Кинари почти перестало трясти, она только изредка вздрагивала во сне, но это было уже не от холода. Вайгар закрыл глаза, обычное человеческое зрение сейчас только мешало ему, и сосредоточился. К сожалению, он не был одним из Заргонов, которые обладали властью над Словом, и теоретически могли заклясть кого угодно, даже демона. Он был всего лишь Ларом, и все, что у него было, – это способность видеть то, что другим недоступно. И он видел, как мерзкое черное создание постепенно пожирало его любимую женщину. Где-то на грани слуха он даже слышал – или ему казалось, что слышал, – отвратительный хруст и чавканье, но, наверное, это просто воображение играло с ним злые шутки.

Просто перекачивать в Кинари свою жизненную энергию сейчас не имело смысла, это только отодвинуло бы неизбежное на некоторое время, не говоря уж о том, что демона бы это все равно не скрыло, а потому следовало предпринять нечто более радикальное. Вайгар снял с себя всю защиту. Если он что-то и мог противопоставить демону, то это чистый белый свет собственной души. Он погрузился в него целиком и направил светлый поток на грязно-мутную ауру жены. О том, что с ними будет, если у него ничего не выйдет, он предпочел не думать. После, он будет думать после. Если останется, чем думать.

Время куда-то исчезло. И сам Вайгар, гайр из семейства Лар, тоже исчез. Осталась только маленькая точка его сознания в белом свете истинной человеческой души. Не было страха, не было ненависти, не было желаний, осталась только работа, которую надлежало сделать, и он ее делал. Сначала его противник был сильным и агрессивным, он бросался на него, налетал, как черный удушливый ветер, пытаясь сломать или хотя бы напугать Вайгара жуткой оскаленной пастью. Но перед белым светом он был бессилен, и постепенно терял свои силы и страсть, уменьшаясь в размерах до тех пор, пока сам не стал одинокой точкой густого, чернильного, абсолютно черного сознания, закованной в сталь белого света.

Вайгар открыл глаза. Он не представлял, сколько прошло времени, ему самому казалось, что он прожил не одну жизнь. Перед глазами все плыло, и он никак не мог ни на чем сфокусировать взгляд. Ну что ж. Этого следовало ожидать. Игры с собственной душой могли окончиться чем угодно. Он посмотрел на Кинари. На ней взгляд сфокусировался легко. Даже физически она выглядела сейчас намного лучше. Серость ушла с лица, теперь оно было просто бледным. Аура тоже потихоньку восстанавливалась, наливаясь живыми красками, а энергетические потоки были уже почти в порядке. Следовало признать, что у него получилось. Правда, демон никуда не исчез, он по-прежнему находился в Кинари, запертый и бессильный, но все такой же опасный, и, чтобы изгнать его, требовалось либо личное усилие самой Кинари, либо силы гораздо большие, чем были в распоряжении у Вайгара. Он перевел взгляд в себя, пытаясь почувствовать, чем ему пришлось заплатить за содеянное. В принципе ничем особенным. Всеми силами, которые были в его распоряжении. Он видел, что еще чуть-чуть – и он никогда не смог бы вернуться. Его жизнь висела буквально на волоске. Пробормотав сквозь зубы ругательство, он уронил голову на пол, потому что держать ее на весу требовало от него слишком больших усилий, и отключился через пару секунд. Надо было восстанавливаться.

Кинари проснулась от ощущения, что ей тепло. Тепло. Раньше она никогда не думала, что ощущение тепла может стать таким счастьем. Она лежала, ни о чем не думая, просто наслаждалась теплом и наблюдала за тем, как постепенно уходит холод из ее мыслей. Последнее, что она помнила, перед тем, как заснуть, это был жуткий, нечеловеческий холод, пробирающий ее до самой сущности. «Демон!» – внутренне содрогнувшись, вспомнила она. Она поспешно заглянула в себя, но не обнаружила там никаких следов его пребывания. Разве что на самой границе сознания было что-то, чему она никак не могла найти названия, но тот черный ужас, с которым она так напряженно боролась, покинул ее навсегда. Кто-то помог. Кинари резко открыла глаза и огляделась. Ее телохранители спали сном праведников и никакого интереса к своей хозяйке не проявляли. Это было удивительно, но еще удивительнее было то, что, опустив глаза, она увидела, что на ее собственной груди лежит смуглая мужская рука, и, судя по кольцам-амулетам, унизавшим длинные гибкие пальцы, это была рука ее мужа. Кожу на груди Кинари слегка покалывало от прикосновения силы, которая была заложена в эти кольца.

Ее первой инстинктивной реакцией на мужское прикосновение, как всегда, был ужас. Она вся сжалась и замерла, только теперь почувствовав, что, оказывается, все это время бесстыдно прижималась к нему спиной и тепло, которому она так радовалась, было его теплом. Она запаниковала. Все, чего ей хотелось теперь, – это оказаться как можно дальше от него, что она и попыталась сделать. Как можно осторожнее она стала отодвигаться от него, молясь про себя всем богам, чтобы он не проснулся. Боги не услышали ее молитву. Он не спал уже давно и только крепче притиснул ее к себе, не давая ей встать.

– Не дергайтесь, моя дорогая, и перестаньте трястись. Я же не вам не Ценг, набрасываться не стану. – Темперамент огненных Наргийских Ценгов давно уже вошел в поговорки на Нерхаше. – Как вы себя чувствуете после наших приключений?

– Неплохо, но было бы лучше, если бы вы позволили мне встать.

– Нет, не лучше. Вам лучше еще полежать, а нам нужно поговорить.

– Интересно, о чем? Кстати, что вы сделали с моими телохранителями? Они спят как сурки.

– Точнее, как собаки. Ничего, немного сна им не помешает.

– Они должны не спать, а охранять меня! – Кинари сделала вид, что возмущена, а сама под шумок снова попыталась встать. На этот раз он не стал ее удерживать.

– Да куда вы так рветесь все время? Неужели для вас лучше сидеть на холодных камнях подальше от меня, чем на теплых, но рядом со мной? Я вроде бы не кусаюсь. – Последние слова прозвучали чуть обиженно, и Кинари стало стыдно.

– Я не рвусь. Я просто не хочу, чтобы мои слуги видели меня в таком положении. – Отговорка была так себе. Кто и когда обращал внимание на слуг? Но уходить она передумала. Только села и обняла колени руками.

– Они спят, как вы верно заметили. И не проснутся, пока я не захочу. Мы можем разговаривать спокойно.

– Ну хорошо. Это вы помогли мне с демоном?

– А как вы думаете? Вы вообще понимаете, что попали в ловушку и чуть не погибли? Какая нелегкая понесла вас в эту тюрьму?

– Это мое дело! – немедленно ощетинилась Кинари. – Я не виновата, что на прикосновение к ней настроили охрану! Почему с ней вообще обошлись так жестоко? Вы же видели ее ожоги! Почему они не вылечили ее сразу после того, как поймали?

Вайгар пристально посмотрел на жену.

– А почему она сама себя не вылечила? Она же из Дешэ, если я не ошибаюсь? Кроме того, я спросил не про эту ловушку. Охрану можно сбросить со счетов, а демона – нет. Кто подставил вас таким образом, дорогая? Только не говорите, что вы не знаете! Кто-то из Заргонов, да? Ваш старый знакомый?

Кинари опустила голову. Бессмысленно врать Лару. Но говорить правду она не хотела.

– Как вам удалось справиться с демоном? Что вы с ним сделали?

Вайгар пожал плечами.

– Я с ним не справился. Он по-прежнему при вас, только в клетке. Нам с вами придется потом попросить помощи, чтобы убрать эту тварь. И все-таки кто он, Кинари? Или мне вернуться в тюрьму и вытрясти из вашей служанки все, что она знает? У меня получится.

В его словах за насмешкой спряталась угроза, но ее она не напугала. Кинари только покачала головой.

– Боюсь, что вы ее там не застанете. Она умерла сразу после того, как выпустила на меня демона. Я сама видела, она просто растворилась в воздухе. Не просто рассыпалась в пыль, а растворилась, если вы понимаете, о чем я.

Вайгар понимал. Из пыли можно было собрать кое-какой материал, а из воздуха – нет.

– Вот как! Однако. Умеет ваш друг обрубать концы.

Аура Кинари вспыхнула ненавистью.

– Он мне не друг! Он мой враг, я не успокоюсь, пока не уничтожу его!

Ничего себе. Вот что значит настоящая искренность!

– Ну-ну, успокойтесь, дорогая! Вам сейчас нельзя никого ненавидеть, возьмите себя в руки. Сами знаете, вам теперь нужны только положительные эмоции. – Вайгар обнял ее и прижал к себе. От вспышки ненависти ей опять стало холодно, и на этот раз она не отстранилась, как обычно, уходя от его прикосновений, а даже была благодарна ему за тепло и за поддержку. Он был прав, демон никуда не исчез. – Хорошо, я не буду о нем спрашивать. Пока... Итак, какие у нас планы на будущее? – спросил он, когда почувствовал, что она успокоилась в его руках. Это прозвучало так естественно, что Кинари как-то забыла возмутиться тем, что он так беспардонно объединяет их личные планы в один общий. Напротив, почувствовала некоторое облегчение оттого, что он не собирается вот прямо сейчас бросать ее одну, наедине с демоном и со всеми проблемами, которые у нее возникнут в связи с этим. Она всегда старалась быть сильной, любая помощь со стороны казалась ей унизительной, и, кроме того, после предательства, пережитого ею в юности, она попросту никому не верила. Но сейчас она со всей ясностью понимала, что одной ей не справиться. И либо она теперь пойдет на поводу у своего упрямства и поставит все под удар, либо хотя бы частично доверится своему мужу, который уже сделал для нее намного больше, чем предполагала их сделка. Правда, возможно, что он всего лишь заботился о своей будущей собственности, но это к делу не относится. Мотивы у него могут быть какие угодно, это его дело. Гайре Кинари дурой не была и умела быстро принимать решения.

– Вы правы, он из Заргонов, – тихо сказала она, немало удивив своего супруга, который никак не ожидал от нее такого ответа. – Официально – Заргон-Ангриц, но на самом деле – Заргон-Заргон.

– То есть?

– Он незаконный сын Заргон-Крэйга от одной из женщин Заргонов. Какой-то дальней родственницы. Официальная жена его отца не могла иметь детей, хотя я с трудом представляю себе, как такое возможно, а им нужен был наследник.

– А вы откуда это знаете?

– Он несколько лет был любовником моей матери. Она знала о нем все. И то, что он скрывал, в том числе.

– И он был в состоянии это скрывать? Что, в Нарге в то время не было в гостях ни одного Лара? Да и вообще, как такое можно скрыть? У него ведь должна быть очень характерная внешность. Ну и нравы у вас в Нарге! У нас бы такого в приличный дом на порог не пустили!

– Вы правы, Вайгар. Но вы ошибаетесь. Внешность у него была прекрасная, но, несмотря на это, он всегда вызывал подозрения. Слишком сильный для истинного гайра и слишком неуравновешенный, даже для Заргона. Когда я была еще совсем ребенком, ему надо было срочно жениться. И у него с этим были большие проблемы: никто не хотел иметь с ним ничего общего, тем более детей. Мне всегда казалось это странным, учитывая то, что он просто безумно нравился женщинам.

– А вы уверены, что он их не заклинал? Ему это было раз плюнуть.

– Вы так говорите, как будто уверены, что именно это он и делал!

Вайгар посмотрел на нее, как на ребенка.

– Разумеется, я уверен. Послушайте, я – Лар, и я не раз пользовался своей властью, чтобы затащить в постель понравившуюся девчонку, особенно по молодости. Но то, что мог сделать я, и в подметки не годится тому, что мог сделать он. Не убеждайте меня, что он этим не пользовался.

– Да, я знаю, что пользовался, но не всегда. У него просто не было такой необходимости. Он был красив как бог. – Ненависть и тщательно подавляемое восхищение.

– Хорошо, предоставлю вам судить об этом. – Вайгар и раньше ревновал жену ко всем, кто оказывался к ней слишком близко, но к этому выродку, вызывающему в ней такие эмоции, его ревность просто зашкаливала. – И все-таки, что же он сделал такого, что вы его так ненавидите?

– Вы наверняка слышали, что моя мать покончила жизнь самоубийством? Так вот, она это сделала из-за него. – Ненависть, ненависть, стыд, боль, отчаяние, презрение к самой себе. Обычно чистую ауру жены замутил дым страдания.

– Ясно. – На самом деле Вайгару ничего не было ясно. Для такой женщины, как Тимани Тенг-Дешэ, чтобы покончить с собой требовалась куда более серьезная причина, чем молодой любовник. Не тот уровень. Но вытаскивать подробности из Кинари сейчас, когда она в таком состоянии, он не стал. Успеется еще. – И вы хотите ему отомстить? Или, судя по демону, он вам? – Кинари промолчала, и он решил перевести разговор в более спокойное русло. – Хорошо. Так что же нам теперь следует предпринять? У вас есть какие-нибудь идеи?

– Я думаю, что, когда мы доберемся туда, где можно будет повесить портал, нам нужно отправиться в Наргу, – слегка оживилась Кинари. – На некоторое время, пока здесь все не утрясется.

Мысль была здравая, и Вайгар кивнул, соглашаясь. Оставаться сейчас в Йасиаре действительно было глупо, хотя в ближайшее время им придется сюда вернуться.

– И еще. Вы мне очень помогли с демоном, но я вижу, что это дорого обошлось вашему здоровью.

Вайгар удивленно приподнял бровь. Интересно, каким видит его целительница Тенг? Каким образом она вообще может видеть здоровье?

– Я это чувствую, – ответила Кинари на его немой вопрос. – Я приглашаю вас погостить во дворце Тенгов. Там есть все необходимое, чтобы быстро привести вас в норму. И потом, вы же ни разу не видели свою дочь. Не хотите познакомиться с ней?

А вот это уже ни в какие ворота не лезло. Дворец Тенгов! Еще бы он не хотел познакомиться с дочерью! С дочерью, в знакомстве с которой ему было так твердо и высокомерно отказано пять лет назад. Он посмотрел на черноволосую голову жены, лежащую у него на плече. Мало того, что она позволяет ему прикасаться к себе, так еще и все остальное. У любого другого на его месте сердце заколотилось бы от счастья, но Вайгар никогда не был склонен к самообольщению. Сердце у него сжалось от недоброго предчувствия. Его непредсказуемая супруга точно что-то задумала. Что-то такое, что не сможет сделать одна, и потому просит его помощи таким вот образом. Соблазняет и заманивает, как русалка рыбака. Вайгар готов был рискнуть собой, но ему трудно было согласиться рискнуть ею. Однако условия были определены, и фигуры на доске расставлены. Надо было вступать в игру или уходить.

– Хорошо, – спокойно кивнул он. – Я буду рад увидеть дочь.

Глава 3

На следующее утро Вайгар проснулся во дворце Тенгов в шикарных гостевых апартаментах на огромной, застеленной синим шелковым бельем, кровати. Разумеется, в одиночестве. Соблазнение его супругой не зашло так далеко, чтобы пригласить его в собственную спальню. А вот интересно, если бы он стал торговаться, она пошла бы на это? Вайгар криво усмехнулся самому себе. Он лучше нее знал ответ на этот вопрос. Она скорее умерла бы страшной и мучительной смертью.

Он встал и, не утруждая себя одеванием, пошел в ванную комнату, отразившись попутно во всех зеркалах, любовью к которым так славились склонные к самолюбованию Тенги. Впрочем, с такой внешностью... Зеркала были везде, начиная от спальни, и заканчивая туалетом. Интересно, как можно любоваться собой, сидя на унитазе? Извращение какое-то. Ванная целиком и полностью оправдала его надежды. Зеркал там было больше, чем везде. Даже пол был зеркальный. Вайгар никогда не видел себя в таком интересном ракурсе и довольно долго разглядывал свое отражение, как самый настоящий Нарцисс, ожидая, когда в ванну наберется вода.

А уже лежа в теплой душистой пене, расслабившись и разнежившись, как морской лев на солнцепеке, он рассматривал свое отражение в зеркалах на потолке. Надо было признать, что по-своему он тоже был хорош, все-таки мать его была из Турэнов. Стройный, смуглый, темноволосый и светлоглазый. Но лицо жесткое, горбоносое, с четко очерченными скулами. Лицо воина, а не бога. Интересно, как выглядел этот Заргон-Заргон? Как ангелочек с крылышками? Белый и пушистый?

Бог.

Тоже мне! Вайгар не знал, имела ли Кинари представление о том, как выглядят местные боги, когда сравнивала его с богом. А Вайгар имел. Довелось пообщаться. Правда, не с богом, а с богиней, но впечатлений хватило. Если они все такие, то...

Это случилось примерно семь лет назад, ранней весной, когда кровь Вайгара обычно начинала бродить, как хмельной напиток, и его, как пацана, тянуло на всякие подвиги. Когда он был помоложе – на женщин, хороших и разных, а потом, когда это уже приелось, – на всякого рода экстрим. В тот раз он решил пойти в горы. В гордом одиночестве, потому что Лару компания, как правило, ни к чему, и почти безо всякого снаряжения, но с оружием. Ранняя весна в горах – это нечто. Красиво безумно, и так же опасно. Он был один и мог позволить себе рисковать собой так, как ему заблагорассудится. Благо, что никто не начнет ему втирать насчет неоправданности такого риска, об ответственности и прочей чепухе, забивать голову которой ранней весной казалось ему преступлением против жизни вообще и его собственной жизни в частности. Ему казалось, что сам воздух гор заставляет его дышать глубже и чаще, а сердце гонит кровь по жилам в два раза быстрее. Несколько раз он чуть не погиб, карабкаясь по горам во время охоты на диких коз, и это дало ему такой мощный всплеск адреналина в крови, что он постоянно пребывал в состоянии какой-то эйфории, опьянения жизнью и ранней весной.

Вот тогда она и появилась. Очень просто, без всякого небесного знамения, вышла к его костру в один из тихих прохладных вечеров. Она была один в один похожа на женщину, и на несколько секунд и показалась ему молодой и красивой женщиной, непонятно как забредшей в эти дикие места. Его первой реакцией на ее появление в течение тех нескольких секунд, когда он еще думал, что она просто женщина, была досада. Досада на то, что нарушили его одиночество, и сделала это именно женщина. Он уже знал с точностью до мельчайших подробностей, что последует за этим появлением, и ему заранее было скучно почти до зевоты. Женщины никогда не были для него проблемой, успели наскучить и уже не будоражили его воображение так, как раньше, превратившись в каждодневную утомительную необходимость. Нечто вроде зарядки.

К сожалению, ему недолго было суждено оставаться в блаженном неведении, потому что зрение Лара быстро расставило все по своим местам. Да, она была похожа на женщину, но женщиной не была даже близко. Она вообще не была человеком. Потому что все люди, когда он смотрел на них глазами Лара, имели ауру и были похожи на сгустки разноцветной энергии. А это существо даже в призрачном облике выглядело как человек. Почти. Когда Вайгар это понял, он впился в нее взглядом, глядя то так, то этак и пытаясь совместить оба образа. Это оказалось не очень сложно, потому что они почти не отличались друг от друга. Она была высокой и стройной, возможно, даже выше самого Вайгара, но одета намного легче, чем он, несмотря на весеннюю свежесть. Ее пепельные волосы в призрачном облике выглядели почти так же, как и в материальном, но были длиннее, пышнее и окружали голову дымчатым ореолом, плавно переходящим на спине в призрачные темно-серые крылья. Ее руки заканчивались длинными белыми ногтями, подозрительно похожими на когти, а ноги стояли очень странно, ни на что не опираясь и оставляя видимой полоску воздуха между ней и землей. Но самым необычным зрелищем были ее глаза. В них не было зрачков. То есть они были, но не черные, как у людей, а ярко-белые, как две точки ослепительного солнечного света. А ее оружие! У нее ведь было оружие! На вид самое обычное, полный боекомплект, как и у самого Вайгара, но в призрачном мире на него стоило посмотреть. Его почти сплошь покрывала затейливая вязь светящихся незнакомых букв, а силой оно было накачано просто под завязку. Вайгар и сам умел заговаривать и подкачивать оружие, это давало определенное преимущество в бою, но это было нечто. В целом же от этого существа исходило ощущение чего-то неопределенного и неуловимо опасного, и больше всего она напоминала ему местную хищную птицу с пристальным немигающим взглядом огромных черных глаз, которая размерами была такова, что вполне способна была утащить какого-нибудь зазевавшегося пастуха. Существа, подобного этому, он никогда не видел, да и вся ситуация слабо напоминала обычный вечер в горах.

– Как тебя угораздило забрести сюда, Вайгар? – мягким, звучащим как мурлыканье кошки голосом спросила она.

Он растерялся и пробурчал в ответ что-то невнятное.

– Понятно, – сказала она, улыбнувшись. – Пригласишь меня к своему костру?

Он кивнул, отодвигаясь, так и не обретя потерянный несколько минут назад дар речи. Она присела к костру и внимательно посмотрела на Вайгара. Внезапно он почувствовал себя так, как, вероятно, муха чувствует себя под микроскопом или обычный человек под взглядом Лара. Сказать, что это было неприятно, значит ничего не сказать. Это было страшно и противно. Это внушало такой ужас, что от него смерзалось все внутри. Казалось, что все движения его души, все, что принадлежало лично ему, Вайгару, теперь вынесено на всеобщее обозрение, все рассматривается в мельчайших подробностях, обсуждается и здесь же, на месте, ему выносится приговор. Суровый, справедливый и окончательный.

– Что, не нравится? – ласково спросила она уже готового вспылить Лара. Правда, ласка эта больше напомнила Вайгару ласку змеи, обвивающейся вокруг шеи. – Но ведь ты тоже рассматривал меня, и довольно бесцеремонно. Так что мы квиты.

Она отвела взгляд, и Вайгару стало немного легче. Он даже смог задать вопрос. Грубый, прямой и неуклюжий, совсем недостойный хорошо воспитанного гайра.

– А вы кто?

Она рассмеялась, и смех зазвучал переливами маленьких серебряных колокольчиков.

– Называй меня Нави, человек!

– Я не человек, я – гайр! – возмутился Вайгар, как будто она обязана была знать разницу между ними.

Она ее знала.

– Я вижу, иначе я бы не подошла к тебе, малыш. Ты видел меня, а на это мало кто способен. – Она опять посмотрела на него, склонив набок красивую хищную голову. – Ты хороший мальчик, – нежно сказала она, не обращая никакого внимания на праведный гнев Вайгара по поводу малыша, а теперь еще и мальчика. – Плохо то, что ты никого не любишь. Но это дело поправимое. Скоро ты полюбишь безумно, безнадежно и безответно, чтобы на своей шкуре почувствовать, каково это. Может, тогда ты перестанешь играть чувствами других людей, неважно, гайры они или нет. – Он хотел что-то возразить, но она не дала. – Я скажу тебе еще одну вещь, которую тебе следует знать. Я и другие мои сородичи жили на этой планете задолго до того, как здесь появились вы. Рано или поздно вам придется с этим считаться. И с нашими врагами тоже. Они уже появились среди вас. Но вы нужны нам. И нам, и им в равной степени. Это все, прощай. – И она исчезла так легко и внезапно, что он даже не заметил, как это произошло.

Он долго не знал, как ему к этому относиться, но только до тех пор, пока не женился на Кинари. После этого он стал относиться к ее словам максимально серьезно, время от времени ломая голову над смыслом сказанного.

* * *

Но это совсем не означало, что все, сказанное загадочной гостьей, пришлось ему по душе. Скорее, наоборот. И сейчас, лежа в ванне, он в очередной раз вспоминал ее слова и опять заходился в бессильной злобе.

– Это мое, сука, ты поняла меня? То, что я люблю ее, это мое! Я так решил, а не ты, наглая стерва!

Он лежал, вцепившись руками в края ванны, как будто пытался выломать куски мрамора, из которого она была сделана. Наконец приступ миновал. Вайгар сумел взять себя в руки и успокоиться. Надо было жить дальше. Он резко встал и, не вытираясь, пошел бриться. На краях мраморной ванны, как на мягкой податливой глине, остались отпечатки его ладоней.

Через полчаса он вышел из своих апартаментов холодный, спокойный и невозмутимый, готовый ко всем подлостям, которые могла преподнести ему капризница-судьба в ближайшем будущем. Впрочем, как скоро выяснилось, не ко всем.

Он медленно шел по длинным дворцовым коридорам, неслышно ступая по мягким ковровым дорожкам, и думал о том, что еще никогда в жизни он не был так слаб, как сейчас. Кинари смогла это почувствовать и предложила свою помощь, но где гарантия, что остальные Тенги будут так же вежливы к ослабевшему Лару? Вряд ли он сейчас в состоянии оказать хоть сколько-нибудь эффективное сопротивление. Хотя, если учесть, что он пребывает на вражеской территории в качестве гостя, возможно, его и выпустят отсюда живым. И он сможет даже уйти. До ближайшего поворота.

Занятый своими невеселыми размышлениями, Вайгар вышел в огромный холл, из которого поднималась на второй этаж самая величественная лестница из всех, которые ему довелось видеть в своей жизни. Дворец Тенгов вообще отличался крайней степенью величественности. Его хозяева, похоже, любили производить впечатление на гостей. Вайгару было даже жаль, что он сам не смог отреагировать на родной дом его жены с должным восхищением, потому что дворец ему совсем не нравился. Он казался ему слишком большим, тяжелым и претенциозным. Он вообще не понимал, как можно долго жить во всем этом мраморном великолепии и не сойти с ума от давящей тяжести холодного гладкого камня. Сам Вайгар тоже любил мрамор, но не до такой же степени! Неожиданно его внимание привлекло быстрое движение со стороны лестницы. И, прежде чем он успел сообразить, что это такое, зрение Лара, материнская кровь и многолетняя воинская выучка взяли свое. Он метнулся в сторону движения стремительным размазанным броском и кубарем покатился по скользкому (будь он неладен, этот мрамор!) полу. И только потом осознал, что в руках у него двухлетний карапуз, сверзившийся с лестницы, и что это за ним он рванул так, что чуть не порвал связки. А еще через пару секунд почувствовал, что этот чертов ребенок жжется, как ядовитый нерхашский плющ, а также орет и вырывается, добавляя своему спасителю все новые и новые ожоги.

– Какого черта здесь происходит? Что вы делаете с этим бедным ребенком, позвольте вас спросить? – раздался за его спиной полный ярости голос госпожи Кинари. – Немедленно дайте его сюда!

Ни одно предложение супруги еще не вызывало у Вайгара большего энтузиазма, но отдавать малыша он все же не торопился.

– Он жжется, – счел он своим долгом предупредить жену. – И он чуть не упал с лестницы.

В ответ на эти слова Кинари разозлилась еще больше, хотя, казалось, что больше уже некуда.

– О боги! – простонала она сквозь зубы, забирая у него орущего мальчишку. – Вы, вообще, в своем уме? Вы соображаете, что делаете? В Нарге любой дурак знает, что нельзя трогать детей Тенгов!

– Я не из Нарги, – буркнул Вайгар, уже понимая, что, похоже, сделал глупость. – Он же падал!

Кинари посмотрела на него, как на идиота, и подняла мальчишку вверх на вытянутых руках.

– Падал? Смотрите! – И она выронила ребенка.

Вайгар инстинктивно дернулся, но заставил себя остановиться. Пусть делает, что хочет! К его удивлению, малыш с радостным визгом шлепнулся на пол и тут же отскочил от него, как мяч. Потом еще раз. А потом встал на ножки и самостоятельно поковылял к лестнице, явно намереваясь все-таки получить на этот раз удовольствие от полноценного падения с самого верха. Вайгар не смотрел на Кинари, чувствуя себя полным кретином. Те места на его руках и теле, куда его пинало маленькое исчадие, невыносимо горели и чесались.

– Простите, – сказала Кинари, почувствовав, что переборщила. – Давайте я посмотрю, что вы с собой сделали!

– Не надо! – Вайгар был зол и на себя, и на нее как никогда в жизни. Он развернулся, чтобы уйти, но она удержала его за рукав.

– Простите, – повторила она уже намного мягче и с такими просительными нотками в голосе, что ее мужу стало вдруг очень трудно сопротивляться. – Я просто дура. В самом деле, откуда вы могли это знать?

Самым приятным для Вайгара во всем этом было то, что она действительно раскаивалась, и именно от этого он растаял, растекся лужицей, как кусочек льда перед печкой. Он замер, не зная, что сказать, и боясь спугнуть ее неосторожным жестом или словом. Она взяла его руку, повернула ладонью вверх и ахнула. Да, ожоги были действительно не слабые. Не тратя времени на разговоры, она потянула его за собой в больничное крыло лечиться, а он шел за ней, как пес за хозяйкой, и сильно надеялся, что, может, она не сразу вылечит эти благословенные ожоги. Если есть на свете хоть какая-нибудь справедливость, она продолжит лечение завтра.

В больничном крыле было тихо и безлюдно. Навстречу Кинари и Вайгару попадались только редкие Тенги, одетые в традиционные балахоны целителей. Шаги гулко отдавались эхом в длинном пустом коридоре. «Похоже, что Тенги благополучно вылечили всех больных в Нарге!» – усмехнулся про себя Вайгар, пытаясь отвлечься от нескромных мыслей, навеянных на него прикосновениями жены.

– Это отделение для гайров, – как будто подслушав, о чем он думает, пояснила Кинари. – Поэтому здесь так пусто.

– А что, бывает, что оно заполняется?

Кинари улыбнулась.

– Вы же знаете, какие несдержанные у нас Ценги! Когда они начинают выяснять с кем-то отношения... Все ожоговое отделение на ушах стоит. Нет, Крэйги, конечно, тоже несдержанные, но после них обычно остается мало тех, кого можно вылечить.

Это Вайгар очень хорошо понимал. Крэйги были ребята серьезные.

– А людей у нас лечат вон там. – Кинари махнула рукой направо. – Там всегда полно народу. К нам приходят со всего Нерхаша. Дешэ не очень охотно занимаются людьми, даже своими трангарцами.

– Значит, Тенги работают все время? – удивился Вайгар. Они как-то не производили такого впечатления.

– Почему все? У нас есть график дежурств. Это очень удобно.

– И вы тоже... дежурите?

– Ну да, – пожала плечами Кинари. – Только я сама выбираю время, когда работать. У меня есть и другие обязанности.

Вайгар с удивлением уставился на нее. Он никак не мог себе представить великолепную Кинари, которая, возвратившись с королевского приема, снимает роскошное платье, надевает балахон и отправляется лечить больных, причем даже не гайров, а простых людей.

Кинари завела его в одну из пустых палат, усадила на стул и начала рыться в шкафу в поисках лекарства.

– Я сегодня планировала заняться вами всерьез, если вы не против, конечно. Но в таком случае ваши ожоги мне придется пока полечить дедовскими методами. Не возражаете? – поинтересовалась она, доставая из шкафа пузырек с лекарством. – Вайгар не возражал. – Раздевайтесь! Ой, нет, подождите, я помогу, у вас же руки в ожогах.

Для ее мужа это было уже чересчур. Слишком много хорошо – это тоже плохо. Он попробовал возразить.

– Не надо, я сам.

Камзол ему еще удалось как-то стянуть с себя, а затем пальцы его наотрез отказались расстегивать мелкие пуговицы на рубашке. Кинари решительно подошла к нему, быстро расстегнула и профессиональным жестом стянула с него белую шелковую рубашку. Он не был для нее мужчиной, он был пациентом, о котором следовало позаботиться. Плохо было то, что для ее мужа она была единственной женщиной на Нерхаше, и его душа горела сильнее, чем ожоги на его смуглом теле.

Как всегда, его нагота заставила испытать Кинари страх вперемешку с отвращением. Она отвернулась, и внешне это на ней никак не отразилось, но Вайгара словно окатили холодной водой. Его желание сразу испарилось, оставив после себя боль и сожаление. И еще то, что всегда остается после желания, если оно возникает не на пустом месте. Любовь. «Пусть так! – подумал он. – Пусть так. Это ничего. Главное, чтобы она была рядом». Ему было видно, что от страха ей опять стало холодно, а демон, запертый у нее внутри, снова начал потихоньку проявлять активность. Допускать это было никак нельзя, и Вайгар мысленно прикоснулся к ауре жены и выплеснул на нее столько любви, что, будь она деревянной чуркой, она и то почувствовала бы это и немедленно зацвела пышным весенним цветом. Кинари была все же чувствительнее, чем чурка, а потому ей сразу стало жарко. Она разрумянилась, а над верхней губкой выступила испарина. Когда в народе говорят, что кого-то любовь греет, то, наверное, они имеют в виду именно это. Некоторое время она старательно мазала его какой-то дрянью, не понимая, в чем дело, но потом до нее дошло.

– Что вы делаете? – строго спросила она.

– Помогаю вам справиться с демоном, – пожал плечами Вайгар.

– Не смейте тратить на меня силы, я сама в состоянии о себе позаботиться! – Упрямство Тенгов, будь оно неладно!

– Хорошо, тогда извольте держать себя в руках и не испытывать сильных отрицательных эмоций! – В данный момент Вайгар не собирался потакать этой ее фамильной черте. – Вы, что не понимаете, что он не станет ждать, когда вы опомнитесь? И еще. Защита, которую я на вас поставил, конечно, очень хорошая, но только при правильном поведении. Вам не терпится познакомиться с серыми охотниками?

Кинари сначала опешила от такой отповеди, а потом уже открыла рот, чтобы возразить, но ей не дали. Дверь неожиданно распахнулась, и в нее без стука ворвался один из Тенгов. Как понял Вайгар по рисунку ауры, один из братьев Кинари, но, скорее всего, не родной.

– Кинари, прелесть моя, что вы тут делаете? – Никаких намеков на вежливость и уж, тем более, на гостеприимство. – Ах да, пытаетесь вылечить своего мужа! – презрительно протянул он. – Бросьте это безнадежное занятие, дорогая, дурака лечить – только портить!

Вот что значит с места в карьер. Тенговский напор был столь же знаменит, как и их фамильное упрямство. Братец явно нарывался, не утруждая себя приданием этому процессу хотя бы минимально благопристойного вида, и Кинари беспомощно посмотрела на Вайгара. Если бы она была одной из Ларов, то она сразу бы заметила несколько заранее приготовленных боевых заклятий, которые он почти инстинктивно активировал из последних сил, когда неожиданно открылась дверь. И сейчас они дрожали на кончиках его пальцев, удерживаемые с большим трудом, потому что этот наглый идиот выводил его из себя тем, что был по уши влюблен в свою сестру, и от него за километр несло ревностью и злостью. Конечно, всего этого Кинари не видела, она увидела только очень спокойное лицо своего мужа, но и от этого зрелища ей стало немного не по себе.

– Вайгар, вы в доме друзей, – тихо напомнила она ему, положив руку на его плечо. Вайгар осторожно, одно за другим, дезактивировал заклятия. Действительно, не стоит напрягаться. Ему это все равно не поможет. – Познакомьтесь, это мой троюродный брат Кайрэн Тенг-Нитар. Кайрэн, мне стыдно за вас!

Самому Кайрэну стыдно не было совсем.

– Вам следовало бы стыдиться своего мужа, дорогая Кинари! Или вы предпочитаете им гордиться? Как же, он так отважно спасал ребенка!

Однако быстро разносятся новости в доме Тенгов! Но в принципе Вайгар его понимал. Он вообще с трудом представлял себе мужчину, способного не увлечься госпожой Кинари, а уж тем более – брата. В семьях гайров вообще такое случалось часто. У самого Вайгара в течение десяти лет был роман с одной из старших сестер, и он вспоминал это время как самое счастливое в своей жизни. Ни с кем и никогда у него не было такого взаимопонимания и гармонии. Да, именно гармонии. Но, к сожалению, не любви, и они расстались.

– Вайгар действовал из лучших побуждений! – К удивлению Вайгара, супруга бросилась защищать его со всей страстью, которую она обычно вкладывала во все, что делала. – Его ошибка – это моя вина, я не успела предупредить его о наших порядках!

Было бы просто здорово, если бы можно было внутри семьи создавать полноценные браки. К сожалению, это было невозможно. Что там натворили генетики, неизвестно, но дети от таких браков, даже если родство было очень отдаленным, получались слишком уж... нестандартными. К счастью, проблем с контрацепцией у гайров не было, иначе их появлялось бы на свет очень много.

– Какой же он Лар, если не заметил простейшего заклинания?

Какими бы гайры ни были легкомысленными и неуправляемыми, мало кто желал своим детям такого будущего. Сам Вайгар уж точно не желал. Ему как-то удалось увидеть одного такого новорожденного, и впечатлений хватило на всю оставшуюся жизнь.

– Он самый талантливый Лар из всех, кого я знаю! – Ого! – И, если вы не перестанете оскорблять его в моем присутствии, я вызову вас на дуэль! – Вот это да! Ай да Кинари! Дуэль с воином по матери! Однако.

– Вам совершенно не обязательно защищать меня, дорогая Кинари! – спокойно сказал Вайгар, накрывая своей ладонью ее руку, все еще лежащую у него на плече. – Я сам могу вызвать господина Тенг-Нитара на дуэль. Скажем, через пару дней. Вас устроит такой срок, дорогой брат?

– Вполне. – Кайрэн выглядел довольным, на лице его играла улыбка голодного тигра, а аура переливалась всеми цветами счастья. Да, вот что значит настоящая искренность – он даже не пытался скрыть свои эмоции. Хорошо, если понимал, что это бесполезно, а если просто ничего не понимал? В том, чтобы убить дурака, немного чести. Хотя нет, интеллект у него не очень низкий.

– Я вам запрещаю даже думать об этом, Кайрэн! Мой муж сейчас не в том состоянии, чтобы участвовать в дуэли, и, пока я его лечу, я не потерплю никаких разговоров об этом! Иначе пеняйте на себя!

Нет, они не любовники, и даже никогда ими не были. И только поэтому Кайрэн не стал спорить.

– Хорошо, но только до тех пор, пока вы его лечите!

Интересно, эта семья вся такая, или есть нормальные?

– Я не желаю продолжать этот идиотский разговор!

Если это – разговор, то какой у них тогда скандал?

Кайрэн повернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Ну и правильно. От его криков у Вайгара разболелась голова. Кинари заметила это и тут же почти машинально сняла боль несложным заклятием.

– Думаете, что попали в гадюшник, дорогой Вайгар? – Чуть улыбнулась она.

– Нет, всего лишь в банку с пауками! – Он улыбнулся в ответ, молясь про себя, чтобы этот обмен любезностями продлился еще немного. Она улыбалась ему, и это было чудо почище явления богини.

Но боги не вняли его молитвам. Кинари отвернулась от него, закручивая пузырек с лекарством.

– Ну что ж, я закончила, можете одеваться. Я пришлю к вам Нерави с няней после обеда, если вы не возражаете.

Вайгар не возражал. С чего бы это?

Впервые он увидел свою дочь действительно после обеда. Кинари не нарушила своего обещания, она вообще не имела такой привычки.

Четырехлетняя Нерави в сопровождении няни смело зашла к нему в апартаменты и моментально покорила его сердце. Она глянула на него ярко-синими глазками Кинари, улыбнулась ему ее улыбкой и при этом почти неосознанно направила на него заклятие, вызывающее любовь и доверие. Вайгар был сражен наповал. Это была настоящая любовь с первого взгляда, почти такая же, которая поразила его по отношению к ее матери. Он протянул ей руку, и она доверчиво вложила в нее свою. Вайгар все-таки решил не пускать дело на самотек. Он всегда мог вызвать доверие к своей особе со стороны почти любой представительницы слабого пола, и маленькие женщины здесь ничем не отличались от больших.

Сначала Нерави повела его на прогулку в огромный парк Тенгов, чтобы показать живущего в пруду рыбоида. Потом она учила его ловить огромных черных бабочек, которые жили только в Нарге и которых Вайгар никогда раньше не видел. Вернее, не обращал на них внимания. Оказалось, что ловить их очень интересно. Особенно с маленькой Лари по отцу. Она так смешно подманивала их поближе, чтобы потом с визгом налететь на бедных насекомых, спугнуть их и тут же страшно расстроиться, что не удалось никого поймать. Вайгар решил, что его дочери пора кое-чему научиться, и продемонстрировал, как нужно нежно и осторожно подманивать бабочку, чтобы она села прямо на руку. Нерави наблюдала, затаив дыхание, и за тем, как он это делает, и за самой бабочкой, усевшейся на его ладонь. Бабочка действительно была прекрасна, и Вайгар вполне понимал Нерави, с такой страстью пытавшуюся стать обладательницей этого чуда. Они еще долго бродили по парку в окружении всех видов бабочек, стрекоз и мотыльков, которые ему удалось обнаружить. Потом она устала и с обезоруживающей улыбкой попросилась на ручки. Пока Вайгар нес ее домой, она заснула, положив кудрявую черноволосую головку на его плечо. Вайгар осторожно прижимал к себе нежное теплое тельце своей дочери и молча клялся себе и ей, что, даже если с Кинари у него ничего не получится, то он любыми способами выторгует себе возможность видеться с Нерави как можно чаще. Чему вообще смогут научить Тенги одну из Ларов? Бедному ребенку даже не с кем будет здесь общаться!

* * *

Отправленная ранее за ненадобностью нянька уже давно ждала их у него в апартаментах и разахалась, когда увидела спящую Нерави. Он не хотел отдавать малышку, но нянька сказала, что госпожа Кинари уже давно ждет его и просит подняться к ней, как только он появится. Так. Это уже что-то новенькое. Подняться к ней. С неохотой он отдал ребенка девушке и пошел следом за ней наверх. Нянька вела себя немного странно: хихикала и вовсю строила ему глазки. Соблазняла, и делала это вполне сознательно. Интересно, она в курсе, с кем связывается? Вайгар мельком глянул на нее. Ничего особенного. Совсем молоденькая, незаконная всего во втором поколении, и кого соблазняет, не знает. Просто делает то, что ей приказали. Интересно, кто? Вайгар положил руку ей на спину, активизируя эрогенные зоны, и она застонала и выгнулась под его ладонью, как кошка. Если бы у нее на руках не спала его дочь, то няньке пришлось бы пережить более острые ощущения, но пока Вайгар ограничился минимумом. Девчонка была совсем неопытная, мало ли что.

– Отнеси ребенка и приходи сюда, – прошептал он ей на ушко, и она, посмотрев на него, как кролик на удава, послушно направилась исполнять приказание.

Когда она вернулась, он обрушил на нее такой вихрь чувств и ощущений, что девчонка совсем перестала соображать, что к чему, и уже через пять минут Вайгар знал всю подноготную о том, кто ее послал. Это оказался всего лишь Кайрэн. Решил скомпрометировать его перед женой, как будто он и без этого не был достаточно скомпрометирован. Даже не смешно. Кто из благородных гайре обратит внимание на мимолетную связь своего мужа с какой-то нянькой? Хотя, впрочем, Кинари может. Вайгар выпустил руку совсем потерявшей голову от новых ощущений няньки и направился к Кинари. Ему не нужен был провожатый, он и так чувствовал, за какой из дверей находится его жена. Он также чувствовал, что нянька, у которой он не удосужился спросить, как ее зовут, смотрит ему вслед потерянным взглядом. Черт, похоже, он перестарался. Надо будет как-нибудь привести ее в порядок.

* * *

Самое прелестное существо четырех миров в очередной раз оправдало свое прозвище. Сердце Вайгара куда-то ухнуло при виде невероятно обольстительной Кинари в светло-голубом обтягивающем платье с большим вырезом. Похоже, что его опять соблазняли, второй раз за вечер. По крайней мере, он ни разу до этого не видел, чтобы его жена носила такие откровенные платья. Она заметила его взгляд и смутилась.

– Во дворце сегодня прием, на котором я непременно должна быть. Поэтому будет лучше, если мы начнем прямо сейчас. Я имею в виду ваше исцеление.

Вайгар и так понял, что она имеет в виду только исцеление. Но если и был разочарован, то, во-первых, обвинил в этом себя, а во-вторых, не дал понять этого Кинари. А напротив, изъявил полную готовность начать лечение. Кинари выдохнула с облегчением, стараясь сделать это незаметно (бесполезно!), и приступила к своим обязанностям.

По роду своего дара Вайгар имел весьма отдаленное отношение к целительству, но работой своей жены не мог не восхититься. Она как будто чувствовала, где именно и что у него не в порядке. Если бы он абсолютно точно не знал, что она не видит, то сейчас он бы заподозрил ее в том, что она наверняка Лари, но скрывает это. Она разрядила на него два мощнейших семейных амулета, и он не мог это не оценить. С филигранной точностью направив потоки энергии в пораженные места, Кинари заделала почти все дыры в его ауре с первого раза. Ее дар работал в полную мощность, и Вайгар видел, как это происходит. В принципе все гайры отличались от обычных людей тем, что у них было намного больше энергии, которая выделялась особым образом. У Кинари, как и у всех целителей, она выделялась через кожу рук, точнее, пальцы. Вайгар видел, как ее руки, которые были окутаны ослепительной силой золотистого цвета, брали потоки белой энергии из амулетов и направляли ее туда, куда нужно. Он не мог не восхититься ее точностью еще и потому, что, с его точки зрения, она работала практически вслепую.

Когда амулеты полностью высохли, Кинари встряхнула руками, привычным движением сбрасывая излишки энергии.

– Ну, вот и все. Завтра продолжим. Как вы себя чувствуете? – обратилась она к мужу.

– Скажем так, я больше не чувствую себя голым и беспомощным.

– Беспомощным?! Вы?! – Кинари рассмеялась.

Вайгару ничего не оставалось, как принять это за комплимент, чтобы не начать в очередной раз анализировать, до какой именно степени боится своего мужа его прелестная супруга.

Он откланялся, стараясь не думать о том, где и с кем проведет сегодняшний вечер Кинари, и вернулся к себе. Некоторое время он метался из угла в угол, пытаясь справиться с ревностью, но, похоже, это было безнадежно. Воспоминания о ее груди, едва прикрытой платьем, жгли его не меньше, чем выведенный из себя представитель семейства Ангриц, раздраженно плюющийся жидким пламенем. Если бы Вайгар совершенно точно не знал, что на наргийский королевский дворец, так же, как и на остальные три, ставили защиту Трангарские Дешэ, то он не удержался бы и последовал за своей супругой хотя бы мысленно. А может, и не мысленно. Но на Нерхаше все были в курсе, что Дешэ знают свое дело, и потому предпринимать подобную попытку было не столько опасно, сколько бесполезно. Пожалуй, чтобы проникнуть туда без приглашения, надо было быть, как минимум, старейшим Ларом, а Вайгар совсем не был уверен, что ему вообще хочется дожить до таких лет. Он пару раз встречался со своим прапра... дедушкой, и до сих пор не знал, что о нем думать.

– До чего же люди глупые создания! – привел его в чувство скрипучий голос. – Столько энергии тратить впустую!

Вайгар размазанным вихрем обернулся на голос, кляня себя на чем свет стоит. Надо же, его застали врасплох! Впрочем, зря, потому что создание, так бесцеремонно вторгшееся к нему, человека напоминало еще меньше, чем та богиня, которая явилась ему в горах. Вайгар осторожно распустил готовые сорваться боевые заклятия (разумеется, не все) и подошел к говорящему, одновременно разглядывая его во всех доступных Лару плоскостях. Существо, сидевшее на подоконнике, внешне больше всего напоминало плод любви представителей одного семейства гайров. То есть, грубо говоря, выродка, только очень и очень старого. Ничего более уродливого Вайгар не видел в своей долгой и полной событиями жизни. Какое-то маленькое, не больше табуретки, создание, жутко морщинистое, с длинным, почти до самого рта, носом и маленькими бегающими глазками. Образ довершала лысина во всю голову и огромная нечесаная борода. Из одежды какие-то грязные лохмотья. Призрачный облик еще более странный: вообще ничего человеческого, даже отдаленно. Скорее похоже на ящерицу. Но зато присутствует некое подобие ауры, правда, выглядит она мохнатой и цвета на ней располагаются не по-людски, но с этим можно разобраться потом.

– Ты свои пшикалки-то убери, а то, неровен час, поранишься еще! – скрипуче рассмеялся гость. – Меня-то тебе ими взять не удастся! Мал еще, – снисходительно добавил он.

– А ты кто такой? – буркнул Вайгар, с неудовольствием отмечая, что этот урод видит его насквозь, несмотря на все его защиты.

– Невежливый! – сказал гость, обнажив в подобии улыбки множество длинных, изогнутых странным образом и по виду острых зубов. – Все как она говорила.

– Кто – она?

– Нави, конечно! Она сказала, что ты знаешь ее под этим именем.

Конечно, Нави. Глупо было думать, что она оставит его в покое.

– И какого хрена ей от меня надо? – Вайгар был полностью согласен с тем, что он невежливый.

Реакцией на эти слова был еще более широкий оскал улыбки, а аура гостя вспыхнула фосфоресцирующим мертвенным зеленым цветом, какой иногда исходит от плесени. Вайгар не мог сказать, что это означает – удовольствие от его наглости, гнев или что-то еще.

– Она просила кое-что рассказать и показать тебе, маленький вкусный человечек!

Значит, все-таки гнев. А может, гнев вперемешку с удовольствием от предвкушения трапезы? Все может быть.

– Ну, рассказывай.

Существо покачало головой:

– Нет, я сначала покажу, – и направилось к двери.

Вайгар чуть приподнял брови, мельком представив себе реакцию любого представителя Тенгов на подобное... создание, свободно разгуливающее по их родовому дворцу, и принялся старательно расчищать коридоры от нежелательных свидетелей. Уродец обернулся и одобрительно посмотрел на него. Аура засветилась желтым.

– Можешь называть меня Кван, – милостиво разрешил он.

Вайгар молча пожал плечами. Кван так Кван. Вряд ли это настоящее имя. Сам он от представления воздержался, справедливо полагая, что раз уж Нави в курсе, как его зовут, то и этот Кван тоже.

– Тебе никогда не приходило в голову, – спросил Кван, невозмутимо шагая по коридору, – где мог останавливаться любовник твоей тещи, когда гостил здесь, во дворце?

Вайгару вообще не приходило в голову, что любовник его тещи мог каким-то боком заинтересовать богиню Нави, и еще меньше он мог себе представить, что этот загадочный Заргон мог гостить во дворце Тенгов. А если мог, то это означало, что отношения между ним и госпожой Тимани были очень близкими. А из этого следовало... Что конкретно из этого следовало, Вайгар не знал, но очень хотел бы узнать. А останавливался он, вероятнее всего, как и сам Вайгар, в гостевых апартаментах. Как бы он ни был близок с госпожой Тимани, вряд ли бы она до такой степени наплевала на приличия, чтобы поселить его у себя.

– Здесь, человечек, – остановившись перед одной из дверей, сказал Кван. – И он бывал в этих апартаментах довольно часто.

Вайгар сделал шаг вперед, чтобы открыть запертую и запечатанную дверь, но Кван поднял вверх свою маленькую уродливую ручку, останавливая его.

– Не дергайся, я сам.

Сам так сам. Вайгару было даже интересно, как он будет это делать, и его любопытство было вполне вознаграждено. Кван подошел к двери и чуть привстал на цыпочки, чтобы дотянуться до замочной скважины, и дунул в нее. То есть, конечно, не воздухом, а тонким оранжевым потоком силы, отчего замок громко щелкнул и открылся. Затем уродец резко плюнул на дверь чем-то синим, и заклятия, защищающие ее, вздрогнули, но не опали.

– Готово, можно идти. – И, прежде чем Вайгар успел остановить его, шагнул в комнату.

К удивлению Вайгара, ожидавшего по меньшей мере оглушительно шума от потревоженных сторожевых заклятий, ничего не произошло. Кван спокойно прошел вовнутрь и остановился, оглядываясь на него.

– Ну, чего стоишь, заходи!

Вайгар осторожно сделал шаг и оказался внутри комнаты.

– Как ты это сделал? – спросил он Квана.

Тот, буквально распираемый гордостью (отвратительно грязного красного цвета), высокомерно поднял вверх нечесаную бороду.

– Уметь надо! Эти заклятия приняли нас за своих, так что можешь теперь заходить сюда как к себе домой. – Он сделал паузу, ожидая, что Вайгар попросит научить, но тот не попросил, и Кван не выдержал: – Ладно, так и быть, покажу попозже.

Эти апартаменты почти ничем не отличались от его собственных, и Вайгар просто попытался прощупать их на предмет их бывшего владельца. Но результата почти не было. Слишком много времени прошло с тех пор, и слишком много самых разных гайров проживало здесь после него. Он получил только слабый отпечаток внешнего облика и еще более слабый отпечаток его ауры. И то и другое произвело на него самое тягостное впечатление. Кинари была не права, когда говорила, что этот выродок был красив как бог. Она преуменьшала, и довольно значительно. Вайгар в жизни не видел более красивого создания, особенно представителя сильного пола. Раньше он склонен был полагать, что этот Заргон, скорее всего, наложил на себя постоянно действующие заклинания, заставляющие думать окружающих, что он безумно красив, за что Вайгар не склонен был его осуждать, учитывая то, что он был выродок и для него это был вопрос выживания. Но теперь Вайгар со всей определенностью видел, что никакими заклинаниями на внешность там и не пахло. Скорее, наоборот, этот парень с радостью портил себя время от времени, чтобы не вызывать подозрений излишней красотой. Вайгар криво усмехнулся. Вряд ли это ему удавалось, подозрения наверняка постоянно кружились вокруг него, как черные наргийские бабочки, которые так нравились его дочери.

Отогнав от себя непрошеные мысли о том, какие чувства могла испытывать по отношению к прекрасному Заргону совсем еще юная Кинари, Вайгар начал детально просматривать его ауру, и от этого зрелища ему захотелось завыть, потому что более неуравновешенного гайра он еще не встречал. Честолюбивый, страстный, хитрый, порывистый и жестокий. Способный месяцами поджидать жертву в полной неподвижности, как змея, и съезжать с катушек, как обкурившийся ядовитой нерхашской коноплей наркоман. Его чувства были слишком сильны, чтобы его измученный противоречиями разум был в состоянии удержать их хотя бы в отдаленном подобии повиновения.

«Бедная Кинари!» – с сочувствием и болью в сердце подумал он. Если ее железная матушка, чей отец был из Дешэ, еще могла как-то с этим справиться, то для Кинари это было просто невозможно. Он был слишком ярким, привлекательным и опасным для юной девушки гайром. Какими Словами он зажег и опалил ее душу, оставалось только догадываться. Ясно теперь только одно: его Слова горят в ней до сих пор. И таланта самого Вайгара не хватит, чтобы погасить их, раз уж он не сумел даже просто увидеть всего этого раньше.

– Ну, что, будем дело делать или сопли жевать? – проскрипел откуда-то снизу противный голос Квана.

Вайгар обернулся злой, как десять тысяч броненосных спинорогов, готовый в одну секунду стереть наглого уродца в порошок, но со всего размаха напоролся на ясный понимающий взгляд, такой странный и чуждый на морщинистом уродливом лице. Аура Квана горела чистым золотом, и запал Вайгара сошел на нет. В самом деле, надо хотя бы поинтересоваться тем, что предлагает Кван, а отчаянию можно предаться и потом. Благо времени у него для этого хоть отбавляй.

– Малыш успокоился, значит, можно начинать, – съязвил коренной, если верить Нави, житель Нерхаша, опять превращаясь в невыносимо вредного старикашку.

Он вышел на середину комнаты, выставил руки перед собой и сжал их в кулаки. Его аура на мгновение исчезла совсем (глаза Вайгара в буквальном смысле полезли на лоб), оставив ясно видимым только призрачный ящерообразный облик, а потом появилась снова, только выглядела уже не так, как раньше. Вайгар никогда даже не слышал, что аура может быть в клеточку. Кван разжал руки, и с его ладоней спрыгнули две маленькие светящиеся ящерицы, сразу резво забегавшие по комнате. Одна из них подбежала к Вайгару и попыталась обнюхать его сапог. Он резко отпрыгнул, не сумев преодолеть отвращение. Ящерица как-то очень по-человечески укоризненно взглянула на него, и ему стало стыдно. Стыдиться ящерицы! Это уже не лезло ни в какие ворота, и Вайгару стало немного не по себе от ситуации, в которой он оказался.

– Что они ищут? – спросил он Квана, чтобы отвлечься.

Кван обернулся и внимательно посмотрел на него.

– Они ищут то, что он здесь спрятал. Ты ведь хочешь узнать, о чем он думал примерно сто лет назад?

Еще бы Вайгар не хотел. Теперь, когда он знал, зачем они здесь, он с радостью расцеловал бы обеих ящериц, лишь бы они только выполнили свою работу.

– Вряд ли им это понравится! – хмыкнул как бы про себя Кван, в очередной раз продемонстрировав, что мысли Вайгара для него не тайна. – Ты им лучше энергии подкинь. Вон ее у тебя сколько.

Вайгар уставился на него с удивлением, не достойным ни гайра вообще, ни Лара в частности.

– Энергии? То есть, я хочу сказать, как это сделать?

Кван глянул на него с презрением.

– Ты всегда такой дурак, или только по пятницам?

Он мог язвить сколько угодно, но Вайгар уже понял, что надо делать. Он прилип взглядом к одной из ящериц, сосредоточился, нашел вход и выплеснул в нее столько энергии, что она подпрыгнула и сразу увеличилась вдвое.

– Бестолочь, зачем так много? – заворчал Кван. – Как я их потом в себя засуну?

Но Вайгар, вспомнив ящеркин укоризненный взгляд, решил, что подкачает ящериц поровну. А чтобы Кван не возникал, то и его тоже. Благо, что Кинари оказалась очень щедрой на амулеты. И как бы там старикашка ни строил из себя великого чтеца мыслей, все-таки мысли сильного Лара, который не хочет, чтобы их прочли, он прочесть не смог. Только жалобно всхлипнул, когда на него обрушилась лавина энергии, вырвавшаяся из глаз нежадного Лара, и осел на пол. Вайгар подбежал к нему, опасаясь, что переборщил, но старичок оказался крепким. Он только упрямо мотал головой, переваривая все, что Вайгар ему выделил, и стараясь не уронить ни капли. И то, как он это делал, как трясся над каждым миллиграммом полученной энергии, сказало Вайгару о нем намного больше, чем все слова, которые Кван мог произнести по этому поводу.

– Ну, чего уставился? – сильно смутившись, а оттого еще более агрессивно спросил Кван. – Голодного давно не видел?

Вайгар уже открыл рот, чтобы задать вопрос, вертевшийся у него на языке, но в этот момент раздался громкий свист. Ящерицы что-то нашли. Вайгар и Кван разом обернулись и, не сговариваясь, метнулись в сторону кровати.

Схрон оказался простым до идиотизма. В одном из прикроватных столбиков, на которых крепился балдахин, была прорезана щель. По всей видимости, простым ножом. И в нее были небрежно воткнуты несколько исписанных листков бумаги. Кван и Вайгар молча посмотрели друг на друга. Эти безобидные, на первый взгляд, листочки прикрывали отвлекающие и защищающие заклятия такой силы, что у Вайгара защипало в глазах. Если бы не ящерицы, он никогда бы ничего здесь не нашел. Мало того, сейчас, когда они были уже обнаружены, то есть полдела фактически уже сделано, он не имел никакого представления о том, как к ним подступиться. Никогда, ни разу в жизни, он не чувствовал себя таким беспомощным. Здесь была использована магия такого уровня, на которую он никогда не был способен. Похоже, что Кван думал примерно о том же, но, в отличие от Вайгара, у него был план действий на такой случай. Он вытянул губы в трубочку и просвистел какую-то мелодию. Ящерки, до сих пор молча смотревшие блестящими глазками то на одного, то на другого, тут же засуетились и проворно побежали по украшенному затейливой резьбой столбику вверх, до самого схрона. Там они почти одновременно остановились и к чему-то принюхались. А потом обе нырнули прямо в окружающие схрон заклятия. Что они там делали, Вайгар так и не понял, хотя предположить, разумеется, мог, но когда они оттуда выбрались, то вид имели довольно бледный, если не сказать прозрачный. И они тянули за собой тонкую светящуюся нить основы заклинания. Прежде чем Вайгар успел среагировать, Кван уже подхватил ее и потянул на себя, а выполнившие свою работу ящерицы попадали на кровать бесполезными кусочками призрачной плоти. Вайгар машинально плеснул на них энергии и опять прикипел глазами к работающему Квану, готовый в любую минуту оказать посильную помощь.

Помощь Квану не понадобилась. Через пару минут он благополучно распутал все заклинания и в одиночку слопал всю заложенную в них энергию. Такое Вайгар тоже видел в первый раз, но сегодняшний день уже побил все рекорды по тому, что он видел впервые, и он решил, что удивляться будет потом, когда все закончится. Тем более что Кван уже протягивал ему те самые, исписанные мелким корявым почерком листки, ради которых и заварилась такая каша.

– На, держи, на досуге разберешься, – сказал он. – А сейчас нам надо идти.

И Кван тихо свистнул, подзывая ящериц. Они мигом подбежали к нему, сверкая от заполнившей их под завязку энергии, и их хозяин неодобрительно глянул на Вайгара.

– Зачем? – буркнул он. – Неужели ты думаешь, что я бы с ними не поделился? Я же не упырь какой-нибудь!

Вайгар виновато пожал плечами.

– Да я машинально.

– Ну, тогда ладно.

* * *

Идти им пришлось недалеко. Скорее, высоко. А именно на крышу дворца Тенгов. И тут уж можно было смело сказать, что без таланта Вайгара они бы туда никогда не дошли. Но это того стоило. Хотя бы потому, что вид с крыши дворца открывался просто изумительный. Вся Нарга была как на ладони. Отсюда был даже виден королевский дворец, вернее дворцовый комплекс, во всех подробностях. Вайгару сразу же вспомнилась его жена, скрытая где-то в его недрах, как жемчужина в раковине, и его мысли снова приняли нежелательное направление. Квану это не понравилось.

– Да не спит она ни с кем, идиот! – сварливо проговорил он. – Она вообще никого не хочет, кроме него. А почему, ты и сам знаешь. У нее и не было никого за всю жизнь. Только он и ты. Хватит, забудь о ней хоть на минуту. Мне нужно сказать тебе что-то важное.

Вайгар повернулся к нему, озадаченный таким поворотом.

– Точно не было? – спросил он, чувствуя себя полным придурком, но не задать этот вопрос он не мог.

– Зуб даю! – поклялся Кван, хотя Вайгар так и не понял, зачем ему нужен зуб Квана. Нерави пугать?

Странно, но клятва Квана сильно успокаивала. Даже, можно сказать, радовала. Ведь, в конце концов, так мало нужно для счастья простому влюбленному гайру. Всего лишь знать, что жена не изменяет ему с первым встречным.

Вайгар повернул лицо навстречу солнцу и ветру и закрыл глаза.

– Ну, вот, из одной крайности в другую! – снова заворчал Кван. – Люди! Что вы за существа такие?

Вайгар, которого скрипучий голос вырвал из состояния счастья, слишком редкого, чтобы это прошло для него безболезненно, здорово разозлился.

– Слушай, какого ты вообще ко мне прицепился, если я такой хреновый? Давай, вали отсюда к своим богам, старый урод!

После этих грубых слов у Квана стал такой вид, как будто его неожиданно ударили под дых. Его лицо сморщилось еще больше, и он почти зашипел в сторону Вайгара:

– Это я урод? Я? Это вы, люди, уроды! Приперлись сюда, на Нерхаш, кто вас звал, вообще, а? Вы уже три тысячи лет тут живете, а что вы знаете о нас и о Нерхаше? Ничего, только атмосферу, которую сами и создали! А ты вообще самый тупой из всех! Ты думаешь, что тебе Нави просто так показалась, чтобы рассказать, как ты влюбишься? Кретин! Ты же Лар! Как ты мог не посмотреть после этого на Нерхаш? Ты же видел Нави! Ты же был в горах!

Вайгар не понял.

– Посмотреть на Нерхаш? Ты в своем уме? Что это значит?

Кван с презрением посмотрел на него и отвернулся.

– Я же говорю, самый тупой. И на что Нави надеялась?

– Слушай, ты... Кван! Ты можешь сказать толком, какого ... вам от меня надо, или нет? – рассвирепел Вайгар.

Кван повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза.

– Ну, раз ты сам просишь!

Его глаза как будто поймали в плен взгляд Вайгара, и он почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. У него возникло ощущение, что он не имеет веса и парит над каменным полом, как воздушный шарик.

– Смотри, Вайгар, теперь смотри! Вот он, Нерхаш! – прошептал у него почему-то над ухом Кван, и Вайгар послушно повернул голову туда, куда велел его странный спутник.

Он скорее почувствовал, чем увидел, гул далекого землетрясения. Волны шума накатили на него, закружили и завертели его, как пылинку. Постепенно шум исчез, потом его что-то толкнуло, и все остановилось. Он попытался осмотреться, но у него не получилось. Он испытал странное чувство, что он – дерево, которое растет под огромным сияющим куполом, закрывающим небо. Небывалое, неслыханное ощущение покоя и безопасности привели его в состояние блаженства. Он парил в невесомости, не чувствуя своего тела, и готов был остаться здесь навсегда, в этом странном неведомом мире под белым ослепительным куполом. А мир под ним состоял целиком из живых золотых нитей. То, что они именно живые, Вайгар знал наверняка, потому что знание это пришло оттуда, откуда всегда приходит настоящее знание.

Неожиданно все закончилось. Он по-прежнему стоял на крыше дворца, по-прежнему был гайром по имени Вайгар, и рядом по-прежнему стоял коренной житель Нерхаша Кван. То, что он был именно коренной житель Нерхаша, Вайгар знал теперь со всей определенностью. Он вообще теперь знал много такого, для обозначения чего в его языке не было слов. Ему еще предстояло это понять и осмыслить. И принять.

– И за что он так любит вас, людей? – тихо сказал Кван, и Вайгару теперь не требовалось смотреть на его ауру, чтобы понять, что он чувствует. Он всей кожей ощутил его боль и зависть. – Ты хоть понимаешь, придурок, что любой коренной нерхашец отдал бы всю свою бесконечную жизнь за одно мгновение того, что довелось пережить тебе?

Вайгар понимал. Теперь уже понимал.

– Ты прости, что обозвал тебя старым уродом, Кван! – криво усмехнувшись, попросил он.

– Да ладно, чего уж там. Ты зови, если что. Знаешь же, что приду. Прощай.

И, не дождавшись ответного прощания, Кван исчез, испарился, оставив после себя легкий запах чего-то неуловимо нерхашского – то ли горных трав, то ли дикого меда.

Глава 4

Прошло две недели. После общения с Нерхашем Вайгар изменился, но не настолько, чтобы перестать быть самим собой. Скорее, он как будто получил в подарок некую часть себя, о существовании которой и не подозревал до того момента. Он по-прежнему любил Кинари, а она до сих пор продолжала тратить на него семейные амулеты, не подозревая, что он нарочно делает так, чтобы она не заметила, что с ним уже все в порядке. И даже более чем. Отношения с Нерави у него сложились превыше всех и всяческих. Они много времени проводили вместе, и он теперь потихоньку показывал ей не только и не столько разнообразные умения Ларов, сколько учил ее видеть Нерхаш. Скоро им предстояло расстаться, и невозможно было сказать, когда они смогут увидеться вновь, если смогут вообще. Поэтому он старался научить ее тому, чему, кроме него, никто научить не сможет. Пару раз он даже звал Квана, чтобы тот пообщался с его дочерью, и, к его удивлению, она пришла от коренного нерхашского уродца в восторг. Квану она тоже понравилась, к тому же Вайгар так щедро поливал его энергией, что вечно голодный нерхашец был бы рад приходить и почаще.

Кинари, как женщина умная, сразу почувствовала, что в его отношениях с дочерью что-то не то. Вернее, то. Слишком уж быстро Нерави привязалась к отцу, и это было подозрительно. Кроме того, они постоянно исчезали куда-то, а на вопросы матери и нянек, где они были, Нерави начинала рассказывать такие небылицы, что ее оставляли в покое.

Возможно, если бы Кинари в это время бывала дома чаще, она бы в конце концов вынудила Вайгара признаться, в чем дело. Ему было бы очень трудно отказать ей, если бы она насела на него с вопросами. Но как раз в этот период в Нарге произошло событие, которое сильно повлияло на большую политику, и не позволило госпоже Кинари уделить слишком много своего драгоценного внимания делам семейным в ущерб делам государственным.

А событие было действительно из ряда вон выходящее. В каждой из четырех столиц было нечто вроде храма или музея, где в покое и почитании доживали свой длинный железный век те самые четыре катера, на которых и прилетели сюда люди в незапамятные времена. Но для кого-то они незапамятные, а для кого и как будто вчера все случилось! Кто-то на Нерхаше – люди, а кто-то – гайры, не испытывающие никакого почтения к святыням планетарного масштаба. Короче говоря, с наргийского катера, кстати говоря, тщательно охраняемого, были похищены три лазерные пушки для уничтожения астероидов, которые еще в те далекие времена считались сильно устаревшими и использовались скорее для развлечения любителей фейерверков из числа королевских гостей, чем для дела. Поэтому, неудивительно, что к этому хламу отнеслись с таким почтением. Будь это настоящее оружие, его первым делом уничтожили бы или, в крайнем случае, надежно спрятали, а ключ потеряли.

И вот оно кому-то понадобилось. Кому-то, кто счел нужным объявить всему Нерхашу, что готовит войну. Конечно, политики зашевелились, и, оставив на потом постоянную вежливую грызню между собой, четыре столицы единодушно выступили с резким осуждением подобных действий. За этим последовали дипломатические шаги различной степени эффективности, а также всячески активизировалась шпионская деятельность, ибо не существовало никаких точных указаний на то, кому мог понадобиться старинный оружейный хлам. То есть предположения, разумеется, были, и даже больше, чем нужно, но доказательств ни для одного из них представлено так и не было. Страсти накалились до предела. Волна взаимного недоверия накрыла собой все наработанные веками каналы сотрудничества.

Разумеется, гайре Кинари не могла оставить свою королеву в такой тяжелый момент. Все эти две недели она почти не бывала дома. Забегала лишь для того, чтобы переодеться, и Вайгар видел ее только мельком. Домашние дела перестали казаться ей важными, и она ничего и не узнала о дуэли, которая все-таки произошла между Кайрэном и ее мужем, и инициатором которой был вовсе не Кайрэн. Сам Вайгар, разумеется, не собирался ставить ее об этом в известность, и тем более рассказывать о причинах, подвигнувших его забыть о том, что он находится в гостях. Все дело было в той молоденькой няньке, которую подослал к нему ревнивый брат Кинари.

Девчонка, так и не пришедшая в себя от общения с Даром, навестила его тем же вечером, и на этот раз безо всякого приказа со стороны. Вайгар, который тоже еще толком не пришел в себя от бурного и богатого событиями дня, впустил ее, планируя быстренько привести малышку порядок и выпроводить восвояси. Как выяснилось, у самой малышки были другие планы. Она с порога бросилась ему на шею, начала плакать и умолять ее не прогонять. Нельзя сказать, что Вайгара совсем не взволновало ее посещение, тем более что женщины у него не было, по его меркам, довольно давно. А малышка предлагала ему себя с такой искренностью и страстью, что против этого любому Лару всегда было трудно устоять. Тем не менее Вайгар справился. Но не потому, что у него взыграли моральные принципы, просто он находился не в том положении, чтобы заводить любовницу в доме жены.

И потому Вайгар стоял как истукан, прижимая к себе бормочущую признания девушку и ненавязчиво счищая с ее ауры всякие посторонние вкрапления, которые сам же до этого и навешал. Постепенно она пришла в себя и замолчала. Ее желание улетучилось так же неожиданно, как и появилось, но нежно-розовый свет любви по отношению к так некрасиво использовавшему ее Лару все так же горел в области сердца. Вайгар не стал убирать это богатство, к появлению которого не имел ни малейшего отношения. Просто такое действие казалось ему, как Лару, варварством и почти кощунством. Он осторожно выпустил девушку, и она, смущенно улыбнувшись ему, ушла. Между ними так и не было сказано ни одного слова, все было понятно и так.

А на следующий день, когда она привела к нему Нерави, он увидел на ней следы недавних слез, боли и насилия. Увидел он и того, с кем все это было связано. Он мягко усыпил ее и опять поработал над ней, одновременно показывая своей дочери, как и что он делает. Возможно, ему стоило оградить Нерави от подобного зрелища, она все-таки была еще очень мала, но он сознательно не стал этого делать. Неизвестно, будет ли у него еще шанс показать ей что-нибудь, а такая наука никогда не станет лишней, в каком бы возрасте она ее не усвоила. Он оставил няню спать на своей кровати, а сам пошел гулять с Нерави, которая иногда поглядывала на него удивленными глазками, но от вопросов воздерживалась. Потихоньку она оживилась, и Вайгару пришлось по мере возможности объяснить ей, что произошло, а также какие выводы следует из этого сделать.

Правда, выводы его дочь сделала из этого самостоятельно, и такие, которых он никак не ожидал. С самым серьезным видом она заставила его опуститься на корточки, объясняя это тем, что ей нужно срочно доверить ему секрет.

– Папа, – прошептала она ему прямо в ухо, с недетской силой стиснув его шею руками, – а ты знаешь, с мамой тоже такое произошло. Только намного страшнее. Она до сих пор плачет по ночам, я сама слышала. Ты не мог бы вылечить и ее тоже?

Она с такой надеждой посмотрела на него, что он готов был пообещать ей все что угодно.

– Я постараюсь, – сказал он, прижимая ее к себе, – я постараюсь.

Вечером того же дня он навестил Кайрэна, результатом чего стал вызов на дуэль, которая окончилась для брата Кинари весьма плачевно. Нет, он не убил Кайрэна. И даже не покалечил, что, в общем-то, не заслуживало внимания, учитывая то, из какой семьи происходил пострадавший. Он просто буквально размазал несчастного Кайрэна по мраморному полу, не физически, разумеется, а психологически. Эту травму никакие Тенги залечить не смогут, а к Ларам, как подозревал Вайгар, Кайрэн в ближайшие лет восемьсот обращаться не станет.

При этом Вайгар понимал, что своими действиями он, скорее всего, наносит непоправимый вред своим возможным отношениям с Кинари, но оставить действия Кайрэна без последствий он не мог. Это было дело принципа, если хотите.

Он так и не узнал, стало ли его жене известно о том, что произошло. Во всяком случае, на ее отношении к нему это никак не отразилось. Да, если хорошо подумать, и не могло отразиться, потому что оно и так было хуже некуда. Как говорится, кашу маслом не испортишь. Особенно если каши нет.

Узнала, не узнала – что без толку ломать над этим голову? Главное, что через две недели суматохи на ниве государственной деятельности госпожа Кинари лично навестила своего мужа в его апартаментах. Она пришла довольно поздно, после официального приема, как всегда ослепительно прекрасная, на этот раз в простом белом платье, но с баснословно дорогим и издалека смахивающем на синие слезы сапфировым ожерельем на великолепной шее.

– Как вам нравится жить во дворце Тенгов, дорогой Вайгар? – поинтересовалась она любезным тоном, сидя в мягком кресле напротив своего мужа и еще не вполне отойдя от приторной вежливости королевского дворца.

– Нормально, – буркнул он, опуская ее с небес на землю.

Она тут же подобралась. Лар – это вам не придворные, падкие на лесть и внимание со стороны красивой гайре.

– Я пришла поговорить с вами. – Она решила перейти к делу, раз уж любезности его не волнуют. – Вы как-то намекали, что кто-то из ваших в состоянии мне помочь с моей проблемой. Вы знаете, о чем я говорю.

– Он снова беспокоит вас? – Скорее утверждение, чем вопрос.

Она слегка замялась, не зная, заупрямиться ей или нет.

– Нет, но все эти переживания последних дней... В общем, да, беспокоит.

– Я надеялся, что вы проявите благоразумие и придете намного раньше.

Она разозлилась.

– Я не могла, и вы сами знаете почему! Так вы можете мне помочь или нет?

Вайгар улыбнулся. Вот она, искренность!

– Завтра, и ни днем позже. Я его уже вижу, а это значит, что скоро увидят и другие. – Кроме демона он видел и то, что она опять начала мерзнуть, и ему стало интересно, попросит ли она его помочь справиться с этим.

Упрямая. Не попросила. Вайгар молча поднялся, подошел к ней и встал у нее за спиной. Она внутренне сжалась, не зная, чего от него ожидать. Он расстегнул крошечный замочек, снял с нее ожерелье и небрежно бросил на стол. Потом положил ладони на ее плечи. Ему так давно хотелось это сделать.

– Не дергайтесь, дорогая! – Он постарался говорить как можно спокойнее. – Расслабьтесь, я не сделаю вам больно.

И начал осторожно массировать напряженные мышцы шеи и плеч, одновременно подчищая ауру и блокируя демона. Его энергия нежно скользнула вдоль позвоночника и закружилась внутри кокона. В принципе, то же самое он мог проделать и без массажа, но какого черта? Когда еще она позволит к себе прикоснуться?

Кинари откинулась на спинку кресла, полностью отдавшись ощущению тепла, исходящему от его рук. И некоторая, пусть и минимальная, степень доверия в ее ауре все-таки была налицо.

* * *

Они вернулись в Йасиар на следующее утро. Оставив жену на загородной вилле, Вайгар отправился поговорить со старейшим.

Как он и предполагал, его прапра... дед нисколько не был удивлен столь ранним визитом своего прапра... внука. Их фамильное сходство проявилось в том, что оба пожелали сделать этот визит максимально коротким. Вайгар коротко изложил суть дела, а старейший также коротко согласился сделать все, что в его силах. Оставалось только привести Кинари, что Вайгар и сделал всего через несколько минут. Кинари, приготовившаяся к долгому согласованию и выяснению отношений, как это было принято в их семье, не ожидала от них такой прыти. Она совсем растерялась, и ей с большим трудом удалось взять себя в руки почти у самой двери, за которой обитал таинственный Лар.

Вайгар распахнул перед ней высокие двухстворчатые двери и крепко сжал ее руку.

– Ничего не бойся! – твердо сказал он ей, и по этой излишней твердости, призванной убедить ее, что все в порядке, и по тому, что он назвал ее на «ты», что вообще выходило за рамки допустимого, Кинари поняла, что он волнуется. Неожиданно ей вдруг захотелось, чтобы он никуда не уходил, чтобы вот так держал ее за руку и просто был рядом. – Не бойся! – повторил Вайгар уже спокойнее. – Он обещал, что не сделает тебе ничего... такого. Ну все, иди. – И он подтолкнул ее внутрь.

Она попыталась возразить.

– А вы?

Он покачал головой.

– Он велел, чтобы ты пришла одна. Не бойся, – опять повторил он, и Кинари поняла, что дальше ей придется идти без сопровождения.

Она глубоко вздохнула, успокаиваясь, и вошла в жилище старого Лара. Миновав небольшую прихожую, она оказалась в поражающей своими размерами гостиной. Похоже, старейший не любил закрытых пространств, потому что ее стен Кинари так и не увидела, они терялись где-то там, в туманной серой дымке. Обстановка гостиной, по крайней мере то, что она смогла увидеть, не произвела на Кинари особого впечатления. «Старомодно!» – решила она про себя, удивляясь, что в такой ситуации еще способна думать о всяких глупостях. Но, судя по всему, ее ждали. Одно из крутящихся кресел, которое стояло рядом с чайным столиком, повернулось, и она увидела того, кого так боялась. Старейший Лар окинул ее взглядом и улыбнулся.

– Ну здравствуй, девочка! Подойди-ка поближе и дай посмотреть на тебя. Знаешь, с возрастом зрение становится уже не то!

По всей видимости, это была шутка (ну, насчет возраста и потери зрения), но Кинари была не в том состоянии, чтобы ее оценить. Тем не менее она выполнила его просьбу и сама получила возможность рассмотреть одного из самых сильных гайров Нерхаша. Она не знала, каким она ожидала его увидеть, но старый Лар совсем не произвел на нее устрашающего впечатления. Скорее, напротив. Он совсем не был похож на своего внука, что не удивительно, учитывая дальность их родства, и выглядел, по мнению Кинари, довольно... обычно. Просто мужчина средних лет, невысокий (насколько она могла судить, он ведь сидел в кресле), худощавый, с насмешливым взглядом серо-зеленых глаз, внимательно наблюдающих за гостьей из-под длинной темно-русой челки. По части знаменитого загадочного вида представителей семейства Лар его далекий внук мог бы дать ему фору в десять тысяч очков. Жаль только, что Кинари не могла видеть его так, как мог видеть этот упомянутый внук. Потому что тогда она бы смогла заметить, как мало человеческого осталось в нем, несмотря на безобидный внешний облик. (Который он, кстати, мог менять так, как ему вздумается.) Именно это и настораживало в нем Вайгара до такой степени, что, будь его воля, он предпочел бы медленную и мучительную смерть необходимости оставить Кинари наедине с этим... предком.

– Да ты у нас красавица! – От неожиданного восклицания Кинари невольно вздрогнула. – Ну и напугал же тебя этот мальчишка!

Лар встал и обошел вокруг своей гостьи, внимательно разглядывая ее. Кинари слегка покоробило от такой бесцеремонности, на секунду она почувствовала себя скаковой кобылой, которую осматривает покупатель, но от выражения своих чувств благоразумно воздержалась. Он остановился позади нее, так близко, что она почувствовала его дыхание на своей щеке.

– Меня давно не навещали такие красивые женщины, – прошептал он ей прямо в ухо, и Кинари, как всегда, скрутило от одного намека на секс. Но даже самые откровенные прикосновения мужчин, желавших затащить ее в постель, которых за ее долгую жизнь было немало, не вызывали в ней такого отвращения, как шепот старейшего Лара. Ей стало так плохо, как никогда в жизни, даже хуже, чем в постели с Вайгаром. Ее тело взбунтовалось еще до того, как рассудок привел ему свои доводы. Она резко рванулась, не понимая толком, куда и зачем бежит, но тут же почувствовала железную хватку рук Лара у себя на плечах. Он остановил ее спокойно и безо всяких видимых усилий.

– Вот оно что! – сказал он скорее себе, чем ей. – А я-то голову ломаю! Ничего, маленькая, сейчас станет лучше.

Она не видела, что он делал, и делал ли вообще, но, к ее удивлению, уже через минуту ей действительно стало лучше. У нее возникло ощущение, что с нее сняли веревки, которыми она все это время была опутана, как паутиной. От внезапно наступившего облегчения она чуть не упала, но Лар не дал ей этого сделать. Он подвел ее к креслу и мягко приказал:

– Садись!

Кинари послушно села, все еще не придя в себя. Она закрыла лицо руками, пытаясь скрыть свои эмоции, но со старейшим это было еще более бесполезно, чем с его внуком. Он немного подождал, а потом заговорил. Тихо, но так, что его слова как будто впечатывались в ее мозг.

– Послушай меня внимательно, девочка. Делай то, что ты решила. Твой демон уйдет от тебя только тогда, когда ты сама этого захочешь. Это мелочь, не обращай на него внимания, его никто не заметит, можешь использовать его в своих интересах. Следующее. Тот выродок, который тебя изуродовал, совсем не так прост, как тебе кажется. Подумай об этом на досуге. И еще. Дай мне какую-нибудь свою побрякушку. Кольцо, что ли. Есть у тебя такое, какое не жалко? – Кинари машинально стянула с пальца первое попавшееся кольцо и протянула ему. Он взял, дунул на него и вернул обратно. – Надевай. Теперь ты будешь видеть. Я имею в виду, видеть, как Лар. Правда, недолго, лет двести. Дольше нельзя, камушек не выдержит, но это не беда, когда закончится, придешь, я подзаряжу. И у тебя будет защита от других Ларов. Ты их будешь видеть, они тебя нет. Пускай покрутится мой наглый внук! – Старейший блеснул быстрой улыбкой. – А то он слишком полагается на свое видение и забывает про свои мозги! Ну, давай же, оглянись вокруг, потом поплачешь! – Его глаза вспыхнули нетерпением, как у мальчишки.

Кинари подняла голову и только сейчас заметила, что действительно плачет. Впрочем, она сразу же забыла об этом, потому что увидела мир вокруг себя. Привычный с детства мир проступал в этом новом мире лишь слабыми контурами, а новый сверкал и переливался разноцветными потоками энергии, пугал и завораживал одновременно. Кинари огляделась. В этом мире вообще не было ничего материального, он целиком состоял из энергии. Взгляд ее неожиданно упал на старейшего, который, единственный из всего окружающего, сохранил прежний облик.

– Прячетесь? – улыбнулась она, пытаясь с помощью шутки сохранить рассудок здравым. Усилием воли она вернула свое зрение в обычное состояние, справедливо полагая, что лучше разобраться со всем этим потом.

– Прячусь! – легко согласился он. – Уже уходишь? – спросил он, и Кинари, еще секунду назад не думавшая об этом, поняла, что, да, действительно уходит.

– До свидания, – сказала она, поднимаясь с кресла, – и... – ее лицо страдальчески сморщилось, – я не знаю, как мне вас благодарить! Вы ведь понимаете, что я все для вас сделаю?!

На ее глазах опять показались слезы.

– Да пустяки! – отмахнулся он. – Ты заходи ко мне как-нибудь, когда будешь жить здесь, не бойся. И дочку приводи, она у тебя славная.

– Хорошо, – сквозь слезы улыбнулась Кинари и направилась к выходу. Ее мозг уже отказывался удивляться, он просто отключился от всего произошедшего, оставив все на потом, чтобы сейчас не сойти с ума.

– Да, и еще, Кинари, передай от меня привет своей очаровательной бабушке!

– Хорошо, – сказала Кинари, моментально, как само собой разумеющееся, поняв, о какой именно бабушке идет речь. Ее больше удивило то, что Лар назвал старейшую семьи Тенг очаровательной. Она несколько раз встречалась с ней и теперь некстати подумала, что нужно быть очень снисходительным к человеческим порокам, чтобы назвать очаровательной эту милую старушку. Лар засмеялся над ее мыслями, и этот смех провожал ее до самых дверей.

Кинари вышла от старейшего и пошла по коридору, плохо соображая, куда именно она идет. За пеленой слез она почти ничего не видела, да и не хотела видеть. Рыдания душили ее, рвались из ее груди, и только остатки гордости дочери Тенгов не позволили ей упасть посреди коридора и разрыдаться, как простой горничной, которую обидела хозяйка. Сделав над собой невероятное усилие, Кинари взяла себя в руки и успокоилась. Находясь в гостиной старейшего она боялась поверить, но сейчас вдруг с огромным облегчением и очень отчетливо почувствовала, что многолетняя, безжалостно сжигающая ее изнутри страсть к Заргону покинула ее, растворилась от действий старого Лара, как утренний туман над ее любимой Наргой. Равно как и отвращение, мерзкое, до боли и тошноты, к другим мужчинам, вызванное к жизни Словом того же Заргона. Что ей теперь делать с неожиданно свалившейся на нее свободой, Кинари, почти всю свою сознательную жизнь проведшая под этим заклятием, пока сама толком не знала, но это можно было смело отложить на потом, потому что на повестке дня стоял более насущный вопрос.

Старейший сказал: делай, что задумала, – и Кинари ни на секунду не усомнилась в том, что он точно знает, о чем идет речь. Раньше, до снятия заргоновского заклятия, Кинари не очень смущала высокая вероятность неблагоприятного исхода ее задумки, но сейчас ей уже не казалось разумным так легко бросать свою жизнь на алтарь Отечества. Правда, у нее в рукаве теперь был новый козырь – кольцо старого Лара. Возможно, с ним у нее будет больше шансов на успех, если бы только получилось разобраться с теми возможностями, что он ей дает. Но за одну из них, ту, что скрыла ее от ясных глаз других Ларов вообще и ее мужа в частности, Кинари была уже очень благодарна старейшему.

Кстати, о муже. Кинари огляделась и поняла, что это не тот коридор, по которому ее привел сюда Вайгар. И самого Вайгара тоже нигде не было видно. Она остановилась в недоумении, а потом повернула назад, поспешно легким заклинанием приводя в порядок заплаканное лицо. Не хватало еще столкнуться с кем-нибудь из Ларов, когда она в таком виде! Впрочем, к счастью или к несчастью, но сталкиваться ей было не с кем, потому что длинные и извилистые подвальные коридоры, сильно смахивающие на лабиринт своими многочисленными ответвлениями, были абсолютно пустыми.

Неожиданно Кинари остановилась. Справа ей как будто послышались голоса и совершенно отчетливый женский смех. Она направилась туда, постепенно замедляя шаг и пытаясь придумать, что сказать, потому что после всех переживаний в голове у нее все перемешалось, и она не была уверена, что сумеет связать хотя бы пару слов. Внезапно она остановилась, словно наткнувшись на стену, а потом резко повернула назад, прошла несколько шагов и снова остановилась. Там, впереди, в одном из полутемных коридоров, она увидела своего загадочного и невозмутимого супруга, откровенно флиртующего с дамой. От этого зрелища Кинари невольно пришла в замешательство, хотя неоднократно наблюдала подобное еще в Нарге, где ее муж снискал сомнительную славу героя-любовника. Но здесь и сейчас ей почему-то это показалось неуместным и даже возмутительным. Она немного постояла, пытаясь понять, что же именно ее так возмутило, но ответа, лежащего на поверхности, не заметила и предпочла подумать, что просто зла на него за его извечное легкомыслие. Внезапно ей пришло в голову, что она могла бы посмотреть на них с помощью своего нового зрения. Это ведь не совсем подглядывание! Они сами Лары, и делают это постоянно. Пока она пыталась убедить себя, что не делает ничего плохого, ее ноги уже сделали необходимые несколько шагов, а зрение непроизвольно сдвинулось в нужном направлении.

И Кинари увидела. Старый Лар, когда дарил ей свой подарок, знал, что делал. И, в отличие от Кинари, он прекрасно понимал, что мало просто видеть, надо еще и понимать то, что видишь. Но ни один уважающий себя Лар никогда не станет обучать этому не Лара. Это было совершенно исключено. Поэтому видение Кинари было бы абсолютно бесполезным, если бы старейший не позаботился об объяснениях. Любой Лар, разумеется, если бы он был в состоянии пробить защиту старейшего, был бы очень удивлен тем, каким образом Кинари понимает то, что происходит. С помощью своего зрения он бы сразу заметил, что на ее плече сидит маленькое светящееся существо и старательно описывает растерянной молодой женщине все, что она видит, причем делает это таким образом, что она принимает его голос за свои собственные мысли. Кинари ведь не с чем было сравнивать, и потому она была уверена, что с ней не происходит ничего необычного. Ее вообще занимало в этот момент совершенно другое.

Ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что ее муж разговаривает со своей любовницей. Правда, их отношения давно уже прекратились, но Кинари все равно расстроилась, хотя скорее умерла бы, чем призналась бы в этом самой себе. Кроме того, эта женщина была красива, и она была его сестра. И до сих пор его любила, хотя и тщательно скрывала от него свои чувства. Потому что он ее не любил. Уже не любил, и никогда не любил так, как она того хотела. Кинари ясно видела ее боль, спрятанную за принужденным весельем. Ревность Кинари, в которой она так себе и не призналась, сразу испарилась, уступив место сочувствию и пониманию. Она непроизвольно сделала шаг вперед – и оказалась в поле их зрения. Вайгар заметил ее сразу же, и аура его вспыхнула так, что глазам Кинари стало больно. Она невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, то на нее со стороны ее мужа вылился такой поток любви, а со стороны его сестры такой поток ненависти и зависти, что она остановилась в замешательстве. Вайгар в два шага оказался рядом с ней.

– Кинари, как ты? – спросил он, быстро ощупывая ее, как будто опасаясь, что старый Лар мог незаметно откусить от нее кусок. – Черт, что с тобой сделал этот старый придурок? Я тебя совсем не вижу! – удивленно пробормотал он. – У тебя вся аура в тумане!

– Со мной все в порядке! – Кинари пришлось как-то объяснять ситуацию, и она сказала нечто, весьма отдаленно напоминающее правду: – Он поставил защиту, чтобы я не смущалась в присутствии Ларов. Это только на время.

Вайгар негромко выругался себе под нос по поводу некоторых слишком умных старых козлов.

– А он сделал то, о чем я его просил?

– Да, да! – закивала Кинари.

Вайгар выдохнул с облегчением, и порывисто прижал к себе жену. Кинари, уже не очень понимая то, как могли раньше его прикосновения вызывать в ней такое отторжение, с удовольствием ощутила запах его большого мужского тела. Но тут ее взгляд упал на его сестру, и то, о чем подумала и что вспомнила эта сестра, глядя на обнимающего жену Вайгара, заставило Кинари слегка покраснеть. Она мягко высвободилась из его объятий, чему он ни капли не удивился. Зато Кинари в который раз удивило его отношение к ней.

– Извини, – сказал он. – Позволь представить тебе мою сестру, Агави Лар-Цивин. Агави, это моя жена, Кинари Тенг-Вьор.

Агави и Кинари обменялись церемонными поклонами и парой ничего не значащих фраз о погоде. На этом их общение закончилось. Вайгар, не понимая, по какой причине они так дружно невзлюбили друг друга, счел наилучшим выходом из создавшейся ситуации поспешное бегство. Он поцеловал сестру и, сославшись на то, что Кинари нужен отдых, чтобы прийти в себя после посещения старейшего, решительно увел жену подальше от Агави. Уж кому, как не ему, прожившему с ней десять лет почти в браке, было не знать, насколько искусна Агави в насылании на неугодных ей людей всякого рода проклятий. Очень качественных проклятий. Ее отец был из рода Цивин, которые заведовали плодородием почв, и каждый год успешно заклинали урожаи на всем Нерхаше. Кровь же Цивинов, соединившись в Агави с кровью Ларов, дала вот такой неожиданный результат. Кроме того, она так хитро закручивала свои проклятия, что, как правило, любому гайру стоило большого труда их снять. И потому злить ее уже мало кто решался, по крайней мере из Ларов.

Именно поэтому Вайгар так быстро и широко шагал по коридорам, буквально таща за собой Кинари. Раз уж Агави не пожелала нормально общаться с его женой, эту самую жену следовало увести от нее как можно дальше, поставил там полоумный дед на нее какую-то защиту или нет.

Кинари почти бежала за ним следом, не вполне понимая, почему он так испугался возможных действий своей сестры по отношению к ней. Его мысли на этот счет были не очень внятными, и она не знала, что ей об этом думать. Впрочем, совсем скоро ей нашлось, о чем подумать помимо его странной сестры. Она в первый раз в жизни увидела привидение. Какой-то мрачный темный мужчина поприветствовал ее и Вайгара, подняв перед ними кем-то откушенную голову, как шляпу. Призрачная кровь хлынула из его шеи, заливая пол, совсем как настоящая. Кинари невольно вскрикнула.

– Что? – обернулся Вайгар, не сбавляя шага.

– Там! – ткнула в один из коридоров пальцем потрясенная Кинари. – Я что-то почувствовала! – Она еще не решила, расскажет ему о том, что видит, или нет.

Вайгар мельком глянул туда и, как ей показалось, слегка поклонился.

– Ах, это! – Он не проявил никакого интереса. – Не обращай внимания. Это просто привидение. Они здесь бродят целыми толпами, собираются со всего Нерхаша. – Он пожал широкими плечами. – По-моему, их можно понять. Никто, кроме Ларов, их не видит, а им же надо с кем-то общаться.

Нельзя сказать, чтобы Кинари эта информация обрадовала. Она с ужасом стала озираться вокруг, ожидая снова кого-нибудь увидеть и боясь этого до дрожи в коленях. Все-таки зрелище было не для слабонервных. И почти у самого выхода из дворца ее ожидание было вознаграждено. Да так, что мало не показалось. Им навстречу неожиданно выскочила совершенно черная и страшная своей непроницаемой чернотой женщина со светящимся мертвенным светом глазами на зеленовато-белом лице и оскаленными в жуткой гримасе зубами. Она пронеслась сквозь них, как холодный, леденящий душу ветер, обдав их тела смертельным потусторонним ужасом. Вайгар был хорошо с ней знаком, знал все ее выходки и не обратил на нее внимания, но для его нежной жены это было уже чересчур. Она резко остановилась, побледнела и упала в обморок.

Кинари очнулась только вечером и обнаружила себя лежащей в своей постели на загородной вилле Вайгара. Она попыталась вспомнить, как она сюда попала, но не смогла этого сделать.

– Кинари! – Тихий голос мужа, прозвучавший слишком неожиданно для нее, заставил ее вздрогнуть. – Как ты? – Плюнув на все приличия, он сел рядом с ней на кровать. – Нигде не болит?

Кинари прислушалась к своему телу и покачала головой.

– Нет, все в порядке. Я, наверное, просто перенервничала. Не волнуйтесь из-за меня.

Но он все равно волновался. Более того, если бы она не пришла в себя в ближайшее время, он отправился бы к старейшему, и в живых после этой встречи остался бы только один из них. И, скорее всего, не Вайгар. Кинари смотрела на его невозмутимое лицо и на его любовь к ней, которая горела в его ауре, и не понимала, как она могла, ну ладно, не видеть, но хотя бы не чувствовать этого раньше? Неужели заклятия Заргона так сильно влияли на нее, заставляя закрывать глаза на очевидные вещи? Теперь оставалось только гадать, на что еще в своей жизни она так же старательно не обращала внимания. Впрочем, скоро ей станет это ясно. Кинари опять вспомнила то, о чем говорил ей старый Лар. Делай то, что задумала. Да, теперь ей стало ясно, что сделать это необходимо хотя бы потому, что никто, кроме нее, сделать это не сможет. Надо идти, и как можно быстрее. И неизвестно, сможет ли она вернуться. Возможно, она опять станет марионеткой Заргона и проведет остаток своих дней рядом с ним, считая для себя счастьем исполнить любое его желание, вплоть до смерти, как это сделала ее бывшая служанка, теперь уже покойная. Кинари передернуло от этой мысли.

В любом случае, впереди у нее была одна спокойная ночь, и Кинари решила, что никому не позволит отнять ее у себя и возьмет от нее все, что сможет.

Она придвинулась ближе к Вайгару, взяла его руку и поднесла ее к губам. Он не понял. Возможно, потому, что совсем не ожидал от нее этого.

– Кинари, что?.. – Он хотел спросить: «...делаешь», но голос охрип, и он не договорил.

Она молча провела его рукой по своей шее, а потом положила ее на грудь. Вайгар застонал сквозь зубы и, осторожно, чтобы не спугнуть, притянул ее к себе. Между поцелуями он еще пытался спросить ее, понимает ли она, что делает, но она не дала, начав снимать с него рубашку. Голова Вайгара пошла кругом, а потом вообще исчезла, почувствовав себя не обязанной принимать участие в этом безумии. Он растворился в своей жене. Пусть он не мог видеть ее так, как хотел, но это не помешало ему чувствовать ее всей кожей.

Они угомонились поздно. Вернее, рано, когда рассвет уже раскрасил стены спальни Кинари в нежный голубоватый цвет. Вайгар заснул, прижимая к себе жену так, словно боялся, что она исчезнет под утро, как одна из таинственных нерхашских дев, которые, как рассказывали, иногда навещали гайров-мужчин по ночам, а потом растворялись в солнечном свете, оставляя после себя тоску о чем-то прекрасном и несбыточном.

В отличие от своего мужа, Кинари не спала. Тратить на это время в такую ночь казалось ей глупостью. Она лежала, слушая дыхание Вайгара, и вспоминала то, что произошло с ней больше ста лет назад.

Заргон появился в их доме, когда она была еще совсем ребенком. Ей было что-то около двенадцати лет, и его красота не произвела на нее тогда никакого впечатления. У нее было много других интересов. Например, щенки, на днях появившиеся у их породистой собаки, или недавно купленные матерью плохо объезженные лошади, на которых их конюх не разрешал ей ездить. Соседский мальчишка, который первый сказал ей, что она красивая. Куклы, которых она уже стеснялась и потому старательно прятала. Да мало ли еще что? Белокурый любовник матери воспринимался как размытое пятно, не имеющее никакой индивидуальности, и к тому же жутко старое. Ему на тот момент было больше ста лет, и эта цифра никак не хотела укладываться в юной головке Кинари.

Правда, так продолжалось недолго. Сейчас Кинари не могла со всей уверенностью сказать, что им тогда двигало: задумал ли он то, что совершил позднее, еще тогда (сейчас Кинари уже хорошо его знала и вполне могла заподозрить в этом), или просто развлекался с ней, как с ребенком? В общем, они подружились, и это была странная дружба. Кинари даже одно время подозревала, что ее мать ревнует к ней своего любовника, но на тот момент ревновать было абсолютно не к чему. Основания появились намного позднее, когда уже ничего нельзя было исправить.

Когда Вайгар высказал предположение, что Заргон заклинал своих женщин, Кинари сказала, что это не так, потому что знала это по собственному опыту. Ему действительно это было не нужно. Она никогда не встречала более яркого, интересного и непредсказуемого гайра, чем он. Каждая встреча с ним превращалась в событие, веселое или грустное, трагикомическое или лирическо-ностальгическое, умное до гениальности или глупое до дурости. В общем, такое, каким он сам его делал. От него исходило ощущение праздника, театра, и к заклинаниям это не имело никакого отношения.

Его отношения с ее матерью навсегда остались для Кинари загадкой. Она даже сейчас не понимала, как они могли быть вместе такое долгое время. Слишком уж разными они были. Причем о заклятиях здесь речи тоже не шло, потому что если он и был кого-то не в состоянии заклясть, так это представителей дома Дешэ. А госпожа Тимани, хотя и была Дешэ только по отцу, никогда не любила ничего пускать на самотек. Высокомерно наплевав на традиции и на окружающую ее со всех сторон враждебность, она долгое время жила во дворце Дешэ и училась у них всему тому, чему они пожелали ее научить. Очень возможно, что они открыли ей далеко не все свои секреты, но и те знания, что она получила, неоднократно выручали ее в жизни.

У госпожи Тимани был очень твердый характер. И какой-то неженский. Голова у нее работала так, что дай боги всякому, но при этом в ней присутствовала крайняя степень патриотизма и очень жесткие понятия о чести. Что могло объединять ее со взбалмошным и неуправляемым Заргоном, Кинари не могла даже представить. Еще труднее ей было представить их в постели. Особенно сейчас, когда она сама только что получила самое детальное представление о том, как это вообще должно происходить. Она вспомнила о том, как это было у нее с Заргоном, и невольно вздрогнула, отчего Вайгар, не просыпаясь, прижал ее к себе еще крепче.

Госпожа Тимани Тенг-Дешэ в то время была личным лекарем короля Нарги. Это была во всех отношениях прекрасная карьера для любого гайра, и уж тем более для гайре из дома Тенгов, и она шла к ней долгие годы. Шла упорно и настойчиво, жертвуя ради этого очень многим. Поэтому и было странно, что на самом пике своей карьеры она связалась с таким неподходящим и ненадежным типом, вечно окруженным всякого рода сплетнями и скандалами, как Крийон Заргон-Ангриц.

Сейчас, когда Кинари получила возможность думать о нем и обо всем произошедшем более-менее спокойно и объективно, ей неожиданно пришло в голову, что ее мать, возможно, имела с ним и какие-то другие дела, кроме любовных. Может быть, она уже тогда подозревала его в чем-то эдаком и потому предпочитала держать поближе к себе, вместо того чтобы гоняться за ним по всему Нерхашу. Или, возможно, надеялась перевербовать в пользу Нарги. Но это, судя по дальнейшим событиям, ей так и не удалось.

Кинари внутренне сжалась, когда ее воспоминания привели к тому дню, из-за которого вся жизнь ее пошла кувырком. Но вспомнить было необходимо. Хотя бы для того, чтобы попытаться взглянуть на все по-новому.

К тому времени, когда госпожа Тимани сочла нужным оградить дочь от общения со своим любовником, было слишком поздно. Кинари уже была по уши влюблена в него, и из всех мужчин на свете для нее существовал только он. Для Тимани, разумеется, никакой тайной это не являлось, учитывая ее огромный жизненный опыт. Но она была уверена, что это пройдет, как проходит любая первая девчоночья влюбленность, и если и хотела чего-то добиться своими ограничениями, то только того, чтобы слишком импульсивный Заргон не нанес ей ненароком психологическую травму. О том, что между ними может быть какая-то взаимность, она, хорошо зная Заргона, даже не думала. А зря. Кинари, например, будучи восемнадцатилетней дурочкой, прекрасно видела, что он к ней неравнодушен даже больше, чем она к нему. И это было действительно так, потому что у нее никогда, даже в самом юном возрасте, не было склонности выдавать желаемое за действительное.

Несколько раз они встречались тайком от матери. Нет, нет, ничего особенного. Просто благовоспитанно гуляли в огромном наргийском королевском парке, сидели на скамейке у фонтана или заходили в кафе. Они ни разу не остались наедине, и ни разу он не позволил себе ничего такого, что могло бы хоть немного смутить ее. У Кинари было ощущение, что он боится сделать лишнее движение в ее присутствии, и это смешило ее, хотя, будь она постарше и поумнее, должно было насторожить. Они разговаривали обо всякой ерунде, потом он провожал ее почти до самого дома, целовал руку на прощание и смотрел ей вслед, пока она не скрывалась за дверями. Даже сейчас Кинари вспоминала это время как самое счастливое в своей жизни.

А потом все кончилось. Госпожа Тимани узнала об этих прогулках, и для профилактики дальнейших неприятностей, вывалила на Кинари всю его подноготную. Разумеется, Кинари пришла от этого в ужас, жутко переживала, с ней даже случилась истерика, но встречаться с ним после этого отказалась наотрез, о чем и сообщила в записке, отправленной ему с посыльным.

Он явился к ней в спальню этой же ночью, когда она была уже в постели. Как ему удалось миновать защиту, установленную родственниками госпожи Тимани, для Кинари так и осталось неизвестным. Одним движением он вытащил ее из кровати, поставил перед собой и потребовал объяснений. Кинари, не смея посмотреть ему в глаза, пролепетала что-то о его происхождении, после чего он ударил ее по лицу так, что она отлетела в противоположный угол комнаты. Он бросился за ней следом, обнял и стал покрывать поцелуями, умоляя простить его за то, что он сделал. Он ползал перед ней на коленях, целовал ее озябшие ноги и просил плохо соображающую Кинари бросить все и уехать вместе с ним в Трангар. Говорил, что она для него – все, и что жить без нее он не сможет. Кинари даже сейчас не понимала, как она смогла тогда отказаться. Наверное, ее выручило знаменитое упрямство Тенгов, ничем другим она объяснить это не могла. Как и следовало ожидать, ее отказ привел Заргона в бешенство. Он что-то пробормотал сквозь зубы, и прекрасная спальня Кинари в мгновение ока превратилась в свалку. В ней не осталось ни одной целой вещи, кроме куска ковра, на котором они стояли. Как ни странно, но именно это привело Кинари в себя, и, когда он посмотрел ей в глаза, она ответила ему не менее твердым взглядом.

– Так ты точно отказываешься уехать со мной? – тихо спросил он ее, и от его голоса у нее побежали по спине мурашки.

– Да, Крийон, и ты знаешь, что я не могу иначе, – ответила она, испытывая нечеловеческую боль и от своего отказа, и от всей ситуации, в которой оказалась.

– Да, я знаю, что ты не можешь иначе, – как-то странно, будто смирившись, проговорил он. – Но я-то могу!

И он поцеловал ее, в первый и последний раз, так, как мужчина должен целовать женщину. А потом наложил на нее, еще не пришедшую в себя от первого поцелуя девчонку, заклятие, от которого у нее на секунду потемнело в глазах. Ее тело вспыхнуло, как солома, от внезапного желания, и она неосознанно потянулась к нему. Но теперь он брезгливо оттолкнул ее.

– Ты такая же сучка, как и все остальные!

Кинари отшатнулась, не понимая, чего он от нее хочет, но нестерпимое желание опять заставило ее шагнуть к нему навстречу.

– Крийон! – В голосе ее была мольба, но это не смягчило его.

– Я хочу, чтобы ты мучилась так же, как я!

– Крийон, ты же знаешь, что я всегда любила тебя! – Кинари уже плакала. – Как ты можешь так поступать со мной?

– А ты со мной? Я с ума схожу по тебе!

– Крийон, прошу тебя!

– Нет!

– Я сделаю все, что ты захочешь! Я уеду с тобой туда, куда ты скажешь! – В голосе Кинари была уже мука.

– Ты действительно сделаешь то, что я скажу? – Он, прищурившись, покосился на нее.

– Да, да! – закивала Кинари.

– Хорошо! Тогда пойди в сейф, возьми там флакон с королевской кровью и принеси его мне.

Флакон с королевской кровью! Короли на Нерхаше, конечно же, были людьми, но вели свой род еще с бог знает каких пыльных времен, за тысячи лет до катастрофы, постигшей четыре старых мира. Само собой, на Нерхаше они были окружены всеми видами почитания, которые только могли придумать их подданные. И их так же, как и в любом уважающем себя мире, смещали, заменяли одного другим, убивали, травили, насылали порчу и проклятия. Разумеется, чтобы свести подобное к минимуму, королей защищали и лечили так, как никого в этом мире, потому что четыре старые династии служили своеобразными якорями для Нерхаша, и никто не мог предположить, как будут развиваться события, если хотя бы один из якорей исчезнет. Кровь короля, равно как и зубы, волосы, ногти, слезы, естественные отправления, сперма и даже ушная сера были национальным достоянием, сокровищем и главным секретом всех четырех стран. Мало кто имел к ним доступ, и это, как правило, были люди и гайры, на деле доказавшие свою благонадежность. Госпожа Тимани была в их числе. И даже больше, потому что флакон с бесценной королевской кровью хранился у нее дома, чтобы она, в случае необходимости, могла оказать королю первую помощь как можно быстрее.

Кинари послушно кивнула и пошла в хранилище. Если бы она только могла предположить, чем это все обернется, она бы скорее покончила с собой на глазах у Заргона, чем сделала то, что он ей велел. К сожалению, по молодости и неопытности она была уверена, что он просит ее это сделать только для того, чтобы получить доказательства, что она его любит. Ей и в голову не могло прийти, что коренной наргиец будет действовать во вред своей стране. Она была абсолютно уверена в том, что Крийон отдаст флакон ей обратно и она отнесет его на место прежде, чем кто-нибудь заметит его отсутствие.

Она сходила в сейф, принесла флакон и отдала его Крийону, послушная, как собачонка, и испытывающая крайнюю степень наслаждения от своего послушания. Он взял флакон из ее рук, положил его в карман и приказал:

– Раздевайся!

Она сбросила ночную рубашку, и началось то, о чем даже сейчас ей очень трудно было вспоминать. Он приказывал, а она исполняла его приказы и испытывала при этом странное, сильное и мучительно-болезненное наслаждение. Это продолжалось довольно долго, но Кинари почти не заметила, как прошло время. Она словно прожила это в другом измерении, и заметила, что за окном светлеет, только тогда, когда Крийон встал с пола, на котором они лежали, и начал одеваться. Она с недоумением следила за его движениями. Наконец он повернулся к ней и сказал:

– Значит, так. Мне нужно уйти. Ты придешь сегодня в два часа на площадь перед храмом Илерны и сядешь на вторую скамейку справа. Вещей с собой не бери, я сам тебе все куплю. Ну все, до встречи.

И ушел. Вместе с флаконом. Какое-то время Кинари надеялась, что ей это все приснилось, но потом со временем она пришла в себя настолько, что смогла дать оценку тому, что произошло. И оценка эта была хуже, чем отрицательная. В ужасе от того, что она натворила, Кинари побежала в спальню матери, разбудила ее и рассказала ей все, хотя стыд то и дело покрывал краской ее щеки. Но сейчас ей было не до стыда. Мать молча, с каменным лицом, выслушала ее и попросила уйти, сказав, что ей нужно все обдумать и принять решение. Кинари удивилась, но просьбу выполнила, думая, что матери просто неприятно видеть ее теперь, настолько она ее презирает. Сама Кинари презирала себя еще больше и ясно осознавала, что достойна такой участи.

Она так и просидела на полу своей разгромленной спальни около часа в полной неподвижности, обхватив голову руками, пока ее не заставил очнуться голос слуги. Ее звали, потому одна из служанок обнаружила ее мать покончившей с собой.

Любая другая гайре от этого известия как минимум свалилась бы в обморок, но дочь Тенгов оно заставило собраться. Она собрала слуг и спокойным холодным голосом отдала им четкие указания насчет организации похорон матери, а также оповещения родственников, а сама отправилась пытаться исправить то, что натворила.

Она не пришла на площадь перед храмом в два часа и не села на вторую скамейку справа, потому что в это время чуть не разнесла королевский дворец, пытаясь добиться аудиенции с наследной принцессой. В конце концов ей это удалось, и принцесса Намини приняла ее, хотя и без особой радости. Но в данном случае Кинари было глубоко плевать на ее удовольствие. А после того, что Кинари рассказала, само собой опустив некоторые подробности и постаравшись, по мере возможности, не опорочить честь матери, принцесса уже не выражала никакого неудовольствия по поводу ее прихода. Скорее даже напротив, была полностью согласна и с ее настойчивостью и с методами проникновения во дворец. Обсудив произошедшее, а также политическую обстановку на данный момент, причем называя при этом вещи своими именами, Кинари и королевская наследница пришли к единому мнению: короля нужно было срочно убирать с доски, потому что дальнейшее его пребывание в качестве правителя Нарги было чревато слишком многими неприятными последствиями. После чего Кинари направилась во дворец Тенгов за ядом.

Кинари даже сейчас не понимала, как ей тогда удалось убедить принцессу и как вообще у них получилось все это провернуть, ведь самой принцессе на тот момент было всего шестнадцать. Но тем не менее две глупые девчонки обыграли всех и сделали свою партию такой, как им захотелось.

Их дальнейшие отношения сложились совсем неплохо, хотя Кинари и не сделала такую блестящую карьеру при дворе, как ее мать. Это было просто невозможно, учитывая то, что скандал, разгоревшийся в связи со смертью госпожи Тимани, замять так и не удалось. Они все-таки были еще очень неопытны. Но в дальнейшем королева не раз прислушивалась к советам Кинари, и она была единственной, к кому королева вообще когда-либо прислушивалась. Ее можно было понять. Начав свое царствование с убийства отца, она просто никому и никогда не верила. Впрочем, это не помешало ей стать вполне приличной королевой и сделать для Нарги очень много.

После этого жизнь Кинари круто изменилась. Она в тот же день переехала из своего дома в семейный дворец Тенгов, где охрана была более надежной, и начала всерьез заниматься политикой, причем скоро заработала репутацию очень опасной, умной и умеющей рисковать гайре. Она опиралась на королеву, а королева опиралась на нее, хотя, возможно, со стороны этого и не было заметно.

Но никто, включая королеву, не знал, что жизнь такой успешной и внешне уверенной в себе гайре Кинари была подчинена только одному железному правилу: не думать о Заргоне и не вспоминать о том, что между ними произошло. Она долго не могла собраться и заставить себя думать о нем отвлеченно, чтобы понять, что он за человек и чего от него можно ожидать. Поэтому его следующий шаг застал ее врасплох. Предательство Натти больно ударило по ней, потому что Кинари знала ее с детства и привыкла доверять ей, почти как покойной матери. В тот раз Заргону едва не удалось встретиться с ней, помешала только чистая случайность. Их встреча была бы полным крахом для Кинари, и она после этого удвоила бдительность и удесятерила охрану.

Заргон так и не оставил ее в покое. Он преследовал ее буквально повсюду, но, после того как однажды едва не угодил в ловушку, расставленную Кинари, начал играть против нее всерьез. Время от времени они обменивались весьма чувствительными ударами, как два фехтовальщика, танцующие свой смертельный танец, но последний удар все еще заставлял себя ждать. Их партия растянулась более чем на сто лет, и чьим выигрышем она закончится, пока сказать было сложно. Тем более что Кинари иногда казалось, что он просто играет с ней, как кот с мышью, и, не желая убивать, развлекается тем, что пытается ее сломать. Старый Лар сказал ей, что Заргон не так прост, как ей кажется. Прост! Пресветлые боги, да куда уж сложнее!

Кинари постаралась отогнать от себя неприятные, лишающие надежды на успех мысли. Она уже и так потратила слишком много времени на размышления и воспоминания. Если решила идти, то самое время это сделать, иначе она рискует разбудить Вайгара. Тогда придется с ним объясняться, и одну он ее, скорее всего, не отпустит. Кинари сейчас меньше всего хотела тащить его за собой, хотя одно время и думала об этом. Правда, это было до того, как она увидела его. Старый Лар сказал, что она будет жить во дворце Ларов, значит, возможно, ей удастся вернуться живой. Но кто ей сейчас скажет, вернется ли живым Вайгар? В любом случае, допускать, чтобы вновь обретенный муж погиб по ее собственной вине, она не собиралась. Она улыбнулась сама себе. Как странно! Она возненавидела его с их первой встречи, он всегда внушал ей отвращение одним своим загадочным видом, заставлявшим подозревать, что он видит ее насквозь вместе со всеми ее тайнами, а теперь вдруг оказался единственным человеком, которому она могла доверять. Не то чтобы она не могла кому-то доверять вообще, она же не королева, которой это в принципе противопоказано, просто доверять ей было некому. Так уж сложилась жизнь. Она жила среди лжи, интриг и предательства, что до недавнего времени казалось ей совершенно нормальным. А теперь уже нет.

Кинари осторожно, очень осторожно отодвинулась от него и замерла в ожидании. Он не проснулся. Слишком бурной выдалась ночь даже для такого, как он. Тогда она тихо встала и начала одеваться, молясь про себя всем богам, чтобы помогли ей сделать это как можно тише. На этот раз боги ее услышали, и ей удалось собраться и привести себя в порядок, почти не нашумев, что было совсем непросто, учитывая ее волнение. На цыпочках, едва дыша, она подошла к двери и только тогда позволила себе оглянуться. (О том, чтобы поцеловать мужа перед уходом, и речи не было.) Но смотреть долго не стала, опасаясь, что чувствительность Лара заставит его проснуться от ее взгляда, и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

Глава 5

Трангар, как и три остальных государства, занимал одну четвертую Нерхаша и располагался в северном полушарии, к западу от Нарги. Жителям Трангара и повезло и не повезло одновременно. Им достался материк, практически весь изрезанный фьордами и периодически затопляемый водами соленого Трангарского моря. Нельзя сказать, чтобы поначалу они были в восторге от этого обстоятельства, но постепенно привыкли и даже сумели устроиться с комфортом. Но тогда, в самом начале их жизни на Нерхаше, было много недовольных тем, какая часть планеты им досталась в результате жребия. Нередко раздавались голоса, требующие пересмотра границ и обвиняющие соседние государства в обмане и подтасовке, а также высказывающие прямые угрозы в случае отказа трех других государств идти на компромисс. Постепенно все утряслось, потому что идти на военный конфликт с остальными было для Трангара равносильно самоубийству. Когда же стало ясно, что столь неблагоприятное географическое положение способствовало бурному развитию магии, то все претензии потихоньку сошли на «нет», а если кто-то и говорил о давней несправедливости, то все понимали, что делается это только для того, чтобы заработать политические очки. Дома гайров в Трангаре, в связи со всем вышеизложенным, оказались не только чрезвычайно сильными, но и очень влиятельными.

Как и в других странах, в Трангаре их было четыре. Турэны – воины. Ну, этим никого не удивишь, в каждом государстве была своя семья воинов. Дешэ – целители и защитники. Если в плане целительства Тенги вполне могли с ними посоревноваться, то в плане защитной магии равных им на Нерхаше не было. Дайкрэ – водные. Кто, кроме них, смог бы останавливать сезонные бури, в результате которых Трангар каждые полгода подвергался опасности затопления? И, наконец, Нагрэн – земельные. Вот кто по-настоящему разгулялся на Нерхаше. А как выразиться по-другому, если поднятие Трангарского материка на несколько метров над уровнем моря было целиком их заслугой? Пока все остальные гайры в других странах придумывали себе развлечения, трангарцы работали в поте лица и преуспели в своей деятельности.

Преодоление постоянных трудностей наложило определенный отпечаток на национальный характер трангарцев, который и поначалу был нелегким, но с течением времени превратился в крайне... неуживчивый. Очень ярким свидетельством этому было то, что вообще все гайры на Нерхаше, серьезно занимающиеся магией (то есть почти все), становились не очень похожими на людей внешне, да и плане энергетики, в возрасте примерно трехсот-четырехсот лет и в этом же возрасте практически утрачивали способность иметь детей. (А если и не утрачивали, то лучше бы утратили.) С трангарцами эти метаморфозы происходили раньше лет на пятьдесят-сто и были намного... заметнее. Земляные и водные, например, настолько срастались со своей стихией, по-другому это никак не назовешь, что их тела приобретали черты этой стихии. Каменные исполины среди стариков Дайкрэ стали уже притчей во языцех среди остальных семейств. А ходячая, говорящая и смеющаяся морская вода, имеющая довольно приблизительную человеческую форму? Зрелище не для слабонервных. А старики Турэны с мечами и крюками вместо рук, а также другим оружием, которое, если постараться, можно было обнаружить в самых неожиданных местах? И весь Нерхаш гадал, как же на самом деле выглядят старики Дешэ, прячущиеся за своей феноменальной защитой, которую никто не мог пробить. Тоже, наверное, весьма своеобразно. Самое смешное в этой ситуации было то, что самих старых гайров нисколько не смущал их внешний облик. Напротив, они хотели такими быть и сами выбирали себе, как им выглядеть. Ну что ж, это было их право, хотя со стороны все это несколько напоминало кунсткамеру. В этой ситуации радовало только то, что такие кардинальные изменения все-таки затрагивали далеко не всех гайров. Как правило, в основном все происходило намного мягче. Да и, слава пресветлым, не все доживали до такого преклонного возраста.

Столица государства Трангар, тоже называющаяся Трангар, была основана совсем недавно, всего около пятисот лет назад, в отличие от всех остальных, основанных сразу после прибытия на Нерхаш, и располагалась прямо посередине залива на нескольких островах, расположенных группой близко друг к другу. Новый Трангар сразу строили как столицу, а потому не пожалели для нее ни сил, ни средств. Результат действий многих и многих людей и гайров превзошел все ожидания и по внешней красоте, и по комфорту, которым были окружены его жители. У надменных трангарцев не было никаких сомнений в том, что на Нерхаше нет города, который мог бы хоть в чем-нибудь сравниться с их столицей. В принципе, они были, конечно же, правы, но кое-кто – например, благородная гайре Кинари Тенг-Вьор, прибывшая в столицу этим утром, – мог бы с этим поспорить.

После того, как прелестная госпожа Кинари оставила своего мужа досматривать счастливые сны в одиночестве, она первым делом наведалась в Наргу. Но оставалась там недолго, всего около часа. Правда, успела сделать за это время очень много. Сначала, даже не переодевшись, она направилась в королевский дворец, где встретилась со старой королевой и уже пожилым наследным принцем с супругой, обсудила с ними сложившуюся ситуацию и предложила выход, который слегка шокировал пожилого принца. Старую же королеву шокировать было невозможно, она согласилась с выводами гайре Кинари и тут же села писать послание своему трангарскому коллеге. Это не заняло у нее много времени, так как было призвано служить лишь поводом для встречи. После этого она с помощью аппарата междудворцовой связи переговорила с королевским секретариатом Трангара и договорилась об аудиенции для своей подруги. Вот за что Кинари всегда уважала свою королеву, так это за быстроту и точность принимаемых решений. В этом на нее всегда можно было положиться, и, кроме того, это колоссально экономило время.

Кинари бережно взяла королевское послание и, успокоенная, отправилась выполнять задуманное. Успокоенная еще и потому, что во время визита тщательно осмотрела королеву и наследника с помощью своего нового зрения и теперь могла, по крайней мере, не опасаться удара в спину.

После этого она ненадолго заскочила домой и, внимательно рассмотрев своих телохранителей, решила, что возьмет, пожалуй, Флора. После этого она переоделась, попутно решив уволить двух служанок (одна из которых оказалась шпионкой в пользу Ценеты, а другая попросту распутницей), и через несколько минут была уже в Трангаре, сопровождаемая одним-единственным телохранителем.

Благодаря вмешательству королевы, они смогли выйти из портала прямо в саду королевского дворца, минуя обязательные для всех проверки службы безопасности. И, в сопровождении молчаливого слуги, направились через черный ход в королевские покои, так как предстоящая аудиенция была не только неофициальной, но и тайной. Но через некоторое время Кинари отослала слугу, сказав, что в его услугах нет необходимости. Она прекрасно знает дорогу. Слуга учтиво откланялся, и дальше они пошли одни. Неожиданно Кинари остановилась и набросила на себя и телохранителя защиту от подслушивания.

– Флор! – Решительно повернулась она к нему. – Я все знаю.

Его светлые, как будто выцветшие, голубые глаза настороженно глянули на нее исподлобья.

– Знаете что?

– Знаю, что тебя купили, и знаю, кто купил. Даже догадываюсь, какую цену заплатили. Твоя сестра, она ведь тоже?..

Он едва сдержался, чтобы не вспылить. На скулах заходили желваки. Отрицать было бесполезно, госпожа Кинари никогда не бросала слов на ветер.

– Да, – сказал он наконец.

– Послушай, Флор, я знаю, что ты порядочный человек, – при слове «человек» Флор саркастически усмехнулся, – я прошу тебя, не делай это сейчас! Ты не дурак, и должен понимать, чем это может грозить твоей Ценете! Я клянусь тебе, если все закончится благополучно, я возьму к себе твою сестру и сделаю для нее все, что смогу. Ты же знаешь, что мне можно верить.

От Флора ощутимо дохнуло жаром, но лицо его оставалось спокойным.

– Да, знаю. Только что мне до Ценеты? Что она мне дала? Только пинки и унижения! Вы не знаете, каково это – быть не таким, как все! А теперь еще Дага! Мать думала, что, раз я – оборотень, то больше ей это не грозит, и родила еще одного ребенка от моего отца. И опять то же самое! Я не допущу, чтобы Даге пришлось пережить то же, что и мне. Пока это удавалось скрывать, но скоро она станет совершеннолетней, и все откроется!

При всем старании Кинари не смогла бы его осудить. Особенно сейчас, когда увидела то, что ему на самом деле пришлось пережить.

– Ты спрашиваешь, что тебе дала Ценета, кроме унижений? Флор, она дала тебе жизнь! Тебе и Даге. Разве этого мало? Прошу тебя, помоги ей и мне, а я помогу тебе и твоей сестре. Я знаю, он обещал тебе, что сделает так, что никто никогда не увидит вашу сущность, и я знаю, что он может это сделать! Но, Флор, ты не знаешь, что это за... гайр. К нему опасно даже подходить близко, не то что иметь с ним какие-то дела! Поверь мне, я знаю, о чем говорю!

Флор заколебался. Он служил у Кинари уже тридцать лет, и знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она не врет. Она вообще врала очень редко, только если возникала крайняя необходимость в этом. Он немного помолчал, и, смерив ее бесконечно усталым взглядом, тяжело кивнул, соглашаясь.

– Хорошо, поступайте так, как считаете нужным. Но учтите, он знает, что вы здесь. Я успел сообщить, пока вы переодевались.

– Какая оперативность! – Кинари попыталась за иронией скрыть побежавшие по спине мурашки. – Может, ты даже знаешь, где он сейчас находится?

Он криво усмехнулся.

– Ну, этого никто не знает. А откуда, если не секрет, вы узнали, что я с ним сотрудничаю?

– Это секрет! – Кинари с трудом выдавила из себя улыбку. – И я бы назвала ваши отношения как угодно, только не сотрудничеством. Идемте!

Она убрала защиту, и они двинулись дальше.

Перед королевским кабинетом их встретил секретарь, уже немолодой Нагрэн-Нитар, как поняла Кинари по его ауре. Впрочем, что он немолодой Нагрэн можно было понять и по тому, что на его запястьях, как браслеты, прямо из кожи росли крупные изумруды. По-своему это было даже красиво.

– Госпожа Кинари Тенг-Вьор? – Полуутвердительно-полувопросительно уточнил он.

Кинари сдержанно поклонилась.

– Вас ожидают, благородная гайре!

И он распахнул перед ней высокие двери.

– Прошу вас!

Кинари чуть наклонила голову и молча прошла в кабинет. Флор, разумеется, остался в приемной.

Король изволил почтить ее вставанием. Впрочем, как человек еще молодой, – на тот момент ему было всего около тридцати лет, – он мог себе позволить встать перед красивой гайре. Тем более что сам был человеком и какой-то особенной красотой не отличался. Был он высок, худ, бледен и длиннонос.

– Госпожа Кинари Тенг-Вьор? – любезно осведомился он. – Меня предупредили о вашем визите, я жду вас уже четверть часа.

Хотя слова его и содержали некоторый упрек, тон его голоса практически сводил его на нет.

– Ваше величество! – Кинари опустилась перед ним в придворном реверансе. – Я пришла, как только обстоятельства позволили мне это сделать. Мне остается только выразить вам свою благодарность за ваше терпение.

– Надеюсь, оно будет вознаграждено. Прошу вас! – Король жестом пригласил Кинари сесть, и сам опустился в роскошное кресло.

Их разделял стол, на котором стояли письменные приборы, графин с вином и хрустальные бокалы невероятной красоты. Нагрэны постарались.

– Вина? – Не дожидаясь согласия, король собственноручно плеснул немного вина в ее бокал. Он был сама любезность, и Кинари понимала, почему. В бокале, который он протянул ей, содержалось настойка, ненавязчиво заставляющая человека, который ее выпил, говорить то, что он хотел бы скрыть. Ей были прекрасно видны зеленоватые полоски света, исходящие от нее. Кинари улыбнулась, взяла бокал и поднесла его к губам. (Еще и запах! Да за кого они ее принимают?) Но пить из него, само собой, не стала, а как будто спохватившись, поставила на стол.

– Простите! – сказала она. – Вы, вероятно, сгораете от нетерпения. Позвольте вручить вам послание от моей королевы.

Она достала из папки бумагу с гербом и вручила ее со всеми подобающими случаю церемониями. Король, еще не научившийся как следует скрывать свои эмоции, раздосадовано скривился (к его чести надо сказать, едва заметно!) и небрежно взял бумагу. Сломав большую гербовую печать, еще один пережиток далекого прошлого, он принялся читать то, что написала старая королева. По лицу Кинари, на котором, как приклеенная, застыла маска ничего не выражающей любезности, никак нельзя было заподозрить, что она уже выполнила все, зачем пришла, и то, что будет происходить в дальнейшем, ее мало волнует. Король, по всей видимости, думал иначе. Потому что, прочитав послание, он прямо-таки засветился от удовольствия, хотя и постарался ничем не выдать своих чувств сидевшей напротив гайре. Упомянутая же гайре, которая была старше него более чем на сто лет, и без новообретенного видения могла бы сказать об этих чувствах больше, чем он сам.

– Вы знаете, что пишет мне моя царственная сестра, госпожа Кинари? – поинтересовался он.

– Да, разумеется, – спокойно ответила Кинари. Еще бы она не знала!

– В таком случае, я хотел бы ознакомиться с доказательствами того, что именно Ценета нанесла вам столь чудовищное оскорбление, осквернив вашу национальную святыню.

– Вы их получите, как только согласитесь вступить в союз с Наргой. В военный союз. Официальный.

Видно было, как он с удовольствием проглотил наживку.

– И вы полагаете, у нас есть шансы на победу?

Она изящно пожала плечиками.

– Разумеется. Ваши Турэны и наши Крэйги и Заргоны, объединившись, способны покорить весь Нерхаш, не только Ценету. Да и кроме них у нас много сильных гайров. Я полагаю, что людей привлекать не придется. Нет смысла.

Король хищно улыбнулся. В его ауре вспыхнула агрессия и закружилась, наматывая круги вокруг него. Пресветлые боги, похоже, он мечтал о войне всю свою сознательную жизнь!

– Вы правы, моя милая гайре! Эти недоумки даже не поймут, зачем им это нужно!

– Ну что ж, я думаю, мне есть чем обрадовать мою королеву, – сказала Кинари, вставая. – А сейчас позвольте мне откланяться и не отнимать более ваше драгоценное время, которое вы, несомненно, сможете потратить с большей пользой, чем общаясь с вашей покорной служанкой. – Кинари снова присела в реверансе, но король на этот раз никак не отреагировал на ее слова. Он сидел, тупо уставившись на нее, и выглядел странно. Он как будто в мгновение ока перестал быть похожим на себя. Кинари, не понимая, бросила на него быстрый взгляд. И то, что она увидела, заставило ее похолодеть и замереть на месте, как испуганный кролик перед удавом. Вдруг король дернулся и заговорил высоким, тонким голосом, совсем непохожим на тот, который Кинари слышала раньше.

– А вы знаете, что вы очень красивы, госпожа Кинари? – спросил он, так напомнив ей ярмарочного паяца, что, даже если бы она ничего не видела, то сейчас бы точно поняла, чьих добрых рук это дело. – Ах, если бы вышли замуж за моего друга Заргона, на Нерхаше не было бы пары красивее, чем вы! – И он засмеялся жутким, тонким, дребезжащим смехом, от которого Кинари охватил ужас. Но, как ни странно, этот ужас и привел ее в чувство. Она сразу же, с первых секунд общения с королем заметила в его ауре сильное присутствие своего старого знакомого. Это ее совсем не удивило, но она не думала, что он так близко. Это все меняло.

Кинари резко отпрыгнула от стола и произнесла слова, активирующие демона, запертого в ней. Он трепыхнулся, вбирая силу, которую она ему предоставила, и рванулся на волю. Правда, воля его была ограничена тем человеческим существом, на которое его направила неумолимая хозяйка. Он выскочил из Кинари и, взмахнув призрачными крыльями, устремился к несчастному королю, который, разумеется, не мог видеть того, для кого ему предстояло послужить лишь простым, пусть и царственным кормом. Не пожелав досмотреть, чем это все закончится, Кинари выскочила из кабинета, как ошпаренная кошка.

Флор, в долю секунды поняв, что от него требуется, вырубил ничего не подозревающего секретаря и понесся за своей хозяйкой к выходу из дворца. Им почти удалось уйти, но в последнем коридоре на них набросилась охрана. Прикрывая собой Кинари, Флор начал забрасывать охранников огненными шарами, благо, что далеко не на всех были противоангрицевские амулеты. Коридор заполнили крики, дым и запах горелой плоти. Тех, кого не удалось достать огнем, Флор в промежутках между заклинаниями виртуозно доставал мечом. Быстрота реакции и сила оборотня давали ему такое преимущество, что он почти в одиночку раскидал человек двадцать, но уйти им с хозяйкой все равно не дали. Из бокового прохода неожиданно высыпала целая толпа охраны и взяла их в кольцо. Флор прижал Кинари спиной к стене и зарычал, показывая удлинившиеся клыки. И с тоской подумал, что трансформации, похоже, не избежать.

Но, оказалось, что, несмотря на долгое знакомство, он плохо знал свою хозяйку. Она слегка оттолкнула его от себя и, высвободив руки, обняла его одной рукой за шею, зажав ему нос, а второй рукой сделала резкое движение, словно отбрасывала пригоршню песка. Первые ряды охранников сразу повалились на пол, так и не сообразив, что произошло. Никто не ожидал этого, и Флор в том числе, потому что даже ему было видно, что вся охрана была снабжена амулетами Дешэ. Но Кинари на этом не успокоилась. Она отпустила нос Флора и прошипела ему в ухо, чтобы не отходил от нее далеко. Затем что-то пробормотала, и на охранников обрушился потолок. Здание дворца зашаталось, и Кинари с Флором оказались стоящими на маленьком пятачке. Многие оказались сбиты с ног, и возникла небольшая свалка, которой и воспользовался Флор. Он схватил за руку пытающуюся наколдовать что-то еще Кинари и потащил ее к выходу. Она тоже выхватила спрятанный в складках платья меч, потому что охрана тут же опомнилась, и им пришлось прорываться с боем. Оба отделались несколькими не слишком серьезными ранами, которые Кинари кое-как затянула на бегу. Вслед им полетели самые разные задерживающие заклинания. Флор легко уворачивался, прикрывая собой Кинари, и удивлялся тому, что среди задерживающих не оказалось ни одного боевого. Значит, охрана получила приказ взять их живыми.

Неожиданно они оба со всего размаха налетели на прозрачную стенку, поставленную у самых дверей, и отлетели сразу на несколько шагов назад. Переглянулись, не понимая, что происходит, снова подошли к стенке, теперь уже медленнее, и обоим стало ясно, что здесь они не пройдут. Флор было дернулся по направлению к боковому коридору, но было уже поздно. Навстречу им с мечами и амулетами наперевес неслась охрана.

Внезапно все кончилось. Охранники остановились и застыли в нелепых позах, в корне противоречащих понятию о равновесии. Кинари вопросительно глянула на Флора, тот ответил ей таким же недоуменным взглядом, но уже начал продвигаться к присмотренному ранее свободному проходу. К сожалению, это было бесполезно, потому что в двух шагах от них заколыхался серебристый туман портала, и из него вышел тот, кого так боялась увидеть Кинари. Она замерла, и Флор, бросив взгляд на ее окаменевшее лицо, понял, что вот теперь дело обстоит намного хуже, чем плохо. Его тело подернулось маревом, готовясь к трансформации, но он не стал дожидаться ее завершения, а поднял меч и устремился на Заргона, одновременно выплевывая струю пламени. Тот легко ушел с линии, пропуская мимо себя удар меча, а пламя опало у его ног, вероятно благодаря амулетам. Потом, стоя вполоборота к телохранителю, ударил его ножом в бок, хотя еще секунду назад никакого ножа в его руке не было. Улыбнувшись уголками губ, слегка хлопнул его по лбу и негромко сказал пару слов. Именно от этих слов Флор обмяк и умер. Сразу. Он был мертв до того, как его тело опустилось на пол.

Кинари видела, как сияние вокруг него стало быстро тускнеть, а потом свернулось и потухло. Она до крови закусила губу и сосредоточенно глянула поверх головы Заргона. Резко выбросила руку вперед и разжала ее. Над головой Заргона материализовался огромный и по виду тяжелый меч, а то, что она выбросила, превратилось в маленьких черных мушек, которые яростно набросились на Заргона. Он выругался и что-то крикнул. Мушки от этого посыпались на пол, и меч тоже. Крийон заметил его в последнюю долю секунды и успел отпрыгнуть, хотя клинок все-таки прошелся по его плечу, оставив на нем длинную царапину.

Заргон ослепительно улыбнулся Кинари, и если бы кто-нибудь посторонний мог сейчас их видеть, то он смело мог бы сказать, что этот до неприличия красивый гайр откровенно любуется прекрасной гайре. Но самой Кинари в данный момент было на это наплевать. Она выбросила на него еще несколько приготовленных специально для этого случая заклинаний, но они не причинили ему никакого вреда, за исключением пары синяков и царапин.

Отчаяние удушливой волной захлестнуло Кинари. Она растратила почти все свои силы, и ей больше нечего было ему противопоставить. Но, взглянув на мертвого Флора, она собралась и из последних сил развеяла его тело в пыль. Не хватало еще, чтобы Дешэ использовали его для своих грязных экспериментов. Потом подняла меч, прекрасно понимая, что против такого противника он не более чем зубочистка. Это было очень глупо, но стоять перед ним как послушная овца перед мясником она не желала. Заргон покачал головой.

– Кинари, как всегда, не хочет по-хорошему! Ладно, пусть будет по-плохому.

Он прикипел к ней взглядом своих прекрасных голубых глаз и произнес несколько Слов. Она не пошевелилась. Возможно, через секунду он смог бы удивиться такой стойкости, но не успел. Неожиданно громко взвыли дворцовые сирены, означающие прибытие серых охотников в королевские покои.

Заргон выругался.

– А, черт! Стой здесь! – Он послал Кинари мощный импульс, и, не сомневаясь, что она будет не в состоянии ослушаться его приказа, исчез. Ее спасло только то, что он был всего лишь Заргоном, а не Ларом, чтобы увидеть, как его заклинание отскочило от ее местами разорванной, но еще продолжающей служить ей защите.

Кинари выдохнула и, пошатываясь, побрела к выходу. Ее никто не останавливал, потому что во дворце начался жуткий переполох и всем сразу стало не до нее. Серые охотники – это куда серьезнее.

Заргон стоял посреди королевского кабинета и молча наблюдал, как серые охотники доедают то, что осталось от демона. А также на то, что осталось от короля после того, как им до этого пообедал демон. Зрелище было весьма любопытное, если не сказать пикантное.

– Вот дрянь! – с чувством сказал он самому себе, и если бы его кто-нибудь услышал, то смог бы поклясться, что Заргон сказал это с гордостью.

Он подошел к столу и мельком глянул на послание наргийской королевы, которое принесла Кинари. Он хотел было взять его, но вовремя отдернул руку. Улыбка на его лице стала шире.

– Ого! Последнее изобретение?

Яд действительно был хорош. Совсем новый, против которого ни у кого пока еще не было защиты. У короля не было ни малейшего шанса, его не спас бы никакой Дешэ. Просто не успел бы. И следов он не оставлял. Конфетка, а не яд!

– Не любим ничего пускать на самотек, да, Кинари? Совсем как покойная матушка! – В голосе Заргона зазвучала светлая грусть, но это не помешало ему более внимательно осмотреть королевский кабинет. Как он и предполагал, в нем обнаружилось еще несколько сюрпризов, которые охрана, мало знакомая с госпожой Кинари, скорее всего, не заметила бы. Так, по мелочи: пара нестандартных проклятий и очень хорошая порча на письменных приборах, и, кроме того, сильный яд, уже другого типа, на двух хрустальных бокалах.

– И чего же мы этим добивались? – язвительно поинтересовался он. – Убить бедного короля десять раз подряд? Зачем же еще и демон? А ведь, похоже, это я вас вспугнул! Но если вы планировали убить короля традиционными способами, то для кого же вы тогда готовили демона? Моего демона, кстати! Для юного принца? Но, девочка моя, ему всего десять лет, он же еще ребенок! Знаете, Кинари, вы еще большая дрянь, чем я думал! – Теперь в голосе звучало уже уважение, которое он и решил немедленно выразить госпоже Кинари лично. К сожалению, она не стала этого дожидаться и, проявив невежливость, отбыла в неизвестном направлении, в чем он и имел неудовольствие убедиться всего пару минут спустя. Эта новость привела его в несколько неуравновешенное состояние духа, в результате чего это крыло дворца, и так подпорченное Кинари, сильно пострадало.

Кинари вернулась на загородную виллу своего супруга примерно через два с половиной часа после того, как столь поспешно покинула ее. Выглядела она при этом, прямо сказать, не очень. Не обращая никакого внимания на слуг, с мечом в руке, который она так и не удосужилась вернуть в ножны, почти ничего не видя и не слыша вокруг себя, она молча поднялась в кабинет Вайгара. К счастью, он был дома. Кинари толкнула дверь, вошла и остановилась у порога. Ее муж, сидевший за столом, как-то очень медленно встал и обернулся. Она видела, что он, несмотря на огромное облегчение оттого, что она вернулась, опасно колеблется между страстным желанием зацеловать ее насмерть и не менее страстным желанием придушить источник своих мук и таким образом навсегда избавиться от наваждения. Кинари захотелось улыбнуться. Она совсем не испугалась его, и даже мельком удивилась тому, что так боялась его раньше. Наверное, она уже пережила весь страх, отпущенный ей на сегодняшний день. Да и по сравнению с Заргоном ее муж был просто плюшевым медвежонком.

Шатаясь, она подошла к нему почти вплотную и склонила голову ему на грудь. Колебания Вайгара еще продолжались, но его тело само решило, что ему делать. Руки сами собой поднялись и обняли ее, а губы прижались к ее виску. В этот момент силы оставили Кинари, она выронила свой меч, который, зазвенев, упал на каменный пол, и начала медленно оседать. Упасть Вайгар ей не дал, подхватил на руки и понес в ванную. Там он быстро стянул с жены местами разорванное, сильно пахнущее дымом и густо политое ее и чужой кровью платье и опустил ее в ванну, наполненную теплой водой. Кинари что-то благодарно пробормотала, расслабленно растянулась в воде и откинула голову на бортик. Для дочери водного Вьора вода была самым первым лекарством от всех напастей. Вайгар между тем пытался смыть грязь и копоть с ее лица и рассматривал плохо затянутые рубцы на ее теле, а также ее ауру, кое-где проглядывающую сквозь сильно пострадавшую защиту. От этого зрелища ему сильно хотелось материться, но он вместо этого занялся более полезным делом. А именно принялся осторожно, чтобы не навредить, подкачивать ее энергией, восстанавливая ее силы и по мере возможности подлатывая ее защиту. Он готов был совсем отказаться от того, чтобы видеть ее, лишь бы эта защита продолжала служить ей и дальше. Тем более что он заметил в ее ауре такое, от чего его измученное сердце наполнилось надеждой, и он предпочел бы закрыть глаза и больше вообще ничего не видеть, чем опять пережить разочарование.

Постепенно Кинари стало лучше, и она пришла в себя. Вайгар помог ей встать, обмотал полотенцем и отнес в спальню. Там он уложил ее на кровать и закутал в одеяло почти до самого носа, потому что она начала мерзнуть. Он молчал, потому что слов у него не было. Вернее, были, но такие, которые ей лучше выслушать попозже, тогда, когда она будет в состоянии на них ответить. Поэтому Кинари начала говорить сама.

– Вайгар, – сказала она, протягивая ему руку из-под одеяла и ища у него поддержки, – Вайгар! Флор погиб!

– Это тот, который блондин?

– Да. Ты был прав насчет него. Он действительно меня предавал. Заргону.

– Надеюсь, ты убедилась в том, что он умер? – Вайгар не был кровожадным, но сейчас ему до смерти захотелось убить этого блондина еще раз.

Она посмотрела на него расширенными от возмущения глазами.

– Вайгар, это не я убила его!

– Почему? – удивился он.

Кинари возвела глаза к потолку, но потом начала рассказывать.

– Я узнала, что он предает меня, и поговорила с ним. Мне удалось убедить его не делать этого, но за это я пообещала, что помогу его сестре. Теперь я должна выполнить свое обещание.

– Что за помощь? – спросил Вайгар, уже зная, что оказывать эту самую помощь придется, скорее всего, ему.

– Она тоже оборотень. Ты понимаешь, что это значит. – Вайгар кивнул. – Ты не мог бы сейчас привести ее сюда? – Брови Кинари поднялись домиком, и она стала похожей на Нерави, когда та выпрашивает то, что ей очень хочется. Вайгару стало смешно.

– Хорошо! – сказал он, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. – Скажи, где она живет, я приведу ее.

– Правда? – обрадовалась Кинари. – Я бы не стала просить тебя, но сама я сейчас не смогу даже повесить портал, не то что встать и куда-то идти. А завтра может быть поздно.

– Ладно, ладно, я понял. Говори, где она. – Вайгару совсем не хотелось слушать, как она оправдывается. Тем более что он и сам догадывался, почему может оказаться поздно.

Кинари назвала адрес в Ценете, и Вайгар, повесив портал прямо в комнате, исчез, перед этим самым строгим голосом приказав ей оставаться в постели.

* * *

В Ценете все устроилось очень быстро. Матерью покойного Флора оказалась главная повариха дома Ангрицев, служащая у них уже больше ста лет. Незаконная в третьем поколении, она принадлежала этому дому так же, как и все живущие в нем гайры. Это была очень привлекательная, хотя уже и не первой молодости женщина с невообразимо рыжими волосами и характерным темпераментом Ангрицев, сила которого ясно читалась в ее ауре. Это было странно, но ее дочь совсем не унаследовала ни ее внешности, ни ее опасного характера. Дага была очень невзрачная, похожая на серую мышку молодая девушка, и Вайгара слегка позабавило то, что, несмотря на это, оборачивалась она в кошку. Кроме невзрачности, с ее внешностью были еще кое-какие проблемы. Во-первых, родинка на лице. Огромная, почти во всю щеку, и сплошь поросшая жесткими темными волосками. Во-вторых, тщательно спрятанные под прической острые кончики ушей. А также еще множество всяких родинок под платьем, которые от Лара было бесполезно прятать, равно как и нескладную фигуру. Похоже, что в доме Ангрицев ее внешность мало кому казалась привлекательной, и по этой причине Дага была существом зажатым и забитым, мучительно краснеющим под взглядом Вайгара. Она изо всех сил отворачивалась от него, временами пытаясь прикрыть рукой свою родинку, но тут же отдергивала ее, не желая дать ему понять, что она чувствует. В общем, сестра этого поганца Флора Вайгару понравилась. Боги с ней, с внешностью, но аура у нее была очень миленькая, несмотря на все ее страдания.

Как того и следовало ожидать, обаянию Лара обе дамы не смогли ничего противопоставить и благополучно дали убедить себя в том, что рядом с гайре Кинари Даге в любом случае будет лучше, чем здесь. Вайгар не стал ничего говорить им о гибели Флора, любезно возлагая на свою жену эту почетную обязанность и будучи вполне уверенным в том, что она сделает это несравненно лучше, чем он сам.

Дома он со всеми церемониями представил Дагу своим слугам и велел им о ней позаботиться. Маленькая кошка, и так сильно засмущавшаяся во время представления, после его приказа насчет заботы и повышенного внимания всех слуг, сразу обратившегося на нее, совсем сникла. Она то краснела, то бледнела, пока пожилая экономка, незаконная Лари, не сжалилась над ней и не увела ее в отведенную ей комнату.

Когда Вайгар вернулся в спальню, Кинари уже спала, чего и следовало ожидать после всех ее похождений. Он осторожно лег рядом с ней, стараясь не разбудить свою блудную жену, и почувствовал, как напряжение, с утра державшее его, постепенно отступает. Ее аура опять была в тумане, и он не мог сказать точно, как она себя чувствует, но, по крайней мере, ее защита восстановилась и начала действовать так же, как раньше. Он слегка скривился, вспомнив, что он испытал, когда, проснувшись, не обнаружил ее рядом с собой. Ему даже сейчас было от этого немного не по себе. Как ненормальный он бросился ее искать по всей Нарге, но, разумеется, безуспешно. Если бы ему на глаза попался хоть один человек или гайр, хоть что-нибудь знающий о том, куда могла отправиться госпожа Кинари этим утром, он бы вытряс из него все. Но ему не повезло. Во дворец Тенгов его даже на порог не пустили, как того и следовало ожидать, а на его вопрос о Кинари сказали, что не имеют права разглашать эту информацию. Не имеют права! Да если бы они ее имели, эту информацию! Он прекрасно видел, что они сами знают не больше него, только то, что она приходила, переоделась и ушла, просто делают вид, пытаясь прибавить себе значимости и не понимая, насколько глупо это выглядит. Тем не менее ему пришлось возвращаться домой одному, без Кинари. Он все еще надеялся, что она вернется, после прошедшей ночи он не мог отнестись ко всему с привычным цинизмом, и потому решил, что разумнее всего дожидаться ее дома, на своей загородной вилле, куда у нее был свободный доступ. Вот и дождался. Сейчас от глупого счастья, цветком расцветающего в его груди, он был не в состоянии злиться на нее, но потом, позже, когда она проснется, Вайгар твердо решил, что не даст ей уйти от ответа на его вопросы. Еще одна такая отлучка его прекрасной жены – и ему можно будет спокойно отправляться на свалку для сломанных гайров, потому что этого ни его здоровье, ни его мозги попросту не выдержат.

Незаметно для себя он задремал и проснулся оттого, что его прелестная жена, улыбаясь, нежно погладила его по щеке. От ее прикосновения кровь сразу вспыхнула, и он почувствовал себя стариком Ценгом, которые, как поговаривали на Нерхаше, могли жить в огне, как саламандры. К сожалению, он не был саламандрой, и долго такого огня выносить не мог. Поэтому он, минуя все разговоры и почти минуя предварительные ласки, набросился на жену, которая, к счастью, не возражала против такого грубого обращения.

Когда все закончилось, он еще долго не мог успокоиться, целовал ее куда попало и не мог надышаться запахом ее волос. Этот запах, в котором еще сохранился сильный привкус гари, и привел его в чувство. Он перестал ее целовать и слегка отодвинул от себя, потому что не всегда мог контролировать свои эмоции, если чувствовал прикосновение ее гладкой, как йасиарский шелк, кожи.

– Вы ничего не желаете рассказать мне, дорогая Кинари? – любезным тоном, призванным дать ей понять, что он не шутит, осведомился Вайгар.

К его удивлению, она улыбнулась, потом вздохнула и сняла с пальца одно из колец. Ее аура тут же вспыхнула ярким светом, заставив природного Лара слегка зажмуриться от неожиданности. Секундой позже он впился в нее глазами, не вполне веря самому себе, и пытаясь как можно дольше насладиться редким зрелищем. По отношению к нему там горела и переливалась самая настоящая любовь, и за одну возможность видеть это он с легкостью отдал бы жизнь. К сожалению, Кинари опять надела кольцо, и ее аура закуталась в туман. Вайгар запротестовал:

– Не надо, сними, я хочу посмотреть!

– Но тогда я не буду тебя видеть! – сказала Кинари, и после этих слов мысли Вайгара сделали какой-то немыслимый кувырок.

– Что? – только и смог выдавить он.

Она сняла и протянула ему кольцо.

– Я не вру. – Он и так знал, что она не врет. – Это сделал ваш старейший. Вернее, я дала ему кольцо, а он только дунул в него, и после этого я получила возможность видеть как Лар. А также защиту. И, ты знаешь, за то, что он сделал для меня, я готова всю оставшуюся жизнь приносить ему тапочки. В зубах.

Образ Кинари с тапочками в зубах не очень вдохновил Вайгара, и он пробормотал:

– Вот старый козел! – не зная, восхищаться ему своим предком или прибить его при первой возможности.

Он повернулся к Кинари и пристально посмотрел на нее.

– Так, значит, ты можешь теперь меня видеть, моя дорогая Кинари?

Он специально задал вопрос так, что прежняя Кинари непременно скрутилась бы в морской узел от ужаса, но на нынешнюю Кинари его тон не произвел никакого впечатления. В ее ауре не возникло никакого намека на страх, только любовь и доверие. Это было отрадно само по себе, сердце Вайгара радовалось и стучало как безумное, но его интуиция ощетинивалась дурными предчувствиями. С такими возможностями Кинари ни за что не согласится сидеть дома и рожать ему детей.

Сама Кинари думала в этот момент о другом.

– Вайгар, можно я задам тебе глупый бабский вопрос? – чуть смущенно спросила она.

Он пожал плечами.

– Спрашивай.

– Когда ты полюбил меня? Мы же мало виделись, и я всегда вела себя так, что меня не то что полюбить...

Он усмехнулся, притянул ее к себе и запустил пальцы в роскошные черные волосы. Ему так давно хотелось это сделать.

– Я понял, что влип, сразу, как только увидел тебя! И то, как ты вела себя, не имело никакого значения.

– Но почему же ты не попытался как-нибудь... Может, я бы и смогла что-нибудь почувствовать. – Ее лицо жалобно искривилось.

– Я боялся, – мрачно буркнул он.

– Чего? – Она удивленно вскинула брови.

– Ты бы использовала меня по полной программе, а я не смог бы тебе отказать.

Кинари возмущенно уставилась на него.

– С чего ты взял, что я стала бы использовать тебя? Я бы никогда не... – И вдруг она осеклась, неожиданно поняв, что он прав.

Он насмешливо следил за ней.

– О да! Ты бы делала это только из самых высоких побуждений и исключительно на благо родной Нарги! Кинари, мне ничего не оставалось делать, кроме как ждать.

Она уже поняла.

– Ждать того, что я приду сама и попрошу о помощи.

– Это было неизбежно. Я же Лар, рано или поздно у тебя бы возникла необходимость во мне.

– Ты умный, – чуть усмехнувшись, констатировала она.

– Я дурак, – сказал Вайгар, снова прижимая ее к себе. – Но откровенность за откровенность. А когда ты полюбила меня? – Ему самому показалось, что эти слова прозвучали дико.

Но Кинари улыбнулась.

– Когда увидела, как ты флиртуешь со своей сестрой. Хотя, наверное, раньше, просто заклятие не давало мне этого почувствовать. Твой дед его снял, но ты, наверное, это уже понял.

– Да. – О заклятиях он хотел поговорить потом. – Ты что, ревновала меня к Агави? Ты же должна была видеть, что между нами все кончено!

– Ну, кончено, не кончено – все равно! – Кинари решила пока не рассказывать о том, что Агави все еще его любит. – А почему ты так испугался за меня, когда я ей не понравилась?

– А ты что, не поняла? Она такие проклятия умеет накидывать, замучаешься снимать. Как ты могла этого не заметить?

– Вайгар, я же не Лари! Я вижу, но я не понимаю и половины того, что вижу! А может, и больше.

– Да я удивляюсь, что ты вообще что-то понимаешь! Как он вообще все это сделал? – Вайгар недоуменно крутил в пальцах это чертово кольцо. – Ладно, – сказал он, возвращая его Кинари и как будто смирившись, что это выше его понимания, – потом разберемся. Только не надевай пока. Рассказывай!

Кинари не надо было объяснять, что именно ей нужно рассказывать, и она начала сначала, то есть с того момента, когда украли старое оружие.

– Ты знаешь, мы с Намини сразу поняли, кто это сделал. Они сильно наследили, и доказательств у нас было предостаточно.

– А почему не объявили?

Она пожала плечиками.

– Решили извлечь максимальную выгоду.

– Ну, разумеется.

– Не иронизируй, пожалуйста! Я знаю, что Лары никогда не вмешивались в политику. Вы убеждаете всех, что выше этого, но я-то теперь точно знаю, что вам просто скучно этим заниматься!

Вайгар засмеялся над ее возмущением. Она была права на их счет.

– Ну так вот. Мы поняли, что происходит, уже давно, но сделать что-то с этим было сложно, и, если бы не твой дед, у меня бы ничего не вышло.

– И что же происходит? Или ты считаешь меня слишком тупым, чтобы это понять?

– Я считаю тебя чересчур умным. Происходит что-то не то. У меня мало конкретной информации, но та, что есть, заставляет думать, что скоро нам всем будет не до смеха. И когда я говорю «всем», то я имею в виду весь Нерхаш.

– Вот как?

– Именно так! Сегодня утром я встретилась с Намини и наследником, и мы вместе приняли решение, что трангарского короля следует... убрать прямо сейчас.

– Чертово кольцо и чертов дед! – с отвращением сказал Вайгар. – Ну, и?..

– Ну и я взяла Флора и отправилась в Трангар. Если бы не мое новое зрение, мне никогда не удалось бы узнать, что он предает меня, но с Даном дела обстояли еще хуже, а искать кого-то еще не было времени. К счастью, мне удалось убедить Флора помочь. Кстати, ты привел его сестру? – Последовал кивок, и Кинари продолжила: – Сначала все шло по плану. Король вдохнул яд и, фактически, был уже мертв. Это был вопрос нескольких дней, но за это время он ничего не смог бы сделать, потому что мы подкинули ему очень интересную приманку. Он бы занимался ею все это время, а потом, в случае чего, мы всегда смогли бы прикрыться этим.

– И это?..

– Это предложение о военном союзе против Ценеты.

– То есть?

– Они и так планировали нападение на Ценету, но решали, как это лучше оформить. Поэтому он вцепился в это предложение мертвой хваткой.

– Угу, причем в буквальном смысле.

Но Кинари была уверена в своей правоте, мук совести в данный момент не испытывала, и иронию проигнорировала. Впрочем, Вайгар и не ожидал ничего другого. Политика – грязное дело.

– Я уже собиралась уходить, мне еще надо было встретиться с юным принцем под каким-нибудь предлогом, но тут все пошло не так. Появился Заргон, и мне пришлось изменить план. Я спустила на короля демона. – В глазах Кинари плескался океан, когда она посмотрела на своего мужа. Если бы он даже и не смотрел на нее в этот момент глазами Лара, то он все равно понял бы, что она чувствует.

– Мне повезло, что он всего лишь Заргон, – немного помолчав, продолжила она. – Он не увидел, что я спустила демона, и не сразу бросился спасать короля, а погнался за мной. – Почему-то Вайгар думал, что Заргон погнался бы за ней в любом случае. – Нам с Флором почти удалось уйти, но у самого выхода нас задержала охрана. И мы не успели. Появился он. – Она опять немного помолчала и продолжила с большим трудом: – Мы с Флором набросились на него, как две моськи на слона, а он только отмахнулся от нас! И потом он убил Флора. Сначала воткнул в него нож, а потом... Я даже не поняла, как. Я успела только сбросить на него несколько своих заклинаний, но он, похоже, хорошо подготовился ко встрече со мной. По крайней мере, амулеты на нем висели такие... В общем, я поняла, что это бесполезно, а нормально сражаться у меня уже сил не было. Хватило только на то, чтобы развеять тело Флора, чтобы над ним не издевались после смерти. Потом, как дура, подняла меч. Он начал заклинать меня, и я прямо-таки услышала, как затрещала моя защита. К моему счастью, в этот момент прибыли серые охотники. Он приказал мне оставаться на месте, а сам исчез. Он даже не думал, что я смогу не выполнить приказ.

– Теперь он будет внимательнее, – задумчиво сказал Вайгар. – Итак, если я правильно понял, в Трангаре задумали развязать войну, и с этим как-то связан наш друг Заргон. Но почему именно Ценета? Почему не Нарга? Разве не это его цель?

Кинари беспомощно развела руками.

– Я не знаю, какая у него цель. Может, и Нарга. Действительно, не может же он желать захватить власть над всем Нерхашем, это глупо.

– Ну, почему? Возможно, ему это как раз и кажется разумным.

– И как он собирается контролировать гайров? Заклясть их всех? Ясно же, что большинство его не поддержит. Кстати, именно поэтому в Трангаре и планировали напасть именно на Ценету. У вас есть Лары, против которых неизвестно, как воевать, а у нас Заргоны, которые далеко не все такие, как наш... друг. И это не говоря о Крэйгах, Сьонах и прочих. А у Ценеты кто? Только Нитары и Ангрицы еще могут оказать какое-то сопротивление, а о Цивинах и Нецажах вообще речи нет.

Вайгар не мог с этим не согласиться. Действительно, в Ценете жили наименее агрессивные гайры на Нерхаше, и причин этого никто не знал. Их воины Нитары предпочитали доводить свое искусство до совершенства не в настоящих дуэлях, а в дружеских поединках. Исключение составляли разве что Нитар-Турэны, к которым принадлежала одна из бабок Вайгара. Эти всегда бились всерьез, но их было слишком мало. Такие неравные браки возникали нечасто. Ну, с Ангрицами все ясно, эти заплюют огнем кого угодно, даже если это будет и не нужно. А вот Цивины не смогут воевать. Они с самого первого дня на Нерхаше занимались исключительно плодородием и ничем иным. Про Нецажей и говорить нечего, это вам не Йасу, представитель которых запросто сможет наслать на вас ураган. Нет, Нецаж, скорее всего, споет вам прекрасную песню, сделав воздух вокруг вас живительным и свежим, вашу голову – ясной, а проблемы – несуществующими. Да, Ценета действительно самое слабое звено в цепочке. Да и династия у них слабовата. Молодая королева вряд ли сможет нормально организовать оборону. Впрочем, на Трангаре сейчас тоже остался только недобитый прелестной Кинари юный принц.

– Кстати, дорогая, а как бы вы поступили с юным принцем, если бы Заргон так грубо не нарушил ваши планы?

– Не считай меня чудовищем, Вайгар! Его никто не собирался убивать или причинять необратимый вред. Мы просто хотели пока вывести его из игры. На время.

– И каким образом?

– Я бы спустила на него демона, а потом сразу же позвала на помощь. Его бы спасли, а от временной изоляции никто еще не умирал. За это время сплетни и слухи сделали бы свое дело. Вряд ли после этого он стал бы королем, но жизни его ничто не угрожало. Зато в Трангаре началась бы смута, крысиная возня и грызня за престол, и у нас появилось бы время все уладить. Или хотя бы попытаться это сделать.

– Что ж, логично. Но теперь времени намного меньше.

– Точнее будет сказать, что его совсем нет. Я не знаю, что сделает Заргон, чтобы удержать свое влияние на правящую династию, но это и не важно. Важно, что это не составит ему никакого труда, и потому мы лишь отодвинули неизбежное на пару дней.

Вайгар нахмурился. Он и не подозревал, что на политическом небосклоне Нерхаша кипят такие страсти. Ему очень не понравилась вся эта история. Что-то здесь было не так. Кинари молча смотрела на него, пытаясь понять, что он думает обо всем этом, но это ей не удалось, и она снова надела кольцо на палец. Ей сразу же все стало намного яснее. Вайгар мельком глянул на нее, и ему в голову пришла идея.

– Кинари, сними кольцо! – почти приказал он. – И представь его. Представь как можно подробнее. Таким, каким ты видела его сегодня. Сможешь?

Кинари кивнула. Он знал, что ей будет больно, но, раз просил, значит, это было важно. Она сняла кольцо и закрыла глаза. Ей не нужно было прилагать много усилий, чтобы представить его, он и так стоял перед ней как живой. Надо сказать, что он мало изменился с тех пор, как она видела его в последний раз больше ста лет назад. Во всяком случае, красота его осталась при нем, да и не тот еще у него был возраст, чтобы испортилась внешность. По-прежнему его ангельские голубые глаза смотрели на нее с тем же выражением, которое она так любила раньше, и сила, которую она всегда в нем чувствовала, так же дышала на нее из каждой поры его прекрасного тела. А потом вдруг что-то произошло, неожиданно на нее накатило воспоминание о том, что произошло между ними сто лет назад, и Кинари в который раз задохнулась от боли и унижения. Она бы, наверное, упала, но руки Вайгара подхватили ее. Он прижал ее к себе, лучше ее самой понимая, что она сейчас чувствует.

– Ничего, ничего, – успокаивающе зашептал он ей на ухо, – все кончилось, все хорошо. А будет еще лучше.

Теперь, когда дед снял с нее заклятия Заргона, ему стало намного проще видеть ее, и Вайгар решил, что может попытаться помочь ей забыть обо всем. Осторожно, очень осторожно он стал касаться открытой раны на ее ауре, недоумевая, как он мог не замечать ее раньше. Решительно, против этих Заргонов надо срочно что-нибудь придумать. Это же надо, отвести глаза Лару!

Постепенно Кинари задышала ровнее и даже смогла улыбнуться.

– Тебе еще не надоело со мной возиться? По-моему, ты только и делаешь, что приводишь меня в порядок!

– А что мне еще остается? – спросил он, улыбаясь ей в ответ. – И потом, ты тоже меня лечила.

– Мне можно, я целительница, если ты еще не забыл!

– Если так и будет продолжаться, то забуду, – недовольно проворчал он. – Будешь дома сидеть, а не с Заргоном воевать.

– Вайгар! – Возмущению Кинари не было предела. – Неужели ты не понимаешь, что кроме меня воевать с ним некому! Всех остальных он просто убьет!

– А тебя он покалечит! Он уже один раз испортил тебе жизнь, тебе мало? Или ты думаешь, что мой старый дед будет постоянно тебя латать? Я тебя сразу предупреждаю, что это еще та свинья! Он помог в этот раз, но это не означает, что поможет в следующий.

Кинари поняла, что возражать себе дороже. Она успокаивающе положила руку ему на плечо.

– Вайгар, прошу тебя, не надо! Я обещаю, что не буду лезть на рожон. Я всегда осторожна, недаром я жива до сих пор.

– Это случайность! – буркнул он, целуя ее руку. Ему было так сложно с ней спорить, когда она прикасалась к нему. – А обо мне он знает?

Кинари как-то неопределенно посмотрела в сторону.

– Наверное, знает. Когда у меня появилась Нерави, он прислал мне букет цветов и открытку с поздравлениями.

– И ты, конечно, долго прятала эту открытку под подушкой! – Язвительность просто перла из Вайгара, когда Кинари начинала вспоминать Заргона.

– Нет, – спокойно возразила Кинари. – Не прятала. На нее было наложено сильное проклятие, и служанка, которая мне ее прочитала, умерла в муках через пять минут. Я не смогла помочь ей. А цветы были отравлены. Но так, что я не сразу это заметила, и от них умерла моя любимая кошка. К счастью, я поставила их в проходной комнате, а не где-нибудь еще. А сначала я собиралась их поставить в комнате Нерави, они были очень красивы. Выбросить рука не поднялась.

– Да, веселый у тебя друг. – Вайгар понимал его все лучше и лучше.

– Да, – согласилась Кинари. – Но, может быть, ты все же расскажешь мне, зачем тебе потребовалось, чтобы я его вспомнила? Мне кажется, что я заслужила объяснения.

– Хорошо. – Вайгар поморщился и кивнул. Если бы на ней было кольцо, она бы увидела, насколько неохотно он это делает.

Он тоже начал сначала, то есть с того момента, когда встретил Нави. По мере его рассказа брови Кинари поднимались все выше и выше. А когда он дошел до листков бумаги, которые они с Кваном обнаружили в доме Тенгов, она прервала его и решительно потребовала, чтобы он немедленно показал их ей. Вайгар, который и не ждал ничего другого, усмехнулся про себя и, потянувшись за своей одеждой, достал из потайного кармана несколько листков пожелтевшей от времени бумаги. Если ей так интересно, пусть помучается! Сам он уже всю голову сломал над тем, что там нацарапано.

Кинари так осторожно взяла эти чертовы бумажки, как будто они могли рассыпаться в ее руках от малейшего прикосновения, что Вайгару захотелось завыть от этого зрелища, просто потому, что он знал, что там написано. На самом деле там было не много такого, что могло бы их заинтересовать, только несколько довольно расплывчатых схем заклинаний, не очень вписывающихся в заклинательную традицию Заргонов, а вся остальная поверхность бумаги была покрыта одним именем: Кинари. Он повторял его постоянно, сотни раз, разными шрифтами и на разных языках. Оно встречалось даже в его заклинаниях тогда, когда он переставал контролировать свои мысли. Это имя словно птица билось в его мозгу, не давая ему ни минуты передышки, и он повторял его постоянно: Кинари, Кинари, Кинари...

Вайгар не хотел видеть и не хотел чувствовать свою жену в этот момент. Он не хотел знать, какие чувства вызывает в ней ее враг и по какой причине она на протяжении ста лет борется с ним не на жизнь, а на смерть. Это было бы уже слишком для него: почувствовать, что в глубине души она все еще любит Заргона, хотя и презирает себя за это. Вайгару сильно захотелось выпить, он встал с кровати и пошел за вином.

Когда он вернулся, неся с собой бутылку лучшего вина, которое ему удалось обнаружить у себя в подвале, и два бокала (так, на всякий случай!), прошло уже достаточно времени. Его прелестная супруга лежала на кровати, едва прикрывшись простыней и старательно разложив вокруг себя злополучные бумажки. Он быстро глянул на нее и наткнулся на ясный и прямой взгляд прекрасных синих глаз и понял, что она нарочно не стала надевать кольцо, потому что решила ничего не скрывать от него. Ну что ж, доверие – это тоже неплохо. Жаль только, что сердце так по-хамски ведет себя у него в груди. Похоже, что скоро оно все-таки разорвется.

Он открыл бутылку, налил вина в оба бокала и протянул один своей супруге. Она благодарно улыбнулась, и Вайгар с трудом удержался, чтобы не кинуть ей в вино любовный наговор.

– Вайгар, это не то, что ты подумал! – Кинари сделала приглашающий жест, и Вайгар уселся рядом с ней. Черт побери, как же одуряюще от нее пахнет! – Он сделал это специально, для отвода глаз. Здесь все зашифровано и... Вот, смотри!

Кинари взяла одну из бумажек и начала водить по ней пальчиком, попутно объясняя, что к чему. Любви к Заргону при этом в ней совсем не наблюдалось, и Вайгару от облегчения захотелось тут же прижаться губами к ее колену, так соблазнительно выглядывающему из-под простыни, но постепенно до него начал доходить смысл ее слов, и он стал прислушиваться.

А говорила Кинари об очень любопытных вещах. По ее словам выходило, что к ним в руки попал ценнейший документ, и по нему они смогут вычислить основные схемы его заклинаний, а также выяснить, в каком направлении он вообще может думать.

– И, кроме того, – Кинари оживленно повернулась к нему, – Вайгар, посмотри на них!

Вайгар глянул, и ему тут же захотелось выругаться. Он никогда в жизни не чувствовал себя бо́льшим идиотом. В основные линии заклинаний были вплетены золотые нити Нерхаша. Вайгар все-таки выругался. Нельзя же быть таким дураком! Ведь именно это он чувствовал все это время, ведь именно поэтому он заставил Кинари вспоминать Заргона. Он же точно знал, что не так во всей этой истории, просто не решался признаться себе в этом.

– Ты что-то знаешь об этом? – удивленно спросила Кинари. – Что это, Вайгар?

Вместо ответа он вытащил ее из кровати и поставил перед собой.

– Одевайся! – приказал он и стал лихорадочно искать по комнате ее тряпки. Сама Кинари молча стояла и не помогала ему в этом бессмысленном занятии, потому что знала абсолютно точно, что никакой одежды в этом доме у нее нет. Она сознательно забрала отсюда все принадлежащие ей вещи, когда была здесь в последний раз около трех недель назад, и отправила их в Наргу со служанкой.

Осмотрев пустые шкафы, Вайгар повернулся к ней.

– Где твои вещи? Я знаю, что ты покупала что-то, когда жила здесь.

Она ответила ему твердым взглядом. Не хватало еще оправдываться.

– Я отослала их отсюда со служанкой.

Он ожидал всего чего угодно, но только не этого. То, что она забрала отсюда все свои вещи, могло означать только одно. Ни одной секунды она не предполагала, что когда-либо будет здесь жить. То есть их сделка потеряла свою силу еще до того, как была заключена. На его губы медленно вползла кривая ухмылка.

– Я вижу, что вы, как всегда, очень предусмотрительны. А как же наше соглашение, госпожа Кинари?

Как она могла объяснить ему, что действительно не собиралась выполнять условия их сделки просто потому, что не думала остаться живой после посещения Трангара?

– Оно было бы выполнено в любом случае, за исключением моей смерти. – Голос Кинари был холоден как лед.

Вайгар медленно подошел к ней.

– А оно и будет выполнено в любом случае. И не советую вам планировать какие-либо выходы из него. – В голосе его прозвучала угроза, которая покоробила Кинари. – А теперь вам придется смириться с тем, что вы будете выглядеть пугалом какое-то время.

Он взял ее за руку и, невзирая на сопротивление, потащил за собой в свои комнаты. Там он поставил ее перед гардеробом и начал вытаскивать оттуда какие-то вещи.

– Одевайтесь! – опять прозвучал приказ, но, так как она не двинулась с места, он начал сам одевать ее. Кинари стала сопротивляться, упрямство не позволило ей слишком долго терпеть такое отношение даже от любимого мужчины, и тем более от любимого. Он стал настаивать, и между ними завязалась борьба. Конечно, Вайгар был не Заргон и меньше всего хотел причинить физическую боль любимой женщине, но справиться с ним было для Кинари почти непосильной задачей. Магию они, будто сговорившись, не использовали, и тем не менее ей удалось несколько раз довольно ощутимо ударить его ногами, и эти удары словно пробили стенку, возникшую между ними. Кинари разрыдалась в первый раз за сто с лишним лет, а Вайгар потер лицо и понял, что перегнул палку.

Слезы, раскаяние, извинения и прочие глупости привели их, в конце концов, в постель, то есть в самое лучшее место для примирения любовников, и оставались они там довольно долго. В результате им удалось решить все свои проблемы и договориться по всем вопросам. Доверие с обеих сторон было восстановлено, и Вайгар, все-таки настояв на том, чтобы она оделась, привел ее на крышу своего дома.

Небо над Йасиаром уже бледнело, и на востоке медленно разгоралась заря. Конечно, небольшая вилла Вайгара не шла ни в какое сравнение с дворцом Тенгов, откуда была видна вся Нарга, но и отсюда расстилался прекрасный вид на бескрайние леса Йасиара. Кинари стояла рядом с ним, одетая в его вещи, которые были ей безнадежно велики, и была похожа на мальчишку-подростка. Она иногда вздрагивала то ли от утренней свежести, то ли от восторга. Этот ранний поход на крышу казался ей забавным приключением, и она чувствовала себя ребенком, которым так неожиданно перестала быть сто лет назад.

Вайгар надел на палец жены дедово кольцо, прижал ее к себе, повернул ее голову на восток, и сказал то, что ему самому не так давно сказал Кван:

– А теперь смотри, Кинари, смотри!

И она увидела Нерхаш. Живой, волшебный, полный магии и тайны Нерхаш. Его золотые нити жили собственной жизнью и питали своей энергией все вокруг. Все животные и растения были его детьми, и даже пришлые некогда люди уже давно стали ему родными, хотя и не знали об этом. Только гайры еще сопротивлялись, и Кинари уже не понимала, как могло случиться, что никто из них не почувствовал эту планету раньше.

Они не торопились. Они растворились в Нерхаше, в его золотых нитях и друг в друге. Исчезло время и исчезло пространство, они парили где-то там, куда души улетают во сне, а вернувшись, не могут вспомнить того, что с ними было. Они почти потеряли себя среди счастья и света, больше всего желая остаться здесь навсегда, но Нерхаш не был жесток к ним и не принял от них такой жертвы.

Они очнулись спустя, как им показалось, целую жизнь, и с удивлением заметили, что солнце почти не поднялось из-за горизонта за время их отсутствия. В этой реальности прошло совсем немного времени. Они по-прежнему стояли, обнявшись, на крыше загородной виллы и молчали, не в силах выразить те чувства, которые их переполняли. Теперь им не нужны были ни дедово кольцо, ни зрение Лара, чтобы понимать друг друга. Нерхаш преподнес им более щедрый дар: они теперь ощущали друг друга кожей, у них было такое чувство, что они срослись, как сиамские близнецы, что каждый является продолжением другого.

Солнце поднялось уже довольно высоко над горизонтом, когда они наконец-то смогли осознать себя гайрами, пусть и несколько изменившимися за последнее время.

– Теперь ты понимаешь, чего он добивается? – спросила Кинари, с трудом совладав со своим голосом. – Он имеет возможность заклясть столько гайров, сколько захочет.

– Да. А Нерхаш с удовольствием поможет ему, чтобы избавиться от чужаков.

– Да. И что ты теперь будешь делать?

Вайгар едва заметно пожал плечами.

– Расскажу своим. Покажу. Он ведь этого добивается. – Вайгар имел в виду Нерхаш. – А ты?

Кинари слегка улыбнулась.

– Мне кажется, что теперь я никогда не смогу жить так, как прежде! Совести не хватит. Я тоже попробую объяснить своим, что к чему, только они мне, наверное, не поверят. Тебе проще, ты можешь показать.

Вайгар негромко засмеялся.

– Ты тоже можешь! Надевай на них кольцо и тащи на крышу!

– Они все равно не поверят, скажут, что дело в кольце! Ты не знаешь моих родственников.

Вайгар безнадежно закатил глаза.

– О да, эти точно не поверят!

Они немного помолчали.

– Тебе теперь в Нарге оставаться опасно, – продолжил Вайгар. – Может, переберешься к нам? И Нерави там оставлять нельзя. Мало ли что. Заргон поймет, что мы играем на его поле, в ближайшее время, и я уже могу себе представить, что он предпримет. А так, может, еще обойдется. Я соберу большой совет Ларов, и вместе постараемся что-нибудь придумать. Хоть про нас и говорят, что нам ни до кого дела нет, но вся эта история их заинтересует. Я уверен, что даже деду не все равно, что будет с Нерхашем. – Вайгару страшно не хотелось отпускать жену в Наргу.

Конечно, она это понимала. Кинари потерлась щекой о его грудь и подняла на него свои прекрасные бездонные глаза.

– Я не могу, Вайгар! Все висит на волоске, я должна хоть попытаться что-нибудь сделать! Как я могу оставить семью и Наргу? Они ведь даже не понимают, что происходит. А насчет Нерави ты прав, я пришлю ее с няней сегодня же. – Почувствовав, что не убедила его, она добавила: – Я не буду закрываться от тебя. Я буду постоянно открыта и, если что, ты всегда сможешь прийти ко мне. Все эти шпионские игры теперь не для нас, я доверяю тебе даже больше, чем себе.

На этот раз у нее получилось.

– Хорошо, – тяжело согласился он. – Только возьми с собой эту драную кошку Дагу. Она не так проста, как кажется. – Кинари при этих словах возвела к небу глаза. Похоже, это у него наследственное. – Да к тому же я сейчас покажу ей Нерхаш. – Но в целом идея была хорошая.

Глава 6

Прекрасному Заргону понадобилось всего три дня, чтобы навести порядок в Трангаре и приступить к осуществлению задуманного им плана. На Ценету напали ночью и первым делом уничтожили дворец Ангрицев вместе со всеми, кто в нем жил. Потом так же поступили с Нитарами. Потом, пройдя через защиту Дешэ, как нож сквозь масло, те, кто шел за Заргоном, проникли в королевский дворец и вырезали всю королевскую семью, никому не дав шанса уйти через портал. Затем они открыли из украденных старинных пушек стрельбу по королевскому дворцу. Они расстреляли все имевшиеся у них заряды, но дело того стоило. Огненные сполохи в ночном небе были видны даже в соседних странах. С момента основания цивилизации на Нерхаше ни люди, ни гайры не видели такой иллюминации, не слышали такого грохота и не испытывали такого страха оттого, что рушился не просто королевский дворец Ценеты, рушились основные устои жизни нерхашского общества.

А на рассвете произошло нечто еще более невероятное. Заргон лично заявился в гости сначала к Нецажам, затем к Цивинам и, грубо игнорируя все попытки его остановить, проник в святая святых их домов. Туда, где хранились амулеты, связывающие всех членов дома в одно целое. Он забрал их себе и заклял всех принадлежащих к этим домам гайров.

После чего объявил себя королем Ценеты.

Так что теперь, если Нецажи и слагали в честь кого-то свои прекрасные песни, то это был их прекрасный король, именуемый теперь не иначе, как Заргон Первый. А Цивины если и предпринимали попытки к сопротивлению, то оно ограничивалось неприсоединением своего голоса к этим песням. Простым людям ничего не оставалось делать, как смириться с новой властью, потому что ни о каком сопротивлении с их стороны не могло быть и речи.

Таким образом, под властью Заргона находилась уже половина Нерхаша, если считать и практически подконтрольный ему Трангар, и все понимали, что захват второй половины не за горами.

Но в этой второй половине вместо здравого смысла, к сожалению, в основном преобладали разброд и шатания. Кто-то, как последний идиот, радовался, что наконец-то на Нерхаше установилась хоть одна гайровская династия, и ожидал подобных перемен в своих странах. Те, кто поумнее, были в ужасе перед грядущей войной и искали возможности к сопротивлению. Подлые думали о том, как бы договориться с Заргоном, а если не получится, то повыгоднее продаться новому хозяину Нерхаша. Благородные и патриотичные вели переговоры и пытались объединиться между собой. И все их действия не имели почти никакого смысла, потому что Заргон оставил им слишком мало времени для ответных шагов. Они были гайры, их жизнь была долгой, даже слишком долгой, и они совсем отвыкли быстро принимать важные решения. Именно важные. Потому что принимать глупые и безответственные решения никого учить было не нужно: вспыльчивые индивидуалисты, они всегда были скоры на действия, имеющие своей целью немедленное удовлетворение их желаний. Но что касается разумных компромиссов, то тут остается только развести руками. Тем более что имел место жесткий цейтнот.

И именно поэтому Кинари почти ничего не удалось сделать в Нарге за эти дни. Никто не хотел ее слушать, а тем более прислушиваться. Все бегали, суетились, вели какие-то переговоры, как им казалось, очень важные. Впрочем, среди всей этой неразберихи ухитрились возникнуть два неплохих альянса между Наргой и Йасиаром, и они имели неплохие шансы на существование, хотя раньше такого никто не смог бы даже предположить. Семьи воинов, Наргийские Крэйги и Йасиарские Сьоны, плюнув на все разногласия, торжественно объединились, принеся при этом самые нерушимые клятвы верности друг другу и своим странам. Так же поступили и огненные Цэнги с погодниками Пасу, и последствия этого объединения никто предсказывать не брался. На этом объединения семей закончились, потому что объединяться с Ларами и Заргонами никто не пожелал, а между водными Вьорами и целителями Тенгами было слишком мало общего, чтобы это имело хоть какой-то смысл. Возможно, если бы Лары в этот момент выползли из своей скорлупы и сказали свое веское слово, то история Нерхаша пошла бы по другому пути, но все случилось так, как случилось. Нарга и Йасиар не объединили свои усилия в борьбе с Заргоном, более того, Нарга все больше склонялась к тому, чтобы признать факт основания новой королевской династии свершившимся и приступить к переговорам.

Кинари сбилась с ног в своих попытках помешать этому, но против нее выступили слишком серьезные силы в лице Высшего совета семейства Заргонов почти в полном составе. Это была тяжелая артиллерия, и Кинари вынуждена была капитулировать, тем более что Тенги отказались поддерживать ее. Старой королеве Намини в первый раз в жизни пришлось проигнорировать мнение своей подруги, и Кинари не могла винить ее в этом. Если уж она не смогла объяснить гайрам, что происходит сейчас на Нерхаше и что представляет собой сам Нерхаш, то чего можно было требовать от человеческого существа с очень ограниченным жизненным опытом. Королева всего лишь действовала так, как должна была действовать в данных условиях, чтобы спасти свою страну, а интересы Кинари простирались уже намного дальше этого.

Молчание же Ларов объяснялось до смешного просто: да, они все до единого знали и понимали, что происходит, но поделать с этим ничего не могли. Пока. И пока существовало это «пока», была надежда на то, что все еще может как-то рассосаться и утрястись.

В этой лихорадочной неразберихе, охватившей, как эпидемия, все дома гайров (то есть те, которые еще не были завоеваны и могли принимать решения самостоятельно), в доме Ларов состоялся большой съезд всех представителей семейства. Всех – это значит всех, включая полукровок, четвертькровок, незаконных, а также высокопоставленных членов других семейств, что вообще никогда не практиковалось. Свои тайны семьи не выдавали никому, даже близким родственникам. Сейчас же момент выдался особый, и Лары прошли это испытание с честью. Отбросив всякого рода подозрительность, Высший совет семьи, куда с недавних пор был единогласно зачислен Вайгар, объяснил ситуацию всем прибывшим и организовал на крыше своего дворца своеобразную школу по обучению видению Нерхаша.

Надо сказать, что многие от увиденного были в шоке, и потребовалось вмешательство целителей, дабы привести особо впечатлительных гостей в порядок. Этот съезд прошел в обстановке строгой секретности и чрезвычайно оперативно, уже на следующий день после захвата власти в Ценете, и продолжался всего в течение трех-четырех часов. Если бы Заргон знал, что Лары способны так быстро запрягать своих драконов, он или попытался бы их уничтожить заранее (что не вызвало бы в остальных домах ощутимого протеста), или, возможно, постарался бы склонить их на свою сторону, хотя неизвестно, что из этого могло бы получиться. Но теперь рассуждения на эту тему уже потеряли всякий смысл, кроме чисто теоретического, и события необратимым потоком направились в уготованное им русло.

Гости семейства Лар после тайного съезда частично разъехались по своим государствам, а частично остались в Йасиаре, если ехать было уже некуда. Но все имели своей целью как можно скорее разрешить ситуацию наиболее разумным способом, потому что на кону стояла не просто власть над осколками четырех древних цивилизаций, но и само существование этих осколков на Нерхаше.

Для Вайгара было удивительным осознание того факта, что неясное ощущение, которое лично для него было не более чем смутным проблеском интуиции, для огромного числа впервые увидевших Нерхаш Ларов стало совершенно неоспоримой истиной. И он с облегчением понял, что для надежды, кажется, появились кое-какие основания. Возможно, все дело было именно в количестве научившихся видеть свою планету гайров, а может, это обрадованный Нерхаш встретил своих детей с распростертыми объятьями, но одной загадкой неожиданно стало меньше.

А ларчик просто открывался. Всего лишь вопрос энергии. Гайры и люди, не зная того, постоянно подпитывали Нерхаш своей энергией, а он с удовольствием дарил бы им свою, если бы они сумели ее взять. Люди естественно, посредством цепочки перерождений, сроднились с ним и пропускали ее сквозь себя так же легко, как рыба пропускает воду сквозь жабры, но гайры были другими. Они выбрасывали из себя огромное количество энергии, которую покорно поглощал Нерхаш, но ничего не брали взамен. Они были существами неестественными, которым чья-то недобрая мысль и воля продала способность вырабатывать неограниченное количество энергии, и они не нуждались в том, чтобы быть с кем-то связанными взаимным обменом. А Нерхаш не мог без этого существовать. Он был полон под завязку и грозил взорваться в ближайшее время, как забытая на плите скороварка с испортившимся клапаном.

Нерхаш выдал Ларам карт-бланш, такой же, какой до этого выдал Заргону, и им предстояло использовать этот подарок более разумным способом, чем тот, который выбрал бывший любовник госпожи Кинари.

Лары разъехались или остались, но все имели согласованный план действий. Те, которые уехали, должны были попытаться убедить свои семьи в необходимости сопротивления, хотя до поры до времени следовало держать эти намерения в тайне, дабы не насторожить Заргона. Те же, которые остались, начали вплотную заниматься подготовкой к войне вместе с воинственными Крэйгами и Сьонами, а также не менее серьезно настроенными Цэнгами и Йасу.

Высший совет Ларов, предпочитая не полагаться исключительно на грубую силу и будучи уверенным в том, что Заргон наверняка предусмотрел такой вариант, занялся размышлениями на тему: какие козыри у того еще могут быть в рукаве, и чего можно вообще от него ожидать. Вайгару же, иногда присутствовавшему при этом, такое занятие временами казалось совершенно бессмысленным. Вряд ли здравомыслящие Лары были в состоянии просчитать действия чокнутого Заргона. Но они не сдавались, вызывая тем самым невольное уважение у Вайгара. Он предоставил им всю информацию, которую имел, вплоть до исписанных именем его жены старых листков бумаги, и оставил своих умных родственников наедине с мыслями прекрасного Заргона.

Сам же предпочел на время отвлечься и пообщаться со своей дочерью. А так как давно известно, что устами младенца глаголет истина, то именно она и натолкнула его на мысль встретиться с Кваном и поинтересоваться его мнением насчет происходящего на Нерхаше. Все-таки коренной житель как-никак. Хотя почему он вечно такой голодный на переполненном энергией Нерхаше, Вайгар так и не понял.

Это было странно, но Кван на зов не пришел. Было о чем подумать, и, возможно, Вайгар не оставил бы это просто так, если бы в это время опять не произошло событие, надолго приковавшее к себе его внимание.

Кинари, окончательно потеряв надежду воззвать к здравому смыслу соотечественников и родственников, проявила в очередной раз характер и отсутствие желания идти к цели окружным путем. Подобно своей прямолинейной матушке высокомерно наплевав на тысячелетние традиции, она в сопровождении одной Даги направилась прямо во дворец Заргонов, немало шокировав его обитателей своим неожиданным появлением. Тем не менее выпроводить гайре такого уровня без объяснений никто не решился, и с ней согласились встретиться несколько высокопоставленных гайров. Буквально источая холод и высокомерие, она надменно сняла с себя защиту и позволила им наложить на себя заклятие правдивости. После чего выложила им все о себе, о Заргоне и о Нерхаше. А потом, не позволив себе ни на секунду смутиться, она предложила слегка обалдевшим от такого обилия информации Заргонам подняться с ней на крышу. Согласились только трое, те, чьи матери были родом с Ценеты (к несчастью, ни одного Заргон-Лара в этот момент во дворце не оказалось, да их и было-то всего двое на весь Нерхаш), но и это была уже победа. Если бы удалось убедить этих троих, то с остальными было бы разговаривать намного проще, но, как назло, именно в этот момент прибыл гонец с официальным посланием короля Заргона Первого.

Он предлагал всем гайрам Нарги и ее величеству королеве Намини в знак добрососедства и сотрудничества заключить мирный договор. А дабы этот договор имел под собой еще более прочные основания, его следовало скрепить межгосударственным браком. Он, Заргон Первый, с радостью и удовольствием готов взять в жены госпожу Кинари из дома Тентов, дочь Вьора. Со своей стороны он гарантирует, что родная страна его жены будет для него такой же священной и неприкосновенной, как и его собственная Ценета. (О том, что он сам такой же уроженец Нарги, как и Кинари, новый король предпочел не упоминать.) Далее следовало перечисление пунктов мирного договора и, чем дальше их читал один из Заргонов, тем сильнее и безнадежнее падало вниз сердце госпожи Кинари. Она сама дала в руки Заргонам такое оружие против себя, что ей оставалось только молиться несуществующим полузабытым богам своего погибшего мира. Вряд ли теперь ей мог кто-нибудь помочь, кроме них. Она нашла в себе силы не опустить голову и прямо посмотреть в заинтересованные глаза Заргонов.

– Это абсурд! – твердо сказала она. – Это невозможно, потому что я уже замужем. Если он так желает основать первую на Нерхаше династию гайров, то пусть соизволит сделать все как положено и найдет себе незамужнюю невесту. – Она высокомерно обвела Заргонов ледяным взглядом. – Такую, которая бы согласилась выйти замуж за выродка.

После этой фразы в зале повисло молчание, которое нарушалось только потрескиванием горящих дров в камине. Кинари точно не знала, могут ли Заргоны общаться между собой мысленно, хотя такие слухи и ходили о них по Нерхашу, но в данный момент, окруженная ими со всех сторон, она готова была полностью согласиться с этими слухами.

– Госпожа Кинари, надеюсь, для вас не станет большим неудобством необходимость погостить у нас некоторое время? – наконец любезно осведомился один из них. Заргон-Турэн, как предположила Кинари из-за его довольно ощутимого сходства со своим мужем. Такое острое хищное лицо и особая мягкая повадка всегда отличала Турэнов ото всех других семей воинов. Равно как и безжалостность. «Значит, все-таки плен! – подумала Кинари, в который раз проклиная про себя свою глупость. – Теперь они будут торговаться с ним, имея на руках солидный козырь». Она с тоской посмотрела на изящный ажурный столик, стоящий всего в двух шагах от нее. Там, на кофейном блюдце лежало кольцо старого Лара, которое она так легкомысленно сняла с пальца в глупой надежде объяснить Заргонам, что происходит. Если бы это маленькое колечко было сейчас на ее пальце, то они никак не смогли бы надавить на нее. Скорее, наоборот. Заргоны это очень хорошо понимали.

– Вы позволите взять ваше кольцо, госпожа Кинари? – спросил уже другой Заргон, на этот раз Заргон-Дешэ. Уж ему-то точно не надо объяснять, что спрятано в этом кусочке золота.

– Нет! – резко сказала она, и Заргон-Дешэ, уже протянувший к кольцу руку, сразу отдернул ее.

– Будьте же благоразумны, госпожа Кинари! – Он попытался сделать вид, что уговаривает капризную дамочку. – Мы не собираемся причинять вам никакого вреда! Уверяю вас, это совершенно не в наших интересах. Напротив, мы устроим вас здесь, как королеву! – Учитывая обстоятельства, он не мог произнести худшей фразы. По чрезвычайно выразительному взгляду Кинари он и сам это понял, и далее заговорил уже другим тоном и гораздо быстрее. Как будто опасался ее неудовольствия больше, чем того, что подумают о нем окружающие его родственники. Впрочем, возможно, он боялся ее, как свою будущую королеву, и это вполне оправдывало его. – Госпожа Кинари, мы очень сожалеем, что нам приходиться вот так удерживать вас против вашей воли, но это ненадолго. Как только мы выясним некоторые обстоятельства, мы немедленно предоставим вам полную свободу. И, разумеется, мы сейчас же известим наших уважаемых соседей Тентов о том, что вы пожелали остаться у нас в гостях. Будьте же благоразумны! – снова повторил он.

– Нет! – опять повторила Кинари. – Вы не посмеете. Вы должны отдавать себе отчет, чем это грозит вам и всему вашему семейству.

Это был блеф. В данных обстоятельствах это ничем им не грозило, и они это прекрасно понимали. Заргон-Турэн мягко поднялся с кресла, снова до боли напомнив ей Вайгара, и направился к столику. Кинари поняла, что все кончено. В любом случае она не сможет с ними справиться, тем более теперь, когда находится у них в доме. И даже не вспомнила про Дагу, свою телохранительницу, заменившую ей покойного Флора.

Дагу, которую она привела в божеский вид, удалив с ее лица огромную волосатую родинку (правда, с заостренными ушками Кинари ничего не смогла сделать, Даге по-прежнему приходилось их прятать), а Вайгар замаскировал ее сущность так, что даже Лары не могли ее видеть. Ну, разве что пара-тройка самых сильных, но они уже такого насмотрелись, что оборотизм Даги вряд ли смог бы их заинтересовать и, в любом случае, распространяться о нем они бы не стали. В первый раз за всю свою сознательную жизнь Дага вздохнула с облегчением, уверенная, что никто не сможет причинить ей зла. Правда, в данный момент зло собирались причинить ее хозяйке, и Дага вспыхнула со всей силой своей взрывоопасной крови, влитой в нее поколениями огненных предков.

В зале неожиданно стало жарко. Дага каким-то незаметным движением мягко перетекла из-за спины Кинари и встала между столиком и слегка удивленным Заргон-Турэном. Воздух около нее дрожал и вибрировал, как возле настоящего живого огня, а с кончиков пальцев уже начинало стекать жидкое пламя. Она подняла руки и сделала пальцами нечто вроде щелчка, похожего на те, которыми дети обычно награждают друг друга в играх. Только в данном случае все получилось не так безобидно. Капли жидкого пламени разлетелись от нее по всей комнате, и там, где они приземлились, сразу же вспыхнул огонь. Заргон-Турэна при этом спасла только кровь Турэнов, так как именно она заставила его отскочить за мгновение до того, как светящиеся капли упали на то место, где он стоял. Ярость Даги была настолько велика, что пламя, упавшее на пол, сразу же прожигало в нем весьма заметные дыры, а некоторые из Заргонов, громко матерясь и мигом утратив всю свою невозмутимость, сбивали пламя со своей одежды. Началась неразбериха, и Кинари, задыхаясь от жара, исходившего от Даги, нырнула ей за спину и схватила кольцо. Но надеть его, к сожалению, не успела, так как опомнившийся Заргон-Турэн налетел на нее, как коршун на куропатку. Сбил ее с ног, и они, упав, покатились по полу. Кинари дралась как сумасшедшая. Один раз ей чуть было не удалось уронить на него шкаф (о том, что эта громадина погребет под собой и ее, она в тот момент не думала), но он был просто намного сильнее, учитывая то, что защиты у нее не было никакой. Он подмял ее под себя и, безжалостно вывернув ей руку, вытряхнул из ее ладони кольцо. Потом перебросил через плечо и потащил, отбивающуюся и визжащую, как обычная девка, госпожу Кинари наверх, на второй этаж дворца Заргонов. Слуги, напуганные шумом и криками, доносившимися снизу, бежали им навстречу, но, завидев своего очень злого господина с брыкающейся ношей на плече, шарахались от него в разные стороны, забегая в открытые двери или просто прижимаясь к стенам.

Наконец он остановился, ногой открыл одну из дверей и швырнул туда госпожу Кинари так, что она кубарем покатилась по комнате. Потом молча запер за собой дверь и ушел. Кинари осталась одна. Что там происходило с Дагой, она не знала, пока спустя некоторое время ее телохранительницу не принесли в эту же комнату и не бросили под ноги хозяйке, как безжизненный сверток. Уже пришедшая в себя, но плачущая без остановки Кинари дрожащими руками развернула сверток и сквозь застилающую глаза пелену увидела, что ее телохранительница, слава пресветлым богам, жива, хоть и пострадала очень сильно. Ее тело местами обгорело, обе руки были сломаны, а спина глубоко порезана, но это все были мелочи по сравнению с тем, что она находилась под мощным заклятием и совершенно не реагировала на происходящее. Кинари перетащила Дагу на кровать и выругалась как сапожник, чего никогда себе раньше не позволяла. Теперь, чтобы привести Дагу в приличное состояние, ей предстояло разрядить на это дело все оставшиеся амулеты, и у них не оставалось вообще ничего. Даже самого призрачного шанса. Но дать умереть Даге после того, как она пообещала Флору оберегать его сестру, было еще хуже, и Кинари немедленно приступила к лечению.

Хвала богам, Дага скоро пришла в себя, хотя Кинари пришлось очень потрудиться, и она была после этого как выжатый лимон. Впрочем, сама Дага была не лучше, потому заклятия целой кучи Заргонов снять с нее Кинари было не под силу. Хорошо было уже то, что Дага просто реагировала на нее и делала то, что Кинари ей велела. Правда, на данный момент кроме команды «спать» Кинари ничего приказать была не в состоянии, только проверила последним усилием, смогла ли Дага глубоко заснуть, и тут же отключилась сама. Нервы, знаете ли, могут не выдержать даже у железной госпожи Кинари.

Проснулась она поздно утром совершенно разбитая, несмотря на то, что проспала так долго, и сразу же вспомнила все, что произошло накануне. Дага еще не просыпалась, и Кинари отправилась в ванную, решив не будить свою телохранительницу.

Пролежав довольно продолжительное время в теплой воде, а после подставив свое расслабленное тело под упругие прохладные струи, бьющие откуда-то сверху, Кинари наконец-то обрела утраченное душевное равновесие и способность думать. Возможно, все еще не так плохо, как кажется. То, что она потеряла связь с Вайгаром, когда сняла кольцо и открылась для заклятий Заргонов, это конечно, ужасно, но Кинари очень надеялась на то, что эта потеря связи его по меньшей мере насторожит. А так как его можно было смело обвинить в чем угодно, кроме глупости, то, скорее всего, он решит разобраться во всем лично и скоро будет здесь, в Нарге. Только бы переговоры по ее поводу заняли как можно больше времени, чтобы он успел что-нибудь придумать! Впрочем, здесь она сможет ему помочь. Кинари даже улыбнулась, представив себе все палки, которые она в состоянии засунуть в колеса Заргонам.

К сожалению, она просчиталась. Как бы быстро Лары ни запрягали своих драконов, Заргон Первый, и пока Единственный, делал это намного быстрее.

Уже к вечеру этого дня в дверь ее роскошных, действительно королевских апартаментов раздался осторожный стук. Время уже подходило к ужину, и Кинари ничуть это не удивило. Она ожидала увидеть служанок, которые днем приносили им обед, но это оказались не совсем те служанки. Несколько хорошо вышколенных горничных осторожно внесли на вытянутых руках ее самые любимые вечерние платья самых разных оттенков синего и голубого цветов. Все платья были выглажены и приготовлены к выходу. А следом за служанками вошел дворецкий чрезвычайно благообразного вида, неся одну из ее шкатулок с драгоценностями. Кинари сильно подозревала, что там тоже находятся именно те побрякушки, которые ей больше всего нравились, и ее медленно начала захлестывать волна бешенства. Значит, Тенги сдали ее Заргонам! Ее собственная семья продала ее, как самого распоследнего длорка, хотя должна была защищать и отстаивать ее интересы. А в эти самые интересы ну просто никак не мог входить брак с выродком, и Кинари не могла сейчас от души не запрезирать свою семью, которая сознательно шла на такое унижение собственного достоинства. Она готова была простить им все что угодно: их торгашество, их упрямство, не позволяющее им видеть дальше своего носа, их нелегкие характеры, но это она была простить не в состоянии. Ни один уважающий себя гайр никогда не отдаст свою дочь за выродка, какие бы блага это ему не сулило. Просто потому, что точно знает, какие от этого брака могут родиться дети. И родятся с вероятностью 99,99%.

Кинари стояла посреди гостиной, напряженная, как струна, с высоко поднятой головой, и холодно смотрела на слуг, выстроившихся в шеренгу в нескольких шагах от нее. Но гости еще не закончились. В дверь медленно и с достоинством вошли несколько Заргонов, и это были не те Заргоны, с которыми она так душевно пообщалась накануне. Это была та самая тяжелая артиллерия, которая не позволила ей склонить королеву на свою сторону. Самые опытные и сильные гайры дома Заргон стояли сейчас перед ней, и она отчетливо понимала, что для них ее хлипкая защита, которую она так старательно восстанавливала со вчерашнего дня, не более чем легкий сквозняк. То есть неудобство они от нее испытают примерно такое же. И тем не менее, к ее удивлению, они вдруг одновременно склонились перед ней в глубоких придворных поклонах, которыми в Нарге традиционно приветствовали королеву. И вот тут Кинари поняла, что дело действительно плохо.

– Что за маскарад вы изволите здесь разыгрывать, достопочтенные господа Заргоны? – Многолетняя придворная выучка не подвела, голос Кинари не дрогнул, и едкая ирония прозвучала в нем весьма ощутимо.

Они все как по команде выпрямились, не потеряв при этом ни грамма достоинства и абсолютно проигнорировав ее иронию, которая даже ей самой показалась в эту минуту детской выходкой.

Один из них, Заргон-Вьор, ее дальний родственник, Кинари его очень хорошо знала, сделал шаг вперед и протянул ей одну бумагу из целой стопки, которая была у него в руках.

– Это документ о вашем разводе с господином Вайгаром Лар-Турэном. – И никакого намека на приветствие.

Глаза у Кинари медленно начали округляться, но она сразу же взяла себя в руки.

– И на каком основании? – поинтересовалась она. Разводы на Нерхаше всегда были чем-то из ряда вон выходящим.

– На основании фиктивности вашего брака.

– То есть? – Не поняла Кинари. – А наша дочь? Она тоже, по-вашему, фикция?

– Ваша дочь – это выполнение закона о детях. А ваш брак никогда не имел места быть. Вы с вашим так называемым мужем всегда жили врозь и почти не встречались друг с другом.

– Так, – сказала Кинари. Заргон-Вьор по-прежнему протягивал ей бумагу, но она не делала никаких попыток взять ее. – Я не признаю этого развода. Я требую, чтобы сюда вызвали моего мужа и обсудили с ним этот вопрос. Я уверена, что он полностью согласится с моим мнением по этому поводу. Вы не имеете права решать за него то, что касается лично его.

– Ваша добропорядочность, госпожа Кинари, очень похвальна и широко известна. Но боюсь, что буду вынужден огорчить вас. Мы имеем все права, чтобы решать подобные вопросы.

– И с каких это пор?

– Со вчерашнего дня. Вы, вероятно, не в курсе, но вчера вечером в Нарге произошли кое-какие изменения. С прискорбием вынужден вам сообщить, что наша старая королева Намини скончалась.

– Что? – воскликнула Кинари. «Все, конец Нарге!» – стремительно пронеслось у нее в голове.

– Мы все скорбим вместе с вами, поверьте. Она ведь была вашей подругой, не так ли? К сожалению, все ее наследники последовали за ней по причине весьма прозаической: они отравились грибами, которые были поданы за вчерашним ужином, и наши уважаемые соседи Тенги ничего не смогли с этим поделать. Их никто не винит, потому что, возможно, имел место злой умысел против наргийской династии.

– Есть ли какие-нибудь следы?

– Боюсь опять огорчить вас, но следы явно ведут в Йасиар. – Заргон-Вьор ухитрился выразить на своем лице довольно правдоподобное сожаление. – Конечно, прямых доказательств у нас нет, но...

– И кто теперь находится у власти? – Голос Кинари был практически безжизнен.

– О, у нас большие перемены! Основана вторая гайровская династия на Нерхаше!

– Короче, господин Савайр, вы не на приеме! – почти грубо оборвала его Кинари. Ей уже было почти все равно. Она догадывалась сама, но хотела услышать это от него.

– Я думаю, что это не вызовет вашего неудовольствия. Это один из самых талантливых гайров нашего дома Дайор Заргон-Дешэ, женатый на вашей двоюродной сестре Ранити Тенг-Турэн.

Ну разумеется, кто же еще? И следующим шагом будет, конечно же...

– А теперь позвольте вам вручить еще одну бумагу! – Строго говоря, он еще не вручил предыдущую бумагу, но это его почти не смутило. Он вытащил из стопки еще одну, и Кинари, мельком кинувшей на этот документ насмешливый взгляд, сразу стало ясно, что писали ее очень старательно. Даже со стороны было видно, что она вся разрисована гербами, не говоря уж о том, что просто до безобразия увешана печатями. Почти как глупая гайре на королевском балу, которая навешала на себя все свои фамильные драгоценности. – Это документ о присвоении вам княжеского титула.

Кинари стало и смешно и грустно одновременно. На ее глазах рушился с детства знакомый мир, в котором гайры никогда не имели никаких титулов, кроме имени семьи и своих собственных таланта и силы. Только это позволяло им занимать в обществе достойное место. Теперь все будет по-другому.

– А это документ о даровании вам земель на южной границе с Ценетой, вам будет очень удобно осуществлять управление этими землями из столицы. – Господин Савайр не счел нужным уточнить, из какой именно столицы, для него ответ на этот вопрос был очевидным, и Кинари вдруг показалось нелепым возражать ему. Они все сейчас пытаются поймать рыбоида в мутной воде и голоса разума просто не услышат. Для них будет даже очень выгодно, если она не сможет родить Заргону ни одного нормального ребенка. Тогда они попросту посадят на трон Ценеты одного из детей ее двоюродной сестры Ранити, и все будут довольны. Кроме них с Вайгаром. При мысли о Вайгаре Кинари снова захотелось расплакаться, как девчонке. Господин Савайр почувствовал изменение в ее настроении, и решил ее утешить.

– Ну же, улыбнитесь, госпожа Кинари! Никогда еще ни одной гайре не оказывалось столько почестей, сколько вам!

– Да, особенно вчера, – напомнила ему Кинари и с удовольствием отметила, что ей, кажется, удалось его смутить.

– Но, дорогая, – делано засмеялся он, – вы должны признать, что вчера вели себя немного неразумно! Особенно ваша служанка. Видели бы вы сейчас нашу гостиную! Уверяю вас, мы почти разорились на ремонте!

– Ничего, почему-то мне кажется, что вы это переживете! А вот я не знаю, переживу я такое оскорбление или нет. – Казалось, что от голоса Кинари вся гостиная покрылась ледяной коркой. – Я требую, чтобы мне немедленно вернули мое кольцо, сняли заклятия с моей служанки и предоставили нам возможность уйти на все четыре стороны!

Заргоны молча выслушали ее претензии, и один их них, не произнеся ни слова, отправился в спальню, где лежала Дага. Через пару минут он вышел оттуда, ведя ее за собой, чтобы Кинари убедилась, что все в порядке.

– Забирайте свою ненормальную, Кинари, – не очень вежливо сказал он, вероятно забыв, что перед ним стоит княгиня. С другой стороны, он был настолько стар, что его слова уже начали нездорово вспыхивать в воздухе яркими разноцветными огоньками. По сравнению с ним Кинари была просто девчонка, и именно так себя и чувствовала. – Она может хоть сейчас начать поливать нас огнем.

– Она не будет, – сказала Кинари, подтягивая Дагу к себе поближе. С ней действительно было все в порядке. Она возбужденно смотрела на хозяйку, и воздух вокруг нее был заметно горячее, чем обычно. Кинари протянула руку ладонью вверх и потребовала: – Кольцо!

Еще один из них сделал шаг вперед и протянул ей кольцо. Кинари схватила его, судорожно сжала в кулаке и только потом посмотрела на того, кто дал ей кольцо. Она чуть не потеряла дар речи, когда поняла, что перед ней стоял, судя по загадочным светло-серым, как у ее мужа, глазам, смотрящим как бы сквозь нее, Заргон-Лар собственной персоной. Раньше ее страшно выводил из себя этот неопределенный взгляд, но сейчас он показался ей до боли родным. Она быстро надела кольцо, как будто боясь, что его сейчас у нее отнимут, победно огляделась, не слишком скрывая хищное выражение своих прекрасных глаз, и обнаружила, что Заргон-Лар, оказывается, сделал то, что не было предусмотрено протоколом. Ауры всех остальных Заргонов буквально источали недоумение и ненависть по отношению к нему, но он был абсолютно спокоен и смотрел на нее совершенно безмятежным взглядом, хотя не мог не видеть аур своих родственников. Более того, он улыбнулся и слегка подмигнул ей.

– Удачи вам, ваше высочество! – И склонился перед ней в придворном поклоне, на который она ответила очень любезно, моментально включившись в его игру. Если остальные Заргоны и были недовольны его поведением, то после любезности Кинари их недовольство сошло на нет, и они присоединились к поклону.

– А теперь я бы хотела уйти отсюда. – Кинари хотелось закрепить успех, но у Заргонов на этот счет было другое мнение.

– Госпожа Кинари, несомненно, извинит нас за то, что мы позволим себе задержать ваше высочество у себя еще ненадолго, – осторожно сказал Заргон-Вьор, изо всех сил стараясь скрыть свои истинные чувства.

– Насколько? – Кинари уже поняла, что они приготовили ей какую-то гадость. Аура Заргон-Лара запереливалась цветами предупреждения, но, к сожалению, Кинари не была истинной Лари и не смогла понять, что именно он хочет этим сказать.

– Всего лишь на ужин. – Господин Савайр был ласков, как удав, обматывающий горло своей жертве. – Он состоится через два часа. Я надеюсь, вы успеете переодеться?

Кинари поняла, что возражать попросту глупо. Чтобы там ни ожидало ее на этом ужине, избежать этого ей не удастся. Она медленно кивнула.

– Кстати, – Заргон-Вьор протянул ей все бумаги, снова сложив их в одну стопку, – вы не пожелали до конца выслушать то, что я должен был вам сообщить. Просмотрите их сами на досуге. Уверяю вас, вы найдете здесь много интересного!

Последняя фраза сопровождалась улыбкой голодного дракона, и потому Кинари взяла бумаги с некоторым трепетом, так, как обычно брала в руки ядовитого паука Гау, яд которого очень любила использовать в своих составах, лечебных и не очень. Больше всего в данный момент она сожалела только об одном: о том, что упомянутый паук Гау находится слишком далеко от нее и чересчур любезного Заргон-Вьора.

Она посмотрела бумаги немного позднее, когда горничные причесывали ее к ужину, и только многолетняя выучка придворной гайре не позволила ей завизжать от бессилия и закатить глупую бабскую истерику. В этих бумагах, помимо официального предложения руки и сердца выродка Заргона детально прописывались условия их брака, к слову сказать, очень выгодные для нее, но это было еще не все. Там было сказано, что в том случае, если они не смогут иметь совместных детей, их законной наследницей автоматически становится ее дочь от первого брака Нерави Тенг-Лар.

Глава 7

Прекрасный Крийон, бывший Заргон-Ангриц, а ныне просто Заргон Первый, одевался к этому ужину особенно тщательно. Можно было даже сказать, что он слегка нервничал, потому что некоторые предметы в его спальне иногда начинали ни с того ни с сего летать по воздуху, время от времени врезаясь в стены и падая после этого вниз. И в связи с этой его нервозностью даже у его давно и прочно заговоренных слуг руки покрывались холодным потом и тряслись мелкой дрожью, что не мешало им, однако, безукоризненно выполнять свои обязанности.

Сегодняшний его наряд был темно-синим, как дань уважения вкусам его невесты (сам он предпочитал черный), и в высшей степени элегантным, как и подобало королю. Ослепительно белая шелковая рубашка подчеркивала нежность и гладкость его загорелой кожи, а также глубину прекрасных голубых глаз. Волнистые белые волосы были собраны в хвост на затылке и доходили длиной почти до талии. Он их никогда не стриг. Возможно, верил в приметы, а впрочем, думайте что хотите! Наряд дополняли кое-какие золотые побрякушки (разумеется, заряженные под завязку), амулеты, которые он не считал нужным прятать, и дорогое оружие, хотя вполне можно было обойтись и без него. Телохранителей у него теперь было предостаточно, но... Привычка, знаете ли! Тем более что от Кинари всегда можно было ожидать чего-нибудь... неординарного.

Как всегда, вспомнив Кинари, он до боли сжал зубы. Эта малолетняя предательница, которую он должен был ненавидеть лютой ненавистью до конца дней своих! Он и правда ненавидел ее так, что иногда готов был разрезать на куски, если бы она в какой-то момент попалась ему под горячую руку. На куски – это значит на куски в буквальном смысле, не думайте, что это шутка или образное выражение. Он часто сладострастно представлял себе, как отрезает ту или иную часть ее прекрасного тела, и на душе у него становилось легче. И, очень вероятно, если бы можно было продлить эту приятную процедуру хотя бы на пару сотен лет, он бы пошел на все, лишь бы иметь возможность это делать. Но, к сожалению, тела Кинари не хватило бы на столь долгий срок, и она неминуемо снова покинула бы его, уйдя в небытие, и теперь уже окончательно. А как раз этого Крийон и не мог вынести. Она нужна была ему здесь и сейчас всегда, все эти бесконечные сто с лишним лет, и он не хотел даже думать о том, что опять может потерять ее, так и не испив до дна всей радости и боли этой истерзавшей его душу любви.

Вся его авантюра с захватом власти имела перед собой только одну настоящую цель: Кинари и месть. Месть и Кинари. Месть Кинари и месть всем ради Кинари. Кинари, Кинари, Кинари... имя все еще билось в его мозгу, не давая ему покоя так же, как и тогда, когда он в первый раз увидел ее. Кинари! Нескладный подросток, почти ребенок, девочка с куклами в тайной комнате. Ясноглазый ангел, посланец забытых богов древнего мира. Кем бы был Крийон без тебя? Возможно, он уже не жил бы, уставший бороться за свое право на существование с жестокой цивилизацией гайров, не желающей принимать его. Кем бы он был без той столетней войны, навязанной тобой, жестокой и беспощадной, придавшей такой красивый смысл его бесполезной жизни? Как бы он смог понять и почувствовать Нерхаш, если бы не любил тебя и не пытался найти хоть какой-нибудь способ, чтобы быть с тобой? Ему помогли, конечно, и довольно значительно, но основную работу он сделал сам. И все равно, теперь он должен платить за помощь, и расплата обещает быть жесткой. Но все это мелочи, Кинари!

Он явился на этот ужин немного раньше намеченного срока, не выдержав пытки ожиданием. Его бывшие родственники Заргоны любезно предоставили ему возможность портироваться прямо во дворец, минуя все принятые в таких случаях формальности. Кинари еще не спустилась, и Крийону все равно пришлось ждать. К счастью, недолго.

Она неторопливо (вероятно, потому, что хотела подольше его помучить) спустилась по широкой лестнице, ослепительная в своей неповторимой красоте, в чем-то летяще-голубом, цвета летнего неба и глаз Крийона, нежно обволакивающем ее фигуру и почти полностью скрывающем ее от посторонних и не посторонних глаз. Все представители дома Заргон, находящиеся в зале, а их было немало, склонились перед ней в низком придворном поклоне. Все, кроме Крийона. Он не склонился. Просто забыл.

Он не хотел показать ей, кто в доме хозяин, не хотел дать понять Заргонам, что мало уважает свою невесту, он никак не хотел унизить ее таким образом. Это было смешно, но он правда забыл. Он просто стоял и смотрел, как она спускается по ступенькам и платье легко покачивается в такт ее шагам. А из ее глаз дышит бесконечность и сияют звезды. Только для него.

Он сделал шаг ей навстречу и протянул руку.

– Ну здравствуй, Маленькая Задавака!

Она чуть вздрогнула, услышав прозвище, которым он наградил ее в детстве, и на секунду замялась. Но все-таки подала ему руку. Как бы там ни было, а это было предложение перемирия, и Кинари его приняла.

– Здравствуй, Верзила! – Она даже слегка улыбнулась, вспомнив, как злилась на него за «маленькую», да еще и «задаваку». Ей было лет двенадцать, и маленькой себя она уже не считала, равно как и задавакой.

Крийон смотрел на нее и без всякой магии понимал, о чем она сейчас думает. Все ее чувства всегда были написаны на ее прелестной мордашке, во всяком случае, для него никогда не составляло никакого труда их прочитать. Что в детстве, что сейчас.

В зале за их спинами неожиданно возникло некоторое шевеление, и Крийон обернулся.

– А вот и наши венценосные родственники! – негромко сказал он ей со всем возможным сарказмом. – Интересно, наша царственная сестра опустошила все закрома покойной Намини или кое-что там еще осталось?

Кинари глянула ему через плечо и подавила невольный смешок. На новоиспеченной королеве Ранити действительно было слишком много драгоценностей, коих она всегда была большой любительницей, несмотря на то, что батюшкой ее был один из воинов Турэнов. Впрочем, любовь к драгоценностям не исключала у Ранити ни любви к оружию, ни весьма воинственного характера. Вообще, она и ее муж, Дайор Заргон-Дешэ, были весьма любопытной парой с очень своеобразными отношениями. Между ними всегда шли боевые действия, сопровождающиеся довольно значительными потерями то с одной, то с другой стороны. Сама Ранити, как дочь воина, чаще всего применяла наступательную тактику, что иногда заканчивалось для нее плачевно. И, если бы ее матушка не была из дома Тенгов, неизвестно, сколько бы она продержалась с таким-то напором. А ее супруг, как сын Заргонов, не слишком обременял себя рассуждениями на тему этичности использования некоторых приемов при ведении домашних войн. Его, в свою очередь, спасала кровь и умения матери Дешэ, и если бы не она, то... Тем не менее в перерывах между военными действиями они ухитрились произвести на свет двоих наследников, которым предстояло теперь продолжить династию.

Крийон невозмутимо подвел Кинари к царственной чете, дабы поприветствовать их подобающим образом. Насмешливо посмотрел на королеву Ранити, и она ответила ему откровенно ненавидящим взглядом. Когда-то давно, когда она еще не успела выйти замуж и ей не с кем было воевать, она была к нему очень неравнодушна, а так как характер не позволял ей сидеть и ждать у моря погоды, то она проявила чудеса настойчивости в достижении своей цели. Крийону даже сейчас было смешно вспоминать, на какие ухищрения она пускалась. В любое другое время он бы не позволил даме так долго томиться в ожидании, но тогда был неподходящий момент. Он только что встретил Кинари, и эта встреча была единственным светлым пятном в его тогдашней жизни.

* * *

Его жизнь в то время была практически адом. При одном воспоминании об этом его снова скрутило привычной злобой на весь свет. Отец упорно пытался женить его, выставляя на посмешище и себя и своего сына, открывая широкий простор для грязных сплетен и слухов, тем более что поводов для этого было более чем достаточно. Наверное, ему надо было признать свою неудачу и смириться с тем, что Крийона никогда не примут среди гайров как равного, но он не сделал этого. В принципе, Крийон не мог винить его, он слишком хорошо знал, как отец любил его мать, но ему было от этого не легче.

Гордость не позволяла ему выставлять напоказ свои чувства, когда в очередной раз проваливалась попытка отца сосватать его и по этому поводу поднималась новая волна слухов. Он, смеясь и издеваясь над собой и над всеми остальными, переживал это унижение, чтобы через некоторое время все повторилось вновь. Тогда он наделал много всяких глупостей, но ни капли не сожалел об этом. Крийон покосился на Кинари. Вряд ли она что-то знает о его тогдашних безумных выходках. Хотя... могла и раскопать кое-что.

Он сильно сжал ее руку, зная, что делает ей больно, и ощущая эту боль как свою. Он чувствовал, как кольца впиваются ей в пальцы, а камни этих колец впиваются в его собственную ладонь, и эта общая боль служила как бы ниточкой между ними. Кинари была рядом, и он только сейчас окончательно поверил в это. Он поднес ее руку к губам, как бы пытаясь стереть с нее следы причиненной им боли и прося прощения за это. Внешне она никак не отреагировала на это, но он понял, о чем она вспомнила, и поклялся себе впредь быть осторожнее. С ней вообще всегда следовало быть осторожным, Крийон уже давно понял это. Еще тогда, сто лет назад, когда получил ее записку, где она писала, что больше не хочет его видеть.

Его воспоминания прервало приглашение к столу. Ужин был уже накрыт, и гости посматривали на Крийона и королевскую чету, ожидая, когда они проследуют на предназначенные им места.

Крийон пристально посмотрел на Кинари. Чувства, разбуженные неожиданным воспоминанием о событиях столетней давности, никак не желали отправляться обратно в закрома его памяти и бурлили в нем, как ядовитое зелье в котле его прелестной предательницы-жены. Она подняла на него свои прекрасные глаза, и Крийон увидел, что она каким-то чудом поняла, о чем он думает, и полыхнула ему в ответ такой яростью, что ему неожиданно стало немного не по себе. Его ненависть сразу же дала задний ход, но никуда не делась и пожелала выплеснуться на более безобидный объект, а именно на всех окружающих. Ибо кто, как не они все, были виноваты в том, что Кинари не осталась с ним тогда, сто лет назад? Это они всю жизнь перешептывались у него за спиной, не прогоняя его, но и не принимая как равного. Кто знает, как бы все сложилось, если бы они не отравляли каждую секунду его жизни своими грязными намеками!

Глаза его побелели от бешенства, и он, резко дернув за руку Кинари, большими шагами направился в сторону стола. Он был зол, как сотня бешеных мечезубых камнегрызов, и его наглость была поистине беспредельна. Он уселся во главе стола, полностью проигнорировав этикет, рывком заставил сесть не желающую делать такую глупость Кинари, и окинул находящихся в состоянии шока окружающих таким красноречивым взглядом, что они предпочли не связываться. Ни один из Заргонов не рискнул хоть как-то продемонстрировать свое неудовольствие, включая короля и королеву Нарги. Все потихоньку начали рассаживаться за столом, официанты по знаку хозяина дома торжественно внесли блюда, и обстановка постепенно разрядилась. Гайры начали обмениваться мнениями по поводу блюд и ухаживать за дамами, кое-где уже послышался смех. Только Крийон сидел с остановившимся взглядом, как будто застыв в своей ненависти, и только рука Кинари, неожиданно опустившаяся на его руку, привела его в чувство.

– Не надо, Крийон, все хорошо, Крийон! – прошептала она ему, и ненависть, стальными кольцами сжимавшая его, отпустила и убралась туда, откуда выползла.

Крийон усмехнулся и жестом подозвал официанта, который дрожащими руками налил ему в бокал вино. Он поднял бокал, и все замолкли, уставившись на него.

– Я хочу выпить за хозяев этого дома! – произнес он, вставая. Следом за ним встали и все остальные, включая Кинари. – За Заргонов, давшим жизнь двум гайровским династиям на Нерхаше! – Раздались радостные возгласы и аплодисменты. – За Заргонов! – крикнул он еще раз и выпил вино до дна.

После этого обстановка разрядилась окончательно, и ужин пошел своим чередом, так, как он и был задуман. Как торжество дома Заргонов, который стал теперь королевским домом в двух (или даже трех) странах на Нерхаше. Тосты следовали один за другим, и вскоре гости развеселились окончательно. На королей уже мало кто обращал внимание, и все общались с ними запросто, как с равными. Просто еще не привыкли. Перемены в обычном миропорядке наступили для всех слишком стремительно.

Кинари непринужденно сидела рядом с Крийоном и посылала улыбки направо и налево. Однако она почти ничего не ела, только делала вид, а еда на ее тарелке оставалась практически нетронутой. Крийону и самому кусок не лез в горло, он только пил вино бокал за бокалом.

– Что, невкусно готовят наши друзья Заргоны, ваше высочество? Или опасаетесь, что они вас отравят? – неожиданно спросил он, наклонившись почти к самому ее уху. Впрочем, шум стоял такой, что это было вполне оправданно.

– Просто плохой аппетит, ваше величество! – ответила она, принимая пас.

– А что так? – с преувеличенным сочувствием поинтересовался он.

– Компания не нравится.

– Ну, зачем вы так, ваше высочество! По-моему, Заргоны очень милые гайры!

Кинари обвела глазами веселящихся Заргонов. Эти милые гайры вели себя как расшалившиеся обезьянки со старинным огнестрельным оружием в маленьких сморщенных лапках. Заклятия разной степени опасности так и летали над столом.

– А я говорила не о Заргонах, ваше величество! Мне они тоже кажутся чрезвычайно симпатичными.

– Вот видите, как много у нас общего! Но кто же все-таки рискнул вызвать ваше неудовольствие? Покажите мне этого наглеца, и я вышибу ему мозги! – Крийон был уже довольно сильно пьян. Правда, даже он сам не мог сказать, от чего именно, от вина или от близости Кинари.

– В таком случае, вам нужно срочно посмотреть в зеркало! Этот наглец – там!

Он расхохотался.

– Только не говорите мне, что это я вам так не нравлюсь!

– Именно вы не нравитесь мне настолько, что у меня от вашего общества начисто пропадает аппетит.

– Ничего, со временем вы привыкнете! – Тон его был самый легкомысленный. – А если нет, то, по крайней мере, сохраните прекрасную фигуру до глубокой старости.

– Или умру от голода! – Тон Кинари не уступал ему в легкомыслии. – Вам придется опять искать себе жену.

Это была больная мозоль, и Крийон сразу протрезвел. Похоже, она этого и добивалась, потому что повернулась к нему и сказала совершенно серьезно:

– Я не хочу выходить за тебя, Крийон. Ты не сможешь меня заставить.

– Смогу. – Сомнений у него не было.

– Попробуй. – У нее тоже.

Так. Он откинулся в кресле и внимательно посмотрел на прямую спину Кинари. Он уже не такой дурак, чтобы превращать ее в марионетку, как сто лет назад. Тем более что она в силу своего упрямого характера смогла так долго сопротивляться этому заклятию. Но вот немного уступчивости ей не помешает. Просто для того, чтобы благополучно привести ее в свой новый дворец в Ценете, и чтобы завтрашняя свадебная церемония прошла без сучка без задоринки. Крийон совершенно не собирался держать ее под жестким заклятием всю оставшуюся жизнь ни тогда, ни сейчас. Просто немного повиновения, и все. Он все-таки не считал себя законченным подлецом. Да, сто лет назад он перегнул палку и получил обратный результат, за что и расплачивался все это время, но теперь он собирался действовать намного осторожнее.

Он вытряхнул хмель из головы и тщательно сформулировал заклинание. Потом тихо и незаметно выпустил его, шепотом произнеся несколько странных слов на никому не известном языке. Он был настолько уверен в успехе, что просто не поверил самому себе, когда его чувства сказали ему, что его заклятие обошло Кинари стороной и растворилось в воздухе, а силу от него вобрал в себя Нерхаш. Этого просто не могло быть, но это происходило. Кинари обернулась и посмотрела на него спокойным взглядом, от которого между лопаток Крийона побежал холодок. Машинально он вытянул руку в сторону веселящихся Заргонов, и выпустил на них Слово, полное грубой силы. Все, находящиеся в зале, замерли, и участь эта не миновала никого, включая самых сильных и самых умелых гайров дома Заргон. Они ничего не смогли противопоставить своему выродку, и дружно застыли в самых разнообразных позах. Наверное, это было смешно, но Кинари так не показалось.

– Вот, значит, как! – протянул он, пытаясь прощупать ее на предмет защиты. Защита не поддалась, и Крийон понял, что она ему не по зубам. По крайней мере, пока.

– Вот, значит, как! – повторил он, вставая и беря за руку Кинари. – Ну что ж, это меняет методы, но не цель!

И он потащил ее к выходу из дворца, невзирая на сопротивление и не обратив никакого внимания на заклятых им ранее Заргонов. Она ругалась сквозь зубы и безуспешно пыталась разжать его железные пальцы на своей руке. Наконец она закричала во весь голос, привлекая его внимание.

– Крийон, прекрати немедленно!

Он остановился, но не отпустил ее.

– Ну, что еще?

– Ты что, так и оставишь их там сидеть? – Возмущению Кинари не было предела.

Он удивленно посмотрел на нее.

– За кого ты меня принимаешь? Они придут в себя через несколько минут и продолжат веселье. Но только без нас.

– Куда ты меня ведешь?

Он повернулся и снова потащил ее за собой.

– Я хочу показать тебе одну вещь. Тебе надо это увидеть.

Кинари почти бежала следом за ним, но это его совсем не смущало. Потерпит. У выхода их ждала толпа его телохранителей. Он сделал им знак, и они совместными усилиями начали создавать портал. Сам Крийон, однако, не стал их дожидаться, взмахнул рукой и шагнул в созданную им призрачную дверь, по-прежнему таща за собой Кинари. Они вышли из портала уже в Ценете, на холмах рядом со столицей, и в лицо им сразу ударил душный ветер. В Нарге, которая находилась в северном полушарии, начиналась весна, а в Ценете подходило к концу знойное лето.

– Вот мы и пришли, – сказал Крийон. – Знакомься, Кинари, это твоя страна!

– С какой стати я должна с ней знакомиться, я уже миллион раз бывала здесь! – возмутилась Кинари, опять пытаясь высвободить руку.

– Постой, Кинари, не кричи. – Не обращая внимания на ее попытки, он обнял ее за плечи и повернул спиной к себе. – Смотри туда! – Он показал рукой направление.

Кинари посмотрела и замерла в его руках. Он очень хотел надеяться, что от восторга. Тем более что посмотреть было на что. Там, на одном из холмов, раскинулся новый королевский дворец Ценеты, выстроенный им всего за одну неделю. С помощью Нагрэнов, естественно, но проект делал он сам, вкладывая в него все то, что хотел бы сказать словами своей неверной возлюбленной, если бы она пожелала его выслушать. Он сам понимал, что дворец ему удался и был прекрасен, а отсюда, именно с этого места, он представлял собой просто незабываемое зрелище. Кинари и то не смогла отвести от него взгляд. Время для Крийона куда-то исчезло, осталась только ночь, холмы и Кинари, безмолвно стоящая рядом с ним и смотрящая на сверкающий огнями дворец.

Неожиданно их идиллию грубо прервали. Крийон слегка улыбнулся одними губами. Нашел все-таки, сволочь! Он обернулся вместе с Кинари. В двух шагах от них стоял Вайгар.

– Отпусти ее, Заргон, давай поговорим как мужчина с мужчиной! Она сейчас тебе не противник. Вот подожди, оклемается чуть, и снова покажет тебе драконову маму. А сейчас отпусти ее.

– Боюсь, что она оклемается раньше, чем мне хотелось бы. – Крийон по-прежнему держал рванувшуюся было Кинари. – Как ты нашел нас, Лар?

Вайгар усмехнулся.

– Ты привел ее сюда, чтобы похвастаться новым дворцом. На твоем месте я поступил бы так же. Мы похожи.

– Как ни странно. Ты хочешь поединка? Ну что ж, я согласен. Настоящий поединок, без этой чертовой магии, только сила рук и духа, так, Лар? – Глаза Крийона прищурились и заблестели от ощущения опасности.

– Я бы предложил рапиры. – Вайгар был спокоен, холоден и невозмутим, а взгляд его загадочных светло-серых глаз скользил по Крийону и Кинари, не выражая абсолютно ничего.

– И тот, кто остается в живых, получает ее? – Крийон кивнул на Кинари.

– Ну, более или менее. – Вайгар улыбнулся, представив Кинари в роли бессловесной овцы. Если бы она не была так слаба, она бы за этот поединок показала бы им обоим драконову маму прямо сейчас! – Но совсем без магии не получится. Я оставляю за собой право видеть тебя, а за тобой – попытаться по-заргоновски заклясть меня. Но боевые заклятия Турэнов я против тебя применять не стану. Тебя устраивают такие условия?

– Вполне. Я и сам хотел это предложить. Неужели мы правда с тобой похожи, а, Лар? – Крийон насмешливо посмотрел на Кинари, которая была от всего этого просто в бешенстве и с трудом удерживалась от ядовитых замечаний, опасаясь, что они могут только еще больше разозлить их. – Может, привяжем ее, чтобы не сбежала, пока мы тут будем убивать друг друга? А то ищи ее потом по всему Нерхашу!

Кинари буквально задохнулась от возмущения, а Вайгар перевел на нее свой загадочный взгляд.

– Она никуда не сбежит! – уверенно сказал он.

– Вот как! Слушай, везет тебе! Ты всегда знаешь, что она думает. – С этим утверждением Вайгар мог бы поспорить. – Может, ты знаешь, кого из нас двоих она больше любит? – Крийон ерничал, но глаза его оставались холодными и ни на секунду не выпускали Вайгара из виду. Сколько он себя помнил, он всегда ненавидел Ларов. И надо же было Кинари выйти замуж за одного из них! Впрочем, она наверняка сделала это нарочно.

Вайгар снова посмотрел на Кинари и улыбнулся.

– Она этого и сама не знает, а уж я тем более. Ну, так что, ты готов, Заргон?

Крийон кивнул, оттолкнул от себя Кинари и обнажил рапиру. Вайгар последовал его примеру. Секундный салют, дань вежливости и уважению друг к другу, хотя это был весьма спорный вопрос, и поединок начался. Смертельный танец фехтовальщиков при свете луны мог бы показаться красивым, если бы не фонтаны искр и силы, вылетающие от скрещивающихся рапир, само собой, накачанных под завязку, и тяжелое дыхание поединщиков, которое вскоре со свистом начало вырываться у них из груди. С бешеной скоростью мелькали клинки, отражая лунный свет, и Заргону неожиданно подумалось, что подбить этого Лара на дуэль было не такой уж хорошей идеей, как ему показалось вначале. Ему казалось, что тот видел его насквозь, да, наверное, так оно и было, судя по тому, с какой невероятной легкостью он уходил от ударов и заклятий. Похоже, что чертов Лар не просто желал покрасоваться перед Кинари, проявляя благородство, а на самом деле в какой-то степени уравнял их шансы, потому что начни он сейчас применять заклятия Турэнов, Крийону бы не поздоровилось. Конечно, проигрывать Лару Крийон в любом случае не собирался, тем более что у него в запасе было много всяких «нестандартных» способов ведения поединков. Жизнь всегда была неласкова к нему, и в результате он превратился в очень опасного во всех отношениях гайра, но об этом как-то редко говорилось вслух. По той простой причине, что те, кто мог это сказать, уже давно покоились в красной земле Нерхаша, а сам Крийон помалкивал по весьма понятным причинам. Самым трудным оказалось выстоять в первые минуты боя, а потом он приспособился к манере Вайгара, и дело пошло гораздо веселее. Теперь Лару пришлось покрутиться, потому что Крийон начал теснить его к краю поляны, на которой они уже вытоптали почти всю траву. Он понял, что если он определился с выбором, то начинать действовать надо сейчас, хотя бы потому, что Кинари находится далеко и не заметит подлого приема. То есть заранее приготовленного амулета. Лар, как будто понимая, что он задумал, резко пошел в атаку, но было уже поздно. Крийон активировал амулет, накачанный такой необычной энергией, что он был абсолютно уверен, что у Лара нет против нее защиты. И действительно, Вайгар на мгновение споткнулся, заметив оплетающие его черные нити, потом, к удивлению Крийона, стряхнул их с себя, как простую паутину, но и этой задержки его противнику оказалось достаточно. Рапира Крийона стремительно вошла в его сердце. Вайгар удивленно посмотрел на нее, потом поднял глаза, пытаясь напоследок рассмотреть в темноте Кинари, и медленно осел на землю.

Кинари, заметив, что они остановились, не чуя под собой ног подлетела к ним и увидела тяжело дышащего Крийона с окровавленной рапирой в руке, у которого со лба стекали капли пота, и неподвижно лежащего у его ног Вайгара. Она закричала и рванулась к нему, но Крийон не дал ей этого сделать. Все еще тяжело дыша, он перекинул ее через плечо, повесил портал, и через секунду они уже были в новом королевском дворце в покоях ее величества королевы.

Он посадил ее на кровать, прижал к себе и начал утешать, как ребенка, нашептывая ей на ухо всякие глупые слова. Она рыдала долго и трудно, но всему приходит конец, закончились и слезы у госпожи Кинари. Главным образом, это случилось потому, что она осознала, что плачет в объятиях убийцы мужа, а ее собственный бой с ним еще далеко не закончен. Всхлипывая, она постаралась взять себя в руки и через некоторое время сумела открыть глаза. Первое же, что она увидела, была белая шелковая рубашка Крийона, на которой, как рубины, алели несколько капель крови Вайгара, неизвестно как попавшие туда. Кинари прижалась к ним щекой, и на секунду закрыла глаза, прощаясь с Вайгаром навсегда, а когда открыла их, то слез в них не было и в помине. Она была тверда, спокойна и холодна, как и положено быть придворной гайре. Кинари мягко отодвинулась от Крийона и убрала его руки со своих плеч. Тот, не понимая, чем вызвана произошедшая в ней неожиданная перемена, позволил ей это сделать.

– Крийон, я думаю, ты понимаешь, что я больше ни минуты здесь не останусь?

Он расслабленно откинулся на спинку кровати, делая вид, что отдыхает после тяжелого дня. На самом деле его глаза из-под полуприкрытых век не выпускали ее из вида.

– Нет, – равнодушно сказал он.

– Ты заставляешь меня говорить тебе вещи, о которых я могу пожалеть.

Он пожал плечами.

– Говори.

– Я не люблю тебя, и никогда не любила, если ты этого еще не понял. Моя мать была права, когда говорила мне, что это просто первое девчоночье увлечение и оно скоро пройдет.

Крийон поморщился.

– Извини меня, моя прелесть, наверное, мне не следует так говорить о моей покойной теще, но, Кинари, девочка, твоя мать была редкой дурой!

Он столько лет терпел ее мать, чтобы иметь возможность видеться с Кинари, что теперь одно воспоминание о ней вызывало у него приступ нестерпимой скуки.

Сама Кинари, однако, была несколько другого мнения.

– Не смей так говорить о моей матери! – возмутилась она. – Она умерла из-за тебя!

– Да при чем здесь я? – искренне удивился Крийон. – Она сама так решила, я ее ядом не травил!

С ним положительно невозможно было говорить серьезно!

– Не устраивай балаган, Крийон! – закричала на него Кинари. Она уже была на грани истерики, но прикладывала титанические усилия, чтобы успокоиться.

– Ну-ну, солнышко, – Крийон протянул к ней руки, чтобы обнять, – я понимаю, тяжелый день, и все такое. Но, право же, незачем так переживать. Давай-ка ложись, я расскажу тебе сказку, чтобы ты уснула. Завтра у нас обоих тоже будет тяжелый день. Свадьба, нервотрепка, гости, да ты и сама понимаешь.

Кинари отшатнулась от него и покачала головой.

– Крийон, не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я говорю! Свадьбы не будет!

Он как-то сразу подобрался, и стал похож на большого хищного зверя перед прыжком.

– Это почему еще? – спокойно спросил он, и от его тона у Кинари холодок пробежал между лопаток. Но дочь Тенгов трудно было смутить такой мелочью.

– Потому что я скорее покончу с собой, как моя мать, чем соглашусь жить с тобой!

Она сказала это так, что Крийон, хорошо зная свою возлюбленную, ни на миг не усомнился в том, что она действительно сделает так, как говорит. Да если бы он и не знал ее так хорошо, то в этот момент стоило вспомнить, как пожелала отправиться в мир иной ее матушка, чтобы отнестись с должным уважением к словам Кинари. И надо сказать, что он отнесся к ним с максимальным уважением, на которое был способен.

– Я не позволю тебе это сделать, Кинари! Ты не можешь опять бросить меня! – тихо сказал он.

Она засмеялась, почувствовав его слабое место.

– И что ты сделаешь? Будешь сторожить меня каждую минуту? Это глупо, и ты сам это понимаешь. Как только мои силы восстановятся, меня не удержишь ни ты, ни кто-то другой!

Он замер, глядя на нее невидящим взглядом, а потом отвернулся, переменив позу и усевшись на кровать, скрестив длинные ноги. «Вот дрянь! – пронеслось у него в голове. – Надо было прибить ее еще тогда, сейчас бы уже забыл и не мучился!» Он сам понимал, что это глупости. Если бы он мог забыть ее, то сделал бы это уже давно. Его измученное сердце не желало соглашаться отбивать свой ритм, если ее не было рядом. Неожиданно его осенило. Он повернулся к ней и посмотрел на нее так, что Кинари стало по-настоящему страшно.

– Иди к черту, Кинари! – прошипел он ей в лицо. – Хочешь сдохнуть – давай! Я даже могу тебе помочь. Но, если я не ошибаюсь, у тебя есть дочь? Нерави, кажется? И она очень похожа на тебя, как мне говорили. Так вот, если ты покончишь с собой, то клянусь тебе своей кровью гайра, что я заберу ее к себе, подожду десяток лет и женюсь на ней вместо тебя! Ей ведь сейчас около пяти? Пятнадцать, это совсем неплохо для королевского брака. Чего мне стоит подождать какой-то десяток лет, когда тебя я ждал больше ста?

Кинари с ужасом отшатнулась от него.

– Ты не сделаешь этого, Крийон!

– Не сделаю?! – Теперь он уже кричал. – Еще как сделаю!! Ты вымотала мне всю душу, Кинари! Я с ума сойду, если ты умрешь, но перед этим я заставлю твою дочь заплатить мне за все, что ты мне сделала! Я... – Неожиданно он осекся и замолчал. – Короче, – продолжил он немного погодя, – я дал тебе слово гайра, а ты знаешь, что каким бы выродком я ни был, я никогда не нарушал своего слова. У нас с тобой есть наследница благодаря этому чертову Лару, хоть какая-то польза от него, но твоей дочери придется непрерывно рожать мне детей, пока не родится такой, который бы меня устроил. Вспомни об этом, когда будешь умирать.

Он встал с кровати и навис над совершенно разбитой и раздавленной Кинари.

– И еще. Ты так рыдала над своим покойным мужем, что мне пришлось подумать, что ты была не совсем равнодушна к нему, хотя это никак не укладывается у меня в голове. Короче, я не хочу, чтобы ты ненавидела меня, когда я приду к тебе в постель. Я даю тебе время забыть его. Месяца, я думаю, хватит. А на завтрашней свадьбе, я надеюсь, ты будешь прекрасна, как всегда, и будешь выглядеть счастливой невестой, а не грешницей, которую черти тащат в ад.

Он наклонился, поцеловал ее в затылок и вышел из комнаты. Дверь хлопнула, а его шаги вскоре затихли в длинных лабиринтах дворцовых коридоров. Кинари после его слов почувствовала себя рыбоидом, вытащенным из воды, и на котором, вдобавок ко всем несчастьям, от души потоптался неуклюжий дракопотам. Она немного посидела, подумала, а потом встала и направилась в ванную, чтобы смыть с себя усталость и грязь. Крийон был прав, завтра предстоял тяжелый день.

* * *

Королевская свадьба в Ценете надолго запомнилась и местным жителям, и многочисленным гостям столицы. Такого великолепия Нерхаш еще не видел за всю свою трехтысячелетнюю историю. Да и, кроме того, Крийон опять был прав, они действительно были самой красивой парой на Нерхаше, с этим были согласны все гайры и люди, которым довелось увидеть это бракосочетание своими глазами. А те, кому не посчастливилось присутствовать на свадьбе века, вполне доверяли очевидцам и нисколько не сомневались в их словах.

На следующий день после свадьбы состоялась пышная коронация новой королевы, и празднование этого события затянулось на несколько дней. Вся Ценета пела, плясала и веселилась, хотя никто, включая саму виновницу торжества, не мог с уверенностью сказать, насколько искренними были эти проявления преданности и восторга. Точно об этом знал только сам Заргон Первый, но он не торопился делиться своими знаниями даже со своей новообретенной супругой.

Первое же, что сделала Кинари, когда у нее выдалась свободная минутка в череде бесконечных праздников, это написала письмо старейшему семейства Лар с нижайшей просьбой взять на воспитание под свое покровительство и защиту ее дочь, Нерави Тенг-Лар, и опекать ее до совершеннолетия, а также обучать всему, чему многоуважаемый Лар сочтет необходимым. Письмо было отправлено с Дагой, и самой Даге было велено также оставаться в доме Ларов во избежание разного рода неприятностей и вплоть до особого распоряжения. Раздраженно полыхнув аурой, Дага подчинилась, но все ее существо протестовало против того, чтобы оставить свою госпожу совершенно беззащитной в руках ее непредсказуемого мужа. К сожалению, ее новоиспеченное величество не пожелало прислушаться к мнению своей, теперь уже бывшей, телохранительницы, и Даге ничего не оставалось делать, как выполнить приказ.

Суматошный месяц, заполненный праздниками, незаметно подошел к концу, и однажды ночью Крийон без предупреждения явился в спальню Кинари. Он молча разделся и улегся рядом с ней в ее постель.

Именно с этого дня и началась их странная семейная жизнь, больше похожая на комнату ужасов, где в каждом шкафу хранилось по скелету, или на старинную партизанскую войну, где каждый неверный шаг грозил обернуться неожиданной и жестокой гибелью в любовно приготовленных ловушках. Крийону приходилось непросто. Чтобы заметить все сюрпризы, которые устраивала ему дражайшая половина, ему пришлось нанять целый штат защитников Дешэ, но даже они не всегда справлялись. Пару раз он чуть было не отправился на тот свет, что немало позабавило его самого, потому что Кинари продемонстрировала крайнюю степень своего незаурядного остроумия, но никак не его телохранителей, которым он запретил и близко подходить к королеве, чтобы намекнуть ей на недопустимость такого поведения.

Сам он тоже устраивал ей небольшие встряски, и в такие моменты никакие телохранители не рисковали вставать между ними. Причина же этих встрясок была проста и довольно банальна. Всего лишь ревность. Он совершенно не терпел каких-либо мужчин рядом со своей женой. Стоило ему заметить хотя бы минимально заинтересованный мужской взгляд, обращенный на королеву, а это, согласитесь, неудивительно, учитывая ее внешность, как глаза его белели от ярости, и он совершал поступки, за которые ему, как королю, должно было быть стыдно. Должно было быть, но не было абсолютно. Многие гайры вступили на тропу смерти прежде уготованного им срока из-за прекрасных глаз королевы Кинари, и способы, которыми ее супруг отправлял их на эту тропу, с коей, как известно, нет возврата, были весьма разнообразными. Что же касается простых людей, дерзнувших бросить нескромный взгляд на свою королеву, то их трупы вообще никто не считал. Самой же королеве неоднократно приходилось залечивать разного рода переломы и прочие травмы, нанесенные ей чрезмерно любящим ее супругом. Единственным плюсом в данной ситуации было то, что после очередной вспышки ярости он становился кротким и послушным как ягненок, и Кинари могла в такие моменты выдурить у него все что угодно.

Часть 2

Глава 1

Со дня нашумевшей королевской свадьбы в Ценете прошло девять месяцев, и в южное полушарие пришла уже настоящая весна. Красноватая земля Нерхаша всего за несколько дней покрылась плотным зеленым ковром, под которым постепенно начали просыпаться после зимней спячки звери, птицы и насекомые. Деревья засверкали нежными изумрудными листочками, и даже самые старые из них старательно протягивали свои корявые ветви к солнцу, чтобы напитаться его вечно юным светом.

А в земляной пещере, вырытой под огромным старым дубом и поддерживаемой его корнями, просыпался от своей долгой спячки гайр из семейства Лар. Поначалу, после того, как он стал осознавать себя как личность, он плавал неизвестно где, испытывая самые разные чувства, которым нет названия, и никак не ассоциировал себя с телом, лежащим на земляном полу между свисающих с потолка корней. Он был чистым сознанием, и у него не было ни желаний, ни намерений. Однако постепенно до него стало доходить, что он здесь не один, потому что в пещере глухо раздавались голоса. Он сделал над собой некоторое усилие и прислушался к тихой беседе.

– Я же говорил, что он их любит. Он скоро придет в себя, я уверен, – сказал кто-то мужским голосом.

– Хорошо бы, – слабо отозвался женский.

– Не засыпай, Айнавирра! – попросил мужской. – Не проснешься ведь.

Голоса показались гайру смутно знакомыми, и он приложил усилия, чтобы вспомнить, где он их слышал. И это маленькое усилие словно прорвало плотину, и память обрушилась на него, как водопад, начисто вымывая покой из его души. Он снова стал самим собой, Вайгаром Лар-Турэном, и тело его непроизвольно дернулось, принимая в себя его душу.

– Ага! – обрадовано вскрикнул мужской голос. – Смотри, Айнавирра, я же говорил тебе!

Вайгар закашлялся от земляной пыли, попавшей ему в нос, и повернулся на бок, согнувшись пополам от рези в легких. Потом сел, протирая глаза и пытаясь осмотреться вокруг. В пещере, слабо освещенной маленьким огоньком гнилушки, которой чуть добавили яркости магией, сидели двое: Кван и женщина, которую он называл Айнавиррой. Вайгар проморгался и уставился на нее, не вполне доверяя своим глазам.

– Нави? – прохрипел он и опять закашлялся. Эта чертова пыль была везде.

– Ну вот, видишь, я же говорил, что он не такой дурак, каким кажется? – дробно засмеялся Кван. – Не спи, Айнавирра! – сказал он уже другим тоном, заметив, как его собеседница медленно сползает по стене пещеры.

– Что это с ней? – спросил Вайгар, не допуская мысли о том, что она может быть больна.

– Что, что... – проворчал Кван, пытаясь поднять свою подругу в сидячее положение. – Лучше бы энергией с ней поделился, чем дурацкие вопросы задавать!

Вайгар встал на четвереньки и подполз к ним. Наверное, кому-то было бы смешно увидеть высокопоставленного гайра в таком положении, но ему было на это глубоко плевать. Тем более что размеры пещеры все равно не позволили бы ему выпрямиться в полный рост, да и тело пока отказывалось ему подчиняться, и он совсем не был уверен, что сможет сделать хотя бы несколько шагов на двух ногах и не свалиться.

Он положил руку на лоб Айнавирры и закрыл глаза. Обычное зрение, равно как и зрение Лара, пока подводило его, не желая работать в полную силу. Тем не менее он смог разглядеть, что Нави находилась в крайней степени истощения – и физически, если можно так выразиться по отношению к ней, и энергетически, что звучало более правомерно. Ее призрачный облик, ранее в точности повторявший внешний, теперь почти высох и скукожился, больше всего напоминая старинную мумию с Нарги, которую вывезли оттуда вместе со сфинксом. А внешний то и дело расплывался, растворялся и терял контуры, что выглядело совсем уж устрашающе.

Вайгар сосредоточился и потянулся к своему внутреннему источнику энергии, который никогда не подводил его. К его удивлению, энергии там оказалось куда меньше, чем он предполагал. Хотя, если подумать, откуда ей там взяться после схватки с Заргоном? Хорошо, хоть что-то осталось.

Вайгар имел очень смутное представление о том, как лечить богов здешнего мира, поэтому он сначала просто тоненькой струйкой начал вливать в нее силу, одновременно наблюдая, как будет вести себя ее тело. Тело повело себя очень хорошо, жадно поглощало энергию и постепенно принимало прежний облик. Наконец она убрала его руку со своего лба и сказала:

– Все, хватит. А то все выхлебаю.

Он расслабленно откинулся на спину. В голове противно звенело, а в желудке не менее противно ворочалось. Только через несколько минут он восстановился настолько, что смог задать мучающий его вопрос:

– Вы что, совсем охренели, доводить себя до такого состояния? Я вижу, что и Кван на ладан дышит.

Тот противно захихикал.

– Ну, если грубит, то подыхать не собирается!

– Ладно, Кван, не дразни его! Он заслужил, чтобы ему объяснили, что к чему. – Айнавирра посмотрела на Вайгара. – Нам перекрыли источник, поэтому мы чуть не умерли с голоду.

– Какой источник? – Вайгар подумал, что, наверное, он еще плохо соображает.

– Источник здесь, в Ценете. Как ты думаешь, почему и люди и гайры здесь всегда были наименее агрессивными из всех?

Вайгар криво улыбнулся.

– Теперь Заргон здесь подобреет.

Нави отвернулась от него, чтобы не видеть его глаз.

– Он не подобреет, Вайгар. Он выстроил дворец прямо над нашим источником и намертво закупорил его. Заговорил. Один или с чьей-то помощью, неважно. Хотя я и догадываюсь, с чьей именно. И теперь нашу энергию жрут демоны, а мы умираем с голоду. Интересно, этот придурок хоть понимает, что его ждет, или просто действует по обстоятельствам?

– А что, этот источник один, или?..

– Или. Есть еще пара штук, в Йасиаре и в Нарге, но нам туда не добраться.

– То есть? – не понял Вайгар.

– Он перекрыл все границы. Готовит войну с Йасиаром.

– Что? – Вайгар даже подпрыгнул. – Но как он смог?.. Когда?

Кван отвел глаза, а Айнавирра наоборот посмотрела на него.

– Ты многого не знаешь, Вайгар! У нас тут большие изменения, с тех пор как Заргон женился на Кинари.

– Когда это случилось? – Голос Вайгара неожиданно для него самого стал глух и безжизнен.

Нави мягко посмотрела на него.

– Это случилось девять месяцев назад, на следующий день после того, как он тебя убил. Да, Вайгар, – она подняла руку, предваряя следующий вопрос, – он именно убил тебя, и только благодаря Квану, Нерхашу и вот этому дубу ты сейчас сидишь передо мной. Они выносили и родили тебя заново, как ваша женщина рождает ребенка через девять месяцев после зачатия. Только тебя родили после смерти.

Вайгар со стоном уронил голову на колени и обхватил ее руками. Он молчал, потому что слов у него не было. Внутри черной пустотой разворачивалась бездна, и в ней не было места ничему живому. Только сейчас он осознал, что в нем было не так после пробуждения. Он совсем не чувствовал Кинари. Когда-то Нерхаш подарил ему такую возможность, а сейчас, когда она была так необходима, отнял ее. Вайгар не знал, почему это произошло, возможно, сама Кинари теперь этого не хотела, или все дело было в Заргоне, который прикрывал ее, как тогда, перед дуэлью, да и какая теперь разница?

Нави, не зная, как утешить его, подползла к нему и обняла его. У Вайгара еще хватило сил удивиться, что на ощупь она такая же плотная, как человек, а через секунду он куда-то провалился, исчез, запутался пальцами в ее серых призрачных волосах, цвета могильного пепла, и заблудился в глазах меж двух зрачков, все ярче горящих нестерпимо белым светом.

Он проснулся нескоро. Он не знал, утро сейчас или вечер, да это его и не волновало. Кван по-прежнему сидел у стены, что-то негромко бормоча себе под нос, а Нави куда-то ушла. Вайгар был благодарен ей за это, потому что вряд ли бы смог сейчас посмотреть ей в глаза. Он встал, если это можно было так назвать, и осмотрелся в поисках выхода. Выход обнаружился недалеко, выдавая себя тем, что неохотно пропускал рассеянный голубоватый свет раннего утра. Вайгар в последний раз оглядел место своего нового рождения, сосредоточился и послал приютившему его дереву яркую вспышку любви и благодарности. Как бы там ни было, а следовало отблагодарить старика за заботу. Он не ожидал ответа, но тем не менее он все же пришел. По свисающим корням пробежали белые искорки и, как бабочки, запорхали по ауре Вайгара. Отец благословлял своего сына! – с безмерным удивлением понял Вайгар и почувствовал, как волосы зашевелились у него на голове. Он низко поклонился своему новому отцу и, согнувшись в три погибели, вышел на свет божий. Огляделся вокруг, щурясь от неяркого утреннего света, и поднял глаза на дерево, подарившее ему жизнь. Да-а, папа ему попался что надо! Огромный, просто необъятный ствол венчала вольно раскинувшаяся крона, корявые ветки которой совсем недавно покрылись юной листвой. Вайгар стоял, не в силах отвести взгляд от этого великолепия. Как сугубо городской житель, он и не представлял себе, что в природе вообще могут существовать такие гиганты, как его отец.

– Что, впечатляет? – проскрипел откуда-то снизу выползший следом за Вайгаром Кван. – Ему почти три тысячи лет, он из тех, первых, которые посадили озеленители сразу после создания атмосферы на Нерхаше.

Вайгар не поверил.

– Не может быть, деревья так долго не живут!

– Да откуда тебе знать, мальчишка! – возмутился Кван. – Гордись тем, что он, такой старый, вообще согласился тебе помочь!

– Вот еще! – хмыкнул Вайгар, решив не отказывать себе в удовольствии подразнить Квана. – Было бы чем гордиться! Старый не значит мудрый. Вон у меня дед еще помнит, как мы сюда прилетели, а дурак дураком!

Кван почти задохнулся от возмущения и не нашел что возразить наглому гайру. Вайгар же, полностью опровергая собственные слова, подошел к дубу и положил ладони на его темную морщинистую кору. Дерево отреагировало на его прикосновение почти натуральным ощущением тепла, и Вайгар всей кожей почувствовал, как под корой движутся весенние соки, наполняя влагой и жизнью роскошную крону. Он посмотрел на старый дуб глазами Лара и увидел себя, окруженного со всех сторон его мощной аурой. Их кровное родство не вызывало теперь у Вайгара никаких сомнений. Более того, оно показалось ему чем-то таким естественным и безусловным, что сомнений по этому поводу не могло существовать.

Он еще немного постоял, впитывая в себя это волшебство, а потом повернулся и пошел прочь. Кван, ругаясь, как сапожник, засеменил следом.

– Ну, куда ты так несешься, твою мать? – задыхаясь, спросил он через некоторое время. Его короткие ножки не успевали за длинноногим гайром, и Квану приходилось почти бежать.

Не останавливаясь, Вайгар показал направление.

– Там родник.

Кван удивился.

– Ну да, знаю, я туда ходил. Тебе-то он зачем?

– Что значит «зачем»? Напиться, помыться. Я грязный, как сентрюс, который полгода провалялся в жидкой грязи!

Девять месяцев под землей действительно превратили Вайгара из благородного гайра в бледного, покрытого вековой пылью бродягу. Его одежда за это время, конечно, не истлела, он все-таки лежал не в могиле, но оставляла желать лучшего и в смысле чистоты, и в смысле целости. На груди вообще красовалась большая прореха, оставленная ему на память Заргоном. Впрочем, главное, что в самой груди прорехи не осталось, только небольшой белый шрам, как напоминание о том, что случилось. Вайгар усмехнулся про себя. Зачем ему напоминание? Он был бы бесконечно счастлив, если бы ему удалось забыть о предательстве Кинари и выбросить раз и навсегда из своей головы и ее, и ее нового мужа. К сожалению, он был не в силах это сделать, и дело было вовсе не в маленьком шраме у него на груди.

Родник действительно оказался там, где почувствовал его Вайгар. Он был совсем маленьким, и осторожно, как будто от кого-то прячась, петлял между деревьями тоненькой змейкой. Они прошли немного вверх по течению, надеясь найти впадину, где может оказаться побольше воды, и им вскоре повезло. Маленькое озерцо, размером с лужу, сверкало между стволов, как яркий голубой глаз, устремленный в небо. Вайгар со сладострастным стоном принялся умываться, а после стащил с себя одежду и вымылся весь, немедленно покрывшись мурашками от ледяной воды. Грязную одежду он побросал в родник, откуда-то вспомнив, что она лучше отстирывается, если полежит в воде. А сам, довольный до безобразия, растянулся на поляне, подставляя весеннему солнышку свое сильно похудевшее и побледневшее тело. Кван сидел рядом, такой же грязный, как раньше Вайгар, но не делал никаких попыток помыться или заговорить.

– А ты что, мыться не будешь? – лениво поинтересовался Вайгар, которого молчание Квана слегка заинтриговало. Обычно требовалось приложить много усилий, чтобы заткнуть ему рот.

– Холодно! – недовольно пробурчал тот. – Это у некоторых жмотов столько энергии, что они могут швырять ее направо и налево, а мы, коренные жители, вынуждены сидеть на голодном пайке!

– Тебя послушать, так ты всегда на голодном пайке! – Вайгара возмутил намек на его жадность. – Это еще надо посмотреть, кто у нас тут жмот!

Кван раскрыл рот, чтобы возразить, но Вайгар уже облил его таким количеством силы, что коренной житель сразу заткнулся, пытаясь без потерь усвоить все, что ему перепало. Еще некоторое время он сидел, подбирая крохи с земли, но потом все-таки встал и, покряхтывая, побрел мыться. Вайгар еще некоторое время, ухмыляясь, слушал, как тот всячески поносит его за то, что побросал в воду свои грязные тряпки, а потом тоже пошел к роднику. Упомянутые грязные тряпки следовало постирать, как получится, и поскорее отправляться на охоту. Потому что вопрос о еде неожиданно встал очень остро. Гайровские энергетические ресурсы, конечно, бесконечны, но тело следовало поддерживать в нужном состоянии.

Натянув на себя мокрые штаны (ничего, по дороге высохнут!), Вайгар принялся осматривать свое оружие. Нет, все нормально, никакой ржавчины и прочей чепухи. Вот только... Вайгар молча повернулся к Квану. Тот отвернулся, пряча глаза.

– Ты, это, ты уж извини, но оружие твое мы... того! Ты же видел Нави, сам понимаешь.

– Да ладно, чего уж там! – пробурчал Вайгар. – Надо значит надо. Я вот только одного не пойму. Если Нерхаш так переполнен гайровской энергией то какого черта вы живете впроголодь?

– А откуда ты знаешь, что он переполнен? – впился в него глазами Кван.

– Знаю, и все! – отрезал Вайгар. Не рассказывать же этому придурку, как они с Кинари смотрели на Нерхаш. Настроение у него сразу упало. Он уже жалел, что затеял этот разговор. Ну высосали они силу из его оружия, да и хрен с ним! Для него заново зарядить его ничего не стоит, а Нави действительно не выжила бы без этого.

Кван немного помолчал, но никаких объяснений не дождался. Поэтому нехотя заговорил сам.

– Он нам не дает. Да мы и сами не в состоянии взять. Это не наша, это ваша энергия.

– В моем оружии тоже была моя энергия. – Вайгар сознательно злил Квана, надеясь, что тот расколется. Так и случилось.

– От вас мы может взять только то, что вы сами даете! – прошипел Кван, задыхаясь от ненависти и унижения. – А ты бы позволил ей это сделать, если бы знал, как ей плохо!

– Вот как! – удивился Вайгар. Это многое объясняло, но далеко не все. – Тогда почему ты такой бодрый по сравнению с ней? Быстрее нее жрал?

Возмущению Квана не было предела.

– Ну ты и тупой! У тебя папа – дуб, а ты сам – дубина! У тебя мозги деревянные, как у твоих новых родственников! Чем ты вообще думаешь, хотел бы я знать? Ты же меня видел, видел, что у меня аура есть, почти такая же, как у вас! Я тоже могу энергию вырабатывать! Только, конечно, меньше, чем вы, уроды!

– А Нави, значит, не может?

Весь запал Квана резко сошел на нет.

– Значит, не может. Они по-другому живут, не так, как мы. Но они совсем не плохие. То есть, не все плохие.

Ничего себе.

– А?..

Кван, прищурившись, посмотрел на Вайгара.

– А как ты думаешь, кто помог Заргону заговорить источник?

– Но зачем ему это понадобилось? Это же его народ подыхает с голоду! – Если бы Вайгар хоть немного подумал, он никогда не задал бы этот вопрос.

Кван возвел глаза к небу, как бы прося даровать ему терпения при виде такой глупости.

– А у вас люди и гайры между собой никогда не воюют? – ехидно поинтересовался он.

Да, действительно.

– Слушай, расскажи мне о них! – попросил Вайгар уже другим тоном.

Кван вздохнул.

– Да я и сам почти ничего не знаю. Мои предки появились здесь уже после создания атмосферы и прихода людей. Я даже толком не знаю, откуда мы сами взялись! Просто появились, и все. Кто-то с кем-то удачно переспал, или чья-то сила выплеснулась в нужном месте и в нужное время, кто теперь скажет? А Нави и ее родственники, если можно о них так сказать, жили здесь еще раньше. Как они выглядели тогда и чего они между собой не поделили, этого я не знаю. Нави молчит как партизанка. Знаю только, что есть те, которые живут на земле, и те, которые живут под землей.

– И которые из них «наши»?

Кван сверкнул на него глазами.

– Конечно, те, которые на земле! Если бы ты видел тех, кто живет под землей, ты бы никогда не задал такой вопрос!

– Что, такие страшные?

Кван как-то нехорошо усмехнулся.

– Ты хоть раз видел живого демона? – Вопрос был риторическим. – Так вот, это они их делают. А теперь, когда у них энергии хоть отбавляй, представь себе хоть на секунду, что вас, людей, да и всех нас тоже, ждет в ближайшем будущем!

А чего тут представлять? Полная ж..а, и так ясно.

Вайгар молча встал и взял оружие. Подумать обо всем можно позже или в процессе, а сейчас следует вплотную заняться обедом. Надо сказать, что Вайгар весьма смутно представлял себе, как именно он будет охотиться, потому что никогда ранее этим не занимался и даже не предполагал, что будет заниматься. А вот, поди ж ты! Пришлось и благородному гайру взять в руки оружие и идти добывать себе пропитание, как простому длорку.

Ну, ходить бесшумно его учить было не нужно, благодаря покойной матушке (в этот момент Вайгар очень надеялся, что дух ее пребывает на небесах и вкушает вечное блаженство уже за одно это), и он осторожно начал пробираться между деревьями, пытаясь высмотреть добычу. К счастью, он довольно скоро выяснил, что, оказывается, охота – это не такое уж и хитрое дело для природного Лара. Он почти сразу же наткнулся на целую семейку тощеньких после зимней спячки сентрюсов. Они, конечно, прятались, но, к сожалению, не знали, что с Ларом такие штуки не проходят. Спастись от него можно только поспешным и паническим бегством. Ни лука, ни тем более ружья у Вайгара не было, так что ему пришлось использовать ножи. Получилось в целом неплохо, и пара молоденьких сентрюсов осталась лежать на полянке неподвижно. Вайгар подошел к ним и взвалил добычу себе на плечи. Ничего себе! Килограмм тридцать будет точно! В принципе можно было обойтись и одним, но Вайгар усмехнулся про себя. Еще неизвестно, какой аппетит у Квана! Да и сам он дошел уже до того, что ему показалось разумным начать есть одного из сентрюсов прямо сейчас. Впрочем, от этой мысли он сразу отказался, потому что сентрюсы были грязные и воняли... не аппетитно. А мама, упокой боги ее душу, всегда запрещала ему есть немытую пищу.

Сильно торопясь, Вайгар несся по лесу и уже не очень смотрел по сторонам. А если бы смотрел, то непременно заметил бы, что следом за ним осторожно, на мягких лапах с кошачьими подушечками, следует существо, внешний облик которого больше всего напоминал детский кошмар. Оно было ростом с Вайгара в холке, ходило на четырех лапах, и морду имело округлую, с большими любопытными глазищами, и было бы очень милым, если бы все его тело, от носа до кончика хвоста, не было покрыто иглами, самые длинные из которых были размером с меч Вайгара. Игл не было только на животе и шее. Да оно и правильно, надо же ему как-то спать.

Вайгар уже почти пришел, когда неожиданно для себя обернулся и наткнулся взглядом на это чудовище. Одним движением он сбросил со своих плеч сентрюсов, выхватил меч и набросился на зверя. Тот как-то очень тоненько для такой махины мяукнул и ощетинился всеми своими иглами. После нескольких минут бешеной схватки, причем Вайгар все время нападал на противника с совершенно дикими глазами, а животное неловко защищалось, сила хорошо обученного гайра одержала верх над дикой природой. Меч Вайгара вошел существу под челюсть, и оно упало на бок, открыв миру беззащитный живот, покрытый белой мягкой шерсткой.

Тяжело дыша, Вайгар стоял над поверженным противником и пытался понять, как же это он его не заметил раньше. Еще немного, и ...

В этот момент раздались аплодисменты, и скрипучий голос сказал откуда-то снизу.

– Ну, Вайгар, не думал, что ты такой голодный!

– Это я голодный? – Ощетинился Вайгар. – Это он голодный! Эта скотина чуть меня не сожрала!

К его удивлению Кван сложился пополам от смеха.

– Он – тебя?! Вайгар, да ты посмотри на его зубы! Он же травоядный! У нас их ежиками называют! Они же безобидные, как котята!

Теперь, когда схлынула горячка боя, Вайгар внимательно посмотрел на «ежика», и вынужден был признать, что Кван прав. Так вот почему его инстинкт промолчал насчет зверя. Он просто не представлял никакой опасности, несмотря на устрашающую внешность.

– А чего он тогда за мной перся? – Вайгар не хотел так легко сдаваться.

– Так молодой еще, любопытный. Увидел интересную игрушку, и потопал за тобой!

Вайгар хмыкнул, вытер меч об траву и засунул его в ножны. Потом подошел к ежику и положил ладони на его морду. Чуткие, гибкие пальцы пробежали по закрытым глазам зверя и остановились под его подбородком, где меч оставил глубокую рану. Целителем он, конечно, не был, но попытаться определенно стоило. Наблюдавший за ним Кван поднял глаза к небу, прося терпения, и подошел к Вайгару.

– Погоди, не так. Дай покажу.

Немного погодя, после ругани и небольших совместных усилий, ежик, пошатываясь, встал на четыре лапы, немного потоптался и, бросив обиженный-обиженный взгляд на Вайгара, ушел восвояси. Вайгар и Кван еще несколько минут наблюдали, как его иголки мелькают между деревьями, а потом переглянулись и расхохотались.

Сентрюсы оказались на удивление вкусными, а может, это Вайгар был настолько голодным, но они на пару с Кваном слопали обоих, предварительно зажарив, разумеется, и сразу же заснули, отяжелевшие от еды. Проснулись же только под утро.

– Ну, и что ты теперь думаешь делать? – спросил Кван погрузившегося в раздумья Вайгара.

Тот пожал плечами.

– Ничего. Домой пойду. Мне здесь делать нечего.

– А как же твоя Кинари?

Вайгару захотелось его убить.

– Она уже не моя, – буркнул он. – Пусть живет со своим Заргоном. Она всегда этого хотела.

– Дурак ты, Вайгар! – с досадой сказал Кван. – Да если бы не она, мы бы все уже давно тут передохли! Если кто и может приструнить этого Заргона, то только она. Это она не дает подземным выпустить в мир демонов.

– Шутишь? – не поверил Вайгар. Впрочем, от Кинари всегда можно было ждать чего угодно.

– Если бы. Ты что, думаешь, что у нее там райская жизнь? Про них в столице такие сплетни ходят...

Кван даже не заметил движения, которым Вайгар схватил его за горло.

– Ты, заткнись, слышишь?

Тот благоразумно умолк.

– Я иду домой, – сказал Вайгар через некоторое время, и Кван не стал на этот раз ему возражать.

Повесить портал Вайгар не смог. Сначала это привело его в замешательство, но потом, кажется, понял, в чем дело. Он повернулся к злорадно наблюдавшему за его неудачами Квану и потребовал объяснений. Тот, вдоволь наиздевавшись, поведал, что границы теперь закрыты их общим другом Заргоном и, если он желает попасть в Йасиар, то придется топать туда ножками, да и то неизвестно, что получится. Вайгар в сердцах плюнул, собрал оружие и, не теряя времени на бесполезные разговоры, зашагал в сторону Йасиара. Кван, безбожно матерясь, почти бегом последовал за ним.

Дорога заняла у них много времени. Почти две недели. И за это время Вайгар понял, как сильно изменило его новое рождение. Он старался не слишком придавать этому значение, пытаясь оставаться самим собой, но удавалось ему это не всегда. Очень уж много странностей творилось вокруг него.

А началось все с того, что стоило им немного отойти от родника, как за ними увязался ежик, и прогнать его не было никакой возможности. Что они только не делали! Кричали на него, обзывали последними словами, Вайгар даже вытащил меч и погрозил глупой скотине, но еж только укоризненно глянул на него и стал после этого держаться на приличном расстоянии, но по-прежнему не отставал.

Потом птицы. Птицы затихали, когда мимо них проходил Вайгар, а потом, словно опомнившись, провожали его громким гомоном и щебетом.

Насекомые его почему-то не кусали, хотя огромные тучи комаров и мошкары звенели по всему лесу.

Дикие звери даже и не думали нападать на путников, только рассматривали их из-за кустов и деревьев удивленными немигающими глазами. Кван их почти не замечал, лесные жители хорошо умели прятаться, а Вайгар всегда видел их ауры, но помалкивал, не желая обсуждать то, чему не мог придумать никакого объяснения.

Следующей необычностью было то, что Вайгара начали признавать деревья. Сначала родственники-дубы, а потом и все остальные. Это чувствовал даже Кван и с нескрываемой завистью поглядывал иногда на недостойного такой чести глупого гайра. Сам же Вайгар с удивлением осознал, что деревья на Нерхаше – это, оказывается, думающие и глубоко чувствующие существа, с которыми можно общаться так же, как и с людьми, и даже получать море удовольствия от этого общения. Типично городской житель, он после двух дней, проведенных в лесу, стал чувствовать себя здесь как дома. Чтобы развести костер он теперь выбирал места подальше от деревьев, потому что огонь они не одобряли, а с места для костра всегда теперь снимал верхний слой дерна, чтобы потом, когда костер прогорит, накрыть им выжженный участок земли. Кван язвил, плевался и матерился по поводу новой блажи, из-за которой они теперь должны были спать под открытым небом, а не под гостеприимно раскинувшейся кроной какого-нибудь дерева, но Вайгар не обращал на него никакого внимания. Он кожей чувствовал бурление весенних соков во всем лесном царстве, и ощущение зарождающейся жизни и радости бытия переполняло его, помогая пережить предательство и разочарование.

Ёжик так и не отстал от них, и они постепенно смирились с его присутствием. Причем ночью он постоянно оказывался рядом с Вайгаром, тихо засыпал, свернувшись в клубок, и становился похожим на небольшой холмик, утыканный иголками. Пару раз Вайгар натыкался во сне на его колючки и просыпался с руганью и проклятиями. Ёжик, не понимая, в чем он провинился, поднимал на него наполненный таким глубоким недоумением взгляд, что Вайгару становилось стыдно, и все оставалось по-прежнему.

С охотой теперь стало вообще все просто. У Вайгара неожиданно стало получаться вводить зверя в транс, как будто он Заргон какой-нибудь, и охота, и раньше не доставлявшая много хлопот, теперь совсем не отнимала у него времени.

А через неделю к ним присоединилась неизвестно откуда взявшаяся Айнавирра. Снова истощенная и вымотанная до предела. Но теперь это было поправимо, потому что Вайгар готов был предоставить ей столько энергии, сколько она могла взять, не навредив самой себе. Она и брала. Пила ее жадно, чуть ли не захлебываясь, если такое выражение могло быть применимо к ней, до тех пор, пока сила не начала бить через край, заставляя светиться ее зрачки.

А после этого, захмелевшая от переполнявшей ее силы и возбужденно хохочущая, она прижалась к Вайгару и начала покрывать поцелуями его лицо, нимало не смущаясь присутствием Квана и Ёжика. Вайгар не мог, да и не хотел сопротивляться ей, теперь ему некому было хранить верность (она и раньше была мало кому нужна), и он отдался своей неожиданной любовнице со всей страстью, на которую был способен.

Кван только презрительно хмыкнул на такое бурное проявление чувств и ушел в лес, разрывая ночную тишину безбожным топотом. Ёжик, окинув любовников непонимающим взглядом, неслышно отправился за ним следом. Таким образом, свидетелями их страсти были только окружавшие их деревья, но они, как родственники, были не в счет. Тем более что для них происходящее между Вайгаром и Айнавиррой вовсе не было чем-то постыдным. Скорее, наоборот. Они протягивали свои ветки, покрытые молодой изумрудной листвой, к ним поближе, как будто хотели прикоснуться к любовникам и получить у них благословение. А может, им просто нравилась щедро расточаемая животворная сила, которую не жалели ни он, ни она.

Уже после, лежа обнаженными в объятиях друг друга, они смотрели на танцующее свой вечный танец пламя костра и оба понимали, что разговора не избежать. Айнавирра, глаза которой не отражали ни красного пламени, ни света звезд, вздохнув, совсем как человек, начала свой рассказ.

– Мы всегда воевали. Понимаешь, Вайгар, всегда. Я не могу сказать тебе точно, как долго это продолжалось, потому что до вашего прихода мы никогда не измеряли время в годах или как-то еще. Нам казалось это абсолютно бессмысленным. У нас нет такого понятия, как смерть, а значит, время не имеет значения.

– А откуда вы вообще взялись? – спросил Вайгар. Кое-что он предполагал, но информация все равно плохо укладывалась у него в голове.

В ответ на этот глупый вопрос Нави негромко рассмеялась.

– Я не знаю, Вайгар! Просто появились в один прекрасный момент, и все! А ты можешь точно сказать, откуда взялись люди?

Вайгар поднял глаза к нему и протянул:

– Ну-у, ты спросила! Это ж когда было?

– То же самое и я могу сказать!

– Ну ладно. А эти, подземники, они отличаются чем-нибудь от вас? Я имею в виду... из-за чего вы начали воевать?

Нави покачала головой.

– Этого я не смогу тебе объяснить. Нет, не потому, что не хочу! – ответила она на вопросительный взгляд Вайгара. – Просто мы – другие. У нас другие понятия обо всем.

– Значит, воевать, как мы, вы можете, а объяснить, почему вы это делаете, нет? Неужели мы настолько тупые животные?

– Нет, Вайгар, нет! – горячо запротестовала Нави, и, полностью опровергая ее ранние заявления, слезы совсем по-женски брызнули у нее из глаз. Вайгар удивленно уставился на нее, и она торопливо продолжила: – Послушай меня, пожалуйста. Я не враг тебе. Ты даже не представляешь, насколько я не враг! Когда вы появились здесь, мы сначала не знали, что о вас думать. А потом, когда присмотрелись, поняли, что вы – ходячие источники энергии. Причем все, даже простые люди. И поэтому мы подумали: пусть остаются. Лишние запасы нам не помешают. Мы на вас смотрели как на еду, не больше. А потом... потом началось самое интересное. Мы стали крутиться вокруг вас, как пчелы вокруг горшка с медом, и поневоле все больше начали подпадать под ваше влияние. Ваши чувства захватили нас. Ты помнишь рассказы о таинственных нерхашских девах, иногда навещающих мужчин по ночам? Ваши женщины тоже могли бы многое рассказать о таинственных нерхашских мужчинах, появляющихся у них в спальнях, когда мужа нет дома! Но женщинам такими вещами хвастаться не пристало. И постепенно мы стали состоять как бы из двух частей, одна коренная, нерхашская, и вторая ваша, человеческая. Почти все, кто жил над землей, вырастили себе тело. Да, оно неорганическое и похоже на ваше только внешне, но оно есть!

Вайгар удивленно посмотрел на Нави. Ее нежное тело прижималось к нему теплым боком, и ему непросто было осознать, что оно неорганическое. Как-то раньше он над этим не задумывался. Нави верно поняла его смятение, подняла голову и взглянула ему прямо в глаза.

– Я не могу рассказать тебе о нас, но я могу тебе это показать. Посмотри мне в глаза!

Вайгар глянул, и его сразу закружил вихрь непередаваемых ощущений, которым не было названий. «Что-то везет мне в последнее время на такие ощущения!» – мельком подумал он и погрузился в раскрытое сознание Нави, как в книгу, написанную на незнакомом языке. Что подарил ему этот странный опыт общения, он так толком и не понял. Что-то невообразимое крутилось у него в голове, приводя его мысли в полный беспорядок. Выручила его Нави. Она поспешно перевела его взгляд на свою вторую половину, которую гордо именовала человеческой, и Вайгар с радостью увидел родные категории, которыми она здесь оперировала. Этот быстрый переход от нечеловеческого сознания к человеческому дал ему повод от души восхититься гениальностью этого таинственного существа, которое смогло соединить в себе такие разные мироощущения. Он немного помолчал, приходя в себя, и задал совершенно закономерный вопрос.

– А те, подземники, они?..

– Ты прав, Вайгар. Они мало общались с людьми. Однако это не помешало им взять в союзники Заргона. До сих пор не понимаю, как им это удалось! Ведь для этого они должны были просчитать его как мальчишку, до последней цифры, от самого первого вздоха и до последнего чиха. А проделать такое с Заргоном, это... у меня просто нет слов!

В этом вопросе Вайгар был с ней полностью согласен. Особенно после того, как познакомился с этим парнем вживую. Близко. Даже, слишком близко. Однако воспоминание о том, как Заргон проткнул его рапирой во время их первой и последней встречи, а главное, о его ладонях, лежащих на обнаженных плечах Кинари снова выбило его из колеи. Он готов был скорее простить этому выродку свою собственную смерть, чем Кинари. А мысль о том, что она вышла за него замуж на следующий день после его, Вайгара, смерти, снова погрузила Вайгара в черную меланхолию. Он не был склонен к самообольщению и, как никто, знал свою, теперь уже бывшую жену. Знал настолько хорошо, что мог с огромной долей уверенности сказать, что сделала она это по доброй воле, потому что заставить ее сделать то, что она не хочет, еще никому не удавалось. Даже Заргону.

Нави молчала, слишком хорошо понимая, что он чувствует. Вайгар не знал наверняка, способны ли коренные жители Нерхаша испытывать муки ревности, да и станет ли Нави ревновать его к жене, пусть и бывшей (о чем он не уставал себе напоминать), но вел он себя по отношению к любовнице не очень-то красиво. Он сжал зубы и отогнал ненужные воспоминания. В любом случае, сейчас надо думать о настоящем, а не о прошлом, каким бы оно ни было.

– Нави, а зачем подземникам демоны? – задал он давно интересующий его вопрос.

Она с видимым отвращением сморщила свой маленький нос.

– Они высасывают из людей энергию, перерабатывают ее и отправляют вниз, своему хозяину. Они не живые, это просто средства для добычи энергии. Что-то вроде пылесоса. С моей точки зрения, это плохой способ. Совершенно неоправданное разбазаривание энергетических ресурсов. Зачем убивать курицу, несущую золотые яйца? Любой человек за свою жизнь вырабатывает в сотни раз больше энергии, чем из него можно выкачать за один раз, даже включая сюда переработанное тело.

– Так мы для вас что-то типа батареек, что ли?

Она виновато прижалась к нему.

– Не обижайся, Вайгар. Поначалу это действительно было так, но потом все стало гораздо сложнее.

– Нет, я все равно не понимаю. Эти ваши постоянные энергетические проблемы у меня уже в печенках сидят! Ну зачем вам столько? Такое ощущение, что вы голодаете. А Нерхаш тем временем чуть ли не лопается от дармовой кормежки! И лопнет, если мы не найдем способа сбрасывать лишнее.

Нави с какой-то мукой посмотрела на него.

– Неужели ты еще не понял, Вайгар? Неужели после того, как ты посмотрел на него, ты так ничего и не понял?

Вайгар разозлился.

– Какого черта вы все время говорите загадками? Сначала Кван, теперь ты! Вы что, нормально не можете сказать тупому гайру, какого хрена вам от меня надо?

– Не сердись, Вайгар, – мягко попросила его Нави, – не надо. Если бы ты знал, как мне стыдно самой произносить эти слова! Я думаю, что и Кван чувствует то же самое, и потому молчит. Дело в том, что Нерхаш, наша родная планета, признала вас как своих детей. Уже одно это является поводом для ненависти к вам, а он, как будто в насмешку, еще и полюбил вас больше, чем нас. Мы теперь для него пасынки, а вы – родные дети. Он бережет вас и защищает вас от нас, а к вашей энергии не подпускает даже близко. А мы уже разбалованы дармовой силой, которую так долго и безнаказанно получали от вас. Она дала нам такие возможности, которые и не снились нам раньше. Нам постоянно нужно все больше и больше, потому что мы теперь слишком люди, чтобы успокоиться и стоять на месте. – Она немного помолчала, а потом тихо продолжила: – Мне иногда в голову приходят странные мысли. Может, мы вовсе и не дети Нерхаша? Может, нас занесло сюда каким-нибудь неведомым ветром неизвестно откуда, и он просто терпел нас все это время?

Вайгар обнял ее и прижал к себе, выражая таким образом свое сочувствие, потому что вряд ли смог бы найти правильные слова для того, чтобы облегчить ее боль. Что он мог знать об отношениях чуждой ему расы со своей планетой?

Несмотря на это, многое ему после объяснений Нави стало понятным. Непонятным осталось только одно: что теперь со всем этим делать? Едва заметное напряжение носилось в самом воздухе Нерхаша, и Вайгару казалось, что все вокруг это чувствуют, даже если и не понимают толком, что происходит. Надо было как можно быстрее попасть домой. Он очень надеялся, что Лары за время его отсутствия что-нибудь придумали. Эдакое. Что позволило бы решить все их проблемы нетривиальным способом. Сумели же они придумать и создать серых охотников, как только перед людьми появилась новая угроза в виде демонов. Конечно, не обошлось без некоторых издержек. Серые охотники почему-то мало церемонились с людьми, попавшими под их власть. Но на Ларов за это никто не обижался, потому что все понимали, что человек с демоном в ауре все равно не жилец. Зато демон не станет гулять дальше после встречи с серыми охотниками.

В любом случае, ему как можно скорее следовало попасть в Йасиар. Эта идиотская пешая прогулка хоть и подарила Вайгару массу незабываемых впечатлений, просто выводила его из себя. Времени на такие глупости сейчас у него не было совсем. Как этому чертову Заргону удалось закрыть границы? Что вообще происходит сейчас на Нерхаше?

– Нави, а где ты была все это время? Ну, после того, как я проснулся? – Он решил еще немного потрясти Нави в плане объяснений.

Она сонно потянулась в его руках.

– Да ничего особенного. Пыталась найти своих.

– И как успехи?

– Не очень. Лишь немногим удалось найти донора. Остальным пришлось отказаться от тела и распустить человеческую сущность. Теперь они нам не помощники. Чтобы восстановиться, им потребуется много времени и море энергии. И то, если они в спячку не впадут, чтобы хоть что-то сохранить.

– А сколько вас всего на Нерхаше?

Она ответила очень неохотно и после долгого молчания.

– Немного.

– А точнее? – Вайгару стало интересно. Почему-то раньше он не слишком задумывался об этом.

– Тридцать, – нехотя сказала она, и у Вайгара глаза чуть не вылезли на лоб от удивления.

– Наземных или всего?

– Всего, – лаконично ответила она.

Да, было над чем задуматься.

– И что ты теперь думаешь делать?

– А что я могу сделать одна? Пойду с тобой в Йасиар, может, там получится кого-нибудь найти. Ваш источник по идее должен быть в порядке. Он, правда, небольшой, но в Нарге еще меньше.

– До Йасиара нам еще топать и топать, – задумчиво протянул Вайгар. – Я тут подумал: может, нам рискнуть и повесить портал хотя бы до границы?

Нави аж подпрыгнула от такого предложения. Сон мигом слетел с нее.

– С ума сошел? – закричала она на Вайгара. – Лучше сразу убей нас с Кваном, да и себя заодно! Ты не представляешь, что там сейчас творится!

– И что?

Нави как-то сразу обмякла.

– По всей границе натянут щит. Сквозь него могут проходить только животные, птицы, насекомые, но не люди. Стоит человеку или гайру прикоснуться к щиту, как он сгорает заживо. Прецеденты были, если тебя это интересует. Кроме того, границу охраняют демоны. Но не те, к которым ты привык, совсем нет! Там бродят демоны совершенно нового вида, для которых ваши серые охотники – что мошки для дракона.

– Твою мать! – обалдело выругался Вайгар. – И чего мы, в таком случае, туда премся? Может, лучше попробовать через Наргу или, на худой конец, Трангар?

Нави грустно улыбнулась.

– А ты думаешь, там лучше? Нет, Вайгар, сейчас везде так. Все, понимаешь, все границы перекрыты.

– Но за каким ему это нужно? – Вайгар недоуменно уставился на нее.

– Не знаю, Вайгар, – устало сказала Нави, – не знаю. Не представляю, что он опять задумал. Или не он. Что-то назревает.

Да уж. Что что-то назревает, Вайгару и самому было ясно. Их мир походил сейчас на больного, у которого в глубине его тела зреет огромный нарыв, и никто не может сказать, выживет больной или нет, после того как этот нарыв прорвется и гной выйдет наружу.

– И вы с Кваном ждете, что я каким-то образом смогу пересечь границу, не сгорев при этом заживо, да еще и вас за собой перетащу? Ваша вера в мои силы просто умиляет! Сейчас запла́чу от преизбытка чувств! – Вайгар был зол как никогда.

– Не надо, Вайгар! На кого нам надеяться, кроме тебя? – Нави примирительно похлопала его по руке. – И, кроме того, у тебя есть еще один путь, о котором ты не подумал!

– Это какой еще? – подозрительно глянул на нее Вайгар. Уж слишком бодрым голосом она произнесла последнюю фразу.

– Ты можешь пойти во дворец к Заргону и встретиться с Кинари. Почему-то мне кажется, что она постарается тебе помочь. А заодно и нам.

Вайгар окинул ее таким бешеным взглядом, что Нави, хоть и не была человеком, которого смерть поджидала на каждом углу, все же поежилась, и неорганические мурашки побежали по ее неорганической спине.

– Никогда, ты слышишь, никогда я не обращусь к ней за помощью! Слышишь, ты... Нави, не смей больше напоминать мне о ней!

Он встал и ушел в лес, бесшумно растворился в темноте между деревьев, оставив свою любовницу в одиночестве проклинать свой длинный язык.

На следующее утро никто не вспоминал о досадном недоразумении, имевшем место накануне. Поэтому Кван так никогда о нем и не узнал, и это было замечательно, потому что иначе Вайгару пришлось бы выслушать от него многое, касающееся ослиного упрямства некоторых гайров. Хотя, впрочем, если бы речь зашла об упрямстве, то Вайгару ничего не стоило разбить все доводы Квана одним точным ударом. Всего лишь приведя в пример свою бывшую жену. Вот уж у кого этого самого упрямства было на десятерых.

Да, ее определенно стоило приводить в пример. Если бы вспоминать о ней было не так больно.

Они подошли к границе с Йасиаром ровно через семь дней, как и предполагал Кван, и разбили лагерь в небольшой рощице, состоящей преимущественно из молодых дубков. Так решил Вайгар, и ни Кван, ни Нави, ни тем более Ёжик, исправно следующий за ними, возражать не стали. И вообще, чем ближе их маленький караван подходил к границе, тем молчаливее становились его спутники (даже Кван оставил свои язвительные шуточки), и тем неохотнее они отходили от Вайгара дальше чем на десять шагов. Даже по ночам, когда Вайгар и Нави уже привычно предавались любовным утехам, Кван и Ёжик, наплевав на приличия, просто отворачивались и делали вид, что спят. Даже похрапывали дружно и в унисон, что заставляло заподозрить их в желании немножко поиграть на нервах у Вайгара. Как чувствовал себя при этом Вайгар, оставалось только догадываться, но ни Квана, ни вторую глупую нерхашскую скотину он не прогонял и внешне проявлял к ним не больше интереса, чем к прошлогодней листве, из которой они сооружали себе не слишком удобные постели.

Весна в Ценете разыгралась не на шутку. Когда они начинали свой путь, деревья только начали покрываться зеленой листвой, а по ночам было еще довольно прохладно. Сейчас же все деревья стояли уже совсем одетые, ночи стали теплыми и душными, а в воздухе носились совершенно одуряющие запахи только что расцветших лесных цветов.

И в такой атмосфере, напоминающей Вайгару полузабытые легенды о райском саде, он впервые увидел, что собой представляет сотворенная Заргоном граница. Ее было видно даже обычным глазом, наверное, для того, чтобы простые люди не гибли из-за глупой случайности. Больше всего она была похожа на полосу белесого тумана, которую, вероятно по недосмотру, забыл развеять ветер, и выглядела она довольно невинно и неопасно. Но, если посмотреть на нее глазами Лара, то впечатление она производила совсем иное. Толстые и мощные, как канаты, направленные в обе стороны силовые потоки пронизывали ее, и вызывали у Вайгара смутное чувство чего-то неуловимо знакомого. Он сосредоточился, и тут же грубо выругался про себя, а потом вслух. Огненные заклятия, лежащие на них, хотя и были основательно подправлены, могли принадлежать только погибшим геройской смертью в борьбе с ненавистным Заргоном Ангрицам. У Вайгара просто не укладывалось в голове, что кто-то из оставшихся в живых взрывных и темпераментных Ангрицев помогает теперь убийце своей семьи обделывать темные делишки. Впрочем, кто он такой, чтобы кого-то судить? Вот прибить за такие штуки – это да, а вот судить... Пусть этим занимаются другие люди. Или вовсе боги, им это по должности положено. Должен же быть с них хоть какой-нибудь прок.

Неожиданно в его сознании прозвенел тревожный звоночек. Его новые родственники предупреждали его об опасности, передавая ему прямо в мозг приблизительный образ этой самой опасности. Демоны! Вайгар рванул к лагерю, чтобы предупредить остальных. Он несся, ругая себя всеми последними словами, которые приходили в этот момент ему на ум. Ну надо же было быть таким беспечным! Они доверили ему свои жизни, а он, как последний лопух, прозевал опасность, о которой его прежде неоднократно предупреждали.

Со скоростью благородного оленя, улепетывающего от охотников, он ворвался в лагерь и, не тратя времени на объяснения, схватил Нави и начал затаскивать ее на ближайшее дерево. Придумывать более умный способ спасения у него не было ни сил, ни времени. Демоны были уже близко. Так близко, что, строго говоря, от них вообще не имело смысла прятаться, потому что этим созданиям высота не помеха. Равно как и все остальное, что было в арсенале у неслабого Лара. Но даже в таком безнадежном случае неизбежной смерти лучше дожидаться, оказывая хоть какое-нибудь сопротивление, чем без боя сдаваться на милость победителям. Да еще таким!

К счастью, Кван оказался очень сообразительным малым и, как только увидел, что Вайгар вместе с Нави полез на дерево, тут же с завидной ловкостью, делающей честь его почтенному возрасту, начал карабкаться на соседнее. Про Ёжика в суматохе как-то забыли, но потом все дружно начали шикать на него сверху, пытаясь хоть как-то объяснить ему, что он должен немедленно линять отсюда. Бедная животина таращила на них свои невинные глазки и никуда не уходила. Наоборот, поражая всех присутствующих своей безграничной верностью (или глупостью!), он демонстративно улегся под деревом Вайгара и воинственно выставил все свои иголки. Он не смог бы придумать ничего более красноречивого, если бы пожелал сказать демонам: вот они, берите их, пока теплые!

Вайгар, матерясь как сапожник и поминая всех Ёжиковых родственников до восемнадцатого колена, начал спускаться, одновременно доставая меч и активируя все имеющиеся у него в запасе боевые заклятия, чтобы постараться оказать нападающим хотя бы видимость сопротивления. Нави, как и Кван, молча сидели на ветках и не делали никаких попыток ему помочь. Да оно и правильно. Толку-то с них!

Внезапно повеяло холодом, и Вайгар понял, что началось. Он замер на полдороге и, неподвижно сидя на ветке, наблюдал, как три демона плавными стремительными движениями влетели на поляну. Да, эти ребята производили поистине неизгладимое впечатление! Тот демон, с которым Вайгару довелось сцепиться в ауре Кинари, казался по сравнению с ними невинным младенцем. Тогда у Вайгара как-то получилось с ним справиться, а о том, чтобы хотя бы попытаться проделать такое же с этими тремя, нечего было и думать. Он и одному из них был на один клык, а уж троим... Все равно что комара делить. В общем, оставалось только надеяться на быструю и безболезненную (по возможности) кончину.

Тем не менее, пока Вайгар находился в состоянии некоторого ступора, демоны какое-то время полетали по поляне, обдавая только что распустившуюся зелень своей отвратительной стылой промозглостью, от чего она чернела и сворачивалась, и отправились дальше, не найдя здесь для себя ничего интересного. Вайгар перевел дыхание и огляделся, не вполне понимая, что происходит. Их не могли не заметить! Может, они еще вернутся? Он поискал глазами Нави и Квана. Они уже перебрались поближе к нему и ответили ему не менее изумленными взглядами.

– Они что, ушли? – хриплым шепотом спросил Кван.

– Похоже, что да, – пожал плечами Вайгар. На душу навалилась такая усталость, что ему захотелось лечь на землю и свернуться в клубок.

– А они не вернутся? – слегка дрожащим голоском поинтересовалась Нави.

– Откуда я знаю? – уже раздраженно ответил Вайгар и начал спускаться с дерева. Остальные последовали за ним. Стоп! Он резко остановился и посмотрел на своих спутников. Пресветлые боги! Вайгар никогда не видел ничего подобного! Аура Квана полностью слилась с мощной аурой приютившего их дуба, а призрачный облик Нави вообще растворился в его силовых потоках. Вайгар сильно подозревал, что и сам выглядит подобным образом. Так вот почему демоны их не заметили! Они просто не видят материальные объекты, только энергетические. А на Ёжика они вообще никак не отреагировали. Он же животное. Вайгар прижался лбом к спасшему их дереву и зашептал ему слова благодарности, столь же бессмысленные, сколь и искренние. Ему, конечно же, ответили в том смысле, что какие могут быть вопросы, когда родич в беде, всегда рады помочь, и так далее, но Вайгар чувствовал, что им все равно приятна и его благодарность, и то, что он разговаривает с ними как с равными.

Он буквально сполз с дерева и рухнул на траву. Нави, которой он не помог спускаться, не обиделась, справилась с этой задачей сама, и через пару минут улеглась рядом с ним. Кван съехал по стволу, да так и остался сидеть в обнимку с дубком, что-то бормоча себе под нос. Наверное, тоже благодарил. Перепуганный Ёжик тоже решил к ним присоединиться. Жалобно поглядывая на Вайгара, он на полусогнутых лапах подковылял к нему, упал рядом и положил голову ему на колени.

Все с минуту внимательно разглядывали изображающего из себя жертву заргоновского произвола Ёжика, потом посмотрели друг на друга и расхохотались. Смеялись долго и безудержно, держась за животы и вытирая подступающие слезы, как будто хотели хохотом выгнать из себя ужас, который им довелось пережить.

Как бы там ни было, а этот способ снятия стресса оказался весьма действенным, и вскоре все почти оправились от шока. Надо было убираться отсюда, и поскорее. В этом вопросе все проявили редкое единодушие, быстро собрали кое-какие вещи и направились к границе, хотя никто из них толком не представлял, как именно они будут ее пересекать. С этим вопросом было решено разобраться на месте.

Н-да, легко сказать! Вайгар рассматривал границу вблизи в который уже раз и это незабываемое зрелище только придало ему уверенности в том, что он – самый глупый и бесполезный гайр на Нерхаше. Он совершенно не знал, что здесь можно сделать. Граница была сделана как раз в расчете на таких, как он, тупых идиотов, у которых в башке не имеется ни одной светлой мысли. Точнее, просто ни одной мысли. Как он мог даже надеяться на то, что Кинари, с ее умом, может предпочесть его Заргону? Тому самому, который уже обыграл его, Вайгара, по всем статьям и которого можно было обвинить в каких угодно грехах, кроме глупости. Вдобавок ко всему этот козел еще и красавец. Резать таких надо, пока маленькие в колыбельке лежат!

Пока Вайгар утопал в самоуничижении и исходил завистью, полностью игнорируемый им Ёжик, обиженно глянув на задумавшегося хозяина, встал и потопал прямиком через границу.

– Эй, скотина, ты куда? – запоздало крикнул ему Вайгар, но Ёжик уже пересек границу и обернулся, окинув хозяина радостно заблестевшими глазками. В голове у Вайгара что-то щелкнуло, и он закричал во всю мощь своих легких:

– Ёж, скотина, прелесть моя, иди сюда немедленно!

Ёжик, не ожидая от него такого нежного к себе отношения, ломанулся к нему со всех лап, в одну секунду оказался рядом, повалил и облизал лицо любимого, но сильно сопротивляющегося и матерящегося хозяина.

А спустя некоторое время они пересекли границу. Да, с трудом и небольшими потерями в виде сильно обгоревшего платья Нави, но пересекли. Если бы не Ёжик, они бы навсегда остались в Ценете, и рано или поздно их непременно сожрали бы демоны. Вайгар, конечно, тоже приложил к этому руку, но всю честь открытия перехода великодушно возложил на Ёжиковы иголки. Потому что именно он показал ему, что нужно делать, когда протопал под Заргоновым заклинанием туда и обратно.

Оказывается, чтобы животные беспрепятственно проходили через границу, заклинание, считав их ауру, слегка расходилось, открывая небольшую щель, и Вайгару оставалось только приложить усилия, чтобы на секунду-две удержать ее в этом положении, пока Нави или Кван не прошмыгнут вслед за Ёжиком. Раз двадцать бедному животному пришлось ходить туда-сюда, прежде чем у Вайгара начало получаться то, что он задумал. Сначала он отправил в Йасиар Квана, как мужчину, который на себе должен испытать безопасность такого перехода. Потом, когда убедился, что с Кваном все в порядке, в Йасиар за Ёжиком последовала Нави, и в последнюю очередь, уже задыхаясь от усталости, перешел он сам. Сомкнувшиеся за ним струны заклинания щелкнули у него за спиной, как зубы хищника за ускользнувшей из-под самого носа добычей.

Он посидел несколько минут, восстанавливая дыхание и наблюдая за бурной радостью, которую выражали Кван и Нави. Он и сам испытывал нечеловеческое облегчение оттого, что оказался дома, и с наслаждением вдыхал свежий воздух родины. Неожиданно он замер и уставился своим загадочным неопределенным взглядом куда-то вверх, туда, где нерхашские облака образовывали свои причудливые узоры. Кван и Нави удивленно посмотрели на него, но спрашивать не рискнули, зная по собственному опыту, что в такие моменты к нему лучше не соваться. Он немного посидел, а потом начал тихо смеяться, и вид у него при этом был такой, что Нави не выдержала и все-таки рискнула.

– Вайгар, может, объяснишь, почему ты ржешь как конь? – раздраженно спросила она, надеясь, что у нее не будет после этого вопроса неприятностей.

Нет, неприятностей не было.

– Да вы сами посмотрите! – проговорил Вайгар, задыхаясь от смеха. – Неужели вы ничего не видите?

Они, как по команде, подняли головы к небу и замерли.

– Ну и дают мои родственники! – продолжал веселиться Вайгар. – А я-то голову ломаю, чего это Заргон так нервничает? Границы закрыл, демонов навызывал! А они вот что учудили!

И действительно, в небе над Йасиаром, видимый только тем, кто умеет это делать, висел огромный светящийся шар, куда стекалась вся лишняя энергия Нерхаша. Да, чтобы сотворить такое, Ларам пришлось хорошо потрудиться.

Вайгар встал и протянул руку Нави.

– Пошли, моя богиня! Похоже, что они не знают, что со всем этим богатством делать дальше. Без тебя им не обойтись.

Глава 2

Дальше все было делом техники. Вайгар за секунду сотворил портал, безумно соскучившись по такой роскоши за две недели вынужденного путешествия на своих двоих, и привел своих друзей, включая Ёжика, на свою загородную виллу, где они все занялись приданием себе пристойного вида. К своему удивлению, Вайгар обнаружил здесь Дагу, но разговаривать с ней не пожелал, отложив все вопросы на то счастливое время, когда он будет в состоянии более-менее спокойно выслушать ответы на них. Сама же Дага настолько не ожидала увидеть своего господина живым после того, как столько времени от него не было ни слуху, ни духу, что разволновалась просто до неприличия и не смогла выдавить из себя ни слова. Но она тоже отложила все вопросы на потом. Особенно те, которые касались прибывшей с Вайгаром госпожи Айнавирры, на которую она поглядывала с заметной неприязнью. Хотя платьем с ней все же поделилась. Единственное поручение, которое сразу же дал ей Вайгар, касалось Ёжика, которого он, разумеется, не смог бросить на произвол судьбы в незнакомой стране. Он попросил Дагу куда-нибудь пристроить животину и присмотреть, чтобы не сбежал, пока самого Вайгара здесь не будет. Дага с готовностью отправилась выполнять поручение, а Вайгар пошел прямиком в ванную.

После недолгого блаженства в теплой воде и еще более недолгого наслаждения нормальной человеческой едой, Вайгар, уже полностью одетый, постучался в одну из комнат для гостей, где остановилась Нави. Она заставила его подождать и открыла дверь с мокрой головой и закутанная в полотенце. Из чего Вайгар сделал вывод, что, несмотря на неорганичность ее тела, ванна была ей необходима так же, как ему самому.

– Ты еще не готова? – спросил он тоном недовольного мужа, точно зная, что разозлит ее этим вопросом.

Так и случилось. Она зло оскалилась на него и вернулась ванную, громко хлопнув дверью у него перед носом. Он довольно усмехнулся и последовал за ней. Ему надо было успокоиться перед встречей с семьей, а Нави была такой очаровательной, когда злилась.

На этот раз она собиралась намного быстрее, потому что Вайгар нещадно подгонял ее, невзирая на протесты и капризы. (Почти как у настоящей женщины!) Он, конечно, был не погодник Пасу, но сотворить небольшой теплый вихрь для просушки волос был в состоянии. Иначе они попали бы во дворец Ларов только к вечеру, а их там уже ждали. И не кто-нибудь, а большой совет Ларов в полном составе.

Как только Вайгар и Нави вошли в залу, где и расположился упомянутый совет, загадочные светлые глаза всех присутствующих сразу же прилепились к изменившейся ауре Вайгара, которая кое-где проглядывала через защиту. Кому-то из более слабых могло показаться, что его защита прикрывает его полностью, но в этой зале слабых просто не было. Вайгар поздоровался, но ему никто не ответил. Его родственники целиком и полностью сосредоточились на созерцании. Чувствуя себя как блоха под микроскопом, Вайгар неожиданно разозлился. Родственники, называется! Его новая деревянная родня никогда не вела себя подобным образом. Там ему доверяли в любом случае.

Не позволив своим эмоциям выразиться каким-либо образом, Вайгар молча поставил перед собой Нави, которая до этого пряталась у него за спиной, и сказал с некоторым сарказмом:

– Удачи вам, господа! – Потом вышел из залы, провожаемый ненавидящим взглядом Нави, и направился вниз, чтобы или получить самую достоверную информацию, или покончить жизнь самоубийством. Вероятно было и то, и другое в равной степени, потому что объяснений он собрался требовать у своего ненормального деда.

Идя по длинному подвальному лабиринту, в котором так легко заблудилась Кинари в прошлое свое посещение дома Ларов, Вайгар пытался сформулировать вопросы, которые ему хотелось задать чересчур умному деду, чтобы тот не смог отвертеться от ответов на них. Погруженный в раздумья, он привычно толкнул знакомую тяжелую дверь и невольно вздрогнул от крика:

– Папа! – Непонятно откуда взявшаяся Нерави с радостным воплем бросилась ему навстречу.

Сердце Вайгара пропустило удар, и все вопросы, которые он так старательно формулировал, вылетели у него из головы. Меньше всего он ожидал увидеть свою дочь здесь, в Йасиаре, в доме Ларов, да еще в покоях старейшего. Он полагал, что Кинари забрала дочь отсюда сразу после его смерти, и вряд ли кто из его родственников решился бы ей в этом помешать. Вайгар подхватил Нерави на руки и прижал к себе, покрывая ее поцелуями везде, куда мог дотянуться.

– Так, значит, ты жив, Вайгар! – меланхолично протянул незаметно подошедший старый Лар. – Ну что ж, я рад. Я даже горжусь тобой. Тебя оказалось не так просто отправить на тот свет.

– Спасибо за комплимент! – буркнул Вайгар, пытаясь скрыть смущение. Удостоиться похвалы деда всегда считалось чем-то из разряда несбыточных мечтаний. – Что она здесь делает?

– Живет, – спокойно ответил дед, как будто в этом не было ничего необычного. Но после выразительного взгляда Вайгара все-таки пояснил: – Госпожа Кинари пожелала, чтобы я воспитывал и обучал ее дочь.

В воздухе повисло молчание, а потом...

– Этого не может быть! – твердо сказал Вайгар. Он был абсолютно уверен, что Кинари никогда не могла бы сделать подобную глупость. Это было совсем не в ее стиле. Она не могла не понимать всей опасности даже простого общения Нерави с таким учителем, а уж доверить ему воспитание дочери полностью... Короче, это было невозможно.

Дед, прекрасно понимая, о чем думает его внук, обманчиво мягко улыбнулся ему уголками губ.

– Возможно, госпожа Кинари пошла на это, потому что полагала, что для ее дочери мое общество все же менее опасно, чем то, которое может окружать ее в королевском дворце?

Такое заявление Вайгару крыть было нечем. Действительно, общество Заргона для неокрепшей души было... неполезно. Впрочем, Вайгар не собирался ни с кем спорить по этому поводу. Он молча повернулся к дверям, явно намереваясь унести свою дочь подальше от таких учителей.

Старый Лар, у которого было совсем другое мнение на этот счет, спокойно материализовался у него на пути так, что Вайгар даже не понял, каким образом он это сделал. Воевать против него было абсолютно бессмысленно, но Вайгар слишком много отступал в последнее время и потому разозлился. Скорее на себя, чем на деда. Старейший просто попал ему под горячую руку.

Вайгар на секунду сосредоточился, поднял перед собой руку ладонью вверх и выпустил из нее тонкий поток силы, который моментально связал его с золотыми нитями Нерхаша. Мысленно поднявшись по ним за облака, он вернулся назад с таким количеством энергии, что и его тело, и тело Нерави, сидевшей у него на руках, засветилось белым светом, не в силах вместить в себя все, что он принес. Это было очень эффектно, судя по тому, как замер в изумлении старый Лар, и для любого другого гайра было бы смертельно опасно. Но Вайгар прекрасно знал, что делал. Ни ему, ни его дочери Нерхаш не причинил ни малейшего вреда.

– Хорошо, – с явной неохотой сказал дед. – Можешь забирать ее каждый день после обеда, а вечером приводить ко мне. Я не собираюсь отказываться от своих обязанностей. А если ты все же захочешь повоевать со мной, то сначала хорошо подумай. То, что ты светишься, как лампочка, мало поможет тебе.

В его речи прозвучало что-то странное. Такое, что Вайгар не смог до конца определить. То ли что-то не так было в интонации, то ли в построении фраз. Но не в привычках Вайгара было слишком зацикливаться на чужих словах, тем более что необычное ощущение едва заметно промелькнуло и исчезло, и нечего было ломать над этим голову. Теперь ему было чем заняться.

Он нес свою дочь по коридору и был сам не свой от счастья. Нерави, похоже, тоже. Она вцепилась в него так, что потребовались бы усилия по меньшей мере десяти нянек, чтобы отодрать ее от него. Изо всех сил она обнимала своими ручонками его за шею, отчего ему было тяжело дышать. Но он не возражал. Напротив, до слез гордился тем, какая сильная растет у него дочь. Она и правда очень подросла за то время, что он ее не видел. Тут было нечему удивляться, ведь все дети растут, но ведь то – чужие дети! А Нерави была его личным чудом, и то, что она так сильно выросла, казалось ему чем-то необыкновенным. Она стала еще больше походить на свою мать, и Вайгару иногда становилось от этого не по себе. У него возникло ощущение, что время повернулось вспять, и Кинари превратилась в маленькую девочку, которую он нес на руках по длинному подземному коридору дома Ларов. Правда, стоило ему посмотреть на ауру Нерави, как все сразу становилось на свои места. Его полоумный дед неплохо поработал, это Вайгар вынужден был признать. Его дочь теперь была настоящей Лари, несмотря на свое тенговское происхождение.

– Пап, а куда мы идем? – спросила Нерави, решив наконец разомкнуть свои удушающие объятия.

– В наш загородный дом, – ответил Вайгар. – Там Кван. Ты же помнишь Квана?

– Да, помню! – обрадовалась Нерави. – А Налли мы с собой возьмем?

– А кто это?

– Это моя няня. Налли. Ну, помнишь ее?

Теперь Вайгар вспомнил. Это была та девчонка, которая пыталась соблазнить его.

– Где она?

Нерави ткнула пальчиком, и он послушно свернул в один из коридоров. Уже подходя к комнатам, отведенным его дочери, он понял, почему дед велел приводить ее сюда каждый вечер. Здесь стояла такая защита, какой не могли похвастать и королевские дворцы. Если на Нерхаше и было место, о защиту которого Заргон мог сломать зубы, то оно было именно здесь. Вся ситуация наводила Вайгара на нехорошие мысли. Кинари отправила свою дочь сюда, чтобы защитить ее от Заргона? Он что, угрожал ей? А причина? Ревность? Как Кинари может после этого с ним жить? Вайгар совсем запутался. Действия Кинари после его смерти противоречили всему, что он успел узнать о ней за пять лет знакомства. Мало того, они противоречили ее характеру, противоречили самой ее сути. Что же должно было произойти между ней и Заргоном, что она так изменилась за столь короткое время? Опять заклятие? Вряд ли. Когда он видел ее в последний раз, на ней было дедово кольцо, и Вайгар точно знал, что Заргон ничего не знал об этом. Он сам постарался сделать так, чтобы у выродка не возникло даже мысли о том, что Кинари защищена подобным образом. Значит, заклясть он ее не мог. Что же тогда?

Поток его мыслей прервало то, что они с Нерави подошли к двери, и малышка пожелала самолично постучать в нее. Что и выполнила с огромным энтузиазмом. Через минуту за дверью раздались шаги, и она распахнулась. Возникшая на пороге Налли сначала замерла, закрыв рот ладошкой, а потом с криком бросилась ему на шею.

– Господин Вайгар!

Вайгар обнял ее одной рукой и чуть не сгорел со стыда в ответ на такое проявление чувств. Он видел, что все это время девочка любила и ждала его, а он не только не помог ей избавиться от этого, понадеялся, что само пройдет, но даже толком не поинтересовался, как ее зовут. Впрочем, тогда, в Нарге, он был в таком состоянии, что просто не смог бы убить в ком-то любовь, даже если бы его попросили об этом. И вот к чему привело его мягкосердечие. Ну ничего, у него есть время, чтобы все исправить.

По-прежнему обнимая одной рукой Налли и не делая никаких попыток объяснить ей происходящее, Вайгар сотворил портал прямо здесь, в подвале. Хотя у Ларов и считалось дурным тоном вешать портал во дворце, в данный момент Вайгару было на это наплевать. Они шагнули в него все вместе и сразу оказались на лужайке перед домом. Отцовские чувства Вайгара неожиданно для него самого вдруг начали проявлять себя самым жестким образом. Почему-то он был уверен, что Нерави все то время, что жила у деда, совершенно не видела свежего воздуха, который, разумеется, был ей совершенно необходим, и потому следовало немедленно исправить такое положение вещей. Благо что погода на улице была просто прекрасная. Нерави, увидев окружающее ее великолепие, взвизгнула от радости, моментально сползла с папы и понеслась в сад. Вайгар не стал ее задерживать, просто пошел следом, ведя за собой Налли. И спиной чувствовал ее счастье оттого, что он рядом. И опять у него руки не поднимались, чтобы лишить ее этого богатства. Да и ни один Лар никогда не посмел бы уничтожить такое, даже если ясно, что это не приведет ни к чему хорошему. Вот если бы перенаправить... Об этом стоило подумать.

Неожиданно впереди раздался крик Нерави, и Вайгар рванул туда, оставив все свои благие рассуждения на потом. За те две секунды, что он несся на крик, он испытал такой ужас, какого ему не довелось испытывать никогда. Правду говорят, что начинаешь по-настоящему любить своего ребенка только тогда, когда возникает опасность его потерять. К счастью для Нерави, никакой опасности не было, она просто наткнулась на пасущегося в саду Ёжика, о котором ее папа благополучно забыл. Надо сказать, что ее крика Ёжик испугался ничуть не меньше и шарахнулся в сторону кустов со всей возможной скоростью. Впрочем, оправившись от первого испуга, Нерави поняла, что Ёжик совсем не страшный, а наоборот, очень даже интересный. Любопытство сильно толкнуло ее в спину, и она, возбужденно блестя синими глазками, направилась к нему.

В таком положении и застал ее прибежавший на крик Вайгар. Он хотел было остановить ее, но, подумав, решил посмотреть, что она будет делать дальше. Кроме того, Ёж вряд ли бы решился как-то ее обидеть.

И правда, Ёжик совсем не собирался обижать Нерави. Напротив, глядя огромными глазищами на приближающееся к нему маленькое существо, он как-то коротко мявкнул и с треском сложил все свои иголки, сделав из них что-то наподобие панциря. Глаза у Вайгара чуть не вылезли на лоб от удивления. Он длинно и затейливо выругался про себя, проходясь по всем Ёжиковым родственникам, и если бы здесь не присутствовала его дочь, то Ёжику посчастливилось бы услышать все это в свой адрес.

Нерави же действия Ёжика привели в еще больший восторг, и она, уже не стесняясь, подбежала к нему и стала гладить его по морде. У Вайгара ощутимо побежали по спине мурашки от вида маленьких пальцев дочери, находящихся в сантиметре от огромных, страшного вида зубов Ёжика. Впрочем, стоило посмотреть на блаженное выражение морды этой глупой скотины, чтобы все страхи отправились восвояси.

– Господин Вайгар! – дрожащим голоском окликнула его незаметно подошедшая Налли. – Этот зверь, он ведь не опасен для Нерави?

– Он травоядный, Налли, – ответил ей Вайгар так, как ему самому недавно ответил Кван.

– Вот как? – удивилась Налли. – Как барашек, что ли?

Кстати, о баранах. А где, интересно, шляется Кван? Вайгар мысленно прошелся по всему дому в поисках своего странного друга и обнаружил того, разумеется, на кухне. Опять голодный, но на этот раз всего лишь физически. Тело у него, в отличие от Айнавирры, было вполне органическое, а значит, в еде нуждалось так же, как и человеческое. Уж это Вайгар уяснил давно. Он мысленно позвал Квана, и тот, надо отдать ему должное, почти сразу же откликнулся. Вайгар не стал ничего говорить, просто показал ему играющую с Ёжиком Нерави, и Кван, бросив недоеденную куриную ногу (а это о многом говорило!), через несколько минут уже был в саду. Налли, не справившись с собой, шарахнулась от него, но Вайгар удержал ее.

– Налли, познакомься, это мой друг Кван. – Друг сразу же расплылся в своей самой мерзкой улыбке, и Вайгар сильно подозревал, что таковой он сделал ее нарочно. – Кван, это няня Нерави, Налли.

– Я счастлив! – заявил Кван, нагло взял свободную руку Налли и запечатлел на ней смачный поцелуй.

Вайгар почувствовал, как Налли передернулась, и тяжелым взглядом посмотрел на Квана. Тот хмыкнул, но от Налли отстал. Правда, как выяснилось позже, не навсегда.

– Ну, как там дела? – спросил Кван у Вайгара, намекая на визит во дворец.

Тот неопределенно пожал плечами.

– Пока никак. Нави придет – расскажет.

– Нави? А ты чего? – удивился Кван.

– Ничего! – огрызнулся Вайгар, и его друг понял, что ничего больше от него не добьется. Поэтому он переключил все свое внимание на Нерави, как на более благодарный объект.

Весь день они провели вместе. Нерави играла с Ёжиком и Кваном, а Вайгар потихоньку знакомил ее с деревьями, которые, к его удивлению, принимали ее так же, как и его самого. Налли не отходила от него ни на шаг и светилась от счастья так, что при взгляде на ее ауру глазам становилось больно. Кван сначала удивленно поглядывал на нее, словно недоумевая, как такой недостойный объект в лице Вайгара мог вызвать у девчонки такие чувства, а потом, по всей видимости, решил исправить это недоразумение и тут же начал ухаживать за ней, чем привел ее в состояние ужаса. Конечно, он не мог не заметить столь... яркое отношение к своей персоне, но предпочел проигнорировать его и, пряча усмешку, продолжил ухаживания с удвоенной силой.

Вечером Вайгар, как того требовал дед, отвел Нерави и ее няню домой. Ему безумно не хотелось этого делать, но такой защитой, как там, он не в состоянии был ее обеспечить. Если Кинари опасалась за свою дочь, значит, у нее были на то все основания, и сбрасывать со счетов мнение жены (бывшей, снова напомнил он себе) было по меньшей мере неблагоразумно.

Вернувшись оттуда, Вайгар прямиком направился в винный погреб, где озаботился отбором десятка бутылок вина, причем основным критерием являлось не качество вина, а его крепость. После чего в обнимку с пыльными бутылками поднялся к себе, где без особого удивления обнаружил Дагу. Разговор обещал быть непростым, и Вайгар не начинал его, невзирая на протесты Даги, до тех пор, пока не пришел в нужное, как он считал, состояние. Мнение Даги в этом вопросе сильно отличалось от его собственного, но он решил просто проигнорировать его. Даге это не слишком понравилось, и температура воздуха в комнате поднялась на несколько градусов. Когда Вайгар это заметил, то предпочел немедленно приступить к разговору. Интерьер в его гостиной еще не успел ему надоесть.

– Ну, рассказывай. – Ему хотелось произнести эти слова твердо, но язык почему-то решил подставить своего хозяина, и выдал нечто... не очень разборчивое.

Дага сверкнула на него глазами и приступила к рассказу, в котором буквально каждая фраза причиняла ему боль, и он мог бы поклясться, что Дага делала это нарочно, как будто мстя ему за все, что произошло после его смерти. Впрочем, о том, что он умер, Дага не знала, и потому имела полное право обвинять его.

Она со всеми подробностями рассказала ему о свадьбе Кинари, о платье, в котором она была, и о драгоценностях, которые преподнес ей перед свадьбой Заргон. О том, как бесновался от восторга народ при виде самой красивой пары всех времен и народов. О том, что любимый цвет Кинари теперь стал цветом ценетийского королевского дома, и вся армия переоделась в разные оттенки синего и голубого. О том, как безумно любит Заргон свою жену и как ревнует ее к каждому, кто на нее посмотрит. Дага сухо перечислила ему имена всех убитых им гайров и добавила, что, возможно, этот список значительно пополнился с тех пор, как она в последний раз была при дворе. Рассказала о слухах, которые окружали венценосную пару, и которых с каждым днем становилось все больше и больше. Говорили многое, но в большинстве своем это были такие глупости, на которые невозможно было реагировать серьезно. Наконец Дага в своем рассказе дошла до того момента, когда Кинари отослала ее из Ценеты, и замолчала. Больше никакой информации у нее не было.

– Ну вот и все, – самому себе сказал Вайгар. – Значит, все кончено.

На него накатила тоска, от которой хотелось завыть.

– Какого черта кончено? – тут же взвилась Дага. – А где все это время были вы, позвольте полюбопытствовать? Как вы могли допустить, чтобы это произошло?

Она не заметила движения, которым Вайгар схватил ее за руку и подтащил к себе.

– Заткнись, Дага! – сказал он с такой угрозой в голосе, и Дага, несмотря на весь свой темперамент, как-то сразу притихла и как будто стала меньше ростом.

Он посмотрел на нее долгим взглядом, в котором она не заметила никакого намека на опьянение, хотя пустых бутылок вокруг валялось предостаточно, потом легким движением перебросил ее через плечо и понес в спальню, не обращая никакого внимания на сопротивление.

* * *

Он не ошибся в ней. Огненный темперамент Ангрицев проявился в его постели в полную силу. Дага выжала его как лимон, наконец-то дорвавшись до мужчины, хотя для этого ей и пришлось преодолеть некоторые моральные проблемы, вроде верности госпоже Кинари. Но верность верностью, а постель постелью. Даге, с ее-то внешностью, как-то не пристало привередничать.

Он уснул полностью вымотанный и уже не желающий ничего, кроме долгого и беспробудного сна.

К сожалению, выспаться ему не дали. Он проснулся рано от ощущения, что на него смотрят. Он слегка улыбнулся про себя, подумав, что, кажется, когда-то это уже было, и даже эта улыбка отозвалась дикой болью у него в голове. Он перевел мысленный взгляд в сторону гостя, в какой-то безумной надежде увидеть ауру своей жены (пусть бывшей, пусть!), и разочарование сразу же полоснуло ножом по его сердцу. Это была всего лишь Нави. Он мельком глянул на постель позади себя. О боги, ну хоть тут все нормально! Дага, вероятно не желая афишировать свои отношения с ним, уже ушла.

Нави, заметив, что он проснулся, подошла и положила прохладную ладонь ему на лоб. Пару минут спустя боль утихла, и к Вайгару вернулась способность рассуждать. Похоже, что Нави и его родственники пришли к консенсусу, судя по тому, как она лихо расправилась с его головной болью. Он кое-как продрал глаза, чтобы как следует рассмотреть ее. О да, он не ошибся. С ней действительно все было в порядке, и даже более того. Сейчас, как никогда, она напомнила ему ту богиню, с которой он встретился в горах несколько лет назад.

Значит, она показала им источник, и теперь... Что теперь, Вайгар еще не знал, но догадывался. Вернее, предполагал.

– Полегчало? – заботливо поинтересовалась Нави.

Вайгару не понравилось, как она это сказала. Как-то слишком заботливо. А это наводило на нехорошие подозрения.

– Ну? – недовольно буркнул он, садясь на кровати. Во всем теле была противная слабость. Наверное, расплата за грех прелюбодеяния.

– Что «ну»? – Нави сделала наивные глаза. Так и хотелось тут же поверить в ее невинность.

– Не строй из себя Белоснежку! – уже раздраженно сказал Вайгар.

Нави только вздохнула в ответ на его грубость.

– Неужели сам не видишь? – в тон ему ответила она. – Мог бы и догадаться.

– О чем мог, о том догадался. От меня тебе что нужно? – Вайгару надоела эта игра в кошки мышки. Настроение не то.

– Параноик! – раздраженно припечатала Нави. – Да кому ты нужен? – И не успел Вайгар как следует обрадоваться, продолжила: – Я показала Ларам источник. Они были очень удивлены. – В это Вайгар охотно поверил. – Хотя, наверное, они больше удивились, когда увидели меня. – Нави улыбнулась, и улыбка получилась немного злорадной. – У них к тебе накопилось очень много вопросов. Не боишься, что они дружно потребуют от тебя ответов?

– Пусть попробуют. – Эта угроза оставила Вайгара совершенно равнодушным. – Ты совсем восстановилась, поздравляю! – Нави довольно улыбнулась. – И времени потратила совсем немного. Тебе помогли, не так ли? Что именно они сделали, не расскажешь? – Тон Вайгара был самый мягкий, но Нави слегка покоробило от его вопросов. Нелегко признавать свою зависимость от кого бы то ни было.

– Трое из твоих родичей помогли мне полностью восстановить человеческую сущность. Нечеловеческую я подпитала сама.

– Молодец, – похвалил Вайгар. – И много энергии они на тебя угрохали?

– Достаточно. Я накачана под завязку. Как хорошее оружие.

– Думаю, что именно так они тебя и воспринимают. Сделку заключили?

Она удивленно посмотрела на него.

– А откуда ты?..

Вайгар поморщился. Сколько ни выращивай человеческую сущность, до человека, а особенно до гайра, местным еще расти и расти.

– Оттуда, – не стал он вдаваться в подробности. – Так что они тебе пообещали?

– А как ты думаешь? – оскалилась Нави. – Помочь всем нашим.

Вайгар закатил глаза к потолку. Ну кто бы сомневался?

– И теперь дело осталось за малым, не так ли? Собрать их всех у нас, в Йасиаре, да? Помочь, накачать силой так, чтобы спокойно пукнуть не могли, и натравить на Заргона. Просто прекрасно! Одним ударом двух зайцев. Даже трех. Сбросить лишнюю энергию и перенаправить ее в другое русло. А заодно разделаться с Заргоном. Моя родня – просто чудо! Ты хоть понимаешь, чем это вам грозит?

– Разумеется, понимаю! – разозлилась Нави. – Не считай меня полной идиоткой. В ваших интригах я, конечно, полный ноль, но два и два сложить в состоянии. А вот ты кое-чего не понимаешь!

– И чего именно?

Нави поднялась и заходила по комнате. Потом решительно повернулась к Вайгару.

– Понимаешь, впервые за свою жизнь я чувствую, что в состоянии убить кого-то из своих.

Вот тебе на!

– Убить? Ты же говорила, что вы бессмертные!

– Я этого не говорила! Я говорила, что у нас нет такого понятия, как смерть! Мы ведь не имеем тела. Самый больший урон, который мы можем нанести противнику, – это разрушить его личность, чтобы он забыл, кто он такой и зачем ему вообще воевать. Чем больше времени ему потребуется на восстановление самого себя, тем лучше. А сейчас, понимаешь, Вайгар, с такой силой, которую влили в меня твои предки, я чувствую, что могу разрушить противника так, что он никогда не восстановится. Если, по-твоему, это – смерть, то я убью его.

Воображение Вайгара услужливо подбросило ему картину мелких осколков чьего-то сознания, вечно кружащихся вокруг Нерхаша в тщетной попытке собраться воедино. Не хотел бы он оказаться на месте такого «убитого». А если бы все же оказался, то приложил бы все усилия, чтобы восстановиться, и после этого никому бы мало не показалось.

– Нави, ты понимаешь, что ты делаешь? – тихо спросил он ее.

Она ответила твердым и уверенным взглядом.

– Да! Тысячу раз да! Неужели ты не понимаешь, что они, – она ткнула пальцем в пол, – не дадут нам спокойно жить на Нерхаше?

Он насмешливо посмотрел ей в глаза.

– А ты уверена, что тебе так уж нужна спокойная жизнь? Чем ты будешь заниматься, когда всех победишь?

Нави зло глянула на него, топнула ногой и выбежала из спальни. «Совсем как женщина», – устало подумал Вайгар, встал с постели и начал одеваться. Все равно она от него не отстанет.

Он оказался прав. Она вернулась до того, как он привел себя в порядок.

– Вайгар! – Она подошла сзади и прижалась к нему. Он обреченно вздохнул. – Ты же поможешь мне?

Самым смешным было то, что он действительно собирался помочь ей. Но на своих условиях.

– Только с Ценеты! – злясь на самого себя, сказал он. – Я заберу твоих только с Ценеты. Остальных пускай вытаскивают мои умные родственники. И пусть только попробуют сказать, что у них не получится!

Глава 3

Ее величество королева Кинари вернулась с приема немного раньше обычного. Она покинула его, сославшись на усталость, и ясно дала понять своему супругу, что не желает видеть его сегодня у себя в спальне. Он отреагировал на это довольно спокойно. Поцеловал ее в щеку и пожелал хорошенько отдохнуть, чтобы завтра она была в хорошей форме. Иными словами, завтра подобный номер не прокатит. Но этому Кинари не удивлялась. Удивляло ее другое. То, что такие номера вообще прокатывали. Почему ее муж позволял ей время от времени выставлять его прочь, не оказывая при этом ни малейшего сопротивления? Не хотел давить на нее слишком сильно? Или пытался создать иллюзию свободы? Впрочем, какая теперь разница?

Кинари терпеливо дождалась, когда служанки выполнят свои обязанности и все приготовят для отхода ко сну. Движением руки она отпустила их и осталась совсем одна в огромных покоях среди всей этой мыслимой и немыслимой роскоши. Птицей в клетке с золотыми прутьями. Красивой куклой, наряженной в блестящие тряпки и выставленной на всеобщее обозрение. Кинари сделала над собой усилие и взяла себя в руки. Сейчас не время для жалости к себе. Она ждала гостя, который приходил к ней примерно раз в месяц, и посещения которого она всегда ожидала с огромным нетерпением.

Однако сегодня он почему-то опаздывал. Кинари подошла к окну, машинально поворачивая на пальце защитное кольцо. Оно столько раз спасало ей жизнь, что она давно уже не рисковала снимать его и относилась к нему как к части собственного тела. Крийон иногда подшучивал над ее странной с его точки зрения привязанности к столь неказистой драгоценности и даже специально подарил ей несколько прекрасных дорогих колец, выполненных ювелирами из дома Нагрэн, но Кинари все равно его не сняла. Конечно, она поблагодарила мужа за подарки, но кольцо старого Лара по-прежнему осталось на ее пальце. Иногда ей становилось смешно, а иногда она недоумевала, как могли Заргоны не сказать ничего ее мужу об этом кольце? Просто побоялись, или сделали это назло? Или не допускали мысли, что он может об этом не знать? Да и, честно сказать, Кинари совсем не была уверена в том, что ее муж не знал, что именно это злополучное кольцо дает ей защиту, которую он так и не смог пробить. Постоянно имея перед глазами непростой характер своего мужа, Кинари могла заподозрить его в чем угодно. Вплоть до того, что он способен играть с ней, как кот с мышонком, и получать от этого процесса массу удовольствия.

Но вот в том, что он не знал, что она сегодня вечером ожидала гостя, Кинари была уверена на все сто процентов. Потому что, если бы он вдруг каким-то чудом об этом узнал, плохо пришлось бы всем. Начиная от самого гостя и заканчивая охраной, которая допустила это безобразие. Сама же Кинари гнева мужа давно уже не боялась. Максимальные неприятности, на которые она рассчитывала, состояли всего из пары переломов, а это совсем не страшно для целительницы из дома Тенг. Да и ее гостю, скорее всего, вовсе не повредил бы гнев Заргона. Потому что это был старейший Лар, которого вряд ли удалось бы взять голыми руками.

Вот и сейчас, когда она отвлеклась на свои мысли, он незаметно материализовался в темном углу, и Кинари почувствовала его присутствие только тогда, когда он сам этого пожелал.

– Добрый вечер, Кинари! – сказал он, делая шаг из темноты на освещенную часть спальни.

– Добрый вечер, Нерайн! – отозвалась она, поворачиваясь к нему.

Они с самого начала решили обходиться между собой без церемоний, и именно тогда старый Лар назвал ей свое имя. Кинари было интересно, знал Вайгар, как звали его деда, или нет? Ведь при ней он ни разу не назвал его по имени. Впрочем, теперь это уже неважно.

– Прошу вас! – Кинари указала на кресло, предлагая ему сесть. – Вы позволите чем-нибудь угостить вас?

– Пожалуй, бокал вина был бы нелишним, – согласился Нерайн, усаживаясь, и Кинари от нехороших предчувствий пробрала легкая дрожь. Обычно он предпочитал обходиться без угощения.

Тем не менее она небрежно плеснула и ему и себе прекрасного темно-бордового ценетийского вина, равного которому не было на всем Нерхаше, и изящным жестом протянула ему бокал. Он взял его, слегка коснувшись при этом ее пальцев, и устало откинулся на спинку кресла, по-прежнему внимательно разглядывая ее из-под длинной, падающей на глаза челки. Кинари слегка смутилась. Она была одета в весьма откровенный спальный наряд, состоящий из сплошных кружев. Так пожелал ее супруг, и спорить с ним было бесполезно.

– Вы знаете, что вы стали еще красивее, Кинари? – почти серьезно спросил старейший. – Королевская власть пошла вам на пользу.

Она не ответила и опустила глаза, чтобы он не прочитал в них желания немедленно отправить его на тот свет за подобные высказывания. Впрочем, Лару не потребовалось смотреть ей в глаза. Похоже, он и так прекрасно понял, о чем она подумала, потому что неожиданно засмеялся.

– О, вот что значит настоящая искренность! Вы прелестны, Кинари, и я все больше понимаю, за что вас так любил мой непутевый внук!

Кинари подняла на него полные немыслимой синевы и бездны глаза и как-то слишком уже нежно поинтересовалась:

– Вы сегодня пришли, чтобы поиздеваться надо мной, Нерайн?

– О нет, нет, что вы! – запротестовал старейший. – И в мыслях не было!

– В таком случае, может быть, перейдем к цели вашего визита, и вы расскажете мне о Нерави?

– С огромным удовольствием. Ваша дочь жива, здорова, прелестна так же, как и вы, и столь же умна. К сожалению, последние три недели я вижу ее реже, чем раньше.

Кинари вздрогнула и подалась ему навстречу.

– Почему?

Он с деланым равнодушием ответил:

– Потому что вернулся ее отец и теперь забирает ее по вечерам в свой загородный дом.

Кинари внезапно побледнела и только огромным усилием воли взяла себя в руки.

– Он жив? Я хочу сказать, Вайгар – жив?

– Да, вполне. Жив и здоров, это я могу заявить со всей ответственностью.

– Но как? Я же видела, понимаете, видела, как схлопнулся его кокон, иначе я никогда не бросила бы его там!!! – Кинари вскочила и нервно заходила по комнате. От резких движений все шпильки вылетели из ее роскошных волос, и они покрыли ее тяжелым черным водопадом до самых коленей, но она не обратила на это никакого внимания. – На следующее утро я послала на место дуэли Дагу, и она пошла туда сразу, как только смогла незаметно выскользнуть из дворца. Но его тела там уже не было! Я подумала, что это Крийон в очередной раз опередил меня. Как вы понимаете, спрашивать его об этом было бесполезно. – Она остановилась и со слезами на глазах посмотрела на старейшего. – Как могло такое случиться, Нерайн? И что теперь он думает обо мне?

– Ну, что он думает о вас, вы, вероятно, и сами догадываетесь. Ничего хорошего, и это еще мягко сказано. Он полагает, что вы предали его. А вот как ему удалось выжить, я не знаю. Знаю лишь то, что вернулся он не таким, как ушел. И чего теперь от него ожидать, я даже не представляю. Особенно если судить по тому, чему он сразу же начал обучать Нерави.

– И чему же?

Лар отвел от нее глаза.

– Мне трудно выразить это словами. Вы помните, как он показал вам Нерхаш? – Кинари кивнула. – Какие у вас были ощущения после этого?

Она на минуту задумалась.

– Сложно сказать. Я до сих пор не знаю точно, что именно я видела. Какие-то обрывки понятий и чувств. Больше всего это похоже на сон, после которого просыпаешься и не можешь ничего вспомнить. Хотя чувствуешь, что пережила что-то необыкновенное. Такое, что в корне изменило и тебя, и твою судьбу.

Лар задумчиво смотрел на нее серо-зелеными глазами, но при всем своем опыте Кинари даже приблизительно не смогла бы сказать, о чем он сейчас думает.

– Сон? – как-то очень невыразительно проговорил он. – Что ж, возможно, вы и правы, Кинари.

Он надолго замолчал, и Кинари не стала торопить его, опасаясь, что тогда он вообще не захочет ничего объяснять.

– Так вот, – через некоторое время продолжил Лар, – боюсь, что теперь ваша дочь разбирается в растениях Нерхаша гораздо лучше, чем вы, дорогая Кинари.

– Что? – удивилась Кинари. Она ожидала чего угодно, только не этого.

– Да, это невероятно, я не спорю, – согласился он. – Вас учили сами Тенги, и учили достаточно долго. Но Нерави обучал ваш муж. Бывший муж, – сразу же поправился Лар, – и она теперь сможет получить любую информацию о растениях от них самих. На интуитивном уровне. На уровне крови, если хотите.

– Что?!

– Ну, не крови, я здесь, наверное, слегка преувеличил, но факт остается фактом. Растения, то есть все растения Нерхаша, признают Нерави как близкую родственницу. И не просите меня объяснить, как это произошло, я не знаю ответа на этот вопрос.

– А животные? – упавшим голосом поинтересовалась Кинари.

Лар кивнул.

– Животные тоже. Так что, если она вдруг останется без нашей с вами помощи и защиты, то вполне выживет и одна. Нерхаш не даст ей умереть ни при каких условиях.

Они немного помолчали. Кинари потому, что у нее не было слов, а Лар решил дать ей время, чтобы переварить информацию. Молчание затянулось, и старейший прервал его.

– Госпожа Кинари! – Она подняла голову, и его поразило выражение муки на ее прекрасном лице. – Может быть, хватит уже? Может, хватит выкупать жизнь дочери ценой своей собственной? С тех пор, как вы заключили сделку, многое изменилось, и уже нет необходимости платить такую дорогую цену! Вайгар жив, Нерави под надежной защитой. Вы можете уйти отсюда прямо сейчас, и никто вас не удержит.

Кинари медленно покачала головой.

– После всего, что было, Вайгару я не нужна. А Заргона вы недооцениваете. Чтобы получить власть и признание гайров, он перевернул жизнь целой планеты с ног на голову. Вы хотите, чтобы он устроил еще что-нибудь в этом же роде? Вам не жалко Йасиар?

Лар поднялся с кресла.

– Ну что ж, я и не надеялся убедить вас с первого раза. Возможно, в следующий раз у меня получится лучше. А теперь мне пора, я слышу, как торопится сюда ваша охрана.

– Нерайн, только не говорите мне, что вы боитесь ее! – автоматически улыбнулась Кинари, вставая. Светский тон Лара заставил ее попытаться соблюсти обязанности хозяйки дома.

– Я боюсь только за вас, моя прелесть, только за вас!

И он галантно склонился над ее рукой. Кинари невольно обернулась, потому что за дверями действительно послышался шум, который могла создать только рота стражников, сменяющая на посту другую такую же роту, а когда повернулась обратно, то старого Лара уже не было в спальне.

У Кинари еще хватило сил, и моральных и физических, чтобы улыбнуться заглянувшим охранникам и сказать им, что все в порядке. А также дойти до кровати и опуститься на нее, но чтобы укрыться одеялом, сил уже не было. Она свернулась в клубочек, как котенок, укрытая только плащом из собственных волос. Ее била дрожь, но она заметила это только тогда, когда подняла руку и попыталась сложить пальцы определенным образом, чтобы несложным заклинанием выключить в спальне свет. Он безжалостно резал ей глаза. К сожалению, дрожь в пальцах помешала ей справиться с этой задачей, и светильники остались гореть все до одного. Смирившись с таким положением вещей, Кинари обреченно закрыла лицо руками. Звать слуг не было ни сил, ни желания.

Все это время после смерти Вайгара она держалась только ради Нерави. Если бы не дочь, никакая сила в мире не заставила бы ее жить в браке с Заргоном. Когда через месяц после смерти Вайгара он пришел в ее постель, словно что-то сломалось в душе Кинари. Собственно, сломалась она давно, в тот памятный день больше ста лет назад, когда покончила с собой ее мать. Только злость, фамильное упрямство и желание доказать Заргону или хотя бы самой себе, что она не послушный кусок красивой плоти, а живой человек со своим достоинством, позволили ей продержаться так долго.

Когда старый Лар снял с нее заклятие, он просто вернул ее к нормальной жизни, но рану в ее душе залечить ему было не под силу. Возможно, Вайгар своей любовью смог бы это сделать, но теперь уже слишком поздно об этом говорить. Кинари не представляла себе, как бы она смогла перед ним оправдаться. Сказать: Вайгар, я не знала, что ты сумеешь выжить после смерти? Ничего глупее нельзя было придумать. Сказать, что она сделала это ради Нерави, как оно и было на самом деле? Так ведь Нерави все время была в доме Ларов, а они в любом случае не дали бы ее в обиду. Какое Вайгару дело до ее страха перед Заргоном? Страха, который сидит в ней больше ста лет, и который она меньше всего на свете хотела бы передать по наследству своей дочери?

Слезы катились из глаз Кинари непрерывным потоком. Она снова прощалась с Вайгаром, так же, как и девять месяцев назад, только теперь горечь прощания смешивалась в ней с радостью оттого, что он жив. Она от всей души желала ему счастья, желала забыть о ней и о ее предательстве и жить дальше. Жить и растить Нерави, которой ее мать не смогла дать почти ничего, кроме небольшой защиты.

Все же огромный камень свалился с души Кинари. Рядом с Нерави теперь Вайгар и старый Лар, а значит, самой Кинари нет необходимости беречь себя от гнева Заргона. Можно даже немного спровоцировать его.

От этой мысли Кинари почувствовала облегчение. Решение было принято. Слезы еще текли из ее глаз, но уже чисто по инерции. Вскоре она окончательно успокоилась и заснула, так и не погасив светильники и не укрывшись одеялом.

Его величество Заргон Первый изволил проснуться этим утром в крайне дурном настроении. Слуги, помогавшие ему одеваться, тряслись от страха. Впрочем, они так делали всякий раз, когда ее величеству угодно было ночевать в одиночестве, чего его величество очень не любил, и после пробуждения, как правило, срывал зло на своих слугах. Это было страшно. Однажды одного из них пришлось оттирать со стены в буквальном смысле этого слова. А бедняга всего-то пролил кофе на приготовленный костюм его величества. Просто руки дрожали от страха. «Надо было лучше контролировать себя, и не было бы таких неприятностей!» – сказал тогда его величество. К сожалению, для нервного камердинера этот совет немного запоздал.

На этот раз все обошлось. Никто не пролил кофе, не опрокинул чернильницу и не перепутал галстук. И его величество никого не убил. Обошлось.

Крийон плохо спал и потому нервничал. Нет, не так. Скорее, наоборот. Он нервничал, и потому плохо спал. Точнее, почти не спал, а еще точнее, совсем не спал. В последнее время он вообще не мог спать, если рядом не было Кинари. Она же, словно в насмешку, все чаще выставляла его за дверь, совершенно не заботясь о его чувствах. И спокойно спала, пока он сходил с ума от ревности и одиночества. Неудивительно, что он бывал зол по утрам.

Однако самой Кинари знать об этом было вовсе необязательно, и Крийон, одевшись, направился к ней с видом холодным и спокойным, как тысяча айсбергов в Трангарском океане.

В дверях ее спальни не было замка, и сделано это было по особому распоряжению короля. Он не желал, чтобы королева запирала дверь своей спальни изнутри. Впрочем, никто, кроме самого короля, не имел права входить к ней ни при каких обстоятельствах. Исключая, конечно, явную угрозу для жизни ее величества.

Этим утром такой угрозы не намечалось, и рота солдат, охранявших покои королевы, исправно торчала у дверей ее спальни. Другая такая же рота, которой повезло немного больше, потому что летние ночи стояли теплые и душистые, охраняла королеву от напастей стоя на балконе, таком огромном, что там вполне мог бы разместиться и целый полк.

Крийон распахнул дверь в комнаты Кинари и прошел в спальню. Его удивило, что она не погасила светильники, которые продолжали гореть, хотя на дворе было уже утро. Щелкнув пальцами, он погасил светильники и подошел к кровати. Кинари спала, сжавшись в комочек, и было видно, что ей холодно, хотя одеялом она почему-то не накрывалась. Странно, но именно сейчас, лежа в этой нелепой, неподобающей королеве позе, она больше всего напомнила ему ту девочку, которую он впервые увидел в доме своей любовницы. Сердце его забилось быстрее, и он встал на колени рядом с кроватью, наклоняясь над женой и с наслаждением вдыхая ее запах. Как всегда в таких случаях голова его пошла кругом, и он начал покрывать ее поцелуями, желая почувствовать вкус ее кожи на своих губах.

Она вздрогнула и проснулась. И сразу же, пробормотав что-то невразумительное и пряча от него припухшее лицо и покрасневшие глаза, побежала в ванную.

От разочарования Крийон сжал зубы и в миллионный раз напомнил себе о необходимости терпения. Взгляд его начал рассеянно блуждать по комнате, ища, на чем бы сосредоточиться, чтобы хоть немного отвлечься от мыслей о жене, и случайно упал на столик между двумя креслами.

На столике стояли два бокала с недопитым вином.

На столике стояли два бокала.

Два бокала.

Два.

В глазах у Крийона потемнело, а сами глаза его побелели. Это было странно, но они всегда у него белели, когда он приходил в ярость, и если вообще что-то и могло испортить его совершенную красоту, то лишь именно это. К счастью, Кинари задержалась в ванной надолго, и это позволило ее мужу взять себя в руки и успокоиться.

Да, на столике стояло два бокала. Это означало, что у Кинари вчера кто-то был.

Но! Горящие светильники, неразобранная постель, а также вид самой Кинари ясно давали понять, что, скорее всего, это был не любовник.

Да, это однозначно был не любовник. После посещения любовника и женщина, и ее постель выглядят совершенно иначе, это Крийон знал по собственному опыту.

Тогда кто?

И как?

Да, это нужно было выяснить и, желательно, в предельно сжатые сроки.

А пока следовало дождаться Кинари.

Крийон замер и напрягся, как зверь перед прыжком и, если бы Кинари видела его в эту минуту, то она бы сразу же поняла, что в дальнейших провокациях Заргона нет никакой необходимости. Забыв убрать бокалы после посещения старого Лара, она уже сделала все, что нужно, чтобы вывести мужа из равновесия.

Глава 4

У Вайгара выдалось несколько спокойных дней. Нави, как и собиралась, отправилась забирать своих из Трангара и Нарги в сопровождении четверых Ларов, тщательно замаскированных, разумеется, и хорошо вооруженных. Как уж там они справились с переходом через границу, Вайгар не знал, да и знать не хотел. Главное, что у них все получилось, и через два дня в Йасиар прибыл первый родственник Нави. Они вывели его из Трангара в полубессознательном состоянии, потому что хоть у него и получилось завести себе донора (молоденькую и очень глупую полукровку), источника в Трангаре, как мы помним, не было, а границы закрыл Заргон. Так что бедняга уже готов был заказывать по своей человеческой сущности заупокойную молитву в местном храме. Ну, ему это было простительно, он вообще на тот момент плохо соображал.

Второй родственнице, особе женского пола (после того как Вайгар ее увидел, у него не поворачивался язык называть ее женщиной), пришлось еще тяжелее. По причине вредного характера ей не повезло с донором, и она вынуждена была распустить человеческое тело. После этого, чтобы сохранить хоть что-то, она пробралась в дом водных Дайкрэ и изображала приведение, выкачивая энергию из кого придется, включая маленьких детей. Когда Вайгару рассказали об этом, его передернуло от мысли, что такая голодная тварь могла бы покуситься на его Нерави, обернись все по-другому. Но даже несмотря на беснующийся отцовский инстинкт, по большому счету он не мог ее осуждать. Вайгар лучше кого бы то ни было представлял себе, какой опасности она подвергалась в доме Дайкрэ. Стоило ее заметить кому-либо из взрослых, ее бы распылили даже не на молекулы, а на электроны. Уж кто-кто, а Дайкрэ вполне были в состоянии это проделать. Интересно, смогла бы она когда-нибудь восстановить свое сознание после такого? Теперь, после того как она оказалась в Йасиаре, этот вопрос перешел в разряд чисто теоретических, хотя радоваться этому обстоятельству никто особенно не торопился. Даже Нави. Дело в том, что характер этой «дамы» всегда был довольно скверным, а после достаточного долгого пребывания в роли приведения совсем испортился. Ларам стоило большого труда привести ее в хотя бы относительный порядок и кое-как объяснить, что происходит. Нет, сотрудничать она не отказалась, но от ее диких выходок и абсурдных претензий всем моментально стало тошно. Тело ей помогли выстроить заново и, насколько мог судить Вайгар, оно получилось намного симпатичнее прежнего, но подправить столь неконтролируемый характер Лары оказались не в состоянии. И не мудрствуя лукаво они пошли по пути наименьшего сопротивления и отправили ее дожидаться госпожу Айнавирру в загородный дом Вайгара. Вместе со вторым восстановленным родственником. Во избежание. Правда, те, кто принимал это решение, очень здорово рисковали напороться на хорошо контролируемый, но от этого не менее смертоносный гнев Вайгара, но, похоже, по сравнению с местной богиней это не показалось им таким уж страшным.

Как и следовало ожидать, Вайгар пришел в бешенство от навязанной ему роли санитара при богине с неустойчивой психикой, не говоря уж о том, что она теперь находилась в опасной близости от его дочери. И только приехавший вместе с нерхашскими богами отец кое-как сумел утихомирить своего слишком талантливого сына.

– Вайгар, это ведь только на время! Только до тех пор, пока твоя новая подружка не вернется из Нарги! – повторял Дарэн Лар-Нитар своему непутевому сыну уже, наверное, в тысячный раз.

– Она не моя подружка! – кипя от ярости, возражал Вайгар. – И я не согласен изображать няньку, пока она шляется неизвестно где! Если они в ближайшие полчаса не заберут ее отсюда, я вышвырну эту... эту дрянь вон из моего дома, и пускай бегают за ней по всему Йасиару!

– Вайгар, ну нельзя же так! – Терпения Дарэну было не занимать. Политикой не занимаются нетерпеливые люди. – Они бы забрали ее, если бы ею было кому заняться. Ты же сам понимаешь, что все более-менее сильные Лары пытаются решить сейчас куда более важные задачи! А ты, извини меня, сынок, просиживаешь штаны здесь, за городом, вместо того, чтобы заниматься делом. Так что будь так любезен и совмести приятное с полезным. Тем более что от тебя и усилий-то особых не потребуется. Неужели ТЫ не сможешь приструнить какую-то вздорную бабенку?

Уже с трудом сдерживаясь, Вайгар заставил себя ответить почти спокойно. Но для тех, кто хорошо его знал, такое спокойствие было намного хуже всплеска эмоций.

– Возможно, я бы и не отказал в помощи при других обстоятельствах, но сейчас в этом доме бывает МОЯ ДОЧЬ!!! И я не допущу, чтобы ей здесь угрожала хоть какая-нибудь опасность!

Дарэн хорошо знал своего сына, но пугаться отказался наотрез.

– Вайгар, я тебя умоляю! – рассмеялся он. – Чтобы обидеть Нерави после того, как старейший поставил на нее защиту, даже Заргону пришлось бы постараться! А уж этой полудохлой истеричке такое и вовсе не под силу! Тем более что и ты, как мне рассказывали, не сидел все это время сложа руки и обучил ее кое-чему, в чем даже наши умники из совета не смогли разобраться. Правда, они особенно и не пытались, сам понимаешь, времени не хватило, но разговоры ходили. Я даже почувствовал настоящую отцовскую гордость за тебя!

Конечно, в принципе отец был прав. Нерави ведь не была беззащитным ребенком Дайкрэ. Она уже сейчас вполне смогла бы справиться с несколькими такими, как эта ненормальная падчерица Нерхаша, и безо всякой помощи со стороны. Но как быть с отцовским сердцем, которое наотрез отказывается понять необходимость даже минимального риска для своего ребенка?

– Я против того, чтобы она находилась поблизости от Нерави. – Вайгар сказал это тихо, но на Дарэна это произвело гораздо большее впечатление, чем недавние угрозы.

– А кто сказал, что они непременно должны встречаться? – Он удивленно поднял брови. – Отведи ей комнаты в правом крыле, пусть его откроют и проветрят. Запирай ее там по вечерам, а выгуливай тогда, когда Нерави здесь нет! Тебя же никто не заставляет создавать ей райские условия.

Вайгар молчал, не желая соглашаться, но не находя доводов для самого себя, чтобы отказаться.

– Если хочешь, я останусь тут и присмотрю за ней с тобой на пару, – решил добить его папаша, и Вайгару ничего не оставалось делать, как кивнуть головой с самым мрачным видом, на который он был способен.

Так в его тихом загородном доме появилось еще двое странных постояльцев. (Как будто ему было мало Квана, Нави и Ёжика!) Нет, против существа мужского пола он ничего не имел. Тем более что оказалось оно спокойным и неглупым, хоть и носило гордое имя Шигозан, что в переводе с трангарского означало орел. Правда, ничего орлиного в его внешности не наблюдалось, исключая разве что несколько крючковатый нос, но гордости его профилю сей факт, к сожалению, не добавлял. Напротив, делал его еще более смешным, как будто для этого недостаточно было нездоровой худобы и какой-то нелепой скукоженности всей его хлипкой, неуклюжей фигуры.

Когда он впервые появился в доме, мало кто из хорошо вышколенных слуг сумел удержаться от нервного смеха. И это несмотря на присутствие в доме Квана, тоже не отличающегося красотой и совершенством форм. Единственной из слуг, кто сумел удержаться от улыбки, была Дага, но этому не стоило удивляться. Ее собственная внешность слишком далеко отстояла от канонов классической красоты, чтобы она могла позволить себе смеяться над кем-либо.

Впрочем, сам Шигозан, похоже, вполне осознавал производимое им на людей впечатление и потому совершенно не обижался. Кроме того, он явно стеснялся своего гордого имени и вскоре попросил именовать его просто Шиго, что хотя и напоминало кличку королевского шута, но подходило ему все же намного больше.

В общем, в жизнь дома Шиго вписался тихо, естественно и незаметно, ничем не нарушив привычный уклад, чего, увы, нельзя было сказать о его спутнице.

Дайраналла (Вайгар уже решил расспросить Нави о странном пристрастии местных дам к длинным именам, язык же сломать можно), только появившись в доме, сразу приступила к укрощению хозяина, с порога потребовав трех горничных в личное пользование. В чем конкретно заключалось это «личное пользование» Вайгар догадывался, и потому отдавать своих девчонок на растерзание этой ведьме не собирался. Если бы при этом не присутствовал его отец, он бы, наверное, не сдержался, а под чересчур внимательным взглядом родителя просто взял нахалку за шкирку и безо всяких церемоний отволок в отведенные ей комнаты. На которые, разумеется, предварительно поставил защиту, но не на вход, а на выход.

Дайра, само собой, придя в бешенство от такого обращения, несколько часов старательно пыталась сломать защиту, от чего все правое крыло дома ощутимо сотрясалось, а когда ей это не удалось, начала планомерно уничтожать мебель, посуду и прочие предметы домашнего обихода, которые попали ей под горячую руку. Все это время слуги в ужасе переглядывались, ходили на цыпочках и переговаривались шепотом. Вайгар занимался обычными делами, никак не стараясь скрыть мстительную улыбочку, время от времени освещавшую его жесткое лицо злобным светом. И только с приходом Нерави эта улыбка голодного монстра сразу же исчезла с его лица, как будто ее никогда не было.

Через пару дней все утряслось. Дайра поняла, что с Вайгаром не справится, а после того, как он один раз очень доходчиво, на его взгляд, объяснил ей правила проживания в его доме, и вовсе присмирела. Но не потому, что испугалась его глупых угроз. Что он мог сделать ее нечеловеческой сущности? Нет, дело было в другом. Она просто почувствовала в нем нечто, против чего для коренной жительницы Нерхаша бороться было бессмысленно. Она и не стала. Ее дурной характер находил теперь выход в бесконечных придирках и ссорах со всеми окружающими, что, по крайней мере, добавляло в их жизнь остроты, если уж со спокойствием все равно были проблемы.

С женщинами Вайгару опять не повезло. Дага перестала навещать его по ночам, как только Шиго появился в их доме. Воистину эти два странных создания нашли друг друга. Пока еще между ними ничего не было, но, судя по взглядам, которыми они обменивались и которые грозили расплавить все вокруг, дело к тому шло.

А нежная, по уши влюбленная в Вайгара Налли неожиданно приглянулась его отцу. Вайгар только поморщился про себя. Его папа всегда отличался крайней степенью легкомыслия по отношению к женскому полу, из-за чего они раньше постоянно ссорились с матерью. Поэтому перенаправлять чувства Налли на отца он не торопился. Пусть сам перенаправит, если сумеет, конечно. Сам Вайгар зла Налли не желал и, если бы подвернулся подходящий парень, устроил бы все наилучшим образом, но для того, чтобы папа получил новую игрушку, не собирался шевелить даже пальцем.

Таким образом, Вайгар получил возможность смотреть все спектакли, которые разыгрывались в его доме, как если бы он был зрителем, сидевшим в первом ряду. Иногда это бывало даже забавно.

Что же касается Нави, то что-то подсказывало Вайгару, что она никогда больше не выступит в роли его любовницы. И это не радовало, но и не огорчало его. Он отнесся к этому с удивившем его самого равнодушием. Ему действительно стало все равно, будет кто-то согревать его постель или нет. По-настоящему ему нужна была только одна женщина, и не стоило уточнять, какая именно, а все остальные только постольку поскольку. Исключительно для того, чтобы не видеть сны по ночам, после которых ему бывало так тошно, что хотелось повеситься.

Нави явилась через две недели, приведя с собой из Нарги еще троих родственников, которые были в довольно приличном состоянии. Источник в Нарге продолжал действовать, да и доноры были почти у всех, так что тащить их через две границы на себе Нави и ее спутникам не пришлось. К счастью для Вайгара, вновь прибывших сразу же приютили в доме Ларов, ни намеком не обмолвившись о том, чтобы отправить их за город на восстановление сил. Мало того, совет, душевно поблагодарив Вайгара за оказанную дому помощь, любезно предложил забрать его постояльцев из загородного дома немедленно. Надо ли говорить, что Вайгар совершенно не возражал против такого предложения.

Правда, с исполнением возникла небольшая заминка. За завтраком, на который традиционно собирались все, за исключением слуг, Шиго очень любезно попросил у Вайгара позволения остаться в его доме еще на некоторое время, деликатно не уточняя, на какое именно. Заметив, как напряглась из-за этого Дага, Вайгар не смог отказать себе в удовольствии слегка помучить ее и довольно долго молчал, прежде чем согласиться. Застывшая в ожидании приговора Дага выдохнула с заметным облегчением и метнула на него такой испепеляющий взгляд, что вполне могла бы прожечь в нем дырку величиной с обеденную тарелку. Он ответил ей кривой улыбочкой и насмешливым взглядом, от которого в свою очередь еще больше перекосился Шиго, который внимательно за ними наблюдал. Кван и Дайра, будучи свидетелями этой сцены и не страдая от чрезмерной деликатности, дружно фыркнули, вогнав бедного Шиго в краску. Нави, удивленно подняв тонкие темные брови, внимательно разглядывала Дагу, пытаясь понять, что могло привлечь девушку с таким темпераментом в тихом и незаметном Шиго, и было ли ей вообще известно, что он не совсем человек. В этой тесной дружеской компании только отец Вайгара никак не отреагировал на происходящее по одной простой причине: он абсолютно ничего не заметил. Впрочем, его можно было извинить. Он в это время усердно пытался соблазнить Нави, которая не слишком сопротивлялась, но и особого энтузиазма не выказывала. Вайгару оставалось только пожать плечами на очередное папино легкомыслие и пообещать себе подобрать для Налли парня как можно скорее, хотя роль сводника сильно коробила его.

Но сводничество пришлось отложить на неопределенное время, потому что уже через два дня Вайгар в компании Квана, Нави и Ёжика снова отправились в Ценету.

На этот раз переход через границу прошел намного легче, чем предыдущий, что дало повод Квану съязвить насчет того, что Ёжик, оказывается, не сидел все это время, сложа лапы, а упорно тренировался.

Оказавшись по ту сторону границы, Вайгар первым делом начал расспрашивать своих родственников по поводу демонов, но его сразу же успокоили. Поблизости их не было, и времени на то, чтобы отойти подальше от границы, не рискуя встретиться с охраной, было предостаточно. Чем они и воспользовались.

Почти бегом, несмотря на то, что в прошлый раз им как-то удалось избежать чересчур близкого общения с демонами, они поспешили в глубь леса, дружно надеясь вообще свести риск такого общения к минимуму.

Им предстояло довольно много передвигаться по Ценете, а использование порталов с некоторых пор стало здесь небезопасным. Поэтому следовало как можно быстрее обзавестись лошадьми, хотя Вайгар с трудом мог представить себе Квана на лошади. Тем не менее именно Кван больше всех настаивал на приобретении этого транспортного средства. Вайгар не стал спорить и молча купил в первой попавшейся деревне три клячи, убедившись предварительно, что ничего приличнее у них просто нет. Деревня была бедная и какая-то ледащая, под стать своим клячам, откуда там было взяться призовым скакунам? В любом случае, он собирался их сменить при первой удобной возможности, а пока и так сойдет. Еще неизвестно, какие наездники из Квана и Нави, может, как раз для этих кляч? Как выяснилось совсем скоро, он не ошибся. Нави постоянно сползала с лошади, стоило той попытаться перейти на рысь, а Кван вообще ругался не переставая, а по вечерам ныл, что у него все болит. Сам Вайгар, как благородный гайр, разумеется, умел обращаться с этим животным, но привычки к такому делу у него тоже не было. Так что и ему стоило поблагодарить судьбу за спокойствие и неторопливость его лошади, которая с удовольствием дала ему возможность заново привыкнуть к седлу.

Маршрут, в соответствии с которым они начали свой путь, Вайгар и Нави обсудили еще в Йасиаре. Причем на вопрос Вайгара, знает ли она вообще, куда они должны ехать, Нави беспечно пожала плечами.

– Примерно знаю.

Вайгару это не понравилось.

– То есть?

Она не пожелала прислушаться к его беспокойству.

– Ой, Вайгар, не нуди! Я примерно знаю, где они находятся, а когда будем на месте, скажу точнее. Или Кван скажет, он их чувствует не хуже меня. А может, и лучше.

Вайгар отказался обсуждать возможности Квана, и вместо этого развернул на столе огромную карту Ценеты.

– Пальцем ткнуть можешь? – пробурчал он.

Нави со вздохом склонилась над картой.

– Вот тут, тут, тут, здесь и здесь.

Вайгар удивленно поднял бровь.

– Что, пятеро?

– А чего ты ожидал? Это же Ценета, здесь самый большой источник. Был.

Вайгар наморщил лоб, пытаясь кое-что припомнить.

– Послушай, а они все живы? Ну, то есть?.. Ты говорила...

Нави отвернулась.

– Двое из них в порядке. Относительном. Трое кое-как держатся, им плохо, я даже отсюда это чувствую. А еще трое залегли в спячку. Этих я вообще не чувствую.

– Так. Интересная арифметика. Два, три и три. Это никак не может быть пять.

– Конечно, не может! – огрызнулась она. – Пятеро тех, кого мы сможем привести. А на этих трех засонь мы можем не рассчитывать.

– Так, – опять повторил Вайгар. – Очень интересно. Двое с Трангара. Трое из Нарги. Двое у нас в Йасиаре. И восемь в Ценете. Итого пятнадцать. Минус три – получается двенадцать. А подземников у нас?.. – Он выразительно посмотрел на Нави.

– Тоже пятнадцать! – Нави глянула на него по-настоящему ненавидящим взглядом. Похоже, что это начало входить у нее в привычку. Вайгар молчал и смотрел на нее очень выразительно, поэтому ей пришлось продолжить. – А как ты думаешь, почему никто из нас не смог одержать верх в этой войне за столько лет?

– Так, – в третий раз сказал Вайгар и усмехнулся. – Почему-то мне кажется, что мои чересчур умные родственники Лары об этом не догадываются. Не так ли, Нави?

– Нет, не догадываются, – сдалась Нави. – Никому из них почему-то не пришло в голову сложить два и три, а я не стала заострять на этом внимание. У меня свои причины и свои родственники.

– Но на что ты надеешься? – удивился Вайгар. – Даже я понимаю, что трое – это для вас слишком много! Как вы собираетесь победить? Или ты действительно собираешься убивать их по-настоящему? Тогда ты еще глупее, чем я думал!

– Вайгар, умоляю тебя, не говори своим! – Нави подошла и опустилась на колени перед его стулом. – Ты не представляешь, как это важно для нас! Я столько сил потратила, чтобы убедить твоих, что это выгодно нам всем в равной степени. Я уверена, что с той силой, которую нам предоставят, мы сможем справиться с подземными. А если ты расскажешь Ларам обо всем, они начнут сомневаться в нас и, кто знает, что будет после этого?

– Нави, ты понимаешь, что это просто дикая авантюра с твоей стороны? Именно с твоей, потому что твои родичи пойдут за тобой сейчас куда угодно, даже не спрашивая, куда ты их тащишь? А ты ведешь их прямо на бойню! Ты уверена, что подземники за это время ничего не придумали?

Нави поморщилась.

– Конечно, придумали. Но если сидеть и ждать, то они придумают еще больше! Нет, Вайгар, я уверена в том, что делаю, пусть даже тебе кажется это неразумным.

Вайгару ничего не оставалось, как смириться. В конце концов риск есть всегда. Правда, ему никогда не нравились ситуации, в которых риск почти не поддавался прогнозированию. Вайгар не знал, как чувствовала себя в таких случаях Нави, но его самого это жутко раздражало.

– Ладно, – нехотя сказал он, снова склоняясь над картой. – Куда пойдем сначала?

Сначала они пошли в лес, который был ближе всего к тому месту, где они пересекли границу с Ценетой. И все равно, чтобы достичь своей цели, им пришлось потратить два дня, потому что даже на лошадях они ползли как улитки. Кван не переставая ныл и ругался, однако с лошади упорно не слезал. Устали все, только Ёжику было хорошо, он топал на своих четырех, а не ехал верхом на чужих.

Неожиданно Нави остановилась и прислушалась. Потом, взяв направление, она, как гончая, устремилась в чашу. Переглянувшись, Вайгар и Кван последовали за ней.

К счастью, ломиться через буреломы им пришлось недолго, иначе лошадей пришлось бы оставить, и вскоре они вышли на открытое место. Нави вскрикнула, соскочила с лошади и побежала в кусты. Вайгар рванул за ней, мало ли что ее там могло поджидать. Но нет, все обошлось. Через несколько секунд Нави склонилась над чем-то, лежащим под деревом, которое язык не поворачивался назвать человеком. Зрелище было еще то. Неорганическая плоть разваливалась прямо на глазах, и было непонятно, мужчина это или женщина. Времени на разговоры не было, надо было срочно что-то делать. Переглянувшись с Нави, Вайгар достал сразу два специально приготовленных амулета, машинально активируя один из них. Конечно, целитель из него был никакой, и он с чистой совестью предоставил Нави командовать процессом. Ее родич, в конце концов.

Через несколько часов достаточно напряженной работы, причем Вайгар совершенно выпал из жизни на этот промежуток времени, стало ясно, что кое-какого успеха они добились. Таинственное нечто оказалось женщиной, которую Нави называла Гая. Вайгар даже не собирался интересоваться ее полным именем, наверняка такое, что не выговоришь. Вместо этого он развел костер и отрубился, даже не поужинав, потому что это чертово исцеление выпило из него сил больше, чем из приготовленных амулетов.

Проснулся он среди ночи от негромкого разговора, в котором ему послышалось его имя. Кван похрапывал рядом, из чего Вайгар сделал вывод, что разговаривали Нави и свежеисцеленная Гая.

– Ты шутишь? – Гая чуть не подавилась смешком. – Так это он и есть?

– Он, он, – подтвердила та, – не сомневайся!

– Никогда бы не подумала! Он же совсем не похож.

– Почему не похож? – удивилась Нави. – По-моему, очень даже похож!

Честно сказать, Вайгару в данный момент было глубоко по барабану, похож он там на кого-то или нет, и он уже собрался опять отключиться, как вдруг Нави произнесла фразу, от которой спать сразу расхотелось.

– А королева наша как поживает, ты не в курсе?

– Кинари? – переспросила Гая. – Последнее, что я слышала, что он окончательно запер ее.

– Подозревает?

– Да, нет. Это он раньше подозревал. Сейчас уже что-то знает.

– Интересно, что?

– Точно никто не знает. Может, у нее правда любовник?

– Совсем с ума сошла? – возмутилась Нави. – Какой любовник, если он всех мужчин вокруг нее на тот свет отправил? А те, кто остался, на нее и глаза поднять боятся! И вообще, это на нее не похоже. Она вот этого барана любила.

– Кого, его? – Вайгар почувствовал взгляд, которым Гая уперлась в его спину. – Издеваешься?

«Вот сучка! – подумал он про себя. – Никогда больше помогать не буду!»

– Да ладно тебе! – не согласилась Нави. – Как мужик он – супер!

Далее последовали такие подробности, от которых у Вайгара покраснели даже уши. Хорошо, что в темноте этого не было видно. И, слава пресветлым богам, эти две местные кумушки довольно скоро угомонились, закончив свои перешептывания и пересмеивания. Бабы! «И совсем как настоящие!» – устало подумал Вайгар. Сон уже улетел от него так далеко, что надежд на его возвращение не было никаких. Он лежал и не знал, чего ему больше хочется: рассмеяться или разозлиться. Гая напоследок решила, что ей совершенно необходимо проверить, соответствуют ли утверждения Нави действительности или нет. В такую дурацкую ситуацию Вайгар еще не попадал. Оказаться в роли жеребца, которого обсуждают и ощупывают со всех сторон, было противно и смешно одновременно. И он еще не решил, каким образом следует отомстить Гае за ее наглость. То ли трахнуть ее так, чтобы света белого не взвидела, то ли демонстративно отвергнуть. Впрочем, отвернутая женщина – это... Тем более местная...

Эти мысли крутились у него в голове, не позволяя начать думать о том, что больше всего заинтересовало его в разговоре двух нескромных подружек. Он еще не знал, как долго сможет удерживаться на грани, опасно балансируя между болью и счастьем, и наконец рухнул в боль со всего размаха, так, что даже перехватило дыхание. Немедленно захотелось убить кого-нибудь, да хотя бы самого себя, чтобы как-нибудь выплеснуть из себя то, что до отказа переполнило его. Он встал и пошел подальше от греха, не желая, чтобы кто-нибудь видел его в таком состоянии.

И только там, среди братьев-дубов, он упал. Колотил кулаками землю, глотая слезы, и бормотал вперемешку с грязными ругательствами:

– Так, значит, там плохо тебе, Кинари! Но ты ведь этого хотела, вот и жри теперь, Кинари! Люби своего выродка, только оставь меня в покое! Уйди, исчезни, чтобы я о тебе никогда больше не думал! Кинари!

Любовь моя, Кинари!

Он поднялся с земли только тогда, когда почувствовал приближение рассвета. Не отдавая себе отчета в том, что и как делает, учуял речку, которая протекала неподалеку, и пошел туда. Умывшись холодной водой, долго сидел на берегу, приходя в себя, и наблюдал, как огромный красный шар медленно поднимается над макушками деревьев.

К своим спутникам Вайгар вернулся только тогда, когда почувствовал себя достаточно злым, чтобы выдержать их присутствие.

Его уже ждали. Звали и искали, не отходя далеко от лагеря, чтобы не разминуться. О том, что с ним могло в лесу что-то случиться, никто даже не думал. Все просто сердились на него за то, что опаздывает. Для Вайгара это было как нельзя более кстати. С самым мрачным видом, на который был способен, он тут же повесил портал до следующего места назначения и грубо, почти пинками загнал туда всех своих спутников вместе с лошадьми, невзирая на возмущение и тех, и других. Только Ёжик, преданно заглядывая ему в глаза, потопал туда самостоятельно. Вот и умница, даром что скотина! Хотя откуда он мог знать, что Вайгар сегодня утром решил, что ни за какие коврижки не станет месяцами бродить по Ценете, зная, что Кинари находится так близко. Совсем рядом. Просто плюнь – и попадешь в королевский дворец.

К счастью, с порталом все обошлось. Никто его не заметил и не пришел встречать их на выходе из него. Вайгару даже подумалось, что все страхи по поводу Заргона сильно преувеличены. Но потом он вспомнил границу и встряхнул головой, отбрасывая глупые мысли. Однако от порталов он все равно отказываться не собирался. И черт с ним, с Заргоном.

* * *

Следующих двоих полудохлых родственников они тоже нашли в лесу. Наверное, этому не стоило удивляться. Разлагаться на глазах у людей вряд ли кому-то может понравиться. А так, гордое одиночество и возможность без помех жалеть свою загубленную жизнь. К счастью, эти двое оказались мужчинами. Еще пару баб Вайгар бы не вынес.

Конечно, их подкачали и привели в божеский вид, но все равно их состояние, так же, как и состояние Гаи, оставляло желать лучшего, и Вайгар опять рискнул. До границы отсюда было далековато, и тащить всю эту братию практически на горбу было попросту глупо.

На этот раз им повезло меньше. Возможно, Вайгар слегка переоценил свои умственные способности, когда делал выход из портала так близко от границы, но, когда они вышли, рассуждать было уже поздно. В голове Вайгара сразу же молотками застучал целый хор предупреждений о приближающейся опасности, и ему и его спутникам ничего не оставалось делать, как со всех ног рвануть к ближайшему дубу.

Ближайший дуб обнаружился в центре поляны, на которой они высадились, но до него еще нужно было добежать. Они успели буквально в последний момент. Запыхавшиеся, с безумными глазами, они уселись вокруг ствола, потому что лезть наверх было уже бессмысленно. Разве что для того, чтобы создать лишний шум и тем самым намекнуть демонам, что здесь кто-то есть. Да и лошадей за собой не потащишь. А уж от них человеком несло за километр.

Наверное, демоны все-таки что-то учуяли, потому что повели себя совсем не так, как в прошлый раз. Они начали кружить по поляне, нарезая бесконечные круги, и уходить, по всей видимости, не собирались. И в дополнение ко всем несчастьям, их было не трое, как в прошлый раз, а целых восемь.

Нави, сидевшая рядом с Вайгаром, то и дело метала на него испепеляющие взгляды, которые прекрасно передавали все то, что она желала бы высказать ему вслух, если бы у нее была такая возможность. Возможность представилась ей нескоро, потому что демоны кружили над ними очень долго. До тех пор, пока сама поляна и деревья, росшие по ее краям, не говоря уж о том, которое прикрыло их собой, почернели, как будто обуглившись. С их дуба потихоньку начали опадать листья, а потом и ветки. Вот когда Вайгар по-настоящему пожалел, что связался с порталом. Сейчас он молился только об одном: чтобы у родича хватило сил прикрывать их как можно дольше, потому что больше надеяться им было не на кого. Он плотнее прижался к дубу и начал перекачивать в него свою силу, по-родственному делясь с ним своей кровью и жизнью. Дуб принял подарок, и Вайгар всей кожей ощутил его благодарность.

Неожиданно все кончилось. Демоны улетели, и Вайгар даже не заметил, как это случилось. Он по-прежнему составлял с деревом одно целое, и только заметившая это Нави вцепилась в него и с силой дернула, разрывая связь между ним и дубом.

– Совсем рехнулся? – возмущенно прошипела она, дикой кошкой глядя на пытающегося встать на непослушные ноги Вайгара. – Тебе еще границу держать, олух!

– Отстань! – буркнул Вайгар, опять прижимаясь спиной к дубу.

Он прекрасно знал, что делает. Родич уже пришел в себя и вовсю качал силу из Нерхаша, щедро делясь ею с Вайгаром. Нави заметила это только через несколько минут, в течение которых покрывала Вайгара ругательствами на всех четырех нерхашских языках, а заметив, махнула на него рукой и резко замолчала.

Примерно через полчаса три местных задохлика были уже в Йасиаре и направлялись к столице. Их сопровождал Кван, которому эта идея очень не нравилась. Он предпочел бы остаться в Нарге, чтобы искать приключений на свой лысый череп, и остался бы, если бы кто-нибудь собирался считаться с его предпочтениями. Вайгару такое даже в голову не приходило, и он пинком отправил громко выражающего свои эмоции Квана через границу вслед за Ёжиком. А кого еще он мог отправить в Йасиар присматривать за кучкой недееспособных богов? Не Нави же. Или ему надо было самому туда пойти?

Они с Нави немного постояли, слушая забористую ругань Квана, доносящуюся до них из-за границы, и, взяв лошадей под уздцы, повернули обратно. Им предстояла самая тяжелая часть операции. Оставшиеся двое жили среди людей. И не просто среди людей, а среди гайров.

Неприятности начались с того, что Нави наотрез отказалась идти через портал. Мало того, когда Вайгар ей это предложил, она раскричалась, в очередной раз высказала ему все, что она о нем думает, и уточнила, куда именно он может засунуть все свои порталы и свою голову тоже. Вайгар возразил, и тут началось самое страшное. А что, спрашивается, такого он сказал? Только то, что она ругается, как торговка требухой на базаре, а это полностью соответствовало действительности. К сожалению, Нави так не думала, и ему пришлось выслушать еще много всяких оскорблений, включая и те, которые весьма нелестно характеризовали его как мужчину. Вайгару пришлось напомнить ей то, что она говорила про него Гае, и после этого Нави набросилась на него с кулаками. Это было неразумно, и их поединок закончился не совсем так, как ей хотелось бы. Вайгар в очередной раз доказал ей, что как мужчина он превыше всех и всяческих хоть в постели, хоть на сырой земле. После этого Нави успокоилась, но насчет порталов ее мнение осталось прежним. Пришлось тащиться пешком. Вернее, на лошадях, но по скорости это практически было то же самое.

Их первая подопечная проживала на загородной вилле одной из дам семейства Цивин, которая, к их счастью, располагалась довольно далеко от столицы, в самой что ни на есть махровой провинции, близ небольшого городка под названием Цегебар. Еще когда они с Нави рассматривали это место на карте, Вайгар удивился, что благородная гайре пожелала расположить свою резиденцию так далеко от столицы. Со стороны это было очень похоже на ссылку, и оставалось только догадываться, какие прегрешения поставил ей в вину нынешний король.

Они добрались довольно быстро, всего за пару недель, хотя могли бы сделать это за пару минут, и не пришлось бы сбивать себе задницы, трясясь на лошадиных спинах. Впрочем, теперь уже было поздно о чем-либо сожалеть. Кинари, вероятно оттого, что была так близко, снилась теперь Вайгару каждую ночь. Он уже смирился с этим и даже перестал приставать по ночам к Нави. Все равно не помогало. Мрачный, хмурый и недовольный он покачивался в седле и злобно бурчал, если Нави спрашивала у него что-нибудь, пытаясь отвлечь его разговором от грустных мыслей. Единственным развлечением для него были редкие нападения разбойников, да и то, только если среди них оказывались чьи-нибудь полукровки. Хотя здесь, в Ценете, даже полукровки были слабыми. Разве что Ангриц какой-нибудь подвернется, все не так скучно. Обычные же людские шайки на них не рисковали нападать, потому что только дурак мог не распознать в них гайров. В целом путешествие выдалось спокойным, и даже слишком. Ларов, от которых следовало прикрывать Нави, здесь не водилось, а остальные ничего не видели дальше своего носа.

Они ехали по дороге, как обычные законопослушные граждане Ценеты, ужинали и останавливались на ночь в придорожных трактирах, так что даже охотой развлечься не всегда получалось. Ёжик все время следовал за ними, изредка прячась в кустах или среди деревьев, если на дороге им доводилось встречаться с людьми. На ночевку тоже уходил в лес, но обязательно отыскивал их на рассвете, и Вайгар все выше и выше оценивал его интеллект, хотя по-прежнему величал глупой скотиной. К счастью, Ёжик был не из обидчивых, и внимания на это не обращал.

Событие, которое отвлекло Вайгара от совершенно измучивших его мыслей о бывшей жене, произошло неподалеку от Цегебара. Они не торопясь ехали по проселочной дороге, как вдруг Ёжик неожиданно свернул в чашу и скрылся из виду. Нави глянула на Вайгара. Для них это уже стало самой верной приметой того, что впереди их ждет встреча с людьми. Вайгар машинально поправил оружие и пустил коня вперед, оставляя Нави за спиной. Мало ли, кто там может быть. Но предосторожности оказались напрасными. Навстречу Вайгару выбежал немолодой крестьянин и бросился к нему с криком:

– Господин гайр! Господин гайр!

– Чего тебе? – хмуро спросил Вайгар, пытаясь не дать этому ненормальному поцеловать свою ногу.

Крестьянин расценил это как знак немилости и бухнулся перед Вайгаром и его конем на колени.

– Господин гайр, помогите! – сказал он и заплакал.

Вайгару было странно и неприятно видеть слезы на мужском лице. Аура же мужика показывала крайнюю степень отчаяния.

– Ну, чего тебе, говори толком, хватит рыдать! Ты же не барышня!

Тот послушно закивал и, глотая слезы, начал сбивчиво рассказывать.

– Господин гайр, дочка у меня заболела! Утром сегодня за водой пошла, а вернулась и... Одна она у нас. Такая хорошая красивая девочка! Как пришла, легла и не встает. Личико посерело, холодная вся. Господин гайр, только на вас надежда! – И он опять зарыдал.

Вайгар нахмурился.

– Я не целитель, крестьянин! Тебе бы лучше к бабке сходить. Есть же у вас в селе знахарка?

– Есть, – обреченно кивнул мужик. – Она уже приходила. Сказала, что помочь не сможет. Там что-то такое... – Он развел руками.

Вайгар глянул на Нави. Та пожала плечами. Мол, иди, если хочешь. Вайгар еще раз глянул на мужика и махнул рукой.

– Давай, веди!

Вряд ли в Ценете найдется гайр, который был бы способен поставить ловушку такого уровня, чтобы Лар ничего не почуял. Ну, разве что сам Заргон, да и то... Хотя...

Мужик радостно вскинулся и побежал впереди, показывая дорогу. Вайгар и Нави поехали следом.

Село оказалось маленьким, но не бедным. Домишки хоть и были размером со скворечник, стояли крепко и выглядели добротными и ухоженными. Рядом с каждым имелся огород, в котором копошились хозяева, а сараи для скотины в некоторых дворах были больше, чем сами дома.

Местные как зачарованные смотрели им вслед, и Вайгар усмехнулся про себя. Видно, нечасто их навещают гайры!

Мужик привел их к дому на окраине села. Вайгар соскочил с лошади и Нави, к его удивлению, последовала за ним. Значит, затея все-таки не была такой уж глупой. Хозяин, суетясь, помог им привязать коней к изгороди и провел в дом.

В доме была всего одна комната, и, кроме печки, стола, двух кроватей и нескольких табуреток, в ней почти ничего не было. Когда в нее вошли высокий Вайгар и немаленькая Нави, то показалось, что в ней совсем не осталось места. Сам хозяин роста был небольшого и доставал Вайгару едва ли до плеча. Он же был человек, а не гайр.

Больная лежала на узенькой кровати в углу, и, как Вайгар заметил, едва войдя в комнату, уже умирала. Аура ее потускнела и вот-вот должна была схлопнуться. Само собой, Вайгар не стал этого дожидаться. Чего уж там, раз пришел – надо хоть попытаться. Тем более что выглядела ее аура более чем странно. Даже для умирающей.

Он положил одну руку ей на лоб, а вторую на солнечное сплетение. Плохо было то, что он имел очень смутное представление о том, как лечить людей. С гайрами ему было проще. А здесь можно легко сломать. Если он ошибется в дозе, девчонка умрет, не сумев переработать лишнее количество энергии. Это ведь не Кван. Он тихонько дунул на нее, выпуская энергию тонкой струйкой и контролируя ее руками. Так, осторожно, потихоньку. Только бы не умерла прямо сейчас! Нет, миновало. Так, еще немного.

Постепенно аура почти восстановилась, одновременно с этим яснее проявилась причина болезни, и она была очень странная. Если бы Вайгар не знал совершенно точно, как именно действуют демоны, то он бы сказал, что рядом с девчонкой пролетел демон и отравил ее своим дыханием. Только вот на самом деле демон никогда бы не стал этого делать. Просто сожрал бы, и все. Оно ему надо, травить кого-то?

Вайгар какое-то время потратил на то, что старательно счистил с человеческой ауры все постороннее, не удержался и немного влил в нее своей энергии. Ему надо было с ней поговорить. Через несколько минут девчонка пришла в себя и начала озираться вокруг. Он услышал, как ее родители зарыдали за его спиной, не осмеливаясь подойти к дочери. Она же с ужасом смотрела на него, не понимая, что происходит. Мягким заклятием успокоив ее и вызвав ее доверие, он начал разговор.

– Тебя как зовут?

– Маара, – робко ответила она.

– Красиво! – похвалил Вайгар. – Ты куда сегодня утром ходила?

– За водой.

– Молодец. И что там с тобой случилось?

Она нахмурила черные брови, пытаясь вспомнить. «Черт, а малышка правда хорошенькая!» – некстати подумал Вайгар. Жаль, если бы умерла. Маара подняла на него чистые карие глаза.

– Я вспомнила! Там, где родник, что-то странное было. Когда я проходила мимо березы, мне показалось, что темно стало. И холодно. А потом мне плохо стало. Я даже воды не принесла, домой вернулась.

Она нерешительно посмотрела на него, не зная, правильно она все сказала или нет. Он улыбнулся ей.

– Ты умница! А теперь спи. – Он провел ладонью над ее лицом.

Она тут же заснула, а Вайгар встал с колен и повернулся к хозяину.

– Ты понял, где это место? – Мужик, быстро вытирая слезы, кивнул. – Отведешь.

Идти к роднику оказалось недолго. Но, уже подходя, Вайгару захотелось заматериться. Нави тоже почувствовала, подошла поближе и взяла его за руку. Мужик же, ничего не замечая, шел вперед, пока Вайгар не схватил его за драную куртку.

– Стой, куда прешь, дубина?

Мужик удивленно оглянулся и увидел незабываемую картину. Благородный гайр и его не менее благородная гайре смотрели на родник, как священник смотрел бы на исчадие ада. То есть с отвращением и плохо скрываемым ужасом. И потому мужик не сразу ответил, когда Вайгар обратился к нему с вопросом.

– У тебя веревка есть?

– М-м... Чего?

– Ни... ничего! – рявкнул Вайгар. – Веревка, говорю, есть?

Мужик вздрогнул и ответил внятно.

– Есть.

– Длинная?

– Не знаю. А какая нужна?

Вайгар напряженным взглядом обвел некое пространство вокруг родника и неуверенно сказал:

– Метров сто, наверное. Может, больше.

– Нет, столько нету, – упавшим голосом сказал мужик. – Может, у соседей спросить?

– Спроси, – одобрил Вайгар.

Продемонстрировав господам гайрам довольно приличную скорость, крестьянин скрылся за поворотом.

– Ты все еще считаешь, что я зря начинаю эту войну, Вайгар? – обманчиво спокойным голосом поинтересовалась Нави.

– Уже нет! – буркнул он. – Ты была права, а я – идиот.

Он с заметным отвращением покосился на родник.

– Интересно, как им это удалось?

Нави пожала плечами.

– Наверное, разлом в коре. А вышли через родник.

– Твою мать, мало им демонов!

– Возможно, теперь уже и мало.

Они замолчали, снова рассматривая родник. В отличие от крестьянина, они оба прекрасно видели, что он представлял собой теперь. Сгусток темной дряни, исходящий похожими на черный дым испарениями. Совсем как озера запретных пещер в Холодных горах, что вольно раскинулись на покрытом вечном льдом юге Йасиара. Черная дрянь с их мертвой поверхности испарялась очень похоже. Той девчонке, которую Вайгар вытащил с того света, просто повезло. Удача или интуиция спасли ее. Она не подошла к роднику, чтобы набрать воду, а вернулась домой сразу же, как почувствовала себя плохо. Если бы она сделала еще пару шагов, от нее осталось бы одно воспоминание. Никто не знал бы, куда она подевалась. Потом к роднику пришли бы другие люди. Интересно, сколько времени понадобилось бы деревенским, чтобы понять, в чем дело?

Ждать благородным гайрам пришлось недолго. Вскоре среди деревьев показался их старый знакомый в сопровождении еще нескольких крестьян. Ну что ж, это даже к лучшему. Пришедшие робели, хотя старались не показывать вида. Их знакомый протянул Вайгару несколько мотков веревки.

– Вот, это все, что нашли.

Н-да, не густо. Ну ладно, хоть что-то. Вайгар взял веревку и посмотрел на мужика.

– Пошли со мной, поможешь.

Тот послушно побрел следом. Вайгар отдал ему мотки, оставив себе один. Привязал конец к дереву и начал обходить родник по часовой стрелке, одновременно накладывая заклятие, чтобы зараза не распространялась дальше. Нави с ним не пошла, но он чувствовал, как она добавляет в его заклятие кое-что от себя.

Это не заняло много времени. Веревок, к счастью, почти хватило, незакрытой осталась только небольшая часть круга. Чтобы туда не совался тот, кому не следует, Вайгар поставил защиту на вход. Вроде все должно было сработать.

Он подошел к стоящим неподалеку крестьянам.

– Так, как все уже поняли, к роднику – ни ногой! Всем ясно?

Они хмуро закивали, переминаясь с ноги на ногу. Один, самый храбрый, все же решил высказаться.

– Дык, а воду теперь где брать?

Вайгар окинул его таким взглядом, что мужик сжался, как нашкодивший щенок.

– Откуда я знаю, где?! – рявкнул он. – Колодец выкопаете! А если к роднику сунетесь, то передохнете все, если не хуже что-нибудь.

Он кивнул Нави и направился к деревне. Больше он ничего не мог для них сделать. Уже у самого дома, где они оставили лошадей, их нагнал давешний мужик.

– Господин гайр! – окликнул он Вайгара.

Тот нехотя обернулся.

– Чего тебе?

Мужик бухнулся на колени. Вайгар возвел глаза к небу. Опять!

– Господин гайр, всеми пресветлыми богами!.. Вы дочку мою... Да я для вас все, что угодно!.. Не знаю, как вас благодарить, господин гайр!

Вайгар некоторое время молча смотрел на него. Потом достал кошелек и, не глядя, высыпал оттуда несколько золотых монет.

– На вот, держи! – Он почти насильно вложил деньги в руку мужику. – Уезжай отсюда. Бери жену и дочку и уезжай. На первое время вам хватит, а там как пресветлые решат. Ну, все, прощай!

Он отвязал коня, вскочил в седло и, не дожидаясь Нави, поскакал прочь из проклятой деревни. Нави, обзывая его про себя торопливым уродом, направилась следом за ним. Она все еще толком не привыкла к лошадям.

Глава 5

В последующие три дня Нави пришлось привыкнуть и к лошадям, и к быстрой езде на них. Вайгар жестко заявил ей, что если она отказывается использовать портал, то пусть хотя бы постарается ехать побыстрее. Нави шипела на него, как дикая кошка, но постараться пришлось. Время поджимало, и она сама это понимала. Совершенно отбив за эти три дня свою неорганическую задницу, она все-таки сумела добраться до нужной им загородной виллы.

Дом госпожи Цивин стоял на холме, окруженный с трех сторон самыми разнообразными деревьями, включая те, которые в принципе не должны произрастать в Ценете по причине неподходящего климата. Но для дамы из семьи Цивинов это, похоже, не было достаточным основанием для того, чтобы оставить упомянутые деревья в покое. Впрочем, вид у них был вполне цветущий.

Они приехали на закате, и Вайгару удалось только мельком увидеть чудесный сад госпожи Цивин, с которым он, из-за своего нового родства, с удовольствием пообщался бы подольше.

Нави отправилась на встречу с родственницей, а Вайгар остался ее ждать. Он даже костер разводить не стал, полагая, что визит не затянется. Однако он ошибся. Нави пришла довольно поздно, когда уже совсем стемнело, а Вайгар успел задремать, привалившись к очередному доброжелательному дубу. Но, как она ни старалась незаметно подойти к нему, он почуял ее присутствие еще до того, как услышал шаги. Да и лошади дружно всхрапнули при ее появлении. Они ее все еще побаивались, несмотря на довольно тесное общение. Наверное, чуяли в ней что-то... не то.

– Ну, что, привела? – спросил он первым, не давая ей возможности подумать, что ей удалось его обмануть.

– Нет, – недовольно ответила она, пытаясь скрыть разочарование. Бесполезно. Вайгар уже знал ее не хуже, чем самого себя, а видел и того лучше. Несмотря на то, что она была местная. – Не привела.

– И что так?

Нави в темноте села рядом с ним и прижалась к нему теплым боком.

– Она не хочет уходить без донора.

– Без донора? – В принципе, Вайгару было все равно. – А кто у нас донор?

– Один из истинных. Ангриц.

Вайгар присвистнул.

– Ничего себе! И как же это он сумел удрать? Я думал, никого не осталось.

– Он гостил у своей тетки.

– У этой? – Вайгар кивнул в сторону дома.

– Да, у этой. Ну, так что, возьмем его?

Вайгар глянул на нее как на дуру. Жаль, что в темноте этого не было видно.

– Таскаться по всей Ценете с недобитым Ангрицем за спиной? Нет уж, увольте! Мало мне твоей идиотки-родственницы!

– А почему ты решил, что она – идиотка? – возмутилась Нави.

– Горький опыт! – отрезал Вайгар.

Нави решила немного притормозить. Она чуть помолчала и начала совсем другим тоном.

– Вайгар, зря ты так. Айза очень милая, и она совсем не похожа на Дайру. Этот парень ее здорово выручил, она просто хочет ему помочь.

Вайгар приподнялся на локте.

– Хочет она, а помогать должен я? Нави, ты не понимаешь, что такое Ангриц! Даже если я его замаскирую, он в первом же кабаке начнет плеваться пламенем, и ему будет плевать на маскировку. Не говоря уж о том, что будет волочиться за всеми юбками, которые встретятся по пути.

– Конкурента почувствовал? – насмешливо сказала Нави. – Можно подумать, он Ценг какой-нибудь!

– Про Ценга я бы с тобой и разговаривать не стал!

– Вайгар, ну пожалуйста! – Нави прижалась к нему всем телом. – Ну, давай ты хотя бы встретишься с ним, посмотришь на него. Если он тебе не понравится, я больше не буду просить. Я доверяю тебе, и я же не враг самой себе!

Вайгар запустил руку в роскошные пепельные волосы. Попробуй тут не согласись!

– Ладно, черт с тобой! Веди его сюда.

Нави сразу вскочила.

– Нет, это мы туда пойдем.

– Рехнулась? – Вайгар даже не пошевелился. – Я никуда не пойду.

– Да там нет никого, кроме них! Я имею в виду, в том крыле. Вайгар, ну пойдем! Хоть одну ночь проведем как люди.

Вайгар, поняв, что она не отвяжется, начал подниматься.

– Что-то я раньше не замечал в тебе стремления жить как люди, – проворчал он.

– Здрасьте! – возмутилась Нави. – А мое тело? А я сама? Да как ты можешь?

– Ладно, ладно! – не стал спорить Вайгар. Все равно ей не объяснишь. – Пошли.

* * *

Родственница Нави ждала их у черного входа со свечой в руках, и Вайгар сразу же получил возможность рассмотреть ее. Да, с внешностью у нее все было в порядке. Кем бы ни было это существо, вкуса у него было явно побольше, чем у всех его сородичей, вместе взятых. Включая Нави.

– Ну, здравствуй, Вайгар! – Айза ласково посмотрела на Вайгара нежно-зелеными глазами. – Давно хотела с тобой познакомиться.

– Я бы тоже не отказался! – хмыкнул Вайгар, беззастенчиво разглядывая ее и нарушая тем самым все мыслимые и немыслимые правила гайровского этикета. Но эта дама гайре ведь не была, а потому совесть Вайгара была совершенно спокойна на этот счет.

По всей видимости, ее тоже не смутило выказанное ей неуважение, она лишь слегка улыбнулась ему.

– Ты очень похож на своего деда, Вайгар. Ты знаешь об этом?

– Это на которого? – удивился Вайгар. – На Лар-Крэйга? Или на Лар-Сьона? Ты с ними знакома?

– Нет, нет! – Она покачала головой. – На твоего настоящего деда. Старейшего Лара.

Вот это да! Вайгар даже опешил на секунду.

– Ты встречалась с моим дедом? – Ничего глупее он не мог сказать.

Айза улыбнулась еще шире.

– Я встретилась с ним первый раз, когда он был еще совсем молодой. Совсем как ты теперь. И он был первый человек, с которым мне довелось пообщаться. Так что ты в каком-то смысле и мой внук тоже. – Не желая долее смущать Вайгара, она взяла его под руку и сказала: – У нас еще будет время поговорить об этом. А сейчас идемте, нас ждут.

И она повела их по длинному коридору. Вайгар спиной почувствовал злорадный взгляд Нави и постарался взять себя в руки. Он и так уже дал ей достаточно поводов для насмешек.

– Кстати, – самым светским тоном осведомился он, – ваш друг Ангриц знает, кто вы на самом деле, или пребывает в блаженном неведении?

– Пребывает. – Айза ответила без малейшего смущения. – И, надеюсь, вы и дальше позволите ему там пребывать, дорогой внук! Зачем мальчику лишние переживания?

Действительно, зачем? Вайгару, собственно, было все равно, как она там общается со своим донором, просто не хотелось в очередной раз выставиться полным идиотом.

– Ну вот мы и пришли, – сказала Айза, останавливаясь перед одной из дверей. – Прошу вас.

Комната, в которую они вошли, оказалась малой гостиной со всеми подобающими атрибутами, включая горящий камин.

– Дорогой, у нас гости! – окликнула Айза молодого гайра, стоящего у окна.

Он обернулся. Вайгар слегка прикрыл глаза, чтобы в пляшущем неверном свете лучше разглядеть его ауру. Он действительно оказался молодым, этот гайр, и действительно принадлежал к семейству Ангриц. А матушка его, похоже, принадлежала к Цивинам. Хотя, если рассуждать здраво, к кому она еще могла принадлежать, если хозяйка дома приходилась ему теткой? Вот только такое сочетание встречалось на Нерхаше очень редко, слишком уж отличались друг от друга представители этих домов. Огненные Ангрицы, чей темперамент давно вошел в поговорку, и спокойные, старающиеся не причинять вреда ничему живому, Цивины. Наверное, родители этого парня очень любили друг друга, раз уж решились вступить в брак. С точки зрения Вайгара матушка этого гайра была просто героиней. Хотя, судя по его внешности, вряд ли красавицей.

– Добрый вечер, благородные господа! – Он склонился в легком полупоклоне. Равный среди равных. Вайгар ответил ему тем же.

– Ангриц-Цивин, – представился хозяин и смущенно улыбнулся. – Можно просто Зейгер.

– Лар-Турэн, – ответил Вайгар. – Можно Вайгар.

Брови Зейгера немедленно поползли вверх.

– Лар у нас, в Ценете? Воистину настали последние времена, как нынче вещают жрецы в своих храмах! Простите мне мое недоумение, но мне очень хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон.

– Щипайте, – великодушно разрешил Вайгар, пожимая плечами.

Зейгер несколько секунд с недоумением смотрел на него, а потом расхохотался.

– Простите еще раз, Вайгар! Я ни разу не видел живого Лара. – Интересно, а какого же он видел, мертвого, что ли? – Но, может, вы представите мне свою спутницу?

– Э-э – Собственно, Вайгар не представлял себе, как ему представить Нави. Они как-то не подумали об этом.

К счастью, Нави быстро сообразила, что к чему. Она томно улыбнулась Зейгеру и протянула ему руку для поцелуя.

– Лар-Нитар. – Вайгар довольно громко хмыкнул, но она предпочла это проигнорировать. Только улыбка стала еще более томной. – Можно просто Нави.

Томность Нави произвела на темпераментного Ангрица неизгладимое впечатление. Он впился в ее руку страстным поцелуем, во время которого Айза выразительно глянула на Вайгара и закатила глаза. «Похоже, любовник ей надоел, – решил про себя Вайгар, – и она решила сбагрить его Нави». Интересно, а для того, чтобы снабдить ее энергией, у нее есть кто-нибудь на примете, или эта честь выпадет единственному бесхозному гайру, который оказался в поле зрения? То есть самому Вайгару? Впрочем, если она в обмен пообещает поделиться информацией о старейшем, то... В общем, сделка уже не представлялась ему такой уж бесполезной.

После ужина, интересной беседы, легкого флирта и взаимных любезностей все отправились спать. Причем Вайгар совсем не удивился, когда Нави, после долгих приготовлений ко сну, чмокнула его и осторожно выскользнула из отведенной им спальни. Он усмехнулся и стал ждать.

Минут через пять дверь скрипнула, и в нее вошла Айза. И хоть на лице его и играла саркастическая ухмылка, у него все же перехватило дыхание. Она была хороша. И даже не столько хороша, сколько отвечала его полуосознанным, никогда не высказываемым вслух желаниям, которые прятались в его крови. В общем, соблазнять его ей не пришлось.

Но и от разговора отвертеться не получилось.

– Когда ты встретилась с моим дедом, Айза? – спросил он, перебирая в пальцах ее светлые локоны.

Она потянулась, не сразу начав отвечать на этот вопрос.

– Ты знаешь, что он работал здесь во время первого освоения Нерхаша?

Вайгар этого не знал. Это прибавляло к возрасту деда еще две сотни лет, но в целом картину не меняло.

– Не знаю, и что?

– Тогда мы и встретились. Он был здесь совсем один со своими только что купленными способностями. А о том, что его первая жена погибла еще там, на том Йасиаре, ты знал?

– А у него была первая жена?

Айза засмеялась и начала гладить его по плечам и груди.

– Мой маленький нежный мальчик! Ничего-то ты не знаешь!

– И не узнаю, если ты не расскажешь! – буркнул Вайгар, убирая ее руку со своей груди и с досадой ощущая, что его тело помимо его воли откликается на ее прикосновение. Она засмеялась.

– Ну хорошо! Я была первая из наших, кто решился общаться с людьми. Твоего деда мне послали ваши боги. Он был здесь очень одинок, тосковал о погибшей жене, и он был в состоянии меня увидеть. Это решило дело в его пользу. Тем более что польза была для нас обоих. Он помог мне создать это тело. Кстати, это точная копия тела его первой жены. А я дала ему возможность узнать много интересного.

– Я даже не буду спрашивать, что именно.

– И правильно! – снова засмеялась Айза. – Потому что я не стану тебе рассказывать. Ты еще очень молод. Посмотри, во что превратился твой дед после того, как узнал от меня слишком многое. – Она на секунду задумалась. – Впрочем, если ты меня хорошо попросишь... – и взвизгнула, потому что Вайгар одним движением поднял ее, подмял под себя и начал целовать.

– Хорошо – это так? – спустя некоторое время поинтересовался он.

– Ну, почти, – не стала спорить она.

* * *

Утром все довольные и счастливые собрались в гостиной за завтраком. Нави чуть ли не мурлыкала, а пламенный Ангриц не сводил с нее глаз, из чего Вайгар сделал вывод, что они неплохо поладили. Айза тоже выглядела довольной, и Вайгару подумалось, что только он выпадает из этого всеобщего праздника жизни.

– Так, когда мы уходим? – грубо прервал он воркование пары влюбленных голубков, намеренно портя им настроение, хотя никогда не признался бы самому себе, что просто испытывает зависть.

Три пары глаз уставились на него. Первой решила высказаться Нави. Как самая смелая. Или самая глупая.

– Вайгар, мы никуда не торопимся.

Он поднял бровь.

– Да? Рад за вас. А я тороплюсь. Желаю вам доброго дня. – Он поднялся со стула и повернулся, чтобы уйти.

Айза, бросив на Нави выразительный взгляд, вцепилась в его руку.

– Вайгар, перестань, что ты творишь? Мы с Нави просто не успели тебя предупредить. Наш друг, за которым вы с Нави шли, скоро будет здесь. Я сегодня утром смогла предупредить его. Так что вам нет никакой необходимости куда-то идти, проще дождаться его.

Вайгар сел. Действительно, чего напрягаться.

– Это точно? – все-таки спросил он.

– Да, да! – Закивала Айза, встряхивая светлыми кудряшками. – Он будет здесь уже послезавтра.

– Один?

– Да, к сожалению, так что вам придется... – Айза не договорила, покосившись на Зейгера.

– Может, встретить его? – нехотя предложил Вайгар. Как бы этот бог по дороге не рассыпался.

Поняв, о чем он подумал, Айза улыбнулась.

– Не надо, с ним все будет в порядке. Ему хватит запаса на пару дней.

* * *

В этот момент дверь неожиданно распахнулась и на пороге возникла хозяйка дома. Она внимательно осмотрела легкомысленную компанию (все как один в неглиже) и нежно сказала:

– Доброе утро, господа гайры!

Айза и Нави так же нежно ответили ей, но Вайгар видел, как Нави активировала некоторые заклятия, а Айза подобралась, как кошка перед прыжком. Юный Ангриц покраснел, как маков цвет, что в любое другое время позабавило бы Вайгара, но сейчас он не был склонен забавляться. Эта гайре была его дальней родственницей, и ее полное имя было гайре Савати Цивин-Лар. Теперь можно было не задаваться вопросом, по какой причине Заргон попросил ее удалиться из столицы. И еще. Она была у себя дома, и он не чувствовал, как она подходила к гостиной. И она поприветствовала «господ гайров», но ни слова не сказала госпожам гайре. Это наводило на размышления.

Вайгар встал и, несмотря на то, что одет был всего лишь в пижаму, отвесил Савати изящный придворный поклон.

– Доброе утро, госпожа Савати. Прошу прощения, что вломились в ваш дом без приглашения. – Надо ли говорить, что при этом он приоткрылся, чтобы хозяйка дома могла его видеть.

Она увидела и сделала шаг в гостиную, протягивая ему руки.

– Господин Вайгар, вас ли я вижу под крышей моего дома?

После недолгого обмена любезностями, во время которого Вайгар заметил несколько не очень скромных взглядов со стороны своей хозяйки (это притом, что ее ауру он демонстративно отказывался замечать), она обернулась к остальным.

– Надеюсь, милые дамы не будут возражать, если я позволю себе похитить господина Вайгара на некоторое время?

Дамы с кислыми улыбками сказали, что не будут, и Вайгар, пряча усмешку, пошел переодеваться. Да, веселые у него выдались деньки! Интересно, она сразу на него набросится, или поиграет, как кошка с мышкой? Впрочем, она ему нравилась. Она была небольшого роста. Почти как Кинари.

Савати изъявила желание поиграть и пригласила его погулять. В сад. Что ж, это вполне отвечало желаниям Вайгара, которому ее сад казался весьма любопытным. Они неторопливо прогуливались, беседуя о том о сем, и госпожа Савати все теснее прижималась к Вайгару, умудряясь сохранять при этом видимость достоинства. Вайгар же сохранял полную невозмутимость, тем более что разговор между ними шел довольно интересный.

– Каким ветром вас занесло в Ценету, дорогой Вайгар? – томно интересовалась Савати.

– Пытаюсь помочь своим друзьям.

– И подругам?

– Для меня они тоже друзья.

– Вы так откровенны. Не боитесь, что я сдам вас властям?

– Ну, вы же тоже помогаете своему родственнику.

– Он меня рассердил. – Савати делано надула губки. – Таскает в мой дом каких-то баб!

– Помилуйте, а кого же он должен таскать, моя прелестная Савати? Мужиков, что ли?

– Пресветлые боги, что вы такое говорите, дорогой Вайгар?!

– Только то, что всем нам иногда необходима разрядка. И мужчинам, и дамам.

Савати залилась краской. Вайгар бросил на нее удивленный взгляд. Такая свежесть чувств в ее-то возрасте! Гайре ее уровня обычно лишались иллюзий гораздо раньше. Или это следовало отнести на счет его собственной неотразимости?

– Умеете вы соблазнять женщин, дорогой Вайгар! – скромно опустив глазки, пролепетала она.

Он едва не хмыкнул. Это еще кто кого! Но дальше заставлять даму ждать было уже неприлично, и он все так же неторопливо повел ее в глубь сада, где их не смогли бы заметить любопытные слуги.

* * *

Вообще-то заниматься любовью, прислонив даму к стволу дерева, оказалось довольно любопытным делом. Как будто делаешь это втроем. Жаль, что Савати не могла этого почувствовать. Ей бы понравилось.

И все бы было прекрасно, если бы не одно «но». Когда они решили, что пора бы уже и домой, то на обратном пути наткнулись на небольшое озерцо, сверкавшее между деревьями, как голубой глаз. Вернее, это Вайгар наткнулся, Савати, разумеется, прекрасно знала, что оно там находится. Но вот то, что к этому озеру лучше теперь не подходить, она не знала.

Во что превратилось это озеро, они увидели сразу же. Вайгар сразу начал материться, совсем не смущаясь присутствием дамы, так ему это озеро напомнило их с Нави недавнее приключение. Тогда он наивно полагал, что тот родник – это единичный случай, и теперь оставалось только гадать, сколько еще источников может быть заражено этой дрянью и сколько людей погибнет, прежде чем остальные сообразят, в чем дело.

А следующие два дня Вайгар, бросив своих дам вместе с их желаниями на произвол судьбы, носился по округе, как гончая псина, пытаясь найти еще такие же источники. Результаты его поисков были неутешительными. Еще четыре (четыре!) родника и один пруд были загажены так, что к ним нельзя было подойти на сто шагов. И что было совсем уж неприятно, так это то, что зараза потихоньку распространялась, захватывая все большую территорию. Что он мог сделать в этих условиях? Да почти ничего. Поставил защиту на вход, чтобы люди не смогли подойти, хотя у него были сильные сомнения в том, что эта защита сумеет продержаться хоть мало-мальски приличный промежуток времени. Ну хоть что-то.

Наконец, с опозданием на день, прибыл последний из родственников Нави. К сожалению, несмотря на ее уверения, что с ним все более-менее в порядке, выглядел он совсем плохо. И им всем пришлось все бросить и заняться им вплотную. Айза, конечно, помочь им ничем не могла, только сочувствовала и держала юного Ангрица и его тетушку подальше от спальни Нави, где находился «больной».

Провозились они с ним довольно долго, а когда, разрядив в него все оставшиеся амулеты (Нави) и ухлопав на него значительную часть сил (Вайгар), они лежали рядом с ним на широкой кровати, пытаясь привести в порядок уже себя, Вайгар решил кое о чем спросить свою подругу.

– Нави, помнишь, мы заезжали в деревню?

Она кивнула, не открывая глаз.

– У тебя никаких мыслей нет насчет того, что там было? Я имею в виду родник.

– Ясное дело, родник. Не знаю, Вайгар, у меня только одна идея. Тот источник, который запечатал Заргон. Я думала, что они теперь столько демонов в мир выпустят, что повернуться негде будет, но этого не случилось. Зато случилось другое. Родник. Только...

– Что только?

– Этого мало. Ты даже не представляешь, какой сильный был наш источник.

– Не мало, – буркнул Вайгар. Все это нравилось ему все меньше и меньше. – Я нашел еще четыре. Здесь, неподалеку.

Нави даже вскочила.

– Не может быть!

– И еще озеро и пруд. – добавил Вайгар, вероятно желая совсем добить ее.

Ему почти удалось. Нави была поражена.

– Пресветлые боги! – сказала она. Почти как человек.

– Нави, я тебя умоляю, только не говори мне, что ты веришь в пресветлых богов! – Раздражение Вайгара вылилось наружу.

Она немедленно ощетинилась.

– А даже если и так! Ты же не можешь запретить мне!

Вайгар возвел глаза к потолку, словно призывая в свидетели этих самых пресветлых богов. Только верующей нерхашки ему сейчас не хватало для полного счастья. И так тошно. В отличие от Нави, у него были еще кое-какие мысли насчет родников, только он скорее умер бы, чем поделился ими с Нави.

Кван как-то обмолвился, что Кинари не дает Заргону выпускать в мир демонов. Вайгар тогда чуть не свернул доброжелателю шею, но информацию переваривал долго. Даже испытал гордость за жену (бывшую, черти вас раздери, бывшую!), которая хоть в чем-то осталась такой, какой он ее знал. Даже в этом вопросе она крутила Заргоном как хотела. Значит, доступ к закрытому источнику у нее был, несмотря на все слухи, что этот выродок ее запер. Ведь демонов в мире не прибавилось. Только те, что охраняют границы, но они не в счет. Зато полезла эта дрянь из родников. Значит, подземники решили взять свое не мытьем, так катаньем. Кинари сидит во дворце под замком, а следовательно, ничего не знает и помешать им не сможет. Но если так будет продолжаться, то народу в Ценете совсем не останется к ближайшим новогодним праздникам. Кинари и Заргону просто некем будет править. То есть намечается общий интерес. Вайгар знал, что ему надо делать, но, с одной стороны, сильно не хотел этого делать, а с другой – страстно желал. Впрочем, перед лицом творящегося безобразия, все эти чувства ему следовало засунуть подальше и делать только то, что нужно. Хотя бы потому, что никто, кроме него, этого не сделает.

На следующее утро они собрались в путь. Новый родственник был почти в норме и плотоядно поглядывал на Савати, которая скромно опускала глазки, но при этом прилагала все усилия, чтобы уговорить их остаться на пару дней. К сожалению, Вайгар в этом вопросе был непреклонен. Он заявил, что идет сейчас, а если кому-то это не по нраву, то они могут догнать его позже. На самом деле он не отказался бы на это посмотреть, так как опять собирался рискнуть и повесить портал до границы. Возражать ему никто не стал, даже новенький, который поглядывал на него с заметным любопытством. Савати тут же начала уговаривать его взять ее с собой, на что Вайгар согласиться просто не мог. Он вежливо и мягко попытался объяснить ей, что это очень опасно, на что она резонно возразила, что оставаться здесь, в Ценете, еще опаснее. Тогда он воззвал к ее патриотизму, напомнив ей об отравленном озере, а также о том, что никто, кроме нее, в Ценете этого просто не увидит. Поэтому ей совершенно необходимо остаться здесь и приложить все усилия, чтобы спасти как можно больше жизней. Разве это не прекрасный повод для благородной гайре проявить свое благородство? На это Савати возразить было нечего, но она так расстроилась, что Вайгару пришлось увести ее подальше от остальных и некоторое время утешать. После этого настроение ее немного улучшилось, но она все же была так измучена переживаниями, что провожать своих гостей не вышла, извинившись перед ними через Вайгара.

Вайгара, пытающегося на ходу привести свою одежду хотя бы в относительный порядок, упомянутые гости встретили взглядами разной степени скромности и шуточками, выдающими степень испорченности каждого из них. Юный Ангриц, несмотря на весь свой темперамент, краснел, как невинная девица, за свою излишне чувствительную тетку, что приводило очень испорченных нерхашцев прямо-таки в неописуемый восторг.

Вайгар, одарив веселящихся богов кривой улыбочкой, тут же, прямо посередине комнаты повесил портал и шагнул туда в гордом одиночестве. Все замерли с открытыми ртами, не понимая, как нерхашская земля может носить на себе такого предателя. Впрочем, их столбняк длился недолго, потому что Вайгар вернулся через несколько секунд.

– Там все чисто, – буркнул он. – Кто хочет идти в Йасиар, идите за мной. Портал держу ровно минуту.

И, одним движением перекинув через плечо уже открывшую рот, чтобы начать возражать, Нави, он первым шагнул в призрачную дверь. Остальным волей-неволей пришлось последовать за ним, поминая про себя всех родственников этого ненормального гайра.

Глава 6

На следующий день после возвращения в Йасиар Вайгар, как обычно явился к деду, чтобы забрать Нерави, а заодно предупредить почтенного предка, что очень желает пообщаться с ним вечером, после возвращения Нерави домой. Предок не возражал, только окинул внука немного более заинтересованным взглядом, чем обычно.

Дома у Вайгара за то время, что он отсутствовал, почти ничего не изменилось. Его легкомысленный отец по-прежнему клеился к Налли, а Кван все так же язвил по этому поводу. Разве что Дага и Шиго спали теперь в одной комнате, но разве к этому не шло?

Приведенных из Ценеты родственников Нави, а также саму Нави, Вайгар благополучно сбагрил на плечи Ларов, и совесть абсолютно не беспокоила его по этому поводу. Но и в его семействе, как он ни отбрыкивался от такой чести, все-таки произошло прибавление в лице юного Ангрица. В принципе, Вайгар не так уж и возражал против этого, он прекрасно понимал, что идти парню просто некуда, а оказаться одному в чужой стране без средств к существованию не пожелаешь и врагу. Тем более что Лары его все равно не примут, а идти с протянутой рукой к чудом выжившим Ангрицам было не столько унизительно, сколько бессмысленно. Зейгер был не дурак и прекрасно понимал, в каком положении оказался. Впрочем, для него это было лучшее из возможных, потому что при другом раскладе его бы просто не было в живых. Поэтому он сразу после прибытия принес Вайгару нечто вроде вассальной клятвы, уже лет пятьсот как основательно вышедшей из употребления, и сложил свой талант и свою верность к ногам обалдевшего от такой щедрости Вайгара, низводя себя тем самым на ступень ниже. Вайгар только покачал головой, представляя, чего ему это стоило. Один истинный гайр в услужении у другого истинного гайра. Это просто не лезло ни в какие ворота. Сам Вайгар с трудом представлял себе ситуацию, которая заставила бы его пойти на такое. Впрочем, если бы он все потерял, кроме своей жизни, а кто-то спас эту никчемную безделицу...

В общем, Вайгар клятву принял, надеясь, что, когда все утрясется, он отыщет какой-нибудь повод обеспечить и отпустить наивного пацана, повернутого на романтических бреднях, а пока с самым серьезным видом поручил ему охранять Нерави в то время, когда она гостит в его доме. Зейгер с таким же серьезным видом откланялся и отправился выполнять поручение со всей ответственностью, на которую был способен.

После его ухода Вайгар долго не мог определиться, что ему лучше сделать, рассмеяться или разозлиться, но потом плюнул и перестал об этом думать. Когда все утрясется, тогда и подумает. Если утрясется.

К деду они с Нерави слегка опоздали. Причина была проста. Нерави соскучилась по Ёжику, Ёжик соскучился по Нерави, Налли соскучилась по Вайгару, а самому Вайгару так хотелось отвлечься от тяжелых мыслей, что он просто забыл о времени. Его сад окружал их такой любовью и заботой, что хотелось просто лежать, смотреть в медленно темнеющее небо и ни о чем не думать.

В результате они, толком не успев собраться и переодеться, почти со скоростью испуганного сентрюса поспешили во дворец Ларов. Дед уже ждал их, спокойно сидя в кресле в гостиной Нерави, и окинул опоздавших ничего не выражающим взглядом. Они резко затормозили, как будто наткнувшись на стену, и все как один замерли. Потом Вайгар, придя в себя первым и злясь на себя за секундное замешательство, передал Нерави на руки Налли. Та, мило улыбнувшись старейшему, отправилась в ванную. Лар проводил ее взглядом и повернулся к Вайгару.

– Может, пойдем ко мне? – обманчиво спокойным тоном предложил он. – Не будем мешать твоей дочери готовиться ко сну.

Вайгар нехотя кивнул, пытаясь представить себе, что его ждет за проявленное неуважение, как вдруг его дед встал и сделал легкое и какое-то неопределенное движение. Вайгара как будто что-то ударило в солнечное сплетение, а через мгновение он уже осознал себя стоящим посередине гостиной старого Лара. Единственное, что он понял в этот момент, так это то, что это был не портал. Даже более того, это вообще не имело никакого отношения к порталам.

– Ну, чего встал, садись!

Вайгар повернулся, удивляясь, как тело его еще слушается, сделал два шага и с облегчением уселся на диван. Черт бы пробрал этого деда! Никогда не знаешь, чего от него ожидать.

– От тебя, мой милый внук, тоже не всегда понятно, чего ждать. Так что мы квиты. Не трать мое время на ерунду и начинай рассказывать, зачем я тебе понадобился.

Вайгар слегка поморщился от этой рисовки, но к рассказу приступил, внутренне готовясь к тому, что за этим может последовать.

– Рассказывать мне почти нечего, – мрачно начал он. – Мне нужна твоя помощь.

– И какая? – Дед был по-прежнему невозмутим, только глаза поблескивали чуть более обычного. Возможно, ему было немного интересно.

– Я хочу, чтобы ты поставил на меня защиту. Такую, чтобы Кинари меня не видела.

Дед расслабленно откинулся на спинку любимого кресла.

– О, ты хочешь встретиться с Кинари?

Вайгар бросил на него злобный взгляд.

– Точнее будет сказать, мне нужно встретиться с Кинари.

– Нужно! – улыбнулся дед. – А зачем, ты мне, конечно, не скажешь, потому что это – секрет!

Слово «секрет» мерзкий старикашка произнес таким тоном, каким его обычно говорят маленькие дети вроде Нерави. Вайгар разозлился еще больше, хотя ему казалось, что больше уже некуда.

– Не делай из меня идиота, дед! Ты можешь мне помочь или нет?

Лар мягко рассмеялся.

– Мой милый внук, у меня нет никакой необходимости делать из тебя идиота, потому что с этой задачей ты прекрасно справляешься самостоятельно! Значит, ты собрался идти к Кинари и не хочешь показать ей, что все еще любишь ее? Да разве есть на свете больший идиот, чем ты?

– То, что я к ней чувствую, это мое дело и ее не касается, – буркнул Вайгар.

– Дурак, – обреченно сказал дед. – Мой самый талантливый внук – дурак. Она все еще любит тебя. Хотя я вообще не понимаю, как женщины могут любить такого, как ты? Как с ума посходили, честное слово! Что эта Налли, что Кинари. Она не предавала тебя, Вайгар. Она думала, что ты умер.

– И выскочила замуж на следующий день после этого радостного события!

– Она не предавала тебя! – со вздохом повторил Лар. – Она отказала Заргону наотрез, но он начал шантажировать ее. Пообещал, что если она покончит с собой, он женится на Нерави, и она будет рожать ему кучу маленьких выродков.

– А ты будешь сидеть сложа руки и смотреть на это!

– Вайгар, Кинари меня плохо знает, да к тому же кто-то... не слишком умный... напугал ее так, что она и вздохнуть при мне боится.

– Удивил! – усмехнулся Вайгар. – Я и сам при тебе вздохнуть боюсь!

Лар как-то непонятно глянул на него и сказал с видимым отвращением.

– Прекрати, Вайгар, в конце концов это просто невежливо!

– Ладно, больше не буду. – Вайгар на секунду почувствовал себя маленьким мальчиком, но толком не понял, что так задело его непробиваемого деда.

– Она всего лишь женщина, Вайгар. Она испугалась за своего ребенка.

– Шантаж?! – взвился Вайгар, размазанным движением слетая со своего кресла. – Ха!!! Всего лишь женщина?! Дед, ты сам веришь в то, что говоришь? Она никогда, слышишь, никогда и никому не позволяла ничего себе навязывать! Никогда! Этот чертов Заргон сто лет ходил вокруг нее и ничего не добился, хоть она и была под его заклятием! А теперь – шантаж! Три ха-ха! Я сам, ты слышишь, я сам пытался как-то шантажировать ее и даже думал, что у меня получилось! А потом выяснилось, что она и не собиралась выполнять условия договора! Она попросту собиралась не дожить до этого момента!

Выплеснув эту тираду в лицо невозмутимому деду, он сел и закрыл лицо руками. Они немного помолчали.

– И как же ты тогда объяснишь то, что она осталась с Заргоном, если она так его ненавидела? – негромко спросил его старейший.

Вайгар отнял руки и уставился в темный проем окна. «Старый козел!» – в который раз подумал он.

– Она его любит, – нехотя сказал он. – Наверное, всегда любила. Поэтому и осталась с ним.

– Бестолочь. – В голосе деда прозвучала безнадежность.

– Поставь защиту, – попросил Вайгар. – Это ты закрыл ее от меня, я имею право просить.

– А если я скажу «нет»? – мягко поинтересовался дед.

Вайгар глянул на него, и на лицо его медленно вползла хищная улыбочка.

– А если скажешь «нет», то я растреплю всему семейству, кому мы обязаны счастьем видеть местных, так сказать, во плоти!

Дед тоже улыбнулся, но одними губами.

– Айза, – утвердительно сказал он. – Знаешь, Вайгар, моя первая жена вовсе не была такой болтливой.

– Слушай, дед, мне плевать, какой была твоя первая жена! Ты поставишь мне защиту или нет?

– Да черт с тобой! – Лар махнул на него рукой. – Правду говорят, дурака учить – только портить!

– Кольцо давать? – оживился Вайгар.

– На хрена мне твое кольцо? – возмутился дед. – Ты что, Тенг, что ли?

Старейший сосредоточил взгляд на своем непутевом внуке, и тому на секунду показалось, что глаза его подернулись дымкой. А потом он спокойно глянул на Вайгара и сказал:

– Все, можешь идти хоть к дракону в логово, тебя никто не заметит. А кстати, насчет драконов. Как, если не секрет, ты собираешься пройти мимо охраны? Их же там как собак нерезаных.

– А ты что, там был, что ли? – огрызнулся Вайгар уже из принципа, попутно пытаясь ощутить на себе защиту, и уже понимая, что она есть.

– Само собой! – злорадно выдал дед. – Я встречаюсь с Кинари каждый месяц, рассказываю ей о Нерави. А знаешь, она похорошела с тех пор, как взошла на трон. Она и раньше была красавицей, но теперь – это просто нечто! – Вайгар не ожидал от деда такой подлости. Он встал и направился к двери. Но дед не умолкал. – Когда я видел ее в последний раз, она была вся в кружевах. Ты знаешь, что ее муж сам подбирает ей гардероб, и он очень неравнодушен к кружевному белью. А еще...

Дальше Вайгар уже ничего не слышал, потому что выскочил от деда как ошпаренный и со всей силы захлопнул за собой дверь. Откуда-то сверху на него посыпалась штукатурка, но ему было на это наплевать.

Но как Вайгар ни был зол на своего деда за его неуместные воспоминания, он понимал, что дед был прав. Глупо было соваться во дворец, не проведя предварительную работу. Вайгар почесал тыковку и решил поручить это дело Даге. Во дворце никто не знал, что она оборотень, и Заргон в том числе. Да и через границу пройдет без проблем. Дага отнеслась к поручению со всей ответственностью и добавила кое-что от себя. А именно Шиго. С огромным удивлением Вайгар узнал, что скукоженный и незаметный Шиго, оказывается, тоже оборотень, только превращается он в птицу. В орла, как нетрудно догадаться. И именно потому, что ему пришлось при постройке тела выполнять двойную работу, человеческое тело получилось у него не ахти. Теперь Вайгар готов был ему это простить, да простил бы и еще очень многое, лишь бы этот «орел» помог ему встретиться с Кинари.

Дага и Шиго ушли на следующее утро, а Вайгар остался ждать вестей. Несколько дней, на протяжении которых никто, кроме Нерави, не рисковал подходить к чересчур талантливому Лару слишком близко, от них не было ни слуху ни духу. Наконец в одну из теплых душных ночей начинающегося лета, в которые так трудно бывает заснуть, появился Шиго.

Вайгар не спал и потому получил счастливую возможность увидеть, как перекидывается представитель местных богов. Довольно эффектно перекидывается. Прилетевший орел, с мягким хлопком сложив крылья, сел на балкон и что-то проклекотал. Потом его на секунду окутало темно-серым туманом, и, когда туман рассеялся, перед Вайгаром уже стоял человек. Ну, то есть... человеческое подобие. Жалкое. Но теперь Вайгар не склонен был строго судить Шиго. Тело орла у него получилось великолепно.

– Господин Вайгар! – Шиго заметил гайра и согнулся в поклоне.

– Господин Шиго! – Вайгар сделал то же самое. – Рад вас видеть. Проходите, будьте любезны. Вина?

– Нет, благодарю вас, лучше воды. – Шиго устало вытянулся на диване. – Прошу прощения, но эти превращения отнимают слишком много сил, а я, к сожалению, не дама, чтобы просить вас помочь мне... э-э... определенным образом. Возможно, в свое время мне следовало быть более предусмотрительным.

– У вас прекрасное чувство юмора, господин Шиго. – Вайгар еле выдавил кривую улыбочку. – Вот, держите! – Он бросил Шиго маленький красный камень на серебряной цепочке. – Это амулет. Потом подкачаетесь.

– Вы очень любезны, господин Вайгар! – оживился Шиго, ловя амулет.

– Нет, я просто предусмотрителен. Так что там насчет нашего дела?

Шиго принял более-менее вертикальное положение и начал докладывать.

– Во-первых, у Даги не получилось самостоятельно пересечь границу, наверное, оборотней Заргон все-таки предусмотрел. Мне пришлось перетаскивать ее поверху, а это, скажу я вам, непросто. Пробраться во дворец ей удалось на «ура». Гораздо сложнее оказалось навестить королеву.

– Неужели все так плохо?

– Не то слово. Но Дага у нас девочка умная, и ей повезло. Сначала она попала на кухню, где, согласитесь, кошке самое место, а потом уговорила одну из служанок, и та на подносе отнесла ее королеве вместо ужина.

– И как ей это удалось? Она что, сумела заклясть ее?

Шиго поморщился.

– Давайте не будем вдаваться в подробности, господин Вайгар! Скажем так, она смогла это сделать с моей помощью.

Вайгар поднял обе руки, обещая, что не станет лезть не в свое дело, и Шиго продолжил:

– В общем, результат переговоров такой: королева согласна встретиться с вами, когда вам будет угодно. Она просила передать вам вот это, – Шиго достал из кармана несколько мелких вещиц, принадлежащих Кинари, – чтобы вам было проще настраиваться на охранные заклинания. И еще она просила передать, чтобы вы были осторожны.

– Это все? – спросил Вайгар, с большим трудом сохраняя каменное выражение лица.

– Да, – наклонил голову Шиго.

– Ну что ж! Благодарю вас, господин Шиго, вы отлично справились. Идите отдыхать, а завтра с утра зайдите ко мне. Я пока поколдую тут над этим. – Вайгар кивнул на вещички Кинари.

Шиго с видимым облегчением откланялся и удалился, а Вайгару предстояло много работы.

Кинари прислала ему немного. Всего лишь темно-синий камень в золотой оправе и на тонкой цепочке, с которого, по идее, он должен считать охранные заклинания, поставленные Заргоном на ее апартаменты. Пробка от хрустального графина, которую Кинари предварительно сутки продержала на балконе, и это было очень предусмотрительно с ее стороны: хрусталь хорошо впитывал окружающие его заклинания. И, наконец, самое интересное: несколько завернутых в носовой платок зеленых листьев разной формы со всех растений, которые росли поблизости от дворца. Тут, конечно, без деда не обошлось, но и Кинари всегда вполне способна была сложить два и два. Ее можно было обвинить в упрямстве, но не в глупости.

Вайгар начал с камня на цепочке. Повозившись с ним какое-то время, взял лист бумаги и начал чертить схему заклинания. Оно было сложным, индивидуальным и чисто заргоновским. Впрочем, Вайгар иного и не ожидал. На месте Заргона он бы и не такое поставил.

Второй пояс заклинаний был мощнее и рассчитан как на человеческое нападение, так и на магическую атаку. Здесь поработали Дешэ, и поработали, как всегда, на совесть. Схема была сложной, и, если бы не защита деда и недавно приобретенные способности самого Вайгара, вряд ли бы у него был шанс с ней справиться.

С третьим поясом, к счастью, все было проще. Он был рассчитан скорее на шумовое и световое решение проблемы, и сильно напоминал Вайгару то заклинание, с помощью которого Заргон создал границы. По всей вероятности, когда оно активно, сгореть в нем весьма... несложно. Как там выразилась Нави? Прецеденты были. Почему-то Вайгар был уверен, что здесь они тоже были, не только на границе.

Схемы первых двух заклинаний были похожи на паутину взбесившегося паука, одержимого жаждой плетения, и сил в них было вложено столько, что, выплеснись они ненароком на Нерхаш, гореть бы всей гайровской цивилизации синим пламенем. На то, чтобы снять или взломать их, мог решиться только отчаявшийся самоубийца. К счастью, Вайгар таковым пока себя не считал, а потому собирался всего лишь обмануть их.

Он еще раз разложил перед собой предметы, присланные Кинари, и уточнил кое-какие детали. Ну вот вроде и все. Вайгар не отказался бы выслушать мнение Квана по поводу схемы прохода, но тот еще дулся из-за своего последнего перехода границы и демонстративно не разговаривал с ним.

Вайгар машинально, как горький пьяница, которого против его воли тянет к бутылке, взял в руки платок Кинари и начал разглядывать. В уголке обнаружилась маленькая, искусно вышитая монограмма. Переплетенные буквы «К» и «3», увенчанные королевской короной. Вайгар грязно выругался и резко отбросил его от себя, как будто это была змея. Маленький кусок тонкой, почти невесомой ткани не смог отлететь слишком далеко. Он затормозил, как будто воздух был для него чересчур плотной субстанцией, и, медленно кружась, опустился на каменный пол. Вайгар наблюдал за ним, чувствуя, как разгораются злость и ненависть. У Ларов сила всегда выходила через глаза. Вайгар, конечно, был не Ценг и не Ангриц, чтобы спалить этот чертов платок взглядом, но злость, как и любовь, иногда способна творить чудеса. Платок вспыхнул ослепительным белым пламенем и через доли секунды рассыпался по каменному полу щепоткой легкого серого пепла.

Вайгар без сил уронил голову на стол. Силы пресветлые, ну за что ему это все? Интересно, это когда-нибудь кончится? Похоже, что вряд ли. Со странной, удивившей его самого обреченностью он протянул руку и взял со стола синий камень Кинари. Цвет его был немного темнее цвета ее глаз, но, наверное, она любила его и носила на груди. По счастью, на камне не было никакой монограммы, потому что еще одного напоминания о Заргоне Вайгар бы не вынес. Он прижался губами к обратной стороне медальона, той, что прикасалась к ее груди, потом повесил его себе на шею и пошел спать.

Наутро Вайгар проснулся недовольный и злой, как пещерный камнегрыз, мучимый зубной болью. Впрочем, такое настроение давно уже стало для него привычным. Этой ночью он почти не спал, а когда удалось задремать, ему привиделся кошмар, который ему хотелось забыть и никогда не вспоминать.

И неудивительно, что, когда он вышел к завтраку, смех за столом сразу же стих, а разговоры смолкли. Шиго, Кван и Зейгер уткнулись в тарелки, не желая встречаться даже взглядом со своим хозяином, дабы ненароком не нарваться на что-нибудь малоприятное. Завтрак прошел в мрачном молчании, и, только встав из-за стола, Вайгар как будто нехотя уронил несколько слов:

– Кому интересно посмотреть на схемы охранных заклинаний, может зайти ко мне.

Кван и Шиго обменялись понимающими взглядами и направились следом за ним. Немного поразмыслив, к ним присоединился и юный Ангриц.

У Вайгара все дружно склонились над столом и начали говорить почти одновременно, что-то обсуждая, перебивая и не слушая друг друга, как-то сразу забыв о дурном настроении Вайгара. Да и само настроение его немного улучшилось, правда, как выяснилось, ненадолго.

Кван, с видом знатока разглядывая схемы и сверяя их с предметами, лежащими на столе, вдруг спросил:

– А где вещь третьего круга? Она ведь была, а, Шиго? Вайгар?

Шиго удивленно глянул на Вайгара, не понимая, куда делся камень, и Вайгар, помянув про себя всех нечистых вместе взятых, расстегнул рубашку и стянул с себя украшение. Прямо он ни на кого не смотрел, но выражение лица у него при этом было такое, что Шиго поспешно отвернулся и сделал вид, что очень интересуется видом из окна, а Кван уткнул свой длинный нос в одну из схем и не отводил от нее глаз. Юный Ангриц, бывший не в курсе отношений хозяина с бывшей женой, каким-то чудом сумел сдержать готовый вырваться вопрос и промолчал, что, несомненно, было очень умно с его стороны. Вайгар бросил камень на стол, и все взгляды тут же устремились на него.

Шиго и Кван тут же заспорили, а Зейгер слушал во все уши, хотя не понимал и половины того, о чем они говорили. Да и как он мог что-либо понять, если даже минимальное видение было недоступно потомку Ангрицев, и связать схемы заклинаний с вещами и увядшими листьями он был не в состоянии.

– Ну что ж, – вынес наконец свой вердикт Кван, – ты неплохо поработал, Вайгар. Вот разве что... – Но тут Кван поморщился и посмотрел на Вайгара. – А впрочем, с такой защитой пройдешь. Дед что ли, помог?

– Сам как думаешь? – буркнул Вайгар. Раздражение вернулось при напоминании о старейшем. – Шиго, я выхожу завтра. Ты успеешь отдохнуть?

Тот пожал плечами.

– Да я, в принципе, уже. Могу хоть сейчас.

– Нет, завтра. У меня еще дело.

– Ну, завтра так завтра, – не стал возражать Шиго.

– Я с вами, – не терпящим возражений тоном сказал Кван. – И только попробуй приказать мне, чтобы я остался!

Вайгар, к которому, собственно, и была обращена эта угроза, поднял брови и насмешливо посмотрел на Квана.

– А зачем мне приказывать? В случае чего, пинком под зад и обратно через границу!

Кван нагнул голову, тяжело задышал, глаза его налились кровью, и он с воплем бросился на Вайгара, сметая все на своем пути, как бешеный дракопотам. Сын Ларов и воин в третьем поколении легко ушел с линии огня, и Кван непременно врезался бы головой в стенку, если бы упомянутый Лар не схватил его за шкирку. Ругаясь как сапожник и поминая всех Вайгаровых родичей со дня основания династии, он болтал ногами и пытался пнуть наглого гайра в живот. Гайр уворачивался, как мог, и в конце концов швырнул коренного нерхашца на диван. Потом поднял руки и сказал:

– Все, я сдаюсь. Ты прав, я полный придурок. – И добавил: – Я рад, что ты идешь со мной, друг!

Кван замер на полуслове, точнее полуругательстве, и, немного помолчав, усмехнулся в нечесаную бороду.

– Ну, надо же кому-то прикрывать твою глупую задницу! Ты такой лопух, что Заргон сожрет тебя с потрохами.

Вайгар внимательно посмотрел на него, и Кван понял, что если он сейчас скажет хоть слово о Кинари, то про дружбу с ним этот гайр забудет навсегда. Он проглотил несколько фраз, которые очень хотел донести до этого самого гайра, и вместо этого сказал:

– Я тоже рад, что иду с тобой, друг!

Зейгер молча переводил взгляд с одного на другого, а потом нерешительно сказал:

– Господа, я не знаю, куда вы идете, но если у вас возникнет хоть малейшая необходимость в силах такого скромного гайра, как ваш покорный слуга, то я прошу вас располагать мною по своему усмотрению.

Кван закатил глаза.

– Эх как загнул! Сразу видно, что благородный! А про тебя, – Кван ткнул бородой в сторону Вайгара, – такого в жизни не подумаешь! Только и знаешь, что орать и материться.

Но Вайгар на шутку Квана не отреагировал. Он стоял, чуть склонив голову набок, и внимательно рассматривал Зейгера. Точнее, его ауру.

– Спасибо тебе, Зейгер, – сказал он после недолгого молчания. – Но там, куда мы идем, твой талант не пригодится.

Они вышли на следующее утро, как и планировал Вайгар. Собственно, они могли выйти и вчера, дела как такового у него не было. Просто хотелось пообщаться с Нерави и извиниться перед дочерью за то, что снова уходит и забирает с собой Ёжика. К счастью, маленькая Лари все поняла правильно, и даже больше того, что он ей сказал. Знаменитое упрямство Тенгов еще не сильно проявлялось в ней, и ни уговаривать, ни успокаивать ее не пришлось.

Вайгар повесил портал до границы и раздраженно заявил Квану, что, если он, как Нави, будет возражать против порталов в Ценете, то пусть лучше сразу остается дома. Потакать его капризам никто не собирается. Кван послушно кивнул, что было как-то не очень на него похоже, и вопрос был исчерпан. Переход через границу не занял у них много времени, и уже через час они были на подступах к ценетийской столице.

Еще в Йасиаре Вайгар приготовил для Квана амулет невидимки, понимая всю бессмысленность попыток замаскировать его каким-либо иным способом. Слишком уж необычной внешностью обладал коренной житель Нерхаша. Но дело было не только, и даже не столько во внешности. Ларов, с их уникальным видением, здесь, конечно, не водилось, но амулеты, считывающие ауру, у местных гайров были. Конечно, они не могли дать полную картину и, по мнению Вайгара, годились только на то, чтобы их выбросить, но основные параметры ауры они все же снимали. То есть Лара от Нагрэна отличить были в состоянии. За себя Вайгар не переживал, он давно уже знал, как с ними разобраться, но пытаться подправить мохнатую ауру Квана не имело никакого смысла. Она была не человеческой, и этим все было сказано.

Таким образом, когда они оказались в Ценете, браслет, надетый Вайгаром на руку Квана, заставил последнего исчезнуть, что, разумеется, не вызвало у этого последнего никакого восторга.

Вайгар купил на ближайшем к столице рынке двух лошадей и теперь имел достаточно респектабельный вид путешествующего гайра-воина, с головы до ног увешанного оружием, а для магических амулетов он был чистокровным Турэн-Нитаром, что для Вайгара было совершенно нетрудно проделать. Особенно если посчитать, сколько в его роду было воинов, самыми серьезными из которых были последние три женщины по линии матери. Во-первых, мать – Турэн-Сьон, во-вторых, бабка – Нитар-Турэн и, в-третьих, прабабка – Сьон-Крэйг, то есть все – чистокровные воительницы по отцу и по матери. По отцу он, конечно, был Ларом, но его предки по мужской линии тоже были наполовину воинами. Отец – Лар-Нитар, дед – Лар-Сьон, прадед – Лар-Крэйг. Если же углубиться в родословную дальше, то там можно было обнаружить представителей самых разных домов, но способности, которые они оставили ему в наследство, почти не проявлялись. А если и проявлялись, то понемногу и вели себя при этом абсолютно непредсказуемо. Так что проще было их не использовать, чем пытаться подчинить. Да и, честно сказать, Вайгару вполне хватало своих собственных способностей, с которыми он не всегда знал, что делать, и развивать какие-либо еще он совсем не горел желанием.

На въезде в столицу их тщательно досмотрели, но, разумеется, ничего подозрительного не обнаружили. Кван почти распластался на лошади, пытаясь слиться с ней в экстазе, хотя его и так никто, кроме Вайгара, не видел.

Когда они добрались до дворца, был уже вечер. Вернее, почти ночь, на что они, собственно, и рассчитывали. Вайгар и Кван остановились неподалеку от дворца, в лесу, который еще не извели на дрова дворцовые лесорубы. А может, это Кинари им не позволила. Вайгар сосредоточился и позвал Шиго. Тот сразу же откликнулся, и уже через несколько минут начал кружить над ними, мягко шелестя крыльями. Говорить он в таком виде не умел, только пронзительно крикнул и улетел, чтобы предупредить Дагу. Пора было идти.

Пройти мимо охраны ни Вайгару, ни тем более Квану, труда не составило. Больше всего они опасались того, что Даге не удастся отвлечь Заргона и они наткнутся на него в спальне Кинари. Но нет, все прошло как нельзя лучше. Немного правее окон Кинари, в апартаментах Заргона, вовсю разгорался пожар. Искры разносились по всему саду, а по дворцу и вокруг него бегали и суетились люди.

Они залезли через балкон, и Кван остался там, не желая ненароком помешать нервному Лару разговаривать с бывшей женой, тем более что ему, с его невидимостью, это абсолютно ничем не грозило. А Вайгар осторожно дождался, когда ночной ветер шевельнет занавески, и неслышно проскользнул внутрь через предусмотрительно оставленную открытой балконную дверь. В спальне был полумрак, горела только пара светильников, и он заметил Кинари, только когда она прошла мимо него и с негромким щелчком захлопнула балконную дверь. Задернув занавески, она повернулась к нему и молча показала рукой на кресла, предлагая ему сесть. Он повиновался, тоже молча, потому что говорить он бы сейчас не смог, даже если бы захотел. Кинари села напротив, предварительно запахнув поглубже белый атласный халат и затянув пояс каким-то нервным судорожным жестом. От этого жеста на Вайгара накатила волна бешеной злобы и ревности. Три тысячи демонов и все проклятые подземники! Значит, Заргону и его ненормальному деду можно видеть ее в кружевном белье, а ему, ее мужу, нет?! Он еле сдержался, чтобы не схватить ее за плечи и начать трясти до тех пор, пока не вытрясет из нее всю дурь, включая любовь к Заргону.

Все эти несколько дней, которые прошли с тех пор, как Дага сказала Кинари, что Вайгар хочет встретиться с ней, Кинари жила раздираемая надеждой и отчаянием. Отчаянием потому, что Дага не стала скрывать от нее того, что Вайгар ничего не хотел о ней слышать, а надеждой – потому что все равно, несмотря ни на что, страстно надеялась, что Нерайн расскажет ему о шантаже и Вайгар придет. Придет и не станет слушать ее доводы. Просто заберет с собой, потому что сама она никогда не решится отсюда уйти. Она ждала его так, как ждет грешник в аду прихода туда пресветлых богов, и вот он пришел. Она сразу же глянула на его ауру, но кольцо ее на этот раз дало осечку. То ли он стал сильнее, то ли старейший почему-то поставил на него защиту. Кинари было так стыдно принимать его в ночной сорочке, в этих чертовых кружевах, в которых она чувствовала себя шлюхой, что она откопала у себя в гардеробе старый атласный халат и надела его на себя прямо-таки с наслаждением. Но проклятые кружева все равно время от времени выползали из-под него, и тогда Кинари запахивала его поплотнее и затягивала поясом. Будь ее воля, она надела бы на себя самый толстый шерстяной плащ, только бы скрыть от его взгляда эти бесстыдные кружева.

Она села напротив, изо всех сил стараясь справиться с волнением, и вдруг он заговорил:

– Вы прекрасно выглядите... ваше величество.

Тон его был ровен и спокоен, и надежда Кинари, которая и так опасно балансировала на острие ее любви, от этих жестоких слов резко слетела с нее, упала на каменный пол и разбилась на миллион маленьких сверкающих осколков. Внутри Кинари бесшумно развернула свои темные крылья пустота, в которой не было места даже отчаянию. Впрочем, Кинари понимала, что это ненадолго. Отчаяние непременно придет. Потом. Когда уйдет Вайгар.

Если он хотел сделать ей больно этим приветствием, то ему это удалось. Вот только показывать свою боль Кинари ему не хотела. Она подняла на него свои прекрасные глаза и негромко ответила:

– Вы тоже... господин Вайгар. – Она все-таки не стала называть его Лар-Турэном, потому что это было просто глупо. Пусть сам играет в эти игры, если хочет. – Я надеюсь, ваше здоровье так же прекрасно, как и ваш вид?

– Разумеется. А ваше, госпожа Кинари? – Похоже, он что-то понял. Но она все равно ответила самым светским тоном.

– В той же мере. Может, вина?

Ей показалось, или он слегка сглотнул?

– Не откажусь.

Силы небесные, да он мучается от жажды! Кинари вспорхнула, как бабочка, и подлетела к бару. Вот, наргийское белое легкое. Просто прекрасно, как раз то, что нужно. Она взяла бокалы и, делая над собой усилие, чтобы выглядеть не слишком торопливой, налила полный бокал ему и чуть-чуть плеснула себе. Он выпил вино двумя большими глотками и насмешливо глянул на Кинари.

– Прекрасное вино, госпожа Кинари. Но только сами вы его не пьете. Надеетесь отравить меня? Или споить?

Смешно. Чтобы споить его этим вином, потребуется бочки три. Кинари взяла свой бокал и подняла его.

– Ваше здоровье, господин Вайгар! – Она отпила несколько глотков и посмотрела на бывшего мужа. – Ну что ж, господин Вайгар. О здоровье мы с вами поговорили, вином я вас угостила. Чтобы совсем уж соблюсти обычаи гостеприимства, нам нужно еще поговорить о погоде. Но, может быть, мы опустим эту часть и перейдем сразу к делу, по которому вы желали меня видеть? Я могу что-то для вас сделать?

Он как-то сразу подобрался и уставился на нее своим светлым, ничего не выражающим взглядом. Кинари непроизвольно захотелось спрятаться или хотя бы поежиться, но она взяла себя в руки и выдержала взгляд.

– Вы можете помочь, госпожа Кинари, – жестко сказал он, – но только не мне, а своей Ценете, да и всему Нерхашу тоже.

И он четко и внятно рассказал ей обо всем, что случилось за последние недели, не вдаваясь в излишние подробности, но и не скрывая от нее ничего. Она была достаточно умна, чтобы самостоятельно сделать выводы. Она их сделала, и они полностью совпадали с выводами Вайгара. Только расстроилась она гораздо больше, чем он предполагал.

– Пресветлые силы! – Кинари на секунду показалось, что земля уходит у нее из-под ног. – Я тоже в этом виновата!

Вайгар непонимающе глянул на нее.

– Вы-то здесь при чем, Кинари? Вы думаете, что толпа демонов была бы для Ценеты лучше, чем отравленные источники?

– Против демонов у нас есть серые охотники! – жестко возразила она. – А что делать теперь? Нет, не говорите ничего, я сама знаю! Открыть светлый источник! Ну что ж, я смогу это сделать. – Она посмотрела на него, а потом отвела взгляд. – И все-таки я виновата. О, боги, какая же я была дура!

Похоже, что он разозлился.

– Не болтайте ерунды, Кинари! – заявил он, напрочь забыв, что поначалу обращался к ней как к королеве. – Вы не виноваты! Даже этот урод, ваш муж, и то не виноват. Его использовали, как мальчишку, и будут использовать, пока не получат все, что им нужно.

Они немного помолчали, а потом Кинари нерешительно спросила:

– А эти существа, о которых вы говорили, они?.. – Она не знала, как выразить то, что ее интересует, но он понял.

– Они хотят всего лишь энергии. Для них это вопрос жизни и смерти.

Она чуть заметно усмехнулась.

– Похоже на игру в войнушку. Наземники за нас, подземники – против нас. А мы сами за себя.

– Они тоже сами за себя. Мы даем наземникам энергию, вот они и за нас. Да и потом, у нас с ними действительно много общего. Они практически живут среди нас.

– Да? – удивилась Кинари. – Интересно было бы на них посмотреть!

Он насмешливо посмотрел на нее.

– Они совсем не похожи на наших богов. Впрочем, с одной-двумя их женщинами я смогу вас познакомить, а вот насчет мужчин даже не просите!

– Они такие страшные? – Улыбнулась Кинари, радуясь, что разговор перешел в спокойное русло.

Он пожал плечами.

– Ну, можно сказать и так. Для меня они так же опасны, как и ваш Заргон. – Кинари с недоумением уставилась на него, а он продолжил, обманчиво спокойно, но с каждым словом все более и более приходя в ярость. – Как вам живется здесь, госпожа Кинари? Я слышал, что не очень, не так ли, ваше величество? За власть надо платить, ведь так? Интересно, чем вы расплачиваетесь со своим выродком, а, королева? – Кинари с ужасом отшатнулась от него, но его это только подстегнуло. – Вы сказали деду, что он шантажировал вас, чтобы вы вышли за него замуж. Да как же вы могли позволить ему это, Кинари?! Как вы могли позволить этому уроду диктовать вам условия, ваше проклятое величество?

Он уже кричал на нее, и Кинари начало трясти от голоса и его слов. Теперь ей стало окончательно ясно, что между ними все кончено. Но какое право он имеет так оскорблять ее? Дочь Тенгов выпрямилась и твердо глянула ему в лицо, молясь при этом всем богам, чтобы он не заметил ее трясущихся рук.

– Не смейте разговаривать со мной в таком тоне, господин Лар-Турэн! – отчеканила она и с удовольствием заметила, что он смутился. – Да, Заргон шантажировал меня, но чем вы лучше него? Вы ведь тоже как-то пытались сделать из меня шлюху, разве вы забыли? В таком случае, советую вам освежить свою память. Вы стоите друг друга, и вы, и он! А теперь извольте откланяться. Мой муж скоро будет здесь, и я не хочу, чтобы он вас здесь застал. Всего доброго, благородный гайр! – Она отвернулась и не видела, как он уходил. Да и хорошо, что не видела, потому что после его слов она бы не смогла смотреть ему в глаза. Она смогла бы пережить все что угодно, кроме его презрения.

Кинари осталась одна. У нее не осталось сил ни думать, ни двигаться, ни жить. Она сидела и смотрела в одну точку. Слез у нее тоже не было. Немного погодя, как и предполагала Кинари, пришло отчаяние, но даже предаваться ему ей показалось бессмысленным. Раньше, когда она была моложе, она и представить себе не могла, что такое может быть. С детства обладая на редкость твердым характером, она всю жизнь была готова бороться со всем миром, если потребуется, и ей никогда не приходила в голову мысль о том, чтобы сдаться. Да, укатали сивку крутые горки! Всплывшая откуда-то из глубины веков старинная поговорка вызвала почти безжизненную улыбку на ее лице. Но хотя слова этой поговорки были ей непонятны (какая сивка, какие горки, почему укатали?), общий смысл ее тем не менее был для Кинари совершенно ясен. Укатали гайре крутые гайры! Наверное, Кинари посмеялась бы над собой, если бы смогла. Да уж, с крутыми гайрами ей повезло. Как на подбор, что один, что другой! Руки у Кинари продолжали дрожать, и она вдруг подумала, что, наверное, у нее начинается истерика. Еще чуть-чуть, и она уже больше не сможет сдерживаться, и одним пресветлым богам ведомо, чем это может кончиться. Ее супруг не их тех, кто будет терпеть такие вещи. Кстати, он скоро должен быть здесь, а у Кинари еще оставалось одно незаконченное дело.

Она с трудом поднялась и вялой походкой пошла прочь из своих покоев. Мельком, почти не обратив на это внимания, Кинари легким щелчком изящных пальчиков, раздавивших капсулу с сонным порошком, вырубила охрану и направилась в сторону подвала. Ей почти никто не встретился, потому что все слуги были на пожаре. Какая все-таки умница эта Дага! Она так красиво сработала! Поджечь личное хранилище Заргона – это надо постараться. Надо полагать, что он сейчас в бешенстве, но на это Кинари было уже наплевать. Тем более что она уже пришла.

Запечатанный источник был здесь, в подвале, почти что под апартаментами Заргона, и по виду ни за что не удалось бы догадаться, что это такое, если бы сам Крийон не показал ей его. Она действительно запретила ему выпускать через него в мир демонов, и он послушался. Послушался потому, что ее правая рука была еще в лубке после их очередной ссоры, а на теле пышным цветом цвели синяки и ссадины. Конечно, как дочь Тенгов, она была в состоянии залечить эти раны за несколько часов, но предпочла демонстрировать их несдержанному супругу в течение нескольких дней. До тех пор, пока это не стало уже неприличным.

Кинари подошла к невзрачному каменному колодцу поближе, рассматривая наложенные ее мужем заклинания. До Лари ей было как до неба, она смогла уловить только основное направление силы – и больше ничего, но останавливаться она в любом случае не собиралась. Кинари подняла руки над головой и пропела универсальное разрушающее все известные чары заклятие и резко опустила их. С минуту ничего не происходило, но потом камни, из которых был сложен колодец, пошли трещинами и рассыпались в мелкую крошку.

И – ничего! Значит, Заргон связал свое заклятие не с камнями. Кинари на секунду задумалась, а потом собрала всю свою силу, накопившуюся за долгое время вынужденного безделья, и резко, с разворота, всем телом послала точно в середину разрушенного колодца. У Кинари ничего не осталось, она вычерпала себя до дна. Ноги ее подогнулись, и она, держась за стенку, кое-как отковыляла подальше от колодца.

И опять – ничего. Она уже подумала, что, наверное, сделала какую-то ошибку, да и что вообще может быть глупее того, чтобы попытаться силой взломать заклятие Заргона, на что она могла решиться только в своем сегодняшнем ненормальном состоянии. Но вдруг она почувствовала, как пол мягко качнулся у нее под ногами, и облегченно выдохнула. Кажется, получилось, несмотря на всю нелепость ситуации. И действительно, земля под ногами еще раз вздрогнула, а потом из колодца вырвался луч света. Кинари, как зачарованная, наблюдала за ним, и в который раз благодарила про себя старого Лара. Если бы не его кольцо, она никогда бы не увидела этого чуда. Она еще немного постояла, любуясь чистым белым пламенем, и пошла прочь. Как бы там ни было, задачу свою она выполнила, и делать ей здесь больше нечего.

Кинари наткнулась на своего благоверного, когда уже поднялась по лестнице из подвала и, пошатываясь, брела по коридору по направлению к своим покоям. Ее мутило, как всегда, после такого выброса силы, в глазах было темно, и на данный момент ей больше всего хотелось только одного: дойти до своей кровати, упасть в нее и умереть. И меньше всего она хотела сейчас терпеть дурное настроение своего так называемого мужа. Если бы на месте Заргона каким-то чудом оказался бы Вайгар (конечно, в том случае, если бы он все еще ее любил), то, увидев, в каком она находится состоянии, он не стал бы с ней разговаривать. Скорее всего, перебросил бы ее через плечо и отнес в ванную, и только потом, когда она пришла бы в себя, вытряс бы из нее полный отчет о том, что с ней произошло. Но, к сожалению, мужем Кинари в данный момент был не Вайгар.

Заргон не сделал никаких попыток остановить ее, он просто пошел рядом с ней, настороженный и напряженный, как кот, почуявший мышь. Или собаку.

– Вы неважно выглядите, дорогая, – решился он наконец, – что с вами случилось?

Она промолчала, не имея сил играть с ним в его игры. Тогда он продолжил:

– А что вы делаете здесь, моя прелесть? Одна и без охраны? Вы беспокоились за меня или, наоборот, надеялись узнать, что я погиб в пламени пожара?

Кинари усмехнулась. Он все равно не отстанет.

– Я сделала кое-что намного хуже, Крийон! – ответила она. – Пока вы мужественно боролись с огнем, я подло предавала вас. Я распечатала источник.

– Что? – Заргон прикрыл глаза и быстро-быстро задвигал пальцами левой руки, проверяя свое заклятие. Потом открыл глаза и окинул удивленным взглядом свою королеву. – Да, действительно. И как вам это удалось, может, поделитесь с мужем?

– Нет. – Покачала головой Кинари. – Даже не надейтесь.

– А зачем вы это сделали, тоже не скажете? – Тон вопроса был светским и спокойным.

Но так показалось бы тому, кто совершенно не знал Крийона. Кинари его знала и потому не обманывалась на этот счет. Ей было попросту плевать. Они уже почти дошли до ее покоев, и глазам Заргона предстала живописная группа, состоящая из валяющихся на полу охранников. Кинари на них никак не отреагировала и молча прошла мимо, стараясь по возможности не наступать на неподвижные тела. В ее нынешнем состоянии сделать это было сложно, и она таки несколько раз наступила на чьи-то непредусмотрительно разбросанные руки. Заргона такие вещи волновали гораздо меньше, и он прошелся по охранникам, как неуклюжий дракопотам, так что Кинари пару раз явно услышала хруст ломающихся костей.

Она толкнула дверь и вошла к себе. Супруг, не спрашивая разрешения, зашел следом.

– И как мне это все понимать, Кинари? – От недавней светскости не осталось и следа.

Кинари пожала плечами.

– Понимайте, как хотите.

Он сделал шаг по направлению к ней, и плечи Кинари тут же оказались зажаты в неумолимом железе его рук. Она вздохнула. Он все равно не отстанет, так чего тянуть?

– Я... нейтрализовала охрану и распечатала источник. Все.

Он коротко рыкнул.

– Зачем тебе понадобилось это делать?

Она подняла на него чистые прекрасные глаза.

– Меня об этом попросили.

– Кто? – Глаза Заргона начали заметно белеть.

– Любовник.

Он встряхнул ее.

– Ты врешь!

Кинари засмеялась.

– Ты никогда мне не веришь! Если бы я начала оправдываться, ты бы тоже не поверил!

– Тебе смешно, дрянь?! Тебе смешно?!

Кинари действительно было смешно. Она смеялась и не могла остановиться. Долго сдерживаемая истерика вырвалась на волю, и Кинари не собиралась с ней бороться. Глаза Крийона продолжили белеть, и его вида теперь кто угодно мог испугаться. Голубая радужка его глаз, которую так воспевали в последнее время представители семейства Нецаж, почти исчезла, а зрачки превратились в маленькие черные точки. Его прекрасное лицо исказилось, и сейчас мало кто из подданных мог бы узнать в этом бешеном гайре своего короля. Он грубо схватил Кинари и потащил ее в спальню. Как только они вошли туда, ночной ветер, до сих пор свободно гулявший по комнате, резко разметал занавески и громко звякнул балконной дверью, как будто опасаясь встречи с обманутым мужем. Крийон оглядел спальню и увидел два бокала, от вида которых лицо его еще больше перекосилось, и смятую постель, на которой до этого лежала Кинари.

Он повернулся к Кинари, которая все еще негромко смеялась. Ситуация очень забавляла ее.

– Кто он? – почти спокойно спросил Заргон.

Кинари сквозь смех покачала головой.

– Ты этого никогда не узнаешь! Он будет приходить ко мне, когда захочет, и я не стану прогонять его.

– Ты шлюха!!!

– Да! – Она легко согласилась с этим утверждением. – Тебе не стоило жениться на мне.

Он ударил ее по лицу, и она упала на ковер. Из разбитой губы потекла кровь. Смех стих, но она, с упрямством, достойным лучшего применения, продолжала бить в одну точку.

– Он никогда не бьет меня, только ласкает! Я люблю его!

Он опустился на колени рядом с ней, обнял и прижал ее к себе.

– Кинари, ты не можешь так говорить! Не смей говорить мне этого!!!

– Он ласкает меня так, что тебе и не снилось, Крийон! Он прикасается ко мне, и мне это нравится! А тебя я едва терплю!

– Кинари, не надо так со мной!!!

– Я ненавижу тебя! Ненавижу твой проклятый запах, а от твоих поцелуев меня тошнит! – уже кричала Кинари, пытаясь оттолкнуть его от себя.

– Кинари, прекрати!!!

– А то что? Что ты со мной сделаешь? Ты же ничего не можешь! Ты не способен ни на что, кроме как на пару переломов!

И вдруг она обмякла в его руках. Заргон с удивлением уставился на окровавленное острие кинжала, которое вышло у нее из груди.

А рукоять этого кинжала сжимала его рука.

Он растерянно смотрел, как на груди Кинари медленно расплывается красное пятно.

– Кинари, я не хотел! – беспомощно пробормотал он.

Конечно, дочь Тенгов смогла бы справиться с этой раной, хотя никому другому на Нерхаше, включая Дешэ, такое было не под силу. Но для этого были необходимы два условия. Первое: ее муж должен был сообразить вытащить кинжал сразу же после удара. И второе: у самой Кинари должно было наличествовать хотя бы минимальное желание жить. К сожалению, такого желания у нее не было. Напротив, она испустила последний вздох с чувством глубокого облегчения и ушла с миром в душе. Она и не думала, что спровоцировать Заргона будет так просто. До последнего момента он оставался для нее все таким же непредсказуемым, несмотря на кольцо старого Лара. Ну, то есть видеть-то она его видела, но для того, чтобы правильно интерпретировать то, что она видит, мощности маленького светящегося существа на ее плече было явно недостаточно.

Находящийся в каком-то ступоре Заргон неподвижно сидел над телом жены. Одной рукой он по-прежнему прижимал ее к себе, а другой сжимал рукоять проткнувшего ее кинжала. Внезапно он очнулся, почувствовав, что рука, держащая кинжал, стала липкой и мокрой. Он разжал пальцы и поднес ее к лицу. Рука была в крови. Несколько капель сорвались с нее и упали на белое кружево ночной сорочки Кинари. Только сейчас до него стал постепенно доходить весь ужас того, что произошло. Заргон резким движением вырвал из нее кинжал и коротким мощным заклинанием остановил вытекающую из нее кровь.

На него накатило безумие. Он не хотел верить, что она умерла, пытался разбудить ее, уговаривал вернуться, просил прощения. Потом, видя, что она не реагирует, закричал, завыл, заплакал, теряя остатки человеческого разума и облика.

Всех, кто находился на тот момент во дворце и слышал вой своего короля, обуял дикий ужас. Сила истинного Заргона, подчиняющая себе любое слово, выплеснулась из него через этот вой, распространяя боль и отчаяние вокруг себя. Многочисленные слуги, моментально поняв, что случилось что-то страшное, побросали свои дела и ринулись к покоям королевы. Некоторые, особо храбрые или просто глупые, решились войти туда, но его величество не желал никого видеть. Он просто вымел их оттуда и запечатал двери и окна, чтобы никто не мешал ему предаваться горю, и соваться туда теперь было чистым безумием.

К счастью, находящимся во дворце нескольким Заргонам пришла в голову здравая мысль пригласить единственного человека, которого король мог бы послушать в данной ситуации. А именно его отца, Кайора Заргон-Крэйга. Создать портал и привести его во дворец было для Заргонов делом нескольких минут, а заклятия сына на дверях не были для отца препятствием.

Кайор вошел в покои королевы, и взгляд его непутевого сына немного прояснился при виде отца.

Через несколько часов уговоров и мягких успокаивающих заклинаний Заргон кое-как пришел в себя. Мертвая Кинари, чисто вымытая и переодетая, лежала на своей огромной кровати и казалась маленьким прелестным ребенком, который заблудился и заснул в чужой спальне. Крийон, тоже умытый, переодетый и почти спокойный, сидел рядом с ней и держал ее за руку.

– Крийон, ты должен отпустить ее, – в который раз говорил ему отец.

– Нет. – Голос у короля был пустым, холодным и безжизненным. – Я не дам ее закопать.

– Сынок, ты же сам понимаешь, что это невозможно.

– Возможно. Я закляну ее, и она навсегда останется такой, как сейчас.

– Твои жрецы будут против. Они проклянут тебя.

Глаза Крийона нехорошо блеснули.

– Это я прокляну их! Пусть только попробуют отнять ее у меня!

Он потянулся и укрыл Кинари одеялом.

– Зачем ты это делаешь, сынок? – Кайор смотрел на сына с болью и сочувствием.

– Ей холодно. Она всегда мерзнет на рассвете.

– Она умерла, сынок.

– Ну и что? Дать ей теперь замерзнуть?

– Сынок, ты должен отпустить ее.

– Нет.

Собственно, разговор в таком духе продолжался всю ночь, и у Кайора уже не раз опускались руки от невозможности хоть как-то договориться со своим сыном. Лишь только к утру они пришли к некоторому согласию. Крийон согласился выйти к подданным и объявить им о смерти королевы в результате несчастного случая. А Кайор согласился организовать похороны, на которых вместо Кинари будут хоронить куклу. Для настоящего же тела Кинари отец пообещал подготовить небольшой мавзолей в дворцовом подвале.

Глава 7

Вайгар выскочил из покоев Кинари, находясь в крайне... неуравновешенном состоянии духа. Он не то чтобы был на грани. Нет, на грани он был все время после того, как узнал, что Кинари снова вышла замуж. А после сегодняшнего общения с ней он эту грань перешел.

Вайгар с громким стуком распахнул балконную дверь, нимало не беспокоясь об охранниках, стоящих на балконе. Увидев чужого, они сделали движение, чтобы задержать его, недоумевая, откуда мог взяться незнакомый мужчина поздно вечером в покоях их королевы. И одновременно, приходя в ужас от того, что скажет король, когда они поставят его в известность об этом инциденте. Впрочем, насчет этого они волновались напрасно. В каком бы бешенстве ни пребывал Вайгар в данный момент и как бы ни злился он на Кинари, подставлять ее под гнев Заргона он в любом случае не собирался.

Его сила, которую он в эти минуты почти не контролировал, все сделала сама. Охранники разлетелись от него в разные стороны, как пушинки, и остались лежать неподвижно на холодных камнях балкона. А если бы Заргону пришла в голову идея допросить их, то у них не было ни одного шанса из миллиона вспомнить хоть что-нибудь о сегодняшнем вечере. И никакие заргоновские заклятия помочь бы им не смогли, потому что магия разъяренного Лара – это вам не шутки.

Вайгар, почти не скрываясь, прошел через всю территорию дворцового парка, и охранные заклинания лопались и закручивались в спирали от одного его присутствия. Деревья в саду тревожно шумели и угрожающе покачивали тяжелыми ветками, как будто собираясь защищать родича от неведомой опасности. Невидимый Кван бежал следом за слетевшим с катушек гайром и молился только о том, чтобы тот не заметил и не пришиб его ненароком. Возможно, для нерхашца было бы более разумным оставаться здесь и не лезть сыну Ларов под горячую руку, но разумные доводы на Квана сейчас не действовали. Он слишком хорошо представлял себе, что в королевском дворце будет происходить завтра, когда Заргон поймет, что его жену кто-то навещал. При таких обстоятельствах собственная невидимость не казалась Квану такой уж надежной защитой, а Лар не выглядел таким уж страшным. В сравнении с Заргоном, конечно.

Вайгар подошел к оставленным лошадям, повесил портал и шагнул в него, ведя обеих лошадей под уздцы. Кван еле успел ухватиться за хвост одной их них, и, проклиная про себя день и час, когда он связался с этим ненормальным, вывалился из портала и кубарем покатился по земле. Потом встал и, пригнувшись, побежал прочь от Вайгара, полностью отдавая себе отчет в том, что эту грозу лучше пережидать где-нибудь в другом месте. Но не слишком далеко, а то все-таки вокруг лес, дикие звери и все такое.

Сам же Вайгар, разумеется, не мог не заметить улепетывающего Квана, но удерживать его не стал. Меньше всего на свете он хотел сейчас обсуждать то, что произошло между ним и Кинари, и в очередной раз выслушивать, какой он дурак. Тем более что и сам готов был убить себя за собственную глупость и несдержанность. Какого, спрашивается, черта он решил, что имеет право требовать у Кинари объяснений? Дурак! Кретин! Недоумок! Она выставила его и правильно сделала! О боги, каких гадостей он наговорил ей! Теперь она точно никогда не захочет его видеть. Вайгар застонал сквозь зубы. Ну надо же было быть таким олухом!

Погруженный в эти нерадостные мысли, Вайгар на скорую руку расседлал лошадей и отпустил их пастись. А сам, побросав седла и сумки, подошел к своему недавно обретенному отцу, сел рядом с ним и прижался спиной к его стволу. Трехтысячелетний исполин окутал своего блудного сына любовью и светом, даруя ему свою молчаливую поддержку и осторожно залечивая свежие раны его души.

Конечно, боль Вайгара никуда не ушла, но она стала более терпимой и не мешала ему думать.

Думать и вспоминать Кинари. Вспоминать, как счастье накрыло его с головой, стоило ему только увидеть ее. Да, его счастье было горьким и больным, но это было счастье. Глупо было пытаться это отрицать, равно как и пытаться перестать любить Кинари. Видят боги, ему это не под силу, как бы он ни старался убедить себя, что сможет это сделать. И хотя Вайгар никогда особенно не верил в богов, сейчас, когда он уже не знал, куда деваться от отчаяния, ему пришло в голову, что, наверное, Илерна, их светлая богиня любви, его за что-то невзлюбила. Обычно тех, кто вызывал ее гнев, она карала полным отсутствием взаимности. Но как бы там ни было, а теперь ему придется смириться и ждать, благо что это ему не впервой и жизнь уже научила его этому нехитрому, но требующему большого терпения ремеслу. По большому счету это единственное, что он умеет делать по-настоящему. Рано или поздно он все равно найдет способ снова увидеть Кинари. И неважно, как это будет: наедине или ему придется для этого смешаться с толпой ее подданных. Он горько усмехнулся. Тяжело любить королеву. Тяжелее, чем просто красивую гайре из дома Тенг.

Но как она сегодня была красива! Дед был прав, она похорошела с тех пор, как взошла на трон. И эти чертовы белые кружева! Вайгар почувствовал, что понимает Заргона.

Сейчас, в воспоминаниях, он мог сделать то, на что не решился там, во дворце. Запустить руку в ее роскошные черные волосы. Прижать к себе. Вдохнуть ее одуряющий запах. Накрыть губами ее нежный рот девочки-лакомки. Вайгар застонал и откинул голову назад, нарочно ударившись о ствол дуба. Получилось совсем не больно, наверное, отец позаботился, поэтому унимать бешено бьющееся сердце пришлось другим способом.

«Никто не отнимет ее у меня! – подумал Вайгар немного погодя. – Потому что я никому ее не отдам. Она свободная женщина, она всегда была свободной, даже когда была под заклятием Заргона, и глупо было пытаться подчинить ее себе. Она может любить того, кого захочет. Но я все равно не откажусь от нее».

Внезапно словно что-то ударило его в сердце. Накатил ужас и ощущение безысходности. Захотелось то ли выть, то ли бежать куда глаза глядят. Вайгар не понимал, что с ним происходит, откуда пришло чувство потери и тоски. После нескольких безуспешных попыток справиться с этим состоянием Вайгар отчетливо понял: что-то случилось. С Кинари. Он лихорадочно заметался в темноте, не зная, куда бежать и что делать, потом сел и постарался успокоиться. Молясь про себя, чтобы получилось, Вайгар обратился к своему деревянному отцу с просьбой о помощи. Дуб откликнулся, и Вайгар с его помощью и помощью других деревьев мысленно перенесся в дворцовый парк, где тоже еще росли старые деревья. Он заскользил взглядом по дворцу и наткнулся на дикую суматоху вокруг покоев Кинари. Проникнуть внутрь он не смог, они были запечатаны, и он не стал тревожить чужие заклинания, опасаясь лишнего шума. Просто метался вокруг, пытаясь понять, что происходит. И то, что он понял... Если быть до конца честным с самим собой, то он предпочел бы не дожить до этого.

После того, что он узнал, ему стало наплевать на лишний шум. Не совсем, конечно, но почти. Он осторожно пробрался внутрь и услышал все, о чем говорили отец и сын. И как бы ему ни хотелось расставить все точки над i прямо сейчас, надо было ждать до утра.

Вайгар застыл в ожидании восхода, и вместе с ним застыл его древний отец, и лес вокруг, и парк, окружающий дворец Заргона. Ни звука, ни шороха не раздавалось среди деревьев, только молчание, тревожное и напряженное, царило между ними.

Утро наступило, но тревога, за ночь постепенно окутавшаяся всю Ценету, не рассеялась. Даже люди почувствовали это тяжелое, гнетущее ожидание, словно разлитое в воздухе, и сердца их наполнились дурными предчувствиями.

Вайгар так и не пошевелился. Он ждал, когда Заргон оставит Кинари и уйдет общаться со своими подданными. Тот медлил, то ли не желая расставаться с ней, то ли тоже что-то предчувствуя. Ушел он только тогда, когда за ним пришел его отец и увел его из спальни Кинари буквально за руку.

Тогда Вайгар понял, что пора, и поднялся с земли. И тут же ветер зашумел в кроне старого дуба, а весь остальной лес вздрогнул, сбрасывая с себя оцепенение. Вайгар открыл портал прямо в спальню Кинари, благополучно наплевав как на все заргоновские защиты, сильно подпорченные им за вчерашний день, так и на общую защиту дворца, поставленную Дешэ. В данный момент ему было не до вежливости, особенным пристрастием к которой он и ранее никогда не страдал.

Кинари лежала в кровати на боку, кое-как накрытая одеялом, и у Вайгара возникло стойкое ощущение, что она жива и просто спит. Глядя на нее, так хотелось поверить, что он ошибся и не было всего этого кошмара. Она устала вчера и потому заснула не раздеваясь, а под утро накрылась одеялом, потому что всегда мерзла на рассвете.

Да, несомненно, все так и было, если бы не одно «но». Она не дышала.

До боли сжав зубы, чтобы не завыть, как Заргон, Вайгар подхватил на руки прохладное тело Кинари, на котором не было благодаря стараниям ее мужа никаких следов окоченения и уж тем более разложения, и повернулся, чтобы уйти, но у него неожиданно появилась компания. В дверь вломился целый десяток, не меньше, истинных гайров, половина из которых была чистокровными воинами. В Вайгара полетели самые разные заклинания, которые могли бы уничтожить кого угодно в течение пяти секунд, но на него они не подействовали. Он просто стоял под ними, держа на руках Кинари, и не делал никаких попыток уклониться. Возможно, прискорбное нежелание жить, овладевшее его бывшей женой накануне, передалось и ему, и потому он в этот критический момент повел себя как отпетый самоубийца, теперь уже трудно сказать. Вот только покончить с собой ему на этот раз не удалось. Его еще какое-то время бомбили заклятиями, но потом нападающие потихоньку остановились и начали переглядываться, не понимая, что происходит.

И тут Вайгар поднял на них глаза. Под светлым, ничего не выражающим взглядом Лара его противники один за другим вдруг начали корчиться и падать на пол, чувствуя, что их защита ничего не значит для того, кто стоит перед ними. Они узнали его, он это видел, и только по этой причине не стал добивать их. Вайгар хотел, чтобы они рассказали Заргону о том, кто забрал у него жену. Что же касается самих напавших на него гайров, то после общения с ним они вряд ли смогут в ближайшие лет двести нападать на кого-либо еще. Наверное, при других обстоятельствах он бы мог посочувствовать этим лишенным привычных возможностей гайрам, но как к прислуге Заргона он не испытывал к ним ни малейшего уважения. О сочувствии же и речи не шло.

Вайгар шагнул в портал, предварительно позаботившись, чтобы никто и никогда не смог вычислить, куда он направился, а вышел из него уже в лесу.

– Кван! – срывая голос, закричал он, стоя у входа в пещеру. – Кван! Где ты? Иди сюда, быстрее!

– Чего ты орешь? – заворчал Кван откуда-то снизу. – Весь лес пере...

Увидев, кого держит на руках Вайгар, он сразу же осекся и замолчал. Вайгар с отчаянием посмотрел на него.

– Поможешь? Я все... – Он хотел сказать: «...для тебя сделаю», но горло сдавило, и он запнулся.

Кван мрачно глянул на него.

– Ты мне еще вечную жизнь пообещай, придурок! Давай неси ее вниз!

Вайгар осторожно спустился, стараясь не ударить ненароком Кинари, кое-как прошел, согнувшись в три погибели, под низкими сводами пещеры, и остановился у того места, где совсем недавно проснулся сам.

– Что, воспоминания замучили? – раздраженно поинтересовался подошедший незаметно Кван. – Клади ее сюда, посмотрим, что можно сделать.

Вайгар осторожно положил ее на землю, ругая себя последними словами за то, что не подумал взять с собой плащ, чтобы она не лежала на голой земле. Квана же такие мелочи не волновали, он сразу начал ощупывать ее, что-то бормоча себе под нос. Потом глянул на Вайгара.

– Скажи спасибо этому выродку за то, что не терял времени и сразу заклял ее. Время еще есть, можно попробовать. Сможешь снять с нее то, что он тут навертел?

Вайгар кивнул и принялся распутывать заклятия Заргона. Просто разбить их он не решился, опасаясь причинить вред Кинари. Когда он закончил, из раны на груди Кинари тут же побежала кровь, и Кван, выругавшись, начал водить над ней ладонями, останавливая ее.

Следующие пару часов Кван занимался тем, что проводил над телом Кинари какие-то загадочные манипуляции, которых Вайгар не понимал да и, честно сказать, почти не пытался понимать. Он только сейчас, глядя на абсолютно неподвижное тело Кинари, по-настоящему начал осознавать то, что она действительно умерла. Вайгар не мог заставить себя отодвинуться от нее, чтобы не мешать Квану, все норовил как-нибудь прикоснуться к ней и время от времени размазывал грязь по лицу, стараясь делать это незаметно. Наконец Кван не выдержал и выставил его прочь из пещеры, заявив, что наматывать сопли на кулак он может и снаружи. Пользы от него все равно никакой, а вреда будет неизмеримо меньше. Вайгар послушался и ушел страдать наверх, потому что видеть Кинари такой было выше его сил.

Он потерял счет времени и сообразил, что неподвижно просидел целый день, только тогда, когда заметил, что вокруг стемнело. Вайгар не знал, как идут дела у Квана. Не хотел спрашивать его, боясь помешать, а отец не отвечал ни на какие вопросы, целиком сосредоточившись на Кинари. Наконец лысая и грязная голова Квана высунулась наружу.

– Эй, ты, недотепа, разведи костер и приготовь пожрать чего-нибудь, я скоро закончу! – И опять скрылся в пещере.

Вайгар, разрываясь между надеждой и отчаянием, насобирал веток и, отвернув дерн, разложил небольшой костер. Идти на охоту не было ни сил, ни желания, и он достал кое-какие припасы, которыми они с Кваном запаслись заранее, так, на всякий случай, и опять стал ждать.

Кван выполз из норы, когда на небе засверкали первые звезды, и сразу же устремился к еде.

– Ну, что там? – не выдержал Вайгар.

Тот промычал что-то неопределенное, и Вайгар не стал настаивать, опасаясь прямо сейчас услышать самое худшее. Кван несколько минут понаблюдал за ним из-под кустистых бровей и сжалился над несчастным гайром.

– Да что это с тобой, Вайгар? У тебя самого такой вид, что краше в гроб кладут. Может, помочь?

Вайгар злобно блеснул глазами на этот образец тонкого юмора Квана и прошипел:

– Ты, подлая тварь, ты скажешь мне, как там Кинари, или нет?

– Эй, эй, успокойся, ненормальный! – с усмешкой начал отодвигаться от него Кван. – Я сделал все, что надо! Теперь все зависит от нее. Захочет – вернется, не захочет – нет. А нам с тобой остается только ждать. Ну, тебе проще, а мне отсюда ни на шаг нельзя отходить.

Вайгар уже устыдился своей вспышки. Его казнь откладывалась на девять месяцев, а у Кинари все же появился шанс, благодаря этому нерхашскому уродцу.

– Кван, – негромко спросил он, – а когда ты меня вытаскивал, ты тоже вот так сидел при мне столько времени?

– А ты как думал? – оскалился Кван. – Хотя с тобой было проще. Я же тебя сам сюда притащил. Почти сразу после того, как Заргон тебя прикончил.

– И какого хрена ты там отирался? Только не говори мне, что случайно там грибы собирал!

– Как же, случайно! Конечно, я ходил за тобой везде как привязанный! Разве я мог потерять такого ценного гайра, как ты? – съязвил по своему обыкновению Кван, уходя от ответа. Впрочем, на данный момент Вайгара больше интересовало другое.

– Как он ее убил, Кван?

Тот сморщился так, что лицо его, и так не отличающееся красотой, стало похоже на печеное яблоко.

– Этот... не мужик... ударил ее кинжалом в спину. Женщину. В спину. Сволочь! – сказал он с презрением и грязно выругался. Вайгар присоединился, потому что в этом вопросе был с ним совершенно согласен.

– И что ты с ним теперь будешь делать, Вайгар? – спросил Кван через некоторое время.

Тот пожал плечами, как будто это было чем-то само собой разумеющимся.

– Убью.

Кван удивленно поднял свои мохнатые брови.

– А раньше чего?..

Вайгар отвернулся. Если бы он знал, как все обернется, Заргона давным-давно не было бы в живых. А с Кинари все было бы в порядке.

– Она его любит, – неохотно сказал он. – Но теперь мне на это наплевать.

– Дурак. – В голосе Квана прозвучала прямо-таки вселенская безнадега, но разубеждать Вайгара он не стал.

Немного спустя Кван заснул прямо там, где сидел, а Вайгар, чувствуя, что оказаться в объятиях Морфея ему сегодня не грозит, спустился к Кинари. Видеть ее в таком состоянии было сложно, а не видеть – еще сложнее. Он просто выбрал из двух зол меньшее.

Под утро сон все же сморил его, и проснулся он только к обеду, да и то лишь потому, что краем уха услышал негромкий разговор у входа в пещеру. Его отец не проявлял ни малейшего беспокойства, и Вайгар нисколько не сомневался, что ни о какой опасности речь не идет. Он погладил по щеке Кинари, желая ей доброго утра, и выполз на свет божий.

Оказалось, что это Шиго почтил их своим присутствием. Они с Кваном что-то там готовили и разговаривали между собой. Когда Вайгар вылез из пещеры, оба представителя нерхашской фауны дружно обернулись к нему.

– Приветствую вас, благородный гайр! – с едва уловимой насмешкой поклонился Шиго, вызвав недоумение Вайгара. С утра такая вежливость! С чего бы это?

К счастью, Кван, как всегда, остался верен себе.

– Ну ты и здоров дрыхнуть, Вайгар! – вместо приветствия заявил он. – Жрать хочешь? Присаживайся, а то все остынет. И так целое утро тебя ждем.

Настроения разговаривать у Вайгара не было, и он просто уселся рядом с ними и взял ломоть черствого хлеба и кусок копченого мяса. Сегодня надо будет поохотиться. Но спокойно позавтракать ему не дали.

– Слышь, Вайгар, тут Шиго такие новости на хвосте принес. Ты бы послушал, – как всегда напрямик заявил Кван.

– Ну? – буркнул Вайгар. – Чего еще? Заргон сдох?

– Боги мои ясные! – возвел глаза к небу Кван. – Как ты выражаешься, Вайгар? Ты же благородный гайр! У кого ты вообще таких слов нахватался?

Вайгар молча повернулся к Шиго. Обсуждать с Кваном свои манеры никоим образом не входило в его планы. Нерхашский оборотень, однако, делиться новостями не торопился и пристально разглядывал сына Ларов, немного по-птичьи склонив голову набок. Игра в гляделки затянулась, и, когда Вайгар уже готов был взорваться и послать его ко всем чертям вместе со всеми новостями, Шиго наконец заговорил:

– Вы знаете, Вайгар, я, конечно, понимаю, что вы, как Лар, больше склонны к созерцанию, нежели к действию. Но, может, объясните мне, глупому нерхашцу, почему, как только вы переходите от созерцания к действию, тошно становится всем вокруг?

– Чего? – не понял Вайгар.

– Чего? – сразу же передразнил его Кван. – Деревня! И кто тебя разговаривать учил?!

– Заткнись! – рявкнул на него Вайгар и продемонстрировал Квану вообще отсутствие всякого воспитания, отправив его в такое долгое интимное путешествие, что вернуться оттуда у Квана не хватило бы никаких сил. – Какого хрена я вам опять не так сделал? – спросил он, обращаясь уже к Шиго, потому что Кван в данный момент пребывал в нирване, переваривая все Вайгаровы пожелания.

– Да, собственно, ничего особенного, – спокойно ответил Шиго. – Вот только вчера вы посетили госпожу Кинари, после чего она насмерть разругалась со своим мужем. Поверьте, я очень хотел бы употребить выражение «насмерть» в переносном смысле, но, к сожалению, это не в моих силах, потому что во время этой ссоры он ее убил. Это раз.

После этого Заргон, каким бы выродком он не был, чуть не сошел с ума от горя. И тоже в самом буквальном смысле этого слова. К счастью для него, во дворце еще остались здравомыслящие люди и догадались послать за его отцом. Он сумел успокоить короля, и тот вышел к народу и объявил о том, что его жена скончалась в результате несчастного случая. После этого были похороны, и почерневший от горя Заргон шел за гробом своей жены, вызывая жалость и сочувствие всех своих подданных. Поверьте мне, столько слез я не видел ни на одних похоронах с самого основания гайровской цивилизации на Нерхаше. Но тягостный для всех день закончился, и Заргон вернулся в покои жены, чтобы утешиться хотя бы присутствием ее тела, но даже в этом ему было отказано. Несколько скорчившихся в невыносимых муках истинных гайров сквозь стоны поведали ему о том, что драгоценное тело его жены, которое они должны были охранять, похищено. И сделал это не кто иной, как совсем, по их мнению, не благородный гайр по имени Вайгар Лар-Турэн. Нетрудно догадаться, что после такого сообщения Заргон пришел в бешенство, и это еще мягко сказано. В общем, от королевского дворца осталась ровно половина. Вторую сейчас поспешно восстанавливают приглашенные из Трангара Нагрэны, получившие указания сделать все так, как было при жизни королевы Кинари. Это два.

– Дага не пострадала? – спросил Вайгар, не собираясь оправдываться в своих действиях.

– Почти нет. Небольшая царапина не в счет. Заживет как на кошке. Так вот. После того как Заргон во второй раз потерял свою жену, он провыл всю ночь. Это слышали все, но ни у кого не возникло мысли осуждать его за это и тем более смеяться над ним. Он затих только к утру, и эта тишина была еще страшнее его воя. И вот утром, не далее как два часа назад, он опять вышел к народу и обратился к нему с речью. В ней он прямо обвинил в убийстве королевы дом Ларов в полном составе. Но это еще не все. Он обвинил также весь Йасиар в заговоре против Ценеты и ее правящей династии. А также в том, что Йасиар якобы удерживает в качестве заложницы единственную наследницу ценетийского королевского дома, юную и беззащитную гайре Нерави Тенг-Лар. Это три.

Вайгар потер лицо.

– Это значит война?

– А чего вы ждали, когда забирали у него тело Кинари?

– Я его убью. – Вайгар сделал движение, чтобы встать, но Шиго взглядом остановил его.

– Боюсь, что об этом вам следовало подумать раньше. Теперь это будет не так просто сделать.

– То есть? – впился в него взглядом Вайгар.

Шиго откинул голову и стал спокойно смотреть на проплывающие по небу облака.

– Скажите, Вайгар, зачем вам понадобилось ссориться с королевой? – Вайгар помрачнел и отвел глаза. – Вы, конечно, можете послать меня подальше за этот вопрос, но в таком случае я никогда больше не стану помогать вам. Кинари была единственным якорем, который удерживал ситуацию на Нерхаше хотя бы в относительном подобии порядка.

– Я не сдержался, – с муками выдавил из себя Вайгар. – Я последний гад. Если бы я знал, как все обернется! Я... я не смог видеть, как она... там...

Шиго внимательно посмотрел на него.

– Ну что ж, это частично снимает с вас вину. Но, десять дохлых подземников, Вайгар, я так надеялся, что вы помиритесь! Жаль, что этого не произошло. И что теперь прикажете делать?

– Я убью его. – с ненавистью повторил Вайгар, вставая.

– Да сядьте вы! – раздраженно остановил его Шиго. – Я же сказал, что теперь это не так-то просто сделать. Вы хотите, чтобы мы лишились нашей последней надежды, потеряв еще и вас?

– Какой, к черту, надежды? – рявкнул Вайгар. – Вы же сами только что опустили меня так, что дальше некуда! Я прямо сейчас готов сдохнуть от угрызений совести!

– Сядьте, Вайгар, прошу вас! – твердо повторил Шиго. – Ваша импульсивность когда-нибудь вас погубит. Вы лучше подумайте о том, сколько времени простоял открытым светлый источник?

Вайгар одним движением опустился на землю.

– До сегодняшнего утра, – буркнул он.

– Совершенно верно. Я даже скажу вам еще точнее. Ровно до того момента, когда Заргон решил отомстить вам и отобрать у вас дочь. Как вы думаете, подземников сильно обрадовало это обстоятельство? Я полагаю, что да, потому что они сразу же выделили ему для охраны трех демонов нового образца. По типу тех, что охраняют границы, но более... умных, что ли. Они находятся в его ауре, но ни люди, ни даже гайры их не чувствуют. – Он немного помолчал, давая Вайгару время, чтобы переварить информацию. – Вам пока не стоит к нему соваться, если, конечно, вы не решили срочно покончить жизнь самоубийством.

– Не дождетесь! – мрачно бросил Вайгар, до которого только сейчас начала доходить вся сложность ситуации.

– Вот и хорошо, – с облегчением проговорил Шиго. – Рад видеть, что здравомыслие вам не изменило. Может, обсудим то, что мы имеем на данный момент?

Вайгар пожал плечами.

– Почему нет? У вас есть идеи, как спровадить на тот свет Заргона, и не дать при этом сожрать себя демонам?

– Да забудьте вы об убийстве Заргона, Вайгар! Ясно же, что пока он вам не по зубам! Давайте лучше подумаем о войне, которую он собирается развязать.

– А чего о ней думать? Трангар за него, Нарга будет держать нейтралитет, а в самой Ценете слишком мало боеспособных гайров, чтобы рассчитывать на нее.

– А если Нарга не станет держать нейтралитет?

– А куда она денется? Крэйги и Ценги не пойдут против тех, с кем они объединились, а это сила, с которой даже Заргонам придется считаться. А вот Тенги, наверное, поддержат Заргонов, как это ни печально. В Йасиаре нет своих целителей, и их помощь пришлась бы кстати. Надо будет поговорить с нашими, чтобы подали идею Ценгам и Крэйгам натаскать как можно больше Тенгов в Йасиар, хотят они того или нет.

– А ты уверен, что они согласятся работать на Йасиар? С их-то упрямством...

– К Дешэ нашим вообще сложно будет подобраться. А с Тенгами как-нибудь договоримся. В крайнем случае, попрошу деда. Не откажет. Наверное.

– Ну хорошо, с этим все ясно. Силы примерно равны. У Йасиара даже небольшой перевес, хотя, возможно, не все Ценги и Крэйги захотят принять участие в военных действиях. Кто будет организовывать переход через границу?

– А вы как думаете? Лары, разумеется, кто же еще?

– Да уж! Куда без них! Интересно, ваш король уже в курсе?

– Наверное! – пожал плечами Вайгар. Мнение короля не казалось ему хоть сколько-нибудь важным. Гораздо важнее было то, захочет ли принимать во всем этом участие старейший. От этого действительно многое зависело.

Вайгар сжал руками голову, как будто силой хотел выдавить оттуда дельные мысли. Пресветлые боги, ну надо же было ему вляпаться в такую историю! Устроить собственными руками войну на Нерхаше. Впрочем, если бы время каким-то чудом повернулось вспять, то Вайгар опять поступил бы так же, исключая разве что ссору с Кинари. Вместо этого он просто связал бы ее, заткнул рот кляпом и утащил бы оттуда, невзирая на все протесты. А потом вернулся бы и прибил Заргона, пока тот еще не опомнился.

– Зато людей у Заргона больше, – прервал поток кровожадных мыслей Вайгара рассудительный Шиго. – Готов поспорить на что угодно, что людей он пригонит из всех трех стран, включая Наргу.

– Чего? – в очередной раз опешил Вайгар. – Он что, совсем спятил, вмешивать в наши дела людей?

Шиго посмотрел на него как на ребенка.

– Вайгар, мне жаль, что приходится тебя огорчать, но шутки кончились! Он хочет уничтожить Йасиар и забрать Нерави и тело Кинари. И пока он их не получит, война не прекратится. Он будет использовать все средства, которые есть в его распоряжении. Все ваши гайровские раскланивания остались в прошлом!

Вайгар с отчаянием глянул на него.

– А если в Йасиаре узнают правду? В смысле, кто заварил всю эту кашу и чего на самом деле хочет Заргон? Да со мной и разговаривать после этого никто не станет, не то, что слушать! А Нерави? Неужели они выдадут ему Нерави? Про Кинари никто не знает, но Нерави?

– Ну-ну, успокойся, Вайгар! Про Кинари, как ты верно заметил, никто не знает, и никому даже в голову не придет искать ее здесь, а Нерави, насколько я понимаю, твой дед не отдаст. Кинари ему поручила ее воспитание, и у него есть письменное подтверждение этого. Так что тебе пока не о чем беспокоиться. А что касается твоей роли во всей этой истории, то ты слишком ее преувеличиваешь. Конечно, тебе следовало поступать более разумно, но любой здравомыслящий человек понимает, что с Заргоном поступать разумно просто невозможно. Вряд ли у кого-то могут возникнуть к тебе претензии. Рано или поздно война все равно бы началась. Ты, как всегда, сбрасываешь со счетов подземников. А они – это единственная реальная сила, которая у него есть.

– А наземники? Надеюсь, они будут на нашей стороне?

– Само собой. Но ты же как никто должен знать, что мы... как бы это помягче выразиться? Не в полном составе. Да и с энергией дела обстоят не лучшим образом. Согласись, ждать, когда тебя в очередной раз заправят...

Вайгар только сейчас заметил, что Шиго весьма непочтительно обращается к нему на «ты», но предпочел не обратить на это ни малейшего внимания. Он никогда не любил церемонии, а в данный момент они казались ему, как никогда, излишними.

Кван, который на удивление тихо сидел во время всего разговора, в ответ на последнюю фразу Шиго почему-то плюнул и ушел в пещеру, не соизволив хоть как-то прокомментировать свое поведение. Шиго глянул ему вслед, но тоже ничего не сказал.

– Я так понимаю, это намек на то, что планету вы прос... профукали? – решил уточнить смысл этого молчаливого обмена мнениями Вайгар.

Шиго усмехнулся.

– Ну, можно выразиться и так. И не могу сказать, что я с ним не согласен.

Они немного помолчали.

– А Дага уже ушла из дворца, или еще разыгрывает из себя шпионку? – поинтересовался Вайгар. Как бы там ни было, а он отвечал за нее.

– О, Дага – это отдельный разговор! – грустно улыбнулся Шиго. – Она не собирается уходить из дворца до тех пор, пока не сможет отомстить Заргону за смерть своей госпожи.

– Однако. – Вайгар был озадачен. Все-таки любая преданность должна иметь свои пределы. А торчать под боком у Заргона с его демонами было глупостью, а не преданностью. – Почему ты не велел этой дуре убираться оттуда?

– Я велел. Но ей на мои повеления глубоко наплевать, – раздраженно заявил Шиго. – Как ты думаешь, в моих силах заставить ее сделать то, чего она не хочет?

Да уж, темперамент Даги никому не предоставлял возможности покомандовать ею, если она, конечно, сама этого не позволит.

– Ладно, – буркнул Вайгар, вставая, – схожу за ней.

– Стой, куда?! – всполошился Шиго, пытаясь остановить ненормального гайра, но тот уже повесил портал и шагнул туда, оставив его попытки безо всякого внимания.

Вайгар вышел из портала под одним из старых дубов, росших поблизости от дворца. Чтобы там ни говорили Кван и Шиго по поводу его мозгов, лезть на рожон он не собирался. Как можно плотнее прижимаясь спиной к брату, чтобы никто из слуг банально не заметил его обычным зрением, Вайгар мысленным взглядом осторожно пробежался по полуразрушенному дворцу, одновременно зовя Дагу. Как бы она ни горела желанием отомстить, она обязана была явиться на его зов. После «смерти» Кинари он стал ее единственным и полновластным хозяином, и ослушание было чревато потерей не только жизни, но и чести. Как и следовало ожидать, она находилась на кухне и сразу откликнулась на его зов. Пока она бежала к нему, он вполглаза приглядывал за ней, прикрывая ее, а вполглаза наблюдал за обстановкой во дворце. И эта обстановка ему очень не понравилась. Везде он чувствовал присутствие демонов, и серые, испуганные лица прислуги ясно показывали ему, что вели себя эти отродья подземников не всегда... корректно.

Неожиданно по саду вихрем пронеслось предупреждение об опасности, да и в голове самого Вайгара всего лишь секундой позже зазвенел тревожный звоночек. Он целиком сосредоточился на Даге, приказывая ей поторопиться. Она недовольно мяукнула, потому что и так неслась со всех лап, но скорость все же прибавила.

В парке неслышно для обычного уха, но весьма ощутимо для всех остальных чувств появились несколько демонов и закружились вокруг Вайгарова дуба. Наверное, почуяли чужеродную волшбу. «И как они ее унюхали?» – мельком удивился Вайгар. Ее было так мало, что даже Лар не смог бы заметить. Брат прикрывал его, и Вайгар мог чувствовать себя в относительной безопасности, но Дага была уже совсем рядом, и неизвестно было, как демоны отреагируют на оборотня. Самым поганым было то, что он не мог ее предупредить, потому что это был верный способ отправить ее на корм этим грязным тварям.

Дага неумолимо приближалась, и Вайгар уже начал тихо звереть. Демоны заметили ее и заметались вокруг дуба еще быстрее. Потом половина из них отделилась и направилась навстречу кошке. Вайгар выругался и, плюнув на осторожность, начал ставить на нее щиты. К их счастью, это были не те демоны, которые охраняли границы, а совершенно обычные, привычные твари, против которых можно было попытаться бороться. Но только попытаться.

Как только Вайгар проявил себя, его сразу же заметили. Оставшаяся половина демонов окружила его плотным кольцом, и, если бы не защита старейшего, от него через секунду остались бы одни ошметки. Он выскочил из-под дуба, не желая, чтобы у брата были из-за него проблемы, и понесся в сторону Даги. Как ни странно, она еще держалась. Выгнув спину, она яростно шипела на демонов и плевалась в них огнем, а на ее черной шкурке танцевали разноцветные искры. Вайгар мог бы поклясться в том, что демоны выглядели растерянными. То ли у них не было указаний насчет оборотней, то ли они просто не знали, что с ними делать, а может, темперамент Даги напугал их до потери пульса, если таковой у них имелся, разумеется, но они кружили вокруг нее, не нападая. Только уворачивались от наиболее ярких плевков, хотя Вайгар и не думал, что пламя может причинить им вред. Или может?

Он пронесся мимо них, как призовой скакун, на бешеной скорости подхватив с земли не ожидавшую этого Дагу, и вся свора устремилась за ними следом. Но было уже поздно. Под ближайшим дубом Вайгар повесил портал и ввалился в него вместе с Дагой, оставив преследователей недоумевать по поводу их внезапного исчезновения.

Вся эта безумная эскапада заняла всего несколько минут. Но если для Вайгара и Даги они выдались наполненными событиями под завязку, то для Шиго они показались слишком долгими, потому что были заполнены всего лишь мучительным ожиданием. Которое закончилось, когда Вайгар с Дагой в руках свалился ему чуть ли не на голову. Разъяренно шипящая Дага тут же порскнула в кусты. Вайгар, опасаясь, что она все же пострадала от близкого общения с демонами, хотел пойти следом, но Шиго остановил его.

– Не надо, она не любит, когда кто-нибудь видит, как она оборачивается.

Но сам все же взял плащ и пошел следом за Дагой. Вероятно, к нему этот запрет отношения не имел.

Их не было довольно долго. Вайгар уже успел побывать в пещере и посмотреть на Кинари. Она выглядела так же, как и накануне, и это если не радовало, то по крайней мере не давало умереть надежде. Кван, находившийся там же, несмотря на свой ядовитый язык, на этот раз решил пощадить Вайгара и не стал издеваться над ним. Просто сидел и молча наблюдал, как Вайгар, стоя перед Кинари на коленях, гладит ее по голове и что-то шепчет ей на ухо. Прервало эту душераздирающую сцену появление Даги и Шиго. Дага взвизгнула и в мгновение ока оказалась рядом с хозяйкой. Окинув ее неверящим взглядом, она опустилась на колени рядом с Вайгаром и прижалась губами к прохладной руке Кинари.

– Боги пресветлые! – взволнованно сказала она. – Шиго мне говорил, но я не поверила. Она правда не умерла?

– Умерла, – недовольно буркнул Вайгар. Он терпеть не мог слышать от кого-нибудь о смерти Кинари. А тем более говорить о ней. – Но, возможно, она вернется.

– Возможно? – с надеждой переспросила Дага. – Это возможно?

– Ну, я же вернулся! – И, не давая ей возможности забросать его новыми вопросами, на которые Вайгар не хотел отвечать, поднялся и пошел наверх. Пусть Кван и Шиго отдуваются, а ему надо было еще раздобыть какой-нибудь еды на эту ораву.

Охота никогда не отнимала у него много времени. Вот и сейчас не прошло и получаса, а плечи Вайгара уже оттягивали два увесистых сентрюса. Он отнес их к пещере, но заходить туда не стал. Кликнул Квана и велел приготовить пожрать, а сам вернулся в лес. Ему хотелось побыть одному и подумать, а вопросы и нотации вполне могут подождать до вечера.

Когда он вернулся, все чинно сидели возле костра и ужинали жареным мясом. Запахи вокруг носились такие, что можно было сойти с ума. Собственно, на запах Вайгар и пришел, и если бы не голод, весьма недвусмысленно заявивший о себе, то неизвестно, сколько еще он просидел бы в гордом одиночестве, пытаясь придумать, что ему теперь делать.

Заметив его, Кван и Шиго подвинулись, освобождая место у «стола», а Дага отрезала приличных размеров кусок мяса и протянула ему, положив на краюшку черствого хлеба. Недоумевая, с чего бы это они проявляют к нему такое гостеприимство, он взял еду, постепенно преисполняясь самыми черными подозрениями, что его хотят либо банально отравить, либо склонить на очередную авантюру, которая лично ему будет грозить по меньшей мере сотней смертельных опасностей. Причем, скорее всего, второе. Он немного подождал, когда они приступят к его обработке, но все молчали, и он начал сам.

– Ну? – угрожающе, как ему показалось, буркнул Вайгар.

Ответ тем не менее последовал не сразу. Они переглянулись между собой, и говорить начала Дага.

– Вайгар, – мягко произнесла она, полностью игнорируя этикет, который повелевал ей обращаться к нему не иначе как «господин», – я была не права, когда сердилась на вас за то, что вы забрали меня из дворца и не дали отомстить за госпожу Кинари. – Ага, Кинари, значит, госпожа! – Но вы должны простить меня, я ведь даже предположить не могла, что она может быть жива. Ну, то есть не совсем мертва. – Угу, или не совсем жива. – В общем, я прошу прощения за свои мысли и чувства. – Она замолчала, вероятно ожидая, что он со слезами бросится ей на грудь и заявит, что прощает ей все прегрешения. Но вспышки чувств со стороны Вайгара не последовало, и Даге пришлось продолжить: – Я все же надеюсь, что ты простил меня, хоть и не хочешь говорить об этом.

Вайгар возмущенно уставился на нее. Уже «ты»! Они что, сговорились? Он для них уже не благородный гайр? Нет, ну ладно, Кван. Формально он не слуга, а друг и спаситель, следовательно, имеет право. Но Шиго! После всего, что он для него сделал, он должен по меньшей мере принести вассальную клятву, а он вместо этого читает ему нотации, как мальчишке. Хотя, конечно, учитывая возраст Шиго и глупости, сотворенные самим Вайгаром... Ладно, будем считать, что и он имеет право. Но Дага! Служанка и больше ничего! Хотя, после того, как она побывала у него в постели... Вайгар выругался про себя. И на кой черт ему сдался этот этикет? Можно подумать, он сам ведет себя как благородный гайр!

– Так вот, – решилась продолжить Дага, не дождавшись никакой реакции на свой монолог. – Мы тут подумали и решили, что тебе совершенно необходим телохранитель.

– Чего? – Брови Вайгара поползли вверх. Он ожидал чего угодно, но только не этого.

– Вернее, телохранительница. – Дага, похоже, решила его добить.

– И кто же эта самоубийца? – зловеще уточнил Вайгар, хотя вариант был всего один.

– Я! – храбро ответила Дага, держа за руку Шиго.

Вайгар на несколько мгновений совершенно онемел, и это дало Даге возможность пролепетать что-то на тему его незаменимости, но это ей мало помогло.

– НЕТ!!! – рявкнул он во всю мощь своих легких, и по лесу волной пробежала дрожь, как от землетрясения.

После этого предлагать свои услуги Дага более не решилась, и Кван с Шиго благополучно замяли этот разговор.

Глава 8

На следующее утро, после долгой бессонной ночи, проведенной рядом с Кинари, Вайгар решил, что откладывать свое возвращение в Йасиар больше нельзя. Он бросил последний взгляд на золотые нити, которыми старый дуб старательно опутал Кинари, восстанавливая, а может заново создавая ее кокон. Что именно и как он делал, Вайгар не знал, да и не очень хотел знать. Гораздо больше его интересовал результат. Сможет ли Кинари когда-нибудь встать со своего земляного ложа и улыбнуться наступающему рассвету – это было для него важнее, чем все знания о мире, вместе взятые. Даже если она пошлет его ко всем демонам, после того как проснется.

Вайгар последний раз погладил ее по щеке, прошептал на ухо какие-то глупости, на которые она, само собой, не отреагировала, и выполз из пещеры.

Дага, Кван и Шиго ночевали «на улице», за что он был им очень благодарен, но скорее откусил бы себе язык, чем позволил бы ему выразить эту благодарность словами. Они уже встали, и Дага, как единственная женщина среди них, взяла на себя хлопоты по приготовлению завтрака. Она где-то раздобыла несколько яиц и теперь жарила их в походном котелке Квана, постоянно помешивая прутиком. Вайгар догадывался, что ей пришлось перекинуться, чтобы найти птичьи гнезда, иначе она вряд ли бы справилась с такой задачей. Его лесная сущность сразу же возмутилась таким варварским отношением к птичьим яйцам, но человеческая против яичницы совершенно не возражала, и первой пришлось на время заткнуться.

Завтрак прошел в молчании, потому что вчерашний неловкий разговор наложил на всех свой отпечаток. Дага вообще не поднимала глаз и держалась поближе к Шиго, который, как обычно, старательно делал вид, что ест, а сам с любопытством поглядывал на нервного и непредсказуемого сына Ларов.

Покончив с яичницей, Вайгар ненадолго отлучился в лес, откуда вернулся с приличным запасом дичи, дабы Кван не умер от голода, оставшись в одиночестве. Маленький нерхашец сильно обрадовался такому подарку и сразу принялся разделывать туши, попутно рассказывая всем, как именно он их будет коптить.

Вайгар же еще раз прошелся вокруг, тщательно заговаривая это место. Конечно, вряд ли кому-нибудь из гайров придет в голову бродить по такой чаще. Даже люди-охотники не забирались так далеко. Но сердце у Вайгара все равно было не на месте. Жизнь вокруг слишком быстро менялась, и никто не мог дать гарантии, что это дикое место вскоре не окажется лежащим на перекрестке чьих-либо интересов и уже не будет являться надежным укрытием. Он, как паук, плел и плел свои кружева, пока его старый отец не стал напоминать закутанную в покрывало красавицу. Ну да ничего, пусть со стороны это и выглядит смешно, зато теперь мало кто рискнет сюда сунуться. С чувством выполненного долга Вайгар вернулся к своим друзьям.

Кван, к счастью, не заметил манипуляций Вайгара, потому что был слишком занят приготовлением мяса, но Шиго посмотрел на Вайгара с заметной иронией.

– А ты не перестарался, Вайгар? – пряча усмешку, поинтересовался он.

– Нет, – по своему обыкновению буркнул тот. – Собирайтесь. Вы с Дагой пойдете со мной.

Шиго со смехом поднял руки.

– Нет уж, уволь! Я вполне в состоянии добраться своим ходом. Дагу можешь забирать, я тебе доверяю, но опекать меня нет никакой необходимости. И потом, ты ведь не знаешь наверняка, как поведет себя граница, если через нее пойду я.

В принципе он был прав, и Вайгар не стал настаивать. Но Дага, оскорбленная в лучших чувствах, глянула на Шиго так, как смотрят на последнего предателя. Вокруг неожиданно стало заметно теплее, и Шиго предпочел ретироваться в кусты – от греха подальше. Через полминуты крупный орел, громко хлопнув крыльями, взлетел над старым дубом и, сделав над ним круг, исчез за деревьями. Дага перевела взгляд, в котором отражалось пламя, на Вайгара, но на него ее гнев не произвел никакого впечатления. Он спокойно проводил глазами улетающего Шиго, а потом обратил ничего не выражающий взгляд своих светлых глаз на Дагу.

– Я никогда и ни за что не позволю женщине умирать вместо себя, – сказал он, продолжая вчерашний разговор. Надо было расставить все точки над «i», иначе Дага никогда не успокоится. – Какой бы ты ни была ловкой и отважной, как бы хорошо у тебя вчера ни получилось сражаться с демонами, для меня ты прежде всего женщина. Я спал с тобой. Возможно, ты это забыла, но я помню. Да даже если бы и не спал, это ничего не меняет. Я не буду прикрываться тобой.

– Но, Вайгар, это мой долг! Госпожа Кинари взяла меня в телохранители вместо моего брата! – попыталась возразить Дага.

– Я освобождаю тебя от него! – отрезал Вайгар, и Дага поняла, что разговор окончен. Если уж этот гайр упирался рогами в землю, то сдвинуть его с места еще никому не удавалось. Дага вздохнула и начала собираться.

На этот раз переход через границу дался Вайгару намного тяжелее, чем предыдущий. Охраны стало заметно больше, и ему пришлось вешать портал сразу под дуб, чтобы не дразнить демонов. Ждать им пришлось долго. Сначала они ждали Ёжика, который в поисках свежей травки и безопасности откочевал от этого места на довольно приличное расстояние. Потом же, когда обрадованная появлением хозяина глупая нерхашская скотина наконец-то объявилась, им пришлось ждать до глубокой ночи, когда демоны, которым, видно, были даны более жесткие указания насчет животных, немного успокоятся и рассосутся. Все это время Дага старалась держаться достойно, но под конец нервы ее все же не выдержали, и она с трудом удерживалась, чтобы не плюнуть на конспирацию и на необходимость соблюдать полную тишину и не забиться в истерике. Вайгар заметил, что с ней происходит, крепко обнял и прижал ее к себе. Ему и самому было не по себе от такого близкого соседства с мерзкой нечистью, ледяное дыхание которой кого угодно способно было вывести из себя. Зато он как следует рассмотрел их вблизи, и от этого преисполнился по отношению к ним еще большим отвращением. Воистину тот, кто придумал эту дрянь, потерял после этого право на существование. Эти создания были противны всему живому, точнее, они были направлены против всего живого на Нерхаше. Они были оружием, таким же, как меч или рапира, только намного страшнее и смертоноснее, и жертву для него выбирали его создатели. Пока они были направлены против людей и гайров, но, когда эти мишени закончатся, придет черед и всего остального. Со всей очевидностью Вайгар понял, что они не остановятся до тех пор, пока не превратят Нерхаш в голый пустой и мертвый шар, тупо и безнадежно вращающийся вокруг не способного возродить на нем жизнь солнца. Золотые нити Нерхаша погаснут, и он станет похожим на те выжженные планеты, с которых люди бежали сюда три тысячи лет назад.

Наконец демоны утихомирились и дали себе, а также Вайгару, Даге и Ёжику, небольшую передышку. (Спать, что ли, пошли?) Вайгар сосредоточился, собирая у родственников информацию, но она мало помогла. Весь лес вокруг кричал ему о близкой опасности, а насколько она близка, судить Вайгару было трудно. Пришлось рискнуть. Он мысленно приказал Ёжику идти к границе, а сам взял Дагу на руки и пошел следом за ним. Переправляться обычным путем в два приема на этот раз не представлялось возможным. Скорее всего, второму вообще не удастся переправиться, так что пришлось действовать наобум.

Вайгар едва не вывихнул себе мозги, пытаясь сначала растянуть, а потом удержать в полтора раза больший по размеру проход, чтобы протащить по нему себя и Дагу. Наверное, если бы в ней не текло столько крови безвременно ушедших Ангрицев, у него бы ничего не получилось. Две их ауры, слившиеся воедино, произвели на защитные заклинания границы такое же впечатление, как красная тряпка на быка. По всей границе прошла дрожь, и она обрушилась на них всей своей мощью. Правда, перед этим на долю секунды задумалась, анализируя ауру Даги, и это мгновение стоило дорого. Они вывалились из тумана, и их с головы до ног окатило жаром от сработавшего заклинания. Сразу же запахло паленым, и Вайгар выругался сквозь зубы. Его волосы, стянутые в хвост на затылке, и камзол на спине, штаны и сапоги начали гореть. Он из последних сил сделал несколько шагов и со стоном повалился на траву, и Дага, с трудом оторвав от себя его руки, которыми он по-прежнему прижимал ее к себе, быстро сообразила, в чем дело, и начала голыми руками сбивать с него начинающее разгораться пламя. Голова у Вайгара болела так, что ему казалось, что она прямо сейчас разлетится на тысячу маленьких осколков, но и в этом состоянии был свой крошечный плюс. Он почти не почувствовал боли от ожогов.

Весь следующий час Вайгар приходил в себя, лежа на травке под осиной. До ближайшего дуба было слишком далеко, и в своем теперешнем состоянии он не решился туда добираться. Тем более что нервы Даги совершенно вышли из под контроля, и она, стоя над ним на коленях, рыдала в голос и умоляла его хоть немного полежать, чтобы извлеченные из амулетов исцеляющие заклятия начали действовать. Впрочем, осинка тоже помогла ему, чем смогла, и Вайгару не в чем было упрекнуть ее.

Когда он почувствовал себя более-менее нормально, то, не слушая возражений Даги, сразу же повесил портал до загородного дома и с упрямством, достойным лучшего применения, пожелал туда пройти. И только когда начал вставать, понял, что несколько поторопился. Его ноги повели себя самым возмутительным образом: тряслись и плохо слушались своего хозяина. И если бы не Дага, вряд ли он смог бы сделать необходимые четыре шага. Донельзя растрепанная и злая, как настоящая огненная ведьма, Дага, ругаясь как извозчик, предоставила ему свое хрупкое тело в качестве подпорки, чем он и воспользовался самым бессовестным образом.

Так они и появились в доме. Грязные, покрытые ожогами, пропахшие дымом и гарью, в обгоревшей одежде и еле стоящие на ногах. К счастью для них, слуги Вайгара в отсутствие хозяина не имели привычки расслабляться и залеживаться в постелях до полудня, а продолжали исправно выполнять свои обязанности, поднимаясь на рассвете. И по этой причине, как только Вайгар и Дага ранним утром вывалились из портала посреди огромного холла, они сразу попали в надежные руки десятка верных и расторопных слуг, которые тут же заботливо подхватили их и куда-то понесли.

Для Даги это путешествие прошло сравнительно безболезненно, но для Вайгара пришлось вызвать семейного целителя из дома Ларов. Не то чтобы исцеляющие амулеты на него не действовали. Они действовали, но, по мнению Даги и всех слуг, исцеление проходило слишком медленно. Ни слуги, ни Дага просто не могли вынести вида почерневшей и потрескавшейся кожи на его спине, затылке и ногах. Волосы его почти все сгорели, и Дага не знала, будут ли они теперь вообще расти, или он навсегда останется лысым. Впрочем, меньше всего она в данный момент переживала за его прическу.

Целитель вскоре явился на зов, и он был не один. Вместе с ним из портала вышли отец Вайгара, благородный гайр Дарэн Лар-Нитар и чрезвычайно озабоченный юный Ангриц. Они всей толпой прошли в спальню Вайгара и выставили оттуда слуг, а Даге настойчиво посоветовали идти отдыхать. Вайгар теперь в надежных руках, почти хором заявили они, и ей совершенно не о чем беспокоиться. Дага попыталась возразить, но это привело к обратному результату. Целитель как-то по-особенному глянул на нее, и Дага почувствовала, что колени ее подгибаются, а чьи-то руки подхватывают ее сзади.

* * *

Вайгар пришел в себя только к вечеру. К его удивлению, он лежал на спине и у него ничего не болело. Это могло означать либо то, что он уже умер, во что слабо верилось ввиду того, что он лежал на кровати в собственной спальне, либо над ним поработал целитель. Вайгар повернул голову, и упомянутый целитель обнаружился в кресле у окна, мирно дремлющим с книгой в руках. Похоже, он находился здесь довольно давно, да и сил в своего пациента, судя по всему, вбухал немало.

Вайгар хорошо знал его. Да и кто из Ларов не знал благородного гайра Витара Тенг-Лара? Он уже лет двести жил в доме Ларов, после того как из-за чего-то повздорил с Тенгами и заявил, что ноги его не будет в их доме. Надо сказать, что слово свое он сдержал, хотя причину той ссоры, скорее всего, давно забыл. Лары поначалу не особенно обрадовались его присутствию, но постепенно смирились с ним, а со временем стали ценить и уважать его. В данный же момент Витар давно уже являлся такой же неотъемлемой частью дома Ларов, как старейший или привидения, вечно шныряющие по его длинным коридорам и так и норовящие сделать его обитателям очередную пакость. Правда, в отличие от невоспитанных духов, Тенг-Лар никому не делал никаких пакостей. Напротив, он никогда не отказывал в помощи тем, кто в ней нуждался. Тем более что целителем он был просто прекрасным, потому что зрение Лара давало ему по сравнению с остальными Тенгами огромное преимущество. Конечно, в семье Ларов были и свои целители. Тенги, несмотря на упрямство, всегда отличались прекрасной внешностью, и многие Лары женились на представительницах этого семейства. Так что Лар-Тенгов, равно как и Лар-Дешэ, в доме проживало предостаточно. Но настоящий, природный Тенг отличался от них так же, как дракон от ящерицы. Вроде и похож, но уровень...

Однако похоже, столь долгое пребывание в доме Ларов все же наложило на сына Тенгов определенный отпечаток. Он почувствовал взгляд Вайгара и открыл глаза. Быстрый взгляд на ауру Вайгара, и только после этого – улыбка.

– Добрый вечер, Вайгар! Рад снова видеть тебя живым, хотя и не до конца здоровым!

– Добрый, – отозвался Вайгар, пытаясь сесть на кровати.

Чувство юмора целителя поселило в нем сомнения по поводу своей возможности проделать это простейшее движение. К счастью, тело послушно приняло сидячую позу, и Вайгар выдохнул с облегчением, одновременно опуская ноги на пол. Голова немного закружилась, и он решил пока на этом остановиться.

– Может, объяснишь, как тебя угораздило так обгореть? – мягко поинтересовался Витар.

– На солнце перележал, – пробурчал Вайгар, не желая вдаваться в подробности.

Он уже не раз проклял про себя свое упрямство, не позволившее ему в свое время поинтересоваться, как пересекали границу его умные родственники. Не хватало еще, чтобы все узнали, что он подставился, как полный м... кретин.

– Ну, разве что на самом солнце! – Витар позволил себе улыбнуться с заметной иронией.

Вайгар не стал комментировать предположение слишком веселого для его собственного блага целителя и попытался встать с кровати. Ноги задрожали, и его слегка повело в сторону.

– Для твоего скорейшего выздоровления я бы посоветовал тебе полежать в постели хотя бы до завтрашнего утра, – спокойно сказал Витар, невозмутимо наблюдая за неуклюжими движениями Вайгара и не делая никаких попыток встать и помочь ему.

– Я не могу валяться в койке до завтра! – возмутился Вайгар, держась за прикроватный столбик. – Мне срочно нужно увидеть дочь.

– Ну, если срочно... – Пожал плечами Витар, вставая. – Не смею тебя задерживать. Но, если позволишь, дам один совет. Нет, не как целитель, просто как друг. Прежде чем идти к дочери, пригласи парикмахера. Незачем пугать ребенка.

Он неторопливо вышел, и Вайгар проводил его немигающим взглядом светлых глаз, способных кого угодно вывести из равновесия. К сожалению, его усилия пропали даром, потому что Витар уже, по всей видимости, давно привык к ларовским штучкам и не обращал на них никакого внимания. Только после его ухода Вайгар провел рукой по черепу и выругался. Даже на ощупь было ясно, что дела там обстоят не очень. А уж после того, как он почти на четвереньках добрался до зеркала, ему окончательно стало ясно, что для такого совета со стороны целителя были некоторые основания. И Нерави совершенно необязательно было видеть папу таким, если он не хочет, чтобы она приняла его за вылезшую из могилы нежить.

Пришлось звать прислугу и заказывать парикмахера. К счастью, пожилая экономка Вайгара, незаконная Лари, которая нянчила его в детстве, лучше него знала, что нужно делать в таком случае. Стоило приглашенному ею парикмахеру открыть дверь в спальню Вайгара, как тот сразу же понял, что ему крупно повезло. Цирюльник был незаконным Цивином поколении в десятом, наверное, что, конечно, не могло не сказаться на его внешности, но на его профессионализм это повлияло только самым положительным образом. Он немедленно разохался над бедственным положением прически Вайгара и захлопотал над ним, как курица над цыпленком. У Вайгара, которому прежде никогда не доводилось попадать в заботливые руки парикмахера, от его болтовни немедленно разболелась голова, но пришлось стиснуть зубы и терпеть.

Экзекуция продолжалась довольно долго, но результат того стоил. Вайгар с трудом представлял себе, какие заговоры использовал мастер, чтобы добиться нужного эффекта, но волосы на его голове теперь, по крайней мере, присутствовали, хотя и были заметно короче, чем раньше. Их едва удалось стянуть в привычный хвост, но все равно это было, на взгляд Вайгара, почти чудом. Особенно после того, что он увидел в зеркале немного раньше. Он щедро заплатил парикмахеру, от чего тот рассыпался в благодарностях и уверил благородного гайра, что через пару дней его волосы будут совершенно такими же, как прежде. Его заклятиям понадобится на это совсем немного времени. Вайгар от души поблагодарил его и поскорее выпроводил вниз, не в силах более выносить его болтовню. Правда, желая дать ему заработать, поручил заняться прическами всех особ женского пола в этом доме, за которые он, разумеется, заплатит мастеру сам. Парикмахер опешил от такой щедрости и почти бегом отправился выполнять поручение. Работа ему действительно была нужна, потому что он совсем недавно перебрался в Йасиар и еще не успел обзавестись достаточным количеством клиентов.

Вайгар же начал переодеваться, чтобы идти к Нерави. Тем более что ноги его уже перестали дрожать.

Неожиданно в дверь постучали, и он едва успел ответить, как в спальню влетел Зейгер.

– Господин Вайгар! Мне только что сказали, что вы уже встали!

Ну, слава пресветлым, хоть один называет его как положено! Не успел Вайгар додумать эту приятную мысль, как Зейгер подлетел к нему и весьма непочтительно стянул с него еще не застегнутую рубашку, чтобы посмотреть на его спину.

Возмущению Вайгара не было предела.

– Какого хрена ты делаешь? – прошипел он, натягивая рубашку обратно. Обернулся и наткнулся на сияющий от радости взгляд Зейгера, от чего вся его злость тут же испарилась.

– Простите, господин Вайгар! – широко улыбаясь самой что ни на есть глупой (по мнению Вайгара) улыбкой, сказал молодой Ангриц. – Я хотел лично убедиться.

– Ну и что, убедился? – Тот кивнул. – Теперь рассказывай, – велел он своему так называемому вассалу, продолжая одеваться.

Вассал понял, о чем речь, и начал говорить, одновременно пытаясь помочь Вайгару с одеждой. Правда, только до тех пор, пока его весьма чувствительно не ткнули под ребра, чтобы не лез не в свое дело.

Оказалось, что о смерти Кинари, равно как и о готовящейся войне и предполагаемой выдаче Нерави в Йасиаре не знал только глухой. Да и те уже, наверное, знали. Одних официальных версий произошедшего было несколько, чего уж говорить о слухах и домыслах. Весь Йасиар буквально кипел, и даже люди понимали, что войны, скорее всего, не избежать. Впрочем, это было понятно и раньше, подготовка к ней велась с того самого дня, когда Заргон захватил Ценету, но теперь она приобрела другие масштабы. Дома гайров спешно собирали в кулак все свои силы. По просьбе Сьонов и Йасу Лары провели через границы Наргийских Ценгов и Крэйгов, количество которых удивило даже их побратимов. На них, конечно, рассчитывали, но никто не ожидал, что эти дома пришлют почти всех своих боеспособных гайров, открываясь тем самым для возможной агрессии со стороны других домов. Впрочем, весьма вероятно, что имела место некая договоренность, потому что вместе с Ценгами и Крэйгами пришли также несколько сильных Тенгов. Но самым удивительным было то, что в Йасиар этим же путем прибыли семеро представителей дома Заргон, в число которых входили оба Заргон-Лара. Надо ли говорить, что Ценги, равно как и Крэйги, остановились у своих побратимов, Тенгов распределили поровну среди четырех домов, а честь принять у себя Заргонов, разумеется, выпала Ларам. Да и кто еще мог принять их у себя?

Понятно, что в таких условиях Зейгер не мог оставаться в стороне. Дочь его сюзерена находилась в одном доме с возможными шпионами, похитителями, убийцами и еще одни светлые небеса знают кем, и он принял решение отправиться в дом Ларов, чтобы защищать ее ценой своей жизни, если понадобится.

Вайгар удивленно уставился на него. Самому добровольно пойти в дом Ларов, чтобы остаться там на неопределенное время?! На это нужно решиться. Вайгар вполне представлял себе, чего стоило такое решение Зейгеру. Идти туда, зная, что любая женщина и любой мужчина способны сделать с тобой все что угодно. Добровольно выставить свои чувства и свою сущность на всеобщее обозрение, и каждую минуту ожидать насмешки над самым сокровенным. Можно ли придумать худшее унижение для гордости истинного гайра? Нет, Лары, конечно, не Заргоны, не Ценги и тем более не Турэны, и жизни Зейгера в их доме почти ничего не угрожало, но они все же далеко не ангелы, и пребывание в их родовом гнезде, даже без той минимальной защиты, которую дает статус гостя, могло превратиться в настоящий кошмар. Тем более что ответить на возможные оскорбления он бы не смог вообще, потому что его магию намертво блокировал сам дом.

Во взгляде Вайгара промелькнуло нечто похожее на уважение, но Зейгер был слишком увлечен рассказом, и потому ничего не заметил.

Оказывается, его сначала не хотели принимать в доме Ларов, и ему пришлось настоять на встрече со старейшим. После короткого разговора с ним Зейгеру уже без возражений отвели комнату недалеко от покоев Нерави и позволили выполнять взятые на себя обязательства так, как он считает нужным.

Брови Вайгара ощутимо поползли вверх, и он вынужден был признать, что характер у его вассала оказался куда тверже, чем он предполагал. Вероятно, старейший тоже разглядел в нем именно это, раз не выкинул юного наглеца за дверь, а позволил ему остаться рядом с Нерави.

– А что вообще говорят в доме о Нерави? – Вайгар решил задать тот единственный вопрос, который, собственно, по настоящему интересовал его.

– Да много чего говорят! – охотно отозвался Зейгер. – В основном обсуждают, как ее лучше спрятать. Но к старейшему с этим не лезут, себе дороже, сам понимаешь. А насчет того, чтобы отдать ее, никто даже не заикается. Даже Заргоны. Они вообще принципиально против этого. Считают, что ее ни в коем случае нельзя отдавать. Как бы там ни было, а она – его единственная наследница, и если на него и можно чем-то надавить, то только этим.

Ага, пригрозить ее убить, если Заргон начнет войну против Йасиара. Неужели они не понимают, что это только отодвинет неизбежное до тех пор, пока Нерави не вырастет? Максимум лет десять – и все начнется сначала. Вайгар негромко выругался. Хрен бы их всех побрал! Нерави всего лишь ребенок! Она его дочь! Его и Кинари, и он скорее сдохнет, чем позволит относиться к ней как к заргоновской наследнице! А если через девять месяцев в Йасиаре появится еще и Кинари, то страшно представить, что тогда начнется. Нет, решать проблему надо сейчас, пока никто ни о чем не догадывается. Ну, разве что дед...

Вайгар набросил на плечи камзол и, одной рукой застегивая его, другой повесил посреди спальни портал. Если он прямо сейчас не сможет убедиться, что с Нерави все в порядке, то весь дом Ларов об этом пожалеет. И Заргоны тоже.

* * *

В очередной раз обходя по широкой дуге все понятия о приличиях, Вайгар вышел из портала в компании Зейгера перед самой дверью в покои Нерави. Он бы не отказался сделать это прямо в ее гостиной, но защита, наложенная старейшим, не позволяла даже думать о подобном. Находясь в несколько нервозном состоянии, Вайгар громко постучал в дверь. Сначала костяшками пальцев, потом кулаком, потом ногой. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем ему открыли. Не Налли. Какая-то незнакомая служанка в мокром фартуке. Увидев, кто пришел, она испуганно шарахнулась в сторону и начала беспрерывно кланяться. Не удостоив ее лишним взглядом, Вайгар прошел мимо нее и оказался в пустой гостиной.

– Папа!

Нерави в ночной рубашке и с полотенцем на голове выбежала из спальни и бросилась ему навстречу. Он подхватил ее и прижал к себе, изо всех сил вдыхая в себя чистый детский запах.

– Ты подстригся! – Нерави дотронулась до его волос. – Ты такой смешной! Привет, Зейгер!

– Добрый вечер, Нерави! – с улыбкой поклонился Ангриц. Он открыл рот, чтобы спросить ее о чем-то, но так и замер с открытым ртом, потому что из спальни вылетела Налли. Она, как и Нерави, была в ночной рубашке, а ее мокрые волосы давали понять, что она только что из ванной.

– Господин Вайгар! – вскрикнула она и бросилась ему на шею.

Вайгар, в который раз выругавшись про себя, обнял ее свободной рукой. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, какие чувства родились в душе у Зейгера от такого зрелища. Парень, оказывается, успел так втюриться в Налли, что со стороны это походило на сумасшествие. Теперь понятно, почему он не побоялся оказаться в доме Ларов. Хотя, на взгляд Вайгара, это был весьма спорный вопрос. Такую страсть не скроешь, даже если знаешь, как это делается. Рано или поздно об этом узнают все, и местные шутники вдоволь поразвлекаются за счет несчастного Ангрица.

Вайгар совсем не хотел лишний раз мучить Зейгера, которому и так выпало немало страданий из-за безответности его чувства. Просто Налли намертво прилипла к нему и никак не хотела отходить. Да и жестоко было бы отталкивать такую милую девочку.

В таком виде и застал их неожиданно зашедший отец.

– Рад видеть тебя здоровым, сын, – спокойно поприветствовал он Вайгара, но самому Вайгару при виде ауры папы стало смешно.

Он ревновал. Мало того, он пытался это скрыть, слишком хорошо зная, что против чересчур талантливого сына это не поможет.

Вайгар перевел взгляд на Налли. Они что, сговорились, что ли? Да, она очень миленькая. Да и какой ей быть, если она из дома Тенгов? Роскошные черные фамильные волосы, теплый оттенок смуглой кожи, нежные карие глаза. Вообще-то, у большинства Тенгов они зеленые (Кинари с ее синими глазами и светлой кожей Вьоров – это исключение), но Налли и карие совсем не портят. Наверное, ее мать была красивой женщиной. Эта особенная мягкость черт Тенгам совершенно не присуща.

Она почувствовала его взгляд и подняла голову, окатив его волной нежности. Вайгару стало стыдно, но что он мог со всем этим поделать? Он чмокнул Налли в лоб и отодвинул ее от себя. В этой комнате скоро можно будет задохнуться от ревности.

– Я тоже рад тебя видеть, отец, – сказал Вайгар, пытаясь разрядить обстановку.

– Я зашел сказать, что старейший срочно хочет тебя видеть. – Отец сел в кресло и всем своим видом продемонстрировал, что уходить отсюда он в ближайшее время не намерен.

– Если он чего-то там хочет, то пусть сам придет, не развалится, – буркнул Вайгар. – Я ему не мальчик на побегушках! Я к дочке пришел.

От такой непочтительности Дарэн и Зейгер на мгновение опешили, а потом отец решил мягко вразумить его.

– Ты, конечно, уже не мальчик, Вайгар, но я все же посоветовал бы тебе не злить старейшего!

– Да пошел он! – недовольно проворчал Вайгар, опуская на пол Нерави, которая изъявила желание пообщаться с дедушкой.

Дарэн, подхватывая внучку на руки, только покачал головой.

– Надо признать, сын, что с недавних пор твой характер сильно испортился. Он и раньше был не сахар, а теперь стал совсем невыносимым. Ты постоянно бурчишь, рычишь и материшься на всех, кто тебя окружает. Тебе не кажется, что пора взять себя в руки? Кинари ты уже не вернешь, а от тебя наверняка скоро начнут шарахаться не только люди, но и гайры.

Вайгару, не ожидавшему от отца такого предательства, немедленно захотелось высказать ему все, что он думает по этому поводу. И он уже открыл для этого рот, как вдруг его будто что-то толкнуло в живот, и не успел он выругаться, моментально сообразив, чьих рук это дело, как уже стоял посреди гостиной деда. С открытым ртом.

Гнев Вайгара достиг уже точки кипения и готов был выплеснуться на бедного деда, но старейший успел раньше.

– Прокляну, – ничего не выражающим голосом произнес он, и Вайгар сразу заткнулся. Возможно, папа и в самом деле дал ему неплохой совет?

Он молча сел и уставился на старейшего взглядом василиска, который тот благополучно проигнорировал.

– Будь добр, любезный внук, объяснить мне, какого черта ты устроил в Ценете, что весь Нерхаш после этого стоит на ушах? – В голосе старейшего прорезались нотки раздражения.

– Это ты у Заргона спроси! – буркнул Вайгар. Оправдываться он не собирался.

– Будет возможность, спрошу. А сейчас я хочу услышать от тебя, что там произошло. И во всех подробностях. Иначе Нерави ты больше не увидишь. Я не стану доверять ребенка такому невменяемому и безответственному гайру, как ты.

Угроза, к сожалению, была более чем реальной, и Вайгару пришлось наступить на горло своему самолюбию. Можно было сколько угодно строить из себя крутого гайра, но против деда он все равно что сентрюс супротив камнегрыза. Весовые категории разные.

Он начал рассказывать. Сухо, четко, без лишних эмоций. Одни факты. Как он и предполагал, дед и так знал почти все. Во всяком случае, никаких эмоций во время рассказа он не выказывал, и Вайгар еще раз подумал, рассказывать ему о Кинари или нет. Потом все же решил, что скрывать себе дороже. Неизвестно, выживет он сам во время войны или нет, но уж этот чертов дед выживет точно. А Кинари, возможно, понадобится помощь после того, как она придет в себя. В общем, похоже, деда наконец-то удалось удивить. Он задал несколько уточняющих вопросов по поводу Квана и новых способностей Вайгара и посмотрел на внука с некоторым уважением. Или это ему показалось?

– Ну что ж. Вины твоей в произошедшем я не вижу, – вынес старейший свой вердикт. – Ты поступил, как полный кретин, но по-другому поступить ты был не в состоянии. Я виноват больше, чем ты. Не надо было закрывать тебя от Кинари. Она, как женщина умная, нашла бы способ договориться с тобой, если бы знала, что твое отношение к ней не изменилось. Так что расхлебывать эту кашу мы будем вместе.

– То есть? – не понял Вайгар. – Только ты и я? А ты не слишком самоуверен?

– Я – нет! А ты надеялся, что тебе удастся отсидеться в стороне? Не выйдет, мой дорогой внук! Придется тебе поработать.

– Интересно, как? Собрать армию и повести ее на Заргона?

– А что, было бы неплохо! – засмеялся дед, хотя Вайгар и не думал шутить. – Нет, внучок, все намного проще. Ты в курсе, что наши с тобой родственники не знают, куда им девать лишнюю энергию Нерхаша?

– Так они же вроде придумали, как слить ее на местных?

Нерайн поморщился, как будто съел что-то кислое.

– Придумали, но плохо. Нерхаш позволяет им взять какие-то крохи, а остальное держит, и они ничего не могут с этим поделать. А она все копится.

– Вот придурки! – с отвращением сказал Вайгар. Он надеялся, что хоть с этим все в порядке.

– Бестолочи. Они почти ничего не сделали для того, чтобы он их признал, – согласился с ним дед.

– Ты сам таких наплодил, – злорадно напомнил Вайгар. – Это твои потомки, так что нечего на зеркало пенять!

– Между прочим, они – твои предки! Так что твоя рожа ничем не лучше моей! – логично возразил старейший.

– Ну ладно, пусть так. И что я теперь должен делать, если даже моя умнейшая родня опустила руки?

– А ты сам еще не понял? Если он кому-то и позволит взять энергию, то только двум гайрам на всей планете. Тебе и мне. – Да, похоже, что так. – Только я ее брать не стану.

– То есть? – не понял Вайгар.

– Слушайте, вы совсем обнаглели! – возмутился дед, вероятно имея в виду всех своих безалаберных потомков. – Как что, сразу бежите ко мне и падаете на колени, чтобы я сделал за вас всю работу! У меня что, своих дел нет? Нет уж, милый внук, эту работу будешь делать ты, поскольку ты уже большой и силенок у тебя достаточно. И как ты это будешь делать, думай сам. Благо, что помощников у тебя теперь немерено.

В последней фразе прозвучало неприкрытое ехидство, и Вайгара посетило подозрение, что дед ему немного завидует. Впрочем, это было настолько невероятно, что он отбросил его, как заведомо неверное.

Немного погодя, шагая по коридору в комнаты Нерави, Вайгар вдруг подумал, что дед ошибался. Не только они двое могли взять энергию Нерхаша. Был еще один человек, который вполне способен был это сделать. Нерави. Вот только стоило ли говорить, что Вайгар ни при каких обстоятельствах не стал бы обсуждать ее участие в этом безумном проекте.

Глава 9

На следующее утро Вайгар, как член Высшего совета дома Лар, получил официальное приглашение в королевский дворец Йасиара. Как там было сказано, для обсуждения международного положения. Явиться же во дворец было предписано в составе делегации того самого, упомянутого ранее совета, а значит, Вайгар должен был сначала отправиться в дом Ларов. Интересно, будет ли принимать участие в этом фарсе старейший? Скорее всего, да. Он ни за что не упустит возможность поиздеваться надо всем Йасиаром.

Времени на сборы почти не оставалось, разве что для того, чтобы переодеться. Ну, так ведь он не какая-нибудь гайре, чтобы тратить на переодевание полдня. Вообще же такая сверхсрочность королевским двором никогда ранее не практиковалась и вызывала у Вайгара самые неприятные предчувствия.

И, как вскоре выяснилось, не у него одного. Весь дом Ларов гудел, как разбуженный улей. Члены Совета были уже почти в сборе и расположились в главной гостиной, ожидая опоздавших. Вайгара встретили, как ему показалось, с облегчением, которое тенью промелькнуло в тщательно прикрытых аурах родственников, но они сразу же спрятали его и, обменявшись с ним дежурными приветствиями, начали укреплять щиты, приведя Вайгара своими действиями в полное недоумение. Они что, полагают, что он намеревается вредить своим родственникам?

Впрочем, этот вопрос вскоре перестал занимать его, потому что в зале неожиданно материализовался старейший. Высший совет слегка дернулся, и Вайгар понял, что дед еще не баловал родню этим зрелищем. Впору было загордиться, потому что ему самому выпала честь не только наблюдать, но и принимать участие в этом действии неоднократно.

Сохраняя полную невозмутимость, дед раскланялся с потомками и подошел к Вайгару. Они кивнули друг другу, но разговор начинать не спешили, ожидая, когда внимание остальных переключится на что-нибудь еще. Ждать пришлось недолго. В зал вошли еще двое членов совета, и все взгляды обратились на них. Главным образом потому, что произошло неслыханное: вместе с ними вошли два Заргон-Лара. Видно было, что под обстрелом такого количества светлых ларовских глаз они чувствовали себя очень неуютно, но держались в принципе неплохо. Оно и понятно, какая-никакая, а все же родня. Убивать их никто не собирался. Пугать, впрочем, тоже.

Наоборот, с ними вежливо заговорили, пригласили присесть и чувствовать себя как дома. Лары могут быть такими милыми гайрами, когда захотят. Воистину более милыми могут быть только Заргоны.

– Какого черта они их сюда приперли? – тихо спросил Вайгар у старейшего.

– Они пойдут с нами, – невозмутимо ответил дед.

Вайгар покосился на него.

– Твоя идея? – Мог бы и не спрашивать.

– Какая разница? – пожал плечами дед. – Главное, что хорошая. И, знаешь что, Вайгар, – как-то немного нелогично продолжил он, – когда во дворце тебе поручат заниматься энергией Нерхаша, тебе бы не помешало начать орать и возмущаться. И не соглашаться как минимум полчаса. А еще попробовать переложить эту почетную обязанность на какие-нибудь другие плечи.

– Это еще зачем? – удивился Вайгар. Ему казалось, что в Йасиаре уже каждая собака знает о том, на что он способен.

– Тебе что, нужны завистники? – с некоторым раздражением поинтересовался дед.

Продолжить разговор им не удалось, потому что официальный глава дома, один из двоюродных Вайгаровых дядей, Сигвар Лар-Сьон, объявил, что, поскольку все члены совета в сборе, пора отправляться. Все встали и прошли к стационарному порталу, связывающему дом с королевским дворцом. Дед на этот раз не стал выпендриваться и шагнул в него вслед за своими потомками.

В роскошной дворцовой прихожей, куда открывались в случае необходимости порталы со всех гайровских домов Йасиара, царило оживление. Не одних Ларов пригласили обсудить международное положение. Кроме того, Вайгар заметил парочку Крэйгов и Ценгов, старательно окруженных своими побратимами. Во избежание.

Насколько понял Вайгар, здесь были лучшие представители всех четырех домов, и многих из них он видел в первый раз. Впрочем, вряд ли кто-то из них видел когда-нибудь старейшего Лара, хотя слышали о нем, вероятно, все. Вот и Вайгар сразу заозирался, пытаясь выделить из толпы старейших других домов. Наверное, это желание было написано у него на лице, потому что тихо подкравшийся сзади дед шепнул ему прямо в ухо:

– Вон водный, там, справа! Видишь, в чешуе?

Вайгар действительно заметил странно одетого Вьора, но он даже предположить не мог, что это – настоящая чешуя. Он вопросительно посмотрел на деда, которого вся ситуация, казалось, ужасно забавляла.

– Похоже, что его выдернули прямо из океана! Он даже переодеться не успел! – злорадно скалясь во все тридцать два зуба, предположил старейший. – У него там резиденция в подводных пещерах. Прямо Тритон, твою мать! Только трезубца не хватает!

– А он действительно старейший? – спросил Вайгар, тупо разглядывая «Тритона». Тот выглядел вполне нормально.

– Да, а что тебя смущает? – не понял дед. – Что он не похож на ходячую лужу? Так ведь это же так малышня развлекается! А он мужчина серьезный. И именно поэтому, я думаю, Заргон не рискнет нападать на нас морем.

– А Сьон и Пасу? – Вайгар от любопытства так крутил головой, что рисковал свернуть себе шею.

– Боюсь, что здесь вынужден буду тебя разочаровать. Настоящий Пасу погиб пятьсот лет назад, а его потомок не идет с ним ни в какое сравнение. Вон он, смотри! – Дед кивнул в сторону закутанного в кусок грозовой тучи гайра. – Дурак дураком, но в целом неплохой мужик. Цепкий, исполнительный.

Вайгар глянул на своего старейшего. Исполнительный! Интересно, какой приказ его бесцеремонного деда довелось выполнять бедному Йасу? То-то он такой нервный! Йасу, и правда, посматривал на них не слишком доброжелательно.

– А Сьона сюда вообще не пригласили, – как будто ничего не заметив, продолжил дед. – Да оно и правильно. Вдруг ему что-нибудь не понравится. Костей потом не соберешь.

Брови Вайгара невольно поползли вверх. Почему-то ему показалось, что дед сказал про кости, исходя из личного опыта. Чем дальше, тем интереснее.

Но дальнейшее знакомство с сильнейшими гайрами Йасиара пришлось отложить, потому что распорядитель пригласил всех пройти в зал для аудиенций. Там они привычно разместились на давно отведенных для представителей четырех гайровских домов местах и стали ожидать появления его величества.

Оное величество, окруженное министрами, появилось несколько минут спустя, из чего Вайгар сделал вывод, что дела обстоят хуже некуда. За всю историю Йасиара он не мог припомнить случая, чтобы король опоздал меньше чем на час.

– Я пригласил вас, господа гайры, – опустив формальности, начал говорить король, а у Вайгара от этой спешки ощутимо пробежали по спине мурашки, – чтобы сообщить вам, что наш родной Йасиар в опасности! – Если король хотел, чтобы это прозвучало торжественно и трагически, то у него получилось. Впрочем, всем было известно, что его величество хороший актер. – Не далее как сегодня утром я получил сведения о том, что к нашим границам спешно стягиваются войска со всего Нерхаша. – По залу пробежал гул, но особенного удивления Вайгар не заметил. У гайров, как правило, были свои источники информации. – Кроме того, именно сегодня этот узурпатор и выродок Заргон имел наглость прислать мне ультиматум! – Его величество раздраженно потряс какой-то бумагой со множеством печатей. – Кто желает, может ознакомиться! – Он небрежно бросил бумагу на руки секретарю. – Я не собираюсь повторять здесь все глупости, которые он в ней написал. Скажу коротко: он требует, чтобы мы немедленно выдали ему его законную наследницу госпожу Нерави Тенг-Лар, нашли и вернули в Ценету тело его жены, королевы Кинари, а также, в знак своей доброй воли, схватили и передали ему гайра из дома Лар, господина Вайгара Лар-Турэна. Иначе он нас всех убьет. Как вам это нравится, господа?

Ответом ему были смешки и возмущенный гул. Впрочем, ничего иного он не ожидал, а потому продолжил:

– Я хочу услышать мнение дома Лар. Господин Сигвар Лар-Сьон, что вы можете сказать на этот счет?

Сигвар встал, церемонно поклонился и ответил без тени сомнения:

– Дом Ларов не станет выполнять его требования, ваше величество.

– Но ведь госпожа Нерави Тенг-Лар действительно его наследница? – задал король риторический вопрос.

– Да, он сам признал ее таковой. Но на данный момент она принадлежит господину Нерайну Лару, старейшему гайру дома Лар. Покойная королева Кинари поручила ему воспитывать госпожу Нерави до ее совершеннолетия, чему есть письменное свидетельство.

Сигвар протянул бумагу подошедшему секретарю. Король даже не взглянул на эту бумагу, отчего Вайгар почувствовал к нему настоящее уважение. Их король, Радвар Восемнадцатый, хоть и был уже не первой молодости по человеческим меркам, боевого духа явно не утратил. И хорошо понимал, что такое оскорбление.

– Отлично. Теперь что касается тела королевы. Господин Вайгар Лар-Турэн, в его похищении он обвиняет именно вас. Что вы можете сказать на этот счет?

Вайгар встал и поклонился.

– Я действительно это сделал, ваше величество.

– По какой причине?

– Он убил ее, а потом хотел сделать из нее зомби, – неожиданно для самого себя ляпнул Вайгар. «О боги, что я несу?» О зомби он до этого даже не думал.

Дед удивленно глянул на него, а вокруг раздался возмущенный гул. Король поднял руку, и шум стих.

– В зале должен присутствовать кто-то из Заргонов. Они здесь?

Один из Заргон-Ларов поднялся со своего места.

– К вашим услугам, ваше величество!

– Выродок действительно способен на такое?

– К своему стыду вынужден признать, что да, ваше величество!

– Благодарю вас за честность, господин Заргон... э-э... Заргон-Лар, – сказал он после подсказки министра. – Итак, господин Вайгар, я должен признать, что вы поступили как настоящий благородный гайр. Но вы можете сказать, где теперь находится тело королевы?

Вайгар пожал плечами.

– Под землей, разумеется, ваше величество. – Это было правдой.

– То есть вы похоронили ее. Где именно? В Йасиаре?

– Нет, я не смог перенести ее сюда через границу. Она в Ценете, ваше величество.

Король немного помолчал, пристально глядя на Вайгара. Разумеется, он ничего не видел, все это была игра от начала до конца.

– Я не стану спрашивать вас, почему вы ввязались в эту историю, господин Вайгар. Вероятно, личные причины заставили вас сделать это, но претензий к вам у меня нет, поскольку ваши действия ни на йоту не нарушили кодекс чести. Вы не сделали ничего, за что вас стоило бы осуждать. Более того, вы поступили так, как поступил бы любой нормальный гайр на вашем месте. Так что ни о каком задержании и выдаче вас выродку не может быть и речи. – По залу пронесся гул одобрения. – Так, с этим разобрались. У кого-нибудь есть возражения, господа гайры?

Возражений не последовало. Было бы странно, если бы последовало.

– Значит, переходим к следующему вопросу. Какие силы имеются в нашем распоряжении?

Все сразу оживились. Собственно, настоящей целью данной встречи и являлось обсуждение этого вопроса, а все остальное было простой формальностью, которую надлежало соблюсти должным образом.

Сьоны, вместе с приглашенными Крэйгами, отрапортовали о проделанной совместной работе, и результаты ее были весьма впечатляющими. Кроме того, представители Крэйгов официально заявили, что их старейший в этой войне принимать участие не будет. Вайгар предполагал, что, наверное, это хорошо, но после того, как увидел довольную физиономию не скрывающего своего удовлетворения деда, убедился в этом на все сто процентов.

Далее последовало выступление Пасу, и проекция в десятую часть от натуральной величины созданного ими в сотрудничестве с Ценгами огненного смерча вызвала просто бурю аплодисментов. Потом им довелось стать свидетелями еще одного катаклизма, но на этот раз не природного. Один из приглашенных Ценгов, будучи настолько же темпераментным, насколько и сильным, сделал заявление, очень похожее на заявление Крэйгов. То есть их старейший тоже умывает руки. При этом оратор так разволновался, что над головами присутствующих пронесся жаркий, удушливый ветер, похожий на те, что дуют в летний полдень в безжизненных пустынях экваториальной Нарги. Некоторые слабонервные гайры, как ни странно было обнаружить таковых среди сильнейших, даже невольно пригнули головы, дабы этот ветер не испортил им прически. Из-за этого взволнованный Ценг страшно смутился и весьма ощутимо пыхнул жаром, после чего король поспешил поблагодарить и похвалить его, чтобы сгладить возникшую неловкость.

Следующим поднялся со своего места старейший Вьор и скромненько заявил, что лично он в этой войне принимать участие будет, за что просит прощения у своих старейших братьев, – он поклонился в сторону Ценгов и Крэйгов, – и надеется, что они поймут его желание защитить свою страну. Вопросов к нему ни у кого не возникло, и он спокойно сел, после чего все взгляды обратились на Ларов.

Вайгар ожидал, что встанет старейший, но вместо него поднялся Сигвар. Он коротко рассказал о лишней энергии Нерхаша, о чем и так уже было всем известно, а также о связях своего дома с местными... существами, о коих не было известно никому, кроме Ларов. Последовало долгое и бурное обсуждение данного факта, и наконец остальные дома потребовали показать им представителя этих существ. Сигвар кивнул, и в двери залы вошла Нави.

Да, если Лары хотели произвести на остальных впечатление, то им это удалось. Нет, конечно, представители других домов не видели ее, но теперь, когда им стало известно, кто она, они использовали все свои возможности для определения ее сущности. К ней прикасались, ее нюхали, направляли на нее поисковые и сторожевые заклинания, чтобы понять, как они на нее реагируют. Один из Ценгов бросил в нее маленький пульсар, который она благополучно поглотила, и тут началось. На нее посыпались боевые заклятия, сила и сложность которых зависела только от уровня воспитанности и деликатности их хозяев. Вайгар злобно дернулся, но старейший спокойно положил ладонь на его плечо. Впрочем, помощь Нави не потребовалась. Вероятно, ее специально подкачали, чтобы она смогла произвести на господ гайров должное впечатление. Наконец все утихомирились и оставили местную богиню в покое. Она с великолепным высокомерием обвела всех хищным взглядом и направилась прямиком к Вайгару. Усевшись рядом с ним, она демонстративно отказалась замечать кого бы то ни было, кроме него.

Король начал говорить что-то о мобилизации среди людского населения, но это уже было не очень интересно, и господа гайры стали потихоньку переговариваться, обсуждая произошедшее. Это дало повод старейшему наклониться к Нави и начать что-то шептать ей на ушко. От внимания окружающих это не ускользнуло, и Вайгар насчитал полтора десятка подслушивающих заклинаний, направленных в их сторону. Разумеется, на деда они не произвели ровным счетом никакого впечатления. Вайгару даже стало смешно. Если бы кто-нибудь мог предположить, что старейший Лар может просто осыпать даму комплиментами по поводу того, как она держалась, то никто не стал бы тратить столько усилий на создание заклинаний, да еще рисковать навлечь на себя неудовольствие старейшего.

Нави, сияя улыбкой от внимания, оказанного ей дедом, повернулась к Вайгару.

– Вайгар, ну скажи, я правда была хороша?

– Ты была великолепна.

Вероятно, ему недостало искренности в голосе, потому что Нави надула губки и отвернулась.

В этот момент гайры приступили к конкретному обсуждению своих планов, и слушать опять стало интересно. Согласование действий шло достаточно долго, к нему постоянно привлекались самые разные гайры, и неожиданно дошло дело до Вайгара.

– Для перекачки и распределения излишков энергии Нерхаша мы предлагаем господина Вайгара Лар-Турэна.

Вайгар вспомнил, о чем говорил ему дед, и встал.

– А почему именно меня, господа? По-моему, у меня в этой войне есть личный интерес. Я предпочел бы сражаться, а не прятаться за чужими спинами, ваше величество!

На него неодобрительно уставились все. Он продемонстрировал такое «не комильфо» в присутствии короля, что все были шокированы. Король посмотрел на главу дома Лар.

– Господин Сигвар, мы можем это как-то решить?

– Боюсь, что нет, ваше величество! – поклонился тот, извиняясь за сородича. – Это должен делать господин Вайгар, все остальные уже распределены. Кроме того, мы опасаемся, что по личным причинам он не станет проявлять осторожность на поле боя, а нам не хотелось бы потерять его в первом же бою.

– Принимается, – сказал король. – Господин Вайгар, нам понятно ваше желание отомстить, но вам предоставится такая возможность, когда вы будете выполнять то, что вам поручено.

Ну, собственно, никто и не рассчитывал. Вайгар поклонился и сел, демонстрируя крайнюю степень обиды на судьбу. На него поглядывали с сочувствием, но недолго. Обсуждение планов продолжалось еще добрых два часа, после чего все разошлись по домам. Сильнейшим представителям предстояло теперь организовать остальных членов своих домов.

К концу дня Вайгар был как выжатый лимон. Столько болтовни ему не приходилось слышать с тех пор, как девяносто лет назад дом Ларов в полном составе решал, кто его возглавит после смерти прежнего главы, троюродного прадеда Вайгара. Но, в общем и целом, стратегию защиты они разработали, вписав в нее всех Ларов, которые были в наличии. Даже нескольких женщин, тех, которые изъявили желание поучаствовать в войне. Конечно, мужчины были от этого не в восторге, но запрещать что-либо решительным дамам было себе дороже. Разгневанная Лари в собственном доме была по-страшнее нападения Заргона.

Наконец обсуждение подошло к концу, остались какие-то мелочи, и Вайгар со спокойной совестью поднялся со своего места. Надо было потихоньку убираться отсюда. Ему до смерти надоели и родственники, и разговоры. Страшно хотелось остаться одному и никого не видеть хотя бы в ближайшие пару часов.

Неожиданно у самого выхода он наткнулся на того самого Заргон-Лара, который поддержал его на совете. Его следовало поблагодарить за то, что вытащил глупого родственника из дурацкой ситуации, в которую тот сам себя загнал.

Вайгар церемонно поклонился ему, и светлоглазый Заргон ответил ему не менее вежливым поклоном. Если бы здесь присутствовала Кинари, она сразу бы узнала того, кто отдал ей кольцо старейшего.

– Я благодарю вас за поддержку, господин Заргон-Лар. Вы можете рассчитывать на меня.

Тот поднял на него глаза.

– Можно просто Гарэн, господин Вайгар. Но вы напрасно думаете, что что-то должны мне. Я сказал на совете правду.

Вайгар замер, а Гарэн, чуть улыбнувшись, продолжил:

– Я так и думал, что вы ничего не знали. Об этом вообще мало кто знал. Крийон не афишировал свои открытия.

– А вы?.. – Вайгар попытался задать глупый вопрос.

– Ну, я же все-таки Лар. Хотя до вас мне, конечно же, далеко.

– Простите. Я сам не знаю, почему ляпнул про зомби на совете.

– Вероятно, это витало в воздухе, – пожал плечами Гарэн. – Хотите, я открою вам секрет? Когда я увидел их вместе, я имею в виду Кинари и Крийона, мне почему-то подумалось, что этим все и кончится.

– Чем? – внезапно севшим голосом спросил Вайгар.

– Простите, если делаю вам больно. Тем, что он убьет ее, а из ее тела сделает себе зомби. Чтобы не возражала и не сопротивлялась.

– А она сопротивлялась?

– О, еще как!

Вайгар не стал продолжать этот разговор. Он неуклюже поклонился Заргон-Лару и пошел домой. Надо было хотя бы попытаться отдохнуть, хотя такая перспектива стала выглядеть после слов Гарэна весьма призрачной.

Глава 10

В течение следующих нескольких дней Вайгар занимался тем, что экспериментировал с энергиями Нерхаша. Именно, с энергиями. То есть сначала он, как ему и было поручено, присосался к светящемуся шару, висящему в небе над Йасиаром. Дед был прав, энергия хлынула сквозь него сплошным потоком. Хорошо, что Нави оказалась рядом, было на кого сбросить, иначе он просто не сообразил бы, что с ней делать, настолько легко все произошло. Но, наблюдая за Нави, которая с трудом приходила в себя после неожиданного пиршества, ему вдруг подумалось, что она усваивает энергию слишком медленно. Наверное, потому, что она все равно была для нее чуждой, несмотря на все уверения местной богини в собственной человечности. А если энергию гайров смешать с энергией их источника? Интересно, удастся ему ее взять? А если удастся, то в каких пропорциях смешивать, чтобы лучше усваивалась?

Эти вопросы не давали ему покоя в течение нескольких дней. Дед приходил, молча наблюдал, но от советов и комментариев воздерживался. Может, потому, что сам ничего не понимал, хотя верилось в это с трудом. А с другой стороны, Вайгар ведь использовал свои методы, которые с некоторых пор стали ему доступны, и без них все его усилия однозначно были бы обречены на неудачу.

Одни только поиски светлого источника с последующей привязкой к нему отняли у него столько сил, что раньше на восстановление ему бы потребовалось не меньше недели. А сейчас, с помощью деревьев, все прошло сравнительно безболезненно. Конечно, если бы он попросил Нави показать ему источник, она бы согласилась с радостью, но он не хотел пока никому ничего рассказывать. Садиться в лужу лучше в одиночестве, а Вайгар совсем не был уверен в успехе задуманного.

Однако у него получилось. После двух суток непрерывного выворачивания мозгов без сна и отдыха и уж тем более без перерыва на обед – получилось.

Получилось взять энергию источника, пропустить через нерхашскую часть себя (человеческая здесь только мешала, и ее пришлось отделить) и смешать с гайровской энергией. И после этого он позвал Нави и Шиго, потому что дальнейшие действия без их помощи не имели никакого смысла.

Как только они вошли, их взгляды сразу же остановились на нем как приклеенные. Вайгар, подозревая, что выглядит после двух бессонных ночей не лучшим образом, рыкнул на них и начал объяснять, зачем они ему понадобились. Нави и Шиго молча слушали, но время от времени все равно поглядывали не столько на него, сколько на его ауру, которая изменилась за эти два дня до неузнаваемости, хотя сам Вайгар об этом не подозревал.

Еще сутки они потратили на то, чтобы определиться с соотношением энергий, а потом Вайгар, ошалевший от бессонницы и собственной безнаказанности, решился еще на одну авантюру. Почти разорвав связь с собственным телом, он спустился по источнику вниз, под землю. Туда, в глубины Нерхаша, где источник брал свое начало.

Светящийся нежным белым светом нематериальный ручеек привел его в самое сердце живой планеты. Именно здесь обитало то, что называлось теперь Нерхашем. Энергия чистого бытия пульсировала в такт всему живому на поверхности, и Вайгар слился с ней, получив в дар от нее такую радость от ощущения собственного существования, что умирать после этого стало совсем не страшно. Вот только смерть неожиданно исчезла из его мировосприятия, и он вдруг со всей очевидностью осознал, что умереть теперь не сможет, даже если очень захочет. Бессмертие вошло в его сущность и стало ее частью, а душа приняла его, не зная толком, что оно собой представляет: дар или проклятие.

Сколько времени прошло с тех пор, как он здесь оказался, Вайгар не знал. Постепенно он начал снова осознавать себя как человеческое существо, как гайра по имени Вайгар из семейства Лар, и сумел посмотреть вокруг уже другими глазами. Он заметил, что из сердца Нерхаша выходят еще две светящиеся дорожки, и, еще не поняв до конца, что это такое, сотворил некое усилие, попытавшись перенаправить их потоки в то русло, по которому он сюда пришел.

Он не понял, как это у него получилось. Понял только, что дело было вовсе не в силе, которую он приложил, на это ни у кого не хватило бы никакой силы. Дело было в его праве сделать это. Он был плоть от плоти и кровь от крови этой планеты, и его двойственность нисколько не мешала его родству с ней. Его гайровская и нерхашская части перемешались между собой, и существовали теперь в гармонии, чего, наверное, и добивался его таинственный родитель.

Он опять изменился. Вернулся не таким, каким ушел, и, если бы кто-нибудь из Ларов увидел его, когда он глубокой ночью вернулся в свое тело, то он не узнал бы своего родственника. Аура его представляла собой такое непривычное зрелище, что Вайгар и сам это почувствовал. Не имея ни сил, ни времени на то, чтобы привести ее хотя бы в относительный порядок, он прикрылся туманом и набросил на ауру защиту, вспомнив, как это проделывал дед, и тут же отключился, давая отдых измученному телу. Последнее, о чем он подумал перед тем, как заснуть, – как бы ему научиться не спать. Жаль было тратить впустую столько драгоценного времени.

Впрочем, утром он отказался от этой мысли, потому что сон подарил ему новые возможности, о которых он никогда ранее не слышал и уж тем более не мечтал. А они были вполне достойными того, чтобы о них мечтать.

Во сне Вайгар обнаружил себя в лесу Ценеты, у старого дуба, между корнями которого лежала Кинари, и он не помнил, как он там оказался. Но зато точно помнил, что он заснул. Возможно, если бы он оказался в каком-нибудь другом месте, то он бы просто вернулся обратно или провалился бы в обычный глубокий сон, но здесь была Кинари. Вайгар не удержался и спустился вниз. Легко проскользнув между корнями, он увидел тело Кинари и тихо похрапывающего Квана возле нее. Вайгар осторожно опустился рядом с ней и, как всегда, в ее присутствии его сердце затопила горячая волна счастья. Возможно, он был эгоистом и больше любил свои чувства, которые возникали при виде нее, чем саму Кинари, но кто может сказать, чем на самом деле является любовь?

Он видел ее теперь совсем по-другому. Видел то, чего раньше не замечал. Что смерть – это не просто схлопнувшийся кокон. Что душа Кинари, похожая на маленькую светлую бабочку, не ушла туда, откуда нет возврата, а находится совсем рядом и просто спит, как уставший ребенок после долгой игры. Что есть надежда, что она проснется, когда старый дуб, принявший на себя роль ее отца, выполнит свою работу. Надо просто ждать.

После того, что произошло с ним в последние дни, Вайгар чувствовал, что, используя свои новые возможности, сможет заставить ее вернуться, но он не хотел этого делать. Хватит уже насилия над ее душой! Лучше подождать, а там видно будет.

Вайгар и ждал, неподвижно сидя рядом с ней, до тех пор, пока кто-то очень настойчивый не начал трясти его за плечо. Тогда он вздрогнул и проснулся.

Первое, что он увидел, когда открыл глаза, было совершенно безумное лицо Даги.

– Вайгар, вставай, началось! – выдохнула она и начала выбрасывать из шкафов его одежду.

Вайгар поморщился от ее активности. Она показалась ему похожей на радостную и энергичную муху, которая с раннего утра жужжит и усердно бьется головой о стекло в тщетной надежде пробить в нем дырку. Вставать очень не хотелось, потому что все тело ломило и болело. Ощущение было такое же, как в дикой молодости после хорошей драки.

– Дага, перестань мельтешить! – проворчал он, со стоном сползая с кровати. – Ты можешь толком сказать, какого хрена случилось?

Она обернулась и окинула его горящим взглядом.

– Они перешли границу со стороны Нарги! Господин Дарэн заскочил на минуту, попросил меня тебя разбудить и передать, что все ваши собираются в доме Ларов. Тебя уже ждут, Вайгар!

– Ничего, подождут, – проворчал он, пытаясь натянуть на себя штаны, – поверь моему опыту, без меня не начнут!

Дага одарила его красноватыми сполохами, исходящими из потемневших от злости глаз. Воздух вокруг нее ощутимо завибрировал.

– Ты хочешь сказать, что Заргон будет сидеть и дожидаться, пока ты наденешь штаны?!

– Само собой, солнышко! – резонно возразил Вайгар. – Он же не может начинать войну без своего главного противника!

– А тебе не кажется, что ты слишком самоуверен? – обманчиво мягко поинтересовалась Дага. От нее дохнуло жаром, как от хорошей печки в холодную зиму.

– Нет! – беспечно ляпнул Вайгар, но, глянув на Дагу, понял, что немного переусердствовал. Еще чуть-чуть, и придется тушить пожар. – Дага, прелесть моя, мне показалось, или ты действительно похорошела? Откуда у тебя такие чудные волосы? – Если на женщину не производят впечатления комплименты, значит, она не женщина.

Наверное, ледяной душ не подействовал бы на Дагу так, как эти слова. От жара и пламени за долю секунды не осталось и следа. Перед Вайгаром вместо разъяренной фурии семейства Ангриц стояла молодая нежная девушка и невинно хлопала глазками.

– Тебе правда нравится?

– Само собой! Но ты не ответила. Откуда такая роскошь?

Волосы Даги, ранее бывшие какого-то неопределенного цвета и не отличавшиеся ни густотой, ни блеском, превратились в шикарную гриву, в которой с большим успехом и безо всяких ухищрений прятались ее острые ушки.

– Помнишь, ты послал парикмахера своим служанкам? Ну, этого, незаконного Цивина? Оказывается, он хорошо знал мою мать. В память о ней он и вырастил мне эти волосы.

Вайгар встал и подошел к Даге. Ее мать погибла вместе с домом Ангриц.

– Извини, маленькая, не хотел напоминать. Но ты же теперь настоящая красавица! Шиго видел?

– Конечно! – Дага подняла на него сияющие от счастья глаза. – Сказал, что ему нравится!

– Ну вот и хорошо. – А то все война да война! Женщина должна дома сидеть и жрать готовить. – Все, я пошел!

Он поднял руку, провешивая портал. Дага, в планы которой сидение дома входило в самую последнюю очередь, возмутилась, испугалась и в последний момент все же успела схватить его за рукав.

– Я с тобой! – крикнула она, уже вываливаясь из портала посреди гостиной дома Ларов, и только сейчас поняла, куда она попала.

Удивленные светлые взгляды хозяев дома устремились на нее. Она невольно сжалась под ними и юркнула за спину хозяина, здраво рассудив, что там для нее самое безопасное место.

Вайгар же заметил среди остальной родни отца и направился к нему.

– Сынок! – обрадовался тот, увидев его. – О, пресветлые, как ты выглядишь?! На тебе что, ездили? И зачем ты притащил за собой Дагу? Что за легкомыслие, сын? Неужели ты и минуты не можешь прожить без женщины?

Брови Вайгара возмущенно поползли вверх. Кто бы говорил? К счастью, от ссоры их спас Сигвар, объявивший, что, раз все в сборе, то – пора!

Все? Вайгар покрутил головой, но старейшего не заметил. Старый придурок в очередной раз кинул свою многочисленную родню. Вайгар неожиданно вспомнил, что на совете дед так и не сказал, будет ли он принимать участие в войне. Похоже, что нет. Вот пацифист хренов!

Он направился следом за родственниками, одновременно набрасывая дополнительную защиту на Дагу, раз уж она все равно здесь, когда его неожиданно задержали.

– Вайгар! – Нави вцепилась в его рукав, как клещ в собачье ухо. – Мне нужно с тобой поговорить!

– Позже, – недовольно буркнул Вайгар, пытаясь отодрать ее пальцы от своего рукава. Не хватало еще, чтобы папа опять обвинил его в легкомыслии!

– Хорошо, тогда я пойду с тобой! – Нави взяла его под руку и всем своим видом продемонстрировала крайнюю степень решительности.

С этими бабами вечно одни неприятности!

– Тебя туда приглашали? – проворчал Вайгар, уже, впрочем, не надеясь отделаться от нее.

– Нет, но мне наплевать!

– Хорошо! – с угрозой в голосе сказал Вайгар, хватая под руку также и Дагу. Ее здесь точно нельзя было оставлять одну. – Значит, так! От меня не отходить! И МОЛЧАТЬ!!! Если услышу хоть слово – убью лично! Всем ясно?

Дага испуганно кивнула, а Нави глянула на него с откровенной насмешкой. Но промолчала. Уже хорошо.

Так, живописной группой, они вошли в Зал С Картой и снова попали под обстрел светлых глаз. Что-то говоривший Сигвар замолк. Их ждали. Вернее, его.

– Ну вот, – продолжил Сигвар, – теперь, когда Вайгар наконец разобрался со своими женщинами, мы можем приступать!

Вайгар мрачно глянул на него. Достали! Сигвар внял молчаливому предупреждению и далее уже говорил только по делу. Глаза светлых Ларов отпустили Вайгара и его дам и уставились на карту, лежащую почти у них под ногами.

Эта карта являлась одной из тайн дома Лар, и возраст ее насчитывал около двух с половиной тысяч лет. Ее создали сначала для развлечения, но потом много раз усовершенствовали до тех пор, пока она не приобрела окончательный вид. Теперь она занимала огромную комнату, но места ей все равно не хватало, и Ларам, решившим воспользоваться ее возможностями, приходилось прижиматься к стенам, чтобы ненароком не раздавить какую-нибудь приграничную деревеньку.

Она показывала весь Йасиар. Весь – это значит весь. Целиком, до последнего крестьянина, обрабатывающего свой клочок земли. До последнего длорка, спешащего выполнить распоряжение своего гайра. И до распоследней собаки, которая облаяла этого последнего длорка.

Неудивительно, что только угроза реального вторжения заставила Ларов поделиться этим сокровищем с остальными домами. Но они и тут не прогадали. Король распорядился, чтобы именно Лары исполняли роль координаторов в этой войне, от чего они, разумеется, отказываться не стали.

Сейчас карта показывала, как со стороны Нарги, по Кевенийскому перешейку, двигались регулярные войска. Если хорошо постараться, можно было даже точно определить их численность и состав. Дага же, вероятно в силу темперамента, несколько преувеличила. Строго говоря, границу они еще не перешли, и Вайгару сразу стало интересно, как именно они будут это делать. Сама же граница на карте представляла собой слабо мерцающую веревку, натянутую по всему периметру Йасиара, за исключением Холодных гор на юге. И то правда, через них все равно никому не перебраться. Да и куда, если на юге Йасиар ни с кем не граничит?

Лары рассматривали карту, негромко переговариваясь между собой. Сигвар был на связи с остальными домами и комментировал им сложившуюся ситуацию. Ждали одобрения короля на выступление двух объединенных армий северных провинций, усиленных поддержкой гайров, навстречу наргийцам.

Внезапно Вайгар почувствовал, что что-то не так. Он успел оглядеться и заметить, что не он один понял это, как внезапно по залу разлетелся неожиданный резкий звук. Как будто струна порвалась, только намного громче. От магической отмашки сразу заныли виски, и сквозь боль Вайгар услышал недоумевающие крики родственников.

– Вайгар, он снял границы! – словно через пелену пробился к нему голос Нави. – Идем, надо спешить!

Он встряхнул головой и огляделся. С карты, которая, как известно, была всего лишь магическим подобием настоящего Йасиара, действительно исчезли границы, поставленные Заргоном. Рисунок на полу сразу расширился, показывая мир далеко за пределами Йасиара, и сапоги стоящих у стен залы Ларов лизнуло море или покрыла зелень лесов, а кое-где изображение даже заползло на стены. И сразу стало видно, что армия, приближающаяся к Йасиару со стороны Нарги, – это всего лишь одна из многих, которая опередила остальные, тех, которые приближались к нему с других сторон. Лары, неизысканно матерясь, поднимали ноги и перескакивали с места на место, чтобы лучше рассмотреть численность, состав и национальную принадлежность нападающих. Вдруг среди тех, кому выпало стоять на море, раздался отчаянный крик:

– Дайкрэ! Он привел старейшего Дайкрэ!

Новость действительно была хреновая, и Вайгар уже повернулся, чтобы бежать за Нави, как вдруг заметил, что Дага медленно сползает на пол рядом с ним. Выругавшись, он перебросил ее через плечо и выскочил из Зала С Картой.

«Дага же из Ангрицев! – неожиданно осенило его. – Этого следовало ожидать! Не надо было брать ее с собой!» – подумал он, как будто она оставила ему какой-то выбор.

Следующие несколько часов в Йасиаре во всех домах гайров, а также в королевском дворце царила, полная неразбериха. Ранее принятые решения спешно пересматривались с учетом новых условий, в которых оказался Йасиар. К чести Йасиара надо сказать, что с замешательством его гайры справились достаточно быстро. В доме Ларов снова закипела бурная деятельность, только Вайгар этого уже не видел. Он вообще теперь мало что видел, кроме своих прямых обязанностей. А обязанности его были таковы, что не оставляли ему ни сил, ни времени на что-либо другое.

Демоны. Они ворвались в Йасиар сразу после того, как рухнули границы, возведенные Заргоном, и закружились по стране, как черные смерчи, сметая все на своем пути. Подчиняясь Слову Заргона, а может, обладая зачатками интеллекта, они додумались до этого сами, но они нападали на воинские части, которые во множестве передвигались по всему Йасиару. И не оставляли после нападения даже обглоданных костей. Только ошметки обмундирования и искореженное оружие, которые единственно и давали представление о произошедшей в этом месте трагедии.

Бороться же с этой мерзостью были в состоянии только серые охотники, которым этот вид демонов был под силу, и коренные жители Нерхаша, в которых Вайгар, не скупясь, вливал два вида силы в определенной им пропорции. Вот когда ему довелось оценить таких союзников по достоинству. Они все до одного гонялись за черными тварями по Йасиару, как борзые собаки за зайцами, и сцеплялись с ними везде, где удавалось их застать. Драка между ними шла не на жизнь, а на смерть, хотя, впрочем, силы их были не равны. Демоны этого вида не представляли для них никакой опасности, а что будет, если местным богам придется столкнуться с той нечистью, что еще так недавно охраняла границы, Вайгар не хотел даже думать. По крайней мере пока. В этой бойне здорово отличилась Дайра, за что Вайгар почти простил этой мегере ее зловредный характер.

В течение нескольких дней, пока они совместными усилиями изничтожали демонов, Вайгар почти выпал из остальной жизни. Только когда этой нечисти осталось всего пара штук на весь Йасиар, он наконец вздохнул с облегчением, поднял голову и огляделся вокруг. И вовремя. Потому что армии людей уже подходили к границам Йасиара, а в Закатном море вовсю шла битва между двумя водными старейшими.

На это стоило посмотреть, и Вайгар скорее умер бы, чем отказал себе в этом сомнительном удовольствии. Он спустился в Зал С Картой и долго наблюдал за тем, с какой изобретательностью водные старейшие долбят друг друга. От их совместных усилий весь Закатный берег, ранее самый дорогой на Нерхаше морской курорт, почти обезлюдел. Два полумиллионных города, стоявшие в прибрежной зоне, были разрушены до основания, и толпы беженцев медленно брели оттуда в глубь страны. Да, не зря старейшие так неохотно ввязываются в выяснения отношений. Предмет их спора в любом случае окажется недостойным произведенных ими разрушений. Жаль только, что не все это понимают.

Что же касается людских армий, усиленных гайрами, то они кое-где уже перешли границы Йасиара и местами вступали в ожесточенные стычки с его защитниками. Больших столкновений пока не было, Лары еще прикидывали, как лучше использовать свое преимущество в знании местности.

Вайгар устал стоять и уселся прямо на пол, по-прежнему разглядывая карту. Пресветлые боги, как Заргону удалось собрать столько народа под свои знамена? Да еще с такой быстротой, что впору было начать обзаводиться комплексом неполноценности от зависти к таким организаторским способностям. Впрочем, он всегда действовал быстро. Правильно или нет – это другой вопрос, но быстрота несомненно относилась к числу его основных достоинств. За ним просто никто не успевал.

А вот интересно, кого из правителей и не правителей ему пришлось заклясть, а кому – наобещать золотые горы в случае победы? Что, кроме души, которой у него не было, он заложил Трангарским земляным Нагрэнам за поставленное оружие? И, наконец, удалось ли ему убедить принять участие в войне старейшего Турэна? Если удалось, то всем здесь мало не покажется, особенно если на поединок с ним выйдет старейший Сьон. Эти дедушки разнесут половину Йасиара (если не весь, конечно), прежде чем остановятся, чтобы перевести дух.

Размышляя на эти безрадостные темы, Вайгар тупо наблюдал, как у него под коленями границу со стороны Ценеты переходит небольшой отряд крестьян, вооруженных совсем уж непонятно чем. Кто-то вилами, кто-то лопатой, кто вообще дубиной. Пресветлые боги, этих-то он чем обольстил? Скорой смертью на поле брани?

Нет, что-то здесь не то.

Если хорошо подумать, то Карта – это отражение. Значит, она должна отражать все. Ну или почти все. В любом случае, стоит попробовать. И... странно, что это раньше никому не приходило в голову!

Вайгар сосредоточил взгляд на крестьянах. Сначала обычный, а потом взгляд Лара.

Он не замечал никого вокруг и полностью погрузился в созерцание. Вначале крестьяне начали потихоньку увеличиваться в размерах, до тех пор пока он не смог отчетливо рассмотреть костяные пряжки на их ремнях и даже дырки в их стоптанных сапогах. Похоже, что они пришли издалека и сильно торопились, раз довели свою обувь до такого состояния. Он немного понаблюдал за их странно напряженными физиономиями, а потом зрение Лара показало ему их коконы, и все стало ясно, как белый день. Эти бедняги, как, вероятно, и многие другие, находились под жестким заклятием своего любимого короля. Да, увидеть Вайгару это было несложно, но вот снять, да еще и не убить никого при этом... Да если даже и убить...

Он запомнил основной рисунок, куда щедро были вплетены золотые нити Нерхаша, и перевел взгляд на другой отряд. Следовало понять, все ли люди закляты выродком, или некоторые все же находятся здесь по каким-либо иным соображениям.

Вайгар не помнил, сколько времени он провел на полу Зала С Картами. Тени чужих аур проходили мимо него, но он не обращал на них внимания. Смутно он ощущал присутствие ауры Ангрицев (значит, его навещала пришедшая в себя Дага), мягкое дыхание Нерхаша осталось на его щеке на память от Нави. Аура отца ощущалась довольно долго, но и это не показалось Вайгару достаточно важным. Важнее были нити заклятий, которыми были опутаны пришедшие на землю Йасиара люди. И гайры. Не все, но больше половины точно. И рисунок, наложенный на них, приводил его в отчаяние. На каждом он был свой, и подобрать к нему ключ было для Вайгара почти невозможно, несмотря на все его способности. Все-таки, в наложении заклятий Заргону не было равных, это следовало признать, как ни неприятно это было.

Наконец Вайгар понял, что пора выныривать и думать над тем, как быть дальше, в нормальном состоянии. Все, что мог, он уже выяснил.

Медленно, очень медленно мир принимал привычные очертания. Карта постепенно уменьшалась, и Вайгар на несколько длинных томительных минут почувствовал себя Агдеем, богом ветра, безмятежно парящим в небе над Йасиаром и осматривающим свои владения. Наконец зрение его вернулось в норму, а воображение перестало играть в свои дурацкие игры. Вайгар поднял голову и огляделся вокруг.

– Вайгар! – Дага бросилась к нему, рухнула рядом с ним на колени, заливаясь слезами. – С тобой все в порядке? – с истерической ноткой в голосе спросила она, ощупывая его с головы до ног.

– Дага, какого черта? – возмутился Вайгар и попытался оттолкнуть ее от себя.

И только сейчас понял, насколько затекло его тело. Застонав, он кое-как поднялся на ноги, уже не возражая против помощи Даги.

– Ты сидел и сидел тут! – сквозь слезы бормотала Дага. – Весь день и почти всю ночь! Неподвижно, как мертвый. И глаза у тебя светились. Никто не знал, что с тобой. Приходили ваши главные, смотрели на тебя, предлагали забрать тебя отсюда и отправить к целителю, но господин Дарэн запретил. Он сказал, что если ты так сидишь, то тебе это нужно. А они, конечно, могут попробовать тебя перенести, но гарантию, что они при этом останутся живы, он им дать не может.

Ай да папа! Ай да... бабушкин сын!

– А Нави? – спросил Вайгар, с трудом передвигая ноги. – Я ее вроде бы помню.

– Да, она тоже приходила. Но она не беспокоилась, и мне не велела. Сказала, что с тобой все в порядке.

Ну хоть одна умная нашлась.

Они с трудом выбрались из Зала С Картой, и Вайгар совершенно измотанный опустился около стены.

– Слушай, Дага, ты знаешь, где живет мой отец?

– Найду! – уверенно сказала Дага.

– Я точно знаю, что он дома, но позвать не могу. Он закрылся на ночь. – Желает выспаться, старый пень! Значит, с единственным сыном тут непонятно что происходит, а он дрыхнет как сурок! – Мне срочно надо с ним поговорить. Приведешь?

Дага кивнула, сорвалась с места и бесшумно понеслась по коридору, на бегу меняя очертания. Да, зрелище не для слабонервных. Хотя Вайгару понравилось. Страшновато, но красиво. По-своему, конечно.

И странно, в королевском саду Ценеты она была обычной кошкой, а сейчас от Вайгара убегала по меньшей мере пума! Или это следует рассматривать в качестве дополнительно аргумента, дабы убедить господина Дарэна встать с постели посреди ночи? Да от таких аргументов папа может и в штаны наделать!

Как бы там ни было, а отец явился довольно быстро, и ничем подозрительным от него не пахло, хотя Вайгар честно пытался это подозрительное унюхать. Дага уже была в человеческом облике, но, к удивлению Вайгара, они были не одни. С ними пришла еще и Айза. Так вот почему этот старый хрен закрылся на ночь!

Тело Вайгара уже почти подчинялось ему, и душевные объятия папы он смог выдержать без особых потерь.

– Отец, мне нужно срочно поговорить с кем-нибудь из Заргон-Ларов, – начал он без предисловий, не давая папе в полной мере выразить восторг по поводу «выздоровления» сына. – А еще лучше с обоими. Я сейчас не в той форме, чтобы ходить по гостям, а потому я жду их у себя. Желательно, вместе с тобой и.. – Вайгар перевел взгляд на Айзу. Она очень мило улыбнулась ему и кивнула. – И с Айзой. Дага, идем!

Дага серой мышкой скользнула ему за спину, чтобы не мешать вешать портал, и через секунду они уже были дома.

Отца и приглашенных Заргон-Ларов ждать Вайгару пришлось довольно долго. С чем это было связано, оставалось только догадываться: то ли не хотели идти, и отцу пришлось их уговаривать, то ли ночевали не в своих постелях, и Дарэну выпало сомнительное удовольствие вытаскивать их оттуда.

Долгожданные гости застали хозяина в кровати, возлежащего среди кучи исписанных и измятых листов бумаги. Он лихорадочно что-то писал и еле кивнул вошедшим, нарушая все писаные и неписаные законы гостеприимства. Заргоны замерли, не вполне понимая, как к этому следует относиться. Особенно их смущало то обстоятельство, что с ними была прелестная госпожа Айза, и если неуважение к себе они готовы были стерпеть, то неуважение, проявленное к ней, казалось им верхом неприличия. К счастью, саму госпожу Айзу подобное отношение нисколько не смутило, и она, не обращая никакого внимания на шокированных ее поведением Дарэна и Заргонов, направилась прямиком в кровать Вайгара. Сбросив туфли, она улеглась рядом с ним, заглядывая в бумажку, на которой он старательно выводил какие-то линии. Она что-то негромко спросила, он по своему обыкновению что-то пробурчал в ответ, и Айза начала перебирать валяющиеся вокруг нее исписанные листки.

Дарэн и Заргоны, обменявшись выразительными взглядами, тоже подошли к кровати и приступили к разбору завалов.

Пять минут спустя ни о каком этикете уже никто не вспоминал. Все бесцеремонно валялись на кровати, придавив со всех сторон ее хозяина, и орали друг на друга, то и дело выхватывая из рук Вайгара листки. Он матерился сквозь зубы и старался чертить и писать быстрее, торопясь закончить работу и опасаясь забыть что-нибудь из-за воплей гостей.

Впрочем, потихоньку вопли сошли на «нет», уступив место сосредоточенному молчанию, лишь изредка прерываемому удивленными возгласами. Потом исчезли и возгласы. Четверка гостей оставила хозяина в покое, слезла с его кровати и окружила письменный стол, обсуждая что-то между собой негромким шепотом.

Вот и хорошо. Как раз вовремя. Вайгар в очередной раз отключился от происходящего, пытаясь зарисовать схему очередного особо заковыристого заклинания.

Он заметил, что наступило утро, когда солнце самым нахальным образом положило свою светлую лапу ему на голову и его глаза начали слезиться. Вайгар недовольно потер их и огляделся вокруг. Стрелки на часах показывали полдень, а его гости по-прежнему сидели вокруг стола и дружно кропали что-то на листах бумаги. Он подошел к ним и встал за спиной отца. Нет, он, конечно, не надеялся, что они бросятся ему на шею со слезами радости, но хотя бы кивнуть в знак приветствия! Только Айза заметила его появление, подняла голову и улыбнулась. Ну, хвала пресветлым! Хоть одна отреагировала!

Однако время уже позднее, а гости еще не завтракали. Следовало распорядиться, и Вайгар отправился вниз. Заодно надо было размяться, потому что тело его после всех издевательств последних дней чувствовало себя, мягко говоря, не очень. А выглядело еще хуже.

Распорядившись насчет обеда на десять персон (Вайгар почему-то был уверен, что отсутствие аппетита его гостям сегодня грозить не будет), он отдал свое многострадальное тело в заботливые руки массажиста и банщика. Те принялись за дело с энтузиазмом и скоро заставили своего хозяина почувствовать себя живым и полным сил гайром, а не полуразложившимся трупом с характерным запахом, каковым он чувствовал себя до этого.

Спасители Вайгара закончили свою работу как раз к тому времени, когда обед был готов и полностью сервирован в малой столовой. Его слуги постарались на славу, стремясь не ударить в грязь лицом перед представителями дома Заргон. Изысканный трангарский фарфор и изящный наргийский хрусталь являли миру свое великолепие, которое по замыслу коварных слуг должно было Заргонов сразить, а лучшие ценетийские вина, еще из старых запасов, должны были вообще их добить.

Теперь оставалось самое сложное – доставить упомянутых гостей в эту самую малую столовую. Что ж, чтобы не разочаровывать слуг, Вайгар готов был применить силу. Такое рвение, направленное во благо дома Лар, следовало всячески поощрять.

Как Вайгар и предполагал, гости ему попались крайне невежливые и его приглашение на обед полностью проигнорировали, старательно уткнувшись в свои бумажки. Значит, так, да? Под недовольным взглядом Вайгара исписанные листки бумаги внезапно сорвались со стола, взлетели под потолок и белыми птицами закружились вокруг люстры.

После этого гости изволили обратить на него свое драгоценное внимание. Оба Заргона кровожадно переглянулись между собой и нежными взглядами голодных удавов уставились на наглого Лара. Он ласково улыбнулся им в ответ и встал в боевую стойку.

– Господа, господа! – Айзе не изменило ее здравомыслие, и она встала между ними спиной к Вайгару. Впору было оскорбиться. Она что, полагает, что он нуждается в ее защите? – Господа Заргоны, господин Вайгар всего лишь хотел пригласить вас отобедать. Я надеюсь, мы не станем разочаровывать нашего гостеприимного хозяина?

На лицах господ Заргонов было ясно написано, что они думают о гостеприимстве господина Вайгара, но Гарэну все же удалось взять себя в руки и выразить это словами, очень постаравшись при этом не вкладывать в них слишком много чувства, ибо, поскольку он имел самое непосредственное отношение к дому Заргон, это было чревато неприятными последствиями. Для Вайгара, конечно.

– Разумеется, госпожа Айза, нам меньше всего хотелось бы игнорировать гостеприимство нашего дорогого Вайгара. Тем более что оно у него так редко проявляется. – Он поклонился с преувеличенной вежливостью.

Вайгар чуть не заплакал от умиления. И чем это, интересно, им не понравилось его гостеприимство? Между прочим, нормальные гости тоже ведут себя прилично, а не падают с разбега на кровать хозяина с явным намерением выдавить из него кишки!

К счастью, Дарэн, известный в широких кругах как непревзойденный дипломат, наконец-то решил взять ситуацию под контроль и сгладить все острые углы. Интересно, о чем он раньше думал? Наверное, бессонная ночь сказалась на его дипломатических способностях не лучшим образом.

И некоторые люди еще удивляются, почему это гайрам так тяжело ладить друг с другом!

Но как бы там ни было, а ситуацию удалось разрядить. Гости проследовали в малую столовую, по пути отвлеклись от плохих мыслей и заодно осознали, что поесть действительно не помешает. В общем, страсти улеглись, и мир был восстановлен.

Когда обед подходил к концу, второй из Заргонов, Азгрейн, смакуя драгоценное вино, даже сделал хозяину дома комплимент.

– Я бы не хотел иметь вас в числе врагов, дорогой Лар! – сказал он, глядя на Вайгара фамильными голубыми глазами Заргонов. – Вы все делаете так, что вам можно только позавидовать: женитесь, распутываете чужие заклинания, заводите врагов и друзей, а про любовниц я вообще молчу. Даже этот обед, будь он неладен, удался вам превыше всех и всяческих. Да, вы, без сомнения, самый опасный гайр из всех, кого я знаю!

Вайгар недоуменно поднял брови. Никогда еще ему не доводилось слышать столь спорного утверждения на свой счет. Он даже не знал, стоит ему возражать или нет.

За столом воцарилось молчание. Из тех, кто знал, как бурно Вайгар реагирует на любое упоминание о бывшей жене, никто не мог предположить, что может последовать за этими словами. Но на этот раз гроза миновала. Вайгар усмехнулся и спокойно ответил:

– Не торопитесь завидовать мне, уважаемый Заргон! Я вовсе не так ловок, как вы полагаете! Иначе зачем бы мне звать вас на помощь среди ночи? Я никогда не мог распутать ни одного заклинания вашего родственника до конца, а у вас это получилось от нечего делать.

– Что ж, полагаю, нам всем следует признать очевидное, – в очередной раз выступил в роли миротворца Дарэн, опасающийся, как бы невинный обмен мнениями между Заргонами и Вайгаром внезапно не перерос в вооруженный конфликт, – у каждого из нас есть свои сильные и слабые стороны. Но вместе нам удалось добиться неплохих результатов.

С этим утверждением трудно было не согласиться. Папа был прав как никогда. То, что они сегодняшней ночью сделали все вместе, им никогда не удалось бы проделать поодиночке. Особенно эта четверка гостей спелась так, что им позавидовали бы родные братья. Заргоны щелкали заклинания своего выродка как семечки, Айза работала с золотыми нитями Нерхаша, а Дарэн, как Лар, выделял связи между ними.

– Да, – согласился с папой Гарэн, – мы все поработали неплохо. Теперь нам надо решить, что делать со всем, что мы наработали. У кого-нибудь есть идеи?

– Я думаю, что надо снять заклятия хотя бы с людей, – сказала Айза. – Пускай идут по домам, а с гайрами мы сами разберемся.

– Я – за! – поддержал ее Азгрейн. – Взбесившийся выродок – это наша проблема, людям здесь нечего делать.

Вайгару идея не понравилась.

– Я – против, – буркнул он. – Если мы сейчас их отпустим, он задергается и выкинет какую-нибудь дрянь.

– То есть? – уточнил Гарэн.

– То есть дрянь. – Вайгар повернулся к Айзе и ласково поинтересовался: – Айза, прелесть моя, ты, случайно, не в курсе, сколько у него пограничников?

Айза чуть не поперхнулась вином.

– Пятьдесят четыре, – сказала она, отставляя бокал в сторону. – Ты думаешь, что он?..

– Айза, милая, – устало проговорил Вайгар, – рано или поздно он выпустит их на поле боя. А если мы разгоним его армию, он выпустит их прямо завтра. Вы в состоянии справиться сразу со всеми?

Айза пожала плечами.

– Мы еще не пробовали.

– Вот и я о том же.

– Значит? – опять уточнил Гарэн.

– Не знаю я, какого хрена это значит! – раздраженно ответил Вайгар. – Я ни хрена не умею командовать армиями, да думаю, что и вы тоже. Какая, к черту, стратегия и тактика, если это первая война на Нерхаше за три тысячи лет? Мы только и умеем, что мечами махать! Впору идти в библиотеку и изучать военное дело по старым книгам!

– Сомневаюсь, что ты найдешь там хотя бы одну с описанием войны между гайрами! – съехидничал папа. – Разве что в отделе фантастики.

Вайгар злобно глянул на него. Нашел время для ехидства!

– Ну так предложи сам что-нибудь, раз ты такой умный!

– А чего предлагать, пусть все идет как идет! – легкомысленно заявил папа. – Общая стратегия уже разработана и утверждена, и отказываться от нее никто не станет. Мы просто внесем посильный вклад в нашу победу!

– Не знаю, как насчет победы, – отвернувшись от папы, сказал Вайгар, – но, зная выродка, наверняка можно утверждать только одно: война кончится очень быстро.

– Это еще почему?

– А потому, что этот стервец все делает быстро.

Глава 11

Насчет быстроты Вайгар оказался прав как никогда. Уже на следующий день десятитысячная регулярная армия Ценеты окружила небольшой город на западе Йасиара с тридцатью тысячами населения. Назывался он Сир-Абон, и, в соответствии с принятой стратегией, защищать его не планировалось.

Стратегическое мышление йасиарских умников предполагало стянуть все заргоновские силы к нескольким большим, выгодно расположенным и хорошо укрепленным городам-миллионникам, и там устроить бойню. В принципе Вайгар не возражал против этой идеи, она казалась ему весьма здравой, тем более что он при таком раскладе имел возможность снять заклятия сразу с большого числа народа. Получится это у него или нет, пока неизвестно, но паника и неразбериха в этих условиях все равно были гарантированы. К сожалению, этот план оказался хорош только на бумаге.

На деле все оказалось намного хуже, и бедный Сир-Абон продемонстрировал это чрезвычайно наглядно.

Армия Заргона вошла туда на рассвете. Жители, из которых там осталась примерно половина (те, кто успел, уехали в глубь страны), не стали сопротивляться. У них не было ни оружия, ни элементарных навыков ведения боя. Кроме того, никто не верил, что солдаты будут убивать мирных жителей. Зачем?

Оказалось, было зачем. В который раз Вайгар недооценил своего противника. Впрочем, не он один. Заргоны тоже. Именно они убедили Вайгара, что в заклятиях, наложенных выродком на людей, нет ничего особенного. Обычные удерживающие в повиновении чары. Ну разве что немного повышающие уровень агрессивности. Угу, немножко.

Вайгар (в компании Айзы, которая со вчерашнего вечера ни на шаг не отходила от него) был у Карты, когда солдаты вошли в город, и наблюдал за тем, что там происходило.

Сначала все было тихо. Солдаты, как муравьи, сползались к центру города, не встречая никакого сопротивления. Их командиры на лошадях медленно ехали по пустым улицам, с презрительными ухмылками оглядываясь по сторонам. Жители попрятались в своих домах, и, ранее оживленный, Сир-Абон казался покинутым и безжизненным. По мощеным улицам прежде чистого и ухоженного городка ветер носил старые газеты и какой-то мусор, еще больше усиливая это впечатление.

Командующие заргоновской армией добрались до центра города и остановились на площади перед зданием муниципалитета. Мэр и его приближенные, похоже, готовились к переговорам, потому что вся городская верхушка находилась на своих рабочих местах. Они наивно полагали, что с ними будут разговаривать, и приготовились торговаться. К сожалению, ни о какой торговле в данных обстоятельствах не могло быть и речи.

Генерал-гайр (Турэн-Дайкрэ, как с неудовольствием определил Вайгар) что-то коротко приказал, и несколько десятков солдат деловито зашагали в здание муниципалитета. Спустя некоторое время они выволокли всех, кто там находился. Начиная от мэра и заканчивая его секретаршей. Их поставили на колени. Генерал спешился, достал что-то из своей седельной сумки и подошел к мэру. Не говоря ни слова, он быстрым, почти неуловимым движением выхватил меч, и голова не успевшего ничего понять мэра откатилась в пыль, под сапоги заргоновских солдат. Тело же несчастного мэра продолжало стоять, поливая кровью центральную площадь Сир-Абона. Генерал протянул руку к шее того, что раньше было мэром, и что-то затолкал туда, вовнутрь, откуда толчками выплескивалась темно-красная кровь.

Несколько секунд ничего не происходило, все замерли в ожидании, а потом из безголового тела, все еще почему-то продолжавшего стоять на коленях, вырвался ветер, который ощутимо всколыхнул волосы на головах солдат и самого генерала, а следом за ним мягко вылетел демон-пограничник. Его появление солдаты встретили криками радости (у Вайгара от этого зашевелились волосы на голове) и бряцанием оружия. Демон сделал круг почета над их головами, и после этого началосъ!

Солдаты как с цепи сорвались. Первыми пострадали чиновники, стоящие на коленях на площади. Их буквально разорвали в клочья. Секретаршу начали насиловать прямо здесь, причем в особо грубой форме, крича и подбадривая друг друга. Потом вся десятитысячная армия ринулась по домам на поиски спрятавшихся жителей. Они не жалели никого. Как, впрочем, и демон.

Какое-то время Вайгар не мог прийти в себя и поверить, что это происходит наяву. Этого просто не могло быть. Да, бывало, и довольно часто, что на Нерхаше лилась кровь. Стычками между гайровскими домами, дуэлями, да и просто убийствами никого нельзя было удивить. Но такое! Такого не было даже там, на их далекой погибшей родине, сгоревшей в огне взаимной ненависти и злобы.

Он стоял и тупо смотрел, как демон засовывает себе в рот кричащих людей, предварительно давя их в пальцах (или что там у него вместо них), и не мог пошевелиться. Потом взгляд его упал на солдата с перекошенным лицом, в котором уже не осталось ничего человеческого, тащившего за черные кудрявые волосы молоденькую девчонку, почти ребенка, и что-то щелкнуло у него в голове. Он вздрогнул, и, не глядя по сторонам, протянул руку и повесил портал. Айза, которая с ужасом наблюдала не столько за бойней, сколько за Вайгаром, тихо взвизгнула и рванулась за ним.

Они вышли на крыше муниципалитета, причем Вайгар не отругал, по своему обыкновению, Айзу и не попытался отправить ее домой. Он практически не обратил на нее никакого внимания. Просто отметил для себя, что она здесь. Потом огляделся вокруг, и глаза его засветились белым светом. Он поднял руки, и если бы кто-нибудь из солдат и местных жителей поднял голову и посмотрел на крышу муниципалитета, то он стал бы свидетелем уникального зрелища: аура Вайгара засветилась, как маленькое солнце, и не надо было быть Даром, чтобы это увидеть. К сожалению, и солдаты, и местные жители были заняты совсем другим делом, и смотреть на крышу муниципалитета им было недосуг. А зря.

Потому что Вайгар негромко сказал несколько Слов, и сила отхлынула от него, как волна, постепенно заливая весь город. Она прошла сквозь него и растворилась в свежем утреннем воздухе, а люди, находившиеся в его стенах, замерли, неожиданно перестав делать то, что они делали до сих пор. В течение нескольких минут они стояли неподвижно, как статуи, а потом постепенно начали приходить в себя и оглядываться по сторонам. Многие солдаты, застав себя за каким-либо зверством, с трудом понимали, что именно они делают это. Страшно представить, что может почувствовать человек, неожиданно осознавший, что он только что убил младенца. Кто-то из солдат хватался за голову, кто-то плакал над телами погибших от его руки, кто-то пытался помочь живым. А кто-то сходил с ума в самом прямом смысле этого слова. Одно можно было сказать наверняка: ни о какой войне никто из них уже не думал. Регулярная армия перестала существовать, превратившись в сборище рыдающих кисейных барышень.

Зато демон, оставшийся после Вайгарова заклинания совершенно невредимым (да и с какого перепуга оно стало бы на него действовать?), к сожалению, не забыл о своих обязанностях. Что-то соображая тем минимумом мозгов, который вложили ему в голову его создатели, мерзкая тварь, ощутив на своей шкуре выброс силы, огляделась по сторонам и сделала вывод, что вокруг далеко не все в порядке. Он разжал «пальцы» и выронил недоеденных людей прямо на головы тех, кто рыдал на улицах, и, дохнув на них промозглой сыростью, устремился в центр Сир-Абона. Туда, где на крыше стояла такая истекающая энергией добыча, что стоило все бросить и попытаться ее поймать.

Вайгар как раз пытался на основе заргоновского заклинания сотворить что-нибудь успокаивающее, справедливо опасаясь, что психика людей не выдержит таких нагрузок. К сожалению, он не был Заргоном и вряд ли мог сотворить что-то стоящее, но не попытаться было выше его сил. И потому он заметил демона в самый последний момент. Деревья вокруг здания заходились от крика, но они были слишком далеко от Вайгара, и он не сразу обратил на них внимание. Ему нужно было еще всего несколько секунд, чтобы додержать заклинание, и он медлил, выпуская силу, и наблюдал за тем, как демон приближается к нему, легко скользя между домами. Из ниоткуда неожиданно дунул ледяной ветер, и лицо Вайгара резко обожгло холодом. Он сделал шаг назад, прикрывая собой Айзу, и резко закончил заклинание. Теперь уже поздно думать, получилось оно или нет. Равно как и о том, что он не представляет себе, что делать с этим чертовым демоном, сбежать от которого теперь все равно уже не удастся.

Так думал Вайгар, но он не учел, что у Айзы на этот счет может быть свое мнение. Для него она была женщиной, которую следовало защищать, и он как-то забыл, что она – не совсем женщина, и даже не женщина вовсе, а очень даже не слабая местная богиня, вполне способная защитить себя самостоятельно.

Что она и доказала, неожиданно выскочив из-за его спины с сияющим от избытка силы мечом в одной руке и таким же сияющим кинжалом в другой. Ее призрачный облик заметно изменился, и Вайгар мельком удивился тому, как мало, оказывается, знал о ней. На руках у нее появились длинные белые когти, волосы превратились в тонкие, острые на вид колючки, а изо рта, оскалившегося в злобной усмешке, торчали клыки размером по меньшей мере с тигриные. Айза налетела на демона и вцепилась в него, как разъяренная кошка в кобеля. Из демона полетели черные клочья, а Вайгар, опомнившись, начал подкачивать Айзу, понимая, что при таком расходе сил надолго ее не хватит. И опять позорно прозевал очередные надвигающиеся неприятности.

Боевые гайры Заргона, еще полчаса назад командовавшие огромной десятитысячной армией, быстро сориентировались в происходящем и окружили здание муниципалитета. Когда они поднялись на крышу и возникли, как будто из воздуха, перед светлыми глазами Лара, он начал тихо материться. И было отчего. Турэн-Дешэ, Турэн-Дайкрэ, Турэн-Ангриц, Турэн-Нецаж и украшение этого цветника – генерал Турэн-Нитар. Кроме того, их сопровождали еще Заргон-Ценг и Заргон-Дешэ, и это было очень плохо. На нескольких гайров попроще, вроде Нецаж-Крэйга или Нагрэн-Нитара, он даже не обратил внимания, не до них было. Ясно понимая, что выстоять против такого количества Турэнов шансов у него немного, Вайгар поспешно начал ставить щиты на себя и на Айзу. Не хватало еще, чтобы ее ударили в спину. Турэны, заметив его замешательство, приободрились, вытащили мечи и пошли в атаку. Заргоны отошли в сторонку и начали пробовать на зуб его защиту. Остальные гайры окружили место схватки, стараясь ничего не пропустить, а при случае и помочь своим. Все еще матерясь сквозь зубы, Вайгар вытащил оба меча и одновременно пропустил через себя такое количество энергии, что еще немного, и его бедное органическое тело не выдержало бы, как не выдержала начавшая дымиться одежда.

Турэн-Ангриц, как всегда страдающий отсутствием всякого терпения, первым нанес удар. Вайгар парировал, и пляска началась. Если бы не врожденная способность Лара отводить глаза, ему не удалось бы продержаться и пяти минут. А так, пока Заргоны сообразили, в чем дело, и накинули на него красноватую «кисею», которая сделала его заметным, двоих Турэнов уже можно было отправлять на кладбище. Оставшиеся набросились на него с удвоенной энергией, и тут пришло время Нагрэн-Нитару, про которого Вайгар благополучно забыл, сказать свое веское слово. Плоские камни, которыми была выложена крыша, неожиданно встали дыбом и выскочили из под ног слишком резвого Лара. Он, не удержавшись, свалился и весьма чувствительно приложился о вставшие на ребро камни спиной. Турэны устремились было к нему с жаждой крови в глазах, но внезапно остановились и уставились куда-то вперед. Вайгару не надо было оборачиваться, он и так знал, кого они там увидели.

Айза в разодранной в клочья одежде и с очень нехорошей улыбкой на прекрасном лице сделала несколько шагов навстречу Турэнам, оставляя Вайгара у себя за спиной. Он встал, машинально активируя сразу несколько исцеляющих амулетов, чтобы спина не подвела в самый неподходящий момент, и одновременно проверил канал, связывающий его с Айзой. Все было в порядке, двойная энергия шла по нему непрерывно. Ну что ж, господа Турэны, теперь посмотрим, кто кого! Сделав поправку на «кисею», Вайгар неуловимым движением достал нож и метнул его в чересчур преданного королю Нагрэн-Нитара. И Заргоны, и Турэны заметили это только тогда, когда уже мертвый Нагрэн стал оседать на крышу. «Кисея»! Тоже мне, нашли средство против Лара! Вайгар даже хмыкнул про себя, сцепляясь с очередным Турэном. Айза, вконец обнаглев, забрала себе сразу двоих, за что Вайгар мысленно пообещал себе сделать ей выговор. Женщина вообще должна дома сидеть! Сделав несколько финтов, выпадов и парировав пару агрессивных, типично турэновских заклинаний (спасибо матушке, упокой боги ее душу!), Вайгар резко взмахнул мечом, и голова очередного родственника по материнской линии покатилась прямо под ноги стоящим в стороне Заргонам. Вайгар проследил за ней, поднял глаза и посмотрел на них недобрым взглядом. Заргоны поняли его правильно, и один из них начал вешать портал под прикрытием другого. Вайгару это не понравилось, и он выпустил струйку силы в начавший формироваться портал, сбивая настройку. Тот сразу же схлопнулся, а пытавшийся его повесить Заргон со стоном опустился на пол, сжимая виски. Неудавшееся заклинание ударило по нему нехилой отмашкой. Вайгар мягко подошел к ним, и вскоре вместо Заргонов на камни упали два окровавленных трупа.

Вайгар оглянулся на остальных, выделяя тех, кто находится под заклятием, а кого просто жажда приключений замучила. Разделавшаяся с Турэнами и уже принявшая свой обычный вид Айза подошла и молча стала за его спиной.

– Так. – Вайгар решил максимально кратко изложить свою позицию оставшимся в живых гайрам. – Те, кто хочет жить, пойдут сейчас со мной. Те, кто не хочет, пусть скажут, и я их убью. Вопросы есть?

Вопросов не нашлось. Не желающих жить тоже. Вайгар кивнул Айзе и повесил портал. Она шагнула в него первой, чтобы предупредить Ларов, а за ней медленно потянулись остальные, слегка поеживаясь под светлым взглядом Вайгара, о котором сейчас никто не сказал бы, что он «ничего не выражающий».

Дома они сдали пленных на руки ничего не понимающему Сигвару и его охране, посоветовав ему обратиться за объяснениями к Дарэну или Заргон-Ларам, и отправились в дом Вайгара. Обоим не терпелось вымыться, поесть и завалиться спать.

После обеда Айза, мило улыбаясь, заявила:

– Вайгар, ты знаешь, с тобой так весело, что я теперь ни на шаг от тебя не отойду. А то вдруг пропущу что-нибудь... интересное.

Честно говоря, Вайгар не понял, это комплимент или особо тонкое издевательство? Поэтому не стал комментировать, а просто пожал плечами. Типа, оставайся, если хочешь. Айза довольно улыбнулась и осталась. Причем, как выяснилось, ее обещание не отходить от него ни на шаг было буквальным. То есть она завалилась спать в его постели. Правда, оба так устали, а Вайгар еще и сомневался, надо ли это ему вообще, что просто отключились безо всякой романтики.

Выспаться им опять не дали. Примерно через час в спальню ворвались сильно недовольный Сигвар и разъяренный Дарэн, а также еще куча Ларов, несколько Крэйгов, Сьонов и все местные боги в полном составе. Исключая, разумеется, Айзу, которая в данный момент лежала рядом с Вайгаром и обнимала его самым бессовестным образом. Он сел на кровати, выскальзывая из ее объятий.

– Какого черта здесь происходит? Быстро выметайтесь из моей спальни!

Ага, хоть бы кто-нибудь послушался! Папа глянул на него так, что вполне смог бы заморозить до стеклянного звона, будь он ледяным магом.

– Вайгар, вставай, одевайся, и будем разговаривать.

Вайгар демонстративно откинулся на подушки.

– Я не собираюсь устраивать тут бесплатный стриптиз! – сказал он, возвращая папе приличную порцию холода. – Вы врываетесь ко мне, как будто я ценетийский шпион и вы собираетесь меня арестовать! Я еще раз говорю: убирайтесь из моей спальни, тогда я встану и, возможно, поговорю с вами. Если не буду слишком злым, конечно.

Выражение его лица полностью опровергало такую возможность, но Дарэн в очередной раз не внял. Он уселся в кресло, не обращая внимания на других гайров, и спокойно сказал:

– Тогда мы поговорим здесь! Я думаю, что все здесь взрослые, и то обстоятельство, что ты находишься в постели с дамой, мало кого смутит. – Вот тут папа ошибался. Если Лары и местные боги не были обременены какими-либо комплексами, то о бедных Сьонах и Крэйгах этого нельзя было сказать. Ситуация их смущала, да еще как! Мало того, что они совсем не умели закрываться, и их смущение смог бы разглядеть любой ребенок Ларов, так эти бывалые воины еще и краснели при виде обнаженной Айзы так, что вполне могли бы освещать своими лицами небольшую залу в темную ночь! Оставалось надеяться, что папа сказал так, чтобы не смущать их еще больше. – Так вот, дорогой сын, я хотел сказать тебе, что ты ведешь себя как мальчишка! – Папа сорвался на крик. – Как маленький, глупый, безответственный мальчишка! Как ты мог пойти туда один? И не говори мне, что ты был с Айзой! – пресек папа его возражения. – Я уверен, что, если бы она сама не увязалась за тобой, ты бы про нее и не вспомнил! Неужели ты не понимаешь, что мог погибнуть? Ты имеешь право не считаться с тем, какое горе это было бы для меня лично, но ты не можешь не понимать, что без тебя мы будем не в состоянии выиграть эту войну? – Папа уже орал, как дракон во время гона. – Ты хочешь, чтобы твоя дочь жила рядом с этим выродком, а над Нерхашем летали демоны и жрали всех, кто не успел спрятаться?

Голос у папы сорвался, и он замолк. Злой до невозможности Вайгар уже открыл рот, чтобы выразить все, что он думает по этому поводу. Отец вообще знает, что происходило в Сир-Абоне? А если знает, то с какой стати взялся отчитывать его, как пацана, да еще при посторонних? Но ему не дали и слова сказать в свое оправдание. Сигвар спокойно поднял руку и сказал:

– Вайгар, поверь, мы понимаем, почему ты так поступил. Мы все гайры, и понимаем свою ответственность за людей. Когда мы узнали, что там творилось, то все пожалели, что нас там не было. Но для тебя это был не повод, чтобы лезть на рожон! Твой отец прав, без тебя у нас нет шансов выиграть эту войну, ты и сам должен это понимать. Но из твоих поступков следует, что ты не хочешь этого делать. Хорошо, пусть это останется на твоей совести, но мы в таком случае примем меры. Так вот, с этого дня тебя постоянно будут сопровождать боевые гайры и следить, чтобы ты не вляпался в очередное дерьмо. Это приказ Главы совета, и, если ты еще считаешь себя Ларом, то ты его выполнишь.

– Бред! – от всей души сказал Вайгар. – Вы все просто идиоты, если думаете, что я позволю себя опекать, как умственно отсталого!

– Твои поступки как раз и говорят о том, что с умственным развитием у тебя явная задержка! – встрял злой отец. – Ты бы еще к Заргону во дворец в одиночку поперся!

– Надо будет, и попрусь! – отрезал Вайгар.

– Так, все! – прервал их Сигвар, поднимаясь с кресла. – Это приказ, и он не обсуждается. С тобой останутся два Сьона, два Крэйга и один из Заргон-Ларов, а также господин Шиго. Айза, я полагаю, останется с тобой в любом случае. Никого из Ларов выделить не смогу, уж извини. – Этого еще не хватало! – Смена караула каждые двенадцать часов. И еще. Вайгар, нам всем известны твои способности к созданию порталов, так что мы это учли, и удрать тебе не удастся. Твои «опекуны» получили приказ быть всегда рядом с тобой. Если ты повесишь портал, они пойдут следом, и не смей им мешать! А чтобы ты не вздумал вешать портал, я извиняюсь, в туалете, то им приказано сопровождать тебя и туда. Так что засунь свою скромность куда-нибудь подальше, это мой тебе дружеский совет.

Высказав эти пожелания, Сигвар направился к дверям, но уйти он не успел.

– А если я захочу близко пообщаться с дамой? – очень спокойно поинтересовался Вайгар, наблюдая за тем, как Сигвар берется за ручку двери.

– А если ты будешь общаться с дамой, то твои «опекуны» будут стоять рядом с кроватью и оказывать тебе моральную поддержку! – не оборачиваясь, не менее спокойно ответил Сигвар, но почему-то закрытая до этого момента дверь спальни неожиданно слетела с петель и рухнула в другой комнате, где-то в районе противоположной стенки. Сигвар невозмутимо прошествовал через несколько раскуроченный дверной проем, оставив «опекунов» гадать, кто же из двух раздраженных Ларов это сделал: Вайгар или сам Сигвар.

Приказ Сигвара все же оказался выполненным, хотя и не в точности. Глава совета был прав: Вайгар все еще считал себя Ларом и полностью проигнорировать семью не мог. Но обиделся ужасно. Айза, чувствуя, что, если он сейчас же не останется один, дело может кончиться плохо, выпроводила всех «опекунов» вниз. Они немного посопротивлялись, больше для вида, чем на самом деле. Оставаться наедине со злым Вайгаром было чревато, да и попросту страшно, и они дали себя уговорить.

Оставшись наедине с Айзой, Вайгар с большим трудом сдержался, чтобы не начать крушить мебель, и бедной Айзе пришлось выслушать все, что он думает обо всех своих родственниках. Он метался по спальне, как тигр по слишком тесной для него клетке, и мат стоял такой, что хоть топор вешай. Айзе ничего не оставалось, кроме как сочувственно кивать и поддакивать, потому что никакую, даже самую доброжелательную критику своих поступков он в данный момент не воспринимал.

Немного погодя Айза догадалась приказать принести вина, которого Вайгар добросовестно нажрался, после чего так же добросовестно отключился.

Наутро он проснулся с жуткой головной болью, но уже почти смирившийся с создавшимся положением. Похмелье ему сняла Айза, попутно частично ласками, частично лестью уговорив его спуститься вниз, чтобы позавтракать со всеми остальными. Когда он спустился и увидел всех этих Крэйгов и Сьонов, настроение у него опять упало ниже плинтуса, и он, садясь во главе стола, как и подобает хозяину дома, поприветствовал их следующим образом:

– Если кто-нибудь из вас пожелает пойти следом за мной в сортир или сунуть нос в мою спальню, то ... оторву и засуну в... – Далее последовало такое подробное и красочное трехэтажное описание и процесса, и места назначения, что Айза, как дама, скромно опустила глазки. На остальных же присутствующих излияния Вайгара особого впечатления не произвели. Его «опекуны» были воинами, и ругаться умели не хуже него. Так что его словесные построения им даже понравились. Что касается Заргон-Лара, то после недавнего близкого общения с Вайгаром он уже ничему не удивлялся. Но тем не менее его пожелания, высказанные в такой... конкретной форме, все же были приняты присутствующими к сведению, потому что проверять на своей шкуре, сможет этот ненормальный Лар проделать все, что он тут наобещал, или нет, желающих как-то не нашлось.

Правда, уже на следующий день этот вопрос потерял свою актуальность. Войска Заргона окружили еще один город, который не планировалось защищать.

Вайгар явился в Зал С Картой как послушный мальчик в сопровождении всей своей свиты. То, что Зал С Картой был секретом, о котором еще совсем недавно не знал никто в Йасиаре, кроме самих Ларов, да и то только членов совета, и что это было единственное место, куда не следовало приводить чужаков, Вайгар злорадно проигнорировал. Вытянувшиеся лица родственников при виде его свиты, когда они всей толпой вывалились из портала прямо в Зале, несколько примирили его с действительностью. (А нечего было отдавать идиотские приказы!) Сигвар, холодно окинув Вайгара фамильным ничего не выражающим взглядом, очень вежливо попросил вновь прибывших разместиться ближе к стене, чтобы не мешать остальным, и демонстративно забыл об их существовании. Тем более что ситуация на Карте требовала к себе максимального внимания. Город под названием Аравей, с населением почти в триста тысяч человек, расположенный у самых Холодных гор, всего за два дня был окружен войсками Заргона так плотно, что ни о каких поставках туда оружия и продовольствия не могло быть и речи. Само собой, боевых гайров обычной блокадой было не удержать, и все, кто мог, уже находились в Аравее, организуя оборону, но со стороны было хорошо видно, что это – дело безнадежное. Город был слишком далеко от караванных путей, и оружие туда завезти просто не успели, а части наспех собранной регулярной армии Йасиара сейчас находились у более крупных городов в центре страны.

Вайгар смотрел на Карту, и ему хотелось тихо материться. Все материалы по заргоновским заклинаниям он добросовестно предоставил совету, но после Сир-Абона у него возникли сомнения в том, что кто-либо из его родственников будет в состоянии ими воспользоваться. Он сам снимал эти заклинания всего с десяти тысяч человек, и то чуть душу богам не отдал! А здесь собралась такая толпа, что даже навскидку не получалось определить ее численность. Любому идиоту в этом зале ясно, зачем его сюда позвали. Да он и сам не последний м...к, чтобы сидеть дома, зная, что в этом Аравее сегодня будет твориться то же самое, что давеча в Сир-Абоне. И если бы они не поцапались вчера с Сигваром из-за этой чертовой охраны, то сегодня Глава совета вежливо попросил бы его помочь. А так ему приходится обходиться намеками, пусть даже и не слишком тонкими. Что ж, похоже, пришло время показать родственникам, что намеки он в состоянии понимать. Правда, только тогда, когда сам сочтет нужным, но об этом им знать вовсе необязательно.

Вайгар поднял руку и повесил портал. На него сразу же уставились несколько десятков светлых глаз, но он, не обращая ни на кого внимания, коротко кивнул «опекунам» и исчез из Зала.

Командовал в Аравее один из Сьонов, Савар Сьон-Ценг. Вайгар его хорошо знал, ему однажды довелось драться с ним на дуэли, и ничего плохого сказать о нем он не мог. Дуэль была по молодости и по глупости из-за одной очаровательной незаконной в первом поколении из дома Вьор. Причем имени ее Вайгар уже и не помнил. Но тогда он очень хотел ее получить, а юный Сьон, обладающий огненным темпераментом Ценгов, не хотел ее отдавать. Они столкнулись лбами так, что искры посыпались, устроили дуэль, ранили друг друга. Кстати, даме все это очень не понравилось, и она кинула их обоих. Они с горя напились в каком-то кабаке и разнесли его на хрен. Потом дружно возмещали кабатчику убытки. Вот такая история.

Надо ли говорить, что Савар моментально вспомнил Вайгара, обрадовался подкреплению в лице нескольких боевых гайров и постарался устроить всех так, чтобы им было удобно делать то, зачем они пришли. Теперь Вайгар был не такой дурак, и выбрал место поближе к деревьям, чтобы не вышло как в прошлый раз. Пусть не так высоко, зато надежнее. А то тут еще и за свитой придется присматривать.

На этот раз все прошло, конечно, спокойнее, потому что демонов еще не успели активировать, но вот насчет результата... трудно сказать что-либо определенное. Вайгар все-таки снял заклинание с людей. Да, при этом он чуть не вывихнул себе мозги и устал так, что едва мог стоять, но от заргоновского заклинания осталось одно воспоминание. Вот только люди этого не заметили. Возможно, заметили их командиры Турэны, но это при условии, если у них были необходимые амулеты. А люди... да что с них взять? Они не испытали шока от собственных действий, как в Сир-Абоне, и вряд ли кто-либо из них особенно задавался вопросом, что он здесь делает. Да даже если теперь кто-то и задался, то вряд ли Турэны позволят ему спокойно уйти домой. Так что все будут воевать как миленькие. Ну разве что с меньшим энтузиазмом.

Все это Вайгар изложил Савару и еще нескольким гайрам, которые пытались здесь хоть что-то сделать. Ребята подобрались крепкие и о том, чтобы оставить город теперь, даже не думали. Напротив, один из них, Вьор-Нитар, догадался задать хороший вопрос:

– Господин Лар-Турэн, а вы не смогли бы снова заклясть людей? Ну, внушить им страх, например?

Вайгар презрительно глянул на Вьора. Вот они, глупые предрассудки насчет Ларов! Даже в собственной стране никто не знает, что они могут делать, а что – нет.

– Нет, господин Вьор-Нитар, – с сожалением ответил он. – Я же вам не Заргон. Я с этим заклинанием еле справился, так что...

– Я бы смог. – неожиданно сказал молчавший до этого Заргон-Лар. – Но у меня не хватит сил на всех, это же и коню понятно.

Коню, может, и было понятно, но Вайгару пришла в голову идея. Он смерил Гарэна оценивающим взглядом и спросил:

– Вы ведь не откажетесь попробовать?

Тот ответил удивленным взглядом, но отказываться не стал. В сопровождении всей кучи умирающих от любопытства гайров они с Гарэном снова поднялись на крышу, и начали пытаться реализовать эту безумную идею. Гарэн быстро составил заклинание, а Вайгар, пропустив предварительно энергию через себя, стал потихоньку вливать ее в Заргона. Тело бедного Гарэна совсем не было приспособлено для таких экспериментов, и Вайгару пришлось отказаться от нерхашской энергии и использовать только запасы гайровской.

Они держали заклинание столько, сколько могли. Закончил Вайгар только тогда, когда ему показалось, что тело Гарэна сейчас задымится, не выдержав напряжения. К чести Гарэна надо сказать, что он держался до последнего и свалился только тогда, когда все было кончено. Его подхватили и понесли вниз, и это было последнее, что он помнил, потому что потерял сознание. Вайгар тоже упал на колени, но с помощью Айзы и Шиго смог подняться и доковылять до предоставленных ему апартаментов самостоятельно. Там он рухнул на кровать и, уже засыпая, подумал: получилось у них или нет? На его взгляд, времени им все равно не хватило, хотя в том состоянии, в котором он находился, ему вполне могло показаться.

Он очнулся спустя два часа в компании отца, Тенг-Лара и все той же Айзы.

– Как ты? – поинтересовался Дарэн.

– Я ничего, – прохрипел Вайгар, пытаясь встать. – Как там Гарэн, а то я его чуть было не спалил?

– Ничего, жить будет, – ответил Витар. – Но пока от подобных экспериментов над ним я бы посоветовал воздержаться. Может, через пару недель...

– Через пару недель нам уже ничего не понадобится! – пробурчал Вайгар. – Отец, как там дела? Я имею в виду, снаружи?

– Снаружи? – переспросил папа. – А сам не догадываешься?

– Не очень, – неохотно признался Вайгар. – Так что там?

– Там все очень неплохо. Надо признать, что ваша безумная затея имела успех. Заклятия, конечно, хватило не на всех, но поднялась такая паника, что это уже не имело значения. Сейчас наши доблестные гайры пытаются расправиться с Турэнами и остальными заргоновскими прихвостнями. Кстати, твоя боевая охрана тоже там.

– Ох, мать вашу! Только бы демонов не выпустили! – простонал Вайгар, пытаясь сползти с кровати. – Он что, всех Турэнов в Йасиар притащил? Интересно, чего он им наобещал в случае победы?

– Про демонов забудь, там сейчас местные. А насчет Турэнов тебе виднее, они же твои родственники.

– Родственники, мать их! Придурки, их же всех перебьют! – Неизвестно, к кому относилась последняя фраза, но Вайгару она придала решимости, и он встал с кровати. – Пойду гляну, вдруг там чего...

Дарэн вцепился в него и силой усадил обратно.

– Сиди уж, без тебя разберутся! Толку с тебя сейчас!

Вайгар хотел было начать объяснять ему, кто такие Турэны, напрочь забыв, что папа в свое время был женат на представительнице оного семейства, но молчавший до сих пор Витар неожиданно сказал свое веское слово:

– Твой отец прав, Вайгар. Там и без тебя есть кому навести порядок. Этих несчастных Турэнов окружили, как стаю волков. Ты думаешь, мы с Дарэном одни пришли?

Вскоре вернулись «опекуны» Вайгара, и по их довольным физиономиям и сияющим аурам он понял, что с Турэнами действительно разделались быстро и без особых потерь. У одного из них, Крэйга-Дайкрэ, была обожжена рука, наверное, нарвался на Турэн-Ангрица, но настроения ему это не испортило. Дарэн, чтобы не томить ребят, сразу начал расспрашивать о битве. Те наперебой принялись рассказывать. Куда и подевалась тщательно прививаемая во всех семьях воинская невозмутимость? Впрочем, для них это был самый первый настоящий бой в их первой настоящей войне. Оставалось надеяться, что в последней, хотя не было никакой уверенности в том, что эти ребята не войдут во вкус.

Вайгар почти не слушал, что они рассказывали. Жаль Турэнов, родственники как-никак, многих из них он знал, но сами виноваты, нечего было лезть, куда не просят. Да и чрезмерной сентиментальностью Вайгар никогда не страдал, бой есть бой, либо ты, либо тебя, и нечего сопли распускать. В Сир-Абоне, когда они полезли на него впятером, родственные чувства вообще куда-то исчезли. А сейчас гораздо больше его волновала неожиданно пришедшая в голову мысль, которая напугала его до дрожи в коленях. Впрочем, может, он был к себе несправедлив, и колени дрожали еще со времени упражнений на крыше?

Как бы там ни было, а он кивнул отцу и повесил портал до дома. Тот не стал возмущаться, как обычно, а, не переставая слушать «опекунов», мягко подтолкнул их к порталу, где они благополучно растворились. За ними последовали Вайгар с Айзой, а Витар остался из-за Гарэна, пообещав доставить его к Вайгару, как только тот проснется.

Дома Вайгар первым делом направился к Нерави, но по дороге заглянул к своему так называемому вассалу. Тот, к счастью, был дома.

– Слушай меня внимательно, Зейгер! – начал он, решительно пресекая попытки юного Ангрица поинтересоваться последними событиями. – У меня к тебе дело. Важное до такой степени, что все остальное – по боку! Понял?

– Да. А?..

– В общем, так, жить ты теперь будешь у Нерави. Пойдем выберем тебе комнату, потом перенесешь туда вещи.

– А это будет удобно? – Ангриц покраснел, как красная девица.

– Удобно! – рявкнул Вайгар. – И смотри у меня, без глупостей! Если тронешь Налли, я тебя придушу своими руками, понял? Я тебя туда для дела посылаю, а не за тем, чтобы ты за юбкой бегал! Тебе все ясно?

– Да, господин Вайгар! – отчеканил Зейгер.

– Так вот. Будешь жить там и ни на минуту не выпустишь Нерави из виду. В ближайшие две недели я запрещаю всем вам выходить из ее комнат. Служанки будут передавать вам еду один раз в день в строго определенное время, я распоряжусь. Вот тебе мой амулет. – Вайгар стянул с руки один из браслетов и протянул Зейгеру. – Если к вам начнет кто-нибудь ломиться, позовешь меня. И когда будешь звать, не думай о том, насколько серьезен повод для этого, я приду в любом случае. Лучше перебдеть, чем недобдеть, понял?

– Понял, господин Вайгар! Но... может, вы поставите на дверь «глаз», чтобы я мог видеть, кто пришел?

– Не знаю, попробую. Если не нарушу защиту, то поставлю. Кстати, ты старейшего давно видел?

– Нет, только вчера. Он приходил к Нерави. А что, что-нибудь случилось?

– Пока нет, но может. В общем, Зейгер, я тебе доверяю. Не спускай с нее глаз, ясно?

Зейгер кивнул. Он никогда не видел своего «сюзерена» в таком, слишком серьезном, если не сказать хуже, настроении. Это немного пугало и наводило на неприятные размышления. А о том, что ждет их всех в будущем, не хотелось даже думать. Он почти бежал следом за Вайгаром по коридору и не знал, что ему делать: радоваться тому, что он теперь будет ближе к Налли, или расстраиваться из-за возможных неприятностей.

Нерави давно не видела папу и потому прилипла к нему, как смола, и ни за что не хотела отлипать. Пришлось заселять Зейгера, держа ее на руках, но Вайгар не жаловался. Он боялся за нее до такой степени, что если бы был уверен в том, что единственное безопасное место для нее находится рядом с ним, то ни за что не отпустил бы ее от себя дальше, чем на десять сантиметров. Налли тоже соскучилась, но, чтобы не травмировать и так уже израненную душу Зейгера, Вайгар постарался воздержаться от нежностей в его присутствии.

«Глаз» он все-таки поставил, решив задачу просто и грубо, но зато надежно. Передающий образы, хитро закрученный сгусток силы, действительно немного похожий на глаз, плавал поверх дедовой защиты, а внутрь прихожей вели две тонкие, типично ларовские нити. Оставалось надеяться, что дедово заклинание не примет эту конструкцию за нечто чуждое, и не сработает каким-то нестандартным образом. Хорошо было бы уточнить у самого деда, но сделать это Вайгару не удалось. Старейший проигнорировал все попытки внука дозваться до него, и даже очень громкий и невежливый стук в дверь ногой не заставил его выйти и наказать нахала. Выругавшись, Вайгар оставил бесполезное занятие. Этот чертов дед всегда шлялся неизвестно где, когда был нужен.

Вся следующая неделя превратилась для Вайгара в сплошную карусель. У него не было ни минуты отдыха. Заргоновские войска осаждали город за городом, и Вайгар, как проклятый, мотался от одного города к другому, пытаясь по возможности разрядить обстановку. Получалось не везде и не всегда. Как-то раз он опоздал, и в одном небольшом городе какой-то психованный Нецаж выпустил на волю пять демонов. Само собой, Вайгару сразу стало не до снятия заклинаний. Пока он вместе с «опекунами», Айзой и Шиго разбирался с демонами, солдаты успели вырезать город подчистую. В живых не осталось никого. Горы трупов, море крови и совершенно безумные заргоновские солдаты на улицах.

В другом городе Вайгар успел снять заклинание не только с солдат, но и с их командиров-гайров. Результат получился еще хуже. Активированные за несколько секунд до этого неуправляемые демоны набросились на своих же и, пока их с большим трудом не успокоили, натворили такого, что даже резня в предыдущем городе уже не казалась Вайгару такой уж страшной.

Иногда случалось так, что он опаздывал, и снять заклинание удавалось частично, что лишь немного снижало уровень агрессивности. Ни на что другое времени не хватало, потому что надо было срочно бежать куда-то еще, туда, где еще можно было что-то сделать. А в этом городе война теперь шла своим обычным порядком, и победа или поражение зависели только от тех людей, которые в ней участвовали.

Вайгар уставал так, что время от времени начинал ощущать себя не живым гайром, а машиной для перекачки энергии. Он уже не боялся задымиться, пропуская через себя такие потоки, которые раньше могли присниться ему только в страшном сне. Наверное, привык. Или тело приспособилось. Впрочем, рассуждать на эту тему у него не было времени. Спал он урывками, где придется, и молился про себя только об одном: чтобы то, чего он боится больше всего на свете, никогда не случилось.

Глава 12

И почему всегда получается так, что то событие, которого ты больше всего боишься, происходит в самое неподходящее время? Когда Вайгар услышал зов Зейгера, ему даже отчасти стало интересно: это всем так везет, или его одного настолько «любят» боги? Подумал он это, валяясь на очередной крыше, в очередном городе после снятия очередного заклинания, и сил у него при этом было меньше, чем у только что вылупившегося дракончика. Вокруг него со всех сторон шел бой. Его Крэйги и Сьоны, как могли, защищали своего беспомощного опекаемого от разъяренных Турэнов. Гарэн, наплевавший на запреты целителя, прикрывал драгоценного Лара от случайных заклинаний. Сверху Айза, Шиго, Дайра и еще двое местных молотили демонов. А что творилось снизу, Вайгар не хотел даже представлять, потому что заргоновское заклятие опять удалось снять лишь частично.

Никогда еще за всю свою долгую жизнь он не был так близок к отчаянию. Но предаваться ему сейчас было не место и не время, и Вайгар постарался взять себя в руки. Он сосредоточился и позвал свою свиту. К их чести надо сказать, что они ни на секунду не усомнились в умственном здоровье своего подопечного, а быстренько подтянулись к нему, не переставая отбиваться от наседающего противника. Айза и Шиго, каким-то чудом отцепившись от демонов, подлетели к нему, подхватили с обеих сторон и вздернули на ноги. Вайгар повесил портал, но стоять все равно не мог, ноги подгибались, и потому сказать, что он шагнул в портал, было бы неправильно. Он вполз туда на карачках – это более соответствовало действительности.

На выходе, едва Вайгар поднял глаза от пола, который находился почему-то слишком близко от его носа, его взгляд сразу уперся в Заргона, стоящего перед дверью в комнаты Нерави. Тот быстро обернулся, почувствовав на себе чужие взгляды, и, мгновенно сориентировавшись, неуловимым даже для Вайгара движением метнул кинжал в сторону серебристого облака портала. Быстрый промельк блеснувшего в неверном свете лезвия – и в следующую секунду из глазницы Шиго уже торчала длинная, богато украшенная резьбой рукоятка. Вайгар, успев в очередной раз прийти в отчаяние, резко дернулся, ожидая, что на него сейчас свалится безжизненное тело его друга, и собираясь его подхватить, но оказалось, что в этом нет необходимости. Шиго, которому по всем законам природы положено было в данный момент умирать, поднял руку и вытащил кинжал из глазницы.

– Ах ты, сука! – возмущенно выругался пострадавший бог. – Да я тебя!..

Что именно он собирался делать с королем Ценеты, так и осталось неизвестным, потому что сзади его бесцеремонно толкнули выходящие из портала Крэйги и Сьоны. Шиго вдобавок к уничтоженному глазу еще и прикусил себе язык, что было, конечно, не столько больно, сколько обидно, и замолчал.

Вайгар, вся усталость которого внезапно куда-то испарилась, мягко поднялся с колен, не отводя светлых глаз от стройной, затянутой в черное фигуры Заргона, из-за спины которого медленно выдвигался десяток охранников Дешэ. «Опекуны» Вайгара на это выдвижение нехорошо заулыбались и обнажили мечи. Айза, полагая, что для нее здесь работы нет, взяла Вайгара под руку и постаралась оттащить его в сторону. Впрочем, как выяснилось несколькими секундами позже, она очень здорово ошибалась. Работа для нее нашлась, потому что Заргон активировал своих демонов. Что же касается Вайгара, то оттащить его теперь от Заргона не удалось бы и десятку взрослых мечезубых острохвостое, не то что всего одной местной богине.

Еще одну бесконечно долгую секунду мир удерживался в шатком, колеблющемся равновесии, а потом резко взорвался звоном мечей, боевыми кличами и вспышками заклинаний.

Айза и Шиго, которому совсем не помешало отсутствие глаза, вцепились в двух демонов мертвой хваткой, причем по застывшему выражению лица Айзы Вайгар понял, что это выражение можно в данном случае употребить и в прямом смысле. Хуже всего было то, что демонов оказалось три, так что Вайгару пришлось присоединиться к драке и вполглаза наблюдать за тем, как этот долбанный Заргон пытается сломать дедову защиту на комнатах Нерави.

Уже намного позднее Вайгар неоднократно пытался вспомнить хоть что-нибудь об этой драке, но так и не смог. То ли мощный поток энергии, который он пропустил через себя, напрочь вымыл эти воспоминания из его мозгов, то ли просто сама память от страха за Нерави сыграла с ним злую шутку, но как он справился с таким противником, так и осталось для него загадкой. По-настоящему отчетливо он помнил только момент, когда, отплевываясь от черной пыли, в которую почему-то превратился демон, вытащил меч и со всей возможной скоростью рванул к Заргону.

Тот мельком глянул на него и взглядом прочертил невидимую защитную линию метрах в трех от себя. Потом отвернулся и опять сосредоточился на взломе защиты. Вайгар даже не понял сначала, это он действительно пытается удержать его подобным образом или просто хочет выиграть время? Вероятнее всего все-таки второе, потому что пытаться удержать таким способом Лара, было по меньшей мере нелепо. Вайгар пересек эту линию, почти не заметив, что она вообще там есть, и тогда Заргон наконец-то изволил обратить на него более пристальное внимание. Он отскочил от дверей Нерави, оскалился в злобной усмешке и выхватил меч. Несколько мгновений они постояли, глядя друг другу в глаза, а потом сцепились в яростной схватке, причем сразу же стало ясно, что все разговоры о честных и нечестных приемах для обоих на данный момент просто пустой звук. Раздался звон мечей, полумрак коридора осветили вспышки боевых заклятий, полетели сети из сияющих золотых нитей, которые они пытались набросить друг на друга, и два сильных, хорошо обученных воина закружились в смертельном танце в очерченном невидимой линией круге. Которую, как ни старались, не смогли пересечь ни местные боги, ни истинные гайры, которые поспешили броситься им на помощь.

Они остались одни, и их бой перестал быть просто боем. За их спинами стоял Нерхаш и выбирал одну из двух предложенных ему дорог. От сошедшихся в поединке гайров зависело сейчас не слишком много, потому что принять решение должен был настоящий хозяин этого мира.

Через пять минут бешеной пляски оба уже тяжело дышали, воздух из груди вырывался с хрипом, и Вайгар пропустил первый удар. Он пришелся вскользь по левому плечу. Заргон оскалился, глядя, как набухает кровью рукав Вайгарова камзола. Боли не было, сразу начали действовать амулеты, была злая досада и понимание того, что надо заканчивать быстрее, пока Заргон не опомнился и не выкинул что-нибудь... малопредсказуемое. Он сделал несколько быстрых выпадов, которые король благополучно отразил, и резко и неожиданно даже для самого себя бросил в Заргона простенькое ларовское заклинание для отвода глаз. Он ни секунды не надеялся, что оно сработает, и уже успел обозвать себя последним дураком, потому что только дурак может предположить, что Заргона можно обмануть такой мелочью, как вдруг осознал, что его меч проткнул ценетийского короля. Тот удивленно глянул на свою грудь, потом на Вайгара, отступил к стене и начал медленно сползать по ней на пол. Вайгар, неожиданно ощутив, что сил у него больше нет, сделал пару шагов на подгибающихся ногах и уселся, прислонившись к стене, рядом со своим врагом. Тот уже умирал, Вайгар видел, как один за другим высыхают его исцеляющие амулеты, без которых он умер бы сразу. Неожиданно Заргон заговорил, и от этого изо рта его потекла кровь, заливая изысканные кружева белой шелковой рубашки.

– Мне сказали, что ты закопал ее?

Вайгар кивнул.

– Да. – Он не собирался говорить ему правду даже сейчас.

– Сволочь, – как-то очень устало сказал Заргон.

Вайгар пожал плечами, не желая спорить. Кому как.

– На себя посмотри. Это ты убил ее.

На этот раз король согласился.

– Да.

Он немного помолчал. Воздух выходил из его груди со свистом.

– Это ты шлялся к ней все последние месяцы?

Вайгар повернулся к нему, не в силах скрыть удивления. Значит, деда он все-таки засек.

– Нет, я был... далеко.

– Вот стервочка! – попытался засмеяться Заргон и закашлялся кровью. – Узнаю Кинари! А все-таки, Лар, я увижусь с ней раньше, чем ты!

Ну, это был спорный вопрос. Хотя кто знает?

Смех отнял у Заргона последние силы, он застонал, дернулся несколько раз и затих. Его прекрасные голубые глаза цвета летнего неба над Ценетой, многократно воспетые Нецажами, неподвижно уставились в потолок. Кокон, очень отличающийся от коконов всех остальных Заргонов и ясно указывающий на то, что он – выродок, схлопнулся. Душа, похожая на светлую бабочку и видимая из всех Ларов только Вайгару (ну, может, еще старейшему), легко отлетела. Все.

Вайгар с усилием встал, молча вытащил у него из груди свой меч и неверной походкой поковылял к дверям Нерави. Казалось, он должен радоваться, но на душе было погано как никогда. Постучал в дверь рукояткой меча, ему открыли, он сделал шаг внутрь и свалился сразу за порогом.

* * *

Он проснулся и понял, что проспал долго, чего с ним совсем не случалось в последние дни. Надо было вставать и бежать выяснять, что случилось в мире без него, но разнежившееся тело страшно не хотело этого делать. Вайгар немного подумал и решил, что пять минут ничего не изменят, тем более что до его ушей стали доноситься негромкие голоса, в одном из которых он с удивлением опознал своего блудного деда. Он прислушался, но слов разобрать не смог. Дед и его собеседник говорили тихо. Для Лара это, конечно, не было проблемой, но стоило ему приложить ма-а-аленькое магическое усилие, чтобы услышать-таки, о чем треплется его дед, как его сразу же засекли. Голоса смолкли, а через секунду старейший возник на пороге его комнаты.

– Ну, здравствуй, Вайгар! – как ни в чем не бывало, сказал дед, подходя к Вайгаровой кровати. – Хорошо выспался?

– Нормально, – буркнул Вайгар, поднимаясь. Интересно, куда делись его штаны? И кто вообще их снимал?

– Вот и отлично! – Голос деда прозвучал как-то слишком уж бодро, и Вайгара сразу начали одолевать нехорошие предчувствия.

– Как там дела?

– Ты имеешь в виду, без тебя? – насмешливо уточнил дед, спокойно усаживаясь в кресло напротив Вайгара. – Да ничего, нормально. Заклятий Заргона больше нет, война вошла в нормальное русло, но лично я думаю, что она скоро закончится.

– С заклятиями ты постарался? – все-таки спросил Вайгар. Не следовало, конечно, лучше бы выяснить самому, но... любопытство, знаете ли.

– А ты как думаешь? Хотя, надо признать, основную работу все же сделал ты. После смерти этого парня его заклинания тоже начали дышать на ладан. Еще пара недель, и они бы сами распались. Так что можешь быть спокоен, наши доблестные воины теперь справятся без тебя, а твой подвиг потомки будут воспевать в веках!

Вот только дедовых насмешек ему не хватало для полного счастья! Вайгар зло уставился на невозмутимо улыбающегося старейшего.

– А где, интересно, был ты, когда этот урод долбил защиту на комнатах Нерави? Или это не ты клялся Кинари ее защищать?

– Но ты же справился! – беспечно заявил дед.

– А если бы не справился, тогда что?! Он бы ее забрал, да?! – Сдерживаться Вайгару было все труднее и труднее, он слишком хорошо помнил, какой ужас пережил тогда, когда увидел Заргона перед комнатами Нерави.

– А если бы не справился, – дед спокойно откинулся на спинку кресла, – тогда мне пришлось бы бросать все дела и разбираться самому. А так, с какой стати? Он же не сумел взломать защиту. Хорош бы я был, если бы каждый раз мчался сломя голову, когда Зейгер или твой озабоченный отец пытаются пролезть к Налли!

Последнее заявление несколько примирило Вайгара с действительностью, но бросаться деду на шею и осыпать его благодарностями за предусмотрительность он не собирался.

– Подумаешь, дела у него! Какие могут быть дела, когда нас всех тут чуть не порешили?!

– Вот, кстати, о делах я и хотел с тобой поговорить. Ты не откажешься прогуляться со мной в одно место? Только оденься потеплее, там холодно.

Старейший поднялся с кресла и вышел, оставив внука наедине с его недоумением. В том, что Вайгар согласится, он, похоже, не сомневался. Сам Вайгар, впрочем, тоже.

Когда Вайгар разогнулся от уже ставшего привычным толчка в живот, с помощью которого его оригинальный дед с некоторых пор перемещал его в пространстве, то в лицо ему сразу же ударил ледяной ветер.

– Ну как тебе погодка? – весело спросил дед.

– Нормально, – буркнул Вайгар, поплотнее запахивая меховой плащ и оглядываясь.

Они со старейшим стояли на маленьком каменном пятачке, по счастливой случайности не покрытом льдом, на высоте примерно... Вайгар глянул вниз, но лучше бы он этого не делал. Голова закружилась, потому что прямо под ногами уступчик круто обрывался, и он вынужден был на секунду прикрыть глаза. Очередной порыв ветра ударил ему в спину и чуть не сбросил вниз. Вайгар выругался и прижался к стенке. Он, конечно, бывал раньше в горах, но... несколько южнее. Дед засмеялся.

– Ничего, привыкнешь! Запомни это место! – перекрывая шум ветра, прокричал он. – В следующий раз тебе придется прийти сюда в одиночестве. Надеюсь, ты понял, где мы находимся?

Вайгар молча кивнул. Еще бы он не понял! Холодные горы! Он еще раз огляделся, но определить примерную высоту так и не смог. Облака проплывали почти над самой головой, и из этого можно было сделать вывод, что они находятся... высоко. Очередной порыв ветра бросил Вайгару в лицо пригоршню мелкого колючего снега, заставив его оставить созерцание всей этой невероятной красоты на «потом». А чего он ожидал? Именно в этих горах рождались знаменитые ветры Йасиара, которые влияли на климат всего Нерхаша. Собственно, название самого Йасиара переводилось с древнего языка, как Ветер с Гор, или Горный Ветер. Погодники Йасу как-то объясняли этот феномен, но Вайгар в свое время не особенно старался вникнуть в эти объяснения. Он не видел в этом смысла. Ветры были всегда, и они дули. Но сейчас, когда место, где они рождаются, предстало перед ним во всем своем великолепии, он был почти раздавлен его дикой и суровой красотой, и это еще было мягко сказано.

– Ну что, насмотрелся? – почти в ухо крикнул дед. – Тогда идем!

Вайгар с удивлением воззрился на него. Интересно, куда? Внутрь? Предварительно протаранив камень лбом?

– Предупреждаю сразу, порталы здесь лучше не вешать, искажения очень сильные. И нечего на меня смотреть как на идиота! – возмутился дед, заметив красноречивое недоумение Вайгара. – Лучше соберись и попытайся сообразить, как это делаю я! А то уперся в эти порталы как не знаю кто!

Вайгар не успел ничего ответить, его опять толкнуло в живот. Он едва успел открыться, чтобы действительно всеми доступными чувствами воспринять то, что делает дед. И вроде бы что-то ощутил, но почти ничего не понял. Все кончилось слишком быстро. Он уже стоял рядом с дедом на самом верху огромной пещеры, на крохотном выступе, на котором они едва умещались вдвоем.

– Да, гостей сюда приглашать не советую! – с преувеличенной серьезностью сказал дед. – Разместить их будет весьма проблематично.

Вайгар опять удивленно уставился на деда, не понимая, что он имел в виду, но тот уже сосредоточился на чем-то внизу, и не обращал на внука внимания. «Да ведь это он так шутит!» – неожиданно осенило Вайгара. Но смысл шутки так и остался для него загадкой.

Он опустил глаза и тоже стал смотреть вниз. Старейший не привел бы его сюда, если бы в этом не было необходимости.

Внизу огромными, исходящими испарениями кляксами раскинулись четыре ядовитых озера, на каменных берегах которых наблюдалась заметная даже с такой высоты суета. Вайгар постарался присмотреться получше, то и дело меняя обычное зрение на зрение Лара, и то, что он увидел, застало его врасплох. Там шевелились, двигались и, похоже, выполняли свою, понятную только им, работу некие невероятные существа. Выглядели они так, что их можно было принять за кошмары гайра с очень больной психикой, и первое цензурное слово, которое пришло Вайгару на ум, когда он попытался сам себе их описать, было «гротеск». И действительно, эти существа были словно составлены из частей самых разных животных и людей, но сделано это было в таком беспорядке, что их создателя можно было заподозрить в некоторой... нечеловечности, что ли. Все-таки человек никогда не додумался бы так изуродовать собственное тело. Оставалось только предполагать, что нечеловеческому разуму потребовалось это для того, чтобы его создания выполняли какую-то очень специфическую работу.

– Смотри, вон они! – негромко сказал дед. – Сможешь их отличить?

Кого от кого?

Вайгар с еще большим упорством стал всматриваться в этих странных «нечто» или «некто». Раз дед сказал, что они отличаются, значит, должны отличаться. После нескольких неудачных попыток классифицировать этих милых зверушек по числу лап, ног и голов, Вайгар с помощью ларовского зрения заметил, что несколько созданий намного темнее и плотнее остальных. Они выглядели сделанными из камня на фоне остальных, сделанных как будто из плотного тумана. Их было немного, но вокруг них кипела жизнь, если, конечно, можно так выразиться.

– Вижу, что понял, – удовлетворенно сказал дед. – А кто они, тоже понял? – Вайгар покачал головой. – Ну ничего, скоро поймешь. – Дед усмехнулся. – Посмотришь глазами Лара, и поймешь!

Вайгар повернулся к нему. Манера деда говорить загадками его уже достала.

– Послушай, а как ты сам стал Ларом?

– Я им всегда был! – ехидно улыбнулся тот. – Это моя фамилия, если ты не в курсе. Ты, надеюсь, знаешь мое имя?

– Знаю. Нерайн.

– И откуда же, позволь поинтересоваться? Мои потомки давно не баловали меня таким обращением!

– Айза сказала.

– Ах, ну да, конечно же, Айза сболтнула!

– Ты не ответил на мой вопрос. – Вайгар не собирался отступать. Если дед притащил его сюда, значит, ему что-то от него нужно. Вот и пусть расплачивается информацией.

– Как стал, как стал. Ты знаешь, что у меня была жена? Еще там, в том мире?

Вайгар кивнул.

– Похожая на Айзу?

– Ну, – замялся дед, – внешне – да. Но не болтливая!

– Рад за тебя. Так что же?

– Она попала в аварию, – нехотя продолжил старейший. – Ты, наверное, не очень представляешь себе, как такое может быть, дитя природы? Но в том мире это было совершенно естественно. – Дед немного помолчал, а потом продолжил с такими неожиданными интонациями, что Вайгар от удивления чуть не свалился вниз. Такая застарелая боль вырвалась наружу. – Мальчик мой, если бы ты знал, какой она была! Умница, красавица, воспитание такое, что хоть в жены президенту! И что она во мне нашла, до сих пор не понимаю. Я тогда был никто, а она из очень богатой семьи. Ее родня постоянно отравляла нам жизнь, все уговаривали ее меня бросить, но она ни в какую. И погибла по глупости и по моей вине. Она поехала по магазинам на нашей старой машине, на новую я не мог заработать, как ни старался. Что-то там сломалось, кажется, глушители инерции сдохли, меня это тогда мало интересовало, не до того было. В общем, она здорово ударилась головой. В больнице для нее, конечно, сделали все, что могли, ее родственники постарались. Слетелись туда, как стая ворон. Но она так и не пришла в себя. Впала в кому, если тебе это о чем-то говорит.

– И что, поблизости ни одного приличного целителя не нашлось? – наивно удивился Вайгар.

– Какие целители! – с досадой отмахнулся дед. – Там была только медицина, но я не буду объяснять, что это такое, все равно не поймешь. Так вот, моя жена лежала в коме, я не отходил от нее, а вокруг кружились родственники, которые махнули на нее рукой и требовали, чтобы ее отключили от приборов. Что-то там с наследством, я не особенно вникал. Мы еще на свадьбе подписали бумажку о раздельном имуществе, мне все равно ничего не светило. Да если бы и светило, я не стал бы ничего брать. Пусть бы подавились, сволочи! Так вот, они дошли до суда, и там назначили срок, до которого моя жена должна была прийти в себя. Они сказали, что нет смысла продлевать жизнь в теле, если мозг все равно умер. Но я в это не верил, да и врачи говорили каждый раз по-разному. И тогда я решился. Продал все, что у меня было, влез в долги и купил себе Истинное Зрение. Так его называли те идиоты, которые его продавали. Я хотел точно знать, жива она или нет, потому что если жива, то я никому не дал бы ее убить.

Тут он надолго замолчал, и у Вайгара возникло ощущение, что внутренний огонь, который всегда горел в старейшем, погас после этих воспоминаний. Ему стало от этого не по себе, и он, не выдержав, спросил:

– И что?

– И то. Пока меня не было рядом, она умерла. Родня постаралась, как я потом выяснил.

– Я так понимаю, что родню ты...

– Да, родню я. Потом пришлось сматывать удочки. Я нанялся на корабль в качестве видящего, эту должность специально для меня придумали, и прилетел сюда. Вот и вся история.

Он снова надолго замолчал, и Вайгару на этот раз совсем не хотелось прерывать это молчание. Он сидел и тупо смотрел на возню внизу, и жалкие уроды, копошащиеся там, уже не вызывали в нем прежнего отвращения. Неожиданно дед встал.

– Ну что ж, посидели, пора и за работу. Теперь, когда у них нет источника, я, пожалуй, смогу увести их отсюда. Кстати, насчет источника. Это ты постарался?

– Ну я. Случайно. А они... Я хочу сказать, они пойдут за тобой?

– А кто их спрашивать будет? – беспечно улыбнулся старейший. Как будто и не было никакого рассказа о первой жене. – Только ты это... После того, как я их уведу, отсюда всякая дрянь полезет. Ты уж проследи, чтобы не гадили чересчур. А то Йасиару и так досталось.

Вайгар кивнул, не решаясь уточнять, что именно от него требуется. Дед раскинул руки и пропустил через себя идущие от ядовитых озер мохнатые нити силовых потоков. Вайгар не понял, зачем он это делает, но интересовало его сейчас совсем другое. Он окликнул старейшего.

– Нерайн!

Тот обернулся, удивленный, что Вайгар назвал его так.

– Чего тебе?

– Как звали твою первую жену?

Тот недовольно сверкнул глазами, но все же ответил:

– Ханна Шерайза.

– Что?! – Вайгар что-то подсчитал в уме и чуть не подавился истерическим смешком. – Нерхаш! Ты соединил... Нерхаш! А все гадали, почему капитан корабля озеленителей назвал планету таким странным именем! А это ты!

– Ну и чего ты ржешь? – недовольно спросил старейший. – Сам знаю, что дурак! Я же совсем молодой тогда был, мне только двадцать пять исполнилось. И вообще, если бы ты оказался на моем месте, интересно, как бы ты назвал свою планету? Вайкин? Или Кинвай?

Смех застрял в горле у Вайгара, как только дед напомнил ему о Кинари. Конечно, этот чертов предок был прав. Он ошибался только в одном. Вайгар точно был уверен в том, что назвал бы свою планету просто «Кинари».

– Прости. Я полный м...к!

– Что? – Дед даже обернулся. – Я не ослышался, и мой прапра... гм... внук действительно просит у меня прощения? Какой крупный зверь сдох в наших лесах? Вот это подарок на прощание! Этот день надо запомнить!

Вайгар уже успел разозлиться и хотел сказать, что больше он никогда никаких извинений не дождется, как дед неожиданно соскользнул вниз, как будто скатился с горки, и оказался в самой гуще копошащихся страшилищ. Его окружили, причем Вайгар заметил, что самые плотные встали к нему ближе всех. Невысокая фигура деда почти скрылась за ними, и Вайгар плохо видел, что именно делал старейший с потоками силы. Зато хорошо видел результат. Сначала его ослепила вспышка, потом раздался хлопок, и дед исчез, а следом за ним исчезли и все плотные создания. Одно за другим. Все пятнадцать. Пятнадцать?! Вайгар прислонился спиной к стене, несколько раз нарочно ударился затылком о холодный камень и выдал длинную тираду, в которой приличными словами были только предлоги и из которой следовало, что он – самый тупой гайр на всем Нерхаше.

Домой он попал нескоро. Сначала приходил в себя после последней выходки деда, а потом долго пытался сообразить, как уйти, не используя портал. Это оказалось совсем не сложно, надо было «всего лишь» распустить свое тело, позволить сознанию свободно скользнуть по золотым нитям Нерхаша, а после собрать тело заново.

Дабы не пугать Нерави зрелищем неумелого папы, судорожно пытающегося сотворить себе новое тело, Вайгар решил поэкспериментировать в своем загородном доме. После пары неудачных попыток он наконец-то понял, почему его дед менял свой внешний облик с такой легкостью. Наверное, просто забывал, как выглядел до этого.

Он еще разглядывал в зеркале свою очередную попытку, как вдруг в дверь постучали. Вайгар секунду поколебался, будучи не вполне уверенным в том, что ему удалось в точности воспроизвести самого себя, но потом все же открыл. В любом случае, рано или поздно ему все равно придется появиться на людях. А кто, как не они, лучше всего подскажет своим отношением, что именно в нем не так.

На пороге стоял Зейгер.

– Господин Вайгар, вы вернулись!

Ну, по крайней мере узнал сразу.

– Проходи, – буркнул Вайгар, распахивая перед ним дверь. – Случилось что-нибудь?

– Нет, нет, слава богам! – мрачно сказал Зейгер, делая шаг в комнату. – С Нерави все в порядке.

– А с Налли? – с подозрением уточнил Вайгар. Уж больно похоронный вид был у его вассала. Неужели папа наконец-то добился своего?

– И с Налли. – Ауру молодого Ангрица затянуло такое отчаяние, что Вайгару стало его жалко.

Неожиданно Зейгер со всего размаха рухнул перед ним на колени.

– Господин Вайгар, прошу вас, отдайте мне Налли!

Вайгар обалдел от такого поворота, а Зейгер, преданно заглядывая ему в глаза, продолжал что-то бормотать насчет любви и женитьбы. Замолчал он только тогда, когда вконец разозлившийся сюзерен схватил его за шиворот и резко вздернул на ноги.

– Ты что, совсем спятил, придурок?! – прошипел он прямо в лицо Ангрицу. – Чтобы я этого больше не видел! Ты гайр или кто? Совсем гордость потерял?

И не выпуская уже частично оторванного им воротника, Вайгар шагнул в портал, таща за собой совершенно ошалевшего от таких нежностей Зейгера. Только перед дверью Нерави Вайгар соизволил отпустить своего вассала и даже поправил ему воротник.

– Ты действительно хочешь жениться на ней? – уже спокойнее уточнил он.

– Да, да!!! – закивал Зейгер.

– А как же твоя семья? Вас же осталось всего ничего, а ты хочешь связаться с полукровкой! Сам-то понимаешь, чем тебе это грозит?

Тот с мукой посмотрел на него.

– Мне тридцать пять лет, господин Вайгар! Конечно, я понимаю. Но по-настоящему мне придется жениться лет через семьдесят, а Налли вряд ли доживет до того времени. Она же почти человек. Я сам умираю, когда думаю, что мне придется пережить ее!

Вайгар внимательно посмотрел на него.

– Ладно, пошли. Но учти, если обидишь ее, тебе не жить!

Зейгер закивал, в ауре вспыхнула надежда и благодарность, но Вайгару некогда было любоваться этим зрелищем. Он поднял руку и постучал в дверь. Открыла Налли, засветившаяся от счастья при виде Вайгара, а из-за ее спины тут же с визгом выскочила Нерави и повисла на папе. Он взял ее на руки и прижал к себе, выдыхая страх, еще остававшийся в нем после последних событий. Они прошли в гостиную, и Вайгар, не выпуская из рук дочь, мягко усыпил Налли. Она начала опускаться на ковер, но Зейгер нежно подхватил ее и уложил на диван. Вайгар вошел в ее сознание, стараясь сделать это максимально тихо, чтобы не навредить ненароком, и стал осторожно перенастраивать ее чувства со своего образа на образ Зейгера. Работа была тонкая и кропотливая, и провозился он довольно долго, но все это время Нерави смирно сидела у него на руках, серьезно глядя ясными глазками на то, что он делает. Зейгеру, который наблюдал за всем со стороны, казалось, что она понимает все, что делает ее отец.

Наконец Вайгар отошел от дивана и повернулся к Ангрицу.

– Все, можешь забирать, она твоя.

– А она скоро проснется? – Зейгеру не очень верилось в реальность происходящего.

– Скоро. Часа через два. Можете пока оставаться здесь, вас вряд ли кто-то побеспокоит. Когда надоест тут сидеть, позовешь меня, я вас заберу. И вот еще что... Ты это, не тащи ее сразу же в постель. Она... Ну, в общем, немного побаивается.

И не давая Зейгеру возможности поинтересоваться, откуда ему известны такие подробности, повернулся и быстро ушел, унося с собой Нерави.

А примерно через восемь месяцев в Ценете, лежа между корнями старого дуба, просыпалась от долгого сна Кинари, благородная гайре из дома Тенг. Просыпаться ей было трудно, и она не слишком-то хотела это делать, но голоса, время от времени раздававшиеся в пещере, не давали ей снова погрузиться в глубокий сон. Наконец смирившись с тем, что они никуда не денутся, Кинари начала прислушиваться к тому, что они говорили, хотя смысл произносимых ими слов по-прежнему ускользал от нее.

– От Нерайна по-прежнему ни слуху ни духу? – спрашивала Вайгара сидящая рядом с ним у стены пещеры Нави.

– Нет, – коротко ответил он, не желая обсуждать этот вопрос.

Прошло довольно много времени с тех пор, как он, наконец-то, полностью осознал, что именно делал для них дед все эти годы. И чем пожертвовал, чтобы Нерхаш остался живым и свободным. Сейчас Вайгару было невыносимо стыдно за то, что не понял этого раньше и отпустил деда, не сказав ни слова благодарности. Хотя зачем ему благодарность от такого тупого внука?

– О подземниках тоже ничего не слышно, – не унималась Нави. – Интересно, куда он их увел?

– Соскучилась? – Усмехнулся Вайгар.

– Скажешь тоже! – поспешно возмутилась Нави, давая повод заподозрить ее в неискренности.

– Ладно, проехали. Ты мне лучше вот что скажи. Я давно хотел у тебя спросить. Помнишь, когда мы виделись в первый раз, ты предсказала, что скоро я встречу Кинари. Ты что, умеешь видеть будущее?

– Да что ты, конечно нет! – засмеялась Нави. – Просто я тогда общалась с Кинари и подкинула ей идею выбрать в мужья Лара. Она подумала и остановилась на твоей кандидатуре. А так как на ней было заклинание Заргона, то безответность была тебе обеспечена.

– А откуда ты знала, что я... Ну, полюблю ее.

Смех стал громче. Теперь уже и ранее молчавший Кван тоже присоединился.

– Пресветлые боги, ты же Лар, Вайгар! Какой Лар способен не влюбиться в Кинари?

Да, действительно, такого Лара не существует в природе.

– Кроме того, – отсмеявшись, продолжила Нави, – Штерна была очень зла на тебя. Она бы все равно не дала тебе счастья.

Вайгар уставился на нее так, словно у нее выросли две головы.

– Илерна? Нави, ты с ума сошла? Неужели ты действительно веришь, что старые боги существуют?

Нави глянула на него, как мать смотрит на неразумное дитя.

– Конечно, существуют, глупый! Еще как. Им продолжают молиться, так с чего же им умирать?

– Ты еще скажи, что Марес помогал мне воевать! – презрительно ухмыльнулся Вайгар.

– ВОТ И ПОМОГАЙ ЕМУ ПОСЛЕ ЭТОГО! – Громовой бас, мгновенно заполнивший пещеру, прозвучал сразу со всех сторон. – НЕБЛАГОДАРНЫЙ! – Последнее слово рухнуло сверху, как тяжелый ком земли.

Вайгар непроизвольно втянул голову в плечи, ожидая, что пещера сейчас обвалится к змеевой матушке, но ничего не произошло. Он поднял глаза на Нави и наткнулся на такой же ошарашенный взгляд.

– А кому же, по-твоему, он должен был помогать? Заргону, что ли? – съехидничал быстро пришедший в себя Кван.

Вайгар не нашел что возразить и молча попытался переварить полученную информацию. Наблюдая за его потугами, Кван снова засмеялся.

– Не боись, Вайгар! Илерна тебя уже давно простила. Она же богиня любви и долго сердиться не умеет. Так что, как только Кинари проснется, можешь смело тащить ее в койку!

Но Вайгару почему-то веселее не стало.

– Пошляк! – мрачно буркнул он. – Я просто хочу посмотреть, как она улыбается.

– Идиот! – вскипел праведным гневом Кван. – И Кинари будет просто дура, если отпустит тебя!

– Она не дура! – ощетинился Вайгар. – Она просто меня не любит.

– А кого же она в таком случае любит? – мягко поинтересовалась Нави.

– Кого надо, того и любит, – в своих лучших традициях пробурчал Вайгар.

Нави и Кван переглянулись, но возражать не стали. И это еще Тенгов считают упрямыми!

Так они и сидели молча, ожидая, когда проснется Кинари. Нави и Кван, время от времени переглядываясь, молча наблюдали за изменениями силовых потоков в ее коконе, а Вайгар, опустив голову, мрачно думал о том, как он будет просить у нее прощения за то, что убил Заргона. Ну что ж! Если Кинари сама не убьет его в первые две минуты после начала разговора, то у него есть все шансы прожить долгую и счастливую жизнь.

Content

Елена Кондаурова
Осколки четырех миров

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12