Сьюзен Мейер

Уйти, чтобы вернуться

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– До свидания, Джош.

Оливия Брэди простояла полминуты в дверях кабинета Джоша Андерсона, надеясь, что до него дойдет истинный смысл ее слов, но этого, очевидно, не произошло. Ее босс всегда слышал только то, что хотел услышать.

– Спокойной ночи, – пробубнил Джош, не отрывая взгляда от документа, который читал.

Он вряд ли понял, что сказал сам, и уж тем более не обратил внимания на ее заявление об уходе.

– Утром мне предстоит проделать долгий путь, поэтому, уложив вещи в машину, я найду свободный номер в отеле и сразу же лягу спать, – сказала Оливия, молясь про себя, чтобы он понял ее намек. – Со всеми остальными я уже попрощалась на своей прощальной вечеринке.

– Хорошо.

– Не могу поверить, что делаю это, – добавила она, и Джош впервые за все то время, что она находилась в его кабинете, отвлекся от чтения.

Его карие глаза перехватили ее взгляд, и у Оливии, как всегда, перехватило дыхание от его мужественной красоты.

У него был прямой нос, выразительные высокие скулы и волевой подбородок. Густые черные волосы обрамляли безупречный овал лица и подчеркивали цвет глаз. Черный костюм в сочетании с белой рубашкой и темно-красным галстуком лишь усиливал его привлекательность.

– Прости, Оливия, но сейчас у меня нет времени на болтовню. С тех пор как мистер Мартин приказал мне разработать стратегию по приостановлению продвижения «Би-Грейт Гроусериз» на территорию нашей торговой сети, у меня не было и двух минут покоя. Не хочу показаться грубым, но мне нужно завершить эту работу.

– Да, я вижу, – ответила Оливия, хотя на глаза ее навернулись слезы. – Прости меня.

– Ничего страшного, – сказал Джош, снова сосредоточившись на документе. – Увидимся в понедельник.

Оливия повернулась лицом к двери.

– Нет, не увидимся, – прошептала она, а затем покинула его кабинет.

Навсегда.

Джош не провел и десяти минут в одиночестве, как к нему в кабинет ворвалась его кузина Джина, директор по подбору персонала «Хилтон-Купер-Мартин фудз», сети бакалейных магазинов, принадлежащих их семье. На этот раз он не стал сдерживать свое раздражение.

– Джина, тебе как никому другому должно быть известно, что твой отец сдерет с меня шкуру, если я не придумаю, как остановить «Би-Грейт».

Откинув с лица растрепанные пряди своих угольно-черных волос, Джина сердито посмотрела на него.

– Джош, ты неотесанный грубиян! Неужели у тебя не нашлось двадцати секунд, чтобы попрощаться с секретаршей, которая все эти годы относилась к тебе лучше, чем ты того заслуживал! А теперь ты отказываешься мне помочь найти новую!

– Подожди-ка, не так быстро, – поморщился Джош. – О чем ты говоришь?

– Не прикидывайся, Джош! С твоей стороны было крайне невежливо не прийти на прощальную вечеринку Оливии. К тому же я три раза отправляла тебе записки помочь мне найти нового человека на ее место. Оливия вчера оправдывала твое отсутствие, ссылаясь на твою занятость, но я лично не собираюсь терпеть твои выходки! – Она перегнулась через стол и с вызовом посмотрела на него. – Нравится тебе это или нет, но ты поможешь мне найти ей замену!

Когда до Джоша наконец дошел смысл слов, сказанных его кузиной, он в недоумении уставился на нее.

– Оливия… уволилась?!

– Не прикидывайся, что ты этого не знал. Я послала тебе три письма!

У него на лбу выступил пот, грудь сдавило. Оливия уволилась? Но без нее ему не справиться с этой работой…

– Клянусь, я их не получал…

Бросив мимолетный взгляд на его стол, Джина вытянула из ящичка с входящей документацией несколько верхних бумаг и протянула их Джошу.

– Ты не только их получил, Оливия сама заходила к тебе попрощаться.

Джош осел в своем кресле.

– Вот черт! Я был так груб с ней…

– Могу себе представить.

Он бросил испепеляющий взгляд на свою кузину.

– Я не сделал ничего такого! Просто сказал ей, что у меня нет времени болтать, и попрощался с ней до понедельника.

– У тебя не было времени прийти к ней на вечеринку. У тебя не было времени попрощаться. О таком боссе, как ты, можно только мечтать! Я начинаю жалеть о том, что контрольный пакет акций компании принадлежит моему отцу и мне не посчастливилось работать под твоим началом.

– Очень смешно, – фыркнул Джош. – Я был так занят, что забыл про самого себя.

– Это даже хорошо. Иначе тебе было бы слишком стыдно, – саркастически заметила она.

Но Джош пропустил мимо ушей ее язвительный комментарий. Он был занят, потому что его загрузил работой ее отец, и Джина прекрасно это знала. Он только не мог понять, почему его талантливая, преданная и очень трудолюбивая секретарша вдруг оставила его.

– Но это не освобождает тебя от участия в поисках нового секретаря. – Джина бросила на стол кипу резюме. – В понедельник утром я добавлю еще, затем ты дашь мне свои рекомендации, и я составлю график собеседований.

– Ладно, уговорила, – пробормотал он.

Возмущенно фыркнув, Джина покинула кабинет. Когда за ней затворилась дверь, Джош закрыл лицо руками. Как он мог пропустить увольнение Оливии? Как это грубо и невнимательно с его стороны! Он даже не пришел на ее прощальную вечеринку. Конечно, он был слишком загружен работой, но в глубине души знал, что должен извиниться перед Оливией. К несчастью, она уже ушла, и он так и не успел этого сделать.

Окинув взглядом свой заваленный бумагами стол и шкафы с папками в приемной, он с ужасом потер виски пальцами. Как его новая секретарша разберется во всем этом? Только Оливия знала его файловую систему, и у нее были все необходимые имена, адреса и номера телефонов.

Похоже, у Джоша Андерсона возникли большие проблемы!

Разумеется, если он отправится к Оливии домой, извинится перед ней и попросит ее помочь ему, она не откажется. Возможно, Джошу даже удастся убедить ее вернуться на неделю или две, чтобы обучить свою преемницу. Он был уверен, что сможет убедить Оливию. Она всегда была здравомыслящей и отзывчивой девушкой.

А Джош был директором по маркетингу и рекламе и знал, как заставить людей делать то, что он хочет. Таким образом, в понедельник Оливия Брэди будет снова сидеть на своем рабочем месте.

У Джоша Андерсона улучшилось настроение.

Чтобы окончательно утвердиться в правильности своего решения, Оливии было достаточно вспомнить, сколько раз она, жертвуя собой и своим временем, прикрывала босса. А сколько раз он пользовался ею, словно она была вещью!

Направляясь к своей машине, Оливия не замечала ни весеннего тепла, ни пробуждения природы. Все, о чем она сейчас могла думать, это о том, как жестоко с ней обращался Джош и как глупа она была, позволяя ему вертеть ею.

С каждой оставшейся позади милей ее ярость усиливалась. Она будет безумно рада, если больше никогда не увидит Джоша Андерсона!

Нет, если вдуматься, Оливия даже благодарна ему за его грубость и невнимательность. Это помогло ей наконец сделать решающий шаг. Одно лишь причиняло невыносимую боль – целых четыре года она была по уши влюблена в этого мужчину! И лишь жестокое прозрение заставило ее примириться с правдой и твердо настроиться на свое нелегкое решение. Теперь она точно не передумает и не задержится в Джорджии ни на минуту.

И непременно разлюбит Джоша Андерсона!

Когда через несколько минут после ее возвращения домой раздался звонок в дверь, Оливия удивилась. Кого это там принесло? Наверное, кого-то из ее друзей или коллег. Хорошо бы он заглянул по дороге в ресторан быстрого питания, с улыбкой подумала Оливия – угощать гостя было нечем.

Увидев на пороге Джоша, Оливия побледнела, ее улыбка поблекла.

– Что ты здесь делаешь?

– Эй, разве так разговаривают с человеком, который пришел извиниться?

Оливия ошеломленно уставилась на него. Это было странно. Сейчас, когда Джош больше не был ее боссом, она не волновалась в его присутствии.

Они были на равных. Ее будущее больше не зависело от него.

Черт побери, теперь он даже ей не нравится! И она может разговаривать с ним так, как захочет.

– Осмелюсь предположить, ты приехал сюда, потому что Джина наконец-то заставила тебя понять, что я уволилась?

Джош переступил с ноги на ногу.

– И да, и нет. Послушай, Лив, я был очень занят. Ты же это знаешь лучше, чем кто-либо другой. Мне жаль. Правда очень жаль. Я не понял, что ты от нас уходишь, и чувствую себя сейчас полным идиотом.

– Ребята сегодня преподнесли мне торт. Ты съел три куска, но не заметил надписи «Удачи во Флориде!»? Ты ведь ас маркетинга, закончивший Принстон. Я думала, ты умеешь читать, – тихим голосом произнесла она.

– Полно тебе, Лив, – простонал он. – Я был очень занят. Флорида? Ты едешь во Флориду?

– Там живет моя мать.

– Значит, ты едешь туда, чтобы быть со своей семьей?

Оливия хотела сказать, что уезжает подальше от него, но передумала. Ему незачем знать, что она все эти четыре года мечтала, чтобы он обратил на нее внимание. К счастью, она все же прозрела и сейчас не позволит ему усыпить ее бдительность.

– Послушай, Джош, я занята. Мне нужно отнести все эти вещи в машину, забронировать номер в отеле и лечь спать, чтобы выехать рано утром, когда на дорогах не такое интенсивное движение.

– В какую часть Флориды ты направляешься?

– Какая тебе разница? – бросила она, раздраженная его запоздалым интересом.

– Просто любопытно. Мы проработали вместе три года…

– Четыре, – поправила она.

– Четыре года. Четыре долгих года, – протянул он, заходя в гостиную, в которой ничего не было, кроме коробок. – А сейчас ты уезжаешь. Это как-то странно…

Впервые после его прихода Оливия заколебалась. Наконец-то до него дошло! Она признавала: ее отъезд действительно был странным. Он больше напоминал побег.

– Возможно, – уклончиво сказала Оливия.

– К тому же ты уезжаешь в самое трудное время для «Хилтон-Купер-Мартин».

Оливия сглотнула. Это было единственное, о чем она сожалела. Ее единственная ахиллесова пята. Видит Бог, она не собиралась уходить в тот момент, когда компании, щедро оплачивающей ее работу в течение четырех лет, угрожал кризис. Но она дала себе год на то, чтобы заинтересовать Джоша, и уже тогда решила уехать, если у нее ничего не получится. Последние двенадцать месяцев она делала все возможное, чтобы Джош увидел в ней женщину, чтобы пригласил ее на свидание, проявил интерес к ее личной жизни… Все без толку! Поэтому Оливия сдержала данное себе слово и решила положить конец своей безответной любви. Оливия подала заявление об уходе еще до того, как Хилтон Мартин, отец Джины, нагрузил Джоша работой. Но, несмотря на всю серьезность сложившейся ситуации, она не стала забирать заявление. Потому что не могла. И один раз было нелегко заставить себя признать, что ее жизнь стоит на месте и пора двигаться дальше, а уж тем более сделать это дважды…

– Прости.

Поймав ее взгляд, Джош одарил ее чарующей улыбкой, от которой она всегда таяла.

– Ты успокоишь свою совесть и спасешь мою карьеру, если останешься на неделю и поможешь мне обучить новую сотрудницу.

Оливия покачала головой.

– Я не могу.

– Ты уже нашла новую работу?

Она пожала плечами.

– Пока только записалась на собеседование.

– Но мы можем перенести собеседование, – заметил Джош, как если бы все еще имел право распоряжаться ее жизнью.

Оливия расправила плечи.

– Нет никаких «мы», Джош! Это мое собеседование с новым работодателем.

– И что это за компания?

Джош никогда так не интересовался ее жизнью. Оливия не питала иллюзий – она прекрасно знала, что причина этого любопытства кроется в его склонности глубоко анализировать ситуацию и использовать ее с выгодой для себя. Но сейчас она чувствовала, что за этим кроется что-то еще. Джош стоял посреди гостиной и как-то странно смотрел на коробки с ее вещами. Оливия была уверена, что-то здесь не так. Она знала, он сожалел о том, что потерял ее. Сожалел о своей грубости. Бедный Джош выглядел так, словно с ним сейчас случится удар.

– Одна юридическая фирма, – пробормотала она.

Он смотрел на нее… и улыбался. Оливии пришло в голову, что впервые он видел в ней личность, а не свою подчиненную.

– Ты собираешься работать секретарем юриста?

– Но я именно этому училась.

Он еще шире заулыбался.

– Я знаю.

Оливия пожала плечами и опустила глаза, ощущая свою слабость. Она полюбила Джоша Андерсона, потому что он был требователен не только к окружавшим его людям, но в первую очередь к себе. Оливия, как никто, знала, что этот мужчина нуждается в любви и заботе. Она полюбила его, потому что сумела разглядеть в выпускнике Принстонского университета, преуспевающем бизнесмене и талантливом руководителе обычного человека, которому доставляли удовольствие простые радости – конечно, когда он их замечал. И тогда для него все было удивительным и замечательным, потому что он странным образом находил новое в обычном…

– Ты уже работала с юристом? – вдруг спросил он.

– Да, сразу по окончании колледжа.

– Я слышал, они ужасные начальники.

– Уверена, Итану Маккензи было бы приятно это услышать, – усмехнулась Оливия.

Маккензи был одним из штатных юристов «Хилтон-Купер-Мартин».

– Итан может быть настоящим хищником, когда захочет.

Оливия улыбнулась. Джош улыбнулся в ответ.

– Дай мне всего одну неделю, Оливия.

Она покачала головой, и ее светлые с золотистым отливом волосы разметались по плечам.

Джош попытался еще что-то произнести, но она подняла руку, чтобы остановить его.

– Здесь ты бессилен, Джош. У меня даже электричество отключили. – Она нажала клавишу выключателя, чтобы доказать это. – Я сообщила своей квартирной хозяйке, что сегодня уезжаю. А здесь проблематично снять номер на одну ночь, не то что на целую неделю.

– Можешь пожить у меня, – предложил Джош, словно это было самым очевидным выходом из положения.

Оливию бросило в жар.

Жить с ним в его доме? Это было бы замечательно…

– Не думаю, что это хорошая идея, – сухо сказала она.

– Почему? – искренне удивился Джош.

Оливия промолчала, чтобы не выдать правду. Джош отлично умел аргументировать свою позицию, что и доказали его следующие слова.

– У меня огромный дом. У тебя будет своя спальня с ванной. Таким образом, я смог бы загладить свою вину за грубость и невнимательность по отношению к тебе в течение последних трех… э-э… четырех лет, – сказал он. – Должен же я сделать для тебя хоть что-нибудь хорошее. Ты мне нравишься, Лив. Я чувствую себя ужасно при одной мысли о том, как плохо с тобой обращался. И я хочу это исправить.

Оливия не смогла сдержать улыбку. То, что произошло между ними, было невозможно исправить, если только он не женится на ней. Ее так и подмывало ему об этом сказать. Но это было бы слишком глупо, и она сдержалась.

– Надеюсь, ты не станешь всю неделю убеждать меня остаться. Видишь ли, ты не в силах изменить причину, побудившую меня уехать.

– Хорошо, обещаю, что буду уважать твою частную жизнь, – быстро ответил Джош. – Я не буду спрашивать, почему ты уезжаешь, и уговаривать тебя остаться.

Внезапно решимость Оливии начала ослабевать. Она испытала чувство вины за то, что уходит в столь тяжелое для «Хилтон-Купер-Мартин» время. Пока Джош и остальные работают не покладая рук, чтобы защитить компанию от новой сети бакалейных магазинов, посягающей на их территорию, она уезжает. Ей следовало бы остаться, поддержать Джоша и отплатить Хилтону Мартину за все хорошее, что он для нее сделал.

– Я попрошу Итана составить официальный договор, если тебе будет от этого легче, – добавил Джош.

Все девушки в офисе знали, почему она уезжает, и поддерживали ее решение. Если она задержится хотя бы на неделю, ее поднимут на смех. Даже если она останется, только чтобы помочь ему.

Особенно если она останется, чтобы ему помочь.

– Я не могу.

– Что я должен сделать, чтобы заставить тебя передумать?

Оливия обхватила себя руками и отвернулась. Она не могла сказать ему правду.

– Я уже говорила тебе, почему я уезжаю. У меня уже была прощальная вечеринка. Подумай сам, как я покажусь теперь в офисе в понедельник?

– Тебе и не понадобится этого делать, – произнес Джош тоном человека, у которого был ответ на все вопросы. – Ты будешь передавать мне дела сегодня вечером, завтра и в воскресенье. Таким образом, если кто-то из наших тебя увидит, ты по-прежнему сможешь говорить, что уезжаешь в понедельник.

Он был, как всегда, прав. Оливия и так жалела о том, что покидает его в такое трудное время…

– Хорошо, – сказала она и тут же пожалела об этом, потому что Джош снова ослепительно улыбнулся и посмотрел на нее так, словно был ей признателен.

К тому же они проведут выходные под одной крышей… И только он проводит ее в понедельник…

Черт побери, все это было как-то неправильно.

Внезапно у Оливии возникло такое ощущение, будто она прыгнула с раскаленной сковороды прямо в огонь.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Джош окинул взглядом пустую гостиную Оливии и пожалел о том, что в ней не осталось ни одного стула. Войдя в комнату, он почувствовал, что ему просто необходимо сесть.

При виде Оливии, одетой в джинсы и простой зеленый топ, у Джоша подкосились колени. Впервые за четыре года он увидел в Оливии женщину, а не секретаршу. Вместо того чтобы собрать свои светлые волосы в привычный хвост или пучок, она оставила их распущенными.

– Итак, – произнес он, стараясь, чтобы голос его звучал непринужденно, хотя чувствовал, что это у него плохо получается. Впрочем, все это уже не имело значения, потому что он добился того, зачем пришел. Оливия согласилась ему помочь. Неважно, что его голос дрожал, главное, победа была за ним. И чем раньше он отвезет Оливию к себе домой, тем меньше у нее будет шансов передумать.

– Я очень тебе за это признателен, Лив, – сказал он. – Но, поскольку уже поздно, думаю, нам пора ехать.

Оливия обернулась, и он обнаружил, что смотрит в глаза цвета морской волны. Черт, почему же раньше он не замечал, какие удивительные у нее глаза…

– К тебе домой?

– Да. Я помогу тебе устроиться, и, возможно, у нас даже останется время, чтобы ты начала делиться со мной тонкостями своей работы.

– Х-хорошо, – запнулась Оливия, и Джош испугался, что она опять передумает. Но затем она добавила: – Дело в том, что мне сегодня же нужно отсюда уехать вместе со всеми своими вещами.

Его захлестнула волна облегчения. На мгновение Джошу показалось, что ей просто неловко проводить выходные под одной крышей с ним. В конце концов, они оба были взрослыми и одинокими… Да, он намного старше ее, но его внезапно начало тянуть к Оливии. Возможно, она это заметила и испугалась… Или, может, сама начала испытывать то же самое к нему…

Нет. Это всего лишь игра его богатого воображения. Не принимай желаемое за действительное, приказал он себе.

– Все просто. Я помогу тебе погрузить оставшиеся вещи, а затем ты последуешь за мной на своей машине. Кстати, где твоя мебель?

– Я ее продала. Буду жить с матерью и отчимом до тех пор, пока не встану на ноги. А затем куплю новую мебель. Начну новую жизнь.

В ее словах слышалась решимость. Да уж, если Оливия распродала мебель, значит, ее решение было не спонтанным, а окончательным и бесповоротным.

– Покупка новой мебели – отличный способ заявить о своей независимости, – заметил Джош, не обращая внимания на пустоту, неожиданно образовавшуюся у него внутри.

Оливия кивнула, и ее волосы при этом кивке разлетелись по плечам золотистым облаком. Тусклый вечерний свет придавал ее облику загадочности, и Джоша в очередной раз посетила мысль, что он совсем не знает эту женщину. Он не знал, что сказать, и вообще чувствовал себя полным идиотом.

Чтобы не смотреть на Оливию, он переключил внимание на ее вещи.

– Ну что, приступим?

– Давай, – согласилась она, но на этот раз ее голос прозвучал неуверенно.

Словно она пока не определила, как ей к нему относиться.

Джош прекрасно понимал ее чувства. Он всегда знал, что его секретарша была привлекательной женщиной, но только сейчас понял, насколько. Но это никак не влияло на его отношение к ней. Она всегда ему нравилась, просто Джош никогда этого не показывал. Иногда он даже не был с ней дружелюбным. Но всегда был слишком занят. Работать на родственников вообще нелегко. Во-первых, Джош не хотел пользоваться великодушием своего дяди. Во-вторых, не хотел, чтобы его обвиняли в злоупотреблении близким родством с генеральным директором. Поэтому Джош Андерсон был вынужден работать больше остальных.

Даже если из-за этого страдала его личная жизнь.

И вот, стоило ему всего один раз встретиться с Оливией вне офиса и увидеть ее распущенные волосы и упругие ягодицы, обтянутые джинсами, как его привычный жизненный баланс был нарушен…

– Джош?

– А? Ой, прости, – быстро извинился он, надеясь, что она не заметила, как он на нее пялился.

Потому что это было глупо. У него просто разыгрались гормоны. Все его интересы, цели, образ жизни, даже благодарность к человеку, спасшему его от ненавистной работы, не могли отойти на второй план только потому, что Джоша неожиданно начало влечь к бывшей секретарше.

– Скажи мне, какие коробки отнести в первую очередь, и я начну.

– Хорошо, – произнесла она веселым тоном.

Джош облегченно перевел дух. Не хватало только, чтобы его влекло к Оливии! В данный момент он не хотел, чтобы его вообще влекло к кому-либо, особенно к ней. Оливия Брэди на него работала. Малейшее заигрывание с его стороны могло ее оскорбить, а он не мог этого допустить. Оливия слишком ему нужна. Как прекрасный работник и, возможно, как верный человек. Но не больше.

Джош украдкой взглянул на Оливию, чтобы проверить, так ли он решительно настроен. Да, собранность его не подвела. Очевидно, ему удалось восстановить душевное равновесие. Он должен продолжать относиться к ней только как к своей сотруднице. Так будет лучше для них обоих.

Когда час спустя они вошли в холл дома Джоша, Оливия издала восхищенный возглас. На второй этаж вела мраморная лестница, стены были отделаны светлыми дубовыми панелями, с потолка свисала хрустальная люстра.

– Черт побери, Джош, твой дом просто сказка!

– Спасибо. Мне он тоже нравится, – ответил Джош, взяв у нее жакет.

– Ты сам все это обустроил? – спросила Оливия, заглядывая в уютную комнату с интерьером в американском юго-западном стиле.

Джош включил свет, и она увидела диван, кресла и мягкий ковер в зеленовато-коричневых тонах.

– Мне помогала Джина. Но правда заключается в том, что я знаю, чего хочу, а когда я знаю, чего хочу… – Как-то странно посмотрев на нее, он добавил: – Я обычно это получаю. Впрочем, не всегда, потому что некоторым вещам не суждено быть моими.

По поводу последних слов у Оливии создалось впечатление, будто он имел в виду совсем не мебель. На мгновение она испугалась, что Джош догадался о ее чувствах к нему и таким образом намекал, что между ними ничего не может быть. Но она сразу же отмела эту мысль. Джош целых четыре года не замечал, что она в него влюблена. Наивно надеяться, что это произошло сейчас.

Оливия по-прежнему была исполнена решимости. Да, Джош Андерсон красив и сексуален, но он никогда не полюбит ее так, как она его. Да и ей пора прекратить страдать из-за безответной любви.

Но когда Джош показал ей просторную столовую и яркую веселую кухню, решимости у Оливии поубавилось. Она всю жизнь мечтала о таком доме и прикипела к нему сердцем с первого взгляда. Ей было бы здесь так же комфортно, как и Джошу, а это означало, что у них больше общего, чем могло показаться сначала. Возможно, это даже свидетельствовало о том, что они созданы друг для друга…

Она тут же отказалась от этой мысли. Ее решение было окончательным. Этот мужчина не любил ее. Ей нужно ехать, и она уедет. Мечтая о Джоше Андерсоне, Оливия рискует пропустить слишком много интересного в мире. Но она больше не собиралась это пропускать.

– Лив, тебя кто-то ждет во Флориде?

– Да, моя мать. Боже, совсем забыла. Мне нужно как можно скорее позвонить ей и сообщить, что я задержусь.

Джош улыбнулся.

– Можешь воспользоваться телефоном в моем кабинете, а я пока посмотрю, что можно приготовить на ужин. Если я ничего не найду, то закажу пиццу. Ты предпочитаешь что-нибудь особенное?

– Нет, обычную пиццу с сыром и соусом.

– Ты даже не любишь пепперони? – поинтересовался он.

Оливия поморщилась.

– Не хочу показаться привередливой, но я терпеть не могу пепперони.

Выражение лица Джоша мгновенно изменилось.

– Я тоже.

Они полминуты смотрели в глаза друг другу. Оливию не на шутку обрадовало, что между ней и Джошем обнаружилось еще что-то общее, но он, очевидно, не придал этому значения.

И причина тому одна. Он не любил ее. Она была ему безразлична. Он не видел в ней женщины.

Ей следовало бы помнить об этом!

– Пойду позвоню маме, – сказала Оливия, повернулась и выбежала из комнаты.

В кабинете на столе она обнаружила рядом с многоканальным телефоном и кипу маркетинговых исследований. Очевидно, Джош работал даже дома…

У Оливии защемило сердце. Джошу нужен был кто-то, кто бы заботился о нем, кто наполнил бы его дом теплом и любовью, скрасил бы его одинокие часы. Ей так хотелось быть этим человеком… Но она знала, что зря теряет время. Джош не любит ее. Если бы она действительно была ему нужна, он понял бы это за четыре года.

– Привет, мам, – сказала она, когда ее мать взяла трубку. – Это Оливия.

– О, Лив, слава богу, – послышался взволнованный голос матери. До Оливии вдруг дошло, что раньше только мать называла ее уменьшительным именем. До сегодняшнего вечера. – Ты не позвонила из отеля, и мы начали беспокоиться. Что-то случилось?

– Случилось, – сказала Оливия, откинувшись в кресле Джоша и наматывая на палец телефонный шнур. – Поскольку мне еще не нашли замену…

– О боже, ты что, остаешься? – В голосе матери слышалось разочарование. – Лив, дорогая, я думала…

– Это не то, о чем ты думаешь, – поспешно перебила ее Оливия. – Я остаюсь только на выходные. Я должна передать Джошу Андерсону необходимую информацию о своей работе, чтобы он смог обучить новую сотрудницу. Возможно, завтра нам придется отправиться в офис, – сказала она, внезапно поняв, что Джош не разберется в ее файловой системе, если она ему ее не покажет. – Я приеду сразу же, как только смогу.

– Хорошо. Поступай, как считаешь нужным, – ответила ее мать, но Оливию невозможно было обмануть.

– Мама, не волнуйся, я уже выучила свой урок.

– Дело вовсе не в том, что мне не нравится Джош. Когда я познакомилась с ним на том пикнике – помнишь, его устраивала ваша компания? – он показался мне замечательным парнем. Добрым, внимательным, но слишком зацикленным на своей работе. Но, Лив, ты должна вернуться к реальности и начать думать о себе. Не забывай, что случилось со мной.

Оливия подавила тяжелый вздох.

– Да, мама.

– После смерти твоего отца я десять лет ждала, когда на мне женится Грег Рупперт, но так и не дождалась… И две недели спустя, когда я порвала с ним и пришла в чувство, я встретила подходящего мужчину. С ним я не только обрела счастье, но и покой, радость и смысл жизни.

– Я знаю, – ответила Оливия.

– И я искренне верю, что твоя вторая половинка где-то рядом, – продолжила ее мать. – Я это сердцем чувствую. Только мать может чувствовать подобные вещи. Я знаю, что ты скоро встретишь своего Прекрасного принца.

Оливия улыбнулась. Ее мать всегда полагалась на свою интуицию, поэтому вкупе с большим жизненным опытом она редко ошибалась. Если Карен Брэди Франклин говорила, что Оливия скоро найдет свою половинку, значит, так оно и будет.

Оливия лишь пожалела, что Джош Андерсон не станет ее Прекрасным принцем, но тут же подавила это чувство. Она так долго хотела, чтобы он стал ее второй половинкой, что теперь ей было трудно представить на его месте кого-то другого. Очевидно, именно это и беспокоило ее мать. Она боялась, что Оливия не сможет уехать и сжечь за собой все мосты. А если дочь этого не сделает, то упустит свою настоящую судьбу.

Оглядываясь назад, Оливия была вынуждена признать правоту матери. Даже если ее Прекрасный принц действительно где-то рядом, она никогда не встретится с ним, если не перестанет цепляться за несбыточную мечту о Джоше Андерсоне.

– Спасибо, мама, – сказала Оливия. – Я позвоню, когда буду выезжать.

– Хорошо, Лив. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, мама.

Оливия положила трубку удовлетворенная и успокоенная. Она всегда испытывала это чувство после разговора с матерью. Хотя Карен Брэди Франклин открыто высказывала свое мнение, она никогда не давила на свою дочь. Мудрая женщина, она с сочувствием относилась к проблемам Оливии. Когда ее Лив была еще подростком, мать научила ее любить себя такую, какой та была, и тем помогла избежать сугубо подростковых проблем. Затем помогла дочери сделать правильный выбор профессии.

Она направляла, а не диктовала. Слушала. Давала советы. Позволяла Оливии совершать собственные ошибки, а затем помогала переживать и анализировать их. По мнению Оливии, Карен была идеальной матерью. Оливии хотелось, чтобы у нее сложились такие же отношения и с собственными детьми.

И она сама, и ее мать знали, что, если бы Карен не ждала десять лет Грега Рупперта, у нее могли бы еще быть дети. Еще одна причина воспользоваться советом женщины, пострадавшей из-за мужчины, которому оказалась не нужна.

– Ну что, поговорила с матерью? – спросил Джош, когда Оливия пришла на кухню.

– Да. Ты оказался прав. Она была немного взволнована, но я объяснила ей ситуацию и сказала, что позвоню перед отъездом.

– Родителей всегда нужно держать в курсе, – сказал Джош. – Я заказал пиццу. Ее привезут с минуты на минуту.

Оливия улыбнулась, и он ответил улыбкой. Для Оливии все начало становиться на свои места. Если она будет следовать советам матери, ей удастся с достоинством выйти из сложившейся ситуации.

За ужином Оливия начала посвящать Джоша в детали своей работы, большую часть которой он когда-то выполнял сам, но забыл, поскольку несколько лет не касался этого. Она перечислила ему пункты такого длинного списка, что он начал нервничать. Но когда Оливия описала ему файловую систему в своем компьютере и сказала о копиях всех документов, хранящихся в шкафу в приемной, Джош успокоился. Его охватило чувство восхищения. Прежде он и не осознавал, какую огромную работу проделывала Оливия, и теперь сомневался, что ее смогут заменить даже два человека.

– Ничего себе, – сказал он, откидываясь на спинку стула и бросая на стол салфетку. – Я не смогу все это освоить за выходные.

– Сможешь, – заверила его Оливия. – Пока я разговаривала по телефону с матерью, поняла, что будет намного проще, если мы завтра съездим в офис. Таким образом, я смогу тебе объяснить, что где хранится, показать систему кодировки для разных бакалейных магазинов и систему хранения файлов в своем компьютере.

Джош тяжело вздохнул.

– Пожалуй, это имеет смысл.

– Да, – сказала Оливия и зевнула.

– Прости, Лив. Ты, должно быть, устала, – произнес Джош, вставая. – Я не очень хороший хозяин. У меня редко кто-то остается на ночь, – добавил он, осознавая, что специально намекнул ей на то, что женщины в его доме бывают нечасто.

В действительности Джош вообще их сюда не приводил. Во-первых, он слишком много работал, во-вторых, предпочитал спать один. Он не любил, когда кто-то вторгался в его убежище, однако, не раздумывая пригласил сюда Оливию. И самое удивительное – это не вызывало у него дискомфорта.

Озадаченный этой мыслью, Джош проводил Оливию наверх. Положив ее чемодан на кровать, он тут же покинул комнату, сказав ей, что пошел за свежими простынями.

К счастью, Лив действительно было нужно постельное белье, иначе как бы он объяснил ей причину своего бегства? Чувства, которые у него неожиданно вызвала эта женщина, привели его в смятение. Да, они работали вместе четыре года по восемь часов в день, но редко обсуждали что-то, кроме бизнеса. Они никогда не делились друг с другом самым сокровенным, и все же Джош не испытал неловкости, когда пригласил ее к себе домой.

Оливия нравилась ему намного больше, чем он предполагал, и это должно было означать одно – он ей доверял. Это открытие ошеломило его. Единственным человеком, которому он так доверял, был его дядя Хилтон Мартин. Джош даже к Джине относился более настороженно.

Когда он вошел в комнату, Оливия уже сняла с постели грязное белье. Простыни и наволочки валялись в куче на полу. Одеяло и покрывало лежали на комоде из вишневого дерева. Оливия стояла к нему спиной и смотрела в окно. Ждала его. На Джоша обрушилось множество странных ощущений, но сильнее всего было желание поцеловать ее.

От одной этой мысли у него начало покалывать губы. Сердце бешено заколотилось.

Он прокашлялся.

– Вот простыни.

Оливия обернулась и с улыбкой произнесла:

– Спасибо, можешь идти. Я все сделаю сама.

– Ты уверена? – Джош знал, что, как гостеприимный хозяин, должен остаться и помочь, но здравый смысл подсказывал ему «беги».

Она еще шире улыбнулась.

– Конечно, уверена. Я тысячу раз застилала постель.

Внезапно его охватила глупая непонятная ревность, и он чуть было не спросил «для кого?», но вовремя сдержался. Положив белье на кровать, он принялся разворачивать одну из простыней.

– Джош, не надо, я правда могу все сделать сама, – возразила Оливия.

Она даже засмеялась, словно ей доставляло удовольствие видеть его за таким домашним занятием. Он стиснул зубы.

– Я не развалюсь, если помогу тебе.

– Джош, я хочу застелить постель и принять душ, – сказала она, затем подошла к нему ближе и вырвала простыню у него из рук. – Я могу это сделать за две минуты.

– Думаешь, у меня смена белья займет больше времени?

– Нет, – ответила Оливия и снова рассмеялась.

Несомненно, над его глупостью, потому что он действительно вел себя глупо. Но, какова бы ни была причина, Джош вдруг осознал, что не помнил, когда в последний раз слышал ее смех. И, более того, ему нравился этот звук. Он согревал его душу.

Оливия подняла на него свои удивительного цвета глаза, и он обнаружил, что оба стоят слишком близко друг к другу. Если он слегка наклонит голову, их губы соприкоснутся…

Джош сглотнул.

Две минуты назад ему впервые пришло в голову поцеловать Лив, и сейчас он вдруг осознал, что умрет, если не сделает этого.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда его взгляд задержался на ее губах, Оливия поняла, что Джош сейчас ее поцелует. У нее перехватило дыхание и подкосились колени.

Четыре долгих года она ждала, когда этот мужчина поцелует ее. Сейчас, когда желанный момент наконец настал, она упивалась каждой секундой томительного ожидания, все еще не веря, что ее мечта наконец сбудется.

Но когда он снова посмотрел ей в глаза, она прочитала в них удивление и смущение. Он так резко отстранился, что она почувствовала у себя на коже прохладный ветерок.

– Э-э… полагаю, ты сама справишься с простынями. Спокойной ночи, Оливия, – пробормотал он, затем поднял с пола снятое белье и покинул комнату.

Оливия рухнула на кровать, пытаясь разобраться в том, что только что произошло. Похоже, Джош наконец заметил ее как женщину, но изо всех сил сопротивлялся этому. И все же она не должна допускать, чтобы их «почти поцелуй» как-то повлиял на ее решение. Для нее эти двадцать секунд ожидания были самыми счастливыми за последние четыре года, а для него – всего лишь кратким умопомрачением.

Будь она глупа, ее бы оскорбило то, что Джош хотел видеть в ней только преданную сотрудницу. Но она не была глупа. Оливия была реалисткой и не могла резко порвать со старой жизнью только потому, что привыкла доводить все до конца. Слава богу, Джош не попросил у нее помощи через несколько недель после ее отъезда, когда от тоски ей захотелось бы вернуться. Тогда Оливии пришлось бы начинать все сначала.

Итак, она поможет ему, а затем уедет во Флориду, чтобы больше никогда не возвращаться.

Следующим утром Джош как раз склонился над тарелкой с хлопьями, когда в кухню вошла Оливия. Хотя Джош и постарался исправить свою ошибку, должно быть, она все же поняла, что вчера вечером он собирался ее поцеловать. Он с замиранием сердца ждал сегодня ее появления. Случившееся заставило его всю ночь грезить о Лив во сне.

В этом сне Оливия, такая сексуальная в прозрачном шелковом одеянии, была близко, но всякий раз, когда он хотел поцеловать ее или прикоснуться к ней, она ускользала. Но хуже всего было то, что она объясняла свой уход тем, что не любит его. В этот момент он просыпался, смущенный и потрясенный. Боже, как нелепо…

Наверное, он просто принимает желаемое за действительное. Еще вчера он обнаружил, что помимо привлекательной внешности эта женщина обладает нечто большим… Конечно, почему ему так захотелось заинтересовать ее. Любой нормальный мужчина пожелал бы подарить свою любовь такой женщине. Но Оливия собиралась уезжать, значит, она не нуждается в его любви.

– Привет, Джош.

Подняв голову, он тяжело сглотнул.

Оливия стояла в дверях. Ее густые светлые волосы были собраны в хвост. Как и вчера, на ней были джинсы и простой обтягивающий топ, но Джош представлял ее в прозрачном наряде из своего сна… Он ясно видел ее полную грудь, вздымающуюся под тонким шифоном, плавный изгиб ее бедер, длинные ноги…

К счастью, Оливия не знала о его сне, а он ничего не собирался ей рассказывать. Да она, судя по ее спокойному тону, вовсе и не собиралась требовать у него никаких объяснений.

– Привет.

– У тебя есть хлопья? – непринужденно спросила она, словно они были лучшими друзьями, которые часто оставались на ночь друг у друга.

– Они на полке рядом с микроволновкой. Тарелки в сушилке над раковиной.

– Спасибо. – Она направилась к сушилке, и ее волосы закачались из стороны в сторону.

Подавив восторженный стон, Джош провел ладонями по лицу, словно пытаясь проснуться. Было чертовски тяжело не заметить, как хороша эта женщина. Должно быть, раньше он не замечал такой красоты из-за ее строгих костюмов…

Он усмехнулся – это всего лишь отговорка. Оливия никогда не прятала своих волос, своей гладкой кожи, своих удивительных глаз. Наверное, у него на глазах были шоры. Только так он мог объяснить, что целых четыре года не замечал сексуальности этой женщины. Но сейчас Джоша куда больше беспокоило то, что он не мог находиться с ней в одной комнате, не думая о ее сексуальности…

– Во сколько мы поедем в офис? – спросила она, возвращаясь к столу с тарелкой и пакетом хлопьев.

Джош вздрогнул.

– Как только я приму душ. – Он нервно хохотнул. – Я… мне нужно принять душ.

– Хорошо. – Она насыпала хлопья в тарелку. – Иди в душ, а я пока поем и посмотрю новости.

– Договорились. – Он направился к выходу. – Если, пока мы спали, произошло что-то интересное, дай мне знать.

Почему-то его слова рассмешили Оливию. Чтобы не слышать ее сексуальный смех, Джош поспешил покинуть кухню и в очередной раз напомнил себе, что они были всего лишь коллегами по работе, которых связывала дружеская симпатия.

Иначе бы она как-то отреагировала на то, что он в халате. Конечно, это был обычный длинный халат, но в то же время единственный слой ткани, прикрывавший его тело. Лив могла бы, по крайней мере, попытаться оглядеть его со всех сторон, полюбопытствовать, есть ли у него под халатом другая одежда. Но она, напротив, вела себя так, словно ей было все равно, даже если бы он сидел перед ней голый.

Джош нахмурился. Эта мысль оказалась ему особенно неприятна. Да, он старше ее, но это не делало его менее привлекательным. Женщина не могла так легко его игнорировать. Скорее всего, она притворялась. Может, на самом деле ее влекло к нему, но она не подавала виду, поскольку он никогда не проявлял к ней интереса?..

Женщины всегда говорили ему, что он красивый, сексуальный и добрый. Как это неразумно – увлечься именно той, которая не замечала ни его сексуальной привлекательности, ни душевной доброты.

Ну должно же было ее хоть что-то в нем привлекать, думал Джош, стоя под душем. Нужно ее испытать. Разумеется, он не мог спросить Лив прямо, нравится ли он ей, поэтому решил лишь осторожно намекнуть и посмотреть, к чему это приведет.

Пока они шли в гараж, подходящей возможности проверить Оливию не представилось. Поэтому, когда они сели в машину, Джош просто спросил:

– Ты хорошо спала?

По крайней мере, это положит начало разговору. Если Оливия скажет, что плохо спала и при этом кокетливо улыбнется, он узнает все, что хотел.

Но она даже не посмотрела на него, лишь протянула:

– Гмм…

– Тебя ничто не тревожило? – не унимался он.

– Нет…

– Тебя не снились плохие сны?

На этот раз она хотя бы посмотрела на него.

– Плохие сны?

– Да, странные сны, – пояснил он, надеясь, что до нее наконец дошло, что он имел в виду. – Неожиданные сны.

– Джош, я уже почти пять лет живу сама по себе и давно перестала бояться темноты.

Она вполне ясно выразилась. Ее ничто не тревожило. Она хорошо спала и не видела его во сне, потому что он ее не интересовал.

Джош въехал на стоянку перед зданием «Хилтон-Купер-Мартин фудз». Оливия не стала ждать, когда он откроет ей дверь, тем самым подтвердив, что она не видит в нем галантного кавалера. Только бывшего босса и знакомого.

Ну и черт с ней! Она поможет ему с работой, а затем пускай проваливает на все четыре стороны!

Хотя Джош все утро вел себя как-то странно, войдя в офис, он снова превратился в серьезного целеустремленного бизнесмена, каким она всегда его знала. И все же обстановка показалась Оливии непривычной. Она уже давно не работала в субботу и забыла, как тихо и спокойно было в здании в выходные. Оливия поделилась своими наблюдениями с Джошем.

– Значит, ночевать в чужом доме, где ты прежде ни разу не была, для тебя нормально, а приехать в офис, где ты проработала последние четыре года, кажется тебе странным?

– Ты знаешь, что я имею в виду. – Она слегка толкнула его в плечо, и, когда ее рука коснулась его твердых мышц, у нее внутри загорелась искра желания. Джош был в джинсах и футболке. Ей пришлось так долго сдерживаться, пока он разгуливал по дому в халате, что ее силы воли хватило и на игнорирование его в машине. Она и не заметила, что он был в повседневной одежде. И при этом выглядел чертовски сексуально.

– Нет, я не знаю, что ты имеешь в виду.

– Во-первых, сейчас здесь темнее, чем обычно, – сказала она, чтобы отвлечься. – Во-вторых, как-то пусто и тихо. Это непривычно, поскольку в будни здесь всегда полно народу.

Двери лифта открылись, и они вышли.

– От всего этого мне как-то не по себе.

Джош насмешливо закатил глаза.

– Не бойся, верный рыцарь защитит тебя.

Оливия проследовала за ним в его кабинет. Открыв дверь, Джош включил свет и плюхнулся в свое кожаное кресло.

– Боюсь, что тебе придется взять на себя роль босса, потому что я не знаю и половины того, что знаешь ты, – сказал он. – Так что можешь приступать.

Оливия неуверенно стояла где-то посередине между его столом и входом в приемную. Было тихо. Джош выглядел не так, как обычно. Они на время поменялись ролями. Все было каким-то странным…

– Если ты хочешь получить представление о моей работе, нам лучше пройти в приемную.

– Хорошо. – Джош поднялся и послушно проследовал за ней.

– Это мой компьютер.

– Вот уж ни за что бы не догадался.

– Я серьезно, Джош, – сказала Оливия, но не смогла сдержать улыбки. Настоящий Джош Андерсон имел склонность к плоским шуткам, и ей, к несчастью, они казались смешными. – Если ты будешь валять дурака, я уйду, и тебе придется самому разбираться во всем этом.

– Хорошо, я буду серьезен. Я знаю, что у тебя мало времени, и очень признателен тебе за твою помощь.

– Итак, как я уже сказала, это мой компьютер. В нем есть формы писем на все случаи жизни. С их помощью, например, можно сообщать информацию акционерам.

– А адреса членов семьи Хилтона там тоже есть?

– Они единственные акционеры.

– Спасибо за ценную информацию, – снова пошутил он.

Не обращая на него внимания, Оливия подошла к шкафу за своим столом.

– В первом отделении хранятся пресс-релизы и все, что имеет отношение к связям с общественностью. Во втором ты найдешь все, что связано с рекламой. Третье содержит сведения об акционерах и их переписку, четвертое отделение – информацию о спецпроектах, в том числе печатные копии проектов, которые ты разрабатывал лично для Хилтона Мартина. Пятое содержит внутриофисную переписку.

– Это довольно просто.

– Что ж, тогда давай приступим к ящикам.

Выдвинув верхний ящик первого отделения, она пояснила, что пресс-релизы были рассортированы по темам и датам, и каждая категория обозначена своим цветом.

– Думаю, с этим я справлюсь.

Во втором ящике оказалось большое количество фотографий, рассортированных сходным образом. Фотографии, сделанные в рекламных целях, фотографии для годового отчета, фотографии для распространителей…

– Неужели у нас так много фотографий?

– Это подборка только за один год.

– Мы определенно помешаны на самих себе, ты так не считаешь?

– Ты никогда не задумывался над тем, как и почему ты всегда получаешь необходимую фотографию, причем очень быстро?

Он встретился с ней взглядом.

– Я думал, мне везет.

Оливия снова рассмеялась, но быстро одернула себя.

– Очень смешно.

Джош переступил с ноги на ногу, довольный тем, что ему удавалось ее рассмешить.

– Я знал, что мы делаем много фотографий. Просто не был в курсе, как ты их хранишь.

– Теперь в курсе.

Джош кивнул. Когда Оливия закончила показывать ему содержимое ящиков, он пристально посмотрел на нее.

– А ведь ты взвалила на себя большую часть моей работы.

– Да.

– И знаешь, что я думаю по этому поводу?

– Понятия не имею, – ответила Оливия, хотя втайне надеялась, что он попросит ее остаться и предложит ей большее жалованье.

Она знала, что это было бы неправильно, но все равно желала этого. Лишь бы удовлетворить самолюбие.

– Думаю, что новый человек не справится и с половиной всего этого, так что, боюсь, мне придется снова взять часть работы на себя.

Оливия твердо сказала себе, что не расстроилась из-за того, что он не предложил ей остаться. Потому что она не собиралась оставаться. С самооценкой у нее всегда было в порядке. Она не нуждалась в его похвалах.

– Возможно.

– И это означает, что мне следует перенести часть этих папок к себе в кабинет.

– Мы можем перенести их прямо сейчас. Мы одеты подходящим образом, кроме того, пользуйся тем обстоятельством, что я еще здесь. Послезавтра я уже буду далеко.

– Хорошо, – мягко произнес Джош, но Оливия заметила, что он в очередной раз за утро как-то странно на нее посмотрел.

Его глаза были печальными – как у брошенного щенка, и Оливия с ужасом ожидала, что он вот-вот начнет умолять ее остаться. Но не из деловых соображений. В его немой просьбе было что-то личное. Его глаза словно говорили ей, что ему будет ее не хватать.

Я не хочу оставаться, я не хочу оставаться, я не хочу оставаться, тупо повторяла про себя Оливия. Ведь она не узнала ничего нового о Джоше Андерсоне. Он так же глупо шутил и так же не испытывал к ней ничего личного. Джош видел в Оливии лишь хорошего работника.

– Хорошо, – повторил Джош, тряхнув головой, словно пытаясь рассеять грустное настроение. – Но в моем шкафу всего одно свободное отделение. – Он взял стопку папок из верхнего ящика. – Сегодня мы сможем переместить только содержимое первого отделения. Перед тем как мы отсюда уйдем, я распоряжусь, чтобы мне принесли еще один шкаф. Таким образом, завтра мы сможем продолжить.

Подавив вздох облегчения, Оливия ответила:

– Это хорошая идея.

Они спокойно работали, перенося содержимое ящиков в его кабинет и складывая его на стол Джоша. Но когда все папки были перенесены и он начал передавать их Оливии, чтобы она разложила все по ящикам, в воздухе повисла напряженная тишина.

Чтобы нарушить неловкое молчание, Оливия уцепилась за первую мысль, что пришла ей в голову.

– Джош, ты никогда не рассказывал мне, как получил эту работу.

– Мой дядя Хилтон пришел ко мне и сказал, что нуждается во мне.

– Вот это да!

– Нечего удивляться. Он вовсе не нуждался во мне, но мне понадобился год, чтобы это понять, потому что я никогда не обращал внимания на все эти совпадения. И главным из них было то, что я проводил выходные здесь, в Атланте, со своей матерью…

– А где же ты в то время жил?

– В Нью-Йорке. Работал на одну крупную пиар-компанию и сходил с ума. Я ненавидел нью-йоркскую погоду, мне не хватало солнца. Но больше всего я скучал по своей семье. Очевидно, моя мать сказала об этом Хилтону, который придумал душещипательную историю о том, как он во мне нуждается, а я, как дурак, поверил в нее.

– Выходит, тебе повезло, когда он предложил тебе работу, – сказала Оливия, взяв у него из рук стопку папок.

– Да, он не нуждался во мне, но хотел, чтобы я на него работал. Если бы я сразу понял, что дядя взял меня к себе из жалости, я бы немедленно уволился. Но со временем я понял, что стою тех денег, которые дядя мне платит, и знаю, что он тоже это понял. Таким образом, мы стали одной дружной командой.

– Выходит, ты работаешь по двадцать четыре часа в сутки не для того, чтобы произвести впечатление на дядю?

– Я всегда буду стараться произвести на него впечатление. Я имел в виду, что знаю себе цену и пытаюсь полностью раскрыть свой потенциал. Но делаю это не из-за желания угодить и не из-за страха. А как насчет тебя?

– Ты о чем?

– Почему ты сразу не переехала вместе с матерью во Флориду?

– Она снова вышла замуж, а мне хотелось свободы.

– А-а… – Джош насмешливо поднял брови.

– Это не то, о чем ты подумал. Я даже по-настоящему ни с кем не встречалась.

До Джоша вдруг дошло, что за четыре года Оливия ни разу не говорила, есть ли у нее бойфренд, а ему и в голову не приходило спросить. Наверное, это было не его дело…

– У тебя было счастливое детство?

– Самое лучшее. Я была избалованным единственным ребенком в семье, – сказала она, поставив на место последнюю папку и отряхивая руки от пыли.

Когда солнечные лучи, проникающие в окно, окутали ее мягким золотистым светом, Джош снова невольно залюбовался ее красотой. Даже вот такая, просто одетая, без косметики, Оливия могла вскружить голову любому мужчине. Его удивляло, почему он не замечал этого раньше. Впрочем, ему не следовало и сейчас обращать на нее внимание. Если Оливия догадается, чего он хочет, она будет оскорблена.

Чтобы отвести от нее взгляд, Джош посмотрел на часы.

– Уже половина второго!

– Канцелярская работа кажется простой, но она отнимает много времени, – заметила Оливия, выходя из-за стола.

– Пора обедать. Где бы ты хотела поесть? – спросил он.

– Где угодно, – небрежно произнесла она, но Джош покачал головой.

– В эти выходные я буду обращаться с тобой как с королевой, потому что очень благодарен тебе за помощь, хотя раньше принимал ее как должное.

К его огромному удивлению, глаза Оливии увлажнились. Она попыталась сдержать слезы, но у нее ничего не вышло.

– Спасибо…

При виде ее слез у Джоша защемило сердце. Он сожалел, что раньше не был с ней таким любезным. И это с каждой минутой растущее желание поцеловать ее…

Тяжело сглотнув, он отвернулся, чтобы не смотреть на это ангельское личико с мокрыми от слез глазами. Не хватало только поддаться соблазну. Это было бы неправильно. Во-первых, Лив собиралась уезжать, во-вторых, он был старше ее на десять лет и, в-третьих, она жила в его доме. Один-единственный поцелуй открыл бы слишком много запретных дверей…

Он отвез ее в уютный недорогой ресторанчик. За обедом Оливия оживленно рассказывала ему о своем детстве, и хотя Джош наслаждался ее обществом, он не понимал, зачем мучает себя, находясь рядом с удивительной женщиной, которой не мог обладать.

– Моя кузина Лидия до сих пор напоминает мне, что в детстве я плакала до тех пор, пока не получала дополнительную порцию содовой.

– Забавно, – ответил Джош, но его голос прозвучал как-то невесело.

А с чего ему веселиться? Он обнаружил, что Оливия не только красива, но и общительна и остроумна. И все же она уезжает…

Но он не собирался долго переживать по этому поводу, иначе можно сойти с ума. Только однажды Джош позволил чувствам управлять им и таким образом едва не разрушил свою жизнь. Да, его переживания из-за отъезда Оливии по меньшей мере нелепы. Она уезжает в поисках лучшей жизни. Чтобы быть со своей семьей. Разве он не вернулся домой, чтобы быть со своими родными? Именно так и было. Тогда какое он право имеет отговаривать Оливию?

Допив свой кофе, Джош мысленно поклялся, что будет держать себя в руках. Оливия не должна догадаться о причине его странного поведения. Поэтому он будет относиться к ней с прежним безразличием.

На обратном пути в салоне автомобиля повисло неловкое молчание. Оливия, наконец, начала понимать причину странного поведения Джоша. Она помнила, как он смотрел на нее накануне, как хотел ее поцеловать… Сегодня утром он сказал, что ценит ее, а за обедом был с ней очень обходительным.

Кажется, он, наконец, осознал, что она ему небезразлична.

А она уезжает.

Часть ее хотела кричать от разочарования и боли, но другая часть приказывала сохранять спокойствие. Возможно, Джош понял, что его к ней влечет. Возможно, он даже понял, что они подходят друг другу. Но Оливия не собирается менять свои планы на основе одних только предположений.

Ей нужно, чтобы Джош сделал что-то существенное, что было бы невозможно истолковать превратно.

Когда они вошли в здание офиса, Джош спросил, не пугает ли ее по-прежнему тишина. Она улыбнулась и сказала «нет». Он улыбнулся в ответ, но Оливия не придала этому особого значения. Она вдруг поняла, что ждет от него знака внимания, как ждала последние четыре года. Следовательно, она вела себя с ним как обычно, а это не могло привести ни к чему хорошему.

Убедив себя, что именно ее сегодняшнее равнодушие заставило Джоша обратить на нее внимание, Оливия запретила себе думать о нем. Она должна относиться к нему с безразличием, чтобы он смог сделать собственные выводы.

Когда они вошли в кабинет Джоша, Оливия нахмурилась, увидев беспорядок на его рабочем столе.

– Пока я здесь, я могла бы тебе помочь навести порядок на столе. – Она похлопала по пачке бумаг в отделении для входящей документации. Когда она убрала руку, один листок упал на пол, и Оливия, не подумав, наклонилась, чтобы поднять его.

– Да, пожалуйста, – ответил Джош.

Его голос прозвучал напряженно, словно он испытывал физическую боль. Оливия пристально посмотрела на него, но он занялся бумагами. Она нахмурилась. Странный голос еще ни о чем не говорил. Даже об интересе, не то что о глубоких чувствах.

– Схожу за блокнотом. Хочу сделать некоторые заметки, чтобы ты не запутался, что к чему.

– Хорошая идея.

Через несколько секунд Оливия вернулась, и они принялись сортировать бумаги. Рекламные письма, запросы, аккредитивы, счета-фактуры… Ее удивило, как быстро они вдвоем справлялись с работой.

Когда, наконец, очередь дошла до последнего конверта, который походил на послание личного характера, Джош удивился.

– Это приглашение на званый ужин в доме Хилтона.

– Тебе следовало бы занести его в свой ежедневник, написать какое-нибудь напоминание, – посоветовала Оливия.

– Не нужно. Вечеринка состоится сегодня.

– О. Тогда тебе нужно взять напрокат смокинг…

– У меня есть свой.

– В таком случае ты готов.

– Не совсем, – сказал Джош, пристально глядя на нее.

Затем он произнес слова, которых Оливия так ждала все эти четыре года:

– Не хочешь пойти со мной?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Поглощенная важностью предложения, Оливия даже не спросила, были ли приглашены на вечер остальные служащие Хилтона Мартина. Ей было безразлично, что ее мог увидеть кто-то из коллег. Она победила. Они с Джошем наконец-то пойдут куда-то вместе. Наконец-то он пригласил ее на свидание, и она хотела, чтобы коллеги знали об этом.

– Да! Я с удовольствием пойду на вечеринку.

– Хорошо, потому что мне было бы неловко оставлять тебя одну в своем доме.

Оливия удивленно уставилась на него.

– Прошу прощения?

– Я сказал, что мне было бы неловко оставить тебя дома одну, поскольку сам уговорил тебя поработать в выходные. Выходит, тебе больше некуда пойти.

От злости Оливия часто заморгала. Ей еще никогда так не хотелось кого-нибудь придушить.

Нет, это не его вина, подумала она, немного поостыв. Она сама неправильно истолковала его предложение. Но Джош так на нее смотрел…Чем больше она думала о его взглядах украдкой и вчерашнем несостоявшемся поцелуе, тем больше убеждалась, что его к ней влечет, просто он упрямится. Или, может, у него есть веская причина это не признавать?

Взглянув на ситуацию объективно, она была вынуждена признать, что у них большая разница в возрасте – десять лет. Внезапно ей пришло в голову, что именно это беспокоило Джоша. Возможно, именно этим обстоятельством и объяснялось то, что он четыре года не видел в ней женщины. Если для него такое большое значение имела разница в возрасте, понятно, почему он никогда даже не рассматривал ее в качестве потенциальной партнерши.

Учитывая консервативный склад характера Джоша, такая причина казалась вполне объяснимой, но от этого ей не становилось легче. В конце концов, хочет он ее или нет, это его дело. Однако это вовсе не значило, что Оливия должна была примириться со сложившейся ситуацией. Она имеет право доказать ему, как много он потерял. А если Джош просто упрямился, ей нужно его подтолкнуть.

Именно поэтому, пока Джош принимал вечером душ, Оливия спустилась в гараж и достала из коробки со своими вещами красное вечернее платье. Если она ему нравится, но он не знает, как сделать первый шаг, это платье непременно ему поможет.

Вернувшись в дом, Оливия на цыпочках прошла в свою комнату, приняла душ, надела платье, уложила волосы, накрасилась и стала ждать, пока Джош спустится вниз.

Когда она подошла к лестнице, он, как Оливия и рассчитывала, услышав ее шаги, обернулся и поднял голову. В его глазах промелькнуло удивление, но когда его взгляд упал на ее платье, он ошеломленно разинул рот. Его взгляд неспешно скользнул по ее обнаженным плечам, высокой груди, узкой талии, крутым бедрам, длинным стройным ногам в красных босоножках.

– Черт побери, Оливия, чего ты добиваешься? Чтобы у Хилтона случился сердечный приступ?

Она начала эффектно спускаться вниз.

– Нет, ты говорил, что тебя пригласили на званый ужин с коктейлем, и я надела коктейльное платье.

Глубоко вдохнув, Джош сказал:

– У тебя есть к нему подходящий жакет?

Улыбнувшись, она потрепала его по щеке.

– Мне двадцать пять, и я сама решаю, стоит ли надевать жакет. К тому же, я думаю, что жакет убьет это платье.

– А без жакета оно сразит всех наповал. – Повернувшись, он направился к выходу.

Оливия была возмущена. Ну как такой умный, образованный человек может быть таким твердолобым! Умные люди должны раньше других замечать благоприятные возможности, а не упускать их.

Если, конечно, они нуждаются в этих возможностях.

Ничего, она справится с его безразличием. Ей не привыкать. Только на этот раз она не будет весь вечер рядом с ним.

Она будет веселиться.

Джош направлялся по тротуару к парадному входу, когда Оливия схватила его за руку.

– Здесь будет кто-нибудь из служащих «Хилтон-Купер-Мартин»?

Джош, завороженный ее красотой, не сразу заметил, что ее глаза расширились от волнения.

– Ах да, совсем забыл. Ты ведь не хочешь, чтобы кто-то знал, что ты осталась мне помочь.

– Да, не хочу!

От ее резкого тона у него возникло неприятное ощущение. Словно одна лишь мысль о том, что ее могут увидеть с ним, была для нее невыносима. Но Джош не мог ее осуждать. Оливия сказала всем, что уезжает. Она не хотела, чтобы ее коллеги думали, будто он ею манипулирует. Джош это понимал. Ему было непонятно лишь одно: что и кому она пыталась доказать, надев это платье.

Разве Лив не осознавала, что сводит его с ума? Джош знал, что весь день посылал ей противоречивые сигналы, но из этого она, по крайней мере, должна была понять, что нравится ему. Ей также не следовало забывать и об их разнице в возрасте и о том, что она собиралась уезжать. Между ними ничего не могло быть, поэтому с ее стороны было жестоко мучить его.

Джош в очередной раз отметил про себя, как красива Оливия. Все холостые мужчины на вечеринке будут пытаться завладеть ее вниманием. Ей определенно не придется скучать.

– Не беспокойся, не будет никого из «Хилтон-Купер-Мартин». Сегодня здесь соберутся члены дядиного клуба садоводов. – Его голос прозвучал намного резче, чем он хотел.

– Ты тоже член клуба садоводов?

– А что, не похоже? Если серьезно, то я не отличу розу от сорняка.

На этот раз Оливия проигнорировала его глупую шутку, и Джош почувствовал укол разочарования. От этого его ярость лишь усилилась. Сначала она дразнит его платьем, затем не смеется над его шутками. Словно пытается ему доказать, что он ей безразличен.

– Тогда почему тебя пригласили?

Он поднял бровь.

– Я член семьи.

– Точно. Я постоянно об этом забываю.

Опять издевается? Обдумывая достойный ответ, Джош посмотрел на ее улыбающееся лицо, и все его мысли куда-то испарились. Пройдись Оливия в этом платье вдоль шоссе, дорожное движение было бы парализовано.

Он был готов заплатить целое состояние за один ее поцелуй.

Один поцелуй. Неужели он хочет невозможного?

Он посмотрел на ее губы, затем поднял глаза и встретился с ней взглядом. В какой-то момент ему показалось, что она читает его мысли и дает молчаливое согласие.

– Джош, Оливия. Мне показалось, что кто-то приехал. Почему вы здесь стоите? Вы что, не знаете о существовании дверного звонка?

Обернувшись, Джош увидел своего дядю, стоящего на пороге. Привыкший выделяться на фоне других, Хилтон в своем белом смокинге был великолепен.

– У нас тут возникло небольшое недопонимание… – начал Джош.

Но Оливия вышла вперед и протянула руку Хилтону, прежде чем он успел закончить.

– Надеюсь, вы не возражаете, мистер Мартин, – сладко промурлыкала она. – Я помогаю Джошу разбираться в своей системе хранения документов, и в знак благодарности он пригласил меня в ваш красивый дом.

Джош с удивлением наблюдал за тем, как Хилтон Купер Мартин, миллиардер, хладнокровный делец, заставлявший взрослых мужчин плакать, буквально таял перед этой женщиной.

– Конечно, нет. Напротив, я очень рад вас видеть.

Он поцеловал руку Оливии, и Джош еще больше удивился. Придется привыкать к подобному вниманию в адрес его спутницы. Он не сомневался, что Хилтон будет не единственным мужчиной, очарованным его спутницей.

И он не ошибся. Когда они вошли в фойе, все присутствующие обернулись и изумленно уставились на Оливию. Джошу показалось, будто произошло солнечное затмение. Каждый мускул в его теле напрягся, словно он готовился к главной схватке в своей жизни.

Они прошли в большую гостиную с белыми стенами, где были встречены новыми любопытными взглядами.

– Ты уверена, что не хочешь накинуть мой пиджак? – прошептал Джош на ухо Оливии.

Думал, что повышенное внимание могло вызвать неловкость у его скромной, застенчивой секретарши. Но в ответ на это она лишь ухмыльнулась.

– Ты что, шутишь? Видишь, каким вниманием я пользуюсь. Если бы я знала, что это платье произведет такой фурор, то надела бы его на прошлое Рождество.

– Могу я принести вам что-нибудь выпить?

Услышав мужской голос, Джош обернулся. У кого это хватило наглости оказывать знаки внимания чужой спутнице? К счастью, мужчина оказался официантом.

– Не думаю, что мы будем сегодня употреблять алкоголь.

– Джош, это вечеринка, и я пришла сюда веселиться. – Оливия очаровательно улыбнулась официанту. – Принесите мне, пожалуйста, джин с тоником.

– С удовольствием, мэм.

– С удовольствием, мэм, – передразнил его Джош, когда тот удалился.

– Джош, не будь, как собака на сене.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что я хочу веселиться, а ты сам не веселишься и мне не даешь. Меня никто не пригласит на танец, если ты будешь себя вести, как ревнивый муж.

Джош был так поглощен мыслями об Оливии, что не заметил, как Хилтон открыл дверь в зал, где около десяти пар танцевали под музыку небольшого оркестра. На солистке был откровенный наряд. Ее густые черные кудри разметались по плечам, голос был низким и соблазнительным. И все же взгляды мужчин были прикованы к Оливии.

Внутренний голос подсказывал Джошу, что ей не следовало присоединяться к толпе. Но поскольку она вряд ли его послушает, ему придется что-то придумать, чтобы оградить ее от приставаний других мужчин.

– Хорошо, не буду, если сначала ты потанцуешь со мной.

Оливия закатила глаза, словно разгадав истинную причину его приглашения.

– Ладно.

Стараясь не обижаться на подобную реакцию, Джош повел ее в зал. Когда они присоединились к другим танцующим, быстрая ритмичная композиция сменилась медленной. Она была печальной, мелодичной, и в то же время в ней слышался эротический призыв.

Джош был застигнут врасплох. Все его мышцы напряглись, а сердце учащенно забилось. Он подозревал, что совершил большую ошибку, но был слишком горд, чтобы это признать. Поэтому он положил руки на талию Оливии и плавно закачался в такт музыке.

Хотя он старался держаться отстраненно, волнующая близость ее тела постепенно ослабляла его решимость. Чтобы хоть немного отвлечься, он спросил:

– Почему ты не надевала это платье раньше?

Оливия подняла на него свои глаза цвета морской волны. В их взгляде читалось напряжение.

– Мне не хватало смелости.

– Похоже, сегодня с этим проблем не возникло.

– За прошедший год я сильно изменилась. Повзрослела в эмоциональном плане.

Про себя Джош согласился с ее словами. Значит, вот почему в эти выходные он увидел в ней то, чего не замечал прежде. Оливия сильно изменилась, но он не думал, что это могло произойти за пару дней. Скорее всего, именно эти перемены и побудили ее к отъезду.

– Сколько тебе было лет, когда ты начала на меня работать?

– Двадцать один год, – ответила она, не глядя на него.

– А мне тридцать один. Ничего себе! Кажется, это было сто лет назад…

На этот раз Оливия подняла глаза и улыбнулась.

– Помнится, у тебя тогда была прическа, с которой ты напоминал героя Джона Траволты, если бы он сунул пальцы в розетку.

– Очень смешно.

– К счастью, я убедила тебя изменить прическу.

– Да, ты это сделала, – согласился он.

– А помнишь свои пижамные штаны?

– Это были брюки от костюма.

– Они были кошмарные…

– Может быть, – согласился Джош, обрадованный тем, что его тактика отвлечения внимания сработала.

Безумная ревность утихла, но с ним творилось что-то странное. На душе у него вдруг стало весело и тепло. С Оливией всегда было легко. Она принадлежала к числу самых добрых и светлых людей, которых он когда-либо знал. Именно поэтому Джош, видя голодные взоры мужчин, устремленные на нее, почувствовал, что должен защитить ее, хочет она этого или нет.

Джош не слушал свой внутренний голос, который нашептывал ему, что он поступает так сугубо из ревности. Не хотел признавать, что ему доставляло безумное удовольствие танцевать с Оливией, и убеждал себя в том, что всего лишь выполняет свой долг.

После четвертого танца Оливия наконец поняла, что происходит. Джош вовсе не пытался защитить ее от других мужчин. Он ревновал! Ее охватила безумная радость. Если это платье заставило его встретиться лицом к лицу со своими чувствами, тогда она нанесет последний удар и заставит его признать, что он к ней неравнодушен.

– Знаешь, тут где-то бродит официант с моим джин-тоником.

– Хочешь, чтобы я его нашел?

Оливия улыбнулась ему. Его немедленная реакция, его желание услужить лишь свидетельствовала о том, что она была права в своем предположении. Раз Джош был готов оказывать ей любезности, значит, она ему действительно нравилась.

– Да, я хочу пить. И я бы с удовольствием вышла в патио. – Немного помедлив, она улыбнулась. – Конечно, если ты не возражаешь.

– Нет, я не возражаю. – Оглянувшись, Джош обнаружил, что двое мужчин по-прежнему не сводят глаз с Оливии. – Но, я думаю, будет лучше, если ты пойдешь вместе со мной искать официанта.

Оливия могла бы снова с ним поспорить, но сейчас это лишь помешало бы ей добиться своей цели. Если ей так хочется заставить его признать, что она ему небезразлична, не следует его дразнить.

Вместо того чтобы искать официанта, они направились прямо в бар, взяли напитки и вышли на улицу. Там оказалось немного холоднее, чем ожидала Оливия, и она начала замерзать. Но хуже всего было то, что они с Джошем оказались не единственными, кто решил уединиться во внутреннем дворике. Там находились еще три пары, и Оливия не могла открыто флиртовать с Джошем.

– Если хочешь, мы можем вернуться в дом.

Разве бы он это сказал, если бы не хотел остаться с ней наедине? Возможно, он даже хотел ее поцеловать…

Черта с два она упустит такую возможность! Вот одна из парочек направилась в дом.

– Мне и здесь неплохо.

К несчастью, ее кожа начала покрываться мурашками.

– Но ведь ты замерзла.

– Нет, мне не холодно, – солгала она, видя, что вторая пара тоже собралась уходить.

– По крайней мере, возьми мой пиджак. Поставив на столик бокал, он накинул ей на плечи свой смокинг, и она тут же почувствовала его тепло, его запах. Это ощущение было таким интимным, что она упивалась каждой его секундой. И в это время третья пара, наконец, покинула патио.

– Кажется, мы остались одни – Джош взволнованно огляделся по сторонам, словно ища путь к отступлению.

Это привело Оливию в ярость.

– Ты меня боишься? – спросила она, не скрывая своей обиды.

Он ошеломленно уставился на нее.

– Нет!

– Нет, боишься, – возразила она, приближаясь к нему. – Ты боишься меня.

– Лив, не делай этого, – сказал он, отходя назад.

Ее уменьшительное имя, произнесенное им, лишь раззадорило ее. Облизав губы, она спросила:

– Почему?

– Потому что тебе может не понравиться результат.

– Результат чего? На что ты намекаешь, Джош? – Она обольстительно улыбнулась, затем подошла ближе и скользнула руками по его плечам. – Ты что-то затеял?

– Нет, – произнес он сдавленным голосом. Оливия уже хотела назвать его трусом, но вдруг его ладони легли ей на талию и он резко притянул ее к себе. – В действительности, – на этот раз его голос звучал уверенно, – я затеял вот это.

С этими словами он наклонил голову и поцеловал ее.

Ощущение его губ на своих губах было таким потрясающим, что у Оливии закружилась голова. Все ее чувства обострились, и она, обвив руками его шею, ответила на его поцелуй. Его язык ворвался в глубь ее рта, руки гладили ее спину.

Наконец-то свершилось то, о чем она так долго мечтала! Они пересекли черту, за которой их жизнь изменится. Они вернутся к нему домой и займутся любовью.

Затем Джош неохотно отстранился, и они в течение нескольких секунд просто смотрели в глаза друг другу. Сердце Оливии бешено колотилось. Его твердая грудь по-прежнему прижималась к ее груди, и она чувствовала, как желание подавляет ее разум.

– Думаю, нам лучше поехать домой, – прошептал он, – и поговорить об этом.

– Да, пожалуй, ты прав.

ГЛАВА ПЯТАЯ

– Я пойду за машиной, – сказал Джош и чуть было не ушел без нее, но затем виновато улыбнулся и пробормотал: – Прости, я совсем забыл, что служащий Хилтона отвез мою машину на стоянку.

Оливия уставилась на него широко раскрытыми глазами, и ему отчаянно захотелось ее поцеловать. Но он не мог коснуться ее. Это бы только усложнило ситуацию.

К счастью, на Оливии все еще был его смокинг. Остальные гости наверняка подумают, что она заболела или испачкала платье, и не станут спрашивать, почему они так рано уходят. Но больше всего он радовался тому, что плотный пиджак скрывал от нескромных мужских взоров ее потрясающую грудь.

Когда подогнали его «ауди», Джош открыл Оливии пассажирскую дверцу, а затем обогнул капот и сел за руль.

Поскольку Оливия, кажется, не была расположена разговаривать, Джош погрузился в свои мысли. У него из головы не выходили ее слова о том, почему она раньше не надевала это платье. Почему она так и не осмелилась надеть его год назад, когда купила его? От какой цели отказалась?

Неужели Оливия хотела соблазнить его?

Джош похолодел. Нет, он решительно отказывался в это верить. Хотя Оливия и раньше сопровождала его на корпоративные вечеринки, пикники и другие мероприятия, устраиваемые Хилтоном, ему всегда казалось, что она искала его общества из скуки. Они оба чувствовали себя не в своей тарелке среди толпы в четыреста человек.

Теперь он не был так в этом уверен. Что, если она пыталась таким образом ближе познакомиться с ним? Что, если она с ним флиртовала, а он был настолько слеп, что не замечал этого? Что, если она уволилась из-за того, что он не отвечал на ее чувства?

Внезапно галстук показался ему слишком тугим. Он почувствовал себя кретином, не видящим дальше собственного носа, и в то же время это открытие казалось ему нелепым. Должно быть, он выдавал желаемое за действительное.

Когда они приехали домой, Оливия вела себя так, словно ничего не произошло. Она не упоминала о поцелуе, и это сводило Джоша с ума. Впрочем, он решил, что это и к лучшему, потому что не был уверен, нужно ли что-то менять в их отношениях. Ничего уже нельзя было поделать, потому что Оливия скоро уедет…

Однако их поцелуй был таким страстным, что его тело до сих пор горело от желания, и он не понимал, что заставило его ее поцеловать.

– Нам не следует этого делать, – произнесла Оливия, нарушив тишину.

Джош подавил в себе желание согласиться с ней. Он знал – если они не объяснятся, ему сегодня не удастся уснуть.

– А я думаю, следует. – Он жестом пригласил ее присоединиться к нему в гостиной.

Она села на светло-коричневый диван, а он в кресло напротив.

В комнате повисла тишина, и хотя Джошу не терпелось получить ответы на интересующие его вопросы, все мысли перепутались, а язык онемел. Он не знал, с чего начать разговор, чтобы не обидеть Оливию и одновременно не выставить себя дураком.

– Я так и не выпила свой джин-тоник, – вдруг заметила она.

Вряд ли им обоим был сейчас необходим алкоголь, но ему нужно было чем-то себя занять, пока он не приведет в порядок свои мысли.

– Тебе принести джин-тоник или, может, что-нибудь покрепче?

Оливия встретилась с ним взглядом. Ее глаза были полны отчаяния. Или, может, страха? Во всяком случае, она была очень напряжена.

– Пожалуй, бренди.

– Хорошо, – ответил Джош, стараясь говорить как можно непринужденней.

Ее испуганный взгляд пронзил его до глубины души. Джош предполагал, что этот страх был вызван произошедшим между ними, но в то же время как это понять? Ведь Оливия сама напросилась на поцелуй. Однако, откупоривая бутылку бренди, он понял, что в этом-то, возможно, и состояла вся проблема. Она хотела, чтобы он ее поцеловал, и подтолкнула его к этому. Вряд ли она была в него влюблена. Скорее всего, просто проверяла, стоит ли им что-то делать с их влечением друг к другу.

Джош передал ей стакан с бренди и сел рядом на диван. Лишь бы она не думала, что он злится на нее. В конце концов, их поцелуй был всего лишь экспериментом, в результате которого никто серьезно не пострадал. В действительности это был лучший поцелуй за всю его жизнь. Он помнил ее мягкие губы, ее гладкую кожу, ее пьянящее тепло…

Джош соскочил с дивана.

– Давай я включу музыку, а то здесь слишком тихо.

Ища пульт дистанционного управления от стереосистемы, он убеждал себя, что не может желать Оливию. Он слишком стар для нее. Сев на диван, он нажал нужную кнопку на пульте, и комнату наполнила медленная романтическая музыка. Нахмурившись, Джош выбрал другой трек, но он оказался еще более мелодичным и проникновенным, чем предыдущий. Он попытался еще раз, но третья песня тоже была о любви.

– Прости.

Оливия уставилась на него.

– За что?

– За музыку. Я не подозревал, что мне нравятся любовные баллады.

Она встретилась с ним взглядом.

– Это так романтично…

Джош тяжело сглотнул.

– Я не романтик, Оливия, – осторожно возразил он, чтобы не обидеть ее.

– Уверена, что как раз наоборот.

Глядя на ее гладкую кремовую кожу и пухлые розовые губы, Джош замер. Но причина этому – вовсе не ее красота, а ее слова. Оливия всегда давала ему советы, подбадривала его, но только как его служащая. Сегодня ее комментарии носили более интимный характер, как и все остальное, и ему это особенно нравилось.

Возможно, даже слишком.

Внезапно Джош поднялся с дивана.

– Похоже, я устал гораздо больше, чем думал, и иду спать. Если хочешь, можешь остаться здесь. Угощайся бренди и слушай музыку.

С этими словами он покинул комнату. Оливия молча уставилась ему вслед. Что она могла сказать? Пока она тряслась от ожидания, что он преждевременно затащит ее к себе в постель, он сожалел об их поцелуе.

Да, сожалел, но вовсе не потому, что Оливия ему не нравилась. Тот поцелуй не мог ее обмануть – она была ему небезразлична. По крайней мере, его к ней влекло. И все же что-то удерживало Джоша от более близких отношений с ней. Возможно, печальный опыт прошлого? А может, его беспокоила большая разница в возрасте? Или он считал их связь бессмысленной, поскольку она собиралась уезжать?

И она это непременно сделает, если только он не скажет несколько заветных слов, которые удержат ее в Джорджии. Но это вряд ли произойдет.

На столе зазвонил телефон, и Оливия, застигнутая врасплох, инстинктивно сняла трубку. Отвечать на звонки было ее обязанностью в течение долгого времени.

– Алло?

– Оливия?..

– Да?

– Это Джина. – В голосе женщины слышалось смущение.

Оливия чуть не застонала. Конечно, ее присутствие в доме Джоша смутило ее подругу, кузину Джоша и дочь Хилтона Мартина. Получается, что Оливия не только сопровождала Джоша на вечеринку, но и уехала с ним к нему домой. Что о ней теперь подумают?

– Пока ты не успела насочинять себе всякие глупости, скажу, что сняла трубку только потому, что Джош уже лег спать… и это означает, что мы не спим вместе.

Джина рассмеялась.

– Я об этом и не думала.

– И хорошо, потому что я сказала тебе чистую правду. Джош попросил меня задержаться в Атланте на несколько дней, чтобы помочь ему с работой, и я согласилась. Но вчера истек срок аренды квартиры, и мне негде было жить, поэтому Джош предложил мне остановиться у него.

– Хорошо.

– Я правда не лгу! – продолжала убеждать Джину Оливия. – В этом нет ничего предосудительного.

– Ты не обязана передо мной оправдываться!

Оливия вздохнула.

– Я знаю.

– Тогда почему ты это делаешь?

– Я не знаю, – растерянно ответила та, потирая дрожащими пальцами лоб.

– А может, ты жалеешь, что между вами ничего не произошло? – задумчиво спросила Джина.

– Нет. После вчерашнего я не могу дождаться своего отъезда.

Оливия была готова поспорить, что Джина в этот момент поморщилась.

– Не хочешь ничего мне рассказать?

– Да рассказывать особенно и нечего. Твой кузен сумасшедший. Его ко мне влечет. Я ему нравлюсь. За эти два дня он рассказал мне о себе больше, чем за прошедшие четыре года.

– И?..

– Он поцеловал меня и уже сожалеет об этом, а я хочу поскорее отсюда убраться.

– Не вешай нос, Оливия, – подбодрила ее Джина. – Все будет хорошо.

– Я так не думаю. – На этот раз в ее голосе слышалась печаль, которая охватывала ее всякий раз при мысли о предстоящем расставании с Джошем. – Знаешь, твой кузен замечательный человек. Он заслуживает счастья, но порой мне кажется, что он… боится быть счастливым.

– Возможно, – ответила Джина. – Ты же знаешь, ему пришлось нелегко.

– Нет, я этого не знала, – удивилась Оливия. Она никогда бы не подумала, что у человека, который мог себе позволить учиться в Принстонском университете, была тяжелая жизнь. Да и своим поведением он не вызывал таких мыслей. – А что произошло?

– Мы с отцом считаем, что Джош так много работает потому, что несколько лет назад его отец покинул компанию.

– Отец Джоша работал в «Хилтон-Купер-Мартин»? – Посмотрев на полку с проигрывателем, Оливия увидела фотографию.

Джош, Хилтон Мартин и темноволосый пожилой мужчина. Должно быть, это и был отец Джоша.

– Да. Он занимался вопросами, связанными с арендой помещений, – сказала Джина, – поэтому часто был в разъездах. Во время одной из своих командировок он влюбился в другую женщину. Поскольку мать Джоша родная сестра моего отца, уйдя от моей тети, он оставил и работу. В то время мы как раз вели переговоры об аренде помещений для трех новых магазинов, – продолжила она. – Нужно было действовать очень осторожно, потому что на эти помещения претендовал наш конкурент. К несчастью, из-за любовных похождений отца Джоша мы потеряли два контракта из трех и десять лет расхлебывали последствия этих неудачных сделок.

– Ничего себе…

– Мы с отцом думаем, что Джош чувствует себя виноватым перед нами.

– Наверное, поэтому он и не просил твоего отца взять его к себе на работу, а ждал, пока тот сам ему не предложил.

– Именно так и было. – Немного помедлив, Джина добавила: – Похоже, Джош действительно кое-что рассказал тебе о своей жизни.

– Совсем немного, – поспешно заверила ее Оливия, не желая быть превратно понятой.

– Знаешь, Оливия, – продолжила Джина, – мой отец вовсе не желает, чтобы Джош так много работал. Я уверена, когда Джош поймет, что не должен отвечать за ошибки своего отца, он успокоится.

– Возможно.

– Если Джош рассказал тебе о том, как получил свою работу, возможно, в следующий раз он захочет рассказать тебе о своем отце…

– А если он заговорит со мной о своем отце, – произнесла Оливия, нахмурившись, – я смогу сказать ему, что он не должен так много работать?

– Нет, – смеясь, ответила Джина. – Не хватало тебе брать на себя роль корпоративного шпиона. Я просто хочу, чтобы ты знала: если он заговорит с тобой о своем отце, ты значишь для него намного больше, чем думаешь.

– Наверное…

– Возможно, тебе следует задержаться еще на день-два и заставить его понять, что с твоей помощью он сможет освободиться от части своего прошлого.

– Ты имеешь в виду какую-нибудь старую подругу, которую он до сих пор не может забыть?

– Я ни о чем таком не слышала. Мне мало известно о его жизни в Нью-Йорке. Но мы довольно близки, и я бы знала, если бы его сердце было разбито. Правда состоит в том, что он замкнут и неразговорчив. Ты первая женщина, которой он рассказал, как попал в «Хилтон-Купер-Мартин».

– Не хочешь ли ты мне сказать, что у меня есть шанс?

– И притом очень неплохой.

– Ну, я не знаю… – Оливия закусила нижнюю губу.

– Оливия, я не стала бы тебе это говорить, не будь я полностью уверена. Я люблю Джоша и считаю, что ты можешь сделать его счастливым. Я также люблю тебя, поэтому хочу счастья и тебе. Всего лишь прошу тебя быть внимательнее. Если он заговорит с тобой о своем отце, знай, что за этой откровенностью прячется нечто большее. Было бы глупо с твоей стороны не воспользоваться этим.

Повисло молчание.

– Оливия?

Обернувшись, Оливия увидела Джоша, стоящего в дверях гостиной.

На нем был тот же халат, что и утром, но на этот раз из-под него виднелись пижамные брюки.

– Кто звонит?

– Джина.

– Чего она хочет?

Оливия растерянно посмотрела на трубку. Джина не говорила ей о причине своего звонка.

– Зачем ты позвонила? – спросила она.

– Чтобы спросить, почему Джош уехал, не попрощавшись.

Оливия передала эти слова Джошу, тот вошел в комнату и взял у нее трубку.

– Джина, это я. Мы уехали с вечеринки, потому что Оливия пролила вино на платье. Ты разве не видела, что на ней был мой смокинг? Мы не спим вместе. Она осталась в Джорджии, чтобы мне помочь. Смотри, если до меня дойдут какие-нибудь сплетни…

Его тон был мягким и шутливым, но Оливия сделала несколько выводов. Во-первых, Джош обещал ей, что никто не узнает о ее задержке в Джорджии, – таким образом, он защищал ее. Во-вторых, он очень быстро придумал объяснение их быстрому уходу. Либо он сделал это, чтобы спасти репутацию их обоих, либо не хотел ни с кем делиться подробностями своей личной жизни.

Пока Оливия размышляла над его поведением, Джош продолжал разговаривать с Джиной. Оливия неловко огляделась. У нее не было ни одной причины, чтобы остаться, и было множество причин, чтобы уехать. Она тихо покинула гостиную и прошла к себе в спальню.

Ей нужно побыть одной, обдумать их с Джиной разговор, но как только ее голова коснулась подушки, Оливия заснула.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Ну, чем мы займемся сегодня? – спросил Джош, включая свет в своем кабинете.

– Думаю, нам следует начать с образцов писем, – ответила Оливия. – Они пронумерованы. – Сняв голубой свитер, она повесила его на спинку кресла. – Рядом с каждым номером тема письма.

Сев за стол, Оливия включила компьютер и набрала код доступа, затем открыла папку, содержащую образцы писем. Джош стоял рядом, и ее локоть почти касался его ноги.

– Образец номер один, – сказала она, стараясь игнорировать волнующую близость, – сопровождает пресс-релизы в газеты в двадцати шести городах, где у нас есть магазины.

– Я думал, мы отправляем их по факсу.

– Да, но мы делаем это с сопроводительным письмом.

Джош одобрительно кивнул.

– Это очень профессионально.

Оливия посмотрела на него.

– Это ты настоящий профессионал, – сказала она.

И это была чистая правда. Даже в джинсах и рубашке Джош походил на начальника. Он всегда был аккуратен и подтянут.

Он рассмеялся.

– И все благодаря тебе.

– Это была моя работа, – отрывисто произнесла она, не собираясь с ним спорить, поскольку это означало бы поделиться с ним последними наблюдениями. Спустя четыре года она узнала настоящего Джоша Андерсона. Его глупые шутки всегда вызывали у нее смех. Он любил глазированные хлопья на завтрак. Дома он носил дешевый халат. За рулем был предельно осторожен. А еще он ее поцеловал, и она ответила на его поцелуй…

Оливия отвернулась, потому что все это вызывало у нее странные чувства.

– Чем просматривать каждое письмо, думаю, будет лучше, если я распечатаю весь список целиком и копию каждого в отдельности. Мы положим их в папку, и ты сможешь обращаться к ним в случае необходимости.

– Отличная идея, – похвалил Джош.

Когда все было готово, они продолжили переносить в его кабинет папки и расставлять их по полкам нового шкафа.

Дожидаясь, когда он принесет очередную порцию, Оливия смотрела по сторонам, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь, связанную с любимым человеком. Ее взгляд неожиданно задержался на фотографии, где были запечатлены Джош и элегантная пожилая женщина. Оливия и раньше ее видела, но не замечала сходства.

– Это твоя мать? – спросила она, не подумав.

Джош посмотрел на нее.

– Да.

– Она сейчас в Атланте?

– Несмотря на три развода, она так и живет не только в одном городе, но и в одном доме.

Глаза Оливии расширились от изумления.

– Ничего себе! Три развода.

– Да, и, похоже, четвертый брак тоже дышит на ладан.

– Мне жаль…

– А ей нет! Она могла бы выходить замуж и разводиться хоть каждый год, ей все было бы нипочем.

В его тоне прозвучала явная насмешка, но Оливия услышала и спрятанное за ней разочарование.

– Ты поэтому редко с ней видишься?

– По правде говоря, мы видимся довольно часто. – Он пристально посмотрел на нее. – А с чего ты взяла, что редко?

Не считая уместным обсуждать с Джошем свои наблюдения, она пожала плечами.

– Не знаю.

– Ты думаешь, что у меня на уме только одна работа?

Оливия рассмеялась.

– Да, думаю, ведь это правда.

– В какой-то степени, – вынужден был согласиться Джош.

– Чем еще ты занимаешься? – спросила она, присаживаясь на край стола, в то время как Джош знакомился с содержимым папок. Бесшабашность его родителей объясняла его склонность к самодисциплине. – Такие мышцы, как у тебя, не накачаешь сидя за столом. – Она начала небрежно покачивать ногой. – Ты играешь в теннис?

Не отрывая глаз от содержимого папки, Джош пожал плечами.

– В гольф.

– Махая клюшкой, такие мышцы не накачаешь, – упрямо тянула она свое.

Когда он поднял глаза и улыбнулся, Оливия поняла, что это была шутка, и рассмеялась.

– У тебя странное чувство юмора, – сказала она.

– У тебя тоже, раз ты смеешься над моими шутками, – парировал он.

– Ладно, сдаюсь. Но все же – как тебе удается держать себя в форме?

– Я плаваю.

– О. – Она никогда бы не подумала…

– А еще играю в бейсбол с друзьям и бегаю.

Оливия ошеломленно уставилась на него.

– Когда ты все это успеваешь?

– Я не женат, – ответил Джош, снова сосредоточившись на документах, – поэтому у меня много свободного времени.

– Наверное, тебе приходится вставать до зари, чтобы днем поиграть с друзьями в бейсбол.

– Бывает и такое.

– Интересно…

– А как насчет тебя? – Он встретился с ней взглядом. – У тебя есть хобби?

– Я люблю готовить, играть в крокет и заниматься аэробикой, – ответила Оливия. – Когда бываю у мамы во Флориде, хожу на пляж. А прямо сейчас я чувствую себя участником игры «Свидание вслепую».

В ответ на это он оторвался от бумаг и рассмеялся.

– Ты тоже?

Она кивнула.

– Да, я тоже.

– Зачем нам все это?

– Наверное, после вчерашнего поцелуя нам кажется, что мы должны разобраться во всем и посмотреть, не пропустили ли мы чего.

Джош утвердительно кивнул.

– Можно и так сказать.

– Но, думаю, мы делаем это лишь по одной причине: оба осознаем, что я скоро уезжаю, – заметила Оливия. – Таким образом, мы оба знаем, что нам следует быть осторожными, потому что, если мы вступим в связь и я решу остаться, но у нас ничего не получится, нам обоим придется нелегко.

– Наверное, – сказал Джош.

Он по-прежнему не отрывал взгляд от бумаг, но было видно, что ее слова попали в точку.

Поняв, что они оба еще не готовы принимать какие-либо решения, Оливия решила сменить тему разговора.

– Ты играешь в постоянной бейсбольной команде?

– Нет, от случая к случаю с друзьями.

– И часто видишься со своей матерью.

– Я обедаю с ней каждое воскресенье. – Джош посмотрел на часы. – Надо же, совсем забыл! Думаю, будет лучше, если я ей позвоню, – сказал он, затем, после неловкой паузы добавил: – Ты хочешь пообедать у моей матери или мне лучше позвонить ей и сказать, что я не приеду?

Сейчас, когда между ними, наконец, установилось хрупкое взаимопонимание, ехать к его матери было бы глупо.

– Может, мы лучше поедим в каком-нибудь другом месте?

Она заметила, что Джош облегченно вздохнул, хотя и попытался это скрыть. – Хорошо, я позвоню ей.

– А я пока распечатаю остальные копии.

– Ладно.

Джош сел за свой стол, а Оливия прошла в приемную и сделала копии еженедельных и ежемесячных отчетов. Закончив, она вернулась в кабинет.

– Моя мать велела мне поблагодарить тебя за то, что ты осталась мне помочь.

То, что он обсуждал ее со своей матерью, было хорошим знаком, и Оливия улыбнулась.

– Не стоит меня благодарить. Я правда не хотела бросать тебя в беде.

– Я заслуживал этого, поскольку был невнимателен к тебе.

– Ты был занят.

Он вздохнул.

– Я знаю.

Чтобы не смущать его еще больше, она показала ему отчеты, а затем они отправились в тот же ресторан, в котором обедали вчера. В офис они вернулись настоящими друзьями, и этот факт очень радовал Оливию. Им было интересно друг с другом. Первый шаг на пути к серьезным отношениям, решила она.

– И чем мы теперь займемся?

– Подошьем все эти копии в папку, и ты передашь ее новому секретарю.

– Ладно.

Кажется, Джош начинал нервничать. У них осталось всего четыре часа. Если она не найдет вескую причину, чтобы задержаться, ей придется уехать. Тогда эти часы будут последними, которые она проведет с ним. Как бы Джош ни был ей дорог, она никак не могла принять решение остаться. Если она действительно хотела уехать, лучше это сделать, пока их отношения не зашли слишком далеко.

Оливия начала вставлять документы в папки.

– Знаешь, Джош, я думаю, что у тебя не возникнет проблем, если ты возьмешь на мое место опытного человека.

– Правда?

– Да. – Оливия закрыла папку. – Сообразительный человек с хорошими организаторскими навыками в два счета разберется в моей системе. – Они прошли из приемной в кабинет. – Секретарь человека, занимающего ответственный пост, должен иметь опыт работы не менее пяти лет, – предупредила она.

– Мне лучше подыскать кого-то, кто имел дело с рекламой или со связями с общественностью? – спросил Джош, садясь в свое кресло.

– Я была секретарем юриста, – напомнила ему Оливия, опустившись на стул, на котором всегда сидела, когда он что-то ей диктовал или давал указания. Стул, на который она больше никогда не сядет. При мысли об этом ей стало грустно.

– Верно.

– Хорошо, – бодро произнесла Оливия, не позволяя себе предаваться меланхолии, затем открыла папку и положила ее перед Джошем. – Здесь различные формы благодарственных писем и ответов на рекламации.

Пролистав бумаги, Джош вопросительно посмотрел на нее.

– В одном из них говорится, что к нему прилагается подарочный сертификат на пятьдесят долларов.

– Мы предоставляем его тем клиентам, у которых возникли неудобства по нашей вине. – Она поджала губы, чтобы сдержать смех. – Это была твоя идея.

– Неужели?

Она кивнула.

– Ты придумал это, когда я только сюда пришла.

– И это срабатывало?

– Это отличный способ завоевать чье-то расположение.

– Вот видишь, какой я умный.

– В этом никто и не сомневался, – с улыбкой ответила Оливия и продолжила просматривать бумаги.

Дойдя до письма, которое заслуживало особого внимания, Оливия встала и обошла стол, чтобы прочитать его вместе с Джошем.

Когда Оливия наклонилась, чтобы сделать некоторые пояснения, ее ноздри уловили аромат его одеколона. Только в этот момент она обнаружила, что их разделяет всего несколько дюймов. Оливия замерла.

Джош повернул голову, чтобы посмотреть на нее, и расстояние между ними совсем уменьшилось. Ей так хотелось придвинуться еще ближе и поцеловать его, но она устояла перед искушением. Она не могла его поцеловать. Они оба знали цену возможных последствий. Если они вступят в связь и у них ничего не выйдет, это только все усложнит.

Сейчас самое подходящее время для отъезда. Если она отправится во Флориду сейчас, у нее останутся только приятные воспоминания. И никаких сожалений.

Джош еще несколько секунд смотрел ей в глаза. Чего он хочет? Он тяжело сглотнул и уставился на ее губы, но в конце концов все же отвернулся.

Оливия испытала то ли облегчение, то ли разочарование, уж и не поймешь. Один-единственный поцелуй дал бы ей надежду и в то же время поколебал бы ее решимость уехать.

Хотя оставшиеся четыре часа они говорили только о работе, это не помогло. Несколько раз Оливия ловила на себе его пристальный взгляд. Очевидно, Джош тоже узнавал о ней что-то новое, как и она…

Оливия не могла сказать, задавался ли он теми же вопросами, что и она, или жалел, что только сейчас понял, как сильно их влекло друг к другу. Она только знала, что им не следует ничего предпринимать, если они не уверены, что поступают правильно.

Путь домой прошел в полной тишине. Джош понятия не имел, о чем думает Оливия. Его собственные мысли были в полном беспорядке.

Он перестал смотреть на нее, как на свою секретаршу. Она была приятным человеком. Интересной личностью. И красивой женщиной, к которой его влекло. Разговаривая с Оливией, Джош убедился, что для нее их разница в возрасте не имела никакого значения.

И все же он понимал, что поступил бы неправильно, если бы попросил ее задержаться еще на день…

Она могла бы это сделать, поскольку ее собеседование было назначено на вторник. Правда, он не хотел, чтобы она вела машину ночью под дождем. К тому же если он попросит ее остаться, то злоупотребит зарождающимися между ними чувствами. А если он не попросит ее остаться, то упустит возможность разобраться в этих чувствах.

Растерянный, Джош отпер дверь, ведущую из гаража в кухню. Снаружи дождь лил как из ведра, сверкала молния, гремел гром.

– Не хочешь переодеться, прежде чем будем готовить ужин? – спросил Джош Оливию, надеясь, что она поймет его намек и сама решит остаться.

– Видишь ли, – ответила она, переминаясь с ноги на ногу, – я собиралась уезжать…

– Оливия, на улице гроза. Смотри, как сверкает, – добавил он, желая показать, что искренне за нее переживает, а вовсе не пытается ею манипулировать. – Подожди, пока дождь не утихнет. Ты все равно не сможешь вести машину в такой ливень. Почему бы тебе не остаться на ужин?

Обдумывая его предложение, Оливия облизала губы. Джош едва не застонал. Он никогда в жизни не испытывал таких противоречивых чувств. Одна его часть хотела заключить ее в объятия и умолять остаться, но другая понимала, что это невозможно. У Оливии свои планы. Он не имел права просить ее изменить свою жизнь ради отношений, у которых, возможно, не было будущего…

– Хорошо, я останусь на ужин.

Джош облегченно вздохнул.

– Отлично! Что хочешь на ужин? Сегодня готовлю я.

– Ты умеешь готовить?

– Более-менее. Я могу готовить яичницу с беконом, замороженные полуфабрикаты, пожарить картошку.

Она посмотрела на него.

– Это я могу поесть и на стоянке.

– Ты бы так не сказала, если бы попробовала мою яичницу и жареную картошку.

Оливия сняла мокрый свитер, и Джош обнаружил, что смотрит на ее грудь. Он не хотел этого, все вышло произвольно. Теперь он и не сомневался, что будет грезить о ней долгими одинокими ночами. Ему не нужны были новые волнующие образы, однако он не мог оторвать от нее глаз…

– Чем я могу помочь?

– Выбирай: либо ты подогреваешь в микроволновке бекон, либо чистишь картошку.

– Я подогреваю бекон.

– Отлично. Он в холодильнике.

Вдвоем им удалось быстро приготовить ужин и накрыть стол в гостиной. За едой они вспоминали свои первые дни в «Хилтон-Купер-Мартин». Джош хотел рассказать ей о своем отце, но ему не хватило духа. Впрочем, сам факт того, что он собирался это сделать, говорил о том, как близка ему стала эта женщина. Судя по тому, как уютно Оливия устроилась на диване с бокалом бренди, ей не хотелось никуда ехать на ночь глядя…

– Я тут подумала, что раз мое собеседование назначено на вторник, я могла бы остаться еще на один день и просмотреть резюме, которые дала тебе Джина.

– Отличная идея, – ответил Джош.

В данный момент его меньше всего волновала работа. Он думал о том, как красива Оливия и как с ней легко.

– Я думаю, что лучше мне самой подобрать себе замену, поскольку я знаю, какие навыки необходимы для этой работы.

Джош наблюдал за тем, как свет от огня в камине играет на ее волосах, и улыбнулся.

– Наверное, ты права.

– Разумеется, я права, – сказала Оливия, наклонившись вперед.

Ее голос был тихим и мягким, и он почувствовал, что его сильно тянет к ней.

– Я всегда это знал.

Их лица находились всего в нескольких дюймах друг от друга, и Джош заметил, как поднялись уголки ее рта, когда она произнесла:

– Правда?

– Да.

– Тогда почему ты никогда этого не говорил?

Он запустил пальцы в ее длинные светлые волосы.

– Мне казалось, что говорил.

– Нет, не говорил.

– Тогда говорю сейчас.

Джош подумал, что это были подходящие слова для завершения разговора, и когда он подался вперед, чтобы поцеловать ее, он знал, что она не будет против.

Сейчас он скажет ей все.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда их губы соприкоснулись, Оливия одновременно испытала несколько ощущений. Твердость его мышц, жар его кожи, аромат его одеколона. Но помимо всего этого она чувствовала, что они все делают правильно. Наяву все оказалось даже лучше, чем в самых смелых ее мечтах. И это была веская причина, чтобы остаться.

Но ей хотелось большего. Хотелось, чтобы их отношения перешли на следующий уровень.

И Джош словно прочитал ее мысли. Не отрывая от Оливии своих губ, он повалил ее на диван и лег сверху. Его рука скользнула под ее топ, опустила бретельку бюстгальтера, накрыла грудь.

Оливию захлестнула огненная волна. Дыхание перехватило, она не могла пошевелиться. Поцелуи и ласки Джоша становились все более настойчивыми, и она упивалась каждым его прикосновением.

Вдруг он отстранился и уставился на нее расширившимися от изумления глазами.

– Что мы делаем?

Оливия молча смотрела на него. Казалось, она потеряла дар речи. Наконец ей удалось вымолвить:

– Может, лучше сам мне скажешь?

Вздохнув, он встал с дивана и помог ей подняться.

– Я не знаю, и в этом все дело. Поэтому было бы неправильно продолжать, пока мы во всем не разберемся.

– Хорошо, – ответила Оливия, борясь с разочарованием, хотя в глубине души знала, что он прав.

Их чувства друг к другу изменились, и она не была готова рисковать ими, заставляя Джоша делать то, к чему он не был готов.

– Я не хочу причинять тебе боль, Лив, – сказал он, отодвигаясь назад. – Если мы поторопимся, один из нас будет страдать. Не думаю, что мы поступаем правильно.

Оливия улыбнулась.

– Все в порядке, Джош. Я не такая уж и хрупкая.

Стараясь выглядеть спокойной, она огляделась по сторонам. Ложиться спать еще слишком рано. Впрочем, она все равно не смогла бы уснуть, не зная, как ей вести себя с Джошем утром. Им нужно было чем-то заняться, что восстановило бы хрупкое равновесие между ними.

– Не хочешь поиграть в карты? – мягко произнесла она.

Он тяжело вздохнул.

– Можно.

– Где у тебя карты?

– В комнате для отдыха.

Они прошли в небольшое помещение в задней части дома. Столик для игр стоял напротив стеклянной двери, ведущей во внутренний дворик. Оливия нашла карты в ящике шкафа, который стоял между стеллажами с книгами.

– Во что будем играть? – спросила она.

– Может, в пинокль? – предложил он, не уверенный, знает ли она эту игру.

– С удовольствием.

Первые полчаса Оливия проигрывала, потому что не помнила всех тонкостей игры, но затем ей начало везти, и она сравняла счет. Они оба так увлеклись игрой, словно и не переживали совсем недавно весьма непростое для обоих время.

– Я могу остаться еще на день, – сказала Оливия, изучая свои карты.

– Ты уже говорила.

– Да, – рассеянно согласилась она.

– Ты уверена, что хочешь этого? – тихо спросил Джош.

Судя по его тону, речь шла не о ее предстоящей работе, а о продолжении их отношений. Понимая, что сдаваться было еще рано, Оливия ответила:

– Да, я уверена.

Он встретился с ней взглядом. Его глаза потемнели от неудовлетворенного желания.

– Хорошо.

Глядя в эти два бездонных черных озера, Оливия едва удержалась от того, чтобы не сглотнуть. Сейчас не время сдаваться. Оливия знала, почему осталась. Знала, что их физическая близость неизбежна. Знала, что хочет этого не меньше, чем он, и не собиралась притворяться.

– Хорошо, – кивнула она.

Это словно подтвердило их немое соглашение, и они продолжили играть в карты. Через несколько минут Джош сказал:

– Поскольку тебе завтра утром не нужно будет идти на работу, можешь заниматься весь день чем хочешь.

– Я смогу подольше поспать, – произнесла она так, словно это было для нее чем-то непривычным.

– Да.

– Не могу в это поверить.

Джош оторвался от своих карт и удивленно посмотрел на нее.

– Почему?

– Последние пять лет я работала каждый день. На следующее утро после окончания колледжа я пошла на свою первую работу. Переходя в «Хилтон-Купер-Мартин-Фудз», я тоже не делала перерыв. Поскольку мне пришлось отрабатывать еще месяц в юридической фирме, я даже не могла взять выходной.

– И ты сразу перешла с одной работы на другую?

Пожав плечами, Оливия робко улыбнулась.

– Вот и вся моя биография.

Это взволновало его больше, чем неожиданно возникшее желание заняться с ней любовью на диване в гостиной. Она вовсе не имела в виду, что легкомысленно ко всему относилась. Просто судьба часто не давала ей времени на раздумья. Как и он сейчас.

В одиннадцать Оливия пошла к себе. Джош остался внизу и проверил, заперты ли окна и двери. Когда он проходил мимо двери ее спальни, вожделение напомнило о себе, но он его проигнорировал. Джош не был уверен в своих чувствах и поэтому не хотел заходить слишком далеко. Последнее, чего он хотел, – это причинить боль Оливии. Что бы она там ни говорила, она была очень ранимой и любой неправильный шаг мог травмировать ее. Он должен был твердо убедиться, что она действительно хочет близости с ним.

Конечно, разница в возрасте и ее скорый отъезд не позволяли надеяться на что-то постоянное. Оливия должна знать, что между ними возможна лишь кратковременная связь. Судя по тому, что она решила задержаться еще на день, она была не против.

И Джоша это тоже вполне устраивало.

На следующее утро он рано встал, позавтракал в одиночестве, один поехал на работу. Так происходило из дня в день в течение пяти лет, но сегодня это воспринялось им как что-то странное, неестественное. Стремясь успокоить себя, Джош объяснил это тем, что начал привыкать к присутствию Оливии в своем доме, в своей жизни.

Посмотрев на часы и обнаружив, что пришло время ленча, он расстроился, что ему придется есть одному.

Наверное, он сходил с ума. А может, просто устал от одиночества?

Как-то не укладывалось в голове – он ведь привык к одиночеству, но, видимо, это было не так. На него снова нахлынули печальные воспоминания о Кэсси.

Ее внезапная смерть подкосила его. Он не отрицал этого. Также он не отрицал того, что уцепился за возможность вернуться домой, когда Хилтон предложил ему место в своей компании. Никто из его родных даже и не подозревал, что скрывалось за его желанием покинуть Нью-Йорк. Сам Джош думал, что возвращение домой вернет его к жизни. Однако ничто не в силах было заполнить его душевную пустоту.

Но годы шли. Жизнь постепенно вошла в спокойную колею, и он научился жить без женщины, которую любил больше всего на свете. Осталась лишь тупая боль, которая иногда прорывалась наружу. Лучшим спасением от нее было уйти с головой в работу, что он и делал.

И вот недавно эта боль прошла. Сейчас он мог спокойно думать о Кэсси. Нельзя сказать, что эти воспоминания были приятными, но, по крайней мере, он больше не сокрушался при мысли о том, что его любимая женщина потеряла сознание у него на глазах и больше не пришла в себя.

Эта утрата и была той причиной, по которой Джош больше не вступал в серьезные отношения с женщинами. Он и так пережил слишком много: отказ своей первой любви и смерть второй, и теперь знал, что потерю еще одной не переживет. К тому же примера его родителей было достаточно, чтобы осознать, что любовь не вечна. Правда, сравнивая себя со своими родителями, он обнаружил, что лишен того гена, который позволяет им менять партнеров как перчатки. В отличие от них, он был очень осторожен.

А теперь он чувствовал, что их роман с Оливией был бы идеальным. Вот только она скоро уедет, и, слава богу, он не успеет к ней привыкнуть. Зная, что их отношения временны, он всегда будет готов к разлуке и сможет оградить свое сердце от боли.

Когда днем Джина принесла ему стопку резюме, он ухитрился выпроводить ее, не сказав ей, что Оливия сама будет подбирать себе замену. Сейчас его главной заботой было защитить Оливию от любого вмешательства со стороны.

Эта женщина прочно засела в его мыслях. Вместо того чтобы изучать анализы экономической целесообразности, сделанные для «Би-Грейт Гроу-сериз» и раздобытые Хилтоном Мартином из надежного источника, Джош невидящим взором уставился на желтый карандаш у себя в руке.

Перед его внутренним взором проносились картины – вот он с Оливией обедает, вот он наклоняется к ней, целует…

А что, собственно, произошло за прошедшие несколько дней? Да ничего особенного. Он просто перестал быть ее боссом, начал видеть в ней женщину. Более того, поселил в своем доме… Конечно, когда она уедет, он будет тосковать по ней. Да что там, он уже по ней скучал, хотя они не виделись всего лишь со вчерашнего вечера.

Черт побери, это ненормально! Она находилась всего в нескольких милях от него. В его же доме. Смотрела его телевизор. Сидела на его диване, вытянув свои длинные ноги. Ее светлые волосы разметались по плечам, ткань топа обтянула пышную грудь…

Карандаш с треском сломался пополам.

– Джош, я нашла для тебя еще одну кандидатку, – сказала Джина, входя в его кабинет. Увидев в его руках сломанный карандаш, она нахмурилась. – Что ты, черт побери, делаешь?

– Ничего, – сказал он, возвращаясь к реальности. – Просто все эти анализы экономической целесообразности меня раздражают.

– Моего отца они тоже раздражают.

– Ты их читала?

Она покачала головой.

– Думаю, моего отца, тебя, Итана Маккензи и того парня из компьютерного отдела для этого вполне достаточно. Мне лучше заниматься своим делом. Так что если ты уже выбрал кандидатку, я могу с ней связаться.

– Я еще не смотрел резюме, – признался Джош.

– Если ты занят, я могу зайти завтра.

– Договорились, – ответил он и, когда Джина вышла, снова сосредоточился на бумагах.

Но уже через несколько минут обнаружил, что опять смотрит на часы.

Удастся ли ему незаметно провести к себе в кабинет Оливию?

В половине пятого Джош прошел в секретариат на третий этаж, якобы попить. На самом деле он хотел убедиться, что все уже расходятся и никто не собирается сегодня засиживаться допоздна.

Убедившись, что этаж пуст, он вернулся к себе и снова попытался сосредоточиться на работе. В половине шестого снова вышел в коридор и заглянул в кабинеты директоров. Кроме Итана Маккензи все разошлись. Подозревая, что Итан не выйдет из кабинета в ближайшее время, Джош облегченно вздохнул. Но не успел он сделать несколько шагов, как его окликнул знакомый голос.

– Пока, Джош, – сказал Итан, направляясь к лифту.

– Пока, Итан, – ответил Джош.

Они оба пришли в «Хилтон-Купер-Мартин» примерно в одно время. Итан был так же предан общему делу, как и Джош. Хилтон Мартин знал, что, имея таких преемников, он может быть спокоен за будущее компании.

Джош вернулся к себе в кабинет. До приезда Оливии оставался всего час. Поскольку он весь день провалял дурака, ему следовало хоть это время провести с пользой.

Но ему это не удалось. Все его мысли занимала Оливия. Когда до него дошло, что от нее весь день не было вестей, он принялся ходить взад-вперед по кабинету. Имея столько свободного времени, она могла все как следует взвесить, изменить свое решение и уехать.

Возможно, она сейчас уже на полпути во Флориду?

Услышав сигнал прибывшего лифта, Джош, не в силах справиться со своим любопытством, выскочил из кабинета и в несколько шагов достиг холла с лифтами. Когда двери открылись и из них вышла Оливия, он схватил ее за плечи, притянул к себе и поцеловал.

– Ты чего? – удивилась она, когда он, наконец, отпустил ее.

Но, судя по тому, как заблестели ее глаза и раскраснелись щеки, поцелуй доставил ей не меньше удовольствия, чем ему.

– Я скучал по тебе, – откровенно сказал Джош.

Он давно это понял, но пришел в ужас оттого, что так спокойно в этом признался. Черт побери, он только что продемонстрировал ей свою слабость.

– Я тоже по тебе скучала, – ответила она, направляясь в сторону его кабинета.

Целых четыре года он едва замечал ее присутствие, а теперь не может пробыть без нее несколько часов. Не то чтобы ей это не нравилось. Напротив. Просто Оливия понимала: все, что так ярко разгорается, слишком быстро гаснет. А ей хотелось, чтобы их отношения длились всю оставшуюся жизнь.

Осознав это, она резко остановилась, и Джош едва не сбил ее с ног. Он поддержал ее за плечи, чтобы она не упала. Его прикосновения были такими нежными, что на ее глаза навернулись слезы.

Она вдруг остро осознала, что любит Джоша Андерсона, а не свое идеализированное представление о нем.

– Пойдем, – произнес он. – У меня на столе лежит пачка резюме.

Взяв ее за руку, он прошел в свой кабинет, сел в кресло и усадил ее к себе на колени.

Кровь резко отхлынула от ее лица, сердце учащенно забилось.

– Мне не следовало так сильно по тебе скучать, – сказал Джош, запечатлевая на ее губах легкий поцелуй.

Оливия облизала губы, все еще не веря в происходящее.

– Между нами все произошло так быстро, мы совершаем необдуманные поступки, – продолжил он. – Возможно, будь у нас больше времени, мы бы их не совершали. Короче, я считаю твой завтрашний отъезд во Флориду не очень хорошей идеей.

Она недоуменно уставилась на него.

– Почему бы тебе не позвонить в ту юридическую фирму и не отменить собеседование?

– Потому что мне нужна работа, Джош. Мне не на что купить себе жилье, поэтому я собираюсь жить первое время у матери и отчима.

– Останься у меня на несколько недель.

Несколько недель? Глядя ему в глаза, она ответила:

– Звучит так, словно наши отношения обречены с самого начала.

Пожав плечами, Джош снова поцеловал ее, словно смеясь над ней.

– Мы должны быть реалистами, Лив.

Ее охватило разочарование. Худшие подозрения оправдались. Джош не хотел обременять себя обязательствами, и в лучшем случае она могла рассчитывать лишь на мимолетную интрижку.

Соскочив с его коленей, Оливия отошла от стола.

– Кажется, ты говорил, что у тебя есть для меня резюме, – как ни в чем не бывало произнесла она. Джош Андерсон не узнает о том, какую боль причинили ей его слова. – Позволь мне на них взглянуть.

– Давай не будем, мне что-то совсем не хочется работать, – сказал он, поднимаясь и загоняя ее в ловушку между столом и шкафом.

– А мне хочется, – ответила она, пытаясь проскользнуть под его рукой. – Я осталась, чтобы помочь тебе.

– А я-то думал, ты осталась, потому что я тебе нравлюсь.

– Ты мне нравишься. – В этом-то и была вся проблема. Он ей слишком нравился, и это делало ее уязвимой перед ним. – Но я осталась, чтобы помочь тебе.

– Ну же, Оливия, – простонал он. – Если ты завтра уедешь, у нас не будет возможности разобраться в наших чувствах друг к другу.

– Почему? – возразила она, поворачиваясь к нему лицом. – Неужели я не стою того, чтобы время от времени ездить в соседний штат?

– А зачем куда-то ездить и довольствоваться редкими визитами, если ты можешь остаться?

– А почему я должна отменять собеседование и отказываться от хорошей работы? Почему должна подстраиваться под тебя?

– Потому что это логично, – раздраженно ответил он.

– Логично для тебя!

– И для тебя, – не сдавался Джош. – Ты еще никуда не уехала.

– Но мне следовало, – ответила Оливия, понимая, что это правда.

Если бы она уехала вчера, они бы сейчас не спорили.

– Нет, не следовало. Мы оба будем жалеть, если, пока это возможно, не насладимся тем, что у нас есть.

У Оливии перехватило дыхание. Он не сказал: «разберемся в наших чувствах и будем надеяться, что они окрепнут». Он сказал: «насладимся тем, что у нас есть, пока это возможно». Эти слова подразумевали, что Джош предлагал ей ни к чему не обязывающие мимолетные отношения, а это не имело ничего общего с любовью.

– Может, мы действительно будем об этом сожалеть, Джош, но я не думаю, что ты сам пошел бы на подобную жертву ради меня, – не сдержалась Оливия.

Так легко сказать «бросай все и давай наслаждаться тем, что есть».

Чем больше она об этом думала, тем больше злилась. Он ничто не вкладывал, ничем не рисковал, не предлагал ей остаться дольше, чем на несколько недель.

Он был уверен, что у них ничего не получится.

На глаза навернулись слезы, и Оливия почувствовала себя полной идиоткой.

– Знаешь, Джош, я так больше не могу, – сказала она, повернулась и, выбежав из его кабинета, направилась в сторону лестницы. Если бы она стала ждать лифт, возможно, ему удалось бы догнать ее и заставить передумать. Когда дело касалось этого мужчины, она превращалась в слабую и покорную жертву.

– Оливия, подожди! – кричал Джош ей вслед.

Она слышала в его голосе отчаяние, но приписывала его нежеланию упустить представившуюся ему возможность, а не боязни потерять то, что ему хотелось бы сохранить. Добежав до двери, ведущей на лестницу, она открыла ее, затем, громко хлопнув ею, начала спускаться вниз.

Оливия ожидала услышать у себя за спиной звук захлопывающейся двери и звук шагов, но их не последовало.

Очевидно, она даже не стоила того, чтобы ее пытались догнать.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Джош побежал к лифту, решив, что это единственная возможность догнать Оливию. Он нажал кнопку вызова, но дурацкой машине понадобились минуты, чтобы подняться наверх. И столько же, чтобы спуститься. Джош был близок к панике.

Когда двери лифта наконец открылись на первом этаже, он подбежал к стеклянной двери и увидел маленькую синюю машину Оливии, выезжающую со стоянки.

– Привет, Джош.

Обернувшись, он натянуто улыбнулся своим родственникам.

– Привет, Джина, дядя Хилтон. – Только бы его кузина и дядя не видели, как Оливия бежала к выходу и как он мчался вслед за ней.

Хилтон открыл дверь и пропустил дочь вперед, затем они с Джошем вышли на улицу.

– Джош, почему бы тебе не поужинать с нами? – предложил пожилой мужчина.

– Я не могу, я… – пробормотал Джош.

– Что ты? – спросила Джина, останавливаясь перед ним.

Ее лицо выражало любопытство.

– Ничего, – ответил он, чувствуя себя полным идиотом.

Когда-то он всего один раз потерял над собой контроль из-за женщины, и ее потеря едва не погубила его. Он больше не может позволить себе подобное.

– Знаешь, Джош, – сказал Хилтон, – мне не нравится, что ты все время работаешь. Мы семья. Люди начинают говорить, что я, должно быть, настоящий эксплуататор, раз мои родственники работают с утра до ночи. Поэтому тебе все же придется поужинать с нами.

– Если, конечно, у тебя нет других планов на вечер, – произнесла Джина, многозначительно глядя на него.

Встретившись с ней взглядом, Джош понял, на что она намекает. У него были планы, но Оливия отменила их. Должно быть, она так на него разозлилась, что, добравшись до его дома, соберет свои вещи – если уже не собрала, – и отправится в свою Флориду.

При мысли о том, что он больше никогда ее не увидит, у него перехватило дыхание. Джош снова почувствовал себя беспомощным. Во второй раз.

Это было неправильно. Он должен взять себя в руки и вернуться к привычной жизни.

– Нет, у меня нет других планов, и я с удовольствием с вами поужинаю.

– Ну что ж, тогда пойдемте. Я плачу, – сказал Хилтон, не подозревавший, что происходит на душе у его племянника. – Покажу вам новый ресторан. Там отлично готовят. Ты поедешь вместе с нами или на своей машине?

– Я поеду сам, – ответил он, и эти слова подкрепили его. Он снова почувствовал себя сильным мужчиной, привыкшим держать все под контролем. Мужчиной, который не будет убиваться из-за женщины. – Буду держаться прямо за вами.

Он доехал до ресторана и присоединился в вестибюле к Хилтону и Джине. Разумеется, Хилтону Мартину не нужно было заранее бронировать столик, и их немедленно усадили. За ужином Джош несколько раз ловил на себе вопросительный взгляд Джины.

Что ж, он не лгал ей. На этот вечер у него действительно не было других планов.

Вернувшись домой, Джош не испытывал ни малейшего чувства вины. Оливия сама убежала от него. Ему не в чем было себя винить.

Так он думал до тех пор, пока не нашел на кухонном столе ее записку. Оливия сообщала, что поскольку они по ее вине не закончили работу, она решила остаться еще на один день и перенесла свое собеседование на следующую неделю.

И еще она извинилась.

Джош сел за стол и закрыл лицо руками. Черт побери, почему он вдруг почувствовал себя таким виноватым? Почему ему захотелось побежать наверх и попросить у нее прощения, когда он не совершал ничего плохого? Почему он потерял над собой контроль, хотя его отношения с женщиной не продлились и двух дней?

Злой на самого себя, он не пошел к ней в комнату ни этим вечером, ни следующим утром.

Оливия не стала напоминать ему о своем обещании по телефону. Она просто пришла к нему в офис.

– Привет.

Выдвинув кресло из-за стола, Джош посмотрел на нее.

– Привет.

– Прости меня за вчерашнее.

– Это была моя вина, – осторожно сказал он, не зная, что он сделал не так.

Впрочем, его Оливия не убежала бы, не имея на то серьезной причины.

– Или, возможно, наша общая, – с улыбкой предположила она.

– Возможно.

– Я… э-э… воспользовалась компьютером в твоем кабинете, чтобы напечатать указания к моей файловой системе и еще кое-какие мелочи, – сказала она, доставая из кармана диск. – Я сейчас все распечатаю, а затем подробно объясню, если захочешь.

– Хорошо.

Кивнув, Оливия прошла в приемную и, включив компьютер, вставила диск в дисковод. Все это время она считала секунды до своего ухода, потому что находиться рядом с Джошем становилось все тяжелее. Она не хотела, чтобы ей причинили боль. Не хотела оставаться лишь для того, чтобы через несколько месяцев расстаться со своей любовью навсегда.

Поразмыслив, Оливия пришла к выводу, что ей лучше уехать.

Оставшееся время она провела за компьютером. Сейчас она поможет Джошу выбрать подходящую кандидатуру на ее место, после чего со спокойной душой сядет в машину и отправится во Флориду.

Распечатав список, она положила его в папку и, глубоко вдохнув, направилась в кабинет Джоша. Открыв дверь, соединяющую его с приемной, она замерла на месте при виде Джоша, сидящего к ней спиной и рассматривающего фотографию.

Подойдя ближе, она спросила:

– Это твой отец?

Повернувшись в кресле, он посмотрел на нее.

– Да.

– Я видела этот снимок и точно такой же у тебя дома. Ты очень на него похож.

Джош печально улыбнулся.

– Я знаю.

– Он тоже работал в «Хилтон-Купер-Мартин»?

– Да, – ответил он, ставя фотографию на место.

– А где он сейчас? – спросила Оливия, протягивая ему папку со своими распечатками.

– В Неваде.

– Почему он уволился?

Джош оторвал глаза от папки с бумагами.

– Он ушел, никому ничего не сказав, и, в конце концов, дядя Хилтон исключил его из штата.

– Ты думаешь, что его уволили? – Оливия села напротив него. – Ты поэтому все время работаешь? Потому что не хочешь, чтобы тебя уволили так же, как твоего отца?

Вздохнув, Джош продолжил просматривать бумаги.

– Не стоит так драматизировать, Оливия. Мой отец полюбил другую женщину и ушел, потому что не мог продолжать работать на брата своей бывшей жены. Поскольку я племянник Хилтона Мартина, то не боюсь, что мои родственные связи помешают моей карьере.

Очевидно, Джош не настолько ей доверял, чтобы делиться с ней самыми сокровенными переживаниями.

– Ладно, проехали, – ответила она, мило улыбаясь, чтобы не омрачать предстоящее расставание спором. – Итак, ты удовлетворен моими заметками?

– Очень, – с улыбкой ответил он. – Ты не только составила перечень обязанностей моей личной помощницы, но и указала даты и конечные сроки. – Он встретился с ней взглядом. – Спасибо, Лив. Я правда очень тебе за это признателен.

– Пожалуйста, – ответила Оливия.

Ее неожиданно захлестнула волна нежности. Все-таки Джош Андерсон замечательный человек.

Внезапно Оливия подумала, что знает о нем довольно много. Ему пришлось нелегко. Отец бросил его, мать собиралась в четвертый раз разводиться. Разве удивительно, что он так скептически относился к любви? Какое она имела право злиться на него? Сможет ли она сказать ему, что любит его, если уедет и не даст ему шанс?

Она сама не испытала и половины из того, что довелось испытать ему. Конечно, у нее не было таких материальных возможностей, как у него, зато она всегда была окружена любовью и заботой. Ее мать нашла свою вторую половинку, и, имея рядом с собой достойный пример, Оливия верила в счастливую любовь.

Поэтому она должна была дать Джошу хотя бы еще один день.

– Послушай, Джош, – медленно начала она. – Если ты не возражаешь, давай отложим до завтра разбор резюме. Я бы хотела пригласить тебя в бар, чтобы извиниться за свое вчерашнее поведение.

Он поднял на нее глаза.

– Но я уже говорил тебе, что в большей степени это была моя вина.

– Тогда платить будешь ты, – улыбнулась она.

Джош пронзил ее взглядом.

– Зачем тебе все это, Лив? – серьезно спросил он.

– Ты нравишься мне, а я нравлюсь тебе. – Она остановилась, чтобы собраться с духом. – Нам нужно больше времени, чтобы узнать друг друга и научиться доверять друг другу, прежде чем мы сделаем следующий шаг. Я понимаю, твои поступки продиктованы осторожностью, но я сочла твои вчерашние слова оскорбительными…

– Ты поэтому убежала?

– Да.

– Тебя обидел мой прагматизм?

– Да, но я была к этому готова. Я проработала вместе с тобой четыре года и знаю, что ты ничто не принимаешь как должное и редко мыслишь позитивно.

– Значит, ты хочешь остаться?

– Да, при условии, что мы будем придерживаться тех же правил, которых придерживались до сих пор.

– И никаких глупостей?

Оливии не составило никакого труда догадаться, что под «глупостями» он подразумевал поцелуи, но она имела в виду совсем не это.

– Никаких истерик, – уточнила она. – Мы можем себе позволить маленькие глупости, но только все портим, когда переступаем эту черту.

– Хорошо. Но Оливия, мы должны быть реалистами. Даже если мы и пойдем сейчас ужинать, это ничего не изменит. Ты все равно скоро уедешь. Ты говорила, что не хочешь упускать возможность получить хорошую работу. Поэтому о долговременных отношениях и речи быть не может.

– Флорида находится не так далеко, Джош.

Он покачал головой.

– Возможно, но в большинстве случаев отношения на расстоянии оказываются нежизнеспособными.

– Ты не можешь знать наверняка, – начала Оливия, но резко остановилась, потому что Джош нервно постучал карандашом по столу.

– По правде говоря, Оливия, меня не столько волнует расстояние, сколько наша разница в возрасте. Я старше тебя целых на десять лет, – подчеркнул он.

Оливия нахмурилась. Ей казалось, что они благополучно миновали этот вопрос.

– Тебя это беспокоит? – тихо спросила она.

Он кивнул.

– Послушай, Джош. Мы оба взрослые люди и уже давно прошли тот уровень отношений, где возраст имеет значение.

Джош улыбнулся.

– Ты так считаешь?

– Разумеется! – ответила она, обрадованная его откровенностью. – Мне же не семнадцать лет. Я такая же сформировавшаяся личность, как и ты!

– Безусловно.

– Я взрослая женщина, – добавила Оливия, словно желая окончательно убедить его в том, что она уже не та юная девчонка, которая пришла устраиваться к нему на работу четыре года назад. – Ну что, мы идем в бар?

– Да. – Встав из-за стола, он пропустил ее вперед, и они покинули здание.

Остановившись рядом с ее машиной, Джош смущенно огляделся.

– По-моему, было бы неразумно ехать в бар, а затем забирать мою машину и отправляться домой.

– Тогда почему бы нам не поехать домой прямо сейчас?

– Ты действительно этого хочешь?

– Да, – ответила Оливия. Вовсе не обязательно было куда-то выходить, чтобы доказать Джошу, что, несмотря на разницу в возрасте, у них много общего. Коснувшись его руки, она улыбнулась. – Поехали.

Вернувшись домой, они заказали пиццу, которую съели, уютно устроившись на диване перед телевизором. Еще до окончания ситкома Джош положил руку ей на плечи. Оливия украдкой посмотрела на него. Она еще никогда не видела его таким расслабленным. Очевидно, сейчас он меньше всего думал о разнице в возрасте. Это означало, что если она хочет с ним сблизиться, ей нужно вести себя так, словно быть вместе – для них самое обычное дело. Она придвинулась ближе и положила ладонь ему на грудь.

До окончания программы они уже целовались. Легкий флирт уступил место страстным объятиям. Пока он целовал Оливию, его руки блуждали по ее телу. Все чувства и ощущения смешались, превратившись в вожделение. Она сгорала от желания принадлежать ему.

– Останешься в Джорджии еще на несколько недель? – спросил Джош, оторвавшись на мгновение от ее губ. – Черт побери, Лив, ты не можешь уехать и положить всему этому конец!

Он снова говорил об этих проклятых нескольких неделях! Как бы сильно Оливия ни хотела его, она не могла остаться на таких условиях.

– Я не могу остаться без веской причины.

Его рука скользнула по изгибу ее талии и задержалась под грудью.

– Думаю, у нас есть веская причина.

Преодолев внутреннее сопротивление, Оливия содрогнулась и, отстранившись, посмотрела на него.

– Неужели у тебя нет слов, чтобы заверить меня в том, что у нас может все получиться?

Джош нахмурился.

– Ты ждешь, чтобы я через три дня, проведенных вместе, сказал тебе, что мы всегда будем вместе?

– Я не хочу, чтобы ты давал мне таких обещаний, пока не будешь знать наверняка, Джош.

Его пальцы по-прежнему обжигали ее кожу, и она испытывала непреодолимое искушение не раздумывая согласиться на любые его условия. И все же Оливия нашла в себе силы, поднялась с дивана и, сделав несколько шагов, посмотрела на него.

– Я просто хочу знать, что ты готов попытаться.

– Нет. Возможно, ты правда думаешь, что хочешь этого, и даже не осознаешь, что на самом деле требуешь от меня обязательств, – сказал Джош так, словно все уже тщательно обдумал. – Фактически ты намекаешь на то, что ждешь, чтобы я сделал тебе предложение. – Он покачал головой. – И ты хочешь, чтобы я сделал тебе предложение после трех дней близкого знакомства и нескольких поцелуев?

Оливия изумленно уставилась на него.

– Все совсем не так!

– Нет, именно так, черт побери! – воскликнул Джош. – Потому что это единственный способ дать тебе гарантию.

– Ты можешь думать, что хочешь, но поднимать на меня голос было совсем не обязательно.

– Я не поднимал… – Джош резко осекся, обнаружив, что по ее щекам катятся слезы. Он испытал то же чувство паники, что и вчера, когда она убежала от него. – Боже мой, Оливия, пожалуйста, не плачь! – Соскочив с дивана, он положил руки ей на плечи, но вместо того, чтобы прижать ее к себе и утешить, впился губами в ее губы.

Внезапно ему захотелось овладеть ею, и это неистовое желание подчинило себе логику и здравый смысл. И все же он, сделав над собой неимоверное усилие, взял себя в руки.

И тогда с ним произошло нечто странное. Его охватило множество разнообразных эмоций, которые он не мог ни определить, ни описать. Он почувствовал себя более зрелым и мудрым, и не только из-за победы здравого смысла над плотским желанием. Главная причина произошедших с ним изменений заключалась в том, что он ближе узнал Оливию. У него возникло ощущение, что ей можно доверять и ему не нужно бояться, что она причинит ему боль.

Отстранившись и заглянув в глаза Оливии, Джош обнаружил, что ее тоже переполняют чувства, но отличные от его. Хуже всего было то, что, судя по ее взгляду, они не были для нее новыми и неожиданными. Напротив, они были знакомыми, сильными и глубокими.

Она любила его.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Джошу даже не нужно было говорить, о чем он думал. Оливия прочитала его мысли по выражению его лица и по тому, как он неожиданно отстранился от нее.

– Оливия?

Она облизала сухие губы.

– Что?

Джош провел пальцами по волосам.

– Лив, ты не… Мы не… – Остановившись, он вдохнул. – Хорошо, буду с тобой откровенным. Я начал наши отношения только потому, что думал, будто тебя интересует совсем другое. Мы говорим о двух совершенно разных вещах, и я хочу положить этому конец, прежде чем один из нас начнет страдать. У меня никогда не было продолжительных отношений с женщинами, поэтому я не могу гарантировать, что на этот раз все будет по-другому. Если опираться на мой прошлый опыт, у нас есть несколько недель, в лучшем случае – пара месяцев.

– Возможно, так было потому, что ты строил отношения не с теми женщинами?

– Или потому, что я вообще не умею строить отношения с женщинами.

Оливия внимательно взглянула на его серьезное лицо.

– Ты всегда так прибедняешься?

– Только не в этом случае.

– Как ты можешь такое говорить? – ошеломленно спросила Оливия.

– Мне дважды делали больно. В первый раз это произошло по моей вине, во второй – по велению злого рока, но, не витай я в облаках, я мог бы это предотвратить.

– Нельзя судить обо всем только на основании прошлого опыта.

Джош недоверчиво прищурился.

– Если не руководствоваться прошлым опытом, тогда чем же?

Оливия пожала плечами.

– Прошлым опытом, но по-другому. Ты должен делать выводы из негативного опыта, а не бояться его повторить.

– Я не боюсь.

– А я и не говорила, что боишься.

– Но подразумевала. – Джош резко вдохнул. – Оливия, ты не должна меня в этом убеждать. Здесь ты бессильна. И прежде чем мы начнем словесную дуэль, в которой не будет победителя, думаю, нам лучше пойти спать. Нам обоим нужно отдохнуть. Утро вечера мудренее.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и покинул комнату. Оставшись одна, Оливия почувствовала себя глубоко несчастной. Всякий раз, когда она пыталась разобраться в их отношениях, становилось только хуже.

Зная, что все равно не сможет уснуть, она начала прибираться на кухне. Но затем пожалела об этом. Зачем она берет на себя обязанности хозяйки дома, в котором была только гостьей?

Как это, должно быть, ужасно выглядит! Сначала она вешается на Джоша на вечеринке в доме Хилтона, теперь хозяйничает в его доме. Он не ошибся в своих выводах. Ее намерения слишком очевидны. Со стороны все действительно выглядело так, словно она требовала от него заверений в вечной любви в самом начале отношений.

Неудивительно, что он вышел из себя.

На следующее утро Оливия проснулась в то же время, что и Джош, но не вышла из своей комнаты до его отъезда. Зачем пытаться переубедить его? Она знала, что битва проиграна. Вечером она поможет ему разобраться с резюме, признает свое поражение и спокойно уедет.

Оставшуюся часть дня она бесцельно слонялась по городу, думая о том, как начнет новую жизнь во Флориде.

Как и было запланировано, вечером Оливия просматривала резюме, которые на днях принесла Джина. При выборе своей преемницы она старалась быть тактичной и проницательной. И все это время избегала встречаться взглядом с Джошем. Когда же все-таки она вынуждена была смотреть на него, ее глаза ничего не выражали.

Джош ее не винил. После вчерашнего он тоже предпочел держаться нейтрально, чтобы не причинять ей боль. Но, несмотря на все его попытки быть благоразумным, очевидно, это все же произошло. Он чувствовал, что виноват перед ней, но не мог понять, в чем. Он ведь не хотел, чтобы она в него влюблялась.

– Думаю, нам пора заканчивать, – сказал Джош, потягиваясь. – Сегодня был длинный день.

Оливия улыбнулась, но ее глаза остались серьезными.

– Да.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

Она покачала головой.

– Нет, не сегодня, я немного устала.

– Значит, ты сегодня не уедешь? – проницательно спросил Джош.

Она снова покачала головой.

– Нет, работа заняла больше времени, чем я рассчитывала.

– Прости, Оливия, – сказал он, радуясь, что может извиниться перед ней за что-то конкретное. – Я не заметил, что уже почти десять часов. А мы даже не ужинали. Не хочешь заехать в ресторан?

– Может, поужинаем дома?

Джош старался не обращать внимания на щемящее чувство в груди всякий раз, когда она употребляла это слово по отношению к его жилищу. Он не мог позволить себе то, что ему предлагала Оливия. На собственном опыте он убедился, что вечной любви не существовало. Конечно, где-то была любовь, которая побуждала людей вступать в брак и заводить детей, но он, к сожалению, не испытывал этого чувства к Оливии. Он находил в себе только безудержную страсть, которая не давала ему покоя и угрожала поглотить его целиком, если он не будет соблюдать осторожность. И все же, когда Оливия уедет, ему будет еще более одиноко, чем прежде. Его будут преследовать воспоминания о том, как хорошо ему с ней было…

К горлу подступил комок, и он тяжело сглотнул.

– Да, конечно, почему нет.

Поскольку у нее был ключ от его дома, они поехали каждый на своей машине. Джош заскочил в ближайший ресторан быстрого питания, затем направился домой более коротким путем, чтобы сделать сюрприз Оливии. Но она уже была дома и даже успела накрыть стол на кухне.

– Я думал, мы будем ужинать в гостиной.

Оливия рассмеялась.

– Ты же не любишь есть в гостиной.

– Неправда, – ответил он, затем поморщился, потому что она была права.

– Ты не любишь беспорядок. Привык все делать правильно. Есть за столом – это правильно. – Она улыбнулась ему. – Я не пытаюсь вмешиваться в твою привычную жизнь и не примеряю на себя роль хозяйки этого дома. Мне просто надоело видеть тебя нервным и напряженным. Поэтому садись и ешь.

Джош подчинился. Казалось, никто не знал его так, как Оливия, и он всем своим сердцем желал, чтобы у них все получилось. Однако это было невозможно. Он не мог рисковать ее душевным спокойствием.

Доставая из пакета гамбургеры и картофель фри, он спросил для поддержания разговора:

– Думаешь, мне следует нанять ту девушку, которая проработала пять лет в юридической фирме?

– Гмм, – рассеянно произнесла Оливия.

– Но ведь когда мы просматривали резюме, ты остановила свой выбор на ней.

Она пожала плечами.

– Я что-то упустил?

– Она лучшая из кандидатов, Джош, и тебе следует пригласить ее на собеседование. Но, если ты не забыл, мне также понравился молодой человек, студент колледжа, который окончила я.

Джош улыбнулся.

– Стоит подумать. В твоем колледже готовят хороших специалистов, – произнес он, в то время как его мысли были совсем о другом. Его вдруг осенило: Оливия не хотела, чтобы он взял на ее место женщину.

– Нелегко днем работать, а вечером идти учиться, – заметила Оливия.

Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что она сказала это, лишь бы поддержать разговор, но Джош так не думал. У нее определенно что-то было на уме. Оливию явно беспокоило, что он может взять на работу другую женщину.

– Нет, я не считаю, что легко одновременно работать и учиться.

– А по выходным делать домашние задания и просматривать бумаги, – добавила она.

– Согласен, – ответил Джош, едва удерживаясь от смеха.

Оливия ревновала! Его еще никогда никто не ревновал. Это чувство было новым и волнующим. Настолько волнующим, что начало доставлять ему удовольствие.

– И все же человек, который учится по вечерам, не самый лучший вариант.

Ее глаза расширились от возмущения.

– И ты не собираешься дать ему шанс?

– Этого я не говорил, – ответил Джош, вставая и относя свою тарелку в раковину. – Я просто имел в виду, что он может быть слишком загружен.

С этими словами он покинул кухню, чтобы проверить, последует ли Оливия за ним. Она это сделала, и он едва удержался от смеха. Вызывать у нее чувство ревности оказалось так легко и забавно, но его смех мог ее обидеть. Надо быть потактичнее.

– Тебе следовало бы задуматься над тем, что в один прекрасный день этот юноша может стать хорошим специалистом и занять твое нынешнее место, когда ты поднимешься по карьерной лестнице.

– Похоже, мы подыскиваем замену мне, а не тебе? – Джош сдержал улыбку.

– Я… я этого не говорила, – смущенно пролепетала Оливия. – Я имела в виду…

Он схватил ее за руку и увлек за собой на диван.

– Не знаю, что забавнее: тот факт, что ты не выносишь, когда с тобой спорят, или то, что у тебя такое доброе сердце.

Оливия прищурилась.

– А у тебя злое сердце, – бросила она, но не стала высвобождать свою руку.

Джош явно дразнил ее.

– У меня вовсе не злое сердце. Я просто пытаюсь быть реалистом.

– И поэтому собираешься нанять неопытную восемнадцатилетнюю девочку по имени Бемби?

– Кто знает, для чего она может пригодиться, – сказал он, ухмыляясь.

Оливия ткнула его кулаком в живот.

– Ты невозможен, – сказала она, соскочила с дивана и отправилась на кухню.

– Эй, не кипятись! – крикнул он вслед, а когда Оливия скрылась из виду, рассмеялся.

Затем встал с дивана и пошел за ней.

– Оливия, что такого в том, что я хочу взять на работу неопытную девушку?

– Ничего, – с равнодушным видом произнесла она, словно ей действительно было все равно. – Если ты хочешь сам делать всю работу, пожалуйста.

– На самом деле я собираюсь посадить Бемби в приемную и нанять еще одну, более опытную женщину, которая и будет выполнять всю работу. Я спрячу ее в отдельной комнате, и никто не узнает правду. А Бемби будет получать премиальные и продвигаться вверх по карьерной лестнице.

Оливия бросила на него сердитый взгляд.

– Ты свинья!

– А ты доверчивый ягненок! – ответил Джош и на этот раз, не выдержав, расхохотался. – По-твоему, я идиот? Я видел, как много ты работаешь, и не собираюсь брать на работу человека, от которого не будет прока. Как интригующе ни звучало бы его имя.

Оливия презрительно фыркнула.

– Ты свинья! – повторила она и пошла обратно.

Не переставая смеяться, Джош последовал за ней.

– Я не свинья. Я лишь дразнил тебя.

Ворвавшись в гостиную, Оливия схватила свои босоножки, затем повернулась, чтобы отправиться наверх, но он остановил ее.

– Я правда тебя дразнил, – повторил он, улыбаясь.

Сейчас, когда Оливия вновь очутилась в его объятиях, привычный мир начал меняться. Как здорово было бы дразнить ее вот так каждый день, сжимая в объятиях!

– Это было не смешно, – произнесла она тоном обиженной маленькой девочки.

– Мне жаль, – соврал Джош.

Он не помнил, когда в последний раз так смеялся.

– Так ты собираешься взять кого-нибудь достойного на мое место?

– Да, собираюсь, – заверил ее он.

– И ты не наймешь какую-нибудь Бемби, которая даже не умеет печатать?

– Похоже, ты просто боишься, что эта самая Бемби может оказаться лучше тебя. – (Глаза Оливии сверкнули.) – Все. Прости. Обещаю, что больше не буду тебя дразнить. – В знак примирения он легонько коснулся ее губ.

Оливия отстранилась.

– Я лучше пойду спать.

– Увидимся утром.

– Не думаю. Я не уверена, что проснусь до того, как ты уедешь на работу. Да, когда ты вернешься домой, я буду уже в пути.

Эти слова больно кольнули его, но он не подал виду.

– Я могу тебя разбудить или подождать, пока ты не проснешься.

Оливия улыбнулась, но покачала головой.

– Не надо.

У него защемило сердце. Джош хотел, чтобы она осталась. Действительно хотел. Но она не останется – ведь он не мог ей ничего обещать.

– Хорошо, – сказал он, сделав шаг назад, чтобы не поддаться соблазну и не коснуться ее снова. Им овладело отчаяние, но он отказывался сдаваться. – Тогда давай попрощаемся сейчас.

– Давай.

– До свидания.

– До свидания, – произнесла Оливия с легкой улыбкой, словно вспоминая что-то приятное, затем глубоко вдохнула. Она явно собиралась сказать что-то еще, но вместо этого повернулась и покинула гостиную.

– Оливия! – Его грудь сковал леденящий страх, руки и ноги онемели.

Она повернулась.

– Да?

– Я… я…

«Хочу тебя… Люблю тебя…» – вот что он хотел сказать, но не сказал. Он не мог ей ничего обещать, разве что боль при расставании.

Джош прокашлялся.

– Я желаю тебе успехов в твоей новой работе.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

– Я хочу вернуться на мое прежнее место.

– Оливия, ты уверена? – Встав из-за стола, Джина подошла к Оливии. – Тебе понадобился целый год, чтобы решиться уехать. Ты правда хочешь вернуться?

– Да, – решительно заявила девушка.

– Оливия, ты должна как следует подумать.

Она покачала головой.

– Тут не о чем думать. Вчера твой кузен почти признался мне в любви, но что-то помешало ему это сделать. Если я сейчас уеду и буду навещать его раз в месяц, он может убедить себя, что ошибся в своих чувствах. – Она засмеялась. – Возможно, это произошло бы еще до моего первого визита.

Джина вздохнула.

– Не могу с этим поспорить.

– Значит, ты берешь меня назад?

Джина пристально посмотрела на нее.

– Ты уверена?

Оливия выдержала ее взгляд.

– Как никогда.

Неожиданно Джина улыбнулась и стала больше похожа на подругу, чем на директора по персоналу.

– Ты правда думаешь, что он вот-вот сдастся?

– Думаю, я победила его вчера вечером, – смеясь, ответила Оливия. – Джош уже понял, что я ему небезразлична. Остается лишь заставить его признаться в этом.

– Ты права. Я на твоей стороне. – Внезапно Джина посерьезнела. – Но ведь ты сказала остальным, что уезжаешь из-за Джоша. Как ты объяснишь им свое неожиданное возвращение?

– Скажу, что во Флориде у меня ничего не получилось, – просто ответила Оливия.

– Можно сказать, что тебя не взяли, – посоветовала Джина.

– Или мне не понравилась работа.

– Или твой босс оказался лысым толстым коротышкой, и ты поняла, что Джош был не самый худший вариант.

Оливия прыснула со смеху.

– Ну, так далеко я не стала бы заходить.

– Тогда остановимся на варианте, что тебе там не понравилось и ты вернулась к своей любимой работе. Можешь приходить в понедельник.

Когда Джош вечером вернулся домой, он не знал, чего ожидать. Как и обещала, Оливия помогла ему, и теперь у нее не было причин оставаться. Они вчера попрощались. И все же он знал, что ее собеседование во Флориде было назначено только на следующую среду. Если бы захотела, она могла бы остаться до вечера вторника. Где-то в глубине души он желал, чтобы все вышло именно так.

Сняв пиджак, Джош повесил его в шкаф в прихожей. Направляясь в сторону кухни, он почувствовал аромат жареного мяса, и его сердце на мгновение замерло. Оливия была там.

– Привет, Джош, – сказала она, увидев его.

Его первой мыслью было сгрести ее в охапку и поцеловать, но вместо этого он принялся неспешно ее рассматривать. В узких джинсах и простом желтом топе, с распущенными волосами, она выглядела очень соблазнительно. Каждую клеточку его тела переполняло желание. Желание остаться с ней навсегда.

Но в этом-то и заключалась вся проблема. У их отношений не было будущего.

– Что ты на меня так уставился? – с улыбкой произнесла Оливия, видя его смущение. – Я передумала.

Его сердце пропустило удар.

– Ты передумала уходить с работы? Ты передумала уезжать во Флориду? Ты передумала покидать мой дом?

– Я не ухожу с работы и не уезжаю из Джорджии, но покидаю твой дом.

Он прокашлялся.

– Что ты такое говоришь?

– Сегодня я разговаривала с Джиной, и она сказала, что я могу возвращаться на свое место.

– Но я думал, ты не хотела, чтобы кто-то знал… – Он остановился и почесал затылок. – Я в растерянности.

Оливия мило улыбнулась.

– Я скажу всем, что у меня во Флориде ничего не вышло и я предпочла вернуться. Пускай каждый домысливает сам.

– Ты само очарование.

Когда она пригласила его сесть за накрытый стол, Джош с радостью подчинился – его ноги словно свинцом налились. Он хотел спросить ее, что происходит, но боялся, что ему может не понравиться ответ.

Поэтому он взял вилку и посмотрел на тарелку. Ростбиф, отварной картофель, зеленая фасоль.

– Выглядит великолепно.

– Спасибо, я действительно отличный повар.

Джош посмотрел на нее.

– Вот уж никогда бы не подумал.

– Потому что я красивая? – спросила она, улыбаясь.

– Да… то есть нет, – ответил он, передумав. – Потому что ты отличный офисный работник, и я не представлял тебя у плиты.

– Талантливый человек талантлив во всем, – улыбнулась Оливия, протягивая ему плетеную корзинку со свежим итальянским хлебом.

– Его ты тоже сама испекла?

– Нет, купила в магазине. Это еще один мой талант. Я знаю, где можно достать самые свежие продукты.

– Я вижу.

Несколько минут они ели в тишине, затем Джош спросил:

– Когда ты переезжаешь?

– Наверное, в субботу. Джина пригласила меня пожить у нее.

– У нее и Хилтона? – не на шутку встревожился Джош.

– Мы с твоей кузиной за время совместной работы стали хорошими подругами, – смеясь, ответила Оливия. – Я всегда восхищалась твоим дядей. Но я не собираюсь задерживаться у них надолго. Максимум на пару недель.

– Кажется, ты говорила, что у тебя нет денег.

– Твой дядя так обрадовался моему возвращению, что велел Джине повысить мне зарплату.

Джош отложил вилку.

– Значит, ты возьмешь в аренду новую квартиру?

– Так поступает большинство.

– А ты не собираешься переезжать ко мне?

Она состроила забавную гримасу.

– С чего это вдруг?

Джош понимал, что она права. Так им будет легче строить отношения. Или положить им конец. Прокашлявшись, он сказал:

– В какой-то миг я было подумал, что ты…

– Что я перееду к тебе? – сердито спросила она.

– Да, – ответил Джош, не понимая, что ее так разозлило.

– Знаешь, Джош, – продолжила Оливия, бросая на стол вилку. – Иногда ты так выводишь меня из себя, что хочется кричать. Тебе была нужна моя помощь, ты предложил мне остаться, и я осталась. Ты говорил, что боишься серьезных отношений и не хочешь торопиться, и я подстроилась под тебя, но ты опять недоволен. Чего ты от меня хочешь, Джош?

Она задала вопрос, но не стала дожидаться ответа, встала из-за стола и выбежала из кухни. Ошеломленный, Джош секунд двадцать просидел на месте, прежде чем помчался за ней. Оливия не только поднялась к себе в спальню, но и заперла дверь. Он тихонько постучал.

– Оливия? Лив?

– Уходи, Джош.

– Нет, я не уйду, пока мы не поговорим. Открой.

– Нет.

– Пожалуйста.

Она так тяжело вздохнула, что он услышал даже через дверь.

– Ладно.

Оливия отперла дверь, и он вошел в ее спальню.

– Я хочу рассказать тебе одну ужасную историю, и после этого ты сама решишь, стоит ли тебе возвращаться на работу в понедельник.

– Хорошо, – осторожно ответила она.

– Во-первых, – начал он, пройдя вглубь комнаты, – я настоящий болван, когда дело касается отношений с женщинами. Именно поэтому все мои романы были столь непродолжительны. И именно поэтому я сам выбираю себе партнерш и избегаю серьезных обязательств по отношению к ним.

Оливия уставилась на него.

– Ты сомневаешься в успехе наших отношений, потому что не выбрал меня сам или потому что боишься обязательств?

– Здесь дело в другом. Видишь ли, рядом с тобой я теряю над собой контроль…

– Я тебя не понимаю.

– Ты мне очень нравишься…

Она посмотрела на него так, словно он сошел с ума, и Джош не винил ее за это.

– И, по-твоему, это недостаток?

– Да. Ты так сильно мне нравишься, что мне будет очень больно, когда ты уедешь.

– И поэтому ты меня обижаешь и сбиваешь с толку? Это своего рода проверка? А может, мне уехать прямо сейчас, чтобы тебе было не так больно?

– Дело не в этом, Оливия. Неужели тебе никогда не разбивали сердце? – спросил он, садясь рядом с ней на кровать.

Она пожала плечами, и он повернул ее лицом к себе.

– Разбивали?

– Да, – призналась девушка.

– И тебе было больно?

– Я не ела три недели.

– Когда я потерял свою последнюю настоящую любовь, я думал, что сойду с ума. – Джош тяжело вздохнул. – Никогда никому не рассказывал эту историю, но, думаю, ты должна ее услышать, чтобы понять, что я чувствовал. – Он улыбнулся, потому что на него неожиданно нахлынули приятные воспоминания. – В первый раз я по-настоящему влюбился в университете. У нас с Лу-Энн все было замечательно. Я был уверен, что мы поженимся. Но после окончания университета Лу-Энн сказала, что мечтает о другой жизни, и мы расстались.

– Она причинила тебе боль?

– Да. Мало того, она ясно дала мне понять, что я плохо разбираюсь в людях, раз не заметил, что наши чувства друг к другу были не равные.

– Джош, нужно относиться к своим ошибкам философски, ведь они тебя чему-то научили.

– Да. – Это было правдой.

Отношения с Лу-Энн многому его научили, и, будь Джош умнее, он бы помнил этот урок.

– А как насчет другой девушки?

– Она… умерла.

Оливия часто заморгала.

– Как?!

– У нее было воспаление легких, но Кэсси думала, что это грипп. Она постоянно была занята и откладывала визит к врачу. С каждым днем ей становилось все хуже, но она утверждала, что скоро все пройдет. Однажды она потеряла сознание и… Врачи уже были бессильны.

– О Джош, это ужасно!

– Мы работали над одним проектом, – сказал он, поднимаясь с дивана и направляясь к окну. Его воспоминания больше не были приятными. – В действительности она была моим боссом. – Он провел ладонью по лицу. – Кэсси была моим боссом, – повторил он, уставившись в темноту. – Она была очень талантливой. Ты хвалила мои идеи, но если бы ты слышала ее… Она была талантлива во всем. – Его голос превратился в шепот. – Я знал, что она слишком много работает. Я знал, что она была больна….

– Ты не виноват в ее смерти!

– Я знаю…

– Она была достаточно взрослой и умной, чтобы сходить к врачу и не перетруждать себя.

– Это я тоже знаю.

– Она была твоим боссом, и тебе, наверное, было неловко указывать ей, что делать.

Джош кивнул.

– Работая до изнеможения, ты ее не вернешь.

– Я вовсе не поэтому так много работаю.

Оливия сидела, не шелохнувшись.

– Не знаю, что сказать, Джош, – сказала она, сглотнув.

Ей было неловко из-за того, что она постоянно его подталкивала, что не поняла, что за его фанатизмом по отношению к работе и отговорками насчет разницы в возрасте кроется нечто серьезное…

– А говорить тут, собственно, и нечего. – Повернувшись к ней лицом, он печально улыбнулся. – Жизнь сурова.

– Да, – подтвердила Оливия, хотя сама не знала наверняка.

Да и откуда ей было это знать? Ее жизнь была счастливой. Мать и отчим любили и баловали ее. Ее родной отец умер, когда ей было пять лет, но она плохо его помнила, и поэтому ее потеря была несравнима с той, которую испытал Джош.

Теперь, когда Оливия все узнала, ей многое стало понятно в поведении Джоша. Например, почему он работал сверхурочно, но никогда не просил ее задержаться. Почему почти не замечал ее.

Почему не заводил служебных романов. Джош потерял Кэсси, но продолжал ее любить…

Он по-прежнему молча смотрел в темноту, словно находясь в тысяче километров от нее.

Оливии стало больно. В прошлом Джошу пришлось так много страдать, что он больше не хотел испытывать судьбу. Но хуже всего было то, что она ничего не могла с этим поделать.

– Мы не закончили ужинать, – сказала Оливия, вставая с кровати.

– Я не голоден, – пробормотал Джош.

– А я голодна, – ответила Оливия, направляясь к двери.

Ей хотелось как можно скорее положить конец этой сцене. Она испытывала чувство вины за то, что разбередила его старые раны.

Они вернулись на кухню. Джош сидел за столом и разговаривал с ней, но к еде он даже не притронулся. Он улыбался, но в его улыбке не было радости. А потом он обыграл Оливию в карты, но победа эта не принесла ему даже радости. И Оливия это ясно видела.

Со смертью его любимой девушки внутри Джоша что-то умерло, и никто не сможет это воскресить. Даже Оливия. Потому что он этого не хочет. Он и так уже достаточно настрадался.

Убрав со стола, Оливия поднялась к себе. Она думала, что Джош тоже пошел спать, но посреди ночи ее разбудил какой-то шум, доносящийся снизу. Накинув халат, она спустилась вниз и обнаружила Джоша, смотревшего видео.

Стоя в дверях, она минут двадцать смотрела на красивую брюнетку на экране. Та разбиралась с документами, смеялась, вела совещания. Слушая комментарии, которые делал Джош к своим видеозаписям, и комментарии других людей, снимавших его вместе с Кэсси, Оливия пришла к выводу, что он по-настоящему любил эту женщину. Но помимо этого она заметила еще нечто странное. Все друзья Джоша были его коллегами, как и его возлюбленная. На пленке не было ни одной записи, сделанной вне стен шикарного офиса на Манхэттене.

Вот почему Джош так много работал! Только за своим рабочим столом он, наверное, чувствовал себя ближе к этой женщине.

Наблюдая за ним, она осознала и кое-что еще. За прошедшие пять лет Джош так и не перестал любить красивую брюнетку с большими карими глазами и очаровательной улыбкой.

Это и была главная причина того, что Джош никогда не полюбит ее, Оливию.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Когда в понедельник утром Оливия вошла в офис, ей показалось, что она никогда его и не покидала. На самом деле это действительно было так. На прошлой неделе она приходила сюда каждый вечер.

И если бы Оливия не покинула дом Джоша после того, как он рассказал ей о Кэсси, возможно, она осталась бы у него и на следующие выходные…

– Оливия! – окликнула ее Дорин Джеймс, когда та заходила к себе в приемную.

– Привет, Дорин.

– Что ты здесь делаешь? – Бойкая миниатюрная Дорин стояла в дверях и удивленно наблюдала за тем, как Оливия выкладывает из коробки свои личные вещи.

– У меня ничего не получилось во Флориде, – ответила та как можно более непринужденно.

Это оказалось нелегко. Неизвестно еще, как воспримут коллеги ее неожиданное возвращение. Но больше всего Оливию беспокоило то, что после разговора о Кэсси от Джоша не было никаких вестей.

Решив, что ему было необходимо побыть одному и прийти в себя, она уехала от него в пятницу днем, пока он был на работе. Все это время она в душе надеялась, что Джош позвонит или заедет, но он не сделал этого. С каждым прошедшим часом ее надежда все таяла, и в воскресенье вечером Оливия пришла к выводу, что ей все-таки не следовало оставаться. Если бы она уехала неделю назад, ничего бы не случилось. И сердце Оливии не было бы разбито…

Когда она сказала Хилтону и Джине, что все-таки хочет уехать, Хилтон предложил ей оплатить ее дальнейшее образование, если она останется. Это было очень заманчивое предложение, поскольку Оливия очень хотела продолжить учиться, но у нее не было на это денег. В то же время щедрость Хилтона напомнила Оливии о том, о чем она совсем забыла. Компания действительно переживала тяжелые времена и нуждалась в ней. Она сама решила остаться и не могла пойти на попятную.

– Жаль, что тебе не повезло, – посочувствовала ей Дорин.

– Да, – ответила Оливия, вымученно улыбаясь. – Мне хотелось жить рядом с матерью и отчимом. Это было бы замечательно.

– Но найти достойную работу оказалось не так просто, – предположила Дорин.

– Да. От добра добра не ищут. Все равно мне не найти места лучше, чем в «Хилтон-Купер-Мартин».

– Это точно, – подтвердил Хилтон Купер Мартин, вышедший из кабинета Итана Маккензи. – Но мы все очень рады, что ты согласилась вернуться, – добавил он, подходя к ее столу. – Я очень рассчитываю на твою помощь в борьбе с конкурентами за рынки сбыта. Надеюсь, ты осталась довольна нашим предложением.

Оливия была готова его расцеловать. Теперь, когда Хилтон Мартин представил все таким образом, будто он сам предложил ей вернуться, никто ни о чем не догадается. Ей не придется терпеть расспросы и сплетни коллег вдобавок к мучительным встречам с Джошем.

Только она о нем подумала, как прозвенел подъехавший на их этаж лифт и оттуда вышел Джош, не спускающий глаз с карманного компьютера.

– Доброе утро, Хилтон, – сказал он, заходя в свой кабинет, затем помедлил, встретившись с ней взглядом. – Оливия.

Сегодня ее имя прозвучало как-то необычно. В его голосе было столько чувства, что у нее по спине пробежали мурашки. Это было неудивительно, в их отношениях многое изменилось. Они целовались и дважды чуть было не занялись любовью. Оливия знала его страшную тайну. Тайну, которой он прежде ни с кем не делился. Ни с Джиной, ни даже со своим дядей Хилтоном.

Выдержав его взгляд, она тяжело сглотнула и ответила:

– Доброе утро, Джош.

– Ладно, я пошел к себе, – сказал Хилтон, направляясь к двери. – Я получил еще одну порцию анализов экономической целесообразности. – Джош, ты не мог бы зайти ко мне позже и просмотреть их?

– Буду минут через пятнадцать.

– Лучше через десять, – сказал Хилтон и удалился.

Джош посмотрел на Оливию.

– Думаю, нам следует начать с разбора корреспонденции за прошлую неделю.

Оливия удивленно взглянула на него. Они ведь уже сделали это в один из вечеров! Сейчас на его столе был даже больший порядок, чем неделю назад. Когда он кивком указал ей на дверь своего кабинета, Оливия поняла, что это всего лишь предлог для того, чтобы поговорить наедине.

У нее внутри все замерло. Она понятия не имела, что он собирался ей сказать и что она сама ему скажет. Но пришло время окончательно во всем разобраться.

Она демонстративно достала из ящика стола блокнот и прошла вслед за ним в его кабинет. Закрыв дверь, Джош спросил:

– У тебя правда все так хорошо, как кажется?

Он тоже не выглядел расстроенным. Должно быть, их разговор в четверг вечером выбил его из колеи, но за выходные он успокоился и сейчас казался бодрым и полным сил. А она-то, дура, все это время беспокоилась о нем!

Подавив вздох облегчения, Оливия сказала:

– Разумеется. Я ведь сама решила вернуться, забыл?

– Я не о работе, а о нас. Знаю, я говорил тебе, что пойму, если ты передумаешь, когда узнаешь о Кэсси. Но мне все равно нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.

– Да, я в порядке, – осторожно произнесла она, желая все ему сказать таким образом, чтобы не пробудить болезненные воспоминания. – Я понимаю, что боль тяжелой утраты удерживает тебя от новых отношений. Я не идиотка, Джош, и не собираюсь принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь.

– Когда ты уехала не попрощавшись, я подумал, что ты на меня злишься.

– Я не держу на тебя зла, – ответила Оливия.

Если она на кого и злилась, то только на саму себя за то, что уехала не сразу. Джош Андерсон никогда ее не полюбит. Ей нужно с этим смириться и продолжать жить дальше.

Она натянуто улыбнулась.

– У меня правда все хорошо.

Дверь за спиной у Джоша отворилась, и в кабинет заглянула Дорин.

– Джош, Хилтон немедленно требует тебя к себе.

– Хорошо, сейчас буду, – улыбнулся он.

Когда Дорин ушла, Джош снова переключил свое внимание на Оливию, и его улыбка поблекла. Она обнаружила, что он смотрит на нее иначе, чем смотрел всего десять дней назад. Теперь, после недели близкого общения, совместных ужинов и поцелуев, ему тяжело поддерживать с ней чисто деловые отношения. Джош вообще не знал, как теперь с ней вести себя. Он выглядел таким смущенным, и Оливия ждала, что он сейчас скажет глупость, поцелует ее или еще как-то намекнет на то, что у них все еще впереди…

Но Джош лишь смущенно улыбнулся, сказал, что рад ее возвращению, и вышел из кабинета.

Нет, этот человек никогда ее не полюбит! И, несмотря на потрясающее предложение Хилтона насчет ее дальнейшей учебы, Оливия уедет из Джорджии.

Остаток этого дня и большая часть следующего прошли без изменений. Джош был занят анализом документов, переданных ему Хилтоном, и ему так и не удалось остаться наедине с Оливией. А ведь он хотел объяснить ей, что с ним происходило на самом деле, когда он рассказывал ей о Кэсси. К тому же Оливия, как ему показалось, избегала его. Вчера вечером она сразу же после работы поехала ужинать с Хилтоном и Джиной, сегодня утром, когда он с ней заговорил, сослалась на занятость. Очевидно, это был лишь предлог. Она вела себя так, словно он был ей неприятен.

Отодвинув в сторону бумаги, Джош закрыл лицо руками. Он не знал, с чего начать разговор. Похоже, Оливия была довольна тем, что осталась, – во всяком случае, ей повысили зарплату, Хилтон обещал помочь с учебой.

Вот только что насчет их дальнейших отношений? Правда, она сказала, что понимает его, Джош не был уверен в искренности ее слов. Больше всего он боялся, что Оливия осталась в Джорджии именно из-за него.

В половине пятого он не вытерпел и пригласил ее к себе в кабинет. К этому времени последние сотрудники покинули офис и направились к лифту. Джош смог, наконец, вздохнуть с облегчением.

– Оливия, нам нужно поговорить.

Она расправила плечи и натянуто улыбнулась.

– Я так не думаю. Ты уже все мне сказал в последний вечер, который я провела в твоем доме, а вчера утром я сказала, что понимаю тебя.

Джош сглотнул. Она была так красива! Он мог бы часами просто смотреть на нее. Было бы замечательно жениться на Оливии и находиться рядом с ней двадцать четыре часа в сутки, слышать ее смех, целовать ее… Но разве он может пойти на это? Он не готов к серьезным отношениям и не хочет ломать ей жизнь. Оливия еще так молода, она обязательно встретит человека, который даст ей то, чего не сможет дать ей он. Поэтому лучшее, что Джош может для нее сделать, это отпустить ее. Мысль о том, что она будет принадлежать другому мужчине, вызвала у него укол ревности, но он его проигнорировал. Ради ее блага он должен положить конец их отношениям таким образом, чтобы ни одному из них не захотелось оглядываться назад.

Только бы не обидеть ее…

– Думаю, нам нужно обсудить, почему ты осталась в Джорджии.

– Я осталась, потому что так захотела, Джош.

– А почему ты так захотела?

Она нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты осталась потому, что захотела вернуться на прежнее место?

– Да, – ответила она, не переставая хмуриться. – Ты же знаешь, что я люблю свою работу.

– И поэтому ты изменила свои планы?

– Не только. Хилтон Мартин повысил мне зарплату и предложил оплатить мое дальнейшее образование, – произнесла, с трудом скрывая раздражение. Затем, немного помедлив, добавила: – Почему бы тебе не спросить напрямую о том, что ты хочешь узнать?

– Надеюсь, ты осталась не из-за меня?

Ее глаза засверкали от гнева, но она сдержалась.

– Джош, если ты беспокоишься, что я опять буду тебя домогаться, можешь расслабиться. Я не собираюсь этого делать.

– Я просто не хочу, чтобы ты питала напрасных иллюзий на мой счет.

В ее глазах снова промелькнули искры гнева, которые тут же погасли.

– Повторяю еще раз, – спокойно произнесла она. – Хилтон Мартин предложил оплатить мое обучение. Я собираюсь поступать в университет.

– Это замечательно.

– Да, и это веская причина, чтобы остаться, и очень хорошее начало новой жизни. Тебе не нужно обо мне беспокоиться. У меня все будет хорошо. Поверь, я не собираюсь сидеть и ждать у моря погоды.

– А я и не хочу, чтобы ты меня ждала.

– Прошу прощения?

На этот раз ей не удалось сдержать гнев. Джош знал, что играет с огнем, но он должен был удостовериться в том, что она действительно была готова его отпустить. И не только ради нее самой. Он пять долгих лет учился быть один и не хотел разрушать свой привычный мир.

– Оливия, я не хочу, чтобы ты меня ждала, – сказал он, отворачиваясь к окну, чтобы не видеть ее лица. – Я не хочу влюбляться. Не хочу жениться. Не хочу всего того, чего, я уверен, хочешь ты.

– Ты не хочешь или просто боишься, что тебе снова причинят боль?

– Я знаю, ты думаешь, что во всем разобралась, – произнес он, оборачиваясь. – Но правда заключается в том, что ты нравишься мне и я не хочу, чтобы ты меня ждала.

– Позволь мне самой решать, что я должна делать, а что не должна. Но я и не собиралась тебя ждать, Джош!

– Надеюсь, ты говоришь то, что думаешь, – спокойно произнес он, но его слова произвели неожиданный эффект.

Оливия резко дернулась, словно он ее ударил.

– Джош, не обольщайся на свой счет. Ты далеко не подарок, – сказала она, вставая. – Спасибо за то, что вел себя как самодовольный тщеславный ханжа, потому что это намного упростило мою жизнь. – С этими словами она покинула его кабинет.

Джош несколько раз глубоко вдохнул. Он не причинил ей боль. Он разозлил Оливию, и это хорошо. Теперь она точно не захочет знать его и начнет новую жизнь. Поступит в университет, получит диплом и, возможно, встретит мужчину, который действительно ее заслуживает…

Вздохнув, он снова склонился над документами, довольный тем, что все прояснил между ними раз и навсегда. Джош старался не обращать внимания на боль, сковавшую его сердце. Она, эта боль, была там уже пять лет. Он чувствовал ее, когда потерял Кэсси. Когда ушел его отец. Эта боль была хорошо ему знакома. Он знал, что она никогда не пройдет, но, по крайней мере, пока с ней справлялся.

Разъяренная, Оливия понеслась к стоянке, размахивая руками. Ее грудь вздымалась и опускалась, волосы разметались по плечам. Добравшись до своей машины, она запрыгнула в нее, завела мотор и, как сумасшедшая, рванула со стоянки.

Нет, она не сможет каждый день видеть его и знать, что он ее не любит! Знать, что он не хочет просыпаться рядом с ней каждое утро. Не хочет, чтобы она стала хозяйкой в его доме и подарила ему детей. Она прекрасно понимала, что ее ждет. Она любила Джоша Андерсона, а он ее – нет. Находиться рядом с ним восемь часов в день пять дней в неделю превратится для нее в настоящую пытку.

Она этого не вынесет.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

– Может, тебе стоит здесь поселиться?

Оторвав взгляд от бумаг, Джош увидел Хилтона Мартина, стоящего в дверях его кабинета. Внезапно он осознал, что было уже очень поздно, потому что здание офиса было погружено в темноту. Единственным источником света в кабинете была настольная лампа, но она освещала лишь участок стола, за которым он читал и писал.

– И это я слышу от человека, который дает мне задания! – смеясь, Джош потянулся в кресле.

– Ты поэтому торчишь здесь все время? – спросил Хилтон, подойдя к нему.

Уловив что-то странное в голосе своего дяди, Джош несколько секунд изучал его лицо, прежде чем уклончиво ответил «да».

– А я так не думаю, – возразил Хилтон, садясь напротив него. – Я думаю, ты работаешь, чтобы спрятаться от жизни.

Джош рассмеялся.

– Послушайте, и кто это говорит?

– Верно, – сказал Хилтон, встречаясь с ним взглядом. – Послушай того, кто это говорит.

– Хорошо, дядя, я готов тебя выслушать. Почему бы тебе не перестать ходить вокруг да около и не сказать мне все напрямую?

– Ладно. Оливия сегодня уволилась и отправилась во Флориду.

– О… – Джоша словно обухом по голове ударили, но он постарался не выдать себя.

– Без четверти пять она зашла ко мне в кабинет и сказала, что ей нужно уехать. Джина отправилась вместе с ней к нам домой и помогла собрать вещи. Несколько минут назад она вернулась и сказала, что Оливия уже в пути. Она даже не стала ждать до утра.

– Она уехала? – тупо спросил Джош, словно до него только что дошел смысл слов Хилтона.

Он знал, что диплом не был ее главной целью, но не мог поверить, что она отказалась от учебы… Да что уж греха таить – Джош думал, что она останется. По крайней мере, тогда бы он мог ее видеть, наблюдать за тем, как она добивается успехов…

– Да, она уехала, и, откровенно говоря, мне хочется тебя отшлепать.

– Меня-то за что? – возмутился он. – Если кто тебя и подвел, так это Оливия.

Хилтон покачал головой.

– Нет, она меня не подводила. Она предупреждала меня о своем уходе за несколько недель. Нам с Джиной удалось уговорить ее остаться, но по твоей вине мы потеряли ценного сотрудника, чья помощь нам сейчас была бы так необходима.

– Я обязательно найду ей замену, – сказал Джош, стараясь не обращать внимания на тупую боль в сердце. – Я все исправлю.

– Нет, не исправишь, если не сядешь в машину и не отправишься за ней!

Не понимая, зачем его дяде понадобилось его мучить, Джош никак не отреагировал на эти слова. На его лице не дернулся ни один мускул.

– Дядя Хилтон, она уехала, – спокойно произнес он. – Я найду ей замену. Я уже просмотрел резюме. Зачем мне мчаться в другой штат за Оливией?

– Затем, что ты ее любишь, и если ты ничего не предпримешь в ближайшее время, может оказаться поздно.

– Я не люблю ее, – сказал Джош, скорее чтобы убедить себя, нежели Хилтона.

– Конечно, любишь. Я знаю, ты думаешь, что все еще любишь Кэсси, но прошло пять лет, и ты смирился с ее потерей. Постепенно ты сблизился с Оливией. Я заметил это и сделал все от меня зависящее, чтобы она осталась. Даже готов был оплатить ее учебу в университете. Я хотел удержать ее здесь, чтобы ты понял очевидное. Но ты не смог сделать решающий шаг.

– Да, не смог, – признался Джош. – Я не знал, что тебе известно о Кэсси…

Хилтон улыбнулся.

– Я все знаю, – сказал он. – Когда твоя мать сказала мне, что в Нью-Йорке, где тебе столько лет было хорошо, ты внезапно резко изменился, я сделал несколько звонков, чтобы все разузнать. Я никому не рассказывал о том, что мне удалось выяснить. Лишь сказал твоей матери, что нуждаюсь в тебе, как в хорошем специалисте, и она поехала за тобой.

– Раз тебе все известно, – начал Джош, поигрывая карандашом, – ты должен понимать, что я сейчас чувствую. Ты знаешь, что значит потерять любимого человека, – сказал он, имея в виду Райэн, покойную жену Хилтона. – И я что-то не вижу, чтобы ты после этого начал новую жизнь. Так что, я думаю, ты знаешь, почему и я не начинаю.

– Жизнь каждого человека либо пример для подражания, либо предостережение, – сказал Хилтон, качая головой. – Тебе следовало бы воспринимать меня как наглядное предостережение и не растрачивать впустую свою жизнь, как я растратил свою.

– Но ты не растрачиваешь свою жизнь!

– Ты так думаешь? Мне приходится ублажать людей, чтобы они согласились со мной поужинать. Я стал членом клуба садоводов, чтобы хоть так наполнить свой дом гостями, когда хочу устроить вечеринку. Я испортил жизнь собственной дочери, предоставляя ей все, что она хотела, поэтому теперь ей больше никто не нужен. Я пресытился всем. Я никому не нужен. – Он встретился взглядом с Джошем. – Через какое-то время с тобой произойдет то же самое.

– Думаешь, мне следует поехать за Оливией, чтобы перестать маяться от скуки и не быть обузой для других? – недоверчиво спросил тот.

– Нет, – ответил Хилтон, поднимаясь. – Я думаю, тебе следует отправиться за Оливией, потому что, когда ты рядом с ней, в твоих глазах появляется блеск, которого я не видел уже много лет. Ты должен поехать за ней, потому что она тебя обожает. Если ты этого не сделаешь, то пожалеешь. В один прекрасный день она встретит другого мужчину, выйдет за него замуж и подарит ему красивых детей. Что ты будешь делать тогда? – Он направился к двери, но остановился на полпути и снова посмотрел на Джоша. – Я знаю, как тяжело терять того, кого любишь. Я знаю, как тяжело снова начать доверять. Я говорю не об Оливии. Я говорю о жизни. После смерти любимого человека очень трудно снова начать жить полной жизнью. Поверить в то, что тебе подарят новую любовь и не отберут. Но если ты не сделаешь этот шаг, однажды ты проснешься очень одиноким и осознаешь, что все шансы остались в прошлом. У тебя уже не будет жены, детей, возможно даже собаки… но самое ужасное заключается в том, что ты уже не познаешь настоящую любовь, потому что у тебя останется слишком мало времени. Такой шанс редко выпадает дважды. Оливия не только умна и терпелива, она к тому же еще и красавица. Через несколько минут после того, как она придет на пляж во Флориде, ее выберет другой мужчина, которому она родит прелестных белокурых детей. Несколько минут, Джош! Это все, что у тебя есть. Если ты опоздаешь, ты проиграл.

После этого разговора с Хилтоном Джош не мог больше работать. Он сказал себе, что просто устал, и поехал домой. Но войдя в холл и почувствовав слабый аромат духов Оливии, он понял, что не просто устал. Он умирал. Жизнь иссякала в нем. Тогда он вернулся в гараж, завел машину и до утра гонял по городу.

Он любил Оливию. Возможно, даже больше, чем Кэсси, но это лишь усиливало страх потери. Ему понадобилось пять лет, чтобы смириться с потерей Кэсси. Если Оливия умрет, он этого не переживет…

Вернувшись домой, Джош прошел на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Шкафчики были пусты. В холодильнике ничего не было, за исключением остатков ростбифа и отварного картофеля. Если он в ближайшие дни не заставит себя заглянуть в продуктовый магазин, то протянет ноги с голоду.

Он достал из холодильника контейнер с ростбифом, подогрел его в микроволновке, а затем сел за стол с тарелкой и газетой. Ему почти удалось убедить себя, что он сможет как ни в чем не бывало есть ростбиф и читать газету, но, в конце концов, признал, что обманывает себя.

Отложив вилку, Джош провел ладонями по лицу. Ему не хватало Оливии. Ужасно не хватало. В голове звучали жестокие слова Хилтона. Оливия встретит другого мужчину, выйдет за него замуж и родит ему прелестных белокурых детей…

При мысли о том, что его любимая женщина будет спать с другим мужчиной, готовить ему ростбиф и рожать от него детей, у Джоша внутри все похолодело. Если он что-нибудь не предпримет, то до конца своих дней будет работать с утра до ночи, спать один, ужинать яичницей с беконом и проклинать себя за упущенные возможности. За пять прошедших лет ему до смерти надоела яичница. Он устал от одиночества, да и работа уже не доставляла ему такого удовольствия, как раньше.

Не теряя ни минуты, он выбросил в мусорное ведро остатки ростбифа, быстро переоделся и побежал в гараж.

Только бы не опоздать…

Мчась по трассе с сумасшедшей скоростью, он, наконец, понял, что имел в виду Хилтон.

Оливия не причинила ему боль. Она просто вернула его к жизни. Это он причинял ей боль, но она терпела, потому что любила его. Но он обязательно все исправит.

Только бы не опоздать…

Когда мать Оливии открыла ему дверь, Джош протянул ей маленький пушистый клубок, который, судя по словам продавца зоомагазина, был собакой.

– Что это?

– Щенок. Для Оливии.

– Вы полагаете, что этим вы сможете все исправить?

Карен Брэди Франклин прищурилась. У нее были такие же большие глаза цвета морской волны и светлые волосы, как у Оливии.

– Не думайте, что я не знаю, кто вы.

– Не сомневаюсь, вы знаете, кто я. Мы три раза встречались с вами на пикниках, которые устраивала моя компания. – Он очаровательно улыбнулся. – Я могу поговорить с Оливией?

– Хорошо, – ответила Карен, немного смягчившись, затем повернулась и позвала: – Оливия! Тебя тут кое-кто хочет видеть. – Когда она снова посмотрела на Джоша, ее глаза сверкнули – Если вы снова причините ей боль, я сделаю с вами что-нибудь нехорошее.

Ее слова насмешили его.

– Вы на такое не способны. И Оливия тоже.

– И на что же я не способна? – спросила Оливия, показавшаяся на верхней площадке лестницы.

– На что-нибудь нехорошее.

– И ты приехал во Флориду, чтобы мне об этом сказать?

– Нет, чтобы извиниться.

Оливия спустилась вниз. На ней были голубые джинсы и футболка.

– Зачем надо было тащиться в такую даль?

Мог бы позвонить.

– Почему? Ты куда-то собираешься?

– На собеседование.

– Босиком?

– Я устала работать секретарем и решила устроиться помощницей на рыболовецкое судно.

– Это шутка?

– Почему? Разве я недостаточно красива и умна, чтобы ловить рыбу?

Сложив руки на груди, она уставилась на него так, словно он был воплощением зла. Джош знал, что у нее есть все основания сердиться на него. Он сильно ее обидел.

– Мы могли бы где-нибудь поговорить наедине?

– Можете пройти в кабинет, – ответила Карен, по-прежнему недоверчиво глядя на него.

– Вы не могли бы вернуть мою собаку?

– Твою собаку? – удивилась Оливия.

– Да, я купил нам собаку.

– Нам?

Он вздохнул.

– Давай обсудим это в кабинете.

– Проходите сюда, – сказала Карен, передавая Джошу пушистый клубок.

– Это и есть твоя собака? – Оливия не удержалась от смеха. – Больше похоже на меховую игрушку для кошки.

– Его зовут Киллер, и когда он вырастет, будет занимать половину нашего дома, – сказал Джош, идя с Оливией по коридору.

Остановившись, она взяла у него щенка.

– Ты не Киллер, – сказала она, потрепав шею животного.

– Он будет Киллером, потому что я купил его, чтобы он защищал наших детей. Этот мир полон жестоких людей, и я не хочу, чтобы с нашими детьми что-нибудь случилось.

Они оба остановились, и Оливия повернулась к нему лицом.

– Зачем ты все это говоришь? Ты ясно дал мне понять, что не хочешь серьезных отношений ни со мной, ни с кем-либо, поэтому я нахожу несправедливым…

Джош не дал ей договорить. Притянув ее к себе, он накрыл ее губы поцелуем. И испытал те же восхитительные ощущения, что и прежде, но на этот раз они усилились от осознания того, что он поступает правильно. Эти ощущения никуда не исчезнут. Он был влюблен и собирался жениться. Его жизнь, наконец, станет полной.

Отстранившись, он заглянул в глаза Оливии и понял, что она ему верит.

– Ты лучшее, что у меня когда-либо было. Четыре года ты поддерживала во мне жизнь, хотя я даже не осознавал этого. Но Хилтон все видел. Именно поэтому он и подкупил тебя, чтобы ты осталась. Он знал, что без тебя я бы умер.

– Ты бы не умер.

– Я уже доел остатки ростбифа, но еще не был готов идти в магазин за яйцами и беконом. Возможно, я бы умер с голоду. Или разбился бы на машине. До того как приехать сюда, я полночи гонял по городу, ни разу не включив поворотник.

Неожиданно Оливия обняла его за шею, прильнула к нему и заплакала.

– О Джош, я так о тебе беспокоилась…

– Я сам о себе беспокоился до тех пор, пока не осознал, что не хочу, чтобы ты спала с другим мужчиной и рожала от него детей. Сказав себе, что этого не допущу, я вдруг понял нечто важное.

Оливия подняла голову и посмотрела на него.

– И что же ты понял?

– Что люблю тебя и не хочу никому тебя уступать. Ради обладания тобой я сразился бы с самим дьяволом.

Оливия поморщилась.

– Будем надеяться, что так далеко дело не зайдет.

– А как далеко ты хочешь зайти?

– Я хочу выйти замуж, иметь детей, заботиться об этом песике. Но я не хочу, чтобы его звали Киллер. Пусть будет Расти или, скажем, Чемп. Нет, лучше Саншайн или Ральф.

– Если ты так долго выбираешь кличку для собаки, представляю, сколько ты будешь выбирать имена для наших детей.

– И это может заставить тебя передумать жениться на мне?

Джош улыбнулся.

– Нет, ничто не заставит меня передумать, потому что я люблю тебя, – сказал он, целуя Оливию.

Вдруг ему в голову пришла одна мысль, и он отстранился.

– Послушай, мы могли бы сегодня ночью спать вместе.

– Ни за что!

– Почему?

– Ты не покупал мне цветов и конфет и даже не водил меня в кино. Ты мне должен четыре года свиданий, море цветов и бессчетное количество поцелуев в последнем ряду кинотеатра.

– Я исправлюсь, – ответил Джош, смеясь.

Затем он снова поцеловал Оливию и почувствовал, как в его жизнь вернулась радость. И все благодаря этой женщине. Он был перед ней в неоплатном долгу, но у него впереди еще много долгих лет, чтобы отблагодарить ее за то счастье, которое она ему подарила.

Content

Сьюзен Мейер
Уйти, чтобы вернуться

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ