Джуди Кёртин

Секретный план Элис

Дену, Брайану, Элен и Энни

Спасибо всей моей семье и друзьям за поддержку.

Спасибо Элен и Энни за помощь в написании книги.

Спасибо всем в издательстве «О’Брайен Пресс», особенно моему редактору Элен.

Спасибо Андреа и Роберту за их непростую работу в Великобритании.

Спасибо всем школам, библиотекам и книжным магазинам, которые пригласили меня на чтение первых двух книг об Элис и которым удалось собрать интересных и замечательных слушателей.

Спасибо всем третьеклассникам начальной школы «Лимерик Скул Проджект» в Лимерике, которые придумали такие оригинальные названия для книг.

Спасибо всем юным читателям, которые прислали мне свои отзывы на книги «Моя подруга Элис» и «Никогда не слушайте Элис!». Особая благодарность Саре Холланд, написавшей просто замечательные письма.

Глава первая

Казалось, завтраку не будет конца. Пока мама слушала «чрезвычайно» интересный репортаж об окружающей среде по радио, каша пригорела и превратилась в отвратительную, вонючую и клейкую массу.

– Я могла бы купить готовый завтрак по дороге в школу.

Мама посмотрела на меня так, словно я собиралась кого-то убить:

– Не будь глупышкой, Мэган. Ты хотя бы представляешь, что они кладут в эти завтраки?

Я изобразила раздумье.

– Ветчину и сосиски? – предположила я через некоторое время.

Мама с нетерпением замотала головой.

– Не говори ерунды, дорогая моя. А если я начну тебе объяснять, ты обязательно опоздаешь в школу. Так что просто посиди и подожди, пока я не приготовлю новую порцию каши.

Я принялась крутить в пальцах ложку, пока мама насыпала овсянку в чистую кастрюлю и заливала крупу водой.

– Гораздо проще приготовить кашу в микроволновке, – вздохнув, заметила я. – Всего минута, и она готова, к тому же так ничего не пригорит.

Но мама лишь продолжила помешивать кашу, делая вид, что ничего не слышала.

– Ой, совсем забыла, – я хлопнула себя по лбу, изображая удивление. – Мы ведь не можем готовить кашу в микроволновке, потому что мы, наверное, единственная семья во всей Ирландии, у которой дома нет такого полезного изобретения.

Мама перестала помешивать кашу, повернулась ко мне, и за этим последовала долгая лекция о вредоносных излучениях микроволновок, действующих на головной мозг. Честно говоря, в этот момент меня меньше всего интересовало повреждение моего мозга. Все, что я хотела, так это покончить с завтраком и как можно скорее выбраться отсюда.

В конце концов мне даже пришлось согласиться с доводами мамы, только чтобы она замолчала и успокоилась.

Не прошло и года, как каша была готова, и тарелка расположилась передо мной на столе.

– Однажды ты будешь меня благодарить, – произнесла мама.

Я не была в этом уверена так же, как она, но мне не хотелось спорить, поэтому я просто улыбнулась и промолчала. Кажется, это удовлетворило маму, поскольку, напевая себе под нос, она отправилась отчищать от пригоревшей каши кастрюлю.

Я ела кашу так быстро, что обожгла язык. Затем со скоростью света соскочила с места, схватила приготовленный ранее свой обед, рюкзак и, поцеловав маму, кинулась бегом к выходу так, что она даже не поняла, что произошло.

* * *

Кому-то покажется, что это абсолютно нормальный день, такой же, как и все остальные. На самом деле был первый день после пасхальных каникул, и я собиралась позвонить своей лучшей подруге, чтобы вместе с ней отправиться в школу.

Тоже мне событие, скажете вы, дойти до школы с подругой. Ну и что такого? Но для меня это важно, причем очень, очень, очень.

Дело в том, что Элис отсутствовала в Лимерике с сентября. Она с мамой и младшим братом Джейми уехала жить в Дублин, и семь долгих, бесконечных месяцев мне приходилось ходить в школу одной. Но теперь, наконец, моя подруга вернулась, и я не верила своему счастью.

Хорошо, что вчера Элис осталась ночевать дома у отца, который жил с нами по соседству. Не думаю, что мне понравилось бы тащиться к ее мамаше, которая теперь жила в новой стильной квартире.

Я постучала в дверь, и через мгновение, как и в старые добрые времена, на пороге появилась Элис собственной персоной.

– Пока, пап! Удачи на работе! – крикнула она отцу и помахала на прощание рукой.

– Счастливо, Элис! – голос отца прозвучал откуда-то из кухни.

Элис закрыла за собой дверь и медленно спустилась по ступенькам, а затем, развернувшись, вмиг взлетела обратно и крепко меня обняла.

– Я просто не могу поверить! – радостно завопила она. – Просто не могу! Это так, так, так, так здорово – вернуться домой!

Я рассмеялась. Конечно же, Элис скучала по мне, но уверена, что не так сильно, как я по ней. И теперь, когда моя подруга, наконец-то, вернулась – все будет просто замечательно! Как и должно быть!

Глава вторая

Когда мы пришли в школу, Грейс и Луиза уже ждали нас на игровой площадке. Мы, конечно же, обнялись при встрече, а затем стали рассказывать друг другу о том, как провели каникулы. Грейс, чьи родители очень состоятельные люди, ездила на Лансароте[1], а Луиза навещала родственников в Гэлвее[2]. Я же провела большую часть времени, помогая маме в саду.

«Интересно, насколько впечатляюще прозвучит, если я скажу, что посадила шесть рядов морковки, десять рядов кабачков и около сотни рядов толстого отвратительного пастернака? Не думаю, что именно этим стоит заниматься девочке моих лет в каникулы».

Так что я предпочла просто промолчать, к счастью, никто этого не заметил.

В следующую секунду Луиза толкнула нас локтем и громко прошептала:

– Угадайте, кто только что вошел во двор?

Мне даже не надо оборачиваться, потому что во всей школе был лишь один человек, которого мы все дружно ненавидели. Знакомьтесь! Мелисса – самая противная девчонка не только во всей школе, но и, пожалуй, во всем мире. Грейс и Луиза дружили с ней какое-то время, но в прошлом году они, наконец, уразумели, с кем имеют дело, и блондинка Мелисса осталась в окружении лишь четырех приятельниц, которые действительно считали ее самой клевой девчонкой на планете.

Я обернулась и увидела, как Мелисса медленно плыла по школьному двору, предоставляя всем возможность любоваться ее поистине неземной красотой. Она была в новой модной джинсовой куртке и постоянно откидывала назад волосы, как в рекламе шампуней. Четверо ее подруг уже вились около нее, словно бабочки вокруг лампы.

Элис рассмеялась:

– Старая добрая Мелисса. Спорим, она скучала по мне! Что она сказала, когда узнала, что я возвращаюсь?

Грейс, Луиза и я переглянулись и заговорщически улыбнулись. Пожалуй, это будет интереснее, чем мы предполагали.

– А мы и не говорили, – сказала я.

– Хотели устроить ей сюрприз, – добавила Луиза.

Элис подмигнула и сделала шаг назад, встав за Грейс, самую высокую из всех нас. Я знала, что это будет весело, ведь Элис была единственной девчонкой, которая могла открыто противостоять Мелиссе, и та немножко ее побаивалась. Уверена, наша красавица очень расстроится, узнав, что Элис вернулась.

Тем временем Мелисса приближалась. Повернув голову в нашу сторону, она посмотрела на Луизу.

– Никогда не слышала о выпрямителях для волос? – надменно произнесла она.

Это было поистине жестоко, поскольку Луиза просто ненавидела свои кудри. Она сразу залилась краской, но прежде, чем успела что-нибудь ответить, Мелисса повернулась ко мне.

– Привет, Мэган! Надеюсь, хорошо провела каникулы? Или ты вместе со своей чудной мамашей, которая вечно одевается в очень модные шмотки, спасала планету от всех нас?

Подружки Мелиссы немедленно заржали, будто это была наисмешнейшая шутка, которую они когда-либо слышали в своей жизни.

Обычно я всегда прихожу в бешенство, когда Мелисса откалывает шуточки про мою маму, но сегодня мне было все равно, и я даже не удостоила ее ответом. Что бы сейчас ни сказала Мелисса, это не могло меня задеть.

В этот момент Элис шагнула из-за спины Грейс.

– Привет, Мелисса! – радостно воскликнула она. – Так приятно видеть тебя снова. Ну и чем ты развлекалась на Пасху? Дразнила кого-нибудь? Лупила старушек? Или, может быть, отнимала сладости у малышей, а?

Мелисса подняла было руку, чтобы поправить волосы, но та зависла в воздухе.

– Элис? – прошептала она, и ее рот искривился. Так обычно выглядят герои в фильмах, когда видят человека, который ранее поклялся их убить.

Элис задорно подмигнула:

– Да, это я. Схватываешь на лету, подруга!

Мелисса побледнела, и ее кожа стала еще белее, чем обычно.

– Что… что… ты здесь делаешь? – Мелисса не могла подобрать слова, ее удивлению не было предела.

– То же, что и ты, я полагаю, – улыбнулась Элис. – Пришла учиться.

– Но… но…

Грейс, Луиза и я засмеялись. Мелисса всегда была такой самоуверенной, что странно видеть ее потерявшейся и не знающей, что ответить. Но надо отдать ей должное, она не сдавалась.

– Но… разве… ты теперь… не в Дублине?

Элис усмехнулась:

– Ну, по правде говоря, я переехала в Дублин, но потом решила, что мне будет тебя не хватать, и вернулась.

Мелисса поняла все неверно, поэтому расслабилась, решив, что дела не так уж плохи.

– Значит, ты приехала навестить нас?

Элис задумалась на мгновение, а затем прощебетала:

– Можно и так сказать. Только этот визит будет о-о-о-очень долгим, ведь я планирую остаться в Лимерике навсегда.

На секунду мне показалось, что сейчас Мелисса снимет свои модные розовые сандалии и запустит ими в нас. Но в этот момент прозвенел звонок, и все бросились в класс.

Теперь, когда Элис вернулась, занятия больше не будут такими скучными! Уверена в этом!

Глава третья

Следующие несколько недель прошли просто замечательно. Иногда я ждала Элис у дома ее отца, а иногда приходила в квартиру Вероники. Сначала было немножко неловко, но потом я привыкла, а ведь когда-то эта семья дружно жила в одном доме.

Все в классе были необычайно возбуждены, поскольку приближался день нашей конфирмации[3]. Большинство дней мы проводили в церкви, разучивая гимны и тренируясь тихо садиться и вставать со своих мест, а также ходить к алтарю ровной колонной. Сначала нам давалось это нелегко, и многие путали места, а наша учительница мисс О’Хёрлихи только и делала, что причитала:

– А если вы все перепутаете в присутствии священника? Вы просто меня опозорите!

Однако после некоторой практики все пошло как по маслу, и разбуди нас среди ночи, мы и тогда бы нашли свои места и выстроились в ровную линию перед алтарем. Элис вообще сказала, что все лучше, чем математика.

В обеденный перерыв мы обсуждали, что наденем на обряд конфирмации. Мелисса рассказывала всем, кто отваживался ее слушать, что она поедет в магазин «Арнотт» в Дублине и купит там настоящее дизайнерское платье и туфли на высоком каблуке. Грейс собиралась лететь за платьем в Лондон, но это не казалось таким уж ужасным событием, поскольку она не трещала об этом дни напролет.

Во время наших обсуждений я все больше помалкивала. У меня никогда не было клевой одежды. Если бы мама могла, она бы связала мне платье для конфирмации или сплела из веточек и листьев, если бы это не повредило окружающей среде. Когда бы я ни заикалась на эту тему, мама говорила одно и то же:

– Прекрати спорить! Конфирмация, как ты знаешь, религиозный обряд. И то, что ты наденешь, – совсем не главное.

Я, конечно, знала, что одежда вовсе не главное, но в то же время она была непременным атрибутом. И если я надену что-нибудь по-настоящему отстойное, Мелисса будет очень долго смеяться надо мной, а весь торжественный день будет испорчен.

Так что я решила действовать и однажды в субботу, проснувшись пораньше, переделала кучу домашних дел, а затем приготовила родителям завтрак в постель, даже сварив маме овсянку, чтобы ее настроение несколько улучшилось.

Моя сестренка Рози уже была в их спальне и возилась у родителей в кровати. Папа рассмеялся, увидев меня, входящую к ним в комнату с подносом, уставленным чашками и тарелками.

– Для чего весь этот пир, Мэган? – хитро улыбнулся он. – Могу поспорить, что ты чего-то хочешь.

Я кивнула. Притворяться дальше было бессмысленно – родители всегда могли читать мои мысли. Глубоко вздохнув, я начала:

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, можно мы сегодня пойдем и купим платье для конфирмации? Все в классе уже купили, и если я срочно не раздобуду что-нибудь, то одноклассники подумают, что я полный лузер.

Мама уселась в кровати так, что моим глазам предстала ее ночная рубашка, вся заштопанная, наверняка ей была не одна сотня лет.

– Не драматизируй, Мэган. Я уже говорила, что всякий, кто судит о тебе по одежде, просто не заслуживает быть твоим другом.

Я глубоко вздохнула:

– Хорошо, мама. Забудь, что я сказала про лузера. Но, пожалуйста, можно мы поедем сегодня в город и купим что-нибудь?

Мама на минуту задумалась:

– Вообще-то сегодня я собиралась прибраться в нашем сарае в саду. Ты бы могла мне помочь…

– Да брось, Шейла, – оборвал ее отец. – Помоги бедной девочке в ее несчастье! Я отведу Рози в парк, а вы вдвоем отправитесь на шопинг.

Как только папа произнес последнюю фразу, Рози задорно задрала голову и захлопала в ладоши:

– Да! Мы идем в парк!

Все рассмеялись.

* * *

Через час мы уже были в городе, и мне все-таки удалось оторвать маму от магазинов, где продавали уродские серые бесформенные платья для старух.

В одном милом магазинчике я выбрала себе действительно клевые модные белые брюки, полосатый бело-голубой топ и широкую белую рубашку, которую я планировала надеть сверху.

На обратном пути к машине я была так счастлива, что мне хотелось петь. Случилось невообразимое – я буду нормально одета во время обряда конфирмации! Но затем мне в голову пришла ужасная мысль, которая немедленно все испортила. Что наденет моя дорогая мамочка? Мне надо было узнать это, и в то же время я подозревала, что если узнаю, то бессонные ночи мне гарантированы, потому что ее наряд мог стать настоящим кошмаром. Разве кто-то сможет заметить мой классный прикид, если сзади меня будет стоять мама, одетая как в самые мрачные годы Средневековья?

– Хм, мам, – начала я неуверенно. – Ты случайно не собираешься что-нибудь купить себе для моей конфирмации?

Она отбросила волосы с лица и рассмеялась так громко, словно я сказала что-то необычайно смешное:

– Что за мысль! Разве у меня мало одежды в шкафу?

Это правда, шкаф просто ломился… от уродливого, немодного и изношенного старья. Казалось, что это одежда не современной женщины, а обноски, украденные из лавки старьевщика.

Пока я приходила в себя от шока, в который меня повергла ее реплика, мама продолжала:

– Хотя если постараюсь, то, наверное, закончу вязать тот комбинезон. Как ты думаешь? Правда, он мило будет смотреться на мне?

Я чуть не задохнулась от ужаса, представив ее в этом бесформенном кошмаре.

Она, должно быть, шутит! Она просто не может говорить серьезно!

Мама вязала этот дурацкий комбинезон уже практически два года. Он представлял собой гигантское нечто, на которое пошла старая шерсть, оставшаяся от других не менее ужасных вязаных вещей. Это было отвратительное уродство, состоящее из оранжевых, красных, розовых, коричневых и болотно-зеленых полос. Оно живо напомнило мне о тех бесформенных комбинезонах, которые я носила, когда была маленькой. Казалось, кошмар ожил и преследует меня. Если, не дай бог, мама закончит его и наденет на мою конфирмацию, я могу поставить на себе жирный крест или сразу же вытатуировать слово «лузер» у себя на лбу заглавными буквами и так и явиться на церемонию.

Я остановилась.

– Уверена, комбинезон будет чудо! – соврала я. – Но почему бы нам не пойти и не купить что-нибудь для тебя? Ты, мам, это заслужила!

Мама ласково улыбнулась:

– Спасибо, дорогая моя! Но если что-то и покупать для меня, то я, пожалуй, предпочту соковыжималку или новую пару садовых перчаток. Хотя мне очень приятно, что ты это предложила. Ты очень внимательная девочка, Мэган!

Мама даже не заметила, как разочарована я была. Она продолжила идти, бормоча себе под нос:

– Если я немножко постараюсь, то довяжу левый рукав сегодня вечером. Можно добавить желтой шерсти, которая осталась от той кофты, которую я связала Рози в прошлом году… И, пожалуй, еще немного коричневой шерсти тоже…

Мне хотелось броситься тут же на тротуар и разреветься. Я была обречена. Это будет настоящим чудом, если мама решит одеться в приличную одежду.

* * *

Но через несколько дней чудо все-таки случилось.

Папа вернулся домой, размахивая над головой конвертом.

– Я выиграл в корпоративную лотерею! Впервые за двадцать лет! – радостно сообщил он.

Мама подбежала и попыталась выхватить конверт у него из рук. (Она обожала получать бесплатные вещи.)

– Что там, Донал? – произнесла она с нескрываемым любопытством. – Что ты выиграл? Ваучер на покупку плиты? Или садовый уикэнд? Я бы с огромным удовольствием отправилась на него и узнала массу интересных вещей по уходу за садом.

Но отец отрицательно помотал головой.

– Извини, дорогая. Боюсь, ни то и ни другое. Это ваучер на покупку одежды.

Он открыл конверт и прочитал:

– Магазин «О’Доннеллз» на Кэтрин-стрит. Двести пятьдесят евро. Недурно, а?

Мама разочарованно вздохнула:

– Такая огромная сумма. Мне на двадцать лет ее хватит.

Она была права. Моя мама обычно покупала одежду стоимостью пятьдесят центов в секонд-хендах и магазинах уцененных товаров для бедных. Когда она выходила замуж, то одолжила платье у приятельницы своей бабушки. Ну почему она не могла быть такой, как Вероника, мамаша Элис, которая могла спустить на платья подобную сумму в течение одного лишь обеденного перерыва!

Я посмотрела через плечо отца на ваучер, не осмеливаясь даже коснуться его – он был бесценен, и я боялась его испортить.

Мама снова вздохнула.

– А как быть с моим комбинезоном? Мне осталось всего-то довязать половину левого рукава, и у меня есть шерсть чудесных цветов, которую я собиралась использовать. Например, фиолетовую.

Отец увидел ужас, который отразился при этих словах на моем лице и, подмигнув, похлопал маму по руке:

– Ты знаешь, Шейла, что такое церковь в день конфирмации. Там будет столько народу! Слишком жарко для твоего вязаного комбинезона. Почему бы не оставить его для Рождества? Мэг права, воспользуйся ваучером и купи себе что-нибудь красивое.

Мама неохотно кивнула:

– Полагаю, ты прав. Будет просто грешно не использовать такой шанс.

* * *

На следующий день я, мама и Рози отправились в «О’Доннеллз» покупать одежду. Необычайно приветливая продавщица помогла нам выбрать. Она показала чудесное бледно-зеленое платье и такого же цвета пиджак. Когда мама вышла из примерочной, Рози схватилась за ее юбку и восторженно запищала:

– Мамочка, ты красивая!

Мама только смущенно улыбнулась. Впервые в жизни она действительно потрясающе выглядела.

Но вскоре все снова испортилось, потому что продавщица с сочувствием произнесла что-то насчет маминой прически, сокрушаясь, что у всех бывают плохие дни, когда волосы торчат во все стороны, и как бы великолепно смотрелась миссис, если бы забрала волосы наверх. Мама покраснела, став такого же цвета, как красная окантовка на ее незаконченном комбинезоне. И я знала, почему. Откуда же было продавщице знать, что у моей мамы волосы всегда имели такой вид – тусклые и жесткие, как металлическая мочалка, которую мы используем для мытья самых грязных кастрюль. Разве продавщица могла представить, что мама не ходила к парикмахеру, наверное, с тех пор, как ей стукнуло пятнадцать.

В тот момент она посмотрела на красное мамино лицо и поняла, какую ужасную ошибку совершила. Бросившись к витрине, она сняла откуда-то тонкий шелковый шарф и красиво повязала его вокруг маминой шеи.

– Вот, – произнесла она с видимым смущением, – маленький подарок от нашего магазина. Он прекрасно дополнит ваш наряд!

Мама улыбнулась и отправилась в примерочную, чтобы переодеться в джинсовый комбинезон, в котором пришла.

Через несколько минут она вручила продавщице ваучер, а я потянула ее скорей домой, пока она не передумала. Той ночью я впервые в жизни заснула с мыслью, что у меня, пожалуй, самая обыкновенная нормальная семья.

Глава четвертая

Утро дня конфирмации выдалось по-настоящему солнечным и безоблачным, поэтому было решено отправиться в церковь пешком. Признаться, я не большая любительница пеших прогулок, но, по крайней мере, так Мелисса не увидит нашу развалюху-машину.

Я чувствовала себя прекрасно в модной одежде. Не могу припомнить, когда в последний раз у меня было столько обновок.

Благодаря недавно купленному платью мама выглядела помолодевшей и даже немного загадочной, более того, она разрешила заколоть себе волосы одной из моих заколок, так что больше не походила на монстра из джунглей.

Папа надел свой лучший костюм, а Рози замечательно смотрелась в розовом платьице, которое когда-то принадлежало нашей кузине из Корка. Так мы шли по улице, и я почувствовала себя действительно счастливой, потому что моя семейка больше не казалась такой уж чокнутой.

Когда мы вошли во двор церкви, откуда-то появилась Элис и крепко меня обняла. Я была так рада, что она пройдет обряд конфирмации со мной, а не где-нибудь в Дублине, окруженная толпой незнакомцев.

– Мэган! – завизжала она так, будто не видела меня сто лет. – Счастливой конфирмации! Классно выглядишь! Мне нравится рубашка. А твоя мама вдвойне классно смотрится!

Рози протиснулась вперед, держа палец во рту.

– А как я? – произнесла она тоненьким голоском.

Элис схватила ее на руки и закружила в воздухе:

– Ты выглядишь лучше всех!

Рози обрадованно обняла Элис за шею.

В этот момент мимо нас прошествовала Мелисса. Она медленно оглядела всю мою семью, и было заметно, что она просто взбесилась, заметив, что не может ни к чему придраться.

Надо сказать, Мелисса выглядела просто отвратительно в своем супермодном платье из Дублина, которое было слишком блестящим и ярким для подобной религиозной церемонии. Кроме того, она не могла нормально ходить на высоченных каблуках и спотыкалась на каждом шагу. Ее волосы были забраны на макушке и представляли собой сложную комбинацию из кудрей и локонов. Все это придавало лицу Мелиссы глупое выражение. (Признаться, я не могла дождаться, когда первый же налетевший ветерок превратит все это вычурное великолепие в полный беспорядок.)

Старшая сестра Мелиссы нарядилась в длинное черное платье с рукавами, сплошь усеянными английскими булавками. Черная помада придавала ей сходство с героиней вампирских фильмов, которая сбежала со съемочной площадки.

Их родители выглядели так чопорно, словно собрались на ужин к президенту, и не удостаивали никого даже кивка головы. Мне представлялась редкая возможность посмеяться над Мелиссой и ее семейкой, но я не стала. Я была слишком счастлива, чтобы портить себе настроение.

Вскоре появилась мисс О’Хёрлихи и загнала нас в церковь, рассадив по местам.

Мама права – одежда не имела никакого значения в церкви, но я была так счастлива, что на этот раз я не в числе чудиков, что мысленно возблагодарила Бога за это.

* * *

После церемонии мы все отправились в школу на маленькую вечеринку. Элис, Грейс, Луиза и я сидели на подоконнике, пили апельсиновый сок, ели печенье и обсуждали, кто во что был сегодня одет.

Потом мы отправились навещать наших родственников. Я бы предпочла какую-нибудь шумную компанию, но, к сожалению, мама приобрела всего лишь новое платье, а не новые мозги, поэтому независимо от того, как клево она выглядела, ее мировоззрение осталось прежним.

После нудных родственников мы отправились на ужин к Элис. Мамаша Элис, Вероника, и моя мама не были, конечно, подругами, но мы подбросили им идею, что поскольку мы дружим, то неплохо было бы устроить совместный праздник или нечто подобное. Мама Элис согласилась, ведь в конце концов, кроме нас, там будут ее дочь, сын и бывший муж, поэтому не присутствовать она не могла. Правда, я до сих пор не понимаю, как моя мама согласилась. Она бы предпочла остаться дома и поужинать фасолью с коричневым рисом под соусом карри.

В любом случае, столик в ресторане заказан, и отказаться она уже не могла, даже если бы и захотела.

В ресторане было очень весело. Мы с Элис сидели друг напротив друга и болтали, снова вспоминая прошедший день. Даже Джейми, обычно очень наглый и самоуверенный, вел себя прилично, и они вместе с Рози раскрасили сотню картинок. Папа и Питер, отец Элис, как обычно, обсуждали футбол. Должна признаться, что мама и Вероника действительно старались наладить разговор. Вопросы защиты окружающей среды не были подняты вовсе, туфли всплыли в разговоре дважды, а сумки трижды.

В конце вечера мы попрощались друг с другом, стоя на улице, причем Вероника перед тем, как уйти с детьми, даже поцеловала Питера в щеку.

Я тихо вздохнула, ощущение блаженства наполняло мою грудь. Теперь все будет хорошо. Я была просто уверена. Хотя родители Элис по-прежнему жили врозь, но, по крайней мере, они нашли способ цивилизованно общаться и, кажется, даже вновь чувствовали некоторую симпатию друг к другу. Думаю, теперь Элис наконец-то поймет, что прошлого не вернешь, и отбросит все свои планы по воссоединению родителей, и мы сможем спокойно наслаждаться нашими последними месяцами в шестом классе.

Но, как выяснилось позже, я плохо знала Элис.

Глава пятая

На следующее утро Элис пришла, когда я все еще была в пижаме. Мама впустила ее, и она сразу же поднялась ко мне в спальню и, не говоря ни слова, уселась на кровать. Элис долго молчала, так что я уже забеспокоилась, что могло такого приключиться в столь ранний час.

– Все хорошо? – осторожно спросила я.

Но она только хмыкнула:

– Угу.

– Вчера была здорово, правда?

– Угу.

– Мелисса так глупо смотрелась в том платье!

– Угу.

– А что за дурацкая прическа у нее была! Спорим, она не продержалась весь день!

– Угу.

Я озадаченно замолчала, но, кажется, Элис не собиралась ничего больше говорить. Тогда я взяла свою одежду и отправилась принимать душ. Когда через несколько минут я вернулась, Элис все так же сидела на прежнем месте, не шевелясь. Я уже начинала нервничать, так что снова попробовала завязать разговор.

– Помнишь, как ты пряталась здесь в прошлом году, пытаясь заставить маму вернуться в Лимерик? Было очень весело, правда? До сих пор не могу поверить, что ты могла так долго оставаться незамеченной…

Элис кивнула, но не засмеялась, как обычно делала, когда мы обсуждали эту тему.

Я села рядом с подругой и потрепала ее по руке:

– Ну же, Эл! Это ведь я, Мэган! Расскажи, что произошло!

Элис глубоко вздохнула:

– Это по поводу мамы и папы.

Почему я не удивлена? С тех пор как Вероника и Питер разошлись, Элис не находила себе места. Глупо думать, что все снова будет по-прежнему только потому, что подруга вернулась в Лимерик.

– А что с ними? – неуверенно спросила я.

– Помнишь, как я догадалась, что родители никогда уже не будут вместе?

Я кивнула, а Элис продолжила:

– Я поспешила тогда. Думаю, они могут снова сойтись. Какой смысл продолжать жить поодиночке?

Я не знала, как реагировать на подобное заявление, поэтому предпочла промолчать.

– Вчера ты ведь видела их? Они вели себя как лучшие друзья! – возбужденно проговорила Элис.

Не уверена в этом. Скорее всего, впервые за долгое время они не вели себя как враги, так было бы точнее сказать. Но я понимала, что не могу заявить подруге подобное, поэтому снова промолчала.

Элис посидела несколько секунд в тишине, а затем резко вскочила, как если бы мы с ней ни о чем не говорили:

– Давай поиграем в свингбол[4]. Спорим, я побью тебя!

Я встала и последовала за ней в сад, радуясь, что неприятный разговор позади, и у Элис снова веселое настроение.

Я должна была знать подругу лучше!

Первым знаком того, что происходит что-то странное, было то, что я обыграла Элис, поскольку этого не случалось с тех пор, как нам исполнилось шесть лет и когда моя подруга играла со сломанной рукой. Я была, конечно, рада выиграть, но что-то в этой победе было не то, как будто Элис не старалась по-настоящему.

Затем мы пошли посидеть в игровой домик Рози, где Элис взяла меня за руку и произнесла мое имя так странно, что на секунду у меня перехватило дыхание. Я посмотрела на нее и увидела задорные искорки в ее глазах. Это те самые искорки, которые всегда заставляли меня опасаться. Искорки, которые не предвещали ничего хорошего, а, наоборот, означали, что Элис снова что-то замышляет. А планы Элис всегда кончались массой неприятностей. Но я знала, что ничего не могу поделать, и просто покорилась судьбе.

– Что? – спросила я, стараясь не показывать, что жутко нервничаю.

Элис подмигнула:

– Думаю, отцу пора завести себе подружку!

Что?

Может быть, я неправильно расслышала?

– Извини…

Элис говорила очень медленно и четко, как если бы объясняла непонятливому ребенку.

– Думаю, пришло время отцу завести себе подружку.

«Ее что, пока мы играли, двинуло мячом по голове?»

Я скрестила на груди руки и внимательно посмотрела ей в глаза, стараясь не обращать внимания на искорки.

– Элис О’Рурк, – произнесла я. – Что с тобой? Когда ты подумала, что у твоей мамы есть парень, ты чуть с ума не сошла. Еще несколько минут назад ты мечтала, чтобы твои родители снова были вместе, а теперь предлагаешь отцу завести подружку?

Элис улыбнулась:

– Мэган, ты умница. Ты такая умная, что можешь умножать в голове многозначные числа без калькулятора. Думаю, для тебя не составит большого труда понять, что я имею в виду.

Я пыталась понять, честное слово. Но никак не могла сосредоточиться. Все, что я знала, это то, что Элис что-то задумала и через некоторое время обнаружу себя замешанной в очередную историю.

Через минуту я сдалась.

– Не могу. Это сложнее умножения и деления, вместе взятых. Тебе придется рассказать мне, почему это твоему отцу стоит завести подружку.

Элис только улыбнулась в ответ:

– Чтобы заставить маму ревновать.

Я все еще не понимала, поэтому она продолжила:

– Ты же знаешь моего отца. Он всегда дома, всегда доступен и свободен, как старые джинсы, в которых тебе удобно, но о которых забываешь, пока они пылятся в шкафу. Если отец обратит на кого-нибудь внимание, уверена, мама тут же обратит внимание на него. И тогда она, наконец, поймет, какую ошибку совершила.

Я закрыла лицо руками – что ж, это не лишено смысла, однако все-таки странно. Но я не могла сказать этого Элис и в то же время не хотела подбадривать ее, поэтому попробовала выглядеть равнодушной.

– Даже если подружка – неплохая идея, откуда, как ты думаешь, эта подружка явится? Подружки, знаешь ли, не растут на деревьях. И я проверяла, на ebay[5] их тоже нельзя заказать.

Элис вздохнула.

– Ха-ха! Очень смешно! Знаешь что, Мэган? Ты, как всегда, все усложняешь!

Я нервно рассмеялась:

– Только потому, что ты все упрощаешь.

Все же я была рада, что моя подруга снова улыбалась. Видимо, для нее все еще оставалась надежда. Тут нас позвала мама:

– Мэган, Элис, идите в дом. Я приготовила вкуснейший морковно-яблочный сок!

Элис и я состроили гримасы при упоминании о соке и нехотя направились в дом. Я знала, что разговор не закончен, и подруга обдумывает очередной сумасшедший план.

Глава шестая

Когда на следующее утро я зашла за Элис, она не говорила больше ни о своих родителях, ни о секретном плане. И когда мы пришли в школу, я уже почти расслабилась. Может быть, на нее прошлой ночью снизошло озарение, и последние недели, которые нам остались в шестом классе, мы проведем в мире и спокойствии…

А может быть, в один прекрасный день поросята в желто-фиолетовую полоску пролетят мимо окон моей спальни, распевая: «Oops I did it again!»

* * *

Во время перерыва на обед, когда мы гуляли с Грейс и Луизой, вспоминая в который раз день конфирмации, Элис утащила меня за угол игровой площадки, подальше от ушей любопытных. Затолкав меня под навес, она взволнованно прошептала:

– Мисс О’Хёрлихи.

Я понятия не имела, о чем она.

– А что с ней?

– Она просто идеальна.

Я промолчала. С каких это пор Элис так интересуется учителями?

Элис схватила меня за руку:

– Ну, что ты думаешь, Мэг? Разве она не идеальна?

Я кивнула, все еще ничего не понимая:

– Ну, да. Полагаю… для учительницы. Но не уверена, что она уж так прямо идеальна. Помнишь урок математики на прошлой неделе? Она исправила два моих ответа, хотя они были правильными. А перед Рождеством отругала Грейс, но та была совершенно не виновата, и…

Элис прервала меня:

– Не будь тормозом! Я и не говорю, что мисс О’Хёрлихи идеальна как учительница. Я имею в виду, что она идеально подойдет на роль подружки моего отца.

Ненавижу, когда Элис называет меня тормозом (как, впрочем, и любой другой человек), но я решила проигнорировать эту грубость, потому что были гораздо более важные вещи, на которых стоило сосредоточиться.

– Но она ведь учительница!

Элис посмотрела на меня, как на идиотку.

– Я заметила. Но учителя ведь тоже люди.

Я не могла поверить своим ушам:

– Но твой отец… и… она… в смысле… это просто нелепо!

Элис скрестила на груди руки:

– А вот и нет! Конечно же, я не хочу, чтобы они влюбились друг в друга или что-нибудь в этом роде. Просто будет здорово, если они разок-другой сходят куда-нибудь вместе. Этого вполне достаточно, чтобы мама узнала и занервничала.

План начинал звучать разумно, а мне этого не хотелось. Все было слишком странно, поэтому я решила зайти с другой стороны.

– У мисс О’Хёрлихи наверняка есть парень.

Элис отрицательно замотала головой.

– Не-а, сомневаюсь. Неужели она бы тогда задерживалась в школе допоздна, а не бежала бы домой готовиться к свиданиям и прочей чепухе?

Не уверена, права ли Элис. Но если у Элис получится свести отца и мисс О’Хёрлихи, то дело может принять дурной оборот. И уж я точно не хочу быть в это замешанной.

Элис захихикала:

– Я уже знаю, что делать. Все просто.

Я вздохнула. Все-таки моя подруга явно не понимала значения слова «просто». Тем временем Элис продолжала:

– На следующем уроке я собираюсь вести себя так, что ей придется вызвать в школу родителей. Я спланирую, чтобы отец пришел один, и…

Я оборвала Элис на полуслове:

– И твой отец скажет ей: «Спасибо, что еще раз заметили, какая у меня непослушная дочь, а, кстати, у вас такие красивые глаза и чудесное платье, вы не сходите со мной куда-нибудь?» Я не знаю, Эл, наверное, это мне только так кажется, но я не вижу ни единой возможности, чтобы план сработал.

Элис топнула ногой:

– Хорошо, умница-разумница, может быть, это и не лучший план на свете, но это то, что я придумала в данный момент. Может, предложишь идею получше?

Я снова вздохнула. Мне так не хотелось ввязываться, но я просто не могла позволить подруге воплотить в жизнь эту глупую затею. После недавней поездки в Дублин я поняла, насколько упряма и бездумна может быть Элис. И честно признаться, это не слишком хорошо. Она создавала все новые и новые проблемы, из которых потом не так-то просто было выпутаться. Кроме того, мисс О’Хёрлихи не вызовет родителей в школу, она никогда не делала подобного. Вместо этого она может наложить на Элис гораздо худшее наказание, например, не пустить ее на вечеринку по случаю завершения учебного года или что-нибудь в этом роде.

Элис опять топнула ногой. Мне хотелось сказать ей, что топать ножкой совсем не по-взрослому, особенно учитывая тот факт, что через несколько месяцев мы окажемся в старшей школе. Даже Рози больше не топает, когда чем-то недовольна, а ей всего четыре года.

Элис ждала, что я ей отвечу.

– Ну? – нетерпеливо произнесла она.

Я не знала, что сказать, поэтому молчала. Элис снова сложила руки на груди и предупреждающе посмотрела на меня:

– У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы придумать, как свести моего отца и мисс О’Хёрлихи, и если ты ничего не придумаешь, то я вернусь к плану «А» и вытворю что-нибудь по-настоящему сумасшедшее.

Ну и что мне теперь делать?

Ситуация просто ужасная. Когда, казалось, все, наконец, наладилось, Элис принялась опять за старое. Я очень ей сочувствовала, потому что, когда родители расстаются, в этом определенно не может быть ничего хорошего. Как бы мне хотелось, чтобы в ее жизни все стало по-прежнему.

Зазвенел звонок на урок, и я впервые ему обрадовалась. Я направилась в класс, но Элис бросилась за мной и схватила за руку.

– Двадцать четыре часа. О’кей?

Я медленно кивнула:

– О’кей.

Что еще я могла сказать?

Глава седьмая

Через двадцать четыре часа я и Элис были на том же самом месте, за углом игровой площадки под навесом. Меня не покидало чувство, что я героиня какого-то фильма ужасов.

– Ну, – произнесла Элис, – послушаем, что у тебя за план.

Я решила немного потянуть время.

– Откуда ты знаешь, что он у меня есть?

Элис рассмеялась:

– Ты моя лучшая подруга, уверена, ты не подведешь.

Признаюсь, иногда мне кажется, что быть ее подругой – это слишком большая ответственность и ужасно тяжелая работа. Прошлой ночью я практически не спала, пытаясь найти выход. В конце концов, та идея, что пришла мне в голову, не была так уж хороша, но все же лучше, чем идиотский план Элис.

– Ну? – нетерпеливо спросила она.

Я попыталась придать своему голосу уверенности:

– Ты ведь знаешь, что на следующей неделе наш класс едет в «Фота Вайлдлайф Парк»[6]?

Элис непонимающе кивнула.

– Помнишь, мисс О’Хёрлихи сказала, что было бы здорово, если бы кто-нибудь из родителей тоже поехал, чтобы помочь ей приглядывать за нами?

На этот раз улыбка озарила лицо Элис, когда она утвердительно закивала.

– Почему бы тебе не попросить своего отца к нам присоединиться?

Элис бросилась мне на шею, вопя от восторга:

– Это просто суперидея! Папа и мисс О’Хёрлихи проведут весь день вместе и мне даже не нужно будет ввязываться в неприятности!

Теперь и я почувствовала, что начинаю относиться к этой идее с энтузиазмом. Что-то не похоже на меня!

– А в конце дня, когда они уже как следует подружатся, можешь намекнуть отцу, что он очень понравился мисс О’Хёрлихи, и почему бы, собственно, им как-нибудь не выпить чашечку кофе вдвоем.

Элис снова крепко обняла меня:

– Спасибо, Мэг! Просто блеск! Будет здорово, если они куда-нибудь сходят вместе, а я тут же сообщу об этом маме. Она взбесится и решит, что ей во что бы то ни стало нужно спасать брак. Все просто!

Я попыталась улыбнуться. С Элис никогда не бывало все просто, но буду надеяться, что этот план не превратит нашу жизнь в сущий кошмар.

* * *

Позже днем, когда мы уже собирались идти домой, мисс О’Хёрлихи сказала:

– Не забудьте о нашей поездке в парк «Фота» в следующий вторник. Кто-нибудь уже спрашивал родителей, не хотят ли они поехать с нами?

Хлоя подняла руку:

– Я спросила у своей мамы, мисс.

Лицо мисс О’Хёрлихи дернулось, и я знала, почему. Мама Хлои вечно приходит в школу, чтобы поругаться, и создает всем ненужные проблемы.

– Ну и что она ответила? – поинтересовалась мисс О’Хёрлихи.

– Она сказала, что лучше откусит себе ногу, чем поедет в автобусную поездку с бандой орущих детей.

Все в классе засмеялись, за исключением Хлои. Бедняжка даже не поняла, что имела в виду ее мама и почему это нельзя повторять учителям.

В тот миг я увидела, как Элис подняла руку.

– Мой папа сказал, что с радостью поедет с нами.

Мисс О’Хёрлихи улыбнулась:

– Очень мило с его стороны.

Элис улыбнулась в ответ и невинно произнесла:

– Папа просто обожает животных, так что для него это будет настоящим удовольствием. Кроме того, он бы многое мог рассказать нам о них.

Я тяжело вздохнула. И почему Элис всегда все придумывает, сама не замечая, как увязает в этом глубже и глубже. Насколько я знала, ее папа ничего не смыслил в животных. Единственным домашним питомцем, который жил у них на протяжении многих лет, была аквариумная рыбка. А когда ее отец обнаружил на кухне мышь, он запрыгнул на стол и долго кричал, пока Элис не прогнала несчастное животное шваброй.

Мисс О’Хёрлихи обвела класс глазами:

– Чьи-нибудь еще родители желают присоединиться?

Я на сто процентов уверена, что моя мама с удовольствием бы поехала. Это был бы незабываемый день для нее. Она бы доставала всех разговорами об исчезающих видах и стала бы сущим кошмаром. Поэтому я лишь ниже опустила голову и промолчала.

* * *

Тем вечером Элис подождала, когда я приду к ним домой, чтобы огорошить отца приятнейшим известием о предстоящей поездке. Она выбрала нужный момент, когда он был полностью погружен в созерцание какого-то фильма по телику.

– Пап? – мягко произнесла она.

Он даже не повернулся:

– Что, милая?

– Ты бы смог взять выходной на следующий вторник?

Ее отец, все так же не поворачивая головы, ответил:

– Не знаю, а что? Что-нибудь серьезное?

Элис кивнула:

– Да, это очень, очень, очень важно.

Он на секунду оторвался от телевизора:

– Что может быть таким важным?

– Наш класс едет в парк «Фота», и я сказала мисс О’Хёрлихи, что ты поедешь с нами.

Вот теперь он действительно отвернулся от своего фильма и удивленно уставился на дочь:

– Ради всего святого, Элис, почему ты сказала такое?

Моя подруга сделала грустное лицо и печально заговорила:

– Потому что мы теперь в шестом классе, и это наша последняя поездка. И я пропустила практически весь год, когда была в Дублине. А мама не сможет поехать, потому что очень занята. И если ты поедешь, это сделает все наше маленькое путешествие незабываемым для меня.

Лицо ее отца погрустнело, и он неуверенно пробормотал:

– Может быть, у меня и получится взять выходной. На работе не так уж много дел сейчас. А остальные родители поедут?

Элис кивнула:

– Да, много. Отец Мэг тоже скорее всего будет с нами.

Я состроила ей злую рожицу за спиной Питера. И почему она решила втянуть моего отца в это? Папа скорее поступит так же, как и мама Хлои, – откусит свою ногу. Хотя лучше не стоит говорить это Питеру. Он внимательно посмотрел на меня.

– Твой папа и правда собирается поехать?

Я почувствовала, что краснею, и, потупившись, пробормотала:

– Ну, надеюсь, что да. Но он пока не уверен, у него, возможно, будет важная встреча.

Когда фильм по телевизору подошел к своему кульминационному моменту с криками и хлопаньем дверей, Элис встала между экраном и Питером.

– Ну, так как, пап? – спросила она, уперев руки в бока. – Ты едешь?

Он аккуратно отодвинул ее от телевизора:

– Конечно, дорогая, только отойди на секундочку.

Элис бросилась ему на шею:

– Чудесно, пап! Спасибо! Ты меня так обрадовал!

Я последовала за подругой, когда она направилась к выходу из гостиной. Как только мы оказались в холле, где нас никто не видел, она дала мне пять.

– Ха! – произнесла она с видимым удовольствием. – Первый шаг сделан, и очень успешный. Папа думает, что едет на экскурсию, бедняжка и не подозревает, что эта экскурсия положит начало нашей новой семейной жизни.

Честно говоря, я не разделяла ее воодушевления. Все снова оказалось таким же запутанным, как и было с самого начала. Мое шестое чувство подсказывало, что конец будет совсем не веселым, как ожидала моя беспечная подружка.

А затем мне в голову пришла ужасная мысль. Что, если отец Элис действительно предложит мисс О’Хёрлихи сходить куда-нибудь, а она согласится? И им будет очень, очень хорошо вместе, и через некоторое время они влюбятся друг в друга? Понравится ли подруге такой финал? Может быть, тогда она, наконец, поймет, что зашла слишком далеко?

В любом случае мне ничего не оставалось. План уже начал осуществляться, и я не могла винить в этом Элис. На этот раз половина ответственности лежала на мне.

Глава восьмая

Не могу сказать, что поездка в парк «Фота» была кошмаром. Нет, это было гораздо хуже.

Отец Элис явился в школу в широких брюках и кричаще яркой фиолетово-зеленой майке в полоску. И все бы ничего, если бы он надел какие-нибудь кроссовки, как все нормальные люди, собирающиеся на природу. Вместо этого он почему-то напялил огромные коричневые сандалии, откуда виднелись зелено-серые полосатые носки – так мог вырядиться только чей-нибудь дедушка.

Живя уже двенадцать лет бок о бок с моей мамой, я знала все о кошмарнейшей одежде, но это было даже хуже, чем я могла представить.

Питер подошел ко мне и поинтересовался, где мой отец. Я снова почувствовала, что краснею.

– Ну… это… хм… помните, я говорила, что у него может состояться важная встреча… ну так вот она состоялась… и он не смог прийти… но он очень хотел.

Казалось, Питер совсем не возражал:

– Да? Ну и ладно. Он многое пропустит. А теперь я, пожалуй, отправлюсь к мисс О’Хёрлихи и скажу, что я весь в ее распоряжении.

Тут я заметила, что на его носке красовалась огромная дырка, через которую виднелся волосатый палец. Какой отстой! Я тут же в ужасе повернулась к Элис, но она, кажется, не обратила внимания.

– Ты только посмотри на своего отца! – зашептала я. – Ты что, не злишься?

Элис лишь вздохнула:

– Конечно, злюсь.

– Ну и что будешь делать? – спросила я, все еще не понимая.

Элис снова вздохнула:

– А что я могу сделать? Нет времени идти домой и переодеваться.

– Но как мисс О’Хёрлихи влюбится в твоего отца, если он так вырядился?

Элис хмыкнула:

– Успокойся, Мэг. Это не его вина. Он собирался на экскурсию и не предполагал, что ему надо будет кого-то очаровывать. Кроме того, без мамы он совершенно беспомощен и не в состоянии выбрать подходящую одежду.

Но я от нее не отставала:

– А ты на что тогда? Разве не могла заставить его одеться во что-нибудь более приличное?

Элис опять хмыкнула:

– Я не знала. Прошлую ночь я провела у мамы и только сейчас увидела его наряд. Не забывай, для чего мы все это придумали. Моя семья должна воссоединиться, уж тогда точно подобные кошмары не повторятся.

Я кивнула. Я была так шокирована видом Питера, что даже забыла, зачем все изначально планировалось. Элис улыбнулась:

– В любом случае, как я и сказала, мы уже ничего не можем поделать. Будем надеяться, мисс О’Хёрлихи больше внимания обратит не на одежду, а на внутренние качества моего отца.

Я посмотрела на мисс О’Хёрлихи, которая выглядела очень мило для учительницы в бледно-голубом платье и блестящих шлепанцах. А рядом с ней стоял Питер, весь вид которого напоминал неудачную шутку. Честно говоря, мне было не очень-то весело. Повод не тот.

* * *

Как только все собрались, мы наконец-то сели в автобус. Мисс О’Хёрлихи села на передние сиденья вместе с Рейчел, своей помощницей. Мы с Элис устроились через проход от них, а Луиза и Грейс прямо за нами. Мелисса со своей командой обожательниц захватили два ряда сидений. Питер же отправился в конец автобуса вместе с самыми задиристыми и хулиганистыми мальчишками нашего класса. На секунду я подумала, что, может, для него будет лучше выпрыгнуть в запасный выход, пока автобус не тронулся, потому что нехорошее предчувствие не оставляло меня в покое.

Как только мы отъехали от школы, мальчишки принялись петь, причем довольно громко. Элис, не оборачиваясь, толкнула меня локтем:

– Только послушай! Иногда мальчишки ведут себя просто по-детски!

Я рассмеялась, услышав, как они затянули: «У тебя классная задница…»

Мисс О’Хёрлихи, однако, песня не понравилась, поэтому она обернулась и крикнула, стараясь, чтобы ее расслышали все шалопаи нашего класса:

– Дети, это абсолютно неподобающее поведение. Мы еще не завернули за угол, а вы уже позорите школу. Вы не маленькие и должны понимать…

Вдруг она неожиданно замолчала. Я оглянулась, чтобы узнать причину. Питер сидел в центре и пел громче всех остальных мальчишек. Мисс О’Хёрлихи залилась краской и, не сказав ни слова, уселась на место. Элис схватилась за голову:

– Просто не могу поверить. Он пытается произвести впечатление на двенадцатилетних мальчишек! Ну и что мне теперь делать?

* * *

Через двадцать минут, когда мы катили по шоссе, ведущему в Чарльвилль, наш автобус попал в гигантскую пробку, которая простиралась, пока хватало глаз. Легковые машины и грузовики не переставая сигналили. Мисс О’Хёрлихи посмотрела на часы:

– Мы так опоздаем и пропустим обед. Что же делать?

И вот тогда Питер встал со своего места, оставив мальчишек одних где-то на середине куплета «Никогда не выталкивайте своих бабушек из автобуса…», подошел к водителю и похлопал его по плечу:

– Я знаю короткий путь.

Водитель обернулся, но промолчал.

– Действительно, давайте свернем здесь, так мы объедем Чарльвилль и сэкономим кучу времени, – Питер неопределенно махнул рукой, указывая куда-то в сторону.

Я горячо зашептала Элис на ухо:

– Ты, кажется, что-то говорила о географическом кретинизме своего отца? Или мне это приснилось? Не он ли все время терялся, когда вы куда-нибудь отправлялись на каникулы?

Она состроила недовольную гримасу:

– То на каникулах! А сейчас совсем другое дело. Он слишком хорошо знает дорогу, чтобы потеряться. Все будет о’кей. Папа поможет нам выбраться из этой пробки, а мисс О’Хёрлихи подумает, что он просто чудо. Это лучшее, что могло с нами случиться, вот увидишь!

Тем не менее автобус продолжал стоять в пробке, а водитель молчать, не обращая никакого внимания на предложение отца Элис.

Питер вздохнул и продолжил:

– Я работал в Корке много лет и прекрасно знаю все объездные пути.

Элис улыбнулась мне:

– Вот видишь!

Водитель посмотрел на мисс О’Хёрлихи, а та в свою очередь посмотрела на Питера, который ободряюще улыбнулся:

– Верьте мне!

Видимо, мисс О’Хёрлихи все-таки ему поверила, потому что она кивнула водителю, который тут же свернул, куда указал Питер.

Но как впоследствии оказалось, это была большая ошибка. Первое, что насторожило меня, когда водитель стал бурчать себе под нос нехорошие слова. Через несколько минут мимо нас прошел Питер, бросив на ходу что-то вроде «вы водитель и должны знать, где мы находимся!».

Мне хотелось выразить Элис свое недовольство и опасения, которые так долго меня мучали, но подруга с совершенно невинным видом смотрела в окно, как будто происходящее никоим образом ее не касалось.

Когда автобус заехал на поле, а водитель попытался развернуться, чтобы попасть на прежнюю дорогу, по которой мы ехали, я уже знала – все пропало. Наконец автобус окончательно увяз в разбухшей глине, так что всем нам пришлось выйти наружу и толкать его, чтобы помочь выехать. Должна признаться, это было почти весело. Единственной проблемой было то, что мисс О’Хёрлихи не казалась такой уж довольной всем происходящим. Пока мы толкали автобус, она стояла под деревом вместе с Рейчел и смотрела на нас так, словно была готова убить кого-нибудь. Может, мне только показалось, но что-то подсказывало, что предполагаемой жертвой был отец Элис. Подруга увидела, что я смотрю на них, и весело прощебетала:

– Когда мы пообедаем, все пойдет как по маслу. На полный желудок даже мисс О’Хёрлихи не станет ругаться.

Но ей так только казалось!

Глава девятая

Благодаря «короткой дороге» Питера мы опаздывали уже больше чем на час, и, естественно, мы опаздывали так же и на наш обед, который был заранее заказан. Мисс О’Хёрлихи в одиночку отправилась в кафе, чтобы выяснить, как обстоят дела, но когда она вернулась, то не выглядела радостной, скорее наоборот.

– Из-за того, что мы опоздали, они отдали наш заказ другой школе… которая не пыталась срезать путь, поехать по короткой дороге.

Я подумала, что это довольно грубо с ее стороны, ведь, в конце концов, Питер старался помочь, тем более он не просил водителя заезжать на поле, чтобы развернуться.

– Что будем теперь делать, мисс? – осторожно спросила я.

Мисс О’Хёрлихи вздохнула:

– Самое лучшее, если они разрешат нам взять еду, и мы съедим ее прямо здесь.

– Ура! – завопил Питер. – Пикник!

Мисс О’Хёрлихи строго смерила его взглядом, и отец Элис потупился.

– Извините, – пробормотал неуверенно он. – Просто вы выглядели расстроенной, и я хотел вас подбодрить.

Мисс О’Хёрлихи снова посмотрела на него, но на этот раз ее взгляд немного потеплел.

– Вот что, – предложил Питер, – вы останетесь здесь и немного отдохнете, а мы с Рейчел принесем еду и все организуем. Принести вам что-нибудь вкусненькое из кафе? Ну как?

Мисс О’Хёрлихи только улыбнулась в ответ.

Элис тут же толкнула меня локтем и прошептала:

– Вот видишь! Думаю, он ей понравился.

– Не спеши с выводами, подруга, – постаралась урезонить ее я. – Она просто заметила его отпадные носки и почувствовала себя неловко за него. Вот и все!

Все, за исключением мисс О’Хёрлихи, отправились в кафе и встали в очередь за едой. Мы с Элис тоже встали в самый конец и не сводили с Питера глаз, надеясь уберечь его от очередных глупостей. Пока мы ждали, мимо нас прошла Рейчел, неся поднос с едой.

– Рейчел симпатичная, правда? – пробормотала Элис.

Я утвердительно кивнула:

– Мне нравятся ее волосы. Как бы я хотела, чтобы у меня были такие же.

– И с ней весело… – добавила Элис.

Наконец, я поняла, к чему она клонит. Я схватила ее за плечо:

– Ни за что!

Элис, изображая саму невинность, посмотрела на меня:

– Но…

– Но что? – оборвала я ее.

– Хорошо, сдаюсь. Просто я подумала, что если не получится с мисс О’Хёрлихи, то он мог бы пригласить куда-нибудь Рейчел.

Я затрясла головой.

– Никогда! Все и так уже слишком сложно! Не впутывай в это еще и Рейчел!

– Не мешай мне фантазировать, Мэг! – улыбнулась Элис. Но я-то знала, она сама прекрасно понимает, что я права и что все это просто глупо.

Питер тем временем взял обед для себя и мисс О’Хёрлихи, сумев поместить на поднос также две чашки кофе и два стакана воды. Мы с Элис как можно скорее схватили свою еду и последовали за ним, стараясь не отставать ни на шаг.

Питер казался счастливым и даже что-то напевал себе под нос, когда устраивался на траве рядом с мисс О’Хёрлихи и Рейчел. Элис принялась мурлыкать вместе с отцом. Я невольно улыбнулась и, сев рядом с ними, зашептала ей в ухо:

– Ну и как ты будешь называть мисс О’Хёрлихи, когда она станет твоей мачехой?

Элис хихикнула:

– Никак, потому что этого никогда не случится. Мама с папой могутснова быть вместе и снова стать счастливыми. Они просто этого еще не поняли. Как только папа начнет встречаться с мисс О’Хёрлихи, мама тут же прибежит обратно. Просто подожди немного и сама все увидишь!

Я была уверена, что она ошибается, но не стала с ней спорить. Элис всегда была моей лучшей подругой и заслуживала некоего сочувствия и поддержки пусть даже в таких безумных предприятиях. Все, чего она хотела, – это чтобы ее родители были счастливы. Разве плохо?

Мы сидели рядом с мисс О’Хёрлихи и Рейчел, когда один из мальчиков громко закричал:

– Смотрите! Там белка под столом!

Крик, должно быть, испугал бедное животное, потому что оно выпрыгнуло из-под стола и кинулось к Питеру.

Питер (который, как ранее предполагалось, очень любил животных) отчаянно завопил и подпрыгнул, задев поднос, поэтому все тарелки со звоном рухнули на землю. Казалось, что все происходит, как в замедленной съемке. Питер старался удержать остатки посуды на подносе, но это привело лишь к тому, что чашка с кофе уехала на самый край, а затем приземлилась как раз неподалеку от ноги мисс О’Хёрлихи, и все содержимое полетело на нее.

Мисс О’Хёрлихи тут же вскочила с криком:

– Вы обожгли мне ногу!

Питер, поняв, какую глупость совершил, бросил поднос с остатками недобитой посуды на землю и, схватив оставшийся целым и невредимым стакан с водой, выплеснул его на мисс О’Хёрлихи. Несмотря на то что воды было всего-навсего один стакан, но этого каким-то образом хватило на то, чтобы вымочить ее с головы до ног. Вода попала ей в лицо, намочила волосы, а также забрызгала платье и ее блестящие шлепанцы.

– Вы просто идиот! – прокричала в отчаянии мисс О’Хёрлихи, пытаясь хоть как-то отряхнуться, что, конечно, было глупо.

Питер удивленно посмотрел на нее:

– Но вы же обожглись, и я хотел помочь. Разве мы не поливаем холодной водой обожженные места?

Мисс О’Хёрлихи посмотрела на него так, будто он был умственно отсталым.

– Мне на ногу попало всего несколько капель горячего кофе, а теперь посмотрите, во что превратилась моя одежда! Я как мокрая крыса! Неужели я смогу проводить экскурсию в таком виде?

В этот самый момент подбежала Мелисса с пачкой салфеток:

– Возьмите, мисс. Они помогут вам высушиться.

Мисс О’Хёрлихи ласково посмотрела на нее:

– Очень предусмотрительно с твоей стороны, Мелисса.

Мелисса злобно ухмыльнулась мне и Элис и отправилась к своим друзьям. Как бы мне хотелось быть супердевчонкой, которая бы одним ударом кулака разила своих врагов. Но вместо этого мне приходилось стоять и смотреть, как отец Элис делал из себя полного дурака, а злыдня Мелисса наслаждалась всем происходящим.

В конце концов мы все-таки смогли усесться и доесть остатки нашего обеда. Признаться, аппетит был испорчен, и, как оказалось, не у меня одной. Мисс О’Хёрлихи тоже не лез кусок в горло. Она только поковырялась в еде, которую ей принес Питер, а затем отправилась вместе с Рейчел в туалет приводить себя в порядок. Питер, улучив минутку, подсел к нам с Элис.

– Извини, дочка, – виновато произнес он. – Полагаю, тебе за меня стыдно.

Элис состроила гримасу:

– Естественно! Что на тебя сегодня нашло?

Он пожал плечами:

– Тот инцидент с кофе случайность. Такое бывает, к тому же если и стоит кого-то во всем винить, то определенно белку.

Я захихикала, но тут же остановилась, поскольку Элис строго на меня посмотрела. Тем временем Питер продолжал:

– А воду я выплеснул, потому что мисс О’Хёрлихи закричала, что она обожглась. Я просто попытался спасти ее от ожогов. Откуда я знал, что она просто королева драмы?

Элис проигнорировала его слова.

– А как насчет короткой дороги до Чарльвилля?

– Ну, нам просто не повезло. Но я уверен, что где-то там должен быть объездной путь, – пожал он плечами, а затем рассмеялся: – Да брось ты, Элис! Взбодрись! По-моему, вышло довольно забавно! Даже эта мисс Мокрое-платье должна увидеть во всем этом светлую сторону! Все не так уж плохо!

Я вздохнула. Неужели Элис до сих пор полагает, что сможет заставить отца пригласить на свидание ту, которую он назвал королевой драмы и мисс Мокрое-платье? Но как оказалось – да. Элис подняла указательный палец и замахала им перед носом Питера так, будто он был ребенком, а она взрослым.

– Послушай, пап, – начала она. – Я тебя предупреждаю. Больше никаких глупостей! Я хочу, чтобы ты вел себя нормально и был таким, как всегда. О’кей? Сиди тихо и больше не лезь никуда! Ты выставляешь и себя, и меня настоящим посмешищем, и ты никогда больше…

Она оборвала себя на полуслове.

– Что «никогда»? – с интересом спросил Питер.

– Не бери в голову, пап! – сердито произнесла Элис. – Просто веди себя нормально! Договорились?

Глава десятая

Когда мы вернулись в автобус, все жутко устали. Грейс и Луиза слушали новый айпод Грейс, так что мы с Элис могли спокойно поговорить.

– Ну? – спросила она.

– Что «ну»? – я не могла понять, чего она от меня хочет.

– Как ты думаешь, у отца все еще есть шанс пригласить мисс О’Хёрлихи на свидание?

«Да у меня больше шансов пойти на свидание с Джонни Деппом!» – подумала я, но не могла сказать это вслух, поэтому просто промолчала. Элис же тем временем продолжала:

– Просто не знаю, что в него вселилось сегодня. Он был каким-то недотепой, хотя обычно ведет себя нормально. Может, он просто перенервничал или что-нибудь в этом роде? Не буду даже говорить, как этот день был важен для меня, – она задумалась, а потом продолжила: – Правда ведь после обеда он был молодцом?

Я выдавила из себя улыбку:

– Не считая того, что он чуть не свалился в пруд с утками?

Элис состроила гримасу:

– А зачем они так громко крякали? Мой бедный папочка их испугался.

– И не считая того случая, когда он строил обезьянам рожицы, а смотритель заметил, что человек его возраста должен иметь больше здравого смысла, – продолжила я.

Вот теперь уже Элис рассмеялась. Мне было приятно видеть, что она не лишилась чувства юмора.

– А вот это не считается. Мисс О’Хёрлихи ничего не видела, поэтому не сможет использовать это против моего отца.

– Да, чего уж там, – я махнула рукой.

– В любом случае, – Элис явно не собиралась сдаваться, – что думаешь? Мне стоит попросить отца, чтобы он пригласил мисс О’Хёрлихи куда-нибудь? Они бы могли выпить по чашечке кофе по пути домой.

Прежде чем я успела ответить, Питер, пошатываясь, пробежал по салону автобуса по направлению к водителю.

– Вы можете остановиться?

Водитель, казалось, полностью проигнорировал его просьбу, должно быть, он еще не пришел в себя после толкания автобуса на поле.

– Остановитесь, остановитесь! – закричал Питер. – Это сроч…

Он не договорил, и его вырвало прямо на пол, брызги разлетелись во все стороны. Автобус тут же наполнился криками «фууууу!» и «отстой!». А Мелисса во всеуслышание заявила:

– Просто отвратительно! Его рвота попала на мои новые кроссовки!

Это был лучший момент дня! Кульминация, я бы сказала!

Я тут же повернулась к Элис:

– Ты мне никогда не говорила, что твоего отца укачивает в машине и автобусе.

Элис отрицательно замотала головой. Было трудно понять, что сказала моя подруга, потому что она заткнула нос пальцами. Думаю, она произнесла следующее: «Это потому, что отца никогда раньше не укачивало в автобусе. Это все мальчишки, они накормили его чипсами до отвала!»

Мисс О’Хёрлихи в ужасе обернулась.

– Просто не могу поверить! – закричала она. – Почему все сегодня идет не так?

Я вздохнула. Элис лучше не спрашивать – она приложила к этому руку и вряд ли даст честный ответ.

Водитель остановил автобус на обочине дороги, чтобы дать Питеру возможность вытереть все это безобразие мокрыми салфетками, которые мисс О’Хёрлихи практически бросила ему в лицо. Когда Питер привел в порядок пол, он подошел к Мелиссе и вежливо сказал:

– Давай я вытру твои кроссовки.

– Ни за что! Я их больше никогда не надену! Никогда! – прокричала она в ответ.

Автобус тем временем двинулся, и мы доехали до школы без каких-либо других приключений. Питер первым выскочил из автобуса и испарился прежде, чем кто-то сумел сказать ему хоть слово.

Когда мы шли по направлению к школе, чтобы выбросить сумки с мусором, оставшимся после нашего так называемого пикника, я внимательно посмотрела на Элис.

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, что твой отец и мисс О’Хёрлихи никогда не станут парой?

Элис ничего не ответила, а лишь втянула голову в плечи. Она выглядела такой грустной, что мне стало ее жаль.

– В любом случае, здесь есть доля и моей вины. Я предложила, чтобы твой отец поехал с нами. Может быть, целый день – это слишком для них двоих!

Мне не надо было говорить такое. Элис тут же воспряла духом:

– Ну конечно! Целый день! Мы должны попробовать еще раз, может быть, на следующей неделе они…

Мы приблизились к мусорным бакам и услышали, как мисс О’Хёрлихи и Рейчел беседовали неподалеку за углом.

– Честно, я никогда не встречала подобных идиотов. Питер О’Рурк хуже любого ребенка, которого мне приходилось учить. Если раньше мне было его жаль, потому что жена разошлась с ним, то теперь, я считаю, она заслужила медаль, что прожила с ним так долго. Если я никогда больше не увижу его, то буду просто счастлива.

Мы с Элис бросили наши пакеты с мусором в баки и опрометью побежали в школу. Элис уткнулась лицом в ладони и заплакала:

– Бедный папочка, как она могла так о нем говорить? Как будто он какой-нибудь круглый дурак?

«Он и вел себя, как круглый дурак», – подумала я, но не стала этого говорить Элис. Я положила руку ей на плечо:

– Не плачь! У мисс О’Хёрлихи был просто трудный день, она устала и рассержена. Ведь мы обе знаем, что твой отец совсем не такой.

Элис подняла мокрое от слез лицо:

– Правда?

Я кивнула.

– Твой отец классный, – произнесла я, действительно веря своим словам. – Ему просто сегодня не повезло. Все, что с ним случилось, была не его вина… ну, или отчасти не его. А после тех слов, что мисс О’Хёрлихи сказала о нем, надо радоваться, что Питер не оказался с ней на каком-нибудь дурацком свидании. Она не достойна его, если хочешь знать.

Элис вытерла глаза:

– Спасибо, Мэган.

– Всегда пожалуйста! – я улыбнулась ей в ответ.

Обычно я не могу найти нужные слова, чтобы подбодрить подругу, когда ей грустно, поэтому я была рада, что сегодня сумела сказать что-то по-настоящему теплое и сердечное.

У Элис дрогнули уголки губ, и она улыбнулась в ответ:

– По крайней мере, теперь мы знаем, кто такая мисс О’Хёрлихи. Так что больше никаких планов насчет свиданий.

Я была так рада это слышать, что чуть не запрыгала на месте, вопя и крича как сумасшедшая.

– Вот и здорово, Эл! – сказала я, немного успокоившись. – Я так ненавижу все эти планы, хорошо, что с ними покончено. Теперь мы наконец-то сможем наслаждаться нашими последними недельками в шестом классе, сосредоточиться на выпускных экзаменах и…

Элис протестующе подняла руку:

– О чем это ты?

– Ну, знаешь… – неуверенно сказала я, – вся эта идея найти твоему отцу подружку была одной большой глупостью. Так что теперь мы сможем просто забыть обо всем.

Элис сердито посмотрела на меня:

– Но это прекрасная идея. И мы будем продолжать пытаться найти ему девушку. Наша неудача ничего не меняет. Просто мисс О’Хёрлихи оказалась не тем человеком, но мы постараемся найти кого-то, кто бы идеально подошел моему папе.

Теперь уже я почувствовала, что расплачусь.

Почему Элис никогда, никогда, никогда не сдается и не оставляет своих бредовых идей?

Почему я выбрала себе в подруги самую упрямую девчонку на свете?

* * *

На следующий день я даже не улыбнулась, когда мисс О’Хёрлихи поздоровалась со мной в школе. Я все еще чувствовала себя неловко после того, что она сказала об отце Элис.

Сама мисс О’Хёрлихи была суперлюбезна с Элис, так что во время обеденного перерыва подруга не преминула заметить:

– Может быть, ей все-таки нравится мой отец, несмотря ни на что?

Я отрицательно покачала головой. Какой же близорукой бывает моя подруга!

– Тогда почему она так мила со мной? – не отставала Элис.

Элис умная девчонка, но я была рада, что на этот раз она ничего не понимает. С другой стороны, как я ей могла объяснить?

В этот момент шедшая мимо нас Мелисса остановилась.

– О, привет, Элис! Я обратила внимание, что мисс О’Хёрлихи была необычайно любезна с тобой сегодня, – пропела она елейным голосом. – Наверное, это так унизительно?

Элиса вскинула голову:

– Не понимаю, о чем ты!

Мелисса хмыкнула:

– Как бы там ни было, я бы почувствовала себя оскорбленной, что учительница любезничает со мной, мила только потому, что жалеет.

Мелисса отбросила назад волосы и пошла дальше.

Элис немедленно повернулась ко мне, в ее глазах стояли слезы:

– Это правда, что мисс О’Хёрлихи меня жалеет?

Конечно, правда, но ведь я не могла сказать такое лучшей подруге. Я замотала головой.

– Ты же знаешь Мелиссу, – я старалась, чтобы мой голос звучал как можно более убедительно. – Она только и умеет, что говорить гадости. Пойдем найдем Луизу и Грейс, у Грейс на айподе несколько новых клевых песен.

Не знаю, поверила ли мне Элис или нет, но она больше не касалась этой темы, так же, как, впрочем, и я. Тем не менее я не успокоилась, поскольку знала, что моя подруга не сдалась. Она никогда не сдается!

Уверена, что даже если Элис не упоминает больше об этом, она ничего не забыла, и где-то в глубине ее мозга эта идея шевелится и будоражит воображение. Очень скоро созреет новый план, который будет не менее, если не более, сумасбродным. Поэтому пока Элис ничего больше не предлагала, я решила немного расслабиться и пожить своей обычной жизнью.

Глава одиннадцатая

Однажды спустя несколько недель я, вернувшись домой из школы, обнаружила, что мама сидит в гостиной на полу, а около нее высится гора фотографий. У мамы было какое-то странное выражение на лице, а ее глаза загадочно поблескивали. Испугавшись, я немедленно подбежала к ней.

– Что случилось, мам? Все хорошо? – озадаченно спросила я.

Она улыбнулась, и у меня полегчало на душе.

– Все хорошо, милая.

– Тогда почему… – я указала на кучу фотографий на полу. – Что?..

Мама обвела взглядом пол так, словно забыла, что сидит посередине комнаты перед горой фотокарточек.

– О, это! – она махнула рукой. – Ничего, все хорошо, я просто счастлива!

Какая же сумасшедшая у меня была мама! Почему она не могла просто скакать и танцевать, когда радовалась, как все нормальные люди?

Я взяла из кучи одну фотографию, интересуясь, кто те придурки в мешковатой одежде, запечатленные на ней. Присмотревшись, я вскоре поняла и, судорожно глотнув, принялась вглядываться в их лица более внимательно.

С фотографии, которая, наверно, была сделана в шутку, мне улыбались мама с папой. Волосы мамы доходили ей до пояса и представляли собой копну непослушных грязных кудрей. У нее было столько волос, что мне даже стало интересно, как она вообще могла прямо держать голову под их тяжестью.

Она была в длинном, до середины икр, широком желтом платье, которое делало ее похожей на гигантский нарцисс. Волосы отца такие же длинные и такие же грязные, как и мамины, но если у нее они торчали во все стороны, то у моего папочки свисали, напоминая множество крысиных хвостиков. Но хуже всего то, что отец был в уродливом джинсовом комбинезоне – большом, мешковатом джинсовом комбинезоне, и, судя по выражению его лица, он ничуть не смущался этим. Папа улыбался и махал в камеру так, словно гордился собой и своим внешним видом. Я не была уверена, что когда-нибудь отойду от шока.

Мама забрала у меня фотографию и мечтательно посмотрела на нее:

– Какое счастливое время!

Я захихикала:

– Почему? Вы, наверное, собирались на костюмированную вечеринку и радовались тому, что у вас самые клевые наряды?

– Ха, ха! Очень остроумно! – заметила мама.

Я взяла другие фотографии. Очевидно, они все сделаны в одно и то же время на каком-нибудь фестивале или на чем-то подобном. Я не могла смотреть на них долго, потому что у меня начинало рябить в глазах от ярких цветов одежды.

– Давно? – поинтересовалась я.

Мама глубоко вздохнула, и это был вздох счастья.

– На музыкальном фестивале «Дымная гора» в Гэлвее. Мы с твоим отцом отправились туда сразу же после свадьбы. Там я провела самые лучшие выходные в моей жизни, и ты никогда не догадаешься…

– Что? Вас арестовала полиция моды?

Мама проигнорировала мою шутку. (Жалко, потому что мне она показалась довольно забавной.)

– Я только что услышала по радио, что в эти выходные снова пройдет фестиваль «Дымная гора», впервые за много лет. Представляешь, если бы я его пропустила?

– Извини, мам, – озадаченно произнесла я. – Но это действительно было бы просто ужасно, если бы ты его пропустила.

Мама снова не обратила никакого внимания на мой комментарий и продолжила:

– Он пройдет в том же самом месте, и съедутся все те же музыкальные группы. Мы собираемся ехать в этот уик-энд. И я опять распущу волосы, – закончила она, довольная собой.

Я закрыла лицо руками и закричала в притворном страхе:

– Только не это! Что угодно, только не это! Обещай, что не распустишь волосы!

Мама продолжила восторженно рассказывать о своих планах, как будто я не сказала ни слова, что очень странно. Обычно в таких случаях я выслушиваю лекцию о том, что надо уважать родителей.

– Мы собираемся разбить палатку на том же самом поле, что и двадцать лет назад. Настоящее путешествие в прошлое!

– Тебе лучше быть осторожной, – произнесла я. – Прошлое в твоем случае напоминает место, забитое до отказа старыми сумасшедшими хиппи. Это опасно!

И снова мама проигнорировала мою шутку, потянувшись за очередной фотографией.

– Надо посмотреть на чердаке, – мечтательно протянула она. – Думаю, мое старое платье все еще там.

Я рассмеялась:

– Зачем оно тебе? Собираешься сделать из него палатку? Тогда сразу несколько семей поместятся в ней!

С моей мамой действительно что-то приключилось, потому что она не реагировала на шутки, несмотря на то что они были довольно колкими. Вдруг мне пришла в голову ужаснейшая мысль, возможно, самая ужасная в моей жизни. Уж не думает ли она, что я поеду с ними, чтобы развлекаться с этими чудаками с жуткими волосами и в психоделической одежде? Неужели она полагает, что я проведу все выходные, танцуя на поле с навозом под музыку, от которой бросает в дрожь? Заранее зная свою везучесть, могу предположить, что моя фотография непременно попадет в газету, и тогда Мелиссе уж точно будет чем заняться на летних каникулах. Неужели мама хочет навсегда разрушить мою жизнь? Я была так напугана, что с трудом связывала слова:

– Я… я… я… мне ведь не надо ехать?

Мама замотала головой:

– Нет, милая, извини. Мне бы очень хотелось этого, но боюсь, что это не совсем подходящее для детей место. Вы с Рози останетесь здесь. Все уже решено – в наше отсутствие за вами приглядит Линда.

А вот это действительно хорошие новости! Линда – младшая сестра моей мамы. Мы едва ее знали, потому что она жила в Дублине и всегда была очень занятой женщиной. Когда она приезжала, то всегда угощала нас с Рози конфетами, конечно, когда мама этого не видела. Ну а уж целый уик-энд рядом с ней точно будет замечательным!

Мама вдруг погрустнела:

– Надеюсь, мы поступаем правильно. Мы с твоим отцом никогда не оставляли Рози одну, а она еще совсем малышка. Может, будет лучше, если мы поедем все вместе? Думаешь, мне стоит позвонить Линде и сказать, чтобы она осталась дома?

Могу сказать точно, что к этим чокнутым хиппи я не поеду ни за какие коврижки, поэтому я аж подпрыгнула на месте.

– Нет, мам! – закричала я в ужасе. – Не делай этого! Рози уже не такая и маленькая, ей четыре года. И я помогу Линде присматривать за ней, я всегда буду рядом, стану все делать по дому, я…

Мама рассмеялась:

– Хорошо, хорошо, я поняла. Думаю, вам будет полезно побыть со своей тетей какое-то время, чтобы узнать ее получше. А теперь ты поможешь мне достать из гаража лестницу? Хочу заглянуть на чердак, вдруг то чудесное желтое платье все еще там!

Глава двенадцатая

Спустя двадцать минут мама, напевая что-то себе под нос, рылась в старых коробках на чердаке. Не прошло и года, как она меня позвала:

– Иди сюда, Мэг! Поможешь мне, это так увлекательно!

Уверена, что даже самое сложное задание по математике будет в сто раз увлекательнее, чем помогать маме рыться в коробках, полных старья, тем не менее, я не могла отказаться.

– Извини, мам, – крикнула я. – Я бы с удовольствием, но уже пообещала Элис зайти за ней.

Мама ничего не ответила, поэтому я воспользовалась возможностью и просто сбежала. Сломя голову я бросилась к Элис домой. Она долго смеялась, услышав, что задумали мои родители.

– Тебе сказочно повезло! Проведешь целый уик-энд без них! Я уже завидую, – весело добавила она.

Затем она задумалась на секунду:

– Но кто присмотрит за тобой, пока они будут веселиться на этом хиппи-фестивале? Кому мама поручила кормить тебя экологически чистой овсянкой и держать подальше от таких ужасов цивилизации, как телевизор и мобильные телефоны?

Я рассмеялась:

– А вот это действительно классная новость. Приедет тетя Линда. Она клевая – ну, может быть, и не совсем клевая, но клевей моей мамы – это уж точно. Линда, конечно, много чего обещает маме, но потом всегда ведет себя, как нормальный человек. Будет так…

Элис подняла руку, прерывая меня. У нее на лице опять было это выражение.

– Мне кажется, я помню твою тетю с тех пор, как она последний раз была у вас.

Я кивнула, не понимая, к чему она клонит, точнее, стараясь не понимать:

– Да, она обычно приезжает раз в год, но никогда не остается надолго. Через день или два Линда начинает скучать по дому и возвращается. Она…

Элис снова остановила меня:

– Линда симпатичная?

Она моя тетя, поэтому я никогда не думала о ее внешности.

– Я не знаю, – неуверенно произнесла я. – Она не похожа на маму, и это уже хорошо. У нее красивые блестящие кудрявые волосы. И у нее клевая одежда. Ну, клевая для тети, конечно.

Интересно, почему это так заинтересовало Элис? Зачем ей вообще сдалась моя тетя? Но теперь Элис выглядела такой довольной, словно только что выиграла в лотерею.

– Она ведь никогда не была замужем? – снова спросила подруга.

И вот теперь мне все стало понятно.

– Ни за что! Даже не думай втянуть мою тетю в свои планы! – закричала я.

Но Элис меня проигнорировала.

– Она ведь не замужем, верно?

Я отрицательно помотала головой.

– А у нее есть парень?

Я была уверена, что у моей тети Линды никого нет. Несколько недель назад я как раз услышала, как мама с папой обсуждали эту тему. Но идея моей подруги все равно была сумасшедшей. Ее, как всегда, занесло.

Элис тряхнула меня за плечо:

– Ну же, Мэг, ответь! У Линды есть парень?

– Нет, насколько мне известно, – тихо произнесла я.

Элис даже захлопала в ладоши от удовольствия:

– Вот и решено! Мы устроим небольшой романчик между твоей тетей и моим отцом, а потом, когда мама узнает обо всем, она тут же будет умолять отца принять ее обратно. Все просто!

Я отошла от Элис и уставилась в окно. Старые качели Элис покачивались на ветру. Мы часами сидели на них, обсуждая всякие глупости. Как все было просто, когда ее родители жили вместе, и мы с Элис только и делали что гуляли и развлекались.

На Пасху, когда Элис вместе с мамой вернулись в Лимерик, я подумала, что все наконец-то станет по-прежнему. Теперь я чувствовала себя настоящей эгоисткой – я получила то, что хотела. Моя подруга вернулась, но мне и в голову не приходило, что она продолжает грустить, потому что ее родители больше не вместе. Я думала, что поскольку теперь они живут не так далеко друг от друга – это меняет дело. Как же я ошибалась!

* * *

Элис подошла и встала рядом со мной. Она заговорила очень тихо:

– Линда будет здесь всего несколько дней. Это прекрасная возможность, и мы просто не можем ее упустить. Пожалуйста, помоги мне, Мэг! Еще один разок!

Я уставилась на свои ноги. У меня было два варианта – либо я соглашаюсь помочь Элис прямо сейчас, либо через несколько недель, в течение которых она каждый день будет меня уговаривать. Как бы там ни было, но я заранее знала, что рано или поздно все закончится очередным сумасшедшим планом моей подруги. Тут я поняла, как устала. Я училась в шестом классе. Это должен был быть веселый год, лучший в начальной школе, а может, и во всей моей жизни – а я уже потратила половину его, носясь с бредовыми идеями Элис, которые никогда толком не работали.

Элис отошла от меня и уселась на кровать. Через минуту я обернулась, чтобы посмотреть на нее. Ее лицо было таким грустным, что мне захотелось разреветься. Ну какой из меня друг получается, если я рядом только, когда Элис весело? Я подошла к ней поближе.

– И никаких глупостей на этот раз, о’кей?

Она даже подпрыгнула от радости и крепко обняла меня:

– Обещаю! Совсем никаких глупостей! Спасибо, Мэг! Ты самая лучшая подруга, которая у меня могла быть.

Я попыталась улыбнуться, но почему-то не смогла.

* * *

Конец недели был очень странным. Мама носилась на чердак и обратно, перетаскивая коробки, из которых торчала одежда невообразимых цветов. Наконец, она сбросила их все в кучу на кухонный стол, издав при этом счастливый вздох:

– Ах! Каким все тогда было безмятежным, ярким и простым!

В большинстве случаев я игнорировала подобные замечания, но когда казалось, что уже слишком, то изображала, что меня сейчас стошнит. Мама не возражала. Она словно перенеслась в свое прошлое, где я еще не существовала.

Однажды, когда отец вернулся вечером с работы, мама кинулась ему навстречу, потрясая чем-то джинсовым. Он взял «нечто» у нее из рук и развернул. Я захихикала. Это оказался старый джинсовый комбинезон, в котором он был на той фотографии.

– Слушай, Донал, – оживленно затрещала мама. – Помнишь его? А что, если тебе надеть этот комбинезон в выходные, когда мы отправимся на фестиваль?

Лицо отца побледнело:

– Не думаю, что это хорошая идея, Шейла. Он… ну, в общем, мы… как бы это сказать… это пройденный этап, что ли. Мне нравится думать, что я уже все-таки вырос из подобного.

Мама ласково его обняла:

– Ну же, примерь. Сделай это ради меня.

Отец выглядел смущенным, когда отправился в гостиную. Через минуту он вернулся в кухню. Даже мама не смогла сдержаться и рассмеялась. У отца был такой жалкий вид. Рози испугалась и спряталась за мамину ногу.

– Папа – лузер, – неподражаемо прокомментировала она.

Отец сделал страшное лицо.

– Довольна? – спросил он, обращаясь к маме. – Даже четырехлетний ребенок понимает, что я выгляжу посмешищем!

Мама прикрыла рот рукой, пытаясь перестать смеяться.

Отец отрицательно замотал головой:

– Я ни за что его не надену, Шейла! Либо я поеду в своих обычных джинсах, либо не поеду вообще!

Мама на минуту затихла, а затем грустно кивнула:

– Хорошо, но мне интересно, куда подевались твои старые сандалии?

– Шейла! – голос отца стал по-настоящему рассерженным.

Мама тут же согласилась:

– Хорошо, хорошо, никаких старых вещей, обещаю! Пора садиться за стол, рагу из чечевицы уже почти готово.

После ужина мама отложила в сторону всю эту невообразимую одежду и принялась составлять «Список» – инструкции для Линды. В нем содержались такие глупые указания, как:

Не больше часа телевизора в день

Никакой вредной еды

Никаких конфет

Никаких чипсов

Папа заглянул в бумажку через мамино плечо.

– Линда ведь твоя сестра! – с удивлением заметил он. – Неужели ты думаешь, что она не сможет приглядеть за девочками как следует?

Мама подняла на него глаза, всем своим видом выказывая недовольство:

– Конечно, я ей доверяю. Просто мне хочется, чтобы она все делала так, как мы к этому привыкли.

Отец пожал плечами и вернулся к чтению газеты:

– Как знаешь.

Я мысленно улыбнулась. Наивная мама! Линда сидела со мной и Рози лишь однажды, и то на протяжении всего двух часов, но даже за этот короткий промежуток времени успела нарушить все глупые правила. Мама могла написать еще миллион таких ценных указаний, но я прекрасно знала, что Линда не выполнит ничего. Уверена, мы как следует с ней повеселимся!

Единственное, по поводу чего я переживала, – это очередной бредовый план Элис!

Глава тринадцатая

Линда приехала днем в пятницу. Она немного опоздала, поэтому родители уехали практически сразу же. Мама стояла в холле, обнимая меня и Рози:

– О, мои дорогие малышки! Я так буду по вам скучать!

Папа подмигнул мне через мамино плечо:

– Если мы сейчас же не выйдем, Шейла, то опоздаем и не найдем свободного места, чтобы установить палатку, и тогда придется ночевать в отеле.

Мама тут же отпустила нас, как будто боялась обжечься:

– Ни за что! Никаких отелей! Мы будем спать в палатке, как и много лет назад!

У двери она остановилась и помахала:

– До свидания, девочки! Люблю вас обеих! Будьте умницами! Пока, Линда. Я оставила инструкции на кухонном столе. Завтра я вам позвоню, чтобы узнать, как идут дела. Счастливо, мои малышки! Люблю вас! Слушайтесь тетю Линду. Не забудьте…

Последнюю фразу мама не договорила, потому что она была уже в машине, и в этот момент отец нажал на газ. Через пару мгновений они скрылись из виду, и даже если мама и продолжала давать инструкции, мы их все равно уже не слышали.

Линда взяла Рози за руку, и все втроем мы отправились на кухню. Линда взяла со стола мамин великий «Список» и, внимательно прочитав его, прикрепила к холодильнику, где висели остальные записки.

– А теперь здесь главная я! – задорно сказала она и подмигнула нам.

Линда взяла свою сумочку и, порывшись в ней, спросила:

– Как насчет «Марса»?

Мы с Рози тут же подбежали и схватили шоколадки. Это будет очень, очень здорово! Как Рождество, только лучше! К сожалению, была одна маленькая проблемка. И через несколько минут эта проблемка позвонила в дверь.

Я впустила Элис и провела ее на кухню. Линда угостила и ее шоколадом. Интересно, стала бы она кормить нас шоколадками, если бы знала, что задумала Элис. Когда Линда и Рози сели играть, мы с Элис отправились в мою спальню.

Элис упала на кровать:

– Ты знаешь, а я многому научилась после той истории с мисс О’Хёрлихи.

– И чему, например? – поинтересовалась я. – Как не вмешиваться в личную жизнь отца?

Элис пропустила мою колкость мимо ушей:

– Нет, просто в этот раз мы не будем так спешить. Надо действовать наверняка. Например, сегодня вечером мы оставим их наедине всего на несколько минут, чтобы они могли узнать друг друга, а завтра перейдем уже к более серьезным вещам.

Я вздохнула:

– Ну и как мы организуем их встречу сегодня?

– Все просто, я не вернусь домой, пока папа не позовет меня пить чай.

– Но он не придет за тобой, а, как всегда, позвонит по телефону.

Элис хитро улыбнулась:

– Он, конечно, может позвонить, но это будет не слишком умно с его стороны.

Я не стала выспрашивать подробности, все равно рано или поздно я все узнаю.

Примерно через двадцать минут зазвонил сотовый Элис. Он проиграл очень симпатичную мелодию и засветился разными цветами. В который раз я взмолилась, чтобы мама с папой, наконец, вышли из своего Средневековья и позволили мне иметь мобильный телефон.

Элис улыбнулась и достала из кармана сотовый:

– Это отец. Я сейчас включу громкую связь.

– Алло! – произнесла она.

– Элис, тебе пора домой пить чай.

Голос Питера прозвучал так близко, словно он сейчас находился рядом с нами.

– Алло? – на этот раз несколько громче произнесла моя подруга.

– Это папа! Пора возвращаться домой пить чай.

– Алло?! – в третий раз повторила Элис. – Кто это? Говорите!

– Я сказал – приходи домой! Пора пить чай! – на этот раз голос Питера прозвучал так, как если бы он стоял надо мной и орал мне в ухо.

Элис подмигнула мне:

– Извините, кто бы вы там ни были, но вы, очевидно, не хотите говорить. Почему бы вам не попробовать перезвонить?

– Элис, если ты не… – начал ее отец, но Элис уже отключилась.

– Упс! Кажется, оборвалась связь, – она притворно вздохнула. – Ох уж эти мобильные телефоны! Они так ненадежны в наши дни!

Я засмеялась, но вынуждена признать, что у меня бы никогда не хватило смелости сыграть подобную шутку. (В любом случае, мне и не светит, просто потому что у меня нет сотового!)

Через три минуты младший брат Элис, Джейми, уже стоял перед нашей входной дверью.

– Отец говорит, тебе пора домой, – произнес он, а затем с видимым удовольствием добавил: – А еще он просил тебе передать, что если ты еще раз выкинешь подобное, то он отберет у тебя телефон на полгода.

Я захихикала, но Элис строго посмотрела на меня. Я была рада, что отец не купился на шутку подруги и не пришел за ней.

– Не волнуйся! – зашептала она, как только Джейми направился обратно домой. – У меня есть план «Б». Увидимся после чая, и я тебе все расскажу.

Через полчаса Элис снова была у нас. На этот раз она потянула меня за руку в гараж, где, обнаружив выключатели, отключающие свет в доме, принялась внимательно их рассматривать.

– Хорошо, что они такие же, как и у нас. Это все упрощает.

Мне почему-то стало не по себе.

– Что конкретно ты собираешься сделать? Не думаю, что мама с папой очень обрадуются, если наш дом взлетит на воздух.

Элис состроила гримасу:

– Ты думаешь, я совсем с ума сошла? – и она опустила вниз переключатель, на котором красовалась надпись «свет».

– Все, что я делаю, так это выключаю в доме свет. Линда сможет догадаться, как это устранить?

Я отрицательно помотала головой:

– Нет, она совсем не разбирается в подобных вещах. Мама все время упрекает ее, что она настолько беспомощна, что ей приходится вызывать электрика, чтобы сменить лампочку.

Элис довольно улыбнулась:

– Именно на это я и рассчитывала. Так что, когда стемнеет, придет мой папа и спасет ее. Линда будет так впечатлена, какие у него золотые руки, что непременно захочет встретиться с ним снова.

Я не была в этом уверена, однако на этот раз план Элис казался довольно безобидным, поэтому я ничего больше не сказала, и мы отправились ждать темноты.

Через некоторое время я, Линда, Рози и Элис лежали на полу в гостиной и смотрели телевизор. Кстати, на протяжении уже двух часов. Я так наелась вкуснейшей китайской едой, которую мы заказали домой, а также тремя пакетами чипсов и газировкой, что совсем забыла про коварный план Элис, когда та толкнула меня локтем. Я слово в слово повторила фразу, которую заранее много раз отрепетировала под чутким руководством подруги:

– Темнеет, кажется.

Линда проигнорировала мое замечание, увлекшись тем, что кормила Рози запрещенными чипсами.

Ровно через пять минут ту же самую фразу повторила Элис и предложила включить свет, потому что, по всей видимости, моя тетя не обращала ни малейшего внимания на темноту.

На этот раз Линда проронила:

– Конечно, спасибо, Элис.

Элис встала, подошла к выключателю и попробовала включить свет, щелкая им вверх-вниз:

– Кажется, не работает.

Линда села:

– Наверное, лампочка перегорела.

Элис побежала на кухню и с гордостью заявила:

– Нет, дело не в лампочке. Света нет нигде.

Линда встала:

– Ну что ж. Сегодня уже поздно этим заниматься, так что, думаю, было бы весело закончить наш вечер при свечах. Мэган, где твоя мама хранит свечи?

Я тут же получила сильный удар в ребра от Элис.

– Ну… мы… у нас дома нет свечей, – запинаясь, промямлила я. – Мама… она…

Но тут подключилась Элис:

– Мама Мэг думает, что свечи очень опасны, поэтому она запрещает держать их в доме.

Линда закатила глаза:

– Узнаю Шейлу. Я не собираюсь проводить вечер, сидя в кромешной темноте. Как зовут вашего электрика? Как думаете, он сможет прийти к нам сейчас?

Элис ей услужливо улыбнулась:

– Вам не нужен электрик. Я позову папу. Он прекрасно разбирается в электричестве.

– Ты уверена? – задумчиво спросила Линда. – Мне бы не хотелось его беспокоить.

Элис кивнула:

– Уверена. К тому же он очень добросердечен и с удовольствием поможет соседям в трудную минуту.

Спустя две минуты Питер уже был у нас. Ремонт занял ровно три секунды – отец Элис попросту поднял выключатель вверх. Дом тут же засиял, а Линда восторженно захлопала в ладоши, как будто Питер совершил настоящее чудо.

Отец Элис выглядел озадаченным:

– Странно, что выключатель сам отключился, но в любом случае звоните, если свет опять погаснет.

Линда улыбнулась ему:

– Большое, большое спасибо! Не знаю, что бы мы без вас делали.

Питер улыбнулся ей в ответ:

– Не стоит благодарности! – а затем отправился к себе домой, что-то насвистывая по пути.

– Какой милый услужливый человек! – произнесла Линда и закрыла входную дверь.

Элис улыбнулась и зашептала мне в ухо:

– Ты слышала? Она сказала, что он милый. А папа свистел! Он свистит только, когда очень чем-то доволен! Думаю, они понравились друг другу. Мы уже на полпути, не дождусь завтрашнего дня, чтобы продолжить!

Одновременно я хотела узнать, что она задумала, и не хотела. К тому же было похоже, что подруга и не собирается посвящать меня в свои планы.

Элис направилась к выходу:

– Пора мне домой. Спокойной ночи, Мэг. Выспись хорошенько, тебе понадобится много сил. Завтра у нас с тобой очень напряженный день.

Глава четырнадцатая

На следующее утро Элис пришла рано. Она вошла ко мне в спальню и, не присаживаясь, принялась ходить из угла в угол, хватая на ходу вещи и кидая их куда попало. Я решила, что буду разговаривать с ней строго, поэтому тут же выпалила:

– Давай рассказывай свой план, иначе я не буду тебе помогать.

Элис рассмеялась:

– Хорошо.

Я была удивлена:

– В смысле, так просто? Ты не будешь даже спорить со мной?

Элис пожала плечами:

– Я? Спорить?

Я улыбнулась, а она продолжила:

– Ничего особенного. Мы организуем романтический ужин для моего отца и Линды. Будет просто чуд…

Я оборвала ее на полуслове:

– Как ты собираешься это устроить? Или ты планируешь пробраться в их головы? А может, при помощи магии убедишь Питера попросить Линду о свидании, а ее – согласиться? Не думаю, что из этого что-нибудь выйдет.

Элис обиженно надулась:

– Конечно, у меня получится. Я когда-нибудь до этого проваливалась?

Нет, вы только послушайте!

У Элис что, испарилась память?

Как насчет того ужаса с мисс О’Хёрлихи? Или когда она в середине семестра попыталась избавиться от маминого парня, который оказался вовсе и не ее парнем? А когда она жила у меня под кроватью несколько дней, чем это закончилось?

Конечно, напоминать обо всем этом было бы просто нечестно, поэтому я попыталась сменить тему.

– В любом случае, – сказала я, – Линда просто не может пойти ужинать с твоим отцом, хотя бы потому, что она никогда не оставит нас одних с Рози. Она может игнорировать любые мамины правила, но на это моя тетя точно не пойдет. Если мама узнает, она никогда ее не простит. Никогда!

Элис усмехнулась:

– Я уже подумала об этом. Все просто – романтический ужин будет здесь.

– Но как?..

Элис неопределенно махнула рукой:

– Потом расскажу. Все, что надо сделать – убедить Линду разрешить нам приготовить сегодня вечером ужин.

Как только Элис сказала это, она потащила меня на кухню, где Линда готовила разноцветную кашу Рози. На лице малышки светилась счастливая улыбка.

– Мэган, – пролепетала она. – Линда хорошая. Никакой противной каши.

Линда заговорщически подмигнула мне:

– Я не скажу Шейле, если ты не скажешь.

Я от всей души рассмеялась:

– Уж я-то точно! Это будет нашим маленьким секретом.

Тут Элис толкнула меня локтем, так что я была вынуждена продолжить:

– Хм, Линда?

Линда оторвалась от каши:

– Да?

– Как насчет того, чтобы мы с Элис приготовили сегодня вечером ужин?

Линда удивленно пожала плечами:

– Зачем?

Элис тут же нашлась:

– Это задание для… клуба скаутов.

Линда удивленно на нас посмотрела:

– Я и не знала, что вы скауты, Мэган.

(Разумеется, потому что я тоже этого не знала!)

Я улыбнулась и быстро стала размышлять над ответом, который был бы одновременно и ложью, и правдой:

– Ну, мама думает, что это неплохое занятие. Кроме того, скауты защищают окружающую среду… в какой-то степени.

Это могло сойти за правду. Я никогда не слышала, чтобы мама говорила об этом, но готова поспорить, что она думала точно так же.

Линда улыбнулась:

– Ну, не вижу причин, почему бы вам не приготовить ужин. В любом случае нам бы пришлось заказать еду.

Я чуть не расплакалась, ведь я обожала еду на вынос, а мама никогда не разрешала нам ее заказывать. Элис вообще понимала, от чего я отказываюсь ради нее?

Тем временем Линда продолжила:

– Что собираетесь готовить?

Я в отчаянии посмотрела на Элис, которая в этот момент играла с Рози и не обращала на нас никакого внимания.

– Это… м-м-м… сюрприз, – промямлила я.

Линда рассмеялась:

– Здорово! Обожаю сюрпризы!

Я слабо улыбнулась. Не думаю, что после сегодняшнего вечера Линда все так же будет любить сюрпризы.

Тут Элис схватила меня за руку и потащила к выходу. Думаю, к концу недели одна из моих рук будет длиннее другой на несколько сантиметров.

Мы вошли к ней в дом. Питер сидел в гостиной и смотрел телевизор. Элис подошла к нему и уселась на подлокотник его кресла.

– Замечательные новости, пап! – произнесла она звенящим голосом. – Линда пригласила тебя на ужин.

Питер недоумевающе посмотрел на нее:

– Линда… А кто это?

Элис похлопала его по плечу, как маленького мальчика, который не схватывает на лету:

– Папочка, ты же знаешь, Линда – тетя Мэган. Она хочет, чтобы ты сегодня вечером зашел к ним на ужин.

Вот теперь Питер выглядел озадаченным:

– Почему?

Теперь было самое время включаться в игру мне:

– Она просто хочет поблагодарить вас за то, что вы починили свет.

Питер рассмеялся:

– Я всего-навсего поднял выключатель. Это вряд ли заслуживает приглашения на ужин.

– Ну, – произнесла Элис, – Линда… очень… очень… забыла слово, Мэг?

– Э… она… очень спонтанная, – нашлась я.

– А кто еще будет? – все так же озадаченно спросил отец Элис.

– Ну, Мэган, я и Рози.

Питер покачал головой:

– Честное слово, не знаю.

Элис улыбнулась:

– Я думала, ты будешь рад, что не придется снова ужинать пиццей. Так я могу сказать, что ты придешь? В восемь часов, договорились?

Питер поднял обе руки вверх:

– Хорошо, хорошо. Сдаюсь! Вкусный ужин – было бы неплохо! А теперь ведите себя тихо и дайте мне досмотреть матч.

* * *

Спустя полчаса мы уже были на пути в магазин с деньгами, которые дала нам Линда.

– Что будем готовить? – спросила я. – Все, что я умею, – это рагу, но звучит не слишком романтично, правда?

Элис покачала головой:

– Ни за что! Никакого рагу!

– А как насчет лапши, помнишь, которую ты ела, когда пряталась у меня в комнате? – предложила я. – Нам стоит только вскипятить чайник – и она готова.

Элис быстро замотала головой:

– Вот уж точно никогда! Та лапша была настоящим отстоем!

Мне это все надоело, и я прямо спросила:

– А что ты тогда предлагаешь, раз уж ты у нас такая умница?

Элис остановилась и посмотрела на меня:

– В твоем саду есть грядки с латуком?

Я кивнула:

– В нашем саду больше латука, чем в городской теплице.

– Вот и хорошо! Салат в качестве закуски, затем лазанья – мы можем купить ее уже приготовленную, так что нужно будет только подать. А на десерт – мороженое. Ну а если останутся деньги, то можно купить бутылку шампанского для завершения ужина. Легко и просто!

Но я все еще не была удовлетворена.

– Хорошо, с едой разобрались, – кивнула я. – Но есть еще одна проблема. Что скажет Линда, когда увидит на пороге нашего дома Питера, которого она и не собиралась приглашать в гости?

– Ничего, – ответила, нимало не смущаясь, Элис.

Жаль, что я слишком взрослая, чтобы топать ножкой.

– Что значит «ничего»? Ты думаешь, она каким-нибудь волшебным образом забудет, что не приглашала его?

Элис рассмеялась:

– Конечно, нет. Она знает, что не приглашала моего отца. Но она взрослая, а потому будет вежливой. Ты представляешь ее, говорящей «Что вы здесь делаете? Вас не приглашали! Уходите домой!»?

Я захихикала:

– Не могу представить, чтобы Линда так грубила.

– Вот мы все и решили. Позже она, конечно, может спросить тебя об этом, но только не в присутствии папы. Все, что ей останется делать, так это притвориться, что все прекрасно. А нам только и нужен один вечер – дальше мама узнает, что у папы было романтическое свидание.

– А что, если твоя мама не узнает?

Хоть я и спросила, но заранее знала ответ. Элис очень постарается, чтобы Вероника оказалась в курсе, тем более это была ее идея, и она просто не может положиться на волю случая.

Я больше не спорила – не имело смысла. Но теперь у меня прибавится опыта по части гениальных планов моей подруги. На сто процентов уверена, что и этот план закончится так же, как и все остальные, – полным провалом.

Пожалуй, я все-таки должна быть неподалеку, чтобы удостовериться, что никто никого не убьет.

Глава пятнадцатая

Продавщица на кассе в супермаркете была очень вежливой, но как Элис ее ни просила, она не продала нам шампанское.

– Извините, девочки, – сказала она. – Я не вчера родилась, так что даже не притворяйтесь, что вам уже есть восемнадцать.

Элис и я воскликнули в один голос:

– Это для папы! Это для тети!

Продавщица рассмеялась:

– Маленький совет, девочки, в следующий раз хотя бы постарайтесь, чтобы ваши истории совпадали.

Элис запротестовала.

– Но это для моего отца и ее тети. Для них обоих. Они… ну… в смысле…

Продавщица сняла бутылку шампанского с ленты конвейера и поставила на полку позади себя.

– Мне все равно, даже если это для вашей бабушки и ее домашнего слона! Передайте, что если им так нужно шампанское, пусть сами придут за ним! Ясно?

Даже Элис не посмела больше спорить, поэтому мы заплатили за остальные наши покупки и вышли из супермаркета.

Мы вернулись ко мне домой и убрали все в холодильник. Затем Элис пошла к себе, она, конечно же, не сказала, зачем, а я и не спрашивала, просто молча последовала за ней.

Элис принялась рыться во всех шкафах и ящиках на кухне и, наконец, достала откуда-то бутылку шампанского.

– Ха! – торжествующе произнесла она. – Я знала, что она должна быть где-то здесь.

– Ты собираешься взять ее? – спросила я.

– Конечно, мы не можем купить, но я думаю, что на романтическом свидании шампанское должно обязательно присутствовать.

Я вздохнула. Мне всего двенадцать лет, что я могу знать о свиданиях?

Тем не менее я снова спросила Элис:

– Но твой отец наверняка заметит, что шампанское куда-то пропало из шкафа?

Она отрицательно покачала головой:

– А вот и нет. Оно лежит здесь уже очень давно. Мне кажется, отец купил его на день рождения мамы два года назад.

– Здорово, – скептически заметила я. – На свидании с другой женщиной он будет пить шампанское, которое купил в подарок своей жене. Очень романтично!

Элис поставила на стол бутылку и посмотрела на меня:

– Ты права. Может быть, и не очень романтично, но у нас экстренная ситуация.

– Хорошо, хорошо, – закивала я. – Но только если ты уверена, что твой отец не обнаружит пропажу.

Элис рассмеялась:

– Не волнуйся! Папа даже не подозревает о ней, уверяю тебя! А теперь ты пойдешь и отвлечешь Линду, пока я спрячу бутылку. Куда, как ты думаешь, лучше ее положить?

Я улыбнулась:

– Можно в холодильник, под большой пакет шпината. Линда точно не будет там смотреть.

* * *

Позже, когда шампанское было спрятано в холодильнике, Линда, я, Элис и Рози поехали в город. Линда купила всем нам горячего шоколада и порцию мармелада. Рози была так неописуемо довольна, что не могла говорить целых десять минут. Она лишь молча сидела, пила шоколад и улыбалась, как сумасшедшая.

Затем мы отправились в магазин, и Линда предложила каждой из нас выбрать по разноцветной майке. Мы с Элис попытались вежливо отказаться, но, к счастью, Линда настояла.

– На прошлой неделе мне повысили зарплату, – объяснила она. – Надо же куда-нибудь потратить эти деньги.

Я вздохнула. Я люблю маму, но как бы мне хотелось, чтобы она хоть чуть-чуть походила на свою сестру.

* * *

Когда мы вернулись домой, я собиралась сразу же начать готовить ужин, но Элис мне не позволила.

– Джейми сегодня ночует у мамы, – сказала она. – И я обещала, что провожу его туда.

«Хм, как удобно», – подумала я.

Мы забрали Джейми и отвели его в новую квартиру Вероники. Она пригласила нас войти, и мне не оставалось ничего другого, как пойти следом за Элис. Моя подруга, не теряя времени, тут же выпалила:

– Угадай, мам! У отца сегодня свидание!

В фильмах обычно в такие моменты женщины закрывают лицо руками и начинают горько плакать, приговаривая: «Как он мог так поступить со мной? Разве он не понимает, что я все еще его люблю и буду любить вечно!»

Кажется, Вероника не смотрела подобные фильмы. Наоборот она издала смешок:

– Твой отец? Свидание? Не думаю, Элис.

Элис внезапно разозлилась:

– Почему это он не может пойти на свидание? Он очень привлекательный мужчина. Даже моя учительница так сказала.

Я тут же косо посмотрела на Элис. Мисс О’Хёрлихи действительно много чего говорила про Питера, но уж точно не то, что он привлекательный мужчина.

Вероника тем временем даже не поинтересовалась, почему наша учительница вообще что-то про него говорила.

– Ну, может быть, твой отец и хорошо выглядит… по-своему, – смягчилась она. – Но свидание? Он не тот человек.

Элис топнула ногой.

– Тогда ты слишком плохо его знаешь! У него свидание с тетей Мэган. Сегодня вечером у них будет романтический ужин. Он просто ждет не дождется его. Папа все утро только и говорил об этом.

Вероника улыбнулась:

– Что ж, удачи ему! Надеюсь, он приятно проведет время! А теперь, кто-нибудь хочет что-нибудь выпить? Может быть, сока?

Элис ответила за меня:

– Нет, мы в порядке. Нам пора… и… нам просто пора. До завтра!

Когда мы вышли на улицу, я не очень понимала, что происходит. Было не похоже, чтобы Вероника ревновала, а если она не ревновала, то весь план с самого начала был пустой тратой времени.

Может быть, у меня получится остановить все это, пока дело не зашло слишком далеко. Я попыталась, чтобы мой голос звучал ровно:

– Твоя мама не очень-то ревнует?

Элис повела плечами:

– Она просто не показывает виду, она слишком самоуверенна для этого. Но спорим, что на самом деле мама расстроена? Она будет всю ночь думать о папином свидании, а завтра, когда узнает, как хорошо все прошло, просто с ума сойдет от ревности. Я знаю ее. Она…

Я оборвала Элис на полуслове:

– А что, если сегодняшнее свидание не будет таким успешным?

Элис, не останавливаясь, бросила мне:

– Об этом не стоит даже волноваться. Сегодня все будет хорошо! А теперь нам пора – нас ждет куча дел.

Глава шестнадцатая

Элис настояла, чтобы мы отправились к ней. У меня уже начала кружиться голова от хождения туда-сюда.

– Почему мы не можем просто пойти ко мне? – спросила я.

– И пойдем, – ответила Элис. – Через минуту. Мне нужно кое-что взять.

– Что взять?

Мой вопрос застал ее на полпути в спальню:

– Просто кое-что, – крикнула Элис откуда-то сверху. – Увидишь!

Когда мы вошли к ней, она порылась у себя в шкафу и достала выпрямитель для волос, а также большую сумку с заколками. Затем она вытряхнула наружу все содержимое ящиков своего стола. На кровать полетела косметика – вся, которая когда-либо была у Элис.

– У меня, как видишь, не слишком много, – сказала она. – Может быть, у тебя что-нибудь найдется?

Я покачала головой:

– У меня точно ничего нет. Разве не знаешь мою маму? Она не одобряет, когда «двенадцатилетние девочки красятся».

Элис хихикнула:

– А… сколько ей сейчас лет… Тридцатисемилетние?

Я вынуждена была рассмеяться. Не думаю, что мама за всю свою жизнь когда-нибудь прикасалась к помаде. Но вдруг я перестала смеяться:

– А зачем нам все это? С чего это ты решила накраситься? Мы ведь никуда не собираемся. Ты проведешь весь вечер на кухне, забыла?

Элис покачала головой:

– Это все не для меня, тормоз. Разве у меня сегодня свидание?

Я снова засмеялась, взяв блестящие тени для глаз:

– Хммм, думаю, твоему отцу они как раз подойдут, подчеркнут его голубые глаза.

– Ха-ха-ха, – оборвала меня Элис. – Очень смешно. Ты прекрасно понимаешь, что все это для Линды.

Я вздохнула:

– Думаю, да. Но ей не нужна косметика, она и так красивая.

Элис принялась собирать разбросанную по кровати косметику в одну большую сумку.

– Осторожно, Мэг, – предупредила меня Элис. – Ты начинаешь быть похожей на свою маму. Не забывай, что нет на свете такой красавицы, которой бы помешал хороший макияж.

– Ну, и кто теперь выражается как мама? – съязвила я.

Элис быстро меня обняла:

– Извини, мне не стоило этого говорить. Давай просто договоримся, что ни одна из нас не станет похожей на свою мать, о’кей?

Я кивнула. Мне не хотелось спорить с Элис. Кроме того, интересно будет попробовать косметику, не опасаясь того, что в комнату войдет мама и скажет, что я зря трачу время на эту ерунду.

Но оставалась все еще одна проблема.

– Что мы скажем Линде? – спросила я. – Мы же не можем просто прийти к ней и сказать: «Эй, Линда, тебе бы лучше накраситься, а то вдруг сегодня вечером прекрасный принц случайно постучит в твою дверь?»

Элис принялась смеяться так громко, что даже не могла говорить. Когда она, наконец, остановилась, то сказала:

– Не думаю, что папу можно назвать прекрасным принцем.

Пришел мой черед смеяться:

– Ну, если надеть на него атласную рубашку…

– …и белые панталоны, – добавила Элис.

– …и позаимствовать для него осла, чтобы он на нем приехал… – закончила я.

Теперь мы обе катались по кровати от смеха, не в силах остановиться. Это было очень весело.

Вдруг Элис оборвала себя и села:

– Ну, хватит! Нам уже пора идти к тебе домой. Ужин не ждет.

* * *

Линда очень удивилась, когда мы с Элис предложили сделать ей макияж. Честно говоря, она даже немного оскорбилась этим предложением.

– Вообще-то мне нравится, как я выгляжу.

Элис улыбнулась ей своей лучшей улыбкой, на которую была способна.

– Ты великолепно выглядишь, – произнесла она. – Но нам надо сделать кому-нибудь макияж, а ты единственная, кто оказался поблизости.

Линда озадаченно посмотрела на Элис:

– Но почему вам обязательно надо сделать макияж?

Я в отчаянии посмотрела на подругу.

– Это часть проекта, – ответила она, не задумываясь.

– Да, для нашего клуба скаутов, – добавила я неуверенно. Только, когда слова уже слетели с губ, я поняла, как глупо это звучит.

– Надо же, кажется, быть скаутом теперь – это не то, к чему я привыкла. В мое время мы все больше учились разводить костры и чистить обувь старушкам.

– Ой, да, сейчас все совсем по-другому! – тут же нашлась Элис. – Мы делаем столько всего интересного. Например, на прошлой неделе сплавлялись на рафтинге.

Я больно толкнула Элис ногой. Неужели эта девчонка не знает, когда надо замолчать?

По-моему, Линда не поверила Элис, тем не менее она ничего не сказала.

– Ну, тогда нам стоит поторопиться, если вы хотите сделать мне макияж, потому что пока мы здесь стоим и разговариваем, я становлюсь только старее и морщинистее, – со смехом добавила она.

Элис тут же принялась за дело, и я не возражала, потому что все равно не имела понятия, как и что делать. По большей части я держала кисточки и бегала туда-сюда за ватными дисками, когда что-то шло не так. (Причем это «что-то» почему-то все время шло не так!)

Через некоторое время Рози вернулась из сада. Она никогда не видела, как кто-то красится, поэтому тихо уселась на диван и, открыв рот, наблюдала за процессом превращения Линды в писаную красавицу.

Спустя, как мне показалось, целую вечность Линда с нетерпением спросила:

– Я могу посмотреть?

– Мы еще не закончили, – ответила Элис. – Как насчет того, чтобы выпрямить тебе волосы?

Линда покачала головой:

– Спасибо, но нет. Я люблю свои кудри и даже ради хороших отметок в вашем клубе скаутов не соглашусь на это.

– Но… – начала было Элис.

Я оборвала ее:

– Забудь, Эл. Оставь волосы Линды в покое, все и так чудесно.

– Хорошо, хорошо, – пробормотала Элис. – Я просто хотела помочь. Думаю, теперь вы готовы.

Она встала и принялась любоваться лицом Линды, как своим произведением искусства.

– Ну, что ты думаешь? – спросила меня Элис.

Честно говоря, я не знала, что и думать. Линда выглядела как-то по-другому, и не уверена, что это изменение было в лучшую сторону. Она просто не была похожа на саму себя.

Элис вручила Линде зеркало. Моя тетя долго смотрела на себя, но ничего не сказала.

– Красивая Линда, – Рози подошла к ней и обняла за ноги.

Линда рассмеялась:

– Полагаю, это того стоило. Спасибо вам, девочки! – она отложила зеркало и предложила: – После того как вы проделали такую работу, просто глупо было бы оставаться дома. Почему бы нам не сходить куда-нибудь? Ты тоже можешь пойти с нами, Элис.

Ну и что нам теперь делать?

– Но… – сказала я.

– Но… – сказала Элис.

– Ну? – спросила Линда.

– Но мы собирались приготовить ужин дома, – нашлась я.

– И уже купили еду, – добавила Элис.

Линда вздохнула:

– Неважно. Еду можно оставить на завтра, когда приедут твои родители, и сделать им сюрприз – приветственный ужин.

Я сглотнула. Вот уж действительно будет сюрприз для мамы, когда она вернется и обнаружит, что на ужин у нас размороженная лазанья. Она просто с ума сойдет и прочитает целую лекцию о вреде подобных продуктов. Это того не стоило. К тому же как быть с романтическим ужином Линды и Питера?

Я в панике посмотрела на Элис, но та лишь мило улыбалась.

– Спасибо большое, Линда, – сказала она. – Вы были так добры к нам, возили нас в город, купили такие милые маечки, что нам бы хотелось тоже что-нибудь сделать. Например, приготовить ужин.

Теперь мне стало по-настоящему стыдно – Элис права, Линда так хорошо к нам относилась, а вместо этого мы собираемся втянуть ее в какое-то сомнительное романтическое приключение. Прежде чем я успела что-нибудь сказать, Линда покачала головой и произнесла:

– Я была уверена, что вы будете счастливы провести вечер не дома, но как хотите. Поедим и здесь.

Элис выразительно посмотрела на меня:

– Именно этого мы и хотим. А теперь мы пойдем, а ты отдыхай.

Линда выглядела озадаченной:

– Интересно, почему это я должна отдохнуть?

Элис вымученно рассмеялась:

– Я хотела сказать, вы должны немного расслабиться, чтобы макияж как следует… закрепился.

Линда посмотрела на Элис как на сумасшедшую, потом произнесла:

– Пойдем, Рози, посмотрим телевизор. Мы смотрели его только три часа сегодня.

– Ураааа! Телик, – с радостным визгом Рози бросилась в гостиную.

Мне двенадцать, но в тот момент я ощутила себя гораздо взрослее. Все-таки жизнь очень проста, если тебе всего четыре года.

Глава семнадцатая

Элис и я провели целую вечность, пытаясь подготовить столовую к ужину. На стол мы постелили белоснежную скатерть и льняные салфетки, которые Элис принесла из дома. Затем достали лучшие мамины тарелки и бокалы, а также серебряные столовые приборы, которые ей подарили на свадьбу, и накрыли стол на двоих. В саду мы нарезали цветов и поставили их в прелестную вазу. Рядом с цветами поместили свечи, которые обычно используем только на Рождество. (Правда, мне тут же пришлось убрать их обратно, когда я вспомнила, что мы сказали Линде, будто мама не разрешает держать их дома.)

Нельзя было допустить, чтобы Линда увидела, что мы делаем, иначе бы она тут же задалась вопросом, почему это стол накрыт на две персоны. Поэтому мы с Элис попросили ее не входить в столовую до начала ужина.

Как раз когда закончили накрывать на стол, вошла Рози. Я думала, что в этом нет ничего страшного, потому что она еще не научилась толком считать (моя сестра говорит один-три-шесть-девять-сто и при этом думает, что очень умная). Но, к сожалению, она тут же заметила, что что-то не так. Она принялась ходить вокруг стола, затем похлопала по одному стулу и сказала «Мэган», похлопала по другому и произнесла «Линда». Пройдя еще круг, Рози озадаченно застыла на месте:

– А где мой стул?

Мы с Элис подумали, что присутствие маленького ребенка не способствует романтической атмосфере, поэтому решили пораньше напоить Рози чаем и отправить в кровать с DVD-плеером и стопкой дисков с мультфильмами, которые Элис предусмотрительно принесла из дома. (В таком случае Рози будет смотреть телевизор семь часов в течение одного дня – абсолютный рекорд для любого члена нашей семьи.)

Элис наклонилась и ласково заговорила с ней:

– Мы с Мэган накормим тебя вкусной кашкой, которую ты съешь на кухне. Договорились?

Рози подпрыгнула от удовольствия:

– Вкусная кашка! Много, много вкусной кашки!

Я вздохнула. Мама бы сказала, что это настоящее преступление – отправлять такого маленького ребенка спать без надлежащего ужина. Если она когда-нибудь об этом узнает – я пропала. Но что мне остается делать?

Романтический ужин еще даже не начался, а уже все вышло из-под контроля.

* * *

Когда Рози наелась, мы препроводили ее в спальню вместе с DVD-плеером и занялись салатом. Элис было лень мыть латук, поэтому она сразу же заметила:

– Он из твоего сада, никаких химикатов, полностью безопасно!

Я не стала спорить. Я слишком переживала по поводу предстоящего, поэтому какие-то листья латука меня мало волновали.

Мы положили латук на одну из лучших фарфоровых тарелок, которые нашлись у мамы в шкафу. Листья выглядели довольно сиротливо – слишком маленькая порция, чтобы накормить даже не очень крупного и не очень голодного кролика. Мы проверили холодильник, но я не заметила ничего, что было бы пригодным для салата. Правда, Элис заметила несколько сосисок, которые Линда купила этим утром.

– Прекрасно, – сказала она. – Я однажды видела такой салат по телику. Последний писк моды.

Мне показалось это чрезвычайно странным, но, в конце концов, какое мне дело? Мне же не придется это есть.

Я достала сковородку и принялась поджаривать сосиски. Я решила приготовить их все, потому что умирала с голоду, к тому же надо было как можно скорее избавляться от всей этой вредной еды, пока мама не вернулась и не увидела, что все ее нерушимые правила злостно нарушены.

Мы с Элис съели практически все сосиски, оставив по одной для каждой порции салата. Затем Элис потребовалось достаточно много времени, чтобы красиво выложить их на листья латука. Когда все было готово, и я посмотрела на этот шедевр кулинарного искусства, мне показалось, что выглядит он не только малоаппетитно, но еще и довольно глупо, но я не стала ничего говорить. Надеюсь только, что блюдо будет вкуснее, чем кажется.

В тот момент, когда Элис ставила салат в холодильник, прозвенел звонок. Меня тут же затошнило – как я не хотела участвовать во всем том, что последует дальше! Может быть, мне стоит притвориться, что у меня заболел живот и мне необходимо срочно лечь в постельку? Пока я размышляла над этим, Элис схватила меня за руку и потащила в гостиную, где сидела Линда.

Секунду-другую мы в молчании смотрели друг на друга, а затем Элис толкнула меня локтем, и я произнесла заранее заученную фразу:

– Хм, Линда, ты не против открыть дверь, мы с Элис… э-э-э… несколько заняты?

– Конечно, – сказала она и, рывком вскочив на ноги, оказалась у двери. Мы с Элис замерли неподалеку, ожидая, что будет дальше.

Линда открыла дверь:

– А, Питер, привет! Ты ищешь Элис? Она только что…

Лицо Питера вытянулось.

– Вообще-то я… – затем он, видимо, что-то сообразил, потому что рассмеялся. – Понятно, это ты так шутишь. Ха-ха! Весело!

Но Линда почему-то не рассмеялась, вместо этого она включила свет в коридоре.

– Свет в порядке, все работает, – произнесла она.

– Хорошо, – неуверенно пробормотал Питер. – Рад слышать.

Затем повисла долгая пауза, было видно, что оба смущены и не знают, что делать. Питер стоял в дверном проеме, а Линда внутри, они озадаченно смотрели друг на друга. Мы с Элис стояли позади двери в гостиную, точно так же не зная, что предпринять.

Наконец, Линда заговорила:

– Э… не хотите ли войти?

Элис толкнула меня локтем в ребра:

– Видишь? Я говорила, что это сработает.

Питер, казалось, успокоился и довольный произнес:

– Конечно, почему нет, раз уж я пришел.

Мы с Элис отошли от двери, стараясь выглядеть естественно. Питер и Линда прошли в гостиную и сели. Линда бросила на меня взгляд, говорящий: «Что тут происходит?» Я отвернулась, притворившись, что не заметила.

Повисла новая неловкая пауза. Я посмотрела на Элис, но она, кажется, не обратила на меня никакого внимания, любуясь узором на каминной полке.

– Может быть, Питер чего-нибудь выпьет, – предложила я после того, как затянувшаяся пауза стала уже совсем неприличной. – В холодильнике есть апельсиновый сок.

– Хорошая идея, – подхватила Линда с облегчением. – Принеси нам, пожалуйста, по стакану.

Я старалась провести на кухне как можно больше времени, наливая сок очень медленно. Чтобы добавить кубики льда, потребовалось еще несколько минут, потому что я выкладывала их в стаканы один за другим. Когда я вернулась в гостиную, Питер и Линда сидели на диване, бросая странные взгляды на Элис, а затем и на меня.

Они почему-то принялись обсуждать сок, и их диалог имел следующее содержание:

– Очень хороший сок.

– Да, правда.

– Это моя любимая фирма.

– Я не очень люблю сок с мякотью фруктов, а вы?

– Я не против мякоти, если ее не слишком много.

И так далее, и все в таком духе. После того, как они обсудили сок с мякотью, Питер с Линдой коснулись темы туалетной бумаги, а именно, как ее стоит вешать – концом к стенке или концом наружу.

Я никогда не была на свидании, но если я однажды на него попаду, надеюсь, оно будет поинтереснее, чем это. (И уж конечно, мы не станем обсуждать туалетную бумагу!)

Посидев с ними еще немного, я поняла, что больше не вынесу, и ретировалась в кухню, ожидая, что Элис последует за мной.

Мне не пришлось ждать долго, Элис стояла за моей спиной уже секунд через пять.

– Они все еще обсуждают туалетную бумагу? – спросила я.

Элис покачала головой:

– Нет, перешли к более интересным темам.

– Каким, например?

– Они советуют друг другу, как избавляться от больших черных пятен плесени, которые обычно появляются на шторке в душе.

Я громко и неконтролируемо засмеялась:

– Очень романтично!

– Подожди, еще рано! – уверила меня Элис. – Вот увидишь!

Я скрестила на груди руки – мне почему-то резко расхотелось смеяться. Все это было одной большой глупостью.

– Чего конкретно мы ждем? – спросила я. – Как мы собираемся перейти от плесени в душе к романтическому свиданию? Линда сидит там и ждет, когда же, наконец, Питер пойдет домой и даст нам нормально поужинать, а Питер не может взять в толк, почему, если он приглашен на ужин, она сидит там, а едой даже и не пахнет!

Элис улыбнулась.

– Не паникуй, Мэг! Все получится само собой! Один из них рано или поздно расколется, спорим, что это будет мой отец. Он всегда такой голодный, что обязательно упомянет еду в разговоре. А Линда будет вежлива и пригласит его к столу, а затем они станут наслаждаться нашим великолепным ужином и так никогда и не узнают правду. Все очень просто, обещаю.

«Просто». Опять это ужасное слово. По-моему, должен быть какой-то закон, запрещающий использовать его в подобных случаях.

Глава восемнадцатая

Мы с Элис вернулись в гостиную и уселись вместе в одно кресло. Линда и Питер разговаривали о стоимости парковки в Лимерике, сравнивая ее со стоимостью в Дублине и Корке. Если они продолжат в том же духе, то мне это скоро наскучит, и я попросту усну. (А если мне немного повезет, то когда я проснусь, весь этот кошмарный вечер будет уже позади.)

Вскоре Питер забеспокоился. Он менял положение ног, ерзал на диване, трижды расшнуровывал и снова зашнуровывал ботинки и дважды снимал и надевал часы. Линда, по-видимому, тоже была не в своей тарелке, потому что крутила в пальцах стакан и время от времени проводила по его ободку, чем вызывала неприятный скрипящий звук.

Кроме апельсинового сока, туалетной бумаги, плесени на шторках в ванной и ценах за парковку во всех странах Европы, они обсудили погоду, теннис, обустройство сада и еще раз погоду. Наконец, Питер потянул носом воздух, как щенок, который пытается взять след. К счастью, из кухни доносился запах сосисок.

– Что-то очень вкусно пахнет, – произнес он.

– Это наш ужин, – отозвалась Линда. – Мэган и Элис готовили сегодня.

– Ням-ням, – весело воскликнул Питер. – Жду не дождусь. Я такой голодный, не поверите.

Линда странно посмотрела на него. Питер же снова улыбнулся ей.

– Я специально не ел с самого обеда, чтобы как следует проголодаться. Не говорите мне, пожалуйста, что там – пусть будет сюрприз!

Теперь Линда была по-настоящему озадачена. Она снова посмотрела на меня, словно говоря: «Что, в конце концов, происходит?» Линда живо напомнила мне мою маму, когда та была чем-то недовольна, поэтому я тут же спрыгнула с кресла и побежала на кухню, где бы она не могла меня видеть. Через секунду Элис примчалась за мной, и мы услышали голос Линды, доносящийся из гостиной:

– Питер, не хотели бы вы… я имею в виду… в смысле… не хотели бы вы остаться с нами поужинать?

«Да», которое произнес Питер, прозвучало как-то странно и тихо. Бедняга, наверное, был совсем обескуражен. Если несколько часов назад он был уже приглашен на ужин, то почему Линда снова его об этом спрашивает? В конце концов, он был отцом Элис вот уже двенадцать лет и прекрасно знал свою дочь, так что если он окончательно не потерял здравый смысл от всего происходящего, то очень скоро поинтересуется у нее, что происходит. Но Элис не дала мне поразмыслить над этим, потому что схватила меня за руку и дала пять так, что мою ладонь обожгла боль.

– Я же говорила! – прошептала она. – Они расколются! А теперь давай подавать ужин. Ты пойдешь и пригласишь их.

Когда я вернулась в гостиную, Линда сидела на диване, и могу сказать, что выражение ее лица мне не понравилось.

– Мне надо поговорить с тобой, Мэган!

– Конечно, – ответила я, стараясь не показывать, что напугана. – Может быть, позже, сейчас я немного занята.

– Нет, давай сейчас, – ответила она.

Я не знала, что придумать, поэтому решила притвориться, что не слышала ее последней фразы.

– Могу я проводить вас к столу?

Теперь Питер и Линда переглянулись так, что стало понятно, они догадались, что происходит нечто странное и подозрительное, возможно даже устроенное специально. Но как бы там ни было, вслух они ничего не сказали, а лишь встали и последовали за мной в столовую.

Я, конечно, понимала, что мы с Элис не планировали никакого преступления, но тем не менее у меня возникло такое чувство, что все, что мы делаем, очень и очень неправильно. Я хотела выглядеть уверенной, когда указывала Линде и Питеру на их места за столом, но рука так тряслась, что это несколько испортило эффект.

Когда они обнаружили, что стол накрыт на двоих, то, не сговариваясь, в один голос воскликнули:

– А почему же вы не едите, девочки?

Я ожидала подобного вопроса, поэтому попыталась как можно более уверенно ответить:

– Хм… в общем… мы… в смысле… мы с Элис были настолько голодны, что не дождались ужина и уже перекусили… а Рози так устала, что мы накормили ее и отправили спать… так что вы будете ужинать вдвоем.

Питер и Линда посмотрели на меня так, будто я сошла с ума, но, по крайней мере, они сели за стол без дальнейших вопросов.

В этот момент в комнату вошла Элис, неся на подносе тарелки с салатом.

– Мое особое блюдо… салат а-ля сосиски, – весело произнесла она. – Ешьте, пока все не остыло.

Питер с Линдой, честно говоря, были не сильно впечатлены, и я не могу винить их за это. Латук весь пожух и завял, превратившись в бесформенное нечто, а сосиски покрылись тонкой пленкой белесого жира. Тем не менее они покорно взяли свои вилки и ножи и принялись есть.

Мы с Элис вернулись на кухню, но тут же приникли к дверям, слушая, что происходит в столовой. Несколько минут единственное, что я могла расслышать, был скрип ножей по тарелкам и хруст пережевываемых салатных листьев. Надо сказать, что это было не самое приятное, что мне доводилось слышать, но, по крайней мере, все указывало на то, что дела шли не слишком плохо. Но вдруг через несколько секунд раздался пронзительный визг:

– Фуууу! Что это? Какая гадость! Уберите это немедленно от меня!

Мы с Элис тут же кинулись в комнату. Линда отскочила от стола, так, словно на тарелке сидел монстр и только и ждал ее возвращения. Питер ковырялся в остатках салата, пытаясь найти то, что так ее испугало.

– Это же просто слизняк! – произнес он.

– Просто слизняк? – завопила она. – Это омерзительно!

Питер лишь повел плечами и спокойно ответил:

– Ну, это, конечно, не слишком приятно, признаю, но это не причинит вам вреда. Слизняки – весьма безобидные создания. В любом случае, есть кое-что похуже, чем найти слизняка у себя в тарелке.

– И что это? – скептически спросила Линда.

Питер рассмеялся:

– Найти полслизняка.

Линда вытерла рот тыльной стороной ладони и издала приглушенный смешок, впрочем, улыбка исчезла с ее лица, как только Питер, поковырявшись еще в салате, произнес:

– Ой, дорогуша, кстати, говоря о слизняках…

Линда побледнела так, что я подумала, она упадет в обморок. Но Питер весело засмеялся:

– Да шучу я!

Линда, видимо, все еще не находила повода для веселья, потому что схватила салфетку и принялась энергично вытирать ею язык:

– Что за гадость! Теперь меня всю неделю будут мучить кошмары по ночам!

В этот момент Элис подбежала к столу, забрала у них тарелки и объявила:

– С закусками все, теперь займите, пожалуйста, снова ваши места, через минуту основное блюдо будет на столе. Вы даже и глазом моргнуть не успеете!

Линда уселась за стол, не произнеся ни слова. Она была немного бледной, поэтому я предположила, что она получила настоящий шок. (Если бы я действительно была скаутом, я бы, пожалуй, знала, что обычно делают в таких случаях, но поскольку я им не являлась, то решила просто проигнорировать происходящее.)

Вернувшись на кухню, Элис выкинула остатки салата и слизняка в мусорное ведро и повернулась ко мне.

– Значит, ты была права, – произнесла она. – Надо было все-таки помыть латук. Что ж, в следующий раз будем знать.

Я сердито посмотрела на нее:

– Следующего раза не будет, Элис! Это я тебе обещаю.

Элис передернула плечами:

– Неважно. У нас нет времени разбираться с этим. Забудем о салатах, пора ставить лазанью в микровол…

Она остановилась и хлопнула себя ладонью по лбу:

– Но у тебя, конечно же, нет микроволновки!

Я покачала головой:

– По крайней мере, когда я последний раз проверяла, не было.

Элис схватила пачки с лазаньей и направилась к выходу.

– Придется бежать ко мне, чтобы их разогреть. Я постараюсь быстрее, а ты пока иди в столовую, развлеки их. И помни, что бы ни случилось, не дай им догадаться, что все было подстроено!

Элис отсутствовала, казалось, целую вечность. Я перебрала все темы для бесед (включая и очистители для шторок в душе), но разговор каждый раз иссекал через пару-тройку фраз. Питер посматривал на часы, отмечая, что становится поздно, а у Линды было такое странное выражение лица, что я не могла его разгадать.

Под конец, совсем уже отчаявшись, я сбегала к своему школьному рюкзаку и достала оттуда металлическую дудочку и ноты и принялась играть. Сначала Питер и Линда выглядели заинтересованными, они даже топали в такт ногами и хлопали после того, как я исполнила первые две мелодии. Но когда я стала играть третью мелодию, хлопанье и топанье прекратилось, и я почувствовала себя ужасно глупо. К счастью, Элис вернулась, когда я была уже на десятой мелодии, кстати, последней в моих нотах. (Песня называлась «Эдельвейс».) Она была довольно трудной, поэтому я фальшивила и пропускала ноты. Когда я доиграла, из кухни уже доносились гремящие звуки, но Элис все еще не появлялась. Линда попыталась подавить зевок, а Питер хлопал глазами так, словно сейчас уснет. Я решила сыграть припев к «Эдельвейсу».

Я играла этот дурацкий припев уже в пятый раз, когда Элис, наконец, появилась с двумя тарелками.

– Ужасная подстава, – прошептала она мне в ухо. – Эти лазаньи гораздо меньше, чем нарисованы на упаковках.

Она была права. Каждой можно было накормить не очень голодного хомячка (который перед этим не подкрепился слизняком и салатом). Элис поставила тарелки перед Линдой и Питером. Надо сказать, что при взгляде на еду они заметно оживились. Я решила тут же ретироваться на кухню – вечер обещал быть долгим.

Глава девятнадцатая

Мы с Элис задержались на кухне. Услышав, что Питер с Линдой болтают в гостиной, мы решили оставить их одних. (Даже если они говорили только о пятнах плесени в ванной.) Пару раз мы даже услышали, как они смеются, и Элис тут же наградила меня ударом по ребрам, который, кстати, был довольно чувствительным.

Позже, когда мой бок украсило еще несколько синяков, Элис прислонила ухо к двери, но ничего не расслышала. Из гостиной не доносилось ни звука.

– Как ты думаешь, что там происходит? – спросила она.

– Не знаю. Может быть, они уже обнимаются?

Элис покачала головой:

– Вряд ли. Это их первое свидание. Скорее всего, у них просто кончились темы для разговоров.

Я захихикала:

– Или они, наконец, решили, какой все-таки самый лучший очиститель для шторок.

Элис рассмеялась, а затем снова стала серьезной:

– Может быть, нам стоит принести им десерт?

Она открыла холодильник и, пробежав глазами по полкам, удивленно обернулась ко мне:

– Все, что я вижу, – это пакет шпината. Куда ты положила мороженое?

Я покачала головой:

– Никуда. Я думала, ты убрала его в холодильник.

– Но я думала, что это сделала ты.

Спустя пять минут мы нашли пакет с мороженым под кухонным столом. Я аккуратно приподняла крышку и опустила палец в контейнер. Мороженое напоминало какую-то слизь, только кремового цвета. Я облизала палец:

– Довольно вкусно, только теперь это больше не мороженое.

Элис топнула ногой. Я решила, что должна поговорить с ней насчет этой глупой детской привычки. Ей двенадцать лет, она уже взрослая. (Правда, то, что она топала, означало, что она раздражена, а значит, сейчас не самое подходящее время для наставлений.)

– И что теперь? – спросила Элис. – Догадываюсь, что у твоей мамы вряд ли найдется что-нибудь хотя бы отдаленно напоминающее десерт.

Я рассмеялась:

– Никаких шансов. Каша, да. Или шпинат, но десерт – не думаю. И мы уже съели все те вкусности, которыми нас угощала Линда.

– Может быть, мне сбегать к себе? Или в магазин?

Пришла моя очередь топать ногой. (А это довольно приятно!)

– Ты меня больше не оставишь с этими двумя! Я уже исчерпала весь свой репертуар!

– Ну, – вздохнула Элис. – Тогда нам придется импровизировать. Передай мне, пожалуйста, те два стакана.

Я молча наблюдала за тем, как моя подруга аккуратно разливает растаявшее мороженое по стаканам. (Я выбрала самые красивые стаканы, которые только нашлись дома.)

– И что это будет? – с недоумением спросила я.

– Ванильный суп. Самое модное блюдо в Париже.

– Неужели? – засомневалась я.

Элис рассмеялась:

– Но могло бы быть, просто никто не додумался до этого.

Я тоже засмеялась. Готовить вместе с Элис было весело. Как бы я хотела забыть о Линде и Питере, которые сидели в соседней комнате, и просто радоваться жизни, чтобы меня никто не втягивал ни в какие сумасшедшие планы. Как бы я хотела, чтобы все было как раньше, когда родители Элис жили вместе.

Элис сделала шаг назад, любуясь своим кулинарным шедевром.

– Нужен завершающий штрих. Есть кофе, чтобы присыпать им?

Я потянулась за банкой для кофе:

– Только зерна. Не думаю, что они подойдут.

Элис засунула руку в банку и вытащила несколько зерен:

– Все будет отлично.

Она бросила зернышки кофе в стакан с ванильным супом. Подержавшись на поверхности пару секунд, они медленно пошли ко дну.

Элис сделала недовольное лицо:

– У меня был долгий вечер. Не собираюсь тратить десять минут на то, чтобы выловить их оттуда. Они должны были служить украшением… Ну что ж, а теперь будут невидимым украшением!

Я улыбнулась:

– Спорим, это последний писк в Вене!

Элис улыбнулась мне в ответ, а затем вручила один из стаканов и отправилась в столовую. Линда и Питер, к счастью, не обнимались (это было бы полным отстоем), а всего лишь молча смотрели друг на друга.

– А вот и десерт! – объявила я.

– Ванильный суп, – добавила Элис.

– Последняя мода в Париже, – не удержалась я.

– Неужели? – скептически поинтересовалась Линда, отодвигая обеденную тарелку.

Питер ничего не сказал, а засунул ложку в стакан и поболтал ею. Он, должно быть, жутко проголодался после наполовину съеденного салата со слизняками и порции лазаньи, рассчитанной разве что на хомяка. Он выглядел довольно счастливым на протяжении секунд десяти, а затем, бросив ложку, схватился за челюсть:

– Ой! Ой! Что там такое?! Я чуть не сломал зуб!

– Секретный ингредиент! – сказала Элис. – Если я расскажу, то мне придется тебя убить.

Затем она схватила меня за руку и в который раз потащила на кухню.

– А что, если он действительно сломал зуб? – спросила я.

Элис только махнула рукой:

– Не волнуйся, ничего у него не сломано. Он просто ведет себя как ребенок.

Может, она и права, по крайней мере, в столовой все было тихо.

– Видишь? – толкнула меня локтем Элис. – Ему уже лучше, а теперь помоги мне с этим.

Мы поставили бутылку шампанского и бокалы на самый лучший серебряный поднос, который только смогли найти у мамы. Когда мы вошли в комнату, Линда удивленно подняла брови:

– Шампанское? Что мы празднуем?

Мне тут же пришло в голову множество предложений, но боюсь, ни одно из них нельзя было произнести вслух.

Как насчет того, чтобы отпраздновать тот факт, что ты не съела слизняка?

Или то, что Питер не сломал зуб о зернышко кофе?

Или то, что, несмотря на все наши усерднейшие попытки, мы с Элис вас все-таки не отравили?

Элис прервала мои размышления.

– Отмечаем, что сегодня суббота, и мы так замечательно проводим время!

Ха! Может быть, Элис и проводила замечательно время, но, боюсь, что в одиночестве. Для меня вечер оказался испорчен, как, впрочем, и для Линды с Питером, судя по их лицам – веселья было мало.

Питер потянулся к шампанскому:

– Я открою?

Но Элис уже перехватила бутылку:

– Нет, папа, ты гость. Проще простого! Я сто раз видела по телику, как это делается.

Моя подруга аккуратно оторвала фольгу, сняла проволоку, которая закрепляла пробку. Затем она принялась изо всех сил тянуть за пробку, которая выходила очень медленно, как зубная паста из пустого тюбика. Когда пробка практически вышла наружу, Элис зачем-то сунула бутылку мне в руки.

– Вот, попробуй сама, – сказала она. – Я боюсь, к тому же ненавижу громкие звуки.

Я тоже испугалась, но было уже поздно предпринимать что-либо. Было такое ощущение, что я держу в руках гранату или бомбу, которая вот-вот взорвется. Я отстранила бутылку как можно дальше от себя, желая, чтобы мои руки были хоть чуточку длиннее.

Элис спряталась за кресло, Линда закрыла глаза, а Питер предупредил:

– Поосторожнее с этой штукой!

Слишком поздно – последовал громкий хлопок, и пробка вылетела из бутылки как пуля. Она облетела комнату и умудрилась найти мамину любимую вазу, которая, полагаю, чувствовала себя в безопасности на верхней полке шкафа. Ваза на секунду закачалась, а затем полетела вниз. Я не знала, что мне закрывать – то ли глаза, то ли уши. Послышался звон разбитого хрусталя и восклицания «О, нет!». Питер, Линда и Элис одновременно схватились за головы. Я, наконец, сообразила, что произошло, и подбежала к тому, что некогда было вазой. Пол был усеян сотней осколков – даже суперклей тут бессилен.

Я почувствовала, как рыдания подступают у меня к горлу. Почему я позволила Элис втянуть меня в это?

Теперь я по уши в неприятностях, и все ради чего?

Линда не сводила глаз с Элис, а Питер выглядел еще более смущенным, чем прежде.

Как раз в этот момент в дверях появилась Рози.

– Большой бух! – как всегда, неподражаемо произнесла она.

Сестра подошла и встала рядом с Линдой.

– Ой, бедная малышка, – проворковала Линда. – Весь этот шум разбудил тебя? А почему ты мокрая? В твоей комнате так жарко? Ты вспотела, милая?

Теперь даже Рози смутилась. Линда что, не чувствовала запаха? Или ванильный суп ударил ей в голову? Или она переборщила с духами?

Рози стала мокрой вовсе не потому, что в комнате было жарко. Мне заранее следовало предупредить Линду, что одно из сотен маминых правил в действительности не такое уж глупое, а именно – не давать Рози много пить после семи вечера.

Но мокрые штаны Рози, конечно же, не самая большая катастрофа за сегодняшний вечер.

Когда Линда взяла на руки мою сестру, меня передернуло. Что ж, даже малейшие зачатки романтических отношений, которые могли возникнуть между Питером и Линдой, были погублены – описанный ребенок положил конец всему.

Я устало посмотрела на Элис:

– Пойдем, я переодену Рози во что-нибудь сухое. А тебе пора мыть посуду!

Глава двадцатая

Когда я помыла и переодела Рози, она больше не хотела сидеть в кровати.

– Нет! – сказала она и топнула своей маленькой ножкой, что живо напомнило мне Элис. – Я хочу вниз, в гостиную, к Линде на колени! – решительно заявила Рози.

Я вздохнула. В конце концов, теперь это уже не имело никакого значения, вечер был и так испорчен. Поэтому я разрешила Рози спуститься вниз, а сама отправилась на кухню помогать Элис.

Много позже, когда кухня, наконец, стала чистой и приняла тот вид, в котором ее оставляла мама, Элис спросила меня:

– Что ты думаешь?

– Насчет чего? – спросила я так, словно не понимала, о чем идет речь.

– Насчет сегодняшнего вечера. Как ты думаешь, все прошло хорошо?

Я пожала плечами:

– Ну, мы не спалили дом, что уже само по себе хорошо.

Элис топнула ногой:

– Я говорю серьезно, Мэган. Что ты думаешь по поводу свидания? Оно сработало? Как думаешь, теперь папа скажет маме, что встретил кого-то еще? Мама будет ревновать?

Я вздохнула. Насколько я понимала, вечер превратился в сущий кошмар, точно такой же, каким была поездка в парк «Фота» с мисс О’Хёрлихи. Но мне не хотелось расстраивать Элис.

– Взрослых трудно понять, – неуверенно начала я. – Линда и твой папа… кажется… хм… вроде поладили.

Элис сняла с плеча полотенце, которым она вытирала посуду, и устало опустилась на стул:

– Да брось ты, Мэган, не старайся скрыть от меня правду. Думаешь, я не понимаю, что вечер – полный кошмар? Отец с Линдой, наверное, сидят там и ждут не дождутся, когда все это закончится. Пойду обрадую их! Попрошу отца отвести меня домой.

Она открыла дверь в столовую, но на полпути остановилась.

– Посмотри, – прошептала она.

Я заглянула ей через плечо. Линда и Питер пересели на диван и повернулись к нам спиной. По тому, как они уютно устроились рядом друг с другом, можно было сказать, что теперь они лучшие друзья.

Линда что-то сказала, чего я не расслышала, а Питер рассмеялся так, словно это была самая смешная шутка, которую ему доводилось слышать. Через минуту он вытер навернувшиеся от смеха на глаза слезы и произнес:

– Знаешь, Линда, это был чудесный вечер. С тех пор, как я и Вероника… ну ты знаешь… с тех пор, как мой брак распался, я особо никуда не ходил, в основном сидел дома и жалел самого себя. Мне следовало извлекать больше выгоды из создавшегося положения.

– Ну, – ответила Линда, – рада, что ты, наконец, воспользовался своим положением сегодня вечером и решил заглянуть к нам на минутку.

Я судорожно сглотнула. Вот оно! Сейчас Питер и Линда окончательно поймут, что произошло. Повисла долгая пауза, когда я могла расслышать, как бешено бьется мое сердце. Затем Питер снова заговорил. Он выглядел очень озадаченным:

– Но…

Линда прервала его:

– И очень мило, что ты не поел, прежде чем прийти сюда.

Мы с Элис переглянулись и тут же поспешили спрятаться в кухне. Этого момента я большего всего и боялась, с тех самых пор, как Элис рассказала мне о своем дурацком плане.

Питер тем временем продолжил:

– Но почему я должен был есть, если ты… – он замолчал и почесал за ухом.

– Если я что? – поинтересовалась Линда.

– Забудь, – махнул рукой Питер. – Мы мило провели время, так почему бы все так и не оставить?

Я уже было вздохнула с облегчением, когда Линда снова заговорила:

– Нет, на самом деле, Питер. Мне интересно. Что ты там хотел сказать?

Теперь я не смела даже вздохнуть, а Питер медленно произнес:

– Все, что я пытался сказать, так это то, что… почему я должен был есть, если ты сама пригласила меня на ужин?

Повисла долгая-долгая пауза. Мое сердце билось так часто, как, наверное, никогда в жизни. Мне стало интересно, бывало ли с кем-нибудь такое, чтобы сердце действительно выскакивало из груди и падало на пол, закатываясь куда-нибудь, например, под кресло.

Тем временем Питер снова заговорил:

– Извини, Линда, но это ты спланировала весь вечер? Ты подослала девочек, чтобы они пригласили меня на ужин?

Линда выпрямилась на диване и неловко начала:

– Ну, видишь ли, Мэган и Элис сказали…

Питер чуть не подпрыгнул на месте:

– Мэган и Элис? Мне следовало раньше догадаться, что происходит что-то странное!

Мы с Элис тут же отбежали от двери. Теперь Питер был действительно зол, и я не горела желанием попасть под горячую руку.

Питер даже повысил голос, что совсем было на него не похоже:

– Я научу Элис, как себя вести, раз и навсегда! Она зашла слишком далеко! Элис, иди сюда немедленно!

Я посмотрела на Элис, та лишь покачала головой:

– Я не пойду туда, он меня убьет!

Ну и на что она рассчитывает? До скончания века прятаться у меня на кухне?

Вдруг Линда начала смеяться. Питер раздраженно произнес:

– Что в этом смешного?

Но Линда не могла остановиться:

– Надо отдать им должное, они очень изобретательные девочки! Здорово все придумали! Пригласили тебя на ужин, ничего не сказав мне, приготовили все эти странные блюда.

Питер нервно усмехнулся:

– Но о чем они только думали? Зачем втянули нас во все это?

– Не знаю и знать не хочу, – ответила Линда. – Но это то, что я мечтала сделать, будучи маленькой девочкой, но на что у меня никогда не хватало храбрости.

Питер вздохнул:

– Я сам был очень робким мальчиком.

Линда снова рассмеялась:

– Разве это было не забавно? В конце концов, мы неплохо провели время – все лучше, чем сидеть и смотреть телевизор.

Но, кажется, Питер не был удовлетворен ее ответом:

– Я никак не могу понять, ради чего все это задумывалось?

– Ой, ну ты ведь знаешь девочек! – махнула рукой Линда.

Питер грустно произнес:

– В этом-то вся и проблема. Я немногое знаю о девочках.

Линда снова засмеялась:

– Налей нам по бокалу шампанского, и я расскажу тебе несколько девичьих секретов.

Последовал звон бокалов, а Питер и Линда стали говорить так тихо, что я больше ничего не могла услышать.

Через несколько минут мы с Элис снова выглянули за дверь. Они все еще сидели на диване, а Питер наклонился к Линде так близко, что практически касался ее лица.

Элис закрыла глаза руками:

– Сейчас он ее поцелует!

– Но разве ты не этого хотела? – удивленно воскликнула я.

– Да. В смысле, нет! В смысле, я не знаю!

В этот момент голова Рози появилась над диваном.

– Привет, Мэг! Привет, Элис! Угадайте, что! Мне снова нужно пи-пи!

Если поцелуй и мог бы приключиться, то Рози положила конец всему. Питер вскочил с дивана так, словно обнаружил на нем иголку, а Линда схватила Рози и побежала с ней наверх.

Когда Линда вернулась, Питер начал уже прощаться:

– Думаю, мне пора домой. Большое спасибо за прекрасный вечер. Элис, собирайся, нам с тобой предстоит обсудить то милое приглашение на ужин, которое ты сделала мне сегодня утром.

Элис посмотрела на меня, закатив глаза, и последовала за отцом к выходу. Я постояла на крыльце, наблюдая, как Питер с Элис медленно идут к себе домой.

Бедная Элис – она так много ожидала от этого вечера!

И бедная я, потому что сейчас мне предстояло остаться с Линдой наедине.

Глава двадцать первая

Когда я вошла в дом, Линда укладывала спать Рози на диване в гостиной, укрыв ее одеялом. Когда моя сестра, наконец, была устроена и уже сонно хлопала глазами, Линда повернулась ко мне. Она не была рассержена, но и счастливой тоже не выглядела. Я почувствовала себя не в своей тарелке.

– Давай уберем немножко, – я взяла два бокала и отправилась с ними на кухню, ожидая, что Линда последует за мной. Я оказалась права. Мы обе уселись за стол и некоторое время молча смотрели друг на друга. Макияж Линды стерся, и она стала похожа на прежнюю себя, на ту тетю, к которой я привыкла.

Как бы мне хотелось, чтобы она перестала так смотреть на меня. Наконец, не выдержав, я нарушила тишину:

– Полагаю, я попала?

Линда задумалась на секунду:

– Но никто ведь не умер?

Я захихикала:

– А мог! Мы с Элис действительно ужасно готовим!

Мне сразу полегчало, когда Линда тоже засмеялась.

– Признаюсь, я впервые попробовала ванильный суп и надеюсь – в последний.

Но затем лицо Линды стало вновь серьезным:

– Хорошо, Мэган. Вот что мы сейчас сделаем. Ты мне честно расскажешь, что вы здесь замышляли, а я не буду тебя ругать. Договорились?

Мне жутко не хотелось рассказывать Линде о плане Элис, но, похоже, у меня просто не было выбора. Может быть, если я расскажу ей правду, она поймет, почему я помогала подруге.

– Ну, – тихим голосом начала я, – ты знаешь, что родители Элис больше не живут вместе?

Линда кивнула, а я продолжила:

– И мы подумали, что если вы с Питером, ну… вроде того…

Я резко замолчала. Теперь, когда я пыталась объяснить наш план Линде, все казалось еще более глупым. Как вообще Элис смогла убедить меня участвовать в этом?

Линда опередила меня:

– Если Питер и я что?..

Я покраснела до самых ушей.

– Элис подумала, что если вы с Питером, ну того… влюбитесь друг в друга… Вероника, мамаша Элис, станет ревновать и захочет вернуть Питера, и они снова будут жить долго и счастливо.

Линда заговорила очень тихо – так тихо, что мне пришлось наклониться к ней, чтобы расслышать каждое ее слово.

– А вы подумали о чувствах Питера?

Я отрицательно покачала головой. Я так была занята мыслями о том, как бы не оказаться втянутой в неприятности, что начисто и думать забыла об отце Элис.

Линда тем временем продолжила:

– Твоя мама рассказывала мне о Веронике и Питере. Их отношения не ладились уже очень давно. Ему пришлось тяжело, когда она уехала. А ты не подумала, что он почувствует, если влюбится в меня, а я возьму и вернусь в Дублин? Каково это будет?

Я снова покачала головой. Линда не злилась, не ругалась, наоборот, она была даже довольно мила со мной, но она заставила меня почувствовать себя полной идиоткой.

Но, как оказалось, Линда еще не закончила:

– А обо мне вы подумали? Получается, что вы с Элис просто меня использовали?

Я медленно кивнула. Честно говоря, я не думала об этом, но теперь поняла, что все именно так и обстояло – Линда была права.

– Что, если бы я влюбилась в Питера, а? Что тогда?

Я закрыла лицо руками. Мне и в голову не приходила мысль об этом.

– Ты что?.. В смысле? Ты…

Линда вздохнула:

– Питер – очень хороший человек, и мы чудесно провели вечер, но…

Она остановилась на мгновение, а затем продолжила:

– Но давай забудем о Питере на минутку. Я тут вспомнила тот макияж, который вы с Элис мне сделали.

Я опустила голову, чувствуя, как снова заливаюсь краской. Линда ласково взяла меня за подбородок и подняла голову так, что я теперь смотрела ей прямо в глаза:

– Тот макияж ведь не был заданием для клуба скаутов? Верно?

Я медленно помотала головой.

– Ты ведь даже не скаут?

Я помотала головой еще медленнее.

– А вчера, когда почему-то не включался свет, это вы с Элис подстроили?

Я кивнула.

Повисла долгая пауза. Я еще яснее поняла, насколько ужасным было то, что мы совершили. Линда всегда так хорошо ко мне относилась, а теперь она знала, что я только и делала, что врала.

Но вдруг Линда принялась смеяться.

– Сколько же всего вы натворили, девочки!

Но я не могла разделить ее веселье, потому что все еще чувствовала себя ужасно. Линда была моей тетей, а что, если бы она действительно влюбилась в Питера? Я бы чувствовала себя виноватой до конца своих дней. Мне не следовало позволять Элис втягивать меня в этот глупый план. Я поняла, что сейчас расплачусь.

– Прости, – сказала я. – Мне действительно очень, очень жаль. Прости за все. И, Линда, ты… в смысле… Питер… он тебе нравится?

К моему величайшему облегчению, она отрицательно замотала головой.

– Как я и сказала, Питер – замечательный человек, но он не мой тип. Не мой тип, и все. И…

Линда остановилась и загадочно улыбнулась так, что мне тут же до смерти захотелось узнать, что же она собирается сказать.

– Продолжай. И что?

Теперь лицо Линды просто сияло. Она понизила голос, хотя, кроме нас, никого в доме не было, не считая, конечно, Рози, которая наверняка уже спала глубоким сном.

– И… ты умеешь хранить секреты?

Я кивнула. Я просто обожала секреты. (За исключением тех, которые рассказывала мне Элис и которые обычно заканчивались очень плохо.)

– Я встретила одного мужчину в Дублине несколько месяцев назад… – начала Линда. – Он милый, даже больше – он очень милый. И, может быть, однажды… Скажем так, у меня хорошее предчувствие!

Потрясающая новость!

– А мама знает? – спросила я.

– Нет, и ты ей тоже не скажешь. Ты ведь ее знаешь. Она тут же безумно обрадуется и начнет вязать мне свадебное платье, или мастерить букет цветов, или что-нибудь в этом роде. Я скоро ей все расскажу, обещаю, но только не сейчас.

Я улыбнулась:

– Хорошо. Это будет нашей маленькой тайной.

Какое-то время мы молчали. Было так здорово, что у Линды наконец появился парень. Ей, должно быть, очень одиноко в Дублине без родных и семьи.

Мне стало интересно, собирается ли она за него замуж. А вдруг она попросит меня стать подружкой невесты? Быть подружкой невесты очень здорово! А Рози могла бы нести корзинку с лепестками цветов! А мама, конечно же, никогда не купит себе новое платье для свадьбы, но она, по крайней мере, могла бы надеть тот зеленый костюм, в котором была в день моей конфирмации. Мы бы поехали в какой-нибудь модный отель, и…

Линда прервала мои мечты, возвращая к реальности:

– Полагаю, вся идея с ужином принадлежала полностью Элис?

Я кивнула:

– С тех пор как ее родители расстались, все, что она делает, так это придумывает всякие дурацкие планы, чтобы снова их соединить.

– Бедняжка, – сказала Линда. – Она, должно быть, очень несчастна!

– Она никогда об этом не говорит, – начала я, – но я точно знаю. Иногда мне так хочется сказать ей, чтобы она забыла все эти глупости и просто жила как ни в чем не бывало. Мои родители, конечно, по большей части сводят меня с ума, но, по крайней мере, они хотя бы счастливы друг с другом.

Линда кивнула. Мне стало интересно ее мнение.

– А что ты думаешь по поводу нашего плана? – спросила я. – Романтическое свидание могло бы сработать? Вероника стала бы ревновать и вернулась к Питеру?

Линда улыбнулась:

– Элис – отважная девочка, и я не могу винить ее за то, что она пыталась воссоединить семью. Но даже если бы ее мама и приревновала, это совсем не значит, что она бы захотела вернуться.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

На этот раз Линда долго думала, прежде чем ответить.

– Иногда все гораздо сложнее, чем вы, дети, себе представляете. Иногда то, что сломано, уже нельзя починить, как бы усердно ты ни старался. Все это очень грустно для Элис и ее младшего брата, а также для Питера и Вероники, но…

Я оборвала ее на полуслове:

– Но как же Элис? Она все еще надеется, что план сработает. Она никогда не сдастся!

Линда вздохнула:

– Ну, будем надеяться, что чудеса случаются.

Я на секунду опустила голову на руки, а затем снова посмотрела на Линду:

– А если чудес не бывает?

Линда крепко обняла меня:

– Тогда тебе остается только быть хорошим другом Элис и поддерживать ее во всем.

Глава двадцать вторая

На следующее утро, когда я проснулась, последнее, что мне хотелось делать, так это идти к Элис. Я немного побаивалась и не знала, что скажу ей. Поэтому я предпочла слоняться по дому.

– Я не могу тебя заставить пойти к ней, – сказала Линда. – Но если ты останешься, то я попрошу тебя помочь мне убраться.

Я вздохнула. Пожалуй, Линда была в Лимерике уже слишком долго и все больше и больше становилась похожей на маму. Я было подумала, что пропылесосить комнаты все же лучше, нежели оказаться лицом к лицу с Элис после вчерашнего кошмара. Пока я решала, что выбрать, Линда буквально вытолкала меня за дверь:

– Ты нужна Элис. Продолжай быть ей хорошим другом.

Когда я пришла к ней домой, Элис уже встала и оделась. Она поприветствовала меня, радостно улыбаясь. Что ее так развеселило?

– Разве у тебя нет неприятностей? – удивленно спросила я.

Элис пожала плечами:

– Нет. А почему они должны быть?

«Потому что ты заставила своего отца прийти к нам на ужин, даже если он не был приглашен. Потому что ты расстроила его. Потому что…» – я не знала, как начать.

Элис снова пожала плечами:

– Я знаю, у меня могла быть куча проблем, но их нет. Отец совсем меня не ругал, более того, он даже ни о чем меня не спрашивал, а, наоборот, вел себя очень тихо.

– Странно, – заметила я.

– Знаю, – согласилась Элис. – Но я не собираюсь ни о чем спрашивать папу.

– Хорошая идея, – сказала я, успокоившись, что, может быть, на этом и закончится весь наш дурацкий план со свиданием.

Элис опять заговорила:

– В любом случае я хочу тебя поблагодарить, Мэган.

Это было очень подозрительно!

– За что?

Элис снова улыбнулась:

– За помощь. Думаю, вчерашний ужин прошел успешно!

Ау!

О чем она говорит?

Или, может, она была в другом доме прошлым вечером?

Как насчет слизняка, который чуть не стал обедом?

Крошечные лазаньи для хомяка?

Растаявшее мороженое?

Едва не сломанный зуб Питера?

Разбитая ваза, которую мама мне никогда не простит?

Элис прервала мои размышления:

– Да брось ты! Все прошло не так уж плохо!

– Да? Неужели? – язвительно заметила я.

– Ну, еда, конечно, оставляла желать лучшего, но…

На этот раз уже я оборвала ее:

– Еда была много хуже! Она была просто отвратительной!

Элис рассмеялась:

– О’кей. Можно сказать, что еда была настоящей отравой, но это уже не так важно. Я всю ночь об этом думала, практически не спала и пришла к выводу, что свидание папы и Линды действительно удалось. У них был настоящий обед из трех блюд с шампанским. А когда мама придет за мной, я обо всем ей расскажу.

– Но здесь не о чем рассказывать, – запротестовала я.

– Нет, есть! – настаивала Элис. – Конечно, у них там не было всяких шуры-муры. Но ты ведь помнишь, они чуть не поцеловались? Уверена, папе понравилось проводить время с Линдой. Как только мама об этом узнает, она начнет переживать. Уж я-то ее знаю!

Я поняла, что пора ее останавливать. После разговора с Линдой мне стало ясно, что о поцелуе не могло идти и речи.

– А теперь вот что я думаю по этому поводу, – начала я. – Линда с Питером и не собирались целоваться.

– Тогда почему папа так наклонился к ней?

– Может, он просто хотел отсесть от Рози, ты же знаешь, какая она бывает приставучая.

– Неважно. Я же говорю, Мэган, у меня хорошее предчувствие. Мой план сработает, уверена.

Я принялась размышлять над тем, стоит ли мне рассказать ей о разговоре с Линдой, но тут в дверь позвонили.

– Это мама! – воскликнула Элис и потащила меня за собой в холл.

Джейми поздоровался и тут же побежал наверх. Вероника вошла в дом.

– Привет, мам! – поприветствовала Элис. – Входи. Как дела? Как прошел вечер?

Вероника поцеловала Элис и прошла в гостиную.

– Спасибо, неплохо. Мы с Джейми съели пиццу, а затем немного посмотрели DVD и легли рано спать.

Элис состроила мне гримасу:

– Как скучно!

– Ну, а чем же таким увлекательным занималась ты? – спросила Вероника.

– Я? Ничем, – невинно ответила Элис. – Это папа. У него был увлекательный вечер.

Вероника вздохнула:

– Только не говори мне, что он смотрел новый телеканал. Или, может быть, купил себе носки? А может, стал болеть за другую футбольную команду?

Голос Элис прозвучал раздраженно:

– Очень смешно, мам. Вот и нет. У него было настоящее свидание. Помнишь, я тебе говорила об этом? С тетей Мэган!

– А, я и забыла, – спокойно ответила Вероника. – Ну и как все прошло?

Мне показалось, что мамаша Элис немного заинтересовалась, но не более. О ревности не могло идти и речи. Но так показалось только мне, потому что Элис тут же принялась во всех красках живописать прошедший вечер.

– Он чудесно провел время. Свидание состоялось в доме Мэган, но только потому, что Линда должна была присматривать за девочками. Иначе бы они точно пошли в какой-нибудь модный ресторан. Мы с Мэг приготовили ужин – три блюда – очень вкусные. Папа был в восторге. Потом они выпили шампанского, это было та-а-а-ак романтично! Правда, Мэг?

Я подпрыгнула:

– Э-э-э… хмм… полагаю.

Элис продолжила:

– А потом папа и Линда…

– Папа и Линда что? – В комнате появился Питер.

Элис даже глазом не моргнула, но я знаю, что она собиралась сказать – какую-нибудь глупость вроде того, что Линда с Питером целовались на протяжении всего оставшегося вечера или что со дня на день они обручатся.

– Ой, папа, – тут же нашлась Элис. – Я рассказывала маме, как чудесно прошло твое свидание.

Питер улыбнулся и многозначительно посмотрел на Элис:

– Могу сказать, что у нас обоих был интересный вечер.

Тут я поняла – пора уходить. Я дружила с Элис с детства и привыкла к странностям, но то, что сейчас разворачивалось на моих глазах, было самым странным из того, что я когда-либо видела. Я стояла и слушала, как ее мама и папа обсуждают несуществующий романтический ужин. Ну не глупо ли? Да это полный идиотизм!

Я схватила Элис за руку и потащила за собой из комнаты.

– Пошли, Эл, – сказала я. – Мне надо с тобой поговорить. Срочно.

Я застала ее врасплох, поэтому она поняла, что происходит, только в холле, где уперлась ногами и отказалась идти за мной куда бы то ни было. Поскольку она выше меня ростом и сильнее, я ничего не могла поделать.

– О чем это таком срочном ты хочешь со мной поговорить? – спросила Элис.

Я вздохнула:

– О чем угодно. Мне все равно. Просто давай оставим их одних. Пошли ко мне домой, может, у Линды еще остались шоколадки?

Элис помотала головой:

– Извини, Мэг. Но я никуда не пойду. Мне надо остаться и послушать, о чем будут говорить родители. Я должна знать, что происходит.

Пока Элис произносила это, она шаг за шагом подходила к двери гостиной, утягивая и меня за собой.

Мама миллион раз говорила мне, что подслушивать чужие разговоры плохо, и я, в общем-то, согласна с ней. Но сейчас у меня не было выбора. И что хуже всего, я не чувствовала ни малейшего укора совести. Поэтому я приблизилась к двери и замерла.

– …а затем я вернулся домой, – говорил Питер.

Вероника мягко заметила:

– Кажется, у тебя был чудный вечер. Я искренне рада за тебя. Честное слово.

Я посмотрела на Элис. Вероника не ревновала ни капли. Может быть, теперь Элис, наконец, признает, что ее план провалился?

Не на ту нарвалась!

– Мама не это имеет в виду, – прошептала Элис. – Спорим, она жутко ревнует, просто не хочет показывать.

Затем Питер снова заговорил:

– Ты знаешь, прошлый вечер заставил меня кое-что понять.

– И что? – поинтересовалась Вероника.

– Я просто боялся осознать, что наш брак рухнул, и все время надеялся, что ты одумаешься и вернешься ко мне.

Голос Вероники стал очень нежным и тихим, так что я практически ничего не могла услышать.

– Я не собираюсь менять свое решение, Питер. Для нас все кончено. Извини.

Питер вздохнул:

– Теперь я это понял. И после того, как провел вечер с Линдой, осознал, что могу двигаться дальше.

Вероника подала признаки заинтересованности:

– Значит, между вами действительно что-то было?

Питер покачал головой:

– Нет, определенно, нет. Линда хорошая, но она не мой тип. Мы неплохо провели время в компании друг друга, и я понял, что просто глупо вечно торчать дома, надеясь вернуть прошлое. Думаю, теперь я осознал, что нашему браку пришел конец.

Я судорожно сглотнула. Пожалуй, это было самое грустное, что я когда-либо слышала. Я посмотрела на Элис. Она не произносила ни звука, а слезы текли у нее по щекам, капая на кофту. Это было слишком. Я так хотела ей помочь, но не знала, как. Это не та проблема, которую можно решить с помощью чашки горячего шоколада и печенья. На этот раз Элис могли помочь только одни люди на свете – ее родители.

– Иди! – прошептала я, подталкивая ее в гостиную. – Поговори с ними!

Впервые в жизни Элис не стала со мной спорить. Она побежала к родителям и плюхнулась между ними на диван, а они принялись обнимать ее и вытирать слезы.

Я вышла из дома и села на качели. Сейчас я не нужна Элис, но очень скоро я ей снова понадоблюсь, и когда придет это время, я буду рядом. Ведь разве не так поступают лучшие друзья?

Глава двадцать третья

Прошло много времени, прежде чем Элис вышла в сад. Ее лицо было бледным, а глаза красными и опухшими от слез. Она села рядом на качели и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.

– Спасибо, что осталась.

Я улыбнулась в ответ:

– Не за что!

Несколько минут мы просто молчали, а затем начали раскачиваться, каждая старалась первой достать до ветвей старой яблони, росшей неподалеку. Все, что я слышала, – это скрип цепей качелей и шелест листьев, когда одна из нас дотягивалась до ветки. Обычно я успеваю первой раскачаться так, чтобы достать до дерева, и это – то немногое, в чем я действительно превосходила Элис. Но на этот раз я ей уступила, может, подруге будет не так больно?

Когда мы обе коснулись яблони несколько раз, мы прекратили раскачиваться, и качели медленно остановились.

– Ну, – произнесла Элис. – Обычно мои планы работают, но этот можно считать небольшим провалом.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я так, словно не понимала.

– План был в том, чтобы папа побывал на свидании с Линдой, а мама, узнав об этом, принялась ревновать, снова влюбилась в папу, и семья О’Рурк, воссоединившись, жила бы долго и счастливо. Но после того, как папа провел время с Линдой, он понял, что их брак с мамой уже не спасти, и они никогда больше не будут вместе. И ни один секретный план в мире тут не поможет.

Я протянула руку и похлопала ее по плечу. (Кстати, если ты сидишь на качелях, это не так-то легко сделать.)

– Мне так жаль, Эл, – произнесла я. – Правда. Мне следовало остановить тебя, а не позволять впутываться во все это.

Элис грустно усмехнулась:

– Как должна была остановить меня, когда я пряталась у тебя под кроватью на Хэллоуин? Как должна была остановить меня весной, когда я пыталась избавиться от Нормана? Я знаю, не так-то легко остановить меня, если я себе что-нибудь вобью в голову. Я тут же уношусь далеко в мечтах и не вижу реальности.

Я была вынуждена улыбнуться. Я и не подозревала, что Элис так хорошо знает саму себя.

– Но на этот раз мне стоило постараться сильнее, – сказала я. – Потому что мы натворили кучу бед.

Элис покачала головой:

– Не думаю. Мама с папой никогда не будут вместе. Даже папа теперь это понял. И какой смысл надеяться на то, чего не случится. Это по меньшей мере глупо. Как ребенок, который, просыпаясь в день Святого Стефана[7] и сожалея, что не осталось ни одного не открытого подарка, мечтает, чтобы каждый день стал Рождеством.

– Мне бы этого хотелось, – заметила я.

– Мне тоже, – сказала Элис. – А еще хочется, чтобы мне на день рождения подарили пони, но папа ненавидит животных и не позволит мне завести даже золотую рыбку, не то что пони. Так что это тоже пустая трата времени.

Я рассмеялась:

– Это как я мечтаю, что однажды приду домой из школы, а мама скажет: «Знаешь, Мэг, я тут подумала и решила, что была очень строга насчет еды. В нашем доме больше не будет ни каш, ни овощей, мы теперь с утра до вечера станем есть одни только конфеты и печенье».

Элис тоже засмеялась.

– Думаю, ты поняла. Иногда лучше сразу принять правду, и тогда потом будет гораздо легче.

Я улыбнулась и принялась снова раскачиваться. Видеть мою неунывающую подругу такой тихой и расстроенной было очень грустно.

Через минуту Элис тоже начала раскачиваться. Она захихикала:

– Давай лучше подумаем, какую шутку сыграем с Мелиссой. Нам осталось учиться всего несколько недель, так что это должно быть нечто особенное!

Я вздохнула с облегчением. Слава богу, Элис О’Рурк никогда не будет тихой и расстроенной! Это больше подходит мне.

Глава двадцать четвертая

Линда, Рози и я съели вкуснейшую пиццу на обед. Я запихнула в себя четыре огромных куска, после чего была вынуждена остановиться, потому что мне показалось, что я сейчас просто лопну и затоплю комнату томатным соусом, пепперони и сыром.

– Мама никогда не разрешает нам есть пиццу, – сказала я в тот момент, когда мы все съели, и Линда уже не могла ничего с этим поделать.

– Я знаю, – сказала Линда, вытирая испачканный томатным соусом рот. – Именно поэтому она у нас сегодня на обед.

Я вздохнула:

– Мама просто помешана на здоровой еде. Мне так хочется, чтобы она была хоть немножко как ты.

Линда улыбнулась:

– Она делает то, что лучше для вас. Мне легко, я вижу вас пару раз в год, поэтому могу дать немного расслабиться. Мама же не может позволить себе такого.

– Да, а если бы ты была нашей мамой, что бы ты делала?

Линда снова улыбнулась:

– Извини, Мэган. Боюсь, я вела бы себя, как твоя мама, – кормила полезной едой, пока вы не попросили бы пощады.

Я вздохнула с облегчением, – непонятно, почему. Может быть, моя мама и не такая уж странная?

В этот момент позвонили в дверь.

– Я открою, – сказала я и бросилась в холл. – Наверное, Элис.

Каково же было мое удивление, когда, открыв дверь, я обнаружила на пороге Питера, держащего в руках большую коробку с бантом. На мгновение мне захотелось закрыть дверь перед его носом.

Что он здесь делает?

Он же сказал, что Линда не его тип.

Или он думает, что Линда заинтересуется им только потому, что он принес большой подарок? Мне, конечно, было жаль его, но я бы не хотела, чтобы он шатался рядом с моим домом, усложняя и без того сложную жизнь.

– Я позову Линду, – ответила я.

Питер поднял руку, давая понять, чтобы я не торопилась.

– Нет, Мэган. Я пришел к тебе.

Я даже отшатнулась.

Почему Питер пришел ко мне? Может, он думает, что вся идея со свиданием была моя? Или хочет сказать, чтобы я держалась от Элис подальше до конца своих дней? Это нечестно!

Питер протянул мне коробку:

– Это тебе!

Я взяла ее и так и замерла на пороге, не зная, что делать дальше.

Питер улыбнулся:

– Можешь открыть, если хочешь.

Аккуратно обхватив коробку и стараясь не уронить, я принялась развязывать бант. Я подняла крышку и заглянула внутрь. Внутри лежала хрустальная ваза.

– Думаю, она точно такая же, как та, что разбилась прошлым вечером. Я потратил вечность, стараясь найти такую же, – с гордостью заявил Питер. – Видишь ли, Элис…

Я перебила его:

– Но это я разбила вазу, а не Элис.

Питер поднял бровь:

– Хорошо, скажем так, это ты открывала бутылку с шампанским, но не надо быть гением, чтобы понять, что вся идея целиком принадлежала моей дочери.

Он был, конечно, прав, но тем не менее я решила встать на ее защиту:

– Это не только Элис. Я помогала…

Питер остановил меня:

– Все хорошо, Мэган. Что бы ты ни сделала, уверен, Элис сделала в десять раз больше. Я не буду ее ругать, можешь не защищать подругу.

Я вздохнула. Если действительно Питер не собирался никого ругать, то можно было расслабиться. Кроме того, новая ваза спасет меня от кучи объяснений, когда приедут мама с папой.

Питер взял у меня коробку из рук:

– Я заберу это, а ты пойди поставь вазу на место так, словно она всегда там и стояла. Уверен, никто не обнаружит подмены.

Я аккуратно достала вазу из коробки. На дне оказались деньги – пятьдесят евро.

– Смотрите, вы оставили по ошибке.

Питер покачал головой:

– Нет, я не ошибся. Это маленький подарок тебе. Купи себе что-нибудь.

Пятьдесят евро! Я закрыла глаза и представила все те клевые вещи, которые смогу на них купить. Может быть, мама как-нибудь отпустит меня в город с Элис. Мы бы выпили горячего шоколаду, а затем отправились по магазинам. Элис помогла бы мне выбрать новую одежду. У меня бы даже остались деньги, чтобы купить ей что-нибудь. Было бы так весело!

Затем я открыла глаза и посмотрела на Питера:

– Но почему?..

Питер улыбнулся:

– Элис было очень тяжело последнее время, а ты всегда оставалась рядом с ней, поддерживая и ободряя. Я знаю, с моей дочерью порой бывает очень трудно, но ты не отворачивалась от нее, несмотря ни на что. Элис очень повезло, что у нее есть такая подруга, как ты.

Я не знала, что ответить, поэтому просто промолчала. Я сложила деньги и засунула в карман. Питер выглядел так, словно он сейчас заплачет, что окончательно смутило меня.

Наконец Питер отвернулся.

– Я ухожу, – пробормотал он.

– До свидания и спасибо! – сказала я, но не думаю, что отец Элис меня слышал.

Глава двадцать пятая

Мы с Линдой потратили целую вечность, чтобы спрятать все улики наших злостных нарушений маминых правил. Нам пришлось отправиться в центр по переработке и сдать туда коробки из-под пиццы и разноцветных каш, а также пластиковые бутылки после газировки. Когда мы вернулись, то пропылесосили каждый уголок дома. Я поставила вазу на шкаф.

Когда все было убрано, Линда взяла листочек с мамиными правилами и положила его обратно на кухонный стол.

– Запомни, Мэган, – улыбнулась Линда. – Мама делает это ради твоего же блага.

– Тогда почему ты разрешила мне ослушаться ее? – спросила я в свою очередь.

Она пожала плечами:

– Ну, нам всем иногда нужен перерыв. Бывает очень хорошо пожить в свое удовольствие.

– Линда, ты расскажешь маме про вчерашний вечер – неудавшийся ужин, свидание и все такое прочее? – спросила я.

Линда не отвечала несколько минут, и мне стало страшно. Следовало предвидеть, что взрослые, в конце концов, всегда остаются на стороне взрослых. Как будто между ними есть тайное соглашение, о котором они никогда не рассказывают нам, детям.

– Ну, – наконец произнесла Линда. – А ты расскажешь маме, что у меня появился друг в Дублине?

Я помотала головой, и Линда подошла и обняла меня.

– Вот и умница! – сказала она. – Я не скажу, и ты не скажешь. Договорились!

* * *

Через полтора часа я услышала, что подъехала машина. Не прошло и секунды, как мама ворвалась в дом с таким видом, словно за ней гналась свора бешеных собак. Она схватила Рози на руки и так крепко обняла, что я уж испугалась, она ее задушит. Затем она осыпала мою сестру с ног до головы поцелуями.

– Моя малышка! – начала она. – Моя бедная маленькая сладенькая малышка! Ты скучала по мамочке и папочке?

Рози ничего не ответила, она была слишком занята тем, что пыталась вновь наладить дыхание. Я улыбнулась своим мыслям. Готова поспорить, Рози не скучала по ним ни секундочки – она ведь веселилась, смотря по семь часов кряду телевизор и поедая разноцветные кашки, которые в обычной обстановке ей было не видать, как своих ушей.

Наконец, мама отпустила Рози и бросилась ко мне. К счастью, я была заранее готова, поэтому мне вскоре удалось вырваться из объятий.

– Ну, Мэган, – спросила она, когда я отскочила прочь, чтобы избежать новых объятий и поцелуев. – Как ты вела себя все это время?

Я почувствовала, что краснею, и посмотрела на Линду, которая ласково улыбнулась мне.

– Не волнуйся, Шейла, – сказала она. – Мэган – замечательная девочка и была просто золотцем!

Мама тоже улыбнулась в ответ:

– Рада слышать!

В этот момент в дверях появился отец, который тащил с собой столько вещей для кемпинга, что их хватило бы на целую армию. Его лицо было очень бледным, волосы грязными, и вообще внешний вид говорил о том, что он не спал все выходные.

– Привет, девочки! – поздоровался он. – Где моя кровать? Покажите мне мою кровать и не будите до завтрашнего утра.

Линда засмеялась:

– Плохо спал в Гэлвее?

Отец покачал головой:

– Не то слово! Ты когда-нибудь пробовала спать на постели из камней? Поверь мне, это не очень-то удобно! И я не принимал душ с тех пор, как уехал…

Мама прервала его:

– Ты сам виноват! Ведь там был душ!

Папа лишь усмехнулся:

– Ага, один душ на сто человек. Кроме того, вода была только холодная. По моему мнению, подобное скорее навредит окружающей среде, чем весь мусор, вместе взятый. В любом случае, я понял, что больше никогда, никогда не поеду на такие мероприятия. Я слишком стар для этого.

Мама игриво толкнула его:

– Ты просто-напросто неженка. И у меня для тебя плохие новости. Теперь мы будем ездить на фестиваль «Дымная гора» каждый год. Это будут мои каникулы.

Отец побледнел еще больше.

– Но дети… – заикнулся было он.

Линда успокоила его:

– Не волнуйся, я присмотрю за Рози и Мэган. В то же самое время через год. Мы ведь будем ждать этого с нетерпением, правда, девочки?

Я подхватила Рози на руки и протанцевала с ней круг. К счастью, мама не поинтересовалась, чему мы это так обрадовались, потому что была слишком занята, распаковывая свой рюкзак.

– Посмотрите, девочки, – сказала она. – Я привезла вам кое-что, это органические хлебные палочки. Кто хочет?

Я вздохнула – кажется, вечеринка кончилась.

Мама предложила Линде остаться на обед, но Линду почему-то не впечатлило рагу из чечевицы и шпината, которое мама приготовила.

– Спасибо, Шейла, – сказала она. – Но мне пора возвращаться, я встречаюсь… в общем, мне пора.

Как только Линда сказала это, она тут же подмигнула мне. Я подмигнула ей в ответ, улыбаясь своим мыслям – несмотря на сумасшедший план Элис, выходные были просто замечательными!

Глава двадцать шестая

Спустя несколько недель Элис поделилась со мной тщательно продуманным планом шутки, которую мы собирались сыграть с Мелиссой. План включал в себя множество телефонных звонков, секретных сообщений, пакетов муки и воздушных шаров, наполненных водой. Вообще-то это был довольно хороший план (особенно учитывая то, что его придумала Элис), но у нас так и не нашлось времени его осуществить.

Весь класс волновался из-за предстоящего перехода в среднюю школу. Большинство собиралось пойти в школу, которая располагалась через дорогу от здания нашей начальной школы.

Близнецы, Элен и Эмма, остались на второй год, а Мелисса хотела поступать в какую-то модную школу-пансион в Дублине.

Еще в начале года она доставала нас рассказами, какой клевой должна быть ее новая школа.

«Все знаменитости посылают своих детей учиться туда. Поп-звезды, актеры – все, кто хоть что-то собой представляет. Школа такая дорогая, что обычные люди просто не могут ее себе позволить. И там есть потрясающий бассейн. Мы будем плавать в нем каждый день после занятий, хорошо, что я училась плаванию с трех лет. А на Пасху мы все поедем во Францию по обмену, а…»

Мелисса продолжала в том же духе, пока нам так не надоело ее слушать, что тошнота подступала к горлу каждый раз, едва она только поднимала эту тему.

Теперь, когда летние каникулы приближались, Мелисса упоминала в разговорах новую школу все реже и реже.

Элис заметила это первая. Однажды во время перемены она спросила:

– В последнее время кто-нибудь что-нибудь слышал о лучшей школе-пансионе в Ирландии?

Грейс, Луиза и я покачали головами.

– Мелисса не рассказывала о ней уже несколько недель, – сказала Грейс. – Мне интересно, почему.

– Могу предположить, что теперь ей этого уже не так хочется, – улыбнулась Элис.

– Но почему? – удивилась Луиза. – Если верить ее словам, то эта школа лучшая после «Мэлори Тауэрс»[8].

Элис пожала плечами:

– Я, конечно, не специалист, но могу догадаться, что Мелисса просто-напросто очень нервничает, что ей придется ехать куда-то одной. Спорим, она мечтает пойти в самую обычную школу где-нибудь поблизости, как и все мы.

Я покачала головой:

– Не думаю. Скорее всего, она считает, что теперь слишком хороша, чтобы удостаивать нас разговором.

Как оказалось, я ошибалась.

Несколько дней спустя я пошла в туалет и обнаружила там Мелиссу, сидящую на полу и плачущую. Несмотря на то что это была Мелисса, мой злейший враг во всем мире, я просто не могла пройти мимо и притвориться, что ничего не видела. Прежде чем я поняла, что делаю, я уже сидела рядом с ней на полу.

– Что случилось? – спросила я так, как будто меня это действительно волновало.

Поначалу Мелисса даже не ответила, и я тут же почувствовала себя очень глупо. Напрасно я полагала, что она человек, достойный сочувствия. Ну что ж, скорее всего, Мелисса просто сломала ноготь или обнаружила жвачку в своих красивых золотистых волосах. Но потом она подняла голову, ее лицо было мертвенно бледным и опухшим от слез.

– Я так боюсь, – призналась Мелисса.

– Чего? – удивилась я. Я бы никогда не подумала, что такие люди, как моя одноклассница, вообще могут чего-нибудь бояться.

– Ехать в школу-пансион, – всхлипнула Мелисса.

Сперва я даже не знала, что сказать. Уверена, если бы я была на месте Мелиссы, она бы тут же выбежала в коридор, чтобы объявить всем своим друзьям, что я сижу и реву в туалете. Но я не могла так с ней поступить, более того, мне впервые в жизни стало ее жаль.

Я сидела рядом с Мелиссой, на мгновение мне даже захотелось положить руку ей на плечо, чтобы поддержать, но затем я подумала, что это уж слишком, поэтому я спрятала руки в карманы.

– Но ты же хотела в эту школу, – сказала я. – Ты рассказывала всем нам, что просто умоляла родителей тебя отпустить.

Мелисса заплакала еще сильнее:

– Я знаю, но теперь я передумала, а родители сказали, что я поеду туда в любом случае, потому что они уже заплатили часть денег за мое обучение. Так что у меня нет выбора. Мне будет так одиноко там. Все мои друзья будут развлекаться здесь, а я буду далеко от них, одна, сама по себе, – она снова зарыдала.

– Но ты найдешь новых друзей. – Честно говоря, я и сама не верила своим словам. У Мелиссы, конечно, были друзья в нашем классе, но год от года их становилось все меньше и меньше. Раньше с ней дружили Грейс и Луиза, но теперь даже они не выдержали. А в средней школе будет еще меньше тех, кого Мелисса сможет одурачить своей модной одеждой и милым личиком. Может быть, все ее прежние друзья наконец-то смогут увидеть в ней того недоброго человека, который прячется за красивыми платьями? Интересно, можно сказать Мелиссе, чтобы она стала чуть лучше, и при этом не ранить ее чувства?

Но ничего путного не приходило мне в голову, поэтому я поднялась с пола и заговорила очень быстро, как всегда делала моя мама, когда пыталась отвлечь Рози после ее очередного падения:

– Вставай, ты должна умыться, пока кто-нибудь не вошел сюда. И не волнуйся – до сентября еще уйма времени. А когда он придет, ты будешь так восхищена бассейном и хоккейной площадкой, что скоро о нас забудешь.

Мелисса медленно встала и поправила волосы. Я достала из кармана стираный-перестираный носовой платок. На секунду я задумалась, не решаясь предложить его Мелиссе, ведь она пользовалась только миленькими розовыми ароматизированными платочками. Интересно, воспользуется ли она случаем, чтобы унизить меня еще раз? Но потом я поняла, что теперь мне все равно. Чего я никак не могла понять, так это того, почему я боялась Мелиссу раньше, все время переживая, что она скажет обо мне или моей семье. Почему ее мнение вообще играло роль?

Я протянула платок:

– Вот, возьми.

Мелисса помедлила мгновение, а затем взяла платок и вытерла им глаза. Потом она умылась и вышла за мной из туалета.

– Спасибо, Мэган, – прошептала Мелисса. – Ты очень добра.

Я пожала плечами:

– Все в порядке.

Мелисса медленно направилась к своим друзьям. С каждым шагом она шла все быстрее, похоже, к ней возвращалась прежняя уверенность, и когда она подошла к ним, то уже отбрасывала волосы тем же картинным жестом, как будто ничего и не случилось. Я не могла дождаться, чтобы рассказать обо всем Элис.

– Хм, – задумалась подруга, когда я поведала о приключении в туалете. – Кажется, несмотря ни на что, Мелисса все-таки человек.

Я засмеялась:

– Кто бы мог подумать?

Элис тоже рассмеялась, а потом наигранно хлопнула себя по губам:

– Но нам не стоит смеяться над ней. Бедняжка действительно расстроена.

Я кивнула:

– Ага.

– Может быть, это не ее вина, что она такая. Просто родители не научили ее, как себя вести.

Я снова кивнула:

– И она просто не может быть другой.

А потом мне в голову пришла по-настоящему ужасная мысль:

– Только не говори, что мы теперь должны полюбить Мелиссу.

Элис задумалась на мгновение, затем отрицательно помотала головой:

– Не-а. Любить Мелиссу – это уже слишком. Как насчет того, чтобы просто не ненавидеть ее?

Я улыбнулась:

– Согласна. А теперь пойдем, осталось пять минут до конца перемены, а мисс О’Хёрлихи обещала тест по математике. Деление в столбик – твое любимое.

– Фу! – простонала Элис. – Жду не дождусь каникул!

Глава двадцать седьмая

Через две недели состоялся выпускной. Это было просто здорово! Вся школа пришла посмотреть на нас, а также родители, младшие братья и сестры. Большинство из нас оделось в ту же одежду, что и в день конфирмации, но, конечно же, только не Мелисса, которая непременно должна была выделиться.

– Ты посмотри на нее, – шепнула мне Элис. – Платье еще более уродское, чем в день конфирмации. Я и не думала, что такие бывают. Где она вообще его откопала?

Я манерно протянула:

– Один о-о-очень модный бутик в Париже!

Вдруг Элис толкнула меня:

– Мы совсем забыли. Если помнишь, мы собирались жалеть ее и больше не подшучивать.

Я вздохнула. Как тяжело перестать ненавидеть кого-то, если ты только этим и занималась на протяжении почти восьми последних лет. Мимо нас прошествовала Мелисса, чуть не падая на своих высоченных каблуках. Я улыбнулась ей, а Элис даже сумела произнести:

– Ты чудесно выглядишь, Мелисса!

И это было сказано без издевки и усмешки! У Элис прогресс!

В одиннадцать часов мы собрались для торжественной церемонии в зале. Прошла, кажется, вечность, пока все заняли свои места. Младшеклассники выглядели совсем крошечными, усевшись по-турецки на пол. Не может быть, чтобы мы с Элис когда-то были такими же маленькими. На следующий год Рози точно так же будет сидеть здесь. Как жаль, что я этого не увижу.

Когда, наконец, все угомонились, директриса произнесла длинную речь:

– Должна сказать, что шестой класс – это основа всей школьной программы, – сказала она, наконец, после долгого и нудного вступления. – Не могу припомнить, чтобы когда-либо шестиклассники были такими умными и талантливыми, как вы, мальчики и девочки.

Все одобрительно захлопали, притворившись, что не помнят, что точно такие же слова директриса говорила о каждом выпуске, начиная со времени, когда мы были самыми младшими в школе.

Когда она, наконец, закончила, мы принялись играть на наших дудочках[9]. (Мне удалось исполнить «Эдельвейс» без единой ошибки.) Мы играли, казалось, целую вечность, пока младшеклассники не начали шататься от скуки по залу.

Когда музыкальная часть завершилась, каждый был обязан выступить, рассказав о своих лучших школьных воспоминаниях. У большинства мальчишек лучшими воспоминаниями стали воспоминания о том, как кто-то из младшеклассников описался или кого-то стошнило. Но, к счастью, никто даже и не вспомнил поездку в парк «Фота». (Может быть, мисс О’Хёрлихи заранее предупредила их не упоминать об этом?)

Элис вспомнила, что когда мы учились в первом классе, она разбила банки с краской, а я помогала ей убираться. Я была рада, что она вспомнила что-то связанное со мной, даже несмотря на то что я вообще не помнила о том происшествии.

Мое воспоминание было связано с недавно минувшим, я рассказала, что жутко обрадовалась, когда Элис вернулась из Дублина.

Заключительной частью церемонии стала песня, которую мы репетировали несколько недель подряд. Песня была про друзей. Когда мы дошли до куплета, в котором говорилось, что друзья остаются рядом, несмотря ни на что, Элис нашла мою руку и до боли сжала ее.

Мы спели припев чуть ли не пятьдесят раз, и когда, наконец, закончили петь, то у всех навернулись на глаза слезы. Для большинства из нас это были слезы радости, но бедная Мелисса рыдала так, как будто приключилось что-то очень трагичное. Элис подошла к ней и по-дружески обняла. Мелисса же от неожиданности даже перестала плакать.

После церемонии мы все лакомились тортом, а потом пришло время расходиться по домам. Наш класс в полном составе отправлялся в боулинг, а затем в кинотеатр. Мы с Элис подошли к моим родителям, чтобы попрощаться. У мамы были красные от слез глаза. Мне следовало догадаться, что она будет единственной мамой, которая не сможет удержаться и проревет всю церемонию. Я сказала ей, что ухожу с остальными одноклассниками, а мама так крепко обняла меня, словно я отправлялась на другой конец земного шара, а не в боулинг, который находился в пяти минутах ходьбы от школы.

– Моя малышка, – запричитала она. – Как быстро бежит время! Кажется, еще только вчера ты пошла в первый класс!

К счастью, Рози протиснулась между нами и недовольно сморщила носик:

– Это я твоя малышка! Мэган – уже большая!

Мама улыбнулась и взяла Рози на руки, так что я было подумала, что все позади и мама больше не будет реветь, как к нам подошла мисс О’Хёрлихи и сказала:

– Мистер и миссис Шиан, вы должны гордиться Мэган. Она замечательная девочка!

Этих слов было достаточно, чтобы мама снова принялась плакать. Она стояла и плакала, словно ожидая, когда у нее под ногами образуется лужа из слез. Мне стало интересно, есть ли в школе запасный выход на случай, если здание будет затоплено чьими-нибудь слезами.

К счастью, отец подошел к маме и спас меня от дальнейшего унижения:

– Пойдем, моя мокрая красавица, домой, выпьем по чашечке хорошего горячего чая, и ты успокоишься.

Они вышли из здания школы, держась за руки. Кстати, это не было так уж стыдно (правда, если ты не шел рядом с ними).

Затем мы пошли прощаться с родителями Элис. Они стояли, обсуждая, у кого Джейми и Элис проведут сегодняшнюю ночь. Родители обняли Элис, а затем разошлись каждый в свою сторону так, словно и не были знакомы. В этот момент я поняла, что мои родители не были такими уж чудаками. Наблюдать за поведением Питера и Вероники было гораздо, гораздо хуже.

Мы с Элис стояли и смотрели, пока они не скрылись из виду. А затем я повернулась к подруге:

– Ты в порядке?

Она кивнула:

– Не в полном конечно, но ничего.

– Уверена? – спросила я.

Она снова кивнула:

– Уверена, что уверена. Такой теперь будет моя жизнь. Мне потребовалось время, но я уже более или менее привыкла.

Я улыбнулась:

– Не хочу показаться грубой, но ты это уже говорила раз или два.

Элис широко распахнула глаза:

– Раз или два?

– Хорошо, – рассмеялась я. – Я просто хотела быть вежливой. Если говорить честно, то много-много раз.

Элис улыбнулась:

– Сама знаешь, если все время что-то повторять, то начинаешь в это верить. Но я всегда втайне надеялась, что мама с папой снова будут вместе.

– А теперь? – спросила я.

Элис помолчала, а затем очень тихо произнесла:

– Теперь я знаю, что между ними все кончено, и я готова жить дальше.

Впервые в жизни я действительно ей поверила.

Я крепко обняла ее:

– Я так рада за тебя.

Элис обняла меня в ответ:

– Поверь мне, я тоже рада.

– Значит, больше никаких планов?

Она отстранила меня и состроила гримасу:

– Эй, мы сейчас говорим про папу и маму, но я ничего не обещала по поводу всего остального. Помни, если у тебя нет никаких секретных планов, то в жизни не останется места для веселья.

Я неуверенно кивнула:

– Ну, да. Чего уж там.

Элис схватила меня за руку:

– Пойдем, иначе опоздаем в боулинг.

Я помахала школе на прощание и выбежала на улицу следом за своей лучшей подругой.

Примечания

1

Один из Канарских островов.

2

Город на северо-западе Ирландии.

3

Таинство миропомазания, обряд католической церкви, совершаемый в целях наделения верующего Божьей благодатью. Обряд проводится в юности.

4

Игра, где мяч привязан к шесту, а игроки отбивают его маленькими ракетками.

5

Интернет-магазин.

6

Парк, где посетители могут наблюдать за животными в их естественной среде обитания.

7

Религиозный праздник, который отмечается 26 декабря, на следующий день после католического Рождества.

8

«Мэлори Тауэрс» – серия романов для детей, повествующая о школе-пансионе «Мэлори Тауэрс». Школа представляет собой замок, расположенный на побережье в Корнуолле. Помимо великолепного внутреннего двора, на территории школы находится бассейн с морской водой.

9

Традиционная ирландская дудочка.

Content

Джуди Кёртин
Секретный план Элис

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Примечания