Валентин Леженда

Ловчий Смерти

В каждом живет маленький убийца, трусливый и беспощадный зверь, лишенный комплексов, зовущий и подталкивающий в темноту. Кто-то подчиняется зову, кто-то блуждает в сумерках, кто-то возвращается к свету. Но никто не застрахован от непоправимой ошибки. И где он, истинный свет?

Андрей Дашков

Часть первая. Танаис

1

Двое встретились на окраине леса далеко за полночь, когда в небе одиноко парил немигающий глаз кроваво-красной луны.

Хорошая ночь.

Ночь полнолуния.

По освещенной призрачным светом земле тяжелыми языками стелился молочный туман, делая лес каким-то нереальным, словно отражение в неподвижной воде. Казалось, чуть отвлекись, и он исчезнет, и тогда сгустившаяся живая тьма бесшумно поглотит тебя, затянув в свой холодный безжизненный омут.

Хорошая ночь…

Всадник, будто сотканный из самой черноты, словно призрак вынырнул из плотной завесы тумана. Его жеребец беспокойно перебирал копытами, остановившись прямо посреди дороги. Лошадь чувствовала опасность, затаившуюся в предательски неподвижном тумане.

– Ну что же ты, Безликий, – насмешливо прогремел всадник, нарушая напряженную тишину, – долго я буду тебя ждать…

От темной массы деревьев отделилась высокая тощая фигура в длинном плаще. Лицо незнакомца скрывал капюшон.

– Ты опоздал, Сын Карны, – тихо донеслось из-под капюшона, – раньше за тобой подобного не замечалось.

Всадник оглушительно рассмеялся:

– Не твоего ума дело. Говори, зачем звал. Не для того я совершил столь долгую поездку, чтобы выслушивать твои ничтожные упреки.

Безликий стянул капюшон. Был он не молод. Плоское лицо со слегка раскосыми глазами уже отмечено многочисленными морщинами. Левую щеку пересекал ритуальный шрам – метка Посредника.

Пришпорив коня, всадник подъехал ближе.

– Давно не виделись, Вергун, – проговорил Безликий и тут же, согнувшись пополам, хрипло закашлялся. – Я слышал, тебя пытались повесить год назад по приказу бана Гункара, честно говоря, я тогда этим слухам не поверил.

– Если верить всему, что болтает трусливое дурачье, то за последние несколько лет меня девять раз сжигали на костре, – стал с удовольствием перечислять всадник, – шесть раз обезглавливали и даже вбивали в грудь деревянный кол… Знать бы, кто из Посредников распространяет слухи, я бы приплатил этому фантазеру, чтобы он продолжал в том же духе.

Вергун спешился. Странный это был человек, странный и опасный. Его поступки были непредсказуемы, так же как и его мысли. Безликий непроизвольно поежился, опрометчиво заглянув в глаза Сына Карны, ибо там жила смерть.

Его смерть.

Смерть Безликого.

Срок не имел значения. Когда-нибудь это непременно случится. Не сегодня и не завтра, но в глазах Ловчего старик уже читал свой приговор, быстрый и безжалостный.

Безликий скользнул взглядом по рукояти меча Сына Карны. Рукоять тускло отсвечивала в лунном свете. Полированное серебро. Говаривали, что прикосновение к этому мечу – путь мучительной смерти. Пусть себе болтают. Безликий не самоубийца, он не станет проверять. В особенности когда слухи касаются одного из самых опасных Ловчих Смерти. Его дело маленькое. Он Посредник, лишь мостик между жизнью и смертью того, кому очень скоро придется спуститься в Серую Зыбь. Но таковы правила игры, и не ему что-либо менять.

Все же старик боялся. То, что он собирался совершить, было чистым безумием. Даже не безумием, а просто самоубийством. Но он сознательно шел на предательство. Да, ему много заплатили, но его привлекало не золото, а то сладостное чувство, которое пронизывает тебя насквозь, когда оказываешься на грани у последней черты.

Безликий играл с огнем и прекрасно понимал это. Даже Посредники не знали и половины того, что было доступно Сынам Карны, а ведь они сосуществуют бок о бок уже сотни лет. Если самые невероятные домыслы окажутся верными, если план людей, заплативших ему, провалится, старик не жилец. Приговор в глазах Ловчего станет явью, и тогда жалкая душонка Посредника очень скоро предстанет перед ледяными провалами глазниц Непостижимой Карны – богини Смерти.

– Ты что, язык проглотил? – раздраженно поинтересовался Вергун.

Но старик не спешил с ответом. Вот она, грань. Сейчас еще не поздно отступить, сделать шаг назад. Грань… Ее можно потрогать, коснуться трясущимися руками, попробовать на вкус. Но вкус этот был мерзок, вкус крови, его крови, крови Безликого.

Он хотел как следует запомнить, как будет выглядеть его приговор, если то, что он задумал, провалится.

Приговор был высок и строен, гибок как дикий зверь. Длинные черные волосы, падающие на плечи, уступали по черноте лишь безлунной ночи. Одежда Ловчего была дорогой. Как у человека из высшего сословия. Кое-где виднелись украшавшие кожаный камзол серебряные шипы, черный отороченный мехом плащ развевался от резких порывов холодного ветра.

Сын Карны не носил кольчуги, презирая доспехи.

– Я жду, старик.

Безликий вздрогнул.

– Его имя Ахтар, – облизав губы, быстро ответил он, – бан Северного Межземья.

– Это недалеко отсюда, – задумчиво проговорил Вергун. – Пожалуй, я справлюсь быстрее, чем предполагал.

– Вот плата, – стараясь, чтобы дрожащие руки не выдали его, Посредник передал убийце черный замшевый кошель.

Он только что отрезал себе путь назад.

Навсегда.

Черта преодолена. Теперь все зависит от незримой игры, начавшейся несколько мгновений назад.

Вергун небрежно принял плату, развязал тесемки и стал в свете луны внимательно рассматривать выскользнувший на раскрытую ладонь камень. Камень был занятен. По краям кроваво-красный, к середине он светлел, отливая голубой лазурью, внутри переливались золотистые прожилки.

– Копрофит, – Сын Карны улыбнулся. – Однако высоко оценивают жизнь бана Северного Межземья неизвестные доброжелатели. Знать бы еще, чем он им не угодил.

Безликий молчал.

Ловчие редко интересовались нитями, ведущими к причине предстоящего убийства.

Вергун был сегодня уж слишком любопытен.

«Неужели догадывается?» – внутренне холодея, подумал старик.

Что он знал о них, о Сыновьях Карны? Как далеко заходят их страшные способности? Где в многочисленных слухах правда, а где вымысел? Безликий уже нутром чувствовал холодную сталь страшного клинка…

Спрятав плату, Вергун ловко вскочил на коня.

– Срок исполнения?

Посредник немного замешкался:

– Два, в крайнем случае три дня…

Сын Карны лукаво прищурился.

– Туман сгущается, – задумчиво проговорил он, – не боишься незваных гостей? Полнолуние – любимое время драссов!

Старик кивнул и, раздвинув полы плаща, продемонстрировал висящий на поясе меч.

– Смех Ветров, – с ходу определил оружие Вергун. – Думаешь, поможет? Ну смотри.

Лошадь резко развернулась и бесшумно сгинула во тьме.

Старик испуганно подумал, а не привиделась ли ему эта встреча? Скажем, в ночном кошмаре?

Нет, не привиделась, иначе отчего так трясутся поджилки, а ледяная рука холода все выше и выше подбирается к горлу.

Чувства не подводили его еще ни разу, а это значит, он проиграл первый и последний раз в жизни…

Уже занялось утро, когда Вергун прибыл в единственный крупный город Северного Межземья, Вельрад.

Профессиональное чутье подсказывало, что жертву нужно искать именно здесь, в неприступном замке у реки, одной из резиденций местного бана.

Задача не казалась слишком сложной, в прошлом были дела и посерьезней. Но сказать, что на этот раз все будет просто, тоже нельзя.

Вергун любил непредвиденные препятствия, они не позволяли лишний раз расслабляться. Если расслабишься, воронье тут же почует твою слабость и разорвет на куски, точнее, попытается разорвать. И что он тогда скажет матери Карне, представ весь как есть пред ее величественным троном, сложенным из человеческих костей?

По местным меркам, Вельрад действительно считался крупным городом. Многочисленный сброд, толкающийся на улицах, и те, у кого не было при себе оружия, заранее обречены. И хорошо еще, если только ограбят.

Вергун медленно рассекал людской поток, чувствуя на себе злобные взгляды местных. Чужаков здесь не любили, а именно так черный всадник и выглядел. Но держался чужак надменно и отвечал на слишком уж откровенные взгляды спокойной холодной усмешкой, в которой таилось нечто более опасное, нежели обычное презрение к черни. Вряд ли кто-нибудь из местных крыс смог бы распознать в нем Ловчего, на это были способны далеко не многие.

Вергун решил слегка осмотреться и не соваться в замок средь бела дня. Никакой срочности не было, и поэтому он спокойно повернул коня к ближайшему постоялому двору. Тут же к всаднику подбежал чумазый мальчишка, взяв недовольно фыркающего жеребца под уздцы. Сын Карны подмигнул мальчонке, швыряя серебряную монету. Глаза у мальчишки при виде серебра округлились, и Вергун, спешившись, спокойно направился к крыльцу, зная, что за лошадью теперь хорошенько присмотрят. Мальчишка даже заночует рядом с ней, если чужеземный гость задержится в городе до утра. Но задержка в планы чужака не входила.

Как только Сын Карны переступил деревянный порог, к нему поспешил щупленький мужичок, кланяясь на ходу и указывая на длинный стол у окна. Ловчий коротко кивнул, опускаясь на широкую скамью. Постоялый двор пришелся ему по душе: в меру опрятен, хотя и не очень богат. Вход располагался напротив окна. Место и впрямь удачное, да и общий зал как на ладони. Глазенки у подобострастного мужичка алчно поблескивали, значит, уже пронюхал о щедрости чужеземного господина.

Как?

Умел читать мысли?

Вергун улыбнулся своему забавному допущению, но мужичок истолковал его улыбку по-своему.

– Вам у нас нравится, господин? – И, не дождавшись ответа, спросил: – Желаете откушать?

Вергун кивнул.

– Заночуете?

– По обстоятельствам.

– Я все же приготовлю для вас комнату…

Мужичок снова поклонился, после чего поспешил на кухню, распорядиться начет нового постояльца. Хороший человек, с расспросами не лезет, выгоду свою знает, что ж, значит, дольше проживет.

Расслабленно развалившись на лавке, Вергун рассматривал других посетителей. Таковых оказалось немного. В углу бражничали два молодых купца, судя по обилию золотых безделушек из Ирских гор. Чуть поодаль от торговых людей сидели трое обманчиво беззаботных мужчин с мечами на поясах. В них Вергун безошибочно определил наемников – охрану уже порядком нализавшихся торговцев.

У дверей расположилось обычное мужичье, попеременно тискающее двух розовощеких девок, как видно специально ошивающихся на постоялом дворе для развлечения и привлечения постояльцев. Все эти людишки не представляли никакого интереса, кроме одного.

Старающийся особо не выделяться незнакомец сидел в самом дальнем углу, неспешно потягивая какое-то местное пойло. Вергун безошибочно признал в нем Берущего. Парень не был Ловчим. Скорее уж обычный самоучка, мечтающий привлечь внимание Великой Матери и тем самым получить то, о чем грезит каждый.

Бесполезная попытка.

Непостижимая не принимает никого со стороны, ибо число Ловчих всегда неизменно.

Таких, как этот, Сыны Карны, как правило, убивали. Конкуренции опасаться не приходилось, дилетант – он и есть дилетант, но само его существование бросало тень на весь клан.

Присутствие в городе самоучки настораживало.

«Неужели страхуют? – подумал Вергун и тут же резко осадил себя: – Чушь! Страховать меня – верх глупости».

Тогда что он здесь делает?

Случайность?

Вергун давно не верил в случайности.

Значит, следует быть настороже, вдвойне бдительней обычного. Но неприятности, как водится, начались гораздо раньше, чем можно было предположить.

Еда Сыну Карны понравилась. Кормили на случайно подвернувшемся постоялом дворе превосходно. Ну а вино… наверняка хозяин распорядился откупорить для чужеземца особый бочонок. Гость, легко расплачивающийся серебром, в Вельраде, как видно, редкость.

Когда пришла пора платить, Вергун решил не разочаровывать хозяина. Не колеблясь, Сын Карны выложил на крышку стола золотой кругляш и несколько секунд любовался отвисшей челюстью щуплого мужичка.

– Сдачу оставь себе.

– Господин небывало щедр, – только и смог выдавить из себя мужичок, поспешно накрывая ладонью скачущую по столешнице монету, дабы ее не заметили те, кому противопоказано часто видеть блеск золота.

Но кое-кто все же успел краем глаза уловить возникший на мгновение желтый металл, и это постороннее любопытство не укрылось от Сына Карны.

– Может, господин желает подняться в свою комнату и как следует отдохнуть после сытного обеда?

– Нет, возможно, позже.

Мужичок незаметно исчез.

Вергун сладко, до хруста в плечах, потянулся. Следовало прогуляться к замку, благо тот был виден на холме из любой части города.

Сын Карны встал и неспешно вышел, пересекая внутренний двор. Мальчишка, следящий за лошадьми, вопросительно посмотрел, седлать, мол, жеребца, но чужеземец лишь отрицательно покачал головой. Шумную толпу, вывалившуюся вслед за ним, он почувствовал затылком. Предстояла кровавая забава.

Ловчий незаметно усмехнулся.

Воронье было хоть и мелкое, но невероятно наглое. Таких непременно следует остудить.

Беззаботно прогуливаясь по городу, Вергун делал вид, что изучает местные достопримечательности. Достопримечательностей было немного: ветхие перекошенные домишки, копошащиеся в соломе куры, пьянчуга, валяющийся рядом с сомнительного вида корчмой, повешенный.

Повешенный особо заинтересовал Сына Карны. Судя по отрезанным ушам и вырванным ноздрям, то был насильник. Над болтающимся на высоком столбе трупом вовсю кружили мухи. Сразу видно, бан Ахтар правит краем железной рукой.

Полюбовавшись отошедшим в Серую Зыбь ублюдком, Вергун двинулся дальше, машинально отмечая, что девицы в шумной компании, орущей за спиной, куда-то бесследно исчезли, да и пьяные крики вскоре утихли, а сами гуляки незаметно растворились в уличной толпе.

Мимо проехали трое всадников из дружины бана. Судя по доспехам, Ахтар не жалел средств на облачение своих людей. Что ж, правильно делал, хотя это вряд ли ему теперь чем-то поможет.

И правда, зачем личная дружина мертвецу?

А то, что бан Ахтар мертвец, уже никто не сомневался, в особенности сошедшие в Серую Зыбь предки, наверняка готовящие своему неудачливому родственнику пышную встречу и уютное местечко в Пещерах Мертвого Эха. Один из дружинников безразлично скользнул взглядом по богато одетому чужеземцу. Глаза мечника зацепились было за удивительной красоты рукоять клинка, но Вергун как бы невзначай прикрыл сверкающие ножны полой плаща. К счастью для дружинников, никакого продолжения не последовало. Поднимать раньше времени лишний шум не хотелось. Одно дело несколько трупов обнаглевших смердов и совсем другое – мертвые мечники бана. Такое Ахтару вряд ли понравится, и он тут же захочет узнать, кто тот наглец, который отправил его дружинников к праотцам. То, что этот человек – его смерть, он, конечно, не догадается, но к чему все так усложнять?

Мечники, судя по всему, ехали проверять, не снял ли кто повешенного насильника, а то глядишь – на столбе объявится еще парочка свеженьких висельников.

Весело в Северном Межземье живется, ничего не скажешь.

Но где по-другому?

О таком месте не знали даже Сыны Карны.

«Интересно, когда же они нападут?» – вяло подумал Вергун.

Честно говоря, он уже порядком заскучал. Может, передумали? Вряд ли. Наверняка одетые под простых смердов мужики пасли веселых купцов. Но уж больно суровая у тех охрана. Таким палец в рот не клади, оттяпают руку по самое плечо. С одиночкой справиться куда легче. На первый взгляд.

Время шло, а ничего не происходило. За ним, без сомнения, следили. Что ж, можно и ускорить события.

Вергун нырнул в узкий переулок и внезапно оказался у небольшого леса.

Городская окраина? Почему не застроена? Черная громада замка виднелась чуть левее. К холму вполне можно было подобраться и через подлесок.

Небольшой метательный нож рассек воздух за спиной Ловчего. Вергун даже не обернулся, слегка отклонившись от траектории лезвия, с ностальгической грустью провожая взглядом промелькнувший мимо клинок.

Тут бы дуракам и отступить. Ведь яснее ясного, что имеют дело не с богатым простаком. Но дурные головы варят плохо, в особенности когда перед глазами блестит чужое золото.

Сын Карны обернулся.

Из-за ближайшего сруба выступила вся бравая пятерка. Жертва оставалась на месте. Тем лучше. Воронье весело переглядывалось, вожделенные желтые монеты почти звенели в их карманах…

Почти…

Вергун открыто забавлялся, позволяя взять себя в круг. Если бы среди нападавших был хотя бы один профессионал, он бы понял: что-то не так.

Недооценка противника – удел глупцов.

Сколько таких вот самоуверенных болванов сходило в землю на глазах у Сына Карны. С предсмертным хрипом и застывшим вопросом в глазах. Вечным вопросом, задаваемым, как правило, у последней черты: «Почему сейчас?» Почему так сложилось, почему не повезло именно мне? Глупо спрашивать, когда овцы пытаются охотиться на матерых волков…

Кольцо смыкалось.

У двоих в руках тяжелые топоры.

«Дровосеки», – с усмешкой подумал Ловчий.

Остальные вооружены короткими клинками. Малые Сполохи хороши в ближнем бою, но не сейчас.

Пора.

Взмахнув, словно крыльями, плащом, Вергун резко присел на одно колено, склонив голову и закутавшись в черную ткань.

Нападающие было отпрянули, запоздало среагировав на неожиданно резкое движение. Они еще могли спастись. Но так ничего и не поняли. В их тупых головах проскочила одна-единственная мысль, и эта мысль была до примитивности проста – жертва сдалась, укрывшись плащом и не желая смотреть, как ее рубят на куски.

Фатальное заблуждение.

Издав торжествующий рев, нападающие бросились вперед. Но их снова поджидала неожиданность. Словно камень, выпущенный из пращи, незнакомец стремительно выпрямился. Со стороны это выглядело необычно. Черноволосый воин взмахнул правой рукой и тут же снова присел на одно колено, на этот раз глядя не вниз, а прямо перед собой. Лишь очень тонкий слух мог выделить из общей массы звуков двойной звон выскочившего из ножен клинка.

Двойной.

Когда меч выходил и входил обратно в ножны.

Все решилось за доли секунды. Нападающие медленно оседали на землю. Торжествующие крики сменились предсмертными хрипами…

Вергун встал во весь рост лишь тогда, когда тела, дергающиеся на обагренной кровью траве, окончательно затихли.

На этот раз навсегда.

У каждого на горле виднелась ровная кровавая улыбка – открывшийся в последней усмешке второй рот. Незаживающий предсмертный оскал…

– Мара, – Вергун с нежностью коснулся слегка теплой рукояти меча. – Ты, как всегда, безупречна.

Затем он стремительно обернулся, почувствовав чужой взгляд, уловив спиною движение. Кто-то подглядывал за ним и все видел. Поймет ли этот кто-то, с КЕМ или, вернее, с ЧЕМ столкнулись неудачливые грабители?

Вряд ли, но проверить все же стоит.

Может, за бравыми парнями увязалась одна из девиц? В подобное верилось с трудом. Свидетелей после кровавых заварушек не оставляют. Значит, кто-то осознанно шел на риск.

Вергун прикрыл глаза, касаясь губами перстня на правой руке. На широкой полосе тусклого серого металла имелось украшение – искусно выгравированная кисть скелета. Пожалуй, только Посредники знали, ЧТО означает этот символ.

Вергун опустил руку.

Так и есть, он не ошибся, за ним действительно следят. Тот самый незнакомец, что привлек его внимание на постоялом дворе. Берущий. Самоучка, мечтающий о служении Непостижимой, который никогда не получит этого шанса. Сопляк все видел. Какие он сделает выводы? Если не дурак (а на глупца он походил меньше всего), смекнет, что застал Ловчего Смерти за работой.

«Незапланированной работой», – мысленно поправил себя Вергун.

Убрать свидетеля?

Сын Карны прислушался к своим ощущениям.

Нет, сегодня не его черед. Возможно, завтра… Да, завтра. Но не сегодня, сегодня пусть живет…

В тот день Ловчий был неслыханно великодушен, а случилось с ним такое, пожалуй, впервые.

2

Лес оказался довольно густым.

Судя по всему, он находился в восточной части города, где-то ближе к окраине. Неясно было, почему лес не вырубили, когда возводили молодое городище. Странная причуда одного из прежних банов северных земель.

Вергун знал, что столице Северного Межземья добрые полторы сотни лет. Немалый срок, и город, вопреки всему, устоял. Одно это уже вызывало уважение.

Вскоре Сын Карны добрался до остатков старой внешней стены, сложенной некогда из толстых просмоленных бревен. Теперь от них остались лишь жалкие гнилые пеньки. Местные наверняка растащили бревна на постройку новых срубов. Чуть дальше виднелась покрытая красным мхом кладка новой стены, вытянутым кольцом окружающей город. Без сомнения, за прошедшее столетие Вельрад здорово увеличился в размерах, о чем ясно говорила разница между прежней деревянной границей и новой каменной.

Вергун подошел к высокой стене и на глаз прикинул высоту. Выходило где-то три человеческих роста. Не мало, но и не много. И хотя преграда была вполне преодолимой, от нежеланных гостей она надежно защищала.

Следовало спокойно обдумать план возможного отхода. Можно уйти внаглую, особо не прячась, а можно просто раствориться в ночи, и последний вариант нравился Сыну Карны все больше и больше.

Двигаясь вдоль каменной преграды, Ловчий вышел к замку.

Замок располагался на открытой, не поросшей лесом местности, возвышаясь на небольшом холме. Чуть дальше гнала темные воды узкая речка Лемен. Резиденция бана Ахтара хорошо охранялась, а иначе и быть не могло, учитывая тот сброд, что со всех концов стекался в город, без дела шатаясь по улицам. Местный правитель не доверял своим подданным. Не доверял и правильно делал. Этим в первую очередь объяснялось особое расположение замка в отдалении от городских построек, ну и, конечно же, холм, обзор с которого позволял окидывать взглядом не только лежащий в небольшой низине город, но и значительную часть территории за пределами стены.

Многочисленные дозорные башни подтверждали худшие опасения: бан Ахтар был настоящим параноиком. Это в определенной степени усложняло задачу, но не делало ее невыполнимой.

Вергун знал множество способов отводить чужой взор и, немного поколебавшись, выбрал самый простой, вытащив из-под воротника камзола невзрачную на первый взгляд безделушку. Светло-голубая Слеза мертвеца висела на кожаном ремешке, украшенном мелким замысловатым узором. Этот старый амулет мог не только отводить взгляд, но и защищать от нер, приходящих, когда шел дождь. О таких камнях в Северном Межземье наверняка не знали, так что вряд ли у кого-нибудь из стражников в караульных башнях найдется хорошая защита от Слезы мертвеца. Тем не менее лишняя осторожность никогда не помешает.

У замка Сын Карны обнаружил небольшой защитный ров, заполненный заостренными кольями. Колья регулярно обновлялись – между сгнившими старыми на дне виднелись свежие со светлым, обнажившимся в местах срезов деревом. Со стороны ров не был виден. Что ж, весьма искусно. Местные, конечно, осведомлены о яме, но чужаки, ломящиеся напролом, наверняка попали бы в ловушку, во всяком случае, часть из них. Подъемный мост был опущен, и Ловчий беспрепятственно вошел. По двору замка сновали воины. Разгружались громоздкие неповоротливые телеги, из кузницы доносилось привычное мерное лязганье. На чужака никто не обращал внимания, люди сторонились, если оказывались на пути, смотря сквозь, словно Сын Карны был призраком. Старый камень по-прежнему действовал.

Послышались громкие голоса. Вергун заинтересованно оглянулся. На открытой каменной веранде, идущей вдоль верхних этажей замка, мирно разговаривали два молодых торговца, те самые, с постоялого двора. Торговые люди беседовали с высоким чернобородым человеком в дорогих одеждах.

Сын Карны внимательно рассматривал свою будущую жертву.

Неожиданно бан Ахтар, оборвав разговор на полуслове, с тревогой посмотрел во двор замка. Ловчий насторожился. Конечно, местный правитель не мог увидеть его, но тем не менее что-то почувствовал. С этим человеком нужно быть особенно осторожным, похоже, чувство опасности у него обострено во много раз сильнее, чем у прочих людей. Наверняка не обошлось без магического вмешательства.

Пара секунд – и беседа как ни в чем не бывало возобновилась. Купцы выглядели довольными. Визит вежливости? Вряд ли. Уж скорее удачная торговая сделка. А не их ли телеги стоят во дворе? И что это из них выгружают? Вергун подошел ближе. Местные холопы переносили из телег в подвал замка крупные продолговатые свертки разной величины. Сын Карны выбрал самого молодого из них и, дождавшись, когда парень возьмет очередной, судя по всему довольно тяжелый, сверток, уставился немигающим взглядом жертве в затылок. Холоп оступился, роняя ношу себе под ноги. Грубая ткань развернулась, и Ловчий тут же заметил блеск тонких клинков ирской ковки. Хорошее оружие, но не для грубой работы, а скорее для регулярных войск.

С кем собирался воевать бан Ахтар? Что-то не видно в городе наемников.

Или они прибудут позже. Не в этом ли причина, по которой кое-кому захотелось, чтобы правитель Северного Межземья тихо и по возможности быстро сошел в Серую Зыбь?

Все может быть.

– Осторожней, дубина! – громко взревел один из воинов, следивших за разгрузкой.

Свистнула плеть, и виновато озирающийся парень неуклюже собрал выроненное оружие. Пора уходить. Все, что нужно, Вергун уже увидел. Соваться во внутренние помещения замка не имело смысла. Слеза мертвеца в замкнутом пространстве действовала слабее, да и не на каждого.

Почему?

Может, подпитывалась светом небес?

Кто знает.

Сын Карны покинул замок. Первоначальные планы слегка менялись. Задача будет не из легких. Тем лучше, ибо простые пути ведут, как правило, к ошибкам. Решение созрело спонтанно. Он наведается в замок этой ночью. Ночь его стихия. Конечно, можно убить бана прямо сейчас. Но так поступил бы грубый дилетант, ничего не понимающий в утонченном искусстве убийства. Жертве всегда нужно давать маленький шанс, ибо все должно происходить по неписаным правилам Ловчих Смерти. Сегодняшняя ночь была идеальной для дерзкого рейда. Вергун чувствовал, небесные светила выстроились в благоприятном порядке, а значит, душа убитого найдет успокоение, и это главное, иначе можно навлечь на себя гнев Непостижимой, которая не прощает ошибок…

Снова оказавшись среди приземистых деревянных домов, сын Карны спрятал Слезу мертвеца под одеждой. Сегодня ночью она ему не понадобится. Безделушка годилась для легкой разведки, но не для серьезного дела. Да и какой уважающий себя Ловчий будет часто прятаться под защитой отводящей взгляд силы.

Возвращаясь на постоялый двор, Вергун в очередной раз размышлял над тем, кто же он на самом деле: вечный беглец или забавная игрушка в руках Непостижимой. Вся его жизнь была подчинена лишь одному – убегать, но убегать не от людей (смешно даже помыслить такое), а от того неизбежного, что рано или поздно ожидает каждого. Такова роль и проклятие Ловчего Смерти. Ловчими их прозвали другие, те, кто боялся и ненавидел их. Казалось, что Непостижимая подчиняется своим сыновьям, помогает, действует с ними заодно. Но на самом деле все было не так. С каждым убийством Вергун лишь отдавал долг, длинный бесконечный долг, плату за страшный и такой желанный дар. Он приносил жертвы. Он платил. Конечно, был риск превратиться в безумца, несущего смерть, который ни перед чем не останавливается, стремясь поскорее вернуть ВЕСЬ долг. Но такие не задерживались среди людей. Их быстро находили и уничтожали, как больных псов, свои же Сыновья Карны.

Вергун не ловил смерть, он бежал от нее. Но и бесконечный бег по кругу тоже может рано или поздно надоесть. Догадывались об этом другие? Вряд ли. А если бы и догадывались, то что с того? Что тогда изменится? Взамен утерянной свободы они обретали… иллюзию. Но надолго ли? Стоит лишь опустить меч, и ОНА придет за предавшим ее сыном.

Как выглядела разгневанная Мать Карна – не знал никто, но следы после себя она оставляла страшные. Вергун как-то видел Ловчего, отказавшегося служить, точнее то, что с ним случилось. Карна пришла за ним ночью, от отступника остался лишь горячий черный пепел и оружие. Как же его звали? Вергун не помнил. Смерть стирала имена…

Его все устраивало, он был доволен существующим положением вещей. Утратив свободу (а возможно, и нечто большее), он особо не сокрушался, ибо многое приобрел взамен. Да и как можно потерять то, чего у тебя не было изначально?

То, что он приобрел, Ловчий называл «особыми возможностями». Ими не могли обладать обычные люди. Он и сам до конца не знал, насколько глубока бездна, открывшаяся в нем, когда он стал на опасный путь служения Карне. Многое по-прежнему было ему недоступно. Но это многое лишь ждало своего часа, часа пробуждения, чтобы раскрыться в полную силу.

Вергун не убивал без нужды, и Мать была им довольна, во всяком случае до сих пор. А те, кто уходил в Серую Зыбь с его помощью… что ж, среди них не было ни одного праведника, и за это он ручался своим мечом. Обмен был честным, сулящим выгоду обеим сторонам. Пока что у него не было повода сожалеть о чем-либо, хотя кто знает, что преподнесет будущее? Знать все наперед, к сожалению, невозможно, да и опасно. Жестокая, но справедливая игра…

Вернувшись на постоялый двор, он на скорую руку перекусил, затем сходил к конюшне и под удивленным взглядом присматривающего за животными мальчишки вывел лошадь на улицу. Когда он возвратится без коня, это будет выглядеть довольно странно, но ведь он чужак, мало ли какие обычаи царят в его родных краях. Может быть, он захотел продать жеребца, хотя на нуждающегося Ловчий походил меньше всего…

Выехав за пределы города, Вергун с удовлетворением отметил, что уже смеркается. Осенний день был коротким, ночи становились все холоднее, предвещая скорую и наверняка суровую зиму. Но Сын Карны думал о предстоящей смене времени года совершенно равнодушно. Приходящие зимой были конечно опасны, но не опаснее людей, хотя многие считали по-другому.

В небольшой рощице он отпустил коня. Животное хорошо знало, что нужно делать и где ждать хозяина. Позарившийся на одинокую лошадь горько об этом пожалеет, потому что конь принадлежит Сыну Карны.

Ловчий вернулся в город за полчаса до того, как окончательно стемнело, и ленивые, словно осенние мухи, стражники неспешно заперли на ночь железные ворота. Вряд ли они обратили внимание на то, что чужак вернулся без коня, а если и обратили… ну мало ли чудаков на белом свете, видно, решил подкормить местных волков, только и всего. Вергун ухмылялся своим мыслям, они его определенно забавляли.

«Хорошее начало, – подумал он, – как в старые добрые времена».

Снова объявившись на постоялом дворе, он все-таки заглянул в выделенную ему комнату. Комната была опрятной. Посыпанный свежими опилками пол пах лесной вырубкой. На маленьком столе кувшин с вином. Удобная кровать, набитая гусиным пухом перина.

Что еще нужно уставшему с дороги путнику?

Владелец постоялого двора подумал и об этом.

Не успел Вергун как следует насладиться покоем, как в дверь его комнаты тихонько постучали. Сын Карны удивленно приподнял бровь. Стук повторился, на этот раз настойчивее. Ловчий подошел к двери и резким движением отодвинул засов. На пороге нетерпеливо топталась пышнотелая молодая девица, возможно, одна из тех, что днем развлекали охочих до чужого золота покойников. Девица явно входила в оплату комнаты. Он ничего не сказал, просто посмотрел ей прямо в глаза, посмотрел по-особому, как умел. Девица резко отвернулась и, брезгливо передернув плечами, пошла обратно к лестнице. Кровь отлила от ее розовощекого лица, придав ему ту самую бледность, которая так влекла Сына Карны. Больше она его сегодня не побеспокоит.

Вергун снова запер дверь, затем распахнул настежь маленькое оконце, впуская в комнату ночную прохладу. Жизнь на постоялом дворе замирала. Невдалеке кто-то орал пьяным голосом, но ночного крикуна быстро успокоили. Звуки драки медленно переместились куда-то вглубь города. Залаяла собака, затем к ней присоединилась вторая. На центральной площади в Башне Часа десять раз пробил колокол, до полуночи оставалось немного.

Ловчий с удовольствием вслушивался в звуки погружающегося в ночную жизнь Вельрада. Любой город был оборотнем, живым существом. Это существо жило, но никогда на самом деле не засыпало. У него было два лица, дневное и ночное, и каждое сулило свои удовольствия и свои опасности. По крайней мере ЗДЕСЬ можно с чистой совестью выбирать. Редкий случай.

Зажмурившись и вдыхая обтекающую лицо прохладу, Сын Карны осторожно вышел из тела, обратившись в слух и глаза. Он легко прошел сквозь каменные стены постоялого двора, видя других постояльцев, которых было не так уж и много. Купцы из Ирских гор, проживающие в комнате этажом ниже, уже беспробудно спали, и сны их были просты и предсказуемы. В небольшом помещении, расположенном рядом, сидели их охранники. Наемники, как и полагается, бодрствовали, играя в «Блуждающую могилу»: швыряли на шестиугольную деревянную доску с многочисленными выемками отполированные человеческие кости. Вергун слегка подслушал их мысли, узнав, что наемные головорезы решили прикончить своих нанимателей, как только те покинут Вельрад, и забрать себе полученную за оружие выручку. Ситуация позабавила Ловчего, и он поспешно вернулся в комнату к безмятежно спящим купцам, осторожно коснувшись их сознания. Через несколько мгновений Вергун всерьез зауважал торговых людей. Эти далеко пойдут. Купцы подозревали о намерении своих телохранителей. Сработала выпестованная годами интуиция. Они заранее обо всем позаботились, еще утром подсыпав в вино наемников медленно действующий яд. К моменту, когда вся процессия отдалится от города, троица, задумавшая выгодное кровавое дельце, будет мертва. Торговые люди, конечно, окажутся без охраны, но живыми и здоровыми, а это уже немало.

Вергун скользнул чуть в сторону, застав постояльца соседней с храпящими купцами комнаты за сладким занятием. Отвергнутая Сыном Карны пышнотелая девица с небывалым энтузиазмом ублажала молодого торговца лошадьми, прибывшего в Вельрад из далекого Эмброка. Мысли этих двоих были пусты, как мысли пасущейся на лугу коровы.

Ловчий переместился чуть левее и прошел сквозь внешнюю стену, оказавшись на улице. Внезапная свобода окрылила, и он взмыл высоко в небо, обозревая сверху ночной город. Сквозь прозрачное тело пролетело несколько пищащих комочков. Летучие мыши, вечные странники тьмы. Он услышал их и увидел три маленькие тени, промелькнувшие во мраке…

Ночной Вельрад освещался плохо. Вдоль главной улицы двигались вооруженные всадники, как видно, ночная варта. Тот, что ехал впереди, держал в правой руке коптящий факел. Окна некоторых домов светились. Возможно, то были местные пивнушки, а может, кто-то просто предпочитал спать при свете, отпугивающем некоторых гостей. В это время года были свои опасные посетители, и далеко не для всех высокие каменные стены являлись такой уж непреодолимой преградой. Мало кому улыбалась возможность наутро не проснуться, попав прямо из объятий сна на узкую горную тропу, ведущую в Серую Зыбь.

Вергун устремил взгляд в ту сторону, где в свете звезд чернел замок. Сейчас погруженное во тьму мрачное строение напоминало затаившегося на холме могучего хищника, готового в любую минуту броситься на лежащий внизу город и высосать жизнь из ничего не подозревающих, разморенных ложной безопасностью обитателей.

Соблазн скользнуть во тьму и заглянуть в замок был велик. Чем сейчас занят бан Ахтар? Беспокойно спит или, быть может, развлекается в компании смуглых красавиц из далекой Лирии. Вряд ли предприимчивые купцы ограничились только оружием и не привезли в Вельрад знаменитых южных рабынь, славившихся небывалой красотой и секретами плотской любви. Мысль была забавной. Но не следовало забывать о том, что сегодня в замке Ахтар наверняка ощутил близость неотвратимого. Если Вергун верно оценил этого человека, то спать бан сегодня не будет.

Сын Карны почувствовал, что увлекся. Слишком долгий ВЫХОД начинал потихоньку истощать силы, вытягивая капли источника жизни. Ловчий встряхнулся, окончательно придя в себя. Стоя у окна, он слегка продрог, следовало размяться.

Полночь приближалась. Вергун обернулся, бросая на комнату последний взгляд. То-то хозяин удивится, а заодно и огорчится, что упустил такого выгодного постояльца. Взобравшись на узкий подоконник, Сын Карны подтянулся, уцепившись за резной конек. Прыжок – и вот он уже бесшумно скользит по крышам ночного города. Дома жались друг к другу настолько плотно, что казались стадом испуганных животных, которых застал врасплох неведомый ужас, а они так и застыли, парализованные страхом. Именно страх повлиял на планировку северного города, человеческий инстинкт самосохранения. В стаде безопасней, но лишь на первый взгляд, ибо стадо привлекает стаи хищников. Одиночке легче выжить при условии, что у него острые зубы.

Около полуночи Вергун был уже в лесу, который подробно изучил накануне. Он заранее выбрал свой путь и мог пройти лес насквозь с закрытыми глазами, не потревожив даже самой незначительной ветки. Ловчий отлично видел в темноте. Еще одно удобное преимущество. Мать Карна хорошо заботилась о своих сыновьях…

А вот и замок.

Пересечь открытое пространство нужно быстро. Ночь довольно темная, но кто знает, на что способны невидимые сейчас дозорные бана.

Оказавшись у рва, Вергун слегка нажал браслет на правом запястье, из которого тут же выдвинулось короткое изогнутое лезвие, то же самое он проделал и с левой рукой, второй «коготь» со щелчком прыгнул в ладонь. Изогнутые лезвия глубоко вошли в стену. Острые железные набойки на носках сапог помогали не соскальзывать вниз. Сын Карны напрягся и словно ящерица побежал по стене. Завершающий рывок – и Ловчий возник перед опешившим стражником, обходящим верхний периметр замковой стены.

– Как ты…

Больше он ничего не успел сказать, тяжелый «коготь» уткнулся в не защищенную шлемом шею. Тело стражника обмякло. Вергун вовремя подхватил его и уложил у края стены. К утру, может, очухается. Дальше все было еще проще. Снова стена и снова помогли «когти». Бесшумным призраком Сын Карны проскользнул в башню, особо не рассчитывая, что она окажется ТОЙ САМОЙ. Через узкое окно он проник в тесное помещение, покрытое потертым ковром. В медных канделябрах горели свечи.

Ловчий огляделся. Нет, он проник не в комнату, а в коридор. Чувства слегка обманули его. Что ж, ничего страшного. Первая попавшаяся на пути дверь открылась без единого звука. Сын Карны вошел. Спальня. В маленькой светлице дремала немолодая служанка, сидя за узким столом и подперев рукой седую голову. Вергун понял, что попал не туда, куда вел его инстинкт, но любопытство взяло верх, и он бесшумно прошел мимо сопящей женщины. Вторая комната оказалась намного больше. Стены и пол укрывали дорогие восточные ковры. У огромной, занавешенной полупрозрачным шелковым пологом кровати скалилась черная медвежья шкура. Свет единственной свечи колебался от потока свежего воздуха, врывающегося в приоткрытое окно. Тени танцевали, словно сонм живых существ, готовых накинуться на беззащитную жертву.

Вергун поднял край полога. На кровати спала девочка лет одиннадцати. Наверняка дочь бана. Лицо ее было безмятежным. Та самая внешность, которая расцветает с годами, словно бутон цветка. Годам к шестнадцати дочь Ахтара превратится в настоящую красавицу. Но жизнь жестока к красоте, и Сын Карны немного посочувствовал девочке, которая очень скоро лишится покровительства и защиты отца. Ловчий обратил внимание на темно-багровый камень на шее спящей. Страж тени защищал от постороннего проникновения в сны. Вергун недооценил северян, считая их слишком дремучими. Хотя, что это меняло?

Подойдя к открытому окну, Сын Карны прислушался, касаясь губами перстня. Покои бана располагались выше.

Ловчий перебрался через подоконник и легко поднялся по стене. Окно было приоткрыто, ставни сняты, и это настораживало. Но отступать поздно. Вергун нырнул в темный зев комнаты.

Его уже ждали.

Знакомо щелкнули спущенные тетивы. С десяток арбалетов выпустили серебряные болты.

«Безликий?!!» – с удивлением успел подумать Сын Карны, вспоминая старика, столько лет прослужившего Братству.

Кто бы мог подумать?

В следующее мгновение он выхватил меч.

3

Прозрачная тень… шум ветра… внезапный плеск воды… дуновение тьмы… капля багрового безмолвия… синева полированной стали… дыхание холода, обдавшее лицо… крик потревоженной ночной птицы… резкий, режущий глаза свет звезд… колышущиеся ветви безликих деревьев… Вереница образов как всегда была другой. Не такой как в прошлый раз. Натянутая струна со сладостным ожиданием лопнула. Открылся свет… красный, белый, фиолетовый, черный и снова… красный… Красный – рвущийся наружу поток, бьющийся в чужих венах… Белый – сполох холодной стали… Фиолетовый – разбухающие от крови вены… Черный – колодец чужих кошмаров… надвигающийся колодец… Красный – вырвавшаяся из тела кровь… Настроиться на бой не трудно, трудно удержать натянутой новую струну… новый звук… ноту… и еще труднее остановиться. Как только меч вышел из ножен, живые обречены. Качнулся маятник. Утрачивая свет, замкнулся обманчиво бесконечный круг, для кого-то навсегда, но не для Ловчего. Ничто не имело значения. Время медленно сбегало с клинка, падая каплями… незримыми каплями крови… Ее невозможно увидеть, слышно лишь рассекающее пустоту лезвие. Клинок, сотканный из тысяч стальных пылинок, язык бездушной смерти.

Свет гаснет… гаснет… гаснет…

Разлившееся холодное сияние может обмануть, но это не свет, это пустота, ничто… тление несуществования. Объятия того, что ждет за порогом. Холодный саван, сотканный изо льда…

Человек не может выжить после прямого попадания десяти арбалетных болтов. Расстояние было смехотворным, попадет и ребенок, промахнуться, казалось, невозможно… казалось…

Они промахнулись.

Все.

Серебряные болты летели куда угодно, но только не в замершую, готовую к прыжку фигуру у темного провала окна. Вот человек слегка пошевелился… остального стрелки уже не увидели, ибо были мертвы.

Вергун не спешил убирать меч. Веселье только начиналось. Ловушка захлопнулась. Охотники хорошо понимали, что голыми руками убийцу не взять. Сын Карны усмехнулся, переступая окровавленные тела. Мертвецы в беспорядке валялись на полу, представляя некую живописную группу павших на поле боя. Застывшее, незаконченное движение… навсегда утраченная возможность… неподвижность… Пустота…

Серебряные болты.

Кто бы мог подумать?

И они верят, ВЕРЯТ! Ведь это всего лишь глупый домысел, впрочем, как и все легенды, окружающие Ловчих. Считалось, что серебро может убить Сына Карны. Считалось… до сегодняшнего дня.

Благородный металл, уничтожающий зло.

Глупцы.

Мать Карна отводила от своих сыновей любые стрелы. Холодное оружие – нет, но стрел никто из Ловчих не опасался. Неужели подготовившие ловушку не знали об этом? А как же Безликий? Почему предатель не предупредил их? Надеялся на пощаду? Зря надеялся.

Вергун и им займется.

В свое время.

Сейчас есть дела поинтересней.

Ловчий не спешил покидать башню. Без сомнения, ему приготовили еще что-нибудь. Он ни на секунду в этом не сомневался, чувствуя щекочущую опасность. О подобном можно было только мечтать. Кто-то осмелился устроить охоту на Сына Карны. Пожалуй, подобное случилось впервые за всю историю существования Братства. А может, и не впервые… просто некому было впоследствии рассказать. Однако каков бан Ахтар, даже собственную дочь в башне оставил, дабы не спугнуть убийцу. Крупно играл, с размахом. Что ж, захочешь жить – отдашь на заклание и собственную дочь. Да, звучало чудовищно, но Вергун повидал за свою жизнь и более страшные злодеяния тех, кто пытался отсрочить свой спуск в Серую Зыбь. Таких оказалось немало, и они были готовы на все.

На секунду Сын Карны вообразил себя крысой в лабиринте. Удивительное ощущение, чужое… впору растянуть удовольствие, но уж очень велик соблазн спутать игрокам все планы.

– Ай да Безликий, старая лиса… – хрипло проговорил Ловчий, любуясь мерцающим в полутьме лезвием меча. – Боюсь, наше свидание произойдет даже раньше, чем я думал.

Вергун разбежался и, сильно оттолкнувшись, выпрыгнул в окно. Казалось, вниз ринулась огромная черная птица. Конечно, его поджидали и здесь. Было бы странным, если бы этого не произошло. Загонщики просчитали все варианты. Сын Карны ловко приземлился.

На стенах арбалетчики, из казарм выскакивали воины, вооруженные дальнобойными луками. Вергун лишь слегка усмехнулся, когда град стрел обрушился на землю вокруг него. Кажется, они что-то поняли. На Ловчего ринулся поток закованных в доспехи мечников.

А где же сам бан?

Сын Карны попытался оглядеться, но времени катастрофически не хватало даже на короткую мысль. Нападающих было не меньше трех десятков. Сжимая меч в правой руке, Вергун отстегнул ножны. На это ушло полсекунды и еще полсекунды потребовалось для того, чтобы задействовать потайной механизм, в одно мгновение превращающий ножны в острый клинок, второй клинок. Толпа ратников захлестнула одну единственную человеческую фигуру. Сын Карны исчез, поглощенный потоком железа. Казалось, что он попросту уже не существует, изрубленный, ввергнутый в прах. Но вот плотная группа нападавших внезапно распалась, подавшись назад. Еще мгновение – и посреди двора остался стоять один-единственный человек. Подобная развязка должна была остановить остальных, но этого не произошло. Ловчего снова попытались задавить числом, и Вергун мимоходом подумал, что после сегодняшней сечи у бана Ахтара совсем не останется верных людей.

Повторная попытка наскоком взять Сына Карны также провалилась. Вергун спокойно бродил по залитому кровью двору, он не собирался отступать. Хорошие воины, умелые. Но это не их бой. Глупо… почти самоубийство. Хотя Непостижимая будет довольна. На время. Пока не потребует еще… может, завтра, а может, через месяц… а может быть, прямо сейчас.

Он появился со стороны главной башни замка.

Берущий.

Сын Карны узнал незнакомца с постоялого двора. Слишком уж любопытным был незнакомец. Неужели удастся драться на равных? Воистину эта ночь была щедра на безвозмездные дары. В руке соперника мерцал длинный тонкий клинок. Ловчий сразу определил его – Сумрачный Поток. Серьезное оружие, но не во всяких руках. Кто же убил прежнего владельца, неужели это ничтожество? Незнакомец атаковал стремительно, раньше, чем ожидал Вергун. Но за мгновение до этого Сын Карны умело ушел от метящего в глаза клинка. Грязный прием, опрометчивый.

Черный крест, «Сломанная стрела», «Шелест», серия простых, но эффективных ударов… Небольшой тонкий шрам неожиданно украсил скулу противника. Ударь Сын Карны чуть ниже… но к чему спешить?

Красный…

Белый…

Фиолетовый…

Черный…

Красный…

Противник почти достал Ловчего. В глазах незнакомца промелькнуло короткое торжество. Ошибка, глупая ошибка… «Сумрачный поток» вылетел из окровавленной руки и, описав в воздухе круг, вонзился в землю в трех шагах от сражающихся. Сверкнули выпорхнувшие из тьмы маленькие блестящие язычки метательных ножей, рассекая холодный воздух. Звякнула сталкивающаяся сталь, уже бесполезные клинки отлетели в сторону, встретившись с ножнами Сына Карны. Что-то неуловимо изменилось в окружающем пространстве. Произошел странный надлом, словно до этого самого момента все происходило лишь в чьем-то воображении: и летящие в лицо арбалетные болты, и падающие под ноги тела, и кровь на сапогах… Все стало неестественным, чужим, ненастоящим. Декорация к кошмару. Но чей это был кошмар? Ловчий не знал.

Ворота замка распахнулись… всадники… много всадников… Вергун отвлекся. Невероятно, но он ослабил натянувшуюся струну. Позволил ей сфальшивить, диссонансом врезаясь в едва слышную мелодию смерти.

Тонкий серебряный язык брошенного ножа по рукоять вошел в грудь.

В его грудь, в незащищенную грудь Сына Карны…

Ловчий не почувствовал боли, он давно ее не чувствовал. Вообще ничего, а как хотелось ощутить рвущий нервы рывок, кромсающий виски. Струны, режущие запястья… Недоступное, утраченное, и такое манящее… Глупая мальчишеская ностальгия. Короткое движение вперед… замах… Берущий, успевший метнуть последний нож, распался пополам… прах к праху… Всадники… близко… Взмыленные лошади топтали мертвецов.

«Наемники», – спокойно подумал Вергун, с безразличием разглядывая чернобородого владыку северных земель, пытающегося осадить вставшего на дыбы коня.

Слишком много.

Слишком…

Много…

Железная сеть упала сверху спикировавшим коршуном. Ловчий становился добычей, мог бы стать… Выдернув нож, Сын Карны присел на одно колено и легко повернул массивный перстень на безымянном пальце левой руки.

Окружающее мигнуло и рассыпалось на мелкие кусочки, словно лопнувшие жемчужные четки.

Он увидел небо.

Не ночное небо, предрассветное.

Опять игра красок… других… но красный цвет присутствовал и здесь. Он царил везде: в небе, в венах, в мыслях.

Мысль была одна и довольно простая. Как он здесь оказался? Ведь должен был заночевать под крышей постоялого двора. Затем Вергун вспомнил и выругался, чувствуя сильную слабость. Слабость пришла вместе с воспоминаниями. Высокая, но вполне терпимая цена. Во рту пересохло, нестерпимо хотелось пить. Но сейчас пить нельзя, и он хорошо помнил это.

Прошла целая вечность, прежде чем Сын Карны заставил себя встать. Вечность… конечно, он заблуждался. Небо не стало светлее, время не потекло вспять, как и не начало бешено нестись вперед. Первое, что он увидел, – железная сеть, разорванная на куски. Затем Ловчий увидел остальное.

Он по-прежнему находился в замке. Вокруг лежали тела. Лучше не смотреть. Замок был мертв. Вергун знал: сейчас здесь нет ни одной живой души, и это сделал он.

Сын Карны подобрал ножны, затем отыскал меч, безразлично оглядывая деяние рук своих. Давненько он не пользовался перстнем и порядком позабыл, что это такое. Крайняя мера, и сегодня был тот самый день… вернее, ночь. Ловчий не знал, в кого обращался, да и зачем знать. То, что поднималось из бездны внутри него, обладало невероятной силой. Тела всадников были просто разорваны на куски неведомым чудовищным зверем. Кровавая тризна. Оно уничтожило даже коней. Вот чуть левее бурый круп лошади, бурый от крови… все, что осталось, а на крупе следы когтей. Борозды вспахали плоть, будто кто-то орудовал плугом.

Вергун тяжело бродил среди тел, едва переставляя ноги. Откат был мощнейшим. Сейчас Сына Карны можно взять голыми руками. Но некому было это сделать. Платить за обращение приходилось своей кровью, и это только начало, чуть позже придет лихорадка, и вот тогда будет по-настоящему горячо. Следовало поскорее убираться из замка, но Ловчий медлил. Он знал, что ищет тело бана Ахтара. Он обязан убедиться, что дело сделано, ибо таковы правила.

Вергун нашел бана у ворот. Удивительно, но правитель Северного Межземья внешне оказался невредим. Ахтар умер не от ран, а от смертельного страха. Бан лежал на спине, смерть исказила благородное лицо, превратив его в отвратительную маску, казавшуюся из-за отхлынувшей крови восковой. И волосы… черные волосы бана были седыми. Что же он увидел?

В остекленевших глазах отражалось светлеющее небо.

– Перед смертью он посмотрел на меня, – прошептал Сын Карны, отвечая на невысказанный вопрос, – на меня, но другого, настоящего…

Ловчий не знал, что увидел бан Ахтар, ибо некому было рассказать. После встречи с обращенным никто не выживал.

Среди тел копошились вороны. Пора уходить. Вергун повесил ножны на пояс, затем спрятал меч. Он по-прежнему медлил. Что-то держало его здесь. Показалось или он действительно слышал плач? Нет, он не ошибся. Плач доносился из недр главной башни. Время уходило, его могли увидеть. Кто-нибудь из горожан наверняка с утра сунется в замок, риск слишком велик. Но Ловчий должен был убедиться, что плач не плод его воображения.

Он вошел в башню. Следы разрушений присутствовали и здесь. Нечто прошлось по всему замку, никого не оставляя в живых. Повсюду лежали останки. Чудовищная сила разнесла в некоторых местах даже каменную стену. Неведомый зверь бесновался, упиваясь короткой свободой…

Девочка пряталась в подвале за рядами просмоленных бочек. Вергун протянул ей руку, коснулся мягких волос. Девочка вздрогнула, но, увидев улыбку на бледном лице незнакомца, лишь еще раз всхлипнула, вытирая рукавом рубашки мокрое лицо.

– Не бойся, – Сын Карны старался говорить как можно ласковее, – я выведу тебя отсюда.

– Оно… ушло?

Ее голос не дрожал, но был слаб, словно шелест жухлой травы.

– Да, оно ушло и больше не вернется.

– Что это было?

– Зверь, страшный зверь. Но не волнуйся, ты больше никогда его не встретишь.

– Правда?

– Я тебе обещаю.

Кажется, она поверила.

Он помог ей подняться, но девочка не могла идти, и Ловчему пришлось взять ее на руки.

– Лучше зажмурься и не открывай глаза, пока я не скажу. Хорошо?

Она кивнула.

Он вынес ее из замка за ворота. Купол неба окончательно окрасился в светлые тона, почти рассвело.

– Теперь можешь смотреть.

Дочь бана обернулась, глядя на оставшийся за спиной отцовский замок, всхлипнула, но, взяв себя в руки, подавила подкатывающий к горлу комок рыданий.

– Знаешь, куда идти?

Она непонимающе посмотрела на него.

– Ступай в город. Ну давай же, не стой на месте, иди.

Он видел, как она, постоянно оглядываясь, спотыкаясь, босая, в порванной рубашке, вымазанной чужой кровью, неуверенно бредет к просыпающемуся городу. Когда маленькая белая фигурка скрылась вдали, Вергун собрал остатки воли для последнего рывка. Крохи оставшейся силы он потратит на то, чтобы как можно дальше убраться отсюда.

Остаток пути до каменной преграды он проделал в каком-то полузабытьи, действуя интуитивно. Он не помнил, как при помощи «когтей» перебрался через стену, как нашел покорно ждущего коня, как забрался в седло и направил лошадь прочь от Вельрада. Забытье постепенно поглощало сознание, усталость сковывала тело, надевая на руки и ноги чугунные оковы слабости. Возможно, так приходит смерть. Но не к нему. Он не мог на это рассчитывать, ибо его так просто не отпустят. Уже раз проданный товар обмену или возврату не подлежит.

Наконец забытье победило, а вслед за ним пришла, поглощая весь мир, ослепительная пустота.

Холодные крылья…

Нет, руки, все-таки руки, женские. Он почему-то твердо был в этом уверен. Только женщина может прикасаться ТАК. Женские руки могут говорить на особом языке, но не всякому дано его знать.

Холодные…

Крылья…

Прикосновения были приятны. Руки касались его лба, лица, шеи, обнаженной груди. Они что-то искали или может хотели что-то подсказать. Как хорошо, и главное, ни о чем не нужно думать. Эти руки сами все сделают: помогут, излечат, успокоят, подтолкнут к верному пути. Но пути куда? Нет, так не бывает.

Вергун очнулся.

К его немалому удивлению, руки не исчезли, они не были плодом его фантазии, они существовали на самом деле, одновременно в двух мирах. В мирах сна и яви. Просто удивительные руки.

Он открыл глаза.

Торопливые прикосновения тут же исчезли, как будто с лица спорхнула заботливая невесомая птица. Сын Карны увидел склонившееся над ним лицо. Красивое женское лицо. Черты были необычны. Большие глаза, заостренный подбородок, решительные скулы, маленькие нежные губы. Было в нем что-то кошачье, хищное, грациозное… Ловчий вздрогнул, резко приподнимаясь на локтях.

– Наконец-то, – тихо произнесла женщина, – очнулся…

– Мара… – Он попытался коснуться ее, но она легко ускользнула, отстраняясь.

С таким же успехом можно было бы попытаться поймать ветер.

Вокруг лес. Невдалеке пасется конь, в траве стрекочут кузнечики.

«Чего они вдруг? – удивился Вергун, щурясь в лучах пробивающегося сквозь ветви деревьев солнца. – В середине осени».

– Сколько я пролежал без сознания?

– Сутки, – поднявшись, Мара легко прошлась по траве.

Сын Карны беззастенчиво разглядывал ее. Обнаженное тело было прекрасным, стройным, безупречным. Женщина куталась в ниспадающие до земли черные волосы.

– Что смотришь? – она игриво улыбнулась. – Словно видишь в первый раз.

– Может, и в первый.

– Ты какой-то странный сегодня…

Вергун не ответил, любуясь ее бархатной чистой кожей.

– Не знаешь, далеко ли я успел убраться от Вельрада?

– А мне откуда знать, но, думаю, далеко. Благодари своего коня, это он тебя вывез, в очередной раз…

Сын Карны встал на ноги, игнорируя ломоту во всем теле, и не спеша приблизился к пасущейся неподалеку лошади. Лихорадка отступила, острый период миновал, теперь при следующем обращении никаких проблем не будет, только небольшая слабость. Поглаживая коня по холке, он подумал о том, что так и не удосужился дать ему имя. Но так легче не привязываться, так легче терять.

– Отчего загрустил? – Мара подошла ближе, и он уловил сладкий, дурманящий аромат ее великолепного тела.

Изящные руки вспорхнули вверх, ложась на плечи, и сразу же все тревоги отступили. Она осторожно прижалась к нему, обнимая, заключая внутрь себя, и он сквозь одежду почувствовал ее совершенство. Она по-прежнему любила его. В этой любви не было ничего плотского, не было страсти, а лишь что-то чистое, дающее надежду, спасающее в часы неизбежного, сводящего с ума одиночества. Ловчему хотелось избавиться от объятий, но он не знал, как это сделать, потому что боялся ранить ее. Догадывалась ли она, какая для него пытка одновременно хотеть и сдерживать себя каждый раз. Их близость была допустима, но она неотвратимо разрушит то удивительное, что возникает каждый раз, когда они вместе, рядом друг с другом и одновременно невероятно далеко.

– Мне хотелось бы узнать твои мысли.

– Боюсь, они тебе не понравятся.

– Ты думаешь обо мне?

– А разве можно думать о чем-то другом, когда ты рядом?

– Я последняя.

– Я помню об этом.

– Помни и цени.

Она убрала руки с его плеч, и ему стало легче.

К концу дня Вергун окончательно окреп для того, чтобы тронуться в путь. Ему предстояло одно небольшое дело, ну а затем… Сын Карны снова будет свободен от любых обязательств и долгов, свободен как осенний ветер. Кто-то желал его смерти, но Ловчий не думал об этом. Пусть себе желает. Желать отмщения никому не возбраняется, даже врагам. А в том, что они у него были, Вергун ни на секунду не сомневался. Тот, кто не имеет врагов, недостоин называться воином, и чем у тебя их больше, тем больше расположение Непостижимой. За свою жизнь Сын Карны пролил немало крови и прожил при этом больше обычного человека, немало повидав на своем невообразимо длинном веку. Время не было властно над ним, как и старость, пока Мать Карна заботилась о своем Сыне. Но прошлое забывалось, и будто не было той долгой жизни, а был лишь призрачный вчерашний день, яркое сегодня и звонкое, готовое разлететься на мельчайшие осколки завтра.

Наверняка кто-то пытался отомстить за чью-то давнюю смерть. Устроить ловушку было нелегко, но слабое звено нашлось и в Братстве. Кто-то подкупил Посредника, узнав об очередной жертве Сына Карны. А дальше все проще простого. Предупредить. И всю работу за тебя выполнят другие. Но Ловчий умел прощать врагов своих. Презирать вот не умел, а прощать… запросто. Он заранее прощал того, кто пытался его уничтожить. Враг был дерзок, враг вызывал уважение, враг не знал, что его попытка окажется бесполезной. Враг шел до конца. В любом случае Непостижимая осталась довольна, а значит, все свершилось не без ее ведома.

Мара ехала на коне, а он шел рядом, по-прежнему любуясь ее безупречностью. Ей наверняка нравились его откровенные взгляды, и она время от времени игриво улыбалась, безмолвно отвечая на них. Они прекрасно понимали друг друга без слов. Затем лес закончился, и впереди среди деревьев стала видна широкая наезженная дорога. Женщина вопросительно посмотрела на Сына Карны. Ловчий кивнул.

Тень сожаления… дрогнувшие уголки губ…

Мара потянула поводья, останавливая лошадь, затем скользнула в высокую траву, войдя во внезапно сгустившийся воздух.

Вергун улыбнулся, поднимая из влажной травы свой меч.

Клинок как всегда был слегка теплым.

– Безупречна, – тихо проговорил Ловчий, бережно погружая клинок в ножны.

4

До Твердыни Братства он добрался на четвертые сутки. Твердыня располагалась в глухой местности, и не каждый смог бы отыскать туда дорогу. Огромный горный массив превратил Волчий край в неприступную крепость. В каменном лабиринте можно было легко заблудиться, и только Сыны Карны да их Посредники знали безопасную дорогу. Твердыня была постоянным местом жительства Посредников. Все рано или поздно возвращались сюда, и Вергун рассчитывал если и не найти тут Безликого, то хотя бы выяснить, где старик может находиться. Иголка в стоге сена…

Сами Ловчие в беспорядке рассеяны по белому свету, неукоснительно исполняя волю Великой Матери. Твердыня же готовила Посредников, помощников сынов Карны. И если Ловчие были орудием Непостижимой, то Посредники – ее устами. Однако воля Карны не всегда руководила действиями отмеченных. Иногда Посредники да и сами Ловчие принимали решения на свой страх и риск. А риск был велик…

Впрочем, Непостижимая всегда одобряла самостоятельные поступки своих слуг.

Помощники Сыновей Карны не могли претендовать на вечную жизнь, уж слишком незначительными были их обязанности, но кое-что перепадало и им. Они получали гарантию того, что благополучно доживут до глубокой старости. А это уже немало. Если в каком-нибудь городе встречался дряхлый старик, можно было не сомневаться, что это верный помощник Сынов Карны. Ряды Посредников постоянно нуждались в пополнении, поэтому Ловчие время от времени покупали на невольничьих рынках детей. Обученная всему необходимому молодежь сменяла стариков, ушедших в Серую Зыбь. Число же Ловчих не менялось. Вергун не знал, сколько их всего, да и никто, пожалуй, не знал, кроме самой Непостижимой. Хотя никакой тайны здесь не было.

Горные тропы были довольно узки, но достаточны, для того чтобы по ним мог проехать всадник. Вергун наслаждался царящим вокруг покоем. Легкий белый туман стелился в глубоких ущельях, из-за чего те казались бесконечными. Отвесные монолиты скал причудливыми глыбами нависали над петляющей дорогой. Воздух был чист и наполнен ароматом горных цветов, растущих на недоступных для человека вершинах. В одном месте Сын Карны увидел дикую дха. Животное долго и внимательно следило за проезжающим внизу человеком, покачивая массивными изогнутыми рогами. Всадники в этой местности были редкими гостями.

Твердыня открылась его взору внезапно. Просто за очередным поворотом раздвинулись скалы, явив утопающий в зелени островок жизни. Вырубленная прямо в скальной породе древняя крепость величественно возвышалась над плодовыми садами и маленькой речкой, которую питал горный водопад. Без сомнения, всадника давно заметили. Высоко над деревьями парило странное устройство, придуманное одним из Посредников. Это был большой, надутый теплым воздухом кожаный шар, под которым болталась плетеная корзина. От шара вниз тянулась прочная веревка, и Ловчий с интересом подумал, что будет, когда та однажды оборвется. В корзине находился дозорный, следящий за единственной ведущей к Твердыне дорогой.

Первый сторожевой пост беспрепятственно пропустил Сына Карны. На втором его задержали. Из незаметного с дороги укрытия вышел начальник Оборонного Круга молодой Посредник по имени Рахмат.

Придерживая рукоять меча, Рахмат почтительно поклонился:

– Приветствую тебя, Сын Карны, в наших горных чертогах.

Вергун кивнул, спрыгивая с коня.

– Позволь полюбопытствовать, что привело тебя к нам?

Ловчий не видел причин скрывать цель своего визита.

– Я разыскиваю Посредника по кличке Безликий.

Рахмат нахмурился, пытаясь припомнить того, о ком спрашивал Сын Карны.

– Он здесь, – кивнул начальник оборонного круга. – Вернулся в Твердыню пару дней назад. Полагаю, ты найдешь его в келье.

Вергун усмехнулся. Ему не придется искать предателя в далеких землях. Старик не ударился в бега, упростив Сыну Карны задачу.

– Спасибо, но я сперва хотел бы посетить святилище.

– Воля твоя, достойнейший, – Рахмат снова поклонился, отступая с дороги.

Святилище располагалось в стороне от крепости, в небольшой горной пещере. Заходить туда могли только Дети Карны. Посредникам доступ был строго запрещен. Ничем не примечательный каменный туннель привел Ловчего в самое сердце храма. Здесь всегда горел свет. Хитрая система маслопроводов питала горящие золотые лампы. Посредники могли заботиться о святилище, не переступая порога храма. Вергун застыл в центре залитой светом круглой пещеры. Всюду блестело червонное золото, отражая огонь, играя живыми тенями, создавая волшебный ореол вокруг мраморного изваяния, белеющего прямо напротив входа в святилище. Ловчий приблизился к статуе ровно на тринадцать шагов, войдя в выложенный разноцветными камнями расколотый пятиугольник. В этом месте следовало преклонить перед Матерью колени, и Вергун тяжело опустился на холодный камень, глядя вверх на великолепное изваяние Непостижимой.

Богиня Смерти была изображена такой, какой выглядела на самом деле. Не всякому было дано лицезреть ее облик, а затем вернуться в мир живых. Лишь Ловчие хранили эту тайну, хорошо зная лицо своей Матери. По древней легенде Она всего лишь раз позволила увидеть себя смертному. То был молодой скульптор, влюбившийся в богиню с первого взгляда. Увидев, он изваял ее, и статуя вышла настолько достоверной, что Непостижимая в награду даровала ему место по правую руку от своего трона. Красивая легенда, и никто из Сынов Карны не сомневался в ее достоверности.

Древняя богиня была прекрасна. В ней непостижимым образом соединялись невинность и жестокость, презрение и любовь, чистота и всепожирающий ужас. Стройная тоненькая девушка простирала вперед изящные руки, словно благословляя находящегося в пятиугольнике. Она была полна той красоты и грации, которая бывает только раз, когда женское естество расцветает во всем своем великолепии, достигая пика. Вечный, застывший во времени цветок… обманчивая беззащитная хрупкость… холодная любовь… воплощение нежности, дарующей сладкое забытье… острое лезвие… багровая капля, срывающаяся вниз… туман на дорогах Серой Зыби… чарующее, манящее ничто… Именно такой она и была, вечно юная и беспощадная Мать. Девушка, так никогда и не ставшая женщиной, женщина, так и не перешагнувшая порог невинности. Непостижимая хозяйка своих названых сыновей – Ловчих Смерти. Красота и любовь могли убивать быстрее и беспощадней меча. Но им была свойственна и справедливость. Воплощенное в мраморе противоречие. Вечное противоречие. Начало и конец, дорога и ждущая в конце пропасть, проклятие и ложное спасение…

Девушка была облачена в легкие, не скрывающие стройного молодого тела доспехи. У ее ног лежал сломанный меч, а рядом стояли песочные часы – напоминание о тщетности любых попыток.

Вергун поднялся с колен. Мать приняла его, иначе он не смог бы переступить порог храма. Он все сделал правильно. Правильным было и то, что он сделает в будущем. Он пока еще не знал, что принесет ему завтрашний день, но будущее не было сокрыто от Непостижимой. Ее глаза видели далеко в обоих направлениях, смотря и в прошлое, и в грядущее. Посещение храма вселило в Ловчего уверенность. Если какие-то сомнения и были, то теперь они бесследно рассеялись. Можно с чистой совестью покинуть обитель Братства, но у него еще осталось одно дело…

Келья Безликого располагалась достаточно высоко. Убежища Посредников напоминали пчелиные соты. К темным отверстиям входов вели приставленные к скале деревянные лестницы.

Рахмат помог отыскать нужную пещеру.

– Может, все-таки он покинул Твердыню? – засомневался Вергун.

– Исключено, – отрезал Рахмат, мотнув бритой головой, – мои люди наверняка бы заметили.

– Старик имеет доступ в Крепость?

– Нет, ему было отказано в праве наставлять молодых.

– Почему?

Рахмат безразлично пожал плечами:

– Такова воля Непостижимой.

Обычная отговорка. Вергун кивнул и принялся подниматься по лестнице. Посещение святилища Карны немного расслабило его, и он уже был почти готов простить старика. В любом случае, как бы он сейчас ни поступил, он знал – это будет угодно Матери. Алчность не такой уж и страшный порок, но вот предательство… Даже если Ловчий не покарает старика, того в любом случае изгонят из Братства.

Черный зев пещеры приближался. Сын Карны почувствовал запах. Плохой запах, запах смерти. В принципе можно было уже не заходить в келью, и так все ясно. Но Ловчий не видел причин отступать. Вряд ли внутри будет что-то, с чем он еще ни разу не сталкивался.

Старик болтался в самодельной петле в локте от каменного пола. Веревку он перекинул через толстую балку, на которой висела масляная лампа. На столике у аккуратно застеленного ложа блестели золотые монеты. Вергун взял их себе, было нечто приятное в прикосновении к плате за собственную смерть. Он знал, что ни за что не потратит монеты. Такие вещи годятся для отличного талисмана. Спрятав золото, Сын Карны неспешно спустился вниз, где его ожидал начальник оборонного круга.

– Ну что? – спросил Рахмат. – Безликий в здравии?

– Я бы не стал утверждать столь уж категорично.

– Что-то случилось?

В ответ Ловчий скрестил указательный и средний пальцы на правой руке, знак того, что старика наконец призвала Непостижимая.

– Я распоряжусь, чтобы захоронили тело, – кивнул Рахмат.

«Как же Безликий догадался? – с удивлением думал Вергун, седлая коня. – Неужели слухи о врожденном чутье Посредников имеют под собой какие-то основания?»

Кто знает. Во всяком случае, предатель выбрал для себя не самый позорный уход.

Лишившись своего личного Посредника, Вергун не спешил подыскивать нового. Правила не обязывали его делать это немедленно. Поэтому он направился на юг в надежде найти легкую и интересную работу. Профессиональные воины были нужны больше, чем профессиональные убийцы. Конечно, перстень мог выдать его, если попадется знающий человек, но приходилось рисковать. Кольцо с Рукой Мертвеца невозможно снять, разве что отрезать вместе с пальцем. Но что произойдет тогда, Ловчий не брался предсказывать. Возможно, то, что находится внутри, окончательно вырвется на свободу и не будет никакой возможности загнать его обратно в темный колодец черной души Сына Карны.

Вергун выбрал наиболее отдаленный южный город, самый крупный из всех. Город носил странное восточное название Амастрид. Здесь вполне мог затеряться не только наемный убийца, но и целая армия отъявленных головорезов, если бы таковая изъявила желание мирно раствориться на многолюдных улицах. Юг югом, но неутомимая осень успела добраться и сюда, окрашивая листву в ровный темно-песочный цвет, словно тонкое золото за какой-то месяц облагородило живую, шелестящую на ветру зелень.

В Амастриде Вергун бывал и раньше, поэтому он сразу же направился в казармы наемников, где всегда толпились многочисленные торговцы, желающие по дешевке заполучить надежную охрану для своих обозов. С наступлением холодов такая охрана будет жизненно необходима. Однако экономить не следовало. Наемники вполне могли при удобном случае сами взять дополнительную плату, так что опытные купцы держали ухо востро, не выбирая кого попало. Нанять для охраны Сына Карны считалось невиданной удачей, ибо один Ловчий с лихвой заменял два десятка обычных головорезов. Но распознать профессионального убийцу было нелегко.

Вергун предпочитал сам выбирать своих временных нанимателей и на этот раз не собирался отступать от правил.

К концу подходил Листовей, второй месяц осени. Южане спешили в северные земли, торговые караваны один за другим уходили из Амастрида. В казармах было не протолкнуться. Через час Сын Карны уже просчитал все возможные варианты. Возвращаться в северные земли по понятным причинам он не желал. Оставался восток и запад. Ловчего привлек невысокий смуглый человек в дорогой одежде необычного покроя, который устроил во дворе казарм настоящий бой между желающими наняться к нему воинами. Такое Вергун видел впервые. Наемники дрались жестоко, в полную силу, что говорило о высокой оплате услуг. Сумму, похоже, им пообещали немалую. Понаблюдав за сражающимися, Сын Карны решил познакомиться с чужестранцем. Но смуглолицый первым обратил внимание на Ловчего, быстро ощупав цепким взглядом облаченного в черные одежды воина.

– Как вам они? – чужестранец кивнул в сторону рыжебородых громил, дерущихся на длинных мечах.

– Наверняка братья, – усмехнулся Вергун, – заранее обо всем сговорились. Дерутся больше для того, чтобы произвести впечатление.

– Пожалуй, вы правы, – согласился смуглолицый. – Хитрые бестии, а это уже кое о чем говорит. Ну а как вам те у стены, которых я уже успел отобрать?

Сын Карны посмотрел на развалившихся в углу двора шестерых наемников, каждого из них он уже видел в деле.

– Внимания стоят лишь два арденца, – ответил Ловчий, – северяне отличные бойцы.

– А остальные?

– Балласт.

Чужестранец с интересом взглянул на Сына Карны:

– Вы не похожи на наемника, и тем не менее я, кажется, заинтересовал вас. Неужели причина только в праздном любопытстве?

– Вы необычайно проницательны, – улыбнулся Вергун. – Я пришел сюда, чтобы тоже наняться. Хотя как вы только что верно заметили, я не наемник.

– Сложные обстоятельства?

– Что-то вроде того.

– Денежные затруднения?

– Нет, скорее желание получить возможность немного попутешествовать в приятной компании.

Глаза смуглолицего загадочно блеснули:

– В таком случае вам повезло, ибо мой господин, поручивший мне нанять в Амастриде охрану, собирается далеко на запад в Ирские горы.

– Такой маршрут меня бы вполне устроил.

– В таком случае, не желаете ли пройти небольшую проверку?

– Я?!! – Вергун попытался изобразить искреннее удивление.

– К сожалению, таковы условия найма, – развел руками чужестранец, – мой господин настаивал на этом.

– Ваш господин осторожный человек.

– Обстоятельства путешествия вынуждают быть осторожным, – туманно ответил смуглолицый, не вдаваясь в подробности. Затем, повернувшись к рыжебородым, зычно крикнул:

– Эй, вы двое…

Наемники опустили клинки.

– Вы мне подходите, сразитесь-ка теперь вот с этим человеком.

Рыжие с недоумением посмотрели на Ловчего, один из них заметно побледнел:

– Мы не станем скрещивать мечи с Сыном Карны.

Вергун мысленно выругался.

– С Сыном Карны? – Брови нанимателя медленно поползли на лоб. – И что это значит?

Наемники не ответили.

Смуглолицый повернулся к Ловчему, желая услышать разъяснения.

– Да какая вам разница, – как можно беззаботней произнес Вергун. – Давайте-ка лучше я сражусь с теми, кого вы уже отобрали, и, чтобы не терять времени, со всеми сразу.

– Со всеми сразу? – не поверил чужестранец. – Ну что ж, попробуйте.

Шестеро стали полукругом, глядя на дерзкого незнакомца с недоумением. Наверняка они решили, что он сумасшедший, коих немало бродит по улицам Амастрида. Ловчему было наплевать на их мысли, он собирался немного размяться. Рыжебородые угрюмо наблюдали за приготовлениями к поединку. Судя по всему, они хорошо знали, чем все закончится, не одобряя решения подавшегося в наемники Сына Карны. Вокруг пятачка, где расположились готовые скрестить мечи, уже собралась приличная толпа. Зрелище было невиданным, шестеро на одного, причем одновременно. Кое-кто в толпе отпускал двусмысленные шуточки в адрес дерзкого одиночки, справедливо полагая, что он будет прилюдно изрублен на куски. Ловчий не возражал, весельчаки не знали, кто перед ними. Рыжие головорезы держали языки за зубами, и Сын Карны был благодарен им за это.

Наниматель дал знак, и шестеро напали. Легко увернувшись, Вергун присел, откинув назад полы плаща и резко выпрямился. Пропел выскакивающий из ножен меч. В воздухе сверкнула яркая серебряная дуга, и шестеро противников в мгновение ока оказались на земле. По толпе зевак прокатился вздох изумления. Наемники сами толком не поняли, что произошло. Четыре клинка лежали в отдалении на земле, два были сломаны. Полный разгром, и для него Сыну Карны понадобилось несколько мгновений.

Чужестранец, подавшись вперед, ухватил Ловчего за рукав камзола:

– Я вас нанимаю, сумму оплаты ваших услуг назовете сами.

Вергун помог смуглолицему, которого звали Алдор, выбрать еще двух сопровождающих. Седовласого арджука и молодого кринайца из далеких восточных земель. Оба очень неплохо обращались с оружием, хотя до мастерства Ловчего им, конечно, далеко.

– Расскажите о вашем господине, – попросил Вергун, когда наниматель повел отобранных воинов в местный гостиный двор.

– М… м… м… – смуглолицый замялся, будто решая, а стоит ли отвечать. – Я, как и мой господин, из Трисса.

Ловчий не поверил своим ушам:

– Вы из Рваного края?!!

– А почему это вас так удивляет?

– Земли, где однажды реки потекут вспять… о них рассказывают странные вещи…

– Например?

– Люди оттуда возвращаются стариками.

– Ах, вот вы о чем. Да, вы правы, – как нечто само собой разумеющееся подтвердил Алдор. – Вам повезло, что мы встретились, поскольку никто, кроме меня, не сможет вам толково объяснить, почему так происходит. Ведь я кладеист.

– Кладеист?

– Человек, посвятивший всю свою жизнь изучению тайн нашего мира, – похоже, смуглолицый очень гордился своими познаниями. – Так вот, то, о чем вы мне только что сказали, не вымысел. Если чужеземец пересечет границу.

– Черную Межу? – уточнил Ловчий.

– Да, кажется, именно так вы ее и называете. Если кто-то из вас попытается это сделать, то очень быстро состарится. Мы же беспрепятственно можем путешествовать через ваши земли, а затем так же беспрепятственно возвращаться назад.

– Но почему так происходит?

– А вот тут самое интересное, – Алдор торжествующе улыбнулся. – Наш мир разделен на две равные части. Время в каждой течет по-своему, подчиняясь неведомым законам. У нас оно слишком быстрое для вас, а ваше время намного медленней нашего.

– Вы рассказываете странные вещи.

– Тем не менее это правда.

– Значит, находясь здесь, вы, уроженец Рваного Края, можете прожить намного дольше?

– Теоретически, да.

– И у вас не возникает желание переселиться сюда навсегда?

– А смысл? – удивился чужестранец. – Сколько я проживу здесь, прежде чем меня убьют? Год? Два? Ваши земли опасны. Когда я приехал сюда в первый раз, то был удивлен, не увидев в городах стариков. Я спросил себя тогда, почему так происходит, и со временем понял: люди в лучшем случае доживают до тридцати, а дальше их жизнь обрывается, и не важно, что станет причиной: нож в спину или когти зверя. Но смерть обязательно найдет человека, словно по-особому метя людей с самого рождения.

– Неужели где-то можно жить по-другому?

Алдор загадочно усмехнулся:

– Милый друг, будет время, и я расскажу вам о Рваном Крае. Там все иначе. Там люди доживают до глубокой старости, умирая в собственной постели. Мой мир – полная противоположность вашему.

Рваный Край… Об этом месте было известно мало. Ну, есть такие земли за выжженной равниной, ну и что с того? Вергун впервые встречал пришельца из тех неведомых мест. Он знал, что там тоже живут люди, но никогда не думал, что однажды столкнется с одним из них. Черная Межа считалась проклятым местом. Выжженное мертвое пепелище словно гигантская рана на теле земли не заживало уже несколько столетий. Что там когда-то случилось, так и осталось загадкой. Черная полоса разделяла крупный континент пополам. Находились безумцы, предпринимавшие отчаянные попытки проникнуть в проклятые земли. Назад они не возвращались, а если и возвращались, то совсем другими, дряхлыми, немощными, потерявшими память стариками, как будто отсутствовали не несколько дней, а целые десятилетия. Непонятно, что богатый чужеземец искал в негостеприимных опасных землях. Что заставило его покинуть благополучный край?

Ловчий еще раз поздравил себя с верным решением присоединиться к наемникам Алдора. Неожиданный рейд на запад обещал быть интересным, а значит, будет возможность как следует отдохнуть, а чуть позже можно подыскать себе нового Посредника и вернуться к исполнению обязанностей, возложенных Матерью. Сейчас Карна отпускала своего сына, дабы тот мог восстановить растраченные за последние годы силы. Все-таки Ловчий – человек, человек из плоти и крови, хотя он стал забывать об этом все чаще. Щедрым подарком следовало распорядиться с умом.

В гостином дворе все уже было оплачено. Ловчего приятно удивило, что Алдор выделил ему отдельную комнату, тем подчеркивая особое положение Сына Карны. Такая предусмотрительность была свойственна проницательному человеку, просчитывающему все наперед.

Уже утром им предстояло уйти в далекий рейд. Вергун немного удивился, узнав, что сперва они двинутся не в западные земли, а к Черной Меже. Как оказалось, там, на границе, им предстояло встретить обоз главного нанимателя, который все еще не покинул Рваный Край. Что ж, Ловчий и впрямь не обманулся, путешествие обещало быть интересным.

5

К Черной Меже приблизились на вторые сутки после того, как покинули Амастрид. Вергун был единственным из наемников, более-менее знающим эту местность, прочие же вели себя неуверенно и настороженно. Было видно, что им не по душе находиться вблизи проклятого места. Нанятые Алдором воины держались в стороне от Сына Карны, время от времени бросая в его сторону недружелюбные взгляды. Для них он был таким же чужаком, как и смуглолицый наниматель. Впрочем, к такому отношению Ловчему было не привыкать. Лишь рыжебородые поглядывали на Сына Карны с опаской и определенной долей уважения. Братья все больше и больше нравились Ловчему. На таких, если что, всегда можно положиться.

Первым приближение Черной Межи почувствовал Вергун. Исчез птичий гомон, дорога пошла под уклон, коричневая трава уныло шелестела под порывами прохладного ветра. Лес по обеим сторонам дороги заметно поредел, а вскоре и вовсе исчез, уступив место уродливым карликовым деревьям, жизнь из которых ушла задолго до первого дыхания осени. Наемники недовольно перешептывались, путешествие к Черной Меже все больше и больше было им не по нраву. Ехавший во главе отряда Алдор и бровью не повел на недовольные высказывания за спиной. Обещанное золото было гарантом того, что никто из головорезов не повернет своего коня назад. Вергун физически ощущал омертвелость приграничных с Рваным краем земель. Разумеется, здесь никто не селился. Тут не было птиц и наверняка не было и других животных… ну разве что случайные стаи оголодавших хищников. Дух вечного разрушения витал в омертвевшем воздухе, здесь не было места живым.

Еще немного, и исчезло даже то, за что еще мог зацепиться тревожный взгляд. Исчезли привычные краски, и даже купол неба казался серым, лишенным малейшего намека на жизнь. Под копытами лошадей простиралась черная дорога. Казалось, они пробирались через огромное пепелище. Струйки черной пыли вздымались в воздух там, где на дорогу опускались тяжелые копыта.

– Как далеко вы собираетесь зайти? – поинтересовался кринаец, подъехав к возглавляющему отряд нанимателю.

– Вам нечего опасаться, – беззаботно отмахнулся Алдор, – мы дойдем до Черных перстов и там разобьем лагерь, будем ждать обоз моего господина.

Это не понравилось остальным наемникам. Внешне безразличными оставались лишь Вергун да немолодой арджук с проседью в длинных волосах, включенный в отряд по совету Сына Карны.

– Что это? – встрепенулся один из рыжебородых, указывая на горизонт, где на фоне серого неба виднелись какие-то темные точки.

– Черные персты! – ответил смуглолицый. – Место, где мы встретим господина.

Черные персты оказались кусками твердой блестящей породы, напоминающей спекшийся шлак. Подъехав ближе, всадники смогли лучше рассмотреть их. Уткнувшихся в небо острых граней было ровно пять, и с небольшого расстояния они действительно напоминали человеческую руку. Будто чудовищный великан пытался вырваться из-под земли, не пускавшей его наверх.

– Веселенькое место, – проговорил один из северян, с чувством сплевывая в черную пыль.

Наемники спешились. Развести костер было не из чего, смешно делать это на огромном пепелище, но ночь обещала быть холодной. Рассевшись у странной скалы, люди меланхолично вглядывались в неприветливый горизонт в надежде увидеть начало идущего к ним навстречу обоза.

Седовласый арджук присел рядом с Сыном Карны, другие наемники держались от них в стороне. Алдор, оставив лошадь, ушел куда-то, растворившись в вечерних сумерках, и никому из воинов не захотелось проверять, что понадобилось нанимателю на этом бесконечном пепелище. С другой стороны вокруг простирались его родные земли, граница Рваного края, кому, как не ему, знать эту местность.

– Мне кажется, вы уже не раз бывали здесь? – хрипло произнес арджук, и Вергун отметил, что мужчина достаточно молод, просто обветренное лицо и седина в длинных русых волосах добавляли ему лишние годы.

– Бывал, – кивнул Ловчий, облокотившись о черный теплый камень.

Земля тоже была слегка теплой, а значит, пепелище так до конца и не угасло. Сын Карны представил себе, как на большой глубине прямо под тем местом, где он сидел, по-прежнему тлеет пламя, готовое в любую минуту снова вырваться на поверхность, но здесь уже нечего было жечь. Если приложить ухо к земле, то наверняка можно услышать нескончаемый треск, сопровождающий вечное горение.

– Вы бывали за Черной Межой? – спросил седовласый.

– В Рваном крае? Разве я похож на самоубийцу? Однажды меня привело сюда любопытство, но углубляться слишком далеко я не рискнул.

– Ночью возможны непредвиденные сюрпризы?

– Ты имеешь в виду, не потревожат ли нас гости? – уточнил Ловчий.

– Именно это я и имею в виду, – усмехнулся воин.

– Мне трудно ответить на твой вопрос, хотя думаю, наш наниматель предупредил бы нас.

– Я не доверяю смуглолицему, – тихо проговорил арджук, – но деньги он сулит немалые, и поэтому я лучше промолчу…

Вергун заинтересованно посмотрел на оружие седовласого. Меч наемник носил не так, как принято, а за спиной, за левым плечом. Судя по рукоятке – Пламя Бездны, отличный клинок и стоит немало. Во время показательного боя во дворе казарм Амастрида арджук дрался на ножах, не беспокоя понапрасну свой меч. Интересно, а как он управляется с Пламенем? Сын Карны не сомневался, что в ближайшем будущем сможет это узнать.

Как только стемнело, к скале вернулся Алдор. Вид чужестранец имел озабоченный.

– Я видел следы на пепле, – коротко сообщил он, вглядываясь в густеющую тьму.

– Человеческие? – уточнил Ловчий.

– К сожалению, нет. По-моему, их оставили дкархи.

– Что им здесь делать? – удивился арджук. – Чем они будут в этой местности кормиться?

– Полагаю, они пришли за нами, – предположил смуглолицый, – у них невероятное чутье. Пожалуй, я приму необходимые меры.

Под удивленными взглядами наемников Алдор снял с пояса небольшой мешок и, развязав его, стал сыпать на выжженную землю белый кристаллический порошок.

– Что это? – спросил один из рыжебородых.

– Кармская соль, – ответил наниматель, – она отпугнет дкархов, но только в том случае, если они не слишком голодны.

Соли хватило, чтобы очертить маленький лагерь тонкой белой линией.

– Думаете, поможет? – засомневался седовласый.

Алдор пожал плечами:

– Ночевка здесь не входила в мои планы, но господин задерживается. Кто хочет, может отдать аванс и вернуться в Амастрид.

Таковых не нашлось.

Арбалеты были только у рыжебородых братьев, поэтому сторожить лагерь их поставили первыми. Вергун тоже не спал. Ловчий мог подолгу обходиться без сна. К чему спать, когда впереди тебя ожидает целая вечность?

Дкархи не были гостями. Обычные хищники. Мощные когти и клыки оставляли мало шансов жертве, особенно в ближнем бою. Вряд ли животных интересовали люди, скорее их привлекли кони, на запах лошадей они и пришли. Рыжебородые упорно бодрствовали, не желая сменяться и время от времени попивая какой-то бодрящий напиток из обтянутой кожей круглой фляги. Видя, что Ловчий не спит, один из братьев предложил глотнуть и ему. Отказать было бы невежливо, и Вергун сделал маленький глоток пойла, посчитав, что особого вреда от этого не будет. Напиток разочаровал его, был он безвкусным и отдавал лесными травами. Сын Карны поблагодарил, возвращая флягу. Затем прислонился к теплой скале и, не закрывая глаз, вышел из тела…

Вокруг действительно не было ничего живого, только затаившиеся невдалеке хищники. Их было немного, семь особей. Небольшая стая. Два самца и пять самок. Ловчий слегка коснулся их сознания, не найдя там даже проблеска какой-либо мысли, цвета, образа. Ничего, кроме обжигающего внутренности чувства голода. Еще он понял, что дкархи нападут под утро, с рассветом. Если бы хищников было вдвое больше, они бы имели хорошие шансы на успех, и то при условии, что во временном лагере отсутствовал бы Сын Карны.

Вергун поднялся высоко в небо, пытаясь ощутить вдалеке хотя бы намек на приближающийся к месту встречи обоз. Но пространство было пустым. Не найдя для себя ничего интересного, Ловчий поспешно вернулся в тело. Изучать сны и помыслы своих спутников он не стал, поскольку их судьбы были ему неинтересны, впрочем, как и его собственная жизнь мало интересовала кого-нибудь из них. Путь предстоял долгий, а зима близко, и ее ледяное дыхание уже ощущалось по ночам. А ведь только вчера в ночной прохладе витал аромат поздней осени. Осеннюю печаль сменяла ледяная смерть, а вслед за холодом приходили те, из-за которых богатый чужеземец нанял столь разношерстную компанию головорезов. Свои люди из Рваного Края, понятно, для охраны не годились, какими бы хорошими бойцами они ни были. Тут требовались опытные воины, не понаслышке знакомые с многочисленными сюрпризами, начинающимися со сменой времен года. Межсезонье забирает жизни. Путешествовать в такую пору – чистое самоубийство. Но чужакам, конечно, виднее…

Полоса горизонта на востоке стала медленно сереть, будто кто-то невидимый приоткрывал черную шкатулку.

Вергун подошел к рыжебородым и тихо произнес:

– Приготовьтесь.

Братья переглянулись.

– Может, разбудить остальных? – быстро спросил один из них.

– Не стоит, и сами справимся, – усмехнулся Сын Карны. – Цельте им в шею. Нападать будут с разных сторон. Но сзади нас скала, так что задача упрощается.

– А как же охранный круг?

– Он не поможет, они слишком голодны.

Ловчий спокойно переступил белую черту и, выхватив меч, разрубил надвое выпрыгнувшую из предрассветных сумерек черную тень. Все происходило в абсолютной тишине. Даже лошади, и те не почуяли опасность, хищники нападали с подветренной стороны. Щелкнули спущенные тетивы. Еще два зверя кубарем покатились по черной земле, поднимая в небо тучи пепла. Оставшиеся четверо стали действовать более осторожно, сосредоточившись на арбалетчиках, которым предстояло перезарядить оружие. Рыжебородые недооценили степень опасности. Они поняли свою оплошность, когда вынырнувшие из мглы хищники взяли их в кольцо. Воспользоваться мечами братья не успевали, и в тот самый момент, когда казалось, что для них все уже закончено, а впереди открывается дорога в Серую Зыбь, между хищниками и людьми возникла черная фигура. Рыжебородые так и не поняли, откуда появился Вергун, но дкархи уже лежали в нескольких шагах от них, демонстрируя светлеющему небу окровавленные пасти.

Сын Карны вложил меч в ножны:

– Обоз на подходе.

Стряхнув с себя оцепенение, братья посмотрели туда, куда указывал Ловчий. Далеко на линии горизонта виднелись фигурки скачущих всадников…

Обоз чужеземцев был велик. Груженные скарбом телеги натужно скрипели под угнетавшим их грузом. Многочисленные слуги шли пешком, воины ехали на лошадях, в том числе и сам владелец. Знатного чужеземца звали Славером, и он сразу же понравился Сыну Карны. Господин смуглолицего Алдора оказался молод. Темная аккуратная бородка окаймляла благородное лицо. Озорные глаза смотрели с лукавым прищуром, и там, за темными зрачками, прятался незаурядный ум и проницательность. Облачен Славер был в дорогие небесных тонов одежды. Его грудь прикрывал полированный нагрудник, поразивший Ловчего своей необычностью. Нагрудник был выкован без единого изъяна и блестел словно поверхность тусклого зеркала. Необычным был и цвет металла – светло-голубой, словно кусок весеннего неба.

– Алдор, – громко воскликнул Славер, спрыгивая с белоснежного жеребца и обнимая верного помощника. – Я немного не рассчитал со временем, но вы, я вижу, тут особо не скучали.

И он указал на сваленных в кучу мертвых хищников.

– Ну и запашок… Это твои орлы выпотрошили стаю?

– Во всяком случае трое из них, – поклонившись, ответил смуглолицый.

– Однако! – прогремел чужеземец, и его взгляд на мгновение встретился с глазами Ловчего. Задержался чуть больше, чем следовало, и Сын Карны увидел то, что хотел.

Увиденное не понравилось Ловчему. Благородному Славеру оставалось жить от силы месяц. Непостижимая уже пометила его, и вовсе не меч ее Сына оборвет чужую судьбу.

– Ну что, в путь. – Славер бегло осмотрел прочих наемников и, вскочив в седло, поскакал вперед.

Обоз тяжело двинулся следом. Наемники растворились среди людей Рваного Края, которых было (вместе со слугами) около четырех десятков. Воинов ровно половина. Немалая сила, но на чужбине им придется несладко. Среди слуг оказалось несколько женщин, и кое-кто из наемников уже многозначительно перемигивался, поглядывая на особо хорошеньких девушек. Вергун на их месте поостерегся бы, глупо лезть на рожон, когда не знаешь обычаев этих людей, могут и кишки выпустить за слишком уж откровенные взгляды. Впрочем, чужая глупость Ловчего не касалась.

К полудню они наконец покинули выжженные земли. Вокруг простирался привычный глазу пейзаж, и обоз, взяв направление на запад, уверенно катился по ровной широкой дороге. Вергун по-прежнему не знал ни цели, ни маршрута путешествия. Успеют ли они пройти опасные земли до наступления первых холодов? Гадать трудно.

Вскоре к находящемуся в хвосте обоза Ловчему подъехал Алдор, сообщив, что господин желает побеседовать с Сыном Карны.

«Наверняка уже наболтал обо мне непонятно что», – подумал Вергун, но от предложения, понятно, не отказался и, пустив коня вскачь, быстро добрался до начала охранного отряда.

Некоторое время ехали молча. Славер лишь коротко кивнул в знак приветствия. Кивнул, как равному. Казалось, он тщательно обдумывает, с чего начать разговор.

– Вы выделяетесь среди других наемников. Я сразу для себя отметил, что вы человек благородного сословия.

Ловчий промолчал, продолжая спокойно ехать рядом.

– Алдор мне говорил о вас. Он рассказывал, как вы мастерски владеете клинком, ничего похожего он раньше ни разу не видел. Вам удалось глубоко поразить его.

– Подобное умение давно утрачено, – ответил Вергун. – Некогда в наших землях существовал могущественный клан Мертвой руки, воины которого славились своей непобедимостью.

– И что с ними стало?

– Они исчезли. Им не следовало вмешиваться в дела постоянно враждующих между собой банов. Их Цитадель была уничтожена, а знания утеряны. Сейчас мало кто умеет так сражаться.

– Но вы один из них?

Сын Карны снова промолчал.

– Как же удалось уничтожить такой могущественный клан?

– Человеческая подлость и вероломство, – презрительно проговорил Ловчий. – Когда тебя убивают в спину, не поможет никакое умение.

– Вы продемонстрируете мне свое мастерство?

Сын Карны кивнул.

– Как насчет того, чтобы сделать это прямо сейчас?

– Сейчас?

– А почему бы и нет. Вон видите тот поросший травой холм? Пусть обоз двигается дальше, а мы с вами немного поупражняемся.

– Воля ваша, – улыбнулся Вергун.

Всадники вырвались вперед, и через несколько минут тусклое осеннее солнце уже играло на двух обнаженных клинках. Меч чужеземца был необычным, как и его одежда, с широким, сужающимся к рукояти лезвием. Сыну Карны такое оружие показалось неудобным, подобный клинок он видел впервые. Меч же Ловчего заинтересовал Славера еще больше.

– Какая великолепная работа! – изумленно проговорил он. – Он прекрасен. Какие же мастера живут в ваших землях, если они способны выковать такой меч. Можно его посмотреть?

Вергун отрицательно покачал головой, но чужеземец не обиделся.

– Понимаю вас. Что ж, приступим.

Мечи скрестились. Сын Карны не спешил демонстрировать свое умение, желая выяснить, как владеет клинком его партнер. Почти сразу стало ясно, что Ловчий сильно недооценил меч Славера, тот оказался необычайно легок и гибок. Вергун усмехнулся, проведя цепочку простых ударов: Прозрачный водопад, Шорох листвы, Оползень, Солнечная лестница. Чужеземец легко отбивал их, как и Сын Карны внимательно изучая чужую технику.

– Ускоримся? – весело предложил Славер.

– Почему бы и нет, – согласился Ловчий.

Прыжок в бездну, Седой закат… Теперь чужеземцу пришлось выкладывать все свое умение. Воздушный омут чуть не достал его, грозя распороть незащищенный рукав камзола.

– Неплохо, – Славер был доволен. – А теперь атакуйте меня будто в реальном бою.

– Вы уверены?

– Вполне.

Чужеземец еще продолжал говорить, когда его меч, описав в воздухе круг, отлетел в сторону, внезапно выскочив из руки. Ловчий сидел на земле, преклонив одно колено, будто выражая почтение некой незримой силе. Потирая ушибленное запястье, Славер ошарашенно смотрел на валяющийся в траве меч.

– Как вы это сделали? Я даже не успел заметить движение вашего клинка. Что это за прием?

– Особый стиль боя, – улыбнулся Вергун. – Весь секрет в подражании движениям птиц.

– Движениям птиц?

– Ну да… вас это так удивляет? Скажем, крылья… У каждой птицы свой стиль полета. Вы когда-нибудь обращали внимание? Язык движений. Познав его, можно опережать человеческое зрение. Вы не заметили меч, но уверяю вас, именно он выбил из руки ваше оружие.

– Просто невероятно, – чужеземец недоверчиво смотрел на Сына Карны, – наверное, не стоит спрашивать, можно ли научиться вашему боевому искусству. Наверняка вы бережно оберегаете секреты своего мастерства.

Ловчий не ответил.

– Значит, я все-таки прав, – кивнул Славер, поднимая из травы меч. – Признаюсь, я не ожидал встретить в далеких землях такого мастера. Пожалуй, в Триссе не найдется бойцов равных вам. Наняв вас, Алдор оказал мне хорошую услугу. Надеюсь, он по достоинству оценил ваше мастерство?

– Более чем, – ответил Вергун, вспоминая, сколько золота получил от смуглолицего в качестве задатка.

– Такое мастерство не имеет цены, – возразил чужеземец. – Я вам откроюсь, хотя и не собирался делать этого вначале. Я расскажу вам о цели моего путешествия. Однажды я уже бывал в ваших краях. Путешествуя, я встретил ту, ради которой снова вернулся сюда.

– И кто же она?

– Дочь правителя Ирского края. Наше знакомство с баном Илларом было коротким, но мы сразу же стали хорошими друзьями. Благородный правитель не смог утаить от меня свое главное сокровище, и когда я увидел ее… а ведь в моей жизни было немало женщин…

– Значит, вы приехали за невестой?

– Не знаю, испытывает ли она ко мне те же чувства, что и я, но Иллар согласился на наш союз.

– Подождите, – спохватился Вергун. – Вы решили перебраться в наши земли навсегда?

– Нет, что вы, об этом не может быть и речи, ведь я единственный наследник престола Трисса. Мой отец король Вархант очень стар, я просто обязан вернуться.

– Но как вы себе представляете ваш союз с дочерью бана?

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Пояса времени. Да, я знаю о них. Поначалу не верил, но потом убедился, что это правда. Тогда я подумал, неужели время сможет помешать нашему союзу? К счастью, мне удалось раздобыть вот это.

Чужеземец вытащил за кожаный ремешок, спрятанный под одеждой, маленький мешочек.

– Я предпринял поход в заброшенные древние земли, где среди голубых песков пустыни Мехрет в руинах лежат погребенные города, и там я достал то, что искал…

Сын Карны с удивлением рассматривал круглый металлический предмет в руках Славера. Круглая, приплюснутая с боков поверхность была сделана из полированного металла. Чужеземец нажал углубление посередине, и тут же по краям железного диска выдвинулись маленькие тонкие грани, будто лучи металлического солнца. Блестящая поверхность сделалась прозрачной, позволяя рассмотреть вращающийся внутри черный конус.

– Это Пропуск.

Ловчий осторожно коснулся прозрачной поверхности, пальцы прошли преграду насквозь, рука тут же занемела, и Вергун поспешно отдернул ее.

– Не понимаю…

– Тот, кто обладает им, может жить в нашем мире. И я везу его ей…

6

Путь в западные земли был небезопасным. Славер выбрал не лучшее время для путешествия через весь материк в Ирские горы. У Алдора имелась карта: путаный набор символов и рисунков на куске выделанной кожи. Вергун презирал подобные вещи, ведь ландшафт менялся в соответствии со временем года. Никогда нельзя с точностью предсказать, что окажется у тебя на пути: густой лес, холм или река. Неизменными оставались только горы и те места, где издавна строились города. Города специально возводились там, где земля не менялась на протяжении нескольких столетий. Такие зоны были, и их называли «ступнинами». Специально обученные люди тратили свои жизни на поиски новых неподвижных территорий, где через некоторое время и вырастал новый город. Ловчий знал, что в последние годы ступнины стали обнаруживаться все реже. О том, что случится, если они вообще исчезнут, думать не хотелось. К чему ему, человеку дорог, чужие заботы.

Недавние опасения Сына Карны вскоре подтвердились. В драке были убиты трое наемников из Амастрида, насмерть сцепившиеся с воинами Рваного Края во время одной из остановок. Что они там не поделили, женщин или выпивку, так и осталось неясным. Инцидент особо никого не огорчил. Среди наемников каждый сам за себя. Друзей эти люди себе не заводят, ибо с друзьями рано или поздно приходится делиться. Воин-одиночка идеальный вариант. Жестокость, изворотливость, беспощадность ну и, конечно, вероломство – тот, кто в равной степени обладает всеми этими качествами, всегда будет в выигрыше…

Природа ощутимо менялась. По всему выходило, что зима в этом году будет ранней. Славера подобные пустяки ничуть не волновали. Напрасно. Но Сын Карны не считал себя вправе давать чужеземцу советы. Спросит, тогда ответит. Но не раньше. Молчание – золото. Недаром говорят, что немые имеют неплохой шанс прожить дольше всех. Ловчему не нравилось, что они двигались большой, сильно растянутой колонной. Обоз наверняка привлекал к себе лишнее внимание, а значит, вскоре возникнут серьезные проблемы. Понятно, что одиночки не посмеют их тревожить, но слух о богатом путешественнике, медленно двигающемся на запад, наверняка уже дошел до ушей хорошо организованного отребья. Вергун ждал первого пробного нападения со дня на день и каждый раз удивлялся, что ничего не происходит. Без сомнений, за ними внимательно следили. Заметить слежку почти невозможно, невозможно для обычного человека, но не для Ловчего. Когда на дороге наконец возникло долгожданное поваленное дерево, не удивлены были разве что Вергун да бывалые наемники.

Спешившись, Сын Карны задумчиво взирал на темно-коричневый ствол. Рядом не менее задумчивый стоял седовласый арджук, которого звали Аларихом. К поваленному дереву подъехал Славер и, увидев размеры препятствия, громко присвистнул.

– Со вчерашнего дня лежит, – знающе изрек Аларих, поглаживая торчащие из ножен костяные ручки ножей.

– Дорога прямая, маршрут легко предугадать, – кивнул Вергун.

– Вы хотите сказать, что кто-то устроил нам ловушку? – удивился Славер, пытаясь усмирить своего коня.

«Уже и лошадь почувствовала опасность, а всадник нет», – с усмешкой подумал Сын Карны.

– По-моему, все очевидно, – спокойно ответил седовласый.

– Но почему никто не нападает? – чужеземец с тревогой оглянулся, из-за поворота вот-вот должен был появиться обоз.

Словно в ответ на его вопрос со стороны леса примчалась стрела, с глухим стуком вонзившаяся в перегораживающее дорогу дерево. Яростно выругавшись, Славер пришпорил коня и через мгновение скрылся за поворотом. Ловчий переглянулся с седовласым наемником. У обоих на губах играла легкая ухмылка. Им-то передряги были не в диковинку. Обычное дело на обычной большой дороге. Выдернув из дерева стрелу, Аларих внимательно изучил оперение.

– Ельники, – наконец произнес он, – думаю, отобьются и без нас.

Вергун кивнул, затем неспешно обошел искусственную преграду. Из-за поворота лесной дороги уже вовсю слышался разбойничий свист и звон сталкивающегося металла.

– Лошадьми не сдвинуть, – покачал головой седовласый, пиная дерево сапогом. – Придется распиливать на куски.

– Застрянем на сутки, – согласился Ловчий, с неудовольствием посматривая на вечернее небо.

– Ельники все хорошо продумали, – добавил Аларих. – Даже если сейчас отобьемся, они снова вернутся ночью.

Седовласый и тут был прав. Пожав плечами, сын Карны двинулся на шум битвы, погнав коня в лес. Ловушка была подготовлена с умом. Разбойники прятались на деревьях, откуда и обрушивали на укрывшихся за телегами воинов град стрел. Игнорируя летящую со всех сторон смерть, Ловчий спокойно вышел на дорогу. Славера он отыскал почти сразу, тот укрылся за крупом мертвого коня. Лошадь была утыкана стрелами, словно диковинный монстр. Коня было жаль, такие красавцы не для дальних опасных поездок. Своих лошадей опытные наемники отогнали в лес. Ну а запряженным в телеги ничего не угрожало, кони лишь тревожно ржали, дергая в разные стороны скрипящие повозки. Разбойники прекрасно понимали, что тащить добычу на своей спине они не смогут, поэтому стрелы летели мимо.

Вергун присел рядом с вжавшимся в дорогу чужеземцем.

– Нужен огонь, – спокойно проговорил Ловчий, краем глаза следя за сечей у опушки леса, где воины Рваного Края отбивались от двух десятков мечников.

Замысел разбойников был прост, разделить обоз на несколько очагов сопротивления и уничтожить обороняющихся по частям.

– Что?!! – Славер слегка приподнял голову.

– Огонь нужен, – повторил Сын Карны, – иначе не отобьемся.

– Алдор!!!

– Да, господин, – донеслось из-под ближайшей повозки.

– У нас еще есть Дыхание Вулкана?

– Конечно, в первой телеге… черный ящик под свертками парчи…

– Дыхание Вулкана? – удивленно переспросил Вергун.

– Да, – подтвердил Славер, – такие круглые черные шары. Выдергиваете блестящий стержень и швыряете подальше, остальное произойдет само собой.

– Ясно! – кивнул Ловчий, направляясь к первой повозке.

Ни о чем подобном он никогда не слышал. Видно, у жителей Рваного Края были свои секреты. Славер держался достойно, в голосе лишь досада и раздражение. Лучники не позволяли ему сойтись с врагом лицом к лицу. Отыскав ящик, Вергун извлек оттуда три тяжелые железные сферы и, выдернув из одной маленький блестящий стержень, зашвырнул ее в лес. Громыхнуло. В небо взвился столб зеленого огня. Деревья объяло быстро побежавшее по лесу пламя. С криками рухнули вниз пылающие фигуры. Огонь – прожорливый разумный зверь, преследовал живых. По пылающей кромке леса метались визжащие факелы. Зеленое пламя разрасталось.

Среди обугливающихся деревьев медленно брела исполинская, обманчиво неуклюжая огненная фигура, приседая там, где еще были живые люди, водя по земле огромными, сотканными из струящегося пламени руками.

Через несколько минут все было кончено.

Огонь угас сам собой, пощадив гибнущий лес. На покрытой коркой спекшегося пепла земле лежали бесформенные дымящиеся кучи, бывшие недавно людьми.

– Если кто-то и выжил, то они уже не вернутся, – рассмеялся возникший у обоза Аларих.

На блестящих ножах седовласого алела чужая кровь.

Пламя Бездны, по-прежнему в ножнах, – отметил про себя Ловчий, – что это значит?

Без нужды не обнажай? Возможно. Сын Карны знал когда-то одного воина с такими взглядами, век его был необычайно коротким. Отбиться удалось небольшой ценой. Погибло немного, правда, были еще раненые, да и лошади все-таки пострадали. Еще одну черную сферу Славер с Алдором потратили для того, чтобы освободить дорогу. Снова вышедший из столба зеленого пламени великан медленно наклонился и, легко подняв дерево в воздух, зашвырнул пылающий ствол далеко в лес.

– Что за удивительная магия? – не удержался от вопроса Вергун, глядя, как существо из огня растворяется в воздухе.

– Дыхание Вулкана! – с улыбкой ответил Славер.

– Название я уже слышал, – кивнул Сын Карны, – но откуда оно у вас?

– Наследие Ушедших. Тех, кому принадлежал этот мир раньше. Алдор считает, что именно они когда-то разделили наши земли Черной Межой на две равные части. Мы находим остатки их городов. Обнаруженное там удивительно. Мы не можем даже судить, для чего та или иная вещь предназначалась. Дыхание Вулкана нашли случайно, и если бы не любопытство, стоившее жизни нескольким исследователям, мы так бы и не узнали о той разрушительной силе, которая заключена внутри черных сфер.

– Но кто они… эти Ушедшие?

– Об этом лучше всего расспросить Алдора, – ответил Славер, садясь на подведенного слугой коня.

На ночь решили не останавливаться и двигаться по дороге, пока не рассветет, а там можно и передохнуть. Правильное решение. Ельники были, конечно, напуганы, но кто знает, может, и вернутся, уж больно богатую добычу упускали. Следуя совету Славера, Вергун отыскал Алдора, решив расспросить его о загадочных Ушедших.

– Мой друг, вы обратились как раз к тому, кому следует, – обрадовался смуглолицый. – Я полагаю, Ушедшие некогда были владыками мира. Но однажды что-то пошло не так, и они исчезли, оставив нам в наследство разделенный на две части мир.

– Признаюсь, я никогда ни о чем подобном не слышал, – озадаченно признался Сын Карны.

– И не могли слышать, – кивнул Алдор. – Остатки древних городов можно найти только в Рваном Крае. Я специально предпринимал несколько дальних путешествий в ваши земли, рассчитывая отыскать древние следы и у вас.

– И что же ты нашел?

– Ничего, – развел руками смуглолицый, – в том-то и дело, что ничего. У вас не осталось следов Ушедших… ну разве что…

Алдор замялся.

Вергун терпеливо ждал продолжения.

– Эти ваши постоянные смены ландшафта… Я пытался создать хотя бы примерную карту, но без особых успехов. Наверняка все межсезонные сдвиги – следы Ушедших, хотя прямых доказательств у меня пока нет.

– А огненные сферы?

– Дыхание Вулкана? Удивительно, этим штукам сотни лет, а они по-прежнему несут смерть.

– Ну а Пропуск? – спросил Ловчий.

– Какой Пропуск?!! – внезапно насторожился Алдор.

– Ну тот, который твой господин везет своей невесте, – уточнил Вергун.

В свете луны было видно, как смуглолицый настороженно оглянулся. Но ближайшие всадники ехали от них достаточно далеко.

– Не понимаю, зачем он рассказал вам…

– Не только рассказал, но и показал.

– Что ж, раз вы все равно уже знаете, Пропуск – тоже наследие Ушедших. Я предупреждал господина, что обладание им сулит одни лишь беды, но он не стал меня слушать. Благоразумие покинуло благородного Славера, ему не следовало везти Пропуск в ваши земли.

– Почему эта вещь опасна?

– Почему? – смуглолицый казался удивленным. – Но ведь она открывает дорогу в наш мир.

Ловчий призадумался. Население росло, новых городов появлялось все меньше и меньше, а жить за пределами крепостных стен было невозможно. Межсезонье убивало безумцев, смевших бросить вызов. Куда бежать? В земли за Черной Межой? Самоубийство. Но если проклятие действительно можно как-то избежать… Что будет с недоступными землями, когда туда хлынет все то воронье, которое пока что рвет на куски друг друга? Люди еще полбеды. А что случится, когда незримую границу перейдут гости? Хотя последнее совсем уж маловероятно.

«Да, Ушедшие были мудры, разделив в древности Великий Материк, – подумал Вергун. – Зачем возводить стены, сторожевые башни, когда можно просто изменить само время, заставить реку мгновений течь чуть быстрее, чем в опасных неблагополучных землях».

По правде говоря, такое могущество трудно представить.

– Куда ушли древние властители мира? – нарушив продолжительное молчание, спросил Сын Карны задремавшего в седле Алдора.

Смуглолицый вздрогнул, резко просыпаясь, рука инстинктивно легла на рукоять меча. Ловчему пришлось повторить свой вопрос.

– Неизвестно, – ответил Алдор, – может, они по-прежнему где-то там под землей. Хотя лично я сомневаюсь. Их города поражают воображение, но они пусты, словно заброшенный склеп.

– А как выглядели Ушедшие?

– Могу сказать точно, они не были людьми, – усмехнулся смуглолицый. – Я обнаружил изображения, правда плохо сохранившиеся, но вскоре мне повезло больше, когда в одном из подземных городов я наткнулся на истлевшие останки. То, что я увидел… Оно лежало под землей столетиями. Честно говоря, такое не привидится и в кошмарном сне. Дкархи очень милые создания по сравнению с этими существами.

Вергун был очарован тайнами Рваного Края, но он хорошо понимал, что вряд ли когда-нибудь сможет прикоснуться к ним, убедиться в существовании заброшенных древних городов, пройтись по их улицам, спуститься под землю, где своего часа ждали удивительные открытия. Нечто большее, нежели пояса времени, держало его в родной земле, и это большее было Матерью Карной.

Утром устроили привал. Несколько человек умерло от полученных ранений. Стрелы разбойников были отравлены. Глупо рассчитывать на благородный поединок, когда тебе противостоит отребье. Павших предали огню. Лагерь по совету Алариха разбили у небольшой речки, выстроив повозки полукругом, опасаясь нападения со стороны леса.

– Ну вот… – сокрушался Алдор, сверяясь с картой. – Этой речки год назад здесь не было…

Вергун лишь усмехался, слушая возмущающегося чужестранца. Изменения Сыну Карны были уже давно привычны. Ближе к полудню к нему подошел Славер и предложил поупражняться на мечах в стороне от любопытных глаз. Ловчий догадался, что благородный господин желает с ним переговорить без лишних свидетелей, и потому возражать не стал.

Присев на траву и подставив разгоряченное лицо осеннему солнцу, чужеземец как бы между прочим спросил:

– Я слышал от Алдора, что один из наемников назвал вас Сыном Карны?

– Было, – не стал отрицать Ловчий.

– Что это означает?

– Объяснить не так-то просто.

– Почему?

– Мы слишком разные.

– Вы имеете в виду наши обычаи?

– Я имею в виду людей, живущих по разные стороны Черной Межи. Слишком многое нас разделяет… и не только незримая граница. Мне трудно поверить в ваши рассказы об Ушедших, так же трудно будет и вам принять на веру мои слова.

– И все же я хочу попытаться, – настаивал на своем Славер. – Я был с вами откровенен, когда поведал о цели своего путешествия. Теперь я вправе ожидать того же и от вас.

Сын Карны тоже присел на траву:

– Я кажется уже рассказывал о клане Мертвой руки.

– Да, я хорошо помню.

– После окончательного разгрома оставшиеся, а было их около трех десятков, укрылись в горах Волчьего Края. Там, блуждая в тумане по узким горным тропам, рискуя каждую секунду сорваться вниз, они набрели на небольшую пещеру и, войдя, увидели золотое сияние.

– Пещера с сокровищами?

– Можно сказать и так. Внутри горели масляные светильники, было необычайно тепло. Воины так никогда и не смогли узнать, кто поддерживал в пещере свет и тепло. Но главное было не в этом, а в том, что они нашли великолепную статую, красоту которой нельзя было передать словами… и то была сама Смерть…

– Вы будто пересказываете давнюю легенду.

– Отчасти так оно и есть, – улыбнулся Вергун.

– И что же было дальше?

– Очарованные красотою и совершенством неведомой богини, они все, как один, преклонили перед ней колени, и было им знамение. Мраморная статуя ожила, коснувшись каждого из них, и след от этого прикосновения остался с ними на всю жизнь. Воины добровольно согласились служить той силе, которая веками скрывалась в горной пещере.

– Что же это была за сила?

– То была богиня Смерти, Непостижимая Мать Карна. Мы не сразу узнали ее имя, пока она сама не открыла его нам.

– Мы? Вы один из тех воинов?

Ловчий кивнул:

– Это случилось пять сотен лет назад.

Чужеземец внимательно разглядывал Сына Карны.

– Вы мне не верите? – усмехнулся Вергун.

– Наверняка не поверил бы, но после вчерашнего…

– Что вы имеете в виду?

– Стрелы не касались вас, они летели куда угодно, но только не в вашу сторону. Поначалу я решил, что у меня что-то со зрением, но, присмотревшись, заметил руку. Она отводила от вас летящую смерть. Едва различимая, словно призрак, но я успел разглядеть ее за вашей спиной. Поэтому я сейчас вам верю.

Славер задумался, покусывая сорванную травинку, и через некоторое время тихо спросил:

– Что же вы получили взамен?

– Что я получил взамен? – Сын Карны снова усмехнулся, но на этот раз с горечью. – Дорога в Серую Зыбь навсегда закрылась для меня, и мне потребовалось много лет, для того чтобы осознать, ЧТО на самом деле я получил взамен и ЧТО потерял.

– Я… не понимаю…

Слова только мешали, поэтому Вергун выхватил кинжал и легко полоснул им по раскрытой ладони. Красный рубец на секунду раскрылся и, не проронив ни капли крови, через мгновение исчез. Ловчий отвернулся, чтобы не смотреть в лицо чужеземца. Ему было неприятно видеть то, что там можно было прочесть. Страх и восхищение.

К концу дня обоз снова двинулся в путь. Как понял Вергун из сбивчивых объяснений Алдора, они направлялись к озеру Сва, символу неизменности в хаотично меняющемся мире. Озеро было огромным. Правильней называть его морем, но вода в нем пресная, питающая многочисленные реки. Обогнуть озеро не стоило и пытаться. Путь удлинился бы втрое, а значит, в нынешнем году добраться до Ирских гор не получилось бы. Разумеется, это шло в разрез с планами благородного Славера, которому не терпелось увидеться с ожидавшей его невестой. Но заставить обоз двигаться быстрее невозможно. К сожалению, многое в жизни зависело от причин, кажущихся на первый взгляд незначительными. Новость о плавании через озеро Вергун воспринял без энтузиазма. Ловчий не любил воду и не столько из-за того, что не умел плавать, а скорее из-за терзавших его одно время кошмаров. В неприятных снах он тонул, медленно погружаясь в холодную мутную бездну. Еще одна причина засыпать как можно реже. Были те сны пророческими или нет, проверять не хотелось. Сын Карны тонул, но не мог захлебнуться. В легких плескалась вода, разрывая грудь, но благостное забвение не приходило, и он был вынужден вечно опускаться вниз, где нет света, нет дна, а есть лишь холодное упругое ничто и беззвучно взывающие о помощи мертвецы. Вечное бессмысленное падение в пустоту – то, что в тысячу раз страшнее смерти. Эти сны заставляли Ловчего держаться подальше от любой глубокой воды. Но Вергун не был суеверным и поэтому назло себе подавил накатывающую тревогу. Лучшая борьба с любым страхом – стать у него на пути, лицом к лицу, и тогда то, что тебя пугает, потеряет свою силу.

На берегу озера раскинулся крупный портовый город Арджас. Город был единственным на всю округу. Естественно, он хорошо охранялся как со стороны суши, так и со стороны воды. Город был богат и славился своими знаменитыми играми: Поединками Отмеченных, Колесом Судьбы и Золотым Песком. Многие приходили сюда только ради того, чтобы посмотреть на сумасшедших, играющих со смертью в надежде получить огромный, неслыханный по своему размеру приз. Отбою от желающих развлечься не было как среди зрителей, так и среди участников. Арджас был исключительным городом, ибо занимал единственное пригодное для заселения место. Славеру пришлось прилично раскошелиться, для того чтобы его немалый обоз пропустили за ворота. Стражники было попытались отобрать у наемников часть оружия, что чуть не закончилось потасовкой, но начальник гарнизона решил, что связываться с неизвестными головорезами себе дороже. Чужаки пришли и ушли, а ему нужно отвечать за охрану города, и жизнь каждого стражника на вес золота. К тому же чужестранцев было слишком мало для того, чтобы устроить в Арджасе серьезные беспорядки.

Так благородный Славер вместе со своими спутниками очутился в единственном порту озера Сва. Вергун подозревал, что задержатся они здесь больше, чем предполагает чужеземец, но вслух свои сомнения, как обычно, решил не высказывать. Невеста все равно никуда не денется, а побывать в Арджасе вряд ли еще когда придется…

7

Попав в город, они мгновенно растворились в толпе. Арджас был раза в четыре больше Амастрида, о Вельраде же в сравнении с портом озера Сва говорить и вовсе не приходилось. Здесь можно было встретить уроженцев любых земель. В разношерстной толпе шныряли желтолицые раскосые кринайцы, широкоплечие арджуки, высокие светловолосые арденцы, живущие на далеких северных островах, скованных вечным льдом. Арденцы выделялись в толпе не только могучей статью, но и тем, что все, как один, носили длинные бороды, а из оружия предпочитали массивные боевые топоры. Сыну Карны приходилось иметь дело со вспыльчивыми северянами. К сожалению, сила не компенсировала опыт. Один на один против умелого мечника воин с топором при всем своем мастерстве устоять не мог. Другое дело в реальном бою, где стенка идет на стенку, тут тяжелый арденский топор действительно незаменим. Оружие кровавой сечи.

Портовый город поражал воображение не только количеством народа на улицах, но и своей архитектурой. Многие здания были каменными, что говорило о немалом достатке их обитателей. Арджас – одно из самых древних поселений Межземья. Говаривали, что ему не меньше семи сотен лет. А значит, город помнил момент разделения мира, а может, застал и самих Ушедших.

Вергун вклинивался в людской поток, будто боевая лодка северян, крушащая плотную корку льда обитым железными пластинами острым носом. Кое-где приходилось орудовать плетью, что для такого города, как Арджас, было привычным делом. Разгоняя нищих оборванцев, так и норовящих кинуться под лошадь, Вергун мучительно вспоминал, успел ли он за невероятно длинный срок своей службы нажить в портовом городе непримиримых врагов. Без сомнения, он убивал и здесь. Но вот как давно это было? Память, память… воистину непостижимы твои извилистые лабиринты. Ничего так и не припомнив, Ловчий пришел к выводу, что если и отправлял кого-нибудь из местных в Серую Зыбь, то случилось сие не менее столетия назад, а значит, неприятных сюрпризов быть не должно. Время стирало людскую боль и ненависть, не всегда, конечно, но в жестоком мире слишком долго помнить старые раны не имело смысла.

Держащийся рядом с Сыном Карны Аларих плетью пренебрегал, за что незамедлительно поплатился. Один из оборванцев ухитрился срезать у него с пояса кошель, да так, что наемник заметил пропажу не сразу.

– А чтоб вас, – выругался Аларих, направо и налево орудуя плетью. – Волчье племя!

Не сдержавшись, Ловчий рассмеялся:

– Впредь будь внимательней, приятель…

Седовласый лишь сокрушенно покачал головой и чуть погодя пояснил:

– Там немного было, так, мелочь. Настоящие деньги я храню более надежно.

– Так заберут с трупа, – пожал плечами Вергун.

Аларих хмуро ухмыльнулся:

– Ну это мы еще посмотрим.

Затем наемник оглянулся и с некоторой растерянностью заметил:

– По-моему, мы слегка заблудились.

И действительно, ни воинов, ни повозок благородного Славера не было видно. Все поглотил медленно текущий людской поток.

– Ничего, осмотрим город, а затем заглянем на местные постоялые дворы, – беззаботно ответил Ловчий.

– Думаю, здесь их немало.

– Верно, но Славер скорее всего остановится в «Метребе».

Аларих кивнул, направляя своего коня следом за рванувшим вперед Сыном Карны.

– Куда все спешат? – полюбопытствовал седовласый, указывая на возбужденную толпу.

– Давай и мы посмотрим, – предложил Вергун.

Вскоре они попали на большую площадь, в центре которой располагалась арена, усыпанная толстым слоем песка.

– Что это? – удивленно спросил Аларих.

Вокруг прочной ограды толпились люди. Все чего-то с нетерпением ожидали.

– Одна из трех достопримечательностей Арджаса, – пояснил Сын Карны, – Золотой Песок.

– Не понимаю.

– Сейчас сам все увидишь…

Толпа заметно оживилась. Послышались радостные крики. Все почему-то смотрели в противоположный конец площади, откуда появилась небольшая процессия. Восемь хорошо вооруженных воинов сопровождали странную пару: огромного светловолосого мужчину и невысокого щуплого старика в странной черной шапке. Светловолосый был раздет до пояса. Мощный загорелый торс говорил о немалой физической силе этого человека. На ногах кожаные штаны и невысокие, подбитые железом сапоги. Длинные волосы подвязаны красной лентой. Старик помимо странной шапки был облачен в ниспадающие черные одежды, скрывающие его тщедушное тело.

– Кто они? – Аларих повернулся к Сыну Карны, ожидая разъяснений.

– Сморщенный старик ментал, он управляет траксами, – ответил Ловчий, – ну а здоровяк, соответственно, претендент на арджаское золото, которое в случае победы ему вручит правитель города. Но, насколько я помню, на моем веку такого еще ни разу не случалось.

Седовласый понял не все, но приставать с расспросами не стал, рассчитывая разобраться по ходу представления. Тем временем претендент спокойно шествовал сквозь толпу. Люди шумно приветствовали его, и каждый норовил дотронуться до могучего торса, чему препятствовали угрюмые сопровождающие.

– Что они делают?

– Считается, что прикосновение к идущему на смерть приносит удачу, – отозвался Вергун.

– Так что, у этого парня никаких шансов?

– Почти никаких, а «почти» в его случае – практически ничего.

– Но тогда зачем он согласился на поединок? Как я понимаю, все происходит добровольно, или он преступник?

– Нет, он не преступник, самоубийца – да, но не тот, кто нарушил закон и понес справедливое наказание. Боец сам выбирает свою участь. Для многих блеск золота дороже собственной жизни, ну и конечно азарт… Ради него одного уже стоит попробовать, хотя попытка, как правило, только одна…

– Странные здесь обычаи, – пробормотал седовласый, внимательно вглядываясь в центр площади.

Старик и претендент уже стояли на небольшом помосте, возвышаясь над толпой, бурлящей в предвкушении кровавого развлечения.

– Предупреждаю, – на всякий случай посчитал своим долгом сообщить Ловчий, – зрелище обещает быть не самым приятным.

– Вряд ли они смогут меня чем-то удивить.

– Я это к тому, – добавил Сын Карны, – что не стоит ожидать честного поединка. Скорее уж бойня, хотя кому что нравится.

Один из сопровождающих вручил здоровяку боевой топор с двойным серповидным лезвием. Толпа на площади взорвалась яростным ревом. Претендент поднял оружие высоко над головой и хрипло что-то проревел на странном резком наречии.

– Арденец? – удивился Аларих.

– По-моему, это очевидно, – кивнул Ловчий.

Северянин ловко спрыгнул с помоста на желтый песок.

– И что дальше? – немного разочарованно спросил седовласый. – С кем он будет сражаться, не с этой же старой розвальней?

– Следи за стариком, – посоветовал Вергун.

Ментал подошел к краю деревянного возвышения и, закрыв глаза, нелепо застыл там, беззвучно шевеля губами. Даже с самого дальнего конца площади было видно, как побледнело морщинистое лицо, за секунду сделавшись прозрачным. Стали заметны синие прожилки пульсирующих вен. На лбу и висках старика выступил пот. Седовласого наемника разбирало любопытство, но он все-таки удерживал себя от дальнейших расспросов. Сын Карны больше следил за своим спутником, нежели за самим поединком. То, что сейчас начнется, он уже видел, причем не раз. Судя по всему, огромный северянин должен продержаться дольше других, толпа такое любит.

Выскочившее прямо из песка существо раскрыло перепончатые крылья, целя кроваво-красной пастью прямо в незащищенный живот человека. Но северянин был готов к нападению, одним точным ударом разрубив хищную тварь. Кровавые ошметки упали на песок, обагрив желтизну до черноты. Толпа одобрительно зашумела. Были и такие смельчаки, которые не успевали продержаться даже четверть минуты. Там, где упали останки, песок зашевелился, и северянин с размаху опустил топор прямо на растущий песчаный холм. Это было ошибкой. Старик снова напрягся, и выскочившая из песка новая тварь вцепилась в бок арденца. Однако воин не смутился, рукоятью топора сшибая хищника вниз и приканчивая сапогом, на носке которого были закреплены острые железные шипы.

– Обитатели вечных льдов опытные охотники, – проговорил Вергун, – первый раз вижу, чтобы кто-то из них участвовал в поединке с менталом.

– Зачем нужен старик? – не удержался от вопроса Аларих.

– Он управляет песчаными крысами.

– Как?

– Связь незрима, но она существует.

– Почему тогда северянин не убьет его?

– Запрещено правилами, – ответил Ловчий, безразлично следя за ходом схватки.

Игнорируя кровоточащую рану, арденец принял боевую стойку. Поединок продолжался.

– А он может бросить сражаться?

– Может, – ухмыльнулся Сын Карны, – но только тогда, когда превратится в кусок окровавленного мяса.

Северянин был неплох. Жаль хорошего бойца, но никто на желтый песок игровой площадки насильно его не тянул. На этот раз задача значительно усложнилась. Арденца атаковали сразу три песчаные крысы. Двух северянин разрубил еще в полете, третью проткнул острым копьем, выдвигающимся из рукояти топора. Зрители восхищенно взревели.

– Вот это мастер! – прокричал кто-то в толпе.

Сын Карны молча согласился. На ментала было неприятно смотреть. Старик не ожидал, что претендент продержится так долго. Он уже потерял шестерых ведомых, и смерть каждой маленькой твари болезненно отзывалась на нем. Но менталам хорошо платили, и, главное, они ничем не рисковали. Слегка нарушая правила, строго оговаривающие, что зрелище по возможности должно быть долгим, старик бросил на северянина сразу пятерых ведомых. Но арденец был готов и к этому. Лезвие топора серебряной дугой взлетело у него над головой, на мощные мускулы брызнула чужая кровь. Одна из раненых тварей улетела в толпу, где тут же была затоптана десятком ног. Толпа ликовала. Старик пошатнулся, но на ногах устоял. Судя по всему, он готовил свой последний удар. Последний для дерзкого арденца. Песок вокруг застывшего по середине арены бойца пришел в движение. Толпа затаила дыхание.

– Вот и все, – с сожалением произнес Вергун.

Северянин тоже, кажется, это понял, но по-прежнему отчаянно желал выиграть. Этот не сдастся, не опустит оружия. Будет стоять до последнего, чтобы забрать с собою в Серую Зыбь как можно больше песчаных тварей. Со стороны казалось, что песок закипел, еще мгновение… И все остановилось. Сын Карны не верил своим глазам. Песчаные крысы не нападали, он не понимал почему. Мгновением позже все стало на свои места. Ментал на краю помоста резко вышел из транса. В глазах старика было искреннее изумление, затем тщедушная фигурка нелепо дернулась и упала вниз на изрытый песок. В его спине торчала длинная рукоять кинжала.

Резко обернувшись, Ловчий посмотрел на хмурого Алариха.

На поясе наемника не хватало одного из ножей.

Седовласого схватили. Схватила разъяренная толпа, лишившаяся по его вине долгожданного завершения кровавой забавы. Отбиться было невозможно. Даже Вергун не мог сейчас ничем помочь своему спутнику, очень не вовремя проявившему благородство. Закон был на стороне толпы, а законы Арджаса жестоки в отношении нарушителей, особенно если нарушитель чужак. Подоспевшая стража спасла Алариха, еще минута – и люди наверняка разорвали бы наемника быстрее, чем песчаные крысы. Толпа обезумела, некоторые кидались теперь не только на упавшего на землю вместе с конем Алариха, но и на Сына Карны, который во время игры разговаривал с чужаком. Ловчий выхватил меч, и этого оказалось достаточно. Обнаглевший сброд схлынул в стороны, и вокруг Сына Карны мгновенно образовалось свободное пространство. Застывший на игровой площадке северянин оторопело смотрел на труп ментала, не веря в то, что произошло. Этот человек, уже приготовившийся к смерти, получил столь неожиданную отсрочку. С гибелью ментала мгновенно издохли и все ведомые твари. Некому было рвать живую плоть. Конечно, награды храброму арденцу не видать, но жизнь сохранил – и то хорошо. Возможно, ему хватит благоразумия не растрачивать попусту выпавший второй шанс. В любом случае снова попробовать себя в Золотом Песке ему не разрешат.

Игра была надувательством. Вергун это хорошо знал. Число песчаных крыс на самом деле не ограничивалось. То, что их всего лишь двадцать, ложь. Прямо под песчаной площадкой был искусно замаскированный подземный вольер, и по мере надобности помощники ментала выпускали недостающих тварей наверх. В любом случае северянин был обречен еще до начала игры, хотя скорее всего не знал об этом. Не знали об обмане и многочисленные зрители. Смотря, как стража уводит опухшего от побоев Алариха, Сын Карны думал о том, что сделают с нарушителем в самое ближайшее время. Смерть его не будет легкой, это уж точно. В конце концов, зачем ему чужие проблемы? Но Аларих, единственный из всех наемников, не сторонился Ловчего.

Придется помочь, благо выход из сложившейся ситуации был довольно простым.

Следуя за арестованным на небольшом расстоянии, Сын Карны видел, как дружинники повели арджука к массивному двухэтажному зданию из черного камня с ржавыми решетками на окнах. Толпа особо рьяных бездельников, сопровождающая стражу до самых стен тюрьмы, еще немного повыкрикивала проклятия в адрес чужеземца, после чего разошлась. Спешившись, Ловчий вошел внутрь, отталкивая ставшего на пути стражника. Стражник было схватился за оружие, но, напоровшись на взгляд Сына Карны, быстро убрал руку с рукояти меча.

– Кто старший?

– Сотник Гроват.

– Где его можно найти?

– В питейне напротив.

Вергун снова оказался на улице, ища вывеску. Питейня и впрямь располагалась напротив тюрьмы, что было, конечно, удобно. Внутри заливали за кольчужный ворот местные дружинники. На вошедшего темноволосого мужчину обратили внимание разве что девицы, обслуживающие столы.

– Кто из них сотник Гроват, красавица? – тихо спросил Вергун, поймав одну из пробегающих мимо девушек.

Девица хихикнула, указывая глазами на массивного бородача, развалившегося у окна в компании четырех мечников. Без сомнения, они уже были осведомлены о происшедшем на площади, что в данный момент и обсуждали. Бесцеремонно подойдя к столу, Вергун опустился на лавку между двумя дружинниками прямо напротив Гровата. Разговор оборвался. Мечники недоуменно рассматривали дорого одетого чужака.

– Ты либо невероятно смел, либо пьян, – глухо пробасил сотник, с неудовольствием глядя на наглого незнакомца.

– Есть к тебе один разговор, – дружелюбно произнес Сын Карны.

Мечники резко поднялись со своих мест, но Гроват с размаху хлопнул тяжелой ладонью по столу, и воины недоуменно замерли. Сотник не отрываясь смотрел на массивный перстень незнакомца, и лицо бородача разительно менялось: красное от выпитого, оно быстро светлело, и мечники Арджаса впервые в своей жизни увидели, как их командир побледнел.

– Оставьте нас!

– Но…

– Я сказал, оставьте!!!

Тяжелая рука вторично опустилась на вздрогнувший стол. Дружинники молча вышли. Питейня притихла.

– Я выслушаю тебя, Сын Карны, – произнес Гроват, не сводя глаз с перстня. – Но сперва ответь, что привело тебя к нам, дело или случайность?

– Я в Арджасе проездом. Сегодня Непостижимая прошла мимо вашего города.

Сотник с облегчением вздохнул, черты его лица разгладились, взгляд сделался мягче.

– Говори, что у тебя за дело.

– Мое дело касается задержанного вами нарушителя игр.

Гроват снова помрачнел:

– Он твой друг?

– У Ловчих не бывает друзей.

– В таком случае я не понимаю, зачем он тебе?

– Что ему грозит?

Сотник задумчиво потер кустистую бровь:

– По правде говоря, такого еще ни разу не случалось. Но Отцы Основатели, да прибудет в веках их вечная мудрость, предусмотрели и это. В своде законов все четко записано.

– Ну и?

– Колесование. – Гроват передернул могучими плечами. – Конечно, при условии, что этот проходимец не из высшего сословия. В противном случае – яд.

– Интересно, – улыбнулся Вергун, – что бы вы делали со всеми своими законами, если бы на его месте оказался я?

Сотник замялся, не зная, что ответить. Ему была неприятна вся эта беседа, но оскорбить Ловчего он не смел.

– Ну, хорошо, – кивнул Сын Карны, – насколько я помню, в ваших законах есть еще варианты…

– Я не совсем тебя понимаю.

– Замена казни на кое-что более оригинальное, – пояснил Вергун. – Ведь не может быть, чтобы Отцы Основатели страдали отсутствием воображения. Судя по придуманным ими играм, оно у них имелось, причем достаточно изощренное.

– Все верно, есть один вариант, – нехотя признался Гроват, – но твой… э… э… знакомый вряд ли на него согласится.

– Колесо Судьбы?

– Ты снова прав, Ловчий. Но ничего не изменится, все та же казнь, но при большом стечении народа.

– Я знаю, что игры обман, – произнес Сын Карны, – у арджука все равно никаких шансов. Я прав?

Гроват отвел взгляд. Казалось, Вергун даже на расстоянии ощущал чужой страх. Это было неприятно, особенно когда перед тобой опытный воин, командующий целой сотней мечников. Третье лицо в городе после правителя и начальника стражи. Страх сотника говорил только об одном – он уже однажды сталкивался с Ловчими, видя их в деле. Гроват хорошо знал, что напротив него сейчас сидит сама смерть.

– Такой вариант наверняка устроит моего спутника, я уверен в этом.

– Ну что ж… – сотник тяжело заворочался на жалобно скрипнувшей лавке, – тогда все решено. Колесо Судьбы откроют ближе к вечеру. Я распоряжусь заменить сегодняшнего игрока.

– Да, и еще одно, – спохватился Вергун, – распорядись проводить меня к пленнику.

– Как скажешь, Сын Карны.

Аларих выглядел как обычно: ни огорчения, ни досады. Это был человек твердо уверенный в своей правоте. Поверни время вспять, и он, не моргнув глазом, поступит так же. Вот только следы от побоев… Синяки не красили наемника.

– Я рад, что ты заглянул, – Аларих поднялся с вороха соломы, подойдя к толстым прутьям решетки.

– Пустяки, – усмехнулся Вергун, – я все устроил. Пройдешь Колесо Судьбы и свободен.

– Очередная игра?

– Именно, ловушка для дураков.

– Я не понимаю.

– Позже все объясню, главное, доверься мне. Я хорошо знаю правила, и это поможет тебе.

Седовласый хотел еще что-то спросить, но в подвал спустился стражник, ведущий за собой огромного арденца в кожаной шнурованной рубахе. Северянин слегка наклонялся, дабы не разбить голову о слишком низкий для него каменный свод. В правой руке он нес боевой топор. У клетки арденец остановился и, посмотрев на Алариха, глубоким басом произнес:

– Я хорошо помню, чужеземец, что ты сделал для меня.

– Ты отлично дрался, – попытался улыбнуться седовласый и лишь поморщился от боли.

– У нас есть обычай, – Великан выглядел слегка смущенным, – вот…

И он прислонил к стене камеры свой топор:

– Это Северный Ветер, теперь он твой.

– Спасибо.

– Там на рукояти кольцо, повернешь, и внизу выскочит наконечник копья…

– Хорошо, я буду иметь это в виду.

Арденец кивнул и, не прощаясь, вышел.

– Я полагаю, эта штука тебе сегодня пригодится, – подмигнул наемнику Ловчий, после чего поспешил следом за северянином.

Нагнал он его уже на улице.

– Эй, погоди!

Здоровяк обернулся.

– Под песком площадки вольер, – сказал ему Вергун. – В нем около сотни песчаных крыс.

– Я знал, – пробасил в ответ северянин и медленно побрел прочь.

«Теперь все ясно, – с досадой подумал Сын Карны. – Я ошибся. Этим человеком движет не жажда наживы, а кое-что посильнее…»

Северянином двигала смерть, желание добровольно сойти в Серую Зыбь. Незаживающая рана… боль утраты… пустота… Но Ловчий знал, что арденец не скоро найдет желанное успокоение…

8

Колесо Судьбы располагалось на окраине города. Такое место для самого захватывающего зрелища было выбрано неспроста, уж слишком много земли занимала огромная конструкция. Место расположения Колеса Судьбы несколько раз переносили, добавляя все новые и новые сегменты. По мере увеличения в размерах оно медленно подбиралось все ближе и ближе к окраине Арджаса. Теперь же Колесо так и останется там, ибо дальше плескались темные воды Сва. Отступать было некуда. Игровая площадка навечно обосновалась на берегу озера, о чем говорили возведенные вокруг арены каменные трибуны, идущие каскадом, так что сама игровая зона казалась дном огромного колодца. Гигантское устройство приводилось в движение невидимыми сложными механизмами. Механизмы черпали силу от подземных водяных колес, которые поворачивались мощными потоками глубинных рек. Раньше Колесо Судьбы вращали рабы, но теперь конструкция усложнилась, значительно потяжелев. Сверху арена напоминала закрученную спираль. Многочисленные ряды сегментов, начиненные всевозможными ловушками, хорошо просматривались со всех трибун. А чтобы каждый мог увидеть, что в тот или иной момент происходит внутри, арена медленно вращалась, за несколько минуту делая полный поворот вокруг своей оси. В самом центре спирали был долгожданный выход, куда еще ни разу не ступала нога игрока. Правила Колеса Судьбы считались более демократичными, нежели правила прочих игр. В любой момент игрок мог отказаться проходить спираль до конца, но тем самым он лишался права впредь посещать Арджас и платил немалый штраф. А если денег на откуп у игрока не было, власти города вполне могли продать его в рабство. Так же был возможен обмен игроков. Для этого следовало добраться до середины спирали, до так называемого Красного Риона, где игрок мог сложить оружие, и тогда любой желающий имел право занять его место. Обмен случался часто, поощряясь устроителями развлечения. А все дело было в том, что сложивший оружие игрок уже проделал половину работы, следовательно, задача того, кто добровольно заменял его, упрощалась. Сложность прохождения не всегда увеличивалась по мере приближения к центру спирали. Однако никто из обменщиков все равно не добирался до самого конца. И несмотря на все это, желающие рискнуть находились всегда.

У Алариха имелся неплохой шанс уцелеть. Еще в тюрьме они договорились с Сыном Карны, что, добравшись до Красного Риона, седовласый сложит оружие, и тогда его заменит Вергун. Конечно, наемник мог сломаться в самом начале, но Ловчий был уверен в арджуке. Этот дойдет.

Любители игр уже заполняли трибуны. Вход был платным, так что Колесо Судьбы являлось самой прибыльной достопримечательностью Арджаса. Сотник Гроват лично провел Сына Карны и усадил на скамью неподалеку от крытой площадки, где восседал сам правитель города – полный мужчина в белых восточных одеждах. Черная борода правителя Арджаса была заплетена в маленькие косички, слегка раскосые, подведенные краской глаза подозрительно ощупывали толпу. Холеные пальцы унизаны золотыми побрякушками, у ног две полуобнаженные наложницы, в руке серебряный кубок с вином, за спиной стража. Правитель был завсегдатаем Колеса Судьбы, не пропуская ни одной игры.

Когда трибуны заполнились, правитель подал знак, и в самом начале спирали Ловчий увидел Алариха. Наемнику вернули меч и ножи. В руках седовласый сжимал дар северянина – Северный Ветер. Грянул гонг. Колесо Судьбы вздрогнуло, с тяжелым скрипом поворачиваясь вокруг оси. Металл и дерево, смертельная ловушка, созданная изощренным садистом, мастером изысканных пыток, гурманом смерти. Говаривали, что ряд новых сегментов придумал лично сам правитель.

Аларих двинулся вперед. Реакция у него оказалась просто превосходной. Наемник легко перепрыгнул две раскрывшиеся «огненные ямы» и ловко увернулся от выскочивших из стен копий, срубив несколько острых наконечников топором. Он словно заранее предугадывал поджидающие впереди ловушки. Конечно, Вергун кое-что успел ему рассказать, но сегменты Колеса постоянно менялись даже во время игры, за чем лично следил Главный Стратег. Следовательно, предугадать что-либо было невозможно. Без труда преодолев первые три сегмента, седовласый оказался в круглой комнате Душелова. Стройный смуглокожий человек в железной маске буквально взорвался веером разящей стали. Один из брошенных клинков все-таки достал прыгнувшего на стену игрока, оцарапав тому плечо. В воздухе со свистом крутанулось лезвие Северного Ветра, снося Душелову голову. Трибуны с восторгом восприняли первую кровь. Сидевший невдалеке от Ловчего правитель удовлетворенно кивнул, поглаживая длинные волосы одной из наложниц.

Дальше были сегменты с «Живыми стенами» и комната Равновесия с натянутыми над кипящей смолой канатами. Аларих прошел и тут, добравшись до очередного соперника. Невысокий воин в железной маске «загонщика» был вооружен гибкой плетью, сделанной из тонкой стали. Такое Вергун видел впервые, судя по всему, популярное нововведение. Правильно оценив неизвестную опасность, Аларих присел, метнув в противника тяжелый топор северянина. Бросок был мощным, но «загонщик» увернулся. Топор с треском вошел в деревянную стенку сегмента, пробив ее насквозь. Не дав врагу опомниться, седовласый прыгнул и, сильно оттолкнувшись от стены, обрушился сверху на противника. Железная плеть с громким свистом рассекла воздух, но Аларих уже был вне ее досягаемости. При ближнем контакте экзотическое оружие оказалось бесполезным. Два длинных ножа по рукояти погрузились в смотровые щели железной маски. Зрители казались разочарованными. Схватка, по их мнению, оказалась слишком короткой.

Сын Карны был доволен тем, что ему удалось верно оценить возможности седовласого.

Аларих не спешил в следующий сегмент. Подняв гибкое оружие, он внимательно изучил его, но, посчитав бесполезным, отшвырнул в сторону. Затем вытащил из прорезей маски мертвеца ножи и, обтерев их об штанину, вернул в ножны. Задняя каменная стена пройденного сегмента поползла вперед, вынуждая игрока двигаться дальше. Северный Ветер так и остался торчать в разрубленной перегородке.

В следующем сегменте игрока встретил Глаз Урагана – стрелы, летящие из самых неожиданных мест. Вергун наконец увидел Пламя Бездны наемника в действии. Меч блестящей птицей вылетел из ножен. Точность была потрясающей. Аларих отбил почти все стрелы, кроме одной, вонзившейся в правую ногу чуть выше колена. Наемник был ранен, и Сын Карны засомневался, дотянет ли тот до середины спирали…

Выскочившие из клеток сторги должны были, наконец, поставить жирную точку в судьбе храброго арджука. Три сильных хищных зверя не стали нападать сразу, а закружили в странном танце, встав на задние лапы, будто пытаясь загипнотизировать свою жертву. Ловчий знал, что так оно и есть, твари могли воздействовать на сознание человека, усыпляя бдительность. Но Аларих, видно, не в первый раз сталкивался с этими хищниками. Подняв над головой меч и закрыв глаза, наемник приготовился к драке. Со стороны его поступок мог показаться безумием, но слух игрока ничуть не уступал по остроте глазам. Один из хищников прыгнул. В ту же секунду седовласый присел и сторг промахнулся. Гармония движений была нарушена, охотничий круг развалился, и наемник начал действовать. Этого человека обучал великий мастер. Все движения точно выверены, создавалось впечатление, что Аларих заранее знает, где и как попробует чужую кровь его меч. Обманчиво медлительный боец насквозь прошел сквозь вертевшихся волчком хищников, оставив неподвижными двух. Затем повернулся спиной к третьему и слегка выставил назад острие меча. Последний сторг прыгнул. Наемник отступил на полшага в сторону, и его меч с легкостью вспорол горло зверя.

Воспользовавшись паузой, Аларих сломал часть торчащей из ноги стрелы, но выдергивать полностью не стал, чтобы не истечь кровью. Задняя стенка пройденного сегмента медленно поползла вперед, и игрок, прихрамывая, поспешил дальше…

Впереди его поджидал Железный Шершень, воин с головы до ног закованный в черные доспехи. Даже смотровые щели в шлеме очередного «загонщика» были закрыты выпуклыми сетчатыми щитками. Вергун посчитал, что боец с таким количеством железа должен двигаться медленно. Аларих, видимо, подумал схоже, за что мгновенно поплатился, потеряв меч. Теперь у наемника оставались только ножи, но в доспехах противника не было даже малейшего зазора, куда можно попытаться воткнуть тонкое острое лезвие. Противники стремительно перемещались по голому пространству круглого сегмента. Седовласый хотел подобрать меч, понимая, что в ту же секунду, когда он попытается это сделать, лишится головы. Зашитый в железо «загонщик» вынуждал его поднять выбитое из рук оружие, особо не атакуя. Следовало схитрить, применить какой-нибудь нестандартный прием, и наемник его применил. Нелепо взмахнув руками, Аларих рухнул под ноги противника. Такого Железный Шершень не ожидал, ошибочно решив, что от полученных ранений игрок наконец потерял сознание. Вергун не помнил, что говорилось по этому поводу в правилах, но по реакции Железного Шершня было ясно, что ход игры временно приостановят. Загонщик отступил назад, и тут упавший нанес удар прямо в защищенный железом живот противника. Удар был настолько силен, что подбросил Железного Шершня в воздух, швырнув его на стену. Аларих перекатился через спину, мгновение – и Пламя Бездны снова у него в руках.

«Ему бы сейчас топор северянина», – подумал Вергун.

Но оружие наемнику не потребовалось. Противник лежал неподвижно, скорее всего оглушенный ударом. Аларих подошел ближе и, наклонившись, расстегнул кожаные крепления, стягивая с головы воина тяжелый шлем. Рука, сжимающая меч, приготовленный для последнего удара, внезапно замерла. Длинные светлые волосы разметались по деревянному настилу. Бледное женское лицо портила лишь струйка крови, сбегающая из тонкого носа через слегка приоткрытые губы и дальше на подбородок. Наемник резко выпрямился и, прихрамывая, перешел в очередной сегмент.

Следующее помещение граничило с Красным Рионом. Игрок почти добрался до середины спирали. Сверху Вергун видел, как поспешно меняются комнаты во втором сегменте. Прежние медленно опускались вниз, а на их место поднимались новые, движимые хитроумными, спрятанными под Колесом механизмами. Звякнули невидимые цепи, и из стен выскочили вращающиеся круглые лезвия Блуждающих стражей. Наверху, прямо на деревянных стенах, появились копейщики. Аларих не двигался, оценивая свои шансы. Шансы пройти дальше были ничтожно малы. Наемник стремительно ринулся вперед, позабыв о раненой ноге. Вниз тут же прыгнуло жало черного копья. Седовласый увернулся, схватив древко, и вот «загонщик» в железной маске полетел вниз прямо на вращающиеся лезвия Блуждающих Стражей. Зрители были в восторге. Наемник уворачивался, срезая мечом длинные копья «загонщиков», пытающихся достать его сверху. Он должен был помнить и о меняющих свое направление вращающихся лезвиях, которые управлялись «смотровыми», укрывшимися за стенами сегмента. Натяжение цепей регулировали проносящиеся над полом, словно гигантские маятники, механизмы. Наконец Аларих догадался упасть вниз и остаток пути проделал ползком. Копейщики едва не достали его, но игроку везло, и он все-таки дошел, тяжело ввалившись в следующий, абсолютно пустой сегмент. Именно здесь по правилам Колеса Судьбы можно было сделать «обмен». Седовласый выпрямился и, морщась от боли, встал во весь рост.

Только теперь Вергун осознал, настолько тот был близок к Серой Зыби. Аларих находился на грани, исчерпав все свое мастерство и силы.

Наемник опустил меч.

– Обмен!!! – пронеслось над трибунами слово, подхваченное сотнями глоток.

Зрители требовали продолжения забавы. Всем было ясно, что чудом продержавшийся измученный игрок дальше не пройдет. Обмен сулил очередное незабываемое зрелище, при условии, что найдется безумец, способный подхватить смертельно опасную эстафету.

Правитель одобрительно кивнул. И безумец нашелся. Нашелся невероятно быстро, чего не случалось, пожалуй, с момента постройки самого первого Колеса.

Как и предписывалось правилами, Ловчий поднялся со своего места, скрестив руки на груди. Обычно проходило около часа, пока устроители игр находили желающего спуститься вниз на верную смерть. Правитель изумленно воззрился на Сына Карны и чуть погодя небрежно подозвал его. При приближении Ловчего охрана владыки Арджаса заметно напряглась.

– Ты благородного сословия, не так ли? – больше утверждая, чем спрашивая проговорил правитель на удивление приятным голосом. – Неужели ты действительно желаешь спуститься туда?

– Разумеется, – ответил Вергун, – иначе зачем бы я поднимался со своего места.

– Действительно, – улыбнулся правитель, – но, может, передумаешь? Я советую тебе передумать. Все эти забавы не для благородного человека. Смотреть… почему бы и нет… но участвовать… Неужели тебе настолько скучно жить?

– Игрок нарушил законы Арджаса.

– Я знаю.

– Предлагаю договор.

– Мне?!!

– Тебе.

– А ты дерзок, – правитель шутливо погрозил Ловчему пальцем, – но мне это нравится. Что ты можешь мне предложить?

На всякий случай Вергун спрятал руку с перстнем в складках плаща.

– Я обещаю тебе, что пройду оставшийся путь до самого конца, ну скажем меньше чем за две минуты.

– Но это невозможно, – правитель громко расхохотался. – Ты, наверное, шутишь?

– Отнюдь. Я говорю вполне серьезно.

Владыка Арджаса перестал смеяться:

– Что ж, попробуй, и я лично спущусь наградить тебя.

– Золото мне ни к чему.

– Тогда чего же ты хочешь?!!

– Если я пройду Колесо Судьбы до конца, отпустишь нарушившего правила игр чужака.

Правитель внимательно разглядывал дорого одетого незнакомца.

– Хорошо, – наконец изрек он, – ты сам сказал: две минуты. Дойдешь до конца, и я отпущу этого мерзавца. Хлебни для храбрости!

Сын Карны благодарно кивнул, принимая кубок.

Вино было превосходным.

Середина пути, пять сегментов. Всего лишь пять… Колесо поспешно перестраивалось, тасуя комнаты-ловушки. Из пятнадцати сегментов были оставлены лишь наиболее крупные, чтобы было где развернуться предстоящей бойне. Вергун быстро добрался до Красного Риона, спустившись вниз к сидящему у стены Алариху. Наемник вымученно кивнул.

– Ну как ты?

– Жить буду.

– Вот и отлично, сейчас за тобою придут.

Затем Ловчий повернулся к трибунам. Правитель величественно кивнул. Сын Карны усмехнулся. Железная решетка со скрипом ушла вверх, выпуская его на круглую арену. Нового игрока уже ждали. Десять «загонщиков». Десять разных видов оружия, десять смертей. Какую же выбрать? Забава для настоящего кровавого гурмана. Вергун медленно оглядел соперников и… растворился в воздухе.

Зрители вскочили со своих мест. Правитель от неожиданности выронил золотой кубок. «Загонщики» падали на посыпанную опилками арену, словно деревянные истуканы. Брызгала кровь, ломались клинки, вспарывались начищенные до зеркального блеска доспехи. Последний из убийц еще только оседал на колени с перерезанным горлом, а Вергун уже был в следующем сегменте. Помещение еще не успели подготовить, настолько стремительным было продвижение игрока. Испуганная обслуга бросилась врассыпную от огромной клети с гигантской неповоротливой тварью. Ловчий не стал здесь задерживаться, полосуя ревущему хищнику сухожилия на передних лапах. Серая туша содрогнулась и, завалившись на бок, развалила невыдержавшую клеть.

Следующий сегмент был пустым.

Звенели натянувшиеся цепи, деревянная комната неспешно погружалась вниз. Но обслуга не успевала ее заменить. Вергун все-таки проскочил. Полминуты. Вот он, предпоследний сегмент. В массивной каменной стене десятки бойниц. Неужели арбалетчики? Тут подготовиться, похоже, успели. Град Смерти – хорошая штука. Тут заканчивали свой путь самые лучшие, понимая, как жестоко их обманула судьба. На трибунах творилось что-то невероятное. Люди перебирались с места на место, давя и калеча друг друга, желая увидеть то, что происходило сейчас в проплывающем мимо сегменте Колеса. Волна быстро докатилась до того места, где сидел правитель. Охрана выхватила мечи. Вниз покатились срубленные головы. А исчезнувшая в дожде арбалетных болтов черная фигура уже благополучно пересекала пространство последнего сегмента, кажется, он назывался Огненный Бассейн. В любом случае так далеко не заходил ни один человек, поэтому Вергун не удивился, когда из дыр в полу так и не появилось пламя. Бутафория. Обман. К чему выдумывать что-то там, где ловушки уже бессмысленны?

В центре спирали на небольшом возвышении был установлен роскошный позолоченный престол. Сын Карны улыбнулся и, усевшись, положил ногу на ногу. Затем прислушался к внутренним ощущениям. Неплохо, он уложился в полторы минуты. У бедняги правителя наверняка будет сердечный приступ. Вергун с удовольствием потянулся, разминая плечи. Затем принялся безразлично рассматривать спешащего к нему перепуганного Стратега игр.

Алариха отпустили в тот же день. Рану на ноге обработали и даже вернули Северный Ветер. Вергун решительно отклонил предложение слуги правителя посетить дворец, чем наверняка привел владыку Арджаса в неописуемую ярость. Но никаких последствий дерзкий отказ не имел. Сыну Карны было интересно, выдал его Гроват или нет. По всему выходило, что не выдал. Видно, знает сотник, как любят и, главное, умеют мстить Ловчие Смерти.

Оставив Алариха в небольшой корчме, Вергун в одиночку принялся разыскивать постоялый двор, где мог заночевать благородный Славер. «Метреб» оказался закрытым, там недавно случился пожар. Поиски грозили затянуться на всю ночь.

Улицы Арджаса с наступлением темноты были по-прежнему людны. С одной лишь разницей: в праздно прогуливающейся толпе преобладали торгующие телом девицы и продавцы дурманящих снадобий. Снадобья продавались свободно, хотя и по ночам. По слухам, правитель сам любил туманящее мозги забвение, поэтому лояльно относился к подобным развлечениям. В Амастриде «торговцев грезами» вешали на позорных столбах. И впрямь мудра набившая оскомину истина: сколько городов – столько законов.

Героя Колеса Судьбы не узнавали. Не все могли себе позволить посещать игры, а Колесо было самой популярной забавой, соответственно, за вход брали дорого. Другое дело Золотой Песок или Поединки Отмеченных, где бились целые армии рабов.

Проблуждав около часа по ночному городу и не обнаружив даже следов людей Славера, Вергун медленно выехал к берегу озера. От воды веяло приятной свежестью. Противоположный берег скрадывала тьма, но его все равно не было видно даже при свете дня.

У причала дремали корабли.

Мощные угрюмые суда арденцев с обитыми железом острыми носами, изящные быстроходные лодки кринайцев, пузатые грузовозы арджуков и вовсе неизвестные Ловчему корабли, похожие своими очертаниями на хищных морских рыб.

Завтра они смогут нанять одно из этих судов, и кто знает, что ждет Сына Карны в далеких западных землях. Славер найдет там свою смерть. Непостижимая Мать уже пометила его своим холодным дыханием. Чужеземцу настал срок навсегда спуститься в Серую Зыбь. Вергун не смел предупредить его. Да и что бы это дало? Только бы навлек на себя гнев Матери. То, что должно случиться, непременно произойдет, и не в силах Ловчего вмешиваться в чью-то уже заранее предрешенную судьбу. Никто не смеет выбирать дороги. Дороги сами выбирают того, кто по ним пройдет. Думать по-другому – величайший самообман. Никакого выбора нет. Вергун лишился его много лет назад в странной, освещенной немеркнущим светом пещере. Он жалел и не жалел об этом. Так или иначе, но все было предрешено заранее, и одно это уже спасало рассудок, удерживало на грани, не позволяло сорваться в черный колодец собственного безумия.

Вечность?

Возможно.

Сотни, тысячи рассветов и закатов, бесконечная череда сменяющих друг друга времен года. Стрелы, летящие сквозь тебя. Соблазн был велик, и он сделал выбор. Но добровольно ли?

Вечность?

Но кому она на самом деле нужна?

9

Уже перед самым рассветом Вергун вернулся в корчму, где оставил Алариха. Седовласый наемник спокойно дремал за деревянным столом, тяжелый топор лежал у него на коленях. На столе кувшин с вином и грубая глиняная кружка. Сын Карны опустился на скамью рядом и заглянул в кувшин. Кувшин был пуст.

Не открывая глаз, наемник спросил:

– Ну что, отыскались наши?

– Нет, – ответил Вергун.

– Что будем делать?

– Пойдем на причал.

– Думаешь, Славер уже сегодня отправится в плавание?

– Я уверен в этом.

– Ты знаешь намного больше, чем любой из нас, – открыв глаза, Аларих повернулся к Ловчему. – Ведь на самом деле ты не наемник.

– Сегодня наемник, завтра нет, – пожал плечами Вергун.

– Я должен отблагодарить тебя.

– Пустяки.

– Нет, не пустяки. Другой на твоем месте не стал бы вмешиваться. Я не волк-одиночка, я ценю и понимаю то, что ты для меня сделал.

– Если бы ты лучше меня знал, удивился бы еще больше.

Брошенные слова прозвучали довольно странно, но седовласый не стал ничего спрашивать.

– И все-таки я в долгу перед тобой.

– Оставь.

– Почему?

– Потому что отплатить мне той же монетой никогда не сможешь.

– Кажется, я начинаю понимать. Я не видел, как ты проходил «Круг», но слышал, что говорили другие. Человек на такое не способен.

Вергун промолчал. Аларих усмехнулся, затем заглянул в пустую кружку и тяжело вздохнул.

– Как рана? – поинтересовался Ловчий.

– Сносно.

– Сможешь идти?

– Не только смогу, но и на коня заберусь. Арджаские снадобья – настоящее чудо.

– Почти рассвело. Идем!

Они покинули корчму, переступая через вповалку спящих завсегдатаев. Заспанный растрепанный мужик, от которого за версту разило хмельной брагой, вывел из конюшни коня Алариха. Оказывается, Арджас вымирал не ночью, а под утро. Ночным гулякам тоже нужно было отдыхать. В этот предутренний час город напоминал любой другой.

– Как ты думаешь, правитель сдержит слово? – спросил Аларих.

– Ты волнуешься, не передумает ли он отпустить тебя? Все возможно. Ты вмешался в ход игры. Пожалуй, если бы ты устроил резню в центре города, отправив на тот свет два десятка стражников, правитель отпустил бы тебя с чистой совестью, но игра… совсем другое дело.

– У меня плохие предчувствия.

– Расслабишься, когда Арджас останется далеко за спиной, – попытался подбодрить наемника Сын Карны. – Я уверен, еще пара часов – и мы уплывем отсюда. Если правитель и передумает, то уже не застанет нас в городе. Но в любом случае, я не откажусь от хорошей драки.

Тревоги седовласого не были такими уж беспочвенными. Владыка Арджаса вполне мог опомниться наутро и, не застав помилованного в городе, послать по его следу наемных убийц. Но это уже проблемы Алариха. Ловчий и так сделал для него больше, чем собирался.

На пристани мало что изменилось. С озера на берег наползал туман, и казалось, пришвартованные корабли парят в воздухе. Вергун размышлял, какое бы судно попробовал нанять он, если бы пришлось выбирать. Выбор был не из простых. В конце концов Сын Карны остановился на одном из наиболее мощных судов северян. Но с арденцами невозможно договориться. Несговорчивость жителей Вечных Льдов уже стала притчей во языцех. Да и не пустят они на борт чужаков, ибо суров морской закон у северных воинов.

«Что здесь делают их корабли? – спрашивал себя Ловчий, неспешно проезжая вдоль берега. – Что они забыли в порту Арджаса?»

Как же он не догадался еще вчера ночью?!! Корабли северян говорили об одном – у озера открылся очередной выход в море. Надолго ли? Возможно, арденцы научились предугадывать изменения ландшафта. Во всяком случае, их суда с мощными волнорезами смотрелись вдали от родных земель довольно странно.

По мере того как светало, пристань стала оживать. Туман рассеялся, и в двух шагах от себя Сын Карны увидел благородного Славера с Алдором, которые о чем-то тихо спорили с маленьким кринайцем в желтой одежде. Кринаец загадочно улыбался, показывая мелкие, словно у хищного зверька, зубы, и щурил узкие хитрые глаза. Ловчий спешился. Спор шел о цене.

– Я не поплыву так далеко в это время года, – возражал кринаец, – а если и поплыву, то не меньше чем за полтину.

– Да это же чистый грабеж средь бела дня! – округлил глаза Алдор. – Уважаемый, в своем ли ты уме?

– Я рискую потерять корабль, – спокойно рассуждал моряк. – Сейчас время Межсезонья, даже северяне стараются без нужды не выходить на открытую воду. Во-вторых, мне совсем не надо на противоположный берег. Вряд ли кто-то захочет нанять меня плыть обратно в Арджас, так что я вынужден брать с вас двойную плату.

– Значит, мы заплатим тебе за плавание в оба конца, а ты, возможно, распрощавшись с нами, все-таки найдешь новых пассажиров, которым нужно будет плыть в Арджас. Я прав?

Моряк добродушно улыбался.

Славер отошел в сторону, увлекая за собой Сына Карны.

– Мы успели обойти почти всю пристань, и все напрасно. Арденцы даже не пожелали с нами разговаривать. Этот человек первый, кто решился нас отвезти.

– Соглашайтесь, – посоветовал Ловчий, – кринаец прав, смена сезонов не лучшая пора для дальнего плавания, а вам, как я понимаю, хочется поскорее добраться до Ирских гор. Вряд ли мы успеем сделать это до первого снега. Медлить не стоит.

– Зима сможет нас задержать? – удивился Славер.

– Не только задержать, но и забрать жизни многих ваших сопровождающих.

– Тогда решено, – чужеземец резко повернулся к владельцу корабля. – Я согласен!

Кринаец рассмеялся, потирая от удовольствия руки.

Алдор же был просто взбешен.

– Господин, это не разумно, – яростно прошептал он, – следовало поторговаться. Этому мошеннику в любом случае нужно на противоположный берег. Он обвел нас вокруг пальца!

– Золото для меня не имеет значения, – пожал плечами Славер, – важно лишь время, а оно стремительно уходит…

«Неужели предчувствие? – подумал Вергун. – Человек часто ощущает близость Непостижимой, просто не может объяснить себе внезапную тревогу».

Корабль кринайца был небольшим и совершенно беззащитным. Ни щитов на бортах, ни мощных самострелов. Другое дело суда арденцев, на каждом из которых установлено по два огромных гарпуна, катапульты и Кровь Вечного Огня, способная зажечь даже скованное льдами море.

Небольшое судно со слегка закругленными бортами, украшенное на носу вырезанной из красного дерева зубастой пастью Покровителя, выглядело довольно прочным и ухоженным. Обычный торговый корабль с обширным трюмом и тихим ходом. Погрузка заняла чуть больше получаса. Весь скарб благородного чужеземца легко поместился в трюме. Были убраны сходни, сняты швартовые, с лязганьем пополз вверх заросший ракушками якорь. Выдвинулись весла, и корабль медленно отчалил от берега.

Стоя на палубе, Вергун задумчиво смотрел на удаляющуюся пристань. На берегу появилась группа всадников, спешившись, они стали расспрашивать о чем-то портовых людей. Неужели явились за Аларихом? Даже если правитель и передумал, время упущено. Отныне седовласому следует обходить Арджас самой дальней дорогой.

Сын Карны зря не любил воду. Он понял это еще в самом начале плавания. То, что он видел за бортом корабля, совершенно не походило на отрывки его давних сновидений. Вода была чиста и прозрачна. В некоторых местах просматривалось дно, мелькали стайки серебристых рыб. Озеро было необычайно глубоким, и чем дальше они отдалялись от берега, тем большей чернотой наполнялась вода. У плещущей за бортами синевы не было ничего общего с тем вязким кошмаром, в котором Ловчий много раз тонул во сне. Его интересовали выходы в море, о чем он не приминул расспросить владельца корабля.

– Верно, недавно открылись новые реки, ведущие к большой соленой воде прямо в Вечное Море, – подтвердил моряк. – Скорее всего подземные воды вышли через разломы на поверхность, соединив озеро Сва с морем. Именно по одному из этих путей приплыл мой корабль. Так же на своих боевых кардатах в Арджас попали северяне.

– А что делают арденцы в далеких от дома водах?

Кринаец хитро прищурился:

– Разное говорят, но думаю, они промышляют разбоем. Я слышал о готовящемся набеге на Арджас. Теперешний правитель глуп и излишне самоуверен, это погубит славный город.

– Да, там будет чем поживиться, – согласился Вергун.

Он вспомнил толпы арденцев на улицах. Город был просто наводнен северными воинами. Если слухи о набеге верны, то в скором времени в Арджасе станет очень жарко.

– Я бы на твоем месте не стал возвращаться туда, – посоветовал моряку Ловчий. – Кто знает, ветер беды переменчив, а кровь, как известно, гуще воды.

– Я так и поступлю, – кивнул кринаец, запахивая поплотнее длинные одеяния. – Довезу вас до берега и уплыву домой через одну из открывшихся проток.

«Хитер торговец», – с восхищением подумал Вергун, хотя именно этим кринайцы всегда и славились.

Команда корабля вся как на подбор состояла из сородичей капитана. Невысокие, щуплые, они тем не менее ловко управлялись с веслами, мерно вздымающимися словно плавники по обеим сторонам корабля. Парус моряки не ставили. Ветер не был попутным, а маневрировать – лишь терять время. Вергун проводил все время на верхней палубе, с удовольствием подставляя лицо струям холодного ветра. С ветром, дующим с противоположного берега, шла зима. Ловчий уже ощущал ее ни с чем не сравнимый аромат: запах стужи, царство колючего воздуха, заставляющего кутаться в плащ и зябко ежиться под порывами ледяных белых крыльев.

– Межсезонье, – проговорил Славер, поднявшись на палубу и став рядом с Сыном Карны. – Алдор пытался объяснить, что это такое, но я так ничего и не понял. Вы связываете с приходом зимы какую-то опасность?

– Опасно не только начало зимы, – ответил Ловчий, – но и окончание осени. В это время в наших землях происходят странные и необъяснимые события.

– Необъяснимые события?

– Приходят гости. Иногда разные, но чаще всего те же, что и в прошлом году. Многие из них опасны, но не все. Хотя зачастую очень сложно отличить, так что лучше сначала меч, а потом разговоры.

– Как странно…

– Странно? – переспросил Вергун. – Для меня это не более чем смена времен года, то же, что и осенняя желтизна, и последующий зимний сон природы. К таким вещам быстро привыкаешь, в особенности если живешь долго.

– А как же память? – осторожно спросил Славер. – Вы помните все, что произошло с вами с момента клятвы?

– Конечно нет. Помню лишь кровавую резню и последующее бегство в горы, странный храм… память не способна удержать все. События, лица, имена легко стираются. Мало кому мог бы желать я такую пытку. Но, с другой стороны, намного проще, когда не помнишь тех, кого отправил в Серую Зыбь.

Холод усилился, а с ним пришел снег. Тяжелые белые хлопья медленно ложились на палубу. Нет, еще не зима, лишь репетиция, преддверие настоящих холодов. Озеро Сва никогда не замерзало. Теплые источники, поднимающиеся с самого дна, не давали воде одеться в доспехи искрящегося льда, но если бы это когда-нибудь и произошло, до противоположного берега можно было бы добраться на санях. Снег вскоре прекратился, снова потеплело. Вергун хорошо знал, какие опасности сулит внезапная оттепель, Славеру не следовало брать с собой столько прислуги, только зря погубит людей…

Примерно через час, после того как перестал идти снег, кринайцы заволновались. Достав из-под одежды Большой глаз, капитан при помощи хитрого устройства принялся с тревогой рассматривать горизонт.

– Что там? – обеспокоенно спросил Славер.

Ловчий тоже заметил странное приближающееся потемнение.

– Не повезло. – Сложив Большой глаз, кринаец нервно прошелся по палубе. – Через час, максимум полтора, они нас нагонят.

– Кто они? – раздраженно поинтересовался Славер, но хозяин корабля ему не ответил.

Сын Карны подумал, что судно в открытом море – отличная ловушка, ведь отступать по сути некуда. Ну разве что на дно. Через час странное нечто можно уже было рассмотреть невооруженным глазом. Нечто оказалось живым существом с длинным черным веретенообразным телом и щупальцами, медленно колыхающимися позади гигантской туши. Подводная тварь должна была быть просто невероятных размеров, в два раза больше корабля.

– Вы можете хотя бы сейчас сказать, что это такое? – теряя терпение, потребовал у капитана Славер.

– Могу, – кивнул маленький кринаец, – перед вами пульп.

Ответ моряка ровным счетом ничего не объяснял. Но Вергун, кажется, стал догадываться, с чем им придется иметь дело. Проблема, на его взгляд, была смехотворной, но Славер придерживался иного мнения, загнав слуг в трюм и оставив на палубе только воинов. Туша уже была совсем близко к кораблю. Щупальца монстра слились, время от времени медленно сокращаясь. Существо казалось настолько неповоротливым, что стало непонятным, как оно вообще собирается нападать. Может, протаранит судно насквозь? Но этого не произошло.

С приближением черной туши кринайцы стали вести себя и вовсе странно: подняли и убрали весла, остановив корабль прямо посреди бескрайнего озера. Пульп подплыл еще ближе, поравнявшись с кораблем. Щупальца в последний раз нервно дернулись и замерли, безвольно болтаясь на поверхности воды. От подводного существа исходил резкий запах гнилой рыбы и морских водорослей. В небо из середины туши ударил фонтан воды, окатив стоящих на палубе людей. Капитан с каменным лицом застыл на корме судна, мрачно взирая на покачивающегося на воде монстра. Плоть на голове чудовища расползлась и из образовавшегося отверстия появился коренастый мужчина, затянутый в кожу. Он был не молод, на поясе незнакомца висел короткий меч в украшенных переливающимися раковинами ножнах. В ушах золотые серьги, длинные волосы подвязаны широкой кожаной лентой. Мужчина коротко свистнул, и следом появились остальные, всего их оказалось человек двенадцать. Когда последний выбрался на поверхность, отверстие в шкуре затянулось. Из воды вынырнуло толстое щупальце и, достав до палубы кринайского корабля, крепко зацепилось за борт. Судно накренилось.

– Ловко придумано, – нарушил всеобщее молчание Вергун, глядя, как захватчики уверенно шагают по щупальцу к кораблю.

– Минийцы! – коротко, словно ругательство, бросил в сторону один из матросов, с чувством сплевывая за борт.

Значит, моряки хорошо знали, с чем столкнулись, что вселяло надежду на мирный исход встречи. Сын Карны не сомневался, что разорвать мощными щупальцами легкое суденышко обманчиво безвольному монстру не составит особого труда. Немолодой мужчина первым спрыгнул на палубу, затем остановился и, скрестив руки на груди, обратился к капитану на незнакомом мелодичном языке. Как ни странно, но кринаец его понял и даже ответил похожим набором слов.

– Что ему нужно? – подал голос Славер, с большим интересом рассматривая обитателей живого подводного корабля.

– Ясно, что ему нужно, – грустно вздохнул капитан, – золото!

– И много?

– Он понимает, что при желании может забрать все и легко потопить корабль. Но сейчас минийцы не в пиратском рейде, мы подвернулись им совершенно случайно.

– Так что же он вам предложил?

– Откупиться.

Пират с явным превосходством рассматривал пассажиров, зацепился взглядом за фигуру в развевающемся на ветру черном плаще, заметно нахмурился, но все-таки отвел взгляд от Сына Карны. Славер коротко кивнул Алдору, и смуглолицый поспешно исчез в трюме, вернувшись через минуту с небольшим сундуком. Подошел к предводителю головорезов и поставил сундук перед ним. Один из пиратов ногой откинул крышку. В лучах выглянувшего из-за облаков солнца яркой россыпью засияли драгоценные камни. Кринайцы ошарашенно глазели на невиданное богатство. Предводитель взглянул вниз и быстро что-то проговорил.

– Он сказал, этого мало, – дрожащим голосом перевел капитан.

Ни слова не говоря, Славер снял с правой руки кольцо с огромным желтым камнем, швыряя его в сундук. Разбойник усмехнулся, нахально указав на меч чужеземца. Вергун спокойно приготовился к началу резни и с сожалением убрал руку с рукояти, когда Славер снял меч, отдавая его вместе с ножнами пирату. На том инцидент был исчерпан. Затянутые в кожу головорезы вернулись на спину чудовища, последний нес в руках добычу.

– Славный улов, – проговорил Сын Карны, глядя, как погружается под воду черная уродливая туша.

– Не понимаю, как они оказались здесь, в пресных водах?!! – нервно бормотал капитан, не веря, что они так легко отделались.

– Заплыли из моря, – предположил Аларих, – так же, как и северяне…

– Но пресная вода! – вскричал кринаец. – Пульп – порождение моря, он не может жить вне соленой воды.

– Значит, может, – пожал плечами Славер.

Снова выдвинулись из бортов весла, и корабль лег на прежний курс.

Путешествие через озеро Сва длилось около четырех дней. Наутро пятого вдалеке показалась узенькая полоска противоположного берега. Кринайцы приободрились. Славер же и вовсе сгорал от нетерпения. Богатство этого человека и впрямь было несметным, если он так легко расставался со своими сокровищами. Неужели девушка из Ирского края того стоила? Вергун призадумался. Разговоры о роскоши Рваного края шли уже давно. Но никто в них особо не верил. Всевозможные слухи часто окружают те места, куда нельзя попасть. Но судя по всему, не так уж эти слухи были безосновательны, и лишь Черная Межа спасала далекие земли от разграбления. Пояса времени надежно хранили благополучные богатые края от ищущего легкую наживу воронья.

Сын Карны еще ни разу не добирался в Ирские земли водным путем, предпочитая долгую дорогу в обход озера. Как он помнил, на противоположном берегу не строили городов, следовательно, укрыться будет негде. Время конца путешествия приближалось намного быстрее, чем можно было предположить. Но обозу не суждено добраться до Эмброка, столицы западных земель. У каждого своя дорога, ведущая в Серую Зыбь. Путь же Ловчего пролегал намного дальше, и не было силы в этом мире, способной его оборвать…

10

Кринайцы долго искали место, где можно стать на якорь.

– В прошлый раз здесь было мелководье и песчаный берег, – жаловался капитан, когда корабль проплывал вдоль каменных монолитов.

– Гранит, – пояснил Аларих, – глубинные породы. Мне трудно представить, с какой силой должны быть вырваны из земли каменные плиты, чтобы подняться на поверхность.

– И долго берег будет так выглядеть? – спросил Славер.

– До следующего изменения.

– И скоро оно произойдет?

– Трудно точно предсказать, но до наступления зимних холодов местный ландшафт сменится по крайней мере еще раза три…

Наконец они нашли подходящую бухту, созданную, казалось, специально для того, чтобы в нее заходили корабли. Вергун же увидел идеальное место для засады. С берега корабль легко заметить, тем более что судно было торговым.

Корабль медленно вошел в бухту и, подойдя к берегу, бросил якорь. Опустили сходни. Началось нудное перетаскивание поклажи из трюма на сушу. Выведя своего жеребца на берег, Сын Карны быстро оседлал его и, чтобы немного размяться, решил изучить окрестности. Холмистая местность выглядела довольно дикой. Заросли кое-где и вовсе были непроходимы. То тут, то там из земли торчали бело-серые гранитные плиты. Они целенаправленно ползли к берегу, где громоздились друг на друга, не рискуя погрузиться в воду. Ловчий остановил коня на высоком холме, с которого открывался отличный вид на бухту. С такого расстояния корабль выглядел игрушечным. Маленькие фигурки людей по-прежнему суетились словно муравьи, перемещаясь от опущенных сходней к уже собранным на берегу повозкам. Взгляд Сына Карны упал на траву. Увиденное заинтересовало его, и, спрыгнув на землю, Вергун присел, изучая едва заметные следы. Следы были свежими. Совсем недавно на холме стоял всадник. Возможно, его спугнул Ловчий или же он ушел раньше, чем появился Сын Карны, увидев все что нужно. Обнаруженные следы не понравились Ловчему. За обозом чужеземца следили. Кто это был, оставалось только гадать. Разбойники не стали бы выжидать, напали бы сразу. Сейчас самый подходящий момент. Ударить внезапно с ближайшего холма: сначала стрелы, затем мечи. Вряд ли воины Рваного края и оставшиеся наемники смогут организовать эффективную оборону. Значит, не грабители, тогда кто? Вергун попытался прочесть следы, но это оказалось делом не легким. Всадник спустился с холма и проследовал в небольшой лес. Сын Карны снова спешился. В лесу незнакомого наблюдателя поджидали люди, человек восемь, и все на лошадях. Они хотели убедиться в том, что корабль пристанет к берегу именно в этом месте, и они убедились.

Вергун коснулся перстня, слегка прикрыв глаза. Один из всадников был Ловчим. Это сильно меняло дело. Он подумает, но потом. Изучать следы дальше не имело смысла. Вскочив на коня, Сын Карны снова объехал окрестные холмы, но ничего существенного не обнаружил. На месте Славера он поспешил бы убраться отсюда как можно скорее, потому что в любую минуту могли начаться изменения ландшафта. Ловчий всегда остро чувствовал такие моменты.

Когда Вергун вернулся в бухту, обоз уже был готов трогаться в путь. Чужеземцам хватило благоразумия не разбивать лагерь в этой ловушке, созданной причудами природы. Корабль кринайцев уже отплыл, и их поспешность настораживала.

– Нужно как можно дальше уйти от берега, – посоветовал Ловчий.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – кивнул Славер. – Местность может измениться в любой момент. Я прав?

– В разных местах ландшафт ведет себя по-разному, – кивнул Сын Карны. – Есть такие зоны, где земля не меняется довольно долго, другие же чаще подвержены перетряске. Берега озера Сва принадлежат к последним…

– А вы знаете, почему так происходит?

Вергун пожал плечами:

– Эти земли полная противоположность вашим.

– Это уж точно, – рассмеялся Славер. – Будто вы изнанка нашего мира или кривое зеркало.

Сравнения понравились Ловчему, словно промелькнувшая на мгновение тень истины.

К середине дня погода испортилась. Набежали тучи, небо нахмурилось, сделавшись низким, желая раздавить копошащихся внизу людей. Окружающие предметы утратили краски, пожухлая трава стелилась под порывами холодного ветра.

– Будет дождь, – сообщил подъехавший сзади Аларих. – Холодный осенний ливень. Может, сделать привал?

– Нет, не стоит, – ответил Вергун, – нужно двигаться. Я бы шел и ночью, но Славер вряд ли меня послушает.

– Да, неприятное место, – согласился седовласый. – Я нутром чую беду. Впрочем, для Межсезонья обычное дело…

Сын Карны промолчал, наемник был прав, расслабляться не стоило.

Вечер наступил раньше, чем обычно, но оно и понятно: толкающиеся в небе тучи опустили на землю черные сумерки. Издалека доносились глухие раскаты грома, на дорогу упали первые капли. Ловчий расправил плащ, натянул на голову капюшон. Начался дождь, неприятная холодная морось. Стемнело еще больше. Посыпался мелкий снег. Непромокаемый плащ защищал от влаги, но не от холода. Сын Карны зябко поежился и, сняв с пояса маленький железный флакон, отвинтил круглую крышку. Поднес к губам, глотнул. Жидкий огонь быстро побежал по телу. Через несколько минут Ловчему сделалось жарко, и он пожалел, что глотнул слишком много. Теперь на ближайшие несколько суток холод оставит его в покое. Сознание прояснилось, чувства обострились, и Вергун тут же ощутил чужой взгляд. Даже не взгляд, а исходящую издалека угрозу. Угроза казалась призрачной, тем не менее она пахла смертью. А этот запах ни с чем нельзя спутать. Те, кого интересовали путешественники, хорошо знали их маршрут. Дорога была единственной, найти другую или свернуть невозможно. Сын Карны мог узнать больше, покинув тело, но следовало беречь силы. Рано или поздно станет ясно, кто и зачем интересуется чужестранцами. Унылый пейзаж, напоенный холодной влагой, навевал мрачные мысли. Вергун размышлял, строя всевозможные предположения. Без сомнения загадочным преследователям что-то нужно от жителей Рваного края. Нет, не банальный грабеж, что-то другое…

Ловчий поравнялся со скачущим во главе обоза Славером. Чужеземец искренне обрадовался возможности побеседовать. Вергун не стал бродить вокруг да около, спросив прямо, не была ли невеста благородного господина помолвлена с другим мужчиной до их знакомства.

– Трудно сказать, – ответил Славер, – о таких вещах, как правило, не расспрашивают. Бан Иллар могущественный правитель, может, кому и пообещал свою дочь до того, как я первый раз прибыл в Эмброк.

– Слово такого человека непоколебимо.

– Верно, – согласился Славер, – но у вас, как я понял, несколько иные обычаи. Разорвать помолвку ничего не стоит, ведь так?

– Такие вопросы решает отец невесты, – подтвердил Сын Карны.

– У нас с этим сложнее, – усмехнулся чужеземец. – Скажите, почему вы завели со мной этот разговор?

– Предположим, только предположим, что бывший жених, при условии, что он действительно существует, не согласится с решением отца, пообещавшего свою дочь другому.

– Не понимаю, к чему вы клоните?

– Существует старый обычай, – осторожно начал Вергун, – согласно которому обиженный претендент вполне может физически устранить соперника.

– В честном поединке?

– В том то и дело, что не обязательно в честном. Можно, к примеру, нанять профессиональных убийц. Так что вы зря хвалите наши обычаи, не все из них так уж хороши, как кажется на первый взгляд.

– Вы хотите меня о чем-то предупредить?

– Я видел следы, – ответил Сын Карны, вглядываясь в темнеющий вдалеке лес. – Группа всадников, они следили за разгрузкой корабля.

– Спасибо, я буду осторожен.

Фраза прозвучала неубедительно. Пренебрегать такими советами не следовало.

Темнота окончательно сгустилась, скрадывая окружающее и превратив дорогу в узкий, едва различимый туннель в пропитанной влагой пустоте. Всадники зажгли факелы, но те больше дымили, нежели действительно давали какой-нибудь свет. Вспышки молний выхватывали из тьмы черно-белые куски пространства.

– Что это?!! – воскликнул Славер, указывая в сторону, где в свете небесного огня возник странный призрачный город с низкими угрюмыми домами и высокими хрупкими башнями.

– Межсезонье, – пожал плечами Вергун.

– Но… что это за город. Он существует на самом деле?

– Не совсем…

– Я не понимаю.

– Это неотъемлемая часть нашего мира, как и постоянные изменения ландшафта. Говорят, что из таких мест и приходят гости.

– Они тоже, как и город, призраки?

– Нет, они реальны и чаще всего опасны. Представьте себе морской прилив. Вот нахлынула волна и тут же медленно откатилась. Вы видите часть открывшегося дна, но вторая волна скрывает его, выбрасывая на берег мелкие камешки, раковины моллюсков. Тут то же самое. Невидимая волна приносит к нам обитателей из странных мест и городов, куда невозможно проникнуть человеку.

– Вы рассказываете жутковатые вещи. Об этом Алдор никогда не упоминал в наших беседах.

– И не удивительно, – кивнул Вергун. – Ведь он старался путешествовать в наиболее спокойное время года.

Разряды молний продолжали рвать небо на куски, источая мутный свет. Вот на холме чуть впереди возник огромный черный замок. Острые шпили насквозь пропарывали беспокойное небо, холодным зеленым огнем горели узкие бойницы. Над странными изогнутыми башнями трепетали темные, постоянно меняющие форму крылья. Еще мгновение – и призрачное видение подернулось туманом, замок исчез, оставив после себя странный протяжный стон.

«Сегодня будет незабываемая ночь», – мысленно усмехнулся Вергун, вспоминая, что не спал уже несколько дней.

Остановку решили сделать в лесу, под защитой густых деревьев. Воины разбили палатки. Немного побродив по территории временного лагеря, Сын Карны отыскал пустую повозку, куда и забрался передохнуть. Вытянувшись во весь рост на свертках дорогой ткани, Вергун заложил руки за голову и стал рассматривать пропитанный какой-то резко пахнущей дрянью полотняный навес. Пропитка не пропускала воду, и поэтому внутри было довольно сухо. Глухие удары грома сотрясали ночное небо, заглушая шум усилившегося дождя. Ловчий и сам не заметил, как задремал, убаюканный далекими раскатами.

Почувствовав комок ледяного холода на груди, Вергун резко открыл глаза. Его разбудила ожившая Слеза мертвеца. Кто-то крепко держал его руки, прижимая их ко дну повозки. Сын Карны пошевелился, чувствуя на себе чужую тяжесть. Сверкнула молния, и он ясно различил сидящую на нем обнаженную женщину с длинными бесцветными волосами. Женщина была ему не знакома. При следующей вспышке он смог разглядеть ее подробней. Незнакомка была молода и красива. Бледные обескровленные губы, большие глаза… странные глаза… Женщина медленно раскачивалась взад и вперед, тяжелые груди мерно вздымались в такт плавным движениям. Горячие широкие бедра пытались пробудить в нем желание. Вергун почувствовал, что поддается… С глазами незнакомки было что-то не так. Зрачки. Ну конечно же, вертикальная щель, как у зверя.

«Неры», – сообразил Ловчий и тут же мысленно выругался. Как же он не догадался раньше, ведь неры приходят только тогда, когда идет дождь.

Женщина продолжала двигаться, ее набухшие соски налились странной чернотой, на бледных губах играла безумная улыбка. Сын Карны напрягся, пытаясь освободить руки. Перемена произошла мгновенно. Хватка усилилась, красивое лицо исказила отвратительная гримаса. В свете молнии блеснули клыки. Тварь целила в шею. Ловчий ударил ее в лицо. Женщина выпала из повозки, успев задеть его когтями. Вергун выскочил следом. Белоснежная кожа неры потемнела. Сын Карны не стал дожидаться окончания метаморфозы, погружая меч в корчащееся тело гостьи.

Выдернув лезвие, Ловчий осмотрелся.

Из ближайших палаток доносились сладострастные стоны. С каждым мгновением «приходящие в дождь» забирали у своих жертв жизни. Сын Карны ринулся к палатке Славера. Славер бодрствовал. Весь залитый темной кровью, он вытирал свой меч. Гостья лежала на спине в углу палатки. Ее полные губы были приоткрыты, демонстрируя длинные клыки и тонкий раздвоенный язык. Чуть ниже правой груди алела рваная рана.

– Что это? – хрипло спросил Славер, указывая на тело.

– Неры, – ответил Вергун. – Приходят по ночам во время Межсезонья, когда идет дождь.

– Сколько их?

– Думаю, целая стая, десятка три, ну и жрица, понятное дело, которая их направляет.

В лагере послышались крики. Вспыхнули факелы, раздались женские визги.

– Идем, – Ловчий первым выскочил из палатки.

Неры уже не скрывались, открыто бросаясь на людей. Сын Карны увидел одну из служанок Славера, лежащую в луже крови с огромной дырой в разорванном горле. Первыми спохватились наемники, прекрасно знающие, с ЧЕМ имеют дело. Кое-кто из воинов Рваного Края догадался взяться за арбалеты. Из темноты прибывали все новые и новые гостьи. Ночное нападение вполне могло закончиться катастрофой. Следовало отыскать жрицу. В том, что она где-то поблизости, Вергун не сомневался. Наверняка держится в отдалении, ибо слишком дорожит своей жизнью. Ее гибель – шанс для живых.

Ловчий нашел ее на окраине леса. Молодая полуобнаженная девушка стояла у дерева, закрыв глаза и вытянув тонкие просвечивающиеся насквозь руки в сторону погибающего лагеря. Хрупкие полупрозрачные пальцы слегка шевелились, словно руки кукловода, забавляющегося с марионетками. Глаза под веками двигались. Вергун бесшумно возник рядом и наотмашь ударил ее по лицу. От удара невесомая фигурка врезалась в дерево, рухнув без движений на землю. Сын Карны вытащил меч и вдруг остановился. Если он убьет ее сейчас, неры потеряют рассудок. Новые не придут на зов жрицы, но и с оставшимися вряд ли удастся справиться. Следовало увести гостей из лагеря, контакт уже нарушен, теперь осталось только отозвать. Ловчий крепко связал призрачные запястья жрицы заговоренным ремешком и плеснул ей в лицо воды из лужи. Девушка застонала, затем открыла черные провалы глазниц… поток ледяной синевы хлынул оттуда прямо в душу Сына Карны, но тот легко выдержал этот взгляд. Нера быстро осознала тщетность любых попыток подчинить себе пленившего ее незнакомца и лишь тихо простонала, пряча лицо в густых белых волосах.

– Что тебе нужно? – шепот был едва различим.

– Отзови! – коротко приказал Вергун.

– Не могу.

– Отзови, – он коснулся лезвием меча ее хрупкой шеи. – Отзови, иначе умрешь.

– Ты все нарушил, я утратила нить…

– Восстанови ее.

– Мои руки…

Ловчий кивнул, развязывая путы. Девушка снова закрыла глаза, маленькие губы сжались в едва различимую полоску. Полупрозрачные руки вспорхнули над головой. Вергун прислушался. Крики со стороны лагеря внезапно прекратились. Неужели он опоздал? Но вот в темноте промелькнул одинокий огонек, затем второй, третий… Оставшиеся воины прочесывали лес. Сын Карны склонился над обессилевшей жрицей:

– Откуда вы приходите?

Она посмотрела на него обычными человеческими глазами:

– Ты не поймешь.

Он терпеливо повторил вопрос.

– Это не имеет значения. Мы не можем вернуться. Попав сюда, никто никогда не может…

– Уходи!

– Ты отпускаешь меня?

– Мне ни к чему твоя жизнь.

Она поднялась на ноги, недоверчиво заглядывая ему в лицо, существо из чужого невиданного мира, выброшенное приливной волной на незнакомый берег. Взгляд девушки скользнул по разорванному камзолу, где вместо страшных рваных ран белела невредимая плоть.

– Кто ты?

– Смерть, – просто ответил Вергун.

Ему показалось или по ее лицу действительно пробежала черная тень? Иссиня-черный ворон коснулся бледной женской кожи своими замораживающими все живое крыльями. Девушка вскрикнула, закрывая лицо руками. Что она увидела за его спиной? Ловчий обернулся, успев почувствовать леденящий спину холод… Никого. Но кто-то там был мгновение назад. Может, Мать? А нера уже бежала, не касаясь босыми ногами мокрой земли. Вот она поднялась еще выше, словно взойдя по невидимой лестнице. Стройная маленькая фигурка светилась в темноте. Прозрачный туман, отделившись от рук, побежал вверх по телу, растворяя человеческие черты. Еще мгновение – и девушка исчезла, растворившись во тьме.

«Что же я такое? – подумал Вергун, вглядываясь в черное небо. – Кто я, если меня испугалось даже существо из иного мира? Что почувствовала она? Что поняла? Может, то, что недоступно даже мне?»

Странное открытие пугало, словно проступающий сквозь человеческую кожу черный скалящийся череп.

Вернувшись в лагерь, Ловчий посоветовал Славеру собрать тела убитых нер в одном месте. Сделать это оказалось непросто, ибо обоз сократился больше чем на половину. Многие слуги погибли. Теперь стало очевидным, что большую часть повозок придется бросить посреди леса вместе с содержимым.

Забрезжил рассвет, когда все тела «приходящих в дождь» были, наконец, собраны и свалены на опушке леса. Кое-кто из нер успел измениться, но многие так и остались в человеческом облике. Дождь идти престал, и наемники, сломав повозки, соорудили большой погребальный костер. Огонь нехотя лизал сырое дерево, но вскоре, распробовав, разгорелся сильнее. Переложив все самое ценное в две большие повозки, остатки воинов выехали на дорогу. Дым погребального костра еще долго преследовал их.

– Зачем понадобилось сжигать тела? – спросил Славер выглядевший в это утро измученным.

– Чтобы неры не пошли за нами, – ответил Сын Карны. – Теперь они не сунутся в этот лес до очередного сдвига ландшафта. Запах сгоревших будет отпугивать их.

– Как вам удается жить среди всего этого кошмара?

– Как-то живем… – пожал плечами Ловчий. – Просто многие не представляют, что где-то можно жить иначе.

– В Рваном Крае нет ничего подобного… если я расскажу кому-нибудь о том, что видел здесь, мне просто не поверят…

– Наш мир как монета, – Вергун подбросил в руке золотой кругляш, выуженный из кошелька. – Одна сторона чистая, вторая покрыта черным слоем грязи, который невозможно отчистить. Выжженные земли – ребро монеты. Ее зримая граница. Обе стороны взаимно дополняют друг друга. Ваша часть невозможна без нашей, а наша без вас.

– Это вам нашептала ваша покровительница?

Сын Карны улыбнулся:

– Равновесие соблюдено, а это главное.

Славер задумчиво коснулся груди, где под одеждой в непромокаемом мешочке висел «пропуск». Он еще не знал, что маленькая безделица Ушедших несет в себе гибель его родного мира.

11

Дождь лил и днем, то на время прекращаясь, то снова яростно стегая размокшую землю. И даже когда тяжелые холодные капли не падали на дорогу, в воздухе висела невидимая водяная пыль. По обеим сторонам дороги тянулся мокнущий под дождем хвойный лес. Во многих местах были заметны следы людей: свежие пни, потухшие кострища, брошенная у обочины дороги гниющая телега.

Вергун первым заметил маленькое поселение на краю леса. Около десятка домов расположились на высоком холме, обнесенном крепким забором из заостренных бревен. Место было удобным, но недостаточно просторным для города.

– Нас могут пустить на ночлег? – спросил Славер. – Каковы у вас обычаи?

– Обычаи не самые гостеприимные, – ответил Ловчий. – Чужеземцев у нас не любят, особенно тех, кто путешествует в Межсезонье. Пустишь таких на постой, а они под утро всех перережут, ограбят дома и оставят после себя пепелище с обгоревшими трупами.

– Значит, не стоит и пытаться?

– Почему не стоит. Можно попробовать договориться. На вид селение не из богатых, а золото, как известно, открывает многие двери.

Вергун смолчал о том, что жители деревень и сами иногда не прочь поживиться чужим добром. Но справиться с людьми куда проще, чем с гостями. Люди предсказуемы, чего не скажешь о существах, которыми управляет осенний дождь. Свернув с широкой дороги, путешественники подъехали к крепким воротам селения. Сын Карны спешился и нетерпеливо ударил кулаком в деревянную створку.

– Чего надо? – недружелюбно крикнули откуда-то сверху.

Задрав голову Ловчий увидел бородатого мужика с арбалетом в руках.

– На постой, – ответил Вергун.

Мужик с большим подозрением осмотрел чужаков.

– Кто это вас так потрепал?

– Неры, – пояснил Сын Карны.

– Далеко отсюда?

– Полдня пути.

– Плохо, раньше они так близко не подбирались.

– Ну так что, пустишь нас переночевать? Всего на одну ночь! Утром мы уедем.

– Я не могу решать.

– Ну так позови того, кто может.

– Мы хорошо заплатим, золотом, – вмешался Славер.

Когда речь зашла о золоте, глаза у мужика странно заблестели.

– Лады, – весело крикнул он, – проезжайте…

Ворота со скрипом отворились. Изнутри деревянные стены были оплетены веревочными лестницами. Огромный засов внушал уважение. С таким могли управиться человека четыре, не меньше, но, как оказалось, ворота открывал могучий гигант на три головы выше любого высокого человека и в столько же раз шире. Больше всего этот здоровяк походил на разбойника, чему в немалой степени способствовала золотая серьга в ухе и короткий меч в поясных ножнах. Опираясь на гигантский засов, головорез с наглой ухмылкой рассматривал незваных гостей.

Внутри поселение выглядело довольно убого. Старая покосившаяся конюшня, колодец, выложенный заросшими мхом камнями, и приземистые, казалось, вдавленные в землю срубы, с почерневшим от времени деревом. Кроме открывшего ворота здоровяка и давешнего арбалетчика, беседовавшего с Ловчим, во дворе не было ни души.

– Время сейчас неспокойное, – хитро сверкая глазами, сообщил бородач, – так что за ночлег платите вперед.

Конечно, он сразу же заприметил Славера, определив в нем знатного чужеземного путешественника. Алдор вытащил из кошелька несколько золотых монет и небрежно передал их арбалетчику. По мнению Ловчего, можно было бы ограничиться и двумя монетами, но, с другой стороны, им здорово повезло найти в лесу пристанище. Еще одна ночевка под открытым небом могла оказаться для путешественников последней.

Спрятав монеты, бородатый повел чужеземцев вглубь двора. Вергун слегка задержался, наблюдая, как здоровяк, напрягая чудовищные мускулы, ставит на место засов. Интересно, что они будут делать, если кто-нибудь подожжет забор? Станут поливать его водой? Благо колодец рядом. Но деревянные колья защищали не от людей, а от гостей, и это было очевидно.

Путешественникам выделили один из срубов. Тесное мрачное помещение с единственным, забранным деревянными ставнями окном. Внутри находилась печка, на посыпанном опилками полу – несколько лавок. Ничего, сойдет и так. Воины готовились к ночлегу. Двое ушли в конюшню позаботиться о лошадях. Спать в эту ночь Сын Карны не собирался. Прежде всего он тщательно изучил выделенную им избу. Крышка погреба, располагавшаяся в одном из углов, была намертво забита. Устилающие пол свежие опилки по-прежнему пахли лесом. Поворошив деревянную стружку, Вергун обнаружил на досках темные пятна запекшейся крови. Кровь пролилась недавно. Тут не просто кто-то повредил о гвоздь руку, судя по количеству крови, кого-то зарезали. Все это не понравилось Сыну Карны, но он не стал делиться своим открытием с остальными. Вместо этого он покинул сруб, решив немного прогуляться.

Через некоторое время он заметил, что отпирающий ворота здоровяк следует за ним по пятам, особо этого не скрывая. Ловчий решил пренебречь излишне проявляемой опекой, тем более что наихудшие его подозрения постепенно подтверждались. Пройдясь между домами, Вергун встретил всего несколько человек, и все они были хорошо вооруженными мужчинами. На чужака они не смотрели, он для них попросту не существовал. Сделав петлю, Сын Карны вернулся обратно, так и не встретив ни одной женщины или старика. Даже кур и собак не было слышно. Мертвое место. Плохое.

Стемнело. Ловчий попробовал посчитать, сколько в деревне может находиться вооруженных людей. Выходило от пяти десятков до сотни. Немало. У него все не шел из головы наглухо заколоченный погреб с проконопаченными войлоком щелями. Возвратившись в сруб, Вергун бесшумно прошел между спящими и, отыскав в полутьме крышку, присел рядом с ней. Смахнул перчаткой опилки. Сквозь древесное благоухание свежей стружки едва ощущался сладковатый запах. Сын Карны облокотился о стену сруба и, выйдя из тела, скользнул вниз.

Они были там. Мертвые. Местные жители. Бывшие хозяева дома. Огораживая себя от гостей, они забыли о более страшном и беспощадном звере, звере одной с ними крови. Теперь все становилось на свои места. Несколько дней назад селение захватили и разграбили. Уничтожив всех живых, захватчики устроили здесь удобный перевалочный пункт. Это означало только одно: Ловчий ошибся в оценке количества вооруженных людей. Наверняка их было куда меньше, чем он предполагал. Основная масса наверняка в рейде, включая предводителя. Этим объяснялось многое, в том числе и нерешительность бородатого арбалетчика, раздумывающего, пускать ли чужаков на ночлег, и малолюдность селения. Но, почувствовав плывущее в руки золото, головорез не сумел устоять перед соблазном. Действительно, что может быть легче? Загнать ни о чем не ведающих простаков в удобную ловушку, только и всего.

Кто-то коснулся плеча Сына Карны. Вергун обернулся. Рядом с ним присел Аларих. Наемник не спал, он даже не снял оружие.

– Я тоже сразу понял, что здесь не чисто, – прошептал седовласый, кивая на приоткрытое окно.

– Шакалье логово, – кивнул Ловчий.

– Разбудить остальных?

– Не стоит. Главное, что мы бодрствуем.

– Сколько их, как ты думаешь?

– Десятка три.

– Нас с чужеземцами двадцать пять.

– Силы равны.

– Но на их стороне внезапность.

– Уже нет.

– Будем ждать?

Вергун снова кивнул.

Запах дыма Сын Карны почувствовал уже под самое утро. До рассвета было еще около двух часов. Сизая дымка плавно стелилась по полу, окутывая спящих. Вергун легонько встряхнул задремавшего Алариха. Наемник очнулся, и Сын Карны молча указал ему на отблески огня, мечущиеся за окном.

– Подожгли сруб? – тихо спросил седовласый.

– А ты что, не ощущаешь запах? – удивился Ловчий.

– Нет.

– Дверь наверняка заперта, – Вергун встал во весь рост. – Я прогуляюсь наружу. Как только выскочу, буди остальных.

Метнувшись к окну, Сын Карны высадил его ногой и черной тенью вылетел наружу. Здесь его уже ждали арбалетные болты. Все повторялось. В который уже раз…

Из ножен выпорхнул меч, рывок… лезвие легко достает арбалетчиков… разворот… еще двое корчатся на земле. Сруб плотно обложен соломой. Солома сырая и разгорается нехотя, сильно дымя. Ловчий подбежал к подпертой толстым поленом двери, но на пути у него возник давешний привратник. Со звоном столкнулись мечи. Вергун легко достал противника скользящим ударом «Колыбель травы» и, не прекращая движения, выбил подпирающее дверь бревно. Дверь сруба распахнулась. На свежий воздух вырвался Аларих, а следом за ним и остальные наемники. Славер, не полностью пришедший в себя после сна, хрипло кричал на своих воинов. У запылавшего наконец сруба собрались все головорезы. Первым делом Ловчий обезвредил тех, у кого были арбалеты, после чего поспешил к конюшне. Оставшиеся с лошадьми воины были убиты. Два тела лежали у колодца. Ублюдки уже успели снять с них кольчуги и оружие.

Из темного проема конюшни метнулась тень. Аларих сделал едва уловимое движение. Тень споткнулась, повалившись на землю. Наемник подбежал к упавшему человеку и, выдернув из его спины нож, вытер лезвие о штанину. Вергун перевернул тело. Человек был еще жив. Сын Карны узнал арбалетчика, впустившего их в лагерь. На губах бородача выступила кровь.

– Бастар найдет вас и отомстит.

– Бастар? – удивился седовласый, глядя на Ловчего. – Кто это?

– По всей видимости, их предводитель, – пожал плечами Вергун, безразлично рассматривая мертвеца.

Разбойник испустил дух, не успев договорить.

Псу собачья смерть.

Лошади с повозками были на месте. Глядя на поднимающийся над приземистыми домами черный язык дыма, Сын Карны думал о том, что никогда не стоит недооценивать противника, излишняя самоуверенность уже поражение. Простые правила выживания, которые очень часто не берутся в расчет. Беспечность и жадность сослужили дурную службу выродкам, вырезавшим мирное селение.

Когда Вергун с Аларихом вернулись к догорающему срубу, все уже было закончено. Три десятка тел лежали на обагренном кровью дворе. Наемники уцелели все, но оно и понятно, профессионалы. Теперь их отряд вместе с чужеземцами уменьшился до восемнадцати человек. Сын Карны подумал, что им еще повезло, ибо все могло закончиться совсем по-другому. Селение решили не покидать до рассвета. Конечно, была вероятность того, что в любой момент мог вернуться Бастар со своим отрядом, однако рискнуть все же стоило. Павших похоронили за стенами деревни. Все дома и хозяйственные пристройки обыскали. Но никого живого так и не нашли. Срубы с заколоченными погребами предали огню. Какой-никакой, а погребальный костер. Большего для погибших жителей деревни они сделать не могли. Огонь наверняка был виден на много верст. Разгневанный Славер, похоже, очень рассчитывал на скорое возвращение оставшихся выродков, чтобы прикончить всех до одного. Но главарь разбойников так и не появился. Было решено провести за стенами селения еще одну ночь, дабы как следует отдохнуть.

Ближе к вечеру Вергун решил сделать небольшую вылазку. Оседлав коня, Сын Карны выехал за ворота, которые помогли ему открыть рыжебородые братья. Ночью был небольшой мороз. В некоторых местах у деревьев лужи сохранили тонкую хрустящую корочку. Кое-где в лед вмерзли желтые листья. Временный союз увядания и холода. Желтые листья казались Ловчему кораблями, затертыми в вечных льдах севера.

Вергун искал следы. Он не сомневался, что обнаружит их, и в конце концов оказался прав. Снова всадник и поджидающий его в отдалении отряд. Судя по следам, незнакомец прошлой ночью несколько раз объехал селение по большой дуге. Ни гости, ни тьма не беспокоили этого человека. Таинственный незнакомец умел оставаться невидимым. На что он рассчитывал? Ведь он наверняка знал, что среди людей Славера есть Ловчий. Сыновья Карны безошибочно чувствовали присутствие друг друга. Быть может, именно это и удерживало неизвестного Ловчего от решительных действий? Вергун мешал ему, нарушая неведомые планы. Но ведь Славеру все равно суждено погибнуть. Вергун не понимал. Чужая игра была для него слишком сложной, слишком запутанной. Возможно, все объяснялось очень просто, нужен лишь ключ. Но где его взять? Он позволил вовлечь себя в эту игру, значит, нужно идти до конца. Непостижимая Мать до сих пор не вмешивалась, ибо все происходило согласно ее воле. К чему сейчас задавать вопросы? Ведь очевидно, их время еще не пришло.

У лошади неизвестного Ловчего были разные подковы, украшенные стирающими знаками. Такие следы простой человек не увидит. Было ли нападение нер как-то связано с этим человеком? Вряд ли. Гостями невозможно управлять. Никогда не знаешь, где и когда они появятся в следующий раз. Значит, случайность. Неведомые соглядатаи выжидали. Вот только чего? Вариантов было не так уж и много. Кто-то рассчитывал собрать кровавый урожай чужими руками. Неры не сумели уничтожить обоз, хотя и были близки к этому. Затем обнесенная заостренными кольями ловушка посреди леса. Преследователи ждали, когда отряд окончательно ослабеет, и лишь затем будет нанесен безупречно точный удар.

Еще одна ночь в стенах сожженной деревни прошла спокойно. Вергун даже позволил себе немножко подремать, что делал достаточно редко. Сын Карны не нуждался во сне, но был по-прежнему человеком, и Непостижимая в любой момент могла отпустить его. Ловчий мечтал об этом дне и одновременно боялся его. Что принесет ему новая жизнь? Возможность уйти раз и навсегда? Но хотел ли он этого? Мать Карна знала обо всех его потаенных желаниях, ничто не могло укрыться от холодных колодцев ее глаз. Она знала ВСЕ, и в том была ее неисчерпаемая власть над людьми, ставшими на путь служения смерти. Ловчему еще снились сны. Удивительно, как же много в нем осталось от прошлого. Как кора, намертво примерзшая к погибающему дереву. Сны были ложью. Как и вся его жизнь. В них он видел то, что никогда с ним не происходило и не произойдет. Хотя откуда он мог знать наверняка? Загадочный парадокс, способный свести с ума.

Пробуждение было тревожным, под стать хмурому неприветливому утру. Вергун вышел на крыльцо. Слегка подмороженный утренний воздух ласкал легкие, выветривая из головы остатки мутных ночных видений. Сын Карны любил осень. Любил за непередаваемые словами оттенки желтизны, за приятную прохладу медленного увядания, когда светит не способное согреть зябнущую землю солнце. За надежду, что все однажды повторится опять и придет зелень, а вслед за ней новое золото короткого царствования желтизны. Недолгое буйство перед началом наступающего белого безмолвия. А у зимы было свое великолепие в мерцании нетронутого снега, в синеве изморози, в причудливых одеяниях деревьев. Далеко ли еще до зимы? Судя по ледяному дыханию по утрам, она уже близко…

В путь собирались медленно. Раскисшая дорога застыла после первых заморозков. Отдохнувшие лошади резво тянули повозки. Очень скоро холм с сожженными хижинами остался далеко позади. Преследователей можно было не опасаться, ибо промерзшая дорога скрывала все следы. Когда вдалеке стали заметны окутанные белой дымкой горы, Алдор оживился и, потрясая над головой картой, объявил, что они на верном пути. Горы оставались в этом мире неизменными, лучший ориентир трудно найти.

– Невеста ожидает вас в Эмброке? – спросил Вергун, равнодушно рассматривая далекие вершины.

– Нет, в замке отца, – ответил Славер. – Он расположен высоко в горах. От Эмброка еще день пути.

– Вы условились встретиться в замке?

– Ну разумеется, там же и пройдет обряд.

– А почему не в ваших землях?

– Я уступил местным обычаям. Прибыв ко мне на родину, мы повторно сочетаемся узами брака, но уже в соответствии с законами Трисса.

«Долгий путь, – подумал Ловчий. – И ради чего? Чтобы сложить голову на чужбине, так и не добравшись до цели».

Пустота.

Бессмыслица.

12

Нет, это были еще не Ирские горы, а лишь подступы к ним. Горная страна задерживала дующие с севера холодные ветры и была непреодолимым препятствием для тех, кто приходил в Ирский край с обнаженным мечом, ведомый алчной черной душой. Дорог между скалами было много, но не все они вели туда, куда надо, и найти единственное ущелье, выводящее на равнину, было необычайно трудно. Тут-то и пригодилась карта. Алдор хорошо знал дорогу, перенеся ее на пергамент во время предыдущих посещений западного Межземья, знал ее и Сын Карны. Горы были повсюду. Широко расступаясь, они образовывали небольшие лощины, склоны которых поросли густым хвойным лесом.

– В Эмброке необходимо нанять людей, господин, – советовал Славеру Алдор, – лучше всего из местных.

– Ерунда, – отмахнулся от помощника благородный чужеземец, – бан Иллар выделит нам своих мечников, я в этом не сомневаюсь. Они проводят нас до границы.

Вергун слушал их вполуха. Все его внимание было сосредоточено на поросших густым лесом склонах ложбины, по которой они проезжали.

Подъехал Аларих.

– За нами следят! – тихо проговорил седовласый, поглядывая на беспечно беседующих чужеземцев.

– Все-таки заметил? – усмехнулся Ловчий.

– Несколько всадников. Держатся на расстоянии, но меня не проведешь. Люди Бастара все-таки прочли наш след.

– Нет, это не они, – покачал головой Сын Карны.

– Тогда кто?

– Намного более серьезный и опасный противник.

Аларих удивленно посмотрел на Ловчего.

– Хочешь совет? – спросил Вергун и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Поворачивай коня назад.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Ты, наверное, знаешь что-то, что неизвестно мне?

– Можно сказать и так.

Седовласый задумчиво поглаживал рукояти ножей:

– Я ценю твой совет, у меня нет причин не доверять тебе. Но у меня есть обязательства перед тем, кто меня нанял, и я собираюсь выполнить их до конца.

Другого ответа Вергун и не ожидал. Он успел достаточно хорошо узнать этого человека. В любом случае, впереди не его бой. Аларих сойдет в Серую Зыбь не скоро и далеко от этих мест.

День прошел достаточно спокойно, и на ночлег отряд остановился лишь тогда, когда сгустившаяся темнота уже не позволяла различать дорогу. Разожгли костер, разбили палатки. Ловчий присел у огня рядом со Славером и, понимая, что поговорить возможности больше не будет, решил расспросить чужеземца о Рваном крае. Завтра путешествие окончится, во всяком случае, для Славера. Хотя Сын Карны мог ошибаться со сроком, и все произойдет гораздо раньше.

Вокруг нависала тяжелая хвоя, темнота прятала скалы, а те в свою очередь не позволяли разглядеть большинства звезд. Попивая разогретое на огне вино, Славер с готовностью принялся отвечать на расспросы Ловчего.

– Каков, спрашиваешь, Рваный край? Мы называем его по-другому.

– Земли, где реки потекут вспять?

– Совершенно верно. Необычное название, не правда ли? Существует легенда, что, когда наши реки потекут вспять, изменив свои русла, настанет конец мира. Но думаю, случится это не скоро, – чужеземец рассмеялся, подливая себе в кубок теплого вина. – Все дело в разнице восприятия. Рваный край… благополучные цветущие земли. Зимы у нас теплые, снега почти не бывает, весной и летом все цветет непередаваемыми красками. Многое, что растет у нас, у вас не приживается. Алдор специально проводил какие-то сравнения… Все, что я увидел здесь, у нас просто немыслимо. Изменения ландшафта, гости, Межсезонье… ничего подобного по ту сторону Черной Межи нет.

– В это довольно трудно поверить.

– Обе стороны взаимосвязаны, – вмешался в разговор сидящий неподалеку Алдор. – Может быть, наша существует только потому, что есть другая, противоположная, своеобразный антипод, мир, вывернутый наизнанку.

– Вывернутый кем, Ушедшими? – спросил Вергун.

– Не исключено. Господин, расскажите ему о мертвых городах. Им сотни лет. Одни расположены под землей, другие на поверхности…

– Да, удивительное зрелище, – согласился Славер. – Правда, исследовать их зачастую опасно. Люди, побывавшие там, умирают от странных болезней.

– Но это случается не со всеми, – рассмеялся Алдор. – Я вот, например, исследовал многие заброшенные города и, как видите, жив-здоров.

– На что похожи древние города? – поинтересовался Вергун.

– Трудно так с ходу описать… – смуглолицый чужеземец задумался. – У них очень странная архитектура, не подчиненная логическому смыслу. Многие строения высечены из прозрачного камня, поэтому хорошо видно то, что находится внутри. Много железа. Некоторое медленно разрушается под воздействием времени, но есть и такое, что сохраняет прочность до сих пор…

– Наши оружейные мастера пытались расплавить пару кусков, – усмехнулся Славер, – но у них ничего не вышло. Железо Ушедших прочнее камня.

– Города Рваного края не нуждаются в крепких стенах, нам не от кого обороняться, можете в это поверить? – продолжил Алдор. – Конечно, бывают конфликты, но их решает, как правило, регулярная армия.

– Ваш мир слишком хрупок, – проговорил Сын Карны. – Я не смог бы в нем жить.

– Но нам действительно некого опасаться.

– А как насчет нас?

– Но ведь вы не можете преодолеть Черную Межу.

– А вы представьте, что невидимая преграда однажды исчезнет, – предположил Ловчий, – и все наше воронье подастся в ваш край.

Чужеземцы переглянулись.

– Невозможно, – пожал плечами Алдор. – Порядок вещей, установленный в давние времена, неизменен.

– Я бы на вашем месте хорошенько подумал, – настаивал Вергун. – Что, если равновесие нарушится. Предположим, что наш меняющийся ландшафт – залог благополучия ваших земель. Кто захочет жить здесь, если откроется возможность перейти границу?

– Барьер непреодолим, – снова напомнил Алдор, – и вы знаете это не хуже нас. Время убьет любого, кто сунется в наши земли.

– Все так, – согласился Сын Карны, – просто я всю жизнь следую одному правилу: недооценка противника – самая главная и часто роковая ошибка. Ведь исправить ее потом будет некому.

Разговор неожиданно принял довольно острый оборот, и беседа быстро сошла на нет. Чужеземцы не допускали даже мысли о том, что однажды все может перемениться.

Невидимая монета перевернется… и что тогда?

Приблизившись к костру, Аларих отозвал Сына Карны в сторону.

– Может, предупредить их о слежке?

– Что это даст? – Вергун вглядывался в холодную неприветливую тьму, обступающую лагерь. – Славер не снимется ночью с места.

– Все так, но предупредить наш долг.

– Хочешь, предупреждай, – коротко бросил Ловчий, бесшумно растворяясь в темноте.

Поднявшись по склону к чернеющему невдалеке лесу, Сын Карны обернулся. Аларих нерешительно топтался у костра. В любом случае, изменить что-либо нельзя.

Добравшись до скал, Вергун безошибочно нащупал чужой след. Ловчий достаточно далеко удалился от лагеря, когда внезапно наткнулся на незнакомцев. Клинок поймал свет луны, втискивая лезвие во тьму. Вот он коснулся живой плоти, проливая влагу… снова отразил луну, словно пытаясь задержать ее свет в себе, после чего вернулся в ножны. Сын Карны осмотрелся. Никого. Кроме этих троих мертвецов. Двое оказались обычными мечниками, очевидно, наемники, а вот третий… Третий был любопытен. Изможденное бледное лицо, синеватые губы, глубоко запавшие глаза. Казалось, он был мертв задолго до того, как клинок Ловчего вошел в его тело. Тонкие паучьи пальцы все еще тянулись к мерцающему на груди амулету, зовущему ведомых. Ментал. Что он делал в горах? Это означало лишь одно – цена смерти чужеземцев слишком высока. Кто мог послать на кровавое дело менталов? Без сомнения, такое мог позволить себе только очень могущественный человек. Кто-то из правителей Межземья? А то и кое-кто повыше. О тех, кто стоял над правителями, старались умалчивать. Их называли Тенями. Весьма подходящее название, что и говорить. По слухам, они управляли всем Межземьем. Управляли каждым баном, каждым Хранителем Городских Ключей, каждым наместником. Сколько их было? Никто не знал. Как далеко распространялось их могущество? Во всяком случае, Ловчие были вне сферы их влияния. Кто-то придумал весьма изощренную ловушку. Славер был разменной фигурой, но вот в чьей игре? Непостижимая Мать не зря привела его сюда, в эти горы. Ловчий не завидовал неизвестным игрокам, ибо они заранее проиграют.

Вергун осторожно изучал лес, двигаясь по расширяющейся спирали. Никого. Кто же были те трое? Дозорные? Хорошая загадка, отличное снадобье от сна. Сын Карны упорно прочесывал лес, но так никого и не нашел. Странный азарт охватил Ловчего. Удастся ли распутать в будущем клубок тайны, будоражащий кровь? Наверняка, ибо он слишком сильно завяз. Оставив бесполезные поиски, Вергун вернулся в лагерь, наткнувшись на нескольких дозорных. Все-таки Аларих предупредил Славера. Разумнее всего под покровом тьмы сняться с места, но чужеземец рассудил по-своему, решив дождаться утра.

С первыми проблесками зари они тронулись в путь. Сын Карны предупредил наемников о грозящей опасности, и все-таки они прозевали момент, когда все началось. Нападение произошло недалеко от ущелья, через которое пролегала единственная дорога в западные земли. Первым странную перемену почувствовал Вергун, будто в утреннем воздухе внезапно оборвалась натянутая до звона струна. Ловчий выхватил меч.

– В чем дело? – удивился Славер.

– Смотрите! – крикнул один из воинов, указывая на поросшие густым кустарником склоны оврага.

Среди кустов стояли люди. Было их человек восемь, не больше. Они не двигались, молча глядя вниз на дорогу.

– Менталы!!!

– Арбалетчикам спешиться!

Щелкнули спусковые крючки.

Одна из тощих фигур покачнулась, заваливаясь навзничь.

– Дкархи!!! – на этот раз кричал Аларих.

Хищники были повсюду. Вергун впервые видел, чтобы менталы управляли дкархами. Вслед за хищниками появились вооруженные люди. Запряженные в повозки лошади обезумели, ломая телеги. Сын Карны присел, выставляя вперед меч, лезвие легко пропороло прыгнувшего зверя. Происходило что-то неправильное. Они должны были погибнуть сразу же, захлебнувшись в потоке ревущих хищников, но этого почему-то не произошло. Что-то творилось с самим временем.

Ловчий видел лишь какие-то отрывки. Вот лежащие на дороге дкархи, мощные лапы залиты кровью. Из глаза ближайшего торчит арбалетный болт. Вот Аларих. В руке наемника Северный ветер. Топор застрял в туше хищника, длинная рукоять в крови… Вот собственная рука, сжимающая меч…

Надвигается всадник, лицо закрыто забралом… Вот тот же всадник, но уже мертвый, затоптанный лошадью… Остановиться невозможно, остается только двигаться по скользкой кровавой дуге. Где-то там в конце меч, несущий смерть. Ты же находишься посередине, не в начале и не в конце. Ты продолжение… Но чего? Созерцатель, заключенный в клетку из чужой боли. Это не твоя смерть, а чужая… и еще одна, и еще… и так без конца. Снова и снова. Смерть, словно кровавая рана, к которой хочется припасть губами, но ты не чуешь ее вкус, ты не можешь напиться, утолить свою жажду до конца. Тебе не позволят сделать ЭТО. Ты ничего не слышишь. Нет ни чувств, ни ощущений, ты – ничто. Ты погружаешься в пустоту, в черную могилу чужих кошмаров. Тебе все равно… Но так не может продолжаться вечно.

Что-то снова надломилось, и время возобновило свой привычный ход. Вергун очнулся, выплыв из черного омута. Что происходит, что уже произошло, что должно произойти? Дкархи и менталы были мертвы. Но всадники все прибывали. «Как же их много», – успел удивиться Ловчий. Ловушка подготовлена безупречно… Славер был еще жив. Он лежал на дороге среди мертвых тел. В груди кровавая рана, распоротый нагрудник валялся рядом. Умирающий смог снять его.

Сын Карны присел рядом:

– Прости меня, чужеземец.

– За что? – удивленно прошептал уходящий в Серую Зыбь.

– За то, что я не смог ничего изменить.

– Твоя… богиня… Мать Карна… она… не позволила тебе…

Он все понял сам.

– Возьми. – Славер протянул руку. – Поклянись, что отдашь его ей. Поклянись, что поможешь ей добраться до Черной Межи. Она должна уйти туда. Мой брат знает. Он поможет…

То были его последние слова.

– Клянусь! – кивнул Вергун, разжимая мертвые пальцы.

На раскрытую ладонь Ловчего выпал серый мешочек. «Пропуск». Сын Карны спрятал его за пазуху и, резко выпрямившись, поспешил убраться с дороги. Лошади всадников путались в мертвых телах, спотыкались, вставали на дыбы, сбрасывая людей на землю.

«Неужели я единственный, кто остался в живых?» – подумал Вергун, отступая под градом стрел.

Нет, не один.

Наемники.

Их оттеснили к лесу и пытались теперь достать стрелами. Их осталось всего лишь четверо: Аларих, молчаливый кринаец и рыжебородые братья-арденцы.

Сын Карны быстро добрался до них:

– Уходите!

– А как же ты?!! – спросил Аларих, прижимая к виску кусок окровавленной ткани.

Густой подлесок кое-как защищал от стрел, еще пара минут – и тут будут всадники.

– Я приготовил для них небольшой подарок…

– Не спорь… – вмешался один из братьев, – Сын Карны знает, о чем говорит…

И они ушли.

Стрелы накрыли то место, где стоял Вергун, усеивая стволы деревьев. Беглецов быстро нагонят, и те прекрасно понимали, что у них нет шансов спастись. Ловчий обернулся, глубоко вдохнул пропитанный хвоей воздух и медленно повернул перстень.

На этот раз он пришел в себя без чужой помощи. Он лежал на чем-то мокром и спустя минуту понял, что уткнулся лицом в холодную лужу. Собравшись с силами, он попытался подняться, но это удалось лишь с третьей попытки. В руках были зажаты комья сырой земли вперемешку с сухими иголками. Еще немного – и получится связно мыслить. Вот так… ногу сюда, опереться на руки… теперь можно схватиться за дерево, чтобы не упасть. Подтянуться – и вдоль ствола наверх, наверх, к яркому свету…

Ловчий кое-как выпрямился. Тот же лес, те же листья. Он не далеко ушел от места схватки. Дорога была где-то внизу, но спускаться туда не хотелось. Не на что там было смотреть, не на что, да и нечего. Нужно отыскать лошадь и двигаться к ущелью. Но как идти, когда не сгибаются ноги. Да еще одиночество… зудящая тоска… будто ты остался один во всем мире.

Вергун бездумно смотрел на залитый осенним солнцем лес. В замутненном сознании медленно всплывал желанный образ. Вот кого он хочет сейчас видеть рядом с собой. Только ее. Мару. Как же он забыл о ней?

Вытащив из ножен меч, Ловчий воткнул клинок в землю, а после произнес имя. Лицо обдало теплом, будто порыв ветра налетел на пламя костра. Затем прохладные знакомые руки скользнули по шее. Он обнял ее, уткнув лицо в благоухание тяжелых черных волос. Они пахли жизнью, они пахли покоем, куда дверь для него пока что надежно закрыта.

Но ключ существует, и он это прекрасно знал.

Когда Вергун отстранился, Мара с укором посмотрела ему в глаза:

– Неужели снова?

– Ты же видишь…

– Ты не щадишь себя. Ведь у тебя есть выбор… или ты уже забыл об этом?

– Нет, не забыл.

– Этот выбор перед тобой, и этот выбор – я.

– Ты дразнишь меня?

– Нет, просто беспокоюсь о тебе.

Слова, обыкновенные слова… Слова, которые ничего не значат, но для него они были сейчас ВСЕМ. Долгожданное бегство от самого себя.

Но надолго ли?

Ловчий не знал.

13

Вместе они отыскали коня.

Мара была все время рядом, даже тогда, когда они наконец вышли к последнему ущелью.

– Ты можешь мне понадобиться в любую минуту, – напомнил Вергун, разглядывая отвесные каменные стены.

– Ерунда, – отозвалась ехавшая на лошади женщина, – здесь никого нет, только ящерицы.

– Ты же знаешь, если тебя увидит мужчина, я буду вынужден убить его.

– Я уверена, мы никого не встретим…

Он все понял, она не хотела возвращаться. Ей нравилось здесь, с ним в этом мире.

«Интересно, а каково то место, откуда она каждый раз приходит? – с интересом подумал Сын Карны. – Похоже ли оно на привычный мир?»

Он не мог знать, а спросить не смел.

Она была необходима ему как воздух, без нее он ничто.

– О чем ты думаешь?

– Твой любимый вопрос? – улыбнулся Ловчий.

– Ты думаешь обо мне?

– Читаешь мысли?

– Нет, что ты, просто у тебя такое лицо…

– Какое?

– Странное.

– Ну да.

– И не смей со мной спорить.

– Куда уж мне, с тобою поспоришь… – Вергун лукаво посмотрел на нее. – Ты же знаешь, что в твоем присутствии я не могу думать ни о чем другом.

– Неправда!

– Почему ты так решила?

– Потому что ты чувствуешь себя виноватым.

– Но в чем?

– В том, что постоянно держишь меня взаперти.

«И впрямь, что ли, мысли подслушала?!!» – удивился Сын Карны.

– Мне не обязательно каждый раз тебя звать, ты можешь приходить и по собственной воле.

– Да, могу, – согласилась она, – но случаев для этого с каждым разом все меньше.

– Так что же ты хочешь?

– Всего лишь быть рядом… почаще.

– Я это учту.

– Ты всегда так говоришь.

Какое-то время они молчали. Постепенно из тела Ловчего уходила усталость, словно выветривался душный воздух из натопленного дома. Узкий шрам неба, синеющий высоко между скалами, начинал слегка темнеть. Вергун рассчитывал до темноты выйти из ущелья и до полуночи добраться в Эмброк.

– А ты не желала бы… – неуверенно начал Сын Карны.

– Ну говори, раз начал.

– Прийти сюда навсегда.

– Я думала об этом, – ответила Мара, – много раз, и знаешь… мне кажется, что так будет лучше и для тебя, и для меня. Это произойдет не скоро, это произойдет, когда ты перестанешь нуждаться во мне той, другой. Когда тебе понадобится тихая гавань, куда ты сможешь уйти, и я буду ждать тебя… даже сейчас я… жду…

– Это случится не скоро.

Ловчему была приятна мысль, что в конце пути его кто-то ждал, кто-то думал о нем, тосковал. Когда наконец придет долгожданное время свободы, ему будет куда уйти. Вот она, рядом, совсем близко. При желании он мог бы коснуться ее, коснуться совсем по-другому, но… нельзя. Он хотел этого, но знал, что все разрушит. Не сейчас, еще не время… Он подождет. И дождется.

Ущелье закончилось. Впереди открылось огромное пространство: низкие поросшие травою холмы, подготовленные к зиме поля, густые полосы леса. Местность шла под уклон. В прошлый раз тут была безжизненная равнина, разделенная быстрой рекой. Разумеется, от протекающей здесь когда-то реки не осталось и следа, но Эмброк стоял на прежнем месте, хотя и смотрелся теперь довольно странно в окружении лиственных лесов. Еще дальше виднелись Ирские горы с высокими, подпирающими небо снежными вершинами. Еще ни одному человеку не удавалось пересечь их.

– Мне пора, – в голосе Мары чувствовалось сожаление.

Она легко спрыгнула с остановившейся лошади.

– Обещай мне, что скоро снова позовешь.

– Обещаю!

Она коснулась губами его подбородка и стала медленно оседать вниз.

Вергун наклонился и, подобрав с земли меч, вернул его в ножны.

Эмброк богатый город. Меньше Арджаса, но крупнее Амастрида. У Эмброка были свои причуды, и одна из них – высокая плата за въезд, особенно когда приезжий чужестранец. Сын Карны не возражал против таких правил, хорошо заплатив у ворот угрюмым стражникам, которые, видя щедрость незнакомца, посоветовали приличный постоялый двор и пару неплохих питеен. Ловчий успел попасть в город до полуночи, ибо в полночь ворота запирались и никакие увещевания не действовали на суровую стражу. А особо настойчивые могли получить сверху стрелу. Жители Западного Межземья мало чем отличались от своих восточных либо северных соседей. Ну разве что скупостью и врожденной подозрительностью. Что и говорить, подозрительность – полезная привычка, позволяющая подольше задержаться на этом свете.

Дома в Эмброке были разными. Встречались как многоэтажные каменные, так и одноэтажные деревянные. Вергун знал, что город постоянно перестраивается, ибо часто случались пожары, уничтожавшие деревянные постройки, и тогда им на смену приходили каменные. Вот этой высокой Башни Часа в прошлый раз не было, да и фонтан на маленькой площади у базара появился недавно. Вода била из пасти огромной позолоченной рыбины. Такое украшение скорее уместно в портовом Арджасе. Мостовая выложена камнем, город постепенно богател. Ловчий не стал заезжать на постоялый двор, который ему посоветовали стражники. В Эмброке он, как правило, останавливался у давнего знакомого, наемника по имени Ильмер. Несколько лет назад Ильмер осел в Эмброке, купив небольшой дом, где и поселился вместе с молодой женой. Оседлый наемник, такое трудно себе представить, но услуги опытного воина часто требовались и в самом городе, так что в замке бана Иллара Ильмер был желанным гостем. Вергун помнил, что наемник обучал молодых мечников владыки Ирского края и выступал вместе с баном, когда случался военный поход. Но такое бывало нечасто. Иллар не любил воевать, да и не было у могущественного правителя серьезных врагов по эту сторону гор.

В последний раз Сын Карны гостил у Ильмера около двух лет назад. Могло ли за это время что-то измениться? Конечно, могло, поэтому Ловчий подъезжал к заплетенному виноградом домику, соблюдая осторожность. На первый взгляд, фасад дома не изменился. Ильмер проживал в наиболее тихой части города вдалеке от многолюдных главных улиц и площадей. Тихо скрипнула калитка, Вергун прошел по багровым листьям винограда, ковром устилающим маленький дворик. Над крыльцом, раскачиваясь на ветру, горела масляная лампа, освещая вырезанный на двери герб хозяина. Тут же был и медный молоточек. Сын Карны постучал. Дверь отворилась немедленно, на пороге стоял улыбающийся Ильмер. Значит, все в порядке, все как прежде.

– Я заметил тебя еще на улице. Ты совсем не изменился, Вергун.

– Когда бы я успел?

– Заходи. Надолго к нам?

– Кто знает.

– Я распоряжусь, чтобы занялись твоим конем.

Без сомнения, за эти два года достаток наемника возрос, о чем говорило обновленное убранство дома: устилающие полы дорогие ковры, обтянутые узорчатой восточной тканью стены.

– Вижу, ты процветаешь, – констатировал Сын Карны, усаживаясь в глубокое кресло у растопленного камина.

– Не жалуюсь.

– Как Беатрис?

– Спасибо, у нас все хорошо.

– Надеюсь, мое столь позднее вторжение не потревожило ее?

– Не беспокойся, все в порядке.

Немой темнокожий слуга разлил по серебряным кубкам вино.

– Моя коллекция оружия хорошенько пополнилась. – Ильмер не спеша прогуливался вдоль увешанной разнообразными клинками стены.

– Да, я заметил.

– Сколько мы не виделись?

– Года два.

– Подумать только, а кажется, ты еще вчера сидел в этом самом кресле у камина, пробуя лирийское вино.

– Отличное, между прочим, вино, – кивнул Вергун, отпивая из тяжелого кубка.

– То же, что и в прошлый раз, – заверил его Ильмер. – Я специально сберег бочонок, зная, что рано или поздно ты снова заглянешь ко мне.

– Я могу остановиться у вас на несколько дней?

– Да хоть на всю зиму.

– До этого, думаю, не дойдет. А ты по-прежнему на службе у бана?

– Конечно, куда мне деваться. Ко всему еще он значительно увеличил оплату моих услуг.

– Рад за тебя.

– Смотри! – Ильмер снял со стены длинный меч в позолоченных ножнах. – Черный Самум из южных пустынь. Настоящий раритет.

Клинок бесшумно вышел из ножен, в свете огня блеснул черный металл.

– Он сделан из железа? – уточнил Сын Карны.

– Конечно, – Ильмер передал меч гостю. – Разве я стал бы держать в коллекции декоративную поделку? Это особая сталь, уже много столетий уриды хранят ее секрет. Не знаю, что они там подмешивают, но сломать такой клинок невозможно.

Вергун внимательно изучал меч. Вдоль лезвия шел едва различимый узор из странных, похожих на суетящихся насекомых, символов.

– Много заплатил?

– Это подарок, – усмехнулся Ильмер, – бана Иллара.

– За верную службу?

– Хочется верить. Но моя коллекция не полна, и ты прекрасно знаешь почему.

Сын Карны задумчиво рассматривал висевшее напротив оружие.

– Твой меч, – Ильмер как зачарованный смотрел на прикрытые плащом ножны гостя, – совершенство. Я бы отдал всю свою коллекцию за право обладать таким клинком.

– Он единственный, других нет, – с сожалением произнес Ловчий, – когда-то были, но теперь… Ты прекрасно знаешь, что он ПОСЛЕДНИЙ.

Однажды Вергун давал подержать свой клинок Ильмеру. Прочие же видели его за мгновение до того, как спуститься в Серую Зыбь. Он помнил, как Ильмер долго и внимательно изучал ножны. Наемник так и не смог понять, как действует скрытый механизм, позволяющий превращать ножны в смертоносное оружие.

– Расскажешь, что привело тебя в наш город? – повесив Черный Самум на стену, хозяин расположился в кресле напротив.

– Завтра, – пообещал Ловчий. – Мои дела вполне могут подождать и до утра.

Молодая служанка провела его в гостевую комнату. Маленькое уютное помещение, единственное окно которого выходило на старую, уже успевшую облететь яблоню, всегда нравилось Сыну Карны. Вергун помнил, что дерево стояло здесь еще тогда, когда не было и самого дома. Опустившись прямо в одежде на постель, Ловчий прикрыл глаза. Усталость прошла, но не вся, нужно было расслабиться. Положив рядом с собой меч, Сын Карны медленно окунулся в тревожное беспамятство.

Очнулся он от какого-то постороннего звука. Во дворе звонко лаяла собака. На потолке яркое пятно солнца, судя по всему, был уже полдень. Ильмер, конечно же, не решился его беспокоить. Казалось, нет никакого смысла спешить, но Вергун предчувствовал, что время уходит и с каждым мгновением ускользает возможность успеть выполнить данную клятву. Его ждали. Где-то далеко. Ждали, что он придет. Далекое эхо крика о помощи, раненая птица, мечущаяся в горах…

«Как странно…» – подумал Сын Карны, ведь раньше с ним такого никогда не было.

Непостижимая торопит его, подталкивает вперед. Невероятно. Вергун быстро оделся, оглянулся на заглядывающую в окно яблоню, прощаясь с этим уютным местом, и решительно спустился по лестнице, встретив по пути Беатрис. Невысокая девушка с копной рыжих волос совсем не изменилась за прошедшие два года. Ловчий поклонился хозяйке.

– Ильмер еще дома?

– Муж ожидает вас в столовой, – улыбнулась Беатрис.

Сын Карны снова поклонился, после чего прошел в просторный обеденный зал. Ильмер был не один, он о чем-то беседовал с низкорослым, облаченным в кольчугу стражником.

Заметив Ловчего, хозяин прервал разговор и провел стражника до дверей.

– Позавтракаешь?

– От вчерашнего вина не откажусь.

Ильмер хлопнул в ладоши. Засуетились многочисленные слуги.

– Хорошо отдохнул?

– Да, спасибо.

– Мы всегда держим ту комнату для тебя.

– Я заметил, там ничего не поменялось. Кто это был? – Вергун кивнул в сторону ушедшего. – Дело столь срочное, что тебя потревожили дома?

Ильмер нахмурился:

– Странное и неприятное происшествие.

Сын Карны изобразил искреннее удивление.

– Сегодня утром в горах дозорные наткнулись на следы страшного побоища. Говорят, около сотни тел: люди, лошади и, самое интересное, дкархи. Просто невероятно, ведь эти хищники раньше никогда не заходили так далеко на запад.

– Действительно, странно, – согласился Ловчий, смотря, как слуги расставляют легкий завтрак.

– Но самое странное даже не в этом, – продолжил Ильмер, – большинство людей погибло от зубов и когтей неизвестного зверя. Сначала дозорные решили, что это сделали дкархи, но те не оставляют таких чудовищных следов. Это был какой-то хищник очень больших размеров, обладающий невероятной силой. Бан Иллар обеспокоен, собирает своих вассалов.

– Рассчитываете поймать зверя?

– А что еще остается? – пожал плечами Ильмер. – Через западное ущелье регулярно проходят торговые караваны.

– Возможно, неизвестный хищник уже далеко отсюда.

– Возможно, но мы обязаны проверить.

– Когда выступаете?

– Через час. Не желаешь присоединиться?

– А почему бы и нет.

– Отлично! – обрадовался Ильмер. – Заодно представлю тебя бану. Я много рассказывал ему о тебе.

– Надеюсь, только хорошее?

– Обижаешь, брат. Он был поражен, узнав о твоем боевом мастерстве, и долго не хотел мне верить. И должен сказать, бан до сих пор довольно скептически относится к моим рассказам.

Пока все складывалось удачно.

Непостижимая вела своего сына по верной дороге.

Бан Иллар оказался могучим седобородым воином, обладающим сильным властным голосом. Обветренное упрямое лицо, цепкие серые глаза, этот человек повидал многие битвы, и седина в волосах – лучшее подтверждение его воинского умения. Вергун с Ильмером держались в середине выехавшей из города кавалькады всадников. Как только они покинули Эмброк, Ильмер нагнал начало отряда, представив бану Сына Карны.

Иллар коротко кивнул, приветствуя чужестранца:

– Я приглашаю вас сегодня в свой замок сразу по завершении вылазки. Надеюсь, это не противоречит вашим планам?

– Для меня большая честь посетить ваш замок, – поклонился в седле Вергун.

– Тогда решено, – и пришпорив коня, владыка Западного Межземья вырвался вперед, увлекая следом закованных в доспехи всадников.

На месте недавней бойни уже витал сладкий запах тления.

Иллар спрыгнул с коня:

– Этого просто не может быть…

Окружившие бана воины недоуменно переглядывались. Переступая тела, правитель Ирских земель подошел к перевернутой повозке и, наклонившись, хрипло приказал:

– Вытащите его!

Мечники засуетились, уложив на обочину дороги окоченевшее тело. Сын Карны узнал мертвого Славера.

– Этого просто не может быть, – в замешательстве повторил бан, не веря своим глазам. – Ведь мне сообщили, что этот человек погиб месяц назад в окрестностях Арджаса.

– Кто это? – спросил Ильмер.

– Жених Танаис, знатный наследный улен из Рваного края. Он так добивался ее. В конце концов я уступил, видя, что этот человек действительно любит мою дочь. Мы условились, что он вернется еще до наступления зимы. Ничего не понимаю.

Тело решили забрать в замок и должным образом похоронить. Человек из высшего сословия не заслуживал участи гнить под синим небом, на радость воронам. Всадники тщательно прочесали окрестности, но никаких следов зверя, разрывавшего людей на куски, так и не обнаружили. Из города были вызваны люди, которые согласились захоронить тела в нескольких общих могилах. Бан Иллар был озадачен, но не огорчен. Такая позиция удивила Сына Карны, ведь погиб не кто-нибудь, а будущий муж единственной дочери. Вернее, несостоявшийся муж. Союз вполне мог быть выгодным как для Ирских земель, так и для Рваного края, но кому-то он был явно не по душе. Смерть поставила во всей этой истории жирную точку или, скорее, многоточие.

Обогнув город, они направились прямо в замок. Ловчий вспомнил слова Славера о том, что от Эмброка к замку бана нужно добираться целые сутки. Но для Иллара в горах существовали свои особые дороги. Вырубленный в горной породе туннель значительно сокращал путь. Вход в него был тщательно замаскирован, внутри же оказалось достаточно места для того, чтобы мог свободно проехать всадник. На влажных, покрытых наростами известняка стенах в ржавых петлях пылали чадящие факелы.

Через час они уже были у замка. Замок стоял высоко в горах. Здесь наверху лежал снег, и было значительно холоднее, чем внизу. Цитадель владыки Ирских земель мало чем отличалась от традиционных укреплений. Разве что внутреннее убранство… но оно и понятно, земли Иллару достались богатые. Ловчий уже догадался, зачем сюда приглашен. Бану не терпелось воочию убедиться в том, о чем ему рассказывал Ильмер. При иных обстоятельствах Вергун наверняка отклонил бы предложение правителя посетить замок, но как раз сюда он и стремился попасть, чтобы увидеться с невестой Славера.

Вассалы бана собрались в огромном, освещенном сотнями свечей зале. Во время застолья Сын Карны рассчитывал увидеть дочь Иллара, но этого, к его разочарованию, не произошло. После ничего не значащей беседы и умеренного, но изысканного ужина бан Иллар, поглаживая густую бороду, решил, наконец, перейти к делу.

– Надеюсь, тебя не оскорбит, благородный друг, если я попрошу продемонстрировать нам твою воинскую доблесть.

Присутствующие в зале вассалы с большим энтузиазмом поддержали правителя.

– С удовольствием, – поклонился Ловчий.

– Я вижу, что даже за обеденным столом ты не расстаешься со своим мечом. Наверное, таковы обычаи тех далеких земель, откуда ты родом?

– Совершенно верно, – подтвердил Вергун. – Я никогда не расстаюсь со своим оружием.

– Я хочу, чтобы ты померился силами с моим бойцом, который по заслугам считается лучшим. Благородный Хлодвиг, я имею в виду вас!

Из-за стола тут же поднялся высокий черноволосый мужчина, учтиво отвесив поклон Сыну Карны. Засуетились слуги, раздвигая тяжелые обеденные столы.

– Каковы правила поединка? – поинтересовался Вергун. – До потери оружия или до первой крови?

– Пусть прольется кровь! – объявил благородный Хлодвиг.

Сын Карны не стал возражать. Перед ним был довольно молодой, но уже опытный боец, ни тени превосходства или излишней самоуверенности. Уравновешенность и спокойствие читались в каждом его движении. Достойный противник. Люди Иллара расступились, образовав большой круг. Приготовившиеся скрестить мечи вышли на середину зала.

«Главное – не увлечься», – мимоходом подумал Сын Карны.

Вряд ли бану понравится, если поединок «до первой крови» закончится потерей головы благородного Хлодвига. Мечи со звоном вышли из ножен. Песня смерти.

Самый лучший в мире звук.

14

Вергун сразу же узнал меч противника. Сполох – неплохое оружие, у него особая рукоять, так что такой клинок нелегко выбить из руки. Меч тяжелый, оружие профессионала. Хлодвиг не спешил атаковать. Противники стояли друг напротив друга, и свет многочисленных свечей отражался в готовой к бою стали. Вассалы Иллара с интересом рассматривали меч гостя, они еще ни разу не видели такого необычного клинка.

Ловчему показалось или он действительно заметил тень замешательства на лице соперника? Неужели меч Сына Карны знаком благородному Хлодвигу? Если так, то лучший боец бана проиграл бой еще в самом начале.

Противник ударил снизу вверх, Песочные часы. Сын Карны не стал тревожить меч, легко уйдя от удара. Хлодвиг страстно желал определить манеру боя Ловчего. Что ж, вассал бана Иллара будет сильно разочарован, ибо Вергун продемонстрирует свое мастерство лишь за секунду до того, как прольется кровь противника.

Теперь Хлодвиг выкладывался в полную силу. Прах тьмы, Стылая вода, Шепот травы… Ловчий играючи парировал все удары, предвидя их заранее, еще до того как Хлодвиг поднимет меч. Соперник распалялся, все больше и больше втягиваясь в навязанную Сыном Карны игру. Дыхание мечника участилось, выйдя из нужного ритма. Вергун сразу почувствовал эту перемену. Нет, перед ним был не профессионал, к сожалению. В реальном бою лучший воин бана Иллара был бы давно уже мертв, а в НАСТОЯЩЕМ поединке с Ловчим не успел бы, пожалуй, даже выхватить меч.

Забава продолжалась. Знатные вассалы, присутствующие в зале, заскучали, гадая, когда же они наконец увидят фантастические возможности гостя. Хлодвиг терял самообладание. Теперь он уже не был осторожен, желая убить. Прочие воины недовольно зароптали. Вергун был гостем в замке, и поведение Хлодвига бросало тень не только на самого Иллара, но и на всех присутствующих. Со стороны казалось, что Ловчий лишь каким-то чудом отражает сыплющиеся на него яростные удары. Вергун медленно сдвинулся к середине круга, увлекая за собой уже ничего не замечающего вокруг противника. Сын Карны желал, чтобы все хорошо увидели то, что сейчас произойдет. Внезапно Ловчий резко выгнулся всем телом, сильно запрокидывая голову, метнулись длинные черные волосы. Громко выругался бан Иллар, которому показалось, что меч Хлодвига пробил гостю горло. Но уже в следующую секунду лучший боец замка упал навзничь, закрыв руками лицо. Обломок Сполоха со звоном отлетел к ногам ошарашенного бана. Присев на одно колено, Вергун спокойно замер посредине зала. Волосы скрывали лицо, меч покоился в ножнах. Хлодвиг дрожащими руками растирал струящуюся из глубокого шрама кровь, отчего его лицо напоминало кровавую маску демона. Рукоять меча с кривым обломком лезвия валялась рядом с ним.

– Просто невероятно! – ошеломленно воскликнул бан.

Сын Карны выпрямился и, развернувшись, учтиво поклонился владыке Ирских земель.

– Как называется твой великолепный удар? – Иллар с чувством хлопнул Ловчего по плечу.

– У него нет названия.

– Признайся, ведь ты играл с ним? – весело подмигнул бан. – Я сразу это понял. Ты бы мог уложить его с первой же попытки.

– Мог бы, – кивнул Ловчий.

– Потрясающе! Откуда же берутся такие мастера?

– О, это долгая история.

– А твой меч, можно мне на него посмотреть?

– Только в моих руках, – предупредил Сын Карны.

– Как скажешь, – кивнул бан, со странным блеском в глазах рассматривая извлеченный из ножен клинок Ловчего.

– Великолепная работа, он безупречен. Совершенные линии, и этот узор вдоль лезвия… Кажется, это древние альрийские руны.

Сын Карны бережно держал меч в руках, затем коснулся теплой стали губами и медленно вернул оружие в ножны.

Иллар с сожалением проводил взглядом меч гостя и немного погодя произнес:

– Я должен извиниться за своего человека. Он позволил нанести тебе оскорбление, забыв, что ты наш гость. Я считаю, ты вправе потребовать от него ответ.

Вергун покачал головой:

– Нет, кровь уже пролилась в этих гостеприимных стенах, не стоит осквернять их еще и смертью.

– Да будет так, – тяжело вздохнул бан.

По приказу Иллара слуги снова накрыли столы, посещение замка грозило затянуться до самого утра, что несколько противоречило планам Ловчего. Благородный Хлодвиг бесследно исчез. Лишь часть сломанного Сполоха по-прежнему лежала в углу, напоминая о нем. Вергун был уверен, что больше не увидит дерзкого мечника среди людей правителя. Что ж, он нажил себе еще одного кровного врага.

– Поступай ко мне на службу! – предложил Сыну Карны раскрасневшийся после выпитого бан. – Я щедро плачу своим людям, вот, к примеру, Ильмер. По-моему, парень не жалуется.

Сидящий неподалеку наемник рассмеялся, подняв над головой полный кубок.

– Опытных бойцов найти сейчас очень трудно. А они мне нужны, сам видел, каков наш лучший.

Иллару хватило благоразумия произнести последние слова шепотом.

– Я все понимаю, – кивнул Ловчий. – Но у меня есть обязательства.

– Обязательства? – удивился Бан. – Но перед кем?

– Я дал клятву и пока ее не выполню, не волен распоряжаться своей жизнью.

– Но ведь ты запомнил дорогу в мой замок? Здесь тебе всегда найдется место, помни об этом.

– Спасибо, я буду помнить, – поблагодарил Вергун.

Бан решительно не пьянел, а значит, возможность незаметно ускользнуть казалась неосуществимой. Время безжалостно уходило, и Сын Карны решил рискнуть.

– Скажите, Иллар, а почему к столу не вышла ваша дочь?

– Моя дочь? – удивился бан. – А почему ты спрашиваешь о ней?

– Ну… я наслышан о ее красоте, – неуклюже попытался выкрутиться Вергун, – мне рассказывал о ней Ильмер.

– Ильмер… – правитель усмехнулся. – Ее нет в замке. Два дня назад я отправил дочь в Кирдас. Понимаешь, когда я узнал о гибели благородного Славера, все изменилось. Этот брак укрепил бы наши отношения с Рваным краем. Я мог оказаться первым баном, который породнился бы со знатным родом Трисса. Но весть о гибели… Так или иначе, но я твердо решил отдать дочь замуж, а уже раз принятое решение никогда не меняю. Недостатка в желающих нет. Весной Танаис исполнилось семнадцать, так что я подумал и решил отдать ее за сына Лирийского шаена Амо Лен-Альрида из знатной восточной семьи. Их города утопают в далеких песках пустыни Абул и славятся просто неслыханными богатствами.

– А как сама Танаис отнеслась ко всем этим переменам?

– Как отнеслась, – задумчиво протянул Иллар. – Не знаю, почему я тебе все рассказываю, чужестранец, ведь мы едва знакомы. Разумеется, Танаис была против. Но воля отца закон, и она прекрасно это знает.

«Ну и ну! – думал Вергун, глядя на раздраженного этим разговором бана. – Хорош отец, ничего не скажешь, торгует родной кровью словно вещью».

Наконец он узнал все, что хотел.

Больше ничто не держало Ловчего в замке.

Незаметно ускользнуть из-за стола оказалось делом не простым. Но Сын Карны все-таки дождался подходящего момента, когда бан Иллар, опустив тяжелую голову на руку, слегка задремал. Пиршество продолжалось, на прикорнувшего правителя никто не обращал внимания. Отозвав в сторону Ильмера, Ловчий попросил наемника помочь покинуть замок.

– Что за спешка, переночуем здесь и наутро вернемся в Эмброк.

– К сожалению, мои планы поменялись, – ответил Вергун, – я уезжаю немедленно.

– И что я скажу бану?

– Извинись за меня, скажи, что возникло неотложное дело в Эмброке.

– Ладно.

– Как ты думаешь, можно воспользоваться тем подземным туннелем, по которому мы приехали в замок?

– Идем, я провожу тебя.

Они вышли в темную холодную ночь. Черное небо было исколото яркими звездами, дыхание мгновенно превращалось в облачка белого пара.

– Сейчас окончательно приду в себя после застолья, – сообщил Ильмер, ежась на холодном ветру. – Угораздило же тебя на ночь глядя…

Забрав в конюшне замка лошадь, они направились ко входу в туннель, пройдя по покрытому снегом подъемному мосту. Стражники у железных врат беспрепятственно пропустили их вовнутрь каменного колодца, узнав Ильмера.

– Держи! – наемник протянул Ловчему медную бляху с неразборчивой чеканкой. – Покажешь охране на выходе. Удачи!

Вергун вскочил на коня. Горящие факелы, висящие вдоль каменных стен, слились в одну сплошную огненную черту.

Было уже далеко за полночь, когда Вергун миновал Эмброк. Ворота города были закрыты. На толстых стенах пылали огромные жаровни, согревающие прогуливающихся по деревянным мосткам стражников. Дозорные в башнях проводили одиноко мчащегося по дороге всадника равнодушными взглядами. Ну мало ли, еще один безумец, забывший о близком присутствии гостей.

Сын Карны гнал коня все дальше. В низине было ощутимо теплее, чем в горах. Снег здесь если и выпал, то быстро растаял еще до наступления ночи. Земля недостаточно промерзла, но вскоре все изменится, когда ударят первые серьезные морозы. Стрелой промчавшись через западное ущелье, Ловчий оказался в том месте, где недавно учинил кровавую бойню. Тел на дороге не было. Их уже захоронили где-то неподалеку. Вергун вспомнил Алариха и других уцелевших. Успели они спастись или нет? Удалось ли им достаточно далеко уйти от дороги? Так далеко, что их даже не смогло почуять ТО, что он выпускал из себя на волю. Люди бана Иллара тщательно прочесали все окрестности, но никого больше так и не нашли – ни мертвых, ни живых.

Без сомнения, Танаис увозили именно по этой дороге. Какая злая насмешка судьбы?!! Она проезжала там, где спустя два дня погибнет Славер. В любом случае, жениха в замке ждала неудача. Как бы отреагировал на его внезапное воскрешение бан Иллар? Правитель поставил бы себя в очень незавидное положение. Или, быть может, у него была еще одна дочь? А что, если именно он и устроил ловушку? Нет, такой вариант маловероятен. Союз с богатыми землями Рваного края намного выгоднее союза с шаеном из далеких диких земель.

Интересно, как Танаис восприняла весть о смерти Славера? Теперь и не узнать. Хорош бан Иллар. Отправил дочь в далекое путешествие в Межсезонье! Загубить, что ли, хотел? Да и что Ловчий знал о нем? Жестокая реальность вытравляла из людей излишнюю сентиментальность, сочувствие, стремление помочь. Эти качества мешали выжить, а значит, им не было места в этом мире.

Как нагнать всадников, выехавших два дня назад из Ирского замка? Срезать путь? Но по какой дороге те поехали и, главное, успел ли за это время перемениться ландшафт? Вергун гнал лошадь до самого утра и лишь с рассветом слегка сбавил темп, пожалев коня. Он размышлял о том, где остановится эскорт невесты Лен-Альрида. Крупных городов нет на много верст. Может, в каком-нибудь маленьком поселении? В Межсезонье? Исключено. Остается только одно – крепость Таркел. Мощный бастион на реке Сатлеж, границе западных земель. Река никогда не менялась, как и часть земли, где была построена крепость. Конечно, они остановятся там, больше негде.

Реку Вергун пересек на мелководье, далеко вниз по течению от того места, где стояла крепость. Двухдневный путь он покрыл быстрее чем за сутки. Эскорт с невестой не мог двигаться так же быстро, как одинокий всадник. В крепости путешественники должны задержаться самое меньшее на день, ибо переход им предстоит не из легких. До крепости Сын Карны добрался, когда уже стемнело. Остановил у высокой каменной стены коня и, спрыгнув на землю, присел рядом с деревом. Выйдя из тела, Ловчий свободно прошел сквозь камень.

Приграничная крепость бурлила своей обычной жизнью. Тут было полно торговцев, спешащих во все концы света одиночек-путешественников, наемников, рассчитывающих сопровождать какой-нибудь караван, вездесущих мелких мошенников и ворья, всегда появляющегося там, где звенит золото. Будь размеры крепости чуть побольше, она вполне могла бы сойти за приграничный город.

Отыскать девушку оказалось делом нелегким, поскольку Вергун не знал ее в лицо. Но ему повезло, когда он случайно услышал мысли двух сопровождающих дочь бана Иллара хидров – профессиональных головорезов из южной пустыни, приставленных шаеном к молодой невесте в качестве охраны. Выяснив все, что ему требовалось, Сын Карны вернулся в тело. Прорываться придется с боем, но только в том случае, если девушка сразу же согласится с ним уйти. Если нет, то он выкрадет ее, когда эскорт тронется в путь.

С наступлением ночи крепость становилась неприступной. Окружающие ее земли и в спокойные времена пользовались дурной славой, что уже говорить о Межсезонье.

Сын Карны быстро поднялся по стене. Камни крошились, ножи легко входили в зазоры между кладкой. Крепость была старой. Двести лет, по меркам Межземья, немалый срок. И ведь устояла несмотря ни на что. Перебравшись через стену, Ловчий прыгнул в светлеющий внизу стог сена. Эта часть крепости была плохо освещена, в основном тут располагались конюшни. Ночная стража, делающая регулярный обход, пройдет тут не скоро. Теперь к противоположной стене, оттуда в тень, затем левее под водонапорную башню. Где-то вдалеке слышна трещотка ночных дозорных. Все, теперь можно не скрываться.

Вергун вышел на открытое место. Вот она, высокая четырехэтажная пристройка. Невесту Лен-Альрида хорошо охраняли. Раньше времени шум поднимать не стоило. Медленно вверх… «Когти» с трудом отыскивают щели в камнях, кладка тут не в пример лучше, чем во внешней стене. Второй этаж, третий, четвертый… Какое же окно? Память и на этот раз не подвела. Нож бесшумно вошел в зазор между деревянными рамами, небольшое усилие – и крючок с внутренней стороны выскочил из скобы. Хорошо, если петли не заскрипят. Не заскрипели. Подоконник… дальше… темная комната, кровать, столик… на столике кувшин с водой, рядом блюдо с фруктами.

Вергун ожидал увидеть служанку, охраняющую сон знатной госпожи, но, кроме спящей девушки, в помещении никого больше не было. Странно. Может, он ошибся?

Горла коснулась полоска холода… лезвие… очень острое… Попался, причем по-глупому, не нужно было поворачиваться спиной к кровати. Но где же прятался охранник?

– Тихо, иначе полосну.

Шепот. Легкое дыхание щекочет затылок, рука, сжимающая нож дрожит. Плохо… Сын Карны усмехнулся, резко рванувшись вперед. Холодное лезвие прошлось по горлу. Сзади вскрикнули. Звякнул упавший нож. Ловчий резко обернулся, закрывая рукой девушке рот.

– Тихо. Давай договоримся сразу: я тебе ничего плохого не сделаю. Ты только не поднимай шум, иначе мне придется убивать. А я не люблю убивать, не имея на то веских причин. Все понятно? Если понятно, кивни.

Девушка кивнула, в ужасе глядя на невредимое горло незнакомца.

– Я медленно убираю руку…

Он отпустил ее, готовый схватить вновь в любую секунду. Дочь бана попятилась к кровати. Вергун зажег торчащий из стены масляный светильник. Девушка сидела на кровати, неподвижным взглядом уставившись на окровавленный нож, лежащий на полу. Сын Карны подошел ближе, внимательно рассматривая невесту благородного Славера. Семнадцать лет? Весной? Бан Иллар, наверное, пошутил. Девушка выглядела лет на четырнадцать, не больше. Правда, Ловчего смущала грудь, едва прикрытая съехавшей на левое плечо рубашкой. Все-таки перед ним зрелая женщина. Внешность и впрямь бывает обманчива. И это хрупкое существо собиралось на юг? Немыслимо.

– Кто вы? – тихо спросила Танаис.

– Друг.

– Друг не забирается в окно посреди ночи словно вор.

– Тебя трудно назвать такой уж беззащитной.

– Я перерезала вам горло. Я почувствовала, как нож разрезал плоть…

– Меня нельзя ранить.

Танаис вздрогнула, испуганно посмотрев ему прямо в лицо.

– Я позову охрану.

– А вот этого как раз делать не стоит.

– Почему?

– Меня послал Славер.

Губы девушки дрогнули, в ее глазах… Вергун отвел взгляд, не желая видеть то, что там отразилось мгновение назад.

– Славер… погиб.

– Знаю, но перед тем как умереть, он взял с меня клятву.

– Какую клятву, о чем вы?

– Что я разыщу тебя и помогу добраться до Рваного Края, смотри.

Ловчий развязал ворот камзола и передал вздрогнувшей девушке кожаный мешочек.

– Ты знаешь, что это такое?

Танаис развязала тесемки.

– Это «пропуск».

– Он просил передать его тебе. Теперь ты мне веришь?

Худые плечи поникли. Прижав маленький мешочек к лицу, дочь бана приглушенно зарыдала.

«Я в ней не ошибся», – подумал Вергун, прислушиваясь к тому, что происходило в соседнем помещении.

Подняв мокрое лицо, Танаис повесила мешочек себе на шею.

– Так ты пойдешь со мной?

– Пойду.

– Ты веришь мне?

– Верю.

Все оказалось проще, чем он ожидал.

Сын Карны подошел к дверям. Там за толстыми деревянными створками находились два опытных охранника. Ловчий потянул ручку. Дверь не поддалась.

– Они держат меня под замком, – прошептала девушка, – боятся, что я снова убегу. Я уже пыталась несколько раз… Но каждый раз они находят меня.

– Теперь все будет по-другому, – пообещал Вергун, одним точным ударом вышибая дверь.

15

…Ловчий внимательно рассматривал лежащих у его ног охранников. Одеты те были необычно, на южный манер. В такой одежде удобно прятать оружие. Хидры были еще большими чужаками в этих краях, чем обитатели Рваного края. Профессиональные убийцы и телохранители, но Сын Карны оказался им не по зубам. Из соседней комнаты появилась Танаис. Лицо девушки было бледным, но решительным. Кожаные штаны, короткая, отороченная мехом куртка и маленькие сапожки. За поясом четыре ножа. Волосы подвязаны серебряной цепочкой.

– Никак собралась на войну? – с улыбкой поинтересовался Вергун.

Девушка не ответила. Сын Карны попытался вспомнить расположение здешних помещений. Сопровождающие занимали два соседних. Слышали они звуки борьбы или нет? Наверняка слышали и уже приняли меры.

– Ступай за мною.

– Может, попытаться через окно? – предложила Танаис.

– А у тебя есть веревка?

В тесной комнатушке, где располагались двое бодрствующих охранников, была еще одна дверь, ведущая в коридор. Сын Карны толкнул старую перекосившуюся створку. Пылающий крест, Красная трава, Замерзший водопад… песнь ненасытной смерти – дюжина мечников не противники Ловчему, особенно когда вокруг тесное пространство каменного коридора.

– Вниз, быстро!

Они поспешно спустились по деревянной лестнице. Шум схватки переполошил весь гостиный дом. Вергун рассчитывал проскочить. Конечно, начнется охота, но не сейчас. Нужно как можно скорее выбраться за пределы крепости. Вариантов было не так уж и много. Сын Карны остановился на самом легком. Крепость они покинут через главные ворота, так проще, и главное, удастся на время сбить с толку преследователей. Держась менее освещенных мест, Ловчий вел за собой испуганную девушку. Он хорошо помнил каждый поворот, каждый угол, каждый тупик. Почему Таркел называют крепостью? Ведь он скорее похож на небольшой город, окруженный крепкой стеной.

У главных ворот жгли костер стражники, ежась на холодном ветру, завывающем в узких проулках. Не скрываясь, Вергун двинулся прямо к ним. Один из стражников обернулся, услышав шаги.

– Мне нужно покинуть крепость.

Теперь на него смотрели все четверо.

– Ты, наверное, спятил, приятель? – хрипло поинтересовался один из стражей, протягивая к огню озябшие руки.

Сын Карны промолчал.

– Не положено, – коротко бросил тот, что был постарше других. – Ворота откроются только с рассветом.

– Я заплачу.

Стражники переглянулись.

– Держи! – Ловчий швырнул ближайшему маленький ярко блеснувший камень.

Мечник не сплоховал, ловко поймав копрофит.

– Да это же «Око Мэнга»!

– Камень ваш! Открывайте ворота.

Не веря своим глазам, стражники по очереди брали в руки мерцающий в свете огня камень, внимательно рассматривая его меняющуюся сердцевину.

– Настоящий, – удовлетворенно кивнул старшина, с хитрым прищуром разглядывая драгоценность. – Отворяйте, чего ждете!

Двое стражников прошли в маленькую деревянную пристройку. Зазвенели натянувшиеся цепи, застонало огромное деревянное колесо, створки ворот приоткрылись, расползаясь в сторону ровно на столько, чтобы в них мог протиснуться человек.

– Идем! – Вергун взял девушку за руку.

Всего десяток шагов – и они уже вне крепости. Снова зазвенели цепи, и створки с глухим треском сошлись. Сын Карны пронзительно свистнул, подзывая коня. Затем вскочил в седло и помог устроиться у себя за спиной Танаис.

Стремительная тень, разрезая холодную ночь, быстро удалялась от черной громады крепости Таркел.

Когда Сын Карны решил, что они уже достаточно далеко, то осадил коня, позволяя ему немного передохнуть. Танаис молчала, и Ловчий был благодарен ей за это. Ему следовало хорошо все обдумать. Люди Лен-Альрида не оставят их в покое. Законы у жителей южных пустынь суровые, вернуться домой без девушки хидры не посмеют. Начнется большая охота, значит, нужно постоянно держать высокий темп, быть на шаг впереди, запутывать следы, убивать. Обычная работа. Вот только… Танаис. Главное – избегать многолюдных дорог и городов. Также не стоило забывать и о гостях, чье время давно уже пришло.

Приближался рассвет. Темное небо светлело.

– Тебе не холодно?

– Нет. Эту одежду я припрятала заранее, зная, что рано или поздно убегу.

– О ножах тоже побеспокоилась заранее?

– Это подарок Славера.

Полезный подарок, что и говорить.

– Твой отец быстро подыскал тебе нового жениха.

– Не мог дождаться, когда избавится от меня.

– А мать?

– Умерла много лет назад.

– Понятно.

– Почему на вашем горле не осталось шрама?

– Долго рассказывать.

– А вы все-таки расскажите.

– Ты когда-нибудь слышала о Ловчих Смерти?

– Наемные убийцы?

– Значит, слышала.

– Отец однажды рассказывал мне о них. Сейчас вспомню… Какой-то проклятый клан. Они неуловимы, словно тени, их очень трудно отличить от обычных людей.

– Я один из них.

Некоторое время Танаис ехала молча. Сыну Карны было очень интересно, что сейчас происходит в ее прелестной головке.

– Эй? – тихо позвал он.

– Что?

– Почему ты замолчала?

– А мне все равно, кто вы, я вам верю. Даже не знаю почему, но верю. Только не пойму, где и как вы могли встретить Славера.

– Дорога свела, – улыбнулся Сын Карны. – Изнывая от скуки в середине осени я нанялся в охрану его обоза. Наше знакомство произошло случайно. Твоего отца обманули, Славер погиб недавно уже в Ирских землях. Но я не мог его спасти, даже если бы очень сильно хотел.

– Почему?

– Предначертанное свыше невозможно изменить.

– А как же вы?

– Мой срок уходить еще не настал.

– Значит, судьба?

– Я всегда чувствую это… обреченность… безысходность… тщетность любых попыток… вернее, МЫ чувствуем. Обреченный человек уже помечен, и ничто не в силах помешать Непостижимой призвать его к себе. Уже при первой нашей встрече я понял все.

– Почему же вы его не предупредили?

– А что бы это изменило? Мать Карна в любом случае пришла бы за ним.

– Мать Карна?

– Богиня Смерти, владычица Серой Зыби.

– Понимаю.

– Я сделал все, что мог.

– Я вам верю.

– Вокруг Славера шла странная игра, – продолжил Вергун. – Я в ней так до конца и не разобрался. Кто хотел его смерти и, главное, зачем? Чтобы не случился ваш союз? И кто донес твоему отцу о гибели Славера? Почему сама весть опередила его смерть? Значит, кто-то точно знал, что он не доберется до замка.

«Без сомнения, кто-то желал помешать этому браку, – подумал Сын Карны. – Но каковы были причины, куда вели невидимые нити событий? Как то, что произошло, отразится на будущем? Неужели чаша весов уже качнулась? Качнулась для обеих земель?»

Ловчий чувствовал, что он как никогда близок к разгадке. Но истина ускользала. Не хватало какого-то очень важного звена, без которого не выходило четкой картины предстоящей катастрофы. А то, что она грядет, Вергун чувствовал безошибочно. Что-то там определенно было в недавнем прошлом, то, что он упустил из виду, не обратил внимания. Маленькая деталь, однако решающая ВСЕ. Недостающая, но необходимая часть мозаики. Странно, что Танаис не удивляет конечная цель ее путешествия. Словно она знает – так и должно быть. Кажется, Славер что-то говорил о своем брате, который примет ее и защитит. Но защитит от кого?

Снова вместо ответов одна пустота.

Ближе к полудню сделали привал. Танаис наверняка проголодалась, хотя и не показывала этого. Выбрав подходящее место, не продуваемое ветром, Вергун разжег костер. Затем пошарил в седельной сумке и извлек на свет флягу с вином и сушеное мясо с ягодами.

– Поешь!

Девушка с благодарностью приняла еду.

– Что, скучно? – усмехнувшись, поинтересовался Сын Карны. – Сейчас будет тебе компания.

Танаис недоуменно посмотрела на него.

– Я не понимаю.

– Погоди, сейчас все поймешь, – ответил Ловчий, вытаскивая из ножен меч и кладя его рядом с костром.

Дочь бана во все глаза смотрела на загустевший мерцающий воздух, уплотнившийся в том месте, где лежал меч. Светящееся марево вздрогнуло, и прямо из него стала вырастать, поднимаясь, обнаженная женская фигура. Танаис вскрикнула, выронив флягу. Свет быстро померк, а у костра стояла необычайно красивая женщина. Меч исчез. Незнакомка внимательно рассматривала дочку бана. Длинные черные волосы частично скрывали ее наготу.

– Знакомьтесь, – Вергун был сама учтивость. – Танаис, перед тобою Мара.

– Бедный ребенок, – незнакомка с укоризной повернулась к Сыну Карны. – Зачем ты затащил ее в это ужасное место?

– Так нужно.

– Грубый, жестокий Ловчий.

– Но-но, полегче, я, возможно, спас ей жизнь. Лучше скажи спасибо, что снова тебя позвал.

– Спасибо.

– То-то.

– Кто вы? – негромко спросила по-прежнему не на шутку испуганная Танаис.

– Вергун, расскажи ей!

– Нет уж, лучше пусть она услышит все от тебя.

Удивительная незнакомка подошла ближе и, усевшись рядом с девушкой на поваленное дерево, приветливо улыбнулась.

– Не бойся. Я Дева Клинка.

Танаис не понимала.

– Я последняя…

– Ты вышла из меча, я хорошо видела… когда сгустился воздух…

– Все правильно, я он и есть.

– Ты меч?

– Да.

– Так он живой?

– Не совсем… Вергун, – Мара нетерпеливо оглянулась, – что же ты молчишь?

– Да что тут скажешь, – задумчиво проговорил Ловчий. – Мара действительно последняя. Таких, как она, в нашем мире не существует уже больше сотни лет.

– Я не понимаю, – с отчаянием прошептала Танаис.

– Если признаться, я тоже, – усмехнулся Вергун. – Это одна из самых древних и загадочных тайн нашего мира. Я нашел ее совершенно случайно в старом заброшенном капище, уничтоженном в давние времена. То было совершенно безлюдное глухое место. Я очень удивился, обнаружив там остатки каменных строений. В одном из них я и отыскал меч, очаровавший меня своей красотой.

– Значит, ты меч? – робко уточнила девушка.

– Я меч, – улыбнулась Дева Клинка. – Я карающее продолжение руки, я свобода для тех, кто задержался на этом свете.

– Значит, меч все-таки живой?

– Меч мертвый, – покачал головой Ловчий. – Он лишь материальное воплощение силы. То, что мы хотим видеть, и то, что не хотим. Маленький мостик через Серую Зыбь.

– Это просто невероятно. – Теперь Танаис без страха рассматривала Мару. – Я никогда ничего не слышала о подобном.

– Была одна легенда, – мечтательно улыбнулась Дева Клинка. – Красивая сказка о двух влюбленных. Они не могли жить друг без друга, но между ними пролегала настоящая пропасть, их разделял меч. Кусок острой стали, поработивший женщину. Она оказалась в плену у проклятого клинка, который был необходим тому, кого она любила. Их невозможно разделить, но они оба были нужны ему, и меч, и женщина.

– Красиво, – согласилась девушка. – А можно мне тебя коснуться?

– Конечно, можно, – рассмеялась Мара. – Ты думаешь, я не настоящая? Думаешь, рассыплюсь от одного твоего прикосновения?

Танаис осторожно провела пальцем по плечу Девы Клинка.

– Ты теплая. У тебя такая же кожа, как и у меня. Скажи, разве тебе не холодно?

– Нет, я не ощущаю холода.

Вергун украдкой рассматривал свое проклятие. Дева Клинка рассказала дочери бана вовсе не легенду, ибо ТАК БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ. Теперь уже нет смыла гадать, почему ТАК все случилось. Как только он в первый раз ее увидел, то навсегда потерял себя. Он был незримо связан с ней в необъяснимое единое целое. Продолжение руки? Нет. Он носил в ножнах свою душу. Он ждал, он пытался быть терпеливым. Он ждал того дня, когда они, наконец, будут вместе. В одном мире. В одной жизни на двоих, в телах из плоти и крови, способных отдавать. Ради этого дня стоило жить, идти кровавой дорогой, служа самой смерти. Ради этого стоило потерять свободу. Все однажды закончится. Мать отпустит его. Вергун сполна заплатит Непостижимой свой кровавый выкуп. И за себя, и за Мару. Заплатит сполна, а после… уйдет. Уйдет не один, а с той, которая ему необходима.

Сейчас…

Вчера…

Через тысячу лет…

Только одна-единственная…

Ради нее он готов был на все. Он где-то там, долгожданный покой… Он подождет, он УМЕЕТ ждать, он терпелив и беспощаден. Беспощаден прежде всего к себе.

Ибо таков его путь, ПУТЬ ЛОВЧЕГО СМЕРТИ.

Когда Танаис уснула, завернувшись в плащ, Мара отозвала Сына Карны в сторону и, посматривая на спящую девушку, тихо произнесла:

– Разве ты не заметил?

– А что я должен был заметить? – удивился Вергун.

– Я думала, ты почувствуешь.

– Говоришь загадками.

– Значит, действительно не заметил.

– Да о чем ты, в конце концов?!!

– Тише, ты ее разбудишь. Эта девушка… Она ждет ребенка.

– Ты уверена?

Мара не ответила. Это объясняло многое, в том числе и ту клятву, которую взял с него Славер. Но как такое вообще могло произойти? Неужели дочь бана не понимала, чем это может закончиться для нее?

– Ее казнят, – спокойно проговорил Вергун. – Вернут в Эмброк, после чего убьют. Таковы законы. Другое дело, если бы она была из низшего сословия. Но Танаис из знатного древнего рода. Может быть, в Рваном Крае невинность и пустой звук, но у нас… Дочь бана подписала себе смертный приговор, когда легла под чужеземца. Не понимаю, на что она вообще рассчитывала. Рано или поздно все бы раскрылось. У южан с этим делом еще строже.

Сын Карны задумался.

– По обычаю, она должна была лишить себя жизни сразу после того, как узнала о смерти Славера. Только так можно было смыть позор, своей кровью.

– Но этого не произошло, – холодно заметила Мара. – Ничего не исправить, и ты это прекрасно знаешь.

– Все-таки как ты узнала?

– Я женщина, – возмущенно напомнила Дева Клинка. – Или ты забыл об этом?

– Нет, не забыл.

– Я сразу увидела, что внутри у нее зарождается новая жизнь.

– Что же теперь делать?

– Поговори с ней.

– Я… не смогу.

– Поговори, это очень важно.

Ловчий кивнул и, вернувшись к костру, разбудил девушку.

– Почему ты не сказала, что ждешь ребенка от Славера?

– Неужели заметно?

– Нет, еще нет.

– Но, как вы узнали?

– Мара… от Девы Клинка ничего не утаишь.

Зябко ежась, Танаис поплотнее завернулась в плащ.

– Ты понимаешь, чем рискуешь?

– Понимаю. Никто бы ничего не заподозрил. Мы хотели пожениться как можно скорее. Славер говорил, что такие вещи не имеют значения у него на родине…

– Ты что-то мне не договариваешь… Ты должна быть со мной откровенна до конца. От этого многое зависит, поверь мне.

– Он или она, – дочь бана машинально коснулась живота, – единственный наследник Рваного края.

– А как же брат? – вспомнил Вергун. – Славер говорил, что у него есть брат.

– Верно, – кивнула Танаис. – Вакоон. Он уже стар, он намного старше Славера, и у него нет наследников.

– Этот Вакоон… он знает о тебе?

– Конечно, они условились с братом, что он будет ждать нас в начале зимы в маленьком приграничном городке по ту сторону Черной Межи.

– Что за город?

– Самарит.

Почему Вергун узнал об этом в самый неподходящий момент? Ведь Славер наверняка до конца не был уверен в том, что Ловчий исполнит клятву. Чужеземец рисковал жизнью не только любимой женщины, но и жизнью еще не родившегося ребенка. Впереди ждал путь. Долгий путь, который еще только следовало пройти. А времени оставалось все меньше и меньше.

16

– Ревнуешь? – Сын Карны лукаво посмотрел на Мару.

– Еще чего?!! – возмутилась Дева Клинка. – К этой девчонке?

– А почему бы и нет?

– Она не в твоем вкусе.

– А кто в моем?

– Я.

– Скромность – одна из твоих главных добродетелей.

– А ты заметил только сейчас?

Ловчий рассмеялся.

Танаис удивленно обернулась.

– Ты ей поможешь? – спросила Мара.

– Попробую, – неуверенно ответил Вергун.

– Но ведь ты не сможешь пересечь Черную Межу.

– Не знаю… во всяком случае до границы я ее доведу.

– И что потом?

– А это уже зависит не от меня.

– Бедная девочка, в чужих неизвестных краях… Как она отыщет там тех, кто сможет помочь ей? Да и захотят ли они помочь?

Ловчий не ответил. То, что случится после того, как они доберутся до Черной Межи, его не интересовало. Он исполнит просьбу Славера и снова будет свободен от любых обязательств. Все остальное в руках Непостижимой.

Небо нахмурилось, пошел снег. Большие тяжелые хлопья быстро покрыли зернистым ковром засыпающую землю. Снежинки опускались на обнаженные плечи Девы Клинка и тут же таяли, не оставляя следа.

Вергун думал о том, как лучше добраться до границы. Путь следует выбрать короткий, чтобы успеть вывезти девушку из опасных земель до того, как ударят жестокие морозы, когда стылый воздух станет рвать легкие, а яростный ветер превратит лицо в ледяную маску. Когда дыхание замерзает прямо в горле, когда холод приходит лишь для того, чтобы убивать. Зимой в Межземье появляются кьерхи. Невидимые существа, способные жить лишь в самый лютый мороз. Они убивают людей, чтобы прокормить свое потомство. Ждут, пока теплое тело окоченеет, после чего сжирают его целиком. Ловчий помнил, как однажды ухитрился поймать одну из тварей. Существо умело маскировалось под сугробы, но Сын Карны все же изловил его. И каково же было разочарование, когда в тепле пещеры, куда Вергун притащил свою добычу, кьерх превратился в лужу воды…

Вскоре Сын Карны решил, что самым разумным будет повторить путь Славера, но только в обратном направлении. В любом случае им не обойти озеро Сва, а оно никуда не делось. Все там же где-то впереди раскинуло свои воды, разделяя большой материк на две равные части. Придется повторить бросок, причем значительно быстрее, чем в прошлый раз. Ловчий догнал лошадь и, хлопнув жеребца по влажному крупу, торжественно сообщил:

– Через сутки мы должны быть у озера Сва.

Танаис не возражала.

– Плавала когда-нибудь на корабле?

– Нет.

– Полагаю, тебе понравится.

Подошедшая сзади Мара коснулась руки Сына Карны. Вергун обернулся, почувствовав передавшуюся от Девы Клинка тревогу.

– Что случилось?

– Вас нашли.

– Сколько их?

– Не меньше двух десятков. Через пару часов нагонят.

– Спасибо, я ничего не почувствовал.

Мара улыбнулась и, вскинув руки, осела в снег. Ловчий поднял меч и поспешно вернул его в ножны.

– В чем дело? – Танаис испуганно обернулась.

– Нужно спешить.

Сквозь снежную пелену темнел угрюмый, уснувший до весны лес.

Через час и сам Вергун почувствовал приближение чужаков. Два десятка всадников. Их кто-то вел, вел профессионально, легко читая нужный след.

«Как же быстро они нас нашли!» – удивленно подумал Ловчий.

В то, что их преследуют хидры лирийского шаена, верилось с трудом. Чужеземцы не могли так умело ориентироваться в незнакомых землях. Может быть, за ними гонятся люди бана Иллара? Нет, тоже невозможно. Весть о похищении дочери еще не дошла до Ирского края. Тогда кто? Придется все разузнать самому.

Резко осадив коня, Сын Карны спрыгнул на землю, передавая вожжи Танаис.

– Что вы делаете?!! – испуганно вскрикнула девушка.

– Дальше поедешь одна!

– Вы бросаете меня?!!

– Нет, лишь хочу выяснить, кто нас преследует.

Танаис побледнела.

– Ничего не бойся. Ближе к полудню сделай остановку и дождись моего возвращения.

Взмыленный конь удивленно скосил черный глаз на хозяина, после чего резко рванул с места.

– Держись крепче, – успел крикнуть напоследок Вергун, затем внимательно осмотрелся, выбирая подходящее место для засады.

Подходящего места не было. Ни холмика, ни оврага, ни, на худой конец, большого дерева. Всадники приближались. Знали ли они, с КЕМ имеют дело?

Ловчий прислонился к стволу хлипкого облетевшего деревца и, запрокинув голову, принялся рассматривать переплетения раскинувшихся вверху ветвей. Снег идти престал, и дерево казалось Сыну Карны заснувшим до весны великаном, тянущим свои многочисленные «руки» к небу. Ствол был тонким, в некоторых местах кора разошлась, являя свету трухлявые внутренности. Зазеленеет ли оно с приходом тепла или его прикончат студеные морозы?

«О чем я думаю? – мелькнула мысль. – Я отвык от опасности, мне давно уже все равно…»

Так нельзя. Можно наделать ошибок, которые погубят другого человека. Словно острые осколки разбившегося стекла. Главный удар он примет на себя, но острые грани усеют вокруг все пространство, особо не разбирая, кого убивать.

Вергун выхватил меч.

Всадники неслись по дороге, вытянувшись словно змея. Вот они уже совсем близко. Стук копыт… конское ржание… звон доспехов… Неожиданно отряд резко сбросил скорость.

«Читают следы», – догадался Вергун.

Сейчас они должны сообразить, что один из беглецов спешился. Больше медлить нельзя. Черная тень отделилась от дерева, превращаясь в человека. Удивленные возгласы… Взмыленные морды лошадей… Чужая рука в кольчужной перчатке на рукояти меча… Стрелы… Яростная ругань… Кровь… Первая кровь, пятнающая снежную белизну… Всадники лишь мешают друг другу… Вот галопом несущаяся лошадь, волочащая за собой тяжелую страшную ношу. Нога мертвеца, выпавшего из седла, запуталась в стремени, тело оставляет на снегу красные борозды… Рукоять легко скользит по поющему лезвию, проходит его до конца, до самого острия и там со щелчком застывает. Меч-перевертыш… Открывшийся противоположный конец заострен… Клинок легко находит незащищенные места в доспехах, словно жалит не железо, а взбесившаяся змея. На отражающем снежную белизну лезвии ни капли крови, она никогда не остается на нем.

«Что же у меня в руке? Меч? Приговор? Дверь в Серую Зыбь? Хаос?»

Мысли не мешали убивать. Полированная поверхность отражала небо… Четыре цвета: белый, серый, синий, карминовый… Белый – снег. Серый – облака. Синий – прорехи в небе, упорно пожираемые снежными тучами. Но синева не сдавалась… Карминовый… ну, тут все ясно. Казалось, Ловчий существует отдельно от меча, а меч… меч собирает жатву. В голове лишь одна простая мысль: НУЖНО, ЧТОБЫ НИКТО НЕ УШЕЛ.

Копыта лошади, вставшей на дыбы… Из влажных ноздрей бьет горячее дыхание. Всадник не удерживается в седле. Как он успевает замечать ВСЕ? Рукоять снова мягко скользит по лезвию, со щелчком становясь на место. Из спины спешившегося воина вырастает стальной цветок, нет, не цветок, лишь его стебель. Красный бутон расцветает у самого основания там, откуда выросла сталь. Меч легко пробивает кольчугу.

Вергун выдернул клинок, ощущая за собой падение тяжелого тела. Ловчий не двигался, лезвие меча обращено к земле, оно едва касается снега. Все? Нет, не все. Одного не хватает. Не хватает того, кто читал следы. Но его уже не было, когда началась резня. Этот человек заранее знал, с чем предстоит столкнуться на дороге.

Вергун не двигался, не желая нарушить гармонию АБСОЛЮТНОГО покоя. Гармонию света… гармонию смерти… игру красок… противоборство цветов… Словно соринка, застывшая в куске белого янтаря. Малейшее движение все разрушит, рухнут тысячи осколков, мертвецы погрузятся в землю, небо придавит свет к заснеженной дороге. Но нет, кажется, гармония нарушена. Как диссонирующая струна, фальшивая нота, внезапно ворвавшаяся в неощутимую мелодию вечной неподвижности. Ржавый нож режет нервы… Струны рвутся одна за другой, оставляя кровоточащие рубцы. Кто-то по-прежнему жив.

Сын Карны медленно вернулся к реальности. Странные успокаивающие образы отступили, остался лишь один обнажившийся череп холодной пустоты, и этот череп улыбался.

Ловчий отыскал тело, еще живое. Всадника придавила к земле мертвая лошадь. Пожалуй, он даже не сломал себе ноги. Выбраться можно, но для этого потребуется время. Всадник молчал, но Вергун безошибочно ощущал диссонанс, вносимый в общий мертвый фон, оставшийся от ушедших в Серую Зыбь. Подойдя ближе, Сын Карны наклонился и снял с лица воина железную личину. Светловолосый мужчина с короткой бородкой спокойно рассматривал Ловчего. Он был довольно молод, на лице ни тени страха, лишь легкое сожаление.

– Станешь добивать? – усмехнувшись, спокойно спросил наемник.

– Мы не на поле боя, – пожал плечами Вергун.

Всадник сделал попытку осмотреться.

– Всех уложил.

Утверждение, не вопрос.

– Где вас наняли?

– В крепости Таркел.

– Много обещали?

– Ты не поверишь.

Сын Карны усмехнулся:

– Заплатили вперед?

– А как же, – воин самодовольно ухмылялся, затем, поднатужившись, слегка подтянул зажатую конем ногу. – Ты меня отпустишь?

– Если скажешь имя того, кто вас нанимал.

– Это просто. Я никаких обязательств ни перед кем не имею. Странный то был человек, не разговорчивый. След читал, просто не верилось, лучше любого охотника.

– Как его имя?

– Думаешь, он представился?

– Думаю, нет.

– Мне повезло… – наемник уже почти освободился, – я услышал, как в крепости к нему по имени обратился кто-то из стражи…

– Имя!

– Варг, кажется, так его и звали.

– Ваша цель?

– Девчонка.

Через минуту наемник уже был на ногах, опасливо косясь на обнаженный клинок Сына Карны. Ловчий безразлично отвернулся и неспешно побрел среди тел, выбирая себе коня. Многие сбежали, но самые верные бродили среди остывающих тел своих хозяев. Вергун выбрал белого жеребца с дорогим седлом. Потрепал лошадь по холке и, спрятав меч, вскочил ей на спину. Место короткой схватки осталось позади. Еще один ничего не значащий эпизод, еще один подарок Непостижимой…

«Итак, Варг, – спокойно размышлял Ловчий. – Теперь это не просто чьи-то игры, теперь это сражение на выбывание, перетягивание каната на краю бездонной пропасти».

Варг. Один из сыновей Карны. Ловчие по разную сторону? Забавно. Значит, Непостижимая решила стравить своих любимцев и посмотреть, что из этого выйдет? Действительно, забавно. Кто кого испытывал, вот в чем вопрос. Ловчий зачастую мог поступать так, как ему того хочется, но мог ли он зайти так далеко, как зашел Варг без ведома Карны? Исключено. Значит, все-таки противостояние. Совершенно бессмысленное противостояние. Но Непостижимой, конечно, виднее…

То, что ему противостоит другой Ловчий, скорее веселило, нежели действовало на нервы. Такого еще ни разу не случалось за всю историю существования клана Мертвой руки. Испытание на прочность? Что ж, хоть какое-то да разнообразие. Но вот Танаис… Сможет ли он уберечь ее?

Вергун нагнал девушку ближе к полудню. Дочь бана ждала на опушке леса. Рядом мирно пасся конь, пощипывая выглядывающую из-под снега траву. Вергун спешился, подведя белую лошадь к Танаис.

– Вот, она твоя. Это ускорит наш путь.

– Красивая.

– Теперь у нас появились шансы уйти.

Поглаживая лошадь, Танаис внимательно рассматривала Сына Карны, словно ожидая каких-то объяснений.

– Кто это был? Люди моего отца?

– Нет, обыкновенные наемники.

– Но кто же их нанял?

– Не знаю, – нехотя ответил Вергун.

– Вы что-то все время недоговариваете?

– Не думай об этом. Пока я рядом, тебе не о чем беспокоиться.

– А потом?

– Потом? До «потом» еще много дней пути.

– Позовите Мару.

– Зачем?

– С нею не так скучно.

– Не могу.

– Почему?

– Мне она может понадобиться в любой момент… та… другая…

Наутро следующего дня они достигли берегов озера Сва. По пути удалось заглянуть в крошечное селение, где проживали местные охотники. Путешественников приняли доброжелательно, разрешив передохнуть. Вергун щедро заплатил за оказанное гостеприимство. Гордость не позволяла дочери бана жаловаться на многочисленные неудобства, и Ловчий со своей стороны старался свести их к минимуму.

В окрестностях озера еще не настала зима. Здесь было теплее, чем в тех местах, откуда вырвались беглецы. Спасаясь от холода, они постоянно чувствовали его дыхание у себя за спиной, но им пока удавалось опережать подкрадывающуюся с севера стужу.

– Озеро когда-нибудь замерзает? – поинтересовалась Танаис, разглядывая унылый песчаный берег.

– Иногда у самых берегов, – ответил Вергун, внимательно всматриваясь в горизонт, – но только в особо лютые зимы…

– Значит, здесь всегда умеренный климат, ведь идущее от воды тепло сдерживает холод.

Сын Карны кивнул:

– Ты права, в Арджасе никогда не бывает холодно.

На унылый берег с тихим шорохом накатывали серые волны. На много верст ни одного корабля: ни у линии берега, ни вдалеке у самого горизонта. Пустота. Чему удивляться? Межсезонье. Но Непостижимая манила туда на противоположный берег, и не было никакой возможности противиться ее зову.

– Поедем вдоль воды, – коротко бросил Вергун, – может, и повезет.

17

Они двигались на восток, и береговая линия постепенно менялась. Исчез песок, на смену ему пришли камни, а затем и вовсе обрывающиеся в озеро, поросшие жухлой травой пласты вздыбившейся земли. И по-прежнему ни одного паруса на горизонте.

Земля содрогнулась.

– Держись крепко! – успел крикнуть Сын Карны.

Конь Ловчего встал на дыбы, но Вергун быстро с ним справился.

– Что это?!! – испуганно воскликнула девушка.

– Изменение! – ответил Сын Карны. – Держись подальше от берега…

Окружающий ландшафт менялся на глазах. Растущие невдалеке от дороги деревья пропали, скользнув под землю, а на их месте вырос небольшой, усеянный низкими кустами холм. Дорога тоже изменилась, став более узкой. В некоторых местах из-под земли с треском выбирались огромные серые валуны, словно подземные неповоротливые монстры. Берег принялся с шумом оседать, куски земли обваливались прямо в озеро, падающие комья вздымали в небо целый дождь брызг. Узор берега перекраивался. Прямо перед Ловчим из земли, словно копье, выскочила толстая сосна и, уйдя высоко в небо, осыпала всадника влажным песком. Теперь сосны появлялись повсюду.

Землю еще несколько раз тряхнуло, затем все затихло.

Танаис оторопело оглядывалась по сторонам, не узнавая дорогу, по которой они несколько минут назад проезжали.

– Неужели ты ни разу не видела изменений? – поинтересовался Вергун.

– Я все время жила в замке, – ответила девушка, – а Ирские горы… они всегда неизменны.

Успокоив напуганных лошадей, они поспешили дальше, стараясь не удаляться далеко от береговой линии. Серая гладь озера была хорошо видна между редкими стволами деревьев.

– Почему так происходит? – спросила Танаис.

– Ты имеешь в виду изменения?

Дочь бана кивнула.

Ловчий пожал плечами:

– Существует одна легенда. Будто бы у нас под ногами находится другой мир. Почти такой же, как наш, только перевернутый вверх дном. Земля подвижна, и мы постоянно обмениваемся ландшафтами. К нам попадает их, а наш опускается вниз.

– Домыслы невежественных людей.

– Ты действительно так считаешь?

– Мне трудно в это поверить.

– Лучшего объяснения, увы, дать не могу.

– Я уверена, что жители Рваного края знают многие ответы. Они мудрее нас, они умеют хранить древние знания.

– Об этом тебе рассказывал Славер?

Танаис промолчала.

Что-то темное промелькнуло между деревьями. Ловчий резко осадил коня, возвращаясь к заинтересовавшему его месту. На берегу раскинулась небольшая бухта.

– Что это? – тихо поинтересовалась дочь бана, указывая на покачивающуюся на воде черную тушу.

– Возможно, то, что мы ищем… Подожди меня здесь…

Оставив коня у дороги, Сын Карны осторожно подобрался к берегу, укрывшись за большим, поросшим красным мхом камнем. Внизу сновали люди. Вергун присмотрелся, узнавая необычного покроя одежду. Минийцы. Морские разбойники, заплывшие в озеро Сва из Вечного Моря. Они по-прежнему были здесь, решая какие-то им одним ведомые дела. Чужеземцы разгружали повозки, заполненные просмоленными бочками и крепко запечатанными глиняными кувшинами. Провиант? Неужели собираются вернуться в море? Честно говоря, самое время, ибо грабить в водах озера уже некого. Пульп, казавшийся, как обычно, безучастным ко всему, покачивался на поверхности воды. Обманчивое заблуждение. Сразу несколько огромных щупалец лежали на берегу, образуя удобный живой трап. Минийцы быстро сновали в обоих направлениях, складывая добычу в огромный темный зев, открывшийся в голове подводного существа. Из круглой дыры исходило странное призрачное свечение. Повозки быстро опустели, время уходило…

Вергун вышел из-за камня и, не скрываясь, принялся спускаться в бухту. Он тут же был замечен, но особого интереса Люди Большой Воды к его появлению не проявили. Когда Сын Карны достиг берега, к нему неспешно направился невысокий бородач с золотыми серьгами в ушах, в котором Ловчий без труда узнал вожака минийцев.

– А я запомнил тебя, Сын Непостижимой, – проговорил Человек Большой Воды, странно улыбаясь. – Ты был на том кринайском корабле, который мы недавно обчистили.

– Тебе известен язык Межземья? – удивился Вергун.

– Не так хорошо, как ваши земли, – усмехнулся в ответ миниец.

– И ты знаешь, кто я?

– Твой перстень, – пират указал на руку Ловчего, – он выдает тебя… Красноречивый знак, но не многие понимают, что он означает…

– У тебя зоркие глаза.

– На море без зорких глаз не выжить, – миниец испытывающее посмотрел на Сына Карны. – Я вижу, тебе что-то нужно, говори, раз пришел, мы скоро отплываем.

– Возвращаетесь в море?

– Скорее всего… Два прохода из трех уже закрылись. Один по-прежнему свободен. Глупо медлить. Большой Брат не любит пресную воду, он в ней болеет.

– Большой брат? – удивился Вергун.

– Наше плавательное средство, – пояснил пират.

– Мне нужно на противоположный берег в Арджас.

– Ты хочешь нанять нас?!! – миниец не сумел скрыть своего изумления.

– А разве это невозможно?

Пират задумчиво потрепал бороду:

– Если такое и случится, то случится в первый раз за всю историю существования моего народа.

– У вас есть строгий запрет не брать на борт пассажиров?

– Нет, – ответил миниец, – не существует никакого запрета.

– Так в чем же проблема?

– Ты не сможешь нам заплатить.

– В смысле?

– У тебя не будет столько золота.

– Ты уверен?

Пират пожал плечами.

Сын Карны снял с пояса кошель и протянул его минийцу. Человек большой воды развязал тесемки, высыпая на смуглую ладонь горсть сияющих камней.

– Невероятно, «кардоманские слезы»… И ты расстаешься с ними, чтобы всего лишь попасть на противоположный берег?

– Они для меня ничего не значат, – ответил Вергун.

– Завидую тебе, Сын Карны.

– Мало?

– Достаточно.

– Значит, договорились?

– Договорились! – пират вернул камни в кошель и спрятал его за пазуху.

– Со мной женщина и две лошади.

– Не имеет значения, – махнул рукой миниец.

Ловчий пронзительно свистнул, и на берег вышла Танаис.

– Через сколько дней мы будем в Арджасе?

Пират задумчиво рассматривал покачивающуюся на воде тушу пульпа.

– Через сутки… Большой Брат устал, тоскует по морю.

– Через сутки? – не поверил Сын Карны. – Так быстро?

– А чему ты удивляешься, ведь мы будем двигаться под водой.

– Лошадей на время плавания придется усыпить, – предупредил миниец, передавая Сыну Карны маленькую фляжку из темно-зеленого стекла. – Смочи этим настоем губы животных.

Вергун не стал спорить. Вряд ли миниец желал отравить лошадей. Ловчий ничего не знал об обычаях морского народа. Доверять пиратам, конечно, не стоило, но другого выхода нет. Хорошо то, что главарь отлично знает, с кем имеет дело.

Выдернув пробку, Сын Карны смочил темной, не имеющей запаха жидкостью пучок сухой травы и провел им по губам каждой лошади. Сначала животные вели себя довольно смирно, но через некоторое время стали проявлять явные признаки беспокойства, а еще через минуту уже обездвиженно лежали на земле.

– Перенесут ли они путешествие? – с сомнением проговорил Вергун, возвращая минийцу сонное снадобье.

– Об этом можешь не беспокоиться, – в очередной раз улыбнулся пират. – Все жизненные процессы у них замедлились. Очнутся такими же, какими были прежде.

Бросив пустые повозки на берегу, моряки по очереди исчезли в круглом зеве. Щупальце пульпа медленно поднялось вверх и, обхватив лежащую на берегу лошадь, легко подняло ее, перенося на спину. Затем то же самое было проделано и со второй лошадью. Когда животные оказались на туше пульпа, черная блестящая плоть разошлась, и кони погрузились в тело монстра.

– Там у нас трюм… – пояснил миниец.

– Как вы это делаете? – зачарованно глядя на морское существо, спросила Танаис. – Вы управляете этим… животным?

– Верно, Большой Брат слушается только меня.

– Он ментал, – пояснил девушке Ловчий, – по всей видимости, очень сильный…

– Странное слово, – проговорил Человек большой воды, – никогда его не слышал, но оно мне нравится.

– Так называют тех, кто усилием мысли подчиняет себе других живых существ.

Кивнув, миниец повел пассажиров на борт своего диковинного «корабля».

– Ничему не удивляйтесь, – бросил он через плечо. – Внутри уютно, намного лучше, чем в какой-нибудь лодке, продуваемой насквозь ветром.

Пассажиры ступили на шершавое щупальце-трап, и оно начало медленно скатываться в кольцо по мере того, как люди приближались к черной дыре входа.

Миниец оказался прав. Входное отверстие затянулось, и путешественники очутились в удивительном мире, не похожем ни на что, виденное ими раньше. Этот мир не был отталкивающим, как думалось поначалу. Внутренности пульпа действительно больше всего напоминали обычный корабль. Вместо свечей на блестящих кожаных стенах светились овальные выпуклости, источающие мягкий белый свет. Вожак пиратов показал, как ими пользоваться. Нужно было всего-навсего постучать по выпуклости пальцем. Один раз – и она загорается, два раза – становится ярче, три – гаснет. Круглые стены были неподвижны. Ловчий не понимал, откуда здесь берется чистый пахнущий морем воздух. Он спросил об этом миинйца, и тот указал на маленькие щели в потолке длинного коридора, напоминающие жабры. Здесь все было предусмотрено для жизни людей.

Пират провел пассажиров в самый конец длинного коридора и, приложив руку к стене, открыл очередное входное отверстие.

– Вот здесь вы будете жить до конца плавания. Как освоитесь, найдете меня в главном нервном узле.

Затем миниец удалился, кожаная мембрана с хлопком затянулась за его спиной. Сын Карны с досадой подумал, что не успел спросить, как отыскать главный нервный узел, но потом решил, что это не столь уж и существенно. Посоветовав Танаис ничего не касаться, Ловчий принялся изучать отведенное им помещение. Вергун очень не любил хитроумные ловушки. Подойдя к тому месту, где должна была располагаться дверь, он, повторяя действия минийца, приложил к стене руку.

Ничего не произошло.

– Может, нужно снять перчатку, – робко предположила Танаис.

Ловчий кивнул и, стянув с правой руки кожаную перчатку, снова коснулся стены. На этот раз прикосновение дало результат. С чмокающим звуком открылся проход. Сын Карны выглянул в ярко освещенный коридор. Никого. Лишь где-то в отдалении едва различалась мерная глухая пульсация. Вергун вернулся в «каюту». Щелкнул пальцем по едва мерцающей выпуклости под потолком. Свет тут же разгорелся ярче. Две койки по углам выглядели вполне обыденно, удобные, плетеные и, как показалось Ловчему, довольно новые. Еще тут был гамак, висевший на торчащих из потолка железных крючьях. Значит, в жилых полостях пульпа нет нервных окончаний.

– Приляг отдохни.

– Нет, – коротко бросила Танаис. – Я не смогу заснуть здесь. Что, если я засну, а оно… меня переварит.

– У тебя очень живое воображение, – расхохотался Вергун, заглядывая под одну из плетеных коек. – Странно…

– Что странного? – насторожилась девушка.

– Я не нахожу скелетов бывших обитателей каюты.

Гневно сверкнув глазами, дочь бана обиженно отвернулась.

– Ну, как хочешь, – сдался Сын Карны, и тут он обратил внимание на крестообразный шрам, располагавшийся как раз напротив входного отверстия.

Ловчий задумался, затем, почувствовав ток свежего воздуха, посмотрел вверх и увидел, что узкие щели в потолке трепещут, медленно сокращаясь. Лучше будет, если Танаис их не заметит. Но сейчас его больше интересовал диковинный крестообразный шрам. Немного поколебавшись, Вергун коснулся нароста рукой. В ту же секунду куски плоти разошлись, и взору удивленных путешественников открылось круглое окно.

– Как здорово! – воскликнула Танаис, осторожно касаясь твердой прозрачной поверхности.

– Это кость, – пояснил Ловчий. – Прозрачная отполированная кость.

За окном плавали рыбы, кружа в темно-синих сумерках. Оттенки постепенно менялись, выше вода делалась ярче, ниже темнела. Судя по всему, монстр плыл на большой глубине. Время от времени можно было заметить кончик гигантского плавника, мелькающего далеко в стороне. Пульп величественно рассекал водное пространство.

«Мы находимся где-то посередине морского существа», – решил Вергун, вглядываясь в глубокую синеву за окном.

– Ну вот, теперь тебе есть чем заниматься…

– А вы? – встревоженно спросила девушка.

– А я немного прогуляюсь.

– И оставите меня здесь ОДНУ?!!

– А что с тобой сделается?

– Вы уйдете… а он только этого и ждет!

– Кто он? – не понял Сын Карны.

– Чудовище, в котором мы оказались!

– Ерунда, – Ловчий небрежно указал на гамак. – Забирайся в эту штуку и рассматривай рыб, может, заснешь.

Дочь бана осторожно подошла к гамаку и принялась с усердием изучать прочную грубую ткань, словно ожидая, что и гамак окажется частью живого существа. Сын Карны покинул каюту. Удивительно, но он совершенно не ощущал движения. Не чувствовал, что они плывут. Направившись в противоположный конец коридора, Вергун по пути внимательно рассматривал стены. Неожиданно прямо перед ним открылся проход. Ловчий вошел в круглое, похожее на колодец помещение. Стены тут не были гладкими. Покрытые странными наростами, они шевелились, источая стекающую вниз влагу. С потолка свисала веревочная лестница. Сын Карны поднялся наверх, где его ожидал очередной круглый проход, услужливо раздвинувшийся при его приближении.

– Я ждал тебя, – услышал Ловчий знакомый хрипловатый голос.

– Где я? – Вергун не совсем понимал, куда и, главное, зачем попал.

– Ты в главном нервном узле, – ответил миниец, выбираясь из странного мягкого ложа.

В этом месте иллюзия исчезала. Тут сразу было ясно, ГДЕ ты находишься. Куски отвратительной розовой плоти сосульками свисали с потолка, багровые стены ритмично подрагивали. Пол под ногами проседал, в отпечатках следов собиралась ярко-желтая жидкость. Перед странным ложем минийца было открыто огромное отверстие, забранное все той же прозрачной костью. В мутной синеве виднелась пронизанная столбами света вода.

– Расскажи мне о своем народе, – попросил Сын Карны.

– Мы пришли из далеких глубин Вечного Моря, из города под названием Икатур.

– В Вечном Море есть острова?

Миниец покачал головой:

– Не совсем острова… Мы живем в подводных городах.

– Это трудно представить.

– Мягкие живые купола защищают нас от толщи воды и дают необходимый для дыхания воздух. По сути, они такие же живые существа, как и Большой Брат. Мы кормим их, заботимся, они растут и в свое время умирают. Купола берут воздух из морской воды и насыщают им полость внутри себя, где мы строим город. Когда они умирают, гибнет и город, но происходит это раз в триста лет. Молодые особи долго растут, а вместе с ними растет и город внутри воздушного мешка. Иногда, если есть необходимость, мы заставляем этих существ переходить на новое место, чтобы построить новый город.

– Ты рассказываешь поистине удивительные вещи.

– Чудеса моего народа велики, – согласился миниец, – но не слишком велика его мудрость. Ценные знания давно утеряны. Мы не знаем, как нашим предкам удалось создать всех этих удивительных животных, цель которых служить человеку там, где он не может выжить. Древние сведения безвозвратно утеряны. Возможно, в прошлом произошла какая-то катастрофа… Так или иначе, но ничего не осталось. Необходимые нам существа, такие как Большой Брат, размножаются естественным путем, но с каждым десятилетием их становится все меньше.

– А ваши живые города?

– Как я уже говорил, они существуют долго. Но некому обживать новые. Мой народ вымирает. Прошли времена былого могущества. Изменения на поверхности добрались и до морского дна. Грядет тот день, когда нам придется окончательно вернуться на сушу. Но нас там никто не ждет…

Мир менялся. Вергун остро ощущал это, рядом бился пульс гигантской, на четверть покрытой водой планеты. Невидимая сила пробуждалась. Он дожил до этого страшного времени, времени неизбежного конца. Дожил стараниями Непостижимой, чтобы воочию увидеть крах привычного мира. Только теперь Сын Карны со всей полнотой осознал, как далеко все зашло. В прежние времена не было возврата.

– Скажи, ты не против небольшой задержки?

Занятый своими мыслями, Ловчий не сразу обратил внимание на слова минийца. Человек Большой Воды указывал в темную синеву за прозрачным окном.

– Затопленный город. Именно из-за него мы и предприняли столь дальнее путешествие. Мы ищем ответы. Может, древние руины помогут нам их найти и спасти прежний мир. Я хотел бы еще раз спуститься туда, раз уж мы снова оказались в этих водах.

– Но я ничего не вижу, – удивился Сын Карны, всматриваясь в толщу воды.

– Смотри вниз… там на дне…

Теперь он стал различать круглые приземистые постройки, заросшие лесом темно-коричневых водорослей.

– Но откуда это здесь?

Миниец задумчиво поглаживал бороду:

– Наследие Ушедших… мертвое наследие…

18

Оставив Ловчего в главном нервном узле, Человек большой воды отправился готовить спуск на дно. Сын Карны догадывался, что минийцы уже не раз спускались вниз, дабы изучить странный город, погребенный под толщей воды. Просто сейчас представилась еще одна возможность навестить развалины. За прозрачным окном ничего не менялось. Значило ли это, что пульп остановился? Через некоторое время Вергун сообразил, что подводное существо незаметно опустилось на дно. Ловчий не почувствовал, когда это произошло, и теперь затопленный город был перед ним как на ладони. Разросшиеся бурые водоросли не позволяли рассмотреть его целиком. Город лежал в небольшом кратере. Пульп замер на краю гигантского котлована, медленно шевеля щупальцами. Дома были странные: правильных геометрических форм, но не имели ни дверей, ни окон. Они казались высеченными из камня монолитами, располагаясь без всякого порядка.

«Интересно, – подумал Сын Карны, – город был специально построен на дне озера или попал сюда случайно после катастрофы?»

Цвет каменных строений было трудно определить. Возможно, темно-зеленые, но скорее всего вода искажала краски… Вергун заметил статую. Поначалу он решил, что это ствол затонувшего дерева, но, присмотревшись повнимательней, понял, что ошибся. Изваяние изображало странное существо. Без сомнения, это была амфибия, какая-нибудь подводная тварь, которой поклонялись местные жители.

«А что, если так выглядели Ушедшие?» – промелькнула мысль.

Вряд ли, конечно, но все же. Почему-то Сыну Карны хотелось верить в то, что Ушедшие внешне не отличались от людей. Вскоре внимание Ловчего переключилось на странные отростки, растущие из плоти пульпа. Вергун ничего не мог понять, пораженный удивительным зрелищем. Вот в сторону затопленного города потянулся полупрозрачный покачивающийся отросток, а вот и второй. Подводное течение сопротивлялось, но странные отростки упорно пробивались к цели. Каждый заканчивался большим, мерно сокращающимся пузырем с прозрачными стенками. Сын Карны увидел человека. Моряк в облегающей тело кожаной одежде медленно пробирался по самому длинному отростку, и мягкая плоть легко прогибалась под его весом, внутри наверняка был пригодный для дыхания воздух. Ловчий вспомнил рассказ минийца о подводных куполах, тут было нечто схожее. Вырастающие из пульпа полые отростки брали из воды необходимый для людей кислород. Вот моряк наконец добрался до прозрачного пузыря. Теперь он мог спокойно наблюдать за приближающимися руинами. В других постепенно вытягивающихся отростках тоже появились люди. Вергун не сомневался, что один из них предводитель пиратов.

А так уж ли был необходим подводный спуск? Что, если один из пузырей лопнет, напоровшись на острый камень, и по злой иронии именно в этом пузыре будет находиться управляющий пульпом миниец. Что после этого станет с подводным существом? Ловчий знал, что, когда гибнет ментал, погибают и ведомые, с которыми человек имеет неразрывную связь. Значит, не исключено, что пульп после этого погибнет. Исчезнет свет, во внутренние жилые полости перестанет поступать воздух, мертвая туша начнет разлагаться. Что будет с находящимися внутри людьми?

Вергун почувствовал себя паразитом, поселившимся в теле огромного могучего существа. Неприятное чувство. Какую же нужно иметь изощренную фантазию, чтобы создать подобного монстра? Создать из живой плоти и крови, заставив служить себе. И как можно было утратить древнее могущество?

Тем временем длинные отростки уже достигли города. Сын Карны хорошо видел, как в одном из прозрачных пузырей человек вытянул вперед руку, и та беспрепятственно прошла сквозь тонкую поверхность. Человек что-то поднял со дна, втягивая свою находку внутрь пузыря. Шевелящиеся отростки вытянулись еще дальше. Люди, окруженные непроницаемой для воды оболочкой, скрылись среди развалин. Сын Карны неотрывно наблюдал за этим зрелищем, и его все не покидало чувство нереальности происходящего. Сейчас он чувствовал себя совершенно оторванным от привычного мира. Что он делает здесь среди этих странных людей? Как его угораздило попасть в это жуткое чужое существо? Все казалось зыбким сном, чужим нелепым кошмаром. Он будто мертвец, погребенный в толще воды, проклятый утопленник, который вопреки всему не может захлебнуться. Ведь все это однажды снилось ему… Кошмар обернулся явью…

Примерно через час отростки стали возвращаться, медленно втягиваясь в тушу пульпа. Вергун отошел от прозрачного окна. Еще сутки – и он сойдет с ума в этом гигантском живом склепе. Хорошо, что путешествие скоро закончится. За спиной хлопнула мембрана. Ловчий обернулся. В помещение вошел вожак пиратов, неся в руках большой кожаный мешок.

– Неплохая добыча. – Миниец присел, вываливая содержимое на мягкий пол.

Панорама древнего города за окном исчезла, пульп снова пришел в движение.

– Большой Брат лег на прежний курс, – пояснил моряк. – Будем у Арджаса уже к ночи.

Подойдя к куче странных предметов, Вергун заинтересованно присел рядом. Находки, сделанные минийцами в затопленном городе, поражали. Ничего подобного Ловчий раньше не встречал. Металл, стекло и вовсе невиданный материал, созданный нечеловеческими руками.

– Для чего все это?

– Не знаю, – Человек большой воды пожал плечами.

– Зачем тогда вы их собираете?

– Потому что они часть истории нашего мира. Мы отвезем все свои находки в Икатур.

– И что это вам даст?

– Мы наконец найдем ответы.

Сын Карны восхищался этим храбрым народом. Они, по крайней мере, пытаются что-то сделать.

«А чем занимаемся мы на суше? – подумал Ловчий. – Режем друг друга, грабим, насилуем».

Все в руках Матери Карны. Как она захочет, так и будет. Наверняка все уже заранее решено, и ее дети первыми узнают уготованное их странному миру будущее. Вергун взял из общей кучи круглый, смутно знакомый предмет. Вертя его в руках, он пытался вспомнить, где мог его раньше видеть. В затопленном городе находка была повреждена, сохранилось лишь железное блестящее кольцо и осколок похожего на стекло вещества, намертво застывший в металлической рамке. Сын Карны сообразил, что держит в руках разбитый «пропуск». Ту самую безделушку, что покоилась сейчас на груди Танаис. Только тот «пропуск» был исправен, источая ровное сияние.

– Забавная штука, не правда ли? – указал на поврежденный «пропуск» миниец. – Мы десятками находим их, и все испорчены, будто кто-то намеренно это сделал.

Ловчий промолчал, с интересом изучая остальные находки. Все эти вещи столетиями лежали под водой, и время постепенно уничтожало их. Что лежало сейчас перед ними? Для чего использовались эти предметы? Может, тут было оружие Ушедших, а люди просто не знали, как им воспользоваться. Так жук, ползущий по лезвию меча, не ведает, для чего тот существует.

– Можешь взять себе что-нибудь на память, – разрешил миниец.

Вергун удивленно взглянул на старого моряка.

– Выбирай, я не шучу.

Сын Карны задумчиво перебрал древние предметы, остановив свой выбор на небольшом пятиугольнике с вогнутыми черными сторонами. Ловчий погладил отполированную поверхность. Что же он выбрал? Забавно прикасаться к тайне, в особенности когда заранее знаешь, что ее никогда не разгадать.

Когда он вернулся в каюту, Танаис уже спала, свернувшись в гамаке клубочком словно маленький зверек. Все-таки решила рискнуть, посчитав гамак наиболее безопасным местом. Лицо спящей девушки было спокойным, сейчас ничто не угрожало ее снам. Сын Карны не собирался отдыхать, хотя ему и было любопытно, какие кошмары могут здесь присниться. С миром снов нужно уметь обращаться, иначе существует риск никогда не вернуться оттуда. Сны похищают душу, хотя людям они необходимы. Замкнутый круг. Глядя в окно каюты, Вергун думал о том, что ожидает их в Арджасе. Задерживаться в городе не стоило. Сбить со следа охотников не получится, не стоит даже пытаться, ибо тех ведет другой Ловчий. Вергун не знал Варга лично, но пару раз слышал о нем. Жестокий человек, впрочем, как и все их черное семейство. Будет забавно столкнуться с ним лицом к лицу, а это рано или поздно произойдет. Эту встречу Сын Карны ожидал с большим нетерпением. Наверное, Варгу будет что сказать собрату, принявшему несколько иную сторону. Сторону проигравших.

– Ну, это мы еще посмотрим… – тихо проговорил Ловчий, глядя на снующих за прозрачной поверхностью окна серебряных рыб.

Наверняка у охотников имеется свой корабль. Ставки в игре высоки, они предвидят весь его дальнейший путь. Пожалуй, так даже интересней, словно бег с препятствиями, где вместо ям и оврагов перепрыгиваешь через окоченевшие трупы. Привычная картина. Вергун мог пожаловаться на многое, но только не на скуку. Его жизнь с момента клятвы Непостижимой никак нельзя было назвать скучной. Но и постоянная погоня за ускользающей тенью может рано или поздно надоесть. Что сейчас на поверхности? Определить время суток трудно. Утро? День? Ночь? Вода не менялась, сохраняя насыщенный темно-синий цвет. Глубина была постоянной. Может, они уже прошли большую часть пути? Спросить? Спрашивать не хотелось.

Проснулась Танаис и, потянувшись, недовольно произнесла:

– Нас вообще собираются здесь кормить?

Сын Карны пожал плечами.

Девушка нахмурилась:

– А у нас осталась своя еда?

– Все, что осталось, находится в седельных сумках вместе с лошадьми.

– Ну так сходите за ними.

– Нет смысла. Не беспокойся, тебя накормят.

– А вы что же, и на этот раз не будете есть?!!

– Я не нуждаюсь в пище.

Где-то через четверть часа в каюту заглянул молчаливый темнокожий моряк, в руках он держал деревянный поднос. Поставив его на ближайший плетеный лежак, моряк молча удалился.

– Обслуживание что надо. Уверен, там сплошные дары моря.

– А вот и нет, – возразила Танаис, исследуя содержимое глиняных горшочков. – Мясо, мед, тертые овощи, запеченные в тесте хизы…

– А что в кувшине?

Дочь бана выдернула пробку и осторожно принюхалась.

– Вода.

– Не может быть.

– А вы думали вино?

– Надеялся.

Как и предсказывал миниец, через сутки подводное путешествие подошло к концу. Вожак пиратов пригласил Сына Карны прогуляться на спину пульпа. Когда они выбрались на поверхность, снаружи царила ночь. Морское существо неподвижно лежало на воде, выступая из озера едва ли на четверть. В лицо дул холодный ветер. Ветер пах дымом. Вдалеке виднелся Арджас. Над городом различалось странное мутное свечение. Причал же был погружен во мрак.

– Вы сможете подплыть к берегу незаметно?

– Даже муха не проснется.

– Мух сейчас нет, ну разве что белые…

Миниец рассмеялся шутке Ловчего:

– Когда нужно, мы умеем становиться невидимыми. Мои люди несколько раз высаживались на берег. Им понравился Арджас.

– А вы сами разве не были в городе?

Человек Большой Воды задумался:

– Я не могу надолго покидать Большого Брата. Мы крепко связаны друг с другом. Я помню его еще небольшим детенышем, когда он был размером с рыбацкую лодку.

– Когда вы высадите нас?

– Под утро, так вы вызовете меньше подозрений.

– Разумно.

Миниец сдержал обещание. Рассвет еще только собирался окрасить небо в светлые тона, когда путешественники выбрались на скользкую тушу пульпа. Танаис ежилась, озябнув на холодном пронизывающем ветру. Вергун снял плащ, закутав в него девушку. Пульп бесшумно подплыл к самой пристани. Берег был пуст, клубился туман, наползающий с поверхности теплого озера. Часть черной туши зашевелилась, и из влажного блестящего тела появились лошади, выдавленные из живой вздрагивающей плоти. Сын Карны ожидал увидеть обглоданные кровавые скелеты, но лошади были невредимы. Человек Большой Воды присел рядом с лежащими животными, поочередно поднося к носу каждого какое-то снадобье. Из воды взметнулось толстое щупальце и, крепко обхватив обеих лошадей, перенесло их на берег, затем щупальце выпрямилось, вонзившись когтями в доски причала.

– Идите, – кивнул миниец. – Я рад, что помог вам.

Пират был немного смущен. Странный человек. Осколок древнего вымирающего народа.

Коротко кивнув, Вергун быстро повел спотыкающуюся Танаис к берегу.

– Береги девчонку! – крикнул ему напоследок миниец, но, когда Сын Карны обернулся, пульпа на поверхности воды уже не было.

Несмотря на ранний час в городе было довольно людно. Ловчий гадал, помнят ли его здесь. Вряд ли помнят. Люди в Арджасе как прилив, накатывающий на берег. Сегодня здесь, завтра там. Тысячи лиц, тысячи разных судеб. Большинство тех, кто был в городе в прошлый раз, уже давно уплыли в далекие земли. Сейчас здесь крутились оседлые торговцы и прочий мелкий люд, рассчитывающий переждать зиму у теплого озера под защитой крепких стен. Такой шанс у них был при условии, что в карманах весело звенело золото.

Вергун решил задержаться в Арджасе до полудня. Пусть Танаис еще немного отдохнет. После подводного путешествия девушка выглядела изможденной. Зайдя в первый попавшийся на пути гостиный двор, Вергун отвел Танаис в снятую комнату, предложив ей поспать. Дочь бана стала протестовать, ибо раньше никогда не бывала в Арджасе и хотела осмотреть город, но Сын Карны был неумолим.

– Здесь не на что смотреть, поверь мне.

– А как же Колесо Судьбы? – упрямо возражала Танаис.

– Кровавая мясорубка… Такое зрелище не для молодой девушки. Попробуй заснуть, я скоро вернусь.

Он был уверен: она не рискнет покинуть гостиный двор без его ведома. Оставив Танаис, Вергун вернулся в порт, где прогулялся вдоль причала, изучая покачивающиеся у берега корабли. На одном из них сегодня в Арджас прибыл другой Ловчий. Преследователи просчитывали все наперед. Впрочем, сделать это было довольно просто. Загонщики опережали дичь.

19

Когда Вергун вернулся, Танаис спала, и он не стал ее будить, пусть отдохнет перед последним рывком. Усевшись возле окна, Ловчий погрузился в легкую полудрему. Сказывалось напряжение последних дней. Сын Карны хорошо слышал все окружающие звуки: скрип половиц, чьи-то голоса, приглушенная ругань… обычная суета гостиного двора. Он и сам не заметил, как постепенно шаг за шагом отступал в забытье, преодолевая упругую сопротивляющуюся среду, за плотным занавесом которым скрывалась обратная сторона. Последняя истина. Безупречный приговор яви… Кто-то коснулся его плеча. Ловчий открыл глаза и увидел перед собой встревоженное лицо Танаис. Локон светлых волос девушки щекотал его висок. Он почувствовал ее дыхание и едва уловимый аромат молодого женского тела.

– Да очнитесь же!

Сын Карны стряхнул с себя оцепенение:

– Что случилось?

– Не знаю, – испуганно отозвалась дочь бана. – Я проснулась от криков. Разве вы не слышите?!!

Теперь он услышал. Вергун распахнул окно. По мостовой в панике метались люди, гвалт стоял невероятный. Двое дружинников катили перед собой просмоленную бочку.

– Может, пожар, – предположил Сын Карны. – Оставайся здесь, а я выясню, что к чему.

Уже давно настал вечер. Багровое зарево со стороны причала подсвечивало темное небо. Неужели горят корабли? Он сделал ошибку, задержавшись в Арджасе дольше, чем планировал. В городе что-то происходило, следовало немедленно уходить. Но Вергун понимал, что уходить, не выяснив возникшую опасность, глупо. Пожар еще полбеды. Вряд ли местные так переполошились бы из-за пожирающего причал огня. Большинство домов Арджаса каменные, пламя не сможет разгуляться по городу даже при сильном ветре.

На улице его едва не сбили с ног. Сын Карны не церемонясь схватил за шиворот невысокого, хорошо одетого горожанина.

– Скажи, что происходит?

– Порт горит! – выкрикнул горожанин, порываясь бежать.

Сын Карны увидел вдалеке за домами высокую стену огня. Сквозь рев бушующего пламени был слышен звон сталкивающегося металла. Вергун решил подобраться ближе. В порту шла битва. Остатки городской дружины в беспорядке отступали под натиском полуобнаженных воинов. Светловолосые, голые по пояс великаны с боевым кличем бесстрашно врезались в ряды защитников Арджаса. В свете огня сверкали огромные боевые топоры, развевались на ветру длинные синие флаги.

Северяне.

Арденцы все прибывали и прибывали, словно демоны выныривая прямо из бушующего огня. Их тела были покрыты особым жиром, добываемым из туш редких северных рептилий. Ловчий знал, что резко пахнущая мазь защищает тело от огня. Мощные суда арденцев не были видны за стеной пламени, но, судя по количеству налетчиков, кораблей было немало. Город обречен. Пройдет чуть меньше часа, и северяне уже полностью захватят Арджас. Начнется истребление жителей, грабежи… Начнется? Да все уже началось. Из соседнего квартала выскочил человек с перемазанным сажей лицом, но на полпути споткнулся, падая вниз. В спине беглеца торчал маленький метательный топор. Рядом закричала женщина, из окон дома напротив жильцы выбрасывали домашний скарб. У свежего трупа бесшумно возник высокий молодой воин с заплетенной в косы бородой, гибкое сильное тело лоснилось. Северянин наклонился, выдергивая оружие.

Вергун вышел из тени. Арденец улыбнулся, ловко перебрасывая топор в левую руку, но метнуть не успел.

Сын Карны быстро вернул в ножны меч, забравший жизнь северянина. Не теряя времени, он поспешил обратно. В конюшне оставался только один его конь. Всех остальных, включая лошадь Танаис, уже забрали. Жеребец Ловчего остался только потому, что никого, кроме хозяина, к себе не подпускал. Поднявшись на третий этаж Вергун вывел на лестницу встревоженную девушку. Но они опоздали. По широкой улице плотным потоком шли северяне, сметая все на своем пути, оставляя длинный кровавый след. Танаис побледнела.

– Ничего, сейчас что-нибудь придумаем, – попытался успокоить ее Сын Карны.

– Но их так много!

В ответ Ловчий лишь холодно усмехнулся.

– Держись все время за моей спиной.

По лестнице уже кто-то поднимался.

Вергун задумчиво посмотрел на обнаженный меч:

«Ну что, красавица, покажем им, на что мы иногда способны?»

Ответа он не получил, но был уверен, Мара не возражала.

Вергун прорубал себе дорогу вниз. Танаис покорно следовала за ним, вцепившись в плащ, оскальзываясь на окровавленных деревянных ступенях. Казалось, они спускались целую вечность.

Не ожидая встретить яростное сопротивление в обыкновенном, ничем не примечательном доме, арденцы в замешательстве отступили во двор. Каково же было их удивление, когда из темного проема вышел один-единственный человек. От его фигуры веяло могильным холодом. Нет, перед ними был не человек. Страх ощущался даже разгоряченной в бою кожей. Холод, веющий от незнакомца, отдавал сырой землей, замораживая в жилах кровь. Северяне дрогнули. Ничто не мешало им изрубить одного-единственного дерзкого незнакомца. Двадцать закаленных в боях опытных головорезов отступали, как трусливые уличные псы. Бесстрашие северян уже давно стало легендой, и то, что происходило сейчас, было совершенно невероятным. Но Сын Карны знал, ЧТО увидели северяне за его спиной. За ним по пятам следовала САМА Непостижимая. С неизбежностью невозможно сражаться.

Ловчий подозвал коня, затем взобрался в седло и помог сесть себе за спину дочери бана.

Девушку бил озноб:

– У меня вся спина как ледышка.

– Ничего, скоро пройдет.

– Но почему…

– Ни в коем случае не оглядывайся… слышишь?!!

Он резко пришпорил коня, вылетая со двора. Текущие смертоносной рекой захватчики с недоумением оглядывались на черного всадника, словно лезвие ножа рассекающего их ряды, оставляющего за собой мертвые тела. Гигантская коса вырубала просеку в живом потоке людей. В несущуюся вперед смерть метали топоры, стреляли из лука, рубили мечами. Но лезвия и стрелы возвращались назад, убивая тех, кто посмел поднять руку на Сына Непостижимой. Поток захватчиков разделился на две половины. Предводители северян кричали, чтобы те, кто был впереди, расступились, давая дорогу черному всаднику. Кто-то уже понял, что перед ними Ловчий Смерти. Сам о том не ведая, Вергун сильно задержал продвижение арденцев со стороны озера. Сперва его удивило, что захватчики больше не пытаются его остановить, поспешно убираясь с дороги, но Сын Карны не придал этому значения. Он пробивался к центру города.

Через некоторое время им удалось вырваться из наступающей лавины светловолосых воинов. Теперь Вергун опережал захватчиков, несясь по обезлюдевшим улицам. Где-то впереди кипел бой. Но как такое может быть? Ведь главные силы движутся со стороны озера. Значит, кто-то открыл городские ворота. Кто-то? Да сами же северяне и открыли, неспроста их столько крутилось в Арджасе с начала осени. План захвата был хорошо продуман. Ударить с двух направлений и тем самым не дать никому уйти. Никто из местных не уцелеет, никто не спасется, иначе северные боги не будут довольны своими могучими сынами. Северян не интересовала торговля людьми, это занятие считалось унизительным для настоящего воина. Пленных не брали. Но Арджас будет сопротивляться до конца…

Беглецы достигли той части города, где уже успели побывать передовые отряды арденцев. Тех, кого убивали в домах, выбрасывали из окон на улицу.

– Лучше не смотри, – крикнул Вергун, осаживая у перекрестка разгоряченного неистовой скачкой коня.

Больше всего в ту ночь Сыну Карны запомнились не горы мертвых тел. Такое он видел не раз. Больше всего ему запомнилось погибающее Колесо Судьбы, мимо которого Вергун был вынужден проехать, огибая пылающую часть города. Колесо Судьбы тоже горело, медленно вращаясь, словно сейчас шла игра. В бушующем пламени сражались огненные фигуры. То были души погибших. Они снова уворачивались от выскакивающих из стен призрачных ножей, преодолевали бездонные колодцы, отбивали летящие в них стрелы. Бессмысленное повторение уже раз пройденного пути. Какая же сила позволила им вырваться из Серой Зыби в мир живых? Огненные демоны наводнили город…

– Почему мы остановились? – спросила Танаис.

– Но разве ты не видишь? – удивился Вергун.

– А что я должна увидеть?

– Там в огне…

– Вижу только бушующее пламя. По-моему, эта штука сейчас рухнет…

Сын Карны и сам понял, что крушение Колеса Судьбы неизбежно. Сгорели все деревянные части конструкции, остался лишь камень и раскалившееся докрасна железо. Лошадь резко рванула с места. За спиной раздался чудовищный рев, заглушая даже вой взбесившегося пламени. Ловчий обернулся. Колесо Судьбы медленно кренилось набок, мгновение – и оно рухнуло на каменную мостовую, сотрясая землю. Беглецов накрыла волна жара. Лошадь встала на дыбы. Вокруг плясали снопы искр. Они сыпались прямо с неба… огненные снежинки…

– Как красиво, – прошептала Танаис.

Огонь стремительно распространялся по городу, но вовсе не ветер был тому причиной. Северяне методично поджигали дома.

– Зачем, – шептала дочь бана, – зачем они это делают… ведь бессмысленно… разрушать…

– Хороший был город, – отозвался Вергун. – Он уже никогда не будет прежним, ему просто не повезло с правителем…

– Но зачем уничтожать?

– Северяне, – Ловчий пожал плечами, – нам их не понять… Ты же видела, они гибли, улыбаясь, и с той же улыбкой убивали. Война – смысл всей их жизни…

Сын Карны искал выход из города. Неужели очередная ловушка? А не слишком ли их много на его пути? Огромный капкан. Погибающий, охваченный пламенем город. Неплохо. Как будто злой ребенок забавлялся с деревянными фигурками, совал их в огонь, топил в воде, отрывал головы… Искать выход… Искать…

У главных ворот шел бой. Здесь по-прежнему сопротивлялись. Остатки защитников с яростным отчаянием пробивались наружу, чтобы уйти из обреченного города. Шансы у них были. Основная масса северян, ворвавшихся в Арджас через главные ворота, легко смела заслоны стражников и, поглощенная боем, ушла вглубь города. У ворот же осталась лишь небольшая группа воинов, которые должны были добивать беглецов.

Издалека Сын Карны увидел, как дружинники, отступив, укрылись в крепкой каменной башне, расположенной напротив городских ворот. Дверь была железной и довольно крепкой, а штурмовых лестниц у арденцев не имелось.

– Нам нужно попасть в эту башню, – бросил он Танаис.

– Но как?!! Полететь по воздуху?

– Зачем же? – усмехнулся Вергун. – Восточная сторона башни выходит на соседнюю улицу, там есть вторая дверь, через нее можно попытаться проникнуть внутрь.

– Не понимаю…

– Один я бы прорвался через главные ворота. Но с тобой не стоит и пытаться.

Приняв решение, Ловчий пришпорил коня, свернув в соседний переулок.

У маленькой незаметной дверцы в пол человеческого роста он отпустил лошадь. Если повезет, то она выскользнет из города вслед за хозяином.

Разумеется, дверь была заперта.

Вергун ударил в нее кулаком:

– Откройте!

За дверью послышалась возня.

– Здесь свои, так что без глупостей.

Дверь приоткрылась:

– Зачем глотку дерешь, мы бы и так открыли.

Голос говорившего показался Ловчему знакомым.

– Уберите оружие, со мной женщина.

Угрюмые мечники посторонились.

– Сын Карны?!! – сотник Гроват был удивлен. – А я все думаю, кто это так спокойно разгуливает по городу.

Вергун тоже узнал кряжистого воеводу, помогавшего выручить Алариха.

– Кто эта женщина? – поинтересовался Гроват, рассматривая прячущуюся за спиной Ловчего Танаис.

– Я отвечаю за нее головой.

– Хорошенький расклад. Не самое лучшее время ты выбрал, чтобы заглянуть к нам.

– У меня есть кое-какие мысли. Мы поможем друг другу вырваться из города.

Сотник хмуро кивнул:

– Говори!

– Как северяне проникли в город, догадались?

– Высадились на берегу озера чуть ниже Арджаса – только и всего.

– А как преодолели ворота?

– Несколько уже находившихся в городе арденцев перебили стражу, – ответил кто-то из дружинников. – Я сам видел.

– Знал бы заранее, вырезал бы всех ублюдков накануне вторжения, – с сожалением сплюнул себе под ноги сотник. – Говори, Ловчий, что мы должны сделать.

– Вы откроете дверь… ту, железную, чтобы выпустить меня наружу, а пока я буду отсутствовать, присмотрите за моей спутницей.

– Что ж, тебе виднее…

Ржавые петли застонали, и дверь медленно поползла в сторону. Меч легко поймал отблески далеких пожаров… Волчий крест, Мертвая река, Молящаяся дева… Вот они, ворота, рядом, распахнуты настежь – приманка для беглецов. Бег с препятствиями… вместо ям – покойники. В пустых глазницах роятся мухи.

Ощетинясь железом, дружинники выскакивали из башни. Прикрытая закованными в доспехи мечниками Танаис не могла понять, что же вокруг происходит. Вергун исчез, растворился в воздухе, вместо него осталась лишь едва различимая полоса стали. Воины во главе с сотником спешили к распахнутым воротам, но скрестить мечи им было уже не с кем. За воротами их поджидал Сын Карны. Ловчий спокойно сидел на земле, вглядываясь в ночь. Клинок в ножнах, на плаще ни капли чужой крови. Демон. Не человек…

Пылающий город остался далеко позади. Полчаса безумной скачки, а багровое зарево по-прежнему заливало кровью ночное небо. Всадники остановились, чтобы дать отдых взмыленным лошадям. У них была неплохая возможность уйти. Вряд ли кто-то станет их преследовать. Дюжина человек, избежавших смерти. Северные боги вряд ли расстроятся, не получив и эту жертву.

– Куда направишься, Ловчий? – Гроват мрачно разглядывал далекое зарево пожаров.

– К Черной Меже.

– Опасный путь.

– Но не для меня.

– Хочешь, я оставлю с тобой часть своих людей?

– Спасибо, но в этом нет необходимости.

– В таком случае здесь наши пути разойдутся. Ты опасный человек, Сын Карны, я не хотел бы еще раз когда-нибудь встретиться с тобой, но я искренне желаю тебе удачи. Прощай!

Зазвенело в темноте оружие, застучали копыта коней, и дюжина всадников канула во тьму…

Танаис, обхватив Ловчего за плечи, уснула прямо в седле.

– Танаис, ты спишь?

Девушка не ответила. Что ей снилось сейчас? Кошмары? Или, быть может, живой и невредимый Славер, ожидающий ее в Рваном Крае? Улыбнувшись, Сын Карны направился навстречу просыпающемуся рассвету.

20

И все-таки они опередили зиму.

В западных землях по-прежнему стояла поздняя осень. Холод медленно наступал с севера, а вместе с ним приходила обманчивая белизна, сулящая новые опасности. Вергун был уверен, что два могучих воина сойдутся уже скоро, а может быть, они уже сошлись, достигнув озера Сва. Это были великаны, один в золотых доспехах из опавшей листвы, второй, закованный в латы, из искрящегося льда. Зима и осень. Великан в золотых доспехах, как всегда, отступит, но не проиграет, вернувшись в подвластные ему земли ровно через год. Зима встретит на своем пути мертвый город. Стужа и снег потушат пожары. Разрушившие Арджас северяне наверняка покинут его еще до первых серьезных морозов. Хотя корка льда у берегов озера не препятствие для их огромных кораблей. По всем приметам зима в этом году обещала быть особенно лютой, и в этом ощущалось некое мрачное предзнаменование. Задержало ли вторжение арденцев преследователей? Хотелось бы верить, что задержало, вырваться живым из пылающего города было не просто.

– Позовите Мару, – попросила Танаис, поглядывая на ножны Ловчего.

Сын Карны отрицательно покачал головой.

– Но почему?

Вергун не стал пояснять. Гроват не зря беспокоился, предлагая в помощь своих людей. Сунуться в западные земли в самый разгар Межсезонья мог лишь безумец.

– Но разве есть какая-нибудь опасность? – все не сдавалась девушка. – Посмотрите вокруг, более безлюдное место трудно себе представить.

– В том-то и дело, – нехотя проговорил Ловчий.

– Что вы имеете в виду?

– Я опасаюсь не людей, а кое-кого похуже…

Дочь бана презрительно усмехнулась:

– Значит, не хотите? Тогда я сама ее позову…

Танаис попыталась выхватить у Ловчего меч, но рукоятка не поддалась, так и оставшись крепко сидеть в ножнах.

Вергун рассмеялся:

– Вытащить меч из ножен может только его истинный хозяин.

– Любой меч?

– Нет, только этот.

Сын Карны вслушивался в лесные звуки, а непоседливая Танаис его отвлекала…

Ловчий остановился.

– Что случилось? – девушка испуганно оглянулась.

– Нужно привязать лошадь.

– А что такое?

– Сейчас увидишь.

Вергун подвел коня к ближайшему дереву и крепко обернул вожжи вокруг ствола.

– Зачем вы это делаете? Если нам угрожает какая-то опасность, не лучше ли будет…

– Опасности нет.

– Но…

– Тише… Слушай!

Девушка замолчала, недоуменно глядя на Сына Карны. Вдалеке стал различим странный хлопающий звук, будто где-то за деревьями трепетал на ветру огромный парус.

Звук приближался.

– Это Див, – пояснил Ловчий. – Существо не из нашего мира. Он появляется каждый год в одно и то же время и пролетает над этими лесами раз в пять дней.

– Что же нам делать?

– Див не опасен… странен… но безобиден.

– Смотри!

Хлопки могучих крыльев теперь громко разносились над замершим в странном оцепенении лесом. Прямо над верхушками деревьев плыла огромная тень, затем загадочное существо стало видно полностью. Танаис подумала, что это большая птица, и была удивлена, когда разглядела медленно парящую в небе толстую неповоротливую тушу. Больше всего существо напоминало обитателя глубин Вечного Моря. Темно-синее веретенообразное тело, заостренное к хвосту, было увенчано плоской уродливой головой с узкой щелью беззубого рта. Глаз у существа не было. Крылья казались неправдоподобно маленькими, заостренные и отведенные назад словно плавники. Они никак не могли удерживать в воздухе всю эту тушу, и тем не менее воздушное чудовище летело.

– Ты не на него смотри, а на лес, – посоветовал девушке Ловчий.

Там, где проносился Див, лес менялся. Деревья исчезали, а вместо них возникал странный пустынный ландшафт. На высокие песчаные барханы налетал ветер. Песок имел необычный ярко-красный оттенок. Див летел дальше, и удивительная картина двигалась за ним. Волна изменений медленно следовала за неторопливо парящим в небе существом. Фантастические образы менялись… кто-то тасовал огромные, невероятно реалистичные полотна. Вот странное создание достигло того места, где укрылись путешественники. Сначала их накрыла огромная тень, и лишь затем пришла волна изменений. Беглецы оказались прямо посреди гигантского застывшего водоема. От прозрачной твердой поверхности исходило тепло. Желтое небо необычно контрастировало с застывшим зеленым озером. Вдалеке на берегу виднелось непонятное строение, состоящее из сплошных переплетений тонких башен и подвесных мостов. Над острыми блестящими шпилями порхали крохотные полупрозрачные существа. На противоположной стороне застывшего водоема открылась равнина, усеянная беспорядочно разбросанными гигантскими каменными квадратами. Один из квадратов неожиданно стал меняться, превратившись в огромный шар. Шар сдвинулся с места и, набирая скорость, покатился в сторону призрачного горизонта.

Див удалялся, а вместе с ним исчезали удивительные картины. Вокруг снова был все тот же облетевший осенний лес. Неистово билась привязанная к дереву лошадь.

– Ну как, понравилось? Не каждый может похвастаться встречей с Дивом. Я видел его чаще других, и каждый раз не перестаю удивляться. Знаешь, говорят, что в те миры, которые он каждый раз открывает, можно уйти. Правда, никто пока не пытался это сделать.

– Как прекрасно, – проговорила дочь бана. – Откуда берутся все эти чудесные картины?

Сын Карны пожал плечами:

– Мне известно только то, что, пролетая над землей, это существо искажает пространство.

Кое-как успокоив лошадь, Ловчий отвязал ее от дерева, и они смогли продолжить путь.

– Интересно, где находятся все эти места, которые мы успели увидеть? – Танаис была по-прежнему очарована невиданным зрелищем. – Существуют ли они на самом деле?

– Думаю, что существуют, – ответил Вергун, ощутив, как нагрелся перстень на правой руке.

Преследователи были близко.

Значит, погибший в огне Арджас не смог их остановить.

– Почему вы замолчали?

– Размышляю.

– О чем?

– Ты прямо как Мара, ей тоже все время интересно, что у меня на уме.

– Она любит вас.

– Почему ты так решила?

– Не знаю, просто почувствовала.

– Дева Клинка не может любить, она не человек.

– Тогда кто же она?

– Незавершенная.

– Не понимаю?

– Меч не отпускает ее. Когда-нибудь она станет человеком, обычной женщиной, но это произойдет очень не скоро, если вообще произойдет.

– И тогда вы наконец будете вместе?

– Может быть…

Он думал о том, успеют ли они добраться до Черной Межи. Как быстро их нагонят? Сколько времени есть в запасе? Сутки или, быть может, считаные часы? Утром, если все сложится удачно, Ловчий доставит дочь бана к границе Рваного края.

– Как здесь безлюдно, – задумчиво проговорила девушка, – и так спокойно.

– Земля Мертвых.

– Как вы сказали?

– Земля Мертвых, – повторил Ловчий. – Так в Межсезонье называют западные леса.

– А что, здесь скрывается какая-то опасность?

– Надеюсь, нам не придется в этом убеждаться, – тихо ответил Сын Карны.

Когда на лес опустились сумерки, они снова уселись на отдохнувшего коня. Если Вергун загонит лошадь, не беда, главное, чтобы она дотянула до Черной Межи. Холодный ветер безжалостно хлестал лицо. Ночное зрение помогало Ловчему выбирать правильную дорогу, обычный всадник давно бы сбился с пути. Ближе к полуночи стало хуже. Спустившись в долину, они погрузились в молочно-белый туман, медленно поднимающийся от земли. Облака на небе разошлись, выпуская в ночь полную луну.

Сын Карны тихо выругался.

Прикорнувшая сзади девушка вздрогнула:

– Что происходит? Откуда этот туман?

– Не знаю, – коротко откликнулся Вергун.

Он уже понял, что им не удастся так просто проскочить опасное место. Чуткий слух Ловчего уловил неприятный звук, напоминающий шарканье сотен ног. Словно толпа смертельно уставших людей медленно пробиралась через ночной лес, глубоко увязая в опавших листьях. Беглецов уже почуяли. Обитатели тумана выбирались из своих гнезд в гниющей сырой листве. Сын Карны пустил коня галопом. Лошадь не хуже всадника чувствовала опасность.

Танаис вскрикнула.

– Там…

На секунду ей показалось, что она увидела чью-то фигуру, движущуюся в тумане.

– Знаю.

– Кто они?

– Драсы.

Гости облюбовали долину. Нападать они могли только в тумане, там, где туман рассеивался, драсы были бессильны. Спастись казалось просто, но молочная завеса упорно не желала заканчиваться.

«Может, мы двигаемся по кругу?» – мелькнула мысль.

Нет, Сын Карны не терял направления, четко следуя намеченному пути. Обмануть чувства Ловчего невозможно.

Из тумана вынырнула человеческая фигура. Хотя нет, это был не человек, но что-то очень похожее. Руки, ноги, туловище, все состояло из гнилых влажных листьев. Вместо лица ком грязи. Существо бежало следом за лошадью, проворно нагоняя всадников. Метаморфоза произошла мгновенно, человеческие очертания исчезли, теперь их преследовал черный бесшумный зверь. В два мощных рывка он легко догнал их. Беглецы почувствовали резкий запах прелой листвы. Тварь поравнялась с лошадью. Казалось, она забавляется со своими жертвами.

Вергун выхватил меч. Лезвие по дуге скользнуло вниз. Обитатель тумана раздвоился. Вверх взметнулись гнилые листья и комья земли. От драса осталась лишь куча лесного мусора.

Туман наполнялся тенями. Вергун насчитал не меньше двух десятков. Драсы бежали, резко выбрасывая вперед гибкие тела, подобно загоняющим добычу дкархам.

– Почему они не нападают?

– Не могут, – ответил Сын Карны, сжимая меч в правой руке. – Пока мы двигаемся, мы неуязвимы, но они попытаются остановить нас.

В подтверждение его слов из тумана стремительно надвинулись сразу четыре быстрые тени. Меч бесшумно рассек туман, мягкие тела развалились на бесформенные куски.

– Теперь они будут действовать осторожней.

Туман не заканчивался. Местность ощутимо шла вверх, медленно поднимаясь. Большую часть долины они уже преодолели. Казалось, драсы сообразили, что еще немного – и их жертвы уйдут? Одна из тварей изловчилась, прыгая на круп лошади и уже в полете принимая форму человека. Танаис даже не успела как следует испугаться, так быстро все произошло. Что-то мокрое и тяжелое облепило ей спину, мазнуло по рукам, лицу…

Вергун не оборачиваясь пропустил меч под рукой. Лезвие коснулось бедра девушки и мягко вошло в порожденное туманом существо. Лошадь высоко вскинула передние копыта.

– Держись!

Ком влажной грязи скатился вниз. Справившись с конем, Сын Карны натянул поводья, и в следующую секунду они выскочили из тумана.

Ловчий остановил испуганно ржущую лошадь.

– Что вы делаете?!! – взвизгнула Танаис.

– Не волнуйся, теперь мы в безопасности.

Они выстроились у самой границы тумана. Темные человеческие фигуры. Близнецы из кошмарного сна. Они стояли не двигаясь, издавая все тот же странный шаркающий звук.

– Они жалеют, что упустили нас, – сказал Вергун и, отсалютовав застывшим в тумане тварям, погнал лошадь к едва различимым в лунном свете холмам.

Утро встретило беглецов мелким холодным дождем.

Рассеянная в воздухе водяная пыль, кажется, проникала даже под кожу. Неистребимая сырость пряталась в одежде, пытаясь забрать остатки тепла. Танаис держалась из последних сил. Ее тело горело, обдавая спину Ловчего тревожным жаром. До Рваного Края было еще далеко. Вергун рассчитывал, что они будут у границы хотя бы к полудню. Преследователи неумолимо нагоняли их, двигаясь намного быстрее, чем накануне.

Когда солнце наконец выглянуло из-за серых туч, впереди показалась выжженная земля. Сын Карны остановил коня и, спрыгнув на дорогу, успел подхватить падающую девушку. Уложив дочь бана на землю, Ловчий достал из седельной сумки флягу с водой. Затем разломал висящую на шее Слезу мертвеца и высыпал на ладонь белый кристаллический порошок. Потер в руке ломкие кристаллы, направляя узкую струйку пыли в открытое горлышко фляги. После чего, приподняв голову Танаис, заставил девушку выпить. Снадобье начало действовать. Сначала пропал жар, пылающие щеки Танаис побледнели, веки вздрогнули, приоткрываясь.

– Что ты чувствуешь?

– Я… отдохнула, как будто отсыпалась день или два. Где мы?

– У Черной Межи.

– Значит, все-таки успели.

– Можешь подняться на ноги?

– Конечно, – улыбнулась Танаис и, встав с земли, принялась придирчиво осматривать запачканную одежду.

– Дальше поедешь сама. «Пропуск» с тобой?

– Он здесь, – Танаис коснулась груди.

– Покажи мне его…

Сын Карны осторожно развязал мешочек. «Пропуск» мерцал, источая мягкое пульсирующее сияние. Прозрачный конус медленно плавал внутри, едва заметно вращаясь вокруг невидимой оси.

– Никогда не расставайся с ним!

Девушка кивнула:

– Я знаю. Меня предупреждал Славер.

– Возьмешь моего коня.

– Но…

– Не спорь, забирайся в седло.

Танаис подчинилась.

– Пустишь его галопом, – приказал Вергун, – пока не пересечешь выжженную полосу…

– Спасибо, – Танаис улыбнулась и, наклонившись в седле, коснулась губами щеки Сына Карны.

– Прощай. – Ловчий хлопнул жеребца по крупу и долго потом смотрел вслед удаляющейся фигурке.

Там, где губы девушки коснулись щеки, алел, распускаясь, огненный цветок.

Он решил подождать на опушке леса. Всадник не мог обойти это место, ибо к границе Рваного края вела только одна дорога. Всадник был один. В гордом одиночестве. Без сопровождающих. Вергун, не скрываясь, стоял посреди дороги. Он ждал этой встречи давно, с момента гибели Славера.

Варг был не молод. Непостижимая остановила для него время слишком поздно. Седина в волосах придавала ему благородство, выцветшие, много повидавшие глаза, давно уже погасли.

Варг спешился:

– Ну, здравствуй, Вергун.

На нем не было ни доспехов, ни оружия.

Маятник качнулся.

– Я приехал за девчонкой.

Вергун молча рассматривал противника.

– Неужели ты так до сих пор ничего не понял?

– Я все уже понял и принял решение.

– Не глупи. Ты становишься на пути у очень могущественной силы.

– Непостижимая одобряет мои действия.

– А ты в этом уверен? Все, что происходит, происходит по ее воле, с этим никто не станет спорить. Но она не помешала мне, а это означает только одно – Непостижимая одобряет и то, что собираюсь сделать я.

– Наверное мы оба по-своему правы.

– И все-таки ты не понимаешь, – в словах Варга чувствовалось искреннее сожаление. – Жаль… я не хочу идти на конфликт. Мне не нужна девчонка. Если хочешь, можешь забрать ее себе, мне нужен всего лишь «пропуск». С ним я смогу попасть в Рваный край. Тот чужеземец, к которому ты нанялся, отыскал место, где таких амулетов много. Понимаешь, что это ОЗНАЧАЕТ для нас? Это шанс. Наш мир гибнет, только слепой не заметит необратимых изменений. Наши земли обречены, и нам некуда бежать. Пока некуда…

– Если шанс спастись у кого-нибудь и появится, так это у твоих нанимателей. Детям Карны некуда бежать, да и что может угрожать нам?

– Ты прав. Те, кто меня нанял, хотят спастись, уйдя в Рваный край. Но пояса времени убьют их, поэтому нужно все изменить. Есть способ уничтожить границу, разделяющую наши земли, сравнять время, заставить его течь одинаково по обе стороны Черной Межи.

– В этом случае Рваный край просуществует недолго. Ты ЭТО мне предлагаешь сделать?

– Другого выхода нет, – пожал плечами Варг. – Я проникну в столицу Трисса. У меня есть карта, где указано нужное место. Вернусь я уже с «пропусками».

– Откуда у тебя карта?

– Нам кое-кто помогает по ту сторону Черной Межи.

– И что же будет потом?

– Я вернусь в Рваный край, но уже не один. Мы уничтожим границу.

– Как?

– Нам обещали помочь, – усмехнулся Варг.

– Для чего ты рассказываешь мне все это?

– Я уверен, ты поймешь, что иного выхода у нас просто нет.

– Зачем тебе «пропуск»? Ведь время бессильно против Сынов Карны?

– Этого никто не знает, а проверять на себе я не хочу.

Варг внимательно вглядывался в горизонт за спиной Ловчего, где вдаль уходила дорога к Черной Меже.

– Так ты со мной?

Вергун повернул перстень, успев заметить, что Варг делает то же самое.

По желтому листку полз жук.

Смешной такой, неуклюжий.

Что он делает здесь, на листе, в конце осени? Ведь холода убьют его. На что он надеется? Может, кого-то ищет? Другого жука, например, чтобы вместе встретить ледяную смерть, ибо умирать в одиночестве вдвойне тяжелее.

Вергун медленно приходил в себя.

Методично перебирая лапами, жук замер, прислушиваясь к чему-то, и, наконец решившись, исчез за краем листа.

Сын Карны попытался подняться. Как ни странно, но это удалось ему с первой же попытки. Меч в ножнах. За голенища сапог набились листья. Вокруг все тот же лес, чуть дальше бежит дорога. Вот то место, где он говорил с седым Ловчим.

Вергун возвратился к дороге. Ничто не говорило о том, что здесь недавно сошлись обратившиеся. Варга нигде не было видно. Сын Карны ожидал обнаружить следы чудовищной схватки, но следов не нашел. Все было как обычно. Спущенные с цепей Ловчие не стали рвать друг друга на куски.

Неужели Непостижимая позаботилась и об этом?

Вергун ощутил беспокойство. А что, если Варг, пользуясь его беспамятством, успел нагнать Танаис? Нет, исключено. У дороги безмятежно паслась лошадь седовласого Ловчего.

Значит, ничья?

Значит, выбор все-таки есть.

Сын Карны недолго колебался, седлая чужого коня. Рваный край ждал его. Здесь, у Черной Межи, заканчивался старый путь и начинался новый, уходящий в неизвестность. А как же капкан времени, ловушка для тех, кто опрометчиво пересечет границу? Но что такое время для того, у кого впереди простирается целая вечность? Еще ничего не закончено. Интересно, убьет ли его незримая граница?

Неопределенность забавляла.

Что ж, есть только один способ проверить.

Вергун пришпорил коня…

Часть вторая. Реки текут вспять

1

Боль приходила постепенно… Шаг за шагом, словно крадущийся во тьме хищник. Он давно забыл, что это такое, и потому поначалу не придал новым ощущениям значения. Но тело все помнило. Даже через тысячу лет оно по-прежнему будет помнить, что такое боль.

Вергун открыл глаза, внимательно рассматривая лицо склонившейся над ним Мары. Дева Клинка хмурилась, вытирая ему лоб влажным куском ткани. Рядом журчала вода, в синем небе ни облачка…

– Что… со мной…

– Ты упал с коня, потерял сознание.

– Этого не может быть… – Сын Карны попытался подняться, но Мара помешала, прижав его к земле.

– Не двигайся, дурачок, тебе еще нельзя.

– Я… не понимаю…

– К тебе вернулась она!

– Она?

– Да, к тебе вернулась боль!

Потребовалось какое-то время, чтобы до Ловчего наконец дошел смысл того невозможного, что с ним произошло. Он снова чувствовал боль, а это значит… Неужели он превращается в обычного человека?

– Вот она, кара, – прошептал Вергун. – За то, что я ослушался ее. Мне нельзя было пересекать эту проклятую черту.

– Теперь поздно, ибо ты уже по ту сторону.

Сын Карны замолчал. Если он утратит свою неуязвимость, то от него здесь будет мало пользы. Все-таки Непостижимая отвергла его. Какая жестокая ирония судьбы. Последняя роковая насмешка ожившего мертвеца, загнавшего беспомощную жертву в угол.

Когда Мара разрешила ему подняться, Ловчий почувствовал сдавливающий шею холодный тугой обруч.

– Отвернись!

– Но…

– Пожалуйста, Мара.

Дева Кликна подчинилась.

Расстегнув воротник камзола, Вергун осторожно осмотрел правое плечо. Кожа в том месте, где темнел след от поцелуя Непостижимой, приобрела неестественный серый оттенок. Он коснулся разрастающегося пятна и тут же отдернул руку, ощутив холодный твердый камень.

– Что случилось? – в голосе Девы Клинка слышалось искреннее беспокойство. – Что ты делаешь?

– Плохие новости, – Ловчий поспешно зашнуровал воротник камзола.

– Ты о чем? Зачем ты пугаешь меня?

– У нас мало времени. Полагаю, в запасе не больше нескольких суток. С одной стороны это немного, с другой… целая уйма времени, и мы должны распорядиться им с умом…

Мара испуганно смотрела на Ловчего, по-прежнему не понимая, о чем он говорит.

– Я умираю! – Вергун попытался улыбнуться, но это вышло как-то неестественно, наверное, так мог бы улыбаться болтающийся в петле висельник. – Не думал, что это когда-нибудь произойдет… произойдет именно со мной…

– Но… что тебя убивает?!!

– Метка Непостижимой, след от ее поцелуя. Вот как, оказывается, она наказывает своих непослушных слуг. Я узнал слишком поздно…

– Что же нам теперь делать?

– Но ведь я же сказал тебе: впереди целая уйма времени. Помочь Танаис я уже не успею, надеюсь, она благополучно добралась до границы. Для того, что я задумал, мне нужна ты. Ты готова меня поддержать, Мара?

– Я попытаюсь…

– Где-то в этих землях есть особое место. Знаю только, что там голубые пески… Среди этих песков лежат руины древних заброшенных городов. Нам обязательно нужно попасть туда.

– Но как я могу помочь тебе?

– Укажи мне путь! Воспользуйся своим даром, ведь я знаю, ты можешь…

– Да, могу… – Дева Клинка закрыла глаза.

Какое-то время она находилось в абсолютной неподвижности, будто застывшая скульптура, но вот черты ее красивого лица разгладились, на лбу обозначилась едва заметная морщинка.

– Это далеко отсюда, но мы успеем… два-три дня пути…

– Спасибо! – Вергун свистом подозвал пасущегося неподалеку коня.

Мара улыбнулась, ее черты стали медленно меркнуть, растворяясь в ярком белом сиянии.

– Постой! – успел крикнуть Сын Карны.

Она удивленно на него посмотрела.

– Не уходи!

Сияние исчезло.

– Ты хочешь, чтобы я осталась здесь с тобой?

– Да!

– А как же…

– Мне не нужен меч, мне нужна ты.

По щекам Девы Клинка побежали слезы…

Рваный край поразил Ловчего. Эти земли действительно совсем не походили на те, откуда он пришел. Там за спиной осталась осень, здесь же… и это было самое невероятное открытие… царила весна. Яркость красок ошеломляла. Такого буйства зелени Вергун не видел ни разу в жизни. Словно серая пелена спала с глаз, обнажив изнанку настоящей реальности…

Он гнал своего коня по широкой дороге, слушая подсказки прижавшейся к нему Девы Клинка. Впервые он ощущал себя свободным. Свободным по-настоящему. Плевать на прошлое, плевать на то, что ждет впереди, отныне он живет сегодняшним днем и не думает о завтра. Он переродился. Он теперь совсем другой. Он никому ничего не должен, все обязательства отныне теряют свою силу. Но кое-какие дела остались незавершенными, древние тайны ждали своего часа. Ловчий узнает ответы. Времени должно хватить. Он разгадает загадку противоречивого мира, в котором ему было суждено однажды появиться на свет и так же безрадостно однажды его покинуть. К чему сопротивляться? Но сопротивляться все же стоило. Зачем пропускать такой великолепный спектакль? И кроме того, ведь у него за спиной самый драгоценный приз из всех, и он его обязательно добудет.

Вергун вспомнил слова Алдора о том, что залог благополучия Рваного края лежит за Черной Межою. Чтобы одни земли могли нормально существовать, другие должны прозябать, постоянно борясь за свое существование с изменчивым враждебным окружением. Где же справедливость? Ведь на неблагополучной стороне тоже живут люди. Да, не всех из них можно назвать достойными представителями своего рода, но ведь и среди черного воронья бывают белые птицы. Редко, но все же бывают.

Ловчий не переставал думать об Алдоре. Ведь тело ученого чужеземца так и не было найдено. Неужели ему каким-то таинственным образом удалось спастись? Пожалуй, он так никогда этого и не узнает…

Как же называлась та голубая пустыня… кажется, Мехрет. Да, именно Мехрет! Как раз туда ему и следует попасть, дабы взглянуть на остатки городов Ушедших. Наверняка именно там и хранятся долгожданные, заставляющие замирать сердце ответы. Ответы, которые искали слишком многие. Почему он вдруг решил, что ему повезет больше, чем другим? Да вот решил – и все тут. Ведь недаром считается, что прикосновение к висельнику приносит удачу? Собирающимся сойти в Серую Зыбь везет, и с этим вряд ли кто-нибудь рискнет спорить…

Странный холод тянул ледяные щупальца все дальше и дальше от плеча. Куда же он в конце концов направится, вверх или все-таки вниз к сердцу?

«Только бы успеть, успеть разобраться во всем! – с тоской подумал Вергун. – Ведь я не хочу уходить просто так, не хочу уходить…»

Ему нравилось снова быть таким, как все. Ведь он разучился бояться. Теперь нужно снова заставить себя ощущать страх. Когда еще выпадет такая возможность. Но он не мог. Слишком много лет… слишком много смертей… чужих смертей… Покровительство Непостижимой так просто не забывается.

– И все-таки я до самого последнего момента думал, что она отпустит меня, – тихо проговорил Вергун.

– Она, это твоя покровительница? – спросила Мара, уткнув в его плечо подбородок.

– Ну разумеется. Я ошибался, считая, что она не захочет вмешиваться. Именно руководствуясь ее волей, Варг пытался остановить меня… тогда… на дороге… а я, глупец, решил, что он действует сам… Все мы игрушки…

– Значит, ты отныне по ту сторону?

– Точно! – Ловчий громко рассмеялся. – По ту сторону! Как здорово ты сказала. Я по ту сторону не только со своими братьями, но и с Непостижимой!

– Ты считаешь, она желает гибели Рваному Краю?

– Но это же очевидно!

– Какой неожиданный поворот в твоей судьбе.

– О… я ждал его годами… Разве ты не понимаешь… ведь это наш единственный шанс…

– Шанс?

– Ну конечно же… возможность, наплевав на все, быть вместе…

– Ты говоришь… странные вещи…

– Я выдаю желаемое за действительное и тем уже создаю будущие. Ведь так просто… всего лишь поверить…

– Поверить во что?

– В мечту. В совершенно безумную и противоречивую, но поверив, ты уже почти осуществил ее!

– Кажется, теперь понимаю…

Возможно, она сказала так, чтобы поддержать его, а возможно, что и нет. В любом случае это в конечном счете не имело значения, ибо он уже все заранее решил… Потому что он ждал, он пытался быть терпеливым. Он ждал того дня, когда они наконец будут вместе. В одном мире. В одной жизни на двоих, в телах из плоти и крови, способных отдавать. Ради этого дня стоило жить, идти кровавой дорогой, служа самой смерти. Ради этого стоило потерять свободу. Ведь все однажды закончится, ведь не может не закончиться. Вергун сполна заплатит кровавый выкуп. И за себя, и за Мару. Заплатит сполна, а после… уйдет. Уйдет не один, а с той, которая ему так необходима.

Сейчас…

Вчера…

Через тысячу лет…

Только одна-единственная…

Ради нее он готов на все. Он подождет, он УМЕЕТ ждать, ждать так, как не умеет никто. Он терпелив и беспощаден. Беспощаден прежде всего к себе.

Ибо таков его путь, ПУТЬ ЛОВЧЕГО СМЕРТИ.

Кажется, уже однажды он произносил эти слова или думал, что мог произносить их. Но сейчас он был готов снова подписаться кровью под любым из них, и он это сделает, если потребуется, еще и еще раз…

– О чем ты думаешь?

– Твой любимый вопрос.

– Ты думаешь обо мне.

– Как ты догадалась?

– По твоему лицу!

– Но ведь ты не видишь его!

– Значит, по твоему дыханию!

– Разве ты его слышишь?

– Я даже чувствую, как кровь бежит по твоим венам.

– Так вот, значит, что такое любовь?

– Любовь? Но разве кто-то говорил о любви?

– Не строй из себя невинную простушку!

– А что такое любовь?

– Ну… – Вергун задумался, – это что-то сродни безумию. То, что не поддается вразумительному объяснению. Слова, поступки…

– Значит, по-твоему, любовь это безумие?

– Ну не без этого…

– А еще?

– Еще? Ну, наверное, любовь, когда кто-то готов жертвовать жизнью ради другого человека.

– Но ведь подобное бессмысленно?

– Бессмысленно? Но почему?

– Если один из любящих погибает, любовь теряет смысл!

– Да, наверное, ты права… в чем-то, – задумчиво проговорил Ловчий.

– А как же тогда любовь матери к ребенку? – все не сдавалась Дева Клинка. – Ведь тут тоже возможна жертва. А ведь я спрашивала тебя совсем об иной любви. Любви между женщиной и мужчиной.

– Признаюсь, ты ставишь меня в серьезный тупик, – улыбнулся Вергун.

Ему так нравилось просто улыбаться без всякого на то повода, и это была долгожданная свобода.

– Я ставлю тебя в тупик, потому что на самом деле ты не знаешь ответа! – строго проговорила Мара. – Как можешь ты болтать о любви, когда не способен внятно объяснить, что это такое?

– Можно подумать, ты можешь.

– А вот и могу!

– Я весь внимание!

– Нет!

– Но почему?

– Не время и не место!

– Ага! Значит, вот ты какая… Ладно, запомню…

Ловчего забавляла странная перемена в ней. Что-то произошло в тот самый момент, когда он попросил ее остаться. Что-то… необъяснимое сейчас, возможно, потом – да, но не сейчас… Но ощущение того, что он УЖЕ победил, удивительным образом крепло вопреки всему, вопреки логике и тому приговору, что уже почти осуществлен. Бессмыслица. Бред. Но, попросив Мару остаться, он одолел саму смерть, нет, не жестокую богиню, а что-то, что жило в нем словно попавший в кровь медленно действующий яд…

Он хорошо помнил тот день, когда стал обладать ею…

Вергун уже вторые сутки блуждал по странному зачарованному лесу, где не было дорог, а была лишь вязкая черная топь и уродливые карликовые деревья. Преследователи давно уже отстали, не рискнув соваться в проклятое богами место, где на протяжении целых веков безвозвратно пропадали люди. Ловчий даже был рад тому, что забрел сюда. Путешествие по земле, над которой много веков витает мистическая аура первобытного ужаса… О таком путешествии можно только мечтать. Он чувствовал, тут действительно было что-то не так. Прямо среди болот дремала какая-то тьма. Нет, не живое существо, а что-то мертвое и одновременно способное мыслить, пробуждаться, убивать…

Сыну Карны было интересно, куда же исчезали все те бедняги, что на свою беду забредали сюда. По незнанию ли или по глупости, но так или иначе назад действительно никто не возвращался. Поначалу Вергун пытался отыскать какие-нибудь следы. Но делать это на болотистой местности бесполезно. Проблуждав два дня и здорово испачкав одежду, Ловчий с удивлением понял, что странное место не отпускает его, держит словно кузнечными клещами, заставляя бродить по кругу. Оказывается, то, что спало среди болот, бодрствовало, заманивая Сына Карны в самый центр смертельной топи. Ловчего разобрало любопытство, и он решил подчиниться…

Удивительно, но почва вопреки ожиданию постепенно твердела, Вергун шел туда, куда его притягивала таинственная сила. Вскоре он увидел небольшой лес, возвышающийся на высоком холме над царством вечной топи. Из-за тумана Ловчий не мог подробно разглядеть холм, тем не менее он тут же определил его как самое опасное место. Туда ни в коем случае не следовало ходить, но Сын Карны пошел…

Через некоторое время он услышал зов. Да, именно так он его и назвал. ЗОВ. Будто постоянно звучащая в воздухе тихая грустная мелодия. Слов не было. Женский голос красиво музицировал, подчиняясь странным, никогда раньше не слышанным инструментам…

Вергун вошел в лес. Спящее под землей нечто заворочалось. Удивительно, но едва ощутимый зов имел с этой тьмой нечто общее. Как же они сосуществовали? Кто кого заманивал? Или, быть может, тут что-то другое: две древние силы, вынужденные временно соседствовать на одной земле? Когда-то очень давно в этом место что-то произошло. Что-то очень плохое. Вздыбившаяся во многих местах земля свидетельствовала о небывалом разгуле стихий. Будто здесь сражались непримиримые враги-великаны, вспахивая землю огромными невиданными мечами.

Сын Карны углубился в лес совсем немного, но и этого хватило. О да, он наконец нашел то самое место. Человеческие кости были повсюду. Со временем они превратились в естественное украшение ландшафта. Останки вросли в стволы деревьев, покрывшись разноцветным мхом. Может быть, этих людей пожрал сам лес? Нет, не похоже. Лес тут ни при чем. Тогда что?

Ловчий задумчиво бродил среди деревьев, пытаясь определить то место, откуда исходил зов. Но сделать это оказалось не так-то просто. Призрачная мелодия, казалось, лилась со всех сторон, полностью дезориентируя. Возможно, кто-то играл с ним? Но почему тогда в голосе такое отчаяние, безысходность, сожаление о потере, о невозможности спасения… Впервые Вергун чувствовал родственную душу. У них было много общего с этим зовом. Они хорошо осознавали тщетность любых попыток и, несмотря на это, продолжали бороться. К кому взывать, если вокруг одни мертвецы?

Бессмыслица?

Нет, надежда.

Хищная тьма под землей притаилась, казалось потеряв к Ловчему интерес. Почему так? Теперь уже и не узнать. Жаль. Еще одна нераскрытая тайна. Сын Карны прошел лес насквозь, обнаружив на другом его конце огромное, поросшее черной травой поле. Трава издавала неприятный скрипучий звук, когда порывы ветра обрушивались на нее с пасмурного темного неба. Плохое место. Скверное. Здесь когда-то произошла кровавая битва. Еще одна. Вергун заметил ржавые доспехи, торчащие из земли рукояти мечей, россыпи арбалетных болтов и… черепа, тщательно выбеленные солнцем, целая гора черепов, насыпанная точно посередине поля. Жуткий итог? Или жертва принесенная на алтарь бессмысленной войны…

На горе черепов неподвижно сидели вороны, словно то были не птицы, а искусно набитые чучела. Вороны внимательно следили за идущим через поле человеком. Хотя человеком ли? Черные круглые птичьи глаза влажно блестели, но в них не было отражения. Птицы изучали, птицы оценивали так и оставшись неподвижными, когда Ловчий прошел мимо. То были проводники в Серую Зыбь. К чему их помощь тому, кто отмечен поцелуем самой Непостижимой…

Ловчего мало интересовало, что здесь однажды произошло. Кто кому рубил головы и из-за чего. Намного интересней было узнать, кто потом собрал отрубленные головы в единую кучу, кто создал из черепов эту зловещую пирамиду и почему она не рассыпается под порывами ветра. Но времени уже не было, потому что Сын Карны услышал голос. Чарующая мелодия оборвалась, будто порванная струна, и обладательница красивого контральто заговорила…

– Иди…

– Но куда? – Вергун остановился, оглядываясь.

Вороны все так же неподвижно смотрели ему вслед. Конечно, они развернулись, не могли не развернуться, но он пропустил этот момент. Возможно, к нему повернулась вся пирамида целиком, целя пустыми глазницами в спину. Дешевые трюки, способные напугать разве что ребенка.

– Я там… за линией тумана…

– Кто ты?

– То, что ты ищешь!

– А разве я что-то ищу?

– Ты ищешь бегство!

– Но… как ты узнала? – Ловчий был ошеломлен. – Ты подслушала мои мысли?

– Нет.

– Но тогда КАК?

– Узнала, и все тут.

– Кто ты?

– Место!

– И что я увижу, когда приду туда, куда ты меня зовешь?

– Часть меня!

Сын Карны задумался, не спеша продолжать путь. Непонятное существо (или сущность?) изъяснялось загадками. Оно заманивало. Возможно, впереди его поджидает серьезная опасность. А если так, то стоит ли в очередной раз принимать правила чужой игры?

Вергун колебался недолго, решив на этот раз рискнуть.

– Что ж, я иду!

– Иди…

– Скажи, как ты выглядишь?

– Узнаешь, когда придешь!

– А мне бы хотелось знать сейчас.

– Ты слишком нетерпелив, нетерпелив как человек…

– Я и есть человек!

– Нет, ты не человек, ты тень.

– Пожалуй, мне лучше знать, кто я.

– Не спорь, это так и есть…

– Тень не имеет выбора, тень не мечтает о бегстве. Ты противоречишь сама себе!

– Иногда и тени мечтают…

– О чем же?

– О свете!

– Но ведь свет смерть для любой тени!

– Смерть и одновременно жизнь… начало… Без света нет тени!

– Но свет может существовать без тени!

– Но не в этом мире.

Ловчего забавляла игра. Какое удивительное приключение. Просто настоящий подарок. Снадобье от скуки. И все-таки куда же он, в конце концов, забрел?

Туман приближался. Тяжелый, плотный… Казалось, в него невозможно войти, но Вергун вошел. Белая пелена расступилась, пропуская вперед, услужливо открывая узкий проход в клубящемся молоке. С чувствами творилось что-то невероятное. Такого с ним раньше ни разу еще не случалось. Будто гуляешь во сне по облаку, зная, что стоит лишь на секунду усомниться в реальности происходящего, как тут же камнем рухнешь вниз, провалившись сквозь небо. Кошмар для истинных ценителей ужаса…

«Если меня что-то по-настоящему и пугает, так это сны! – решил подыграть самому себе Ловчий. – Сны – самое интересное место, потому что оттуда однажды можно не вернуться…»

Что, если сейчас вокруг него именно такой сон? Все, конечно, возможно, но…

– Ты не спишь!

– Значит, все-таки подслушиваешь мысли?

– Нет, просто ты подумал вслух!

– В самом деле?

На этот раз туман не удостоил его ответом.

Вергун покорно шел сквозь призрачный туннель, думая о том, что такое страх. Без сомнения, страх это болезнь, психическое расстройство, поражающее слабых, не приспособленных к жизни существ. Но с другой стороны, страх способен спасти жизнь, впрочем, как и забрать ее. Живое существо, лишенное страха, станет изгоем. Прямо как он. Да, его боятся, но почему? Потому что он вестник и орудие смерти. Так вот в чем дело! Короткий ответ на простой вопрос. Страх – это боязнь того, что убивает. Медленно, быстро… не важно как, важно когда. Смерть как абсолютное зло. Просто великолепно. Да, это многое объясняет. Она и впрямь способна двигать целыми цивилизациями… мирами… Но каково должно быть тому, кто не способен умереть?

«Да-да, это я о тебе, дружище! – усмехнулся Ловчий, мысленно беседуя с самим собой. – Как тебе такое спорное утверждение… Жизнь без страха смерти бессмысленна! Ну, что скажешь на это?»

Двойник-антипод молчал, впрочем, так было всегда.

– Уже близко, – напомнил о себе невидимый голос.

– Близко, это как?

– Уже…

Сын Карны вынырнул из тумана так неожиданно, что сперва решил, будто открывшиеся перед ним руины обман зрения. Но нет, они действительно существовали. Хотя в этом проклятом месте ни за что нельзя ручаться. Руины оказались примечательными. По-видимому, очень давно здесь был возведен огромный храмовый комплекс, посреди которого возвышалась величественная пирамида, посвященная некоему могущественному богу. Но богу ли, или, быть может, некой силе, той самой, что говорила с ним сейчас?

– Ты почти угадал!

– Но почему только почти?

– Тебе незачем знать всего…

– Пожалуйста, покажись!

– Я перед тобой!

– Ты… храм?

– Я думала, догадаешься раньше…

Ловчий принялся медленно обходить древнее строение, гадая, кто и зачем пытался разрушить его. Невероятная сила некогда дробила огромные камни, расшвыривая их вокруг, уцелел только остов пирамиды с черным зевом круглого входа. Может, тут потрудилось безжалостное время? Или целая череда регулярных изменений…

– Зайди!

– Что, прямо туда?

– Зайди!!!

Но Вергун поступил по-своему, вернувшись к плотному кольцу тумана, однако войти в него не смог, неожиданно наткнувшись на плотную невидимую преграду. Его снова лишали выбора, и он снова подчинился…

Как только он шагнул во тьму черной, ведущей в недра пирамиды пасти, его ослепил яркий свет. Ловчий инстинктивно прикрыл глаза рукой и, когда привык к свету, заметил ведущий вниз железный коридор. Увиденное ошеломило. Какие же мастера смогли выковать подобное великолепие? Наверное, у них ушло на работу не одно десятилетие, и этот свет… Свет источали странные камни, висящие прямо над головой.

– Спускайся!

Сын Карны медленно двинулся вперед. Шаги гулко отражались от блестящих стен, и казалось, по коридору идет не один человек, а целая армия. За спиной свет гас. Светящиеся камни умирали, наступала тьма. Скорее всего она тоже окажется непроницаемой как и туман, вздумай Вергун повернуть назад, но он не думал. Стены коридора сужались, и вскоре Ловчий вообразил себя удивительным путешественником, попавшим внутрь лезвия полого меча. Да, именно на меч и стали теперь походить блестящие стены. Странный то был меч с тремя заостренными сторонами… Каково же было удивление, когда в конце пути его поджидал тупик.

– Нет, ну это уже совсем не по правилам! – справедливо возмутился Сын Карны и тут же услышал в ответ:

– Проходи!

Железная перегородка волшебным образом ушла вверх. Решив ничему больше не удивляться, Вергун вошел в огромный ярко освещенный зал.

– Ты в моем сердце!

Дальняя стена переливалась разными цветами, будто облепленная тысячами обезумевших светлячков. Потолок и пол были из все того же отполированного металла, а посередине огромный алтарь.

Заинтригованный, Ловчий подошел ближе. В стеклянном саркофаге, кое-где покрытом замысловатыми узорами изморози, покоилась обнаженная незнакомка. Прекрасная незнакомка. Совершенство ее тела завораживало, заставляя сердце биться быстрее. Женщина спала, но спала так, что казалось, она вот-вот проснется. Короткий сон на острой грани яви. От удивительного саркофага прямо в пол тянулись светящиеся отростки, некоторые из них пульсировали, другие методично сжимались, издавая тихие шипящие звуки.

– Кто это?

– Последняя!

– Последняя? – Сын Карны непонимающе посмотрел на тысячи мерцающих светлячков.

– Она единственная, кто выжил… остальные погибли… Я забочусь о ней, но ресурс моей работы истекает… Не хватает чистой энергии, а от излучения мало толку… Произошла утечка… Реактор поврежден при падении… Я хочу, чтобы ты позаботился о ней!

– Но как?

– Ты заберешь ее отсюда в свой мир!

2

Воспоминания были настолько яркие, словно все произошло только вчера. С памятью творилось что-то невероятное, из глубин темного озера прошлого проступали четкие картины. Ключ! Да-да, именно ключ. Рядом, совсем рядом… В прошлом. Подсказка? Определенно. Но что здесь самое важное? Как выделить главное? Вергун не знал.

Так иногда бывает во сне… Проснувшись, ты помнишь: тебе снилось что-то чрезвычайно важное. То, что обязательно нужно запомнить, но неизбежная явь стирает ночные видения, оставляя лишь гложущее чувство утраты, почти незаполнимую пустоту…

Он снова попытался мысленно вернуться туда, в тот далекий день, ярким пятном проступивший на зыбкой границе памяти.

Сын Карны вспоминал, и у него снова получалось…

– Каковы твои тайные желания? – вкрадчиво поинтересовался невидимый голос.

– Будто ты сама не знаешь? – усмехнулся Ловчий, любуясь спящей в саркофаге незнакомкой.

– Скажи, ты хотел бы обладать подобной женщиной?

– В каком смысле? – насторожился Вергун.

– В прямом!

– Пожалуй, да!

– Боюсь, это невозможно!

– Тогда к чему ты дразнишь меня?

– Есть один вариант.

– Говори!

– Не уверена, что он тебе подойдет…

– И все же я хочу его услышать!

– Лучше увидеть, чем услышать! – загадочно проговорил голос, и в следующее мгновение прозрачный колпак саркофага вспыхнул ярким светом.

Сын Карны смотрел и не верил своим глазам, прямо перед ним под стеклянной блестящей крышкой сверкал начищенной сталью потрясающей красоты меч.

– Что… это?

– Дева Клинка! Незавершенная. Та, которую ты ищешь уже на протяжении многих лет…

– Ты не можешь знать, ЧТО я ищу!

– И все же… Ведь ты и сам незавершен… До встречи с ней ты и не жил на самом деле. Признайся хотя бы в этом. Ты тень, а это… свет!

– Меч – свет?

– Меч лишь зримый образ. Меч то, что ты хочешь увидеть, но не то, чем он кажется на самом деле.

– Не понимаю. Дева Клинка человек?

– Нет.

– Тогда что она?

– Живое существо, наверное, уместно назвать ее оборотнем. Ведь тебе знакомо это слово?

– Да, знакомо! – кивнул Ловчий. – Оборотень – это то, что может быть одновременно в двух сущностях. То, что меняет свое лицо.

– Ты сам такой!

– Я?

– Твоя биологическая структура изменена странным образом. Я не могу объяснить, как это было сделано. Нужны тщательные лабораторные анализы, но на них нет времени, да ты и не согласишься. Ты ведь тоже не человек, как и она. Видишь, у вас много общего.

– Хорошо. К чему ты клонишь?

– Перед тобой твое бегство и одновременно твое проклятие… Прими же его с чистым сердцем и, в конце концов, будешь вознагражден…

– Идеальная женщина, идеальное оружие… – задумчиво проговорил Сын Карны.

– Выбирай!

– Что?!!

– Ту сущность, которая тебе сейчас нужнее!

– Так нечестно!

– Здесь я диктую правила, или ты уже забыл?

Что такое? Неужели в невидимом голосе проскользнули нотки гнева? Да, определенно, такое он всегда остро чувствовал. Кто же с ним говорит?

– Выбирай!

– Мне… мне нужно подумать…

– Времени нет!

– Я выбираю меч!

– Да будет так!

Прозрачный купол растаял, изойдя клубами белого пара. Вергун опасливо разглядывал переливающуюся рукоять великолепного клинка.

– Ну что же ты… смелей! – весело подбадривал голос.

– Я не могу его так просто взять, ведь он… он живой!

– Нет, все не так. Меч лишь промежуточная стадия Незавершенной. В ином мире и при иных обстоятельствах она бы превратилась в совсем другое оружие. Вот смотри!

Меч исчез, вместо него тут же возникло отвратительное уродливое нечто, сплошь состоящее из изогнутых металлических трубок. Самая толстая трубка смотрела вперед, ближе к ее противоположному концу располагалась блестящая ярко-красная скоба.

– Так Дева Клинка выглядела бы в том мире, откуда попала сюда.

– Что это?

– Оружие!

– Я ничего подобного никогда не видел!

– И не увидишь. Оно из иного мира. Его разрушительная сила показалась бы тебе еще более невероятной, чем внешний вид.

– Тогда почему бы мне не воспользоваться им?

– Но я же уже сказала… оно несовместимо с твоим миром, меч совместим, но не это…

– Значит, Дева Клинка оружие?

– Именно! Универсальное и самое совершенное.

– Но зачем тогда та другая… живая сторона?

– А ты не догадываешься?

– Нет.

– Главная цель – обмануть противника. Враг никогда не подумает, что оружие – это женщина. Перевоплощение занимает считаные секунды, и уже в руках у безоружного человека предмет, сеющий смерть.

– Но ведь она живая!

– В своем роде…

– Объясни!

– Не могу… скажу лишь, что это существо создано искусственно… Оно не рождено в привычном понимании слова… в том понимании, которое ты вкладываешь в понятие рождения.

– Так это все-таки женщина?

– Вне всякого сомнения, и не просто женщина, а женщина, способная полюбить! Один раз и навсегда.

– Я согласен!

– Так быстро?

– Но ведь у тебя мало времени! – не преминул напомнить Вергун.

– Что ж, бери! Как только ты ее коснешься, произойдет фиксация, никто, кроме тебя, уже не сможет убивать при помощи Девы.

Перед Ловчим снова лежал меч. Он пропустил момент метаморфозы. Изменения опережали возможности его глаз. Сын Карны медлил.

– А как же любовь?

– А что ты знаешь о ней?

– Она действительно меня полюбит? Или это будет любовь преданной собаки к щедрому хозяину?

– Нет, она полюбит по-настоящему, так как и заложено в нее программой.

– Ты все время используешь странные слова, которые я не в силах понять.

– К сожалению, я вынуждена так поступать, ибо подходящих вариантов в твоем мире не существует.

Наконец он решился, неуверенно коснувшись рукояти. Кончики пальцев занемели, рукоять оказалась теплой. Меч удобно ложился в руку. Вергун поднял его как можно выше, проверяя центровку лезвия.

– Потрясающая работа!

– Дева всегда принимает форму самого лучшего оружия, самого совершенного и смертоносного. Постоянно помни об этом!

– Она может превращаться во что-нибудь еще?

– Может, но тебе вряд ли удастся уговорить ее когда-нибудь сделать это.

Ловчий внимательно изучал щедрый дар:

– Почему все-таки проклятие?

– Вас всегда будет разделять меч… ну почти всегда…

– Почти?

– Боевая программа может быть деактивирована в некоторых редких случаях. Например, если Дева этого по-настоящему захочет. Схемы, отвечающие за перестройку организма… так называемый «эффект оборотня»… растворятся сами собой в течение нескольких часов, и тогда рядом с тобою окажется обыкновенная смертная женщина…

– Но для чего оружию чувства?

– Чтобы враг не смог отличить его от живого человека!

– Чья злая воля могла создать подобное?

– О… то был великий человек, изменивший ход всей истории, изменивший саму суть войны. Многие солдаты кончали с собой, теряя оружие, потому что, потеряв Деву, ты лишаешься части себя. Это все равно что отрубить правую руку.

– Но зачем?

– Так хотел Создатель! И знаешь, он оказался прав: войны вскоре сошли на нет. Люди не смогли больше убивать. И тогда почти все Девы превратились в обычных женщин.

– Почти?

– Перед тобой последняя из них. Самая совершенная модель. Береги ее! В ней твое спасение, в ней твоя надежда.

– Ты можешь видеть будущее?

– Скорее немного просчитывать!

– И что же в этом будущем станет со мной?

– Ты будешь страдать, но ты сам выберешь этот путь, ты уже его выбрал. Меч принял тебя! Что ж, ступай с миром и забудь дорогу сюда.

– Забыть дорогу?

– Так будет лучше для вас обоих!

Вергун вспоминал…

– Ты помнишь тот самый первый раз, когда я коснулся тебя? – спросил Ловчий, спешившись и присев у маленькой журчащей речки.

– Коснулся меня? – непонимающе переспросила Мара.

– Той, другой!

– Конечно, помню, как я могла забыть!

– И что ты тогда почувствовала?

– Тебя!

– Нет, не то… меня интересуют твои внутренние ощущения…

– Тепло, желание быть рядом… невозможность утраты, расставания… стремление помочь…

Сын Карны грустно улыбнулся своему отражению. Кого он сейчас хотел обмануть? Конечно же себя!

«Выбрось эту чушь из головы! Слышишь? – кричало отражение. – Какая разница, как все произошло. Думай о том, что происходит сейчас, и о том, что будет завтра. Плевать, если ее заставили полюбить, забудь об этом… СЛЫШИШЬ?!! ЗАБУДЬ!»

Легко сказать «забудь». Да, Ловчий забыл, но ненадолго… до сегодняшнего дня. Что сделал с ним Рваный край? Почему вдруг заставил вспоминать? Или это снова Мать Карна? Изощренная кара продолжала терзать его, точно находя больные места. Куда будет нанесен следующий удар?

– Ты можешь погибнуть?

Мара нахмурилась:

– А почему ты спрашиваешь?

– Я должен точно знать!

– Ну, если меч сломается. Погоди, неужели именно из-за этого ты не хочешь, чтобы я уходила?

– Не только из-за этого!

– Милый! – она присела рядом, слегка обняв его. – Зачем?

– Моя жизнь бессмысленна без тебя. Я остался один. Понимаешь, совершенно один. Я никому не нужен, даже самому себе. Так было и раньше, но… только теперь я ощутил свое одиночество в полную силу. Без тебя я сойду с ума, мне больше никто не нужен. Я хочу быть обманутым, понимаешь?!!

– Нет, не понимаю… – Мара резко отстранилась. – Ты снова пугаешь меня. Твои слова… жестоки… ты изменился…

– Знаю!

Он взял ее невесомую руку, он знал, что эта рука может стать очень сильной и легко сломать его собственную. Зачем он согласился тогда? Зачем?

– Нам пора!

– Может, еще немного отдохнешь?

– Нет! – Вергун непроизвольно коснулся окаменевшего плеча. – На отдых нет времени, сейчас как раз тот самый сон, когда можно вообще не проснуться… Веди меня!

И они снова неслись сквозь густой лес, с каждой минутой приближая то будущее, которое их ждет. Ведь все уже произошло и не один раз, варианты не имели значения. Да, они отличаются, но лишь в незначительных деталях. Нужно просто покорно следовать судьбе, и кривая выведет пусть даже к гибельному концу, но все равно то будет точка, долгожданный конец тяжелого, много раз пройденного пути. До самого конца вместе, и пусть этот проклятый мир разлетится на мелкие кусочки, они в любом случае успеют. Должны успеть. Обязаны. Пускай найдутся другие герои. Ведь он не герой! Он не будет спасать мир. К чему он ему? Что этот мир дал взамен? Или лучше спросить, что отобрал? Такой мир не стоил того, чтобы за него бороться. Пускай это делают другие. Вергун лишь посмотрит, узнает, как и, главное, почему происходит то, что невозможно объяснить. А все остальное… в руках судьбы. Ведь невидимый голос сказал ему… много лет назад… хотя нет, не сказал, скорее намекнул, что все в конце концов будет хорошо и он найдет то, что искал, а большего и не надо…

Даже ночью они не прерывали свой путь к далеким голубым пескам загадочной пустыни Мехрет. Вергун опасался загнать лошадь, но пока та выдерживала бешеную гонку со временем.

– Как так выходит, что на протяжении всего пути мы ни разу не встретили людей? – спросил Ловчий прижавшуюся сзади Мару.

– Я специально выбираю такой путь… где никого нет… – ответила Дева Клинка.

– Но как ты это делаешь?

– Останови коня!

– Зачем?

– Я тебе покажу!

Сын Карны подчинился.

– Смотри вон туда… на небо!

– Куда именно?

– Нам повезло, сегодня безоблачная ночь… Чуть левее… видишь крупную мерцающую звезду?!!

– У созвездия Однорукого Мертвеца?

– Ну да, так, кажется, вы его называете… Теперь видишь ее?

– Да, теперь вижу!

– Это мои глаза!

– Звезда твои глаза?

– Ты мне не веришь?

– Ну почему же…

– Мне трудно объяснить…

– А ты хотя бы попытайся.

– Понимаешь, я и сама толком всего до конца не знаю… но при помощи звезды я могу видеть на большие расстояния. Сейчас я тебе покажу…

Мара накрыла его глаза руками. Руки были холодными.

– Что ты делаешь?

– Не бойся, ты сам все увидишь…

И он действительно увидел. Странная картина проступила из тьмы, будто кто-то очищал от черной копоти обгоревшее стекло. Вергун рассматривал землю с высоты птичьего полета. Внизу царила ночь, но свет луны обнажал спрятавшийся во тьме пейзаж. Кое-где горели огни, но чаще то был отражающийся в воде лунный свет.

– Смотри, сейчас я сделаю увеличение!

Картинка резко прыгнула вниз. Ловчий попытался зажмурить глаза и не смог, потому что они УЖЕ были закрыты. Он падал, падал с огромной высоты. Когда уже казалось, что он разобьется о землю, падение резко остановилось, и Сын Карны в замешательстве уставился на странных всадников. За спиной облаченного в черное мужчины сидела обнаженная женщина, одеждой которой служили лишь длинные пушистые волосы.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы Вергун понял, что рассматривает сейчас себя.

– Поразительно! Как ты это делаешь?

– Сама не знаю.

– И ты можешь заглянуть в любую часть земель?

– Могу!

– Но почему я раньше не пользовался твоим даром?

– Потому что до конца не понимал, что это такое! – рассмеявшись, ответила Дева Клинка.

– А ты можешь отыскать определенного человека при помощи своей… Звезды?

– Во всяком случае, попробовать можно!

– Тогда попробуй!

– Кто тебя интересует? Учти, я могу искать только того, кого видела своими глазами!

Сын Карны задумался.

– Покажи мне Танаис!

– Сейчас попробую!

Мара убрала руки, и странная картинка тут же исчезла.

– Вот смотри!

Невесомые волшебные руки снова коснулись лица, и Вергун увидел.

Высокий седовласый мужчина с властным лицом о чем-то спорил с мрачными воинами в необычных доспехах, в соседнем помещении спала Танаис… Она находилась в большой укрепленной крепости, ее хорошо охраняли… Значит, все сложилось благополучно… она успела…

– Ты можешь видеть даже сквозь крыши и стены?

– Звезда позволяет мне делать не только это.

– Что еще она может?

– Зачем тебе знать?

– У нас не должно быть тайн!

– Ну… она может высвобождать разрушительную силу.

– Какую силу?

– Я могу воспользоваться ею в любой момент. Я ни разу еще не пробовала, но Звезда говорила мне, что это возможно.

– Так ты разговариваешь с ней?

– Ну конечно же! Иначе как бы я объяснила, что нужно искать именно Танаис. Я мысленно представила девушку, и вот результат.

– Как далеко от нас Танаис, можешь сказать?

– Очень далеко…

– Пожалуйста, проверь при ней ли «пропуск»?

– А что это такое?

– Кулон на шее!

– Сейчас… смотри…

Изображение увеличилось, теперь Вергун мог рассмотреть каждую черточку лица Танаис. Во сне дочь бана хмурилась, тонкие веки обеспокоенно трепетали. Что ей снится? Может, побег из погибающего в огне Арджаса или, быть может, гибель Славера? Чужие кошмары, лабиринты запутанных снов… то место, откуда не бывает возврата… Шея девушки оказалась прикрыта расшитой золотыми узорами рубашкой.

– Проклятье, ничего не видно, – выругался Ловчий.

– Звезда говорит, что это поправимо! – рассмеялась Дева Клинка.

Окружающее пространство наполнилось неестественно яркими красками. Все вокруг было синим, все, кроме распростертого на кровати тела. Тело горело красным огнем. Теперь Вергун видел бьющееся сердце, струящуюся по венам кровь и белый цветок светящегося амулета на шее. «Пропуск» был на месте, Варг проиграл.

– Ну все, с меня хватит, – хрипло проговорил Ловчий, и Дева Клинка убрала руки.

Посмотрев в ночное небо, Сын Карны попытался отыскать удивительную звезду. Зрительная память у него была хорошая, и он легко нашел ее. Сколько еще загадок таит в себе его спутница?

– Она всегда надо мной! – хвастливо добавила Мара, проследив за взглядом Ловчего. – Куда направляюсь я, туда движется и она, независимо от того, в какой сущности я нахожусь. Она всегда у меня над головой, будто тайный хранитель, правда, здорово?

– Не знаю, – честно признался Вергун, – меня это почему-то немного беспокоит…

– Разве тебя может что-то по-настоящему беспокоить?

– Теперь да!

– И чего же ты боишься?

– Потерять!

– Потерять жизнь?

– Нет, тебя!

Казалось, местная ночь длится целую вечность. Почему так происходит? Ведь Рваный край лежит на том же континенте, что и те земли, откуда пришел Ловчий. Значит, по-разному текущее время как-то влияет не только на времена года, но и на длину местных суток.

Когда Мара удалилась к попавшемуся на пути ручью умыться, Вергун быстро осмотрел свое правое плечо. Серое пятно немного увеличилось, теперь он не ощущал тяжести, просто чувствительность в том месте окончательно пропала. Живая плоть постепенно превращалась в камень.

«Неужели я становлюсь статуей? – весело подумал Ловчий. – И что будет делать Мара, когда я окончательно окаменею? Во всяком случае, ей не придется искать подобающее надгробие, достаточно будет установить меня над могилой!»

Он еще не утратил чувство мрачного юмора, а значит, по-прежнему не потерял себя прежнего.

Когда Мара вернулась, он спросил:

– Сколько нам еще осталось?

Дева Клинка украдкой взглянула на звезды:

– День пути, если будем останавливаться для небольших привалов или, быть может, ты желаешь загнать лошадь?

– Нет, не желаю.

– Тогда день, не больше местных суток.

– Хорошо, меня вполне устраивает.

Когда настало утро, Мара предложила выехать на широкую, вымощенную камнями дорогу. Но время от времени, когда на дороге появлялись всадники, им все же приходилось сворачивать в лес.

– Что-то происходит, – с тревогой проговорила Дева Клинка после очередного путешествия в густые придорожные заросли.

– Можешь показать?

– Смотри!

Вергун увидел вооруженных людей, стекающихся к какому-то приграничному городу. С большой высоты было заметно, что город находится рядом с Черной Межой.

– А что творится за выжженной полосой?

Картинка изменилась, и Ловчий, не удержавшись, присвистнул. У Черных перстов расположилась огромная армия. Такого количества вооруженных людей, пожалуй, не собиралось со времен древних Войн равновесия. И почти все воины арденцы.

– Они что, готовят вторжение?

– Скорее, ждут, – ответила Мара.

– Но чего?

– Не знаю, – озадаченно прошептала Дева Клинка. – Смотри, вон там… чуть в стороне… кажется, твои друзья…

Вергун увидел Ловчих, по крайней мере, троих. Сыны Карны спокойно разгуливали среди расположившейся станом армии, отдавая приказы, переговариваясь с предводителями северян, чьи шлемы в изобилии украшали хвосты дкархов. Трое ловчих в одном месте… просто невероятно. Но еще более невероятным было то, что северяне не только терпели их присутствие, но и проявляли не свойственное своей грубой непокорной натуре уважение. Особенно предводители, чей свирепый неукротимый нрав стал уже легендой. Эти сумасшедшие иногда бросались даже на Сынов Карны, наплевав на то, что подобный поединок для них, в конечном счете, смертельный приговор.

Что же происходит? Напасть прямо сейчас арденцы не могут, иначе это будет напоминать массовое самоубийство. Невидимый барьер убьет их. Нет, тут что-то другое, ведь недаром так переполошились на противоположной стороне. Значит, они что-то знают. Неладное творится не только у границы, но и в самом Рваном крае. Чаша весов заколебалась… Неужели война действительно возможна? Но как? Как преодолеть смертоносный барьер? Неужели Ловчие все-таки нашли способ? Но ведь Варгу не удалось завладеть единственным доступным «пропуском»? Или у них был запасной вариант? Скорее всего, был…

«Ты ведь решил не вмешиваться? – гаденьким голоском напомнил о себе внутренний голос. – Ты ведь отказался от роли героя-одиночки. Тебе ведь наплевать на этих людей и все их мелочные устремления. Так ведь?»

«Так! – спокойно ответил Вергун. – Ты совершенно прав, приятель, реки потекли вспять, что может изменить одиночка?»

И внутренний голос умолк, даже ему нечего было возразить.

– Скажи, ты можешь сделать так, чтобы я услышал, о чем они говорят?

– Нет, – с сожалением ответила Мара. – Можно только видеть, но не слышать.

– Что ж, – усмехнулся Ловчий, – видеть тоже немало… Хорошо, на сегодня достаточно.

Он снова был на дороге. Конечно, если попробовать выйти из тела, как он уже не раз делал, можно подслушать не только произнесенные слова, но и чужие мысли. Но на большое расстояние его не хватит, не стоит даже пытаться, только зря потратит силы. Да и способен ли он на подобный подвиг сейчас, когда Непостижимая отвернулась от него? Следовало немедленно проверить.

Способ существовал только один.

Украдкой от спутницы Вергун вытащил из-за сапога нож и слегка полоснул им по руке, рана затянулась, но не так быстро, как раньше, оставив на память три блестящие багровые капли. Вот она цена, проклятье, наказание… Прежняя сила уходит из него, словно вода из треснувшего кувшина. В кого он превратится в самом конце пути? Не в человека, это уж точно, ведь он никогда им толком и не был. Или все-таки был? Память услужливо стирала прошлое. Сейчас он не помнил не только лица настоящей матери, но даже не знал, как ее звали. Да и была ли она на самом деле? Воспоминания начинались с того самого момента, когда его плеча коснулись обжигающие холодом губы. Это случилось давно, невероятно давно, но Ловчий неожиданно для самого себя вспомнил тот страшный день, вспомнил в таких подробностях, о которых до сих пор не знал, и это последнее откровение памяти было по-настоящему страшным…

3

Вергун вспоминал…

Их осталось немного. Загнанные в угол волки, отчаявшиеся беглецы… По пятам шла регулярная армия. Они знали, пощады не будет. На этот раз нет. Им действительно не повезло, по-глупому наткнулись на солдат Легиона Теней в том месте, где их быть не должно. Ловко расставленная ловушка? Наверняка. Лучшие наемники Межземья не оставляли беглецам ни единого шанса. Горы с запутанными опасными тропами лишь короткая отсрочка, но отнюдь не спасение. По слухам, солдаты Легиона отдавали нанимателю некий мистический талисман с кровью и, как только контракт истекал, забирали обратно. Что это, отголоски древней магии? Или своеобразное проявление трогательного доверия? Убийцы и впрямь иногда могут быть по-детски сентиментальны. Сами по себе солдаты Легиона были не так опасны, страшно было другое. Наемники могли вызывать тени…

Когда Вергун с товарищами скрылся на туманных горных дорогах, по их следу пошли не люди. Легион Теней решил, наконец, использовать свое самое смертоносное оружие…

Пройдет несколько лет, и, обратившиеся в Ловчих Смерти, они по-одному уничтожат каждого наемника, имеющего отношение к той роковой охоте. Но это еще только будет…

Тогда они еще не знали, что спасение близко и что получится оно столь неожиданным…

Зыбкие фигуры выныривали прямо из наполненного лунным светом тумана, забирая тех, кто попадался на пути. Полупрозрачные сгустки тьмы сбрасывали людей вниз на дно глубокого гибельного ущелья, и не было никакой возможности противостоять им. Вергун хорошо видел, как погиб его товарищ, не раз спасавший ему жизнь. Темное нечто, будто черный закрученный в воронку вихрь, вынырнуло прямо из тумана, увлекая нелепо взмахнувшего руками человека в разверзающуюся пропасть, в шаге от узкого каменного карниза. Туман наполнился криками. В скалах гуляла незримая смерть. Что же то были за существа, забиравшие жизни? Вергун так никогда и не смог разгадать эту загадку. Древняя тайна умерла с последним солдатом таинственного Легиона Теней.

Неожиданно кто-то из беглецов обнаружил пещеру. Нужно было немедленно решать, рисковать или нет. Каменное убежище вполне могло оказаться удобной братской могилой. А что, если у пещеры есть выход? Такой шанс выпадал редко, и они решили им воспользоваться. Рискнули не все, но те, кто все-таки отважился, впоследствии ни разу не пожалели.

Внутри пещеры горел свет. Маленькие масляные светильники услужливо освещали путь смертельно уставшим людям, сжимавшим в испачканных кровью руках мечи. Казалось, пещера настойчиво приглашает их погрузиться в свои загадочные недра…

Двое воинов, замешкавшихся у входа, нагнав отряд, рассказали невероятное. Тени, пытавшиеся проникнуть следом за беглецами, не смогли преодолеть порог, и в этом был хороший знак.

Сперва их ослепило золото, а затем они увидели ее…

Статуя была прекрасна, совершенна, невероятна… Вергун в одночасье почувствовал, что вся его жизнь летит в ненасытную раскрывшуюся бездну, ту самую бездну, которая жила в каменных провалах глазниц древней статуи. Каждый из них остался один на один с обитательницей странной пещеры. Никто так и не понял, КАК это произошло, просто они разучились удивляться. Главное, что живы, главное, что ужасная смерть, с которой невозможно бороться, отступила. Они обрели убежище… Во всяком случае они так думали тогда, но на самом деле добровольно отдавали себя в унизительное рабство…

Спутники исчезли. Вергун остался один на один с богиней. Да-да, то была именно богиня… Ожив, статуя сошла с золотого пьедестала, улыбаясь застывшему посередине пещеры растерянному мужчине. Меч со звоном выскользнул из руки, падая на пол… Казалось, обнаженная девушка на самом деле неподвижна… ей не нужно движение, потому что вокруг двигается весь мир, подчиняясь, принимая, поклоняясь…

«Сколько ей лет? – находясь в каком-то сумеречном состоянии, подумал Вергун. – Шестнадцать, пятнадцать…»

Ее красота замерла на пороге женственности, тело женщины, лицо ребенка, как можно было противиться подобной силе?

Богиня заговорила:

– Как твое имя?

– Вергун!

Ответили только губы, он не успел даже как следует обдумать вопрос, а губы уже сами разошлись в стороны, издавая звуки, безропотно подчиняясь…

– Что привело тебя сюда?

– Где… остальные? – собрав всю свою волю, спросил он, ломая капкан чужого влияния.

Брови богини удивленно изогнулись:

– Впервые вижу простейший организм, не желающий подчиняться. Что ж, в определенной степени ты удивил меня, за это я оставлю тебе часть памяти, хотя личность, пожалуй, сотру.

– Кто ты?

– Смерть! Что, не похожа?

– Нет.

– А как ты меня представлял?

– Местом, где нет звуков, красок, запахов, а есть только абсолютная тьма и… пустота!

– Но ведь это место всегда у тебя за спиной! – расхохоталась девушка.

Вергун резко обернулся. Конечно, она играла с ним, за спиной не было тьмы, мерцали в полутьме украшенного золотом святилища маленькие масляные лампы. Его заинтересовали картины, с небывалым мастерством высеченные на золотых пластинах.

– Куда ты смотришь?

– Что это за существа там… похожие на гигантских насекомых?

– Тебя заинтересовали чеканки? Пожалуй, я отвечу. Это бывшие владыки моего родного мира. Когда-то очень давно мой народ уничтожил их, заплатив слишком большую цену.

– Твой народ?

– Они поклонялись мне, позвав меня из тьмы! У них было все: невероятная власть, могущество; они укрощали стихии, могли за одно мгновение уничтожить целую планету, но у них не было только одного… живого бога… и они создали его…

– Зачем создавать божество, ведь это бессмысленно…

– Правда? Ты так считаешь?

– Разве можно поклоняться деянию рук своих? Поклонения достойна непостижимость, тайна, чарующая необъяснимая сила…

– Ты говоришь слова, которые не должен говорить. Позволь мне заглянуть в тебя глубже…

Черные провалы глазниц надвинулись, пожрав весь окружающий мир, уменьшившийся до размеров крохотной бусины.

– Странно, – пришел откуда-то из глубин тьмы изумленный голос. – Я не могу прочитать тебя, будто ты один из них…

– Один из них?

– Я имею в виду высшую касту Ушедших. У тебя примитивное тело раба, но внутри… я не могу понять, не повредив твой рассудок… Ведь ты простой солдат…

Тьма отпустила, и он снова стал самим собой.

– Где мои спутники? – повторил свой вопрос Вергун.

– Они, как и ты, общаются с моими сущностями… кто-то выдержит испытание, кто-то нет… тебе повезло больше других, ты мне почти подходишь…

– Подхожу для чего?

– Будешь мне служить?

– А если откажусь?

– Погибнешь!

– Отличный выбор.

– Последнее слово за тобой!

– Я согласен!

– Ты станешь моими глазами и ушами, ты будешь моей карающей дланью, с твоей помощью я верну себе прежнее могущество. Для этого потребуется много времени, но я умею ждать, я дарую тебе бессмертие, ты станешь неуязвимым вплоть до того момента, пока не разочаруешь меня.

– А что я должен сделать, чтобы разочаровать тебя?

– Должен? – богиня расхохоталась. – Ты уже хочешь сделать это? Великолепно. Какой потрясающий экземпляр. Пойдешь против моей воли, и я уничтожу тебя.

– Жизнь раба мало чем отличается от смерти.

– Ты смеешь со мной спорить?!! Да что ты знаешь о смерти? Жизнь в ошейнике во сто крат лучше небытия, уж поверь мне на слово, я в этом кое-что смыслю.

– Кто ты?

– Не зли меня, я уже ответила на этот вопрос.

– Ты не смерть!

– Хорошо, ты разоблачил меня. Но я та сила, которая может дать тебе шанс прожить дольше других и, главное, я подарю тебе возможность поквитаться с врагами. Да-да, теми самыми, что ждут вас у входа в ущелье.

– Дешевые трюки. Ты действительно рассчитываешь так просто меня купить?

Лицо богини замерло, казалось, она снова превращается в камень. Вергун отшатнулся, почувствовав холод, веющий от тонкой девичьей фигуры.

– Как ты выглядишь на самом деле?

Статуя вновь ожила:

– Тебе незачем знать.

– Покажись!

– Ты слишком дерзок, все-таки я сотру твою память.

– Но сперва покажись.

Каким-то чудом все это сохранилось в памяти. Быть может, богиня шутила, предупреждая о том, что уничтожит воспоминания?

Вергун увидел звезды, но не те, которые можно рассмотреть с земли безоблачной ночью, совсем другие, завернутые в спирали, будто пузырьки воздуха, навечно застывшие в черном куске стекла. Он снова ощутил холод, холод пустоты, безразличие бесконечности. В это трудно было поверить, но разливающаяся перед ним пустота не имела конца. Как такое вообще возможно? Ведь все кончено…

– Но не для меня… – пришел издалека тихий голос. – Ты пользуешься своими примитивными образами… попытайся представить, что смерти на самом деле нет… что она бесконечность… только тогда, может быть, ты что-то поймешь…

Вергун попытался, и ужас объял его. Те картины, которые он увидел, когда натянутая как струна тьма лопнула, едва не уничтожили его, балансирующего на тонкой грани яви и безумия. Там, в конце бесконечной черноты, был свет, но глаза не позволяли рассмотреть то, что двигалось, медленно перемещаясь за гранью бесконечности…

– Ты увидел изнанку. Пожалуй, этого достаточно для тебя… Я восхищаюсь твоей смелостью, но смеюсь над безрассудством и примитивностью…

Он снова был в пещере.

– Я то, что ты хочешь видеть, – подойдя ближе, прошептала девушка, – то, что хочет видеть живущее внутри тебя глупое элементарное существо.

От нее пахло грехом… в горле пересохло, кончики пальцев занемели, богиня подошла еще ближе…

«Так ты согласен?» – спросила она, но тонкие бледные губы оставались неподвижны.

«Да!» – так же мысленно ответил он.

Он едва не ответил вслух, чувствуя, что это искушение будет последним. Он прошел все испытания, кроме одного… кажется, прошел…

Она взяла его безвольно висящую руку и, положив себе на живот, зажмурилась, фальшиво улыбаясь. Его пальцы коснулись холодной плоти, камень… снова проклятый камень. Вергун вскрикнул, отшатываясь, но руки богини сделались неожиданно сильными, она крепко схватила его, касаясь губами правого плеча. Страшная боль обожгла его. Вергун закричал…

– Отныне ты мой.

Ему казалось, что он потерял сознание, но на самом деле продолжал все отчетливо видеть и ощущать. Возможно, то был сон, самый реальный из всех, возможно, что в масло горящих ламп было что-то подмешано… дурманящее мозги… какой-то наркотик…

Когда Вергун наконец пришел в себя среди безвольно лежащих тел товарищей, то первое, что он сделал, осмотрел правое плечо. След от поцелуя мерцал в полумраке, покрытый голубоватой коркой инея. Значит, не привиделось…

Снаружи пещеры давно рассвело. Очнувшиеся беглецы не досчитались семерых, а ведь они точно помнили, что те вошли с ними в таинственную пещеру. Значит, не всем повезло пройти испытание. Статуя находилась на прежнем месте, но на этот раз на ней была одежда, доспехи воительницы. Богиня, обретя новых слуг, и впрямь готовилась к войне.

Новообращенные Ловчие в полном молчании спускались горными тропами к выходу из ущелья, им не о чем было говорить друг с другом, отныне каждый из них за себя, на своей стороне.

Внизу их ждали. Сотня вооруженных до зубов воинов, элита Легиона, лучшие загонщики Межземья. Они так ничего и не поняли. Не поняли главного. Того, что из гор вернулись не те, кто бежал туда накануне. Из гор вышла сама смерть. Каждый Ловчий повернул массивный перстень на безымянном пальце левой руки… и Легион Теней перестал существовать. Конечно, там у ущелья были не все, но и тех, кто избежал смерти, ждала та же участь, потому что на них открывалась большая охота. Хищник становился дичью. Первый пункт страшного контракта исполнялся прямо на глазах. Непостижимая держала данное своим слугам слово… Слугам… Вскоре она стала называть их своими детьми, потому что так ей нравилось больше. Ведь дети не способны предавать. Вергун стал первым, кто нарушил контракт, потому что с самого начала был с изъяном. Мать Карна знала это, допуская существование деструктивного звена, как части общей гармонии.

Сложная запутанная игра приближалась к своему завершающему этапу…

Каким образом он смог все это вспомнить? И почему именно сейчас? Здесь все оказалось значительно проще. Он сразу нащупал главное, ведь это было очевидно! Карна связала его с Ушедшими, увидев в нем некую часть их мира, канувшего в пустоту. Что это? Очередное звено увлекательной игры или заведомо привнесенный обман? Теперь он точно не отступит от намеченного плана. Отныне он просто обязан посетить древние города. Может, именно этого и добивались раскрывшиеся в памяти пустоты, ждавшие подходящего времени. Что, если и тут прослеживается железная воля опасного потустороннего существа, присвоившего себе имя пустоты?

– Что беспокоит тебя? – Мара вернула его из мира грез одним прикосновением руки.

Вергун вздрогнул:

– Я постоянно ощущаю себя чьей-то марионеткой…

– Все в конечном счете чувствуют это.

– Даже ты?

– Даже я.

– Но почему?

Дева Клинка пожала плечами:

– Так устроена жизнь.

– Тогда получается… выбора нет?

– Выбор есть, даже у марионетки. Она по крайней мере может развлекать зрителей.

– Разве это выбор?

– Почти выбор… кукловод не всегда наверху… помни об этом…

– Я постараюсь, – усмехнулся Ловчий.

«Мы не выбираем дороги, – грустно подумал он, – дороги выбирают нас. Они решают, дать ли нам пройти по ним или остановить нас в самом начале пути».

Вскоре ему наскучило рассматривать окрестности, и он сосредоточился на своем внутреннем мире, в котором не было прежней гармонии. Как же несправедливо, что, не успев по сути начаться, все вскоре закончится. Ведь он только начал жить по-настоящему. Сколько ему осталось? Несколько дней, месяц? Ответ знала разве что Мать Карна…

Леса сменились равниной. Словно бескрайнее зеленое море стелились по земле густые стебли высокой травы. От горизонта до горизонта протянулось волнующееся живое покрывало. Ловчий спешился. Трава доходила ему до пояса.

– Что случилось? – Мара плавно соскользнула вниз.

– Посмотри как красиво! Вокруг море, в котором невозможно утонуть…

– Ты сделался романтиком?

– Твое влияние!

Дева Клинка улыбнулась.

– Еще я думаю о том, – добавил Вергун, – что теперь нам будет трудно скрываться от посторонних глаз.

– Местным жителям не до нас. – Мара медленно пошла сквозь траву, ласкающую ее великолепное тело. – Если кто-то и заметит одинокого всадника, то ничего страшного не произойдет.

– Почему ты не меняешься здесь?

– Время не властно надо мной. Ты ведь тоже остался прежним…

– Не совсем.

– Что ты имеешь в виду?

– Метка Карны, она медленно убивает меня!

– Покажи!

– Не могу.

– Ты мне не доверяешь?

– Не в этом дело, просто… тебе лучше не видеть.

– Как все странно… словно придумано неким безумцем… попробуй взглянуть на нас со стороны, ведь мы… нелепы в своих стремлениях что-либо изменить…

– Любовь от смерти отделяет меч, – задумчиво проговорил Вергун.

– Что?!! – Дева Клинка резко обернулась.

– Это начало одной древней поэмы… Очень похоже на нас…

– Ты помнишь слова?

– Нет. Я много чего уже не помню… Смотри, вон там, что это?

Мара прищурилась:

– Какая-то деревянная конструкция… подойдем посмотрим?

– Ну а что делать? – пожал плечами Сын Карны. – Все равно лошади нужно немного отдохнуть…

Вблизи деревянное нечто, давно брошенное посреди равнины, оказалось еще более странным, чем издалека. Огромные деревянные колеса, длинная мачта и порванный серый парус…

– Неужели корабль? – Ловчий недоверчиво коснулся заостренного носа сухопутной посудины. – Ничего подобного в наших землях я не видел…

– А ты видел там зеленые поля травы? – усмехнулась Мара.

– Нет!

– Черная Межа разделяет совершенно разные миры, и чем дальше мы заходим, тем больше убеждаемся в этом.

– Далеко ли еще до пустыни?

– Сейчас трудно сказать.

– Почему?

– Звезда не отвечает… иногда такое случается с ней… редко, но случается…

– А ты спрашивала ее, почему так происходит?

– Спрашивала, но ее ответ ровным счетом ничего тебе не объяснит, «коррекция орбиты», вот как называется причина, по которой иногда звезда пропадает…

– Значит, мы лишились глаз?

– Уверяю тебя, это ненадолго.

Местность отлично просматривалась. Вергун подумал о хищниках, которые вполне могли водиться в высокой траве, и тут же одернул себя:

«Это тебе, братец, не окрестности Арджаса, это совсем другое место, где можно жить по-настоящему, не опасаясь каждую секунду смертельного броска из-за угла».

– Не тоскуешь по родным землям? – неожиданно спросила Мара, срывая длинные серые колоски.

– Нет, – честно признался Ловчий, – но если придется вернуться, я сделаю это.

– Если будет куда возвращаться, – грустно улыбнулась Дева Клинка.

Горизонт потемнел, с севера шла гроза. Отягощенные влагой тучи угрюмо хмурились, гневаясь на силу, заставляющую их ронять слезы. Глухие раскаты грома яростно ревели где-то там, куда еще только предстояло добраться. Трава тревожно заволновалась, Сын Карны взял спутницу за руку.

– Идем?

– Куда?

– В грозу!

– Ты шутишь?

– Нет, я вполне серьезно!

– Но… зачем…

– Просто я так сейчас хочу.

Она покорно последовала за ним, ведь воля уходящего в Серую Зыбь – закон для продолжающих жить. Уставшая лошадь плелась следом за своим хозяином, каждый раз вздрагивая, когда вдалеке слышался раскат приближающейся могущественной стихии. Вергун ни разу не видел настоящей грозы, такой, какой она была в нормальном мире. Пространство не трещало по швам, открывая взору порою удивительные, а порою ужасные картины. Непогода не несла смерть, гости не могли проникнуть сюда под прикрытием разгулявшейся бури.

«Именно это их и погубит, – думал Сын Карны, подставляя лицо хлещущим теплым струям. – Беспечность, уверенность в том, что завтрашний день незыблем».

Ему было искренне жаль этот мир, но что-либо изменить уже невозможно. Да и было ли возможно раньше? Наверняка ведь нет.

– Ты сумасшедший! – прокричала Мара сквозь раскаты рычащего грома.

Дева Клинка смеялась, лукаво поглядывая на Ловчего.

– Ты просто сошел с ума, а я разговариваю с тобой, считая тебя прежним… Разве тот прежний Ловчий был способен любоваться дождем? Что с тобой… внутри тебя поселился кто-то, кого я не знаю…

– Тебя это пугает?

– Почему ты так решил?

– Да вот решил – и все тут.

– Глупенький, как же ты до сих пор ничего не понял.

– Не понял что?

– Ведь ты становишься человеком!!!

Вергун так и застыл посреди мокрой травы, недоверчиво глядя на Мару. Длинные волосы свисали мокрыми сосульками прямо ему на лицо, по черным прядям стекала вода. Она попадала за воротник и дальше, растекаясь по спине, струилась прямо в сапоги. Он весь теперь состоял из воды. Он промок, и почему-то именно это казалось ему сейчас самым невероятным. Не то, что он становился человеком, а то, что промок…

– Почему ты молчишь?

– Я… я не знаю, что сказать…

– Ты должен радоваться.

– Радоваться?

– Ну да… ведь это прекрасно: черствый убийца с черным сердцем любуется дождем.

Человек? Снова? Но ведь он давно забыл, что это такое. Подчиняясь мимолетному порыву, Вергун повернул перстень на безымянном пальце и… ничего не произошло. Он так и остался стоять под дождем мокрый, нелепый, не понимающий, что теперь делать.

– Что снова случилось? – притворно негодуя, спросила Дева Клинка. – Почему у тебя опять мрачный вид?

– Я утратил свое главное оружие, – не веря в то, что он произносит эти слова, ответил Ловчий. – Я больше не могу обращаться…

– Вот и славно, – обрадовалась Мара, – эти превращения наверняка однажды выпили бы из тебя всю жизнь, и ты бы стал живой тенью. Ты ведь когда-то рассказывал мне о Ловчем, который слишком часто поворачивал перстень.

– Я специально пугал тебя, – рассмеялся Сын Карны, – выдумывая небылицы, а ты, значит, поверила?

– А вот и поверила… и сейчас… верю…

Дождь прекратился. Так же неожиданно, как и начался, будто где-то наверху добрый великан перекрыл огромным камнем низвергающуюся вниз воду. Равнину было не узнать: прямо на глазах у изумленных путешественников распускались цветы, серые маленькие колоски выстреливали самыми невероятными сочетаниями красок.

– Как красиво… – Мара сжала его руку. – Смотри… а ты говорил, что здесь нет изменений. Они есть, просто они другие, добрые.

Ловчий снова вспомнил слова Алдора о том, что неблагополучные земли – кривое зеркало нормального мира. Чтобы существовала красота, где-то должно влачить жалкое существование уродство, иначе как подчеркнуть то, что вызывает трепет, когда достаточно всего лишь одного короткого взгляда… Вергун смотрел не на буйство распускающихся цветов, Вергун смотрел на Мару. Ее совершенство было в миллион раз сложнее, его нужно не только принять, но и попытаться понять… почувствовать то, что чувствует она, думать, как она, мечтать… Ведь его любовь это не только жертва, это еще и способность идти на уступки в ущерб себе, в ущерб своей прежней жизни. Нельзя созидать и при этом не разрушить, ибо из руин всегда рождается что-то новое…

«Я еще не готов, – мысленно проговорил он, – но скоро… скоро…»

Как только на землю скользнули первые сумерки, волшебные цветы быстро закрылись. Дева Клинка провожала их с искренней грустью. Вергун попытался сорвать несколько, но все тщетно, хрупкие лепестки рассыпались от его прикосновений. Красота хрупка, красота несовершенна, нужно знать, как с ней обращаться… Ловчий не знал…

Отдохнувшая лошадь несла их все дальше, в самое сердце Рваного края. Назад убегали не только мгновения, назад убегало прошлое, становясь зыбким, словно растворившийся на горизонте парус корабля. Вергун остался на берегу, понимая, что никогда больше не сможет ступить на его борт. Нельзя вернуться дважды, невозможно повернуть время вспять… Но как хотелось. До боли, до той самой боли, которую он не мог чувствовать на протяжении стольких лет. И только сейчас перед ним открывалась чарующая тайна жизни. Ведь жизнь без боли невозможна. Без боли это не жизнь, а существование. А то, что существует, не может называться человеком, это не человек, это… существо.

– О чем ты думаешь?

– О боли.

– Тебе… больно?

– Уже нет… ведь боль бывает разная и не всегда от раны… Когда я вижу тебя и понимаю, что не могу тебя коснуться так, как хочу, мне больно…

– Так бывает… у людей… некоторым даже нравится мучить друг друга.

– Но у нас все будет не так.

– Конечно, ведь мы не люди.

– Расскажи о себе, – попросил Ловчий. – Расскажи, что ты помнишь, в самом начале… когда появилась на свет…

– Ты действительно этого хочешь?

– Хочу!

– Тогда смотри…

Прохладные руки снова легли на лицо, и Вергун… исчез, растворившись в чем-то большем, нежели простые воспоминания…

4

Он увидел символы… странные пляшущие значки на угольно-черном фоне. Значки постоянно менялись, хаотично перемещаясь по узкой плоской Вселенной. Затем сквозь них стал проступать свет, белый, мертвенный… Тогда Ловчий превратился в рыбу, в огромное подводное существо, парящее в толще мутной воды. Вокруг прозрачной емкости сновали люди. Иногда кто-то из них останавливался, внимательно рассматривая обитателя искусственных глубин. Странные незнакомцы хмурились, делая какие-то записи при помощи смешной плоской коробочки. Вскоре Вергун мог осмотреть себя, перестав быть неподвижным, он мог поворачивать голову… Вокруг парили обнаженные женские тела, опутанные гибкими белыми змеями… То были самые первые воспоминания Девы Клинка… Картинка дернулась, резко изменившись… Вот Мару достают из странного водоема, достают не люди, а какой-то металлический безглазый монстр. Ловчий по-прежнему видел все ее глазами. Картинка снова изменилась… Теперь Мара лежит на столе лицом вверх, огромная лампа освещает ее резким желтым светом. Какой-то человек колдует над огромным светящимся алтарем. Дева Клинка поворачивает голову, человек безразлично бросает на нее короткий взгляд, касаясь парящего над полом прямоугольника, картинка исчезает… Когда она возвращается снова, возникает звук…

– Ну, как вам эта партия?

– Последняя модель. Наши бились над ней несколько лет. Результат налицо…

– Когда начнутся предварительные испытания?

– Да прямо сейчас и начнем!

– Но сперва объясните мне первооснову.

– Вы прибыли из военного министерства?

– Да, именно оттуда. Я полагал, вас предупредят о моем визите заранее…

– Предупреждали, но мы ждали вас значительно позже.

– Военное время… Такие дела не терпят отлагательств.

– Неужели все настолько плохо?

– Намного хуже того, что порционно выдает каждый день Центральное Министерство Пропаганды.

– Я не слушаю их репортажи…

– Вот и отлично, я кстати, тоже.

– Я перестал их слушать, после того как один сотрудник нашего отдела, профильтровав новости, обнаружил сто восемьдесят активированных гипно-кодонов…

– Воздействие на психику?

– Именно!

– Мое ведомство ничего об этом не знает…

– В самом деле? А я как раз собирался вас расспросить…

Беседовали двое мужчин. Один во всем белом, словно Посланец Небес, второй черный, будто Ангел Смерти. Вергун безошибочно признал в последнем солдата, потому что от незнакомца явственно исходила некая темная сила, аура профессионального убийцы. Дева Клинка застыла в высоком прозрачном конусе, освещенном мягким голубым светом. С ней что-то сделали, потому что Мара не могла пошевелиться, хотя все отлично слышала.

Мужчины беседовали как раз рядом с ней, разглядывая плотные ряды уходящих вдаль прозрачных конусов.

– Ну, так в чем же секрет новой модели? – усмехаясь, поинтересовался Ангел Смерти.

– Вас интересуют секреты или боевая функциональность? – сухо уточнил Посланец Небес.

– И то и другое!

– Секреты я, пожалуй, оставлю при себе. Ваш уровень доступа недостаточно высок, да и компетентность в технических вопросах… Извините, но вы наверняка не поймете и половины.

– Хорошо, удовлетворюсь боевой функциональностью…

– В таком случае приступим! – Посланец Небес заложил за спину руки. – Перед вами андроид совершенно нового типа. Никаких заменителей, все настоящее, только натуральные детали.

– Вы использовали метод клонирования?

– Да, но не организма в целом, а каждого отдельного органа.

– Это должно было в значительной степени увеличить затраты на производство?

– Да, но мы уложились в бюджет, выделенный нам военными. Цифровой носитель с данными о затратах вы получите чуть позже от нашего финансового консультанта.

– Значит, вы играли здесь в богов?

– Та секретность, которую вы нам обеспечили, позволяла вытворять и не такое… – рассмеялся Посланец Небес, очень довольный собой.

– Ну, хорошо, – кивнул Ангел Смерти. – Почему все-таки вам понадобилось воссоздавать человека?

– Беспроигрышный вариант!

– Извольте объяснить!

– Объясняю. Новый модельный ряд Дев создавался исключительно для операции «Аддот-14». Полагаю, вы ознакомлены с подробностями?

– Ну, разумеется. Проникновение на планету противника с целью уничтожения всех промышленных и руководящих ресурсов.

– Совершенно верно. Но как сделать это с тем уровнем секретности и защиты, который противостоит нашим спецслужбам? Вот именно тогда я и предложил свои работы вашему ведомству, и был поддержан во всех исследовательских начинаниях.

– Ну это довольно известная история…

– Вам требовался козырь, и я его предложил, ловко выудив из рукава. Наша модель без проблем пройдет все уровни вражеской проверки, начиная от ментального сканирования и заканчивая биотестами. Зацепиться будет не за что.

– Вы так в этом уверены?

– Ручаюсь своей репутацией! Разумеется, мы проведем довольно безобидные испытания с проникновением, но без диверсии. Одна единица объекта попытается проникнуть на Алгол-6, если испытания пройдут успешно, а они завершатся именно так, то самое время браться за оперативную разработку всей операции…

– Хорошо, объект проник к врагу, что дальше?

– А дальше вот что…

Посланец Небес коснулся светящегося браслета на левой руке, и соседняя с Марой Дева исчезла. Вместо нее прямо в воздухе возникло удивительное нечто, напоминающее отсеченную конечность огромного насекомого.

– «Берсеркер»? Последняя модель? Как вы это сделали? Тут, наверное, какой-то фокус. Вы использовали голограмму, признайтесь… Это такая шутка, да? Куда подевался ваш хваленый андроид?

– Он перед вами!

– Что?!!

– То, что видите. Повторяю, он перед вами! Превращение происходит мгновенно.

– Она… вы хотите сказать, что искусственная женщина превращается в оружие?

– Именно это я и хочу сказать! – торжествующе подтвердил Посланец Небес. – В ее программе записано до тысячи видов легкого и тяжелого оружия массового уничтожения.

Мужчина касался браслета, и в прозрачном конусе возникали удивительные предметы, сменяясь с такой быстротой, что Ловчий попросту не успевал их как следует рассмотреть.

– Потрясающе! – Ангел Смерти выглядел ошеломленным.

– Именно так и напишите в свом отчете! – улыбнулся Посланец Небес.

– А как насчет ядерного удара?

– С этим сложнее, как и с лучевым оружием… Я ждал этого вопроса и соответственно к нему подготовился. Мы разработали специального орбитального дублера, малый армированный модуль класса «Эфос». Он вам ничего не будет стоить, просто немного модифицируете уже имеющиеся на вооружении модели.

– Вы имеете в виду стационарные боевые единицы свободной охоты?

Посланец Небес самодовольно кивнул:

– Именно они и будут носителями ядерного и лучевого оружия дальнего действия. Модуль выводится на орбиту, после чего подключается к внутренней системе андроида. Закрытая связь по типу «вопрос-ответ», управление ментальное, нечто подобное используют ваши солдаты.

– Отлично! С вооружением ясно, что думаете о возможном сценарии операции?

– Безоружный, специально подготовленный контингент свободно проникает на планету под видом наемников-добровольцев, ведь Алголу-6 всегда нужны солдаты. Конечно, их тщательно проверят, но ваши специалисты знают, что на этот случай предпринять.

Ангел Смерти загадочно усмехнулся.

– Одновременно или чуть раньше туда же попадают и наши красавицы, скажем… чтобы вызвать меньше всего подозрений в качестве свежих девочек для офицерских публичных домов.

– Этих будут проверять тщательней других.

– Тогда что предложите вы?

– Младший второстепенный персонал… иными словами простая обслуга.

– Ну, хорошо, – легко согласился Посланец Небес. – Пусть будет обслуга… хотя жаль, конечно, ведь мы создавали их для любви. Впрочем, не так уж и важно. Итак, обе группы высаживаются на планету, затем происходит сведение их вместе в назначенное время в определенном секторе. Все должно произойти быстро, ибо внутренняя разведка сразу же почует неладное, но что-либо предпринять уже не успеет. Удар будет нанесен точно и стремительно. Мы гарантируем, что Девы примут форму необходимого вам оружия. Вы же в свою очередь гарантируете активацию закапсулированной памяти у своих солдат, иначе они не смогут выполнить соответствующее задание.

– Уж слишком все просто, – задумчиво проговорил Ангел Смерти. – Я вот все думаю, где же подвох?

– В цене! – невозмутимо ответил Посланец Небес. – В затратах на программу. Возможно, она окупится, а возможно, что и нет, но в случае успешного применения модели, я стану настаивать на ее серийном производстве.

– О, даже так? Что ж, ваше право как главного разработчика… Смотрите, кажется эта пошевелилась!

– Не может быть, все они временно деактивированы!

Посланец Небес приблизился к Маре.

– Ох, черт, действительно эта работает. Кто-то из сотрудников недосмотрел, сейчас отключим.

– Погодите!

Ангел Смерти внимательно вглядывался в лицо Девы Клинка:

– С ума сойти, я только сейчас заметил, что у каждой из них своя оригинальная внешность!

– Ну, разумеется, – возмущенно всплеснул руками Посланец Небес. – За кого вы нас принимаете? Мы ведь создаем не примитивных киборгов. Каждая модель обладает оригинальной внешностью, отпечатками пальцев, узором сетчатки, ДНК. Это практически, да что там практически, перед вами искусственно созданный человек!

– Если информация покинет пределы исследовательского астероида, получится большой скандал.

– Ну, об этом должны побеспокоиться как раз именно вы.

– Можете не волноваться по этому поводу. И последний момент, как вам удалось соединить живую и механическую составляющие?

– Очень просто. Мы придумали «гибкий элемент», так называемую вторую лимфу. Ее трудно выделить из общего строения организма. Во всяком случае враг пока что не обладает подобными технологиями. В определенный момент, повинуясь команде извне, «гибкий элемент» в считаные мгновения перестраивает всю молекулярную структуру организма, превращая живые клетки в любой неживой компонент.

– Значит, боевая программа просто струится по ее венам?

– Примерно так! Что, изумляет?

– Меня да, но что скажет начальство… Боюсь пока судить, но…

– Они будут довольны.

– Ну, дай-то бог…

Картинка в очередной раз изменилась…

– Я сохранила много записей, – откуда-то издалека донесся голос Мары, – загрузив их когда-то в память Звезды. Сейчас я снова открываю некоторые файлы. Вот что было потом…

Дева Клинка находилась в еще более странном месте, чем раньше. Желтое небо, каменная земля, вокруг какой-то удивительный город. Сплошное нагромождение грубых монолитных форм. Ловчего поразили огромные толпы людей. Между светящимися скалами на огромной скорости проносились неуклюжие металлические существа, внутри которых тоже были люди.

Царство абсурда.

Мара шла через эту разношерстную ораву, непонятно как ориентируясь в накатывающем со всех сторон людском море.

«Неужели где-то действительно есть подобное место? – подумал Вергун. – Или оно существует только в чужих снах, в моих собственных необъяснимых кошмарах. Наверное, я просто сошел с ума, потому что ЭТОГО просто не может быть… не должно быть… не должно…»

– Этого города давно не существует, – тихо прошелестело издалека. – Алгол-6 был уничтожен в четыре тысячи пятьсот седьмом году!

Вергун ничего не понимал, да ему и не нужно было что-то понимать. Он утратил нить. Все казалось каким-то нелепым, чужим, фантасмагорическим… Так, рыба, выброшенная волной на берег, воспринимает внешний мир как репетицию перед грядущим адом, потому что следом неизбежно настает смерть…

«Может, я уже брежу? – мысленно спрашивал себя Ловчий. – Холодный камень наконец-то добрался до меня. Вот она, самая последняя пытка необъяснимым кошмаром».

Мать Карна знала толк в подобных развлечениях…

Испугавшись, Дева Клинка нарушила контакт. Вергун упал с коня. К счастью, лошадь медленно брела через лес, долгое время не ощущая настойчивых понуканий постоянно куда-то спешащего хозяина.

– Мне пришлось прервать трансляцию! – виновато проговорила за пеленой мутной зыби Мара. – Я испугалась за твой рассудок. Я забыла, что ты не в состоянии воспринимать все так, как я. Ведь ты… совсем другой, тебе нужно это делать постепенно… Так кормят долго голодавших, понемножку, в противном случае человека можно убить…

Мутная пелена медленно рассеивалась, Вергун приходил в себя. Теперь он жалел о своей опрометчивой просьбе. Ведь он так ничего и не понял, откуда она, зачем пришла, как появилась. Тот навязчивый бред, в котором он недолгое время находился, не проливал свет на вопросы, а лишь все запутывал еще больше.

– Помоги мне, нам нужно спешить.

Мара заботливо обняла его за плечи. Ловчий выпрямился, неуклюже забираясь в седло.

– Больше так никогда не делай… если хочешь что-то рассказать о своем прошлом, лучше словами… договорились?

– Договорились! – легко согласилась Дева Клинка.

– Вот и отлично, – Сын Карны попробовал усмехнуться, и у него, как ни странно, отлично получилось. – Теперь расскажи мне, как ты очутилась здесь?

Мара тяжело вздохнула:

– Долгая история.

– Но я все равно хочу ее услышать!

– У нас мало времени.

– Знаю!

– Ты все равно не поймешь и половины!

– Плевать!

– Тогда слушай…

…Мой ведомый погиб в том самом городе, который ты видел в моих воспоминаниях. Не знаю, как это произошло, я в тот момент была трансформирована. Как только ведомый умер, я сразу же приняла свою обычную форму. Все участвовавшие в нападении на главный объект врага были уничтожены. Ты ведь, наверно, не знаешь, но когда Дева погибает, то всегда превращается в человека. Мои сестры лежали, истекая настоящей человеческой кровью. Мне повезло, я осталась неуязвима. Весь удар принял на себя ведомый. Мою жизнь спасла чистая случайность…

Не знаю, что то было за место… какая-то военная база. Мне казалось, что я единственная, кто остался в живых после кровавой бойни. Разрушения, причиненные нами… от врагов остались лишь влажные грязно-красные пятна. Только тогда я наконец поняла, какую разрушительную силу несу в себе, и мне в первый раз стало по-настоящему страшно…

Я должна была выбраться из этого ужасного места, и я выбралась, выйдя к условленной точке за пределами уничтоженной базы. Меня ждали и сильно удивились, когда увидели, что я пришла одна. Как впоследствии выяснилось, подобные удары нанесли еще по нескольким «объектам». Всего за какой-то час были уничтожены все главные коммуникационные узлы врага, и как только пала внешняя защита, с орбиты нанесли ядерный удар по всем крупным городам планеты. Конечно, оставшихся в живых диверсантов заранее эвакуировали. Мой челнок уходил последним, и команда имела возможность наблюдать, как на зеленом шарике удаляющейся планеты расцветают оранжево-красные цветы. Мы не победили в той войне, начало было положено, но война не закончилась с гибелью Алгола-6.

Из двух сотен участвовавших в операции Дев уцелело только пятнадцать единиц, включая меня. Проект был признан целесообразным, и производство моих сестер приняло серийный характер. Как видишь, я привыкла говорить о себе, как о неодушевленном предмете.

Успела ли я привязаться к своему первому ведомому? Наверное, нет. Я даже не помню его лица, все записи специально стерли, каким-то чудом пропустив самые ранние воспоминания, которые ты видел.

Меня высадили на одной маленькой планете, присвоив звание офицера. Я ничем не отличалась от обычных женщин, служащих в армии. То время я вспоминаю как самое лучшее из всего, что успело произойти в моей короткой жизни. Вскоре меня снова должны были послать убивать, я предчувствовала это, запрещая себе думать о будущем.

Там, на Синелле, я познакомилась с одним человеком… Он был намного старше меня и по возрасту, и по званию. Он не знал, кто я такая на самом деле, и в какой-то момент мне показалось, что я заинтересовала его не только как офицер, но и как женщина. Он не был моим ведомым, и поэтому все его попытки подружиться я воспринимала достаточно холодно. Но именно тогда я поняла, что однажды смогу раствориться среди этих людей, потеряться, стать такой же, как они… Меня не отпускали, но я решила ждать. Ведь ожидание такая простая вещь…

Этот мужчина обладал достаточно высоким уровнем доступа, и я однажды попросила его добыть информацию о проекте «Дева». Не знаю, что он подумал обо мне в тот момент, наверное, решил, что я вражеская шпионка, тем не менее он разыскал интересующие меня файлы, именно те, которые были мне больше всего нужны. Они касались самой странной идеи проекта, а именно: постепенного очеловечивания прототипа. Не знаю, зачем это было придумано. Возможно, кто-то из разработчиков просто так развлекался, усложняя и без того сложные процессы общей функциональной системы. Так я узнала, что имею шанс стать человеком. Для этого по-особому должна была перестроиться моя нервная система. Только тогда активируется программа самоуничтожения механической составляющей. Та самая, что активировалась в моменты перевоплощения. Яд, текущий по моим венам, исчезал, но для этого я должна была полюбить…

Я до сих пор не знаю, что это такое – любовь. Я пробовала расспрашивать помогающего мне офицера. Но он почему-то сильно смутился, пробормотав, что на самом деле не знает ответа. Больше я его никогда не видела. Та встреча в маленьком уютном кафе для высших чинов была последней. Позже мне удалось выяснить (когда я нелегально подключалась к внутренней системе данных военной базы), что он был обвинен в шпионаже и расстрелян. Именно в тот момент внутри меня что-то изменилось. Словно заработал таймер маленькой, но невероятно разрушительной по своей силе бомбы. Надо мной тяготело проклятие. Все, кто имел со мной дело, погибали. Я косвенно убивала их… и не только косвенно. Я была орудием злой воли того страшного времени, в котором существовала, но я верила, что однажды все изменится, и именно так в последствии произошло…

Я продолжала искать ответы.

На этот раз я побоялась расспрашивать, решив остаться в полном одиночестве. Я добровольно обрекала себя на изоляцию, что не могло не укрыться от глаз моих тайных соглядатаев. Бесспорно, за мною следили, следили за каждым моим шагом, записывалось каждое произнесенное слово, но они не могли забираться в мои мысли. Мои создатели сами перехитрили себя. Они сделали нас слишком человечными, поэтому у меня была свобода, у меня был выбор. То, что приближало меня к такой далекой и совершенно фантастической цели…

Я изучала древние книги, целыми днями пропадая в «Информаториуме» планеты. Многие из них оказались посвящены любви. Но как я вскоре поняла, там были всего лишь пустые слова, не чувства, а слова, совсем не то, что я искала. То была самая изощренная ловушка из всех, когда-либо созданных людьми. Мое спасение казалось рядом, его можно было четко обозначить, но при этом невозможно найти. Замкнутый круг. Я так и не смогла отыскать ответ. Ответ, заключенный всего в нескольких словах. Ответ, который я обнаружила только сейчас, там, где найти его не рассчитывала. Там, где быть его по логике вещей не могло…

В один из дней мне приказали снова вернуться на орбитальную станцию, к которой я была прикомандирована. Там меня принялись обучать взаимодействию со Звездой. Это оказалось довольно просто. Я ее спросила: «Что означает любовь?» Звезда думала недолго, выдав мне короткую формулу, состоящую из простейших химических элементов, и мне стало ясно: ее программировали те же самые люди, что писали те глупые, ничего не объясняющие книги, которые я читала, когда была предоставлена сама себе.

Зачем они поступали так? Может, стеснялись прямого ответа? Или боялись, что он окажется не таким, который бы их устроил?

Наконец нас погрузили в десантный модуль. Нам предстояло серьезное задание. Я снова должна была обрести нового ведомого. Я одновременно желала и боялась этого, не понимая странной раздвоенности своих чувств. Что-то пошло не так… возможно, я нашла ответ, просто не осознавая этого…

Перелет должен был занять много времени, и весь экипаж погрузился в анабиоз. Я была помещена в одну из самых примитивных криокамер, и именно это в конечном счете спасло мою жизнь. Моя камера имела автономный ресурс питания, маленькую коробочку размером с ладонь. Как только энергия от реактора корабля переставала подаваться на главный силовой кабель, активизировалась встроенная батарея. Более совершенные модели, в которых спали прочие Девы и члены экипажа, работали немного по иному принципу. Мелочь, но она в моей судьбе оказалась решающей.

Враг каким-то образом узнал о готовящемся рейде, и у одного из астероидов нас уже поджидали. Корабль был подбит. Бортовой компьютер попытался посадить десантный модуль на ближайшей подходящей для жизни планете, сбросив поврежденные отсеки. Все люди и девятнадцать моих сестер погибли.

Когда криокамера раскрылась, вернув меня из небытия, первое, что я увидела, был ты. Я сразу поняла, что ты мой следующий ведомый. Не спрашивай как, просто поняла – и все. И еще… та маленькая бомба внутри затикала быстрее… Что-то начало меняться… медленно, незаметно, но уже неотвратимо. Я чувствовала, что моя мечта уже где-то близко, нужно только подождать, совсем немножко… чуть-чуть… и я до сих пор жду, хотя времени уже практически нет…

Я обнаружила, что выжила не одна. На орбите планеты, где сел корабль, вращалась моя личная Звезда. Отныне у меня появлялся шанс вернуться. Но вернуться куда? И тогда я приняла решение не возвращаться, пока не стану той, кем стремлюсь: обычной женщиной, такой, какой была задумана Творцом. Не людьми, а именно ИМ…

Я верю, что и Он приложил руку к моему появлению на свет, ведь все, что происходит, происходит согласно его тайной воле. И твоя Мать Карна, кем бы она ни была, всего лишь марионетка по сравнению с НИМ. Ты спросишь, кто ОН, этот загадочный властелин вселенной, и я тебе отвечу тремя словами: ОН – это любовь. Да-да, та самая непонятная вещь, что на протяжении тысячелетий беспокоила умы праздного человечества.

Я, наконец, нашла ответ.

Те несколько коротких заветных слов…

Вергун ласково касался ее густых волос. Впервые за несколько сотен лет его глаза наполнились странной необъяснимой влагой. Он давно забыл, как эта влага называется, но название было какое-то очень простое… но как он ни силился вспомнить, так и не смог.

Что же его так задело в этом рассказе? Ведь хорошо, если он понял хотя бы половину. До этого момента он и не представлял, насколько существо, находящееся рядом с ним, наивно и одновременно одиноко. Несчастное, искалеченное, выпущенное в мир ради простой цели и наделенное совершенно не подходящей для выполнения этой цели душой. Да-да, именно душой, тем самым, что он уже однажды потерял, ступив на кровавый путь Ловчего Смерти. Но зачем она ему нужна? Вергун не знал тогда, не знал и сейчас. Душа существует только ради того, чтобы ее продавать, и он ее продал. Ведь любой, даже самый странный товар рано или поздно найдет своего покупателя…

Мара ошибалась. Она искала мираж, ложную надежду, не понимая, что уже давно стала человеком, превратившись в настоящую, способную любить женщину. Она не понимала этого, и в том было ее спасение. Лучше всегда иметь перед собой недостижимую цель, ибо, достигнув ее, можно легко сломаться. Вергун не стал говорить ей об этом, он просто гладил густые, пахнущие лесными травами волосы, успокаивая, обещая, что все у них будет хорошо. Его руки словно говорили ей, «потерпи еще немного, потерпи… ведь ты умеешь терпеть так, как никто не умеет, даже я… ну еще чуть-чуть…». Что он мог пообещать ей? Очередной мираж? Ведь ее так легко обмануть… Хотела ли она этого? Быть обманутой? Наверное, все-таки нет. И тем не менее она обманывала себя. Бог – это любовь! Мысль стара, как весь этот насквозь прогнивший, обрушивающийся в бездну мир. Очередной самообман. Бог – это не любовь, бог – мираж, возможно, такой же мираж, как и любовь, но не сама ее суть. Люди всегда обладали уникальным воображением, а воображение и есть главное искусства обмана. Ей, созданной людьми, казалось, что она нашла ответ, надеясь на пустоту… пустоту…

Она дремала у него на коленях. Вергун рассматривал светлеющий горизонт, рядом паслась измученная за последние несколько суток лошадь. Там, прямо за разрастающейся на глазах огненной полосой, лежала конечная цель его путешествия, загадочная пустыня Мехрет. Там простирались не только пески, там простирались ответы.

Он должен пройти свой путь до конца хотя бы ради той, кто верил в него, ради той, что убивала ради него, ради той, что была отравлена самой опасной ложью из всех. Ложью существования любви.

Вергун встречал разгорающийся рассвет нового дня…

5

– Пустыня прямо за теми горами! – Дева Клинка указывала вдаль, где в утреннем тумане терялись вершины серых скал.

– Но как мы преодолеем перевал?

– Я проведу тебя, Звезда уже рассчитала нам путь. Этой дорогой никто давно не пользовался. Возможно, о ее существовании местным ничего не известно, но с орбиты она видна очень хорошо…

– Тайные тропы для посвященных? – усмехнулся Ловчий. – Как бы не нарваться на замаскированные ловушки… Впрочем, веди.

Правая рука почти бездействовала, ему трудно было даже пошевелить пальцами, хотя меч он по-прежнему сможет держать… в левой руке. Но драться вряд ли придется, просто он уже не успеет убить кого-нибудь, да и не желает больше отбирать чужие жизни. К чему? Расчет с Непостижимой закончился, как только Вергун пересек Черную Межу.

Узкую тропу разыскали у входа в маленькое ущелье. Издалека дорога была совершенно незаметна. Раздвинув колючие ветки густого кустарника, Мара первой исчезла в море растущей у скал зелени. Через несколько минут Дева Клинка вынырнула обратно:

– Все в порядке, можем идти…

Сняв с лошади самую необходимую поклажу, Вергун хлопнул коня по спине.

– Уходи! Но не очень далеко… ты мне еще, возможно, понадобишься!

Казалось, конь его понял, слегка качнув головой. Ловчий знал, что уже никогда его не увидит, но он все равно должен был произнести эти слова, ведь очень часто слова оборачиваются реальностью. Но верный конь в любом случае будет его ждать. Недаром Сын Карны щадил его, тратя на остановки драгоценное, стремительно ускользающее время…

Горная тропинка замысловато виляла меж камней, то поднимаясь, то опускаясь, словно желая запутать уставших путников. Вскоре они оказались на вершине самой высокой горы. Вергун так и не понял, как это произошло. Повторить тот же путь в обратном направлении при всей своей феноменальной памяти он бы точно не смог.

– Подожди!

Мара остановилась.

– Сейчас разойдется туман…

Порыв налетевшего откуда-то снизу холодного ветра беспорядочно разорвал белую пелену, и они увидели пустыню.

– Как необычно… – прошептала Дева Клинка, рассматривая открывшиеся светло-голубые барханы.

– А представляешь, какая тут буйствует красота, когда заходит солнце… – мечтательно проговорил Сын Карны. – Странно… я не вижу никаких руин.

– Руины лежат чуть севернее, – ответила Мара, – мне показывала их Звезда. Там нет ничего стоящего. Самое интересное здесь. Видишь, это место окружено высокой стеной скал. Сюда не так-то просто проникнуть…

– Я уже понял.

– Звезда настойчиво вела нас именно сюда. Тут где-то рядом должна находиться пещера.

– Пещера?

– Только через нее можно спуститься вниз.

– Значит, ее кто-то специально создал?

– Не знаю, – Дева Клинка пожала плечами.

– Погоди, – Вергун напряг и без того острое зрение. – Пустыня уходит далеко за горизонт.

– Это не вся пустыня Мехрет, а лишь ее маленькая часть, захваченная скалами в каменный ошейник. Естественное или искусственное, но перед нами идеальное место. Здесь можно спрятать целый город.

– Город? Уж скорее города… Не думаю, чтобы Алдор бывал здесь, иначе он наверняка бы рассказал и об этом месте.

– Ты так в этом уверен?

– В чем?

– В том, что он сказал тебе всю правду?

– Ты права, доверять никому нельзя.

Они снова спустились по тропинке вниз, и Ловчему на какое-то мгновение показалось, что он неожиданно вернулся назад во времени в тот самый день, когда, спасаясь бегством, искал убежища совсем в ином месте. Он словно переживал второй шанс, неожиданно выпавший на его долю. Конечно, то была иллюзия, но как бы он поступил, если бы действительно вернулся назад? Вошел бы второй раз в пещеру Карны? Или остался на пороге, став рано или поздно добычей охотников?

– Вот она! – Мара неожиданно остановилась.

– Я… ничего не вижу…

– Да вот же!

– Тут все сильно заросло… какие-то желтые ягоды…

– Они ядовиты!

– Откуда ты знаешь?

– Звезда ведет нас, или ты уже забыл?

– Нет, не забыл! Но как она может знать такие вещи?

– Она знает все, – улыбнулась Дева Клинка. – Мы тут не пройдем, нужен меч.

Перевоплощение произошло мгновенно, Мара не спрашивала его, ибо знала, что Вергун запретит ей делать это снова. Ловчий вздохнул и, подобрав с земли меч, несколькими точными ударами разрубил крепко вцепившиеся друг в друга ветви. Левая рука работала не хуже правой, он по-прежнему мог убивать. Умение никуда не делось, и, пожалуй, это последнее, что он мог противопоставить враждебному миру.

Открывшийся черный проход вел куда-то вниз. Меч в левой руке задрожал, рядом снова возникла Дева Клинка. Теперь вместо теплой рукояти он сжимал узкую женскую ладонь.

– Пошли?

– Пошли!

Каменный туннель уходил все время вниз. Света не было, как и не было звуков, лишь едва уловимое дыхание за спиной. Мара шла следом, то и дело спотыкаясь на неровностях пола. В лицо веял прохладный ветерок. Откуда он здесь взялся, ведь внизу запертая в горах пустыня?

– Скажи, а что ты чувствуешь, когда бываешь там, ну… по ту сторону…

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Когда здесь меч.

Дева Клинка рассмеялась:

– Меня попросту не существует!

– Как это?

– Очень просто! Я каждый раз словно… наверное, такое состояние можно назвать смертью, хотя никто не знает, что это такое, пока не попробует в первый и последний раз…

– Я тебе не верю.

– Я исчезаю здесь и уже нигде не появляюсь.

– Но ведь ты можешь приходить не по зову, а по своему желанию?!!

– Да, могу, но это происходит… тебе не известно такое слово… происходит автоматически… я мысленно приказываю себе вернуться, скажем, через строго определенное время, и я возвращаюсь…

– Но как же ты приходила, когда я был без сознания?

– Так же, автоматически! Если ведомый погибает или находится в бессознательном состоянии, Дева всегда трансформируется обратно в человека.

– Как все сложно.

– Ну, разумеется. А ты как думал?

Вергун не ответил, чувствуя, как Мара в темноте тихо смеется. Тепло ее улыбки ощущалось даже спиной.

Впереди забрезжил зыбкий свет.

– Ну вот! – вздохнула Дева Клинка. – Наконец-то, а я уже думала, что мы вечно будем блуждать здесь…

– А что, очень даже романтично, – оживился Вергун. – Только воспеть наш героический спуск, к сожалению, будет некому. Проклятые влюбленные в царстве мертвых.

– Довольно избитый сюжет.

– Я знаю.

Свет делался все сильнее, но его яркость была какой-то приглушенной, не режущей привыкшие к темноте глаза.

– Там впереди не пески! – предупредил Сын Карны, нашаривая на поясе рукоять метательного кинжала. – Там что-то другое…

Идеально ровный овал поглотил их, выпуская в маленький грот. Дальняя стена пестрела голубыми оттенками. Там, за прозрачной поверхностью, серебрились на солнце пески. Вергун подошел ближе, касаясь рукой гладкой, слегка вогнутой стены.

– Как ты думаешь, что это?

– Панорамное окно! – как нечто само собой разумеющееся ответила Мара. – Большое панорамное окно, забранное прозрачным гермопластиком. Не понимаю, как оно могло оказаться здесь.

Выхода из грота не было.

– Может, мы не туда свернули? – засомневался Ловчий, изучая влажные, покрытые разводами извести стены.

– Вряд ли… – Дева Клинка осторожно касалась прозрачной поверхности. – В туннеле не было других проходов!

– Да, ты права, – согласился Сын Карны. – Может, попытаться его разбить?

– Погоди! – Мара присела у самой дальней стены. – Тут что-то есть, какой-то секрет…

Под пальцами Девы Клинка звонко щелкнуло, и прямо из каменного пола вырос огромный светящийся цветок. Ловчий выхватил нож, но Мара остановила его властным движением руки.

– Не беспокойся, это всего лишь коммуникационный пульт?

– Что?!!

– Пульт управления, – повторила Дева Клинка, внимательно изучая светящееся нутро огромного бутона. – Но он сделан… не людьми…

– Тогда кем?

– Не знаю. Вселенную населяют многие разумные расы, возможно, одна из них когда-то обитала на этой планете. Тут нужен некий ключ.

– Но откуда ты…

– Я передала картинку Звезде. Чтобы активировать пульт, необходимо маленькое устройство. Примерно вот такое, с мою ладонь и… пятиугольной формы.

– Может быть, это? – пошарив за воротником камзола, Вергун извлек на свет подаренную щедрым минийцем безделицу.

– Как он к тебе попал?

– Случайно!

Мара осторожно приняла из руки Ловчего черный пятиугольник:

– Он идеально подходит! Ну что, рискнем?

Сын Карны коротко кивнул.

Мара колдовала над цветком. Светящийся бутон бесшумно ушел в каменный пол. Прозрачное окно стало медленно подниматься.

– Скорее, пока вход не закрылся. – Схватив Ловчего за руку, Дева Клинка увлекала его к открывшейся бреши.

– Тут слишком высоко, мы разобьемся!!! – успел прокричать Вергун, но женщина настойчиво вела его вперед.

Вот она делает шаг прямо в пустоту, еще мгновение и… но рокового падения не случилось. Мара стояла прямо в воздухе, игриво улыбаясь Сыну Карны.

– Не бойся, тут силовая лестница.

Ничего не понимая, он безропотно подчинился, следуя за ней. Они шли по воздуху, словно два небесных создания, нисходящих на землю. Снизу это, наверное, выглядело еще более фантастично, но некому было восхищаться удивительным чудом. Невидимая лестница довела прямо до светло-голубых барханов. Ступив на песок, Вергун резко обернулся, но ступеней за его спиной уже не было.

– Поле свернулось, – пояснила Дева Клинка, – как только мы оказались на ровной поверхности.

– Ну не такая уж она и ровная.

– Не вредничай и, главное, доверься мне.

И он доверился. Мара уверенно шла вперед, оставляя на песке маленькие, тут же стираемые ветром следы. Ловчий внимательно глядел по сторонам, стараясь зацепиться взглядом хотя бы за какой-нибудь ориентир. Но ничего вокруг, кроме удаляющихся скал и синего песка, не было.

– Куда мы идем?

– Сейчас поймешь, будь терпеливым.

– Тебе снова подсказывает Звезда?

– Она все время ведет нас.

– В таком случае я спокоен!

Пройдя с десяток шагов, Дева Клинка остановилось.

– Что случилось? – Вергун с подозрением оглядывал песок, ожидая, что в любой момент оттуда может выскочить хищная песчаная крыса.

– Мы пришли!

– Но я ничего не вижу!

– И не удивительно, потому что впереди голограмма!

– Голо… что?

– Искусственная визуальная маскировка, рассчитанная на обычное человеческое зрение. Примитивно, но действует.

Мара присела, зачерпнула горсть переливающегося песка и тут же, выпрямившись, швырнула его вперед. С песком произошло нечто странное. Вместо того чтобы рассыпаться пылевым облаком, он заструился вниз, натолкнувшись на невидимую преграду.

– Что, снова силовое поле? – усмехнулся Ловчий, уже слегка поднаторев в непонятных словах.

– Да! – кивнула Дева Клинка. – Но у нас имеется допуск, мы получили его, когда активировали «ключ». Идем, мы должны пройти.

Сопротивление среды было несильным, но Сын Карны почувствовал его. На несколько секунд стало трудно дышать, казалось, на грудь навалилась огромная каменная плита. Еще мгновение, и все прошло… а перед глазами возник город. Ничего подобного в своей жизни Вергун еще не видел. Нет, неправда, видел, в странных снах Мары, в непонятных отрывках из ее загадочного прошлого. Там тоже был город, очень похожий на этот.

– Как же так… – Дева Клинка была удивлена не меньше Сына Карны. – Этого… просто не может быть…

– О чем ты? – Ловчий с трудом отвел взгляд от нависающей над ними монолитной громады.

Мара ответила не сразу, а когда ответила, Вергун снова не смог ее понять:

– Звезда не может квалифицировать это место, значит… неужели «запретная зона»? Осколок «высадки»… Да, наверняка…

– Ты объяснишь мне, наконец, что происходит? – раздраженно спросил Вергун, не зная, откуда ждать опасность.

– Когда-то очень давно произошла страшная война с существами, построившими то, что ты сейчас видишь… Человечество смогло тогда победить, но очень дорогой ценой. Так вот, значит, где находилась их главная исследовательская база! А военные все гадали, куда же нанести ракетный удар.

Сын Карны злился, он снова ничего не понимал…

Теряющиеся в небе блестящие глыбы давили на психику. Дева Клинка вела Ловчего прямо вглубь таинственного города.

– Неужели тут можно жить?

– Не обращай внимание на архитектуру, она создана разумом, отличающимся от человеческого. Тут совсем иные представления о гармонии, красоте, пропорциях.

– Красоте?!! Разве к такому уродству можно применить слово красота?

– Ну я же говорю тебе: город создавали не люди.

– Тогда кто?

– Иная разумная раса!

– И как удалось их уничтожить?

– Военные придумали особый вирус… бактериологическое оружие. Именно оно и уничтожило врага. Прости, я вижу, что ты не понимаешь, но по-другому объяснить не могу.

– Что они делали здесь, эти вымершие существа?

– Что делали? – Мара с интересом заглядывала в каждый переулок. – По-видимому, высадившись, устроили свою главную исследовательскую базу прямо у врага под носом, но вирус добрался и сюда.

Изогнутые несимметричные конструкции, казалось, создавал какой-то безумец. Многие здания (хотя называть их так язык не поворачивался) соединялись с соседними чем-то наподобие мостов, но то были не мосты, потому что разгуливать по ним мог разве что самоубийца. Идеально ровная земля из спекшегося отшлифованного камня… и небо… теперь его не было видно среди переплетений замысловатых зданий, но свет по-прежнему проникал сквозь хаотичные конструкции. Неведомая магия Ушедших еще действовала.

– Магия? – рассмеялась Дева Клинка, когда Вергун поделился с нею своими мыслями. – Нет, тут что угодно, но только не магия. Магия… сейчас попробую тебе растолковать. Главная ошибка в том, что люди, не понимая, с чем имеют дело, пытаются объяснять. Просто так им живется спокойнее. Ну, ты понимаешь, о чем я? Если какое-то чудо выходит за рамки их примитивного разума, – все! Магия! Но на самом деле магия нечто совсем иное, это определенные проявления особых сил, свойственных исключительно оригинальному миру. Набор физических законов, обусловленных строением планеты, ее полей, атомов, физики, ну и прочего. То, что возможно в таком мире, невозможно в другом. И жители такой планеты в силу того, что родились именно на ней, обладают особым набором способностей, которые могут применять исключительно в рамках родного мира. То, что ты называешь «магией Ушедших», на самом деле проявление более высокого технического развития чужой, пришедшей извне цивилизации. Вот и все!

Ловчий внимательно смотрел на Деву Клинка.

– Что, неужели снова не понял?

– Ты заставляешь меня стыдиться своей примитивности!

– Нет, все в этой жизни объяснимо. Просто тебе нужно потратить чуть больше времени, чтобы разобраться. Уверена: ты сможешь, если только захочешь.

– Как раз времени у нас уже нет, – мрачно проговорил Вергун.

– Там, смотри! – Дева Клинка указала на странное металлическое нечто, ощетинившееся шипами.

– Что это?

– Вражеский ЗРК. Зенитно-ракетный комплекс. Давай посмотрим поближе?

– Давай!

Железный монстр перегородил улицу. Больше всего он напоминал огромного жука, выбравшегося в летний день погреться на солнце.

– Вот это гусеницы, – увлеченно рассказывала Мара. – А вот тут башня. Кормовые люки открыты. Я, пожалуй, загляну внутрь.

– А это не опасно?

– Звезда говорит, что нет!

Легко взобравшись на выпуклый черный панцирь, Мара быстро скрылась в недрах железного монстра.

«И с помощью этого устройства когда-то убивали!» – с восхищением подумал Ловчий, касаясь холодного металла.

Для завоевания Рваного Края хватило бы и одного такого жука. Что, если Варг искал именно его?

Дева Клинка вернулась довольно озабоченной.

– Что-то случилось? – поинтересовался Сын Карны, обеспокоенный этой переменой.

– Реактор в машинном отделении активен!

– И что это означает?

– Машина вполне боеспособна!

– Но почему ты так взволновалась?

– Потому что она автономна! Стотонный металлический убийца! Он был оставлен здесь, чтобы сторожить город. Реактор работает в четверть силы, и этого недостаточно для активизации бортового компьютера. Машину можно завести, но только вручную.

– Значит, нам не стоит его опасаться?

– Этого нет, но могут быть и другие, более жизнеспособные.

– А может ли кто-нибудь, проникнув в город, воспользоваться древним оружием? – осторожно спросил Сын Карны, опасаясь утвердительного ответа.

– Нет! – улыбнулась Мара. – Можешь не беспокоиться, подобное совершенно исключено. Даже я не смогу сделать этого, слушая подсказки Звезды. Все системы ручного управления приспособлены под тела совсем других существ.

Вергун вздохнул с облегчением, хотя по-прежнему ощущал какую-то гнетущую неуверенность.

– Они были хорошими солдатами, – сказала Дева Клинка, когда металлическое чудовище осталось далеко позади. – Достойными противниками. Но двум могущественным расам всегда тесно во вселенной. Жестокий закон конкуренции. Закон жизни.

– Но почему мы не находим их останки? – удивился Ловчий. – Если эти существа вымерли, должны остаться хотя бы их тела! Алдор рассказывал мне, как однажды видел под землей скелет одного из Ушедших.

– Город полностью автоматизирован, – ответила Мара. – Дай мне, пожалуйста, какую-нибудь мелкую монету!

Сын Карны удивился, но спорить не стал, развязав висящий на поясе кошелек.

– Теперь смотри! – Дева Клинка бросила монету себе под ноги, в следующую секунду камень раскрылся, и на поверхность выбралось маленькое круглое существо.

Пошарив длинными блестящими отростками, оно быстро обнаружило монету и, коснувшись ее, превратило в облачко пара.

– Вот тебе и ответ на твой вопрос. Полная автоматизация до сих пор, по прошествии стольких лет. Где-то под городом или за его пределами расположен мощнейший источник питания.

Круглое существо, удовлетворившись монетой, снова скрылось под землей.

– Что это было?

– Кибер технического обслуживания!

– А оно не может напасть на нас?

– Если бы могло, то уже давно бы напало!

– Значит, именно из-за них мы не находим тел?

– Из-за них, – кивнула Мара. – Если мы вдруг здесь умрем, то будем восприняты системой в качестве мусора, от нашего присутствия не останется и следа…

– Какие мрачные прогнозы! – расхохотался Вергун. – Ты бы видела в этот момент свое лицо!

– А что, с моим лицом что-то не так?!! – испугалась Дева Клинка.

– Оно было таким серьезным, словно наша смерть в этом странном месте уже свершившийся факт!

– Издеваешься?

– Немного!

– Ну и ладно.

Кажется, она слегка обиделась. Ловчий же наоборот почувствовал себя увереннее. Постоянное напряжение внезапно отпустило. Вернувшаяся боль превращала его в параноика. Неужели он был таким раньше, до своего обращения? Наверняка был. Паранойя хороша, но лишь в небольших дозах, ибо иногда может спасти тебе жизнь.

Забавные мысли.

– Куда мы идем?

– Не знаю! – пожала плечами Мара. – Я ищу вход в главный нервный узел города. Хотелось бы посмотреть, что там еще работает. Да и тебе, думаю, будет интересно.

– А что говорит твоя Звезда?

– Она путается в оценках. Тут слишком высокий радиационный фон. Он искажает работу ее сканирующих устройств. Полагаю, так было задумано специально, чтобы создавать помехи.

Город Ушедших казался Сыну Карны хитроумным лабиринтом. Они блуждали и блуждали по его улицам, рассматривая уходящие далеко вверх диковинные башни со светящимися стеклянными шпилями, по которым время от времени пробегали разряды зеленых молний. По пути попадалось много дверей, но все они, по словам Девы Клинка, были заблокированы изнутри. Камень, стекло и вовсе неизвестный Сыну Карны материал… Он не хотел расспрашивать спутницу, предчувствуя, что в очередной раз не поймет и половины. Он и не представлял, как сложно ей подбирать для своих объяснений нужные слова. Слова, которые попросту не существуют в местном языке.

Через какое-то время они обнаружили новые брошенные машины. Эти были меньших размеров. Мара уверяла, что они могли летать, но Вергун ей не поверил. У этих кусков ржавого железа не было даже крыльев.

– Смотри, они лежат в полном беспорядке. – Дева Клинка с интересом прохаживалась среди древних устройств. – Некоторые перевернуты… Это говорит о том, что система энергоподачи неожиданно отключилась, автоматически перезагрузившись. Ими управлял мощнейший энергетический луч. Что, снова не веришь?

– Ну почему же? – усмехнулся Ловчий. – Верю. Как маленький мальчик в волшебной стране. Именно таким я себя сейчас и чувствую. Знаешь, намного легче воспринимать происходящее занимательным сном. Во всяком случае мне так нравится больше.

– Воспринимай как хочешь, – не стала спорить Мара. – Но, пожалуйста, помни только об одном: смерть в твоем сне по-прежнему реальна!

– Об этом я не забываю ни на секунду! – кивнул Сын Карны, обострившимся чутьем ощущая надвигающуюся опасность. – Ты, наверное, удивишься, но за нами кто-то следит…

– Странно! – Дева Клинка резко остановилась. – Я ничего не чувствую.

– Мы словно поменялись местами. – Вергун положил свои руки на ее плечи и онемение в правом плече неожиданно прошло. – Раньше ты первой ощущала опасность.

– Может, ты ошибаешься?

– Нет. Я лишился лишь части своих былых способностей, но не всех. Оно приближается! Нужно уйти с открытого места.

– Но куда? – Дева Клинка с отчаянием огляделась по сторонам.

– Вот там, кажется, какая-то ниша.

– Вижу!

Они спрятались в тени, протиснувшись в узкий переулок, образованный между двумя причудливо изогнутыми зданиями. Весь переулок блестел, словно облитый застывшей смолой. В далеком, едва различимом тупике мерцал непонятного назначения механизм.

– Уличный уборщик! – бросив взгляд назад, пояснила Мара. – Судя по всему вышедший из строя…

Поначалу ничего не происходило, но, когда Дева Клинка уже решилась покинуть укрытие, Вергун услышал сперва тихий, а затем более отчетливо нарастающий скрежет.

Неприятный звук приближался.

Мара неожиданно побледнела.

– Что?!! – Ловчий заглянул в ее глаза, увидев там страх.

– Я… я оказалась права… я позвала беду, и она услышала меня…

Скрежет заполнил все окружающее пространство, резко врываясь в колодец переулка и тут же отражаясь от его стен, многоголосым эхом уходя вверх, дробясь среди тонких металлических переплетений воздушных мостов и арок.

– Древний сторожевой пес, один из них все-таки выследил нас!

– Ты о чем?!!

– Следовало вернуться и попытаться пройти в город другим путем.

– Как эту штуку уничтожить?

– Это непросто.

– Но возможно.

– Да, ты прав, нужно подумать… – Мара опустилась на корточки, обхватив голову руками. – Думай, дурочка, думай.

Неожиданно нарастающий скрежет прекратился.

Дева Клинка посмотрела на Ловчего снизу вверх, посмотрела совершенно отчаянно.

– Все! Он нашел нас, заблокировав улицу. Теперь мы не сможем отсюда выйти.

Но на этот счет у Сына Карны имелось свое мнение…

6

Вергун осторожно выглянул из-за угла и тут же резко отпрянул назад. Волна жидкого огня растеклась по улице, лизнув маленький переулок. Ловчий успел закрыть собою Мару, чувствуя испепеляющий жар спиною. Когда пламя иссякло, Сын Карны быстро отстегнул пылающий плащ, бросая его себе под ноги.

– Зачем ты это сделал? – Дева Клинка испуганно смотрела на него.

– Сделал что?

– Пытался защитить меня… ведь ты же теперь…

– Смертный! – закончил за нее Вергун. – Ну и что с того?

– Ты можешь погибнуть!

– Я уже погиб много лет назад, когда переступил порог той проклятой пещеры.

– Не делай так больше.

– Ты не можешь мне запретить! Без тебя моя жизнь окончательно лишится смысла. Ты то единственное, что еще держит меня здесь. Все это безумное путешествие я предпринял только ради того, чтобы подольше побыть рядом с тобой. Мне наплевать, что ждет в будущем весь этот мир, главное, чтобы ты была рядом до самого конца.

Глаза Девы Клинка странно заблестели. Она подалась вперед. Теперь ее глаза заполнили весь мир. Мгновение – и их губы соединились.

«Что… что я делаю, – запоздало подумал Ловчий. – Ведь я не должен ее касаться, не должен».

Но почему нет? Кто может ему сейчас запретить? Карна?

Происходило что-то неправильное. Загнанные в угол, подстерегаемые неуязвимым убийцей, замершие на краю… О чем они думали? Не о спасении, не о смерти, они думали друг о друге.

Если спасение и придет, то это будет как в волшебной сказке с наивным концом. Все живы, никто не погиб, враги уничтожены, добро торжествует. Но в жизни, в реальной жизни так не бывает. Потому что обязательно кто-то должен умереть, чтобы жили другие. Но он не герой, чтобы умирать ради кого-то. Единственное существо, ради которого он был готов переступить последнюю черту, прижималось сейчас к нему, ища долгожданной опоры, бегства, обещания… Но он не мог ей ничего обещать, потому что был обречен. Как можно бороться с предназначением? Ведь это бесполезно, ведь бесполезно же…

Весь мир проваливался в черную ненасытную утробу саморазрушения, а они по-прежнему были вместе, наплевав на предназначение, смерть и ту злую силу, которая играла с ними, загоняя в неизбежный угол. Но чудо так и не произошло.

Вергун отстранился, ощущая вкус ее губ даже тогда, когда не касался их. Что же с ним в конце концов происходит? Эти новые чувства… они пугали его. По-настоящему пугали, заставляя вновь и вновь заглядывать в себя. Раньше он относился к Маре как к чему-то привычному, постоянному, естественному, неотъемлемому как продолжение руки. Сейчас же он смог взглянуть на нее по-другому. Взглянуть и не узнать. Кто эта женщина рядом? Почему, когда он на нее смотрит, сердце начинает биться сильнее, отзываясь в висках. Руки отказываются повиноваться, слова застревают в горле, он каменеет, будто проклятие Непостижимой окончательно настигло его. Но то было не проклятие, то было что-то совсем иное…

Она первой сделала шаг. Что же стало причиной? Что он такого ей сказал? В голове пустота, звенящая новая пустота, та, которой не должно быть. Так, наверное, чувствует себя человек, первый раз попробовавший крепкое вино.

Сын Карны был опьянен.

– Со мною что-то происходит… я не могу объяснить… я словно узнаю тебя заново…

– Да? Говори, говори…

– Мне трудно… слова… они не годятся… То, что внутри меня… не могу выразить… описать… прости…

Его вселенная рухнула в тот момент, когда их губы соприкоснулись.

«Боже, что со мной? – Сын Карны прикрыл глаза. – Неужели все происходит на самом деле или… я схожу с ума?!!»

Последнее многое бы объясняло.

Странно, она делала его слабее, уязвимее. Ты уже не отвечаешь за себя, ты теперь обязан думать за двоих. Обязан. Но разве раньше было по-другому? Да, по-другому. Он позвал ее, он не захотел, чтобы она уходила, и все с того самого момента… изменилось. И назад уже не было дороги…

– Я видел его.

– Что?!!

– Ту штуку, что нас сторожит. – пояснил Вергун. – Она очень похожа на первую, в которую ты забиралась.

– Ах да, «сторож», как же я забыла. – Дева Клинка сжала кулаками виски. – Нужно искать выход.

– А ты не можешь перевоплотиться прямо сейчас?

– Могу! Но что это даст? Меч бессилен против бронированной машины.

– А что, если тебе перевоплотиться не в меч, а во что-нибудь более разрушительное?

– Я… ничего не получится. Оказавшись здесь, на этой планете, я могу превращаться только в самое примитивное оружие… прости…

– Во всяком случае я был обязан спросить… – усмехнулся Ловчий. – А твоя Звезда может помочь?

– Ну конечно же, Звезда!!! – Лицо Мары преобразилось, засветившись внутренним светом. – Сейчас, погоди, я только передам ей картинку. Помехи мешают, но связь есть.

Сын Карны ждал, внимательно вслушиваясь в голодное урчание ненасытного монстра. Узкая улица не позволяла чудовищу маневрировать, иначе оно бы давно уже подобралось к переулку вплотную и уничтожило их огнем.

– Цель квалифицирована и захвачена! – неожиданно произнесла Дева Клинка. – Сейчас попробую… вот так.

Громкий скрежет и гул заставили Ловчего посмотреть вверх. Небо рушилось, вернее не небо, а многочисленные переплетения воздушных лесенок и мостов. Огромный столб света, струящийся сверху, прогрызал город насквозь. От звукового удара Вергун попросту оглох, землю ощутимо тряхнуло, сверху посыпались куски оплавленного камня. Мара что-то кричала, подавая какие-то знаки, которые он не мог понять. Перед глазами все плыло в мутной красноватой дымке. Ловчий медленно сполз по стене. Дева Клинка трясла его за плечи, била по щекам, и, как ни странно, это подействовало. Сын Карны снова мог слышать.

– Что… что это было?

– Мы его уничтожили! – Мара внимательно осматривала голову Ловчего. – В тебя попал большой осколок, не двигайся. Рассечена кожа на затылке.

– Там есть кровь… я хочу ее увидеть.

– Не двигайся, говорю.

Дева Клинка медленно водила руками над его головой. Ее ладони светились.

– Что ты делаешь?

– Регенерирую ткань.

Боль мгновенно прошла, затылок приятно защекотало.

– Ты волшебница?

– Скорее уж целительница.

– Я не знал и об этом твоем таланте.

– Ты много еще чего обо мне не знаешь.

– Ты сказала, что мы его уничтожили?

– Я смогла воспользоваться бортовым оружием Звезды. Впервые, представляешь?

– Нет, не представляю. – Вергун поднялся и, держась за горячую стену, вышел из переулка.

Улицу было не узнать. Казалось, сверху упала огромная горячая капля, оплавив все, что встретилось у нее на пути. От железного монстра осталась блестящая лужа бурлящей жидкости. Лужа растекалась у края гигантской, уходящей в землю воронки. Камень вокруг обуглился, вздыбившись на высоту двух человеческих ростов.

– Я слегка промахнулась, – досадливо посетовала Мара. – Мне не хватило каких-то полтора метра. Но, к счастью, аннигилирующий луч задел его. Это было так захватывающе, ты не представляешь!

– Да уж не представляю, – пробормотал Ловчий, стараясь не приближаться к застывающему пятну, пышущему жаром.

– Когда я переключилась на боевое зрение Звезды, – продолжала возбужденно рассказывать Дева Клинка, – то увидела всю планету целиком. Раньше я и не знала, что у нее ярко-желтые облака, если смотреть из космоса. Так красиво. А потом картинка увеличилась. Звезда обнаружила заданный сектор, после чего я выстрелила.

– Ты можешь при случае повторить свой трюк?

– Наверное, да!

– Тогда у наших врагов при встрече возникнут серьезные проблемы!

– Ты хочешь, чтобы я снова убивала?

– Возможно, придется.

– Хорошо, я сделаю это для тебя!

– Как и я для тебя.

И они с облегчением рассмеялись.

Гигантскую воронку невозможно было обойти. Здания, застывшие по ее краям, опасно накренились. Длинные мосты со скрежетом прогибались, опускаясь вниз. Вергун хотел заглянуть в воронку, но Мара его отговорила. Поврежденные конструкции города могли рухнуть в любой момент.

– Система все восстановит, но не скоро, – добавила Дева Клинка. – Идем, обойдем это место, пока что-нибудь не обрушилось на нас.

Ловчий не стал с нею спорить.

– Нам нужно поспешить. – Мара оглядывалась, нервно покусывая губы. – Погибший «охотник» мог передать о нас информацию другим.

– Ты думаешь, он был не один?

– Наверняка не один. Город слишком велик для того, чтобы его охраняли только две боевые машины.

– Но ты ведь не знаешь, куда идти?

– Теперь знаю! Звезде удалось обнаружить вход в блок энергосистемы, где-то недалеко, в самом центре.

– Осторожно! – Вергун резко толкнул ее к ближайшей стене.

Прямо с неба на то место, где они только что находились, опустилась огромная железная опора, затем возникла вторая.

Очередной металлический монстр медленно шагал по городу. Он был огромен: великан из ночных кошмаров параноика.

– Кажется, нам не стоит его опасаться, – неуверенно проговорила Мара.

– Но он чуть не раздавил тебя!

– Случайность. Похоже, ремонтные работы начнутся раньше, чем я думала.

– Какие работы?

– Это автономный восстановительный модуль. За считаные часы он придаст разрушенной улице прежний вид. Идем. И смотри по сторонам, потому что их может быть много.

Второго великана они увидели издалека, вовремя убравшись с его дороги. Металлический гигант осторожно шагал по городу. Огромное туловище терялось где-то очень далеко.

– Во время войны те, кого ты называешь Ушедшими, использовали этих исполинов для того, чтобы забирать с поля боя поврежденную технику, – прошептала Мара, словно опасаясь, что шагающий гигант может ее услышать. – Представляешь, мы так и не знаем, как выглядели наши противники.

– Но разве это возможно? – удивился Ловчий.

– Их нельзя было взять в плен. Они использовали какую-то хитрую систему самоуничтожения, превращавшую мертвые тела в пепел. Да и тот мы находили очень редко, поскольку большинство боевых машин управлялось либо дистанционно, либо автоматически.

– Какая странная война, словно война с пустотой, – задумчиво проговорил Сын Карны.

– Именно так ее тогда и называли. – Дева Клинка удивленно на него посмотрела. – Как ты точно сказал, может, в тебе просыпается дар предвидения?

– Вот это уж точно вряд ли.

Они встретили еще троих великанов. Как видно, восстановительные работы намечались грандиозные, под стать разрушениям.

– Вот он, вход! – Мара указала на черную стеклянную пирамиду, установленную посередине небольшой площади.

– Но как мы туда проникнем?

– Разве ты забыл, ведь у нас имеется доступ. Когда я активировала «ключ», сканер ввел в информационную базу города наши данные, поэтому только охранные системы города воспринимают нас как враждебный элемент. Для их деактивации нужен второй «ключ», а его у нас нет.

– Второй «ключ»?

– Был бы он, и нам бы не пришлось прятаться от этих стальных убийц!

Когда Дева Клинка поднесла раскрытую ладонь к треугольному, светящемуся красным выступу, одна из стен пирамиды растворилась в воздухе.

– Ну вот, нам разрешают войти.

…Они шли через длинный коридор, круглые стены которого состояли из потоков струящейся воды. Вода была повсюду: вверху над головой, внизу под ногами, слева, справа… От непривычки у Ловчего закружилась голова.

– Скорее всего мы в охлаждающем реактор стволе, приспособленном под ремонтно-коммуникационный туннель. Что ж, очень рационально.

– Но почему вода не обрушивается на нас?

– Силовое поле меняет гравитацию.

– А я могу коснуться воды?

– Попробуй!

Вергун вытянул руку, трогая струящийся потолок. Вода была холодной, только и всего.

– Ты разочарован?

– Да нет. Она даже не натекла мне в рукав, просто удивительное волшебство.

– Не волшебство, – рассмеялась Мара, – а технология.

– Ну да, я снова забыл, – виновато пробормотал Сын Карны.

Состоящий из воды туннель вывел их в огромный, ярко освещенный зал, где воображение Ловчего окончательно пасовало. Единственной привычной вещью был гладкий серый пол и мягкий свет, который источали стены.

– Ничего не касайся! – строго предупредила Мара. – Мы не знаем, для чего служит то или иное устройство. Мы находимся в главном нервном узле города. Вот только мне кажется, мы нашли нечто большее, чем простую энергостанцию.

– Нечто большее?

– Вот смотри, это второй центральный пульт, нужно только выяснить, чем он управляет.

Ничего не понимающий Ловчий в замешательстве рассматривал огромное, висящее над полом прозрачное стекло. Время от времени по стеклу пробегала странная рябь, будто кто-то бросал в воду маленькие камешки.

– Вот оно, время ответов. – Дева Клинка осторожно коснулась прозрачной поверхности.

Волшебное окно ожило. Рябь побежала быстрее, так бывает, когда внезапно налетает ветер. На полу прямо по центру зала загорелся оранжевый прямоугольник. Прямоугольник пульсировал, словно приглашая в него войти.

Мара как зачарованная двинулась к нему.

– Куда ты?!! – успел схватить ее за руку Вергун.

Дева Клинка остановилась:

– Не беспокойся, это всего лишь стандартный идентификатор. Звезда советует мне пройти очередное сканирование. Как только мы оказались здесь, помехи исчезли, теперь каждый мой шаг просчитывается на орбите, а значит, ошибки быть не должно.

– Но зачем тебе это делать?

– Делать что?

– Ну… я не знаю, как оно называется…

– Ты имеешь в виду сканирование?

Ловчий мрачно кивнул, снова предчувствуя беду.

– Иначе местный коммуникатор не сможет с нами общаться.

– А зачем нам с ним вообще общаться?

– Но ведь ты хочешь узнать ответы на интересующие тебя вопросы?

– Хочу.

– В таком случае мне необходимо пройти сканирование, чтобы коммуникатор смог определить язык и интеллектуальный уровень того, с кем будет общаться. Пожалуй, я предложу ему язык вашей планеты. Он довольно прост, но подойдет…

– Значит, там внутри живое существо?

– Ну что-то вроде того, – кивнула Мара, входя в мигающий прямоугольник.

Из пола тут же выросли переливающиеся грани, заключив Деву Клинка в идеально ровный квадрат. Сын Карны бросился было к ней, но Мара властным жестом остановила его. Она с кем-то говорила, но разобрать слова было невозможно. Затем переливающиеся перегородки исчезли, прямоугольник на полу погас.

– Вот и все. Теперь я могу активировать главный экран!

Она снова коснулась волнующейся поверхности парящего над полом стекла, и на этот раз оно ожило, превратившись в огромное окно в мир.

– Видишь, так выглядит твоя родная планета, если смотреть на нее из космоса!

Вергун увидел потрясающий шар, висящий в абсолютной черноте. Шар был красив, словно диковинный драгоценный камень. Камень имел желтоватый оттенок, темнеющий к краям, дымчатые облака складывались в невероятно сложные узоры, рисунок которых постоянно менялся.

– Голосовая связь! – громко скомандовала Дева Клинка.

В углу окна загорелся замысловатый значок, похожий на застывшего в движении паука.

– Выдать данные по планете!

– Планета Плексима-3, – ответил приятный женский голос, в котором Ловчий с удивлением узнал голос Мары. – Атмосфера пригодна для обитания существ класса «таар-мол». Планета имеет оригинальную флору и фауну. Материк один, омываемый морями со всех сторон. Смена времен года циклическая. Всего имеется шесть сезонов. Но после искусственной коррекции естественная смена времен года распалась.

– Почему оно говорит твоим голосом? – удивленно спросил Сын Карны, не понимая и половины из того, что лилось прямо из-под купола огромного зала.

– Коммуникатор элементарно скопировал его, – пожала плечами Дева Клинка. – Иначе как бы он с нами разговаривал, ведь в его базе данных нет специальных шаблонов. Хотя мой ментальный фон ему известен. Ушедшие хорошо изучили людей, но не достаточно для того, чтобы их уничтожить.

– Но ведь ты, кажется, не человек?

– Я андроид… – спокойно ответила Мара. – Почти человек… искусственно созданный другими людьми. Я репродуктивна. Я могу иметь детей, а это значит, что я ничем, ну почти ничем, не отличаюсь от обычной женщины, той же Танаис, к примеру.

– Ты красивей Танаис, – улыбнулся Вергун. – И старше.

– Но разве молодость не прелестна?!!

Обладатель украденного голоса замолчал, произнеся набор каких-то нудных цифр.

– Что означает термин «искусственная коррекция»? – повернувшись к окну, нетерпеливо поинтересовалась Мара.

– Информация засекречена!

– Можно услышать доступную версию?

– Ваш доступ недостаточен!

– В таком случае я желаю услышать ту информацию, на которую его вполне хватает!!!

Невидимый собеседник задумался.

– «Искусственная коррекция» была проведена согласно основной исследовательской программе Плексимы-3…

И голос неожиданно умолк.

– Открывает старые файлы! – прошептала Дева Клинка. – Мощности для полноценной работы не хватает. Ведь прямо сейчас идет восстановление поврежденного участка города, соответственно часть необходимой энергии уходит на работу восстановительных модулей.

– Плексима-3, так называется мой мир? – поинтересовался Ловчий.

– Нет, это чужое название, присвоенное твоей планете Ушедшими. Скорее всего оно переведено неверно, слишком уж отличаются языки. Считалось, что у врага нет языка, все думали, что они общаются телепатически. Но, как видишь это не так, иначе в коммуникаторе не была бы заложена функция голосового контакта.

Невидимый голос снова заговорил, с небольшим опозданием отвечая на заданный вопрос:

– Поскольку данная планета населена разумными существами, близкими к ануоксам, было решено осуществить главный эксперимент именно здесь. Второстепенная задача по коррекции ландшафта местной биоты и открытия силовых проколов-лакун выполнена почти на девяносто девять процентов, но из-за приостановки всех работ так и не была окончательно завершена. Основная цель – открытие межпространственных узлов для быстрой переброски войск и соответствующей техники.

– Значит, тут действительно была не просто военная база, а какой-то секретный исследовательский центр, любопытно… – Мара задумчиво смотрела на изображение планеты. – «Ануоксы» – это люди. Именно так называли их Ушедшие. Расскажи нам о главном эксперименте.

Как ни странно, голос отозвался почти сразу.

– Цель: изучение влияния искаженного временного континуума на разумных существ враждебной расы. Была построена опытная темпоральная установка, но эксперимент не был завершен, поэтому гриф секретности по прошествии времени автоматически снят с отдельных информационных ресурсов.

– Установка по-прежнему работает?

– Ответ утвердительный.

– Принцип работы?

– Создание стойкой среды текущего в разных направлениях темпорального потока.

– Цель?

– Исследование влияния временных колебаний в ту или иную сторону на обозначенных существ.

– Что удалось выяснить?

– На начальном этапе эксперимента удалось установить пагубное воздействие поля на существ из не подвергнутых изменениям секторов. Те же объекты, которые оставались в зоне работы установки, неожиданно приобретали стойкий иммунитет к любым дальнейшим воздействиям. Они свободно покидали и возвращались в свою зону без видимых на то последствий.

– О чем она говорит? – спросил окончательно сбитый с толку Вергун.

– Пояса времени! – рассмеялась Дева Клинка. – Разве ты еще не понял? Ведь я специально выбрала для инсталляции твой родной язык! Пояса времени созданы искусственно!

– Значит, их можно разрушить?

– Что?

– Мне сказал об этом Варг, во время нашей последней встречи. Он говорил о некой машине и о том, что ее можно уничтожить, проникнув в Рваный Край. Тогда барьер, разделяющий земли, падет.

– Не понимаю, откуда он мог знать. – Мара озабоченно морщила лоб.

– Возможно, ему подсказали, – предположил Ловчий.

– Но кто?

– Мать Карна!

– Ты действительно так веришь в силу своей богини?

– Верю, а сейчас даже больше, чем раньше.

– Но почему, ведь она не всесильна, ты это уже доказал.

– Да, доказал, и что толку? Никто до конца не знает, что она такое. Никто не знает предела ее возможностей. Теперь, кажется, все становится на свои места. Я наконец что-то понял. Она тянула свои руки туда, куда трудно проникнуть. Я не знаю ее настоящей цели, но она рано или поздно добьется своего, будь в этом уверена.

– Но зачем уничтожать барьер, ведь подобное бессмысленно!

– Бессмысленно? Может, ты забываешь о том, что Карна – богиня Смерти? Ей нравится разрушать, видеть льющуюся кровь, страдания, боль…

– Такое объяснение слишком примитивно.

– Хорошо! – не стал спорить Вергун. – Но все-таки не стоит недооценивать ее. Она очень опасный противник, обладающий невероятной хитростью и коварством. Я только что подумал, а что, если Карна одна из Ушедших?

Дева Клинка пораженно смотрела на Ловчего:

– Я даже не знаю, что сказать…

– Предположим, всего лишь только предположим, что она одна из них, каким-то чудом избежавшая смерти от той болезни, о которой ты мне рассказывала. Подумай, зачем она стремится разрушить барьер? Отбросим всю эту мистическую чушь. Ведь ты не веришь в нее. Подумай, зачем древнему одинокому существу нужно уничтожать Черную Межу. Только лишь затем, чтобы случилась война?

Дева Клинка закусила нижнюю губу.

– Кажется, я догадываюсь. Эй, ты там… В городе имеется эвакуационный модуль?

– Эвакуационных модулей на территории базы ровно шестнадцать, – последовал незамедлительный ответ. – Но стопроцентно дееспособен только один. Остальные нуждаются в частичном либо капитальном ремонте. В нынешней ситуации ремонт невозможен из-за отсутствия деталей, которые нельзя изготовить имеющимися силами.

– Вот зачем она сюда стремится! – торжественно объявила Дева Клинка. – Чтобы сбежать, а сбежав, развязать новую войну!

– Но разве такое возможно?!! – казалось, еще немного, и Ловчий наконец поймает суть того главного, что было очевидно с самого начала, просто он слеп, пока еще слеп.

«Помни, что это сон, всего лишь короткий сон перед благополучным пробуждением…» – вкрадчиво напомнил о себе внутренний голос.

Но пробуждением где?

В очередном кошмаре?

– Социально-биологическая система Ушедших была построена по принципу насекомых. – Дева Клинка медленно прошлась вдоль светящегося окна, в котором по-прежнему вращался драгоценный камень планеты. – Знаешь, что такое пчелиные семьи?

Вергун отрицательно покачал головой.

– Жаль, что не знаешь… Твоя так называемая богиня может оказаться полноценной маткой. Ей всего-то и нужно, добраться до одного из законсервированных хранилищ коконов, расположенных на многочисленных астероидах Дальнего Пояса. Их до сих пор находят и уничтожают по прошествии нескольких сотен лет. Ну конечно же, какая я все-таки дура. Всемогущее существо, пользующееся необъяснимой силой, подчиняющее себе более простые организмы, наделяющее своих слуг удивительными, невиданными сверхспособностями. Ну конечно же, это она! Вот для чего понадобились все эти игры. И ты, мой милый, одна из главных фигур!

– Как ты сказала?!!

– А разве ты еще этого не понял?

– Не понял что?

– То, зачем ты сюда попал!

– Мара, что с тобой?

– Со мной все в порядке в отличие от тебя. Неужели ты действительно полагаешь, что пришел сюда случайно?!!

– Ну да, ведь я же говорил, что предпринял это путешествие только ради того…

Страшная боль скрутила его тело. Вергун закричал, падая на колени, руки отказывались повиноваться. Словно во сне, Ловчий увидел, как кто-то чужой, воспользовавшись его пальцами, поворачивает массивный перстень на безымянном пальце левой руки…

На этот раз все пошло как надо. Сын Карны исчез, выпуская наружу дремавшего, соскучившегося по свободе зверя…

7

Самое обычное пробуждение… самое обычное… он уговаривал себя подняться, но сперва… да, сперва нужно открыть глаза… но возможно ли это, ведь веки весят очень много, они сделаны из железа, нет… из камня. Каменные веки, а за ними каменные невидящие глаза… Мраморные холодные бельма. Камень… он вспомнил о проклятии Карны. Почему-то это было очень важно. Глаза не открывались, и Вергун попытался прислушаться к своим чувствам. Да, без сомнения, неприятное онемение прошло, как и боль. Неужели он снова стал прежним… Что же он, в конце концов, натворил? Кто повернул перстень на его безымянном пальце? Карна?

Неожиданно глаза открылись. Одно естественное движение – и мир прыгнул в него словно затаившийся рядом хищный зверь. Опасный зверь. Ловчий не хотел сейчас с ним встречаться, но пришлось. Закрыть глаза снова не удавалось. То, что он перед собой видел, было лишено смысла. Он даже не мог объяснить, что перед ним. Без сомнения, он лежал, все виделось немного сбоку, нужно только повернуть голову, так, еще немножко… со второй попытки удалось. Сын Карны огляделся, не узнавая то, что было вокруг. В этом месте определенно что-то произошло, что-то очень нехорошее, скорее всего взрыв, потому что большая часть помещения оказалась уничтожена. И тут же пришла следующая ослепительная мысль: «Ведь это сделал я!» В подобное верилось с трудом – и все же…

Вергун поднялся на ноги, запоздало вспомнив о Маре. Почему он подумал о ней только сейчас? Ведь должен был это сделать в самом начале, когда пытался открыть глаза. Странно, раньше все было по-другому… по-другому… По-другому, как? С памятью творилось нечто непонятное. Чтобы не упасть, он схватился за какую-то изломанную конструкцию… железо ударило, в разные стороны полетели снопы ярких искр. Невидимая сила отбросила Ловчего к противоположной стене. Перед глазами поплыли круги, тело трясло.

Как ни странно, но эта встряска окончательно вернула его в реальность.

– Я должен ее отыскать… – слова произносил не он, а какой-то хриплый спрятавшийся за спиной незнакомец.

Вергун потерянно бродил среди обломков битого стекла, камня и вовсе неизвестного ему материала. Вот это похоже на останки волшебного огромного окна, в котором крутился такой смешной шарик планеты, а вон то, кажется, было… как же Мара называла эту штуку… пультом? Ну вот он начал вспоминать, значит, не все еще потеряно… не все…

Неужели он убил и ее, а если так… Нет, он не хотел даже думать… допускать малейшей мысли… он запретил себе…

Меч отыскался сам. Просто звякнул под ногами, словно говоря: «Я тут! Пожалуйста, не проходи мимо!» Вергун наклонился и бережно, словно живое существо подобрал оружие, стирая с клинка каменную пыль. Ловчий немного помедлил, перед тем как позвать. Он снова боялся, боялся, что меч не отзовется, останется там, в черной пустоте, месте, называемом смертью…

Но она пришла. Откликнувшись. В теплом ярком мерцании, выйдя из меча. Вергун не знал, что ей сказать. Он просто стоял рядом и смотрел на нее. Дева Клинка молчала. Было очень важно, какое первое слово она произнесет, потому что неправильные слова могли его сейчас убить, окончательно разрушив все. Молчать лучший вариант из всех, потому что он ни к чему не обязывает. Слова не произнесены, но они подразумеваются. Пока нет слов, нет будущего…

Она первой сделала движение, потянувшись к нему навстречу. Прижалась, обняла. Сын Карны снова жил.

– Я успела, – прошептали ее губы, – когда поняла, что ты повернул перстень, я сохранила себя для тебя… ведь я знаю, ты бы не смог… если бы, очнувшись, нашел меня той… другой… мертвой…

Вергун отвечал ей благодарным молчанием.

– Ты такое тут натворил! – Мара попыталась рассмеяться, но у нее получилось фальшиво. – Кто-то управлял тобой даже тогда, когда ты стал разрушать. Смотри, видишь ту разбитую стену? Там был пульт главного реактора. Радиацию зашкаливает, и если бы у меня был сейчас дозиметр, он наверное взорвался бы. И знаешь, о чем это говорит?

– Нет, – прошептал он.

– Ты разрушил барьер! Черной Межи больше не существует! Почему ты молчишь?

– Я догадывался об этом.

– Я тоже, причем задолго до того, как мы сюда пришли.

– Почему же ты не предупредила, не попыталась остановить?

– А что бы это дало? Лишь увеличило твои мучения. Ты этого хотел, да? Пойми, все, что происходит, происходит помимо нашей воли. Мы не можем ничего изменить, но… – Дева Клинка судорожно перевела дух, – я чувствую, таков единственный путь для нас. Путь спасения.

– Ты уверена в этом?

– Да! Потому что сказки иногда сбываются. Те самые глупые концовки. Ведь их не просто выдумывали, они иногда случались на самом деле.

Сын Карны улыбнулся:

– Мне хочется тебе верить.

– Как ты себя чувствуешь?

– Гадко! Мною воспользовались, как… безмозглым орудием… и я не знаю, что теперь будет…

– А ничего не будет, – ответила Мара. – Ты был запрограммирован на определенное действие, причем запрограммирован виртуозно.

– Что за слово, я не знаю его.

– Оно означает беспрекословное выполнение чьей-либо воли вне зависимости от твоих желаний, чувств, мыслей.

– Как хорошо, что ты заговорила о чувствах, ведь и они, выходит… фальшивка.

– Тут ты должен решить для себя сам.

– Я уже решил.

– И что-то изменилось?

– Нет.

– Все как прежде?

– Между нами да.

– Все, что произошло с тобой с момента знакомства с Алдором, было предугадано, а может, и подстроено заранее. Смерть Славера, спасение Танаис, противостояние с Варгом. Все шло к этому самому моменту, к этому самому дню, минуте. Отныне события пошли совсем по-другому пути, набирая новые обороты. Словно стрелки часов внезапно закрутились в обратную сторону. Что с твоим плечом?

Спохватившись, Вергун расстегнул воротник камзола, увидев здоровую чистую кожу:

– Оно прошло… потемнение исчезло…

– Вот видишь, я так и думала.

– Но зачем?

– Ты недооцениваешь коварство своей госпожи. Все это искусная сеть обмана, и ты легко попался в нее. Она усыпила твою бдительность, заставляя погрузиться на время в черный фатализм. В противном случае ты бы догадался о ее планах раньше времени, а так…

– Теперь понимаю! Значит, начинается новая игра?

– Нет, игра заканчивается… Барьера, разделяющего земли, действительно уже нет. Я сейчас все вижу глазами Звезды. Город вокруг нас по-настоящему мертв. Я даже не знаю, как мы отсюда выберемся. Возможно, наше спасение не входило в планы твоей госпожи.

– Искренне надеюсь, что теперь ей на нас глубоко наплевать.

– Да, отныне у нее другие заботы.

– Ты можешь показать мне Черную Межу?

– Смотри!!!

Она подошла сзади, привычно прикрыв руками его глаза, и Ловчий увидел…

Орды северян переходили границу. На противоположной стороне их уже ждали. Очень скоро обе армии сойдутся, и Сыну Карны вовсе не нужно быть провидцем, чтобы предсказать, на чьей стороне окажется победа. Рваный Край погиб…

– Что с ними будет, со всеми этими людьми?

– Они переживут страшные времена, Вергун.

– А как же Танаис?

– О ней уже позаботились, ведь она мать будущего правителя Трисса.

– Я не хочу смотреть.

Дева Клинка поспешно убрала руки.

И все-таки он не был прежним, что-то вернулось, но одновременно и безвозвратно изменилось. Он был по-прежнему жив, не означало ли это, что он еще понадобится Карне?

– Нам нужно уходить отсюда. – Мара настойчиво заглядывала в его глаза. – Находиться здесь теперь опасно, радиация может убить нас. Звезда ищет путь, идем же.

И он подчинился, хотя и чувствовал себя… нет, даже не марионеткой, а просто катящимся под уклон камнем… без смысла… без остановки… в пропасть…

Вода полностью залила тот коридор, по которому они сюда пришли. Тонкие струйки с шипением били, просачиваясь через щели закрытой двери.

– Тут нам не пройти. – Дева Клинка быстро свернула в другой коридор и сделала это вовремя, потому что прогнувшаяся дверь не выдержала.

Огромная волна растеклась за их спинами, затапливая все вокруг.

– Скорее!

Мимо пролетали какие-то темные переходы, лестницы. Как ни странно, свет по-прежнему был. Стены светились, но почему так происходило, Вергун спрашивать не стал.

– Отпорные механизмы замков должны функционировать, – на ходу объясняла Мара. – На случай аварии, ведь налет вражеской авиации не исключался, хотя планету так и не обнаружили. Заряда энергии хватит ненадолго, максимум на сутки.

– А как же то устройство, которым собирается воспользоваться Ушедшая?

Он больше не мог называть ее по имени, просто не мог. Злой пес, лишившийся жестокого хозяина.

– Челночная эвакуационная капсула полностью автономна, – ответила Дева Клинка, – и доступна. Полагаю, Ушедшая хорошо знает, где ее искать и, главное, как активировать. Может, ты хочешь попытаться ей помешать?

– Нет!

Мара резко остановилась:

– Я ожидала услышать совсем другой ответ.

– Мне жаль тебя разочаровывать.

– Я могу попытаться уничтожить ее.

– И погибнуть самой?!!

– Ну тут как получится.

– Нет!

– Это твое окончательное решение?

Вергун не ответил, потому что и так все было ясно. Он делал обмен. Время для глупых геройств уже давно прошло. Плевать на другие миры, если они действительно существуют, то как-нибудь сами со всем разберутся. А не разберутся, туда им и дорога.

«Ведь я типичный антигерой! – откровенно потешаясь, думал Ловчий. – Как в старых балладах. На черном коне, в черных доспехах. Убийца, поджидающий за углом и убивающий в спину, тихо, хладнокровно, даже не видя лица жертвы в темноте. А зачем? Действительно, зачем? Никакой романтики, вместо романтики подлость и смерть. Но именно такие герои привлекают. Разве не так? Остановить зло? Ну конечно же, обязательно! Спасти мир ценой собственной жизни или жизни дорогого тебе человека? Это мы запросто! Логика идиотов. Ведь в жизни все по-другому. Жизнь может быть написана по-разному, кем-то очень жестоким и мудрым, потому что ему заранее известен конец».

Он не мог поделиться своими мыслями с Марой, не понимал почему, но не мог. Язык попросту не поворачивался, слова застревали в горле. Да и зачем они теперь нужны, слова. К чему они, когда, кажется, появился призрачный шанс обмануть судьбу, рассчитывая на то, что судьба временно о них забыла, а потом… будет уже поздно, потому что стремящихся жить не всегда можно догнать. Остановить – да, но догнать… Не стоит даже и пытаться. Какие странные мысли, раньше он не умел думать ТАК, а сейчас, видимо, научился, на свою беду.

Дева Клинка ловко отпирала какие-то двери. Они карабкались по гулко гудящим лестницам, шли по колено в воде, перебирались через завалы, возвращались, когда попадали в тупики. Бесконечное блуждание по лабиринту, построенному больным воображением параноика.

– Если этот люк не ведет наружу, значит, мы окончательно заблудились! – объявила Мара, толкая вверх тяжелую массивную крышку.

Крышка со звоном улетела в ночь. Вергун увидел небо в неровных прорехах между воздушными мостами.

– У нас получилось! Скорее, не останавливайся.

А он и не собирался.

В городе царила неестественная тишина, будто все было накрыто непроницаемым колпаком безмолвия. Свет нигде не горел, тем не менее каким-то непостижимым образом все было хорошо видно.

– Люминесцентное покрытие! – коротко бросила Дева Клинка, и Ловчий в очередной раз ничего не понял.

Проходя через центр, беглецы увидели застывших металлических великанов. Исполины замерли, не закончив движение. Они почти успели восстановить повреждения, залатав дыру в земле. Что ж, им тоже не повезло, как и всему городу, и это сделал он, Ловчий. Ему хотелось извиниться перед ними, такими огромными и сильными, но поверженные гиганты не нуждались в его извинениях.

– Тут тоже не пройти, что же делать? – Мара металась вдоль огромной стены, отделяющей город от пустыни. – По всей видимости, сработала какая-то защитная программа, прежде чем все отключилось, ведь стен тут раньше не было. Ведь не было же?

Она повернулась к Ловчему, ожидая, что он подтвердит ее слова.

– Ты права! Я хорошо запомнил это место. Именно тут мы и вошли.

– Что же делать?

Дева Клинка посмотрела вверх, прямо в ночное небо, исколотое мертвым светом звезд.

– Назад!

– Что?!!

– Скорее, я только что активировала луч.

Они успели вовремя отбежать от стены. Колоссальной силы удар потряс землю. В темнеющем невдалеке городе с грохотом осели какие-то конструкции, теперь их уже некому будет восстанавливать. Град из камней обрушился сверху. Мара забежала в переулок, укрывшись там, а Сыну Карны слегка досталось. Когда пыль осела, Вергун с удовлетворением осмотрел мгновенно затянувшиеся раны. Все как прежде. Хороший знак или плохой? Время покажет.

– У меня снова получилось! – Дева Клинка, словно девчонка, захлопала в ладоши. – Обернись, да обернись же скорее!

Ловчий обернулся.

В монолитной стене зияла огромная дыра, будто кто-то сверху разрубил камень чудовищным топором.

– Нужно подождать, пока земля остынет, только тогда мы пройдем, – Мара улыбалась, странно поглядывая на Сына Карны. – Почему ты все время такой мрачный?

– На то есть веские причины!

– Ты мне скажешь какие?

– Будто сама не догадываешься?

– Нет, не догадываюсь!

– А ты подумай!

– Не знаю.

– Подумай хорошенько!

– Нет…

Ловчий вздохнул:

– Я снова почти такой, как прежде: раны затягиваются, перстень работает, я снова нужен Карне в качестве марионетки. И что будет дальше? Может, она захочет убить моими руками тебя?

– Зачем ей это?

– Не знаю, ты ведь тоже пришла оттуда, – Вергун указал на ночное небо. – Вы ведь кровные враги!

– Меня не использовали в войне с Ушедшими! – пожала плечами Дева Клинка. – Я появилась намного позже.

– Тогда откуда тебе столько известно о них?

– Из обучающей программы! Там было много чего интересного и совершенно бесполезного для меня. Хотя твоей госпоже действительно стоит меня опасаться.

– Вот видишь! Ты ведь уже предлагала помешать ей!

– Но ведь ты отказался!

– Да, отказался, но, возможно, именно ОНА захотела, чтобы я отказался.

– Ты не доверяешь самому себе?

– Теперь нет!

– Глупенький, до сих пор не существует технологии контроля сознания ни у одной из разумных рас. На время подчинить можно, промыть мозги, вложить ложные воспоминания, но вмешаться в ход чужих мыслей невозможно.

– Значит, она не в состоянии заставить меня думать так, как ей того хочется?

– Конечно же нет, это то единственное место, куда не способен проникнуть ни один враг.

Скорее всего она лишь успокаивала его. Да, наверняка так и было. Но ему хотелось ей верить. И Вергун поверил.

– Все, края уже остыли! – объявила Мара.

– А как ты определила?

– У меня инфракрасное зрение! Очень, знаешь ли, удобно, и прицел прямо перед глазами. Куда смотрю, там он и фокусируется. Я могу его вызвать в любую минуту одним лишь усилием мысли, вот только стрелять мне не из чего.

Дева Клинка снова рассмеялась.

Они прошли сквозь рубленую дыру, выйдя в пустыню.

– Смотри, как красиво!!!

Ловчий и сам обратил внимание, что часть песка в том месте, где из неба ударил разрушающий луч, превратилась в прозрачное дымчатое стекло голубых оттенков.

– Ювелирные мастера Арджаса наверняка бы сумели создать из этого камня потрясающей красоты украшения, – с сожалением проговорил Сын Карны, с тоскою вспоминая, что знаменитого города уже нет.

На этот раз дорогу им преградили скалы. Прозрачное окно исчезло, то самое, через которое они проникли сюда, спустившись по невидимой воздушной лестнице.

– Проклятье! – Мара сжала кулаки. – И тут то же самое… система безопасности… придется снова воспользоваться Звездой. Надеюсь, я не посажу ее энергоблоки. Ага! Даже так? Автономное питание… большой боевой ресурс… что ж, весьма предусмотрительно.

– Ты это мне? – Вергун резко обернулся.

– Да нет… так, некоторые мысли вслух.

На этот раз им пришлось удалиться на большее расстояние, потому что укрыться было негде.

– Я проконсультировалась со Звездой. Она скорректирует огонь буквально до миллиметра, осколки не должны достать нас.

– Если что, я тебя прикрою, – пообещал Ловчий.

– В таком случае смотри!!!

Далеко в черноте неба неожиданно вспыхнул метеор. С каждым мгновением он увеличивался, стремительно падая вниз. Впору загадывать желание. Но вряд ли оно исполнится, потому что вспыхнувшая комета несла смерть. То было самое невероятное зрелище из всего, что видел Сын Карны за последние несколько безумных месяцев. На этот раз все происходило прямо у него на глазах. Волшебство? Да, волшебство высшего порядка, доступное узкому кругу посвященных.

Метеор приближался, превратившись из пучка яркого света в ровный светящийся столб. Все ниже и ниже… столб увеличивался в размерах, пожирая ночное небо… еще чуть-чуть и… слабый тихий удар. Странно, раньше все было по-другому.

Лезвие света мягко вошло в тело скалы, раскалывая ее пополам.

– Мне пришлось увеличить мощность!!! – сквозь накатывающий гул успела прокричать Дева Клинка. – Поэтому время поражения цели увеличилось!

Голубые барханы пришли в движение. Словно от упавшего в воду камня в стороны стали расходиться круги, увеличиваясь с каждой секундой.

– Они накроют нас… берегись…

Вергун успел схватить вскрикнувшую Мару, повернувшись к падающей волне спиной. Сам того не желая, Сын Карны вышел из тела, взлетев высоко в небо. Синий вихрь быстро улегся, и с высоты птичьего полета Ловчий смог рассмотреть расступившиеся скалы, а за ними зеленые поля Рваного Края. Разрушительная волна изменений еще не докатилась сюда. Обманчивое спокойствие… возможно, последние часы мира. Ему не хотелось возвращаться, но он должен был удостовериться, что с Марой все в порядке. Вергун бросил вниз последний взгляд, уже решившись войти обратно в тело, как вдруг увидел, что песок зашевелился и на поверхность выбралась Дева Клинка.

Мара была не одна. С большим трудом она пыталась вытащить из песчаной ямы безжизненное тело бледного длинноволосого мужчины.

– Вергун! Вергун! Что снова с тобой? Да очнись же, очнись!

Она хлестала его по щекам, трясла за плечи, массировала грудь.

– О боже, он не дышит!!!

Крик был таким отчаянным, что Сын Карны не выдержал. Резко падая вниз и почти уже войдя в свое безжизненное тело, задержался. Искушение было слишком велико.

«Ну давай, лишь краешек… ведь она все равно никогда не узнает…»

Это было подло, но он не удержался, решив подслушать ее мысли, осторожно развернулся, легонько касаясь чужого сознания, и… ничего. Пустота настолько напугала Ловчего, что он тут же вернулся обратно в тело, резко приходя в себя.

– Что… что это было? – продолжала кричать Мара, тряся его за плечи. – Ты будто умер, даже пульс не прощупывался. Никогда, слышишь, никогда больше так не делай!

– Хорошо!

– Поклянись!

– Клянусь!

– А теперь объясни мне, что это было?

– Но разве я не говорил тебе? Иногда я могу покидать свое тело, чтобы подсмотреть, подслушать. Очень удобно в моей профессии. Позволяет сэкономить время и чужие жизни.

– Еще один щедрый подарок госпожи? – презрительно скривилась Дева Клинка.

– Ну, можно сказать и так.

– Почему у тебя дрожит голос? Не помню, чтобы такое случалось с тобой раньше.

Вергун вымученно улыбнулся, мысли путались.

Почему он не смог почувствовать ее? Почему? Неужели они настолько разные? Ведь пред ним пустота, он разговаривает с пустотою! Нет, так нельзя. Так не может быть. Здесь определенно что-то другое. Но что? Он не знал. Не желал знать. Не желал…

– Идем, дорога уже свободна!!!

– Я вижу.

– Пока мы дойдем туда, порода остынет!

Отряхнув запыленную одежду от песка, Вергун поспешил следом за своей решительной спутницей. Может, она ему просто привиделась? Может, он ее попросту выдумал? Нет. Остановись! Потому что именно так и начинается паранойя. Всему всегда есть объяснение, нужно только уметь ждать. А научиться ждать очень сложно. Ловчий когда-то умел, но теперь, кажется, разучился.

Расплавленный камень действительно застыл, схватившись твердой черной коркой, когда они проходили сквозь искусственный проход, аккуратно вырезанный в скалах. Сын Карны полной грудью вдохнул воздух, напоенный запахами трав, и, звонко свистнув, тут же увидел своего коня, спешащего навстречу с развевающейся на ветру пышной гривой.

– Он что же, все время ждал нас здесь? – удивилась Мара.

– А что ему сделается? – усмехнулся Вергун. – Ел досыта, отдыхал. Скажи, куда мы отправимся?

– Мы поедем обратно!

– Обратно куда?

– Помнишь то место, где ты нашел меня?

– Теперь да!

– Именно туда нам и нужно!

Ловчий задумался.

– Немалый путь. К тому же я не знаю дороги, ведь я набрел на то древнее капище совершенно случайно.

– Это не имеет значения, – беззаботно перебила Дева Клинка. – Или ты забыл, что у нас есть свой поводырь, который никогда не ошибается?

– Какой еще поводырь?

– Наша Звезда, единственный путь к спасению и к нашему счастью… вдвоем. – Она бережно взяла его за руку. – Ты понимаешь, о чем я? Там, в древнем храме, ну ты помнишь ту пирамиду?

Ловчий кивнул, гладя уткнувшегося в плечо хозяина коня.

– Ее построили местные жители над зоной падения корабля. К сожалению, радиация, излучаемая обломками, заставила их покинуть те места, потому что из-за нее у них впоследствии перестали рождаться дети. Они восприняли это как некое проклятие богов и ушли, бросив все…

– Ну и что?

– Под пирамидой находится наша последняя надежда.

– Последняя надежда? – Сын Карны был полон скептицизма. – Сколько их у нас, этих последних надежд. Я уже насчитал с десяток, и все впустую.

– Не спорь со мной! – Дева Клинка нахмурилась. – Я говорю правду. Звезда уже прокладывает самый быстрый путь.

– Дорога будет опасной, если вообще проходимой.

– Но мы сможем добраться, я верю.

– И что там за надежда такая, рассказывай до конца.

– Аварийный поисковый маяк!

– Не понимаю.

– Особое устройство, включив которое мы сможем указать точное место для посадки Звезды!

– А зачем ее сажать? Она что, прилетит прямо оттуда? – Вергун недоверчиво смотрел на светлеющее предрассветное небо.

– Конечно же, – подтвердила Мара. – Она спустится и заберет нас с этой ужасной планеты.

– Безумие.

– Но другого выхода нет, понимаешь, нет.

– Значит, бегство! – кивнул Ловчий, помогая сесть на лошадь Деве Клинка. – Я согласен, но только в том случае, если ты всегда будешь со мной…

– Буду, – просто ответила она, и только ради этого одного короткого слова действительно стоило жить…

8

Они возвращались.

На этот раз пришлось воспользоваться другим путем. Звезда вела их через малонаселенные земли, постоянно меняя направление. Последнее говорило о том, что Рваный Край гибнет намного быстрее, чем предполагалось вначале. Опасных мест вокруг становилось все больше.

– А что же будет там, куда мы возвращаемся? – спросил Вергун, когда беглецы проезжали через живописную долину, проходящую между двух зеленых холмов.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду? – отозвалась дремавшая за его спиной Мара.

– Ну, например, Межсезонье… гости…

– О, об этом не беспокойся, больше ничего подобного никогда не случится, и знаешь, наверное, в этом спасение твоих родных земель. Люди не станут их покидать. Да, Рваный Край разграбят, но и только.

– А как же смена ландшафта, ведь именно из-за нее мы не можем селиться там, где хотим.

– Забавно, – тихо проговорила Дева Клинка. – Любые потрясения невозможны без жертв. Две половинки когда-то единого целого снова соединились. Пройдут войны, прольется много крови, но со временем все забудется и твой мир заживет как прежде, только уже не разделенный Черной Межой. Скажи, разве это не здорово?

– Нет, не здорово, потому что очень многие погибнут.

– А иначе не бывает. История требует плату, как правило, довольно кровавую. Ты думаешь, в тех мирах, откуда я пришла, все по-другому? Нет, и там все то же самое. Таков основной закон мироздания.

– Значит, обязательно платить кровью за любые изменения?

– Понимаешь, тут можно провести параллель с человеческим телом. Ведь любая цивилизация то же самое, но только в более крупном масштабе.

– Да уж…

– Посуди сам, когда человек болеет, лекарь делает ему кровопускание, и иногда это помогает. Кровопускание стимулирует костную ткань, из которой рождаются новые эритроциты, старая кровь обновляется новой, здоровой. Так и здесь.

– Но ведь гибнут люди!

– Кровь сворачивается, – спокойно ответила Дева Клинка, и в ее голосе не было и капли сочувствия.

«Конечно же, – подумал Ловчий, – ведь мы для нее чужаки. Почему она должна беспокоиться о жизни чуждых ей существ. Непонятно только, отчего она до сих пор рядом со мной».

– И все-таки почему больше не стоит опасаться Межсезонья? – повторил свой вопрос Сын Карны.

Мара грустно вздохнула:

– Ну хорошо, упрямец, я попытаюсь тебе объяснить! Как я поняла, Ушедшие проводили на планете некий секретный эксперимент… или скорее целую цепь экспериментов. Почему именно здесь? Потому что нужно было изучить врага, найти идеальное оружие, но мы их в этом опередили. Временной барьер был создан искусственно, по правде говоря, эта установка уникальна, ничего подобного нигде до сих пор не существует. Впрочем, вряд ли возможно ее восстановить. Они тайно следили и, возможно, пришли к неким окончательным выводам. Теперь уже и не узнать всей правды. Темпоральное оружие! Подумать только! Даже не знаю, что бы случилось, используй они его в войне. Ее исход был бы совсем другим. Кто знает… Вторая установка, работающая одновременно с темпоральной, открывала в пространстве особые дыры, открывала регу– лярно, и тогда к вам проникали существа из других миров.

– Что за миры?

– Не знаю. Возможно, другие планеты, а то и вовсе другие измерения. Осуществлялась программа быстрой переброски войск из одного конца вселенной в другой. Видимо, и это им не удалось, во всяком случае работы так и не завершили. Все установки выведены из строя, жить здесь теперь должно быть спокойней.

– А регулярная смена ландшафта?

– Тут сложнее. Возможно, побочный эффект двух одновременно проводимых экспериментов или какое-то третье исследование, о котором мы ничего не знаем. В любом случае все позади, теперь в этом мире можно жить.

– Значит, Рваному Краю угрожают только обычные люди?

– А ты что ожидал? Полчища потусторонних тварей? Честно говоря, люди намного опасней любой просочившейся из другого мира нечисти, разве не так?

– Ты как всегда права, Мара.

– Вот видишь!

– Значит, единственное, что нам может помешать, это война?

– Хорошо, если так. – Дева Клинка встревоженно вглядывалась в горизонт. – Смотри, кажется дым.

Черный, закручивающийся в спираль язык поднимался от земли, медленно плывя по небу.

– Нехороший дым, – сощурившись проговорил Вергун. – Так горят дома…

– Звезда ведет нас прямо туда!

– Что ж, посмотрим.

Сожженное поселение еще догорало. Всюду лежали иссеченные мечами тела. Смерть прошлась по земле, собрав щедрый урожай. Ловчий безразлично разглядывал трупы, с удовлетворением отмечая большое количество светловолосых мертвецов. Воины Рваного Края дрались достойно, не уступая в силе и мастерстве северным варварам. Вспомнился горящий Арджас. Как же давно то было? Да нет, не давно, но ему казалось, прошла целая вечность, словно эпизод из другой жизни или страшного бесконечного сна. Разделенные невидимой преградой земли обменивались чувствительными укусами. Потери наверняка будут равными, но как такое могло произойти, почему именно северяне нанесли первый удар?

Вергун усмехнулся своим мыслям, забыв о том, кто привел все эти орды сюда. Карна забавлялась, ставя над ничего не понимающими слабыми людьми последний роковой эксперимент.

– Я только одного не могу понять, – нарушила молчание Дева Клинка, – каким образом твоя госпожа осталась в живых?

Похоже, что они думали об одном и том же.

– Ведь вирус уничтожил абсолютно всех взрослых особей! Он легко просочился и сюда, но она каким-то чудом уцелела!

– Может, находилась в изоляции? – предположил Ловчий, вспоминая зачумленные города.

– Все возможно, – согласилась Мара, – хуже, если она единственная имеет врожденный иммунитет, скажем, вследствие некой биологической патологии, которую невозможно предусмотреть. А что, если эта патология передается по наследству потомству.

– Тебя беспокоят непонятные для меня вещи!

– Так и должно быть, не обращай внимания. Или это задевает тебя?

– Нет, что ты, мне всегда интересно слушать. Я еще много чего не знаю. Иногда прямо дух захватывает, когда представляешь, сколько еще предстоит узнать, если только…

– Если только что?

– Наша безумная затея осуществится.

Обогнув уничтоженное поселение, беглецы устремились на север, всюду встречая кровавый след арденцев, прошедшихся огнем и смертью по чужой цветущей земле. Казалось, весь мир медленно, но неумолимо погружался в Серую Зыбь.

– А как же реки? – удивился Вергун. – Неужели они уже потекли вспять?!!

– Скорее всего тут метафора, – проговорила Дева Клинка. – Очередная легенда о конце света. Эти легенды есть у каждого народа любой обитаемой планеты. В этом наша общность с другими разумными существами. Думаю, тут все дело в философии смерти.

– Но почему именно смерти? – удивился Ловчий.

– Потому что конец света та же смерть, только большего масштаба. Пока живая плоть будет смертна, легенда не исчезнет.

– Начало и конец, – кивнул Сын Карны. – И новое начало.

– Именно так! – подтвердила Мара.

– Но какое право имели Ушедшие вмешиваться в жизнь чужого самостоятельного мира, почему они выбрали именно нас?

– Война! – коротко ответила Дева Клинка. – Она задела даже тех, кто не имел к ней ни малейшего отношения. Вся ваша вина в том, что вы оказались того же биологического вида, что и враги Ушедших, вот поэтому они и пришли сюда.

– Но ведь Карна тоже выглядит как… человек.

– Возможно, она обладает способностью менять форму. Мне попадались интересные сообщения о том, что враг использовал особые динамические доспехи, меняющие внешний вид. Хотя нельзя исключать и прямого воздействия на психику, когда ты видишь не то, что есть на самом деле, а то, что хочешь увидеть. Собственный разум обманывает тебя, только и всего.

– А что, если она все-таки человек?

– Исключено. Та сила, которой она обладает… Тогда вся наша теория рушится. Это так важно для тебя?

– Да, важно, но теперь и не узнать…

– Ты жаждешь встречи с ней?

– Встречи с ней? – переспросил Вергун. – С Ушедшей невозможно встретиться помимо ее воли, если она захочет, я увижу ее, если же нет… пожалуй, так будет лучше для нас обоих.

Какое-то время они ехали в полном молчании, нарушаемом лишь стуком копыт и свистом ветра над головой. Мимо пролетали леса, поля, догорающие кострища деревень, а один раз вдалеке им даже удалось разглядеть осажденный город. Вовсю работали баллисты, кипело масло в огромных чанах, установленных прямо на стенах. Северяне волна за волной накатывали на каменные стены и тут же отходили назад, оставляя после себя изувеченные тела товарищей.

– Неужели ими даже сейчас управляет Карна? – спросил Ловчий, поглядывая по сторонам.

– Не думаю, – ответила Дева Клинка. – Она их всего лишь подтолкнула, а большего и не требовалось.

Они приближались к Черной Меже, хотя как таковой Межи уже не существовало. Осталась только выжженная земля, незаживающий шрам, ознаменовавший страшное начало того, что происходило сейчас.

«Отпустит ли она меня, если я ее встречу?» – терзался Сын Карны, стараясь скрыть от Мары свое волнение, чувствуя с каждым мгновением, что эта встреча неизбежна.

Ее нельзя было избежать, нельзя было отложить на потом, потому что никакого «потом» уже не будет.

И это произошло…

Нет, он не увидел ее первым, просто в одно мгновение понял, что пора… Резко натянув поводья, Вергун остановил коня, быстро спешившись. Мара испуганно смотрела на него, но так и не решилась заговорить, понимая, что любые слова сейчас могут по-настоящему ранить, изменить будущее, приблизить то неотвратимое, от которого они сейчас бежали…

– Ты останешься здесь! – Ловчий внимательно осмотрел лес, но ничего подозрительного так и не заметил.

Место выбрано верно, достаточно далеко, и главное, если что, Дева Клинка сможет за себя постоять.

– Не вернусь до захода солнца – продолжишь путь без меня.

– Я никуда без тебя не поеду.

– Не глупи. Что тебя держит здесь?

– Ты!

– Я постараюсь вернуться.

– А если нет?

– Тогда… судьба…

– Я уничтожу ее.

– Нет, я запрещаю тебе даже думать об этом. Она сильнее тебя, в этом поединке ты не выстоишь.

Мара молчала. По ее лицу трудно было понять, о чем она сейчас думает. Неподвижное совершенство. Непредсказуемость. Именно ее непредсказуемости он и боялся сейчас больше всего. Очень важно, что она ему ответит, да и ответит ли?

– Хорошо, я подожду тебя здесь.

Вергун облегченно вздохнул.

Затем он повернулся и решительно зашагал через лес, чувствуя ее взгляд у себя на затылке.

– А как же твой меч? – успела крикнуть ему в спину Дева Клинка. – Ты ведь безоружен!

Ему показалось – или он действительно услышал в ее голосе отчаяние?

Он встретил ее раньше, чем ожидал, увидев два десятка всадников, несущихся через равнину, которая начиналась прямо за лесом. Всадники спешили, спешили в то самое место, где он недавно был. Вергун не ожидал, что их будет так много, почти все Ловчие, кроме, возможно, нескольких, почти все… Конечно же, ведь в мчащейся прямо на него кавалькаде не хватало Сына Карны по имени Вергун. Самого талантливого, любимчика, главной разменной фигуры… слабого звена…

Она ехала во главе отряда. А разве могло быть иначе? Богиня впервые за многие годы покинула свое надежное убежище. От кого же она пряталась? Думала, что по-прежнему идет война? Тогда что побудило ее начать эту страшную игру, перекроившую судьбу целого мира. Он не станет ее спрашивать. Его интересовало только одно. Отпустит? Или все-таки нет?

Все должно было решиться сейчас.

Черный плащ трепетал за спиной стройной, тоненькой девушки, черные легкие доспехи, казалось, поглощали окружающий свет: ни одного отблеска, абсолютная чернота, сотканная из самой тьмы. Именно так она и должна выглядеть, потому что именно так он себе ее всегда и представлял. Любил ли он ее? Да, но по-своему. Ее образ пленял, заставляя подчиняться. Подчиняться красоте, невинности, вечному недоступному искушению. Как просто обманывать тех, кто слабее тебя, подсовывая одну фальшивку за другой…

Кавалькада остановилась, как только девушка подняла правую руку. Она ждала, пока Вергун сам приблизится к ней.

Не скрываясь, Ловчий вышел из леса. Что он чувствовал сейчас? Страх? Опустошенность? Неизбежность? Нет, Сын Карны ощущал пустоту. Щемящее, ни на что не похожее чувство. Он нес в себе какое-то странное безразличие, ставшее его последним оружием, единственной надеждой выстоять.

– Я звала тебя, но ты так и не пришел, – то были ее первые слова.

Вергун был удивлен, ведь он не чувствовал зова.

– Я не слышал.

Карна внимательно рассматривала его:

– Ты изменился, стал другим.

– Я такой, как прежде.

– Нет, ты изменился. Я не могу заглянуть в тебя. Что сделало с тобой то место, в котором ты был, что ты там видел?

– Будто сама не знаешь, ведь это ты послала меня туда!

Взгляд Карны смягчился:

– Я знала, что ты догадаешься, но у меня не было другого выхода. Никто из них не способен зайти так далеко, только ты.

Вергун посмотрел на остальных Ловчих. Бывшие братья отводили глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом. Варга среди них не было. Неужели чем-то не угодил Непостижимой?

– Чем же я отличаюсь от них?

– Не знаю. В тебе есть что-то такое… вечный дух противоречия, стремление к недостижимому… черты характера высшей касты, хотя ты всего лишь простой солдат… а еще у тебя единственного имеется слабое место.

Ловчий внутренне напрягся, внешне по-прежнему оставаясь хладнокровным. Но кого он пытался обмануть?

– Это женщина, да, женщина. Вот уж не думала, что ты сможешь когда-нибудь полюбить. Ведь я специально сделала вас такими… простыми машинами для убийств… минимум чувств, мыслей, эмоций. Ты моя ошибка, мое поражение и вместе с тем моя победа.

Вергун молчал, покорно ожидая своей дальнейшей участи. Чаша весов колебалась.

– Впрочем, я благодарна тебе, – призналась Карна. – В конечном счете моя цель достигнута. Я покидаю эту жалкую планету. Ради этого дня я только и жила. Столько лет, и вот закономерный итог всех усилий. Вы мне теперь не нужны. Даже не знаю, что с вами делать. Если оставить вас здесь, планета несколько раз захлебнется в крови. Что скажешь, Вергун?

– Я тебе не советчик.

– И все-таки мне будет интересно услышать.

– Уничтожь их всех!

Карна громко рассмеялась:

– И тебя?

– Ты хочешь, чтобы я просил оставить мне жизнь?

– А разве ты этого не хочешь?

– Мои желания не имеют значения, потому что ты уже все заранее решила.

– Как ты догадался?

– Предчувствие!

– Да, предчувствия никогда тебя не обманывали. Интересно, что ты предчувствуешь касательно себя?

– Свою смерть!

– Ах, даже так… Скажи мне, что значит любить? Мы подробно изучали человеческую расу, но так и не смогли понять, что означает это слово.

– Мне трудно ответить.

– Скажи, что ты ощутил, когда с тобой впервые случилось это?

«О чем она спрашивает?!! Безумие! Или просто игра, когда хищник забавляется с загнанной в угол жертвой…»

– Просто однажды я понял, что должен все время быть рядом с этой женщиной. Любая разлука, даже на короткое время, причиняла боль. Я готов умереть ради нее, хотя звучит бессмысленно.

– О да! – улыбнулась Карна. – Разумеется. Всего лишь слова. На словах вы все храбрые, благородные, отчаянные, но лишь у последней черты говорите ВСЮ правду. Я ухожу, и я благодарна тебе, Вергун, хотя ты и действовал помимо своей воли. Ты последнее мое произведение искусства, бракованный экземпляр и тем уникальный. Знай же, что все твои воспоминания фальшивка, как и у прочих Ловчих. Вы идеальные солдаты, но мне пришлось серьезно поработать над вами, чтобы то, что я задумала, однажды свершилось. Это не ваш родной мир, вы никогда не рождались на этой планете. Вы остатки тех, кого местные жители называют Ушедшими. Но сейчас мы возвращаемся для того, чтобы заставить наших врагов вспомнить о нас.

– Я не верю тебе, – тихо проговорил Вергун, окружающий мир для которого рухнул в одну секунду, но внутри по-прежнему царила спасительная пустота.

– Но как ты объяснишь все свои удивительные сверхспособности, которые есть только у Ловчих? Ведь обычные люди не могут даже малой доли того, что доступно вам. Даже твой внешний облик и тот фальшивка, потому что мы выглядим совсем иначе, но обстоятельства вынудили нас скрываться. Посмотри на меня, солдат, я приказываю тебе!

Ловчий поднял голову, взглянув прямо в черные колодцы ее глаз.

– Вспомни: когда ты поворачивал перстень, как ты думаешь, что вырывалось наружу? Во что ты превращался? Не помнишь? Помнишь только уничтоженные, разорванные тела, кровь, смерть, разрушения… Крайнее средство? Несомненно, потому что ты выпускал не зверя, а себя настоящего, такого, какой ты есть на самом деле. Ужасное существо, запрограммированное убивать. Мы все так выглядим, и я в том числе, вот только во мне заложена совсем иная функция: дарить, а не забирать жизнь. Ты идеальный воин из касты солдат, и твое настоящее тело приспособлено для войны. Я забираю вас всех!

Карна повернулась к замершим за ее спиной всадникам.

– Потому что вы понадобитесь мне для новой войны! Наши враги захлебнутся своей кровью, потому что я знаю, как деактивировать их главное невидимое оружие, уничтожившее весь наш вид. Ваши гены изменены, как и мой код, я успела сделать это до того, как вирус добрался до вас. Затем я ушла, уведя тех, кого успела спасти. Вы должны быть благодарны мне. Ты же…

Вергун вздрогнул, натолкнувшись на холодный и острый, словно лезвие меча, взгляд.

– Ты можешь выбирать. Ты можешь уйти.

Он не верил тому, что слышал.

– Да, и это не пустые слова. Ты единственный, если хочешь, можешь остаться здесь и делать то, что тебе заблагорассудится. Отныне я не властна над тобой, ты сам выбираешь свою судьбу и того, кто будет рядом. Возможно, когда-нибудь мы окажемся по разные стороны. Я очень надеюсь, что именно так и произойдет, ты не разочаруешь меня. Ты придашь моей борьбе остроту и непредсказуемость. Ту самую, благодаря которой ты один из всех сделал для меня невозможное. Прощай и всегда помни мои слова. Отныне ты действительно один.

Она даже не спросила, какое он принял решение. Она просто натянула поводья, порывом ветра промчавшись мимо. Развевающийся за ее спиной плащ мягко погладил его по лицу. Ловчие тоже сорвались с места, двумя потоками огибая застывшую посреди высокой травы фигуру.

Вергун обернулся, глядя вслед юной всаднице.

Почему она не вернула ему прежнюю память?

Да и была ли эта память на самом деле?

К чему воспоминания простому инструменту, выполняющему однообразную примитивную работу?

Когда всадники растворились вдали, Ловчий посмотрел на свой перстень. Он не верил ее словам, несмотря ни на что, не верил.

Он понял: Карна затевала новую игру. Игру намного более страшную, чем та, в которой он помимо своей воли принимал участие. Теперь игра не ограничится пределами одного мира.

Но почему она оставила его в живых? Не для того ли, чтобы однажды он попытался ее остановить?

Но он не станет этого делать, потому что теперь у него есть своя цель, потому что отныне он несет ответственность за другое живое существо, которое нуждается в нем.

Мара покорно ждала там, где он ее оставил. Рядом паслась лошадь, зеленые листья деревьев шевелил приятный прохладный ветерок.

– Я знала, что ты вернешься.

– Она меня отпустила.

– Я видела всадников… много… Они проскакали через лес несколько минут назад.

– Кто-то заметил тебя?

– Нет, хотя… кажется, женщина, ехавшая во главе, обернулась. Такая красивая и такая юная. Это была она?

Вергун кивнул.

– Почему-то я представляла ее совсем другой.

– Какой?

– Старше. И она вовсе не показалась мне пугающей.

– Верно, потому что она такая же, как и я.

Мара не стала расспрашивать, хотя ей очень хотелось.

– Значит, ничего не изменилось?

– Ничего не изменилось!

– Мы едем дальше?

– Конечно же.

Глаза Девы Клинка заблестели, но слезы на ее щеках так и не появились.

Он действительно не знал, что делать со всем этим, постоянно в мыслях возвращаясь к тому последнему разговору. Разговору с кем? Как он теперь должен ее называть? Она говорила с ним так, словно он в ее глазах пустое место, ничтожество, низшее существо, и это несмотря на так называемое сходство. Вергун окончательно запутался.

– Расскажи мне, что тебе еще известно об Ушедших, – осторожно попросил он Мару, будто та уже подозревала, что он не тот, за кого себя выдает, что он враг, тщательно скрывающий свою настоящую личину.

– Что тебя интересует?

– Как был устроен их мир?

– Строгая иерархичность. Довольно жутковатая схема. В самом низу рабочие особи, основа цивилизации, чуть выше стояли солдаты, ну а дальше элита, те, кто репродуктивен, кто может производить себе подобных. А почему ты спрашиваешь?

– Так, интересно.

– Больше мне нечего тебе сказать, прости.

– Твоя Звезда может показать то место, в котором мы были?

– Ты хочешь снова увидеть город Ушедших?

– Да!

– Тогда смотри!!!

Легкое касание – и он оказался высоко в небе. Так высоко, как никогда не мог себе позволить подниматься, покидая тело. Просто боялся, что не сможет вернуться назад, и тонкая связь с телом прервется.

– Нужно найти тот отряд!

– Сейчас.

Картинка изменилась. Теперь она показывала черную, сильно растянувшуюся змею, быстро ползущую по желтой дороге. Сверху была видна засада, но эта добыча будет светловолосым головорезам не по зубам. Конечно, Карна предвидела все заранее. Всадники перестроились, оттесняя свою драгоценную госпожу в центр отряда, блеснули выскочившие из ножен клинки. Арденцы напали. Схватка была короткой. На дороге осталось пять десятков трупов, а черная змея отряда продвигалась все дальше с той же скоростью, не замедлившись даже на долю секунды.

– Ты хочешь посмотреть, как она проникнет в город?

– Да!

– Но еще рано. Даже такими темпами они будут там самое лучшее к утру.

– Хорошо, можешь убрать руки.

Вергун снова видел пред собой ложащуюся под копыта коня дорогу.

– Она что, хочет их всех забрать с собой? – удивленно спросила Мара.

– Она так мне сказала!

– Думаю, получится, если эвакуационный модуль будет большой вместимости, а, как правило, так и есть. Почему она не позвала тебя с собой?

– Она позвала.

– И ты отказался?

– Нет, я ничего не успел ей ответить, да ее и не интересовал мой ответ, потому что она заранее все решила.

– Но зачем ей там эти люди?

– Они не люди.

– Что ты имеешь в виду?

– Они тоже, как и она. Ушедшие.

Он должен был рано или поздно это сказать. Пусть лучше будет рано… Слова произнесены.

– Ах, даже так, – как будто ничего не произошло, проговорила Дева Клинка. – Знаешь, я почти догадывалась, но не хватало каких-то деталей. Теперь все окончательно становится по своим местам. Она смогла спастись, покинув пределы базы, и забрать с собой часть солдат. Ей понадобилось много времени, чтобы вернуться, но что для нее время? Пустяк. Жизненный цикл Ушедших невероятно велик по сравнению с теми крохами, что отпущены природой людям.

– А ты? – неожиданно для себя спросил Вергун.

– Я? – Мара ответила не сразу. – Мой жизненный цикл неограничен.

– Значит, ничего не изменилось?

– Да, Вергун, все как прежде.

– Но разве это возможно?

Она не ответила, осторожно коснувшись его затылка губами. И в этом прикосновении было нечто большее, чем простое «да».

9

Они пересекали Черную Межу. Место, вселявшее во многих суеверный страх, почти не изменилось. Но следы войны, прокатившейся через границу, были и тут. Мертвецы лежали вдоль дороги вместе с лошадьми. Кто-то, скорее всего северяне, убрали их с пути, чтобы те не мешали продвижению вперед. Воображение Ловчего разыгралось. Он тут же представил, как мертвые тела защитников Рваного Края, не желая безучастно лежать у обочины, цепляются скрюченными пальцами за ноги живых, стремясь даже после смерти быть непреодолимым препятствием для захватчиков.

А вот Черные персты изменились. Огромные руки пытающегося выбраться из-под земли исполина рухнули, ознаменовав собою падение невидимого барьера.

– Плохой знак! – Мара встревоженно указала на разбросанные по земле черные монолиты.

– Ты стала суеверной? – удивился Вергун. – Никогда такого раньше за тобой не замечал…

– Суеверие тут ни при чем. Как ты думаешь, что их повалило?

– Не знаю.

– А ты внимательней присмотрись, как они лежат.

Сын Карны присмотрелся:

– Ты права, тут что-то не так, их словно разметал по земле ветер.

– Не ветер, а подземные толчки.

– Ты полагаешь, произошло землетрясение?

– Именно! Причем только на границе. Оно не затронуло Рваный Край, иначе мы бы почувствовали толчки. Эти земли и раньше не отличались устойчивостью, теперь же, после остановки всех машин, боюсь, у нас появятся новые препятствия.

Дева Клинка оказалась права.

Когда Черная Межа осталась позади и Вергун въехал в свои родные земли, то не узнал их. Создавалось впечатление, что одновременно произошло сразу несколько изменений. Земля во многих местах казалась перепаханной гигантским плугом, а кое-где и вовсе зияли огромные дыры, ведущие в бездонные, дышащие жаром пропасти.

– Что здесь произошло?

– Все, что ты видишь, – последствия остановки машин, управляющих сменой ландшафта, – ответила Мара. – Тех самых, что должны были открывать проходы между мирами. Высвободилась некая неизвестная нам сила, энергия, причинившая столь мощные разрушения.

– Смог ли кто-то выжить после такого удара?

– Не знаю, но вероятность его повторения велика, пока земля окончательно не успокоится, вернувшись к своему первичному состоянию. Ушедшие причинили миру огромный вред. Прости, если мои слова тебя оскорбляют.

– Что ты, – улыбнулся Вергун. – Я не считаю себя одним из них, скорее уж наоборот, они – как бы это странно ни звучало – они мои враги.

– Но почему?

– Все очень просто. Тот, кто угрожает тебе, угрожает и мне.

– Думаешь, Ушедшая догадалась? Поняла ли она, кто я на самом деле?

– Нет, – уверенно ответил Вергун. – В противном случае она бы попыталась тебя уничтожить, ведь ты – новое оружие предстоящей войны. Разве не так?

– Я не буду больше воевать!

– Но ведь ты такая не одна!

– Я последняя! – возразила Мара. – Последняя модель, единственный оставшийся действующий экземпляр. Хотя ничего не стоит снова запустить моих сестер в серию.

– Предстоит грандиозная битва!

– Вот только мы к тому времени будем очень далеко.

– Мы успеем?

– Я приложу все свои усилия!

Разрушения, причиненные землетрясением, были просто ужасными. Вторжение захватчиков по сравнению с этим пустяк. Можно сказать, Рваный Край легко отделался… да, легко…

На вооруженный отряд из нескольких десятков воинов они наткнулись, когда выехали на большую дорогу, начинающуюся прямо за выжженной землей. Звезда заранее предупредила их, но спрятаться было негде, и тогда Ловчий, свернув с дороги, остановил коня у обочины.

– Что ты делаешь? – заволновалась Дева Клинка, вглядываясь в приближающуюся тучу пыли.

– Я не хочу убивать, – ответил Вергун. – С меня довольно смертей, и тебе не позволю, а на то, что мы разойдемся мирно, надежда невелика.

– Тогда что же нам делать? – она выглядела по-настоящему растерянной.

– Воспользуемся старым надежным способом. Ну, почти надежным.

Ловчий вытащил из-за пазухи Слезу мертвеца, маленький голубой камень, о котором помнил всегда.

– Что это?

– Он отведет чужой взгляд!

– Я чувствую странное излучение. Почему я раньше не ощущала его?

– Потому что камень находился под моей одеждой в темноте. Его питает небесный свет.

– И что, теперь они нас не увидят?

– Посмотрим.

Всадники приближались. Нет, то были не арденцы, то были местные, возможно, мечники одного из банов. Во главе отряда ехал простой воин в незатейливых доспехах. Значит, бегут. Они просто вынуждены искать спасения в Рваном Крае. Какой их там ждет прием, можно легко догадаться.

Воины не заметили остановившихся у обочины беглецов, проносясь мимо в облаке пыли. Мара закашлялась, поспешно прикрывая ладонью рот.

– Не беспокойся, они тебя не услышат, – заверил ее Ловчий, насчитав в отряде больше трех десятков человек.

Немалая сила. А может, им все-таки повезет и за выжженной землей уже не с кем будет сражаться? Ну разве что с северянами при условии, что большая часть из них уцелела. Но при том ожесточенном сопротивлении, которое арденцы встретили у себя на пути, маловероятно. Когда пыль осела, Вергун спрятал Слезу мертвеца обратно под воротник камзола.

– А я думала, ты покажешь мне устройство, – разочарованно проговорила Мара.

– Амулет полностью зарядился, – пояснил Ловчий. – Слишком долго держать его на свету вредно, поверхность трескается, затем разрушается весь камень.

– Звезда просканировала его для меня, он излучает радиацию, его вредно держать у тела.

– Ерунда.

– Зря ты так говоришь.

– Получается, «Слеза» – некое хитрое устройство?

– Ты угадал.

– Снова след Ушедших?

– Возможно, – ответила Дева Клинка и без предупреждения закрыла ему глаза.

Вергун увидел Карну, въезжающую в заброшенный город через ту самую трещину в скалах, которую проделала Звезда.

– Значит, они добрались!

– Кажется, она что-то заподозрила, – встревоженно пробормотала Мара. – Смотри, они спешились.

Карна внимательно осматривала оплавленный камень, затем резко посмотрела вверх, и Ловчему на какое-то мгновение показалось, что она заметила его, но это, конечно же, было невозможно.

Девушка вновь забралась на коня, после чего продолжила путь к городу. Вергун почувствовал, как Мара за спиной с облегчением перевела дух. А что она думала? Что Карна поменяет свои планы и вернется, дабы уничтожить ее? Нет, невозможно, потому что Непостижимая уже в двух шагах от цели.

Дальше была стена и очередной пролом, еще немного – и маленький отряд окажется в городе. Картинка немного ухудшилась, исчезли краски, но по-прежнему все было отчетливо видно.

– У нее есть дополнительные ключи! – принялась пояснять Мара. – Вот почему она так спешит. Аварийные генераторы еще работают, пара суток, и все. Питать целый город они не в состоянии, но поддерживать в готовности жизненно важные узлы могут.

Карна подняла высоко над головой правую руку, сжимая маленький блестящий предмет. Прямо из ее руки ударил тонкий луч, и в том месте, где он коснулся земли, открылся мерцающий проход. Ловчие спешились, оставив лошадей на поверхности. Отряд быстро спускался под землю, и по мере этого странного спуска Сыны Карны менялись, поворачивая перстни на своих безымянных пальцах. Вергун впервые мог видеть превращение со стороны, и он испугался. Очень хотелось закрыть покрепче глаза, но не удавалось, потому что они УЖЕ были закрыты.

Существа, выходившие из разваливающихся словно раздавленная скорлупа человеческих тел, действительно вселяли ужас. Нет, не своим отталкивающим видом, а чужеродностью. Их нельзя было даже как следует описать, потому что невозможно подобрать нужные сравнения.

«Значит, так выгляжу и я? – подумал Вергун. – Что ж, в таком случае нужно постараться никогда не смотреться в зеркало».

Ему было неприятно, что Мара тоже смотрит на них, но он ничего не мог с этим поделать.

Ушедшие уходили или возвращались… Все зависело от того, как на их исход посмотреть. Для изуродованного ими мира то было облегчение, для тех же миров, что ждали своего часа, проклятие.

Удивительно, но Карна почему-то так и не преобразилась, оставшись все той же юной соблазнительной девушкой в черных, искусно сделанных доспехах. Огромные тела Ловчих придавали происходящему оттенок фантасмагорического сна, и тонкая женская фигурка на их фоне смотрелась как символ того, что однажды было безвозвратно потеряно и будет потеряно вновь. Там, далеко от того места, где сейчас находился Вергун, умирало его прошлое. Прошлое, которое он по сути никогда не знал и уже не узнает. Жалел ли он об этом? Пожалуй, что и нет. Обмен получился равноценный.

Картинка сделалась плоской и какой-то неестественной, будто ее мастерски нарисовал искусный художник.

– Включился молекулярный сканер, – донесся издалека голос Мары. – Обычными приборами наблюдения они теперь не видны.

Узкий туннель опускался все ниже и ниже, закончившись толстой перегородкой. Карна снова что-то проделала со странным предметом в руке, и толстая дверь медленно ушла в сторону. Картинка мигнула и… исчезла. Вместо нее перед глазами плясали струйки постоянно меняющей форму серой пыли.

– Все! – Дева Клинка убрала руки. – Дальше сканер не берет. Сейчас попробуем увидеть старт. Скорее, они взлетают.

Вергун смотрел. Он снова парил огромной птицей над острыми шпилями древнего города. Где-то внизу что-то происходило, блестящие здания сами собой раздвигались, давая путь… Чему? И Ловчий наконец увидел.

Круглая гигантская туша поднималась прямо из недр города, волоча за собой огненно-красный хвост. Бьющее вниз пламя сжигало все на своем пути, окончательно уничтожая замысловатые конструкции изящных башен. Исполинский огненный червь с металлическим телом, разбуженный от вековой спячки, покидал свое надежное логово. Червь поднимался неуверенно, грозя каждое мгновение завалиться на бок, но в конце концов ему удалось победить. Выровнявшись, блестящее тело выпущенной стрелой ушло в вечернее небо, собираясь проткнуть собою темнеющую синеву.

– Какой огромный корабль! – восхищенно проговорила Мара. – Я так и думала, что он будет крупный, ведь эвакуация, как правило, предусматривает повреждение большинства спасательных модулей, поэтому каждый из них имеет большую вместимость. То-то удивятся патрульные на сторожевых постах, если запеленгуют вернувшийся из прошлого вражеский корабль.

Когда огненная пульсирующая точка растворилась в небе, прохладные ладони мягко вспорхнули с его лица.

Сняв перчатки, Вергун потер заболевшие глаза, из уголков потекли слезы.

– Извини! – смущенно прошептала Дева Клинка. – Такие резкие скачки могли повредить твое зрение, я совсем забыла об этом.

– Ничего, уже почти прошло.

– Ты единственный оставшийся Ушедший на этой планете. Что ты теперь чувствуешь?

– Единственный Ушедший? А как же Варг и еще несколько Ловчих, которых не было в отряде?

– Они погибли!

– Погибли?!!

– Да, их уничтожила твоя госпожа. Не всем, как и тебе, было по душе болтаться на длинных веревках кукловода.

Вергун задумался.

Значит, слабых звеньев было несколько. Но Карна определенно исправит свои ошибки там, куда ушла, чтобы никогда больше не возвращаться.

– Почему ты раньше не сказала мне?

– Не хотела тебя расстраивать.

– Они не были моими друзьями.

– Все равно, тебе и так приходится нелегко.

Она все прекрасно понимала, будто читая его мысли, чувства, желания. Он давно уже потерял себя, не представляя, как бы теперь жил отдельно от нее. Единое целое. Одно существо, родившееся из двоих. Как странно! Ведь уже однажды все это с кем-то было. Но не с ним. Нет, не с ним, с кем-то другим, кто прошел тот же тяжелый путь, обретя в самом конце… Что? Долгожданное успокоение? Смерть? Надежду? Раскаяние? Или, быть может… пустоту?

Последнее, пожалуй, было самым страшным.

Изувеченная земля кое-где оставалась нетронутой, и вскоре Вергун понял, что это как раз те зоны, которые раньше были неподвластны изменениям ландшафта. Значит, люди выжили, во всяком случае те, кто оставался в городах.

– Что мы будем делать, когда Звезда заберет нас? – спросил Ловчий, осторожно объезжая огромную дымящуюся яму, на дне которой бурлила горячая вода, время от времени выстреливая в небо шипящими фонтанами кипятка.

– Отыщем укромное место, где нас никто не сможет найти, – ответила Мара.

– А как же война?

– Мы убежим от нее!

– Всю жизнь бежать, скрываться…

– А разве тут не то же самое?

– Ты права.

Все, что произошло с ним после того, как он пересек Черную Межу, напоминало сон. Снова сон… Одна постоянная навязчивая ассоциация. Вся его недавняя жизнь летела в бездонную пропасть, и назад уже нельзя повернуть, ибо возвращаться некуда. Тот мир, в котором он жил, который был ему привычен, исчез, растворился за какие-то сутки. И он, да, именно он был тому виною. На смену привычной реальности пришел кошмар, который вопреки всякой логике не собирался заканчиваться. И именно это пугало его сейчас больше всего. Да, он снова боялся. Что его ждет в будущем? Очередное разочарование? Или, быть может, новый безумный толчок, переворачивающий жизнь, калечащий прошлое, уродующий до неузнаваемости настоящее, убивающий завтра…

– Почему ты молчишь?

– Кажется, я… болен…

– Ты чувствуешь боль? Ты ранен?

– Нет, другую боль, она внутри меня. Я не могу объяснить, что это такое. Она словно одновременно во мне и снаружи.

– От подобного недуга существует лекарство!

– И какое же?

– Ни о чем не думай!

– Но разве так можно?

– Можно, хотя сперва следует потренироваться. Твоя болезнь называется «страх перемен». Все через это рано или поздно проходят.

– И даже ты?

– Даже я. И, как видишь, я преодолела эту гибельную черту.

– Значит, ни о чем не думать… Так все просто.

– Ну конечно. Отгородись от того, что тебя беспокоит. Возведи невидимый барьер, и тогда, вот увидишь, станет по-настоящему легче.

Вергун попробовал, но у него ничего не получилось. Каждая минута неумолимо приближала его к заброшенному капищу, и страх побеждал. Он боялся лишиться последнего, что держало его тут, боялся лишиться мира, который носил отпечаток его фальшивого прошлого. Кто он будет там? Кем он станет? Кем-то новым, кем-то, кого он пока еще не знает. Вот они, изменения, они происходят прямо сейчас, шаг за шагом, мгновение за мгновением прямо у него на глазах. Будь проклято время, ведь именно оно пожирает нас, заставляя подчиняться своей воле. Оно медленно убивает твои прежние сущности, которые не хотят уходить, не хотят изменяться. Череда мертвецов, и из каждого рано или поздно выходит новое существо, очень быстро превращающееся в ходячий труп. Вот оно, настоящее перерождение не тела, а души…

«Какие странные мысли! – загоняя страх как можно дальше, подумал Ловчий. – Я УЖЕ сошел с ума, так что можно больше ни о чем не волноваться. Меня попросту нет».

И как только он произнес внутри себя эти слова, стало легче. Черная рука, притаившаяся за спиной, исчезла. Та самая, что выдергивала живых в Серую Зыбь. Чужое место, пугающее чужих существ, и, несмотря на это, он чуть туда не попал. Как же получилось, что он почти стал человеком? Может, на него повлияла Мара и то, что он чувствовал к ней?

Неразделимость?

Да!

И пожалуй… больше ничего. Она просто продолжение его тела. Он уже привык, уже…

– Посмотри на небо, Вергун!

– Смотрю, обычные грозовые тучи.

– Нет, не обычные, видишь по краям фиолетовое свечение?

– Нет.

– Странно, а я вижу. Нужно поскорее отыскать какое-нибудь укрытие.

Ловчий попытался найти что-нибудь подходящее, но довольно безуспешно. Они осторожно пресекали очередной изувеченный землетрясениями район. Укрыться было решительно негде, ну разве что в какой-нибудь яме, но многие из них не имели дна.

Небо прочертили необычайно яркие молнии, но грома пока что не было слышно. Молнии замирали, медленно тускнея, раскрашивая небо фантастическими тонами.

– Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

Сын Карны отрицательно покачал головой.

– Я все-таки права, здесь происходит что-то странное. Скорее, Звезда обнаружила скалы невдалеке, там есть пещеры, мы должны успеть.

Повинуясь коротким, но точным указаниям Девы Клинка, Вергун погнал лошадь вперед, заставляя ее рисковать: перепрыгивать ямы, взбираться на крутые пласты вывороченной земли, скользить вниз. Конь вполне мог переломать себе ноги, но беглецам везло.

Небо еще больше потемнело, опустив на землю почти абсолютную ночь. Длинные языки молний позволяли различать дорогу, и Вергун наконец увидел скалы. Таких высоких пиков никогда в этих землях не было, значит, они появились тут недавно и могут так же быстро исчезнуть вновь. Он сказал об этом Маре.

– Не беспокойся, этого не произойдет, – ответила Дева Клинка. – Изменения невозможны. Просто когда машины остановились, вернулся прежний ландшафт, который существовал тут до начала изменений.

– Но где он был раньше?

– В мире пространственных искажений! Такой ответ тебя удовлетворит?

Сын Карны не ответил.

Они так и не успели достичь спасительного убежища. Небо опередило их, подождав, пока они почти доберутся до скал, и только затем, когда оставалось пройти совсем немного, послало вслед закручивающуюся воронку смерти.

Мара закричала, вставшая на дыбы лошадь скинула ездоков. Вергун тут же вскочил на ноги, хватая болтающуюся уздечку: если они потеряют коня, то будут обречены.

Завывающая воронка бешено крутящегося смерча неожиданно изменила направление и, обогнув людей, понеслась к темнеющим невдалеке скалам.

– Пустоты! – указала назад Дева Клинка, каким-то чудом оставшись невредимой после падения. – Сквозные пещеры притягивают смерчи.

Еще несколько пылевых гигантов устремилось следом за первым.

– Если бы мы там укрылись, то наверняка погибли.

– То была твоя идея, – пожал плечами Сын Карны, которому наконец удалось успокоить лошадь.

– А вот с этим справиться намного сложнее! – побледневшая Мара смотрела куда-то ему за спину.

Вергун резко обернулся. Прямо на них шла серая колеблющаяся стена, сметая все, что попадалось у нее на пути, ровняя землю, выкорчевывая уцелевшие после землетрясений деревья, окончательно перекраивая ландшафт.

– Что это?

– У любой планеты есть своя восстановительная программа.

– Что?!!

– Планета сама восстанавливает себя, возвращая земле прежний вид!

– Снова какие-то механизмы?

– Нет, не механизмы, а живое существо.

Ловчий не понимал, да на это уже и не было времени.

– Отойди! – Дева Клинка решительно шагнула вперед.

– Ты с ума сошла!

Сын Карны попытался ее удержать, но Мара вырвалась из его рук.

– Не глупи, я знаю, что делаю. Стань у меня за спиной и закрой глаза лошади!

Вергун подчинился, накинув на морду испуганно ржущего коня плащ Танаис, оставленный девушкой в седельной сумке.

Дева Клинка шла навстречу надвигающемуся урагану. Налетевший ветер разметал ее волосы, по краям которых пробегали маленькие красные искры.

– Что она делает? – завороженный невиданным зрелищем прошептал Вергун.

Мара прошла с десяток шагов, затем остановилась. Роскошные черные волосы крыльями бились у нее за спиной. Находясь в двух шагах от смерти, Ловчий в очередной раз любовался ее совершенством. Он совсем не думал о том, что, возможно, прямо сейчас будет разорван на куски могущественной безликой силой.

– Что же ты делаешь, Мара?!!

Но Дева Клинка уже не слышала его. Слова потонули в нарастающем реве бушующей потусторонней стихии.

Когда надвигающаяся стена закрыла собою черноту неба и острые песчинки принялись больно сечь незащищенное лицо, Мара вытянула вперед правую руку, медленно раскрыв ладонь. Ее фигура засветилась призрачным светом, тем самым, который появлялся каждый раз, когда она превращалась в меч, и буря остановилась.

Вергун не верил своим глазам, но беснующаяся стихия осторожно обходила то место, где замерли посреди открытого пространства две крохотные фигурки.

Они оказались заключены в плотный кокон, стены которого состояли из текущей в разных направлениях пыли. Света не было, только тот, что исходил от тела Девы Клинка. Маленькие язычки тянулись от колыхающейся стены, пытаясь достать Ловчего, но тут же вжимались обратно, наталкиваясь на невидимое препятствие.

«Я больше не могу! – услышал он слабый голос прямо у себя в голове. – Она слишком длинная, тяжело держать. Уходи!»

– Как?!!

«Поверни перстень!»

– Нет!

«Это твой единственный выход!»

– А как же ты?

«Обо мне не беспокойся…»

Больше он ничего не успел спросить, потому что Мара уже опускала руку. Перстень легко повернулся, скользнув по безымянному пальцу, и окружающий мир исчез…

«Неужели снова повезло?»

То было первое, о чем подумал Вергун, придя в себя на мягком песчаном холме. Рука мертвеца в очередной раз спасла ему жизнь.

Ловчий попытался оглядеться и от неловкого движения съехал по песку вниз.

Вокруг простиралась пустыня, ну почти пустыня, потому что серые клыки скал оставались на месте. Тех самых скал, до которых им так и не удалось добраться.

Яркий свет резал глаза, но этот свет был приятен, потому что отражался от вонзившегося в песок меча.

Значит, вот что имела в виду Дева Клинка, говоря «обо мне не беспокойся». Говоря… Как ей удавалось так с ним общаться? Одними мыслями. Нужно будет при случае спросить, но не сейчас… да, не сейчас…

Сын Карны поспешил к тому месту, где поблескивал меч. Солнце стояло высоко, значит, полдень. Идти было трудно. Другое дело пески пустыни Мехрет… Этот же бледно-желтый норовил все время выскользнуть из-под ног, рассыпаясь в разные стороны. Еще не хватало угодить в песчаную яму. Но он благополучно добрался до меча и, коснувшись горячей рукояти, позвал.

Меч не отозвался.

Впервые.

Этого просто не могло быть.

Вергун повторил свой зов, но все тщетно: перед ним был мертвый кусок металла, и больше ничего. Осознание катастрофы приходило медленно, словно постепенно открывающаяся старая неизлечимая рана.

Мара не возвращалась.

Вот оно, одиночество, то самое, от которого хочется выть. Теперь его жизнь окончательно теряла смысл. Ловчий тяжело опустился на предательский песок, даже не пытаясь вернуть меч в ножны.

К чему он теперь ему?

Ему нужна женщина, а не меч.

Ведь он уже давно решил, сделал выбор, осуществил самый удачный обмен с самой смертью… ну или с той, о которой он думал, что она смерть.

Сказка заканчивалась неудачно. Вернее, совсем не заканчивалась. Ведь отсутствие конца тоже своего рода конец. Забавный, неразрешимый бред. Ненужные мысли… совсем ненужные. Хотелось куда-то сбежать, чтобы хоть на немного отодвинуть понимание того, что с ним случилось.

С каким-то тоскливым безразличием (хотя разве безразличие может быть тоскливым?) Вергун подумал, что все-таки потерял коня. Смешная утрата по сравнению с той, первой.

Заложив руки за голову, он лег на спину, равнодушно рассматривая чистое небо. Странный цвет, такого он раньше не видел. Пожалуй, он больше не изменится. Сын Карны заснул. Да, конечно, заснул, иначе откуда могли взяться руки, мягко ласкающие его присыпанные песком волосы?

– Мара, ты пришла?

– Да, я вернулась!

– Но как же так, ведь я несколько раз звал тебя, и меч оставался глухим!

– Возведя силовой барьер, я потратила слишком много энергии, поэтому не могла сразу откликнуться на твой зов. Требовалось время, чтобы восстановить основной ресурс.

Какой приятный сон, в него так хотелось верить. К чему просыпаться? Нет, он не станет этого делать, потому что там, за пределами сладкого забвения, его подстерегала смерть.

Вергун открыл глаза. Женская рука не исчезла, а еще он увидел улыбающиеся глаза. Он раньше и не знал, что глаза могут улыбаться почти так же, как губы.

– Ну здравствуй, – произнесла Дева Клинка, и он улыбнулся ей в ответ.

Тоже одними глазами.

10

Они снова были вместе, их история продолжалась. Какая странная игра, словно прятки с собственным отражением. Удивительно уcтроена жизнь и… жестоко.

– У нас нет лошади.

– Ерунда! – рассмеялась Мара. – Мы почти добрались, дойдем пешком. Куда нам спешить?

– Действительно, куда. – повторил Вергун. – Знаешь, а я снова живу!

– Знаю!

– Больше не уходи!

– Не буду!

– Обещаешь?

Ответили губы, легко коснувшись его подбородка, затем скользнули вверх, Ловчий задержал дыхание… короткая вспышка… слишком короткая… Дева Клинка отстранилась.

– Ты какой-то напряженный.

– Потому что я до сих пор думаю, что ты мне снишься.

– Красивый сон?

– Самый красивый из всех!

Она снова рассмеялась.

– Почему я не погиб, приняв ту свою… настоящую сущность?

– Родная планета Ушедших – обезвоженная пустыня. Правда, ее уже не существует. Люди уничтожили ее еще в первый год войны, но это мало помогло. Внешний вид и строение тел Ушедших обусловлены их средой обитания. Что могла сделать тебе песчаная буря, когда ты создан для того, чтобы жить в ней?

– Не понимаю.

– Там, на твоей родной планете, не было постоянства. Настоящий песчаный ад. Беснующиеся потоки сталкивающегося воздуха: ледяного, поступающего из атмосферы, и горячего, идущего от земли.

– Значит, так выглядела моя родина?

– Твоя бывшая родина! – поправила Мара.

Вергун задумался, пробуя на вкус новые слова: «бывшая родина», «внешний вид, обусловленный средой обитания», «беснующиеся потоки сталкивающегося воздуха»… Просто какой-то горячечный бред. Нет, это было не о нем, это его ни в коей мере не касалось. Они говорили о каком-то совершенно постороннем существе, мерзком, отвратительном, которое следует обязательно уничтожить. Именно так он и думал в тот момент о своих так называемых «собратьях». Ведь он видел их, и не только он…

– Я тебе не противен?

– С чего бы?

– Но ведь я не человек!

– Я тоже! – последние два слова были произнесены так, что стало ясно: больше к этому разговору возвращаться не следует.

И Вергун сдался.

Песок постоянно мешал им, задерживал, не желая выпускать из царства зыбкой желтизны, а может, хотел о чем-то предупредить?

– Когда закончится пустыня?

– Мы почти вышли, – ответила Дева Клинка. – Звезда снова ведет нас. Пришлось слегка подкорректировать первоначально избранный путь, поскольку мы лишились лошади.

Ловчий несколько раз падал, нелепо съезжая под звонкий смех Мары с очередного строптивого холма. Наконец его мучения завершились, желтое сменилось зеленым. Контраст выглядел фантастическим, потому что яркая сочная трава никак не сочеталась с безжизненной, прокаленной солнцем пустыней.

– Тут остался кусок прежнего мира, – пояснила Дева Клинка, с удовольствием ступая по мягкому живому ковру.

Зеленые стебли нежно ласкали ее тонкие лодыжки.

– А что произошло с тем местом, куда мы идем? Может, и его уже не существует?

– Там все в порядке, – заверила его Мара, – а что станется с болотом, хотя… пожалуй, биота вскоре доберется и туда.

– Биота? А это что?

– Так называют живую планету. Разумную систему, которая подчищает то, что натворили чужаки.

Погода снова портилась, и когда они вышли на широкую запыленную дорогу, небо затянули низкие сизые тучи. Вергун мрачно поглядывал на них, не желая повторения недавнего кошмара. Во второй раз так же легко им отделаться уже не удастся. Даже феноменальное везение рано или поздно заканчивается.

Ноздри щекотал сладковатый смрад тления. Вдоль дороги гнили туши каких-то животных. Дева Клинка морщилась, Ловчему же подобный аромат оказался привычен.

На этот раз не было ни молнии, ни грома. Просто с провисших, почти касающихся земли туч посыпался черный снег. Сын Карны поймал одну из «снежинок» и тут же растер ее пальцами. Ну конечно же, то был никакой не снег, то был пепел.

– Горячий! – удивилась Мара, когда черные хлопья коснулись ее обнаженного тела.

Пепел сыпался без остановки, то усиливаясь, то слабея в зависимости от порывов штормового ветра. Пепел стирал краски, выкрашивая мир в ровный серый оттенок, оттенок забвения.

– Вот мы и дождались! – рассмеялся Вергун. – Серая Зыбь пришла за нами, явившись в реальный мир. Теперь мы тени, блуждающие в царстве мертвых. Забавно, не правда ли?

– Нет, мы не тени, – покачала головой Дева Клинка. – Мы живые.

– Как там твоя Звезда? Я не в состоянии ориентироваться.

– С ней все в порядке, она искренне желает нам успеха!

– Ты говоришь, будто о разумном существе.

– А она разумна. Не спрашивай, не сейчас. Возможно, потом я попробую объяснить.

Ловчего поразила эта новая мысль о том, что кто-то переживает за них, следя сквозь небо, и даже полные черного пепла тучи не могут ему помешать. Словно маленький затаившийся бог, не всегда способный помочь, но искренне желающий тем, кто внизу, спасения. Это божество нужно будет непременно поблагодарить, если им все-таки удастся выбраться. Хотя Сын Карны почему-то верил в благополучный исход с трудом.

Снова предчувствие?

Нет, он ничего сейчас не чувствовал, только усталость, не физическую, а какую-то другую. Усталость сменила боль… спасибо хотя бы за это… Хотя кого благодарить? Вот уж кто не нуждается в благодарности, так это боль.

Пепел неприятно хрустел под ногами, ломаясь, взрываясь вверх фонтанами серой пыли. Вергун кашлял, прикрывая лицо рукой, казалось, черная дрянь уже забралась в легкие. Горизонт не был виден, пропала и дорога. Откуда же берется свет? Свет проникал сквозь тучи и был таким же мертвым, как и все вокруг.

– Ну вот, почти пришли, – с облегчением проговорила Мара.

Ловчий не понял, о чем она. Куда пришли? Где болота? Под ногами? С таким же успехом там может оказаться трава или снова проклятый песок.

Неожиданно пепел исчез.

И выйдя из черного сплошного занавеса, Сын Карны действительно увидел перед собой то самое место из своих полуснов-воспоминаний. Но так не могло быть.

Вергун обернулся. Нет, пепел не исчез, по-прежнему падая с неба, но уже за его спиной. Четкая граница отделяла чистую землю от засыпанной ломкими хлопьями, которые, опускаясь на землю, теряли черный цвет, превращаясь в опостылевшую серость.

– Идем! Ну что же ты стоишь?!! – Дева Клинка нетерпеливо обернулась. – Нам нужно спешить.

– Почему?

– По нашему следу идет смерть.

– Кто?

– Дкархи!

– Но как они выжили?

– Не знаю, как-то ухитрились.

– Мне понадобится меч. – Сын Карны спохватится, когда слова уже были произнесены. – Нет, забудь то, что я сейчас сказал. Я убью их как-нибудь иначе.

– Никого убивать не придется. – возразила Мара, – если ты, конечно, не будешь стоять на месте.

Она вела его мимо топких мест, попросив ступать шаг в шаг. Теперь и он чувствовал опасность, чужое желание поиграть, а затем убить. Именно поэтому хищники пока не нападали. Они были сыты, но им надоела падаль. Дкархи соскучились по горячей соленой крови. Что ж, эта встреча запомнится им надолго.

– Вот на тот холм! – скомандовала Дева Клинка.

– Что?!! – не понял Вергун, успев заметить за спиной две стремительно промелькнувшие тени.

– Наверх!!! – остановившись, Мара с силой подтолкнула его.

Вергун подчинился.

Стоя на верхушке покрытого коричневой жесткой травой холма, беглецы рассматривали приближающихся тварей. Хищники не спешили, сообразив, что жертвы не собираются бежать.

– И что дальше? – скептически поинтересовался Ловчий, доставая кинжал. – Их немного, максимум трое, я справлюсь.

– Не нужно ничего делать, – прошептала Дева Клинка. – Мы в зоне!

Сын Карны не успел задать следующий вопрос, потому что один из дкархов прыгнул, неожиданно возникнув прямо у подножия холма, и тут же с воем покатился вниз. Косматая шерсть на загривке хищника горела. От протяжного воя заложило уши.

– Это ты его слегка поджарила? – Сын Карны внимательно рассматривал невозмутимую спутницу. – А ну признавайся! Снова Звезда?

– Нет. Ты бы видел себя со стороны. Настоящий герой, уже готовый расстаться ради любимой женщины с жизнью.

– Так уж и расстаться, – ворчливо отозвался Вергун, разочарованный упущенной возможностью подраться.

– Их не трое, а целая стая, – пояснила Дева Клинка, – восемнадцать особей и вожак.

– Раньше они никогда не собирались в такие большие группы.

– То было раньше. Смотри.

Еще три зверя в точности повторили судьбу своего неудачливого собрата.

– Что в конце концов происходит? – морщась от визгливого воя, раздраженно поинтересовался Ловчий. – Ты наконец объяснишь мне?

– Радиация! – коротко ответила Мара. – Излучение стабильно. Здесь его граница. У подножия холма оно слабеет, ближе к вершине достигает пика.

– Не понимаю.

– Излучение влияет на любых местных хищников, делая для них это место недоступным. Именно поэтому здесь однажды поселились люди, возведя храм. Вон он. Если отсюда присмотреться, можно увидеть вершину пирамиды.

Сын Карны обернулся, над чахлыми деревцами возвышалась острая каменная верхушка.

– Почему именно пирамида?

– Равнобедренный треугольник. Так выглядит то, что лежит в земле. У космического модуля такая же форма, вот только вместо грубого камня железо. Тут был когда-то возведен целый храмовый комплекс, где местные жрецы служили тайные службы, устраивая кровавые жертвоприношения. Кости их жертв по-прежнему усеивают всю округу. Считалось, что облученная вода, протекающая под храмом, имеет целебные свойства. К сегодняшнему дню уцелела только пирамида, потому что была самым устойчивым строением из всех.

Дкархи больше не появлялись. Об их присутствии напоминал лишь едкий неприятный запах паленой шерсти.

– Спустимся вниз? – предложил Вергун, кивая в сторону пирамиды.

– Да, пожалуй. – Дева Клинка почему-то медлила.

– Что-то случилось?

– Звезда только что предупредила меня. Через час, а может, меньше, тут произойдет землетрясение. Нужно отыскать маяк. Спускаемся…

– Как он выглядит?

– Не знаю.

– Как же мы будем его искать?

– Он должен находиться в самом сердце модуля, там, где ты когда-то нашел меня.

– Теперь помню, – кивнул Ловчий. – Но меня вел безликий голос.

– Коммуникатор бортовых систем, – в очередной раз произнесла непонятные слова Мара. – Система знала, что долго поддерживать криобиоз не сможет, поэтому искала для меня подходящий носитель. Те люди, что раньше жили по соседству, не подходили. Знаешь, ты очень вовремя забрел в это место тогда, много лет назад. Словно чувствовал, что я погибну. Ты пришел и спас меня.

– Я бы с удовольствием сделал это еще раз, – усмехнулся Сын Карны. – Именно тогда я впервые осознал, что такое надежда.

Кажется, она не поняла его. Но он не стал пояснять. Заново родиться суждено не каждому.

А ему вот удалось.

Все было таким же, как и тогда. Сколько лет прошло? Сотня? Две сотни? Три? Вергун не мог точно сказать. А может, прошел всего лишь год? Он боялся спрашивать Мару. Боялся ее ответа. Ведь определенность тут же обнажит фальшивку… поддельную память, созданную той, кого он считал своей союзницей. Карна отвергла его в самом конце пути. Он больше ей не нужен. Вергун часто тайно мечтал об этом моменте, но, когда он наконец настал, осталась лишь зияющая пустота там, где должно находиться сердце.

– Почему ты остановился?

Голос Девы Клинка подействовал словно удар ножа. Ловчий вздрогнул, по-прежнему не находя в себе силы переступить порог тьмы, начинающейся в двух шагах. Он знал, что назад уже не будет возврата. Худшая пытка из всех, и отступать, по сути, некуда. Его лишили всего. Он сам себя лишил. Чего теперь жалеть, колебаться?

Мара ждала. Мара не торопила, хотя могла спуститься в круглый зев железного туннеля первой. Почему-то для нее было очень важно, чтобы первым порог переступил именно Вергун. И он заставил себя сделать этот последний роковой шаг.

Вспыхнул свет.

– Так и должно быть, – поспешно проговорила за спиной Дева Клинка. – Сработала автоматика. Сенсоры, встроенные в пол, почувствовали тебя. Тут есть энергия, ведь реактор до сих пор действует, хотя оболочка в нескольких местах повреждена. Потребуются сотни лет для того, чтобы болота очистились от излучения.

– Это место вновь обрастет невиданными легендами, – усмехнулся Вергун, подавив разрастающийся холод в груди. – Я хорошо помню, будто все произошло только вчера. Помню, как спускался вниз и как меня удивили железные стены. Затем была дверь. Как только я приблизился, она открылась, и там среди яркого света я увидел тебя.

Она взяла его за руку, легко увлекая вниз. Круглая дверь на этот раз оказалась открыта. В огромном зале горел приглушенный свет. Ветер намел множество осенних листьев, желтым ковром шуршащих под ногами.

Прозрачный саркофаг находился на прежнем месте. Крышка откинута. На белом ложе тоже желтели листья, они не боялись необъяснимого, потому что им было все равно.

Вергун осторожно коснулся прозрачной крышки. Неужели ему снова снится все тот же сон?

– Он должен быть где-то поблизости, – Мара суетливо осматривала каждый угол. – Помоги мне. Маяк, это такое небольшое устройство, вроде… как же тебе объяснить? Проклятье! Ну конечно, как я могла забыть?!! Технический отсек, инструменты…

Продолговатая панель в стене открылась лишь после того, как Вергун просунул в узкую щель лезвие ножа.

– Так, медтестер… не то… – Дева Клинка быстро перебирала какие-то непонятные предметы. – Оружие… световые патроны… дозиметр… сколько же тут всего…

Она просто сваливала все эти сокровища себе под ноги, нетерпеливо шаря в глубокой нише.

– Кажется, нашла!

Небольшой ларец с прозрачной ручкой был тут же вынесен наружу. Ловчего удивил немалый вес спрятанного внутри устройства, но, наверное, так было необходимо.

– Отойди чуть в сторону.

Выбрав ровное место, Мара поставила ларец на землю и, присев рядом, принялась над ним колдовать. Поначалу у нее ничего не получалось. Но вот внутри что-то щелкнуло, и крышка сама собой раскрылась.

Сын Карны с интересом рассматривал ожившее чудо. Из устройства выдвинулись длинные металлические ноги. Коснувшись земли, они приподняли ларец, проворно переместив его чуть в сторону.

– Сейчас маяк сам отыщет подходящее место! – шепотом сообщила Мара. – Я думала, он не заработает, но конструкция, к счастью, рассчитана на долгие годы консервации.

Наконец диковинное механическое устройство остановилось, удовлетворившись выбранным клочком земли. Металлические конечности крепко вцепились в грунт, а из ларца появился яркий красный камень на длинном блестящем стержне.

– Закрой глаза! – успела крикнуть Дева Клинка.

Вергун подчинился, по опущенным векам ударила резкая вспышка, лицо обдало теплом.

– Теперь можно смотреть!

Тонкий словно тетива кроваво-красный луч бил прямо в низкое небо. Мгновение – и он исчез, железная крышка с жужжанием стала на место.

– Все, сигнал принят, место определено!

– И что теперь?

– Теперь просто ждать! – пожала плечами Мара. – От нас больше ничего не зависит.

Как странно чего-то ждать в самом конце пути. Или, быть может, в начале нового?

Эта мысль задержалась в голове Ловчего, но не надолго, потому что неожиданно ему изменило зрение.

Две картинки наложились друг на друга.

На одной он видел простирающиеся вокруг болота и жидкий лес чахлых деревьев, на другой желтела пустыня. Сын Карны присмотрелся, заметив торчащую из песка рукоять меча.

Его меча!

Как такое могло быть?

Он зажмурился, закрыв глаза руками.

Тьма распугала все цвета, лишь красная пелена оставалась где-то там, на зыбкой грани пустоты. Он боялся снова смотреть, но багровые пятна пугали еще больше.

Тогда Ловчий убрал руки и осторожно открыл глаза.

Все было как прежде. Рядом на небольшом сером камне сидела Мара, подставив лицо выглянувшему из-за облаков осеннему солнцу. В густых черных волосах запутались желтые листочки. Дева Клинка жмурилась, по ее лицу гуляло солнце.

Все как прежде… кажется, как прежде…

Откуда же взялась та странная картина?

Ведь он давно покинул пустыню?

Или нет?

Что, если Вергун по-прежнему там, лежит на песке, попав в ловушку собственных иллюзий. Ведь, потеряв цель, так легко обмануть себя, заблудиться… Вот оно, бегство… самое жуткое из всех…

– Вергун!

Ловчий обернулся. Мара больше не жмурилась, обеспокоенно рассматривая его.

– Что с тобой снова происходит? Теперь ты какой-то растерянный. Впервые вижу, чтобы ты сомневался.

– А по-моему, это мое естественное состояние, – попытался отшутиться Сын Карны.

– Нет, сейчас ты другой. Отчаяние, вот что я чувствую. Вот что исходит сейчас от тебя. Но почему, ответь мне, почему?

– Не знаю, – честно признался Вергун. – Теперь я ни в чем не уверен. Я оказался не нужен ни здесь, ни скорее всего там, куда ты меня зовешь. Наверное таков закономерный итог для любого убийцы. Его убивает не чужая месть, его убивает безразличие окружающего мира, которому плевать, существует ли он на самом деле. Как ты не можешь понять? Ведь я зло, то самое зло, которое обязательно нужно уничтожить. Для меня невозможен иной конец, его попросту не существует. Никакой благополучной развязки, как бы я себя ни уговаривал, уверяя в противоположном.

– Прости, но я тебя не понимаю.

– И не должна понимать. Потому что ты плод моего воображения. Ты всегда им была, но без тебя я сошел бы с ума от одиночества. Ты говоришь именно то, что я хочу услышать, потому что любые другие слова я запрещу тебе произносить.

– Зачем все так усложнять? – Дева Клинка подошла к нему, непринужденно обняв, словно делала это уже на протяжении тысячи лет. – Я понимаю, тебя пугает то, что ожидает нас обоих впереди, но, уверяю тебя, это преодолимо. Да, трудно, но преодолимо. Привычный мир рушится, вселенная за одно мгновение переворачивается вверх дном, но разве это повод для бегства? Ведь страх защита слабого, безвольного существа. Но ты ведь не такой, и ты сам прекрасно знаешь, что я сейчас права!

Он не ответил, не ответил потому, что сверху уже спускалась Звезда. Он представлял ее по-разному, но никогда бы не подумал, что она будет именно ТАКОЙ. Чаще всего воображение рисовало поток яркого света. Ведь именно так и должна выглядеть падающая звезда с длинным вытянутым огненным хвостом.

К земле спешило нечто… короткая стрела с тупым наконечником. Вместо оперения – огонь, вместо древка – железо.

Какая же тетива способна выпустить подобную стрелу?

А какой лук?

Звезда приземлилась в том месте, где находился маяк. Огонь иссяк. Клубы белого дыма заволокли болото, и вскоре к белому дыму присоединился черный от загоревшихся сухих деревьев.

– Это и есть твоя Звезда? – хрипло спросил Ловчий, когда дым наконец рассеялся и блестящая громада предстала перед ними во всей своей красе.

– Почти, – ответила Мара.

– Почти?!!

– Перед нами ее часть. Сама же Звезда намного больше, и она не может пройти сквозь слои планетарной атмосферы.

– Тогда что же это?

– Обычный челнок для того, чтобы быстро слетать сюда и обратно.

Из металлического тела выдвинулась тонкая ажурная лестница, покорно подползая к их ногам.

– Ну что, пошли?

– Пошли! – просто ответил Вергун, позволив сну увлечь себя дальше.

Ведь так было проще, так было правильней…

Внутри гигантской стрелы витали ни с чем не сравнимые запахи. Бормоча что-то о скором землетрясении, Дева Клинка будто несмышленого ребенка уложила ничего не понимающего Ловчего в удобное ложе, очень похожее на то, которое он видел в прозрачном саркофаге. Затем, ободряюще улыбнувшись, Мара устроилась напротив в высоком, огромном словно трон кресле.

– Команда «взлет»!

Дева Клинка смеялась. Именно такой он и хотел ее запомнить, запомнить навсегда, намертво впечатать в память: смеющейся, жизнерадостной… Ведь иногда очень хочется, чтобы именно такие моменты никогда не заканчивались. Нужно всего лишь остановить время, всего лишь остановить… Но Вергун не знал, как это сделать.

Невидимая сила крепко схватила его, навалившись откуда-то сверху, стало трудно дышать, но вскоре неприятные ощущения исчезли.

Склонившись над светящимся разноцветным великолепием, мигающим у прозрачного окна, за которым виднелась зыбкая белизна, Мара что-то внимательно изучала, касаясь тонкими пальцами странных устройств.

За окном клубился туман, но Ловчий так и не заметил, когда туман сменила вязкая чернота, усыпанная драгоценным бисером звезд.

Со звездами было что-то не так, и он не сразу это понял, а когда понял, то очень удивился. Звезды оказались разноцветными. Да-да, именно разноцветными. Вот почему они с самого начала напомнили ему драгоценные камни. Кто бы мог подумать, что они выглядят именно так? Словно бесценные ожерелья самых искусных мастеров, разбросанные в беспорядке на черном, подчеркивающем красоту фоне…

Почувствовав странное неудобство, Вергун слегка приподнялся на своем ложе, и казавшиеся крепкими ремни, которыми Мара пристегнула его, легко отскочили в стороны. Повернувшись, он просунул руку вниз, вытащив из-за спины горсть горячего песка.

Ловчий недоуменно разглядывал крупные желтые песчинки.

Как они могли оказаться здесь?

Может, их принес ветер?

Ерунда. Песок струйками просыпался между пальцами. Нужно просто зажмуриться, и все пропадет, исчезнет. Все, что не нужно, все, что нелепо, все, что мешает. Нужно просто зажмуриться. Но Вергун боялся это делать, потому что действительно не знал, ГДЕ окажется, когда вновь откроет глаза. Но проклятый песок мешал, противореча всему тому, что было вокруг.

Нужно зажмуриться, всего лишь зажмуриться. Казалось, пустяк, но он не мог заставить себя сделать это. А что, если он увидит пустыню? Снова ту пустыню, где, казалось, он уже один раз потерял ее. Что, если все, что произошло потом, он попросту выдумал? Могло ли быть такое? Ловчий боялся, а значит, могло…

Нужно поставить точку. Раз и навсегда, иначе он никогда не обретет покой. Следует решиться, и будь что будет.

Он хотел окликнуть Мару, он хотел, чтобы она обернулась. Ну хотя бы еще раз увидеть ее лицо, пусть без улыбки, пусть строгое, сосредоточенное. Пусть она даже разгневается, когда заметит, что он расстегнул ремни без ее разрешения. Еще один раз… Но он так и не произнес ни слова, потому что знал, что тогда не сможет решиться…

Как же тяжело сделать решающий шаг! Почему именно сейчас он так слаб? Ну почему? Ведь ему необходимо быть сильным. Тем самым, каким он уже однажды был, каким его создали, но… не получалось, ничего не получалось, кроме самого главного. Значит, будь что будет. Вот он – настоящий выбор, тот самый, о котором говорила ему Карна.

Вергун набрал в грудь побольше воздуха, а затем зажмурился и…

Ничего не изменилось.

Он не почувствовал чего-то необычного… но твердой уверенности не было. Теперь нужно обязательно сделать следующий шаг. Ведь второй шаг всегда делать проще. Страх прошел, незаметно куда-то улетучившись. Страх вытеснил больной интерес неисправимого азартного игрока со смертью. Интерес торопил, настойчиво подталкивая в спину…

Вергун резко выдохнул и только затем открыл глаза, впуская в них чарующую и одновременно пугающую своей непредсказуемостью неизвестность…

2006–2007 гг.

Content

Валентин Леженда
Ловчий Смерти

Часть первая. Танаис

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Часть вторая. Реки текут вспять

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10