Василий Колташов

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО

(от психики и культуры - до истории и экономики)

Взгляд марксизма в обществе классовой борьбы

____________________

Книга «Политическое лидерство»

Социально-философская работа.

Ракурс, выбранный автором исследования - марксизм: классовые противоречия и борьба, общественные противоречия, логика социально-экономического развития общества,

Автор книги - Василий Колташов, руководитель Центра социально-психологических исследований Института проблем глобализации, левый политолог, журналист.

____________________

Содержание:

Введение

Часть 1. Методологическая основа исследования.

1.1. Диалектический метод исследования.

1.2. Метод детерминации.

1.3. Системный метод.

1.4. Метод историко-логический.

1.5. Синергетический метод.

1.6. Комплексный метод.

Часть 2. Природа политического лидерства.

2.1. Экономическая природа политического лидерства.

2.2. Политический лидер в структуре движущих сил общества.

2.3. Политика и политический лидер.

2.4. Социально-психологическая природа политического лидерства.

2.5. Культура и политическое лидерство.

Часть 3. Особенности политического лидерства на современном этапе развития общества.

3.1.Глобализация как фактор детерминации современного политического лидерства.

3.2. Особенности формирования политического лидерства в наше время в России.

Литература.

Введение

Мы живем в невероятно кипучем, невероятно динамичном и противоречивом мире. И в этом мире деятельности, борьбы, желаний и стремлений людей, важнейшее место отведено управлению обществом - политике. Политике, в которую, независимо от наших желаний, вовлечены все мы. Политике, где основной силой являются массы людей. Политике, в которой эти массы различным образом организованы. В которой существуют партии и вожди, лидеры, выдвигаемые разными общественными силами. Те, кто, возглавляя борьбу противоположных классов и партий, играют не последнюю роль в социальной жизни. Именно им посвящена эта книга, посвящено это исследование.

Политическое лидерство необычный и интересный предмет. Он всегда был притягателен для ученых различных школ, самых разных направлений. Он не терял актуальности много веков. И он же оставался одной из самых пугающих тайн для политических шарлатанов и обывателей.

Нет числа тем спекуляциям, именуемым «наукой», в которых политическое лидерство не объявлялось бы и «раскрытой тайной истории» и «не разгадываемой загадкой политики». Но нет числа и искренним, пускай и идеалистически наивным исследованиям. Все это, история изучения людьми политического лидерства, таинственной власти вождей, их колдовского могущества хоризм или сложного и противоречивого явления человеческих отношений. Здесь не стоит пока определяться с тем, что действительно верно, а что нет. Для этого еще будет время и место.

История еще не исчерпала свой лимит на политику. Она еще бурлит такой социальной магмой, что политическое лидерство не может считаться предметом не только исчерпанным, но и утратившим актуальность. Именно это, а отнюдь не праздный интерес, делает изучение природы политического лидерства злободневной задачей.

Конечно, никто не может быть уверен, что в том деле, где он, как ему кажется, преуспел, он сумел сделать все возможное. Достиг последних вершин. Строить иллюзии - бессмысленный труд. Польза, которую приносят научные поиски гораздо важней, а ориентироваться на нее более верно для любого серьезного исследователя.

В современных условиях развития общества, когда идет изменение многих экономических и общественных структур, приобретают особенную остроту глобальные проблемы, обостряется борьба классов, значительно возрастает роль личности. Особенно личности, которая стоит во главе исторического процесса - политического лидера. Поэтому социально-философское (историко-материалистическое) осмысление роли и места политического лидера, содержания,

в изменяющемся мире возрастает по ряду стратегических направлений социально-политической жизни, приобретает особую актуальность, становится все более необходимым в переустройстве общественных структур. В тоже время проблема политического лидерства остается одной из малоисследованных проблем в среде современных гуманитарных наук, что не способствует росту эффективности и результативности действий политических лидеров, не создает достаточной научной основы для осмысления места лидера в условиях переломного периода в истории нашего мира.

Проблемой лидерства занимались, занимаются, и будут заниматься еще многие ученые от самых разных наук. Но изучение этого вопроса сколь глубоко оно не уходило бы, не сможет иметь полной целостности, пока будет оставаться сторонами знания и пока не будет объединено в едином научном взгляде. Политическое лидерство, это не магическая тайна, изучено пока не достаточно глубоко и к тому же разрозненно. Одни проблемы лидерства затронуты политологией, другие психологией, третьи социальной философией, четвертые культурологией, и так далее. Однако нет, как и не было целостного философски осмысленного подхода к понятию «лидерство», нет подхода к лидерству как общественному явлению не замкнутому в рамки видения отдельных наук, а бескрайнему в своем противоречивом единстве, как само общество. А между тем все более усложняющаяся общественная жизнь требует от человека глубокого понимания природы собственных отношений.

Нельзя сказать, что все, что необходимо знать о лидерстве уже известно, даже в разобщенном понимании знания. Скорее наоборот, известно очень мало, и объективная необходимость общественной жизни требует от науки новой, не рассыпанной, а цельной информации о лидерстве. И именно поэтому, то есть из-за реальной потребности понимать общество, как оно есть, а не как было принято той или иной претенциозной доктриной, тема политического лидерства является сегодня актуальной для изучения. То, что мы сегодня знаем о лидерстве, не является достаточным, чтобы сказать, что мы располагаем слагаемыми его пониманием, но этого достаточно, чтобы продолжить изучение вопроса, так чтобы использовать наработанный различными науками материал. Это трудное и важное дело, в котором можно продвинуться вперед, только опираясь на уже сделанные в интересующей нас области разработки.

История изучения политического лидерства являет собой пример удивительного разнообразия подходов, наличия концепций и парадигм и поражает отсутствием общепринятой базовой теории, причем как в политологии и социологии, так и в социальной философии. При этом можно обособленно отметить, что в истории науки политическое лидерство почти не рассматривалось с точки зрения заложенных в нем противоречий. Но все же пора перейти от общих оценок к рассмотрению степени разработки проблемы.

Социология политического лидерства появилась 40 лет тому назад, её основателями были Дж. Шеннон и Л. Селигмен (США). За это время в этой области появились сотни статей, десятки монографий. Идя по пути проложенному Дж. Шенноном и Л. Селигменом одни исследователи определяют политическое лидерство как «влияние», другие как «управление», третьи - как «принятие решений», а четвертые признают лидерами только «новаторов», тех, кто «ведёт народ», а просто руководителей продолжают именовать чиновниками, бюрократами.

Из наук занимавшихся вопросом политического лидерства больше всего внимания ему уделяла социальная психология, и, прежде всего социальная психология американская. Тут можно выделить работы М. Германа, П. Суедфелд и А. Рэнка, Д. Саймонтона, Л. Росса, Х. Шредера, Г. Гибба, Г. Лассуэла, Р. Лайна, А. и Дж. Джорджа, Д. Сарса, а так же М. Хермана, Д. Винтера, М. Гатрона и Е. Марвика исследовавших субъективную сторону политического лидерства, сравнивавших и классифицировавших факторы формирующие из обычного человека лидера [1]. Однако, несмотря на обилие, ученых занимавшихся политическим лидерством в США наиболее интересным и научно-продуктивным является неофрейдистский взгляд Эриха Фромма. Фромм рассматривает политического лидера в рамках общественных ценностей, таких как бытие и обладание, в отличии от своих западных коллег дающих разрозненные причины формирования политического лидера рассматривает он воспитание и личный опыт как формирующие политического лидера [2].

Об отечественной науке необходимо сказать отдельно, тем более, что в отличие от зарубежной в ней имеется не много исследований посвященных политическому лидерству, и тем более, что в большинстве они посвящены критике Западного взгляда на политическое лидерство. Психологическими методиками исследования личности политических лидеров капиталистических стран занималась Е.В. Егорова, Г.Г. Ашин критически исследовал современные зарубежные концепции лидерства, ряд других ученых занимались исследований руководства и лидерства, так же делая акцент на критике западных, прежде всего американских исследователей [3]. В отличие от запада отечественные разработке по теории лидерства не были обильны. Но все-таки не будем дразнить патриотов отечественной науки, и обратим свое внимание на некоторые исследования политического лидерства другими авторами, даже если они касались этого предмета лишь частично. Здесь можно в первую очередь отметить вклад Панарина А.С., Ильина В.В., Черненко А.К., Ашина Г.К., Гевелинга Л.В., Риверса Ш.В., Соловьева А.И. и других [4].

Проблеме политического лидерства как мы видим было посвящено немало исследований, как зарубежных, так и российских ученых. Все эти исследования, пролегая в областях политологии, социологии, психологии постепенно пересекаясь, приобретали некоторый социально-философский характер. Видимо эта объективная тенденция и послужила причиной группирования исследований под так называемую теорию лидерства, которая, не существуя как целое, а, являясь группой противоречивых научных направлений, тем не менее, имела явную социально-философскую тенденцию к пониманию предмета. Вот как определяет ее Г.Г. Ашин: «Теория лидерства - изучают один из механизмов групповой интеграции, объединяющий действия группы вокруг индивида или определенной части группы, которые играют роль руководителя. Тип лидера неразрывно связан с природой общественного строя, характером группы и конкретно-исторической ситуацией. Тема лидерства приковывала к себе внимание на протяжении веков. Античные историки Геродот, Плутарх и другие ставили в центр исторических повествований действия выдающихся деятелей, вождей, лидеров - монархов, полководцев, государственных мужей. Николо Макиавелли изображал образ лидера-государя, который любыми возможными средствами достигает политических целей, не останавливаясь не перед какими моральными или материальными преградами. Волюнтаристское понимание лидерства в буржуазном обществоведении развивали Т. Карлейль, Р. Эмерсон. Для Фридриха Ницше стремление к лидерству - проявление «творческого инстинкта» человека; лидер вправе третировать мораль - оружие слабых. Для Тарда подражание последователей лидеру - основной закон социальной жизни. По Фрейду, подавленное либидо может переходить в стремление к лидерству. Массы нуждаются в лидере, аналогичном авторитарному отцу семейства. По А. Адлеру, стремление к лидерству - компенсация чувства неполноценности личности. Многие исследования лидерства опираются на типологию авторитета, разработанную М. Вебером (лидерство традиционное, бюрократическое, харизматическое). В современной западнической социологии проблема лидерства обычно переводится в план эмпирических исследований в малых группах, выявляющих психологические и социально-психологические аспекты лидерства. Наиболее распространены в современной Западной социологии концепции лидерства в малых группах - “теория черт” (лидерство - феномен, рождаемый специфическими чертами лидера), “ситуационная теория” (лидерство - функция ситуации), теория определяющей роли последователей (лидерство - функция от ожиданий ведомых, принимающих или отвергающих лидера), реляционная теория, требующая учитывать при исследовании лидерства как черты лидера и специфические условия, в которых он действует, так и характер группы и ее членов. Изучение Л. направлено на разработку методов эффективного лидерства и отбора лидеров. Созданы психометрические и социометрические тесты и методики (Левин, Морено, Г. Дженнингс), применение которых дает определенные результаты. По стилю различают авторитарное лидерство, предполагающее единоличное направляющее воздействие, и демократическое лидерство, вовлекающее членов группы в управление ее деятельностью. Различают формальное лидерство, связанное с установленными правилами назначения руководителя и функциональными отношениями, и неформальное Л., возникающее на основе личных взаимоотношений участников. Эти типы Л. либо дополняют друг друга в лице авторитетного лидера, либо вступают в конфликт, причем в этом случае эффективность организации снижается. Особое значение имеет проблема политического лидерства. В зарубежной социологии получили распространение эмпирические исследования политического лидерства, но отсутствует его научная теория. Нередко результаты исследований лидерства в малых группах экстраполируются на все общество, при этом из поля зрения социолога выпадают классовые отношения» [5].

Итак, подведем итог всему выше перечисленному. Первое на современном этапе в науке не существует сколько-нибудь единой и общепризнанной теории лидерства. Причем речь идет не только о социальной философии, но о гуманитарном направлении знания вообще. Мы имеем довольно узкое, а порой и одностороннее понимание лидерства, например фрейдизм, как проявление подавленной сексуальности в психологии. Социология, как и политология, склонна подходить к проблеме лидерства эмпирически. Нельзя не отметить, что, несмотря на всю путаность и разобщенность знаний по этой проблеме сделано довольно много и материал различных исследований не является недостаточным. Однако четко философски окрашенной теории, несмотря на склонность многих исследователей политического лидерства к подобному анализу, на этот счет пока не существует, и даже марксистская научная школа, как наиболее передовая не может похвастать богатством собственного понимания лидерства. Все это еще раз подчеркивает необходимость нашего исследования, его научную значимость и передовое историческое значение.

Все сказанное выше подталкивает нас, а значит пришло для этого время коротко сказать об объекте и предмете исследования. Объектом данного исследования, и это очевидно, является политическое лидерство. Предмет исследования - социально-философские проблемы политического лидерства в целом, и в частности в современном обществе. В своей работе мы постараемся как можно более широко и при этом глубоко охватить проблему политического лидерства, раскрыть ее с многих сторон и тем самым приблизить современное понимание к истинной сути политического лидерства. Но сейчас стоит перейти к целям и задачам работы более близко.

Основная цель исследования - разработать социально-философскую концептуальную основу политического лидерства и определить некоторые особенности лидерства в современном обществе. В плане достижения этой цели нами ставятся задачи:

1. Раскрыть различные методологические подходы к политическому лидерству, выявить, как они сочетаются друг с другом, определить, какие методы и способы являются наиболее оптимальными в современных условиях;

2. Выявить, что представляет собой категория «политический лидер»;

3. Провести исследование роли лидера в истории;

4. Провести исследование политического лидерства с точки зрения политологического направления познания;

5. Проанализировать политическое лидерство с точки зрения социально-психологического направления познания;

6. Исследование лидерства с точки зрения культурологического направления познания;

7. Исследование экономических основ политического лидерства;

8. Рассмотреть некоторые проблемы политического лидерства в современном обществе.

Продолжая первое приближение к вопросу политического лидерства, мы не можем пройти мимо некоторых новых моментов в его изучении, поскольку именно они, будучи основаны на анализе специфической природы лидерства и составляют основу нашего исследования. Перечислим их:

1. В работе обосновывается идея о том, что взаимосвязь и интеграция различных подходов позволяет с наибольшей эффективностью вести исследование сложных и многообразных проблем политического лидерства. Показывается значение социального детерминизма, делается вывод о необходимости понимания причинности в вопросе политического лидерства.

2. Политический лидер - есть лицо, возглавляющее определённые политические силы и направляющее их действие в экономических интересах определённых общественных классов. Роль лидера в политике определяется прямо пропорционально роли в общественной жизни класса, на защите интересов которого он стоит.

3. Внутренние, психические, качества лидера не есть что-то просто присущее его личности, они продукт общественных отношений, внешнего мира, системы, в которой существует. Общественные отношения формируют лидера. У разных социальных сил разные особенности психики, лидер продукт своего класса, он изменяется, впитывает в себя некоторые особенности других социальных групп, вырабатывает новые черты, но так же сталкивается с противоречиями в нем самом связанными с социальными противоречиями в обществе.

4. Потребность в лидерстве в обществе носит, как объективный, так и субъективный характер, выражаясь в потребности в лидере со стороны общественных сил с одной стороны и в потребности реализации лидерских качеств со стороны индивида.

5. Во всяком политическом лидере, вожде заложены культурные основы того мира, в котором он вырос и сформировался, в котором выдвинулся как лидер. Как политический лидер оказывает влияние на общественную культуру своего времени, так и общественная культура влияет на лидера. Эта связь может носить, как общественно прогрессивный, так и реакционный характер, то есть несет в себе серьезные противоречия, корни которых скрываются в общественных противоречиях. Как сам, будущий еще политический лидер во многом выбирает «свою политическую силу» по культурным критериям, так и всякая политическая сила, какой бы она общественный класс не представляла, стремится выдвинуть именно такого лидера, который бы наиболее отвечал ее культурному характеру. Необходимо отметить, то, что является политический лидер мужчиной или женщиной то же напрямую зависит от культуры существующей в обществе.

6. Этический и эстетический стиль политического лидера связан со своими глубокими социально-экономическими причинами через приверженность лидера к определенным взглядам, через его вкус. Вкус политического лидера соответствует требованиям времени и общества, поскольку является их выражением.

7. Связь политического лидера и общественной экономики носит субъективный и объективный характер. Объективная сторона выражается в том, что лидер представляет экономические интересы определенных общественных сил, субъективная сторона происходит из индивидуальных потребностей лидера. Оба этих характера соединенные в политическом лидере носят противоречивый характер и от того, как разрешится это противоречие, зависит политическая позиция лидера. Обе эти стороны не являются постоянными. Субъективная сторона отношений политического лидера с экономикой, как и объективная, исторически изменяется, и является тем большей, чем менее развито общественное производство. В свою очередь объективная сторона отношений лидера и экономики тем значительней, чем более развито общественное производство. Материальное производство, экономические отношения, формы собственности определяют не только характер объективной деятельности политических лидеров, но и их психику, характер тех внутренних процессов, которые протекают в их внутреннем мире, являясь отражением материальной жизни. В формировании психики политического лидера определяющую роль играют экономические отношения. Помимо влияния на психику лидера, через его субъективные и объективные связи с ней, экономика влияет и на общественную культуру, через которую оказывает влияние на деятельность политического лидера.

8. Роль и значение политического лидера в общественной жизни прямо пропорциональны роли и значению в общественном производстве тех общественных сил, во главе которых выступает лидер. Далеко не во всякой экономической, а значит и социальной среде может сформироваться достаточно сильный политический лидер. Наиболее жестоко эксплуатируемые, отсталые, забитые классы и социальные группы почти никогда не могут выдвинуть достаточно ярких политических лидеров.

9. Противоречия между различными классами и социальными группами находят свое выражение и в противоречиях между различными политическими лидерами, острота этих противоречий напрямую зависит от остроты противоречий в обществе. Единство политических лидеров представляющих разные политические силы возможно только на основе существования общих интересов у этих общественных сил.

10. Существуют реальные и фиктивные политические лидеры. Политические руководители, каким бы значительным или незначительным интеллектом они не обладали, далеко не всегда являются лидерами.

Методологической базой исследования в нашей работе является диалектический метод, конкретизированный применительно к предмету нашего анализа. В этом смысле используется метод восхождения от абстрактного к конкретному, и, наоборот, от конкретного к абстрактному. Исследования проблем осуществляется с помощью диалектического понимания социального детерминизма. Использование этих принципов и методов позволяет с большой методологической строгостью и полнотой применить системный метод, в основе которого лежат отечественные и зарубежные разработки и исследования. В анализе конкретно-исторического видения политического лидерства, в том числе в современной общественной среде, используются принцип историзма, а так же методологическая роль таких категорий, как социальные потребности и интересы. В работе применяются и общесоциологические методы: анализ и синтез, диалектика взаимосвязи общего, особенного и единичного.

Предпринимаемое нами рассмотрение политического лидерства в целом и с различных сторон, а так же в определенной мере его специфики в современном обществе, имеет, как мы считаем, не только большое теоретическое, но и практическое значение. И первые выводы, которые мы можем сделать, еще только приближаясь к содержанию работы таковы: нельзя добиться полного понимания природы политического лидерства без оценки его как многостороннего явления. В этом деле нельзя ограничиваться видением проблемы только со стороны политологии, каким бы ясным оно нам не казалось. Политическое лидерство, как сложнейшее общественное явление в своей природе имеет глубокие экономические, социально-психические, культурологические и исторические корни, и разобраться в их непростом сплетении возможно, только опираясь на марксистский, историко-диалектический социально-философский подход.

Активная политическая жизнь современного Российского общества, а так же всего мира, порождает острую необходимость изучать не только процессы политической жизни общества, но и такое важное их звено, как политическое лидерство. Это изучение хотя и имеет место в наше время, но остается частичным, рассматривающим только некоторые области вопроса, а не проблему целиком. Такой подход хотя и является нормальным, поскольку каждая наука накапливает знания по той части политического лидерства, которая отвечает ее задачам, но не позволяет собрать воедино разрозненные знания по данной теме. Даже исследования, которые не касаются политического лидерства напрямую, но находятся около него остаются не вовлеченными в общий, хотя и довольно разобщенный процесс познания политического лидерства. Только подойдя к изучению политического лидерства со стороны социальной философии, мы можем собрать воедино «все стороны». Но и здесь, если мы не опираемся на подлинно научный, марксистский метод познания нас ждет неудача.

Начавшийся XXI век уже сегодня обещает быть еще более политически активным, чем минувший XX. Он уже сейчас в середине первого своего десятилетия дает нам понять, что приход новой эры истории не за горами и торжество глобального капитализма не только не опровергает грядущего наступления свободного общества, но и наоборот указывает исторические границы капитализма. В этих условиях бурной политической жизни современного мира, общество, как и прежде, и даже с новой силой, испытывает потребность в работах, которые могли бы дать людям необходимые знания, открыть некоторые скрытые стороны политической и общественной деятельности. Именно такую работу, направленную на изучение политического лидерства мы старались написать.

Эту книгу мы начнем с методологического основания исследования, затем, пройдя путь рассмотрения экономической, социально-исторической, социально-психологической, политической и культурной природы лидерства, мы закончим ее анализом некоторых, далеко не всех, особенностей политического лидерства на современном этапе развития общества. Сейчас же мы заканчиваем вводную часть работы и переходим к ее первому этапу.

Часть 1. Методологическая основа исследования.

1.1. Диалектический метод исследования.

Рассматривая диалектический метод исследования, немного остановимся на самом понятии диалектика. ДИАЛЕКТИКА (от греч. dialektike (techne) - искусство вести беседу, спор), философское учение о становлении и развитии бытия и познания и основанный на этом учении метод мышления. В истории философии выдвигались различные толкования диалектики: как учения о вечном становлении и изменчивости бытия (Гераклит); искусства диалога, достижения истины путем противоборства мнений (Сократ); метода расчленения и связывания понятий с целью постижения сверхчувственной (идеальной) сущности вещей (Платон); учения о совпадении (единстве) противоположностей (Николай Кузанский, Дж. Бруно); способа разрушения иллюзий человеческого разума, который, стремясь к цельному и абсолютному знанию, неминуемо запутывается в противоречиях (И. Кант); всеобщего метода постижения противоречий (внутренних импульсов) развития бытия, духа и истории (Г. В. Ф. Гегель); учения и метода, выдвигаемых в качестве основы познания действительности и ее революционного преобразования (К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин). Диалектическая традиция в русской философии 19-20 вв. нашла воплощение в учениях В. С. Соловьева, П. А. Флоренского, С. Н. Булгакова, Н. А. Бердяева и Л. Шестова. В западной философии 20 в. диалектика преимущественно развивалась в русле неогегельянства, экзистенциализма, различных течений религиозной философии [6].

Теперь по порядку мы разобрались с понятием «диалектика» стоит перейти и рассмотреть вытекающий из него философский научный подход, наверное, самый обоснованный из всех существующих. Мы не раз уже отмечали, что его основателем был Гегель, а Маркс лишь развил его, придав ему новое направление, сделав его поистине сильнейшей школой материалистической философии. Но диалектика Гегеля была диалектикой идеалистической, а современная диалектика, начало преобразованию которой положил Маркс, является диалектикой материалистической. То есть признающей первичность материи, и ее определяющей роли в существовании не материального мира. Этот мир является как следствием существования материи, так и следствием ее движения. Тут я подразумеваю, прежде всего, внутренний мир человека, его психику, которая невозможна без существования живой материи.

Диалектический материализм, философское учение марксизма. Основные принципы диалектического материализма сформулированы в 40-х гг. 19 в. К. Марксом и Ф. Энгельсом, а в 20 в. разрабатывались В. И. Лениным. В период существования СССР догматизированный диалектический материализм был провозглашен единственной теоретической основой науки, культуры и социальной жизни в целом, поставлен на службу идеологии и политики компартии. Материя, согласно диалектическому материализму - единственная основа мира, сознание - свойство материи, движение и развитие мира - результат его внутренних противоречий. Основные законы диалектического материализма: единство и борьба противоположностей, переход количественных изменений в качественные, закон отрицания отрицания [7].

Переходя к основным законам диалектики, стоит отметить, что их применение распространяется и на общественную сферу жизни материального мира. Образуя, таким образом, социально-философское направление марксизма - Исторический материализм. Который в наше время, оказавшееся беспощадно критическим к догматическому и порой косно-неверному пониманию Маркса и его последователей, претерпев заметные изменения превратился в или, как его еще именуют в научных кругах формационный подход. Основное различие этих терминов лежит, в том, что первый применяется для обозначения связи теории с реальной политикой, а второй для обозначения чисто научного применения знаний [8].

Итак, законы диалектики. Их, как известно три. Закон единства и борьбы противоположностей, закон перехода количественных изменений в качественные и закон отрицания отрицания. Вкратце охарактеризуем их. Единство и борьба противоположностей, один из основных законов диалектики, раскрывающий источник самодвижения и развития объективного мира и познания. Исходит из положения, что основу всякого развития составляет противоречие - борьба (взаимодействие) противоположных сторон и тенденций, находящихся вместе с тем во внутреннем единстве и взаимопроникновении. Другими словами единство и борьба противоположностей есть закон, в силу которого всем вещам, явления, процессам свойственны внутренне противоречивые стороны, тенденции, находящиеся в состоянии борьбы; борьба противоположностей дает внутренний импульс к развитию, ведет к нарастанию противоречий, разрешающихся на известном этапе путем исчезновения старого и возникновения нового. Переход количественных изменений в качественные, один из законов диалектики, вскрывающий наиболее общий механизм развития. Достигнув определенной пороговой величины (так называемой границы меры), количественные изменения объекта приводят к перестройке его структуры, в результате чего образуется качественно новая система. В силу этого закона мелкие, в начале незаметные, количественные изменения, постепенно накапливаясь, на какой-то ступени нарушают меру предмета и вызывают коренные, качественные изменения, вследствие чего предметы изменяются, старое качество исчезает, возникает новое качество. Закон отрицания отрицания, один из основных законов диалектики, характеризующий направление, форму и результат процесса развития. Выдвинут Г. В. Ф. Гегелем и развит К. Марксом. Согласно закону отрицания отрицания, развитие осуществляется циклами, каждый из которых состоит из трех стадий: исходное состояние объекта, его превращение в свою противоположность (отрицание), превращение этой противоположности в свою противоположность (отрицание отрицания). Итак закон отрицания отрицания есть закон действием которого обуславливается связь, преемственность между отрицаемым и отрицающим, вследствие чего диалектическое отрицание выступает не как голое, зряшное отрицание, отвергающее все прежнее развитие, а как условие развития, удерживающего и сохраняющего в себе все положительное предшествующих стадий, повторяющего на высшей основе некоторые черты исходных ступеней и имеющего в целом поступательный, прогрессивный характер [9].

Стоит привести категории «отрицание» и «снятие» поскольку без них законы диалектики могут показаться недостаточно ясными.

«Отрицание, философская категория, выражающая связь двух последовательных стадий (состояний) развивающегося объекта; отрицание условие изменения объекта, при котором некоторые элементы не просто уничтожаются, но сохраняются в новом качестве (см. Снятие)» [10].

«Снятие (нем. Aufheben), философская категория, введенная Гегелем и означающая уничтожение формы объекта, изменение его содержания и сохранение жизнеспособных элементов при переходе на более высокую ступень развития» [11].

Для изучения политического лидерства диалектический метод исследования имеет огромное значение, поскольку позволяет вскрыть не только противоречивую сущность лидерства, но и на примере действия всеобщих законов диалектики показать, как отражается на политических лидерах и их деятельности социальная борьба, в основе которой лежат социально-экономические противоречия. Закон единства и борьбы противоположностей находит свое выражение тут еще и в единстве противоречивых сторон, как внутри института политического лидерства, так и в социально-экономическом основании существования различных политических сил, а значит и лидеров их представляющих. Так общественные противоречия, определяющие борьбу между политическими лидерами различных политических сил, представляют собой единство политической жизни общества, в которой борьба дает толчок всему социально-экономическому развитию. Нарастая и обостряясь противоречия, разрешаются, что приводит к исчезновению старого и появлению нового. Борьба представляющих враждебные силы лидеров ведет по мере вызревания объективных и субъективных факторов к победе одного из них, снятию старых противоречий и возникновению новых. Вот тут и вступает в силу другой закон диалектики, закон отрицания отрицания. Исчезнув, старая политическая система приводит и к исчезновению старых политических лидеров, но новые политические отношения и новые политические лидеры, связаны своим появлением с системой старых отношений, они вышли из нее, и несут в себе те ее элементы, которые исторически не изжили себя, и являются актуальными для новых условий.

Диалектика учит нас, что политических лидеров нужно всегда рассматривать в связи с политическими, социально-экономическими отношениями, а не только в связи между собой. Политический лидер есть не только действующее лицо исторического творчества, но и частица этого творчества, что не исключает существования противоречий внутри отношений политического лидера и общественного развития.

Переход количественных изменений в качественные находит свое выражение и в политическом лидерстве, поскольку, накапливая в себе знания и опыт, лидер постепенно изменяется внутри себя, что со временем может привести к серьезной перемене его политической позиции, что является ярким выражением перехода количественных изменений в качественные. Как мы видим, психика политического лидера представляет собой сложное явление, не доступное для понимания без диалектики.

В изучении такого сложного, многогранного явления, как политическое лидерство невозможно обойтись без знания и применения законов и категорий диалектического материализма.

1.2. Метод детерминации.

Детерминизм является философской концепцией о месте и роли причинности. Детерминизмом (от лат. determinare - определять) называется учение о всеобщей, закономерной связи, причинной обусловленности всех явлений. Нас в изучении политического лидерства интересует, прежде всего, исторический и социальный детерминизм. Если рассматривать исторический детерминизм, то для него характерны две стороны, объективная и субъективная. В объективной стороне на первое место выступает такая категория как «потребности». Потребности людей носят конкретно исторический характер и специфичны по социальному, а не биологическому акту возникновения. Вследствие этого существеннейшим отличием истории и исторической причинности от природной является то, что социальная потребность предполагает необходимость общения людей [12]. Все общественное производство носит направленный характер, и происходит из необходимости удовлетворения потребностей. Общение людей, происходящее из их совместной экономической деятельности и представляет часть общественных отношений характерных для существования тех или иных потребностей и «технической возможности» их удовлетворения. Эти общественные отношения являются образующими их политическую часть. Политические отношения общества порождают политическое лидерство, как необходимое и обоснованное глубокими социально-экономическими причинами явление. Существует еще и такая сторона общественной жизни и деятельности, как интерес. Причем интерес выступает не только как причина действий индивидов, но и как причина действий целых общественных групп и классов. Он в значительной мере определяет как индивидуальное, так и коллективное поведение людей. Однако интерес не является чем-то индивидуально, или коллективно самостоятельным. Он порождается потребностями и общественно-экономической деятельностью человека и общества. Рассматривая социально-психологическую сторону детерминизма можно отметить, что психика человека определяется взаимным во многом противоречивым сочетанием деятельности и удовлетворения потребностей. Все это распространяется и на политического лидера, являющегося продуктом и в то же время в не малой степени творцом общественных отношений. В этом хорошо видна его роль как определенного новатора, поскольку всем известно, какое историко-социальное значение имеет его личный пример и позиция. Но ни поведение лидера, ни его политико-социальная позиция не являются следствием его индивидуальности, а происходят из общественных отношений. В этом отчетливо проявляется детерминистская сущность политического лидерства. Но это объективная сторона детерминизма, а как же субъективная? Рассматривая его субъективную сторону в своей работе «Причинность в истории» А.К. Черненко отмечает, что субъективная сторона не является следствие какой-то абстрактного внутреннего мира, а имеет те же причины, что и объективная сторона. Отличие между ними лежит в том, что субъективная сторона выражается в конкретной деятельности людей, удовлетворении их потребностей, реализации интересов: «Субъективная сторона причинности, будучи обусловлена потребностями и интересами, в свою очередь, «включаясь» в историческую причинную цель, оказывает обратное активное влияние на объективную сторону детерминации. Весь этот процесс выступает в виде причинно-обуславливающего и причинно-обусловленного» [13].

Социальный детерминизм имеет те же стороны, что и исторический, причем, они имеют то же значение, за исключением того, что рассматриваются для какой либо конкретной исторической специфики, а не в целом. Обобщая все вышесказанное отметим, что детерминизм помимо двух сторон имеет еще и две плоскости. В одной из них он выступает как закономерность со всеми ее сложными связями и взаимосвязями, а в другой, как средство вскрытия закономерности тех или иных общественно-исторических процессов.

Во всеобщей связи явлений политическое лидерство занимает свое, только ему принадлежащее место, происходя из политической необходимости, лидерство и само по себе порождает различные объективные процессы и явления. Выступая как объективное и как субъективное явление, политическое лидерство несет в себе и присущие такому единству противоречия.

Завершая эту часть, хочу отметить, что хотя в ней, и рассмотрены обе стороны детерминизма в социальной философии, однако не дано достаточное видение политического лидерства в них, но это будет сделано позднее в рассмотрение политического лидерства в спектре различных наук. Это необходимо, чтобы лучше видеть причинно-следственную сущность лидерства и изучая его понять его в целом, как культурное, экономическое, психологическое и историческое явление, что отвечает принципам детерминизма.

1.3. Системный метод.

Система - греческое слово, буквально значащее «целое, составленное из частей», в другом значении - это порядок, определенный планомерным, правильным расположением частей в целом, определенный взаимосвязями частей [14]. Термином «системный подход» обозначается группа методов, с помощью которых реальный объект описывается как совокупность взаимодействующих компонентов. Эти методы развиваются в рамках отдельных научных дисциплин, междисциплинарных синтезов и общенаучных концепций. Необходимость системного подхода обусловлена укрупнением и усложнением изучаемых систем, потребностями в управлении системами и интеграции знаний. Системный подход применяется ко множествам объектов, отдельным объектам и компонентам объектов. В процессе анализа система выделяется из среды, определяются состав и структура системы, ее функции, интегральные характеристики (свойства), системообразующие факторы, взаимосвязи со средой. В процессе синтеза строится модель реальной системы. Человек как предмет познания изучается многими фундаментальными и прикладными науками (Ананьев). Установлены уровни описания: биологический, физиологический, психологический, социологический. Выделению этих уровней в значительной степени способствовало то, что каждому из них соответствует определяющий его целостный объект: биологическому клетка, физиологическому организм, психологическому сознание, социальному личность. Интегралом этих уровней является Человек [15].

Системный подход в его социально философском преломлении к проблеме политического лидерства дает рассмотрение его как часть более широкой системы (классовой, властной и так далее). Лидер одновременно выступает частью различных систем. С одной стороны он часть политической системы, с другой часть экономической системы. Политический лидер является еще и частью культурных отношений общества. Разумеется, этим не исчерпывается принадлежность лидера к тем или иным системам. Например, лидер принадлежит к какой либо политической партии, а партия является системой.

В дальнейшем, работая над проблемой политического лидерства, мы неоднократно столкнемся с пренадлежностью политического лидерства к различным социально-экономическим системам, системам общественных отношений.

1.4. Метод историко-логический.

«Фундаментальное обоснование принципа историцизма, появившегося еще у Гердера. принадлежит Гегелю. Историцизм Гегеля включает в себя два основополагающих принципа:

1) признание субстанциальности истории, наличие в ней в качестве основополагающей субстанции разума, который обладает бесконечной мощью,

2) утверждение целостности исторического процесса и его целесообразности; конечной целью всемирной истории выступает сознание духом его свободы» [16].

Принцип историцизма был воспринят марксистской философией после чего он значительные изменился, это произошло, прежде всего, потому, что он был переориентирован материалистическое понимание истории и общества. В своем развитии вместе с сутью изменилось и название, он стал называться «историзм». Историзм опирается на подход к действительности как изменяющейся во времени, развивающийся. В.И.Ленин формулируя этот принцип писал: «…Не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь» [17].

«Представители многих философских школ частично или полностью отрицают принцип историзма. К ним можно отнести П. Риккерта и В. Виндельбанда (неокантианство), К.Ясперса (экзистенциализм), представителей прагматизма и неопозитивизма. Познакомимся с одним из вариантов доказательства несостоятельности принципа историзма, который принадлежит перу К.Р.Поппера.

Марксистский подход к истолкованию исторического процесса К.Р.Поппером категорически не принят. Всю социальную философию К.Маркса К.Р.Поппер назвал "историцизмом", объясняющим весь исторический процесс в зависимости от классовой борьбы за экономическое превосходство. Поппер отрицал объективные законы исторического процесса, а поэтому - и возможность социального прогнозирования» [18].

Карл Поппер отмечал: «Вера в историческую необходимость является явным предрассудком и невозможно предсказать ход человеческой истории… научными методами…Историцизм - это бедный метод, который не приносит результатов» [19].

В обоснование своей позиции К.Поппер приводит следующие агрументы:

«1. Ход человеческой истории в значительной степени зависит от роста человеческого знания.

2. Мы не можем предсказать, каким будет рост научного знания.

3. Следовательно, мы не можем предсказать ход человеческой истории.

4. Это значит, что мы должны отвергнуть возможность теоретической истории» [20].

В своих аргументах Поппер в значительной мере изолирует развитие общественных знаний от развития общественных отношений. Всем известно, что порох был изобретен китайцами. Однако сам факт его изобретения еще не обусловил его применения. Он применялся эпизодически и весьма примитивно. Однако с ростом производственных отношений, открылись возможности для его более эффективного применения. В нем возникли существенные потребности в связи с появлением постоянных армий. Таким образом, его применение было обусловлено с одной стороны ростом производительных сил, позволивших создавать более эффективные вооружения адекватные для новой армии. С другой стороны развитием производственных отношений и как их прямое следствие общественных отношений в целом. Сама же новая армия, не феодальное ополчение, а профессиональная - наемная армия, смогла появиться только в условиях изменения этих отношений. Таким образом, на простейшем и очевидном примере мы видим, что научный прогресс неразрывно связан с общественными потребностями и сам по себе не может служить двигателем прогресса, и концепция «антиисторицизма» не выдерживает критики. Но, тем не менее, эта теория существует и даже позволяет увидеть новые стороны у общественного развития, пусть даже и посредством такой односторонности.

Мы видим, что принятая в советское время точка зрения о поступательном, восходящем развитии истории, переходе общества от низших к более высшим, совершенным формам жизни, и традиционная для нас, не является единственной. Однако, явления и процессы современности, как и предшествовавшие им, как и те, которые появятся на их основе в будущему, невозможно познать вне исторического контекста связывающего их. Вот почему, научное исследование общественных явлений и процессов не может быть ограничено их состоянием на какой-то конкретный момент существования, поскольку будет утрачена причинно-следственная связь в историческом развитии. Диалектический и историко-материалистический принцип познания заключается в едином историко-логическом подходе, который предполагает изучение всех, или как можно больших, стадий истории, во всем многообразии ее проявлений, а также перспектив развития.

«Диалектика исторического и логического раскрывается в соотношении объективного исторического развития общества и его социальных составляющих и теоретического отражения результатов такого развития на той или иной его ступени и на той или иной территории. Объективное историческое движение характеризуется всеобщностью принципов развития и материального единства мира, воплощением чего является единство исторического и логического. Сущность объективного исторического движения понимается при условии вскрытия логики процесса. Конкретно-историческое содержание явления отражается в логической форме. Вместе с тем понимание логики исторического развития позволяет осмыслить природу и характер исторической конкретности, в частности политических явлений и процессов.

Из исторического многообразия политических форм складывается единая внутренняя логика развития общественных отношений. Но сами эти формы являются лишь отражением сущности социально-экономических отношений господствующих в обществе. Эта логика фиксирует объективные закономерности реального исторического движения общества во всем многообразии его проявлений. Однако само такое движение и его внутренняя логика не зависят от их теоретического отражения. Можно говорить о соотношении исторического (действительной истории политики и общества) и логического (внутренней логики исторического развития) в онтологическом плане. В этом аспекте взаимодействие исторического и логического подходов (методов) к познанию права выражается в том, что на основе изучения исторического многообразия социально-политических форм теоретически воспроизводится логика их возникновения и развития. Исторический метод оказывается здесь предпосылкой логического анализа самой динамики развития социальной философии» [21].

Основываясь на принципе историзма, логическое исследование проблемы политического лидерства раскрывает историческую повторяемость его проявлений, их общие принципы движения и развития, в которых они выражаются. Логическое исследование, а речь идет в первую очередь о диалектической логике раскрывает сущность социально-философских явлений и процессов, абстрагируясь от своеобразия их конкретных проявлений. Но при этом опираясь на их конкретно-историческую сущность. Исторический анализ направлен на выявление специфических черт, присущих политическому лидеру, как социально-историческому явлению. Эти специфические черты изменяются, так как историческое движение никогда не останавливается. А лидер является безусловно продуктом этого движения. Однако, как развитие в целом, так и в его конкретных проявлениях не носит прямолинейного характера, хотя и является однонаправленным. Происходит так в силу того, что на закономерность развития накладывает свой отпечаток конкретность объективных условий, в которых разворачивается это развитие. Отчасти эта конкретность характеризуется такой категорией, как «случайность». Историко-логическая сторона исследования проблемы политического лидерства выражает конкретное проявление закономерных этапов развития, не в их абстрактном понимании, а в конкретных проявлениях.

«Абстрактная логическая форма социально-философского исследования является также и исторической, поскольку эта форма, являясь результатом сопоставления, анализа и обобщения определенного исторического опыта, претерпевает под воздействием исторического развития определенные изменения. Логическая теория социального развития является итогом "преобразования" в мышлении особенностей движения социально-исторических явлений и процессов. Логический аспект теории политического лидерства играет методологическую роль в изучении его истории, в познании ее многообразия применительно к конкретным периодам, так как в силу своей синтезированности социально-историческая логика способна выявить внутренние связи, основы взаимодействия и взаимопроникновения исторических явлений и процессов. Поэтому исследование любого объекта в своей основе должно исходить из единства исторического и логического. С одной стороны, логичность свойственна историческому познанию, равно как и историчность присуща логическому познанию. С другой стороны, очевидно, их различие в рамках единства. Что еще раз подчеркивает диалектическую сущность историко-логического познания» [22].

Единство историко-логического познания выступает как одно из выражений соотношения между познанием предмета в логическом аспекте и познанием его истории. Без понимания сущности проблемы невозможно научное ее освещение; логическое определяет принцип подхода к историческому. Без знания истории политики исключается глубокое осмысление ее сущности, так как на основе исторических обобщений обеспечивается возможность понимания проблем их возникновения и развития. В таком случае познание политического лидерства как исторического явления становится невозможной.

Задача социальной философии заключается в раскрытии объективно-существенного в происхождении политического лидерства, в освобожденном от случайностей виде. В системе разрабатываемых ею категорий многообразие конкретных перипетий исторического развития не исчезает, а присутствует в снятом виде. Задача философии истории состоит в воспроизведении всего многообразного процесса исторического развития права, чередования конкретно-исторических правовых фактов и показе этого процесса в последовательной конкретно-хронологической форме.

«Без исторического воспроизведения развития исключается возможность логического осознания его закономерностей, а без логического осмысления объективного хода исторического развития невозможно вскрыть внутренние причины и механизмы его закономерного движения.

Материалистическое понимание диалектической связи исторического и логического предполагает признание первичности исторического по отношению к логическому. Логическое строится на основе конкретного исторического опыта в той или иной сфере общественной жизни. Таким образом, историческое исследование, воспроизводящее фактическое развертывание общественной жизни, является первичным по отношению к ее логическому исследованию; оно выступает в качестве обязательной предпосылки логического, поскольку необходимо знать историю того объекта, который мы намерены исследовать. При этом историческое исследование предмета оказывает помощь в построении его логической теории в том случае, если само историческое исследование осуществляется в соответствии с объективной логикой исторического правового развития» [23].

Использование исторического метода - обязательное условие логического исследования в социальной философии. Однако для изучения происхождения политического лидерства, необходимо иметь определенные теоретические знания об этом социально-историческом явлении. Таким образом, логический метод познания оказывается предпосылкой исторического метода. Это объясняется также историчностью самого знания о предмете исследования. Поскольку к анализу многообразных исторических форм политического лидерства и его развития мы приступаем, исходя из уже достигнутого к данному времени уровня теоретических представлений о нем.

Логическое исследование представляет собой воспроизведение исторического в логическом прослеживании его внутренних связей, т.е. обнаружение сущности и закономерностей развития системы того или иного общества. Обогащенное представление о сущности и закономерностях развития общественной системы выступает в качестве логической основы ее исторического познания, поскольку ориентирует историко-социальное исследование на обнаружение и фиксацию еще не развитых тенденций, на вычленение из многообразия связей и зависимостей социально-исторических явлений и процессов тех из них, которые являются основополагающими. В этом преимуществе логического метода заложен и его недостаток по сравнению с историческим методом, так как, выделяя то, что характеризует сущность и закономерности правового развития, он не в состоянии отобразить все богатство этого процесса. Что в итоге искажает познаваемый объект. Поэтому логическое должно корректироваться и обогащаться реальным материалом истории общества. Если логическое в познании общественных и политических явлений и процессов позволяет выявить их сущность в статическом состоянии (в данном случае мы отвлекаемся от их функциональности, обуславливающей их динамичность), определить общую схему их движения и развития в соответствии со всеобщими закономерностями социального бытия, то историческое привносит в это знание специфически неповторимое, характеризующее специфику этого движения и этого развития [24]. Без логической схемы это развитие предстает как набор фактов, не связанных между собой и не зависящих друг от друга. Как результат, в социально-историческом исследовании причинно-следственные зависимости исторического развития утрачиваются.

Логическая схема общества и его составляющих не только направляет процесс его исторического исследования, но и позволяет вскрыть тенденции его развития. Примером этого может служить логический прием историко-политического познания, когда представление о будущей политической системе как о цели проецируется через анализ настоящего на осмысление прошлого. Познание политической системы открывает широкие возможности для познания такой ее части как политическое лидерство. Причем его познание носит так же и историко-логический характер, что позволяет проследить его этапы, их особенности. Вскрыть характер самих отношений политического лидера политико-социальных групп и всего общества. В дальнейшем это открывает путь познания внутреннего мира политического лидера в его социально-исторической конкретности. Таким образом, историко-логический метод познания позволяет политическое лидерство всесторонне. Причем социальная философия получает возможность проследить не только внешние процессы, изменения и развития политического лидерства, но и его внутренние течения, а именно социально-психологические особенности политического лидерства. Но не как «абстрактно-социальные», а как социально-исторические.

Таким образом, логическое знание характеризуется тем, что не просто отражает историко-политическую действительность и ее явления, а будучи относительно устойчивой многовариантной основой различных состояний и свойств общественных явлений, фиксирует внимание на их существенных сторонах и моментах, в силу чего приобретает способность вскрывать объективные закономерности развития и как политики в целом, так и политического лидерства.

«Логическое, отталкиваясь от реального материала, имеет дело в основном с абстрактными конструкциями. В отличии от логического, в историческом моменты описательности, комментирования играют более важную роль. Для логического в рамках исторического проводится работа по описанию, систематизации и комментированию фактов социальной действительности. Благодаря этому логические конструкции имеют под собой объективные основания.

Логическое в развитии общества есть в то же время и историческое в том смысле, что оно выводится из опыта человеческой истории и обобщает этот опыт. Так как речь идет об обобщении, то логическое охватывает исторический опыт общества, отвлекаясь от индивидуального. Изучение особенного и единичного в социальной системе может быть отнесено к сфере исторического. Логическое познание имеет дело преимущественно с объектами, достигшими зрелости, когда закономерность развития обнаруживается в максимальной мере. Поэтому логическое осмысление того или иного политического объекта позволяет через познание его зрелого состояния увидеть процесс системообразования данного объекта. Вместе с тем логическое представление о политическом объекте в его зрелом состоянии, содержащем его историю в снятом виде, отвлекается от неповторимости фактов исторической действительности. Тем самым логическое представление оказывается неполным. Данная неполнота восполняется историческим познанием правового объекта в результате прослеживания последовательности, поэтапности его развития. При этом историко-политические факты выступают здесь не только в качестве исходного материала и основы исследования, но и в качестве самого объекта историко-политического познания. Совпадение исторического и логического обусловлено тем, что итоговые, зрелые формы политики представляют собой не просто результат их развития, но также в самих себе содержат собственное прошлое, собственные предпосылки, хотя и в существенно измененном (снятом) виде. Однако здесь обнаруживается одновременно несовпадение исторического и логического, так как далеко не все реальные исторические факторы генезиса политики воспроизводятся в уже сложившейся на соответствующем этапе политической системе. Многие из них устраняются в ходе становления системы. Кроме того, те факторы, которые в ней же воспроизводятся, включаются в качественно новые исторические связи и зависимости. Они продолжают свое существование, но в преобразованном, измененном (снятом) виде. Поэтому сама по себе историческая (хронологическая) последовательность не может служить ориентиром для логического воспроизведения соответствующих зрелых политических форм.

Историко-политическое исследование не сводится к простой регистрации фактов и событий, имевших место в развитии политической системы. В ходе воспроизведения ее истории отбираются лишь те из них, которые имеют существенное значение для характеристики этой системы и выявления присущих ей закономерностей» [25].

Логический подход оправдан не только при познании политических объектов, находящихся на зрелой стадии, он исторический акцентирует внимание на этапах формирования и становления данных объектов. При подобной постановке вопроса оказалось бы, что логическое исследование возможно только по достижении объектом развитого состояния. И как писал С.А. Адамов: «Речь идет не о моменте, начиная с которого логическое заменяет историческое, а о том, что анализ объекта в развитой форме позволяет более отчетливо прояснить вопрос о предшествовавших формах, из которых в конечном итоге сформировалась зрелая форма данного объекта» [26]. А значит, тот и другой подходы продуктивно применять при познании, как зрелого объекта, так и только еще формирующегося. Возвращаясь к вопросу политического лидерства, необходимо отметить, что историко-логический подход, или как его еще называют метод историзма, может носить конкретно исторический характер. Одно дело политический лидер в одну эпоху, другое в другую.

Подводя итог еще раз, но уже более конкретно дадим определение методу историзма. Историзм это принцип познания вещей и явлений в их становлении и развитии, в органической связи с порождающими их условиями. Историзм означает такой подход к явлениям, который включает в себя исследование их возникновения и тенденций последующего развития, рассматривает их в аспекте, как прошлого, так и будущего. И в этом проявляется его историко-логическая сущность. Историзм есть фиксация не любого изменения (пусть даже качественного), а такого, в котором выражается формирование специфических свойств и связей вещей, определяющих их сущность, своеобразие. Историзм предполагает признание необратимого и преемственного характера вещей. Историзм находит применение не только в социальной философии, он является одним из важнейших принципов науки в целом, позволивших ей дать объективную картину природы и открыть закономерности ее развития. Например, дарвиновская теория эволюции. Благодаря этому принципу, составляющему неотъемлемую строну диалектического метода [27]. Социальная философия сумела объяснить сущность таких общественных явлений, как государство, общественные классы, социальные группы и другое, понять исторически переходящий характер развития, понять сущностную природу общественно-экономических формаций. В вопросе политического лидерства историзм имеет немаловажное значение, поскольку позволяет, опираясь на уже имеющиеся знания познать его в становлении и развитии, проследить внутренние связи этого развития.

1.5. Синергетический метод.

Что такое синергетика? Создателем синергетического направления и изобретателем термина «синергетика» является профессор Штутгартского университета и директор Института теоретической физики и синергетики Герман Хакен. Сам термин «синергетика» происходит от греческого «синергена» - содействие, сотрудничество, «вместедействие».

По Хакену, синергетика занимается изучением систем, состоящих из большого (очень большого, «огромного») числа частей, компонент или подсистем, одним словом, деталей, сложным образом взаимодействующих между собой. Слово «синергетика» и означает «совместное действие», подчеркивая согласованность функционирования частей, отражающуюся в поведении системы как целого [28].

Известный отечественный философ В.Г. Буданов говоря о развитии синергетики отмечает: «Стартовав в точном естествознании, ее методы проникли в биологию, экологию, социологию, экономику, политологию» [29]. Синергетика представляет собой междисциплинарное направление исследований, можно так же отметить, что это новое, «становящееся» направление научного поиска. Ее так же характеризуют, как динамически открытую, коммуникативную и трансдисциплинарную научную теорию [30].

«Синергетика, занимающаяся изучением процессов самоорганизации и возникновения, поддержания, устойчивости и распада структур самой различной природы, еще далека от завершения и единой общепринятой терминологии (в том числе и единого названия всей теории) пока не существует. Бурные темпы развития новой области, не оставляют времени на унификацию понятий и приведение в стройную систему всей суммы накопленных фактов. Кроме того, исследования в новой области ввиду ее специфики ведутся силами и средствами многих современных наук, каждая из которых обладает свойственными ей методами и сложившейся терминологией. Параллелизм и разнобой в терминологии и системах основных понятий в значительной мере обусловлены также различием в подходе и взглядах отдельных научных школ и направлений и в акцентировании ими различных аспектов сложного и многообразного процесса самоорганизации. Отсутствие в синергетике единого общепринятого научного языка глубоко символично для науки, занимающейся явлениями развития и качественного преобразования.

Разумеется, строгое определение синергетики требует уточнения того, что следует считать большим числом частей и какие взаимодействия подпадают под категорию сложных. Считается, что сейчас строгое определение, даже если бы оно было возможным, оказалось бы явно преждевременным. Поэтому далее (как и в работах самого Хакена и его последователей) речь пойдет лишь об описании того, что включает в себя понятие «синергетика», и её отличительных особенностей» [31].

Однако, «синергетика отнюдь не является одной из пограничных наук типа физической химии или математической биологии, возникающих на стыке двух наук (наука, в чью предметную область происходит вторжение, в названии пограничной науки представлена существительным; наука, чьими средствами производится «вторжение», представлена прилагательным; например, математическая биология занимается изучением традиционных объектов биологии математическими методами). По замыслу своего создателя проф. Хакена, синергетика призвана играть роль своего рода метанауки, подмечающей и изучаюшей общий характер тех закономерностей и зависимостей, которые частные науки считали «своими». Поэтому синергетика возникает не на стыке наук в более или менее широкой или узкой пограничной области, а извлекает представляющие для нее интерес системы из самой сердцевины предметной области частных наук и исследует эти системы, не апеллируя к их природе, своими специфическими средствами, носящими общий ("интернациональный") характер по отношению к частным наукам» [32]. Коротко остановимся на основных принципах синергетики. В усеченном варианте можно предложить 7 основных принципов синергетики [33]: Два принципа Бытия - 1 - гомеостатичность и 2 - иерархичность; которые характеризуют фазу стабильного функционирования системы, ее жесткую онтологию, прозрачность и простоту описания, принцип иерархического подчинения Г.Хакена (долгоживущие переменные подчиняют себе короткоживущие), наличие устойчивых диссипативных структур - аттракторов на которых функционирует система. Пять принципов Становления - 3 - нелинейность, 4 - неустойчивость, 5 - незамкнутость, (те три "НЕ", которых всячески избегала классическая методология, и которые позволяют войти системе в хаотическую креативную фазу, обычно это происходит за счет положительных обратных связей), 6 - динамическая иерархичность (обобщение принципа подчинения на процессы становления - рождение параметров порядка, когда приходится рассматривать взаимодействие более чем двух уровней и сам процесс становления есть процесс исчезновения, а затем рождения одного из них в процессе взаимодействия минимум трех иерархических уровней системы, здесь, в отличии от фазы бытия, переменные параметра порядка, напротив, являются самыми быстрыми, неустойчивыми переменными), 7 - наблюдаемость (относительность категорий порядка и хаоса к уровню наблюдения, масштабу пространственно- временного окна, что может даже превратить хаос в стабильное функционирование). Именно последние два принципа включают принципы дополнительности и соответствия, кольцевой коммуникативности и относительности к средствам наблюдения, запуская процесс диалога внутреннего наблюдателя и метанаблюдателя. Такое описание дают семи принципам синергетики, науки о самоорганизации, как ее не редко называют. «Нет необходимости доказывать полезность синергетического подхода или настаивать на непременном использовании названия "синергетика" всеми, чьи достижения, текущие результаты или методы сторонники синергетики склонны считать синергетическими. Явления самоорганизации, излучение сложности, богатство режимов, порождаемых необязательно сложными системами, оставляют простор для всех желающих. Каждый может найти свою рабочую площадку и спокойно трудиться в меру желания, сил и возможностей. Однако нельзя не отметить, что перенос синергетических методов из области точного естествознания в области, традиционно считавшиеся безраздельными владениями далеких от математики гуманитариев, вскрыли один из наиболее плодотворных аспектов синергетики и существенно углубили наше понимание ее» [34]. Мы уже создали некоторое представление о синергетике, однако для нас важно понять, что представляет собой синергетический процесс с социально философской точки зрения, так как именно эта его сторона может оказаться полезной для исследования политического лидерства. С точки зрения синергетики процесс самоорганизации материи это чередование этапов «спокойной» адаптации и «революционных» перерождений, выводящих системы на новые ступени совершенства. То есть синергетика признает, и в то же время рассматривает процессы адаптации и конфликтов между элементами системы. В рассмотрении состояния системы синергетика рассматривает немногочисленные, но определяющие факторы и их взаимосвязь. Признает, как мы видим синергетика и единство эволюционного и революционного развития. «Общие закономерности поведения систем, порождающих сложные режимы, позволяют рассматривать на содержательном, а иногда и на количественном уровне, такие вопросы, как уровень сложности восприятия окружающего мира как функции словарного запаса воспринимающего субъекта, роль хаотических режимов, их иерархий и особенностей в формировании смысла, грамматические категории как носители семантического содержания, проблемы ностратического языкознания (реконструкция праязыка) как восстановление «фазового портрета» семейства языков и выделения аттракторов, и многое другое» [35]. Итак, подведем итог, синергетика не противоречит диалектике (это видно из ее основных принципов) и принципам формационного подхода, но для социальной философии она не несет ничего нового, хотя в исследовании политического лидерства мы будем рассматривать лидерство, как сложную систему, так и лидерство как элемент политической, культурной, экономической, социально-психической системы. В рассмотрении политического лидерства как системы и одновременно как части многих систем соединенных в одну систему - общество с их сложными противоречивыми связями и нелинейным развитием, тем не менее, находит свое выражение синергетический метод. Представляя собой систему, политическое лидерство состоит из различных частей, которые имеют разнообразные отношения, и изучение его именно так, через внутренние отношения так же вполне соответствует принципам синергетики. 1.6. Комплексный метод. В комплексном методе соединяется взгляд на предмет исследования с точки зрения различных наук с их специфической сферой изучения. Каждая из наук рассматривает, какую либо сторону предмета исследования. Комплексный метод познания находит в наше время широкое применение в науке, причем он применяется как в гуманитарных науках, так и в технических. Поскольку комплексный метод рассматривает проблему исходя из комплекса наук, то такой подход дает наиболее точное представление о предмете исследования. Социальная философия является не только наиболее общей наукой об обществе, но основополагающей базой для других гуманитарных наук. Она лишь соединяет различные науки, н6о не несет в себе все их внутреннее многообразие взглядов, теорий и знаний. Однако социальная философия опирается на эти науки, их знания и перспективные теории. В проблеме политического лидерства невозможно сколько-нибудь серьезное движение вперед в понимании вопроса в целом без комплексной опоры на достижения гуманитарных наук занимающихся этой проблемой. Такими науками являются: политология, культурология, психология и другие. Некоторые науки не касаются этой темы напрямую, но затрагивают ее косвенно. Каждая из этих наук имеет свои, специфичные для той стороны, которую она изучает, достижения. Внутренне ограниченные эти науки не пригодны для изучения предмета в целом. Наше исследование политического будет строиться, помимо других методов, и на комплексном методе. Мы рассмотрим политическое лидерство с различных сторон, как-то политическая, кальтурно-эстетическая, психологическая, социально-экономическая и историческая стороны. Все методы, которые мы применим в исследовании, не противоречат друг другу, а составляют единую систему, с помощью которой только и возможно многостороннее исследование предмета.

Часть 2. Природа политического лидерства.

2.1. Экономическая природа политического лидерства.

Очевидно, стоит начать рассмотрение политического лидерства с экономических позиций, а точнее изучение его экономической природы, с корня, со спорных вопросов понимания экономических процессов и законов. Сам факт неразрывной связи политического лидера с экономикой вызывает сомнения, поскольку именно в экономике нужно искать начало политики, а значит и политического лидерства. Экономика действует на политического лидера с двух сторон, с одной стороны он, как и все является членом общества. С этой стороны его отношения с экономикой носят личный, субъективный характер, с другой стороны лидер представляет определенные политические силы, а значит их экономические интересы. С этой стороны отношения политического лидера с экономикой носят объективный характер. В экономике для социальной философии первостепенное значение имеет вопрос о способе производства. В предисловии к «К критике политической экономии» К. Маркс сформулировал суть закона определяющей роли материального производства в жизни общества: «Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще» [36], - писал он. Конечно, сегодня многие ученые пытаются оспаривать эту закономерность, но понимание этого закона позволило человечеству научиться понимать свое общество, процессы, происходящие в нем видеть их корень. Так один известный западный социолог второй половины ХХ века Р. Арон известный как своим знанием марксизма, так и его критикой писал: «В контексте Марксова подхода к капитализму и к истории большое значение придается сочетанию понятий производительных сил, производственных отношений, классовой борьбы, классового сознания, а, кроме того, базиса и надстройки. Эти понятия можно использовать во всяком социологическом анализе. Сам я, когда пробую анализировать советское или американское общество, охотно начинаю с экономики и даже с состояния производительных сил, чтобы затем перейти к производственным отношениям, а затем к социальным отношениям. Допустимо критическое и методологическое использование этих понятий для понимания и объяснения современного, а может быть, даже любого другого общества» [37]. В. Л. Бенин и М. В. Десяткина в своей работе «Социальная философия» отмечая суть и характер влияния способа производства на жизнь общества пишут: «Причина в том, что закон определяющей роли материального производства в жизни общества, открытый К.Марксом в середине прошлого века, в эпоху восходящего развития капитализма, был признан в марксистско-ленинской обществоведческой науке истиной, не подлежащей сомнению. Итак, многие мыслители считают способ материального производства основой существования и развития всего общества, выдвигая достаточно веские аргументы: 1. без постоянного осуществления воспроизводства материальных благ существование общества невозможно; 2. способ производства, сложившееся разделение труда, отношения собственности определяют появление и развитие классов и социальных групп, слоёв общества, его социальной структуры; 3. способ производства во многом обусловливает развитие политической жизни общества; 4. в процессе производства создаются необходимые материальные условия развития духовной жизни общества; 5. материальное производство поддерживает активность человека в любой сфере его жизни и деятельности. К.Маркс выделил производительные силы труда и всеобщие производительные силы. Человек, трудящийся, является непосредственным субъектом труда. Прежде всего человек выступает как рабочая сила, обладающая физическими и интеллектуальными способностями, профессиональными знаниями и определенным уровнем сформированности культуры. Однако подобная трактовка наследия К.Маркса в старых учебниках достаточно схематична» [38]. Другой наш современник и специалист в вопросах марксизма В.С. Барулин характеризуя его отмечал: «К.Маркс в качество человека как производительной силы включил все богатство его развития как общественного субъекта, как личности» [39]. Но человек является не единственной производительной силой общества. Помимо него сюда входят и средства производства (предметы труда, средства труда). Складывающиеся объективные связи между людьми в процессе производства общественного продукта и распределения, материальных благ называются производственными отношениями. Их характер в первую очередь определяется формой собственности на средства производства. Попытаемся теперь рассмотреть связи общественного способа производства, политики и непосредственно политического лидерства. Поскольку способ производства составляет материальную основу жизни общества, история общества есть, прежде всего, история развития способов производства, которые сменяют друг друга в связи с ростом производительных сил. Определенному способу производства соответствует определенный общественно-экономический строй, формация. Которая и определяет характер политического строя в обществе, и государстве, характер политических отношений. Политические силы, существующие и действующие в период существования данной формации, ведут между собой борьбу, которая отражает противоречия того общественно-политического строя, который существует на базе этого способа производства. Так какие противоречия в первую очередь определяют характер политической жизни общества в рамках той или иной общественно-экономической формации? В первую очередь это конечно противоречия между классами. И, разумеется, определяющее значение тут имеют противоречия между основными классами формации, между господствующим классом и подчиненным, эксплуатируемым классом, однако другие классы, не основные тоже не являются исключенными из этих противоречий. Помимо этих противоречий существуют еще и противоречия между основными и не основными классами формации. Эти противоречия могут выражать два направления, первое - противоречия между старыми (не основными) и новыми (основными) общественными классами. Второе - противоречия между основными общественными классами и не основными, но имеющими исторический потенциал, новыми, зарождающимися классами. Но все эти и другие противоречия имеют своей основной причиной противоречия между производительными силами и производственными отношениями. Возможно, в прошлом некоторые советские ученые социальные философы и могли считать, что классовое общество, заключенное в рамках одной формации есть лишь борьба господствующего класса и эксплуатируемого, но исторический процесс намного сложнее. Развитие есть сложное сочетание борьбы и взаимодействия самых различных общественных классов, где если и существуют основные противоречия формации, то при этом постоянно возникают другие - не основные противоречия. Одни, из которых непрерывно разрешаются, а другие непрерывно возникают. Из всего этого не сложно понять причины всей разнообразности и противоречивости политической жизни общества. Поведение политических лидеров неотъемлемое от политической жизни общества находится на первый взгляд незаметной зависимости от всего многообразия экономической жизни общества. Политические лидеры, представляя экономические интересы определенных социально-экономических групп и классов, вынуждены руководствуясь знанием, в той или иной степени, экономического устройства общества и порождаемых им противоречий, действовать так, чтобы пусть даже и временно привлечь на свою сторону какие либо социально-экономические силы. Какие это будут силы всегда зависит от конкретной исторической обстановки и существующих экономических отношений. Субъективная сторона отношений политического лидера с экономикой не является постоянной, она исторически изменяется, и является тем большей, чем менее развито общественное производство. Следуя простейшей логике, мы можем полагать, что чем лучше удовлетворены материальные потребности политического лидера, тем менее остро для него стоит вопрос личной материальной заинтересованности. Можно подумать, что чем богаче политический лидер, тем он более свободен по отношению к экономике. Однако это не так, поскольку политический лидер должен постоянно ассоциировать себя с теми экономическими силами, которые и представляет и их интересами. Эта ассоциативная связь хотя и является чисто психической, но имеет под собой четкие материальные основы. Она не может возникнуть и длительное время существовать без того, что бы политический лидер на практике не видел свою принадлежность к той или иной экономической общности. Не маловажную роль тут играет социально-классовое происхождение политического лидера, хотя далеко не всегда оно является определяющим. Выросший как человек, сформировавшийся как личность, политический лидер впитывает в себя идеологию той среды, в которой и происходило это его формирование. Однако, его идеологические убеждения, сложившись должны приобрести еще и устойчивость, а это невозможно без привязки лидера к благам или тяготам экономики которые приходятся на его класс или социальную группу. Если политический лидер, вождь, руководитель сложился в одних экономических условиях, а после оказался совершенно в иных, то он может изменить своим прежним идеологическим убеждениям под действием этих перемен. Однако он может и не отказаться от них, но в этих условиях его ждет крах как лидера, вождя, или, как минимум, большие трудности. Он, оказавшись выброшенным из одной идейно-социально-экономической среды и очутившись в другой не приняв ее воззрений, политических, и что базисно - экономических оказывается отчужденным от его нового окружения. В такой ситуации, когда даже элементарное общение затруднено, абсолютно невозможно быть лидером. Приведем исторический пример, вождь самого известного в Римской истории восстания рабов Спартак, был представителем Фракийской знати, одним из вождей какого-то племени. В ходе одного из конфликтов на Балканской границе республики попал в рабство. Если оценивать его социально-экономическое происхождение то он относился к ранней рабовладельческой знати, однако, находясь в Италии, в качестве раба он не стал выслуживаться, добиваться освобождения своей покорностью, но возглавил восстание рабов. Все это указывает на то, что он через какое-то время перестал ассоциировать себя с господами-рабовладельцами и их экономическими интересами, которые пусть и для другого народа он непременно разделял, будучи свободным. Для Спартака стали своими интересы, потребности рабов. Он, понимая и разделяя экономическое положение своего класса, сумел организовать его на борьбу за освобождение. Что стало бы со Спартаком, если бы он не разделил взглядов и интересов рабов? Возможно, он мог бы стать свободным, вольноотпущенником, и даже довольно состоятельным человеком, но не вождем, политическим лидером. Все же мы не должны упускать из вида тот факт, что Спартак сформировался как лидер, будучи представителем господствующих общественных сил [40]. Эта интересная мысль толкает нас на понимание того, что далеко не во всякой экономической, а значит и социальной среде может сформироваться достаточно сильный политический лидер. Наиболее жестоко эксплуатируемые, отсталые, забитые классы и социальные группы почти никогда не могут выдвинуть достаточно ярких политических лидеров. Подтверждением того могут служить классово-исторические битвы рабов и рабовладельцев, феодалов и зависимых крестьян. Темная масса рабов и крестьян не случайно оказывается, практически всегда не способна выдвинуть выращенного в своей среде такого политического лидера, вождя, руководителя который бы сумел на равных бороться с вождями более развитых общественных классов и социальных групп. Корень этой неспособности некоторых классов следует искать в их экономической жизни, которая и определяет психику вождя, его культуру, интересы, потребности и ту роль в истории которую он как следствие может сыграть. Экономическое положение общественных классов определяет и их идеологические воззрения, которые всегда носят характер, отражающий экономические интересы, хотя и не всегда в открытой форме. Так, определяя сущность и роль рабовладельческого государства, Аристотель писал: «В каждом государстве есть три части: очень состоятельные, крайне неимущие и третьи, стоящие посредине между теми и другими. Так как, по общепринятому мнению, умеренность и середина - наилучшее, то, очевидно, и средний достаток из всех благ всего лучше. При наличии его легче всего повиноваться доводам разума… Государство более всего стремится к тому, чтобы все в нем были равны и одинаковы, а это свойственно преимущественно людям средним… Они не стремятся к чужому добру, как бедняки, а прочие не посягают на то, что этим принадлежит, подобно тому, как бедняки стремятся к имуществу богатых. И так как никто на них и они ни на кого не злоумышляют, то и жизнь их протекает в безопасности» [41]. Мы видим, какое внимание уделяет Аристотель собственности, экономическим отношениям и роли государства в их регулировании. Разумеется, политический лидер придерживающийся таких убеждений не может не быть представителем общественного класса рабовладельцев. Экономика это в первую очередь вопрос собственности, а форма собственности определяется экономическими отношениями в обществе. В зависимости от исторических условий возможно сочетание различных форм собственности и форм управления этой собственностью. Известный французский философ - просветитель Жан Мелье писал: «Почти повсюду распространено и узаконено заблуждение, заключающиеся в том, что люди присваивают себе в частную собственность земные блага и богатства, вместо того чтобы, как следовало бы, всем владеть и пользоваться ими на началах равенства… Благодаря этому каждый старается всякими способами, хорошими или дурными, обладать как можно большим богатством, потому что жадность ненасытна, и она, как известно, является источником всех зол… Вследствие этого наиболее сильные, наиболее хитрые, наиболее ловкие, а часто даже и худшие и недостойнейшие оказываются наделенными наилучшими земными благами и житейскими удобствами» [42]. Уже в мыслях этого французского ученого мы видим конфликт, порождаемый собственностью. Конфликты, противоречия, возникающие на основе собственности, экономических отношений в обществе не могут прийти мимо политических лидеров. Они, представляя различные экономические интересы, отстаивают их через свою деятельность. Материальное производство, экономические отношения, формы собственности определяют не только характер объективной деятельности политических лидеров, но и их психику, характер тех внутренних процессов, которые протекают в их внутреннем мире, являясь отражением материальной жизни. В формировании психики политического лидера определяющую роль играют именно экономические отношения, это мы легко можем видеть даже из примера Спартака. Помимо влияния на психику лидера, через его субъективные и объективные связи с ней, экономика влияет и на общественную культуру, через которую оказывает влияние на деятельность политического лидера. Тут отчетливо прослеживается связь экономических отношений, как определяющих и культуры общества, как следствие, культуры отдельных его представителей, политических лидеров. Но именно тут мы и останавливаемся, оставляя дальнейшее другим главам этой части.

2.2. Политический лидер в структуре движущих сил общества.

Вопросами роли масс в истории занимались самые различные направления социальной философии. При этом имело место как полное отрицание ее, так порой и ее абсолютизация. Однако наиболее научным является взгляд на эту проблему с формационных позиций развития общества. Эта теория, доказав решающую роль народных масс в истории общества, в то же время важное место отводит роли личности - роли выдающихся людей, руководителей, вождей, лидеров. Показывает, что они выполняют необходимую для общества функцию. Это относится как к ученым, художникам и писателям, без деятельного участия которых невозможно движение вперед науки и культуры, так и политическим и общественным лидерам. Они выполняют функцию руководителей масс, общественных классов и политических партий. Классическая марксистская наука уделяла, как уже отмечалось еще в начале данной работы, большое внимание роли масс в истории. Однако роль вождей, политических лидеров рассматривалась весьма ограничено, причем преимущественно со стороны прогрессивных общественных классов, а если говорить еще более точно, то со стороны рабочего класса. Взгляду же на проблему политического лидерства со стороны всех общественных классов на самых различных этапах истории уделялось не достаточное внимание. В дальнейшем рассмотрении политического лидерства важную роль будет играть взаимосвязь общества и политического лидера. На их взаимодействии мы сейчас и остановимся. В современной социальной философии существует две основных школы, два основных направления. Это формационный и цивилизационный подход. Первый из них, основываясь на диалектическом материализме и переносе его основных законов на общество, выделяет в нем социально-экономическую классовую структуру и утверждает, что развитие идет поступательно в виде смены формаций. Первобытное общество, сменяется на рабовладельческое, то в свою очередь на феодальное и так далее. В ходе развития согласно формационному подходу меняются общественные отношения. Другая школа современной социальной философии - цивилизационизм, полагает, что жизнь общества, это путь возникновения, развития и расцвета, а затем упадка цивилизаций. Все цивилизации согласно этой школе самобытны, хотя и несут в себе некоторое сходство. Каждая цивилизация имеет свою культуру, свое социальное устройство, свои особенности, которые и делают ее той или иной цивилизацией. Однако такой подход, учитывая природные особенности возникновения того, или иного общества упускает из виду природу социально-экономических отношений, акцентируя свое внимание преимущественно на культурной сфере общества. В свою очередь нужно отметить, что критики формационного подхода выделяют такую его слабую сторону как недостаточное внимание к географическим и культурным основам общественного развития [43]. Но, будучи объективными, мы должны сказать, что эта «ахиллесова пята» относится не к самому формационному подходу, а к некоторым ученым его догматично представляющим. Именно поэтому в исследовании мы опираемся на формационный, марксистский подход, подход подлинно научный и наиболее полно позволяющий раскрыть природу политического лидерства. Движущими силами общества, исходя из двух рассмотренных подходов, в случае формационного понимания общества выступают противоречия в нем, которые могут носить как антагонистический, так и неантагонистический характер, а в случае цивилизационного подхода такими силами являются национально-географические и культурно-нравственные начала цивилизации, которые и ведут в своем человеческом воплощении к развитию цивилизации. Однако в оценке социальных движущих сил трудно ограничиться двумя этими научными направлениями, поскольку существует еще субъективно-нравственный подход, основанный на индивиде и его психических качествах. Хотя его можно и отнести к другой сфере классификации научных методов. В дальнейшем мы подробней остановимся на этой стороне, но сейчас выделим для примера лишь одного сторонника подобного видения общественного развития. Это Никколо Макиавелли, в своих работах и, прежде всего в «Государе» изложивший не только принцип индивидуальной роли политического лидера, но давший конкретное описание его черт. Так согласно представлениям этого видного итальянского ученого эпохи возрождения, государь, политический лидер, должен обладать сильным, беспощадным, нравственно очень подвижным характером, быть склонным к любым поступкам необходимым для блага государства [44]. Однако, высоко ценя научный вклад Никколо Макиавелли, мы как марксисты не должны забывать, о том, что только полный классовый анализ общества может дать нам полный ответ на вопрос о роли и месте политического лидера в историческом процессе. Переходя дальше в вопросе раскрытия роли политического лидерства в структуре движущих сил общества нельзя не отметить, что каждый общественный класс может господствовать в обществе только при помощи определенной политической организации. Эта организация не может действовать, не имея руководства и, как следствие руководителей, лидеров. Это относится и к партиям, и к другим общественным организациям, и к государству. Руководители вырабатывают и формулируют политику классов, государства, партии, организуют проведение ее в жизнь, направляют деятельность тысяч и миллионов людей [45]. Из всего этого мы можем выделить основные функции политического лидера: а. Выражающая - умение сформулировать и выразить интересов тех социально - политических сил, которые представляет данный политический лидер; б. Организующая - состоит в умении организовать и направить возглавляемые им политические силы на реализацию задач стоящих перед ними; с. Руководящая - состоит в непосредственном и непрерывном руководстве действиями политических сил, которые им возглавляются. Политический лидер является продуктом общественной деятельности тех или иных классов, их политической борьбы. Он появляется, выдвигается, тогда когда в нем существует потребность. Таким образом, появление, существование и деятельность политического лидера является следствием социально-политической необходимости. Существование лидера как такового является закономерностью. Однако то, что мы имеем в жизни, является случайным. Но в то же время нельзя забывать, что случайным является то, что в качестве лидера выступает какой-то конкретный человек, а отнюдь не его внутренние черты и качества. Хотя в них тоже присутствует некий элемент случайности, но все же черты характера конкретного политического лидера являются следствием общественных отношений, в которых он сформировался, и, следовательно, они закономерны. Эту - психологическую составляющую лидера мы рассмотрим позже, а сейчас отметим лишь, что характер лидера его моральные ценности, жизненные интересы, как личные, так и общественные, кои он выражает, носят изменяющийся характер, поскольку именно историческое развитие определяет как их самих, так и их сочетание. В этих условиях, если какой либо конкретный политический лидер не подвергается изменениям, то сама суть современного лидера, требования, предъявляемые к нему обществом или же общественным классом, интересы которого он выражает и защищает, изменяются по ходу общественного развития. Человек стремящийся оставаться лидером должен уметь улавливать малейшие колебания тех сил, которые он возглавляет. В приведенном выше представлена историческая сторона политического лидера, но нам нельзя забывать и о других его сторонах. Так политический лидер явление не только историческое, но и социально-политическое, он всегда представляет конкретные общественные классы и политические силы. В условиях классовой борьбы необходимой чертой политического лидера выступает умение распространять свое влияние не только на свои политические и социальные силы, но и на другие общественные классы и политические партии. Возглавляя конкретный общественный класс лидер должен уметь объединить вокруг него другие социально-политические силы и либо привести свой класс к власти, либо укрепить его позиции. Ярким примером такого политического лидера может служить Наполеон. В ходе своего правления он сумел так использовать внешнеполитическую ситуацию в мире, и так оценить характер внутренних социально-экономических отношений во Франции, что смог объединить вокруг господствующего класса - буржуазии, крестьян и рабочих. При том, что эксплуатация последних не была более мягкой, чем, например, во времена Директории. Безусловно некоторым может показаться, что данная ситуация была во многом случайна. Это, отчасти верно, но находившаяся в схожих политических условиях Директория возглавляемая Полем Барассом не смогла использовать ситуацию подобным образом. Эта предшественница Наполеона была постоянно сотрясаема политическими кризисами. Другим примером может служить умелая политика большевиков в годы Октябрьской революции и гражданской войны, сумевших объединить вокруг рабочего класса крестьян. Это позволило не только выиграть гражданскую войну, но и избежать падения Советской власти в 1920-х годах [46]. Разумеется, подобные союзы классов не могут носить длительного характера и могут возникать как под воздействием внутренних, так и внешних факторов, однако чаще всего в истории мы встречаем сочетание и тех и других факторов. Умение объединить вокруг своего класса другие, безусловно, немаловажная черта лидера. Но помимо противоречий между различными классами существуют и противоречия внутри каждого из общественных классов. Многие политические лидеры выражают интересы не столько интересы своего класса в целом, сколько интересы определенной его части. Этим во многом объясняется борьба, как между различными буржуазными партиями, так и между рабочими партиями в современной политике. Например, сегодня в России существует довольно жесткая борьба как между различными коммунистическими партиями и группами, так и внутри ориентированных на капиталистические преобразования сил. Так относительно недавно мы были свидетелями обострения борьбы той части капитала, которую представляет В.В.Путин, и той интересы, которой выражают Березовский, Гусинский и Ходорковский. В левом же движение идет борьба между КПРФ, Трудовой Россией, РКРП различными марксистскими, троцкистскими и сталинистскими группами. Деятельность политических лидеров носит объективно необходимый характер и не является случайной в историческом процессе. Случайной является личность политического лидера, это обстоятельство и способствует возникновению иллюзии, что вожди, руководители, выдающиеся деятели, те или иные политические лидеры являются движущей силой истории, ее творцами. Такое видение историко-политических процессов полностью выбрасывает роль масс, а это не верно. Лежащие на поверхности события и решения принятые лидером и сама его деятельность понимаются как проявление его воли или же интереса. В общем, получается, что деятельность одного человека является не просто первостепенной в деятельности людей, но и определяющей путь и характер общественно-исторических преобразований. Для оправдания подобной ненаучной теории придуман даже термин «хоризма» [47]. Где в роли хоризмы выступает нечто внутреннее в лидере, что позволяет ему подчинить себе волю других людей и ход исторических событий. Однако в таком видении роли лидера в истории нарушается видение связи экономической, социальной, политической деятельности общества, утрачивается понимание того факто, что лидер в своей деятельности несет лишь выражение интересов части или всего общества, которые в свою очередь обусловлены как коллективными, так и индивидуальными интересами и потребностями людей. Данная теория исключает из поля зрения корень общественного развития - экономическую деятельность людей. Поэтому такой подход является ошибочным. Касаясь вопроса политического лидерства, и субъективного взгляда на него Ф. Энгельс писал: «Когда, стало быть, речь заходит об исследовании движущих сил, стоящих за побуждениями исторических деятелей,… то надо иметь в виду не столько побуждения отдельных лиц, хотя бы и самых выдающихся, сколько те побуждения, которые приводят в движение большие массы людей, целые народы, а в каждом данном народе, в свою очередь целые классы» [48]. Основной ошибкой субъективистов является неумение правильно поставить вопрос о соотношении между закономерным характером общественного развития и деятельностью вождей, политических лидеров, ибо они рассматривают общественные законы и эту деятельность, как взаимоисключающие силы. Величие руководителей они видят в умении «поставить на своем», осуществить свою волю [49]. Характеризуя ошибочность субъективного взгляда на роль лидера в истории, мы указали на существование цепи связей политического лидера и общества, политики и экономики. Эта цепочка связей, если рассматривать ее как связь и взаимовозникновение отношений, выглядит так: экономические отношения а социальные отношения аполитические отношения а политический лидер. В этой цепи хорошо видно, что политический лидер как общественно-историческое явление возникает из взаимной связи различных форм отношений в обществе. В то же время политический лидер сам, через свою деятельность оказывает влияние на эти отношения, при этом оставаясь их продуктом. Разумеется, политический лидер должен изменяться по мере изменения общественных отношений, в противном случае возникает нарушение связей, что может быстро привести к устранению данного лидера. Цепь связей порождающих политического лидера можно изобразить по-другому, не через общественные отношения, а через формы общественной организации людей: общественно-экономическая формация а общественные классы а политические партии и группы а политические лидеры. При этом, как уже неоднократно отмечалось политический лидер и сам оказывает влияние на общественные отношения, что может привести даже к изменению классовой структуры общества. Это воздействие политического лидера на общество осуществляется не непосредственно, а через деятельность тех социально-политических сил, от которых выдвинут данный политический лидер, и чьи интересы он в данный момент представляет. Опираясь в своем изучении политического лидерства на формационный подход, мы должны выделить два основных этапа в цикличной истории политического лидерства. Развитие всего мира, жизни и общества по законам диалектики состоит из эволюционного и революционного этапов развития. На эволюционном этапе исторического развития в той или иной общественно-экономической формации, когда власть принадлежит определенному классу, и уже закладываются предпосылки бедующей социальной революции, но еще не созревают, деятельность политических лидеров всех классов не может носить революционный характер. Она может быть сколько угодно противоречивой и даже радикальной, но ни в коей мере не может привести к революционному преобразованию общества, вызвать ликвидацию враждебных классов и изменение общественно-экономических отношений и формации. В этих условиях деятельность, однако, может носить прогрессивную и консервативную направленность. Различие между такой исторической деятельностью политических лидеров кроется в том, насколько она направлена на прогрессивные преобразования. В момент социальной революции, когда классовая борьба обостряется, следует отличать революционных и контрреволюционных политических лидеров. Распространенным в наше время является мнение, что революция должна происходить достаточно быстро, но история учит нас, что бывает так, что некоторые эволюционные стадии оказываются короче революционных. Так феодальная революция растянулась в Европе на несколько столетий, с IV-VIII век пространство Римской империи сотрясалось этой социальной революцией [50]. В то же время развитие капитализма в мире продолжалось относительно не долго и довольно быстро, начиная с конца XIX века, человечество вступило в новую революционную полосу [51]. В условиях эволюционного этапа развития быть политическим лидером намного проще и гораздо менее опасно, чем на революционном этапе развития общества. В его условиях происходят постоянные колебания опоры политического лидера, старые классы начинают активно разрушаться, а возникающие новые еще не являются устойчивыми. Именно этим объясняются те, довольно высокие требования, которые предъявляются классами и партиями к своим лидерам, на данных (революционных) стадиях истории [52]. Другой стороной таких исторических этапов является опасность для самих политических лидеров, неосторожный шаг, или вовремя не сделанный политический поворот могут запросто привести не только к падению лидера, но и к его физическому устранению. Когда в обществе господствует какой-то один класс, и задача удержания власти для него не стоит лидер представляющий его интересы может осуществлять свои функции достаточно спокойно, то есть, не опасаясь серьезных перемен ведущих к исчезновению его опоры. Но когда для одного класса остро ставится задача взятия политической власти, а для другого ее удержание то «спокойной» работе политических лидеров приходит конец. Оценивая качества политических лидеров революционного исторического этапа развития можно отметить колоссальное различие между вождями старого, защищающегося класса и нового атакующего, борющегося за взятие власти. Политические лидеры старого класса по своим психическим качествам более слабы, это является выражением кризиса старой, отжившей системы отношений, старых классов как ее носителей. Новый же, молодой общественный класс является активным, быстро развивающимся, выходящим на новые, более передовые общественные отношения. Как следствие его представители, и как самые яркие, политические лидеры по своим психическим качествам заметно выигрывают по сравнению с политическими лидерами старого, господствующего класса. Их руководство более эффективно. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить Ленина, Троцкого, Сталина, Дзержинского и Николая II, Керенского, Колчака, или же Робеспьера, Дантона, Сен-Жюста и Людовика XVI с его окружением. Конечно на стороне правящего класса сила, но это его не спасает, поскольку, чем дальше, тем качественно слабее он становится, и тем более непрочными делаются его позиции. Рассмотрим теперь несколько исторически последовательных примеров. Думаю, наиболее понятным будет изучение буржуазных революций. Первая в истории буржуазная революция произошла в Нидерландах, она явилась самой ранней буржуазной революцией (хотя есть мнение, что первая буржуазная революция произошла во Флоренции) и буржуазия даже не смогла выдвинуть своих достаточно ярких политических лидеров. Английская революция тоже не блестела звездами, при всех своих качествах Оливер Кромвель (несмотря на то, что он ярко смотрелся на фоне Английского парламента) не был более выдающимся, чем Людовик XIV или Густаф Адольф. А эти люди на фоне остальных монархов в XVII веке выделялись очень заметно. Сравнивая избранного голландской революцией вождем Вильгельма Оранского и его современников, таких выдающихся политических деятелей, как Филипп II в Испании, Генрих IV во Франции, Иван IV Грозный в России, Стефан Батория в Польше и Елизавета в Англии мы можем сказать, что никаких выдающихся качеств он не имел. Однако его сын Мориц Нансаусский был совсем иным человеком. Он довольно быстро проникся духом новых буржуазных отношений и, будучи человеком не глупым, блестяще вписался в плеяду лучших политических лидеров того времени. Поняв, какие возможности открываются перед ним лично, новым обществом и государством в Нидерландах он сумел так организовать политическую и военную деятельность Генеральных Штатов, что привел их в 1610 голу к победе над самым могущественным государством в тогдашнем мире Испанией. Классическим примером буржуазной революции является Великая Французская революция. Тут мы видим описываемую тенденцию в развитии. С одной стороны такие выдающиеся революционеры, как граф Мирабо, маркиз де Лафайет, Бриссо, Дантон, Робеспьер, Марат, Сен-Жюст, Карно, Эбер, и многие другие. С другой стороны, даже во Франции нам трудно найти хоть одного такого лидера, которого можно было бы поставить с ними в один ряд. Нет, конечно, были яркие личности и у роялистов. Например, вожди крестьянского восстания в Ванде: де Шарет, де ла Рошежаклену. Но они по сравнению с Маратом или Робеспьером просто статисты. Мы не будем приводить других примеров, они могут лишь подтвердить выявленную нами закономерность. Но в заключение хотелось бы сделать одно уточнение, другие буржуазные революции, происходящие с серьезным запозданием в период уже начавшегося разрушения буржуазии как класса, не могут дать таких выдающихся представителей своего класса [53]. Говоря о закономерности появления, и существования политических лидеров в истории Ленин писал: «Ни один класс в истории не достигал господства, если он не выдвигал своих политических вождей, своих передовых представителей, способных организовать движение и руководить им» [54]. Ход истории определяется борьбой классов и социальных групп. Соответственно и роль политических лидеров не может рассматриваться отдельно от этой борьбы. «То обстоятельство, что вот именно этот великий человек появляется в данной стране, в определенное время, конечно, есть чистая случайность. Но если мы этого человека устраним, то появляется спрос на его замену, и такой заменитель находится, более или менее удачный, но с течением времени находится. Что Наполеон именно этот корсиканец, был тем военным диктатором, который стал необходим Французской республике, истощенной войной,- это была случайность. Но если бы Наполеона не было, то роль его выполнил бы другой. Это доказывается тем, что всегда, когда такой человек был нужен, он находился: Цезарь, Август, Кромвель и т.д.» [55] Как в революционный, так и в эволюционный период истории политический лидер своим появление отвечает на существующую объективную необходимость. Эта необходимость находит выражение в потребности какого либо класса, социальной группы в лидере наделенном определенными качествами, сами эти качества и их сочетание строго социально-историчны. Чем в более серьезном положении находится тот или иной общественный класс, тем острее потребность в лидере - носителе определенных качеств. Однако, как мы уже говорили выше, далеко не всегда классы способны выдвинуть такого лидера. Так господствующие классы на определенной стадии утрачивают способность выдвигать из своей среды исторически необходимых вождей, лидеров. Угнетенные, или же новые классы могут быть еще слишком слабы, для того чтобы иметь необходимого для осуществления их исторической миссии лидера. Говоря о субъективной стороне политического лидера, стоит отметить, что хотя делом случая является появление в качестве лидера того или иного человека, но это вовсе не означает, что на его месте может оказаться практически любой человек. Для выполнения роли политического лидера нужны соответствующие данному историческому моменту качества, способности. А сами эти качества в своей совокупности бесконечно разнообразны, а порой и противоречивы. Секрет кроется в исторической необходимости того, чтобы политический лидер обладал группой качеств необходимых, и позволяющих реализовать стоящие перед политическими силами которые он представляет, а за ними классами и социальными группами, задачи. От чего зависят эти качества? В первую очередь от сферы деятельности, от конкретно исторических условий, от классовой природы социально-политических сил выдвигающих на роль политического лидера данного человека. Таким образом, получается, что эти качества в своей природе с одной стороны историчны, с другой социальны. В подтверждение того, что отнюдь не всякий человек, и далеко не любой политический лидер, каким бы выдающимся он нам не казался, может занять обозначенное историей место. Здесь уместно привести следующий пример. Выше мы привели цитату Ф. Энгельса: «Что Наполеон именно этот корсиканец, был тем военным диктатором, который стал необходим Французской республике, истощенной войной, - это была случайность. Но если бы Наполеона не было, то роль его выполнил бы другой». Эти слова неоспоримо отражают действительность, однако их можно дополнить. До Наполеона во Франции было несколько попыток установления военной диктатуры. Первым попытался маркиз де Лафайет, затем генерал Демурье, потом генерал Пишегрю. Но все эти попытки закончились ничем, Лафайет и Демурье бесславно бежали заграницу, Пишегрю был арестован… [56] Вполне справедливо мы можем спросить себя, почему никому из них не удалось стать диктаторами Франции, а Наполеону удалось? Казалось такой вопрос, будучи только поставленным, напрочь сметает точку зрения, о том, что если бы Наполеона не было, то роль его выполнил бы другой [57]. Но это не так, все эти неудачливые предшественники Наполеона потерпели фиаско только из-за того, что не были способны правильно оценить ситуацию, а значит, не соответствовали той роли, которую собирались сыграть. Этот пример учит нас, что если политический лидер хочет и сам прийти, и привести силы, которые он возглавляет к цели, он должен иметь такую обязательную черту, как умение правильно оценивать конкретную историческую обстановку, видеть реальную расстановку политических сил. И только в этом случае его и политические силы, которые он ведет, ждет успех. Мы довольно много внимания уделили революционному этапу в истории и месту в нем политических лидеров, но, на взгляд автора, дали пока недостаточную оценку политическим лидерам эволюционных этапов истории. И теперь самое время компенсировать это неравенство. Конечно, революционные эпохи являются более бурными в истории, однако эволюционная пора, время стабильного господства определенного класса и существования хотя и изменяющихся, но не так резко общественных отношений. В этот период господствуют относительно стабильные политические принципы, и лидер, воспитанный в среде господствующего класса отражает его психические качества и отношения. Он формируется самими этими отношениями, нацеливается на реализацию интересов политических сил, которые стабильно существовали длительное время. Однако подобная картина хотя и отражает действительность, но является неполной. Такое стабильное развитие есть лишь абстракция, призванная показать контрастность между эволюционной и революционной стадией развития. На практике ситуация выглядит несколько иначе. Философско-бытийное единство эволюции и революции есть не только последовательное единства развития, но и единство в глубь. Каждая стадия общественного движения, будь то социальная эволюция или революция, включает в себя как эволюционные, так и революционные этапы, а их характер зависит от того, какие изменения происходят в общественных отношениях, изменился ли в ходе данного этапа способ производства. Но не будем удаляться от эволюционной стадии развития, на ее протяжении могут исчезать одни и появляться другие классы, речь, разумеется, идет о не основных общественных классах той или иной общественно-экономической формации. Эти изменения неоспоримо могут быть отнесены к качественным. И в то же время с основными общественными классами происходят эволюционные изменения. Помимо всего этого в классовом обществе существуют противоречия между классами и внутри самих классов между социальными группами. Все это не делает политическую жизнь общества простой и непротиворечивой, а условия деятельности политических лидеров легкими. Постоянная политическая борьба, и не только внутри государств, но и между ними требует наличия у политических лидеров определенных качеств. Разуметься, эволюционный этап не несет в себе такого обострения классовой борьбы, что она может привести к исчезновению основных классов формации, однако исчезновение одних социальных групп и появление новых, или же просто борьба между ними являются неотъемлемой частью политической борьбы эволюционных периодов классовой истории человечества. Все это, а особенно периодическое обострение классовой борьбы внутри господствующих классов требует от вождей, политических лидеров тех черт, которые в данной, конкретной исторической специфике могут помочь реализовать свои интересы определенным политическим силам. Ярким примером такой ситуации может служить целая эпоха гражданских войн в Римской республике в I веке до нашей эры. В ходе одной из них выдвинулся такой талантливый политический деятель, как Юлий Цезарь. Он сумел не только мобилизовать свою социальную опору, но и максимально расширить ее, что в конечном итоге и привело к победе над его соперником Помпеем Магном и сенатской группировкой рабовладельцев. Юлий Цезарь выступил в качестве вождя средних и части крупных рабовладельцев заинтересованных в качественно новой эксплуатации провинций республики и как следствие создании нового государственного аппарата. Он сумел объединить вокруг себя многочисленные рабовладельческие сословия всадников и декурионов, а так же пошел на расширение числа Римских граждан. При нем, еще в ходе гражданской войны права Римских граждан получили жители Сицилии и северной Италии, а так же знать и некоторые жители городов провинций республики. Это позволило снять некоторые довольно острые противоречия в государстве. И хотя эти преобразования, выразившиеся в острой политической борьбе римского общества, привели к гибели этого талантливого политического лидера, но в дальнейшем Римское государство шло уже по обозначенному Цезарем пути. Нужно сказать, что именно это глубокое понимание сути существующих отношений и видение возможности поднять рабовладельческое общество на новую ступень развития позволило именно Юлий Цезарь добиться успеха [58]. Картина деятельности Юлия Цезаря является достаточно яркой, и сама эта деятельность протекала в условиях глубоких социально-экономических противоречий и острой политической борьбы. Стоит теперь привести другой пример, который бы показал на то, каким является и как действует политический лидер в простых и довольно стабильных условиях. Возьмем этот пример из Российской истории. Тишайший царь Михаил Федорович, правивший в первой половине XVII века, не предпринимал больших походов, не устраивал опричнины и ни сделал ничего выдающегося [59]. Таких примеров в истории масса, им может служить деятельность очень многих правителей, либо политиков, политических лидеров. Их принято называть бездарными, пассивными. Сторонники субъективного подхода к истории склонны видеть в их «бездеятельности» еще одно доказательство того, что личность движет историю. Но на самом деле такой «бездеятельности» есть вполне научное объяснение. Просто на данной стадии истории господствующему общественному классу не требуется слишком одаренный и активный лидер. И требования, которые предъявляются к политическому лидеру, не велики. Иными словами политическим лидером может быть человек из довольно большого круга. Но если ситуация меняется то возникает потребность в деятельном, и знающем политическом лидере, наделенном другими чертами характера. И если имеющийся лидер не проявит нужных качеств, то он будет заменен другим, отвечающим запросам данных политических условий. Такова историческая необходимость.

2.3. Политика и политический лидер.

Политический лидер объективно является следствием существования политических отношений. Сами политические отношения не мыслимы без общества и присущих ему в тот или иной исторический период социально-экономических отношений. Известный факт порождения политики экономикой находит тут свое подтверждение. Однако, экономические отношения людей порождают и само общественное устройство. Политическая жизнь, так или иначе, неразрывно связана с обществом и более того неотделима от него. В конечном итоге все сводится к обществу, из него вытекает политический строй и сам характер политических отношений. Конечно политика, выступающая тут как надстройка, может отставать или опережать в развитии свой базис общество. Возможно, приведенная тут картина не является достаточно точной, но она, безусловно, отражает единство общественной и политической жизни людей. Основополагающим вопросом в политологическом понимании политического лидерства выступает общество, поскольку именно им, а точнее тем какое оно, определяется политика в нем. Увы, далеко не всегда ученые политологи, занимаясь вопросом политического лидерства, подходят к нему диалектически, многие склонны абсолютизировать, приписывать историческую вечность, тем или иным их наблюдениям. Социальные отношения несут в себе основу политических отношений в обществе, но, являясь развивающимися, постоянно влияют на них. Как мы видим понимание роли политического лидерства, его сущности исходит в значительной мере из правильного понимания общества. «Что такое "общество"? Думается, каждому приходилось слышать выражения такого типа: "Какое приятное общество собралось", "сливки общества", "общество защиты прав потребителей", "общество любителей пива", - да мало ли еще вариантов, когда термин "общество" кажется вполне уместным! Вместе с тем, философию врядли может интересовать общество любителей пива или общество охраны прав потребителей, ибо она изучает наиболее общие понятия. Философия изучает общество в целом. Разберемся с тем, что же интересует философов в обществе, на какие проблемы его развития они обращают внимание. В обыденной жизни понятие "общество" используется чрезвычайно широко. Поэтому возможны различные его толкования: 1) группа людей, которые создают организацию, основанную на общих для них интересах, 2) группа людей, формально не организованная, но имеющая общие интересы и ценности (имеющая общий "стиль жизни", как выража ются западные социологи)» [60]. Существует немало представлений о том, что такое общество. Наиболее краткое и в то же время полное мы находим в философском словаре: «Общество - совокупность исторически сложившихся форм совместной деятельности людей» [61]. Выражаясь более просто это совокупность людей и их взаимоотношений. Руководствуясь классическим марксистским пониманием общества, стоит отметить, что в его жизни важную роль играет общественное бытие и общественное сознание. Которые, складываясь из индивидуального бытия и сознания, определяют не только общественную форму, но и его внутреннее устройство, политику. Политика является производной общества, разумеется, в первую очередь речь идет о политике и обществе, как деятельности. Политический лидер, являясь частью политики, является и частью общества. На политического лидера, как отражающего интересы какой то части общества, распространяется и ее сознание. Он непременно внутренне связан с ней, хотя внешне это далеко не всегда заметно. Политический лидер являюсь не только деятелем общественно-политической жизни, но и человеком, личностью неотделимой от истории, играет в ней двоякую роль. Во-первых, он является продуктом общества, и находится в подчинении определенных классово-социальных сил. Во-вторых, он выступает активным, быть может, самым активным преобразователем этого самого общества и от него порой зависит очень многое. Он может своими действиями либо ускорить, либо замедлить общественный прогресс, в зависимости от своих убеждений, но он не в силах повернуть его вспять либо остановить вовсе. Тут, анализируя политических лидеров важно не впасть в ошибки преувеличения либо приуменьшения их роли [62]. Политическая жизнь общества, как мы хорошо знаем, тесно связана и практически не возможна без существования государства. Государство, являясь надстройкой над обществом, не только создает условия политической жизни, но и само изменяется под ее воздействием. Точно так же действуя в рамках государственной системы, политические лидеры воздействуют на нее, постоянно находясь под ее воздействием. Это непрерывное взаимоотношение государства и лидеров выделяет роль государства в политике как основную и определяющую для всей политической жизни. Однако, играя такую роль, государство находится в сильной первичной зависимости от общества, от его признания или отрицания. И говоря дальше о легитимности государства, вспомним, что само понятие легитимности означает не соответствие юридическим нормам, но общественное признание государства. «Легитимность рассматривается шире - как адекватность историческому опыту народа, его традициям, умонастроениям» [63]. Не стоит углубляться сейчас в вопрос связи общества и государства, но стоит обратить внимание на основы этой связи, их общественную природу. В западной литературе обществом чаще всего называют географическое образование, связанное воедино правовой системой и имеющее определенное «национальное лицо» [64]. Возможно и еще одно определение: «Общество - это, прежде всего, такие особого рода отношения между людьми, которые дают им возможность возвыситься всем вместе над своейчисто животной, биологической природой и творить собственно человеческую надбиологическую реальность» [65]. В наше время широкое применение приобрел термин «открытое общество». Вместе с ним не редко можно слышать и другой, «закрытое общество». Что за ними скрывается? Думаю, ответ на этот вопрос имеет немаловажное значение в изучении всего многообразия пониманий общества. Возможно, два этих понятия несут в себе что-то принципиально новое? «Термин «открытое общество», введенный в словарь современной социальной философии известным английским философом К.Р.Поппером, служит своеобразным паролем либерал-демократического и социалдемократического реформизма и употребляется как синоним демократии, сложившейся к середине ХХ столетия в странах Западной Европы и Северной Америки. По свидетельству самого Поппера, термин «открытое общество» был заимствован из широко известной в 30-е годы книги А.Бергсона «Два источника морали и религии» (1932 г.). Но К.Р. Поппер не ограничился только использованием этого термина: он посвятил изучению «открытых» и «закрытых» обществ одно из своих самых значительных и всемирно известных произведений - «Открытое общество и его враги». "Закрытое общество", по А. Бергсону, это общество, члены которого в своем жизненном поведении руководствуются навязываемыми социальной общностью моральными нормами. Они передаются обычаями и традициями в форме жестких предписаний или табу. (Великий политический деятель Великобритании У.Черчилль так охарактеризовал подобное положение в СССР так: «У вас ничего не разрешено. А что разрешено, то приказано»). Такое общество можно сравнить с живым организмом, функционирующим по непреложным биологическим законам. Мораль как способ духовной и практической организации общества может рассматриваться в нем по аналогии с системой первичных биологических импульсов организма. Аналогичную функцию выполняет и религиозное сознание. «Закрытость» общества порождает механизмы формирования и передачи всевозможнейших страхов, а отсюда - враждебного или настороженного отношения ко всему исходящему от другого человеческого общества, от чужой культуры, религии. На определенных стадиях эволюции общества такие механизмы работают на сплочение людей, благоприятствуют успеху их коллективных усилий. При определенных природных и социокультурных обстоятельствах «закрытое общество» может существовать достаточно долго, не подвергаясь заметным изменениям. «Открытость» общества - характеристика многоаспектная. Это возможность активного взаимодействия различных политических, идеологических, религиозных позиций, их конструктивного диалога и взаимодополнения. Она включает также экономическую свободу, отсутствие психологических и юридических барьеров между формами собственности и хозяйствования, открытость культур (при которой ценности каждой из них утверждаются не в противопоставлении, а в сопоставлении друг с другом), свобода распространения и получения любой информации при разумных, установленных законом, ограничениях. И может быть, самое главное - это открытость людей навстречу друг другу, суверенитет личности, положительно реализуемый только в свободном обществе» [66]. Итак, в этих терминах нет ничего научно нового. Оба этих понятия, являясь противоположными, несут в себе смысл противопоставления свободного и несвободного общества, стой только особенностью, что «свободное» - «открытое» общество понимается в узком неолиберальном смысле. Здесь так же отчетливо видна эволюционистская ориентация К. Поппера. Такой подход, к обществу уже при первом приближении к реальным фактам выказывает свою научную, заложенную политическими интересами буржуазии, неверность. Но не стоит подробней останавливаться на критике данного вопроса, достаточно взглянуть, как трещит по швам раздираемое противоречиями это «открытое» западное общество, как ожесточенно идет в нем борьба классов. Социальная философия, являясь компасом политологии, которому та, увы, далеко не всегда следует, рассматривает общество как активную совокупность разнообразных частей, тесно связанных между собой и, постоянно взаимодействующих. Общество понимается, как неделимый внутренне противоречивый, постоянно развивающийся организм. Как система взаимоотношений людей. «Представление об обществе как о едином организме - результат длительного развития философской мысли. Его зачатки появляются в античной Греции, где общество понимали как упорядоченное целое, состоящее из отдельных частей. Причина появления подобных взглядов проста: «часть» и «целое» - одни из самых разработанных категорий диалектического способа мышления, основы которого были заложены в Древней Греции. Однако понятие «система» - более позднего происхождения и сложнее для понимания. Под «элементом» или «частью» обычно понимают мельчайшую частицу системы. Понятно, что части системы весьма многообразны, многокачественны и имеют иерархическую структуру. Иначе говоря, каждая система, как правило, имеет под- системы, тоже состоящие из определенных частей. Проблему системности общественной жизни разрабатывали О. Конт, Г. Спенсер, К. Маркс, Э. Дюркгейм, М. Вебер, П.А. Сорокин, многие другие философы и социологи XIX - XX веков. В понятии общества выделяют обычно два основных аспекта - это структура общества и изменение общества. Современная социальная философия выделяет четыре основных характеристики общества: самодеятельность, самоорганизация, саморазвитие, самодостаточность. Самодеятельность, самоорганизация и саморазвитие в той или иной мере присущи не только всему обществу в целом, но и отдельным элементам. Но самодостаточным может быть только общество в целом. Ни одна из систем, в него входящих, самодостаточной не является. Только совокупность всех видов деятельности, все вместе взятые социальные группы, институты (семья, образование, экономика, политика и т.п.) создают общество в целом как самодостаточную систему. Общество всегда находится в состоянии подвижности, изменяясь в том или ином отношении. Но, одновременно, оно нуждается в обеспечении определенного уровеня стабильности. Иначе, как доказывает диалектика, превышение меры ведет к значительным качественным изменениям, что для такой сложной иерархической системы, как общество, может быть сопряжено с большими проблемами и грозить самому его существованию. Базовую структуру общества образуют основные типы общественной деятельности, которые в нем постоянно воспроизводятся. Это: • материальная деятельность, • духовная деятельность, • регулятивная или управленческая деятельность, • деятельность обслуживания, которую иногда называют гуманитарной или социальной в узком смысле. Кроме этого подхода существует и другой, более традиционный для отечественной философской мысли, выделяющий следующие сферы общества: • материально-экономическую, • социальную, • политическую, • духовную Не трудно заметить, что эти подходы во многом схожи, однако первый является для современного уровня развития социально-философской мысли более обоснованным, почему мы и остановимся на нем более подробно. Хотя следует отметить, что оба подхода имеют право на существование, ибо в какой-то мере дополняют друг друга» [67]. Из понимания сфер общества во многом вытекает и понимание роли и значения государства. Классический марксизм понимал государство, прежде всего как аппарат подавления: «Государство представляет собой классовую организацию политической власти, которая охраняет закрепляет экономические устои того или иного класса. Оно располагает орудиями власти: армией, полицией, жандармерией, судебными органами, тюрьмами и тому подобным, для обеспечения политического господства экономически господствующего класса и для подавления сопротивления других классов» [68]. В современной политологической литературе мы можем обнаружить и другое определение государства: «так, что же такое государство? Это - универсальная политическая организация, осуществляющая власть в интересах проживающих на данной территории людей и регулирующая их взаимоотношения с помощью правовых норм» [69]. По существу второе определение является неполным, подчеркивая роль государства, как политического института оно не раскрывает его классовой сущности. Это определение является «обобщенным». Являясь продуктом политических отношений и находясь в неразрывной связи деятельности и происхождения, политическое лидерство выражает природу этих отношений в связи его с политическими системами общества. Так, политическое лидерство взаимодействует с политическими системами общества, оно находится во взаимной связи не только с государством, но и с правовой системой, политическими партиями, трудовыми коллективами, этическими системами. Взаимодействуя с этими системами, политическое лидерство не просто находится под их влиянием, но и само оказывает на них влияние. При этом взаимное проникновение политического лидерства и политических систем не носит бесконфликтного характера, а всегда связано с возникновением противоречий. Противоречий без развития и разрешения, которых невозможен политический отбор лидеров и невозможно развитие общества. Точно так же как и политические системы на формирование политического лидерства оказывают влияние и политические институты. Но они в отличие от систем выступают уже конкретными органами воздействия на политических лидеров, в тоже время сами находясь под их влиянием. Это взаимное влияние, как взаимное влияние лидерства и политических систем, так же не лишено противоречий. Политическое лидерство явление, связанное государством и невозможное без него. Его роль состоит в руководстве деятельностью связанной с отношениями между классами, нациями и другими социальными группами, ядром которой является завоевание, удержание и использование государственной власти. В качестве политического лидера могут выступать как отдельные личности, так и политические организации. Однако, как в обществе в целом, так и в политических организациях всегда есть лидеры-личности. Развивая дальше тему политического лидерства нельзя не отметить, что же представляет собой деятельность. «Деятельность - это специфически человеческая форма активного отношения к окружающему миру, содержание которой составляет целесообразное осмысление, изменение и преобразование данного мира» [70]. «Во всякой деятельности, активной стороной, без которой никакой деятельности просто быть не может, является человек. Деятельность человека может быть направлена на другого человека (например, в ситуации «преподаватель - студент»), на вещи (орудия труда, орудия духовного производства) и символы или знаки, каковыми являются устная и письменная речь, информация на различных носителях (дискетах, лазерных дисках, магнитных лентах), книги, картины, искусственные языки и т.д. Однако человек сам по себе, как и вещи без человека, еще не образуют социального действия. Для такого действия необходимы связи между ними. Элементы человеческой деятельности: сами люди, физические вещи, символы и связи между ними - должны постоянно воспроизводиться. Этим и порождают основные типы общественной деятельности» [71]. Особый характер, как отмечено выше, носит политическая деятельность человека. Ее принципиальным отличием от любой другой деятельности является направленность на политические задачи и отношения. Современная политология уделяет большое внимание качествам необходимым политическому лидеру, однако как нам кажется, это больше подходит для социальной философии, точнее для той ее области, которую принято называть философией политики. «Две с половиной тысячи лет насчитывает философия политики, однако до начала ХХ века её статус не был определен. Роль философии политики играли философия государства, философия права, моральная философия. В политической философии сложилось две традиции. Одна ведет свою историю от Аристотеля, другая - от Н.Макиавелли. Первая задается вопросом, какой политический режим является аутентичным - соответствующим природе человека, служит его благу. Другая делает акцент на проблемах эффективности политических систем и режимов» [72]. В русскоязычной философско-политической литературе есть несколько определений философии политики. Одно из них принадлежит автору первого в российской науке особого исследования по философии политики: «Философию политики можно определить как науку о наиболее общих основаниях и возможностях политики, о соотношениях в ней объективного и субъективного, закономерного и случайного, сущего и должного, рационального и внерационального» [73]. Еще один отечественный философ и политолог В.Д. Зотов колоритно заметил, что проблематика политической философии кружится как бы между двумя полюсами. Первый полюс составляет объективная реальность государства и власти, которая не может быть отменена по простому желанию людей. На втором полюсе расположен «политический человек» с его свободой воли и моральными принципами, идеалами и всей многообразной системой ценностей, равнодушие к которым угрожает обществу распадом [74]. «Таким образом, философию политики интересуют причинно-следственные отношения политики и власти, их социальный смысл, воплощение политики в материальных и идеальных формах, проблема государства и гражданского общества, политического сознания, его соотношения с моралью, религией, искусством и т.д.» [75]. Политика - сфера деятельности, связанная с отношениями между классами, нациями и другими социальными группами, ядром которой является проблема завоевания, удержания и использования государственной власти [76]. Для политики характерна способность воздействовать на все сферы общества. Политика реализуется через политические отношения, политические институты и политическую идеологию. Систему государственных и внегосударственных социальных институтов, осуществляющих определенные политические функции называют политической системой. Основным институтом политической системы является государство [77]. Во всем этом немаловажную роль играет политическое лидерство, по сути невозможное без государства. Политический лидер является частью системы политических отношений. «Социальных философов, пожалуй, более, чем кого-либо, занимал вопрос о происхождении государства. Материалистическая философия видит в государстве "надстройку" над материально-экономической сферой. Поэтому возникновение государства связывается с экономическими процессами, возникновением частной собственности, классовой дифференциацией общества (разделением общества на классы). Философы идеалистического направления дают более разнообразные варианты ответов на вопрос о том, каковы причины возникновения государства - от божественного промысла до общественного договора Жан Жака Руссо.» [78]. Возникновение политического лидерства в истории так же связано с возникновением государства, первоначально, когда даже рабовладельческое государство еще только начинало зарождаться роль лидеров в социуме была совершенно иной, нежели затем, когда появились уже основы государства. Различия между людьми даже в конце первобытно-общинного строя были такими, что интересы какой-то группы людей не вступали в острое противоречие с интересами другой, при том, что их деятельность была однонаправленной и достижение какого либо результата не было бы возможно без совместных усилий. Влияние, оказываемое одними людьми на других, не было основано на насилии и принуждении, и даже роль вождей племен и старейшин в управлении была больше косвенной. «Посредством общения патриарх, старейшина, влиял на поведение, вызывал и направлял волевую активность людей, считаясь интересах рода с их силами, способностями, состоянием духа. Он аккумулировал жизненный опыт родичей, от которых постоянно получал сообщения о значимых для жизни родовой общины фактах»,- так писал в своей статье «Эволюция управления человеческим обществом в процессах формирования самосознания народа» отечественный ученый В.П. Соколов [79]. Развитие парной семьи предопределило вытеснение инстинкта кровной связи как принципа организации, единства родовой общины, племени, затем союзов племен и народов. Появление союзов племен с их военными вождями, чья власть постепенно превращалась в царскую, предопределило все дальнейшее развитие политического лидерства того времени. Уже тогда в раннем рабовладельческом обществе можно было проследить общую и для последующих времен особенность, деятельность политических лидеров отражается в политическом сознании общества и самого лидера. Как сознание вообще, так и политическое сознание имеет сложную противоречивую структуру. В силу постоянного разрешения этих противоречий и возникновения новых, динамично изменяется политическое сознание. Для политического сознания в целом характерна та же структура, что и для общественного сознания, на чем мы подробнее остановимся в разделе посвященному взгляду на политическое лидерство со стороны социальной психологии. В политической истории мы неоднократно встречаемся, как кажется на первый взгляд с парадоксальным явлением. Политические лидеры нередко имеют не высокий авторитет, однако при этом остаются лидерами определенных политических сил. Отечественный ученый политолог Г.Г. Ашин рассматривая эту особенность в своей статье «Политическое лидерство: оптимальный стиль» считает низкий рейтинг лидеров опасным явлением для равновесия политических систем [80]. Нас в этом вопросе интересует лишь только со стороны понимания причин того, что, имея низкий рейтинг, политический лидер сохраняет свои лидерские позиции. Конечно, ответ на этот вопрос всегда будет зависеть от конкретных условий, в которых находится тот или иной политический лидер, однако, мы знаем, что психические качества лидера хотя и являются в определенной мере случайностью, но, тем не менее, определяют факт того, будет человек лидером или нет. Если политический лидер оказывается не авторитетен или как еще принято говорить у него низкий рейтинг, то это еще не означает того, что у него нет поддержки или опоры. Беда многих исследователей состоит в том, что они принимают непопулярность политического лидера среди массы подчиненных ему, или зависящих от него людей за отсутствие опоры. В подобных случаях более разумно говорить об ограниченности его опоры, это конечно, как отмечает Ашин, делает политическую систему малоустойчивой. Тот же автор приводит интересную типологию личности, разработанную американским исследователем Ю. Дженнингс, он делит лидеров на «суперменов», «героев» и «принцев». Однако, что нам может дать такая и подобные ей классификации? Макс Вебер понимая под лидерством способность отдавать приказы и добиваться повиновения, различал три его главные разновидности: рациональное (легальное, бюрократическое), традиционное (например, монархия) и харизматическое. Подобный взгляд на типологию лидерства тоже довольно интересен, он, безусловно, даже является более глубоким, чем у Дженнингса. Западные политологи считают, что традиционное лидерство характерно для доиндустриального общества, бюракратическое, как требующее демонстрации компетентности, для индустриального, а харизматическое для революционных периодов [81]. Такой подход, традиционный на западе, хотя и заслуживает внимания, но был и остается не полным, поскольку основан на вульгарном взгляде на историю общества. Взгляде, не учитывающем не только изменения его классовой природы, но и саму эту классовую природу. Из сферы изучения зарубежных политологов выпадают причины многих явлений, а сами явления оцениваются как случайные. Не придается здесь и должное значение правильному разделению закономерностей общественного развития и его случайностей. Все это ведет к многообразной путанице выражающееся порой в наивных теориях. Такие теории мало чем могут помочь нам в исследовании политического лидерства. В современной политологии существует несколько теорий политического лидерства, мы уже говорили о некоторых из них выше, и теперь перечислим наиболее известные из них: 1. «Теория черт». Лидерство - феномен, порождаемый особыми чертами лидера (ум, волевые качества, энергия и т.д.). 2. «Ситуативная теория». Лидерство - функция ситуации, сложившейся обстановки. Не отрицая значения черт, отдается предпочтение условиям, принижается активность личности. 3. Психологические концепции (напр. по З.Фрейду) в основе лидерства лежит преимущественно бессознательное влечение сексуального характера. 4. Теория конституентов. Лидерство - функция от ожидания ведомых, принимающих или отвергающих лидера последователей. 5. Интегративный анализ - попытка осуществить комплексное исследование лидерства, используя все его компоненты. Современная политология так же выделяет ряд ведущих признаков и существенных характеристик политического лидера: · Наличие собственной политической программы или новаторской стратегии и политики. · Способность выражать и отстаивать интересы той или иной социальной группы. · Определенные черты характера, проявляющиеся в деятельности по реализации программы и объединении своих сторонников (настойчивость, воля, мужество, гибкость, коммуникабельность и др.). · Необходимый уровень политической культуры. · Имидж руководителя, отвечающий нормам морали, принятым в данном обществе, группе. · Популярность, ораторские способности. · Наличие «команды» помощников и исполнителей. · Наличие поддержки со стороны народных масс, властных структур · Умение быть подобным своим сторонникам или избирателям. Так же политологи выделяют следующую типологию политического лидерства, некоторые из которых мы уже рассматривали, а некоторые рассмотрим позднее в других главах: 1. По типу авторитета: · традиционное; · тралиционно-легальное; · харизматическое. 2. По стилю руководства: · авторитарное; · демократическое. 3. По характеру влияния: · конструктивное; · деструктивное. 4. По форме влияния: · формальное; · неформальное. 5. В зависимости от имиджа лидера: · лидер-знаменосец; · лидер-служитель; · лидер-торговец; · лидер-пожарный [82]. В предыдущей главе мы рассмотрели функции политического лидера, так мы их видим: а. Выражающая - умение сформулировать и выразить интересов тех социально - политических сил, которые представляет данный политический лидер; б. Организующая - состоит в умении организовать и направить возглавляемые им политические силы на реализацию задач стоящих перед ними; с. Руководящая - состоит в непосредственном и непрерывном руководстве действиями политических сил, которые им возглавляются. Однако такое понимание функций лидера как не странно не является типичным, в политологии. Как у нас, так и за рубежом распространено иное понимание функций политического лидера: · Интегративная: объединение и согласование различных групп и интересов на основе базовых ценностей и идеалов, признанных обществом. · Ориентационная: выработка политического курса, отражающего тенденции прогресса и потребности групп населения. · Инструментальная: определение способов и методов осуществления поставленных перед обществом задач. · Мобилизационная: инициирование необходимых изменений с помощью создания развитых стимулов для населения. · Коммуникативная: поддержание связей власти и масс с целью предупреждения отчуждения граждан от власти. · Гаранта справедливости, законности и порядка [83]. Такие функции, конечно, отвечают действительности, но как нам кажется, носят распыленный характер, и вместо того, чтобы вносить ясность вносят путаницу. Такое понимание функций, хотя и является довольно интересным, но с точки зрения понимания сущности политического лидерства явно бесполезно и может только свести исследование в области политического лидерства к малополезному описанию черт. К тому же такое понимание функций, выделяя чрезмерную роль лидера, сводит роль масс, политических сил, к роли пассивно-ведомых. Немного остановимся на существующих теориях политического лидерства. Наше исследование политического лидерства построено на диалектико-материалистическом, историческом и научно-многостороннем исследовании политического лидерства, где с помощью различных наук, научных теорий и направлений выявляются и соединяются в орнамент целого различные стороны этого сложнейшего общественно-политического явления. В связи с этим может показаться, что такое исследование подпадает под теорию интегративного анализа политического лидерства, однако это не так. Наше исследование хотя и преследует цель изучить все «компоненты» политического лидерства, но с одной стороны строится не на «Теории черт», «Ситуативной теории» и других доминирующих сегодня в политологии теорий, а на критическом рассмотрении всех составляющих лидерства и различных теорий, на иторически-материалистическом подходе. С другой стороны, наше изыскание представляет собой не только анализ «частиц», но и синтез их, соединение в единую теорию политического лидерства. Мы стремимся не дать описание чертам присущим политическому лидерству в наше время и вульгарно распространить их на другие исторические эпохи, а выстроить целую систему понимания политического лидерства, показать все ее противоречия, так, чтобы в дальнейшем исследую лидерство в рамках истории, социальной психологии, культурологии или иных наук можно было бы опираться уже на достаточно полную социально-философскую теорию политического лидерства. Говоря же о ведущих признаков и существенных характеристик политического лидера мы можем отметить для многих из них не обязательный характер. Так, например наличие у лидера ораторских способностей не является повсеместно необходимой, а значит обязательной чертой политика. В зависимости от устройства общества эта черта может быть как необходимой, так и излишней. Рассматривая приведенные выше признаки политического лидерства в первом предложении можно отметить, что они не вскрывают сущность политического лидера, а лишь описываю его некоторые черты и общественно-политические связи. Зададимся вопросом, а возможно ли дать такое описание политическому лидеру, существуют ли признаки, по которым можно сказать, что человек является лидером и при этом оценить его роль в политике? Да, но это, определение лежит не в области внешних признаков человека-вождя, а в сфере его связи с теми политико-социально-экономическими силами которые он представляет. Так данное нами в самом начале этой работы определение гласит: Политический лидер - есть лицо, возглавляющее определённые политические силы и направляющее их действие в экономических интересах определённых общественных классов. Роль лидера в политике определяется прямо пропорционально роли в общественной жизни класса, на защите интересов которого он стоит. Согласно такому пониманию лидерства, лидер, это не наличие команды, хоризмы, хорошо поставленного голоса и программы, а, прежде всего руководитель представляющий определенные политические силы истории, продукт политической, экономической и социальной природы общества. Его качества, черты есть не что иное, как объективно необходимые и объективно возможные, материализованные в личности, во всей сложнейшей системе психики человека. Оценивая это определение лидерства нужно отметить, что оно отражает главную черту политического лидера его связь с обществом, процессами протекающими в нем, его противоречивой структурой находящейся в непрерывном движении. Это движение распространяется на каждого политического лидера, психические черты которого постоянно и непрерывно изменяются. Итак, мы видим, что политическое лидерство есть сложнейшее явление истории, многообразные стороны которого не в силах изучить одной только политологии. Ниже мы подробнее рассмотрим некоторые моменты политического лидерства, например типологические, но уже в рамках других наук, социальной психологии, культурологии и даже экономики.

2.4. Социально-психологическая природа политического лидерства.

Проблема политического лидерства является одной из сложнейших для изучения областей социальной психологии. Но, несмотря на это именно социальная психология, как наука, уделяет этому вопросу наибольше внимание. Благодаря чему в нашем распоряжении имеется обширный материал для изучения. В наше время существует немало школ занимающихся в сфере социальной психологии исследованиями политического лидерства, это и экзистенциализм, фрейдизм, неофрейдизм, философская антропология, деятельностный подход и так далее, но все же на общем фоне необходимо выделить, прежде всего, две из них. Первая, основанная и серьезно развиваемая в нашей стране получила название деятельностного подхода, поскольку в основе ее лежит понимание деятельности как определяющей силы в психическом формировании человека. Другим направлением является неофрейдизм Неофрейдизм - это философское и психологическое направление, отмежевавшееся от ортодоксального фрейдизма. Оно сформировалось в США в 30-е годы, как попытка критического развития учения Зигмунда Фрейда. Благодаря фрейдизму и неофрейдизму получили рациональное объяснение многие явления общественной и индивидуальной жизни, которые прежде были совершенно непонятными. Открыв важную роль подсознания и бессознательного в жизни, как отдельного человека, так и всего общества, фрейдизм позволил объемно и на многих уровнях, хотя во многом и не безошибочно, представить картину социальной жизни человека [84]. Мы не случайно выделили именно эти два научных направления социальной психологии, поскольку именно они наиболее точно основываются на философской, социально-философской и естественнонаучной базе (в том числе и категориальной), придерживаясь позиций которой, мы и занимаемся исследованием политического лидерства, позволяют выделить некоторые новые и малоизвестные стороны политического лидерства. Основываясь именно на понимании лидерства этими двумя школами, мы постараемся в этой главе, анализируя обширный материал рассмотреть наши проблемы в иных гранях. Феномен политического лидерства; факторы, оказывающие влияние на формирование политического лидера, его характеристики; сакрализация и фетишизм политического лидера (Э. Фромм); побудительные силы - мотивы политических лидеров; эмпирические исследования - «интегративная сложность»; интеллект, ум и воля политиков и их сочетание (Теплов); психические качества лидера как производная социально-экономических процессов; природа конформизма и нонконформизма (Г.Г. Дилигенский); потребность во власти как норма и патология; роль потребностей, ценностей и интересов формировании политического лидера; коллективистские и индивидуалистские начала в природе политического лидера; общественная мораль и нравственная ориентация лидера; характер лидера в связи с характерами его сторонников; вот лишь короткий перечень всех тех сторон политического лидерства, что мы рассмотрим в этом разделе, основываясь как на отечественном, так и зарубежном научном материале. В отечественной социальной психологии направление политического лидерства по сравнению с Западом изучалось слабо, но все же и здесь можно выделить ряд интересных исследований. Так проблемами политического лидерства занимались такие видные отечественные ученые как Кричевский Р.Л., Дубовская Е.М., Рыжак М.М., Косонкин А.С., Нефедова Т.И., Абашкина Е.А., Егорова-Гантман Е.А, Косолапова Ю.И. и другие [85]. В настоящее время активно исследует вопрос политического лидерства такой видный российский ученый как Г.Г. Дилигенский, на работы которого мы не раз будем опираться в этой главе [86]. На Западе, помимо неофрейдизма, существуют многочисленные исследования вопроса политического лидерства, и что характерно значительная часть таких исследований относится к перу ученых из Соединенных штатов. Надо полагать, что подобное положение дел не является случайным. Будучи ведущим государством современного мира США, в значительной мере определяют не только сам ход истории человечества, но и его теоретические оценки. Являясь государством-лидером США, одновременно стремится и к лидерству во многих теоретических исследований. Политическое лидерство, и в не малой степени его социально-психологическая составляющая так же не являются исключением, но даже напротив своей идеологизированностью превосходит многие другие популярные на западе научные темы. Что в свою очередь предает многим исследованиям ограниченный характер. Как мы уже говорили американская, да и западная вообще, наука уделяет теме политического лидерства довольно большое внимание, и нельзя сказать, что исследования в этой области не представляют интереса. Вообще довольно модно как в США, Канаде, так и в Европе говорить о неком феномене политического лидерства. Касаясь этой темы, известная американская исследовательница М. Германн подразделяет факторы, определяющие феномен лидерства на следующие основные группы: 1) исторический контекст (или ситуация); 2) психологические характеристики лидера; 3) последователи или сторонники лидера; 4) отношения между лидером и его последователями; 5) поведение лидера. Останавливаясь подробнее на понятии психологических характеристик лидера, Германн делит их на 7 групп: 1. «Базовые» политические убеждения лидера. 2. Его политический стиль (например, склонность к работе в группе или в одиночку, к политической риторике и пропаганде, к детальному изучению проблем или к получению лишь обобщенной информации, к засекречиванию или открытости своей работы и т.д.). 3. Мотивация к достижению лидирующих позиций. 4. Реакции лидера на стрессы и давление. 5. Способ, которым он достиг своего положения. 6. Предшествующий политический опыт лидера. 7. Политический климат, в котором «стартовал» лидер [87]. Анализируя взгляд Германн на эту проблему известный отечественный ученый Г.Г. Дилигенский пишет: «Нетрудно заметить, что оба перечня не построены на сколько-нибудь строгих логических основаниях (непонятно, например, почему «климат», в котором началась карьера политика, отнесен к его собственным психологическим характеристикам, а поведение и политический стиль - к различным группам факторов). Тем не менее предлагаемая совокупность факторов представляется достаточно полной и действительно определяет основные направления возможных исследований феномена политического лидерства. Вместе с тем кажется более логичным отделить «внешние» условия, которые воздействуют на формирование и деятельность лидера, от его собственных «внутренних» психологических характеристик и поведения. Если «внешние» факторы могут служить объектом социально-исторических и междисциплинарных - историко-психологических или психолого-политологических исследований, то личностные характеристики лидера - предмет специального психологического анализа. Верно, конечно, что политическая психология не может замыкаться в рамках такого анализа и должна так или иначе интегрировать социально-исторические подходы, но предлагаемая дифференциация, возможно, содействовала бы более полному использованию методов различных наук» [88]. Хотя позиция Дилигенского и заслуживает внимания, но не трудно видеть, что сам он придерживается нелиберального взгляда на формирование и существование политического лидерства, который хотя и преобладает в западных публикациях, все же не является достаточно глубоким. Так в этой же работе Дилигенский пишет: «К числу ситуационных факторов, воздействующих на психологию и деятельность лидера, в первую очередь, очевидно, должны быть отнесены характер политического строя и политическая культура данной страны. В условиях тоталитарного режима действуют совершенно иные принципы и механизмы формирования политической элиты, чем в странах развитой представительной демократии. Политическая система и политическая культура общества задают тот минимальный набор психологических характеристик, которые обеспечивают восхождение на вершину власти. Потенциальный национальный лидер в демократической стране должен уметь завоевывать популярность и доверие в широких массах населения и, особенно среди членов и сторонников той партии, которую он возглавляет. Тоталитарный лидер в этом не нуждается, ему нужно прежде овладеть умением обходить и устранять соперников в ходе аппаратных интриг в высших эшелонах бюрократической власти, создавать себе опору в номенклатуре, главным образом в верхушке партийно-государственного аппарата. Во многих странах «третьего мира», где формальный политический плюрализм и соперничество на выборах сочетаются с силовой борьбой политических группировок военных, этнотрибалистских (племенных) или конфессиональных клик для претендента на власть важны качества, обеспечивающие лидерство в «своей» группе и ее победу в такой борьбе, в частности способность не стесняться в выборе средств и свобода от моральных ограничений. Эта ситуация во многом напоминает условия завоевания власти в античных и средневековых городах-государствах, в феодальных и абсолютных монархиях, когда там происходила борьба за престолонаследие или насильственное устранение предшественника. Разумеется, все эти различия не носят абсолютного характера. В условиях демократии и правового общества политики в борьбе за власть нередко прибегают к весьма изощренным и циничным закулисным интригам (достаточно вспомнить Уотергейт). Тоталитарные лидеры не уступают античным и средневековым тиранам в готовности использовать силовые методы, террор и политические убийства; популярность в народе нужна им в общем не меньше, чем руководителям демократических государств. Тем не менее каждой политической системе присущи специфические именно для нее механизмы достижения и удержания высшей власти, во многом определяющие психологический облик «вождя». В устоявшейся абсолютной монархии или тоталитарном режиме одним из таких механизмов является сакрализация личности «первого лица», сам факт его пребывания на троне или в кресле генсека признается достаточным основанием выполнения им этой роли во временных пределах, ограниченных лишь его уходом из жизни. Эта сакрализация оказывает на психологию лидера еще большее влияние, чем на его окружение и различные слои политической элиты: в зависимости от его индивидуальных особенностей она либо снижает его способность реагировать на события, усиливает консерватизм мышления и поведения, либо, напротив, питает психологию вседозволенности, побуждает к волюнтаристским и авантюристическим решениям. В России, где сокрализация высшей власти глубоко укоренилась в традициях политической культуры, «иммобилистский» вариант представлен Николаем II и Брежневым, волюнтаристский - Хрущевым (особенно в последние годы его правления). Авантюризм Гитлера свидетельствует, однако, о том, что этот социально-психологический механизм порождается не столько национальной психологией, сколько - абсолютизмом или тоталитарной политической системой» [89]. Характерный, как мы видим, для этого отечественного исследователя взгляд на политический мир как относительно биполярный, то есть тоталитарный и демократический, не является случайным и соответствует неолиберальной концепции общества. Такая оценка, несмотря на свою «официальность» и общепринятость не дает и не может дать достаточно ясной картины причин, характера и особенностей существования политического лидерства. Она в лучшем случае является довольно поверхностной базой для классификации. Однако мы пока не станем подробно останавливаться на критике подобной точки зрения, а продолжим наше рассмотрение западного понимания социально-психологической составляющей политического лидера. Большой интерес, на наш взгляд, заслуживают исследования американского политического психолога Д.К. Саймонтона. Излагая результаты изучения факторов, определивших сравнительные масштабы исторической роли 342 европейских монархов средневековья и нового времени, американских президентов, а также факты выборов в США, Саймонтон приходит к интересному выводу о значительном перевесе ситуационных факторов над личностно-психологическими факторами политических лидеров. В свете этих исследований теория Льва Толстого, которого он очень высоко ценит и сочувственно цитирует философско-исторический эпилог «Войны и мира» с его знаменитой уничижительной характеристикой исторической роли Наполеона, не вызывает, по его мнению, «серьезных оговорок» [90]. В свете такого взгляда, когда считается, что не сам лидер, а обстоятельства, ситуация, а если совсем точно то система, в которой действует лидер, определяет очень многое, гораздо большее, чем лидер за счет своих качеств (о них мы подробнее поговорим в дальнейшем), хочется подробнее остановиться на системе. Говоря о ней, уже известный нам отечественный исследователь Г.Г. Дилигенский отмечает следующее: «Ситуационные состояния системы можно в первом приближении подразделить на следующие фазы: 1) становление системы; 2) ее устойчивое равновесие и поступательная эволюция; 3) стагнация системы, сопровождаемая дисфункциональными, кризисными явлениями; 4) состояние ситуационного кризиса, вызванное усложнением конкретных проблем внутренней или внешней политики, угрожающим стабильности системы; 5) общий кризис системы, выражающийся в ее необратимой дестабилизации. Каждая из этих фаз предъявляет специфический «социальный заказ» на лидеров по принципу «нужный человек в нужное время» [91]. Согласно диалектическому подходу к изучению политического лидерства все это противопоставление личных - психических качеств лидера и обстоятельств, системы, чего угодно, тут довольно много различных взглядов и от сюда спорных моментов, но не относящегося к лидеру напрямую, толкают на вопрос: «Справедливо ли рассматривать психическую сущность лидера обособленно, противопоставлять ее внешнему миру?» Вероятно, нет, поскольку психические качества лидера не есть что-то просто присущее его личности, они продукт общественных отношений, внешнего мира, системы, в которой существует лидер. Другое дело, что общество, отношения в нем, постоянно изменяются и при чем не без участия политических лидеров. В современной западной политико-психологической науке мы часто встречаем как сторонников тории преобладания внешних обстоятельств, так и сторонников теории определяющей роли личных качеств лидера в истории. При чем ни те не другие не рассматривают взаимосвязь «личности и обстоятельств», они скорее склонны преклоняться либо перед тем, либо перед другим. Не является в этом плане исключением американский исследователь Росс, который рассуждает об исторических личностях, не учитывая в должной мере «внешней детерминанты» их поведения [92]. Продвигаясь дальше по пути изучения политического лидерства, хотелось бы привести цитату уже известного нам американского ученого Саймонтона. Он пишет: «Мало кто может уйти от размышлений о характере этих своеобразных людей - наших лидеров, которые являются наиболее значительными действующими лицами событий, буквально управляющих нашей жизнью» [93]. В анализе политического лидерства, для понимания причин подвигнувших человека на путь не просто активного участия в политической жизни страны, но превращения в лидера необходимо дать ответ на вопрос: «Что побуждает человека стать политическим лидером?» Конечно, если человек не видит смысла выступать активно, возглавлять политические и общественные силы то он лидером не станет. Ответ на этот вопрос для каждого индивидуален, но причины того, что человек дает на него тот или иной ответ кроется в социальной сути того или иного человека. Почему Оливер Кромвель стал лидером? Подвигли ли его на это обстоятельства или причиной тому природное честолюбие? Есть ли оно это природное, не зависящее от общества и человеческих ценностей и отношений честолюбие? Конечно такого «абстрактного» честолюбия нет и быть не может. Говоря о политическом лидерстве вообще, и политических лидерах в частности мы не должны забывать, что лидер это человек, а человек это существо биосоциальное. То есть ни одна мысль, цель или задача ни одного политического деятеля не может не быть связана с обществом. Так или иначе, но общественные отношения формируют политических лидеров. Эти лидеры в зависимости от тех социально-экономических сил, которые они представляют в политике могут иметь те или иные интересы, ставить определенные цели. Но никогда эти цели не могут противоречить интересам базиса, социально-экономической опоры лидера. Нет, конечно, история штука парадоксальная и там всякое бывает, но даже те примеры политических лидеров, в которых те предавали интересы своего общественного класса, или социальной группы не опровергают данной закономерности. Да конечно, некоторые политики изменяли своей опоре, но их судьба всегда драматична. Они, по меньшей мере, утрачивали лидерские позиции, а в худшем случае погибали. В западных политико-психологических изысканиях довольно часто можно наблюдать стремление к эмпирическому исследованию. Примером такого эмпирического подхода к политическому лидерству может служить категория «интегративная сложность» [94]. Но все по порядку, вот что пишет по этому поводу Г.Г. Дилигенский: «Когнитивный «стиль» политиков исследуется в американской политической социологии по критерию простоты и сложности восприятия ими явлений и процессов, образующих объекты их профессиональной деятельности. «Крайними», противоположными типами по этому критерию являются с одной стороны, политик, мыслящий на основе примитивных жестких стереотипов и нетерпимый к сколько-нибудь многозначным суждениям, с другой стороны, деятель, способный к представлениям и оценкам, отражающим различные аспекты явления, его противоречивость, и к формированию ценностного образа объекта во всей его реальной сложности. Стремясь придать указанной когнитивной характеристике операциональное (т.е. пригодное для применения в эмпирических исследованиях, для формализации и измерения) значение, американские политические психологи ввели категорию «интегративная сложность». Для измерения уровня интегративной сложности была разработана специальная методика контент-анализа выступлений, статей и другой документации политиков. На основании этой методики была проведена серия исследований как на современном (главным образом американском), так и на историческом материале. Один из наиболее интересных результатов этих исследований установление корреляций между уровнем интегративной сложности, с одной стороны, взглядами, позициями и конкретной ролевой ситуацией политиков, с другой. Так П. Тетлок, сопоставляя взгляды американских сенаторов с их когнитивным стилем, показал, что у консервативных законодателей уровень интегративной сложности ниже, чем у умеренных и либералов. Объектом его последующего исследования стали члены британской палаты общин, где представлена намного более богатая палитра политических взглядов, чем в американском конгрессе. Его результаты показали, что интегративная сложность связана не столько с идеологическим содержанием политических позиций, выражающимся в партийных этикетках, сколько с интерпретацией этого содержания - жестко догматичной, замкнутой и конфронтационной либо динамичной, гибкой, открытой к восприятию новых идей и компромиссу с другими течениями. В палате общин наиболее низким уровнем интегративной сложности отличались представители противоположных «крайностей» - левые лейбористы и правые консерваторы, наиболее высоким - умеренные парламентарии обеих партий. Еще в одном исследовании того же автора выявлено влияние интегративной сложности на линию поведения сенаторов в отношении конкретных политических проблем. Деятели, выступавшие за изолюционистскую линию США во внешней политике, обладали этим качеством в меньшей мере, чем те, которые настаивали на активной глобальной политике. Подобные исследования оставляют открытым вопрос: является ли личностный «когнитивный» стиль предпосылкой избираемой политиком идеологической позиции или, напротив, эту позицию определяют в основном другие объективные и субъективные, в том числе биографические, факторы?» [95]. На наш взгляд, подобные исследования американских ученых не только не вносят ясности в вопрос идеологической мотивации политических лидеров, но напротив только запутывают дело. Получается, что следствие ставится на место причины, от чего реальные причины выбора политиком определенной идеологии не становится более доступной. Даже если рассматривать, как это делает Дилигенский, тот вариант, что интегративная сложность является производным от позиции (политик воспринимает и познает действительность так, как требуют его взгляды, партийная принадлежность и политическая интеграция), то совсем не ясно какую пользу для научного познания несет эта категория. Думаем, стоит привести пример того, как данной теорией пользуются западные исследователи. Американские ученые П. Суедфелд и А. Рэнк в работе, посвященной психологии и политическим биографиям 19 деятелей, игравших ключевую роль в пяти различных революциях, пришли к выводу, что свойственная им личностная степень «концептуальной сложности» повлияла на их будущее после прихода к власти революционных сил. У революционных лидерам с наиболее жесткими и догматическими когнитивными стилями не получалось сохранить свое главенствующее положение, когда перед ними вставала задача управления страной, требовавшая других психологических качеств. Особенно показательным в этом отношении авторы полагают сравнение политических судеб таких деятелей как Ленин и Троцкий [96]. Однако выше приведенный взгляд «с запада на восток», показывающий видение американскими учеными психической сути лидеров, но стоит привести и иное видение, взгляд с «востока на запад». Отечественный ученый Е.В. Егорова, в своей работе «Психологические методики исследования личности политических лидеров капиталистических стран» дает анализ восприятия Советского Союза ведущими деятелями рейгановской администрации - госсекретарем А. Хейгом и военным министром К. Уайнбергером. Обоих министров одного из наиболее жестко антисоветских американских правительств в истории объединяло крайне враждебное отношение к СССР и проводимой нашей страной внешней политики. При этом Уайнбергер, по наблюдению исследовательницы, «обладает более гибким мышлением, чем Хейг, его образ СССР более целостен, структурирован (у Хейга этот образ носит «мозаичный» характер), он более способен к прогнозированию событий. Из этих портретов ясно вырисовывается интеллектуальное превосходство военного министра по отношению к госсекретарю, но в то же время и большая твердость, однозначность, идеологическая зашоренность позиций Уайнбергера: в своем отношении к СССР он исходил прежде всего из перспективы вооруженного конфликта с СССР. По мнению Егоровой, Хейг способен смягчить свою линию в отношении Советского Союза, для Уайнбергера она такую возможность исключает [97]. Из этого примера мы делаем вывод, что реализм и гибкость в политике напрямую зависят от интеллекта политического лидера, поскольку интеллект это помимо всего прочего еще и способность реально оценивать ситуацию и принимать практически верное решение, даже если оно и не до конца соответствует убеждениям данного политического деятеля. Что же касается такой категории как, интегративная сложность соответствующей понятиям реализм и гибкость, то стоит признать, что мы не видим смысла для ее использования. Рассматривая категорию интегративной сложности, была затронута, хотя и вскользь, тема интеллекта. На этот счет в США, у политических психологов существуют довольно интересные исследования. Так, Гибб пишет: «Лидеры не могут слишком возвышаться над не-лидерами… Любое приращение интеллекта дает более мудрое правительство, но толпа предпочитает быть плохо управляемой людьми, которых она понимает» [98]. У этого мнения есть и определенные подтверждения, так наиболее низкий уровень влияния обнаружился у лидеров, чей интеллектуальный потенциал в 34 раза ниже или выше среднего, наибольшей же успех, в частности на выборах, достигается теми, у кого он превышает средний на 25-30% [99]. Эти данные получены в ходе исследований проводимых в США, и абсолютизировать специфичную американскую культуру не стоит. Однако и в ряде других стран, и в России мы можем наблюдать схожую картину. Но все же не стоит забывать, что если лидеры в какой то стране или в каком либо обществе кажутся или являются «не слишком умными» то у этого, безусловно, есть причины. Конечно, рассматривать подобные причины мы сейчас не станем, но все таки остановимся не на долго. Политический лидер, руководитель, вождь на то и лидер, что бы уметь не только «быть», но и «казаться». Поэтому слепо верить в слабый интеллект политиков в телевизоре торопиться не стоит, хотя исторически может сложиться такая ситуация, что у определенного общественного класса, социальной группы, слоя, политической партии или движения достаточно сильного лидера может и не быть. На это, конечно, есть свои причины, и в обобщенном виде они выглядят как историческое умирание, на основании самоизживания какого либо класса. Примерами такой ситуации могут служить: упадок Римской империи, разложение и падение феодализма. В подобных исторических условиях у данной общественной силы (будь то рабовладельцы, феодалы, буржуазия) нет исторического будущего, их роль в истории сыграна, и время покидать сцену. Тут, разумеется, в корне причин находится экономическая жизнь общества, в которой, какой либо из классов утрачивает свою роль, перестает быть локомотивом, превращается в тормоз. И это вовсе не обязательно только господствующий класс, эксплуатируемые классы подвержены тем же явлениям. Один довольно известный политик умеренно левых взглядов (социал-демократ) в беседе о националпатриотах России задал вопрос: «Почему они все такие убогие?» Ответ на этот вопрос видимо стоит искать в процессах происходящих сегодня в мире. Речь идет в первую очередь о глобализации. Объединение мира неизбежно и необходимо, это понимают как глобалисты, так и антиглобалисты, последние противятся не этой исторической тенденции, а характеру самого объединения мира, выступают против власти в объединенном мире транснациональных корпораций. Так вот, националпатриоты выступают с консервативных позиций, то есть как глобалисты, так и антиглобалисты смело могут назвать националпатриотов консерваторами. Их идеи не актуальны, не соответствуют ходу исторического развития, ни одной стороне его противоречивого характера. В силу того, что нацинально-оградительные политические силы стремятся сохранить «старый мир» и не допустить движение вперед, экономические корни этих движений нужно искать среди консервативных экономических сил. Исторически изжившие себя эти силы не могут выдвинуть ни одного нового яркого политического лидера, как не может находящаяся на смертном одре женщина забеременеть, вынести и родить здорового и сильного ребенка. Теперь стоит разобрать еще одну сторону политического лидерства, сторону отношений интеллекта и приспособленчества, конформизма. Рассматривая взаимоотношения политического лидера и политических сил Г.Г. Дилигенский пишет: «Прежде чем выйти на поле предвыборных баталий, политик должен получить поддержку какой-то команды - партии и особенно ее верхушки, достаточно влиятельной части истеблишмента. На этом уровне политической конкуренции действуют социально-психологические механизмы, типичные для отношений в малых группах: чтобы возглавить команду, приобрести сторонников, будущий лидер должен удовлетворять установкам и ожиданиям своих коллег, психологически приспосабливаться к ним. И хотя очень сильный, самобытный лидер способен сам заново сформулировать систему ценностей своей команды или групп поддержки, но чаще всего он должен проявлять конформизм по отношению к групповым ценностям и ожиданиям. Такая ситуация крайне неблагоприятна для людей с сильным интеллектом и весьма удобна для посредственностей. Сила ума - это, прежде всего его творческий потенциал, способность находить неординарные, принципиально новые решения, психология же группового конформизма неизбежно подавляет эту способность. Поэтому люди, обладающие сильным умом и потребностью в его реализации, чаще идут не в политику, а в науку, литературу и публицистику. Политиками же чаще всего становятся те, для кого позиции власти важнее выявления собственного творческого потенциала или вообще таковым не обладающие. Речь здесь идет, разумеется, о, так сказать, «обычных», «среднестатистических» политиках и политических лидерах. Но не о тех, которые приходят в политику, движимые собственной или усвоенной политической идеей, выражаемыми ею социальными интересами. Здесь мы подходим к проблематике, которая касается уже не интеллектуально-когнитивных, но мотивационных аспектов психологии лидерства» [100]. Политические руководители, каким бы значительным или незначительным интеллектом они не обладали, далеко не всегда являются лидерами, тут стоит разделить политических деятелей на две группы: на тех, кто считает политику призванием, и на тех, для кого это только работа. Наш опыт знакомства с политическими лидерами в России говорит о том, что подобное разделение не только существует на практике, но и просто обнаруживается. Так деление на реальных и фиктивных политических лидеров находит в нашей стране следующее выражение: существуют два вида политических партий, один из них это реальные партии, где есть функционирующие подразделения, активисты, избираемые, либо назначаемые руководители, и есть бумажно-электронные партии, где нет реальных членов, а есть списочные, где нет реально выдвинувшихся, придерживающихся партийной идеологии лидеров. К первой группе партий можно отнести такие общеизвестные организации как КПРФ и ЛДПР, конечно существует еще несколько других политических партий и движений которые тоже можно отнести к этому виду. Вторая группа представлена массой внезапно возникающих, а потом неожиданно исчезающих партий, мы видели их множество за последние десять лет, взять хоть «Партию любителей пива», хоть НДР. Из современных политических партий стоит назвать только одну, таковой является Народная партия. Эта организация (довольно заметная, в отличие от десятков других подобных партий) создана сверху вниз в виде пирамиды, с верху идут деньги снизу работа. Списки членов подобных организаций довольно велики, но реально практически все внесенные в них люди не только не «исповедуют идеологию своей партии», но и в ее деятельности ни принимают никакого участия. Исключение составляют назначенные в подобных организациях руководители, лидеры, которых мы называем фиктивными политическими лидерами, то есть не обладающими ни лидерскими качествами, ни даже необходимыми для политического руководителя знаниями. Эти деятели, принятые на работу в эти организации, что называется, участвуют в спектакле, заучивают фразы и позы. Потом просто работают по созданию в обществе иллюзии существования их партии. Эти люди вовсе не глупы и прекрасно справляются со своими обязанностями, но они не лидеры. Совсем другую картины мы наблюдаем в реальных политических партиях, где идет постоянная работа, где люди реально придерживаются идеологии своей партии, даже развивают ее, а не просто заучивают фразы из программных заявлений. В этих условиях, постоянных обсуждений позиции партии, непрерывной работы, когда объективно существуют потребности в грамотных преданных делу организации руководителях и выдвигаются настоящие политические лидеры. Это люди совсем другого порядка, нежели фиктивные лидеры, они действительно могут организовать других людей, повести их за собой, добиться успеха. Ради стоящей перед ними и их партией или движением цели они, не останавливаясь перед преградами, и не сворачивая на новое более хлебное место, способны превзойти самих себя, но добиться результата. Эти лидеры постоянно развиваются, приобретают новые качества, продвигаются вперед, своим примером и активной работой воспитывая новых лидеров. Но какую во всем этом роль играет интеллект, ведь именно этот вопрос стоит на данный момент перед нами? Все это описание мы приводим лишь с той целью, чтобы показать, что Г.Г. Дилигенский рассматривает, как нам кажется вопрос политического лидерства так, что фиктивные и реальные политические лидеры у него сливаются в одних общих лидеров. Он видимо даже и не подозревает о существовании такого разделения, хотя оно существует не только у нас, но и во всем мире, и в известной степени является следствием «поля предвыборных баталий». Но если посмотреть глубже то реальной причиной существования как фиктивных политических партий, не нужно объяснять что их существование не бессмысленно и даже крайне полезно для определенных классов и их частей, является пассивность большинства населения многих современных стран в политической жизни. Фиктивные организации и лидеры призваны подстроиться под интересы определенной части населения, предложить «новые подходы», собрать ее голоса и если необходимо раствориться. Что происходит с фиктивными лидерами? Они разбегаются, исчезают с поля зрения, а потом нанимаются в новые партии, это ведь их работа. Но все-таки интеллект? У Г.Г. Дилигенского мы не находим полного рассмотрения умственных способностей личности политического лидера. Так он пишет: «Сила ума - это прежде всего его творческий потенциал, способность находить неординарные, принципиально новые решения, психология же группового конформизма неизбежно подавляет эту способность. Поэтому люди, обладающие сильным умом и потребностью в его реализации, чаще идут не в политику, а в науку, литературу и публицистику. Политиками же чаще всего становятся те, для кого позиции власти важнее выявления собственного творческого потенциала или вообще таковым не обладающие. Речь здесь идет, разумеется, о, так сказать, «обычных», «среднестатистических» политиках и политических лидерах». В этом отрывке из уже приведенной нами выше цитаты мы можем отчетливо обнаружить некое отстранение в понимании интеллекта, или «силы ума» от значения известных психологических категорий «ум» и «воля». Не могу сказать, что это однозначные или полярные категории. С ними их применением в психологии связано довольно много конфликтов. Понятие «воля» было введено Аристотелем, ему же мы обязаны и путаницей с ним связанным. Дело в том, что Аристотель, а вслед за ним и многие «последователи» понимали ум как познавательную сферу психики, а волю как аффективно-волевую, таким образом, возникало противопоставление ума и воли. Не верность такого подхода доказал советский психолог Б.М. Теплов в работе «Ум полководца», причем сделал это опираясь на самого же великого античного философа. Теплов показал, что воля есть не что иное, как практический ум, а «просто ум» есть теоретический ум. Возвращаясь к пониманию интеллекта, отметим, что это скорее соотношение ума и воли, нежели просто ум. Политический лидер для успешной деятельности должен обладать таким сочетанием ума и воли, которое позволило бы ему реализовывать самые разнообразные задачи. Так, мы полагаем, что сочетание, в котором ум равен воле, практически во всех политических ситуациях является одинаково полезным. Оно, во всяком случае, лучше того в котором ум больше чем воля или наоборот. В первом случае политик будет больше думать, чем действовать и потерпит неудачу, во втором неуспех придет к нему по причине необдуманных действий. Конечно, подобные рассуждения являются лишь психологической абстракцией, но, выдвинув в свое время эти взгляды, Наполеон произвел буквально революцию в понимании некоторых вопросов психики политических деятелей [101]. Теперь само время уделить внимание мотивации политических лидеров. И в очередной раз мы обращаемся к исследованиям в этой области американских психологов, Г. Лассуэл в своих работах доказывает, что психологической основой политической деятельности является бессознательное вытеснение «частных конфликтов», пережитых личностью, в сферу общественных объектов и последующая их рационализация в понятиях общественных интересов. По его мнению, проявляющаяся во все более сильной форме потребность во власти имеет компенсаторное происхождение: обладание властью психологически компенсирует ущербность, фрустрацию, испытываемую личностью [102]. Иллюстрацией к тезисам Лассуэла может служить высоко оцениваемое в Соединенных Штатах жизнеописание президента В. Вильсона, написанное А. и Дж. Джордж. Тяга Вильсона к власти и присущие черты его политического стиля: жесткость позиций, неумение идти на уступки и компромиссы авторы выводят из отношений будущего президента США со строгим и взыскательным отцом. Эти отношения, соединявшие идентификацию с отцом и подавленную враждебность к нему, породили в психике Вильсона фрустрацию, которую возмещало жесткое осуществление власти [103]. В американской политико-психологической литературе подобное психоаналитическое исследование явление вполне типичное, такому «вскрытию» подвергаются практически все более или менее заметные национальные политические деятели. В одной из биографий Р. Никсона данный президент изображается как невротик, одолеваемый страстью к самоутверждению, боязнью смерти и потребностью в эмоциональном враге, что порождало у него тяга к провоцированию политических кризисов, подозрительность, социальную изоляцию и проблемы в принятии решений [104]. Разумеется, возможно, давать подобным выводам не однозначную оценку, однако, в американской политпсихологии психопатологический подход, несмотря на его большую популярность, и не только в США, но и вообще в мире, вызывает и серьезные возрожения. Так, Р. Лайн противник данной теории выдвинул в противовес ей положение, суть которого в том, что, успешными демократическими политиками становятся как раз уравновешенные люди, со здоровой психикой [105]. Однако эти полярные теории, хотя и отражают в определенной мере реальную картину, не могут дать ее целиком. На самом деле, вопрос этот значительно сложнее, чем многие думают. Политические лидеры, конечно, встречаются с всякими психическими отклонениями, но вот вопрос, где он этот эталон психического здоровья, нормальности, в чем он? Однозначного ответа тут быть не может, поскольку политические лидеры представляют различные общественные классы и социальные группы, а у них одинаковых норм поведения, ценностей, интересов нет. У разных социальных сил разные особенности психики, а лидер продукт своего класса, он, конечно, изменяется, впитывает в себя некоторые особенности других социальных групп, вырабатывает новые черты, но так же сталкивается с противоречиями в нем самом связанными с социальными противоречиями в обществе. Эти моменты, оказывая влияния на лидера, приводят к изменению характера его психики, и это не редко приводит к неврозам, раздражительности, несбалансированности поведения. Так же возможно и консервация лидером его старых психических качеств, это тоже не способствует улучшению его личных качеств. Можно предположить, что психическая устойчивость и в то же время хорошая критическая восприимчивость способны принести политическому лидеру много пользы, поскольку не позволяют легко утрачивать старые полезные и необходимые качества и в тоже время позволяют приобретать новые. Однако, изучение отдельных сторон этой проблемы, таких как, например: дефицит эмоционально позитивных отношений - любви, внимания, сочувствия - в раннем детстве может стать первым звеном в раскрытии причин толкающих личность к власти. Существуют, например, специальные исследования, выясняющие связь стремления человека к лидерству с отсутствием в его семье отца в раннем детстве [106]. Подобные наблюдения политических психологов кажутся довольно вескими, ведь не только в США неблагополучная семья и тяжелое, конфликтное детство - обычная черта биографий властолюбивых и жестких политиков. Однако не благополучное детство еще не является чем-то вызывающем в человеке страсть к власти, а скорее служит причиной возникновения желания преобразовать общество настолько, чтобы избавить его от недостатков, в том числе и тех, что калечат психику детей через трудное детство. Конечно, подобная мотивация к власти существует скорее подсознательно, человек стремится стать лидером, чтобы излечить общество от тех недостатков, в существовании которых он убедился на практике, и, причем вовсе не обязательно в детстве. Довольно широкое распространение получила в наши дни среди психологов так называемая Мотивационная теория, суть ее состоит в том, что в совершении всякого действия присутствует мотивация, то есть основание в виде одного или нескольких мотивов. Не смотря на свою популярность, данная теория имеет и немало противников, которые считают ее поверхностной, не рассматривающей глубинных причин поведения людей, касающейся их поверхностно. Мы не станем сейчас углубляться в полемику приверженцев и недругов этой теории, а попытаемся найти самостоятельный подход к проблеме объяснения поведения людей, поведения лидеров, их мотивации. Как бы не хотелось, но без категории мотив не обойтись, и дело вовсе не в моде на новую психологическую теорию. Философский словарь дает следующее определение мотива: «Мотив - осознанное побуждение, обусловливающее действие для удовлетворения какой либо потребности человека» [107]. Итак, мы видим, что мотив это осознанное побуждение, замете, это очень важно, ведь побуждение может быть еще и подсознательным, вот почему не стоит ограничиваться только таким пониманием мотивов. Вместе с мотивами интересы и потребности так же играют заметную роль в деятельности политического лидера, как и любого иного человека, с той только разницей, что у первого они более тесно связаны с политической деятельностью. Не стоит подробно останавливаться на потребностях, так как эта сфера воздействия на психику человека довольно глубоко изучена советской научной школой. Но все же стоит заметить, что потребности подразделяются на следующие виды: материальные и нематериальные, общественные и физиологические. При этом в своей сумме и своем значении потребности постоянно изменяются. Это связано с постоянным развитием человека и общества, ведущим к развитию существующих потребностей, исчезновению некоторых старых потребностей и появлению новых. Касаясь дальше побудительной стороны политического лидерства, стоит говорить и об интересе, поскольку именно через него нам открывается подлинная причинность превращения обычного человека в политического лидера. Интерес это причина действия индивидов, социальных общностей (класса, нации, профессиональной группы), определяющая их социальное поведение [108]. А о причинах поведения, действия, поступков направленных на превращение в политического лидера и идет речь. Тут существует две стороны, ода это непосредственно личный интерес, а другая это ассоциативный интерес. Первая сторона выступает в виде непосредственных интересов личности, будущего или настоящего политического лидера. Она полностью построена на его индивидуальных потребностях. Вторая сторона, которую мы называем «ассоциативной» построена не на собственных интересах и потребностях, а на коллективных потребностях и ассоциации себя с другими, с каким либо общественным классом, социальной группой и их потребностями. Поведение политического лидера определяется сочетанием и соотношением этих видов причин, практически невозможно существование отдельно от другой ни одной из групп причин. Это связано с тем, что человек, а каким бы политическим деятелем он не был, он человек, был и остается существом биосоциальным. Существом, у которого есть потребности как сугубо индивидуальные, так и коллективные. Так же, как мы уже заметили немного выше, потребности подразделяются в своей классификации еще и на материальные и нематериальные. Приведенный выше взгляд, разумеется, не является единственным, Альфред Адлер, например, еще много лет назад утверждал, что стремление к власти и к превосходству возникает из первоначальной недостаточности власти, но и это не единственный подход. Так, кроме потребности во власти и в компенсации неосознанного психического дискомфорта в качестве мотивов лидера выделяются его убеждения и стремление решить какую-то политическую проблему (например, вывести страну из кризиса); чувство долга; потребность в одобрении и уважении со стороны других людей; в статусе и признании; те требования («вызов»), которые предъявляет к лидеру занимаемое им положение [109]. Исследователи американских президентов склонны выделять три доминирующие мотивации политических лидеров: во власти, в достижении цели (успехе) и во внутригрупповых связях, в любви, дружбе, в целом в положительных межчеловеческих отношениях [110]. Отметим, что на западе, особенно в США исследователи не склонны копаться в причинах политического лидерства, они предпочитают выдавать мотивы за причины и не стремятся вникнуть в то, что за ними стоит. Все эти подходы хотя и стремятся указать конкретную причину, или их группу, побуждающую политического лидера к власти, но не дают целой картины. Распространенным, как мы уже отмечали ранее, является взгляд на стремление стать политическим лидером, как на что-то ненормальное, как на психическое отклонение. Подобным вопросом задаются не только психиатры, но и политологи, так отечественный ученый Г.Г. Ашин рассматривая эту проблему в своей статье «Политическое лидерство: оптимальный стиль» задается вопросом, является ли стремление к лидерству патологией [111]. Такая постановка вопроса кажется, нам интересной и способной помочь раскрыть некоторые новые побуждающие к политическому лидерству стороны внутреннего мира человека. Но, для нас очевидно, что превращение человека в политического лидера является следствием потребности всякой политической силы в руководителе, вожде, лидере. Эту закономерность мы называем объективной потребностью в лидерстве. Но все-таки явление политического лидерства имеет и еще одну сторону - субъективную потребность в лидерстве. Эта потребность является частью психики человека и не всегда может происходить из ее здорового состояния. Н. Ракитянский в своей статье «Проблема психодиагностики политических лидеров» указывает на то, что основой диагностики политических лидеров надо считать наблюдение за их реальным поведением, только на основании которого, а не тестов можно делать выводы [112]. Разумеется, такой подход к изучению психики конкретных политических лидеров нельзя не признать верным, однако для всякого серьезного ученого понятно, что «реальное поведение» политических лидеров не всегда отличимо от образа. Приступая к рассмотрению субъективной потребности в лидерстве, нельзя не остановиться и на патологических моментов присущих многим политическим лидерам. Известный современный ученый А.И. Пригожин в статье «Патология политического лидерства в России» выделяет следующие патологии лидеров, которые можно все вместе назвать Идеалистическими, так как в их основе лежит нездоровая идеализация лидером самого себя, своего окружения, народа, идей, норм и так далее [113]. Однако подобное поведение лидера, но отвечающее требованиям обстоятельств можно ли назвать патологией? Тут даже наблюдение за реальным поведением мало что может дать, а вот когда такое поведение, например идеализация себя, имеет место в совершенно неподходящее время, тут очевидно - это патология. Различие общественных отношений, связанное с существующим в обществе социально-экономическим строем, определяет и поведение лидеров, не сложно представить себе поведение вождей античного мира, или классического средневековья, оно чрезвычайно отличается от того поведения, которое мы привыкли видеть у современных политических лидеров. Разбираясь, не в причинах они ясны - это строй, общественные классы и так далее, а в сущности поведения лидеров различных эпох мы должны обратить внимание на одну особенность - отношение лидеров к человеку. Происходя из социально-экономических отношений и общественного строя поведенческие особенности политических лидеров всегда, как на лакмусовой бумажке проявляются в их отношении к людям. Это отношение, хотя и варьируется в зависимости от класса, к которому принадлежит тот или иной человек, но все же имеет общие, присущие каждой эпохе, общественному строю черты. Л.И. Гинзберг в статье «Личность современного руководителя - создателя гуманитарных отношений в педагогическом коллективе», говоря об отношении к людям, рисует идиллическую картину: «Человек рассматривается как высшая цель общественного развития, в процессе которого обеспечивается создание необходимых условий для реализации всех его потенций, достижения гармонии в социально-экономической и духовной сфере жизни, наивысшего расцвета конкретной человеческой личности» [114]. Возможно ли такое отношение к человеку в наше время, или было ли оно возможно в прошлом? Конечно, в предшествующие эпохи такого не было, и быть не могло, поскольку как в суровом первобытном обществе, так и в последующих эксплуататорских обществах человек, внутренние богатства его личности как самоценность никого не волновали, а значение имел в первую очередь материальный продукт, который мог быть произведен этим человеком. Современное буржуазное общество хотя и тужится казаться демократичным, основано на эксплуатации человека человеком, и отношение человека к человеку всегда, пусть даже и подсознательно, включает в себя понимание человека как рабочей силы, а не бесценной личности. Господства «царства необходимости» по сути, формирует отношение к человеку и у политических лидеров согласное духу эпохи. Политические лидеры нашего времени зачастую лицемерны, они строят из себя любящих человека, однако, на самом деле смотрят на людей как на материал, источник благ, они рассматривают каждого человека как представляющего определенный общественный класс. Это, разумеется, не исключает существования у политических лидеров определенных нематериальных ценностей, интересов и идеалов, но даже у левых коммунистических лидеров существует порой гораздо в меньшей форме но, по сути, тоже отношение к человеку. Наше время, являясь периодом борьбы изживающего себя капиталистического строя и нарождающегося социалистического, находит свое выражение не только в борьбе революционных и контрреволюционных тенденций, но и в борьбе общественных отношений. По сути, то отношение к человеку, которое мы приводим выше в цитате Л.И. Гинзберга смело можно назвать социалистическими, они при всей своей кажущейся нереальности и нежизненности, тем не менее, постепенно начинают распространяться и находят все больше сторонников. Речь, разумеется, пока не идет об их скорой и окончательной победе, она непременно наступит, но это не простой процесс. Среди известных современных политических лидеров мы можем видеть некоторое количество людей, которые по своим психологическим ценностям приближаются к этому описанию, это такие как Фидель Кастро и субкоманданте Маркос. Разумеется, людей такого склада можно найти и среди менее заметных политических деятелей, но большинство политиков представляющих интересы господствующего класса традиционно не высоко ставят человека, но общество непрерывно развивается, и изменилось настолько, что без лицемерия такие политические лидеры обходиться могут все реже и реже. Так президенты США Билл Клинтон и Джордж Буш прикрывали свою агрессивную внешнюю политику заботой о соблюдении прав человека сперва в Югославии, а затем в Ираке. И все-таки даже такое «корректное» поведение с их стороны не избавило их, это особенно заметно в последнем случае от массового протеста населения мира. Конечно, политические лидеры во все времена классовых обществ не обходились без лицемерия, это объясняется тем, что руководить им приходилось всегда в интересах какого-то одного класса, а вот привлекать на свою сторону нужно было как можно больше классов и социальных групп. Иначе как можно успешно, с наименьшим сопротивлением, проводить свою политику в разделенном обществе с противоречивыми интересами? Становление политического лидера, превращение в него простого человека всегда связано с самосознанием личности. В.Ф. Софин в статье «Политическое самосознание и самоопределение личности» пишет: «В психологическом плане самоопределяющаяся личность - это индивид, осознавший цели, жизненные планы, идеалы (что он хочет), свои личностные и физические свойства (что он есть), свои возможности, склонности, дарования (что он может) и требования, предъявляемые к нему нормами, принятыми в группе, коллективе, обществе (требуется), и готовый функционировать в системе общественных отношений. Соотнесение личностью указанных элементов между собой, их оценка и переживание этого процесса выступают регулятором конкретных поступков и поведения личности, определяют содержание, интенсивность, целенаправленность и уровень деятельности. Весь этот процесс и есть проявление самосознания» [115]. Пожалуй, врядли можно что-либо сюда добавить, все выше приведенное описание в полной мере подходит и для самосознания политического лидера. Однако для становления политического лидера самосознание это только одна внутренняя сторона, существует еще и внешняя, объективная реальность существующих общественных отношений. И если самосознанием политического лидера определяется, как будет действовать лидер, то общественным строем определяется, где он будет действовать, в каких условиях. При этом стоит отметить, что вторая - объективная сторона определяет первую сторону, ее характер и особенности. Данные взгляды, на личность в целом и личность политического лидера в частном, основаны на так называемой деятельностной теории психологии. Она в отличие от рассматриваемой нами выше мотивационной теории изучает человека и общество с позиции первостепенности человеческой деятельности и рассматривает развитие личности в тесной связи с развитием общества: «Выявление своих возможностей, осознание требований коллектива, общества, оценка своих достоинств и недостатков проистекает из активной деятельности» [116]. Эта созданная советскими учеными психологическая теория является, на наш взгляд, наиболее глубоко научной из всех существующих на сегодня. Не редко политические лидеры не придают должного значения общественному мнению, это, разумеется, имеет как свои причины, так и свои последствия, и, увы, они далеко не всегда бывают положительными. Политический лидер, какое бы он высокое положение не занимал, и интересы какого бы класса не представлял должен всегда обращать внимание на общественное мнение, поскольку оно есть выражение настроения людей тесно связанного с объективными причинами. Общественное мнение к тому же еще и формирует сознание политических лидеров и простых людей. Вот как об этом пишет Р.М. Тухватуллин в своей статье «Общественное мнение как средство формирования политической активности личности»: «Участие общественного мнения в формировании политического сознания личности состоит в том, что поддерживая одни и осуждая другие поступки, общественное мнение дает личности нравственный и политический ориентир. В результате постоянного и многократного воздействия общественного мнения в сознании индивида формируется целостная ориентация и стереотипы поведения…» [117]. Политический лидер, безусловно, должен для успеха ориентироваться на общественное мнение, но при этом необходимо не забывать и того, что общественное мнение не всегда одинаково. К тому же оно состоит из мнений общественных классов и социальных групп, которые не всегда совпадают, поскольку интересы этих сил сильно отличаются, что указывает на внутреннюю противоречивость всякого общественного мнения в классовом обществе. Изучая психику политических лидеров нашего времени, мы не можем не обратить внимания на индивидуалистскую и коллективистскую ориентацию лидеров. Иначе говоря, современные политические лидеры, как представители революционной эпохи, эпохи смены общественно-экономической формации, могут быть разделены на индивидуалистов и коллективистов, замете это не всегда совпадает с их социалистической или капиталистической ориентацией. То есть лидер индивидуалист вполне может быть коммунистом, а коллективист иногда может стоять и на позициях капиталистического строя, но все же чаще всего все именно так. Коллективистические, как и индивидуалистические ценности, как простой личности, так и политического лидера воспитываются обществом, и конечно от общественных отношений, ценностей господствующих в обществе либо каком-либо его классе или группе зависит то каким будет сформирован человек, лидер. Давно уже на Западе сформировался политический фетишизм, отмечает Е.С. Бразгова в статье «Политическое воспитание молодежи в США», школы, колледжи и университеты формируют у молодых людей иллюзию достижения высоких политических постов за счет индивидуальной политической активности, при этом ведущим принципом воспитания, формирования жизненной позиции остается индивидуализм [118]. Конечно, с восьмидесятых годов прошлого века на Западе многое поменялось, так все большее распространение получает коллективистская мораль, невиданные доселе масштабы принимает антикапиталистическое движение, которое, являясь в преобладающей мере молодежным, начинает по-новому формировать политических лидеров. Остановимся еще раз на теории разделения лидеров по ориентации на индивидуалистскую и коллективистскую. Подобное деление имеет еще и другое название, тут мы переходим к уже многократно упоминаемым взглядам Эриха Фромма. Этот выдающийся американский ученый в своей работе «Иметь или быть?» выявил и противопоставил два вида психической ориентации человека: на обладание и на бытие. В первом случае человек стремится, как можно больше иметь, для него Я это то, что он имеет, причем обладание имеет отношение не только к вещам, но и к людям, воспоминаниям, мыслям. Напротив, во втором случае Я понимается не как «Я это то, что я имею», а как «Я - есть», человек с таким пониманием себя нацелен не на обладание как можно большим количеством вещей, а на их оценку, на принятие, но не обладание. Понимание Я, как обладание тесно связано и культом потребления, господствующим в современном буржуазном обществе [119]. Для нас особый интерес представляет отношение двух этих форм ценностной ориентации личности к власти, поскольку это непосредственно связано с политическим лидерством. Развитие личности политического лидера, согласно Эриху Фромму, по пути способности интеграции с обществом ведет к утверждению власти по принципу бытия, в тоже время личность такого лидера основана не только на его единстве с миром, но и компетентности. Обратным образом выглядит картина становления личности политического лидера по принципу обладания, тут основную роль начинает играть даже не компетентность лидера, а его общественный статус и основой его выступает материальная опора. Более того, в этой форме власти политического лидера компетентность перестает играть даже ту роль, что она имеет во власти по принципу бытия. Вместе с тем происходит и отчуждение власти, она переносится на мундир, корону, жезл, приобретая связь с какой-либо вещью. Человек, наделенный властью, получает ее не столько от людей, сколько от статуса вещей или даже титулов. Вместе с тем в представлениях других людей компетентность, способность властвовать, переносится с человека на определенный объект [120]. Так же, в свете той же проблемы, Эрих Фромм разделяет власть на «рациональную» и «иррациональную»: «Рациональная власть основана на компетентности; такая власть способствует росту человека, который на нее опирается. Иррациональная власть зиждется на силе и служит для эксплуатации того, кто ей подчиняется» [121]. Важной проблемой в изучении политического лидерства является вопрос морали. Вожди, политические руководители не редко как принято считать поступают аморально, предают, убивают, обманывают. Однако, подобные оценки не редко строятся на позициях общественной морали более поздних исторических периодов, так поведение феодальных политических лидеров мы оцениваем с позиции современной буржуазной морали. В такой «несвоевременной» оценке в значительной мере кроется не верное понимание поступков политических лидеров. Мы порой считаем безнравственными те поступки выдающихся деятелей, которые их современниками так не воспринимались. Но это только одна сторона, касающаяся эпохи, общественно-экономического строя, формации и ее морали. Другая сторона понимания морали в поведении политических лидеров кроется в том, что общественная мораль существует не только как формационное явление, но и как классовое, и социально-групповое явление. Будучи продуктом истории классового общества (мораль другого общества мы не рассматриваем) мораль, то есть правила поведения во всех областях общественной жизни, одна из форм общественного сознания, социальный институт, существую в виде господствующей морали общественно-экономической формации, заметно отличается для различных классов и социальных групп этой формации. Особенно ярко проявляются эти отличия для борющихся классов и групп. Так проявление этих различий, порожденных и порождающих общественные противоречия, можно видеть на примере неоднозначной оценки одного и того же события различными классами, и даже различными социальными группами внутри общественных классов. Образцом сложнейшей структуры оценки моральности событий может служить убийство Юлия Цезаря, когда патрицианская сенатская аристократия восприняла его как благородный подвиг патриотов, а всадники, декурионы и плебеи как чудовищное преступление. Какова могла быть оценка события рабами? Разумеется они в своей основной массе не испытывали к этому политическому деятелю никакой любви или жалости. Довольно интересным примером неодинакового поведения представителей различных общественных классов служит смерть такого выдающегося правителя как король Франции Людовик XIV, крупная аристократия которой он обеспечил своим правлением «золотой век» была безгранично опечалена и глубоко скорбела, особенно предвкушая политические сложности, в то же время вся остальная «не благородная» Франция ликовала и веселилась [122]. Мы можем отыскать в истории море подобных примеров, но для нас важно сейчас сделать вывод: различные общественные классы и социальные группы имеют различную мораль, хотя для периода одной общественно-экономической формации она и имеет очень много общего и схожего, и по-разному оценивают одни и те же события и поступки. Причина такого различия кроется в причинных корнях существования морали как правил и норм, предписаний и оценок, которые сформировавшись стихийно и будучи подкреплены силой массового примера, привычки, обычая, общественного мнения отражают интересы и потребности общества и (или) его классов. Мораль, существуя в психике людей, носит как сознательный, так и подсознательный характер. Господствующие в обществе классы активно навязывают другим классам необходимую и выгодную им для сохранения своего господства мораль. Политические лидеры неотделимы от общественных сил, которые они представляют и их морали, поэтому их поступки имеют такую противоречивую оценку. Лидер, как бы он не поступал, своими действиями, или даже просто высказываниями, затрагивает коренные для морали интересы различных общественных классов и групп, и поэтому оценка моральности его деятельности прямо зависит от того, в чьих интересах она производится. Так самый честный и искренний лидер низов общества, как, например президент Сальвадор Альенде, всегда оказывается безнравственным чудовищем для своих противников - имущих классов. Еще одной характерной чертой морали является ее постоянное измениение, движение, развитие, а порой и деградация [123]. Эта черта находит свое наибюолее яркое выражение в социальных революциях, когда в корне изменяется мораль всего общества, изменяется вслед за измениниями общественно экономических отношений. Сложность классовых противоречий общественной морали накладывает отпечаток на политическое лидерство, требует от вождей особого умения выстраивать свою деятельность, так что бы учесть их моральную оценку различными общественными силами. Однако, как учит нас практика политической истории, политические лидеры иногда совершают и аморальные поступки, речь идет о таких поступках, которые даже в оценке политических и социально-экономических сил, которые представляет политический лидер выглядят аморальными, в таком случае лидера могут или «сместить» или простить. Вполне нормальным в таких случаях, а так же в случаях задевающих моральные установки других классов, сделать все возможное, чтобы скрыть аморальное поведение политического лидера. Затрагивая вопрос морали нельзя упустить из внимания вопрос религиозной принадлежности лидера, а вместе с тем нельзя обойти вниманием и взгляд на эту проблему в связи с лидерством Эриха Фромма. «При анализе психологического значения религиозных или политических доктрин нужно различать две проблемы. Во-первых, мы можем изучать склад характера индивида, создавшего новое учение, и стараться понять, какие именно черты определяли направление его мыслей. Конкретно это означает, например, что нужно разобраться в существе личности Лютера и Кальвина, чтобы обнаружить, какие черты характера побудили их прийти к определенным заключениям и сформулировать определенные доктрины. Другая проблема - это изучение психологических мотивов, присущих не создателю учения, а той социальной группе, к которой это учение обращено. Влияние любой доктрины или идеи зависит от того, насколько она отвечает психологии людей, которым эти идеи адресованы. Идея может стать активной силой истории лишь в том случае, если она отвечает настоятельным психологическим потребностям определенных социальных групп. Разумеется, эти проблемы близки друг к другу, поскольку психология лидера и психология его последователей схожи. Раз одни и те же идеи вызывают в них отклик, то их характеры должны совпадать во многих важных аспектах. Если отвлечься от таких факторов как особые способности лидера к мышлению и действию" то склад его характера оказывается, как правило, специфическим и для тех людей, кому адресовано его учение. Причем в характере лидера эта специфичность выражена особенно выпукло и резко; он может более четко и ясно сформулировать определенные идеи, восприятию которых его последователи уже подготовлены психологически. Тот факт, что в характере лидера более отчетливо проявляются черты характера его адептов, может быть следствием одной или более причин. Во-первых, его социальное положение может быть типичным для целой группы, условия жизни которой формируют характеры определенного склада. Во-вторых, случайные обстоятельства его воспитания и личного опыта могут развить у лидера черты характера, возникающие у целой социальной группы в результате ее общественного положения даже в том случае, если сам лидер к этой социальной группе не принадлежит. И наконец, может произойти наложение обоих этих факторов» [124]. Рассматривая в социально-психологическом аспекте связь идеи, лидера и общества Фромм не без успеха показывает, что характер лидера не типичен для его сторонников. Но это не означает, что он отдален от них. Напротив, это только сближает его с ними, поскольку в его характере обязательно есть черты, в своем происхожде6нии не обязательные для социально-политических сил возглавляемых лидером, но необходимые для реализации лидерских функций. Итак, мы достаточно подробно рассмотрели проблему политического лидерства в видении различных направлений социально-психологической ориентированности науки и отметили целый ряд новых для понимания сущностной природы лидерства моментов. Все это позволяет нам на данном этапе исследования политического лидерства видеть его непростую общественно-психическую природу, что в свою очередь открывает новые возможности для дальнейшего социально-философского рассмотрения проблемы и научного понимания природы формирования политического лидера.

2.5. Культура и политическое лидерство.

Явление политического лидера носит многосторонний характер, причинно происходя из экономической деятельности людей, оно, существуя в определенном обществе, несет в себе его эстетические каноны, является воплощением определенной культуры. Существование ни одного политического лидера невозможно в отрыве от культурной составляющей его эпохи. Это находит свое выражение в массе поведенческих проявлений, общего внешнего вида политического лидера, его образе жизни, и массе прочих обязательных для каждого времени мелочей. Чтобы производить впечатление на современников, получать их поддержку политический лидер должен соответствовать канонам их представлений о том каким должен быть не только лидер, но и человек вообще. Набор этих представлений специфичен и всегда характерен для определенной эпохи. Несомненно, причиной такой специфичности выступает экономическая модель общества, в котором живет и действует политический лидер. Вопрос понимания культуры в современной науке уже давно остается спорным: «Еще в 1964 г. американские исследователи А.Кребер и К.Клакхон собрали 257 определений культуры и еще более 100 попыток определить это понятие описательно. С тех пор эти цифры только росли. Недостатка в определениях нет и в отечественной философии культуры. Уже это ярко свидетельствует о том, сколь сложен данный феномен. Мир человека - это мир культуры. В своем первоначальном значении ("возделанное") культура противостоит "натуре" - природному, "дикому" и означает все то, что отличает человека от природы, отличает искусственный мир от естественного. Это мир, от начала и до конца создаваемый самим человеком. В этом смысле он противостоит и миру природному, и миру божественному, существующим помимо человека. В этом же предельно широком смысле культура включает в себя все накопленные людьми материальные и духовные ценности и способы их приумножения. Здесь, правда, следует оговориться. 2Способы их приумножения» стоят в нашем перечне последними по соображениям стилистики, но не по значимости. По значимости же равных им нет. Во-первых, потому, что "материальные и духовные ценности" есть не что иное, как определенный результат человеческой деятельности. Во-вторых, потому что именно «способами их приумножения» - ручными, механизированными, компьютеризированными - определяются исторические типы культуры. Поэтому нет оснований оспаривать утверждение, что культура есть «концентрированный опыт предшествующих поколений, дающий возможность каждому индивиду усвоить этот опыт и участвовать в его умножении» [125]. Отметим, кстати, что образование как система представляет собой социальный институт адресной и целенаправленной передачи такого опыта. Итак, с определенной долей максимализма можно утверждать, что культура - это освоенный и овеществленный опыт человеческой жизнедеятельности. Опыт же представляет собой закрепленное единство знаний и умений, переросшее в модель действий при любой ситуации; программу, принятую в качестве образца при решении всевозможных возникающих задач. Иными словами, если переступить через известное благоговение, которое с эпохи Просвещения внушает европейцам этот термин, культуру можно рассматривать как определенный набор стереотипов, определяющий и тем самым ограничивающий человеку возможность действовать в любых условиях. Можно долго рассказывать о том, как климат, верования и вся предшествующая история формировали тот или иной тип культуры. Но сейчас речь об ином. Приведенный пример понадобился для иллюстрации утверждения о том, что взгляды, сформировавшиеся в прошлом, формируют нас и определяют наше видение как настоящего, так и будущего. Любой исторический тип культуры в своей конкретности представляет неразрывное единство двух составляющих - актуальной культуры и культуры накопленной, или культурной памяти. Под актуальной понимается та часть культуры, которая непосредственно функционирует в данном обществе и выражается в повседневных проявлениях - культуре труда, быта, поведения. Культурная память представляет собой определенную культурную деятельность, которая непосредственно не участвует в воспроизводстве общественной жизни. Это как бы отложенные, но не стертые прогрессом старые знания и умения, лежащие в основе современного уровня развития и при необходимости извлекаемые из забытья. Так, спички выступают сегодня элементом актуальной культуры, в то время как получение огня при помощи трения относится к сфере культурной памяти. При необходимости мы способны вспомнить древний способ и заняться трением палочек, но лишь при том условии, что наши спички безнадежно отсырели» [126]. Носителями культуры всегда были люди, они до известной степени сохраняли накопленную культуру и создавали актуальную культуру. Сохраняемая человечеством культура прошлого представляла и представляет собой опыт отражения экономических отношений в социально-прогрессивном творчестве человечества во всех сферах бытия и сознания. Любой человек своего времени является носителем, пусть даже и частичным, культуры своего времени, актуальной культуры творческого отражения современной ему деятельности людей. Политический лидер, в какую бы эпоху он не жил должен адекватно воспринимать культуру своего времени, уметь преломлять себя через нее. Выглядеть, так как должен выглядеть человек его времени, его общественного класса. Поведение его, начиная от манеры говорить и манеры одеваться, должно соответствовать тому уровню восприятия и отражения мира, который характерен для тех общественно - экономических сил, которые представляет тот или иной лидер. Разумеется, знание им культуры других общественных классов и культуры общества в целом играет не менее важную роль. Так же политический лидер должен уметь активно разбираться и в культуре прошлого - накопленной культуре. Тут мы не случайно говорим активно, активно означает, не просто зная ее, но и понимая причины, как смены исторических этапов культуры, так и их последствия, а значит уметь предположить, что ждет современную культуру, ее эстетические каноны, и уметь увидеть, а в дальнейшем принять новую - авангардную культуру. Которая идет на смену существующей. В этой способности политического лидера видеть культурные процессы диалектически, в движении и кроется во многом его способность длительное время оставаться современным, отвечающим культурно - эстетическим запросам общества, классов и времени. Конечно, на практике далеко не всякий, а если быть до конца честным, то совсем редкий, политический лидер наделен такими способностями. Говоря дальше об актуальной и накопленной культуре В. Л. Бенин и М. В. Десяткина отмечают: «На все встающие перед ним вопросы человек ищет ответ в усвоенной им культуре. Последняя же предлагает ему не слишком богатый выбор - актуальный или накопленный опыт. Выбрать что-то третье невозможно, ибо нельзя выбрать то, чего нет или что еще неизвестно. Когда социальные катаклизмы сотрясают общество и жизнь человека становится невыносимой, а актуальная культура ни в экономике, ни в политике, ни в идеологии не дает ответа на животрепещущие вопросы, человек начинает искать ответ за ее пределами. И здесь иного, чем накопленный опыт, чем традиция, культура ему не дает. Люди ищут ответ в прошлом, потому что больше им искать негде. Отдельный человек - мыслитель, гений - способен подняться над ограниченностью культуры и увидеть новые горизонты развития. Масса же всегда исповедует принцип «Новое - это хорошо забытое старое». И не надо ее за это винить - таков парадокс культуры. Но, никого не обвиняя, описанную особенность феномена культуры нельзя и недооценивать. В противном случае любой возврат к традициям (будь то традиции национальной культуры или народной педагогики, экономического уклада или политической организации) обернется своей худшей стороной - традиционализмом. Последний же, как справедливо отмечает Г.С.Батищев, «по своей сути не способен самокритично учиться у своей традиции, что потребовало бы раскрыть и развернуть все многообразие и сложность, всю антиномичность присущего ей одновременно и положительного, и отрицательного культурно-исторического опыта былого при столь же непредубежденной готовности творчески обновляюще продлить жизнь традиции» (Батищев Г.С. Социальные связи человека в культуре // Культура, человек и картина мира. М.,1987.С.110.)» [127]. Для нас теперь интересно рассмотреть, как культурно формируется политический лидер. Человек, только еще появившийся на свет и еще далекий от того, что, возможно, ему предстоит стать лидером вбирает культуру из общения с людской средой, усваивает благодаря этому навыки контакта с себе подобными, форм выражения эмоционального настроения и действий с предметами его окружающими. Но самым основным для полного и активного принятия окружающей культуры является умение говорить - знание второй сигнальной системы человека. От того, насколько успешно овладеет человек всеми этими навыками, во многом и будет зависеть, то станет он в дальнейшем руководителем других людей, вождем, политическим лидером или нет. Существует разделение культуры на материальную и нематериальную. Нематериальная культура в первую очередь носит характер отношений между людьми, людьми и предметами, людьми и нематериальными ценностями, а также деятельности на них направленной. Материальная культура является во многом выражением человеческой деятельности, интересов и потребностей. Нематериальная и материальная культура неразрывно связаны между собой. Всякий политический лидер должен в определенной степени, пусть во многом и подсознательно, понимать роль и значение культуры, ее многообразие форм, ее сущность. Как невозможно существование человека как вождя, политического лидера без привязки к культурным основам, без понимания роли и значения культуры в обществе, так невозможно и человеческое общество без культуры. Известный исследователь культуры, наш соотечественник, В.В.Сильвестров отмечал следующее: «Культура общепризнанно выражает то, что определяет человеческую историю как человеческую, - ту тайну ее преемственности, которой нет ни в каком другом процессе» [128]. «Культура выступает уникальной характеристикой человеческой жизнедеятельности и потому необычайно разнообразна в своих конкретных проявлениях. С начала 80-х годов специфика конкретных проявлений культуры привлекает серьезное внимание исследователей. С этого времени активно разрабатываются такие понятия, как «коммуникативная культура», «культура человеческих отношений», «культура общения», «культура условий труда», «культура рабочего и свободного времени», «культура управления», «информационная культура». Не вдаваясь в анализ имеющихся определений, следует отметить, что одни исследователи связывают культуру с информацией и знаковыми системами, в которых она закодирована. У других она предстает как уникальная технология человеческой деятельности. Третьи видят в ней внебиологическую систему адаптации человека. Четвертые - степень свободы в человеческой деятельности. Наконец, всем чуть ли не со школьной скамьи известно понимание культуры как совокупности созданных человеком материальных и духовных ценностей. Такое многообразие не случайно. Универсальность родового понятия (культура) проявляется и в каждом из его видов. Поэтому, о каком бы виде (или аспекте) культуры ни шла речь, предварительно необходимо четко определить ракурс рассмотрения. В отечественной социальной философии пока нет единых общепринятых принципов деления культуры по ее видам. Эти принципы довольно расплывчаты и неопределенны, что делает возможным множественность вариантов названной классификации. Часть ученых осуществляет выделение видов культуры сообразно видам человеческой деятельности. И, как один из возможных аспектов рассмотрения, это вполне оправдано. Учитывая явную специфику последних, есть достаточные основания для рассмотрения культуры труда и культуры досуга, культуры экономической и культуры политической, культуры эстетической и культуры нравственной, а также иных видов культуры, связанных со спецификой проявлений тех или иных видов деятельности. Анализу подлежат их содержание, сущность, структура, исторические типы, виды взаимосвязи и взаимовлияния. Но это лишь один из возможных принципов выделения. И он не единственный. Не меньшие основания есть и у тех исследователей, которые осуществляют деление культуры по сферам жизнедеятельности человека. В этом случае изучаются культура семьи и культура производственного коллектива, культура города и культура села и т.д. Здесь тоже явно выражена своя специфика: национальная, территориальная, историческая. Выявляются конкретный культурный уровень, его критерии, факторы, на него влияющие; определяются возможности приобщения к культурной деятельности; на эмпирическом материале изучаются различные виды общностей, в среде которых осуществляется культурная деятельность индивидов. При этом названный второй подход к делению культуры по ее видам не исключает первый, а дополняет и как бы накладывается на него. Не менее правомерен третий подход к выделению видов культуры. В его основание закладываются определенные социальные общности. Тогда осмыслению и описанию подлежит культура рабочих и колхозников, фермеров и предпринимателей, городской и сельской интеллигенции. В зависимости от социальных условий определяется характер культурной деятельности, уровень культурных запросов и возможности для их удовлетворения и развития. Аналогично правомерно выделение видов культуры сообразно неким профессиональным общностям. В литературе, особенно конкретно-социологического характера, нередко встречаются исследования культуры, культурного уровня и культурной деятельности учащихся и студентов, врачей и учителей, инженеров и техников. За основание для деления можно принять какие-либо социально-демографические параметры. Ученые, занявшие такую позицию, исследуют и сопоставляют, например, культуру молодежи и культуру людей взрослого возраста, культуру мужчин и культуру женщин и т.д. В качестве основания деления можно рассматривать происхождение культуры, ее генезис. Этот аспект позволяет вести речь о культуре народной и профессиональной, их специфике и зависимости, закономерностях формирования и развития. По степени общности логично и целесообразно выделяется общая культура, характерная для всего общества, и культура профессиональная, присущая лишь людям данного рода занятий. Разумеется, семь перечисленных вариантов подхода к делению культуры по видам, при всем различии исходных оснований, не только не исключают, но дополняют и конкретизируют друг друга. Графически их можно было бы выразить в виде "ромашки" из семи частично накладывающихся друг на друга окружностей, где совпадающий центр выражает сущность культуры, а несовпадающие секторы "лепестков" - специфику ее проявления на уровне конкретных явлений» [129]. Раз существует такое деление на профессиональную культуру мы можем задаться вопросом, а есть ли профессиональная культура политических лидеров? Да существует, но она при этом остается культурой классовой и существует внутри каждого общественного класса, который представляют политические лидеры. Но особой оторванной от социально-экономических корней культуры чистого лидера нет и быть не может в силу того, что лидер всегда представляет определенные политические силы, ведет их, организует, а за спиной и у него и у этих сил неизбежно стоят какие либо классы или несколько, социальные группы. Различные политические лидеры представляя разнообразные, порой враждебные, силы не испытывают по отношению друг к другу чувства профессиональной общности, профессионального единения, поскольку они не делают общего дела. Вот, например мастера корабельщики делающие один общий корабль испытываю единение, рождающее в дальнейшем культурное, творческое единство, а вот другая ситуация: те же мастера, но делающие судно не вместе, в смысле совместно, а порознь, в борьбе друг с другом. Тут нет, и не может быть особой культуры братства, единения общего дела. Не может, даже если мы и добавим сюда возможность некоторым из них объединиться. Так выглядит ситуация и с политическими лидерами. Впрочем, политические лидеры представляющие одну социально-экономическую силу и действующие совместно, конечно объединены общими культурными началами, но при этом неразрывно связаны с теми, кого в политике они представляют, и чьи интересы отстаивают. Интересно, что Академик Л.H.Коган указывал, что диалог является самым настоящей жизнью культуры, ее имманентной сущностью, способом реализации ее функций [130]. Политическая культура как составляющая общественной культуры во многом основана на конфликте, на борьбе противоречий, а отнюдь не на диалоге. Этот пример, а так же определяющие его конфликтные отношения общественных классов являются подтверждением того, что противоречия есть не только двигатель прогресса в целом, но и двигателем развития культуры. Но кто сказал, что диалог исключает противоречия? «Философ М.К.Мамардашвили отмечал, что книга существует только тогда, когда ее читают, симфония существует только тогда, когда она исполняется [131]. Культура возникает вместе с людьми и вместе с ними претерпевает исторические изменения. Первый, еще самый тонкий пласт культуры - зарождение языка и речи - и послужил той разграничительной линией, которая раз и навсегда отделила мир животных от мира людей, мир биологический - от мира социального. Не ошибется тот, кто скажет, что культура - это своего рода код, наносимый обществом на предметы природы и формы межличностных отношений. В каменном топоре кроме камня все остальное - культура. Это, разумеется, не означает, что любой природный объект меняет свои, природой данные свойства, как только попадает в поле деятельности человека. Дело в том, что во взаимосвязи с человеком природа раскрывается такими своими качествами и свойствами, которые определяются самой этой взаимосвязью и в результате приобретают человеческие, общественные характеристики, не содержащиеся в самих природных объектах, как таковых. Для пользования такими "закодированными" предметами и отношениями надо уметь расшифровать "код", перевести его на понятный человеку язык чувств и мыслей. Первобытное общество наиболее ярко демонстрирует это положение. Общество, создавая искусственную природу, одновременно формирует и людей, способных потреблять зашифрованную в ней культуру. Так культура общества выявляет свою двойственную природу. С одной стороны, она - окаменевшие накопленные формы деятельности, закрепленные в предметах, с другой стороны - мысленные формы деятельности, закрепленные в сознании людей. Живая культура общества возникает из единства предметного и мыслимого компонентов. Материальные и духовные, объективные и субъективные составляющие культуры одного общества могут не совпадать с элементами культуры других народов или эпох. Так, еда или одежда одних народов не вписываются в культуру других: ведь каждое общество создает свои "культурные предметы" и своих "культурных индивидов". Из суммы этих полюсов и возникают конкретно-исторические типы культур» [132]. Во всяком политическом лидере, вожде заложены культурные основы того мира, в котором он вырос и сформировался, в котором выдвинулся как лидер. Говоря о культуре как о факторе формирования политического лидера необходимо отметить, что и сам политический лидер оказывает активное воздействие на общественную культуру своего времени. Это может выражаться как в формировании целого эстетического стиля связанного с деятельностью политического лидера, например, Наполеоновский Ампир, так и в простейших вкладах в современную культуру. Тут, наверное, всем нам близок и понятен вклад В.С. Черномырдина в разговорную русскую речь. Конечно, вклад политического лидера в культуру его времени, каким бы он не был большим или маленьким, происходит из деятельности политического лидера, из того направления общественно - экономического развития которое он собой олицетворяет. Индивидуальный вклад политического лидера в культуру является субъективным выражением вклада, который делает социально - экономическая сила, во главе которой стоит данный политический деятель. Примером может тут служить мода эпохи Тридцатилетней войны «аля Валленштейн» [133]. Название этого стиля мужской одежды связано с именем имперского военно-политического деятеля Валленштейна. Но и сам стиль и его «генеральское» название в первую очередь связаны с причинами, характером самой Тридцатилетней войны, а вклад Валленштейна здесь состоит лишь в том, что он своим примером сумел указать потенциально правильное направление в развитии одежды. Но если бы не он, то кто-либо другой смог бы привнести эти актуальные перемены, и они получили бы его имя, но, по сути, за исключением, возможно, каких то не значительных моментов, остались бы теми же. Культура диалектически объединяя в себе национальные, конкретно-ситуационные и формационные моменты остается всегда историчной, активной, меняющейся и тем самым определяющей перемены в культурных основах политического лидерства. «Как видим, культура - это сложное и многоплановое явление, которое отнюдь не сводится только к этике поведения, искусству или гуманитарным знаниям. Созданная человеком и потому неприродная, она включает в себя и отношение к природе (культура экологическая), и отношение к себе самому как к природному телу (культура физическая) и отношение к себе же, но как к явлению социальному (культура экономическая и политическая)» [134]. В целях дальнейшего рассмотрения связи политического лидерства и культуры зададимся одним вопросом, какова же ее структура и основные функции? Довольно интересно ответ на него дают в своей работе В. Л. Бенин и М. В. Десяткина: «Культура представляет собой сложноорганизованную систему, элементы которой не просто множественны, но тесно переплетены и взаимосвязаны. Как любая система, она может быть структурирована по различным основаниям. По носителю культура делится на культуру общечеловеческую (или мировую); национальную; культуру социальной группы (классовую, сословную, профессиональную, молодежную, ибо понятно что культура дворянская весьма отличалась от культуры буржуазной, а культура молодежная - от культуры тех, кому далеко за пятьдесят); территориальную (одно дело - культура городская и иное - сельская); культуру малой группы (формальной или неформальной) и культуру отдельного человека. По источникам формирования следует разделить культуру народную и профессиональную. Народная культура ярче всего представлена фольклором, хотя и далеко не исчерпывается им. Она не имеет явного и определенного автора (потому и говорится о «народной этике», «народных инструментах», «народном спорте», «народной медицине», «народной педагогике» и т.д.) и передается из поколения в поколение, постоянно дополняясь, обогащаясь и модифицируясь. Следует отметить, что в прошлом народная культура противопоставлялась культуре профессиональной как нечто «второсортное» и недостойное внимания образованного человека. Интерес к ней появляется лишь с эпохи нового времени. Профессиональная культура создается людьми, профессионально занятыми данной сферой деятельности и, как правило, прошедшими специальную подготовку к ней. Принадлежность результатов их деятельности тому или иному автору строго фиксирована и юридически защищена авторским правом от любых позднейших изменений и модификаций кем-либо другим. Сравнительно недавно в оборот вошло и еще одно значение понятия «профессиональная культура», рассматриваемое в паре с понятием «общая культура личности». Общая культура включает в себя те этические, общеобразовательные, религиозные и прочие знания, которыми должен обладать и руководствоваться в своей деятельности каждый член общества, невзирая на его профессиональную принадлежность. Культуру профессиональную, в таком случае, составляет тот комплекс знаний, умений и навыков, владение которым делает специалиста каждого конкретного вида труда мастером своего дела, работающим на уровне мировых стандартов. Нетрудно заметить, что общая и профессиональная культура конкретного человека могут не совпадать и, скажем, обладающий высокой профессиональной культурой инженер в плане общей культуры может характеризоваться прямо противоположным образом. Культура народная возникает на заре человечества и значительно старше культуры профессиональной, появившейся лишь с переходом общества к стадии разделения умственного и физического труда. С появлением профессиональной культуры возникают и специфические институты, предназначенные для развития, сохранения и распространения культуры. К ним относятся архивы и музеи, библиотеки и театры, творческие союзы и объединения, издательства и редакции, инженерные и медицинские общества и т.д.» [135]. С тем, о чем говорят В. Л. Бенин и М. В. Десяткина нельзя не согласится, безусловно, все это соответствует действительности. Пожалуй, можно только добавить, все это культурное многообразие носит противоречивый, постоянно меняющийся характер, о чем говорит культурный конфликт поколений. Иными словами всеобщие законы диалектики находят свое выражение в противоречивости, историчности и других проявлениях общественной культуры. Политический лидер, формируясь лишь в какой-то определенной национальной, классовой культуре несет в себе ее потенциал и исторические перспективы. Однако он вполне может и ориентироваться в культурах других социальных, национальных сил, видеть их перспективы и корневые основы возникновения и развития. Совсем хорошо, если политический лидер способен изменить себя так, что из одной культуры он перейдет в другую, при этом он может, в определенных исторических условиях, направить, увлекая за собой, и те социально - экономические силы общества, которые он возглавляет. Еще раз подчеркнем, что это возможно далеко не всегда, и если политический лидер не точно учтет потенциальные интересы его общественного класса или социальной группы, то он вполне может оказаться ей покинутым. В современном обществе и в предшествующие ему исторические этапы большую роль играли культурные процессы обучения и воспитания выражающиеся в системе образования. «Строение системы образования и с точки зрения методико-педагогической, и с точки зрения организационно-педагогической зависит от логики строения самой культуры как системы. Структура образования - калька со строения культуры. Так, например, классно-урочная система образования, сложившаяся в новое время и господствующая на всем протяжении культуры буржуазного общества, явилась «калькой» и «отраслевой» системы культуры, сложившейся в ходе буржуазной культурной революции» [136]. Прививаемые человеку знания несут в себе и нормы культуры, это выражается в том, как, по каким принципам построена система обучения. Развиваясь, формируясь, а затем, превращаясь в политического лидера человек, накапливает в себе все эти принципы, переносит их на свою деятельность и порой, когда они становятся по объективным причинам лишними, ненужными, вредными не может избавиться от них. Говоря о видах культуры, и отмечая уже приведенное нами выше деление культуры на материальную и нематериальную, В. Л. Бенин и М. В. Десяткина пишут: «Наконец, культуру можно структурировать по ее видам. Наиболее широко известно деление культуры на материальную и духовную. К первой традиционно относят культуру материального производства; материальную культуру быта, под которой понимается культура среды обитания и культура отношения к вещам; а также культуру отношения человека к собственному телу - культуру физическую. К духовной культуре причисляют культуру интеллектуальную, нравственную, правовую, художественную и религиозную, Но противопоставление материальной и духовной культуры весьма условно, ибо, так называемая материальная культура только потому есть культура, что она в то же время духовна. В функциях культуры сокрыта та роль, которую она играет в жизни общества. Мы уже подчеркивалось, что человек формируется лишь вследствие своего приобщения к культуре, а потому человекотворческая функция может быть названа в качестве главной функции культуры. Из человекотворческой функции вытекают и ею определяются остальные функции - передачи социального опыта, регулятивная, ценностная и знаковая» [137]. Объединяя разные поколения в один, общий, поток истории, культура выступает истинной связью всех возрастов. Из каждого времени, со всем его своеобразием и богатством контрастов, культура выбирает те частицы социального опыта, которые имеют значение и в дальнейшем. Так актуальная - современная культура всегда несет в себе долю культуры прошлого. Политические силы общества выступают и носителями его культуры, политические лидеры, выступая вождями этих сил так же не мыслимы без отпечатка в них культуры современности. Однако, культура, неся в себе диалектическое единство процессов опредмечивания и распредмечивания, то есть создание ценностей, норм, знаковых систем и освоение культурного наследия, направленное на преобразование действительности, на превращение богатства истории человечества во внутреннее богатство личности, на всемерное выявление и развитие сущностных сил человека, в то же время сравнительно жестко, всегда исторически по разному ограничивает деятельность человека. Это явление распространяется и на политических лидеров, их деятельность, какие бы она формы не принимала, несет в себе и элемент культурного творчества, однако все же ограниченного социально-историческими условиями. Выступая в интересах, и с позиций, определенных общественных классов политический лидер всегда либо стремится преодолеть, либо сохранить и укрепить ту культурную ограниченность, которая присуща его времени и классу. В первом случае политический лидер действует прогрессивно, авангардно, а значит, он не может не представлять передовой культуры передового общественного класса. Во втором случае, стремясь законсервировать существующую культуру, или даже повернуть стрелки часов развития культуры вспять, политический лидер не может не возглавлять консервативно настроенных сил общества. Как сам, еще будущий, политический лидер во многом выбирает «свою политическую силу» по культурным критериям, так и всякая политическая сила, какой бы она общественный класс не представляла, стремится выдвинуть именно такого лидера, который бы наиболее отвечал ее культурному характеру. Во время Великой французской революции было не возможно, чтобы ее возглавили люди, вожди, политические лидеры, которые бы представляли различные, противоположные, враждебные культуры. Различные культуры, представляя и отражая интересы, ценности и потребности различных общественных классов могут быть и противоположны, враждебны друг другу. Эта враждебность зависит напрямую от того, какой общественный класс, какую историческую тенденцию представляет та или иная культура. В примере буржуазных революций мы видим противопоставленность и борьбу культуры феодала и буржуа, эта борьба неизбежно заканчивалась победой более передовой культуры, а более передовой культурой разумеется являлась та культура, что представляла новый исторический шаг вперед. Представляя противоположные, борющиеся культуры различные политические лидеры автоматически и на культурном уровне оказываются противопоставленными друг другу. Не маловажными, но порой, очень отличными друг от друга в разное время, чертами являются внешность, возраст, семейное положение, образование политического лидера. Для нас важно знать какое это имеет отношение к культуре. Например, в наше время в России «нормальный» политический лидер, речь идет только о лидере, за которого должны проголосовать, должен быть 40-55 лет, иметь высшее образование, одеваться сообразно определенному классическому стилю, соблюдать определенные границы дозволенного поведения, быть женатым и иметь 2-3 детей, иметь больше или меньше не следует. Лидеру так же не стоит выпячивать свои сексуальные извращения и совсем не следует переходить границы необходимого минимума положительных качеств. Необходимо отметить, то, что является политический лидер мужчиной или женщиной то же напрямую зависит от культуры существующей в обществе. Как тут не вспомнить Николо Макиавелли и его работу «Государь», ведь на деле многие политические деятели, лидеры отнюдь не всегда соответствуют этой «народной норме достоинств», но всегда соответствуют требованиям своего общественного класса, а такой культурный образ носит собирательный характер, то есть, направлен на широкие социальные требования [138]. Это говорит о том, что, как и в прошлом, в настоящем политический лидер должен уметь соответствовать тогда, когда это необходимо культурно-эстетическим требованиям как можно более широкого спектра социальных сил. Всякий политический лидер, в зависимости от общественно-классовой принадлежности либо ориентации, имеет свой этический и эстетический стиль. Его этические и эстетические ценности и правила, будучи объективно обусловлены политическим происхождением лидера, оказывают огромное влияние на всю его деятельность. Любое принимаемое решение по своей сути или форме неизбежно несет в себе культуру, эстетику, мораль присущую эпохе, социуму, историческому моменту. Этический и эстетический стиль политического лидера связан со своими глубокими социально-экономическими причинами через приверженность лидера к определенным взглядам, через его вкус. Будучи сформированным в конкретной социально-исторической среде, вкус политического лидера и изменяется вместе с ним. Подчас политические деятели сами улавливают эстетические настроения эпохи и общества и активно способствуют их материальной реализации в различных произведениях. Это немало способствует укреплению их авторитета если не во всем обществе, то у какой либо его части. Так поступали монархи эпохи абсолютизма, римские папы и другие государи в эпоху возрождения. Одним словом всякий правитель, политический деятель, лидер должен следить за тем, что бы его вкус соответствовал требованиям времени, и общества, поскольку это может принести массу положительных плодов. Напротив политический лидер, чей этический стиль и эстетические вкусы не соответствуют запросам времени и требованиям общественных сил, не может рассчитывать на поддержку, поскольку отделен от общества пропастью различного понимания его интересов и потребностей которые находят свое выражение в эстетических и этических вкусах социумов. Всякое искусство, даже в самых аполитичных эстетических его выражениях остается классовым, политическим, партийным. Это накладывает свой отпечаток на всю общественную жизнь и, разумеется, на политических лидеров. Примеров подтверждающих этот факт в истории мы находим массу, перечислять их бессмысленно, но все же мы остановимся на современных проявлениях этой закономерности. В условиях конфликта глобалистского и альтерглобалистского взгляда на будущее нашего мира, существует масса культурно-эстетических и этических проявлений этого противоречия. Глобалисты считают, что культура это товар, тиражируемый и массово потребляемый продукт, альтерглобалисты стоят на том, что культура это, прежде всего творчество, вовсе не товар. Идеологический корень противоречий между глобализмом и альтерглобализмом можно отыскать во взгляде их на человека. Глобалисты считают, что человек это, прежде всего потребитель, альтерглобалисты думают, что человек это в первую очередь творец. Они считают искусство непрерывным творчеством всех и каждого, а не товаром широкого потребления. Столь же велики у глобалистов и альтерглобалистов этические различия. Альтерглобалисты полагают, что поведение людей должно строится не на желании улучшить собственное благосостояние и добиться карьерного роста для себя, а на общественных интересах, где интересы всех неразрывно связаны с интересами каждого. Все это находит выражение в различии лидеров альтерглобалистов и глобалистов. Невероятно отличаются француз Жан Бове, мексиканец субкоманданте Маркос от Буша, Ширака, Путина и других. Они не носят классических костюмов, их речь не протокольна, они открыты людям, доступны и понятны не потому, что подделываются под избирателя, а из-за того, что говорят, не скрывая правды. Современные противоречия в искусстве, этике, эстетике являются отражением более глубоких противоречий общества, которые, разрешаясь, ведут к прогрессу в искусстве, разрешению старых противоречий и появлению новых. Все это оказывает влияние и на политику. Политические лидеры так же как все люди могут по разным, во многом от них не зависящим причинам, поддерживать прогрессивные или же консервативные взгляды на искусство, мораль и эстетику, стоять на материалистических, либо идеалистических эстетических позициях.

Часть 3. Особенности политического лидерства на современном этапе развития общества.

3.1.Глобализация как фактор детерминации современного политического лидерства.

Современное общество сильно отличается от того общества, которое было еще 10-20 лет назад. К тому же эти отличия продолжают развиваться. Чтобы понять место, роль и особенности современного политического лидерства необходимо, прежде всего, вникнуть в суть тех перемен, которыми охвачен сегодня мир. Постепенно к середине 1990-х годов современный капиталистический мир вступил в свою высшую и завершающую стадию - глобализацию, эпоху всестороннего объединения человечества под властью крупного капитала, максимального углубления и расширения капиталистических отношений, превращения планеты в единый экономический рынок, где господствуют транснациональные корпорации (ТНК). ТНК, это сверхкрупные компании, как правило, являющиеся монополиями в целом ряде отраслей планеты или больших регионах, владеющие массой компаний и национальных монополий. Корпорации имеют очень большой капитал и, по сути, являются монополиями на новом, глобальном, уровне развития мировой экономики. Такое развитие современного общества сразу же привело к целому ряду изменений в характере политического лидерства. В числе наиболее заметных из них можно выделить распад патриотических взглядов у многих политических лидеров. Но как связана эта новая черта с процессом глобализации и ростом ТНК? Ответ на этот вопрос пытаются дать многие современные политические деятели, хотя сама эта проблема практически не озвучена в публичной политике в данной формулировке. Скорее можно говорить, повторяя целый ряд национ-патриотических деятелей, о защите патриотизма и национального государства. В своих декларируемых позициях деятели подобного рода, уклоняясь от системного социально-философского анализа, делают заявления моралистического толка о распаде моральных устоев и недопустимости ослабления национального государства. [139] Мы же признавая ответ на данный вопрос не простым, считаем, необходимым рассматривать его не с ограниченно-этических позиций или только с экономической стороны, но как следствие объективных процессов в современном мире, без целостного социально-философского анализа которых, невозможно даже отдаленно приблизиться к ответу. Поэтому начать стоит именно с рассмотрения процессов происходящих в современном обществе. В конце XX начале XXI века ТНК переросли уровень национальных государств, превратились в наднациональные, надгосударственные капиталистические объединения. Под их влиянием большинство государств мира стали проводить политику «открытых границ» удобную для свободного перемещения капитала. Развитие компьютерной техники, появление глобальных сетей и электронных денег позволило максимально ускорить перемещение капитала, а постепенное снятие государственных преград, открыло возможности для свободного перемещения капитала в зоны экономики планеты с максимальной прибылью. Это привело к изменению сути и ускорению процесса вывоза капитала. Теперь основное производство переносится в южные страны, где корпорациям обеспечены высокая прибыль из-за низких издержек. Помимо, незначительных по сравнению с расположенными в северной части планеты развитыми капиталистическими странами затрат на средства производства на юге во много раз меньше и затраты на оплату труда. Так, например если в США и Европе мало кто получает заработную плату меньше 2000 долларов в месяц, в странах Юга зарплата в 100 долларов в месяц считается высокой. К тому же в старых индустриальных странах (Европа, США, Япония, Канада и некоторые другие страны) расположены так называемые корпоративные центры, откуда осуществляется руководство компаниями на всей планете, и где принимаются решения, куда и в каких объемах вкладывать поступающий в виде прибыли со всего мира капитал. Помимо корпоративных центров существуют еще и научные центры, расположенные в тех же странах и находящиеся под властью ТНК, в них совершаются основные научные разработки. Сотрудники этих центров, ученые и особенно менеджеры корпораций получают очень высокую зарплату, в большей мере являющейся частью прибыли ТНК. Развитие процесса глобализации привело к ликвидации значительной части производства в старых индустриальных странах, в том числе и в России, а так же к снижению заработной платы, росту безработицы, свертыванию социальных гарантий, то сеть к постепенному снижению уровня жизни в них. Все это в свою очередь ведет к обострению в них борьбы между различными общественными классами и социальными группами. Основная масса рабочих, в этих странах, занята сегодня в сфере услуг обслуживая руководящий состав и хозяев корпораций. Жестокая эксплуатация работников в странах Юга так же способствует обострению в них борьбы между общественными классами. К тому же в большинстве этих стран практически полностью отсутствуют, какие бы то ни было социальные гарантии и права трудящихся [140]. Что же представляют собой корпорации? Это акционерные общества, капиталистические предприятия в которых капитал образован из взносов его участников (акционеров) в виде приобретения ими ценных бумаг - акций. Прибыль в акционерном обществе распределяется в виде дивиденда (части прибыли) на каждую акцию. Власть в ТНК принадлежит лицам или компаниям, владеющим большими пакетами акций компании. Характерной чертой современного корпоративного капитализма является его относительная обезличенность по сравнению с национально-монополистическим периодом. Нередко даже высшие менеджеры ТНК не знают, кому принадлежит компания, основной пакет акций может принадлежать другой компании, а сама эта компания является собственностью другой компании, управляющий которой не знает либо скрывает ее владельца. Аналогичным образом скрыто от глаз и реальное влияние ТНК. Корпорации владеют большим числом различных предприятий, а те в свою очередь имею в собственности другие компании. Такие сети являются очень широкими и не редко охватывают большинство стран планеты. Владея такой сложной сетью компаний ТНК, структурирует их по отраслям и сферам деятельности, четко осуществляя руководство своим капиталом. Современная стадия развития корпоративного капитализма еще не придел. Существование национально-государственных границ и множества мелких государств с их различной экономической политикой является помехой для развития корпораций, при помощи таких органов как ВТО (Всемирная Торговая Организация), МВФ (Международный Валютный Фонд) и ВБ (Всемирный Банк) корпорации пытаются устранить эти преграды на пути глобализации. ВТО занимается внедрением многосторонних торговых правил в интересах «свободной торговли», а точнее в интересах ТНК. Соглашения ВТО охватывают торговлю в сельском хозяйстве, сфере услуг, право интеллектуальной собственности, и капиталовложение (инвестиций), и включают в себя как отмену пошлин между членами ВТО, так и свободное перемещение капитала. МВФ и ВБ являются инструментом лидирующих стран для внедрения в мире единообразной экономической системы, выгодной мировому капиталу. Задача МВФ - оказывать финансовую поддержку странам, являющимся его членами для преодоления временных трудностей с платежным балансом. Однако средства могут быть получены лишь в том случае, если вторая сторона согласится на проведение стратегических реформ в своей экономике - одним словом, на воплощение программы ее структурной перестройки в интересах ТНК. ВБ предоставляет кредиты почти двум сотням стран на реализацию проектов, как строительство дорог, электростанций и школ. Банк предоставляет ссуды на реструктуризацию экономической системы страны, финансируя так называемые программы структурной перестройки. В распоряжении Банка имеется портфель займов общей суммой в 200 миллиардов американских долларов. Предоставляемые ВБ займы, как правило, ориентированы на реализацию больших дорогостоящих проектов, в которых заинтересованы Американские, Азиатские и Европейские ТНК, а не на решение реально существующих проблем [141]. При помощи всех этих структур ТНК безнаказанно грабят отсталые, бедные страны, подчиняют их свои интересам. Корпорации, занимая господствующее положение в экономике этих стран, берут под контроль их правительства. Для часто необходимого принуждения непокорных, национально ориентированных капиталистических или социалистических стран существует хорошо отлаженная военная машина США и стран НАТО. Однако последний военный конфликт в Ираке ярко выделил существование противоречий и острую борьбу между Европейскими и Американскими группами ТНК за господство на мировом рынке. Что со временем может привести и к военному столкновению Объединенной Европы и США. Борьба различных кругов глобального капитала непременно закончится победой одних, их укрупнением и усилением, и еще больше усилит гнет ТНК на планете. Согласно этой логике сопротивление Соединенным Штатам со стороны Европейского Союза, представляющего Европейские (за исключением Великобритании) ТНК, будет сломлено из-за неравенства сил. Итак, рассмотрев в достаточной для начала мере фактическую сторону глобализации и ее экономико-политическую природу, мы можем уже сделать и некоторые выводы. Глобализация как всемирно исторический процесс представляет собой не просто случайную связь явлений, но системное глобальное изменение современной цивилизации. Это изменение можно наиболее обще обнаружить в следующих сферах: социально-экономической, информационно-идеологической и политической. Действуя в этих сферах и захватывая практически все их стороны, глобализация оказывает свое влияние и на политическое лидерство. Так превращение планеты в единое, экономическое, культурное, информационное и политическое целое, ведет к изменению представлений о нашем общества практически у каждого его представителя. Кардинально меняется и портрет политического лидера. Распад национальных границ и культурно-политической ограниченности ведет к разрушению традиционных представлений о патриотизме не только у политических лидеров, но и в обществе в целом. Однако весь этот процесс носит противоречивый характер поскольку несет в себе не только возникновение нового, но и разрушение старого - национального. Рассмотрим теперь эту проблему в зеркале политических позиций выражающих отношение к этому процессу самих политических деятелей. Пожалуй, наиболее понятным будет примерный ряд связанный непосредственно с политической борьбой в современной России, поэтому прибегнем именно к нему. Как и во всем мире в нашей стране, как в умах общества, так и в умах политических лидеров разворачивается идейная борьба. Одни лидеры выступают за консервативный патриотически-национальный курс, другие настроенные иначе высказываются за интеграцию нашего общества в мировой объединительный процесс. Парадоксально, что и среди тех и среди этих есть как левые, так и правые политики. Нужно сказать, что это явление в некоторой степени выпадает из традиционных политологических представлений и разобраться в нем можно лишь при глубоком, всестороннем социально-философском анализе. «Единая Россия», «ЛДПР» и НПСР (не только тот, который возглавлял Г.А. Зюганов, но и тот которым руководит С.Ю. Глазьев) - вот те социально-политические силы (разумеется, этот список можно продолжить) которые сегодня настроены государственно-патриотически, то есть национально-консервативно. Теперь вторая группа: СПС, «Яблоко», различные, уже ставшие не малочисленными, левые группы и часть деятелей КПРФ. Что же мы видим? Правые и левые перемешаны, а точнее идейно схожи по целому ряду вопросов и в тоже время они так же расхожи с другими политическими силами близкими им по идеологии. Какой можно сделать отсюда вывод? Глобализация как всемирный процесс разделила все общество, все политические силы и всех политических лидеров на две группы: национально-патриотические силы и глобально-объединительные силы. Конечно между всеми этими партиями, всеми этими лидерами есть огромные расхождения, но при этом их объединяет одна общая черта отношение к национальным границам, к национальному патриотизму и национальной государственности. Все это находит выражение в их заявлениях документах [142]. Но это еще не весь ответ, поэтому мы продолжаем рассмотрения глобализации во всем многообразии ее сторон. Основной идеологией современного капитализма является неолиберализм, провозглашающий экономические свободы, как основы свобод личности, и отрицающий необходимость участия государства в управлении экономикой. Однако глобальный капитал, переросший национальное государство ввергает мир в эпоху тотальной капиталистической эксплуатации, что не может не привести, и уже привело к обострению классовой борьбы. ТНК начинают все больше ощущать потребность в государственном механизме не только подавляющем сопротивление (такую роль уже частично взяли на себя США), но и берущим на себя обязанности экономически поддерживать ТНК. Все это приведет к смене идеологических ориентиров в мире капитализма. Вернемся к внутренней структуре глобального капитализма. Транснациональные корпорации по своей системе управления сильно отличаются от национальных монополий первой половины ХХ века. Изначально одной из функций буржуазии в экономике является управление, в домонополистическом капитализме хозяин сам управлял предприятием, отдавая этому все свои силы и время, в эпоху национальных монополий он частично уступил эту функцию менеджерам, сам постепенно устраняясь. В эру глобализации происходит еще большее отдаление хозяев капитала от управления им, оно все больше переходит в руки высших менеджеров. Которые сами постепенно становятся капиталистами, приобретая акции компаний и получая с них доход. Заработная плата менеджеров ТНК так же является формой превращения их в капиталистов, в виде оплаты труда они получают часть капиталистической прибыли компании. Разница в оплате труда простых наемных работников и менеджеров крупных компаний очень велика, управленцы корпораций могут получать ежемесячно в виде зарплаты доход от нескольких десятков тысяч, до нескольких десятков миллионов долларов и выше. Мелкая и средняя буржуазия в эпоху глобализации продолжает существовать, но в отличие от домонополистического капитализма она вытесняется из финансовой и производственной сферы экономики, сохраняясь в основном только в сфере услуг. Но даже в этой сфере мелкая и средняя буржуазия находится под давлением крупного капитала и разоряется. Являясь новым этапом в развитии современного общества, глобализация создает ряд новых для мира проблем. Среди них, такие как угроза экологической катастрофы и истощение ресурсов планеты, за обладание которыми ведутся жестокие войны. Помимо этих - глобальных проблем человечества на новый уровень поднимаются и старые проблемы. Внутренние противоречия капиталистического мира достигают предела своего развития, происходит обострение классовой борьбы между рабочим классом и капиталом. Разворачивающаяся упорная борьба корпоративных, национально-буржуазных и альтернативных объединительных тенденций находит свое выражение во многих областях общественной жизни. Особенно ярко видна она в области культуры, где буржуазная массовая культура (pop art) борется с культурой протеста (контркультурой) и революционной культурой социализма. Происходит активное отторжение материальных ценностей общества потребления (общество в котором существует культ вещей и денег, потребления их и обладания ими). Однако для глобализации характерна и новая сторона в информационной составляющей жизни общества. Формируется так называемое информационное общество, закладывая серьезные предпосылки для дальнейшего развития человечества уже на новом уровне. Информационным принято называть такое общество, основной продукт которого информация. Мы сегодня в России не можем говорить о том, что наше общество есть информационное общество. Это не так. Достаточно попасть в небольшой провинциальный город, чтобы понять, богатство общества все еще измеряется картофелем, тракторами, автомобилями на душу населения, деньгами, а не знаниями, прогрессом культуры. Да и на Западе, откуда, кстати, пришла к нам мода на это слово, сохраняется господство ценностей и отношений, характерных для общества потребления 1950-1980 годов. А тот факт, что общество потребляет больше чем производит еще не означает, что оно есть информационное общество. Но, тем не менее, именно в наш век глобального объединения человечества начинает складываться информационное общество, в мире растет роль интеллектуального труда, активно развивается компьютерная техника, все большее значение приобретают научные открытия, а труд человека во многих областях жизни освобождается от физической составляющей. Конечно компьютеризация, появление Интернета, научный бум еще не означает наступление эры информационного общества, но уже ясно указывает направление дальнейшего развития человечества. Тенденции глобализации встречают как сторонников, так и противников. Противники делятся на два класса настроенные консервативно, выступающие за сохранение старого мира с его национальными идеями и границами, и сторонники объединения миро, но не по болезненной - корпоративной схеме, а альтернативно, без ущерба для людей. Такое противоречивое понимание дальнейшего развития национальных сообществ людей рождает и не мало философских, этических, и многих других конфликтов. В основе которых лежат такие проблемы, как экологическая: «Во второй половине ХХ века обнаружилось, что неконтролируемое развитие производительных сил неизбежно вызовет глобальную экологическую катастрофу, поэтому сейчас многие ученые испытывают разочарование в прогрессе. Уже упоминавшийся нами М.Хайдеггер первым в ХХ веке поставивший вопрос о зловещем феномене техники. О том же говорили и писали ученик З. Фрейда, психолог и философ Э. Фромм, представители Римского клуба Дж. Форрестер и Д. Медоуз, многие другие» [143]. Сложный противоречивый характер глобализации и появление новых направлений развития общества толкает многих наших современников на пересмотр популярного прежде понимания исторического прогресса как, прежде всего технического, промышленного. Возникают новые воззрения не редко рождаемые научным замешательством перед ускоренно развивающимися общественно-экономическими процессами. История для большого числа ученых становится еще большей загадкой чем она была прежде: «Обратимся к первой половине ХХ века. Это время появления многих идей экзистенциализма, субъективно-идеалистического направления в философии, самый значительный вклад в который внесли такие известные писатели, театральные деятели, художники, как Ж.П. Сартр, А. Камю, Ф. Кафка, С. Бовуар, а сторонниками в массе своей были представители интеллигенции. Этот подход стремится тесно увязать смысл истории с целью и смыслом существования человека. Так, немецкий экзистенциалист К.Ясперс, которому принадлежит серьезная разработка смысла и назначения истории, человеческую сущность усматривает в свободе, которая проявляется в свободной реализации духовных сил человека. Большая часть современных философов считает, что у исторического процесса нет и не может быть цели. Цель ставит перед собой и обществом человек. В соответствии с этой целью он определяет и смысл истории» [144]. Однако, процессы развития непрерывны и необратимы, а их недопонимание или непонимание временно. Процессы глобализации вот уже второе десятилетие набирающие оборот встречают сопротивление не только в широких общественных кругах, но и среди национальных правящих элит. Транснациональный капитал, проникая в экономику более слабых стран, встречает сопротивление национальной монополистической буржуазии, которая стремится сохранить свое господствующее положение и удержать под своим контролем тот или иной национальный рынок. В политическом отображении силы глобализации принято называть неолиберальными, а силы национальных монополий неконсервативными. Если политика неолиберальных правительств выражается в экономический открытости страны, то позиция неоконсерваторов состоит в ограничении свободы экономических связей страны и мирового рынка. Такая политика у первых обусловлена желанием вовлечь национальный рынок в мировой экономический процесс, подчинить его интересам ТНК и тем самым увеличить их прибыль, вторые стремятся закрыть страну для доступа ТНК, сохранить право на прибыль за местной экономической элитой. Этот курс в отличии от неолиберального, более передового по своей сути, являясь консервативным по сути означает экономическое, зачастую социальное и культурное отставание страны от остального мира. Именно таким курсом идет сегодня наша страна. Процессы глобализации сложны и многосторонни, они динамичны и противоречивы. Оказывая огромное влияние не только на экономику, но и на современную культуру, мораль, психику и другое, они приводят радикальному по сравнению с некоторыми другими эпохами перевоплощению лидера. Современный политический лидер, независимо от того каких взглядов он придерживается, подпадает под влияние процессов глобализации и изменяется, отставая от этих процессов или опережая их в данном направлении. Он впитывает в себя массовую и протестную культуры глобализации, не важно принимает он ее сознательно или нет, она все равно проникает в него. Он изменяется под воздействием изменений этики, опять же порой, не сознавая этого. Так характер этих перемен можно наблюдать в изменении стиля общения политических лидеров, перемене в их стиле одежды, когда консервативный строгий костюм вытесняется пуловерами рубашками и костюмами, выполненными в духе модернизации. Если говорить о речи политиков, то она приобретает более динамичный, разночастотный характер, наполняется иностранными словами (порой даже не к месту), становится более демократичной. Все поведение политических лидеров под воздействием идей открытого мира становится более открытым. Выходящий из употребления галстук и строго застегнутый воротник наиболее ярко выражают устранение межличностных барьеров. Если коснуться еще и мимики политических лидеров, то она приобретает в свою очередь больше динамики, чем прежде. Жестикуляция же в прежнем ее виде напротив выходит из употребления. Связано это с тем, что функциональные (происходящие из хозяйственных действий руками) жесты, вытесняемые как следствие вытеснение ручного труда, подменяются нефункциональными, но более «мягкими» (сила больше не показатель) жестами. Важное место во всех этих переменах играет постепенное снятие подавление с человеческой сексуальности, как следствие высвобождения личности из-под власти тяжелого не творческого ручного руда. Чтобы творить разумом, нужно быть эмоционально более свободным, нежели чтобы рубить лес или работать молотом или даже на примитивном ручном станке. Являясь в значительной мере элементом процессов эпохи глобализации, все эти признаки радикально преображают современного политического лидера, но понять все это бел досконального проникновения во все стороны процесса этой эпохи невозможно и именно поэтому в данной главе так много говорится о самых, казалось бы, неважных сторонах нового глобального процесса. Но, даже дав некоторую оценку политическому лидерству на данной стадии рассмотрения глобализации, мы продолжаем свое изучение этого процесса. Связь процессов глобализации процессов эволюции современного политического лидерства невозможно не признавать. Политические лидеры, являясь частью политических элит в современном обществе, выступают, как мы видим с различными противоречивыми относительно самих этих элит взглядами и формами поведения. Политические элиты, сложившиеся в доглобализационный период развития сегодня принимают совершенно новый вид. Под воздействием всемирного процесса корпоративного объединения планеты происходит раскол в правящих элитах и обострение в них борьбы за устранение национально ограниченных, представляющих интересы национального монополистического капитала или борющиеся с ним в узких национальных рамках политических сил. Представляющие эти интересы две группы капиталистических - системных лидеров ведут между собой борьбу, выражая конфликт элит, корни которого скрыты от глаз в экономическом развитии современного мира. Однако особым местом в этой борьбе выступает антиглобалистское движение, которое в выражаемых его лидерами взглядах, так же как и капиталистическое делится на две группы: национально-патриотическое и интернационально-интеграционное. Противоречия между двумя этими лагерями находят широкое выражение в острой полемике протестных мировых сил [145]. Один лагерь отстаивает необходимость сохранения национального, другой его замену более новым, основанным на интернациональном миром. Важным и довольно любопытным местом в вопросе исследования политического лидерства в рамках современных глобальных процессов является изучение его связи с выборами и демократическими тенденциями развития. Как известно наиболее развитые капиталистические страны эпохи глобализации, так называемые старые индустриальные страны имеют глубокие демократические традиции. В свою очередь наиболее отсталые страны с национально ориентированной монополистической или даже домонополистической экономикой чаще всего имеют не глубокие корни демократии, и вообще часто власть в этих странах принадлежит диктаторским, либо полу диктаторским режимам. С чем связанны такие особенности? Дело в том, что там, где проводится политика консервации страны, через консервацию экономических, культурно-эстетических и политических отношений происходит не редко установление авторитарных и тоталитарных режимов. Данная особенность развития накладывает свой отпечаток и на политических лидеров в этих странах. Действуя в консервативной, не демократической, не основанной на выборности власти систем, либо с серьезным применением технологий фальсификации выборов, политические лидеры как многостороннее социально-историческое явление консервируются либо, наоборот, в результате ориентации на борьбу с установившейся национально-консервативной системой динамично развиваются преодолевая различные этические и политические преграды и впитывая в себя все новое и передовое. Такие, прогрессивные лидеры, могут быть как правого - либерального толка, так и левого - альтерглобалистского вида. Что касается консервативных национально ориентированных лидеров, то они склонны к традиционному, псевдонациональному поведению, что выражается даже в их характере построения речи, не говоря уже о других элементах выражения деятельности. Теперь, когда нам более понятны процессы, происходящие в мире, было бы не плохо более точно разобраться в том, какое в них занимает место Россия. Образовавшись после распада СССР, Россия унаследовала от этой великой страны колоссальный капитал в виде промышленности, сельского хозяйства, сферы услуг и транспорта. Но наследство это пришлось не ко времени. Мир вступал в новую эпоху - глобализацию. В ходе процесса приватизации, ряда реформ и внутренних процессов 90-х годов в стране образовался и занял господствующее положение крупный капитал, появились большие богатые компании, ориентированные на мировой рынок, но в то же время, особенно в последние пять лет, усилились компании ориентированные на внутренний рынок. Одни экспортировали и экспортируют из страны нефть, газ и другие виды сырья и природных богатств и крайне заинтересованы в дальнейшем формировании мирового рынка, во вступлении России в ВТО, другие потенциально слабые для конкурентной борьбы с зарубежным производителем стремятся удержать страну от этих шагов. Политически эти силы представляют правые и центристские партии в нашей стране, но их можно так же разделить и по иному принципу градации: на неоконсервативные и неолиберальные. Именно интересы крупных компаний в своей деятельности отстаивают правые и центристские неоконсервативные и неолиберальные политические лидеры, но эти интересы не идентичны и находятся в явном противоречии. Как мы видим, в ходе реформ 1990-х годов в России частично сохранилось и образовалось производство, ориентированное на внутренний рынок, эта промышленность так же находится большей частью в частных руках (хотя есть и государственные и полугосударственные компании). Товары, которые ей производятся, в силу больших издержек не конкурентоспособны с товарами, ввозимыми в страну из стран Юга. Однако из-за существования границ, таможенных пошлин, эти предприятия продолжают существовать. Именно эти компании заинтересованы в консервации, ограничении связей, прежде всего экономических, с остальным миром нашей страны. В ходе реформ образовался и мелкий бизнес, который преимущественно задействован в области сбыта и сферы услуг страны. Но он в силу слабости и существования преимущественно в побочной сфере экономики не имеет сильного политического выражения, однако, продавая в основном товары иностранного производства, эти социально-экономические силы явно симпатизируют западнически ориентированному неолиберальному курсу [146]. Период с 1999 по 2002 год ознаменовался для России экономическим ростом. По крайней мере, о нем много говорилось со стороны правительства. За 2001 год называлась цифра в 5,5 % роста производства. Оживились после кризиса 1998 года многие предприятия в торговой и финансовой сфере. Заработали многие предприятия стоявшие на протяжении 90-х годов. Продолжающийся экономический подъем знаменовался обострением противоречий в среде правящего экономического класса в России, по сути, произошел раскол в его лагере. Действовавшие в ходе реформ 90-х годов вместе представители либеральных и консервативных взглядов в начале 2000-х резко разошлись. Особенно ярко раскол в их лагере продемонстрировали выборы в III Государственную Думу, когда СПС и «Яблоко» в парламент не попали, а вернее небыли в нее взяты. Сделанные их лидерами заявлениями явно продемонстрировали их критическое отношение к официальному политическому курсу. Дело ЮКОСа, усиление атаки на западнически ориентированных олигархов (сырьевой экспортный капитал) со стороны властей так же продемонстрировало обострение борьбы между неоконсерваторами и неолибералами. Все это, включая курс на усиление государственной - бюрократической машины, изменение законодательства и демонстрируемая приверженность к определенным культурным (не передовым и не западным) принципам демонстрирует то, что Россия прочно встала на рельсы консервации. Особым, интересным местом в политической картине нашей страны является то, что левые в лице КПРФ оказались после этих выборов сложном положении, потеряв примерно половину своих мест в ГосДуме. В условиях усиления борьбы между двумя правыми курсами развития страны, было бы интересно, если бы коммунисты смогли предложить свой курс развития нашего общества, отличный от тех по сути консервативных взглядов, которые декларировались КПРФ в 90-е годы. Если это произойдет, то можно будет говорить о том, что у России есть три, а не два пути. Однако пока мы можем только наблюдать крупный раскол КПРФ на 10 Съезде. Природу его причин нужно искать в противоречиях современного развития мира и России. Аналогичный раскол компартии уже произошел в Казахстане несколько лет назад, и теперь в этой стране существует две компартии, одна из которых имеет контакты с президентом республики, а другая с посольством США. Все эти, сложные и беспрецедентные в мировой истории процессы которыми охвачена сегодня наша страна, накладывают свой отпечаток на портрет политического лидера. Так же характерной особенностью политической жизни современной России является пассивно-индивидуалистический склад характера большинства современных отечественных индивидов, что продиктовано, с одной стороны пережитками прошлого, с другой консервативными особенностями современной социально-экономической среды, способствующей консервации души современного российского человека. Это накладывает существенный отпечаток на характер политической борьбы в России, создаются условия для появления фиктивных политических партий и фиктивных политических лидеров, а так же широкое применение имеет апелляция к бессознательным стремлениям избирателей. Это делается для обмана пассивных граждан, не вникающих в характер политических противоречий современного общества и не осознающих свои интересы. Если в 2000-2002 число членов политических партий снижалось, то теперь оно очень быстро возрастает, но сейчас это в основном фиктивные члены. Министерство юстиции зарегистрировало огромное число политических партий. Эти партии, располагая значительными финансовыми средствами и имея фиктивную, придуманную идеологию набирают штат фиктивных лидеров. Интересно, что такие политические лидеры внутренне аполитичны, и с явным безразличием относятся к политике. Вся эта виртуальная политическая жизнь должна по планам сценаристов отвлечь людей от реальной политической борьбы и переключить их внимание в сторону искусственно созданного политического цирка. Политическая борьба в России непрерывно ужесточается, начиная с 2000 года, но при этом она принимает иные формы и изменяется ее содержание, хотя и происходит заметный спад социальной активности граждан, но это не ведет к политическому застою. Государство стремится исключить трудовые коллективы, профсоюзные организации и общественные организации из политической сферы жизни страны. Впрочем, существует и точка зрения, что спад социальной активности скоро сменится подъемом и в связи с этим ведется активная работа по ускорению этого процесса [147]. В среде левых политических лидеров и ученых так же уже давно идет спор о том возможно ли существование и устойчивое развития социалистического общества на базе рынка и товарно-денежных отношений. В тоже время правые как консервативно, так и либерально ориентированные не представляют себе существование общества без рыночной экономики [148]. Ситуация с раскладом общественных, экономических и политических сил в России вполне соответствует мировым стандартам, хотя является во многом специфической. Однако куда более сложно выглядит культурная среда современного общества в нашей стране. В плане культуры в нашем обществе присутствуют четыре ее вида. Это традиционная советская культура ее носителем является часть старшего поколения, ей близка революционная культура части современной молодежи России, но они имеют большие отличия. Современная левая молодежная культура опирается в значительной мере на Западный пример и образ поведения и мысли и не является консервативно-традиционной советской культурой. Самой массовой культурой является поп-арт, буржуазная массовая культура, культура глобализации, есть еще контр культура. Все виды культур в России очень специфичны, но при этом идеологичны, то есть явно или скрыто, политически привержены. В Формирование политического лидера они играют большую, различную и социально специфичную роль. Наиболее интересны лидеры воспитанные контркультурой и революционной культурой, чаще всего обе культуры в своем влиянии совмещаются в одном политическом лидере. Так же любопытных лидеров можно наблюдать у неолиберальных сил, они в отличии от неоконсерваторов привержены и находятся под явным влиянием наиболее передовых направлений поп арта, что еще раз подчеркивает их оригинальный характер. Большое значение в формировании современных политических лидеров в России играют такие институты как семья, средние и высшие учебные заведения. Огромное по своей роли значение имеют средства массовой информации. Они, принадлежа в основном крупным компаниям, хотя и работают в интересах этой политической группы, но оказывают сложно противоречивое влияние на политическое созревание личности современного российского лидера. К сожалению, в этой части работы мы не сможем охватить все элементы, оказывающие влияние на формирование современного лидера в нашей стране, но некоторые из них мы постараемся рассмотреть поподробней.

3.2. Особенности формирования политического лидерства в наше время в России.

Рассмотрение особенностей формирования современных российских лидеров стоит начать с роли, характера той общественной частицы, в которой закладываются не только первые кирпичики их личности, но и их политических воззрений - семьи. Политический лидер и семья как фактор его формирования. Большое, а порой и определяющее, значение в формировании политического лидера играет его семья. Воспитание в семье, основанное на сознательных и неосознанных примерах, которые дают ребенку родители и ближайшие родственники, на господствующих в семье нормах поведения и морально-этических и культурных ценностях, которые имеются у родителей, братьев и сестер. Иными словами семья как фактор формирования политического лидера находит свое выражение в отношениях в семье, отношениях между семьей и обществом, ценностями и интересами, господствующими в семье. С самого момента своего появления ребенок оказывается окруженным огромным миром людей, событий и поступков, он не видит и не может видеть мир общества в целом, но он легко может наблюдать, а со временем и участвовать в жизни его части - семьи. При этом он постепенно начинает сравнивать отношения и ценности в его семье с отношениями и ценностями в семьях других людей и господствующими в обществе. В этом не редко скрываются серьезные противоречия, которое, будучи разрешенными психикой ребенка позволит ему сделать свой выбор. От результатов этого выбора, а так же от того насколько человек способен внутренне разрешить противоречия зависит, сможет он стать политическим или же просто социальным лидером или нет. Стоит обратить внимание на социально-экономический характер семьи, ведь от того в какой семье формируется личность, зависит результат ее формирования. Буржуазная семья с культом обладания вещами и деньгами, с поощрением в человеке индивидуалистских черт и подавлением коллективистских может при хороших изначальных данных человека сформировать его как будущего лидера. Но стоит помнить, что воспитанный в такой семье лидер может быть востребован как лидер далеко не всеми социальными группами и общественными классами. Он вполне может быть политическим руководителем в правой, неолиберальной партии или занять место руководителя в коммерческой фирме, но он, скорее всего не станет профсоюзным, социал-демократическим или коммунистическим лидером. Обратный пример социально-экономической и политической ориентации семьи, когда в семье довольно широко понимается коллективизм, взаимовыручка, нет стремления, обладать как можно большим числом вещей и денег, в основе отношений лежит демократия. В такой семье создаются предпосылки к превращению человека в дальнейшем в социально активного, открытого людям политического лидера. Такой человек как лидер легко может найти себе место в левых политических организациях широких общественных движениях и свободных альтернативных группах. Противоречия внутри семьи, между ее членами, их словами и поступками, проявляемым и скрываемым отношением родителей к поступкам своих детей имеет большое влияние в формировании политического лидера. Если человек наблюдает, что его похвалили за то, что он что-то сделал, а сами внутренне осудили его, то это рождает в нем определенное противоречие, возникает вопрос, а правильно ли он поступил, или, а правильно ли поступают его родители, братья и сестры [149]. Однако изложенное выше видение роли семье в формировании лидера открывает пока лишь одну ее сторону - внутренний характер семьи как формирующей человека силы. Но у нее есть и другая сторона, эта сторона состоит в отношениях семьи и различных общественных классов, социальных групп, общества в целом, совпадении или не совпадении их ценностей и интересов, целей и задач, отвечает ли та или иная форма семьи требованиям времени. Если оценивать роль семьи в формировании личности, политического лидера, то нужно отметить что эта роль является довольно сложной и противоречивой. Пример выражения всей сложности противоречий семьи и общества, семьи и передовых общественных сил, семьи и консервативных общественных сил, семьи, отношений в ней и господствующими в обществе общественно-экономическими отношениями, а так же многих других противоречий, состоит в «конфликте поколений». Прогрессивно воспитанная молодежь не находит понимания у своих родителей, у нее с ними расходятся интересы и ценности, она совершенно иначе поступает. Разумеется, возможен и обратный пример, когда интеллигентная семья не может понять сына или дочь настроенных консервативно, например вступающих в ранний брак и тяготеющих к примитивным удовольствиям (курение, алкоголизм, наркомания) и низкой культуре. Итак, мы видим сложную взаимосвязь отношений семьи, частицы общества, и общества где во всем многообразии проявляются самые сложные общественные и психические противоречия. Все что мы сказали выше, имеет отношение и к случаю формирования лидера из уже взрослого человека. Конечно, в случае со сформированной личностью создающего семью человека роль его семьи будет не столь велика как в детстве, но все равно она может оказаться значительной. Большинство современных женщин политиков заинтересовались политикой лишь после вступления в брак, создания семьи, у мужчин для сравнения такой интерес проявляется гораздо раньше и в этом тоже можно увидеть роль семьи. Мальчику с детства внушают, что он должен быть социально активным, в то время как девочке внушается ориентация на создание семьи. Разумеется, создав семью женщина сталкивается с реальностью общественной жизни, на которую она прежде старалась не обращать внимание, проблемы общества становятся ее проблемами, так как она становится более связанной с ними. Именно в этот период жизни многие женщины и склонны начинать заниматься политикой. Оценивая в завершение роль семьи в формировании политического лидера хочу отметить, что прогрессивная семья имеет гораздо больше шансов воспитать политического лидера с качествами адекватными нашему времени, чем консервативная, патриархальная семья, но с другой стороны прогрессивный лидер формируясь во враждебной консервативной среде семьи, и преодолевая различные преграды хотя и формируется медленней, но зато может оказаться обладателем более сильного характера. Большое значение благодаря своей роли в обществе имеют учебные заведения, такие как школы, колледжи, лицеи, техникумы, ПТУ, и особенно Вузы. В отлаженной, хотя и противоречивой системе образования закладываются многие основы бедующего социального человека. Будущий политический лидер проходя через образовательную систему формируется как социально идентифицированный индивид, он приобретает профессию, социальный статус, место в системе общественных отношений. В дальнейшем в зависимости от того, насколько в нем сформируются ценности, интересы и потребности присущие его общественному классу или социальной группе он сможет выдвинуться в качестве социального или политического лидера. В образовательной системе происходит формирования такого социально-ориентированного человека, который необходим господствующим в обществе социально-экономическим, а значит и политическим силам. Однако система образования это не только задачи и установки, которые создаются правящими в обществе силами, но и те люди, которые эти установки должны реализовывать, переносить их на школьника, учащегося, студента, аспиранта и так далее. Существует зримое противоречие между интересами господствующих общественных классов и слоев и интересами, ценностями и поведенческими нормами тех, кто должен реализовывать образовательную программу. Так же имеют место и противоречия между обучаемым человеком и системой образования. У них могут расходиться интересы, быть различным мировоззрение. Все эти и другие, не столь явные противоречия, складываются в единую систему противоречий, с которой и сталкивается личность вообще и личность политического лидера в частности. Именно проходя через такую противоречивую систему образования человек, делает шаг к превращению, или уже превращается в этой среде в социального или политического лидера. Другие, не образовательные, общественно-экономические, идеологические и политические институты так же играют важную роль в формировании политического лидера. Особенно велика роль идеологических институтов, таких как средства массовой информации. Рассмотрим для примера их роль и характер воздействия на личность в спектре формирования политического лидера. Роль средств массовой информации в формировании политического лидерства. Трудно спорить с тем утверждением, что влияние СМИ в нашем обществе очень велико. По сути СМИ передовая в своей обработке различную информацию оказывают огромное влияние на общество, создают определенные его интересы и потребности, оказывают влияние на формирование норм морали, эстетики, общественную психику. Мы не можем оценить влияние СМИ не только на формирование в молодежной среде лидеров, но и на все общество, не дав характеристику современным СМИ, их стилю работы. Говоря о характеристике средств массовой информации, я имею в виду, прежде всего, их социально-экономический характер. Влияние СМИ на наше общество заметно изменилось по сравнению с советским периодом, это изменение полностью связано с социально-экономическими и политическими переменами в России. СМИ теперь являются большей частью собственностью крупных компаний, и государства выражающего их интересы. В наше время, доминирующим стилем работы СМИ практически всех видов, от газет до телевидения, стал так называемый «новобуржуазный стиль» (термин заимствован из языка журналистов работающих в частных СМИ). Его суть состоит в том, что подача информации построена в легкой насмешливой манере, когда журналист, стремится обнаружить в совершаемом кем-либо или какой-либо организацией действии наивных, глупых, смешных моментов и сконцентрировать на них внимание. Таким образом, у потребителя информации создается ощущение того, что он - потребитель, человек мудрый и не совершает глупых поступков. Формируется комплекс действия, когда человек не стремится совершать какие либо социально значимые поступки подсознательно опасаясь стать посмешищем. Таким образом, в обществе через скептическое отношение формируется стереотипы поведения, социальная пассивность и конформизм. Нужно отметить, сто новобуржуазный стиль, не является единственным стилем подачи информации в наше время, некоторые заказные материалы сделаны в консервативном, серьезном стиле, так же материалы, рассчитанные на различные социально-возростные категории могут быть сделаны в различных иных стилях, например, нудно-поучительном. Однако поскольку мы ставим своей целью проследить влияние СМИ именно на молодежь то необходимо помнить что, новобуржуазный стиль имеет на нее колоссальное влияние. Все что мы сказали выше о влиянии СМИ и их основного стиля на общество в целом имеет отношение и к формированию политических лидеров в среде молодежи, они, так же как и все общество сталкиваются с пропагандой конформизма социальной пассивности, цинизма, а так же алчности, культа денег и вещей. Тут мы можем выявить две группы результатов воздействия СМИ на формирование молодых политических лидеров: 1. подчинение; 2. преодоление. В первом случае имеет место подчинение молодого человека, когда в его психик формируются пропагандируемые СМИ ценности, нормы поведения, потребности и интересы. Во втором случае личность, сопротивляясь воздействию СМИ, на определенном этапе утверждается в иных, не пропагандируемых СМИ ценностях, это, разумеется, происходит под влиянием других факторов и является результатом внутреннего, психического разрешения противоречия между пропагандируемыми СМИ ценностями и поступками и реалиями объективного мира. Если говорить о формировании человека как политического лидера, то стоит остановиться еще на том, что лидер, а в частности политический лидер, это явление строго социально-историческое. У различных политических сил в зависимости от их социально-экономических интересов имеются различные ценности интересы, и даже потребности. В этих условиях, и когда СМИ, в своем большинстве, принадлежат только одной социально-экономической и политической стороне, а значит, представляют только видение мира в ее интересах, их влиянии на разные общественные классы и социальные группы будет различным. В зависимости от интересов тех сил, которые представляют формирующиеся в молодежной среде лидеры, влияние на их складывание СМИ будет либо формирующим, либо препятствующим. В первом случае СМИ своим существованием активно способствуют формированию политических лидеров сил, которые представляют сами СМИ, в другом случае они препятствуют складыванию политических лидеров сил враждебных тем силам, которые представляют СМИ, они навязывают им чуждые их социально-экономической природе ценности и интересы. Однако стоит обратить внимание еще на одну особенность. Дело в том, что роль СМИ в формировании политических лидеров носит весьма противоречивый характер, и он выражается не только в изложенном выше видении, находясь в тесной связи с реальностью общественной жизни молодой человек, будущий лидер, может видеть серьезные противоречия между тем, что и как говорят СМИ и тем, что действительно имеет место быть. В этом противоречии мы видим еще одну сторону роли СМИ в формировании политических лидеров. Самостоятельно критически оценивая противоречия действительности и информации о ней человек может выпасть из под влияния СМИ, точнее их влияние и будет состоять в том, что у человека сформировался критический, а не потребительский подход к информации. Пример такого факта можно красочно наблюдать в современной Италии, где влияние СМИ, а большая их часть принадлежит президенту республики Берлускони, на молодежь не велико. Это находит выражение в активном росте антиглобалистских настроений в обществе. Примером обратного действия служит современная Россия, где влияние СМИ на молодежь очень велико, а при этом разница между характером стиля подачи и информацией в России и Италии малозаметно. Подчеркнув итальянский пример, отметим, что в нем глобалистски настроенные СМИ фактически своими действиями только способствовали утрате контроля над молодежью, а значит и над процессом формирования политических лидеров в ее среде адекватных ее интересам. То есть СМИ, выступая препятствующей силой формирования определенной психики, сыграли роль формирующей силы, поскольку сами, не осознавая того, указали на существование в обществе определенных противоречий. С другой стороны рост объективно обусловленных социально-экономических, политических, культурных и психических изменений вынудил СМИ сыграть эту роль. Сегодня в России, несмотря на господство влияния новобуржуазного стиля и принадлежащих крупному капиталу СМИ постепенно начинает проявляться те тенденции, которые берут верх в западном мире. Выше приведенный пример нуждается, тем не менее, в некотором доказательстве, а точнее в некотором разъяснении. Дело в том, что по мере развития общественных противоречий и распространения их на психические процессы людей воздействие на эти процессы при помощи определенных форм с определенным ценностным наполнением, если оно не соответствует, а вернее очевидно противоречит, тому, что действительно хочет человек не может быть эффективно. То есть итальянский опыт показывает нам, что противоречие между тиражируемыми СМИ ценностями и ценностями, набирающими вес в молодежной среде, разрешается в пользу последних, как наиболее исторически обоснованных и ведет к потере эффективности СМИ в воздействии на психику людей. Подводя итог нашему анализу роли средств массовой информации в формировании молодых политических лидеров, стоит отметить ее сложный, остро-противоречивый характер. Современные СМИ, хотя и являются сильным фактором формирования общественной психики и психики политических лидеров все же не в состоянии бороться с объективными тенденциями исторического развития. При том, что легко прослеживается связь деятельности СМИ и определенных политических и социально-экономических сил можно видеть снижение влияния СМИ в воздействии на общественную психику по мере развития кризиса одних общественных классов и социальных групп и все более набирающем темп развитии других. В такой ситуации напрашивается вывод: роль СМИ тем сильней, чем слабей обрабатываемый ими социальный материал и тем слабей, чем более устойчивыми оказываются общественные силы, на которые направлены усилия СМИ. Пример со СМИ кажется мне достаточно интересным и наглядным. Как во всем мире, так и в России идеологические институты и отношения играют важную роль в формировании политического лидера. Мы не станем останавливаться на аналогичных примерах, а лишь отметим, что какой бы большой роль идеологической составляющей в формировании политического лидера, но была определяющий характер, носит именно роль объективного мира, отношений, формы собственности и способа производства, роль человека в экономической жизни общества. Современная Россия характеризуется активной политической жизнью, которая основана на определенных государственных институтах и соответствующих им правовых принципов. Значение правовых границ для политической жизни и деятельности политических лидеров мы попытаемся рассмотреть на роли и значении Конституции РФ в этой сфере. Основы законодательства РФ и политическое лидерство. Активная политическая жизнь Российской Федерации во многом обусловлена заложенными в Конституции основами, определяющими юридические границы для политической деятельности, как отдельных граждан, так и политических партий. В то же время существующий конституционный строй создает массу преград для свободного становления личности. В Советский период, когда существовала только одна политическая партия - КПСС, возможности для деятельности политически различно ориентированных граждан и политических лидеров были весьма ограничены. Попросту говоря существовавшие границы законности, не позволяли легально заниматься политической деятельностью людям не официальной политической ориентации, тем не менее, существовавший тогда социально-экономический строй открывал для становления политических лидеров гораздо больше возможностей. Реализовать себя политический лидер довольно свободно мог в ВЛКСМ и КПСС. С проведением в ходе 1990-х годов политических преобразований и что первостепенно с принятием новой конституции в России открылись возможности для политической деятельности различной политической направленности, но в то же время почти повсеместно исчезла демократическая доступность политических структур для потенциальных лидеров. Как показывает опыт, такие возможности сохранились только в КПРФ, ЛДПР и некоторых малозначительных структурах. Политическое многообразие 1990-х начала 2000-х, это не только все спектры коммунистических взглядов, но и многообразие правых и центристских идей. Возникшие на этой базе в начале 90-х партии стали активно отражать в своей деятельности реальные интересы и потребности, как значительной части Российских граждан, так и их незначительных групп. Причем сами эти политические партии по мере реализации, или не реализации своих задач сменялись другими выдвигающими новые более актуальные политические идеи. Судьбы людей возглавлявших эти политические партии и движения, политических лидеров во многом стала зависеть от их умения улавливать малейшие изменения в общественном настроении, от способности реализовывать политические запросы некоторых социальных групп, за счет других слоев населения. Это, имело следствием то, что многие политические партии стали создаваться специально, под какие либо выборы, так же «создавались» и лидеры. Получалось, что наряду с организациями и личностями реально отражающими интересы широких слоев населения возникали PR партии и лидеры, финансируемые олигархическим капиталом. Они своими программами, или создаваемыми патриотическими образами вводили избирателей в заблуждение и побуждали отдавать за них свои голоса. В период действия последней советской конституции опорой единственной политической партии в стране провозглашался, прежде всего, советский народ, а не конкретный общественный класс или социальная группа. В условиях действия конституции 1993 года при всем разнообразии политических партий и движений, каждое из них имеет гораздо более конкретную опору в виде определенных общественных классов и социальных групп. Однако, эта истинная опора зачастую хорошо замаскирована и лидеры, движения и партии рядятся во всевозможные одежды, а демагогия является нормальной политической практикой. Политические лидеры, возглавляющие эти силы хотя и, могут стремиться за счет своей деятельности расширить социальную базу своей политической партии, но всегда проводят строго социально направленную политику, которая бы защищала интересы тех общественных сил, которые в конечном итоге и являются опорой данного лидера. Свою деятельность политические лидеры осуществляют не только через возглавляемые ими политические силы, но и в целях прямого оказания влияния на политику, через государственные органы: органы Федеральной власти, органы субъектов Федерации, местного и муниципального самоуправления. Основные принципы существования и деятельности этих органов заложены в первой главе «Основы конституционного строя» Конституции Российской Федерации. В частности в пункте первом статьи 13 говорится: «В Российской федерации признается идеологическое многообразие» [150]. Признание идеологического многообразия позволяет политическим силам страны действовать в рамках ограниченной свободы и открытости представляя свои идеологические позиции, что непосредственно для политических лидеров, как уже выдвинувшихся, так и выдвигающихся, открывает возможности как свободно и открыто говорить о тех целях которые ставит перед собой их политическая партия. Они могут публично заявлять о том, какой они хотят видеть Россию, и какими средствами необходимо осуществлять задуманные преобразования, но всегда стоит очень осторожно относиться к их высказываниям, помня, что демагогия, лживые обещания и смены декларируемых взглядов являются для многих организаций и их лидеров нормой, моральным преступлением, за которое им не грозит никакая ответственность, если они угодны правящему классу. Создаваемые Конституцией условия свободной политической ориентации, как самих граждан России, так и политических лидеров понимаются многими политиками как право безответственности. Эта свобода ориентации происходит в первую очередь оттого, что в современном Российском обществе заложены конституционные основы для свободного выбора любым человеком того политического пути, который наиболее близко отвечает его интересам, впрочем, существующее законодательство таково, что гражданин может жестоко поплатиться за сделанный им выбор, если он не угоден правящим силам [151]. Но в качестве некоторого уточнения тут можно отметить и тот факт что существует формально провозглашаемые свободы и свободы существующие реально. Не редко там где формально свобода деятельности политического лидера велика, в реальности она может быть мала и соответственно наоборот. Таким образом, существует серьезное противоречие не только между существующим законодательством и необходимым, но и между формально действующим и фактически применяемым законом. Все это создает определенные противоречивые и сложные условия для действий политических лидеров. Во второй главе Конституции Российской Федерации заложены права и свободы каждого человека и гражданина России [152]. Существование строго определенных политических прав граждан и демократических институтов власти открывает перед политическими силами страны, как может показаться, путь прихода к власти и изменение общественных отношений и самого общества. Все это, в свою очередь, ориентирует самих политических лидеров возглавляющих политические силы на путь демократической борьбы за власть. И за успешное воплощение в жизнь тех проектов, которые отвечают интересам общественных сил, которые и выдвигают их через свои политические движения. Однако, фальсификация выборов является довольно распространенным явлением в РФ. Главы Конституции с четвертой по восьмую содержат подробное описание полномочий и сферы деятельности Президента Российской Федерации, Федерального Собрания, Правительства Российской Федерации, Судебной власти, Местного самоуправления и Федеральное устройство в целом [153]. Все эти детально проработанные в Конституции вопросы вносят ясность и задают направленность работы политических сил Российской Федерации и политических лидеров которые эти силы возглавляют, формулируют их цели и задачи и определяют тот путь, которым они должны быть реализованы. Конечно, Конституция Российской Федерации содержит некоторые ограничения, например недопустимость, установления господства какой либо одной идеологии [154]. Но эти ограничения еще более укрепляют основы того общества, которое защищает Конституция и интересы которого отстаивают политические деятели самых разнообразных политических сил. Конституция и многократные ее нарушения со стороны власти служат одной и той же цели сохранения существующего общественно-экономического строя. Заложенные в Конституции Российской Федерации основы существующего сегодня в России строя создают те условия, в которых действуют, добиваются своей цели многие политические лидеры. Конституция Российской Федерации закладывает основы тех политических отношений, которые сегодня существуют в нашей стране и приводят к тому, что вся политическая деятельность, как отдельных граждан, так и политических организаций и их лидеров приводит к решению многих стоящих перед определенными социальными группами и классами проблем. Итак, мы видим, насколько сложной является та природа, благодаря которой формируются, действуют и добиваются успеха современные политические лидеры в нашей стране. Нам удалось обратить внимание только на несколько эпизодов, элементов формирования лидеров в наше время, но даже этого достаточно, для того чтобы видеть насколько сложным, противоречивым и многосторонним является процесс формирования лидеров, насколько не просто уловить его причинно-следственную природу и вникнуть в истинную суть процессов. Главный вывод, который мы должны и можем сделать, относительно современного российского лидерства, да и лидерства вообще, состоит в том, что, чтобы понять природу лидерства, разобраться в его динамичном характере необходимо тщательно изучать такие стороны общественной жизни и гуманитарной науки которые, как может показаться на первый взгляд не имеют никакого к нему отношения. Однако именно в этих «несвязанных» с политическим лидерствам местах и кроется основная совокупность закономерностей его природы. И только так, проникая в невидимую связь явлений, возможно подойти хоть сколько-нибудь близко к пониманию современного политического лидерства. Литература: 1. II съезд Народно-патриотического союза России. Материалы и документы, М 1998, 224 с. 2. Агибалова Е.В., Донской Г.М., История средних веков, М, 1989. 3. Аксельрод А., Филипс Ч., Диктаторы и тираны, Смоленск, 1997, т. 1-2. 4. Александр македонский и Юлий Цезарь, Кромвель, Ришелье, Наполеон 1, Бисмарк, Челябинск, 1995. 5. Альтерглобализм, теория и практика «антиглобалистского» движения, М, 2003, 254 с. 6. Аристотель. Соч. в 4 тт. М, 1984, Т. 4. 7. Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М.,1991. 8. Аршинов В.И. Синергетика как феномен постнеклассической науки, М., ИФ РАН, 1999. 9. Аршинов В.И., Буданов В.Г., Войцехович В.И. Принципы процессов становления в синергетике, Труды XI Международной конференции "Логика, методология, философия науки". Секция 8. Методологические пробюлемы синергетики." Москва-Обнинск 1995. Т.YII. 10. Ашин Г.К. Правящая элита и общество // Свободная мысль. - 1993. № 7. 11. Базилевич К.В., Бахрушин С.В., Панкратова А.М., Фохт А.В., История СССР, М, 1952. 12. Барулин В.С. Социальная философия. Ч.1. М.,1993. 13. Батищев Г.С. Социальные связи человека в культуре // Культура, человек и картина мира. М.,1987. 14. Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997. 15. Бобров В.В. Философские основания образовательного стандарта // Философия образования. - 2003. №6 - С. 29-33. 16. Буданов В.Г., Философские проблемы синергетики, М., 2001. 17. Таранченко О.Г., Синергетика как новое направление развития науки, реф. М., 2000. 18. Буданов В.Г. Трансдисциплинарное образование и принципы синергетики. //Синергетическая парадигма. (под ред. Аршинова В.И., Буданова В.Г., Войцеховича В.Э.). Прогресс-Традиция. М. 2000. 19. Бузгалин А.В. Будущее коммунизма М, 1996, 112 с. 20. Виппер Р.Ю., Реверсов И.П., Трачевский А.С., История нового времени, М., 1997, 473 с. 21. Вишняков Р.Д. Марксизм и рыночные реформы под взглядом теории эволюции, Новосибирск, 2003, 224 с. 22. Всемирная история, т. 20, Минск 1997, 512 с. 23. Всемирная история, т. 13, Минск, 1996, 592 с. 24. Всемирная история, т. 7, Минск, 1996, 592 с. 25. Ганзен В.А. Содержательное определение системных категорий, М, 1997. 26. Гевелинг Л.В. Парадоксы бюрократизации российского общества: между социализмом, капитализмом и паразитоценозом // Международная экономика и международные отношения. - 1996. № 12 27. Данилов Ю.А., Кадомцев Б.Б. Что такое синергетика? // В кн. Нелинейные волны. Самоорганизация. М., Наука, 1983. Интернет адрес: http://www.iph.ras.ru/~mifs/dan.htm 28. Дилигенский Г.Г. Социальнополитическая психология, М, 1999. 29. Егорова Е.В. Психологические методики исследования личности политических лидеров капиталистических стран. М., 1988. 30. Жириновский В.В. ЛДПР: идеология и политика, М 1995, 145 с. 31. Зюганов Г.А. Духом окрепнем в борьбе, М, 1998, 80 с. 32. История СССР, М, 1987. 33. Ильин в.в., Панарин А.С. Философия политики, М, 1994, 283 с. 34. К конструктивным действиям: самозащита прав трудовых коллективов, М, 2000, 53 с. 35. Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). М, 2000. 36. Киреева Е.В. История костюма. Европейские костюмы от античности до ХХ века, М, 1970, 168 с. 37. Коган Л.Н. Теория культуры. Екатеринбург,1993. 38. Коган Л.Н. Всестороннее развитие личности и культура. М.,1981. 39. Колганов А.И. Коллективная собственность и коллективное предпринимательство, М, 1993, 176 с. 40. Комиссаржевский Ф.Ф. История костюма, Минск, 1998, 496 с. 41. Конев В.А. О сущности освоения культуры // Методологические проблемы освоения культуры. Куйбышев,1988. 42. Конституция Российской Федерации., М., 1997, 133 с. 43. Косолапова Ю.И., М, 1993, 1т, 221с, 2 т. 421 с. 44. Косонкин А.С., Нефедова Т.И. Психологические особенности парламентской деятельности на примере Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации, М, 2002, 158 с. 45. Кричевский Р.Л. Если вы руководитель, М, 1993, 342 с. 46. Кричевский Р.Л., Дубовская Е.М. Психология малой группы, М, 1991, 194 с. 47. Кричевский Р.Л., Рыжак М.М. Психология руководства и лидерства в спортивном коллективе, М, 1985, 221 с. 48. Лаврецкий И.Р. Сальвадор Альенде, М, 1974, 288 с. 49. Ленин В.И., Соч. т. 4, 586 с. 50. Левандовский А. Робеспьер, М, 1997, 443 с. 51. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.39. 624 с. 52. Личность в современном обществе, Комсомольск на Амуре, 1998, часть 4. 53. Макиавелли Н. Государь. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия. О военном искусстве. М, 1996, 639 с. 54. Макиавелли Н. История Флоренции. М, 1987, 448 с. 55. Мальцев В.А., Основы политологии, М.,1997, С. 376-397. 56. Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию. М.,1990. 57. Маркс К. и Энгельс Ф., Избранные произведения, т. 2, М., 1955. 58. Маркс К. и Энгельс Ф., Избранные письма, М., 1953. 59. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.13. 60. Матьез А. Французская революция, Ростов-на-Дону, 1995, 549 с. 61. Мережковский Д.С. Наполеон, М, 1993. 62. Моммзен Т. История Рима, Санкт-Петербург, 1993, 269 с. 63. Мир философии: Книга для чтения. Ч.2. М.,1991. 515 с. 64. Нарочницкий А.Л., Аверьянов А.П., Кертман Л.Е., Новая история 1640-1870, М, 1991. 65. Общественные науки и современность., М., 1993 №2, 135 с. 66. Общественные науки и современность., М., 1995 №6, 142 с. 67. Общественные науки и современность., М., 1996 №3, 136 с. 68. Основы марксистской Философии, М. 1959, 466 с. 69. Основы марксизма-ленинизма, М 1959, 775 с. 70. Основы политических знаний, М., 1968, 352 с. 71. Основы российского патриотизма, М, 2003, 320 с. 72. Очерки социальной философии. М.,1994. 73. Панарин А.С. Философия политики. М.,1994. 282 с. 74. Паршев А.П. Почему Россия не Америка, М 2001, 316 с. 75. Плутарх, Сравнительные жизнеописания, Новосибирск, 1991, 384 с. 76. Политиками не рождаются: как стать и остаться эффективным политическим лидером, Абашкина Е.А., Егорова-Гантман Е.А, Косолапова Ю.А., Разворотьева С.П. М 1993, в 2 т, т. 1 - 221 с. 77. Политиками не рождаются: как стать и остаться эффективным политическим лидером, Абашкина Е.А., Егорова-Гантман Е.А, Косолапова Ю.А., Разворотьева С.П. М 1993, в 2 т, т. 2 - 421 с. 78. Политическое сознание и самосознание личности, Уфа, 1985. 79. Политическое управление теория и практика., М., 1997. 80. Поппер К.Р. Нищета историцизма \\ Вопросы философии. 1992. N 4. C.49. 81. Риверс Ш.В. Тенденции формирования посткоммунистической элиты России: репутационный анализ // Полис. - 1995. №6. 82. Розов Н.С. Ценности в проблемном мире, Новосибирск 1998, 294 с. 83. Россия: социальные силы и пути преодоления системного кризиса, М, 2001, 560 с. 84. СибЮрВестник · 2 - 2001, Вопросы теории и истории государства и права, 2001, С.А. Абрамов, Единство исторического и логического подходов в познании права. 85. Сильвестров В.В. Философское обоснование теории и истории культуры. М.,1990. 86. Словарь Античности, М, 1989, 704 с. 87. Смелзер Н.Д. Социология \\ Социологические исследования.1991. N2. С.115 88. Современные проблемы юридической науки (выпуск 3), Новосибирск, 2003, 312 с. 89. Соловьев А.И. Этика бюрократии: постсоветский синдром // Общественные науки и современность. - 1995. № 4. 90. Сьюард Д. Семья Наполеона, Смоленск, 1995, 416 с. 91. Тарле Е.В. Наполеон, М, 1991, 464 с. 92. Теплов Б.М. Ум полководца, М, 1990, 208 с. 93. Тюлар Ж. Наполеон, М, 1996, 377 с. 94. Утченко С.Л. Юлий Цезарь, М, 1976, 368 с. 95. Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности". 96. Ферреро Г. Юлий Цезарь, Ростов-на-Дону, 1996, 573 с. 97. Философия власти. Гаджиев К.С., Ильин В.В., Панарин А.С., Рябов А.П., М, 1993, 272 с. 98. Философский словарь, М., 1987, 592 с. 99. Философский энциклопедический словарь. М.,1983. 678 с. 100. Фромм Э. Иметь или быть? М, 1998. 101. Фромм Э. Бегство от свободы, М, 1998. 102. Черненко А.К. Лидеры и лидерство // Партийная жизнь. - 1991. № 9 - С. 28-27. 103. Черненко А.К. Причинность в истории, М, 1983, 204 с. 104. Черненко А.К. Политический лидер: анализ ситуации, система формирования, Новосибирск, 1991, 24 с. 105. Черненко А.К. Реализация целевых программ образования // Кадры партии. - 1988. № 1 - С 31-36. 106. Черненко А.К., Сысолятин Е.Д. Альтернативы социально-экономического и правового развития в России, Новосибирск, 2002, 82 с. 107. Черненко А.К. Философия права, Новосибирск, 1998, 153 с. 108. Cutron M.V., Marvick E.W. Family Experience and Political Leadership. An Examination of Absent Father Hypothesis // International Political Science Review. 1989. Vol 10. N 1. P. 63-71. 109. George A.L., George J.L. Woodrow Wilson and Colonel House: A Pesonality study. N.Y., 1956. 110. Gibb С.A. Leadership // Handbook of Social Psychology / Ed. N. Knutson. 1969. Vol. 4. P. 218 111. Hermann M.G. Ingredients of Leadership // Political Psychology. Contemporary Problems and Issues. San Francisco; L., 1986. 112. Herrmann M.G. The psychological examination of Political leaders. N.Y., 1977. 113. Lane R.E. Political Life: Why People Get Involved in Politics. Glencoe, 1959. 114. Lasswell H.D. Psychopathology and Politics. N.Y., 1930; Idem. Power and Personality. N.Y., 1948. 115. Psychological Review. 1985. Vol. 92. P. 532-547. 116. Ross L. The intuitive psychologist and his shortcomings // Advances in experimental social psychology / Ed. L. Berkowitz. N.Y., 1977. Vol. 10. P. 173-220. 117. Schroder Н.М., Driver M.Y., Streufert S. Human information processing. N.Y., 1967. 118. Sears D.O. Political Psychology // Annual Review of Psychology / Ed. M.R. Rosenzweig, L.W. Porter. Palo Alto (Calif.), 1987. Vol. 30. P. 231-232. 119. Sintonton D.K. Personality and Politics // Handbook of Personality Theory and Research / Ed. LA. Pervin. N.Y., 1990. P. 689. 120. Sintonton D.K. Personality and Politics // Handbook of Personality Theory and Research / Ed. LA. Pervin. N.Y., 1990. P. 675-677. 121. Suedfeld P., Rand A.D. Revolutionary leaders. Longterm success as a function of changes in conceptual complexity // Ibid. 1976. Vol. 34. P. 164-178. 122. Winter D.G. The power motive. N.Y., 1976: Barber J.D. The prsidential character. Englewood Cliffs(NJ), 1977. [1] Hermann M.G. Ingredients of Leadership // Political Psychology. Contemporary Problems and Issues. San Francisco; L., 1986; Sintonton D.K. Personality and Politics // Handbook of Personality Theory and Research / Ed. LA. Pervin. N.Y., 1990; Suedfeld P., Rand A.D. Revolutionary leaders. Longterm success as a function of changes in conceptual complexity // Ibid. 1976; Ross L. The intuitive psychologist and his shortcomings // Advances in experimental social psychology / Ed. L. Berkowitz. N.Y., 1977; Schroder Н.М., Driver M.Y., Streufert S. Human information processing. N.Y., 1967; Gibb С.A. Leadership // Handbook of Social Psychology / Ed. N. Knutson. 1969; Lasswell H.D. Psychopathology and Politics. N.Y., 1930; Idem. Power and Personality. N.Y., 1948; Lane R.E. Political Life: Why People Get Involved in Politics. Glencoe, 1959; George A.L., George J.L. Woodrow Wilson and Colonel House: A Pesonality study. N.Y., 1956; Sears D.O. Political Psychology // Annual Review of Psychology / Ed. M.R. Rosenzweig, L.W. Porter. Palo Alto (Calif.), 1987; Hermann M.G. Ingredients of Leadership // Political Psychology. Contemporary Problems and Issues. San Francisco; L., 1986; inter D.G. The power motive. N.Y., 1976: Barber J.D. The prsidential character. Englewood Cliffs(NJ), 1977; Cutron M.V., Marvick E.W. Family Experience and Political Leadership. An Examination of Absent Father Hypothesis // International Political Science Review. 1989. [2] Философский словарь, М, 1987, С. 320; Фромм Э. Иметь или быть? М, 1998; Фромм Э. Бегство от свободы, М, 1998. [3] Егорова Е.В. Психологические методики исследования личности политических лидеров капиталистических стран. М., 1988; Ашин Г.Г. Критика современных буржуазных концепций лидерства. М., 1978; Руководство и лидерство. Л., 1973. [4] Панарин А.С. Философия политики. М.,1994. 282 с.; Ильин в.в., Панарин А.С. Философия политики, М, 1994, 283 с.; Черненко А.К. Политический лидер: анализ ситуации, система формирования, Новосибирск, 1991, 24 с.; Черненко А.К. Лидеры и лидерство // Партийная жизнь. - 1991. № 9 - С. 28-27; Черненко А.К. Реализация целевых программ образования // Кадры партии. - 1988. № 1 - С 31-36; Ашин Г.К. Правящая элита и общество // Свободная мысль. - 1993. № 7; Гевелинг Л.В. Парадоксы бюрократизации российского общества: между социализмом, капитализмом и паразитоценозом // Международная экономика и международные отношения. - 1996. № 12; Риверс Ш.В. Тенденции формирования посткоммунистической элиты России: репутационный анализ // Полис. - 1995. №6; Соловьев А.И. Этика бюрократии: постсоветский синдром // Общественные науки и современность. - 1995. № 4. [5] Ашин Г.Г. Критика современных буржуазных концепций лидерства. М, 1978 [6] Философский словарь, М. 1987, С. 120-126; Словарь Античности, М, 1989, С. 180. [7] Основы марксистской Философии, М. 1959, С. 275-290. [8] Бузгалин А.В. Будущее коммунизма М, 1996, 112 с [9] Основы марксистской Философии, М. 1959, С. 275-290. [10] Философский словарь, М. 1987, С. 120-126; Словарь Античности, М, 1989, С. 349. [11] Философский словарь, М. 1987, С. 120-126; Словарь Античности, М, 1989, С. 433. [12] Черненко А.К. Причинность в истории, М, 1983, С. 35-38. [13] Черненко А.К. Причинность в истории, М, 1983, С. 49. [14] Философский словарь, М., 1987, С. 427 [15] Ганзен В.А. Содержательное определение системных категорий, М, 1997, С. 17. [16] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 57. [17] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.39. С.67. [18] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 59. [19] Поппер К.Р. Нищета историцизма \\ Вопросы философии. 1992. N 4. C.49. [20] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 59. [21] СибЮрВестник · 2 - 2001, Вопросы теории и истории государства и права, 2001, С.А. Абрамов, Единство исторического и логического подходов в познании права. [22] СибЮрВестник · 2 - 2001, Вопросы теории и истории государства и права, 2001, С.А. Абрамов, Единство исторического и логического подходов в познании права. [23] СибЮрВестник · 2 - 2001, Вопросы теории и истории государства и права, 2001, С.А. Абрамов, Единство исторического и логического подходов в познании права. [24] Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). М, 2000, С.113-114. [25] СибЮрВестник · 2 - 2001, Вопросы теории и истории государства и права, 2001, С.А. Абрамов, Единство исторического и логического подходов в познании права. [26] СибЮрВестник · 2 - 2001, Вопросы теории и истории государства и права, 2001, С.А. Абрамов, Единство исторического и логического подходов в познании права. [27] Философский словарь, М., 1987, С. 177. [28] Данилов Ю.А., Кадомцев Б.Б. Что такое синергетика? // В кн. Нелинейные волны. Самоорганизация. М., Наука, 1983. Интернет адрес: http://www.iph.ras.ru/~mifs/dan.htm [29] Буданов В.Г., Философские проблемы синергетики, М., 2001, С. 3. [30] Аршинов В.И. Синергетика как феномен постнеклассической науки, М., ИФ РАН, 1999, С. 18-34 [31] Таранченко О.Г., Синергетика как новое направление развития науки, реф. М., 2000, С. 3-4. [32] Данилов Ю.А., Кадомцев Б.Б. Что такое синергетика? // В кн. Нелинейные волны. Самоорганизация. М., Наука, 1983. Интернет адрес: http://www.iph.ras.ru/~mifs/dan.htm [33] Аршинов В.И., Буданов В.Г., Войцехович В.И. Принципы процессов становления в синергетике, Труды XI Международной конференции "Логика, методология, философия науки". Секция 8. Методологические пробюлемы синергетики." Москва-Обнинск 1995. Т.YII.c.3-7; 20.Буданов В.Г. Трансдисциплинарное образование и принципы синергетики. //Синергетическая парадигма. (под ред. Аршинова В.И., Буданова В.Г., Войцеховича В.Э.). Прогресс-Традиция. М. 2000. с. 285-305 [34] Данилов Ю.А., Кадомцев Б.Б. Что такое синергетика? // В кн. Нелинейные волны. Самоорганизация. М., Наука, 1983. Интернет адрес: http://www.iph.ras.ru/~mifs/dan.htm [35] Данилов Ю.А., Кадомцев Б.Б. Что такое синергетика? // В кн. Нелинейные волны. Самоорганизация. М., Наука, 1983. Интернет адрес: http://www.iph.ras.ru/~mifs/dan.htm [36] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.13. С.7 [37] Арон Р. Этапы развития социологической мысли. М.,1991. С.23 [38] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 252 [39] Барулин В.С. Социальная философия. Ч.1. М.,1993. С.66. [40] Моммзен Т. История Рима, Санкт-Петербург, 1993, С. 186-194. [41] Мир философии: Книга для чтения. Ч.2. М.,1991. С.414-415. [42] Мир философии: Книга для чтения. Ч.2. С.419-420. [43] Философский словарь, М., 1987, С. 535 [44] Макиавелли Н. Государь. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия. О военном искусстве. М, 1996, 639 с.; Макиавелли Н. История Флоренции. М, 1987, 448 с. [45] Основы марксизма-ленинизма, М 1959, C. 187-188 [46] Всемирная история, т. 20, Минск 1997, С. 7-127. [47] Мальцев В.А., Основы политологии, М.,1997, С. 376-397. [48] К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. 2, М., 1955, С. 373 [49] Основы марксизма-ленинизма, М 1959, С. 189 [50] Всемирная история, т. 7, Минск, 1996, С. 237-300. [51] Основы политических знаний, М., 1968, С. 7-84. [52] Матьез А. Французская революция, Ростов-на-Дону, 1995, С. 21-549. [53] Аксельрод А., Филипс Ч., Диктаторы и тираны, Смоленск, 1997, т. 1-2.; Матьез А. Французская революция, Ростов-на-Дону, 1995, С. 21-549; Виппер Р.Ю., Реверсов И.П., Трачевский А.С., История нового времени, М., 1997, С. 3-473; Нарочницкий А.Л., Аверьянов А.П., Кертман Л.Е., Новая история 1640-1870, М, 1991, С. 44-83; Агибалова Е.В., Донской Г.М., История средних веков, М, 1989, С. 241-258. [54] В.И. Ленин, Соч. т. 4, С. 345; Левандовский А. Робеспьер, М, 1997, С. 3-443. [55] К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, М., 1953, С. 470-471 [56] Матьез А., Французская революция, Ростов-на-Дону, 1995, С.21-549; Александр македонский и Юлий Цезарь, Кромвель, Ришелье, Наполеон 1, Бисмарк, Челябинск, 1995, С. 295-395; Тарле Е.В. Наполеон, М, 1991, С. 3-93; Мережковский Д.С. Наполеон, М, 1993, С. 109-172; Сьюард Д. Семья Наполеона, Смоленск, 1995, С. 17-92. [57] Тюлар Ж. Наполеон, М, 1996, 377 с. [58] Утченко С.Л. Юлий Цезарь, М, 1976, 368 с.; Ферреро Г. Юлий Цезарь, Ростов-на-Дону, 1996, 573 с.; Плутарх, Сравнительные жизнеописания, Новосибирск, 1991, С. 7-265. [59] Рыбаков Б.А., Сахаров А.м., Преображенский А.А., Краснобаев Б.И. История СССР, М, 1987, С. 139-179; Базилевич К.В., Бахрушин С.В., Панкратова А.М., Фохт А.В., История СССР, М, 1952, С. 159-207. [60] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 212-215. [61] Философский словарь, М., 1987, С. 333 [62] Черненко А.К. Причинность в истории, М, 1983, С 115-125 [63] Философия власти. Гаджиев К.С., Ильин В.В., Панарин А.С., Рябов А.П., М, 1993, С 167 [64] Смелзер Н.Д. Социология \\ Социологические исследования.1991. N2. С.115 [65] Очерки социальной философии. М.,1994. С.48. [66] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 231-232. [67] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 222-235. [68] Основы марксистской Философии, М. 1959, 466 с. [69] В.А. Мальцев «Основы политологии» М. 1997г, С.316 [70] Философский словарь, М. 1987, С. 118-119 [71] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 241-242. [72] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 244-250. [73] Панарин А.С. Философия политики. М.,1994. С.5. [74] Очерки социальной философии. М.,1994. С.83. [75] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 250-252. [76] Философский энциклопедический словарь. М.,1983. С.507. [77] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 252-253. [78] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 254-255. [79] Политическое управление теория и практика., М., 1997, С. 86. [80] Общественные науки и современность., М., 1993 №2, 115 с. [81] Общественные науки и современность., М., 1993 №2, С. 117-118. [82] Мальцев В.А. Основы политологии, М, 1997, С. 376-396. [83] Мальцев В.А. Основы политологии, М, 1997, С. 376-396. [84] Философский словарь, М, 1987, С. 320. [85] Кричевский Р.Л. Если вы руководитель, М, 1993, 342 с.; Кричевский Р.Л., Дубовская Е.М. Психология малой группы, М, 1991, 194 с.; Кричевский Р.Л., Рыжак М.М. Психология руководства и лидерства в спортивном коллективе, М, 1985, 221 с.; Косонкин А.С., Нефедова Т.И. Психологические особенности парламентской деятельности на примере Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации, М, 2002, 158 с.; Политиками не рождаются: как стать и остаться эффективным политическим лидером, Абашкина Е.А., Егорова-Гантман Е.А, Косолапова Ю.И., М, 1993, 1т, 221с, 2 т. 421 с. [86] Дилигенский Г.Г. Социальнополитическая психология., М., 1999, С. 184.???с. [87] Hermann M.G. Ingredients of Leadership // Political Psychology. Contemporary Problems and Issues. San Francisco; L., 1986. P. 168-185 [88] Дилигенский Г.Г. Социальнополитическая психология., М., 1999, С. 184. [89] Дилигенский Г.Г. Социальнополитическая психология., М., 1999, С. 184-185. [90] Sintonton D.K. Personality and Politics // Handbook of Personality Theory and Research / Ed. LA. Pervin. N.Y., 1990. P. 681-684 [91] Дилигенский Г.Г. Социальнополитическая психология., М., 1999, С. 187. [92] Ross L. The intuitive psychologist and his shortcomings // Advances in experimental social psychology / Ed. L. Berkowitz. N.Y., 1977. Vol. 10. P. 173-220 [93] Sintonton D.K. Personality and Politics // Handbook of Personality Theory and Research / Ed. LA. Pervin. N.Y., 1990. P. 689 [94] Schroder Н.М., Driver M.Y., Streufert S. Human information processing. N.Y., 1967 [95] Дилигенский Г.Г. Социальнополитическая психология., М., 1999, С. 192-193. [96] Suedfeld P., Rand A.D. Revolutionary leaders. Longterm success as a function of changes in conceptual complexity // Ibid. 1976. Vol. 34. P. 164-178. [97] Егорова Е.В. Психологические методики исследования личности политических лидеров капиталистических стран. М., 1988. [98] Gibb С.A. Leadership // Handbook of Social Psychology / Ed. N. Knutson. 1969. Vol. 4. P. 218 [99] Psychological Review. 1985. Vol. 92. P. 532-547 [100] Дилигенский Г.Г. Социальнополитическая психология., М., 1999, С. 201-202. [101] Теплов Б.М. Ум полководца, М, 1990, 208 с. [102] Lasswell H.D. Psychopathology and Politics. N.Y., 1930; Idem. Power and Personality. N.Y., 1948 [103] George A.L., George J.L. Woodrow Wilson and Colonel House: A Pesonality study. N.Y., 1956 [104] Sears D.O. Political Psychology // Annual Review of Psychology / Ed. M.R. Rosenzweig, L.W. Porter. Palo Alto (Calif.), 1987. Vol. 30. P. 231-232 [105] Lane R.E. Political Life: Why People Get Involved in Politics. Glencoe, 1959. [106] Cutron M.V., Marvick E.W. Family Experience and Political Leadership. An Examination of Absent Father Hypothesis // International Political Science Review. 1989. Vol 10. N 1. P. 63-71 [107] Философский словарь, М., 1987, С. 294 [108] Философский словарь, М., 1987, С. 168 [109] Hermann M.G. Ingredients of Leadership // Political Psychology. Contemporary Problems and Issues. San Francisco; L., 1986. P. 175 [110] Winter D.G. The power motive. N.Y., 1976: Barber J.D. The prsidential character. Englewood Cliffs(NJ), 1977; Herrmann M.G. The psychological examination of Political leaders. N.Y., 1977; Sintonton D.K. Personality and Politics // Handbook of Personality Theory and Research / Ed. LA. Pervin. N.Y., 1990. P. 675-677 [111] Общественные науки и современность., М., 1993 №2, С. 117. [112] Общественные науки и современность., М., 1995 №6, С. 108-110. [113] Общественные науки и современность., М., 1996 №3, С. 26-28. [114] Личность в современном обществе, Комсомольск на Амуре, 1998, часть 4, С. 38 [115] Политическое сознание и самосознание личности, Уфа, 1985, С. 70 [116] Политическое сознание и самосознание личности, Уфа, 1985, С. 71 [117] Политическое сознание и самосознание личности, Уфа, 1985, С. 73 [118] Политическое сознание и самосознание личности, Уфа, 1985, С. 73 [119] Фромм Э. Иметь или быть? М, 1998, С. 22-58 [120] Фромм Э. Иметь или быть? М, 1998, С. 48-52 [121] Фромм Э. Иметь или быть? М, 1998, С. 48 [122] Всемирная история, т. 13, Минск, 1996, С. 316-396 [123] Лаврецкий И.Р. Сальвадор Альенде, М, 1974, 288 с. [124] Фромм Э. Бегство от свободы, М, 1998, С. 124-128. [125] Коган Л.Н. Всестороннее развитие личности и культура. М.,1981. С.43. [126] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 104-105. [127] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 106. [128] Сильвестров В.В. Философское обоснование теории и истории культуры. М.,1990.С.3 [129] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 110. [130] Коган Л.Н. Теория культуры. Екатеринбург,1993.С.130 [131] Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию. М.,1990.С.151 [132] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 122-123. [133] Комиссаржевский Ф.Ф. История костюма, Минск, 1998, 496 с.; Киреева Е.В. История костюма. Европейские костюмы от античности до ХХ века, М, 1970, 168 с. [134] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 136-137. [135] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 139-140. [136] Конев В.А. О сущности освоения культуры // Методологические проблемы освоения культуры. Куйбышев,1988. С.7 [137] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 141. [138] Макиавелли Н. Государь. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия. О военном искусстве. М, 1996, 639 с. [139] Основы российского патриотизма, М, 2003, С. 186-188 [140] Паршев А.П. Почему Россия не Америка, М 2001, С. 152-158 [141] Альтерглобализм, теория и практика «антиглобалистского» движения, М, 2003, С. 114-152 [142] Жириновский В.В. ЛДПР: идеология и политика, М 1995, 145 с.; Зюганов Г.А. Духом окрепнем в борьбе, М, 1998, 80 с.; II съезд Народно-патриотического союза России. Материалы и документы, М 1998, 224 с.; [143] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 306. [144] Бенин В.Л. Десяткина М.В., Социальная философия, Уфа, 1997, С. 307. [145] Альтерглобализм, теория и практика «антиглобалистского» движения, М, 2003, 254 с. [146] Россия: социальные силы и пути преодоления системного кризиса, М, 2001, 560 с. [147] К конструктивным действиям: самозащита прав трудовых коллективов, М, 2000, 53 с. [148] Колганов А.И. Коллективная собственность и коллективное предпринимательство, М, 1993, 176 с.; Вишняков Р.Д. Марксизм и рыночные реформы под взглядом теории эволюции, Новосибирск, 2003, 224 с. [149] Бобров В.В. Философские основания образовательного стандарта // Философия образования. - 2003. №6 - С. 29-33 [150] Конституция Российской Федерации, М., 1997, С. 7 [151] Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности". [152] Конституция Российской Федерации, М., 1997, С. 9-22 [153] Конституция Российской Федерации, М., 1997, С. 65-133 [154] Конституция Российской Федерации, М., 1997, С. 7

Content

Василий Колташов
ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО

(от психики и культуры - до истории и экономики)

Содержание:

Введение

Часть 1. Методологическая основа исследования.

Часть 2. Природа политического лидерства.

Часть 3. Особенности политического лидерства на современном этапе развития общества.