Ирина Хрусталева

Трын-трава за бешеные бабки

Глава 1

Будильник монотонно звонил, а Екатерина никак не хотела просыпаться. Она шарила рукой по тумбочке, пытаясь достать до назойливого монстра, так бесцеремонно ворвавшегося в ее чудесное сновидение. Ей снилось, что она лежит на берегу моря, на ней – модное бикини, а мужчины, находящиеся здесь же, на пляже, с восхищением смотрят на нее. Один из них уже подошел, чтобы познакомиться с Катей, и протянул ей руку – помочь подняться с теплого песка, как в ухе у девушки раздался противный звон.

Только ее рука дотянулась до верхней кнопочки и ей удалось на нее нажать, как в ту же секунду затрезвонил телефон.

– Господи, что же это творится на белом свете? – проворчала девушка и, схватив трубку в руки, недовольно спросила: – Ну, кому я могла понадобиться в такую рань? Алло, чего молчите-то? Говорите, раз разбудили.

В трубке по-прежнему была тишина, и Катя с раздражением бросила ее обратно на аппарат.

– Ну почему я не могу отоспаться даже в выходной день? Мало того, что я по привычке завела будильник вчера вечером и он зазвонил на самом интересном месте моего сна, так еще и по телефону кто-то решил пошутить! Нашли время, чтоб вам пусто было, – продолжала возмущаться она, взбивая подушку, от которой ее так нагло оторвали.

Катя почти до трех часов ночи просидела за компьютером, печатая статью, и сейчас, совсем не выспавшись, ужасно злилась по этому поводу. Она прекрасно знала свой несговорчивый организм, который после недосыпа будет бунтовать в течение всего последующего дня, а это значит: все будет наперекосяк. Кофе непременно окажется невкусным, вода в душе – чуть теплой, яичница подгорит, а компьютер начнет глючить в самый неподходящий момент.

В это время телефон снова зазвонил, и Катя, схватив подушку, которую уже взбила до достаточной пухлости, накрыла ею свою голову.

– Ни за что не отвечу, пусть хоть лопнут, – проворчала девушка и поглубже зарылась в постель, добавив к подушке еще и одеяло. Телефон протрезвонил еще раз пять и замолк.

– Слава богу, – прошептала Катя и начала поудобнее устраиваться, чтобы продолжить спать. Видно, день сегодня был явно «не ее», потому что буквально минут через пятнадцать, когда Екатерина уже опять покачивалась на мягких волнах сна, позвонили в дверь. Это было последней каплей, и Катя взвилась на постели как укушенная.

– Что происходит, в конце концов? – прошипела девушка и, пылая праведным гневом, понеслась к двери, прямо босиком. – Кого здесь носит с раннего утра? Поспать не дают! – распахивая дверь, рявкнула Екатерина и в ту же секунду захлопнула от неожиданности рот, клацнув при этом зубами. Она недоуменно уставилась на сверток, который лежал в огромной авоське у ее двери. Девушка, высунув взлохмаченную голову на лестничную площадку, осторожно проговорила: – Эй, что за шутки? Есть здесь кто-нибудь?

Ответила ей тишина, и Катя снова посмотрела на сверток.

– Интересное кино, – проворчала девушка и, присев на корточки, начала внимательно его рассматривать. – Что это здесь завернуто? Может, бомба? Сейчас это запросто, не жизнь пошла, а сплошные стрессы в тротиловом эквиваленте! Нужно в милицию сообщить, не нравится мне это, – тихо проговорила Катя и уже встала с корточек, чтобы исполнить задуманное. Не успела девушка сделать и шага к двери, как сверток в это время как-то странно закряхтел и пошевелился.

– Ой, мамочки, он живой, – взвизгнула Катя и спряталась за дверью.

Потом осторожно высунула нос и опять взглянула на сверток.

Тот продолжал шевелиться, и через минуту оттуда донесся плач.

– Господи, это же ребенок! – ахнула Екатерина и подняла сверток с пола прямо за ручки авоськи. Она бросила авоську на пол и поудобнее перехватила сверток.

– Мамочки мои родные, у моей двери – и вдруг подкидыш! С ума можно сойти! Я, знаете ли, как-то не планировала в ближайшее время обзаводиться детьми, – глупо бормотала девушка, бросая по сторонам растерянные взгляды. Она откинула с личика покрывало, и на нее посмотрели голубые глазки. Ребенок скорчил недовольную гримасу и заорал как резаный. Екатерина снова растерянно оглянулась по сторонам, будто искала помощи, и, убедившись, что на ее этаже действительно никого нет, побежала в комнату, прижимая к себе ребенка.

– Откуда ты взялся-то? Интересно, почему тебя подкинули именно под мою дверь? – бормотала девушка, аккуратно положив сверток на диван. Посмотрев на завывающего младенца, она начала разворачивать малыша. – Господи, кошмар-то какой! Ты чего так плачешь? Ну, успокойся, миленький. Может, ты мокрый? Надо же, и во сне такое не приснится. У меня в квартире – подкидыш. Я понимаю, когда мужикам под дверь их детей подкидывают, а мне-то за что такой «подарок»? Прямо как в кино, – продолжала бормотать Катя. Ей все это казалось сном, и она несколько раз даже тряхнула головой, чтобы «проснуться». Руки дрожали, и она никак не могла разобраться, с какой стороны потянуть за одеяло, чтобы оно развернулось. Катя наконец справилась с этой задачей, развернула младенца и увидела письмо в конверте.

– Ну, слава тебе, господи, вот сейчас и разберемся. Наверное, меня с кем-то перепутали, – с надеждой проговорила девушка, вытаскивая из конверта исписанный мелким почерком листок. – «Умоляю, спрячьте мальчика. Не нужно заявлять в милицию, дня через два у вас его заберут и все объяснят. Поверьте, это вопрос жизни и смерти! Мальчика зовут Тим. Постарайтесь, чтобы его никто не увидел».

Далее шло объяснение, что и когда ребенок кушает.

– Ну, ничего себе заявочки, – выдохнула Катя и посмотрела на пухлые розовые щечки ребенка. От возмущения у нее перехватило дыхание, и слова, которые были готовы сорваться с губ, вдруг застряли где-то посередине горла. Ребенок смотрел на нее круглыми, как два блюдца, глазками и призывно улыбался. Катя невольно ответила на эту улыбку.

– Привет, Тимофей, будем знакомы, меня тетя Катя зовут. Можешь называть меня просто Катей, я не обижусь, – фыркнула девушка и взяла малыша на руки. Тот, в свою очередь, перестал улыбаться чужой тетке, скуксил личико и захныкал. – Нет, нет, мой милый, вот этого делать не нужно. У меня нет совершенно никакого опыта в общении с детьми, поэтому прошу сопли не разводить, – испуганно заговорила Катя, серьезно глядя на ребенка.

– Может, ты уже есть хочешь? Сейчас посмотрю в твоем расписании, когда тебя кормить, – сказала Катя и схватила листок, который ей прислали вместе с «подарком». – Так, что здесь у нас? Первая кормежка в шесть утра, потом – в десять, дальше – час дня и так далее. Так тебя что же, каждые четыре часа кормить? Ни хрена себе, – возмутилась девушка. – И как ты себе это представляешь? Я, между прочим, работаю! Правда, профессия у меня свободная, я журналист, но если я засяду с тобой дома, то меня и от этой «свободы» в два счета освободят. Теперь и так нужно будет звонить в редакцию, отпрашиваться на два дня. Представляю, в каком восторге будет наш главный, – закатив глаза под лоб, пробормотала Екатерина. – А если и через два дня тебя не заберут, что мне тогда делать? Вот еще задачку мне подкинули: вместе с тобой! Откуда только такие мамаши берутся? Не моргнув глазом, бросила под дверью свое чадо – и трава не расти! А если бы здесь не я, а какая-нибудь древняя старуха жила, которая давно позабыла, что грудные дети вообще на свете существуют? – проворчала Екатерина и плюхнулась в кресло. – Кто же ты такой, мальчик мой? – задала Катя вопрос, глядя на малыша, и задумалась. Ребенок опять приготовился к реву, но Екатерина предупредительно сунула ему в рот пустышку.

– Хорошо, хоть соску догадались положить, – покачала головой девушка и дернула носом. – Это что еще за вонь?

Глаза ее начали потихоньку увеличиваться в размерах.

– Мамочки, что же мне делать? Ни питания, ни памперсов, ни одежды! Нужно срочно лететь в магазин и все покупать. Вон какой аромат от тебя, прямо сплошная Франция! Диор в пеленках! Пойдем в ванную, будем задницу мыть, – тяжело вздохнув, проговорила Екатерина и поднялась с кресла.

Она смахнула со стола свои бумаги, расстелила на нем простынку и аккуратно положила ребенка. Сняла испачканный памперс, отвернула голову в сторону и понесла его на вытянутых руках к входной двери.

– Выброшу сразу в мусоропровод, чтобы не вонял здесь. Господи, вот не было печали, – сморщила она нос.

Когда девушка вернулась обратно, малыш все так же лежал на столе с поднятыми вверх ножками.

– Пойдем, друг, твое хозяйство подмывать, – усмехнулась Екатерина и осторожно взяла мальчика. – Не сломать бы тебе что-нибудь, не дай бог! Вон ты какой малюсенький.

Она так же, как и памперс, понесла ребенка в ванную комнату на вытянутых руках. Открыла воду, сделала ее теплой и сунула попку малыша прямо под кран.

– Уж извини, мой дорогой, но кипятить для тебя воду я не буду, – проговорила Екатерина. – Не помню где, но я читала, что ее нужно кипятить. А вот соседка моя с верхнего этажа купает своего сынишку в простой воде – и ничего, живой, слава богу, и здоровенький. Будем надеяться, что и ты не облезешь. Водичка у нас продезинфицированная, хлорки там достаточно, чтобы не поймать какую-нибудь кишечную палочку.

Малыш совершенно не был против некипяченой воды, в ответ он только кряхтел. Катя сдернула с крючка полотенце, завернула в него малыша и понесла его в комнату.

– Видишь, как все славно у нас получилось. Теперь, Тима, тебе придется немного побыть одному, пока я слетаю в магазин и куплю все необходимое. Твои родители не удосужились позаботиться о главном, и все теперь придется делать мне. Не морить же тебя голодом? В моем холодильнике даже молока нет, у меня от него аллергия, а колбасу и сыр ты еще не ешь. Картошку с макаронами – тоже рановато. Интересно, сколько тебе месяцев? Три, четыре? Хоть бы в записке возраст написали. Какое мне тебе питание покупать? Ах да, вроде бы там написано, что ты ешь.

Девушка достала из комода чистую простыню, решив, что она вполне сгодится для пеленки. Когда она уже хотела начать заворачивать ножки малыша, глаза ее моментально округлились до размера десертных блюдец.

– Мамочки, у меня что, на нервной почве галлюцинации? – пискнула девушка и уставилась на одну из ножек ребенка. – Раз, два, три, четыре, пять, шесть, – пересчитала она пальчики и тряхнула головой. Взяла в руку другую ножку и, перебирая пальчики, тоже посчитала. – Раз, два, три, четыре, пять… Здесь все в порядке, все, как у людей, – прошептала девушка и, взяв в руки другую ножку, снова начала перебирать пальчики, при этом сосредоточенно считая. Когда она убедилась, что не ошиблась и на правой ножке у ребенка именно шесть пальчиков, а не пять, она посмотрела на него с огромным удивлением.

– Феномен, – восхищенно проговорила Катя и начала заворачивать ребенка, перед этим – на всякий случай – пересчитав пальчики на руках и тщательно осмотрев головку. – Рожек случайно у тебя там нет?

Завернув ребенка и положив его на диван, Катя уселась в кресло и задумалась. До нее постепенно начало доходить, в какую серьезную историю она влипла. Девушка еще раз взяла в руки записку и внимательно прочла ее.

«Это вопрос жизни и смерти».

– Что бы это могло означать? Чей это ребенок и почему именно мне его подкинули? Может, записку нарочно написали, чтобы я не обращалась в милицию, а сидела бы и ждала, когда родители или другие родственники придут за мальчиком и отсыпят мне «немерено»? Думаю, нужно позвонить Ирке и все ей рассказать. Нет, нужно попросить ее, чтобы она срочно приехала, а уже здесь, с демонстрацией свершившегося факта, все рассказать. Может, вместе что и придумаем?

Катя сорвалась с места и схватила телефонную трубку. Когда на другом конце провода сонным Иркиным голосом недовольно проворчали:

– Это кто в такую рань? – Екатерина сразу же, взяв «быка за рога», выпалила:

– Ирка, немедленно просыпайся и лети ко мне на всех парусах!

– Что случилось? – опять проворчала Ирина.

– Приедешь – узнаешь. У меня тут такое, просто уму непостижимо, тебе это даже в кошмарном сне никогда не приснится! – протараторила Екатерина. В это время малыш издал такой пронзительный вой, что она чуть не выронила из рук трубку.

– Что это там у тебя? – недоуменно поинтересовалась Ирина, моментально проснувшись.

– Не что, а кто, – ответила Катя, – говорю же, приезжай скорей, а то я здесь просто скончаюсь, – выпалила Катя и, бросив трубку, понеслась к завывающему ребенку. – Что случилось? Что за рев? – наклонившись над младенцем, поинтересовалась Екатерина. Мальчик продолжал надрываться, и Кате пришлось взять его на руки.

В это время позвонили в дверь, и девушка с ребенком на руках пошла открывать. Мальчик тут же замолчал, почувствовав тепло Катиного тела. Девушка заглянула в глазок и увидела соседку с нижнего этажа Галину Ивановну с помойным ведром в руках.

– Только тебя здесь не хватало, – проворчала девушка и спросила через дверь: – Кто там?

– Катенька, это я, Галина Ивановна. Я тебя не разбудила?

Катя закатила глаза под лоб и чуть было не рявкнула:

– Нет, я благополучно сплю и вижу вас во сне!

Хорошее воспитание удержало девушку от такого шага, и она почти спокойно проговорила:

– Нет, Галина Ивановна, вы меня не разбудили, я уже встала, а вот мои гости еще спят. – Про гостей Катя придумала только что.

– Извини, пожалуйста, просто мне показалось, что у тебя в квартире плачет ребенок, вот и решила зайти, я только что мусор выносила, – проинформировала Катерину соседка.

– Совершенно верно, это моя двоюродная сестра приехала со своим сынишкой, – ответила Катя все так же через дверь.

Она решила ни за что не открывать своей соседке, которую во дворе прозвали «Справочное бюро». Галина Ивановна всегда знала все и про всех. От нее можно было узнать подноготную о любом жильце дома. Кто на ком женился, кто с кем развелся, кто сколько зарабатывает и даже о том, на что он эти деньги тратит.

– Ой, что-то я не видела вчера, чтобы к тебе приехали, – тем временем изумлялась соседка за Катиной дверью.

– Они поздно ночью приехали. Извините, Галина Ивановна, я стою в прихожей босиком, ноги замерзли, – оборвала Катя разговор и пошла в комнату. – Чтоб тебе икалось трое суток без передышки, сплетница любопытная! Что за человек? До всех и до всего ей есть дело! И когда она только все успевает? – проворчала Катя, посмотрела на притихшего Тимку и потрепала его по щечке. – Так, Тимочка, веди себя прилично и не ори по каждому поводу. Видал, какое у нас здесь ЧК живет? Дзержинский отдыхает! Вмиг по всему району разнесется, что у меня откуда-то ребенок появился. В письме написано, чтобы я тебя никому не показывала: это «вопрос жизни и смерти». Интересно, чьей жизни и чьей смерти? Не твоей же? Ты еще так мал: явно не успел никому насолить до такой степени. Сейчас дождемся Иринку и решим, что с тобой делать…

Глава 2

– Катька, что у тебя стряслось? Отчего это, интересно, ты собралась скончаться? – ворвавшись в квартиру, как тайфун, прямо у порога накинулась на подругу Ирина.

– Тихо, не ори как оглашенная, ребенка разбудишь, – приложив палец к губам, шикнула на Ирину Катя.

– Какого еще ребенка? – плюхнувшись от неожиданности на пол мимо пуфика, изумилась Ирина.

Катя подала подруге руку, помогла ей подняться и усадила на то место, куда Ира и предполагала приземлиться.

– Ты сначала разуйся, разденься, пройди в комнату, а потом уже вопросы задавай. Я пока кофе сварю, – спокойно проговорила Катя и направилась в сторону кухни, но вдруг резко остановилась и сказала: – Погоди, Ириш, не раздевайся, нужно в магазин сбегать за детским питанием и за памперсами. Ты, кстати, на машине?

– Естественно, ты же знаешь, я без нее шагу ступить не могу, – пожала Ирина плечами. – Да в чем дело-то, ты мне объяснишь, наконец? – снова накинулась она на подругу.

– Замечательно, что ты на машине, – обрадовалась Катя, игнорируя вопрос Ирины. – Езжай в «Седьмой континент», там все есть: и питание, и памперсы.

– Покажи хоть, для кого все это покупать-то? Что за ребенок у тебя здесь? Откуда он взялся? – Ирина явно не собиралась двигаться с места, пока не удовлетворит свое жгучее любопытство.

– Потом, все потом, Иришенька, если сейчас Тимка проснется, то устроит нам небо в алмазах. Орет, как пожарная сирена, ко мне аж соседка с нижнего этажа прибежала, услыхала, представляешь!

– Это Галина Ивановна, что ли? Ходячее информбюро? – хмыкнула Ирина.

– Она самая, – вздохнула Катя, – а в письме написано, чтобы я мальчика никому не показывала.

– В каком еще письме?!

– Ир, поезжай, ради бога, в магазин! Чем быстрее съездишь, тем быстрее все узнаешь. Памперсы бери от пяти килограммов до семи, а питание – от трех месяцев и далее, – выпихнув подругу на площадку, сказала Катя и захлопнула перед Иркиным носом дверь, чтобы та опять не стала задавать несвоевременных вопросов.

Затем Катя прошла на кухню и занялась приготовлением кофе.

«Что мне делать? – размышляла девушка. – Куда девать на целых два дня этого ребенка? Вот не было печали», – вздохнула Катя и сняла с плиты джезву, в которой уже стремительно начала подниматься пенка. Она убавила огонь и снова поставила джезву, чтобы кофе вскипел еще раз. В это время раздался телефонный звонок, и Катя побежала в комнату.

– Алло, это Катя? – услышала девушка взволнованный голос.

– Да, это я. А вы кто?

– Я пока не могу назвать свое имя, все потом, Катенька! Это я оставила у тебя ребенка, – торопливо продолжала говорить женщина на другом конце провода.

– Эй, эй, мамаша! Ты что же это натворила? Что я должна делать с вашим ребенком? Я даже не знаю, с какого конца за него браться! Немедленно приезжайте и забирайте сына, – почти прокричала в трубку Екатерина.

– Я не могу, Катя, поверь мне на слово! Он побудет у тебя недолго, всего два дня, а потом я его заберу. Я позвонила, чтобы сказать, что ты не должна никому показывать Тима, это очень важно и серьезно! Потом я тебе все расскажу. Умоляю, не ходи в милицию, этим ты только навредишь не только мальчику, но и себе!

– Мамаша, мамаша, успокойтесь и объясните мне все по порядку. Почему я должна прятать вашего мальчика? Кто вы такая? Нет, вы не мать, а мачеха какая-то! Разве родная мать так поступит со своим ребенком? – набирала обороты Екатерина. И чем больше она говорила, тем больше распалялась.

– Я не его мать, я просто няня, – тихо проговорила женщина.

– Вы что, занимаетесь похищением грудных младенцев с целью выкупа?! Да уж, вы избрали очень оригинальный способ прятать украденных детей, – хмыкнула Катя, – я немедленно звоню в милицию!

– Не делай этого, очень тебя прошу! Поверь, я не обманываю, тут все очень сложно и запутанно, сразу и не объяснишь… Очень прошу, спрячь мальчика, ему грозит опасность, и не только ему! Обещаю, что постараюсь вскоре приехать и все рассказать. Это очень опасные люди, они уже наверняка ищут и меня, и Тима. Если мальчика… прости, я не могу больше говорить, – заторопилась женщина.

– Но почему именно я? Что еще за опасные люди? Во что вы меня собираетесь втравить? – закричала Катя в трубку, но в ответ услышала лишь короткие гудки. – Ну, елки-палки, – глядя на трубку, выговорила Екатерина и плюхнулась в кресло. В это время она услышала, как в спальне захныкал ребенок. – Вот – еще и ты проснулся! Не мог подольше поспать, пока Ирина из магазина вернется? Чем прикажешь тебя занимать, пока твоя еда появится? – проворчала Катя и, поднявшись с кресла, поплелась на зов младенца.

Она подошла к мальчику и сунула ему в рот пустышку. Тот интенсивно зачмокал, но через некоторое время понял, что его нагло обманули, и испустил настоящий гудок локомотива. Катя взяла мальчика на руки и, прижав его головку к своей груди, начала тихонько покачивать. Как ни странно, малыш тут же замолчал.

– Вот видишь, Тимка, оказывается, тебе, такому крошке, грозит какая-то опасность? Что же, интересно, в тебе такого особенного? Звонила нянька, просила тебя спрятать… А куда, интересно, я тебя должна спрятать? Ты же не чемодан, который можно сдать в камеру хранения? Я так толком ничего и не поняла. Что за опасные люди ищут ее и, как я теперь понимаю, тебя тоже? Кто же ты такой? Случайно не наследный принц какого-нибудь острова «Лум-бу-бу»? Нет, тогда бы ты был черненьким и губастеньким, – вздохнула Катя, продолжая укачивать малыша.

В дверь позвонили, Катя пошла открывать. Осторожно взглянула в глазок и увидела свою подругу, нагруженную пакетами.

– Что ты меня рассматриваешь, как микроба под микроскопом? Открывай давай, – рявкнула Ирина из-за двери и пнула ее ногой.

Катя открыла и отошла в сторонку.

– Что ты так окрысилась? Я просто побоялась сразу открывать, – шикнула на подругу Екатерина, – и совсем необязательно так орать, ребенка напугаешь.

Ира уставилась на мальчика, который, доверчиво положив головку на грудь Кате, чмокал пустышкой.

– Давай чеши на кухню и приготовь ребенку поесть, а то он сейчас соску проглотит, – указав рукой в сторону кухни, распорядилась Катя.

Ира поставила пакеты на пол и начала стягивать с себя куртку и сапоги. Раздевшись, девушка послушно прошла на кухню и начала выгружать пакеты.

– Смотри, вроде бы все, что нужно, купила. Вот молочное питание, вот фруктовое, а вот – овощное. Две бутылочки прихватила, одну – для смеси, другую – для воды и соков. Памперсы, детский крем и присыпка… Что еще нужно, я не знаю, потом докупишь. Теперь – давай колись, откуда взялось это дитя, – повернувшись к подруге, прищурилась Ирина.

– Подкинули, – спокойно проговорила Катя и вручила подруге малыша. Та обалдело уставилась на ребенка и прошептала:

– Во, блин, прикол, ну и дела! Какой же это матери пришло такое в голову? И почему именно тебе?!

– Слушай, я тебе сейчас все расскажу, и давай вместе подумаем, что делать, – сказала Катя и начала свой «незатейливый» рассказ.

Когда девушка закончила, Ирина, посмотрев на подругу, как на ненормальную, вынесла свой вердикт.

– Кать, ты что, дура совсем?! Тебя разводят, как последнюю идиотку, а ты и уши развесила! Немедленно звони в милицию и сдавай ребенка властям. Не хватало еще, чтобы тебя черт-те в чем обвинили! А если этот мальчик действительно похищен и его таким вот манером решили спрятать?

– Ты знаешь, Ир, я сначала тоже так подумала, но потом, когда пораскинула мозгами, поняла: не могли так поступить похитители. Где гарантия, что я не стану никого дожидаться, а сразу же не позвоню в милицию?

– Небось сначала узнали, какая ты дурочка доверчивая, а уж потом и сделали дело, – фыркнула Ирина.

– Уж не такая я доверчивая, как это может показаться на первый взгляд, – тут же парировала девушка. – Просто я чувствую, что здесь что-то не то. А после звонка этой няни я и вообще ничего понять не могу. Почему она выбрала именно меня? Она сказала, что мальчику грозит опасность. Какая опасность может грозить грудному ребенку? А если я сдам его в милицию, то уже и мне нужно будет чего-то опасаться. Она так прямо мне и сказала, представляешь! Ничего не понимаю, – покачала Катя головой и потерла пальцами виски, – свихнуться можно, – добавила она и взяла ребенка из рук подруги. Она устроила его у себя на коленях и сунула бутылочку с теплым детским питанием ему в рот. Мальчик тут же начал интенсивно сосать и от удовольствия даже прикрыл глазки.

– Во присосался, будто его сутки не кормили, – усмехнулась Ирина. – Ну и что же ты теперь собираешься делать?

– Понятия не имею. Я тебя и позвала, чтобы вместе как-нибудь решить этот вопрос. Сама знаешь, мне доверить такое дело, кроме тебя, некому, – пожала Катя плечами.

– Нет, Катька, ты как хочешь, а я все же думаю: нужно в милицию идти. У тебя же работа. Где и с кем ты собираешься оставлять ребенка? И потом, где гарантия, что тебе этого мальчика какая-нибудь хохлушка-кукушка не подсунула, их сейчас в Москве развелось, как грязи в колхозе «Светлый путь коммунизма»? Придумала сказочку про белого бычка, а ты свои уши лопоухие и развесила. Вон, недавно по телевизору показывали, родила одна такая и на помойку дитятко свое отнесла. Мамаша этого мальчика, – Ира показала на Тимку, – видно, не такой кровожадной оказалась, хоть под дверь подложила. Сначала тебе пообещали, что через два дня ребенка заберут, потом позвонят и попросят, чтобы ты еще тройку дней мальчика подержала, а потом скажут, чтобы приютила беззащитное дитя еще на недельку. А затем уж и вовсе пропадут в неизвестном направлении! Здесь психология очень простая. Думают: подержишь у себя ребеночка, привяжешься к нему и уже не захочешь никуда его сдавать!

– Ирка, хватит ерунду городить. Сейчас детские дома имеются, дома малютки, ну и все такое прочее. Я понимаю, если бы я была миллионершей какой-нибудь и ребенка просто хотели определить в богатую семью, тогда другое дело. Я, конечно, не голодающая, и все у меня есть, но и в шампанском не купаюсь, – отвергла определение подруги Катя.

– И что же ты теперь собираешься делать? – вновь нахмурилась Ирина.

– Ничего пока делать не буду, подожду два дня, а потом, когда мамаша или нянька эта, которая мне позвонила, придет – всю душу из нее вытрясу, а узнаю, в чем дело.

– А если не придет?

– Тогда буду думать, что делать с этим ребенком дальше.

– Кать, я бы на твоем месте не стала ждать, а прямо сейчас в милицию бы пошла, – снова повторила Ирина, упрямо мотнув головой.

– Меня же попросили этого не делать. Кем ты хочешь меня перед людьми выставить? – хмуро высказалась Екатерина, о чем-то сосредоточенно думая.

– Мало ли о чем тебя кто-то там попросил? И потом, не называй, пожалуйста, их людьми! Люди на такое не способны – чтобы ребенка на чужом пороге оставить! Я бы на твоем месте все-таки в милицию пошла. Вдруг ребенок ворованный? Ты посмотри, что вокруг творится, бандиты уже так обнаглели, что на любые уловки идут! Звони в милицию, немедленно, – стояла на своем Ирина, и сдвинуть ее с этой позиции было невозможно даже тягачом.

– Через два дня и пойду, если никто не придет за ребенком, – упрямо проговорила Катя и с вызовом посмотрела на подругу.

– Ты, между прочим, являешься прямой соучастницей, если это какой-то криминал, – прищурилась Ира, – об этом ты не подумала?

– Слушай, что ты мне на психику давишь? – взвилась Катя. – У меня письмо имеется, в котором черным по белому все написано.

– Письмо – не доказательство.

– Это почему же?

– По кочану и по морковке, – засопела Ира. – Не знаю я, почему, но твердо в этом убеждена. Мне страшно за тебя, Катюш, не нравится мне это, ей-богу! Я сама не знаю почему, но на сердце тревога какая-то.

– Не переживай ты так, подружка, – улыбнулась Катя и обняла девушку за плечи. Потом она что-то вспомнила, схватила Ирину за руку и потащила ее в комнату. Положила на кровать мальчика и хитро посмотрела на подругу. – Слушай, я тебе сейчас такое покажу, – возбужденно затараторила Катерина и начала разворачивать ребенка. Когда тот почувствовал свободу, то тут же задрал ножки, явно испытывая от этого удовольствие.

– Смотри, – сказала Катя, широко при этом улыбаясь.

– Куда смотреть-то? Парень как парень, со всеми причиндалами, как и полагается будущему мужику, – проворчала Ирина, хмуро глядя на малыша.

– На правую ножку посмотри, на пальчики, – продолжала улыбаться Екатерина.

– Ну, смотрю. Дальше-то что? – повысила голос Ира, ничего не понимая.

– Ой, Ирка, бестолковая ты, как трактор, – вздохнула Катя.

– Не бестолковей некоторых, – вспыхнула девушка, – и трактор здесь ни при чем, он вообще без мозгов!

– Это я так, к слову, – махнула рукой Катерина, – посчитай у мальчика пальчики на правой ножке.

– Зачем? – Ирина подозрительно посмотрела на подругу.

– Ну посчитай, посчитай, – хитро улыбнулась Катя.

– Сама считай, – не сдалась Ирина и пододвинулась поближе к тумбочке, на которой стоял телефонный аппарат.

– Я уже считала, теперь ты, – не переставала улыбаться Катерина, чем немало озадачила свою подругу.

– Зачем? – упрямо повторила та.

– Ты что на меня так смотришь? – увидев испуганный взгляд подруги, захохотала Екатерина. – Ты что подумала, дурочка? Что твоя подруга с катушек съехала? Ой, Ирка, уморила! Посмотри, у мальчика на правой ножке не пять, а шесть пальчиков. Вот это я и хотела тебе показать. Прикольно, правда?

Ирина недоверчиво посмотрела на подругу, но к ребенку все же подошла. Она пересчитала пальчики и, убедившись, что Катя права, тоже засмеялась:

– Действительно прикольно! С такой приметой нигде не скроешься, запросто найдут.

– Слушай, – ахнула Катя. – Ирка, ты просто умница, какую же гениальную идею ты мне сейчас подкинула!

– Ну, в том, что я умница, кто бы усомнился, – гордо вскинула нос Ирина. – О какой идее идет речь?

– Погоди, погоди, – пробормотала Катя. – Мысль еще не полностью сформировалась. Нужно хорошенько ее обдумать.

Ирина тяжело вздохнула и начала заворачивать мальчика, но тому это явно не очень понравилось, и он запротестовал, пронзительно заорав.

– Что это с ним? – испуганно отпрыгнув от ребенка, вскрикнула Ира.

Катя подошла и посмотрела, в чем дело.

– Я бы посмотрела, как бы ты себя повела, если бы тебя стали заворачивать в мокрую простыню, – проворчала она и полезла в комод, чтобы достать сухую. – Если так дело и дальше пойдет, мне их надолго не хватит.

– А для чего, интересно, я в магазин моталась? – спросила Ирина. – Я же памперсы купила, а с ними и одной простыни хватит.

– Вот голова садовая, – хлопнула себя по лбу Катя, – совсем про них забыла.

– Немудрено, ты же у нас не многодетная мамаша, чтобы опыт иметь, – хмыкнула Ира.

Надевая ребенку памперс, Екатерина о чем-то сосредоточенно думала, нахмурив лоб. Затем повернулась к подруге и спросила:

– Ир, а у тебя негде спрятать мальчика? Не хочется звонить и отпрашиваться с работы. Будут задавать вопросы, что, да как, да почему. Всего-то два дня нужно передержать ребенка. Вернее, даже один получается, сегодня-то выходной.

– Ты что, не в курсе, что я не одна живу? Что, интересно, я своим скажу? Получай, маман, «внука»? А муженек вообще будет в диком «восторге», я думаю, – возмутилась Ирина. – Не слушаешь меня, когда я тебе дело говорю, теперь ломай голову. В милицию его нужно сдать и не засорять себе мозги тем, куда его девать.

– Значит, придется отпрашиваться, – вздохнула Екатерина, проигнорировав замечание подруги про милицию.

– Кать, неужели ты серьезно решила держать мальчика у себя? Подумай хорошенько, что из этого может получиться. Не ищи ты на свою задницу приключений, – не захотела сдаваться подруга и вновь попыталась убедить Катю в том, что она не права.

– Знаешь, Ир, мой нос чувствует сногсшибательный материал! Мне кажется, я такой из этого сюжет выкрою, что вся наша братия свихнется от зависти. А быть непосредственным участником, в гуще событий, – это же просто супер, – мечтательно закатив под лоб глаза, проговорила Катя.

– Дура, она и в Африке дура, – поморщилась Ирина. – Кто ищет, откуда ноги растут, в конечном результате в том месте сам и оказывается.

– Не каркай, «ворона», – улыбнулась Екатерина и подмигнула подруге. – Где наша не пропадала! Все будет о’кей, вот увидишь.

– Тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, – сплюнула Ирина и, крепко зажмурив глаза, сложила пальцы крестиком, как они часто делали в детстве, чтобы все получилось. Увидев, что подруга смеется, глядя на нее, Ирина возмутилась: – Ты чего смеешься? Ничего смешного здесь нет.

– А что теперь делать? Не плакать же! Как говорится, дело сделано, будем плыть по течению. Или пан, или пропал, но я, хоть убей, такой материал ни за что не упущу. Да и мальчика жалко, если честно. Не похоже, чтобы та женщина, которая назвалась няней, пошутила. У нее был такой взволнованный голос! Она говорила правду, я это сразу почувствовала. Ты же, Ирка, знаешь: мы, журналисты, похлеще любого психолога в людях разбираемся. Я, например, сразу чувствую, когда мне человек врет. Здесь какая-то сногсшибательная интрига! Плохо, что я не знаю, чей это мальчик, а то бы сразу все встало на свои места.

– Если бы было известно, чей это ребенок, не в чем было бы и разбираться. Тоже мне, психолог нашелся, – фыркнула Ирина.

– Вот, – подняла палец вверх Катерина, – это и нужно выяснить.

– Каким же образом ты собираешься это сделать? – усмехнулась Ира.

– Я тебе уже говорила, что у меня мелькнула мысль, когда я тебе показывала пальчики мальчика, – возбужденно заговорила Катя. – Это, можно сказать, эксклюзив, не так уж часто рождаются дети с такими дополнениями.

– И что?

– А то! Нужно попросить Ленчика, чтобы он прошерстил все роддома, наверняка об этом есть сведения.

– Будет он тебе такими вещами заниматься, – фыркнула Ира. – И потом, ты что, собираешься ему все рассказать?

– Придется, – пожала плечами Катя. – Ты же прекрасно знаешь, Леня не трепач, секреты хранить умеет. Попрошу его поработать на меня, он же гений в компьютерах, сумеет любой код взломать. Не думаю, что в роддомах крутая защита стоит на сведениях о рождении детей. Лене добыть подобного рода информацию – раз плюнуть. Вот тогда мы узнаем, в каком роддоме родился мальчик и кто его мамаша. Когда придет забирать ребенка, если вообще придет, тут-то я ее за одно место и возьму!

– Попробуй, конечно, только я сомневаюсь, что Ленька пойдет на подобную авантюру, ты же знаешь, какой он осторожный.

– Для меня он на любую авантюру пойдет, мы с ним давнишние друзья, ты в курсе. Я же его никогда не подводила, когда он ко мне обращался с просьбами.

– Нашла, что сравнивать, – хохотнула Ира. – Его просьбы по сравнению с твоей – детские игры. Представляю, как его перекосит, когда ты ему про подкидыша рассказывать будешь. Он боится всего, что связано с криминалом.

– Ирка, хватит уже, – прикрикнула на подругу Катя. – Что ты панихиду завела? Какой криминал в том, что Леня пройдется по сведениям в роддомах? Ты что, забыла, что он хакер? Ему каждый день приходится заниматься противозаконными действиями, и ничего – жив-здоров до сих пор, слава богу, да еще бабки на этом зарабатывает.

– Ленька – хакер?! – округлила глаза Ирина. – Я не знала. Он мне говорил, что работает в какой-то крутой фирме программистом.

– Так оно и есть, а вот по совместительству он – хакер. Только очень тебя прошу, не закладывай ему меня, ну что я тебе про него рассказала.

– Оно мне надо? Даже не собиралась, – обиделась Ирина.

– Не дуйся, Ириш, это же не моя тайна, а я, как последняя свинья, тебе все выложила. Если бы на твоем месте был другой человек, я бы ни за что не сказала, а на тебя всегда можно положиться.

– Что же раньше не рассказала, если я такая белая и пушистая? – иронически поинтересовалась Ира.

– Как-то не было причины, – пожала Катя плечами. – Возьму вот сейчас и позвоню ему, – торопливо проговорила она и побежала в комнату, где стоял телефон, чтобы избежать дальнейших объяснений с подругой.

Ира была очень обидчивой, особенно когда дело касалось их с Катей дружбы. Она всегда считала, что подруги не должны скрывать друг от друга ничего, иначе это уже не подруги.

Ира прошла за Катей в комнату и остановилась у порога, облокотившись о косяк двери.

– По телефону, что ли, собралась все Леньке выкладывать? Смотри, как бы его родимчик не хватил от твоих новостей, – усмехнулась она.

– Не знаю, как получится. Лучше, конечно, к нему поехать. Сейчас позвоню, а уж потом буду соображать, – проговорила Катя и взяла телефонную трубку. На другом конце провода никто не ответил, и ей пришлось отложить важный разговор.

Екатерина и Леонид были давними друзьями, и дружба эта началась не совсем обычным образом. Случилось это двенадцать лет назад, когда они учились на первом курсе одного института, только на разных факультетах. Леонид в ту пору был очень стеснительным парнем, каждый раз краснел до корней волос, если к нему подходила какая-нибудь девушка с вопросом. Из-за насмешек однокурсников он замкнулся в себе и начал комплексовать. Парни пользовались этим напропалую и не упускали возможности поиздеваться над «ботаником». Катя частенько видела его в библиотеке и однажды стала свидетелем очень неприятной сцены. Туда пришли четверо парней с факультета Леонида и, увидев его за длинным столом, громко посмеиваясь, направились в его сторону.

– Эй, «ботаник», как там пестик с тычинкой? – крикнул один из парней, чем привлек внимание почти всех присутствующих. В основном в библиотеке находились девушки, и все они, как по команде, оторвались от книг и стали наблюдать за происходящим.

– У него еще тычинка не выросла, – подхватил другой.

– Он у нас еще девственник, – добавил третий.

Со всех сторон начало раздаваться тихое хихиканье. Леонид, уткнувшись в книгу, сидел, точно парализованный, покрывшись пунцовой краской до самых ушей. Катя молча наблюдала за этой сценой. Ей было до слез жалко парня, и она решила ему помочь. Катя тихонько выскользнула из библиотеки и минуту спустя ворвалась туда, точно фурия. В коридоре она распустила волосы, которые до этого были собраны в конский хвост, чтобы ее не сразу узнали. Она не была уверена, что никто не видел, как она только что вышла из зала библиотеки.

– Вот ты где?! – накинулась она на ошарашенного Леонида. – У тебя совесть есть, Казанова фигов? Ты же обещал, что мы заявление в загс пойдем подавать, а сам с Ленкой отрываешься?

Парень сидел, как громом пораженный, уставясь на Екатерину округлившимися глазами.

– Что смотришь? Скажешь, я неправду говорю? Да Ленка мне сама сегодня утром позвонила и сказала, что ты у нее сегодня всю ночь провел! Я сегодня же приду к твоей матери и поставлю ее в известность, что она скоро станет бабушкой. Аборт я делать не буду, не надейся, – неслась дальше Катя, незаметно для других подмигивая обалдевшему «ботанику».

Четверо ребят внимательно наблюдали за «семейной сценой», от удивления пооткрывав рты.

– В тихом омуте, – прошептал один из них.

– Да уж, – вторил ему второй.

– А «ботаник»-то, оказывается, свой парень, – сказал третий.

– Только скрытный, – добавил четвертый.

– Только и знаешь, что за каждой юбкой волочиться да в свой клуб бегать! На хрена тебе это карате нужно, если ты программистом собираешься быть? На меня у тебя уже совсем времени не стало хватать! Сегодня же пойду к твоей матери! Что ты рот раскрыл? Думаешь, не пойду? Ты меня еще плохо знаешь, – напоследок выпалила Катя и выскочила из зала библиотеки так же стремительно, как и ворвалась туда.

Что произошло после ее ухода, Катя не знала, но потом она часто натыкалась на Леонида и ловила его благодарный взгляд. Однажды он все же решился и подошел к ней.

– Спасибо вам, Катя, – смущенно пробормотал парень и вновь покраснел, как всегда, в присутствии девушки.

– Откуда ты знаешь мое имя? – удивилась Катя.

– Узнал, – неопределенно пожал плечами Леонид. – Можно, я вас сегодня провожу после лекций? – опустив глаза к полу, спросил он.

– Легко, – улыбнулась Катя.

Так и началась их дружба. Катя ежедневно вдалбливала Леониду в голову, каким он должен быть, а каким не должен. Что он не должен бояться женщин. Что они не такие страшные, как может показаться на первый взгляд, а совсем даже наоборот. Она затащила его в клуб карате. Там работал тренером ее двоюродный брат, и Катя попросила его сделать из «ботаника» настоящего мужчину. К третьему курсу Леонида было не узнать. Он превратился в накачанного, спортивного и очень привлекательного мужчину. Торчащие во все стороны вихры преобразились в модную короткую стрижку. А небрежный жест рукой, когда Леонид пальцами проводил по волосам, приподнимая их вверх, приводил женское окружение в полный восторг. В его глазах появилось немного надменное выражение знающего себе цену мужчины. Мужская половина института теперь относилась к нему с уважением. Особенно после того, как он поставил на место одного слишком крутого сынка «нового русского», одним ударом ноги выбив из его рук нож, которым он угрожал щупленькому на вид парнишке. Как выяснилось, парнишка был должен «крутому» некоторую – не очень большую – сумму денег и задерживался с отдачей. После того как Леонид опрокинул ошарашенного амбала на землю, он, нависнув над ним сверху, очень четко проговорил:

– Быть сильным перед тем, кто слабее тебя, очень просто, но недостойно настоящего мужчины. Надеюсь, ты считаешь себя таковым и не повторишь той же ошибки? – После этих слов он резко развернулся и ушел, оставив «крутого» сидящим на земле с открытым ртом.

Катя видела всю эту сцену из окна одной из аудиторий и очень гордилась своим другом, который совсем недавно, всего два года назад, был «гадким утенком». Леонид, в свою очередь, был очень благодарен Екатерине, что она круто изменила его жизнь. Вернее будет сказать, даже не саму жизнь, а взгляд на нее.

Их дружба продолжалась по сей день и никогда не переходила во что-то большее. У них никогда даже не возникало такого намерения. Катя и Леонид общались, как две подружки или как два закадычных друга, а к другу всегда можно обратиться с любой, пусть даже самой безумной просьбой. Оба были уверены, что отказа не будет.

Глава 3

Вечером Екатерине все же удалось дозвониться своему другу, но к телефону подошла его мать.

– Здравствуйте, Елена Дмитриевна, это Катя. А Леонида можно попросить к трубочке?

– Катенька, здравствуй, милая, давненько не слышала твоего голосочка, – закудахтала женщина. – Как ты живешь, моя хорошая, как там твоя матушка?

– С мамой все в порядке, живет себе в Питере с новым мужем, ни о чем не беспокоится, – засмеялась Катя. – У меня тоже все отлично, дела идут, контора пишет. Я стараюсь побольше работать, чтобы угнаться за прыткими ценами в магазинах.

– Вот и ладно, вот и хорошо, что пишешь. Я недавно твою статью читала, про бандитов, которые на просроченном лекарстве дату перебивали, а потом продавали. Здорово ты их на чистую воду вывела! Надеюсь, что они получат по заслугам? Там у тебя написано, что дело передано в прокуратуру. Вот нелюди, как же так можно? Ничего святого у бандитов не осталось, за деньги готовы и родную мать в монастырь сдать, – высказалась Елена Дмитриевна и без всякого перехода моментально перескочила на любимую для нее тему: – А меня артрит замучил, сегодня целый день в поликлинике просидела. Много народу страдают этим заболеванием, прямо беда! Большинство, конечно, пожилые, но сегодня, смотрю, и молодежь есть. Вот бедолаги, им же работать нужно. Нам-то, пожилым, что? Мы уже пенсионеры, на работу бегать не нужно. Заболело – ложись да лежи, а молодым-то трудно. Желудок у меня тоже что-то стал побаливать, ничего не могу кушать, что бы ни съела, от всего изжога начинается. Леня обещал какие-то хорошие лекарства достать, вот жду не дождусь, когда их получу от сыночка, – не останавливаясь, тараторила женщина, не давая Кате вставить даже слово.

– Елена Дмитриевна, мне очень Леня нужен. Я могу с ним поговорить? – быстро проговорила Екатерина, чтобы как-то остановить этот нескончаемый поток красноречия.

– А его нет, Катенька, – сказала Елена Дмитриевна. – Я тебе разве не говорила?

– Нет, Елена Дмитриевна, не говорили. А когда он будет, не подскажете?

– Через неделю должен приехать.

– Через неделю? – разочарованно протянула девушка. – А где же он?

– Уехал отдыхать в Египет, там сейчас самый сезон. Неделя уже прошла, значит, осталась еще одна. Ты, Катенька, звони, Леня будет очень рад. В гости к нам приезжай, я пирожков напеку, твоих любимых, с капустой.

– Спасибо, Елена Дмитриевна, я обязательно и позвоню, и приеду, всего доброго, – поторопилась распрощаться Екатерина, чтобы не застрять у телефона еще часа на полтора, выслушивая сагу о «нескончаемых болезнях, в одночасье обрушившихся на бедную женщину». – Так, обломчик получился с выяснением личности подкидыша, – проворчала Екатерина. – Придется ждать, пока кто-то за ним придет, а уж тогда надо будет не подкачать и выяснить все, что меня интересует. Или я не журналист? Еще какой замечательный журналист, черт меня побери, – заключила она, потирая руки.

Девушка подошла к кровати, где мирно посапывал ребенок, и, с улыбкой наблюдая за тем, как он корчит во сне мордочку, прошептала:

– Откуда ты свалился на мою голову? Чей ты? Кто твои родители? И вообще, что мне с тобой делать? За два дня я сойду с ума, это точно!

Ирина уехала домой, пообещав, что завтра утром вернется.

– По дороге заскочу в магазин для детей и куплю ему пару ползунков и распашонок. Кутаешь его в простыни, а парню это явно не по вкусу, – уже одеваясь, пообещала подруге девушка. – Ты подумай хорошенько, может, что-то еще нужно?

– Откуда я могу знать, что нужно? У меня что, семеро по лавкам? – возмутилась Катя. – Если вдруг что-то понадобится, я тебе позвоню. А может, останешься?

– А что я своему благоверному скажу? С какой это радости я у тебя ночевать решила? Ему, правда, по-моему, все равно, где я ночую, он вообще может не заметить, что меня нет, пока жрать не захочет. Но все равно, лучше я домой поеду – не привыкла спать под аккомпанемент детского рева.

– Не придумывай, посмотри, какой спокойный ребенок – плакал всего несколько раз, и то по нашей вине. То вовремя поесть не дали, то мокрым оставили, – сделала еще одну попытку убедить подругу Катя.

– Нет, Кать, ты уж не обижайся, но сегодня я у тебя не останусь, а вот завтра – посмотрю, – уже открывая дверь, сказала Ира и, чмокнув подругу в щеку, выскользнула на лестничную клетку.

– Подруга называется, – проворчала Катя. – Бросила на произвол судьбы, а я здесь одна отдувайся!

К великой радости временной «мамаши», ребенок совершенно не капризничал и вел себя, как настоящий мужчина. Совсем недавно его накормили до отвала и поменяли памперс. По этой причине он чувствовал себя совершенно счастливым и крепко спал.

Катя взяла в руки книгу и устроилась на диване. Подложила под голову подушку и принялась читать. Просмотрев одну и ту же страницу раза три, но так ничего и не поняв, Катя отложила книгу в сторону. Мысли в ее голове то расползались в разные стороны, то снова лезли друг на друга. Не давало покоя ощущение, что она что-то делает неправильно. Эх, нужно было послушаться Ирину и пойти в милицию! Сдать ребенка под защиту государства, пусть сами разбираются и охраняют его. Но любопытная натура борзописца предчувствовала некий сенсационный материал, и поэтому Катерину раздирали сейчас два совершенно противоречивых чувства. Спрятав мальчика у себя, Катя взяла на себя огромную ответственность и далеко не была уверена, что не уголовную!

«Вдруг Иринка права и мальчика похитили у родителей? Доказывай тогда, что я не соучастница, – размышляла Катя. – О том, что мне подкинули мальчика, не знает никто, кроме Ирки. Значит, мне запросто могут пришить похищение, и доказать я ничего не смогу. Хотя почему не смогу? У меня же есть письмо няни… И где мне эту няню искать? – нахмурилась Катя, но потом махнула рукой: – Что я раньше времени паникую? Вот пройдут обещанные мне двое суток, и, если ничего не произойдет, тогда и буду думать», – пришла почти к утешительному знаменателю Катя и временно успокоилась.

Ночью ребенок дал Екатерине «прикурить» по полной программе. Он категорически отказывался лежать на кровати и постоянно капризничал. Затихал он лишь тогда, когда девушка брала его на руки и начинала ходить по комнате. Он тут же закрывал глазки и чмокал пустышкой, но, как только Катя осторожно укладывала его на кровать, малыш тут же принимался сначала хныкать, а потом орать, постепенно «набирая обороты».

– Господи боже! – ворчала девушка. – Что это такое в самом деле? Что тебе нужно, маленький капризуля? Сухой, сытый, чего же тебе не хватает? У меня уже руки отваливаются таскать тебя. Ты вон какой бутуз, толстенький и тяжелый, – глядя в голубые глазки мальчика, говорила Катя.

Она и пить ему давала, и пробовала накормить, но ребенок выплевывал смесь, которую она налила в бутылочку, и принимался за старое. Только уже под утро ребенок успокоился, и девушка, не веря своему счастью, наконец смогла прилечь. Едва она уснула, как прозвонил будильник. Было шесть утра, время, когда нужно было кормить ребенка. Продирая глаза, Катя сползла с кровати и поплелась на кухню, чтобы развести и налить в бутылочку детское питание. Чуть не уснув снова прямо у плиты, Катя проворчала:

– Да, мне кажется, этот опыт навсегда отобьет у меня охоту иметь детей. Никогда не думала, что с ними может быть так тяжело.

Когда детское питание было готово к употреблению, девушка прошла в комнату и, поставив бутылочку на стол, поменяла ребенку памперс. Тот недовольно попискивал, требуя пищи.

– Сейчас, сейчас, Тимочка, попу твою вместе со всеми остальными частями помоем, тогда и получишь свою еду, – уговаривала Катя малыша, направляясь с ним в ванную комнату.

Помытый, переодетый в сухое и с соской во рту, из которой ему в рот текла вкусная жидкая каша, Тима чувствовал себя просто замечательно и довольно щурил глазки.

– Ну вот, уже прошли одни сутки, малыш, осталось столько же, и за тобой приедет мамочка или няня. Как ни крути, а с мамой всегда лучше. Наверное, ты чувствуешь, что ее нет рядом, вот и капризничаешь? – вздохнула девушка. – Лишь бы действительно приехала твоя мама. Ничего, маленький, прежде чем тебя отдать, я потребую документы, чтобы потом не мучиться угрызениями совести, что ты попал в какую-нибудь неприятную историю. Хотя, если разобраться, ты уже и так в нее попал, не успев появиться на свет. Интересно, чем же ты так знаменит, из-за чего тебя прячут? Может, дело в твоем лишнем пальчике? – улыбнулась Катя, видя, с каким удовольствием ребенок кушает. Когда в бутылочке каши оставалось уже на донышке, мальчик снова уснул. – Замечательно, ты просто идеальный ребенок, – прошептала Катя, укладывая ребенка на свою широкую кровать. – Спи, мой хороший, и я еще немного посплю, иначе целый день буду как вареная курица.

Екатерина прошла в другую комнату и улеглась на диван. Только голова ее коснулась подушки и девушка провалилась в глубокий сон, как почти в то же мгновение раздался звонок в дверь.

– Боже мой, это когда-нибудь закончится?! – проворчала девушка и посмотрела на часы. К ее великому изумлению, они показывали уже десять часов двадцать минут. – Остановились, что ли? – встав с дивана, удивилась Катя. В дверь снова позвонили, и она поспешила в прихожую.

Когда она взглянула в глазок, то с изумлением увидела там Ирину. Катя открыла дверь, зевнула, прикрыв рот рукой, и поинтересовалась:

– Что это с тобой? Ты обычно раньше десяти утра не выползаешь из постели.

– Сегодня я изменила своим правилам и поднялась в девять. Между прочим, только чтобы тебе не бегать по магазинам и не оставлять ребенка одного, – с сарказмом заметила Ира и всучила подруге пакеты.

– А сколько сейчас времени? – удивленно спросила Катя.

– Половина одиннадцатого.

– Да? А я подумала, что у меня часы остановились.

– Новости какие-нибудь есть?

– Что ты имеешь в виду?

– Не звонил никто? Может, сжалятся над тобой и заберут парня раньше назначенного срока?

– Нет, никто не звонил, – пробормотала Катя и снова зевнула. – Не выспалась совсем.

– Капризничал, что ли?

– Ой, Ирин, и не спрашивай, – махнула Катя рукой. – Всю ночь не спал, я прямо не знала, что мне делать. Чувствует, наверное, что я не его мать. Намучился, уснул под утро, а в шесть часов опять проснулся, есть попросил, поел и снова уснул. До сих пор носиком сопит. Я, когда его накормила, тоже прилегла и как в пропасть провалилась.

– Пошли на кухню, вот эту сумку в холодильник выгрузи, а тут все для пацана, – сказала Ирина и направилась в сторону кухни. – Я вчера заглянула в твой агрегат, а там скоро паучки паутинку себе совьют. Ты что же, святым духом питаешься?

– Да нет, я как раз вчера собиралась набег на супермаркет сделать, да не смогла – по известной тебе причине. Кое-что в холодильнике оставалось, мне хватило, – махнула Екатерина рукой и пошла в ванную комнату умыться.

«Сейчас включу ледяную воду, чтобы окончательно проснуться, – подумала девушка. – Так спать охота, что, кажется, сейчас скончаюсь!»

Катя включила холодную воду и, набрав ее в ладони, окунула лицо. Проделав эту процедуру несколько раз, она почувствовала, что щеки начало пощипывать.

– Так-то лучше, – вздохнула Катя, вытираясь махровым полотенцем. Ее взгляд упал на бачок для грязного белья, и она удивленно вскинула брови. – Интересно, что здесь делает мокрый памперс? Я же их выбрасываю в помойное ведро или сразу несу в мусоропровод! Не помню, чтобы я его сюда приносила… Ой, по-моему, от недосыпа я делаю все не так, как нужно, – покачала она головой. – Наверное, ночью, когда Тимку переодевала, принесла сюда и забыла. Еще одна такая ночь, и я уже ничему не удивлюсь!

Пока Ирина хозяйничала на кухне, Екатерина решила посмотреть, как там мальчик, и на цыпочках, чтобы не разбудить ребенка, прошла в комнату. Вошла – и замерла на пороге как вкопанная. Кровать, на которую она положила ребенка, была пуста! Постояв некоторое время, чтобы осмыслить происходящее, Катя вдруг поняла, что произошло нечто из ряда вон выходящее. В это время появилась Ира и, наткнувшись прямо на пороге на подругу, зашептала:

– Ну, куда ты пропала-то? Зову, зову тебя, а ты будто оглохла. Пошли на кухню, я кофе поставила, яичницу с ветчиной сейчас приготовлю. Я тоже без завтрака из дома убежала, есть хо… – договорить девушка не успела, потому что Катя, повернувшись к ней и выпучив глаза, еле вымолвила:

– Ира, ребенок пропал!

Глава 4

– Это что же получается? – «нарезая» круги по комнате, возмущенно говорила Ирина. – Что по твоей квартире кто-то запросто разгуливает?! Унесли ребенка прямо из-под носа – и трава не расти? У кого еще есть ключи от дверей, кроме тебя? – резко остановилась она.

– У тебя, – буркнула Катя, не глядя на подругу.

– Дура совсем, да? – покрутила пальцем у виска Ира. – Я-то здесь при чем? Мне этот ребенок сто лет в обед не нужен. И потом, у меня твои ключи где-то дома валяются, я их с собой не таскаю.

– Сама такая, – огрызнулась Катя. – Я же не говорю, что это ты Тимку сперла. Ты меня спросила, у кого еще ключи от моей квартиры есть, я тебе и ответила. И нечего на меня орать, и без этого голова кругом идет.

– А у Женьки есть? – задала Ирина следующий вопрос, не обращая внимания на возмущение подруги.

– Еще чего не хватало, – фыркнула девушка. – Что это я любовнику буду ключи давать? И потом, зачем Женьке чужой ребенок понадобился? Да и нет его сейчас в Москве, он же во Францию укатил еще месяц назад. Ой, Ир, совсем ты мне голову заморочила. При чем здесь вообще Женька? – развела Екатерина руками.

– Просто перебираю варианты, у кого могут быть ключи, – хмуро пробормотала Ира. – Кать, а может, ты вчера дверь забыла закрыть?

– И что из этого следует? Что мальчик решил самостоятельно пойти погулять? Ты хотя бы думаешь, что ты сейчас говоришь? – постучала Катя кулачком себе по лбу. – Ведь понятно, что кто-то специально пришел, чтобы его забрать! Надо же, как я могла так крепко спать, что ничего не услышала? – пробормотала она.

– Может, это та самая няня, которая тебе звонила? Пришла, посмотрела, что ты спишь, решила не беспокоить тебя, забрала ребенка и ушла, – сделала вывод Ирина.

– Ира, что ты мелешь, ну что ты мелешь-то? Думаешь, что говоришь? Мало того, что по какой-то совершенно непонятной причине этого ребенка подкинули именно мне. Так еще выходит, у них и ключи от моей квартиры есть?! Это уже слишком, – возмутилась Катерина.

– Да нет, ты меня не так поняла. Говорю же, может, ты вчера дверь не закрыла, а утром эта няня пришла за ребенком, увидела, что дверь открыта, вошла, увидела, что ты спишь, и не стала тебя беспокоить. Забрала Тимку и убежала.

– Я пока склерозом не страдаю и прекрасно помню, что дверь закрывала, когда ты ушла. И потом, если бы все и было именно так, как ты говоришь, я думаю, мне хотя бы записку оставили!

– Может, в милицию заявить? – предложила Ира.

– Ага, и что мы там скажем? Что мне сначала подкинули ребенка, а потом снова утащили и теперь я разыскиваю того, не знаю кого? Так, что ли? – почти простонала Катя.

– Нет, конечно. – Ирина пожала плечами, потом решительно рубанула рукой воздух: – А может, ты и права. Прийти и рассказать нужно все, как было на самом деле. Они там профессионалы, вот пусть и решают, что с этой информацией делать.

– Девочка моя, нас с тобой примут за ненормальных!

– Это почему же – за ненормальных? Мы что с тобой, настолько плохо выглядим, что нас можно принять за сбежавших из дурдома? – возмутилась Ирина.

– Не утрируй, а смотри на вещи реально. Ты что, забыла, что я журналист и пишу статьи в раздел криминальной хроники? Я достаточно знакома с нашими правоохранительными органами, приходилось общаться по долгу службы.

– И что из этого следует?

– А то! – рявкнула Катя на бестолковую подругу. – Кто возьмет заявление о пропаже чужого ребенка, да еще подкинутого мне же сутки назад? Чей это ребенок? Откуда он взялся? Мы же ничего не знаем. А в милиции нужны факты! Конкретные факты, ты хоть это понимаешь? Что мы с тобой сейчас можем предъявить? Может, отнесем им использованный памперс? К счастью, остался один, в ванной комнате лежит. Знаешь, как там у них дела обстоят? Нет трупа, нет и дела.

– Какого трупа? Что ты городишь? – испуганно спросила Ирина.

– Не обращай внимания, это я так, к слову сказала, – махнула Катерина рукой. – У нас с тобой ничего нет: ни документов, ни фотографии ребенка – вообще ничего. Кто мы такие? Почему заявляем о пропаже малыша, с какой такой стати? Господи, у меня сейчас голова лопнет, так разболелась, – простонала Катя. – Такое чувство, что я сплю и мне снится кошмарный сон, а я никак не могу проснуться. Ир, ну придумай же хоть что-нибудь, я сейчас с ума сойду! Куда бежать? Что делать? Или вообще ничего не делать?

– Вот здесь ты, наверное, права, – ухватилась за последние слова подруги Ира. – Успокойся, Катя, нечего самой себе голову морочить. «Мы странно встретились и странно разошлись».

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Екатерина.

– А то! Тебе ребенка подкинули, ты не видела кто, а теперь забрали, и ты тоже не видела кто. Забудь и успокойся.

– Ты так думаешь? – с сарказмом прищурилась Катя.

– Только так, и не иначе, – тоже прищурилась Ира и с вызовом посмотрела на подругу.

– И ты считаешь, что я должна посмотреть сквозь пальцы на то, что по моей квартире кто-то совершенно свободно разгуливает?

– Да, это, конечно, факт неприятный. – Ирина сморщила нос и почесала его кончик. – И что ты предлагаешь?

– Пока ничего предложить не могу. Хотя… есть одна идея.

– Какая?

– Давай-ка к Галине сходим, – сказала Катя.

– Зачем?

– Ты же в курсе, она у нас все знает и все видит. Вдруг она видела, как кто-то из нашего подъезда с ребенком выходил? Мальчика унесли уже утром. В шесть часов я его покормила, а потом уснула, даже сама не заметила как. Он всю ночь давал мне прикурить, я уже с ног валилась. Значит, его утащили между шестью и десятью часами утра. Ты приехала в половине одиннадцатого, и Тимки уже в квартире не было. Пойдем к Галине, – решительно проговорила Екатерина и уже направилась было в сторону прихожей.

– А как ты ей объяснишь свое любопытство? – остановила ее Ирина неожиданным вопросом.

– Нужно подумать, – задумчиво проговорила Катя.

– Нет, Кать, мне кажется, это не самый подходящий способ что-то узнать. Галина Ивановна потом все это разнесет по дому с такими «подробностями», что тебе в скором будущем припишут киднепинг. Может, лучше подождем, когда Ленька из отпуска приедет? Ты сама говорила, что он сможет помочь, все узнает про мальчика со своими хакерскими способностями.

– Целую неделю сидеть и ждать? А вдруг за это время с малышом что-то случится? Ты же помнишь, что написано в записке, – возразила Катя.

– Тогда ничего больше не остается, как идти в милицию, – сказала Ира.

– Черт, черт, и посоветоваться не с кем, – злилась Катя, мучительно соображая, что же делать.

– Кать, давай-ка мы с тобой успокоимся, сядем и подумаем хорошенько, – предложила Ира.

– Давай, – кивнула девушка.

– Что мы скажем, если пойдем в милицию? – спросила Ира.

– Расскажем все, как было, – тяжело вздохнула Катя, прекрасно понимая, что они пошли по новому кругу, но все по той же «беговой дорожке».

– Ты совсем недавно говорила, что нас примут за ненормальных. Ведь доказательств никаких у нас нет. Был ребенок – и сплыл. Ты все-таки послушай меня, давай дождемся, пока приедет Леня. Он сможет узнать, в каком роддоме родился мальчик с шестью пальчиками на правой ножке. Отсюда следует, что сразу станет известно, кто его мать, а главное – мы узнаем адрес этой самой мамаши. Поедем и вытрясем из нее все, что положено, и уж тогда можно будет идти в милицию и заявлять, – сказала Ирина.

– Может, ты и права. Узнаем, в каком роддоме родился ребенок с патологией, там и о матери сведения будут, – как робот, повторила за Ирой Катерина. – Ладно, решено, подожду эту неделю. Займусь пока своими делами, поеду сегодня в редакцию, – заключила она и решила на время успокоиться.

Работа закрутила девушку в водовороте неотложных дел, и ей пришлось на время забыть не только о неприятном приключении с ребенком, но и обо всем остальном. В редакцию пришло тревожное письмо о неких событиях, происходящих в городе Лучанске. Письмо было на имя Екатерины. Она была достаточно известным журналистом и потому совсем не удивилась этому обстоятельству. Главный редактор, предчувствуя сенсацию, послал туда девушку в командировку. События, которые обрушились на Екатерину, настолько выбили ее из колеи, что странное происшествие с ребенком выветрилось из головы девушки в мгновение ока.

Катя прибыла в Лучанск рано утром и, поймав машину, отправилась в местную гостиницу с громким названием «Палас-отель», где был заказан для нее одноместный номер. В тот же день девушка отправилась по адресу, где проживал человек, приславший письмо в редакцию. К сожалению, девушка не застала его дома и решила прогуляться по городу, чтобы хоть как-то убить время. Пока Катя гуляла по извилистым улочкам и заглядывала в маленькие магазины, она вдруг заметила «Жигули» зеленого цвета, уже не раз попадавшиеся ей на глаза.

«За мной, что же, следят?» – не на шутку встревожилась девушка и решила этот факт проверить. Она зашла в кафе и уселась за столик, находившийся прямо напротив окна. Вся улица была перед глазами Кати как на ладони. Она увидела, как зеленые «Жигули» припарковались на противоположной стороне улицы, но из машины никто не вышел.

«Точно, за мной следят, – пришла к очевидному выводу Катя и задумалась. – Интересно, что бы это значило? Письмо довольно тревожное, но, если быть до конца откровенной, я подумала, что это писал просто выживший из ума старик. Все, что там изложено, не очень похоже на правду, но проверить, конечно, стоит. А вот теперь, когда перед моим носом маячит эта машина, придется отнестись к этому посерьезнее. Откуда же они узнали, что я уже приехала? Хотя чему здесь удивляться: номер в гостинице мне от редакции бронировали. Городок маленький, естественно, сразу же администрация гостиницы и разнесла, что скоро из самой столицы журналист прикатит. Неужели догадались, что я приехала с проверкой письма? Мало ли, а может, я хочу написать статью о какой-нибудь достопримечательности города? Или о какой-нибудь знаменитости? Кстати, неплохая идея – подкинуть именно эту мысль властям города, если они вдруг заинтересуются. Если мне не изменяет память, то одна эстрадная звезда родом отсюда. Судя по тому, что мной явно заинтересовались, здесь и в самом деле творится что-то неладное, и все, о чем написал старик, – правда. Как известно, дыма без огня не бывает. А пройдусь-ка я до той самой клиники! Интересно, как там меня встретят? – подумала Екатерина и задорно вздернула нос. – Свалюсь им сейчас, как снег на голову, и прямо в лоб задам вопрос: „А что, уважаемый Петр Семенович, правду ли написал ваш бывший работник, заслуженный хирург-гинеколог, ныне пенсионер, Евдокимов Илья Анатольевич, что в вашей клинике проводятся запрещенные опыты на живых людях?“ Посмотрю на его реакцию, и, если действительно что-то не так, я это сразу увижу!»

Катя еще немного поразмышляла.

«Если здесь имеется криминал, о котором пишет пенсионер, тогда нужно действовать осторожно, а не наскоком, как я только что хотела. И было бы нелишним подумать, как именно действовать, госпожа Протасова», – вздохнула Екатерина и бросила еще один осторожный взгляд в окно. Автомобиль стоял на месте, но уже с опущенным стеклом, оттуда вился дымок сигареты. Кате в голову неожиданно пришла в голову сумасшедшая идея. Вскочив из-за стола, она понеслась к выходу. Не останавливаясь, она выбежала на улицу и прямым ходом направилась к машине. Когда она склонилась к окну и лучезарно улыбнулась молодому парню, сидевшему за рулем, тот уставился на нее растерянным взглядом.

– Молодой человек, не подбросите до пристани? Говорят, у вас здесь речные круизы очень интересные! Я гость вашего города, хотелось бы воспользоваться случаем, пока командировка идет, а денежки капают, – заливисто захохотала Екатерина.

Парень был в явной растерянности. Если он сейчас откажет девушке, то она поймает машину и ему придется ехать за ними. Журналистка сразу догадается, что за ней следят. Если он повезет ее сам, то не известно, как к этому отнесется человек, который поручил следить за девушкой. Входить в контакт с объектом ему строго-настрого запретили, но, если он потеряет ее из вида или, что еще хуже, чем-то выдаст себя, тогда не сносить ему головы. И так плохо, и эдак нехорошо. Парень решил из двух зол выбрать наименьшее и нехотя ответил:

– Садитесь, это вам стольник будет стоить.

– О’кей, нет проблем! Стольник, значит, стольник, – прощебетала Катя и, обежав машину, уселась рядом с водителем.

– Холодновато для речных прогулок, уже глубокая осень, – заметил водитель и посмотрел на Катину тоненькую курточку. Она улыбнулась в ответ и отвернула полу. Перед глазами молодого человека сверкнул мех шиншиллы, и он понимающе кивнул: – Обманчивая штучка! На вид совсем непрезентабельная, а на поверку выходит о-го-го! Но все равно, я бы не советовал вам сейчас кататься по реке. Она, правда, еще не замерзла, там много теплых ключей, – неторопливо рассказывал парень. – Да и редко сейчас катаются, сезон уже прошел. Вот если бы вы к нам летом приехали, тогда да: поездка была бы замечательной, у нас здесь очень красивые берега.

Катя неопределенно пожала плечами и перевела разговор на другую тему, чтобы продолжить разговор уже о том, что сейчас ее очень интересовало.

– Город у вас замечательный, я его уже почти весь обошла, – сообщила она.

– Проездом? – спросил парень.

– В смысле? – не поняла Катя.

– Ну, в город наш какими судьбами, проездом или по делам? – терпеливо повторил водитель.

– Я здесь в командировке, от редакции. У нас новая рубрика появилась, «Публичные люди из глубинки России». Вот меня и послали написать о вашей знаменитости. Вернее, теперь он наша, московская знаменитость, но свое детство и юность провел здесь. Вы, наверное, догадываетесь, о ком я говорю?

– Что ж здесь догадываться? Он у нас один такой, недавно, кстати, приезжал с концертом, – кивнул парень.

– Ну и как концерт, понравился?

– Я сам не был, а вот сеструха моя прямо тащится от него, за бешеные деньги билет себе купила. Я его только по телевизору смотрю, ничего вроде голос, и музыку он пишет хорошую.

– Мне он тоже нравится, правда, я не тащусь от него, как ваша сестра, а воспринимаю просто как талантливого композитора и певца. Вот о нем я и должна написать. Что с ним происходит сейчас, все знают: публичный человек, а вот как наша знаменитость гоняла по этим улочкам на велосипеде, никому не известно. В какой школе учился – и как? Хорошо или плохо? С кем дружил, кого любил и все такое прочее. Хочу встретиться с его матерью, с бывшими одноклассниками, соседями, друзьями. Если, конечно, времени на это хватит, у меня всего неделя, – вздохнула Катя. – Если получится хорошая статья, заработаю неплохо.

– Понятно, – покосился парень на Екатерину. – Вы же вроде криминальную рубрику ведете, как же вас угораздило в шоу-бизнес податься? – спросил он.

– А вы откуда знаете? – нахмурилась Катя.

Парень понял, что проговорился, и неестественно засмеялся:

– Я вас сразу узнал, когда вы только к машине моей подошли.

– Откуда? Вроде бы я свое фото вместо подписи не оставляю, – прищурила она глаза и очень серьезно посмотрела на собеседника.

– А вас по телевизору показывали, в программе «Принцип домино», – не растерялся незадачливый сыщик.

– Это было год назад, неужели вот так и запомнили? – неумолимо сыпала Катя вопросами, не собираясь сдаваться.

– Вы мне очень тогда понравились, вот и запомнил, – выкрутился парень.

– Неужели? – вскинула девушка брови.

– Честное слово. – Парень кивнул, избегая пристального взгляда журналистки.

– В таком случае давайте с вами познакомимся, – вкрадчиво предложила Екатерина.

– Андрей, – представился водитель, потом, немного помолчав, добавил: – Ситников.

– Весьма приятно. Вы родом из этого городка? – спросила Катя.

– А откуда же еще? Здесь родился, здесь крестился, коренной житель, одним словом. А вы москвичка?

– Коренная.

– Ну и как там в Москве?

– Нормально, – неопределенно пожав плечами, ответила Катя.

– Взрывают у вас там часто. Значит, не совсем все нормально, – возразил Андрей.

– Столица, ничего удивительного, – парировала девушка. – Вот вы говорите, взрывают у нас там часто. Только это совсем не останавливает людей – и они едут к нам. Заполонили Москву до предела! Кого только нет: и китайцы, и вьетнамцы, и южане всевозможных национальностей. Вот вы сейчас спокойно едете на своей машине, никаких пробок, никаких задержек. А вы попробуйте приехать на машине к нам в Москву, с ума сойдете, пока из одного места в другое доедете! А все из-за того, что сейчас в нашем городе пятьдесят процентов приезжих. Так что, как видите, взрывы никого не останавливают.

– Может, вы и правы, только я ни за что не променяю свой маленький городок на вашу Москву. Чего я там не видел? – усмехнулся Андрей, виртуозно управляя машиной.

– Каждому свое, – пожала Екатерина плечами. – А я, наверное, никогда бы не смогла долго жить вот в таком тихом городке. Я вчера сошла с поезда, стою на перроне, и кажется: время остановилось. Никакой тебе суеты, никакой толкотни. В Москве все совсем по-другому. Думаю, что время там действительно бежит намного быстрее, – улыбнулась девушка.

– Разве это плохо? – удивленно спросил парень. – Когда тихо.

– Хорошо, наверное, но для меня ваша тишина непривычна, – снова улыбнулась Катя. – Я привыкла к водовороту, в котором время летит, как сумасшедшее. Повторюсь – я к этому привыкла, и мне это, как ни странно, нравится.

Андрей с возрастающим интересом смотрел на девушку и невольно отвечал на ее улыбку, открытую и какую-то обезоруживающую. Парень отметил про себя, что с удовольствием поболтал бы с этой девушкой совершенно при других обстоятельствах. Он благополучно доставил ее на пристань и, пожелав хорошей прогулки, поехал в сторону центра. Напоследок он все же еще раз предупредил Екатерину, что не стоит рисковать своим здоровьем и в такой холод кататься по реке. На что получил ответ:

– Я толстокожая, не замерзну, – и еще одну лучезарную улыбку.

Оставаться здесь и продолжать наблюдение он не мог, потому что засветился по полной программе. Андрей решил поехать к своему боссу и чистосердечно признаться в свершившемся факте.

Глава 5

К большому сожалению Екатерины, все пошло не так, как она запланировала, а совсем даже наоборот. Прямо со следующего дня, вернее, даже с вечера текущих суток девушку начали преследовать неприятности – одна за другой. Во-первых, Евдокимова снова не оказалось дома, когда Катя после прогулки по реке наведалась к нему во второй раз за этот день. А во-вторых, когда она вернулась в гостиницу, то, подойдя к двери своего номера, обнаружила, что та не заперта. Девушка вошла и замерла у двери как вкопанная. На первый взгляд все было по-прежнему, но каким-то шестым чувством она почувствовала опасность. Дрожащими руками она залезла в сумочку и достала газовый баллончик. Взяв его на изготовку, Катя осторожно, очень тихо и медленно начала продвигаться в глубь номера. Подойдя к окну, она резко отдернула шторы, но за ними никого не оказалось. Девушка вдохнула в грудь побольше воздуха и подошла к платяному шкафу. Сердце стучало так сильно, что Кате казалось, оно переместилось из привычного места в барабанные перепонки. «Ох ты, черт возьми, страшно-то как», – подумала девушка. Но отступать она не хотела и рывком дернула дверцу шкафа. Хоть Катя и предполагала, что там кто-то сидит, но все равно, увидев прямо перед своим носом огромный кулак, она заорала таким пронзительно-противным голосом, что неизвестный остолбенел от неожиданности и даже приоткрыл рот. Естественно, парализованная страхом, Катя моментально забыла о баллончике и продолжала надрываться. Когда ее визг достиг своего апогея, сидящий в шкафу мужик опомнился и, резво проскочив под рукой «истеричной особы», вылетел из номера с завидной скоростью. Катя резко закрыла рот вместе с захлопывающейся дверью и закрутилась на месте, как юла. Она поняла, что совершенно пропустила момент, когда неизвестный удрал, так как визжала с крепко зажмуренными глазами. Девушка рванулась к двери, но, сколько ни дергала ее, та ни в какую не хотела открываться. В бессильной ярости она пнула ее ногой с такой силой, что тут же вылетела в коридор, едва успев притормозить у стенки и чудом не расквасив себе нос. Катя недоуменно уставилась на дверь, и только тут до нее дошло, что она дергала ее совсем не в ту сторону! Оглядевшись, девушка поняла, что, пока она воевала с дверью, громила успел испариться в неизвестном направлении. Она топнула от злости ногой и выдала «серпантин» ненормативной лексики. В это же самое время из соседнего номера вышел мужчина и закрыл свою дверь на ключ. Когда он услышал, что из уст хрупкой молодой дамы льется выразительная «соловьиная трель», то с восхищением уставился в Катину спину.

– Вот это да, – выдохнул он, – здорово у вас получается! Обидел кто или это у вас вместо зарядки? Не вы ли случайно завывали сейчас, как пожарная сирена?

– Не ваше дело, – огрызнулась Екатерина и, чтобы скрыть смущение, моментально испарилась за дверью своего номера. Остановилась посередине комнаты и начала ее осматривать. – Что здесь, интересно, делал этот громила? – пробормотала она и, когда увидела, что ее сумка выглядывает из-под кровати, буквально позеленела от злости и негодования. Она прекрасно помнила, что, когда уходила, задвинула ее далеко под кровать, к самой стене. – Вот гад, он в моей сумке рылся, – прошипела девушка и встала на четвереньки – посмотреть, что там не в порядке. Когда сумка была проверена, девушка чертыхнулась и села, облокотившись спиной о стену, прямо на пол. – Письмо пропало! Вот, значит, зачем ты приходил, бандитская рожа! Ну и что же мне теперь без письма делать? – сама у себя спросила Катя и вскочила с пола. – Вот, значит, как, господа хорошие?! Вы решили таким дешевым способом остановить мое расследование? А «хо-хо» не «хо-хо»? Плохо, значит, вы меня знаете, вернее, совсем не знаете, иначе не стали бы так поступать со мной – это чревато последствиями! Такой поворот дела меня совсем не остановит. Зря вы так со мной, – злобно, с ехидством улыбаясь, вела Катя почти неслышный диалог с невидимым собеседником. – Посмотрим, что вы запоете завтра, – подвела черту девушка и почти успокоилась. Или сделала вид, что почти успокоилась.

Екатерина решила перед сном принять душ, чем и занялась с огромным удовольствием. По телефону она заказала ужин прямо в номер. Ей не хотелось спускаться в ресторан и лишний раз светиться перед местной публикой. В том, что в ресторане в основном тусовалась именно местная публика, она была уверена. А чтобы все было до конца понятно, то под местной публикой ею подразумевалась братва с веерообразными пальчиками. Говоря совсем уж простым языком – бандиты местного разлива. С ними Катерине встречаться совсем не хотелось по понятной только ей причине, поэтому она предпочла вечернюю трапезу в гордом одиночестве.

А причина эта возникла совсем недавно, и если быть до конца точной, то всего несколько часов назад, когда она шла по пристани после прогулки по реке. На ее ботинке развязался шнурок, и девушка нагнулась, чтобы его завязать. В это время из небольшого плавучего ресторанчика, который был расположен здесь же на пристани, вывалилась толпа бритоголовых парней. Один из них остановился позади Екатерины и с беспардонной наглостью схватил ее за задницу:

– Братва, гляньте-ка, какая попка, – загоготал он.

Его смех оборвался моментально, как только Катя, стремительно выпрямившись, резко развернулась и, даже не посмотрев в лицо нахалу, заехала ему носком ботинка в пах. Она очень хорошо владела карате, практически со школьной скамьи. Ее двоюродный брат был тренером – сначала в школе, а теперь он уже имел свой собственный клуб.

Бритоголовый браток стоял, сложившись пополам, с вытаращенными глазами и жадно хватал ртом воздух.

– Ах ты, с-сука, – наконец смог выговорить он и ринулся на девушку, низко опустив голову, как бык, приготовившийся к атаке.

Катя подпустила его совсем близко к себе, а в последнюю секунду резко отскочила в сторону и двинула ему под зад подошвой ботинка. Головорез пролетел метров пять, не успел притормозить и, широко расставив руки, плюхнулся в ледяную воду реки. Вся остальная братва стояла как парализованная, с изумлением наблюдая за происходящим. Первым «отмер» рыжий парень и схватил один из спасательных кругов, которые были развешаны на парапете пирса.

– Он же плавать не умеет! – заорал Рыжий не своим голосом. – Колян, держи! – бросая круг в воду, крикнул он.

Катерина на мгновение замерла, но, быстро сообразив, что мало ей сейчас не покажется, собралась дать деру. К большому ее сожалению, сделать это не удалось, потому что ей преградили путь.

– И куда же это мы так торопимся? – многозначительно прошипел один из недоумков Кате прямо в лицо.

– Я? Я в гостиницу тороплюсь, – пролепетала Катя, соображая, как же ей выкрутиться из этой неприятной истории.

«Нечего меня было хватать за что не нужно, – подумала она. – У меня рефлекс самообороны сам по себе срабатывает».

– А давай-ка, Витек, мы ее с собой сейчас возьмем… в гости, – сделал предложение Рыжий. – Повеселимся, рюмочкой чайку девушку угостим!

– Мне некогда в гости ехать, у меня работа, – испуганно проговорила Катя, прекрасно поняв, для чего ее хотят отсюда увезти. Она затравленно оглянулась по сторонам, надеясь увидеть поблизости хоть одну милицейскую фуражку. «Утопленника» тем временем уже вытащили из воды, и один из парней поил его прямо из фляжки чем-то горячительным. У Коляна, как его назвал Рыжий, тряслась от холода челюсть, поэтому, соприкасаясь с металлической фляжкой, зубы его отбивали чечетку. Катя прикрыла глаза, представив на минутку, что сейчас будет, когда наглый Колян придет в себя окончательно. Все головы были повернуты сейчас в его сторону, и казалось, что про девушку совершенно забыли. Только она сделала один шаг в сторону, как была схвачена крепкой рукой того самого парня, который только что поинтересовался, куда она так торопится.

– Пусти немедленно, – прошипела Екатерина, хмуро глядя парню прямо в глаза. – Иначе я за себя не ручаюсь!

– Ути-пути, – просюсюкал наглец и потащил Катю в сторону, где стояли машины, под одобрительное ржание всей компании.

«Если им удастся запихнуть меня в машину, мне конец», – подумала Катя и сделала попытку вырваться.

Девушка могла сейчас применить технику борьбы, но пока не хотела этого делать, прекрасно понимая, что этим привлечет к себе пристальное внимание. Да и не любила она драться, это получилось совершенно случайно, можно сказать, рефлекторно, от неожиданности. Когда амбал уже почти дотащил Катю до машины, она вдруг услышала знакомый голос:

– А ну-ка, отпусти девушку!

Катя резко повернула голову и встретилась взглядом со спокойными глазами Андрея. Она тяжело вздохнула, представляя, что сейчас будет, если парень вступит в драку со сворой неуправляемых братков. Но, к ее великому удивлению, Катя почувствовала, что ее руку отпустили.

– На, забирай, мне она по барабану, – проговорил парень, который тащил ее к машине, и вся компания, как по команде, разбежалась по своим авто. Катя осталась в полном одиночестве, удивленно провожая взглядом удаляющийся транспорт. Она с любопытством посмотрела на Андрея, который стоял в расслабленной позе недалеко от нее и спокойно курил сигарету.

– Вы откуда здесь взялись? – спросила девушка.

– Вот, приехал, чтобы отвезти вас в гостиницу, – пожал он плечами. – Вы же не знаете города, могли заблудиться. Кажется, я вовремя подоспел?

– Да уж, – нахмурилась девушка. – Действительно вовремя. Вы кто такой? – вдруг спросила она. – Почему они так быстро согласились оставить меня в покое, когда увидели вас? Вы что, крестный папа?

– Вроде того, – неопределенно пожимая плечами, проговорил Андрей. – Моя машина к вашим услугам, пойдемте, – добавил он и, развернувшись, пошел на стоянку, совершенно не сомневаясь, что Екатерина пойдет за ним.

Катя постояла еще несколько секунд, глядя на спину удаляющегося парня, и, покачав головой, поплелась за ним.

«Пусть довезет, иначе я могу вляпаться еще в какую-нибудь дурацкую историю. У меня, по-моему, талант попадать в них, как у фокусника! Это же надо, приехать в совершенно чужой город – и уже нажить себе здесь врагов. Для полного счастья мне как раз этого и не хватало», – вздохнула Екатерина, уже забираясь в салон автомобиля, где ее ждал Андрей, сидевший за рулем.

– Что здесь стряслось? – сразу же задал он вопрос Кате, как только она уселась рядом с ним.

– Да попался один наглец, и я ему «сказала» все, что о нем думаю, – махнула она рукой.

– Эти ребята из местной братвы, так называемые «хозяева города». Если быть до конца точным, то это шестерки и верные псы «хозяина города». Напрасно вы связались с ними, – проговорил Андрей, выруливая со стоянки.

– Я это потом поняла, когда уже все «сказала» и было поздно поворачивать вспять, – пробормотала Катя. – Вы меня сейчас завезите сначала по адресу, который я вам назову. Мне нужно одного человека повидать, у меня для него письмо. Кстати, а кто такой этот «хозяин города»? – спросила она.

– Местный авторитет, вор в законе. Слыхали, наверное, про таких? – усмехнулся Андрей.

– Как не слыхать! И вы знаете, кто это? Я имею в виду – фамилию, имя, отчество?

– Конечно.

– А как на это смотрит милиция вашего города?

– Нормально смотрит, – усмехнулся Андрей. – Все, как один, смотрят… ему в рот. Вы мне так адрес и не сказали, куда вас везти, – оборвал Андрей разговор на щекотливую тему.

Катя назвала адрес и, когда парень подвез ее к самому дому, сказала:

– Если можете, подождите меня минут пять, я посмотрю, дома ли человек, который мне нужен. Если дома, то я выйду и скажу вам. Вы сразу же тогда сможете уехать, а мне придется здесь задержаться. Договорились?

– О’кей, договорились, – покладисто согласился Андрей.

Екатерина скрылась в подъезде дома, где жил Евдокимов Илья Анатольевич, из-за письма которого девушка и приехала сюда. Через пять минут, убедившись, что его по-прежнему нет дома, она вышла на улицу в расстроенных чувствах.

– Если не везет, то это диагноз, – проворчала Катя и пошла к машине, где ее терпеливо ждал Андрей.

Он отвез ее в гостиницу, и Катя, проходя мимо дверей ресторана, который располагался на первом этаже, увидела знакомые бритые затылки. Она быстро прошмыгнула к лифту и, когда его двери закрылись, облегченно вздохнула:

– Хорошо, что я их первая заметила, а то была бы сейчас «встреча на Эльбе», когда бы я пришла ужинать! Не успела приехать, и уже приходится прятаться от каких-то бандитов, – с возмущением пробормотала она. – А еще журналист, уважаемая женщина. С ума можно сойти, до чего ты докатилась, Катерина!

Вот по этой самой причине она и не спустилась сегодня в ресторан, а заказала ужин в свой номер.

Глава 6

Катя с удовольствием уплела все, что заказала, и, блаженно прикрыв глаза, отпивала из чашки ароматный кофе.

– Ничего, завтра же прямо с утра поеду к Евдокимову, и черт с ним, с письмом! Все, что он мне расскажет, запишу на диктофон. Потом отошлю запись в редакцию и поеду в клинику.

Катя вытащила из сумки книгу, которую прихватила с собой в дорогу, и улеглась на кровать. Она удобно угнездилась на подушке и раскрыла страницу, на которой остановилась, когда еще ехала в поезде. Только-только она вникла в ситуацию и уже неслась вместе с героем на мотоцикле по темным узким улочкам Риги, как ее внимание привлек какой-то странный звук. Было такое впечатление, что на ее кровати кто-то гремит погремушкой, причем в каком-то сумасшедшем, очень быстром ритме. Звук доносился с той стороны, где покоились Катины ноги, и она судорожно подтянула их к себе так близко, что колени уперлись в подбородок. Девушка осторожно потянула на себя одеяло, и, когда то место, откуда доносился звук, приоткрылось для взгляда, Катины глаза моментально переместились чуть ли не в район макушки.

– Оооой! – взвыла не своим голосом девушка, и ее сдуло с кровати, словно стартующую ракету.

В два прыжка она оказалась за дверью своего номера и понеслась по коридору к столу администратора, не переставая издавать завывающие звуки. Она подбежала к администратору и, задыхаясь, попыталась что-то сказать, указывая трясущейся рукой в ту сторону, где размещался ее номер. Полная женщина, сидящая за столом, с недоумением смотрела на постоялицу из номера 335, которая приплясывала сейчас перед ней в полуголом виде, синяя от страха, пытаясь выговорить хоть слово.

– В чем дело? Что с вами? – тоже не на шутку испугавшись, спросила администратор.

– Там, там, у меня… Ой, господи… В постели, там… гремит, ой, мамочки, сейчас скончаюсь, – пыталась что-то объяснить Катя, заикаясь и поминутно хватаясь за сердце.

– Что там у вас? Что гремит? – пыталась хоть что-то понять администратор. – Успокойтесь, вот, водички выпейте. Хотите, я вам валерьяночки накапаю? – заботливо поинтересовалась женщина, наливая в стакан воду из графина. Она подала Кате стакан. Та, судорожно вцепившись в него, жадно выпила воду. – Присядьте, отдышитесь, успокойтесь и объясните, что у вас там случилось.

Катя продолжала мотать головой и хвататься за сердце, пытаясь успокоиться.

– Вот и хорошо, вот и замечательно, – принимая пустой стакан из рук Кати, улыбнулась дородная администраторша. – Пойдемте, вы мне все покажете, и мы сразу же разберемся, что там у вас случилось, – «мармеладным» голоском проговорила женщина, явно принимая всклокоченную журналистку за человека, внезапно подвергшегося нервному припадку.

– Нет! – заорала Катя таким голосом, что женщина сначала подпрыгнула от неожиданности на месте, а потом замерла как вкопанная.

– Что с вами? Почему нет? – «отмерла» она через некоторое время, с еще большим подозрением покосившись на девушку.

– Там з-змея гремучая в моей к-кровати лежит, – наконец почти членораздельно выговорила Катя.

– Змея? – как-то глупо улыбнулась женщина. – Откуда?!

– Вам лучше знать, откуда, – раздраженно огрызнулась Катя, понемногу приходя в себя. – Вы здесь администратор, а не я! Вы хоть понимаете, что она меня укусить собиралась?! У вас противоядие имеется? Нет, конечно, – понемногу набирая обороты, распалялась Екатерина. – Немедленно вызывайте змеелова!

– Кого?! – округлила глаза женщина.

– Змеелова! Неужели так трудно понять? Или вы хотите, чтобы я вместе с этой рептилией ночь провела? Господи, до чего же на периферии люди бестолковые, – всплеснула девушка руками. – Вызывайте МЧС, звоните 911, в пожарную службу, в милицию, делайте же что-нибудь, наконец!

– Девушка, успокойтесь и объясните, о чем вы говорите, – подозрительно косясь на Екатерину и поближе пододвигая к себе телефон, попробовала вникнуть в суть дела администратор. – Сейчас я позвоню, конечно, позвоню, только еще раз и попонятней расскажите, что с вами случилось. Я не очень хорошо вас поняла.

– Что вам непонятно? Я же русским языком сказала, что у меня в номере, на моей кровати лежит змея и гремит своим хвостом! Между прочим, номер одноместный, и на такую соседку я никак не рассчитывала! Кстати, у вас есть здесь кабинет? – на одном дыхании выпалила Катя и приняла воинственную позу, уперев руки в бока.

– Есть, а что? – не поняла вопроса администратор.

– Вот в нем я сегодня и буду спать, а вам я уступаю свой номер, полулюкс, – припечатала Катя и улыбнулась ехидной улыбкой, очень довольная собой.

– Не положено, – моментально перейдя на официальный тон, выдала вердикт женщина и воинственно расправила плечи, выставив на обозрение мощную грудь восьмого размера, давая этим понять, что будет стоять насмерть и врагу не пройти.

– Тогда вызывайте кого положено, пусть они ее вылавливают. И вообще, я не могу здесь оставаться больше ни минуты! Немедленно звоните в другую гостиницу, пусть они предоставляют мне номер, – запальчиво говорила Екатерина, размахивая руками и вращая глазами. – Развели здесь гадюшник! Змеи у постояльцев по постелям ползают, с ума можно сойти, – никак не могла успокоиться девушка. – Я про вашу гостиницу со змеями такой фельетон напишу, век меня помнить будете! Быстренько прикроют ваш «террариум»! Звоните немедленно в другую гостиницу, скажите, что мне нужен одноместный номер.

– Но у нас в городе нет другой гостиницы, – растерянно проинформировала девушку администратор и уставилась на Екатерину виноватыми глазами.

– Как это нет? – взвизгнула та. – А где же я должна ночевать?!

В это время женщины увидели, что по коридору идет мужчина, проживающий в соседнем номере с Катей, и несет в руках ту самую змею, которая совсем недавно гремела своим хвостом на Катиной кровати. Обе вытаращили на него глаза и не могли вымолвить ни слова. А тот, совершенно не обращая внимания на шок, охвативший дам, поглаживал скользкое существо, приговаривая:

– Лиза, проказница, как же ты могла уползти к чужим людям? А вдруг бы тебя обидели? Разве можно так неосторожно поступать?

– Лиза – это она? – первой «отмерла» Катя и указала на змею.

– Да, это моя Лизонька, моя милая девочка, – с гордостью сообщил любитель змей и поцеловал свою «девочку» прямо в ее противную голову.

Катя постояла некоторое время в оцепенении, но потом ее вдруг прорвало, и она заорала не своим голосом:

– Да чтоб ты провалился со своей девочкой вместе, идиот несчастный! Я думала, у меня сердце остановится и уже не заведется больше! Что ж ты делаешь? Кто же это тебе разрешил со змеями в гостинице поселиться? – При этих словах она посмотрела на администраторшу уничтожающим взглядом. – Ваших рук дело? Вам наплевать на здоровье людей? Деньги заплатят, вы сюда и слона с носорогом пропустите?!

– Нет, – выпалила администратор, с диким ужасом глядя на рептилию. – Я совершенно не в курсе, я ничего такого не знала, я бы никогда не позволила, – прижав для убедительности руки к груди, бормотала женщина. – Очень вас прошу, товарищ журналист, не нужно про нас писать! Мне до пенсии всего три года осталось! Если нас закроют, куда я тогда пойду? В нашем городе и работать-то больше негде, все позакрывали, одни торговые точки остались, – захлебываясь словами, торопливо говорила женщина.

– Мне плевать на вашу пенсию, – гневно ответила Екатерина. – До своей я бы уже не дожила, если бы вовремя не увидела эту гадину. – И она бросила брезгливый взгляд на змею, свернувшуюся колечком на руках у мужчины.

– Успокойтесь, милочка, – как ни в чем не бывало, улыбнулся тот. – Она у меня совершенно безобидное существо. Не могу понять, как она могла выползти из аквариума, – продолжая улыбаться и поглаживать свою Лизоньку, говорил он.

– Что значит безобидная?! Это для вас она, может быть, мать родная, а мне от этого никак не легче, – проговорила Катя, продолжая с опаской поглядывать на змею. Она где-то читала, что иногда змеи бросаются на людей, если им что-то не понравится. То, что Катя совершенно не нравилась этой Лизоньке, девушка уже поняла, – уж больно злобно смотрел на нее змеиный глаз. – Во, уставилась, наверняка укусить хочет, – проворчала Екатерина и на всякий случай отодвинулась на безопасное расстояние.

– Говорю же вам, безобидная она, не укусит, у нее яда нет, – снова попытался успокоить девушку хозяин Лизы.

– Почему? – удивилась Катя.

– Я у нее раньше периодически яд забирал, а сейчас в этом и нужда пропала.

– Почему? – снова спросила девушка.

– Старая она уже, – пожал тот плечами. – И еще хочу сказать: о том, что Лиза со мной живет в номере, никто из администрации не знал. Так что вы их, пожалуйста, не ругайте. Если очень хотите, то поругайте меня, я уже к этому привык. Ума не приложу, как она могла из аквариума вылезти, такого с ней не бывало раньше, – снова посетовал он. – Я имею в виду, что она самостоятельно не смогла бы его открыть и уползти. Я точно помню, что закрывал замок после того, как покормил Лизу. У меня такое впечатление, что кто-то специально это сделал, видно, решил пошутить с постояльцами, – пришел к выводу мужчина.

Катя стояла совершенно неподвижно, нахмурив брови и стараясь сложить у себя в голове обрывки каких-то смутных мыслей и догадок в единое целое.

Когда наконец все успокоились, Катя все же вернулась в свой номер. Прежде чем лечь на кровать, она перетряхнула все постельные принадлежности.

– Крыс с мышами случайно здесь нет? – ворчала она. – Не город, а Гоморра какая-то! Надо же до такого додуматься, змею с собой везде таскать, – высказалась она о хозяине «девочки Лизоньки». – Чуть до инфаркта не довел, извращенец! Пусть скажет спасибо, что на моем месте мужик какой-нибудь не оказался, получил бы тогда по зубам или вообще без резцов бы остался.

Екатерина легла наконец на кровать и, глубоко вздохнув, прикрыла глаза. Сон, естественно, как корова языком слизала, а в голове толпились навязчивые, противные мысли.

«Этот мужик сказал, что Лиза не могла выползти из аквариума самостоятельно. Даже предположил, что кто-то не очень удачно решил пошутить. Неужели ко мне в постель ее специально подложили? А что, вполне вероятно! Наверняка таким вот способом они решили выжить меня из гостиницы, а значит, и из города. Ведь администратор сказала, что другой гостиницы в городе нет. „В этой-то половина мест пустует“, – вспомнила Катя слова женщины. – А вдруг тот, кто подложил мне Лизу, не знал, что она безвредная? Тогда выходит, что меня хотели убить? Хотели, чтобы эта тварь меня укусила, и не станет на белом свете столичной журналистки?» – подумала Катя и моментально села на кровати. Лоб ее покрылся мелкими бисеринками пота, а сердце застучало так быстро, словно готово было выскочить из груди.

– Мамочки мои, вот только этого мне и не хватало, – так и охнула Катя, вскочила с кровати, вытащила из сумки сигареты и, щелкнув зажигалкой, нервно затянулась. – Так, так, так! Это чем же вы здесь занимаетесь тогда, если даже на убийство способны? – пробормотала Катя. – Хорошо, если это только мои предположения. А если я права? – сама себе задала девушка вопрос и сама же на него ответила: – А если я права, значит, поняв, что финт со змеей у них не получился, они повторят попытку… меня убрать!

Когда до Кати дошло, до чего же она вдруг додумалась, ей моментально захотелось удрать отсюда первым же поездом. Прямо сейчас, сию минуту – бежать из этой гостиницы без оглядки и больше никогда не вспоминать о кошмаре, у которого хвост гремит, как погремушка.

– Нет, наверное, я все же преувеличиваю, – постаралась сама себя успокоить девушка. – Ведь я еще ничего не предпринимала. Ни с кем не разговаривала, никуда не ходила, если не считать, конечно, отправителя письма. Но ведь его не оказалось дома и увидеть его мне так и не удалось…

Девушка нервно ходила по номеру из угла в угол и старалась размышлять спокойно, но у нее это очень плохо получалось.

– Письмо, – вспомнила Катя и замерла на месте. – Тот громила похитил у меня письмо, и теперь им известно, кто его написал и зачем я сюда приехала. Нужно завтра прямо с утра пораньше ехать к Евдокимову, а потом – в клинику.

Девушка бросила взгляд на часы. Они показывали четыре часа сорок пять минут местного времени.

– Почти пять утра, думаю, уже нет смысла ложиться спать. Выйду часов в семь, пока доеду, будет восемь. Думаю, ничего страшного не случится, если я заявлюсь к Евдокимову так рано. Тем более я приду не просто так, а по его же сигналу. Старики всегда встают рано.

Приняв решение, Катя вновь взяла в руки книгу, села в кресло и раскрыла детектив, чтобы скоротать время за чтением.

Глава 7

Сколько Катя ни давила на кнопку дверного звонка, толку было ноль: ей так и не открыли.

– Куда он мог запропаститься в такую рань? – сетовала девушка, глядя на часы, которые показывали семь часов пятьдесят минут утра. – Может, в поликлинику пошел? Люди на пенсию выходят, и у них сразу же обнаруживается масса «заболеваний», – вздохнула Катя и решила, что подождет бывшего доктора, нынешнего пенсионера, во дворе на лавочке.

Она вышла во двор и уселась на скамейку. Чтобы хоть как-то скоротать время ожидания, она достала из сумки журнал и начала его читать. Прошел час, затем второй… Екатерина начала заметно нервничать. Каждые тридцать минут она забегала в подъезд, чтобы погреться возле батареи.

– Сколько мне здесь еще сидеть? Может, он уехал к каким-нибудь родственникам? Пойду спрошу у соседей: если действительно уехал, они должны знать, – наконец решила Катя. Она позвонила в дверь, находившуюся напротив квартиры старика. Открыла молодая девушка и с интересом стала разглядывать Катю.

– Здравствуйте, – поздоровалась Катя. – Вы случайно не знаете, где может быть ваш сосед Илья Анатольевич? – мило улыбаясь девушке, спросила она.

– Не знаю, два дня его уже не видела, – пожала соседка плечами. – А вы кто же ему будете? – полюбопытствовала она.

– Я внучка его старого друга, проездом здесь. Дед просил навестить и передать кое-что, – на ходу придумала Катя.

– Может, он к племяннице поехал? – предположила девушка.

– А где она живет, вы знаете? – спросила Катя.

– Знаю, в поселке Мичуринский, это на другом конце города, улица…

– Извините, можно, я запишу? – перебила девушку Катя и начала торопливо вытаскивать из сумки блокнот и ручку.

– Садитесь на автобус № 7 и едете до остановки «Техникум», – начала объяснять соседка. – Там перейдете дорогу и пойдете в сторону гастронома. Когда обойдете его, почти сразу же попадете в поселок Мичуринский. В этом поселке всего две улицы, одна улица Победы, а вторая – Краснознаменная. Вот на ней и живет племянница Ильи Анатольевича, ее Юлия зовут, дом номер 23.

– А квартира? – спросила Катя, тщательно записывая адрес.

– Дом без квартиры, это частный сектор, поселок же, – улыбнулась девушка.

– Спасибо вам большое, вы меня очень выручили, а то я уже два часа здесь во дворе сижу, – сказала Катя и пошла к выходу.

– Привет Илье Анатольевичу, – крикнула вслед Кате девушка и захлопнула дверь.

Екатерина прошла к автобусной остановке и приготовилась ждать седьмой номер. Минут через пять она услышала шум мотора и, повернув голову, увидела знакомые «Жигули». Андрей выглянул из окна и приветливо улыбнулся.

– Подбросить? – спросил он, продолжая демонстрировать крепкие белые зубы.

– А нам по пути? – прищурилась Катя.

– Конечно. Я же извозом на жизнь зарабатываю, мне по пути с любым пассажиром. Садитесь, я вас мигом до места доставлю. Здесь автобусы редко ходят, будете еще час стоять, а на улице не май месяц, – уговаривал он девушку.

Немного поколебавшись, Катя все же решила сесть в машину, на всякий случай незаметно переложив свой газовый баллончик из сумки в карман куртки.

«Береженого бог бережет», – про себя подумала она, а вслух задала Андрею вопрос прямо в лоб:

– Как вы здесь оказались? Такое впечатление, что вы меня специально поджидали.

– Я здесь недалеко живу, на перекус приезжал. Бомблю в основном с раннего утра, когда люди на работу едут, а сегодня проспал немного, без завтрака из дома убежал. Сейчас уже самый поток прошел, я заехал, перекусил – и обратно. Как выехал, почти сразу вас увидел. Смотрю, стоите на остановке, нос от холода покраснел, жалко мне вас стало, вот и решил подбросить. Вам, кстати, куда нужно?

– Поселок Мичуринский.

– Ого, далековато. Зачем вам туда?

– По делу, – сдержанно ответила Катя и отвернулась к окну.

– Не хотите говорить, не надо. Я совсем не любопытен, просто так спросил, чтобы разговор поддержать, – чуть обиженно проговорил парень.

Катя внимательно посмотрела на Андрея и, увидев его хмуро сдвинутые брови, улыбнулась.

– Не обижайтесь, Андрей, я действительно еду туда по делу. Мне нужно встретиться с одним человеком.

– С Ильей Анатольевичем, что ли? – огорошил Катю парень своей осведомленностью.

– Откуда вы знаете? – хмуро спросила девушка. – Или вы не только об этом знаете? Я же еще вчера поняла, что вы за мной следили. Что вам от меня нужно, Андрей? И кто вы такой? – начала задавать вопросы Катерина, наплевав на предосторожность. Она решила идти ва-банк.

– Уезжали бы вы отсюда, Катя, – игнорируя серию ее вопросов, вдруг тихо проговорил молодой человек. – Только не нужно меня ни о чем спрашивать, все равно не скажу, – предупредил он Катю, увидев ее испуганный взгляд.

– Почему? – все же спросила девушка.

– Вам все равно не дадут сделать то, зачем вы приехали.

– Кто?

– Никто, – буркнул Андрей. – Вы бы лучше послушали меня, а не спрашивали. Я же предупредил, что ничего вам не скажу.

– Неужели настолько все серьезно? – задала Катя волнующий ее больше всего вопрос.

– Да, – сдержанно ответил Андрей, пристально глядя на дорогу.

– Тогда я тем более должна не уезжать, а выяснить все до конца, – запальчиво высказалась девушка. – Меня сегодня ночью уже пытались напугать, и уж если после такого спектакля я не сбежала, то мне теперь сам черт не брат!

– Что за спектакль? – поинтересовался молодой человек.

– Представляете, Андрей, вот вы меня привезли в гостиницу. Проходила я мимо ресторана и увидела там тех самых братков. Честно признаюсь – испугалась и быстренько нырнула в лифт, пока они меня не заметили. Но я не об этом хочу вам рассказать. Приезжаю я в лифте на третий этаж, открываю свой номер, а там… – И Катя, сама не зная почему, рассказала парню все до мельчайших подробностей, начиная с верзилы у себя в шкафу и закончив описанием гремучей рептилии. – Я думала, скончаюсь от страха, – закончила свое повествование Екатерина, смотря на Андрея широко раскрытыми глазами.

Тот слушал ее очень внимательно, лишь изредка прерывая ее рассказ сдержанным смехом.

– Приключение действительно достойное фельетона, – выдал он резюме. – Вы бы и вправду написали про эту гостиницу, там вечно все наперекосяк, все постояльцы жалуются.

– А вам откуда это известно? – удивилась Катя.

– Что именно?

– Ну, что постояльцы жалуются. Или все жалобы поступают непосредственно вам лично?

– Земля слухом полнится, а здесь городок маленький, все на виду, – пожал Андрей плечами и, посмотрев на Катю, усмехнулся: – Вы, Катя, как репей, к каждому слову цепляетесь, ничего не пропускаете.

– Я журналист, это у меня профессиональное.

– Хороший вы, видно, журналист, – вновь еле заметно усмехнулся парень, но девушка, заметив это, с вызовом ответила:

– Да, представьте себе, хороший, и я этим горжусь!

– Да на здоровье. Мне-то что до этого? – пожал Андрей плечами. – Только я считаю, что журналистика – совсем не женское дело, тем более криминальная хроника.

– Почему это? – возмутилась Катя.

– Не знаю, просто я так считаю, и все. Женщина должна быть женщиной, и совсем не ее дело лезть в сомнительные дела, это чревато последствиями.

– Вы имеете в виду дело о вашей знаменитой клинике? – выпалила Катя.

– И это в том числе, – сдержанно ответил парень. Катя совершенно не ожидала такой откровенности от Андрея и замерла от неожиданности, лихорадочно рассуждая:

«Почему он так свободно говорит со мной? Что это может означать? А может, он везет меня сейчас куда-нибудь в укромное место… и прибьет там, не моргнув глазом?» – ахнула про себя девушка и начала затравленно рассматривать пейзаж в окошке машины.

– А нам еще долго ехать? – осторожно спросила она.

– Почти приехали. Хотите, я подожду вас и отвезу потом обратно в гостиницу? – задал Андрей вопрос, которого Катя совершенно не ожидала. В первое мгновение она даже растерялась и неуверенно сказала:

– Я не знаю, сколько пробуду там, не думаю, что это будет удобно для вас.

– Ничего, мне будет удобно. Так я вас подожду?

– Это вы специально делаете, чтобы не упускать меня из вида? – внаглую задала девушка вопрос и, чуть усмехаясь, посмотрела Андрею прямо в глаза.

– Нет, не специально. Просто не хочу, чтобы вы в ожидании общественного транспорта простыли и заболели воспалением легких. И пока вы будете стоять на остановке, еще, чего доброго, снова ввяжетесь в перепалку с кем-нибудь, как вчера на пристани. А меня уже не будет рядом, – совершенно спокойно ответил парень, не отводя глаз, и откровенно шокировал этим Катю. Она, сама не понимая почему, поверила ему и, беспечно махнув рукой, дала «добро»:

– Хорошо, Андрей, ждите меня, я постараюсь освободиться как можно быстрее. Правда, я не знаю, поеду ли именно в гостиницу, все будет зависеть от предстоящего разговора.

– Не имеет значения, подвезу вас туда, куда скажете. Мы приехали, это и есть поселок Мичуринский.

Екатерина посмотрела в окно и увидела большой деревянный дом, а на нем табличку: улица Краснознаменная, дом 23. Она недоуменно уставилась на парня:

– Вы что, работаете в справочном бюро и знаете, кто где живет в этом городе?

– Почти, – неопределенно пожал тот плечами.

Катя недоверчиво покосилась на Андрея, но, кроме прямого взгляда его лучистых глаз, ничего не увидела. Она хотела что-то сказать, но промолчала и вышла из автомобиля.

– Машина будет стоять на другой стороне улицы, я сейчас развернусь! – крикнул он ей вслед, и девушка, не оглядываясь, махнула головой.

Калитка в заборе, которым был обнесен большой сад, была открыта, и Екатерина беспрепятственно вошла. Прежде чем пойти по усыпанной гравием дорожке к двери дома, она осмотрела окружающее пространство, чтобы убедиться, что во дворе нет злой собаки. Однажды, в самом начале ее карьеры на поприще журналистики, с ней произошел курьезный случай, после которого она стала более осторожной.

Катя тогда отработала в редакции чуть меньше года и не была еще корреспондентом криминальной хроники, а выполняла совсем неинтересную, на ее взгляд, работу. Протесты с ее стороны по этому поводу ничего не давали, и главный редактор смотрел на нее, как на желторотого птенца, которого рановато отпускать в самостоятельный полет. И вот наконец ей поручили ответственное задание: взять эксклюзивное интервью у одной знаменитости из шоу-бизнеса. Знаменитость очень не любила общаться с прессой, и попасть к ней в дом было практически невозможно. После того как в прессу просочился слух о разводе и о громком скандале, все журналы пытались взять у знаменитости эксклюзивное интервью, чтобы первыми донести до читателя «правдивые» сведения.

– Если сумеешь сделать статью с фотографией, я поверю, что ты действительно хороший журналист, и тогда, может быть, переведу тебя в отдел криминальной хроники, – сказал тогда Кате главный редактор и незаметно усмехнулся.

Девушка, окрыленная перспективой, вооружилась диктофоном и цифровым фотоаппаратом последней модели и понеслась по указанному адресу на всех парусах. По дороге она мечтала, как сейчас будет разговаривать с самым популярным сегодня музыкантом и как виртуозно, совсем ненавязчиво сумеет выведать у него его семейные тайны. Катя была уверена, что она отличный журналист и главный редактор очень много теряет, не доверяя ей серьезных дел. И вот теперь настал ее звездный час: она всем утрет нос и докажет свой профессионализм! С самого начала ей повезло, и девушка сочла это хорошим знаком. Когда Катя вышла из автобуса, который довез ее до центральной площади подмосковного городка, ей предстояло еще дойти до коттеджного поселка, где и проживал музыкант. Недолго думая, Катя поймала потрепанную временем иномарку, которая попалась ей по пути, и продиктовала адрес. Водитель, тоже потертый (имелись в виду его джинсы с дырками на коленях), посмотрел на девушку чуть удивленно, но ничего не сказал и тронул машину. Перед воротами он немного притормозил и, ни слова не говоря, выглянул в окно. Охрана тут же открыла ворота и пропустила транспорт.

– Вы здесь живете? – удивленно спросила Катя. – Вас так запросто пропустили.

– А почему, собственно, вас это так удивляет? – хмыкнул хозяин потрепанного автомобиля и посмотрел на девушку насмешливым взглядом. – Никому не запрещено жить там, где ему нравится, – улыбнулся мужчина.

– Нет, просто здесь живут… – Катя замялась, не зная, как поделикатнее выразиться.

– Богатые люди, – помог ей водитель.

– Ну, в общем, да, – неуверенно ответила девушка.

– А я, значит, на богатого не тяну? – вновь спросил мужчина, и в его глазах засветились озорные смешинки.

– Я совсем не это имела в виду, – смутилась девушка. – Ой, вот здесь остановите, хочу пройтись, посмотреть, здесь так красиво, – засуетилась Катя и чуть ли не на ходу начала дергать ручку дверцы автомобиля, чтобы выйти.

– Тише, вы мне так дверь с корнем оторвете, – засмеялся мужчина. – А на новую тачку я еще не заработал.

– Извините, сколько я вам должна? – пролепетала Катя, еще больше смутившись.

– Ничего, – продолжал улыбаться он. – Мне было по пути и вовсе не трудно, а даже приятно вас подвезти.

Катя покраснела до самых корней волос и, буркнув: «Спасибо большое», – выскочила из машины.

Она прошла по поселку, не переставая восхищаться воздвигнутыми здесь дворцами в современном стиле.

– Живут же люди, – вздыхала девушка.

До нужного ей дома она добралась без всяких приключений и препятствий. Она подошла к калитке и уже подняла руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но тут увидела, что ворота приоткрыты. Недолго думая, Катя ужом проскользнула в щель и оказалась в огромном дворе. Невольно залюбовавшись пейзажем, открывшимся ее глазам, девушка не заметила, как из-за дома совершенно бесшумно вышли три ротвейлера и уселись так, что Катя оказалась внутри образованного ими треугольника. Когда девушка, налюбовавшись вдоволь на дом, оглянулась наконец по сторонам, душа ее тут же убежала в пятки.

– Ой, мамочки, – пискнула она и, сама не соображая, что делает, с криком: «Помогите!» – ринулась к двери дома.

Собаки, недолго думая, в два прыжка перекрыли ей дорогу и все так же молча сели у дверей: две по бокам, а одна – позади девушки.

– Собачки, миленькие, пропустите меня, пожалуйста, – пролепетала Катя. – Я не грабитель, не бандит, я просто журналист! Вот, смотрите, у меня в сумочке, кроме диктофона и фотоаппарата, ничего нет. Я журналист, понимаете, – уговаривала девушка собак.

Ротвейлеры, как по команде, оскалили пасти и зарычали, будто слово журналист для них было командой «фас». Катя прикрыла от страха глаза и осторожно начала продвигаться к двери. Она видела, что та была не закрыта, и рассчитывала на то, что сможет за ней скрыться без ущерба для здоровья. Ей почти удалось задуманное, но, как только она судорожно схватилась за ручку и распахнула дверь, одна из собак вцепилась ей в ягодицу. Екатерина издала звук мчавшегося мимо станции без остановки дизельного поезда и, оставив в зубах у ротвейлера изрядный клок своих брюк, ввалилась в холл дома. Она с силой захлопнула дверь и пыталась закрыть замок.

– В чем дело? – услышала она мужской голос и повернула на его звук лицо с посиневшими от страха и боли губами.

– Там… там собаки… хотят меня съесть, – выдохнула она и, округлив глаза, ахнула: – Вы?!

– Я! И что из того? – нахмурился мужчина. – Вы кто такая? Почему врываетесь в мой дом?

– Я журналист, пришла взять интервью у Игоря Незнанского. А вы, наверное, его шофер?

– О боже! – закатил глаза под лоб мужчина. – Если бы я знал, кто вы, ни за что бы не стал подвозить! Уходите, Игорь не станет с вами разговаривать, у него не то сейчас настроение, общение с журналистами не входило в его сегодняшние планы.

– А почему это вы за него отвечаете? Может, ему захочется со мной пообщаться, – решила не сдаваться Катя и пошла напролом: – Кто вы-то такой?

– Я его продюсер и вполне могу ответить вместо него. Еще раз повторяю: Игорь не будет разговаривать с вами. Не хватало еще и борзописцев на его голову, – проворчал он. – Идите себе подобру-поздорову, пока я охрану не вызвал.

– Никакой я не борзописец, нечего меня оскорблять, – взвилась Катерина и вдруг почувствовала, что у нее закружилась голова. Она стала оседать вдоль стенки, и последнее, что она увидела, это испуганные глаза мужчины.

Катя очнулась через десять минут. Она лежала на диване лицом вниз. Брюки ее были спущены до колен, а над ее ягодицами кто-то аккуратно колдовал, смазывая рану.

– Крови-то – как из резаного поросенка, – услышала Катя ворчливый голос какой-то женщины.

– Это не очень опасно? – задал вопрос мужской голос.

– Собаки привиты, но укол против столбняка все равно нужно будет сделать, – ответила женщина. – Сколько раз говорила, чтобы их на привязи держали. Мало вам случая с поклонником? Вот вам и еще, пожалуйста! Не хватало, чтобы эта девица в суд на Игоря подала за причиненный ущерб.

– Какой еще суд? – взвился мужчина. – Она сама виновата! Нечего врываться на территорию частной собственности без приглашения. За что боролась, на то и напоролась. Что там у нее, кстати? Рана большая? – беспокойно поинтересовался он.

– Не маленькая, – проворчала женщина. – Брюки вон все набухли от крови, только выбросить и осталось, в эту дырищу моя голова запросто проскочит. Ох, горюшко с вами, с мужиками!

Катя лежала, не шевелясь и затаив дыхание. Она точно была уверена, что интервью у нее теперь в кармане, пусть для этого ей и придется прибегнуть к шантажу.

«Маленькому такому шантажику», – сама себе пообещала Екатерина.

Благодаря этому неприятному инциденту Кате, естественно, удалось взять эксклюзивное интервью у Незнанского. Вдобавок к этому еще и получить в подарок совсем новые джинсы его сбежавшей супруги взамен своих порванных, пропитанных кровью брюк. Но с тех пор у Кати образовалась стойкая реакция на собак, особенно если это были ротвейлеры: начинался нервный тик в области правого «полушария», расположенного чуть пониже спины.

Глава 8

Убедившись в том, что во дворе нет собак, Катя смело пошла к двери дома. Она заметила, что занавеска на одном из окон шевельнулась.

«Значит, там кто-то есть», – подумала она и нажала на кнопку звонка.

Раздалась соловьиная трель, но дверь не открыли. Девушка еще раз позвонила и через некоторое время, поняв, что открывать ей не собираются, прокричала:

– Я видела, что вы дома, откройте, пожалуйста.

– Вам кого? – тут же раздался женский голос из-за двери.

– Мне бы хотелось увидеть Илью Анатольевича, мне сказали, что он может быть у вас. Вас Юлией зовут? Вы его племянница? Я уже два дня пытаюсь его найти, но его нет дома. Откройте, пожалуйста, мне очень нужно с ним поговорить.

– Его нет у меня, – все так же из-за двери ответила женщина, даже не собираясь открывать, – и впустить я вас не могу… У меня ребенок краснухой болеет, а это заразно, – немного повременив, сказала она.

– Я уже переболела краснухой, у меня иммунитет, – тут же схитрила Екатерина.

– Все равно не открою, уходите.

– Но почему, Юля? Извините, не знаю вашего отчества… Скажите хотя бы, где я могу найти вашего дядю, Илью Анатольевича? Мне очень нужно увидеться с ним!

– Уходите, – еще раз очень твердо проговорила женщина и отошла от двери.

Катя потопталась у порога еще некоторое время и, недоуменно пожимая плечами, пошла к калитке. «Что за ерунда? – подумала Катя. – Странная какая племянница у заслуженного доктора, даже дверь не открыла. Краснуху явно придумала на ходу… Что же не везет мне так в этом дурацком городишке? Впервые такое со мной», – про себя возмущалась Екатерина, идя через двор. Она несколько раз оглянулась на дом и посмотрела в сторону окна, где зашевелилась занавеска. Катя была уверена, что сейчас за ней продолжают наблюдать, но никак не могла понять, почему не хотят с ней общаться?.. Она вышла за ворота и подошла к машине Андрея. Тот сидел и читал газету.

– Что, уже поговорили? – удивился он тому, что Катя так быстро вернулась.

– Ага, поговорили, – вздохнула девушка. – «Беседа была плодотворной и прошла в теплой, дружеской обстановке», – добавила она и сморщила нос.

– Что-то случилось? – спросил Андрей, когда Катя села в машину и он увидел ее расстроенное лицо.

– Да мне даже дверь не открыли, – с возмущением выпалила она. – Что у вас в городе за люди живут? Сами же просят приехать, и сами же потом скрываются! Прямо сегодня же возьму билет обратно, нечего мне здесь больше делать. Не хотят встречаться со мной – дело хозяйское. Мне что, больше всех надо? Пусть здесь хоть из всего населения мутантов сделают!

– Каких мутантов? – удивленно поинтересовался мужчина.

– Ай, не обращайте внимания, Андрей, это я чушь несу со злости, бог знает что в голову лезет, – махнула Катя рукой, незаметно покосившись на парня. Она, уже ляпнув про мутантов, поняла, что сморозила большую глупость и явно сболтнула лишнее. Но – «поезд ушел», и ей, естественно, пришлось выкручиваться.

– Я обычно всегда матом ругаюсь, когда злюсь, но при вас как-то неудобно, вот и брякнула, что в голову пришло.

– Понятно, – усмехнулся Андрей и завел машину, – куда едем?

– В клинику, – решительно проговорила Катя и с вызовом посмотрела на парня. Тот пожал плечами и, ничего не сказав, поехал в нужном направлении.

– Может, все-таки лучше не нужно туда ехать, Катя? – осторожно спросил парень минут через пять.

– Я должна привезти в редакцию полный отчет о проделанной работе, пусть даже и безрезультатной. Я человек подневольный, мне оплатили эту командировку, – вздохнула она. – Про обратный билет на сегодня я просто со злости сказала.

Андрей подвез девушку к огромному бетонному забору, за которым располагалась клиника акушерства и гинекологии, торопливо извинился и уехал. Екатерина осталась стоять у больших ворот и лихорадочно соображала, с чего же ей сейчас начать разговор с главным врачом Черкуновым Петром Семеновичем.

– А, – махнула она рукой, – буду ориентироваться на местности! Лучше всего всегда получается импровизация. Вот в этом направлении и будем рулить, а дальше будет видно, – решила девушка и пошла к проходной.

Ей повезло практически сразу: она быстро нашла кабинет главного врача и застала его на месте. Когда девушка показала свои документы, мужчина расплылся в улыбке:

– Очень приятно, что нами заинтересовалась столичная пресса! Чему обязаны таким высоким вниманием?

– Не думаю, что вам будет так же приятно то, по какому поводу она вами заинтересовалась, – безжалостно стерла улыбку с лица доктора Екатерина. – Мы получили сигнал от вашего бывшего врача, Евдокимова Ильи Анатольевича. Он утверждает, что в вашей клинике имеется лаборатория, где проводятся незаконные опыты над людьми, – прямо глядя в глаза врачу, строго сказала девушка. Она решила не рассусоливать, а идти напролом и посмотреть на реакцию эскулапа. Тот вскинул на нее удивленные глаза, но при этом ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Что за глупости вы говорите? – нахмурился Черкунов. – Да, вы абсолютно правы, у нас имеется лаборатория… и там проводятся… исследования. Но при чем здесь живые люди?

– Я не знаю, при чем здесь живые люди, но так было написано в письме. Кстати, копию этого письма я отправила в прокуратуру. Евдокимов пишет, что вы делаете из новорожденных детей мутантов. Вернее, вы делаете их таковыми еще до рождения.

– Опять бред, – вскинулся врач. – Все как раз наоборот! Мы проводим исследования, чтобы найти причину возникновения развития мутации еще в чреве у матери. В нашем городе участились случаи рождения неполноценных детей. За последние пять лет у пятнадцати процентов новорожденных появились признаки мутации. Мои коллеги по генетике очень обеспокоены этим фактом и сейчас как раз занимаются этой проблемой. Мне с трудом удалось добиться, чтобы в клинике была создана лаборатория, пришлось искать спонсоров, чтобы дали деньги на ее оборудование. Что же касается Ильи Анатольевича, то я очень уважаю этого человека, он мой учитель, и мне жаль сообщить вам, что он болен.

– Чем болен? – насторожилась Екатерина.

– За те три года, что он ушел на пенсию, он уже несколько раз лежал в психиатрической больнице, – с сожалением покачивая головой, дал разъяснения хозяин кабинета.

Катя испуганно посмотрела на Черкунова:

– Правда? – пролепетала она.

– К сожалению, – развел доктор руками.

– Значит, это все-таки бред больного старика, – пробормотала девушка, – впрочем, я сразу об этом подумала… А можно мне взглянуть на вашу лабораторию, раз уж я здесь? – улыбнулась Катя.

– Конечно, – обрадованно сообщил врач и встал из-за стола. – Я вас сам проведу по ней и все расскажу, но прежде сделаю один звонок… – Черкунов набрал номер и проговорил в трубку: – Вера Григорьевна, у меня здесь корреспондент из Москвы, очень хочет посмотреть нашу лабораторию. Будьте добры, подготовьте барокамеру, мы будем минут через пять.

Когда доктор положил трубку, Катя у него спросила:

– Что за барокамера?

– В лаборатории все стерильно, так что, прежде чем туда попасть, нам с вами придется пройти через барокамеру.

– А, понятно. Ну что ж, я за свою практику чего только не проходила, думаю, барокамеру тоже выдержу, – пошутила девушка и потянулась за своей сумкой.

– Извините, Екатерина, забыл ваше отчество…

– Семеновна, – подсказала девушка, – как и ваше.

– Да, да, Екатерина Семеновна, извините меня, голубушка, но сумку вам придется оставить здесь. Никаких посторонних предметов с собой брать нельзя. Даже ваша одежда останется в предбаннике лаборатории, а вам выдадут специальный костюм.

– О-о, как все запущено здесь у вас, – округлила глаза девушка и лучезарно улыбнулась. Про себя она чертыхнулась, но подчинилась и повесила сумку на спинку стула. Она никак не рассчитывала расставаться со своей сумкой, потому что в ней лежал диктофон и во всю мощь своих технических данных записывал сейчас все, о чем говорилось в кабинете.

– Не волнуйтесь, с вашей сумочкой ничего не случится. И чтобы вам было совсем спокойно, я закрою кабинет на ключ, – уверил Катю в сохранности ее имущества Черкунов.

Девушка пошла за доктором в расстроенных чувствах, но вида не подала.

«Судя по уверенному тону врача, наверное, здесь и в самом деле все нормально, – подумала она. – Мало ли что взбрело в больную голову Евдокимова? И все же здесь есть одно большое „НО“. Почему Андрей сказал мне, чтобы я уезжала из города и не лезла в это дело? И зачем у меня украли письмо? Значит, все-таки не так все безоблачно, как хочет показать мне уважаемый Петр Семенович. – И девушка покосилась на твердый профиль эскулапа. – Если бы не этот факт, я бы поверила сейчас ему безоговорочно. А так?.. Ладно, посмотрим, что он мне покажет в своей лаборатории, и уж тогда будем делать выводы. Как плохо, что я ничегошеньки не понимаю в генетике!»

Пройдя все процедуры, положенные перед тем, как попасть в «святая святых» (так назвал свое детище Черкунов), Катя наконец увидела то, что хотела.

– Вот, Екатерина Семеновна, это наша лаборатория, – ведя девушку через большое помещение, заставленное всевозможными аппаратами, возле которых работали какие-то люди, говорил Черкунов.

Катя замерла возле больших стеклянных резервуаров и вытаращила глаза.

– Что это? – выдохнула она.

– А это как раз и есть те самые мутанты. Только нерожденные – это эмбрионы.

– И как же?..

– Очень просто. Слава богу, медицина имеет теперь возможность распознавать неполноценность ребенка еще до его рождения.

– И вы делаете аборт? Но я вижу, что они совсем целые. Ведь при аборте, кажется, плод разрезается? О господи, про какие ужасы я, оказывается, знаю, – потрясла Катя головой и снова покосилась на резервуары. – У вас здесь настоящая кунсткамера!

– Не совсем аборт. В большинстве случаев неполноценность выявляется на пятом или на шестом месяце беременности, к большому сожалению. Поэтому приходится вызывать искусственные роды. Повторюсь, к большому нашему сожалению. Вот мы сейчас и работаем над тем, чтобы можно было об этом узнать в самом начале развития, а заодно и выявить источник мутации.

– Я где-то читала, что в Америке или в какой-то другой стране уже давно делают такой анализ чуть ли не в первые дни зачатия и сразу узнают обо всех недостатках будущего ребенка, – заметила Катя.

– К сожалению, мы живем не в Америке, а в России, – развел Черкунов руками.

– Но я вижу здесь достаточно современное оборудование, причем далеко не российского производства, – прищурилась Екатерина.

– Одного оборудования мало, здесь нужна еще масса всяких средств, я не буду объяснять, каких, вам это будет неинтересно и утомительно, – улыбнулся доктор. – И еще требуются светлые мозги, что немаловажно.

На любой вопрос у него уже был готов ответ, и Катю это даже разозлило. Она сама не могла объяснить почему, но этот человек был ей неприятен. Какой-то он был весь обтекаемый, прилизанный… скользкий, одним словом. И даже когда он улыбался, глаза его оставались холодными и цепкими. Черкунов провел Катю в следующее помещение, и они попали в зверинец. Там было три клетки с обезьянами и несчетное количество – с собаками, крысами и мышами.

– А вот и наши помощники, – улыбнулся врач, – без них мы – никуда.

– Вы над ними проводите опыты? – спросила Катя и с сожалением посмотрела на животных.

– Ну, уж никак не на людях, как вы изволили говорить, – развел доктор руками и ехидно улыбнулся.

– Это не я говорила, это ваш учитель говорит и даже подтверждает письменно, – тут же парировала девушка и с вызовом посмотрела на Черкунова.

Она увидела странный всплеск в глазах у мужчины, отчего по ее спине побежали меленькие мурашки. Чтобы как-то выкрутиться из неприятной ситуации, Катя улыбнулась самой очаровательной улыбкой, на которую была способна, и проговорила:

– Ладно, Петр Семенович, пора и честь знать. Мне очень понравилась ваша лаборатория. В своем отчете я напишу, что сигнал был необоснованным, письмо написал больной человек. Проводите меня, пожалуйста, обратно в ваш кабинет.

Когда доктор повел Екатерину в обратном направлении, она остановилась рядом с резервуарами, где были заспиртованы эмбрионы, чтобы еще раз взглянуть на уродцев. Когда она стояла, разглядывая чье-то крошечное тельце, голова девушки вдруг внезапно закружилась, и она упала в обморок.

К Кате тут же подбежал доктор и, пощупав ее пульс, крикнул:

– Елена Михайловна, принесите нашатырь, нашей гостье стало дурно.

– А где он? – спросила испуганная женщина.

– В стеклянной стойке, там аптечка.

Женщина засуетилась, что-то разбила и, чуть не плача, прокричала:

– Петр Семенович, его здесь нет!

– А, черт, – раздраженно выругался доктор и, поднявшись с колен, пошел сам искать нашатырный спирт.

Как только он отошел на достаточное расстояние, Катя чуть-чуть приоткрыла глаза и, убедившись, что ее никто сейчас не видит, вскочила и тут же плюхнулась на колени. Она ползком, с проворством обезьяны, добралась до штатива, на котором в рядок стояли маленькие колбы, и схватила первую, которая ей попалась под руку. Сунув ее в бюстгальтер, она тем же манером вернулась на прежнее место и распласталась на полу. Когда Черкунов вернулся к ней с пузырьком, в котором был нашатырный спирт, она «с трудом» приоткрыла глаза.

– Что со мной? – еле слышно пролепетала девушка и села.

– Вы упали в обморок, милочка, – проинформировал ее доктор. – Это ничего, иногда бывает. Вы случайно не беременны?

– Не знаю, может быть, – замогильным голосом ответила Катя и посмотрела на эскулапа измученными глазами. – Помогите мне встать.

Черкунов с готовностью бросился помогать «больной».

– Давайте вернемся в мой кабинет, и я напою вас крепким кофе, это придаст вам сил, – проговорил он, придерживая Екатерину за талию.

– Спасибо, вы очень добры. Крепкий кофе – это как раз то, что мне сейчас нужно, – поблагодарила Катя внимательного врача. Она шла, опираясь на его сильную руку, еле перебирая ногами. – Надо же, никогда не страдала подобной слабостью, – пробормотала она. – Извините меня, ради бога, за причиненное беспокойство. Мне так неудобно перед вами! Скажете теперь, что столичные журналисты страдают слабым здоровьем. Честное слово, со мной такое во второй раз за всю жизнь!

– А первый когда же был? – спросил Черкунов.

– О, это было очень давно, мне было тогда всего семнадцать лет. После того как я сдала все экзамены в институт и узнала, что поступила, у меня, так же, как сегодня, закружилась вдруг голова, и я свалилась прямо на руки своих друзей.

– Это, наверное, у вас от радости случилось, – засмеялся Петр Семенович. – А сегодня, возможно, от всего здесь увиденного. Наша лаборатория слишком специфична для непривычных людей. Поэтому вашему обмороку я, признаться, не очень удивился. Но на всякий случай вы все же сходите к гинекологу. Мало ли? – говорил Черкунов, хищно при этом улыбаясь.

– Хорошо, как только вернусь из командировки в Москву, сразу же проверюсь у врача, – покладисто согласилась Екатерина.

Глава 9

Когда Катя вышла за ворота клиники, она глубоко вдохнула в легкие уже пахнущий морозом воздух.

– Как же там ужасно, – вспомнив про резервуары и клетки с подопытными животными, передернулась девушка. Она сжала в руке, которую держала в кармане, маленькую колбочку и хитро улыбнулась: – Господь меня простит, что нарушила одну из заповедей – «не укради!».

Катя переложила колбу из кармана в сумку и, достав диктофон, решила послушать, хорошо ли получилась запись.

«Жаль, что не удалось записать все, о чем говорили в лаборатории», – подумала девушка и включила диктофон. Но сколько она ни перематывала пленку, сколько ни крутила диктофон, кроме шипения, она ничего не услышала. Запись была стерта!

Екатерина поплелась к автобусной остановке в удрученном состоянии. Обвинять главного врача в том, что стертая запись – его рук дело, девушка не могла, так как совершенно не была уверена, что все было так. Она включала диктофон, не вытаскивая его из сумки, поэтому вполне могла сама нажать не на ту кнопку. Скорее всего, врач сам предъявит ей обвинения, если Катя признается, что записывала их разговор. Без разрешения собеседника ведение записи считается незаконным.

«И почему мне так не везет в этой командировке? – в который раз подумала девушка. – То змеи в постель забираются, то не могу найти автора письма, то запись не получилась. Будем надеяться, что хотя бы преступление – воровство пробирки – я совершила не напрасно».

Екатерина услышала сзади шум приближающейся машины и обернулась. Ей очень не хотелось стоять на остановке и дожидаться следующего автобуса, который неизвестно когда прибудет. Буквально минуту назад Катя увидела, как от остановки отъехал предыдущий. Итак, Катя обернулась и в то же мгновение почувствовала, как ее хватают за шкирку и рывком отбрасывают в сторону. Через секунду автомобиль, который она собиралась остановить, пронесся мимо нее на сумасшедшей скорости, едва не раздавив ее ноги. Девушка сидела в грязной луже и в недоумении провожала взглядом уносящуюся машину, которая, хоть и не задела ее саму, зато превратила в блин неопределенной формы ее сумочку.

– Говорил же я вам, не лезьте, куда не следует, – услышала Катя знакомый голос у себя за спиной. Она хотела было повернуться и почувствовала, как сильные руки поднимают ее и ставят на ноги.

– Сильно ушиблись? – спросил Андрей и озабоченно посмотрел в испуганные глаза девушки.

– Не… нет, вроде бы нет, – пробормотала Катя и, опустив глаза, посмотрела на свою одежду, с которой стекали грязные потеки. – Что это было?! – наконец «отмерла» девушка.

– Неужели не поняли? – буркнул Андрей. – На вас же хотели наехать! Хорошо, что я успел вовремя, как чувствовал, что это произойдет. Катя, я не хочу вас пугать, но вы, наверное, уже и сами поняли, что все слишком далеко зашло. Оставьте вы эту затею, уезжайте!

– Андрей, вы серьезно? – сдвинув брови к переносице, спросила Катя.

– Серьезней не бывает! Уезжайте.

– Я не об этом. Вы серьезно думаете, что меня сейчас хотели задавить?

– А вы что, сомневаетесь? – посмотрел Андрей на Катину одежду насмешливым взглядом. – Моя машина рядом, пойдемте, я вас отвезу.

– Куда я теперь в таком виде? Меня, наверное, и в гостиницу не пустят, – жалобно проговорила Катя, с сожалением разглядывая свою куртку и джинсы. – Московский корреспондент, черт побери, на бомжиху с помойки похожа! – в сердцах сплюнула она. – Еще скажут, что напилась до бесчувственного состояния – и вот результат. Мне совершенно не хочется потерять здесь свое лицо.

– Эта беда поправима, главное, что кости не пострадали, – усмехнулся парень. – Пойдемте, я вас сейчас к себе отвезу, обсохнете, почиститесь, а потом и в гостинице можете показаться. Так вы сбережете и свое лицо, и репутацию, о которой так печетесь. Было бы еще лучше, если бы вы так же пеклись о своей жизни, – хмуро добавил он.

– Зачем это – к вам? – насторожилась Катя. Андрей увидел ее испуганный взгляд и весело рассмеялся:

– Успокойтесь, я вас не укушу, меня вам бояться не стоит.

– Да? Я теперь и не знаю, кому мне верить, – проворчала девушка. – Сплошные сюрпризы в вашем городе, будь он неладен!

– Катя, вы простынете, пойдемте в машину. Там вы сможете возмущаться, сколько вашей душе угодно, – сказал Андрей и, взяв Катю за руку, повел ее к своему автомобилю.

– Вы в самом деле хотите отвезти меня к себе домой? – безропотно плетясь за парнем, спросила Екатерина.

– Если у вас есть альтернатива, предлагайте, – спокойно ответил он.

– Нет, но я боюсь, – честно призналась Катя.

– Кого? Меня? – Молодой человек удивился и даже приостановился.

– Ага, – кивнула девушка. – Я уже всех в вашем городе боюсь. Все тут какие-то странные. Кто-то со змеями целуется, кто-то хочет, чтобы меня машина задавила, а кто-то вообще на порог дома не пускает, хотя сам же и приглашал. Нехорошие у вас люди, недобрые. И вам я тоже не верю.

– Катя, если бы у меня были плохие намерения относительно вас, я бы не стал сейчас кидаться к вам на выручку, а спокойно стоял бы и наблюдал, как по вашей симпатичной фигурке проедется машина. Логично?

– Логично, – вздохнула Катя. – Но ведь в самый первый день моего приезда вы за мной следили, я точно это знаю, – не сдалась она.

– И что из этого следует? Может, я вас охранял, откуда вы знаете?

– Вот и скажите, чтобы я знала и чувствовала себя спокойно.

– Единственное, что я могу сказать, – меня вам бояться не стоит. Верьте мне – и все.

– Хорошо, попробую, – снова вздохнула Катя. Они уже подошли к машине Андрея, и девушка, открыв дверцу, с сожалением посмотрела на велюровые чехлы: – Я сейчас все вам перепачкаю.

– Ничего, у меня есть автомобильный пылесос. Грязь подсохнет, я ее потом счищу. Садитесь, не переживайте вы об этой мелочи, – махнул Андрей рукой, видя нерешительность девушки.

– Ладно, – кивнула она и уселась.

Андрей завел мотор и вырулил на проезжую часть. Всю дорогу они промолчали. Парень изредка бросал тревожные взгляды на Катю. Та прислонилась лбом к прохладному стеклу окошка и нервно покусывала губы. Андрей ни о чем не спрашивал, прекрасно понимая состояние девушки.

– Проходи, чувствуй себя, как дома, – улыбнулся Андрей, пропуская Екатерину вперед себя. Она остановилась у порога и с восхищением стала разглядывать шикарные апартаменты дома.

– Говоришь, извозом зарабатываешь? – прищурилась она.

– Ага, извозом, – улыбнулся тот в ответ.

Сами того не замечая, они перешли на более упрощенную форму общения и, не договариваясь, перестали друг другу «выкать».

– Снимай грязное барахло, я дам тебе халат своей сестры, и можешь пройти в ванную, помыться. Это, – он указал на испачканные вещи, – я засуну в стиральную машину, она у меня сразу после стирки все высушит. Давай, не стой, как памятник, раздевайся, – поторопил он девушку. – Еще не хватало потом за тобой ухаживать, если ты подхватишь воспаление легких.

– Может, ты выйдешь? – с сарказмом заметила девушка. – Мы еще не настолько близко знакомы, чтобы щеголять друг перед другом нагишом.

– А что, есть такая перспектива? – улыбнулся молодой человек.

– Ты о чем? – не поняла Катя.

– Ты же сама только что сказала: «пока мы не настолько близко знакомы». Вот я и спрашиваю. Есть ли такая перспектива? – продолжая улыбаться, разъяснил Андрей.

– Очень-то не умничай, – буркнула девушка. – Это непорядочно – пользоваться моими оговорками. Выйди, я буду раздеваться.

Андрей смутился от прямого взгляда Кати и с завидной поспешностью выскочил за дверь. Она проводила его взглядом и тихонько хихикнула:

– А он ничего, симпатичный. Фигура, как у Геракла, здоровый, черт, если обнимет, косточки потом собирать придется!

До Кати вдруг дошло, о чем она думает, и девушка захохотала:

– Ну, Катерина, докатилась до ручки! По-моему, гормоны ударили тебе в голову и ты перестала мыслить трезво. Не забывай, подруга, что ты на работе, причем очень даже ответственной. Никаких командировочных романов ты себе позволять не должна. Зов плоти запихни подальше, дыши глубоко и ровно, – сама с собой беседовала Катя, одновременно стягивая грязные вещи. Джинсы стояли от подсохшей грязи колом, а в ботинках хлюпала вода. Рукав у куртки был порван, а сумочка вообще была в предельно плачевном состоянии после того, как по ней проехалось одно из колес.

– Сам небось того не стоишь, сколько я заплатила за эту сумочку, – процедила сквозь зубы Катя, разглядывая испорченный аксессуар. Она осторожно достала из сумки колбу и обрадованно обнаружила, что та совершенно цела.

– Хоть в одном повезло, – удовлетворенно улыбнулась девушка, разглядывая герметично запаянный предмет. – Интересно, что там в ней обнаружится?..

В это время постучали в дверь и послышался голос Андрея:

– Катя, возьми халат и топай в ванную. Грязные вещи брось на пол, я потом заберу их. – И он протянул в приоткрытую дверь руку, в которой держал женский шелковый халат очень красивой расцветки.

«А сестрица-то у него со вкусом, – разглядывая халат, подумала Катя, – да и он сам тоже вроде ничего, одет, как с картинки спрыгнул, – улыбнулась она и тут же сама себя одернула: – Прекрати немедленно, это уже становится похоже на паранойю!»

Екатерина прошла в ванную комнату и восхищенно ахнула от представшей ее глазам роскоши. Кругом были зеркала, в которых отражался блеск розового кафеля.

«Кто же ты такой, интересно? – подумала об Андрее девушка. – Подпольный шахиншах? Или какой-нибудь авторитет? Нет, на бандита ты не похож, слишком грамотен для этого. А вообще, какое мне, собственно, дело до того, кто он такой?! – сама на себя разозлилась Катя. – Мне что, замуж за него выходить? Помогает, и слава богу, значит, есть у меня ангел-хранитель: не дает погибнуть в этом забытом богом городишке. Черт меня дернул согласиться на эту командировку! И не согласиться было нельзя, письмо-то пришло на мое имя… Ладно, что теперь толочь воду в ступе – дело сделано, я уже здесь. Нужно подумать, как теперь выкручиваться из создавшейся ситуации. Я могу прямо завтра отсюда уехать с чистой совестью. Адресат отсутствует, и найти его я никак не могу. В лаборатории я побывала, ничего криминального там не увидела, все достаточно чинно и благородно. Главный врач клиники проинформировал меня о болезни Ильи Анатольевича, и я вполне могу главному редактору преподнести это как факт, позволяющий не проводить дальнейшее расследование. Все, на том и порешим, завтра еду на вокзал и покупаю билет в Москву!»

Катя набрала воды в ванну и с удовольствием нырнула туда.

– Как здорово, – прикрыв от наслаждения глаза, прошептала девушка, – век бы так лежала и ни о чем плохом не думала! Почему, интересно, меня решили убить? А может, просто хотели напугать, как и со змеей? А вдруг Андрей ошибся и никто меня давить не хотел? Мало, что ли, таких случаев бывает на дороге? У страха, как известно, глаза велики, вот мне и кажется, что теперь на каждом углу притаилась опасность. В общем, так: завтра еще раз попробую разыскать Илью Анатольевича и, если снова из этого ничего не получится, уеду, – пришла Катя к окончательному решению и включила душ – вымыть волосы, в которых запуталось неимоверное количество грязи из лужи, в которую ее так нагло опрокинули.

Глава 10

Катя чуть не уснула в ванной, но вовремя опомнилась и поспешно вскочила из уже остывшей воды. Она просушила феном волосы, надела халат, который ей выдал Андрей, и, довольная своей чистотой, пошла искать хозяина дома.

– Андрей, ты где? – поплутав по многочисленным комнатам и коридорам, но так и не обнаружив его, прокричала девушка.

В то же мгновение одна из дверей открылась и оттуда высунулась конопатая мордашка молоденькой девушки.

– Ты кто? Новая Андрюшкина пассия? – минуя приветствие, поинтересовалась мордашка и плутовато улыбнулась.

– Я? – растерялась Катя. – Я его знакомая.

– А я что говорю? Я и говорю – знакомая… следующая! – продолжая улыбаться, сказала девушка.

– Никакая я не следующая, – насупилась Катерина. – Я журналистка из Москвы.

– И что же ты делаешь в нашей ванной да еще в моем халате, журналистка? – прищурилась девушка.

– Я чуть под машину не попала, а Андрей меня спас, но я все равно в лужу угодила, и вся моя одежда пришла в негодность. Твой брат привез меня сюда, чтобы я могла привести себя в порядок, а потом уж и отправляться в гостиницу, – сама себе удивляясь, начала оправдываться Катя.

– Ну, ясное дело. Машина, грязные вещи… очень хороший повод для знакомства, – сморщила девушка носик.

– Никакого повода я не искала, – начала злиться Екатерина. – Почему ты так разговариваешь со мной?

– Прикажешь целоваться с тобой? Много здесь вас таких ходит, – не унималась конопатая язва.

– Значит, твой братец – Казанова? – шпилькой на шпильку парировала Катя и тоже ехидно прищурилась в ожидании, что же скажет сестрица в защиту своего брата.

– Никакой Андрей не Казанова, – вспыхнула девушка. – Вы, бабы, сами ему на шею вешаетесь. Спасу от вас нет, надоели хуже горькой редьки!

– Ну, это не про меня, дорогая, – снова ехидно улыбнулась Катя. – Не родился еще тот человек, которому я бы бросилась на шею. Твой брат сам меня сюда притащил, чуть ли не насильно. Как только высохнут мои вещи, я с великой радостью покину этот дом. У меня, слава богу, и в Москве воздыхателей хватает, так что можешь не волноваться за своего Андрея, он мне перпендикулярно!

– Как, как ты сказала? Перпендикулярно? – хихикнула девушка. – Клево, нужно запомнить. А ты ничего, думаю, споемся. В прачечной он, – без всякого перехода проинформировала Екатерину сестрица и моментально скрылась за дверью.

– А где прачечная? Я уже заблудилась в вашем доме, – крикнула Катя.

– Вниз по лестнице, – ответили ей из-за двери, и сразу же после этого оттуда очень громко грянула музыка в стиле рэп.

Катя растерянно оглянулась по сторонам, но никакой лестницы в радиусе видимости не обнаружила. Чтобы совсем не заплутать, она спустилась по стеночке на пол и, облокотившись о нее, вытянула ноги.

«Посижу здесь, глядишь, меня кто-нибудь и найдет», – подумала она.

– Удобно? – услышала Катя знакомый голос и моментально вскочила на ноги.

Андрей стоял, скрестив руки на груди, и насмешливо смотрел на ее растерянное лицо.

– Что это тебе взбрело в голову на полу сидеть? У меня в доме стулья имеются: на всякий случай.

– Я ходила, ходила, не нашла тебя. Потом с твоей сестрой пообщалась, она сказала, что ты в прачечной. Я не знаю, где это, и решила здесь тебя дождаться, чтобы окончательно не заблудиться. У тебя не дом, а прямо лабиринт какой-то.

– Да, дом в самом деле большой, – оглянулся он по сторонам. – Нам с Галей такой и не нужен совсем. Я пробовал его продать, чтобы купить поменьше, но в нашем городе ни у кого таких денег не нашлось, а за бесценок отдавать мне не хочется.

– Зачем же такой строил?

– Это не я, это наш отец построил, решил замолить грехи молодости перед нами с сестрой, вот и перестарался.

– А где он сейчас?

– Убили его, – коротко бросил Андрей. – Пошли на кухню, Вера Ивановна ужин приготовила, – перескочил он на другую тему, чтобы прервать разговор, который явно был ему неприятен.

– Пошли, – тут же согласилась Катя и виновато улыбнулась. – Прости за любопытство, это издержки моей профессии.

– Прощаю, – буркнул хозяин дома и быстро пошел в сторону кухни.

Кате пришлось чуть ли не бежать за ним, потому что шаги у парня были просто семимильными.

– А Вера Ивановна – это кто? – не отставая от Андрея, спросила девушка.

– Экономка, как принято сейчас выражаться, а на самом деле – вроде матери она нам. Мне приходится часто отлучаться из дома, а сестра, сама видела, молодая еще. Ее теперешний возраст я переживаю, как стихийное бедствие. Веру Ивановну я специально пригласил, она бывший воспитатель из нашего детского дома. Галка всегда ее любила и слушалась, вот я и решил, чтобы она у нас пожила. Вера Ивановна – женщина одинокая, своих детей у нее нет, всю жизнь в детском доме проработала, чужих чад воспитывала, знает подход к любому подростку. Без нее я уж и не знаю, как бы управлялся со своей сестрицей: не девка, а чертенок в юбке, – рассказывал Андрей, и его глаза, когда он говорил о близких ему людях, приобретали какой-то мягкий оттенок. Было видно невооруженным глазом, до чего он любит свою конопатую сестренку и названую мать.

– А ваша мама где? – спросила Катя и прикусила свой любопытный язычок. Она сморщила нос, ожидая, что Андрей пошлет ее сейчас куда подальше, чтобы чрезмерно не любопытничала. Но, к ее великому удивлению, парень совершенно спокойно отреагировал на вопрос:

– Наша мать умерла, когда мне было пятнадцать, а Галке – всего три года. Тогда мы с ней и попали в детский дом.

– А сколько сейчас Гале лет?

– Семнадцать скоро будет, – вздохнул Андрей, – говорю же, самый опасный возраст, просто сумасшедший, по себе помню.

– Значит, тебе сейчас уже… – Катя закатила глаза, будто решала задачу из высшей математики.

– Двадцать девять мне, – засмеялся Андрей, – тоже опасный возраст, в некотором роде.

– Ты не женат?

– Нет.

– Почему?

– Галка всех моих знакомых девушек доводит до нервного припадка. Когда они представляют себе, что вместе с мужем, то есть со мной, приобретут еще и родственницу в ее лице, то мысль о замужестве выветривается из их хорошеньких головок в мгновение ока, – хитро улыбаясь, ответил парень. – Она – мой ангел-хранитель, – добавил он с нежностью в голосе. – Ну а если серьезно, то я пока не собирался жениться. Не нашел я еще подходящей кандидатуры.

– А вот твоя сестра сказала, что у тебя здесь женщины табунами ходят и надоели ей уже хуже горькой редьки, – язвительно заметила Катя.

– Побольше ее слушай, она тебе еще и не такого наговорит, – засмеялся Андрей. – Я предпочитаю в свой дом женщин, с которыми имею близкие отношения, не водить, прекрасно зная, что Галке это неприятно. Ко мне часто заходят по делу, а она всех представительниц женского пола принимает за моих потенциальных невест и сразу же начинает показывать иголки. А ты замужем? – в свою очередь поинтересовался молодой человек.

– Нет, и никогда не была, – грустно ответила Катя. – Мне моя профессия не позволяет заниматься домашними делами, а уж мужем – тем более. С утра до вечера на работе, постоянные командировки… Какому мужу это понравится? – вздохнула она.

– Что ж, так и будешь в угоду своей карьере незамужней сидеть? Это неправильно, женщина должна выполнить свое предназначение.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Женщина должна детей рожать и воспитывать, а не по командировкам мотаться.

– Ты ко всему прочему еще и философ, – с сарказмом заметила Катя.

– Эта философия простая – жизнью называется, – тут же парировал Андрей.

Они добрались до кухни, и разговор пришлось прервать. Катя увидела у плиты пожилую женщину. Та добродушно улыбнулась девушке и пригласила ее к столу.

– Андрюша сказал, что вы журналистка из Москвы. Меня Верой Ивановной зовут. А вас как?

– Катя, – улыбнулась в ответ девушка и потянула носом. От сковороды, которая стояла на плите, шел такой аромат, что Катин желудок моментально отреагировал и тут же заурчал. – Я, оказывается, ужасно голодная, сейчас, наверное, слона бы проглотила, – засмеялась она.

– Ну, слона у нас, к сожалению, нет, а вот свиную отбивную – это пожалуйста, – тоже засмеялась женщина. – Да с жареной картошечкой, да с малосольными огурчиками – это как раз то, что вам сейчас нужно! Присаживайтесь, кушайте на здоровье. Андрюшенька, а Галочка выйдет к столу? – повернувшись к парню, спросила она.

– У нашей девочки очередной бзик, она теперь на кефире решила неделю сидеть. Видишь ли, попа у нее большая, не может влезть в брюки – такие же, как у ее подружки, а большего размера в магазине не нашлось.

– Не сердись на нее, она еще маленькая, – встала на защиту девочки Вера Ивановна. – С возрастом все бзики пройдут. Хочется девочке быть стройной. Что здесь такого? А кефир – он для здоровья полезный, ничего страшного не будет. Вот посмотришь, завтра утром будет блинчики уплетать за обе щеки да нахваливать, я же ее знаю как облупленную, – смеясь, говорила женщина.

Катя ела с огромным аппетитом и слушала разговор. Ей до того было хорошо и уютно за этим столом и с этими людьми, что она даже замерла на мгновение, перестав жевать.

«Что это со мной? – подумала она. – Неужели Андрей прав и мне давно пора замуж? Чтобы вот так всем вместе за столом болтать ни о чем и обо всем сразу? Решать – тоже всем вместе – какие-то семейные проблемы и все такое прочее? Для меня ли все это? Смогла бы я бросить заниматься карьерой ради семейного счастья? Смотрю я на этот уютный дом, и мне уже этого захотелось», – вела внутренний диалог Екатерина сама с собой.

– А что же вы не кушаете? Или не понравилось? – услышала девушка голос Веры Ивановны.

– Нет, что вы! Очень вкусно, просто замечательно, – тут же возобновив трапезу, торопливо проговорила Катя и покосилась на Андрея. Тот молча, немного лениво пережевывал, с еле заметной улыбкой наблюдая за девушкой.

После сытного ужина Катю так разморило, что она чуть не уснула прямо здесь же, на стуле. Андрей, увидев, что у нее буквально слипаются глаза, сказал:

– Вера Ивановна постелет тебе в комнате для гостей. Переночуешь у нас, а завтра я тебя отвезу в гостиницу.

Катя сначала попробовала протестовать, хотя очень хотела остаться.

– Нет, я не могу ночевать в доме почти незнакомого мужчины, – пробормотала она, растирая слипающиеся глаза ладонями.

– Скажите, пожалуйста, какие мы, оказывается, целомудренные, – хмыкнул в ответ Андрей. – Хватит выкобениваться, иди давай и ложись спать. Утро, как известно, вечера мудренее, – тихонько подталкивая Екатерину в спину, приказал он. Девушка ничего не ответила на его слова, она практически уже спала прямо на ходу и лишь молча кивала головой, полностью и безоговорочно соглашаясь с хозяином дома.

Оттого, что она долго просидела в теплой ванне, и от сытного ужина девушку окончательно развезло, словно от вина. Да и сегодняшние волнения дали о себе знать. Известно, что организм по-разному реагирует на полученный стресс. Кто-то впадает в депрессию, кто-то, наоборот, становится слишком возбужден, а кто-то просто теряет на некоторое время все силы. Вот, наверное, и с Екатериной произошло именно это: она буквально лишилась сил от всего, вместе взятого. Как только ее голова коснулась подушки в шелковых наволочках, она крепко уснула, как будто провалилась в пропасть.

Глава 11

Катя проснулась среди ночи от нестерпимого желания посетить туалет. Она немного поворочалась в постели, пытаясь все же снова уснуть, но ее мочевой пузырь окончательно взбунтовался и, естественно, сон как корова языком слизала.

– Елки-палки, что же мне делать? Где здесь искать этот чертов туалет? – проворчала Катя и села на кровати. Она пошарила ногами по полу и, нащупав тапочки, всунула в них ноги. Вытянув руки перед собой, чтобы не приложиться в темноте к чему-нибудь лбом, она осторожно начала продвигаться в сторону двери. Во всяком случае, ей казалось, что она идет к двери. Наткнувшись несколько раз на какую-то мебель, Катя дошла наконец до стены и начала шарить по ней руками, ища выключатель.

– Как у негра в одном месте, – ворчала она. – Ну почему я не спросила у Веры Ивановны, где у них здесь ближайший от этой комнаты туалет?

Катя прошла вдоль стены, но выключателя так и не обнаружила. Она остановилась и начала вглядываться в темноту.

– Хоть бы окно увидеть, тогда я сразу пойму, где дверь. Как правило, она должна находиться как раз напротив окна. Ну, Протасова, вот влипла, так влипла, – тараща глаза в темноту, чтобы хоть что-то разглядеть, шептала девушка. – Впору прямо здесь садиться и справлять нужду. Еще немного – и мой мочевой пузырь разлетится на мелкие кусочки.

Глаза постепенно начали привыкать к темноте, и, к великой радости Екатерины, она разглядела очертание большого окна, задернутого шторами. Хоть шторы и были плотными, но через них еле заметно проглядывала луна.

– Ага, вот оно, окошечко, значит, дверь должна быть как раз у той стены, где я сейчас стою, – обрадовалась Катя и повернулась к стене.

Она тут же увидела светлое пятно и опрометью бросилась к нему. К ее счастью, это оказалась именно дверь, которую она так упорно искала. Девушка выскочила в коридор и нерешительно остановилась. Коридор освещался тусклым светом, все было прекрасно видно. Только Кате это нисколько не помогло, так как она совершенно не представляла, в какую же ей сторону двигаться, чтобы попасть, куда требовалось. Она направилась вправо, вспомнив, что именно оттуда ее вчера привел Андрей. Дойдя до лестницы, она ужасно обрадовалась и уже почти вприпрыжку побежала вниз. Когда Катя спустилась, то увидела, что оказалась в большой гостиной. Покрутившись на одном месте, как юла, она поняла, что непременно оконфузится, если в ближайшие тридцать секунд не найдет туалета.

– Кто так строит? Ну кто так строит? – чуть не плакала Катя, вспомнив незадачливого южанина из кинофильма «Чародеи», который почти сутки плутал по лабиринтам огромного здания и никак не мог найти выход.

«Еще немного, и будет полный прикол», – думала она, то и дело останавливаясь и плотно сдвигая коленки, чтобы сдержать рвущийся на волю поток из мочевого пузыря. Девушка вышла из зала и, пройдя совсем немного, увидела небольшую дверь. Она ее открыла, пошарила по стене рядом с дверью, но выключателя не нашла. Катя все же шагнула внутрь, оступилась на пороге и кубарем влетела в помещение. Практически сразу на ее голову посыпались какие-то предметы, со страшным грохотом опрокидываясь на пол. Девушка завизжала и плюхнулась на пол, прикрывая руками голову. Через какое-то время на лестнице послышался топот, а через десять секунд вспыхнул яркий свет. Катя зажмурила глаза: после темноты ее совсем ослепило.

– Ну, и что сие представление означает? – услышала она голос Андрея. Девушка открыла глаза и, глядя на тапочки хозяина дома, начала им объяснять, что заблудилась.

– За каким хреном тебе вздумалось ночью бродить по дому? – рявкнул Андрей. – У тебя что, бессонница или ты страдаешь лунатизмом?

– Я писать хочу, – пропищала Катя, и из ее глаз крупными горошинами покатились слезы. – У тебя не дом, а дурдом настоящий! Дверей – миллион, но ни одна не ведет куда нужно!

Андрей, глубоко вздохнув и закатив глаза под лоб, рывком приподнял Екатерину с пола и уже миролюбиво, сдерживая рвущийся наружу смех, сказал:

– Разуй свои глазки, ты стоишь как раз рядом с туалетом. Но тебя за каким-то чертом понесло в кладовку. Утром будешь все складывать на место, – проговорил он, показывая на альпинистское снаряжение, которое в беспорядке валялось на полу. Он подтолкнул насупленную девушку к двери туалета, а сам, облокотившись о стену, стал ждать, когда она выйдет обратно. Когда смущенная Катя вышла, он усмехнулся, глядя на стоящие дыбом волосы у нее на затылке. – Между прочим, в комнате для гостей, где ты изволила сегодня почивать, есть отдельный туалет, – огорошил он девушку.

– Как это – есть туалет? А зачем же я тогда здесь плутала?! Ты что, не мог меня предупредить? Я, между прочим, живой человек, и, соответственно, ничто человеческое мне не чуждо. И нечего надо мной смеяться, – взъершилась Катя, увидев, как губы Андрея подрагивают, сдерживая смех.

– Я тебе ничего не успел сказать, ты уже по дороге уснула, еще пока я тебя до комнаты провожал. А смеюсь я потому, что ситуация комичная, согласись. Ты сейчас выглядишь как воробей, которого кошка ощипать хотела. Да и вообще… видок у тебя соответственный, – усмехнулся парень.

Катя опустила глаза и только тут сообразила, что щеголяет в коротенькой ночной рубашке, которую ей вчера выдала Вера Ивановна. Она испуганно вскинула глаза на Андрея и тут же выпалила:

– Нечего на меня пялиться! Ни разу полуголых баб, что ли, не видел?

– Почему же не видел? – усмехнулся тот. – Повидал на своем веку и голых, и полуголых вполне достаточно. А ты-то почему так смутилась? Неужели ни разу полуголой перед мужчиной не ходила? – съехидничал Андрей.

Катя с вызовом вздернула нос:

– Ну почему же? Я только так перед ними и хожу, – шпилькой на шпильку ответила она. – Я не привыкла спать в одежде, вроде некоторых, она мне мешает, – кивая головой на спортивный костюм Андрея, усмехнулась Катя.

– Я в одежде тоже не сплю. Люблю, чтобы вообще ничего не мешало, поэтому перед тем, как лечь в постель, разоблачаюсь до… – Андрей лучезарно улыбался, наблюдая за Катей. – До Адамова костюма, – закончил он.

– Сегодня ты изменил своим правилам? – ехидно поинтересовалась Катя, смешно сморщив носик.

– Нет, своим правилам я не изменяю никогда, и прошу это запомнить – на всякий случай. Просто сегодня я еще не ложился, за компьютером сидел, когда грохот услышал. Прихожу – а здесь ты сидишь, – съехидничал он в отместку.

Катя уже было открыла рот, чтобы сказать наглецу что-нибудь такое-эдакое, но в это время на лестнице показалась сестра Андрея.

– Что за шум, а драки нет? – усмехнулась она, с издевкой разглядывая неглиже Екатерины.

– Иди спать, нечего пялиться, – строго приказал мужчина, повторив слова Екатерины, которые несколько минут назад были сказаны ею ему самому. – Ты чего вскочила? Тебя только здесь не хватало, – проворчал он, явно расстроенный тем, что их с Катей интересный разговор прервали.

– Хочу – сплю, хочу – пялюсь, – с вызовом ответила девушка. – Что это вы свидание устроили рядом с сортиром? Места, что ли, в доме больше не нашлось? – продолжала язвить девица. – Или у вас извращенные вкусы к «ароматам»?

– Не твоего ума дело, – рявкнул на сестру Андрей. – Кому сказал, иди спать!

– Скажите, пожалуйста, старшина какой нашелся! Тебе здесь не казарма, чтобы мне приказывать. Я пить захотела, вот на кухню иду. Ты мне прикажешь невидимкой стать, чтобы не мешать вам своим присутствием? – окрысилась девушка. – В своем собственном доме я могу ходить, когда хочется и куда хочется, – проворчала она и, спустившись с лестницы, гордо продефилировала мимо Кати и Андрея.

– Вот язва, – провожая взглядом сестру, улыбнулся он. – Это она к тебе меня ревнует, вот и выпустила рожки, – сказал он Кате.

– Вот еще, – фыркнула Екатерина. – Пусть не волнуется, я далека от мысли о посягательстве на твою холостяцкую жизнь, так ей и передай.

– Не думаю, что она мне поверит, учитывая твой теперешний вид, которого она не могла не заметить, – засмеялся Андрей. – Так что репутация твоя как ни крути, а все же пострадала. Думаю, что в глазах моей сестренки – окончательно и безвозвратно, – зацокал он языком.

– Мне с твоей сестрой детей не крестить, пусть думает, что хочет. Немедленно проводи меня в комнату, где я сплю! – выпалила Катя и, резко развернувшись, понеслась в сторону лестницы.

Андрей пошел следом за ней и задержался у ступеней. Катя оглянулась и увидела, что он улыбается, глядя снизу на ее попку, обтянутую прозрачными трусиками, которые очень хорошо сейчас просматривались, так как она стояла уже посередине лестницы. Девушка растерялась, не зная, что ей делать. Не придумав ничего лучшего, она села на ступеньку и зашипела, как кобра:

– Если ты не хочешь получить в лоб, чтобы ослепнуть навсегда, то немедленно прекратишь разглядывать мою задницу, поднимешься сюда и перестанешь противно ухмыляться.

– Считай, что я уже ослеп… от вида твоих аппетитных нижних полушарий, – засмеялся Андрей и начал медленно подниматься по ступенькам. Он, не отрываясь, смотрел Кате в глаза, а она, в свою очередь, тоже не могла оторваться от этого завораживающего взгляда. Когда мужчина поравнялся с ней, он подал ей руку, чтобы помочь подняться. Она игнорировала этот жест и стремительно вскочила.

– Куда идти, в какую сторону? – спросила она.

– От лестницы – налево, третья дверь.

Катя чуть ли не бегом понеслась в нужном направлении, а Андрей, облокотившись локтем о перила, наблюдал за ней и хитро при этом улыбался.

Девушка влетела в комнату и, хлопнув дверью, прижалась к ней спиной. Она тяжело дышала, как будто убежала сейчас от целой своры бешеных собак.

– Ой, мамочки, – прижимая руки к груди, в которой ухало ее сердце, выдохнула Катя. – Что это со мной? Неужели этот парень смутил меня настолько, что я даже растерялась? Давно со мной такого не бывало! Последний раз я влюблялась в институте, и то ненадолго.

Девушка прошла к кровати и, присев на ее краешек, задумалась. «Он явно со мной заигрывает. Но зачем? Действительно ли я ему нравлюсь… или для того, чтобы держать меня все время на виду, пока я буду совать свой нос в дела клиники? Кто же он такой, этот „мистер Икс“? И, как нарочно, информацию получить негде, я здесь совершенно никого не знаю».

Из задумчивости Катю вывел осторожный стук в дверь.

– Кто там? – еле прохрипела Катя моментально пропавшим голосом. Она откашлялась и уже вполне внятно повторила вопрос: – Кто там?

Дверь приоткрылась, и в проеме показалась голова Андрея, ослепительно улыбающегося.

– Выпить не хочешь? – шепотом спросил он.

– Я, вообще-то, не пью, – удивленно ответила Катя, тоже понизив голос до шепота. – А тебе что, собутыльник понадобился?

– Ага, один пить не умею.

– Заходи, так и быть, составлю тебе компанию. Только сначала я халат накину. Ты не против? – все так же шепотом спросила Катя.

– Вообще-то против, но, так уж и быть, накидывай, – полушутя-полусерьезно ответил мужчина и протиснулся в дверь. Пока он стоял в коридоре с приоткрытой дверью, Катя успела заметить, что халат висит на спинке кровати, и, быстро схватив его, начала натягивать на себя. Андрей осторожно прикрыл дверь, и они оказались в полной темноте.

– Ты как, уже оделась? Можно свет включать? – раздался его голос.

– Да, включай, – торопливо застегивая пуговички, ответила девушка. Вспыхнул свет, и она зажмурилась.

– А здесь случайно какой-нибудь настольной лампочки нет? – прикрывая глаза ладонью, спросила Катя.

– Есть, на тумбочке стоит, сейчас включу, – ответил Андрей и прошел через комнату. Он включил настольную лампу, выключил основной свет и присел в кресло, прямо напротив Кати. В руках он держал бутылку вина «Токай» и два бокала. Катя внимательно посмотрела на Андрея.

– Ты что, алкоголик?

– Почему ты так решила?

– Ночью пьют только алкоголики.

– Это твое твердое убеждение? – усмехнулся Андрей. – Или ты его только что придумала?

– Не знаю, просто я всегда так думала, – пожала девушка плечами.

– Глупости. Алкоголики действительно пьют круглосуточно, вне зависимости от времени суток. А я – только тогда, когда для этого появляется настроение или повод.

– А сейчас что? Настроение или какой-то повод?

– Скорее настроение.

– Кто ж тебе его так испортил? – сморщилась Катя, заранее думая, что в этом факте обвинят сейчас именно ее.

– Почему же испортил? Наоборот, у меня прекрасное настроение, и по этому поводу я решил выпить бокал хорошего вина, – заулыбался Андрей. – Но непременно вместе с тобой, – добавил он.

– За что же такая честь? Что я тебе сделала плохого? – начала веселиться Катя, заинтересованная таким оборотом разговора.

– Просто… – неопределенно пожал плечами Андрей. – Просто я понял, что ты хороший человек и мне с тобой интересно. Хочу поболтать за бокалом вина. Ты находишь в этом что-то плохое?

– Нет, ничего плохого я в этом не вижу. Ты заигрываешь со мной? – прямо в лоб задала Катя вопрос.

– Ну, вроде того, – признался мужчина. – А ты против?

– Категорически.

– Почему?

– Я на работе.

– Сейчас ты не на работе, а у меня в гостях.

– Все равно.

– Давай наконец выпьем, – прервал щекотливую тему Андрей и начал разливать вино по бокалам. Он подал один из них Екатерине и, приподняв свой, спросил: – За что будем пить?

– Откуда я знаю, за что? За здоровье, наверное? – пожала девушка плечами. – Может, у тебя имеется лучшее предложение, не такое банальное?

– Точно, есть, – щелкнув пальцами, сказал Андрей. – Я хочу сказать тост.

– Валяй, – развеселилась Катя и заерзала на кровати. – Обожаю слушать хорошие тосты!

– Давай выпьем за то… – Андрей хитро посмотрел на Катю, которая смотрела на него с ожиданием. – За то… чтобы ты наконец вышла замуж, – неожиданно закончил он.

Катя посмотрела на него удивленными глазами и весело расхохоталась:

– Ну и тост ты придумал! Что это с тобой? Почему вдруг – именно замуж? Мне и так неплохо живется. И потом, я еще не встретила достойную кандидатуру, так же, как и ты.

– Почему ты не пьешь? – прервал девушку Андрей, не отвечая на ее вопросы. Сам он опрокинул бокал в рот и выпил все до дна.

– Странный ты, – пожала Катя плечами и отпила из бокала половину.

– Нужно выпить до дна, – заметил Андрей.

– Не хочу я пить до дна за этот дурацкий тост, – уперлась Екатерина. – Что за бредовые мысли у тебя в голове?

– И все же выпей, это очень хорошее вино, да и спать будешь крепче, – сказал Андрей и встал с кресла. – Я пойду, можешь ложиться и спокойно отдыхать. Мне тоже уже пора, ты хоть немного поспала, а я еще не ложился. – Он быстро пересек комнату и, не оглядываясь, вышел за дверь, не забыв тихонько ее прикрыть. Катя еще долго сидела на кровати и тупо смотрела на дверь, пытаясь сообразить, что же именно сейчас произошло.

Глава 12

– Как – умер?! – ахнула Екатерина, когда услышала известие о внезапной смерти Евдокимова, которое ей сообщила его соседка.

Катя, как и планировала, утром следующего дня отправилась по знакомому уже адресу, надеясь хоть сегодня застать пенсионера дома. Андрей подвез ее к самому подъезду и тут же уехал, сославшись на неотложные дела. Всю дорогу они ехали молча, немного смущенные вчерашними событиями. Хоть ими и не было сказано ничего особенного, но и Катя и Андрей почувствовали, что какая-то, чуть заметная искра все же проскочила между ними. Два взрослых человека откровенно растерялись, не зная, что же теперь с этим делать.

«Подростки быстро бы разобрались, что к чему», – молча усмехалась про себя Катя, сидя в машине рядом с Андреем. Она старалась не смотреть на него, чтобы не выдать своего волнения.

И вот сейчас, когда ее буквально окатили ледяным душем – известием о смерти Евдокимова, все остальные мысли выветрились из головы в мгновение ока, в том числе и об Андрее.

Катя стояла у двери и упрямо звонила в нее, и тут из квартиры напротив вышла все та же молодая соседка.

– Не звоните, нет его и теперь уже никогда не будет, – проговорила она.

– Почему? – удивилась Катя.

– Умер Илья Анатольевич.

– Как?! – ахнула девушка. – Когда?

– Вчера в больнице.

– Он что, лежал в больнице?

– Да, вчера вечером племянница приезжала и все мне рассказала. Его, оказывается, два дня назад снова в психиатрическую больницу забрали, а я даже и не знала. На работе была, не видела, что машина за ним приезжала. Поэтому вы и не могли его дома застать. А вчера у него сердечный приступ случился, прямо там, в психушке.

– Он что же, и в самом деле был ненормальным? – поинтересовалась Катя.

– Я лично ничего такого не замечала: старик как старик, – пожала соседка плечами. – Спокойный такой, всегда поздоровается, спросит, как у меня дела. Раньше, когда он еще работал, его практически дома не было, все время пропадал в клинике. Потом, когда на пенсию вышел, грустный какой-то ходил все время. Я слышала, что не по своей воле он на пенсию ушел, а его отправили, он-то совсем не хотел уходить. Но утверждать точно не могу. Мало ли что люди говорят? Наши старухи дня не проживут, если кому-нибудь косточек не перемоют, у них это первое развлечение. Правда, Илью Анатольевича даже «жаба» уважала, – покачала она головой. – Про него мало сплетничала, только про пенсию говорила, – давала Кате информацию словоохотливая соседка.

– Какая жаба? – не поняла Катя.

– «Жаба» – это старуха одна, тоже в этом доме живет, хорошо, что не в нашем подъезде. Сплетница номер один, все обо всех знает. Ладно бы, правду говорила, а то переврет все на свой лад и смакует на скамейке вместе с товарками своими.

– С кем? – снова не поняла Катя.

– С подругами своими, такими же старухами, как сама «жаба», – терпеливо объяснила девушка. – Эта «жаба» у нас уже две молодые пары развела, чтоб ей пусто было, – сплюнула она. – Терпеть ее не могу!

– Как же это – развела? – удивилась Катя.

– А вот так! Наговорила невесть что, ребята и поссорились.

– Зачем же слушали? Разве не знали, кто такая эта «жаба»? Значит, любили друг друга не по-настоящему, если пошли у нее на поводу, – сделала вывод Катя.

– Так-то оно так, только она преподносит все в таком виде, что и не захочешь, а поверишь, – согласилась девушка. – Витька с Ленкой даже подрались перед тем, как разбежаться. Ой, ну ее на фиг, не хочу с утра настроение портить! Вы представляете, я уже заметила: если, не дай бог, я ее встречаю, когда выхожу из дома на работу, – и девушка закатила глаза под лоб, – все! Считай, день потерян окончательно и безвозвратно, – рубанула она воздух ребром ладони.

– Не поняла. Что значит – потерян? – спросила Катя, с интересом наблюдая за болтушкой.

– Все наперекосяк и кверху задницей, – доходчиво объяснила она. – Ведьма эта «жаба», точно говорю! Ой, а что же это мы на пороге стоим? Вы проходите, я сейчас чайник поставлю, – засуетилась она.

– Спасибо, с удовольствием, – улыбнулась Катя и шагнула в квартиру. Ей совершенно не хотелось пить чай, потому что совсем недавно она позавтракала в доме у Андрея шикарными блинчиками с ароматным кофе, которые приготовила Вера Ивановна. Но она решила все же принять приглашение, чтобы побольше узнать о Евдокимове.

«Как-никак ближайшие соседи, должны много друг про друга знать», – подумала Катя.

– Меня Ксюша зовут, – услышала она голос девушки. – А вас как?

– Катя, – представилась журналистка.

Ксения привела Катю на кухню и усадила за небольшой круглый столик. Катя с интересом начала рассматривать помещение, которое радовало взгляд своими веселыми красками. Ксюша, заметив, как гостья рассматривает ее кухню, довольно заулыбалась.

– Нравится? – спросила она. – Это я сама все здесь разрисовала. Рисовать люблю до ужаса!

Катю поразила картина во всю стену, на которой были изображены всевозможные фрукты в экзотических вазах, а из-под нарисованного стола, на котором размещалось все это великолепие, выглядывала конопатая, вся перепачканная шоколадом хитрая мордашка ребенка. Кто это был, девочка или мальчик, понять было невозможно, потому что дети в таком возрасте практически все на одно лицо.

– Это я своего братишку здесь нарисовала. Вернее, срисовала с его детской фотографии, сейчас-то ему уже семнадцать лет, – объяснила Ксюша, увидев, с каким интересом рассматривает картину Екатерина.

– Здорово, – откровенно восхитилась журналистка. – Я никогда не умела рисовать и всегда завидовала людям, у которых имеется к этому талант. Какая же вы молодец, Ксюша! – восхищенно покачала головой Екатерина.

Ксения поставила на стол две чашки с блюдцами, вазу с печеньем, другую – с конфетами и розеточку с вареньем.

– Вы чай какой любите, крепкий или не очень? – поинтересовалась хозяюшка.

– Средний, – улыбнулась Катя. – А что, давно заболел Илья Анатольевич? – перешла она к интересующей ее теме.

– Три года назад он на пенсию ушел. Сначала вроде ничего был, шустрый такой. Потом заболел. Но, признаюсь честно, на мой взгляд, он здоровее всех нас был, на любой вопрос у него ответ имелся, – покачала девушка головой. – Правда, замкнутым стал, особенно в последнее время. К нему очень часто его ученик приезжал, он теперь в той клинике, где Илья Анатольевич работал, главврачом стал. Я слышала, что часто ругались они, а в последний раз, две недели назад это было, Илья Анатольевич его вообще из квартиры выставил.

– Откуда вы знаете?

– А я слышала, как он ему вслед кричал: «Не смейте ко мне больше являться! Вам придется за все ответить, так настоящие ученые не поступают! Вы забыли о том, что давали клятву Гиппократа». Я в окно выглянула, смотрю, тот, молодой, выскочил как ошпаренный, в машину свою шмыг – и уехал. После этого я больше его не видела, он действительно больше не приезжал. Вот такие грустные новости, – вздохнула соседка и засуетилась. – Да вы чай-то пейте, вот варенье клубничное, конфеты «Ассорти», это мне пациентка подарила – за то, что я уколы совсем небольно делаю, – засмеялась Ксения. В это время зазвонил телефон, девушка сняла трубку. Поговорив минут пять, она виновато посмотрела на Катю: – Вы меня извините, мне на работу нужно собираться, сменщица позвонила, домой ей срочно надо, вроде бы ребенок заболел. Вот, теперь придется без выходных какое-то время работать.

– Не за что извиняться, Ксения, мне уже пора, – успокоила девушку Катя и встала из-за стола. – Спасибо за чай и варенье, – улыбнулась она и пошла в сторону входной двери.

Ксюша проводила гостью и еще раз виновато проговорила:

– Извините еще раз.

Катя медленно пошла по лестнице вниз, переваривая информацию.

– Надо же, умер! Две недели назад поругался со своим учеником, даже выгнал его из своего дома, а потом взял – и умер! Странно все это и совсем мне не нравится, – тихо бормотала Катя. – Поехать, что ли, сейчас к его племяннице? Может, на этот раз она захочет со мной поговорить?

Приняв решение, Катя сорвалась с места и бегом побежала к автобусной остановке. К ее великому удивлению, автобус подошел буквально через десять минут, а еще через сорок Катя уже выходила на знакомой остановке.

Насколько девушке повезло с автобусом, настолько не повезло с визитом. Дома никого не оказалось, и Катя вернулась в гостиницу несолоно хлебавши. Она нашла в справочнике номер телефона психиатрической больницы и узнала, в какой морг увезли Евдокимова. Позвонив туда, она получила информацию о том, что похороны состоятся послезавтра на городском кладбище.

«Что ж, придется задержаться здесь еще на пару дней, – подумала Катя. – Что мне делать здесь еще целых два дня? Может, пройтись сейчас по городу? В прошлый раз я видела афиши, обещающие незабываемое шоу с участием артистов „Аншлага“. Поеду, попробую купить билет».

Катя подошла к зеркалу, критически осмотрела себя со всех сторон и, вполне довольная своей внешностью, вышла из номера. Решив пройтись пешком, девушка не спеша направилась в сторону театра, единственного в этом городе. В ее кармане зазвонил мобильный телефон. Открыв крышечку, Катя услышала голос Андрея.

– Привет, ты где? – спросил он.

– Я в городе, решила прогуляться и купить билет на концерт. Мне придется задержаться здесь на пару дней. Нужно же как-то развлекаться?

– По какой причине задержка?

– Не переживай, причина не в тебе, – сказала, как отрезала, Катя, и получилось у нее это чуть грубовато.

– Я даже и мечтать не смел об этом, – удивленно и одновременно с сарказмом ответил Андрей. – Так по какой же причине задержка? – вновь повторил он тот же вопрос.

– Евдокимов умер вчера в больнице от сердечного приступа, – ответила Катя. На мгновение в трубке установилась оглушительная тишина. Потом девушка вновь услышала немного глуховатый голос молодого человека:

– А ты здесь при чем?

– Я здесь совершенно ни при чем, просто хочу поприсутствовать на похоронах.

– Зачем?

– На таких «мероприятиях» всегда много говорят о покойном, причем совершенно разные люди. Хочу походить среди них, послушать. Вдруг какая-нибудь нужная информация просочится?

– Жди меня у театра, без меня тебе вряд ли удастся купить билет на концерт, который состоится уже завтра, – без всяких предисловий перескочил на другую тему Андрей. – Буду через двадцать минут, – добавил он и отключился.

Катя с удивлением посмотрела на пикающую трубку у себя в руках и пожала плечами:

– Скажите, пожалуйста, какие мы предупредительные, прямо джинн из волшебной лампы Аладдина! «Мы умеем исполнять любые желания», – фыркнула Екатерина и замедлила шаги. – Очень не люблю приходить на встречу первой. Ждать – это не в моем характере, – усмехнулась девушка и притормозила у магазина, в витрине которого были выставлены манекены, наряженные в изысканное нижнее белье.

«Это, пожалуй, мне подошло бы», – подумала Катя, разглядывая кружевной комплект девственно-белого цвета. Щелкнув пальчиками, она решительно открыла дверь магазина и нос к носу столкнулась в дверях… с Черкуновым Петром Семеновичем.

– О-о, – только и смогла выговорить Катя.

– Добрый день, Екатерина Семеновна. Вы разве еще не уехали? – приветливо улыбаясь, спросил мужчина.

– Нет, я еще не уехала, город ваш мне очень понравился, вот, хожу, гуляю, в магазины заглядываю.

– Решили обновить содержимое комода, где хранится ваше белье?

– То, что я так решила, это естественно, – прищурилась Катя, – а вот вы-то что здесь делаете? Неужели покупаете женские трусики? – сама от себя не ожидая такой наглости, чуть насмешливо спросила она.

– Простите, но вам не удалось меня уязвить, а, судя по вашему милому личику, очень этого хотелось, – все так же улыбаясь, сказал Черкунов. – Дело в том, что в этом магазинчике продается не только женское белье, но и мужское. А я, видите ли, никому не доверяю покупать для себя трусы и майки. Предпочитаю делать это сам.

– Извините, – буркнула Катя и пошла в глубь магазина.

– Всего доброго, Екатерина Семеновна, желаю удачных приобретений, – услышала Катя ехидный голос за своей спиной, но не обернулась, а крепко сжала кулачки и прошла к стойкам, где были развешаны образцы белья.

Девушка еще раз убедилась, насколько неприятен ей Черкунов, но прекрасно понимала, что это еще ни о чем не говорит. Мало ли кому она сама может быть неприятна, она даже уверена, что такие люди найдутся. Но ведь это не значит, что она плохой человек?

«Ничего, господин доктор, я быстро сотру самодовольную нахальную улыбку с твоей холеной физиономии! Вот только до Москвы доберусь и сдам на анализ колбу. Посмотрим, чем вы там занимаетесь в своей лаборатории! А Евдокимова наверняка вы убрали, я в этом уверена. И меня хотели сначала змеей напугать, а потом – машиной. Может быть, это, конечно, плоды моей фантазии, но что-то мне подсказывает…»

Катя тряхнула головой, чтобы выбросить из нее неприятные мысли, и сосредоточилась на выборе нижнего белья.

Глава 13

Катя взглянула на часы и увидела, что торчит в магазине уже больше сорока минут. «Кажется, переборщила я с опозданием к театру», – подумала она и, быстро оплатив покупку, выскочила из магазина. Через пять минут она уже увидела здание театра и высокую фигуру Андрея, который прогуливался неподалеку.

– Извини, Андрей, я немного увлеклась в одном из ваших магазинов, – выдохнула она, подбегая к парню.

– Ничего, я еще не успел разозлиться, – кисло улыбнулся он, – добрый день, кстати.

– Здравствуй, – запоздало поприветствовала девушка Андрея и посмотрела на него хитрыми глазами. – Вроде виделись уже сегодня? А где же обещанный билет? – чтобы скрыть смущение, перескочила она на тему о «прекрасном».

– В кармане.

– Так давай сюда. – И Катя протянула руку. – Сколько, кстати, я тебе за него должна?

– Ты мне ничего не должна, кроме того, что завтра на концерт идешь вместе со мной, – улыбнулся Андрей, и его белые зубы сверкнули на солнце.

«Ух ты, черт возьми, кажется, я начинаю по-настоящему заглядываться на этого парня», – подумала Катя и смущенно отвела глаза.

Вслух она проговорила:

– Что ж, это даже хорошо, ведь здесь я никого не знаю, а слушать концерт одной как-то не совсем удобно. Только я заранее прошу прощения, – сморщила она носик.

– За что это? – спросил Андрей.

– Собираясь в командировку, я не планировала посещать развлекательные мероприятия, поэтому не брала с собой вечерних туалетов. Денег, чтобы купить что-то приличное, у меня нет, а те, что были, я только что потратила. Осталось на дорогу, ну, и немного на непредвиденные расходы. Если я пойду в брюках, это будет не очень вульгарно?

Андрей с нахальной оценивающей улыбкой обошел вокруг Кати, на миг задержал взгляд на ее бедрах и выдал резюме:

– Думаю, что сойдет, попка у тебя ничего себе, аппетитная. Впрочем, я еще вчера об этом сказал.

– Ну и наглец же ты, господин Ситников, – возмущенно прошипела Катя. – Никуда я с тобой не пойду!

– Почему? – пожал тот плечами. – Ты меня сама спросила, я и ответил. Любая женщина на твоем месте за такой комплимент меня бы расцеловала, а ты злишься. Странный вы народ, женщины, вам не угодишь.

– Я не любая, – нахмурилась Катя. – И сама знаю, как реагировать на своем месте. И вообще, кто тебе дал право так себя вести?

– А как я себя веду? По-моему, нормально. Хочешь, поедем ко мне, выберешь что-нибудь у сестры, – как ни в чем не бывало предложил Андрей. – Правда, у нее такая одежда, что без слезных рыданий невозможно смотреть, все – «ультра», как она выражается.

– Нет уж, – замахала Катя руками. – Я же не тинейджер, а приличный журналист. Представляешь, что потом ваши горожане обо мне скажут? Лучше простенькое, но свое и согласно возрастной планке.

– Как хочешь, – пожал Андрей плечами. – Мое дело предложить. Итак, билеты у меня, с этим все решили, завтра в шесть тридцать я подъеду за тобой в гостиницу. Теперь давай-ка пройдемся, и ты мне расскажешь о том, что случилось с Евдокимовым.

– А что здесь рассказывать? Я тебе уже по телефону все сказала. Умер он вчера в больнице от сердечного приступа. Похороны послезавтра на городском кладбище.

– И что ты думаешь по этому поводу? – спросил молодой человек и пристально посмотрел на Катю.

– А что я, собственно, должна думать? Умер человек, жалко, конечно, ведь мне так и не удалось с ним пообщаться, а редакция меня откомандировала сюда именно за этим. Но я его совсем не знаю, поэтому, естественно, изображать скорбь по этому поводу было бы глупо.

– Кать, что ты сейчас из себя дурочку изображаешь? – огорошил девушку вопросом Андрей.

Она приостановилась и, посмотрев на него в упор, спросила:

– Что ты имеешь в виду? Какую дурочку?

– Круглую, – отбрил мужчина. – Я тебе задал вопрос, и ты прекрасно поняла его значение, но пытаешься увести меня в другую сторону. Если ты настолько бестолкова, то я задам его по-другому. Как ты считаешь, у Евдокимова действительно был сердечный приступ или ему помогли его получить?

Екатерина молчала.

«Если бы я знала, что могу тебе доверять, то, может быть, и сказала, как я действительно считаю», – подумала про себя девушка. Вслух она спокойно и почти равнодушно проговорила:

– Андрей, человека нет, и уже совсем неважно, что я думаю. Я не следователь, а всего лишь журналист и лезть в это дело дальше не хочу. Пусть этим занимается тот, кто получает за это зарплату, то есть следственные органы. Мне достаточно того, что я уже пережила по этому поводу. Например, чуть не скончалась от сердечного приступа, когда мне в кровать подложили змею. Я уверена, что мне ее подложили, потому что хозяин рептилии уверял меня в том, что это совершенно безобидное, воспитанное существо, она никогда не выползает из своего аквариума… тем более что он был закрыт. Второе происшествие из меня чуть заику не сделало, когда я практически уже угодила под колеса автомобиля. И если бы ты не оказался рядом, не известно, чем бы все это закончилось. Кстати, я тебя так и не спросила тогда, как ты там оказался? Но теперь это уже неважно. – Катя безразлично махнула рукой и посмотрела Андрею в глаза. – Чего мне ждать дальше? Ты можешь мне ответить на этот вопрос? Не можешь? Тогда я сама отвечу. Ждать чего-то еще я не собираюсь. Ничего больше я не хочу знать и тем более испробовать вновь всякие «недоразумения» на своей шкуре. Я уезжаю домой с чистой совестью, потому что человек, который прислал в редакцию письмо, умер. А это означает, что проверить правдивость его информации нет никакой возможности и печатать это письмо редакция не имеет права. У нас нет полномочий на то, чтобы заводить уголовные дела на основании чьих-то писем. Если даже я и проинформирую компетентные органы о своих подозрениях, толку от этого все равно не будет.

– Почему ты так думаешь? – спросил Андрей.

– Андрей, кто будет заниматься этим делом здесь, в вашем городишке, где вся милиция куплена? В Москве тем более никто не обратит на это внимания…

– Но почему? – упрямо спросил парень.

– Да потому! Отправитель письма болен уже три года психическим заболеванием. Скажут, что это бред больного шизофреника. Да и письмо к тому же пропало. Я тоже идиотка – вместо того, чтобы сделать копию, взяла с собой оригинал. Ладно. – Катя вздохнула. – После драки кулаками не машут, больше ничего не хочу знать обо всем этом.

– Зачем же ты тогда собираешься идти на похороны? – прищурился Андрей.

– Из любопытства. Из простого женского любопытства. Хочу взглянуть на человека, который заварил кашу, из-за которой… – она не договорила и сказала совсем не то, что хотела: – Послушать, что говорят о нем люди, и вообще… – неопределенно пожала Катя плечами, – из любопытства, – вновь упрямо повторила она.

На городском кладбище собралось много народу. В прошлом Евдокимов был хорошим врачом, и многие женщины пришли сегодня из чувства благодарности к этому человеку. Некоторые из них держали за руку своих детей. Как поняла Екатерина, тех самых, которым Илья Анатольевич когда-то помог войти в жизнь. Гроб поставили на кладбищенской каталке у вырытой могилы, и начались заупокойные речи. Катя осторожно переходила от одной кучки людей к другой, приостанавливалась на некоторое время, чтобы послушать, о чем они говорят. Ее заинтересовал разговор двух пожилых женщин, и она пристроилась рядом с ними.

– Ох, жить бы да жить еще ему. Не такой уж он и старый, а на сердце вообще никогда не жаловался. Это его Черкунов довел, как пить дать! Не ладили они с ним, вот тот его и отправил на пенсию, – вполголоса сетовала одна из женщин.

– Вроде он сам ушел? – удивилась вторая.

– Как же сам? – фыркнула первая. – Он в тот день к нам пришел, лица на нем не было, растерянный до ужаса. Мой Иван поинтересовался тогда, что это с ним, а Илюша ему и говорит: «Да вот, Ваня, не угодил я теперешнему начальству, на пенсию решили меня отправить, говорят, сую нос не в свое дело, много спорю. А как же оно не мое, когда я его, можно сказать, сам выпестовал? Как же не спорить, когда они такие вещи делают? Ничего, они у меня еще попляшут, я свои труды чужому дяде за здорово живешь отдавать не собираюсь. Ладно бы, использовали их, как положено настоящим ученым, как я хотел, а то ишь что удумали». Иван мой тогда поинтересовался, что, мол, за труды и в чем вообще дело. А Илья только рукой махнул. Все равно, говорит, не поймешь. Ну вот, а через неделю после этого Илья в психиатрическую больницу и попал, – вздохнула женщина и утерла платком набежавшую слезу. – Но я тебе точно могу сказать, что он был совершенно нормальным. Ведь как только он выписался – его племянница оттуда под расписку забрала, – в первую очередь к нам с Иваном пришел. Какой был, такой и остался, все соображал! Не знаю, кто его туда вообще определил, а сам он ничего не захотел говорить, сколько у него Иван ни спрашивал. Говорил, не лезь, Ваня, в это дело, я сам во всем разберусь, до Москвы, говорил, дойду, а накажу бессовестных людей. Не имеют, говорил, права такие люди врачами быть, они же клятву Гиппократа давали. Сколько Иван тогда у него ни допытывался, Илья ему так ничего и не сказал, имен тоже не назвал. А что их называть-то? Сейчас в клинике Черкунов заправляет, это и так всем известно. Вон глянь-ка только на него. – Женщина указала в сторону могилы, рядом с которой стоял бывший ученик покойного и пел запоздалые дифирамбы в адрес усопшего. – У него, говорят, очень влиятельный покровитель есть, – тем временем продолжала говорить женщина. – Аппаратуру дорогущую из-за границы для лаборатории прислал, своих специалистов из Москвы привез. А Илья – что? Врач, конечно, заслуженный, старой закалки, сейчас таких уже нет, да, видать, не стал под ихнюю дудку плясать, вот его и…

В это время заиграл похоронный марш, и женщина замолчала. Пока шел разговор, Катя внимательно слушала, стараясь не пропустить ни слова. Она все больше убеждалась в том, что дело здесь настолько серьезное, что оставлять все, как есть, просто нельзя.

«Специалистов пригласил из Москвы? Это интересно», – задумалась Катя и отошла в сторонку.

К ней тут же подскочила невзрачная женщина в черном платочке. В руках она держала блюдо с кутьей, в которой торчала большая ложка. Женщина схватила салфетку и сунула ее в руку ошалевшей от неожиданности Кате.

– Помяни, деточка, покойного, огромной души был человек, скольким женщинам подарил радость материнства. – И она, зачерпнув из блюда кутьи, шлепнула ее на салфетку. Девушка невольно сморщилась, глядя на эту пресную кашу, смешанную с изюмом, и уже хотела отказаться, но женщина не дала ей вымолвить ни слова. – Нехорошо отказываться, грех большой, – закачала она головой, с упреком глядя на Екатерину. – В рот положи да и проглоти, ничего страшного. Помянуть вновь преставленного – дело святое! Давай, давай. – И женщина слегка подтолкнула Катину руку.

Девушка опрокинула в рот все, что было на салфетке, и прикрыла глаза, собираясь с силами, чтобы проглотить, на ее взгляд, «страшную гадость». Сделать этого она все же не смогла и, открыв глаза, выплюнула угощение обратно на салфетку. Женщины рядом уже не оказалось, и, сколько Катя ни смотрела по сторонам, она нигде ее не увидела. Да и трудно это было сделать, так как все присутствующие здесь были в черном. Екатерина бросила салфетку с кутьей на землю и увидела, что к поминальной трапезе подбежала бродячая собака. Она проглотила все в мгновение ока и подняла на Катю голодные глаза.

– Больше нету, – виновато проговорила девушка и развела руками, – ты уж извини. – И она тихонько пошла по направлению к могиле, где уже начали прощаться с покойным.

Она протиснулась сквозь плотную толпу и увидела молодую женщину у самого гроба. Обильные слезы лились по ее щекам, и она даже не пыталась их утереть.

– Кто это? – тихо спросила Катя у другой женщины, которая оказалась ближе всего к ней.

– Племянница Ильи Анатольевича. Он ее с малых лет воспитывал, когда сестра его померла. Своей семьи у него не получилось, еще в молодости как развелся, так больше и не женился. Детей нет, вот и воспитывал племянницу, как отец родной. Настоящего-то отца она и не видела никогда, ее мать в девках родила. По соседству со мной тогда жила, а потом Илья Анатольевич дом им в Мичуринском купил. Через три года болезнь с сестрой приключилась, сгорела она быстро, за четыре месяца, а брату дочку свою оставила, – давала информацию словоохотливая женщина. – Девочка тоже в медицину подалась, как школу окончила. В училище поступила, на медсестру. Дядька ее потом сразу к себе в клинику взял, при роддоме детской няней она была. Вроде хотела в институт поступить, ну, чтобы продолжить образование, да что-то там не сложилось у нее. Муж вроде загулял с ее же близкой подругой. Она рано замуж выскочила, аж в девятнадцать лет.

– А дети у нее есть? – спросила Катя, вспомнив, как эта самая племянница не впустила ее в свой дом, ссылаясь на то, что у нее ребенок болен краснухой.

– Нет, детей, слава богу, не осталось после такого неудачного брака. Да она женщина еще молодая, тридцати нет, еще успеет и замуж выйти, и деток нарожать. Только вот городок у нас маленький, не сразу жениха-то здесь найдешь, – вздохнула женщина. – А ты кто такая будешь? Вроде не знаю я тебя, – запоздало вскинула она брови.

– Я журналистка, из Москвы, – улыбнулась Катя, – сегодня уже уезжаю. Вот, пришла проводить в последний путь Илью Анатольевича.

– К нему, что ли, приезжали? – заинтересовалась женщина.

– Да, к нему, – подтвердила Катя, – он ведь доктор заслуженный, ученую степень имел. Хотела про него статью написать. Но теперь получится только посмертная, – вздохнула Катя, – очень обидно.

– Да, обидно, – подтвердила женщина, – врач он хороший был, это вы правильно заметили. Если бы не он, у меня никогда бы сына не было. Так жалко его, слов не найти, как жалко, – горестно вздохнула она.

Катя попрощалась с женщиной, еще раз взглянула на человека, лежащего в гробу, и пошла к воротам с кладбища, где почти сразу же наткнулась на Андрея.

– Ты что здесь делаешь? – спросила Катя.

– То же, что и ты, – проявляю любопытство, – спокойно ответил он. – Ты, кстати, свое уже удовлетворила?

– Отчасти, – сдержанно ответила девушка и вдруг, резко остановившись, замерла как вкопанная. Ее испуганный взгляд был устремлен на землю, где лежала собака – та самая дворняга, с которой совсем недавно «познакомилась» Екатерина!

– Что это с тобой? – спросил Андрей и тоже посмотрел на мертвую собаку.

– Она сдохла, – прошептала девушка и побледнела, как полотно.

– Да? Ну и что? – нахмурился парень. – Кто-нибудь из кладбищенской службы увидит, уберут. Ты почему так испугалась-то?

Екатерина, ни слова не говоря, сорвалась с места и понеслась со скоростью урагана к зданию администрации. Она влетела в помещение и, вытаращив глаза, закричала:

– Где у вас здесь туалет?

Девушка, сидящая за столом, удивленно посмотрела на Катю и, махнув рукой в сторону коридора, ответила:

– Там…

Она смотрела вслед летящей быстрее ветра Кате и даже приподнялась из-за стола, чтобы не потерять ее из вида.

– Диарея, наверное, – решила она и, снова приземлившись на стул, добавила: – На нервной почве. У нас здесь всякого насмотришься, то в обморок падают, то волосы с одеждой на себе рвут, а у этой, видать, посерьезнее проблема!

Катя вбежала в туалетную комнату, быстро открыла кран и начала с жадностью пить воду. Когда вода уже переполнила ее «до краев», Катя прошла в кабинку с унитазом и засунула два пальца в рот.

Андрей, проводив недоуменным взглядом улепетывающую на всех парусах Екатерину, обратил свой взор на собаку. Та лежала, вытянув лапы, и смотрела на мир неживыми, остекленевшими глазами. Он присел рядом с трупом собаки на корточки и начал пристально изучать ее. В зубах у пса застрял кусочек салфетки. Андрей, вытащив из кармана маленький перочинный ножик, аккуратно извлек его, покрутил перед глазами. Обнаружив на клочке ткани какие-то синеватые потеки, он снова посмотрел на пасть собаки. Ножом он немного приподнял ее верхнюю губу и увидел, что передние клыки пса также испачканы в чем-то синем.

– Похоже на отравление, – пробормотал молодой человек и задумчиво посмотрел в сторону административного здания, куда с такой прытью унеслась Екатерина. Он вытащил носовой платок, завернул в него кусочек салфетки и, засунув его в карман, пошел к зданию.

Катя в это время, освободив свой желудок от всего, что там до этого было, с жалостью смотрела на свое отражение в зеркале.

– Пока ты еще жива и вроде бы здорова, вали-ка ты отсюда! И чем раньше ты это сделаешь, представительница прессы, тем лучше, – сказала она себе и в который уже раз умылась холодной водой. – Мне это совершенно перестает нравиться, – пробормотала девушка и, вытерев лицо и руки носовым платком, вышла из туалета.

– Все в порядке? – поинтересовалась остроносенькая девица, сидевшая за столом.

– Да, спасибо, – кивнула Катя и поторопилась выйти на улицу. Только она спустилась с лестницы, как увидела торопящегося в ее сторону Андрея.

– Что это с тобой? – спросил он и посмотрел на Катю выразительным взглядом, требовавшим немедленного ответа.

– С желудком что-то, – соврала девушка. – Мне пора на вокзал. Ты меня не подбросишь? Только сначала в гостиницу, надо сумку с вещами забрать и выписаться. Если ты на машине, конечно, и время свободное есть… Извини, что-то мне не очень хорошо. Мне всегда плохо становится на кладбище, стойкая непереносимость похоронной процессии, – перевела стрелки «на другой путь» Катя, кисло улыбаясь.

– Ты мне ничего не хочешь рассказать? – спросил Андрей.

– Мне нечего тебе рассказывать. Так ты на машине? – насупилась Катя.

– На машине, – резко бросил парень, – пошли, подвезу.

Они направились в сторону кладбищенских ворот, но Катя вдруг резко остановилась и повернулась к Андрею.

– Подожди меня пять минут, я сейчас, – и пошла в ту сторону, где уже опускали гроб с покойным в могилу.

Катя прошла насквозь через всю толпу, пытаясь отыскать ту женщину, которая дала ей «поминальную» отраву. Сколько ни вглядывалась в лица, той женщины она не нашла.

«Ну, еще бы она здесь осталась после того, что хотела со мной сделать, – подумала девушка и, резко развернувшись, побежала к тому месту, где стоял Андрей и нервно курил, ожидая ее. – Я правильно решила: нужно отсюда уезжать! Вернусь домой – и уже со свежей головой все хорошенько обдумаю. Глядишь, и решу, что мне со всем этим делать», – успокоила сама себя Катя и, нацепив на лицо лучезарную улыбку, подбежала к парню.

– Я тебя не очень задержала? Хотела еще раз попробовать поговорить с племянницей Ильи Анатольевича, но, по-моему, она в очень плохом состоянии и мои вопросы только могут ухудшить его.

– Так ты ничего не хочешь мне сказать? – снова спросил Андрей.

– Нет! – резче, чем хотела, ответила Катя. – И давай, Андрюша, мы с тобой договоримся. Я больше не хочу ничего знать и уж тем более рассказывать! Ты уж прости и не обижайся, но, как ни крути, в первую очередь я всего лишь слабая женщина, а уж потом – журналист. Сейчас мне надо быть просто женщиной, а поэтому отвези меня, пожалуйста, на вокзал. Нет, сначала в гостиницу, за вещами, а уже потом – на вокзал, – поправилась она.

– Хозяин – барин, – пожал Андрей плечами, в который раз удивив Екатерину своим спокойным непроницаемым лицом.

Уже когда машина отъехала на приличное расстояние от кладбища, молодой человек вновь поинтересовался:

– Ты в самом деле ничего не хочешь мне сказать?

– Спасибо тебе большое за все, что ты для меня сделал, – тихо сказала Катя.

– Это все? – упрямо спросил он.

– А что бы ты еще хотел услышать от меня? – с вызовом спросила Катя. – Все, что я считала нужным, я тебе сказала, а от остального уволь! Мои проблемы – это мои проблемы, они никого не должны касаться. Что тебе вообще от меня нужно? Что ты ко мне привязался? Я, между прочим, тебя ни о чем не просила. Ты сам появлялся рядом, как джинн из бутылки. Кто ты вообще такой, Андрей? Почему таскался за мной по всему городу? Отстань от меня, ничего я не хочу рассказывать – ни тебе, ни кому-либо другому! – срываясь почти на крик, быстро говорила Катя, возмущенно раздувая ноздри.

– Не хочешь говорить, не надо, – буркнул Андрей. – Вылезай, приехали, – резко дал распоряжение парень, и девушка тут же захлопнула рот.

Он обошел машину и распахнул дверцу.

– Я тебя здесь подожду, и поторопись, пожалуйста, у меня много дел, – буркнул он.

Катя побежала к центральному входу в гостиницу. Управившись за двадцать минут, она выскочила на улицу и села в машину Андрея. Он забрал ее спортивную сумку с вещами и забросил ее в багажник. Делал он все это молча, напряженно нахмурив брови. Катя тоже молчала, совершенно не зная, о чем сейчас можно говорить. Настроение было таким паршивым, что хотелось куда-нибудь исчезнуть и хотя бы на время обо всем забыть. От гостиницы до вокзала было совсем недалеко, поэтому уже через десять минут Андрей припарковал автомобиль на привокзальной стоянке. Он вытащил спортивную сумку из багажника и довел Катю до касс. Когда девушка приобрела билет, он без всякой просьбы с ее стороны пошел провожать ее до вагона. Она семенила рядом с ним и нервно покусывала губу, не зная, что сказать, чтобы сгладить свой недавний грубый тон. Девушке на самом деле очень нравился этот высокий, симпатичный парень с гордым профилем и внимательным взглядом. Ей так и не удалось узнать, кто же он такой. Да и неважно это было сейчас для нее, ведь она уезжала, а он оставался.

– Ты меня прости, пожалуйста, за то, что нагрубила тебе, – тихо проговорила Катя. – Нервы на пределе, не могу справиться.

– Ладно, проехали, – улыбнулся он. – Что на тебя обижаться? Ведь ты всего лишь женщина, – напомнил он Кате ее же слова.

Катя открыла было рот, чтобы возмутиться по этому поводу, но, решив, что Андрей прав, промолчала. Она молча кивнула в знак согласия и тоже улыбнулась. Правда, улыбка у нее получилась вымученной.

Поезд тронулся. Катя сидела у окна, а Андрей шел некоторое время за медленно движущимся вагоном. Он улыбался ей дружеской улыбкой, и Катю почему-то это очень злило. Ей было бы намного приятнее, если бы сейчас этот высокий симпатичный молодой человек клялся ей в вечной любви и говорил на прощание ласковые и нежные слова.

«Проснись, подруга, – одернула саму себя девушка. – По-моему, гормоны здорово ударили тебе в голову! Он всего лишь случайный знакомый, которого ты никогда больше не увидишь. Забудь и успокойся».

Глава 14

Катя, купив билет до Москвы, сразу же позвонила Ирине и попросила, чтобы та встретила ее. И вот сейчас, когда поезд подошел к Ярославскому вокзалу и девушка вышла из здания вокзала на площадь, она тщетно искала машину своей подруги. Ужасно разозлившись, Катя поплелась в метро.

– Как была Ирка вертихвосткой и совершенно безответственным человеком, такой и осталась, – проворчала Екатерина.

Как только она вошла в свою квартиру, из ее недр послышалась трель телефонного звонка. Девушка, не раздеваясь, подбежала к телефону и сняла трубку. В ухе сразу же зазвенело от звонкого голоса Ирины.

– Почему твой мобильный не отвечает? Я тебе звоню, звоню, хотела предупредить, чтобы ты не обижалась, – не смогу я встретить тебя. У меня, представляешь, машина сломалась. Пришлось срочно в сервис гнать, еле доползла. Как у тебя дела? Ты что молчишь-то?

– Привет, Ир, – сказала Катя, наконец сумев вставить хоть одно слово. – Молчу, потому что тебя слушаю.

– А я что, не поздоровалась? Извини, голова из-за этой машины совсем опухла. Ты же знаешь, я не могу оставаться без средства передвижения. А механик в сервисе мне говорит, чтобы я оставила машину до завтра! Меня прямо там чуть родимчик не хватил. До самого начальника дошла, но добилась, чтобы занялись ремонтом прямо сегодня. Вот, только что оттуда выехала. А как у тебя дела? – опять спросила Ирина.

– Все нормально, только что вошла в квартиру, и сразу же ты позвонила. Мобильный у меня отключен, батарейка разрядилась. Ты-то как здесь?

– У меня тоже все о’кей, если не считать того, что я поцапалась со своим благоверным. Представляешь, объявляет мне о командировке за три часа до отлета самолета! Чуть в ванной его не утопила. Приехал он домой, я ему на кухне обед разогреваю, а он в это время решил душ принять. Зовет меня туда и объявляет! Ты мне чемодан собери, говорит, положи только самое необходимое, у меня через три часа самолет. Я прямо там чуть не рухнула. Совсем уже жену неодушевленным предметом считает! Только и слышу – «подай, принеси, отнеси». Охренеть от такого замужества можно! До сих пор жалею, что тогда свою мать не послушала и в загс с этим бревном бесчувственным побежала! Физик-химик хренов! Вернется из своей Праги – сразу же пошлю его к едрене матери. Развод и девичья фамилия! Детей до сих пор у нас нет. А спрашивается: почему? Я у врачей проверялась, у меня все в порядке, а он не захотел идти проверяться. Кать, ты что там притихла?

– Тебя слушаю, – усмехнулась Екатерина.

– Знаешь что, я сейчас к тебе приеду, с ночевкой. Моего все равно нет, дома мне делать нечего. С моей дражайшей маман, сама знаешь, лучше тет-а-тет не оставаться, опять начнет учить уму-разуму и сетовать на мое никудышное замужество, от которого проку как от козла молока. Она мне уже всю печенку проела: почему это у нас детей нет? Ее годы, видишь ли, подошли к тому рубежу, когда все нормальные женщины, имеющие взрослых дочерей, становятся бабушками. Можно подумать, что это я детей не хочу! Не буду же я ей рассказывать о том, что вовсе не я виновата! Она тогда вообще меня поедом заест, устала я уже с ней ссориться.

– У твоего Михаила своя квартира есть, вот и жили бы там, чтобы лишний раз с матерью не ссориться, – сказала Катя.

– Ага, очень ты хорошо придумала, – фыркнула Ирина. – Мы его квартиру за триста баксов сдаем. Вот когда защитит свою диссертацию, будет нормальные деньги в дом приносить, тогда посмотрим, может, и переедем.

– Ты же вроде мне только что сказала: развод и девичья фамилия, – засмеялась Катя.

– Да, сказала, но я еще подумаю. Я что, просто так за ним три года ухаживала, как за малым дитем? Он скоро докторскую защитит, начнет хорошие деньги зарабатывать, а я, значит, должна буду его, готовенького, какой-то другой бабе отдать? Рожа треснет!

– У кого? – помирая от смеха, спросила Екатерина.

– Какая разница, у кого? Уж не у меня, конечно! Я своего мужа, доктора физико-математических наук, можно сказать, своими собственными руками вырастила. Ладно, не буду тебя больше отвлекать болтовней по телефону, сейчас приеду – и потреплемся, так что жди, и хватит там ржать, как лошадь, – протараторила Ирина и отключилась. Катя посмотрела на трубку и, продолжая смеяться, покачала головой.

Ирина вообще была непредсказуемой особой. Менять планы она могла по десять раз на дню. Катя уже давно привыкла к своей подруге, поэтому никогда не обращала внимания на ее внезапные решения. Ира и замуж выскочила вот так, спонтанно, решив вопрос в один день. Они встречались с Михаилом всего неделю, когда она вдруг спросила у него:

– Ты не хотел бы жениться на мне?

На что тот испуганно спросил:

– А ты что, хочешь выйти за меня замуж?

– Я первая спросила, – не сдалась Ирина.

– Ну, я не знаю…

– А я знаю. Или мы завтра идем в загс подавать заявление, или забудь, как меня зовут, – выставила ультиматум Ирина, которым и определила свою дальнейшую судьбу.

Через два месяца родственники и гости отплясывали на свадьбе и пили за здоровье молодых. Мать Иры тихонько смахивала с ресниц слезинки и скорбно вздыхала. Она прекрасно видела, что о любви у этой молодой парочки не может быть и речи. Ее дочь Ирина вообще не была способна на высокие чувства. Это замужество было очередным «завихрением», а парню было, кажется, все равно, лишь бы кто-то за ним ухаживал. Год назад умерла его мать, и он остался совершенно один, не умея приготовить самостоятельно даже яичницу. Об этом Татьяна Яковлевна узнала у соседки Михаила. Она специально туда поехала, когда Ирина объявила ей о своем будущем замужестве.

– Ой, мамаша, намучается ваша дочка с этим парнем, помяни мое слово, – доверчиво вещала Татьяне Яковлевне соседка, живущая дверь в дверь с Михаилом. – Он с детства малахольный, его мать чуть ли не до окончания школы за ручку водила. С ним и во дворе из ребят никто не дружил. «Ботаник», одним словом, его мальчишки так и дразнили: или «ботаник», или «очкарик».

– А моя дочка говорит, что он талантливый физик, – возразила Татьяна Яковлевна.

– Может, и талантливый, только к жизни не приспособленный. Мужик совсем другим должен быть, а он все с книжками своими носится.

– Ну, это же нельзя считать недостатком?

– Это с какой стороны посмотреть. Мать Михаила умерла год назад, так он весь этот год в одних и тех же брюках ходит, и рубашки не глажены. Пару раз тетка его приезжала, по два дня из квартиры грязь вывозила. Она в другом городе живет, где-то в Подмосковье, разве оттуда наездишься? А он же как дитя малое: один раз чуть квартиру не спалил, хорошо, что соседи запах дыма вовремя учуяли. Поставил макароны варить и забыл про них! Они уж сгорели давно, дыму полная квартира, а он сидит себе на балкончике и в своих тетрадках что-то строчит. Сядет он вашей дочке на шею, наплачется она с ним, – опять повторила соседка. – Да и зарабатывать он не умеет со всеми своими талантами. К нему уже сколько раз из нашего ЖЭКа приходили, задолженность за квартиру у него аж за целый год. Как мать померла, так он и не платил ни разу. Разве ж это мужик? Дело, конечно, ваше, но вы бы предостерегли вашу дочку, пусть подумает, – наставляла соседка.

– Я и сама не знаю, почему она к нему прицепилась, – вздохнула Татьяна Яковлевна и, поблагодарив женщину за информацию, с тяжелым сердцем отправилась домой.

Она все рассказала Ирине, но та, лишь беспечно махнув рукой, проговорила:

– Ничего, у меня он сразу исправится. Я из него человека сделаю!

– Ирочка, ну зачем тебе такой муж? И потом, не так уж и много тебе лет, чтобы замуж так торопиться. Почему ты вдруг его выбрала? Неужели любишь его так, что невтерпеж?

– Ха-ха, мама, не смеши меня, пожалуйста! О какой любви речь? Мне уже двадцать пять лет, а претендентов на мою свободу в радиусе тысячи километров не наблюдается. Ты что, хочешь, чтобы я в старых девах осталась? Он действительно рохля, но другого мне в загс затащить не удастся. Так что не переживай: на безрыбье и рак – рыба. Во всяком случае, я буду точно знать, что гулять он не будет и никакой заразы в дом не притащит. Это тоже очень важно, между прочим, в наше страшное время! Поживу с ним годик-другой, посмотрю, что он за фрукт, а уж потом и буду решать, что с ним делать. Не забивай мне мозги раньше времени.

Вот так Ирина оказалась замужем и прожила с Михаилом уже три года. Все бы ничего, Ира уже давно привыкла к своему физику. Огорчало лишь то, что у них не было детей, а Ирина очень хотела ребенка.

Катя прошла в прихожую и наконец сняла с себя теплую куртку. Пока Ирина парила ей мозги по телефону, остальные части ее тела парила эта куртка.

Буквально через час на пороге материализовалась Ира и шмякнула спортивную сумку на пол.

– Привет, подруга, какую мне комнату занимать? Я поживу у тебя ровно неделю, пока не явится мой «ненаглядный». Сейчас ты мне все подробно расскажешь. Как прошла командировка? Там действительно что-то криминальное, как ты говорила?

– Ты сначала разденься, пройдем на кухню, я что-нибудь приготовлю, голодная я, как волк! Тогда и отвечать стану на твои вопросы, – улыбнулась Катя и, подхватив сумку подруги, прошла в комнату.

Ира быстро разделась и понеслась за ней. Любопытство плескалось в ее глазах, переливаясь через край, и было видно, что Ира буквально «дымится».

– Ну? – усевшись на стул, проговорила Ира и уставилась на Катю широко раскрытыми глазами.

– Ирка, сколько раз тебе говорить, что я терпеть не могу, когда ты нукаешь? У меня сразу появляется ощущение, что меня запрягли.

– Хватит мне мораль читать, давай рассказывай, – нетерпеливо перебила подругу Ирина.

– Даже и не знаю, с чего начинать… Поездка моя, можно сказать, совершенно не удалась. Письмо, которое прислали в редакцию, у меня украли в первый же день. Мало того, я там чуть не скончалась от ужаса, когда обнаружила в своей постели гремучую змею.

– Шутишь? – хихикнула Ирина. – Откуда в гостинице змеи? Или она на болоте стоит?

– Нет, гостиница стоит в центре города, а змея уползла от своего хозяина и почему-то решила приютиться именно в моем номере и на моей кровати. Я думаю, что мне ее специально кто-то подложил, чтобы напугать. Но об этом потом. То письмо – действительно тревожный сигнал, хоть и писал его человек, которого большинство считает душевнобольным. Влезла я, Ирка, в такую историю, нарочно не придумаешь, – вздохнула Катя. – Было бы не так обидно, если бы не зря съездила, а так… – И девушка безнадежно махнула рукой.

– Почему зря, Кать?

– Кое-что, конечно, мне удалось узнать, но очень многое было недоступно. Клиника в самом деле занимается генетическими разработками. Когда я пришла туда, чтобы поговорить с главврачом, все было в пределах, так сказать, допустимых норм. В лаборатории были только обезьяны, собаки и грызуны всевозможных калибров. Естественно, никакими людьми, над которыми якобы проводятся опыты, там и не пахло. Если, конечно, не считать того, что там уродливые эмбрионы заспиртованы как наглядное пособие. Главный врач мне объяснил, что они как раз и работают над проблемой – почему появляются такие неполноценные дети.

– А говоришь, что действительно тревожный сигнал. Что же тогда там тревожного и что тебе удалось узнать?

– Понимаешь, буквально на следующий день после моего посещения клиники тот человек, который прислал письмо, умер от сердечного приступа. Мне так и не удалось с ним поговорить. Когда я приезжала к нему накануне, его не было дома. Я даже записку в двери для него оставила. Написала, что я – тот журналист, на чье имя он отправил свое письмо. А он в это время, оказывается, уже в больнице лежал и на следующий день умер от сердечного приступа, – повторила Катя и тяжело вздохнула.

– И что? Мало, что ли, людей от сердечных приступов умирает? – пожала Ира плечами. – Что здесь особенного?

– Мне показалось это странным. Когда я разыскала племянницу Ильи Анатольевича – так зовут автора письма, – она явно была чем-то напугана и не захотела со мной разговаривать. Представляешь, она даже дверь мне не открыла! Говорила – ребенок у нее краснухой болен. Даже после того, когда я ей сказала, что уже переболела этой болезнью, а значит, имею иммунитет, она все равно мне не открыла. На кладбище от одной женщины я узнала, что никакого ребенка у нее нет и никогда не было.

– И что же дальше?

– А дальше, моя дорогая подружка, меня захотели убрать.

– Как убрать? Куда убрать? – вытаращилась Ирина.

– Убрать значит убить! Во всяком случае, мне так показалось.

– Да ну?! – подпрыгнула на стуле Ирина. – Шутишь?!

– Не до шуток мне, дорогая, совсем не до шуток, – очень серьезно проговорила девушка.

– Катя, а ты в милицию заявила? – спросила Ира.

– Нет, там в милицию бесполезно ходить, она вся давно куплена, а вот кто у них хозяйничает в городе, я пока не выяснила.

– Откуда ты знаешь, что там вся милиция куплена? Ты что, все же обращалась туда?

– Нет, не обращалась. А узнала я об этом из одного разговора, – неопределенно сказала Екатерина. Она подразумевала свой разговор с Андреем, когда тот ей говорил, что имеется в их городе так называемый «хозяин» и вся милиция ему в рот заглядывает. Но Ирине она пока ничего не стала об этом рассказывать, а продолжила тему, которую они сейчас обсуждали. – До того, Ир, я испугалась, что словами и передать невозможно. Решила: чем быстрее я оттуда уберусь, тем здоровее буду.

– Ты решила ничего не выяснять? Тебя хотели убить, а ты даже не заявишь об этом?! – изумилась Ирина.

– Нет, выяснить, что все это значит, я, естественно, должна. Правда, если честно, даже не знаю, с чего мне начинать. Просто я решила убраться из этого городишки, чтобы не мозолить глаза и не нарываться на новые неприятности. Думаю, мне удастся все сделать уже здесь. Во всяком случае, я буду стараться. Дома намного спокойнее. Торопиться я не буду, потихоньку, полегоньку, глядишь, что-то и разнюхаю.

– Катя, а как тебя хотели убить? – перешла на шепот Ира.

– Сначала меня машина чуть не раздавила. Хорошо, что рядом оказался один парень, он выдернул меня за шиворот буквально из-под колес.

– А почему ты решила, что это покушение? Разве не могло это быть просто случайностью?

– Нет, не могло. Я как раз из клиники вышла и пошла к автобусной остановке. На улице холодно, изморозь такая противная, вот я и решила машину поймать, чтобы до гостиницы доехать. Прямо перед моим носом автобус ушел. Городок небольшой, транспорта мало ходит, да и место там глухое, тупик какой-то. Иду я, значит, и слышу сзади шум мотора, руку поднимаю и оборачиваюсь – а он как газанет! И прямо на меня! Я даже ничего понять не успела, чувствую, меня кто-то в сторону швыряет, и я грохнулась прямо на обочину, да еще в грязную лужу! Машина, не останавливаясь, дальше понеслась, я даже ничего сообразить не успела, – снова повторила Катя и передернулась от воспоминаний о том страшном моменте.

– А номер, номер-то не заметила? – возбужденно спросила Ирина.

– Какой номер?! Я так перепугалась, что не до номера мне было. Сижу, как идиотка, в этой луже и соображаю: что же это было-то?

– А потом?

– Потом? Потом Андрей повез меня к себе домой, обсушиться и обогреться. Трясло меня так, как будто я лихорадку схватила. Залезла после ужина под одеяло и уснула как убитая. Уже утром, когда голова более-менее соображать начала, я подумала: видно, не зря тот человек письмо написал. Что-то неладное творится в этой клинике!

– Кто такой Андрей? – прищурилась Ирина.

– Так, знакомый один, случайный, – пожала Катя плечами.

– Ну и как?

– Что – как?

– Отогрел тебя твой случайный знакомый у себя дома? – съехидничала Ира.

– Не говори глупости, у нас с ним чисто дружеские отношения, – нахмурилась девушка.

– А что же ты тогда краснеешь, когда говоришь про своего «друга»? Не крути, Катерина, немедленно рассказывай все в подробностях, иначе я обижусь. Что это ты секретничать вздумала или я тебе уже не подруга? – надула губы Ира.

– Я с ним познакомилась в первый же день, когда приехала в город. Он меня на пристань подвозил, а там, возле клиники, случайно оказался, – сказала Катя, решив, что пока не будет говорить всю правду. – Ириш, ты на меня не обижайся, я так устала, что ни о чем говорить не хочется. Вот очухаюсь маленько, тогда и расскажу тебе все.

– Кать, а что тот пенсионер написал конкретно в своем письме? – пропустив просьбу подруги мимо ушей, вновь спросила неугомонная Ирина.

– Он написал, что нужные подробности я узнаю при личной встрече, но вкратце кое-что объяснил. Вроде бы проводят в клинике некие опыты над беременными женщинами ради достижения меркантильных целей и что это срочно нужно пресечь, так как начинают плодиться мутанты.

– А каким образом он добыл эти сведения?

– Я тебе уже говорила, что мне так и не удалось побеседовать с этим человеком. Но зато удалось узнать, что он до пенсии работал в той самой клинике. А когда ушел на пенсию, решил, что обязан что-то сделать. В письме он писал, что в милицию обращаться бесполезно, поэтому он и подумал, что этим вопросом должны заняться мы, журналисты.

– Кать, а кроме того автомобиля, больше никто не пытался тебя нейтрализовать?

– Мне кажется, да, но утверждать это точно не берусь.

– В каком смысле? Что-то было еще?

– Мне так показалось.

– Рассказывай, – нахмурилась Ирина.

– Это было на похоронах Ильи Анатольевича. Я решила туда пойти, думала, может, хоть что-то удастся узнать. Ходила там среди людей, разговоры слушала. Меня заинтересовала беседа двух женщин, но об этом я тебе потом расскажу. В общем, хожу я, значит, слушаю, смотрю… – Катя вздохнула. – Все, как обычно бывает на похоронах: жалели хорошего человека, замечательного доктора, мол, как рано он ушел из жизни. Только я от могилы отошла, на дорожку выхожу, и подходит ко мне женщина с тарелкой в руках. В тарелке была кутья, и она, всучив мне в руку салфетку, положила на нее огромную ложку этого месива. Помяни, говорит, деточка, Илью Анатольевича, хороший был человек, царство ему небесное, скольким женщинам он радость материнства подарил, а скольким – жизнь спас. Когда она увидела, с каким лицом я посмотрела на этот рис с изюмом, тут же запричитала: «Не побрезгуй, деточка, грех от поминанья отказываться в такой скорбный день», – а сама все смотрит на меня. Я и сунула эту гадость в рот, а когда она, довольно кивнув, скрылась в толпе, я тут же все на салфетку обратно выплюнула и выбросила ее. Тут же собака подбежала, дворняга уличная, и с огромным аппетитом все это съела. Ирина, ты не представляешь, что со мной было, когда буквально через небольшой промежуток времени я увидела эту собаку околевшей! Она лежала прямо там, на том же месте, со стеклянными глазами! Я когда это увидала, тут же понеслась в административное здание, ворвалась с безумными глазами, кричу: где здесь у вас туалет… сейчас умру! Девушка там молоденькая сидела, она засмеялась и показала мне место общего пользования. Я туда влетела, как ошпаренная, открыла кран и пила до тех пор, пока вода у меня уже из ушей чуть не полилась. Два пальца в рот, все себе прочистила. Вечером, уже в поезде, я неважно себя чувствовала, поташнивало, но это я уже почти спокойно перенесла. Купила у проводницы три стакана чая, выпила – и снова два пальца в рот. Ир, я ведь только во рту подержала эту отраву, а если бы проглотила – тогда все: думаю, сейчас бы вы уже меня похоронили. Вот такие, подружка, дела творятся в нашем королевстве.

– И ты не пробовала найти эту женщину?

– Как же? Конечно, пробовала! Я из здания вышла и сразу же вернулась к месту погребения, но гроб уже закапывали в это время. Сколько я там ни ходила, женщины той не было – она как сквозь землю провалилась.

– А ты хоть запомнила ее?

– Женщина как женщина, в черном платке и в шубе, – пожала Катя плечами, – ничего примечательного в ней не было. Там все были в черном, поэтому как бы на одно лицо. Я у нескольких человек попыталась спросить, где тут женщина, которая кутью разносит, но никто не смог мне ответить: никто ее не видел.

– Это же явное покушение! Почему ты говоришь, что тебе показалось и ты не совсем уверена в этом?

– Ну, я не знаю, – пожала плечами Катя, – вдруг собака еще до этого чем-то отравилась?

– А как же твоя тошнота?

– Это могло быть от самовнушения. Ты же знаешь, какая я впечатлительная, – махнула Катя рукой.

– Я бы на твоем месте отнесла остатки этой «кутьи» на анализ.

– Не думай, что я глупее тебя, – огрызнулась Катя. – Я и хотела так сделать, но этот пес съел даже салфетку!

– Ну и дела, етит твою налево, – выругалась Ирина. – И что ты теперь собираешься делать?

– Собираюсь поставить эту клинику на уши. Я не я буду, если не докопаюсь до истины! Вот только очухаюсь немного, в себя приду.

– Страшно, Катюш, ты смотри, поаккуратней, – испуганно проговорила Ира. – Может, лучше в милиции все рассказать?

– Расскажу, когда время придет, а сейчас мне нечего им предъявить.

– А письмо? У тебя же есть письмо того мужчины.

– Уже нет.

– Как это нет, а куда же оно делось?

– Украли из номера в гостинице. Ир, ты что? Я же тебе только что об этом рассказывала, в первую очередь про письмо.

– Да? Я уже забыла, – махнула та рукой в ответ. – Ты меня своим рассказом в ступор ввела, аж мозги застыли. Значит, это действительно серьезно, – пробормотала Ирина, будто разговаривала сама с собой.

– А ты думала, они пошутить решили, когда хотели меня нейтрализовать? – усмехнулась Катя. – То, что это серьезно, я и без тебя знаю, поэтому и не собираюсь отступать.

– Не боишься?

– А мне не привыкать, – беспечно проговорила девушка, – правда, меня ни разу не пытались убить из-за моего расследования, но так даже интересней. «Шок – это по-нашему», – засмеялась Катя, но смех получился грустным, а в глазах мелькнула тревога.

Глава 15

Екатерина не стала всего рассказывать главному редактору, а решила сделать вид, что дальнейшее расследование невозможно, потому что отправитель письма умер. Ей хотелось во всем разобраться самой, провести собственное расследование здесь, в Москве, пользуясь своими обширными связями. Главный редактор решительно хватался за такие дела, которые обещали неплохой материал, но – в пределах разумного. То, что пахло крутым криминалом, тем более связанным с риском для жизни, он отметал заранее. Небольшой скандальчик – это да, это как раз то, что нужно, но не более того. Если бы Екатерина рассказала ему, что на нее дважды покушались, он строго-настрого запретил бы ей лезть в это дело.

– На нет и суда нет, – махнул редактор рукой. – Жалко, конечно, хороший материал мог бы получиться, но без свидетеля все это выеденного яйца не стоит. Мы не имеем права рисковать и печатать то, чего нет возможности проверить, – от этого может пострадать наша репутация. Ладно, Катюш: вот тебе еще задачка, действуй. Нароешь что-нибудь, неплохие деньги заработаешь, – проговорил главный и протянул девушке четыре листа печатного текста.

– Что это? – нахмурилась Катя, перебирая листы с мелким шрифтом.

– Это жалоба целого коллектива на своего начальника. Деньги-то сам лопатой гребет, а им не платит. Линию вроде бы подпольную соорудил, прямо в подвале предприятия. Ты почитай, почитай, подумай хорошенько, что из этого можно сделать, – и вперед! Давай, моя милая, действуй. Извини, мне ужасно некогда. Прочтешь, сделаешь несколько звонков, если вдруг что-то будет непонятно, приходи, вместе разберемся. Но ты ведь у нас «головастик», думаю, моя помощь не понадобится. Давай, Катерина, не стой столбом, иди, мне, честное слово, некогда, – сыпал словами мужчина, уже почти с головой зарывшись в бумаги, в изобилии разбросанные на его столе.

Екатерина вышла из кабинета и, остановившись в коридоре, задумалась.

«Наверное, мне придется „заболеть“, чтобы развязать себе руки, иначе у меня никогда не появится свободного времени, чтобы заняться собственным расследованием. Еще и Тимка у меня из головы не выходит. Не могу же я вот так запросто забыть этот инцидент? Без зазрения совести оставили ребенка у моего порога, а потом взяли и сперли, не спросясь. Кто? Что? Как? Когда? Ни на один вопрос у меня нет ответа, а я не привыкла, чтобы так было, – не в моем характере останавливаться на половине пути! И что бы там моя Ирка ни говорила, я все равно узнаю, в чем было дело. Ребенок – это не котенок и не щенок. Завтра должен приехать из отпуска Леонид, вот к нему и поеду, вместе мы обязательно что-нибудь придумаем», – размышляла Катерина.

Это решение ее немного успокоило, и она с чистой совестью пошла в редакторскую столовую.

– Тысячу лет никого не видела, хоть пообщаюсь немного. Все вечно бегают по городу с высунутыми языками, только и остается, что перезваниваться, на встречи времени не хватает. Может, сейчас мне повезет и кто-нибудь из моих друзей-журналистов тоже проголодался вовремя? – усмехнулась девушка.

На следующее утро Катя позвонила главному редактору и, придав своему голосу умирающие нотки, сообщила, что лежит с температурой тридцать девять и вот-вот тихо скончается.

– Три дня тебе на выздоровление, и не больше! – рявкнул он в трубку. – Делай, что хочешь, но к четвергу ты должна быть как огурчик, – отрезал он и положил трубку.

Ирина присутствовала при разговоре и напряженно следила за его результатом.

– Замечательно! – потерла Катя руки. – Теперь займемся подкидышем. Думаю, трех дней мне хватит, чтобы выяснить, кто сыграл со мной такую шутку. Я должна докопаться до сути! Почему вдруг эта няня выбрала именно меня? Кто этот мальчик? Кто его родители? И почему в письме было написано, что грудному ребенку грозит смертельная опасность?

– И как же, интересно, ты собираешься получить ответы на эти вопросы? – спросила Ира.

– Уже обсуждали эту тему! Леньку попрошу сведения добыть, а уж потом как-нибудь сама. Не сидеть же мне сложа руки?! У меня времени – кот наплакал, нужно все успеть. Еще с клиникой этой ребус предстоит разгадывать. Ир, я прямо удивляюсь, сколько всего свалилось одновременно, и главное – все так запутанно! Очень смахивает на театр абсурда. Белиберда сплошная, честное слово, – посетовала Екатерина.

– Катя, а может, оставишь все, как есть? Черт с ней, с этой клиникой! Они увидели, что ты уехала, не стала там больше ошиваться и вынюхивать, и наверняка успокоились. А что касается ребенка, так его же забрали… Нет ребенка – нет проблем.

– Ирка, ты снова за свое? – рявкнула на подругу Катя. – Хватит мне на мозги капать, сама разберусь, что надо, а чего не надо делать! – нахмурилась она. – Я могу успокоиться по любому поводу, но только не тогда, когда кто-то очень хочет сделать из меня круглую дуру или, того лучше, симпатичный труп! И очень тебя прошу, давай не будем возвращаться к этому вопросу снова. Ты меня поняла, Ирина?

– Поняла, – недовольно проворчала девушка.

– Ладно, пойдем перекусим, а потом я буду звонить Леониду, может, он приехал уже, – сказала Екатерина и пошла в сторону кухни. Ирина потрусила за ней.

Только девушки угнездились на стульях, чтобы приняться за еду, как в дверь раздался звонок.

– Кого это нелегкая несет? – проворчала Екатерина и нехотя поднялась со стула.

Когда она, заглянув в глазок, увидела соседку с нижнего этажа Галину Ивановну, которая сладко улыбалась, то чуть не застонала. Катя открыла дверь и посмотрела на женщину вопрошающим взглядом.

– Катенька, здравствуй, милая! Я вот соли зашла у тебя попросить. Варю борщ, кинулась, а соль вся закончилась. Не откажи, насыпь мне немного, не хочется сейчас в магазин тащиться. – И Галина Ивановна протянула Кате небольшой стаканчик.

– Сейчас принесу, – буркнула Катя, в душе надеясь, что соседка не пойдет за ней в квартиру.

Но она глубоко ошиблась. Галина Ивановна прошла в прихожую и засеменила вслед за Катей.

«И не лень ей было подниматься этажом выше, чтобы соль попросить? – думала Катя. – Можно подумать, что, кроме меня, во всем доме ни у кого нет этого продукта!»

– Ты куда-то уезжала? – продолжала говорить соседка, семеня мелкими шажками за Екатериной. – Тут, пока тебя не было, тебя искали какие-то молодые люди, – вывела наконец Катю из размышлений Галина Ивановна. – Я как раз вышла мусорное ведро вытряхнуть, смотрю – стоят возле твоей двери. Конечно, я поинтересовалась, кто они такие. Я их раньше никогда здесь не видела. Я имею в виду, что всех твоих друзей я хорошо знаю. А, Ирочка, здравствуй, – войдя в кухню и увидев девушку, заулыбалась женщина. – Подружку приехала навестить?

Ирина скорчила кислую мину и кивнула в знак приветствия. Ее так и подмывало чем-нибудь подколоть любопытную Варвару, но она благоразумно промолчала, прекрасно зная характер «информационного бюро».

– Какие молодые люди? – Катя резко остановилась и повернулась к соседке.

– Говорю же, незнакомые, – чуть не врезавшись носом в Катино плечо, ответила женщина.

– А как они выглядели?

– Обыкновенно выглядели, – соседка пожала плечами. – Один в кожаной дубленке темно-коричневого цвета, воротник такой гладкий, тоже коричневый, но посветлее дубленки будет, мутоновый. Брюки черные, и ботинки вроде бы тоже черные, шарф светлый, кофе с молоком, перчатки кожаные, тоже черные. Сам светловолосый, высокий, глаза голубые, губы такие с пухлинкой, верхняя чуть вздернута. Другой пониже его будет, волос, правда, я не видела, на нем спортивная шапочка была, черного цвета, до самых бровей, спереди надпись: «ПУМА», по-английски. Куртка темно-синяя, ткань плащевая, с воротником под самое горло, на «молнии». Джинсы синие, ботинки черные. Глаза карего цвета, колючие такие, как буравчики.

Катя и Ирина с изумлением во все глаза таращились на женщину, слушая ее «доклад по всей форме».

– Ну, Галина Ивановна, вы даете, – восхищенно выдохнула Ира. – Вам бы в разведку, цены бы не было такому кадру!

Женщина, не обращая ни на что внимания, неслась дальше на любимом коньке.

– Я им задала вопрос, кто такие и что им от тебя, Катюша, нужно, и они сказали: вот приехали к тебе. Поинтересовались у меня, не знаю ли я, где ты можешь быть. Я им сказала, что ты уехала, наверное, в отпуск, потому что уже несколько дней я тебя не видела. Не знаю, права я или нет, но, когда я их увидела, мне показалось, что один из них пытался открыть твою дверь. Но стопроцентной гарантии дать не могу, мне могло, конечно, и показаться, – вновь повторила женщина.

– А чем они еще интересовались? – осторожно спросила Катя.

– Больше ничем, – пожала плечами Галина Ивановна и взяла из рук Кати стаканчик, который та машинально наполнила солью. – А ты где была-то? – снова спросила она.

– В командировке я была, от редакции, – ответила Екатерина.

– А, ну понятно, понятно, – проговорила соседка и направилась к выходу.

Катя быстро захлопнула за ней дверь и побежала на кухню.

– Интересное кино, – выдохнула она, посмотрев на подругу встревоженным взглядом. – Что это за парни меня здесь искали? Если уж Галина Ивановна их не знает, значит, это действительно чужаки.

– Кажется, начинается, – проворчала Ирина.

– Что ты имеешь в виду?

– Продолжение твоего необдуманного поступка, вот что я имею в виду, – сердито посмотрев на подругу, проговорила Ира.

– Что ты заранее каркаешь? – ощетинилась Катя.

– Я не каркаю, а говорю то, что есть! Как ты думаешь, кто это приходил к тебе сюда?

– Откуда мне-то знать? – развела Катя руками.

– А я знаю, прямо шкурой чувствую, что это из-за ребенка! Или еще хуже – из-за твоей командировки.

– Да с чего ты взяла?

– А вот увидишь! Ты своих приятелей всех наперечет знаешь, да и я с ними знакома, но вот под описанную соседкой внешность не подходит ни один.

– Ну и что из этого следует?

– Поживем – увидим, – ушла от ответа Ирина и принялась за еду. – Оставь пока в покое свои догадки и предположения, ешь садись, – сказала она и, подавая пример подруге, засунула в рот большой кусок мяса.

– Что-то у меня аппетит пропал, – нахмурилась Катя. – Если эти незнакомцы приходили действительно из-за ребенка, тогда я вообще отказываюсь что-либо понимать! Он пробыл у меня всего сутки. Внезапно появился и так же внезапно исчез. Я ничего не понимаю, Ириш, – потрясла она головой. – Я понимаю, что подкидывают детей так, чтобы не увидели того, кто это сделал. Но почему его забрали так же втихаря? И потом, мне не дает покоя одна мысль. Как они могли войти в мою квартиру? Если поверить твоим словам и я все же забыла закрыть дверь, то почему меня не разбудили или хотя бы не оставили записку?

– Успокойся, Кать, значит, так обстоятельства сложились, – пробовала успокоить подругу Ирина.

Та совершенно ее не слушала и продолжала ворчать:

– Не было печали, черти накачали! Может, ты была права и я сделала большую глупость, что не обратилась в милицию?

– Что теперь об этом говорить? Дело-то уже сделано. Будем надеяться, что мальчик у своей мамочки и чувствует себя совершенно счастливым. Ты не нервничай раньше времени, позвонишь Ленчику, может, он действительно сумеет что-то узнать, а сейчас успокойся.

– Ты же совсем недавно меня отговаривала от каких-либо действий, а теперь сама про Ленчика заговорила. Что это с тобой? – удивленно спросила Екатерина и с подозрением посмотрела на подругу.

– Я передумала. Могут у меня меняться мнения или не могут? Не нравится мне визит этих двоих типов. Но ты все равно успокойся и не нервничай, подождем, что Ленька раскопает.

Прислушавшись к совету подруги, Катя решила успокоиться, хотя бы на время, и принялась за завтрак. Она неторопливо жевала, о чем-то сосредоточенно задумавшись.

– Кать, у тебя лицо сейчас как у маньяка, который обдумывает, как ему пришить очередную жертву, – хохотнула Ирина.

– Ты знаешь, я опять вспомнила события, которые произошли со мной в командировке. Сейчас разберусь с подкидышем, и нужно будет вплотную заняться клиникой. Вдруг те двое именно по этому поводу, а не из-за ребенка? Черт, мне совсем это не нравится, нужно срочно что-то делать!

– И что ты собираешься делать?

– Обычную работу, – пожала Катя плечами, – вести расследование.

– Не боишься?

– Боюсь, – кивнула Катя.

– Тогда брось и забудь, – упрямо повторила Ира.

– Слушай, ты что, идиотка? У тебя семь пятниц на неделе, сама уже не знаешь, что говоришь! То делай, то забудь!

– У меня уже все в голове перепуталось. Боюсь я, поэтому и прошу, чтобы ты отказалась от расследования.

– Не могу.

– Почему?

– Забыла? Меня же хотели убить, значит, там все очень серьезно.

– Поэтому и говорю – забудь!

– Нет, – упрямо проговорила Катерина. – Ты же знаешь, это не в моем характере. Мне наглым образом бросили вызов. И ты думаешь, что я должна это проигнорировать? Не буду скрывать, что мне страшно, – откровенно призналась Катя. – Но еще страшнее ничего не делать и не знать, чем все это в конце концов может закончиться. Где гарантия, что меня теперь оставят в покое? Нет, Ириша, я должна что-то сделать. И потом, у меня уже созрел замечательный план.

Катя не успела сказать, что за план созрел в ее голове, потому что в это время зазвонил телефон. Девушка поднялась из-за стола и прошла в комнату, где стоял аппарат.

– Алло, слушаю вас.

– Катя, никуда не уходите из дома, я сегодня попробую к вам приехать, – сказала какая-то незнакомая женщина и тут же отключилась. Екатерина ошарашенно посмотрела на трубку и перевела взгляд на Ирину, которая вошла в комнату следом за подругой и остановилась у порога.

– Что? Кто это? Что тебе сказали? – увидев растерянное лицо подруги, затараторила Ирина.

– Звонила какая-то женщина. Сказала, чтобы я не уходила из дома, она попытается приехать.

– А почему ты так испугалась?

– У нее был очень странный голос, – пробормотала Катя, – очень напуганный. Мне кажется, что ее голос похож на тот…

– На какой тот? – не поняла Ирина.

– Ну, на голос той женщины, которая мне звонила и сказала, что она няня мальчика!

– Ну и что? Я бы тоже была напугана, если бы чужого ребенка от родителей уперла. Да еще посторонней бабе подкинула!

– Ира, не говори глупости. Она этого мальчика спасает от какой-то опасности! Мне кажется, она думает, что ребенок до сих пор у меня. Ой, Ира, что же это делается?! Кто тогда ребенка утащил?! Что делать-то?! – растерялась Катя.

– Что ты паникуешь раньше времени? Она же тебе ничего сейчас не сказала по поводу мальчика?

– Нет, по поводу мальчика она ничего не сказала.

– Вот и успокойся, приедет – и все выяснится. Поставь глаза на место, они у тебя сейчас из орбит выскочат! Радоваться должна, что наконец-то сейчас все узнаешь, а не паниковать, – проговорила Ирина нравоучительным тоном.

В ожидании прошел практически весь день, но неизвестная женщина все не появлялась.

– Почему она не приехала? – размышляла Екатерина.

– Мало ли, может, ее непредвиденные обстоятельства задержали. Времени еще не очень много, приедет, – пыталась успокоить подругу Ирина.

Катя нетерпеливо подошла к окну и начала пристально всматриваться в темноту. Двор освещали всего два фонаря, один у подъезда, другой – чуть поодаль. Пока Кати не было в Москве, здесь обильно выпал снег. Он сверкал в свете фонарей, искрясь и переливаясь. Хотя был уже конец ноября и через несколько дней должна была наступить настоящая зима, Катя знала, что этот чистый первый снег все равно растает. Так бывает всегда, и Кате было немного грустно, потому что она любила зиму больше всех остальных времен года. Катя нервно потирала руки, не отрывая взгляда от дорожки, ведущей к ее подъезду, а потом, повернувшись к Ире, сказала:

– Дай сигаретку, что-то нервничаю я.

– Давай покурим, если тебя это успокоит. – Ирина пожала плечами и пошла в прихожую, где висела ее сумочка.

Она принесла пачку сигарет и зажигалку. Екатерина поставила стул у окна и присела так, чтобы не выпускать из поля зрения двор. Прошло более сорока минут, и тут девушка увидела женщину, которая быстро пересекала двор. Катя вскочила с места и начала пристально наблюдать за ней. Женщина почти бежала, прижимая руки к груди. Она несколько раз оглянулась и вдруг как-то странно взмахнула руками и упала. Со стороны это выглядело так, будто женщина поскользнулась. В это самое время из соседнего подъезда вывалилась толпа молодых парней. Они остановились и посмотрели на женщину. Та, как упала, так и оставалась лежать. Катя увидела, что в сторону метнулась чья-то тень. Наконец до девушки дошло, что случилось что-то ужасное, и она опрометью бросилась к двери. Ира посмотрела на подругу недоуменным взглядом и побежала за ней.

– Катя, что случилось? Куда ты несешься, как очумелая? – еле поспевая за подругой, закричала Ирина.

Екатерина, как была, в домашних тапочках, почти раздетая, неслась по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки. Еле дыша, она выскочила во двор и подбежала к женщине, распростертой на снегу. Парни обступили ее и о чем-то переговаривались.

– Что здесь случилось, ребята? – прерывающимся голосом спросила Катя.

– Да вот, мы вышли, а она лежит. Смотрим, не двигается и кровь. Нужно в «Скорую помощь» позвонить, видно, головой ударилась, разбилась.

Катя наклонилась над женщиной и увидела, как под ее головой расплывается кровавое пятно. Она невольно вздрогнула, узнав лежавшую на снегу женщину с окровавленной головой, и сглотнула подступивший к горлу комок.

– Боже мой, это же… – Катя бросилась на колени и начала быстро расстегивать на женщине пальто, чтобы послушать сердце.

Дрожащими руками она нащупала какой-то предмет и увидела маленькую дамскую сумочку. Нагнувшись к груди женщины, Катя, незаметно вытащив сумочку, сунула ее себе за пазуху. Про себя она подумала: «Докатилась, воровством уже занимаюсь. Но это для пользы дела», – тут же сама себя успокоила она.

– Может, «Скорую помощь» вызвать? – снова сказал кто-то из ребят, так и продолжавших стоять плотной кучкой.

– Врачи, наверное, ей уже не помогут, – вставая с колен, проговорила Катя. – Нужно позвонить в милицию.

Один из парней склонился над женщиной и тут же испуганно отпрянул.

– Вот вы и позвоните, – сказал он дрогнувшим голосом, – а нам не очень охота с ментами дело иметь.

– Но ведь вы все видели, вы должны быть свидетелями, – растерянно проговорила Катя, оглядываясь по сторонам.

– Ничего мы не видели! Выходим, а она уже лежит. Нет, дамочка, вы как хотите, а мы лучше пойдем. Затаскают, если что, не очень-то нам это нравится. Знаем, как с нашей милицией дело иметь, еще и нам это дело пришьют! Им лишь бы план по поимке преступников выполнить, а кто, что, не очень-то они разбираются, – возбужденно проговорил один из парней.

– Я прекрасно все видела в окно и знаю, что вы здесь ни при чем, – нахмурилась девушка. – Что они вам могут пришить?

– Не дураки же мы! Эту бабу, видно, пристрелил кто-то. Гляньте на череп сзади – почти половину снесло, при простом падении так не разобьешься. Сваливаем, ребята, отсюда, мы ничего не видели и ничего не знаем! Разбирайтесь здесь сами, как хотите, а у нас времени нет, – проговорил парень, и после его слов ребят как ветром сдуло.

Катя с Ириной остались рядом с телом в одиночестве. Екатерина растерянно оглянулась и увидела, что в окнах мелькают любопытные лица. Она почувствовала, что ее кто-то тащит за рукав, и увидела испуганное лицо подруги.

– Давай и мы уйдем, Катюша, из дома позвоним в «Скорую помощь», а уж они пусть милицию вызывают. Скажем, что в окно видели, что женщина упала и не поднимается, – заикаясь, пролепетала Ира и с новой силой потащила подругу к подъезду.

– Все соседи в окна видели, что мы были во дворе, – пробормотала Катя, но за Ирой все же пошла, поминутно оглядываясь на распростертое тело. Лицо молодой женщины было бледным, с синюшным оттенком и в свете фонаря казалось одного цвета со снегом.

– Ну и что? – продолжала говорить Ирина. – Скажем, выбежали, посмотрели, решили помочь женщине и вызвали врачей. Пойдем быстрее, Катька, страшно мне!

Девушки вернулись в квартиру, и Катя вытащила из-за пазухи сумочку. Она дрожащими руками раскрыла ее и заглянула внутрь. Ирина в это время названивала в «Скорую помощь» и ничего не видела.

В руках у Екатерины оказались паспорт на имя Большаковой Юлии Константиновны, кошелек с деньгами, носовой платок, мобильный телефон, пудреница и губная помада. Связка ключей лежала в кармашке, который был расположен на внешней стороне сумочки. Катя нахмурила лоб.

– Ира, иди сюда, – крикнула она подруге.

Та только что дозвонилась в «Скорую помощь» и диктовала диспетчеру адрес.

– Сейчас иду, – крикнула она в ответ и продолжила говорить с диспетчером: – Нет, я эту женщину не знаю, она не из этого дома. Если только квартиру у кого-нибудь снимает? Я ее впервые увидела… Да, она до сих пор лежит и не поднимается… Я не умею оказывать первую помощь, и потом, я ужасно крови боюсь, а там ее целая лужа… Да, приезжайте, пожалуйста… Как только я увижу вашу машину, сразу же спущусь во двор, – проговорила Ирина, положила трубку и прошла на кухню, где сидела Катя. – Ты что меня звала? – спросила девушка и уставилась на кучу предметов, лежащих на столе. – Что это?

– Это было в сумке у той женщины.

– Ты что, сперла все это из сумки?! – округлила глаза Ирина.

– Выражайся осмотрительнее! Не сперла, а взяла, всю сумочку. Эта женщина шла ко мне. И потом, я думала, что в сумочке может быть что-то такое, что прольет на эту историю хоть капельку света.

– А вдруг это совсем не та женщина и шла она совсем не к тебе?

– Я уверена, что это она, потому что знаю ее, – хмуро проговорила Катя.

– Как знаешь?! Откуда?! – опешила Ирина.

– Это племянница Евдокимова, мне ее показала одна женщина на кладбище.

– Елы-палы, час от часу не легче, – охнула Ира и присела на стул. – Что же теперь делать? Ее же застрелили! Мамочка моя, что будет-то теперь? – стонала она, то зажимая рот рукой, то выкатывая глаза от ужаса.

– Прекрати немедленно! – шикнула на нее Катерина. – Что ты распричиталась, как баба над покойником? Без тебя тошно! Давай лучше как следует посмотрим, что имеется в сумочке, может, какую ниточку найдем, за что уцепиться можно будет.

– Ничего я смотреть не собираюсь, – вспыхнула Ирина. – Сейчас приедет милиция, и ты отдашь им эту сумочку! Убийство – дело нешуточное, им самим всякие улики понадобятся.

– Сначала я проверю, а потом и отдам, – упрямо проговорила Катя и начала перебирать вещи.

– Тебя в ступе толкачом не прижмешь, вечно ищешь на свою задницу приключений, – в сердцах воскликнула Ирина. – А если кто-то видел, как ты брала эту сумочку?

– Не должно быть такого. Я постаралась сделать это незаметно. Сделала вид, что слушаю сердце этой несчастной, а в это время спрятала сумку у себя под свитером. Я нутром почувствовала, что в сумке лежит нечто, что может меня заинтересовать.

– Нюх у тебя как у собаки, – усмехнулась Ира. – Только нюхает не в том направлении. Свихнуться от тебя можно! Ты хотя бы понимаешь, во что ввязалась? Сколько раз тебе говорила и повторю еще раз – пошли в милицию! Пусть разбираются, как хотят. Неужели ты до сих пор не понимаешь, насколько это серьезно? Женщину убили – это не шутки, и мне совершенно не хочется тоже оказаться на ее месте!

– Нюх у меня, как у профессионального журналиста, – не слушая истерику подруги, огрызнулась Катя и начала просматривать меню в мобильном телефоне. Она практически сразу наткнулась на свой номер. – Вот, смотри, – ткнула Катя телефон чуть ли не в самый нос Ире. – Здесь мой номер, видимо, она звонила мне из поезда. Мой уходил в три часа дня, а следующий до Москвы был транзитный, он проходил в том городке в восемь вечера. Я приехала в Москву в одиннадцать утра на следующий день, а она мне звонила в час. Значит, она была тогда еще в поезде, он еще не мог прибыть в это время в Москву.

Катя отложила телефон и раскрыла паспорт. Она стала пристально всматриваться в фотографию. На нее смотрела молодая женщина с большими красивыми глазами. Судя по данным, ей было всего двадцать девять лет.

– Что же ты хотела рассказать мне, Юлия? Где мне теперь искать разгадку? И что мне теперь делать, когда не стало тебя? – шептала она, не отрывая взгляда от фотографии женщины.

Катя теперь твердо была уверена, что няня, которая просила ее спрятать ребенка, и Юлия, которую только что убили, – одна и та же женщина.

Глава 16

Ирина уставилась на вещи, лежавшие на столе.

– Можно взглянуть? – спросила она у Кати.

– Смотри на здоровье, но, по-моему, ты такой помадой не пользуешься, – улыбнулась та.

– Кать, я прямо на тебя удивляюсь! Какая-то ты совершенно непробиваемая. Тут человека убили, а ты еще шутить ухитряешься! Ну на фига мне сдалась эта помада? – взяв в руки тюбик, размахивала им Ирина. Она машинально сняла колпачок, и из него выпал крохотный листок бумаги. Девушки уставились на него широко раскрытыми глазами. – Что это? – первой «отмерла» Ира.

– Откуда я знаю, что? – проворчала Катя и нагнулась, чтобы поднять свернутый в трубочку комочек. – Сейчас посмотрим.

На листке мелким почерком были написаны цифры – и больше ничего.

– Интересно, что они обозначают? – перешла на шепот Ирина. – Может, телефон?

– Не говори глупости, в Москве телефоны из семи цифр, а здесь только пять. Это похоже на код ячейки в камере хранения, на вокзалах такие есть. Я недавно кое-какие документы из такой ячейки доставала. Материал мне один человек прислал, в редакцию идти не захотел, чтобы никто не знал. Позвонил мне домой, сообщил номер ячейки, код и на каком вокзале камера хранения. – Катя испуганно посмотрела на Ирину и прошептала: – Ирка, а где же мы будем искать эту ячейку? На каком вокзале?

– А что это в уголочке? – обратила внимание подруги Ирина еще на две цифры. – Ну вот, я же говорила, что это номер телефона, – обрадованно сообщила она подруге.

– Ир, ну ты сама подумай. Кто так номер телефона записывает? Сверху две цифры, а потом еще пять.

– Для конспирации, – не сдавалась девушка.

– Голова у тебя умная до невозможности! Это номер ячейки, объяснила же только что! А вот вокзал какой? – нахмурилась Катя.

– Нужно сначала все в сумке перетряхнуть как следует, а уж потом думать. Вдруг там как раз и указано, на каком вокзале нужно искать? – сделала заключение Ира и начала просматривать все вещи, имевшиеся в сумочке. Не обнаружив ничего, что могло бы подсказать, на каком вокзале Москвы может находиться ячейка камеры хранения, номер и шифр которой были написаны на клочке бумаги, Ира присела на стул и задумалась. – Как ты думаешь, Кать, вот если бы у тебя была такая ситуация, на какой бы ты вокзал поехала?

– Не знаю, – пожала девушка плечами. – Наверное, на тот, который поближе к дому.

– Вот и нужно сначала проверить самые ближайшие вокзалы от твоего дома.

– Почему это – от моего?

– А от чьего же еще? Она же к тебе приехала, – пожала Ирина плечами.

– Слушай, Ирка, кажется, я знаю, на каком вокзале нужно искать эту ячейку, – оживилась Катя.

– На каком?

– На Ярославском! Ведь Юлия жила в Лучанске, приехала оттуда, а это по ярославскому направлению, значит, и вокзал Ярославский! Поехали прямо сейчас! Ведь что-то она спрятала в той ячейке. Почему же она тогда у себя в городе не открыла мне дверь? Видно, чего-то сильно боялась…

– А сейчас, значит, сама приперлась, не побоялась? – проворчала Ира. – А ее здесь взяли и пристрелили! Ясно, чего она боялась, здесь и к гадалке не нужно ходить. Ой, Катюша, в страшную историю ты вляпалась, вот что я тебе скажу! Немедленно собирайся, пойдем в милицию и все расскажем! Как ты была в командировке, как тебя там чуть не убили, как ребенка подкинули, а потом утащили втихую. Не суй ты свой нос никуда, это может закончиться плохо, совсем плохо, как с этой женщиной. – И Ирина указала на окно.

– Не говори глупости, Ира, никакая милиция не будет этим заниматься, тем более московская. Все, что со мной произошло, произошло не здесь, а в том городе. Скажут: это не наша территория. Где совершали на вас покушения, туда и обращайтесь. Ты что, не знаешь манеру наших правоохранительных органов? Спросят: где ваши доказательства, девушки, кроме слов? Что мы на это ответим? Никаких доказательств, что меня действительно хотели сначала задавить, а потом отравить, у меня нет! Даже письма от этого старика нет, и сам он уже в могиле, ничего подтвердить не сможет. Ни того письма, что было при мальчике, когда его подкинули. Ничего нет! Что мы предъявим, об этом ты подумала?

– Но ведь они же обязаны отреагировать на сигнал!

– Много кто чего обязан делать у нас в стране. Только где ты видела, что эти обязанности выполняются? Как правило, ими лишь пренебрегают, – без остановки говорила Екатерина, размахивая руками.

– Ну, тогда я не знаю, что делать, – хлопнула Ирина руками по бедрам. – Значит, будем сидеть и ждать, пока все разрулится само собой?!

– А вот этого как раз мы и не должны делать. Если будем сидеть и ждать, меня тогда действительно где-нибудь пристрелят или придушат в укромном уголочке. Буду действовать и начну прямо с завтрашнего утра.

– С чего ты собираешься начинать?

– С вокзалов. Нужно узнать, что там в этой ячейке лежит, если я, конечно, не ошибаюсь и это действительно цифры кода ячейки в камере хранения. И еще очень немаловажный факт. Я почему-то уверена, что племянница старика и няня – это одно и то же лицо.

– Почему ты вдруг так решила?! – Ира вытаращила глаза.

– Голос, Ирочка, голос один и тот же! Эта женщина спешила ко мне, чтобы рассказать что-то очень важное, иначе она бы так не рисковала. Я видела, как она бежала по нашему двору и поминутно оглядывалась. Это значит: она предполагала, что за ней могут следить. А ее взяли да и убили! Ты понимаешь, что это может означать? Преступники прекрасно знали, куда она идет, остановить ее не смогли и решили убить. Представляешь себе, что могла знать эта женщина, если даже пошли на ее устранение?

– Во всяком случае, меня успокаивает в этой истории одно, – сказала Ира. – Преступники знают, что до тебя ей дойти не удалось, а это значит, что ты пока ничего не знаешь и не представляешь для них серьезной опасности.

– Не забывай, что меня пытались два раза убить в том городке, – напомнила Катя. – Это значит, что они все же боятся меня, хоть я пока ничего толком не знаю. Единственное, в чем я уверена, – что старик не соврал. У Тимки было шесть пальчиков на правой ножке, а бывший доктор как раз говорил о мутантах. Теперь я спокойно могу сложить воедино эти два события.

– Какие? – не поняла Ирина.

– Подкидыша и письмо врача. Мне подбросили ребенка, зная, что я буду заниматься этим делом: письмо уже было в редакции!

– А кто же тогда похитил мальчика у тебя из-под носа?

– Те, кому это было выгодно, неужели не поняла до сих пор?

– В том-то и дело, что прекрасно поняла и очень боюсь лезть в это дело, – ответила Ирина с истеричными нотками в голосе. На ее лбу было «написано», как она нервничает и до ужаса боится.

– Тебя никто в это дело лезть и не просит. Ты вот говоришь: оставь все, как есть. Как я могу пустить это на самотек? В моем доме творится черт знает что! Я должна докопаться до истины.

– «Добро обязательно победит зло. Поймает в сортире и зверски замочит», – проворчала Ирина.

– Ты что это там себе под нос бормочешь? – нахмурилась Катя.

– Ничего, – буркнула Ира и уставилась в окно.

– Ир, ты не нервничай, очень тебя прошу. Я очень осторожно все буду узнавать, комар носа не подточит. Я же себе не враг!

Катя хотела сказать подруге что-то еще, но запнулась на полуслове, потому что кто-то позвонил в дверь.

– У нас сегодня день открытых дверей, – усмехнулась Ирина и пошла открывать.

Катя в это время лихорадочно сгребла все обратно в сумочку и понеслась в комнату, чтобы спрятать ее. Она остановилась посередине комнаты и обвела ее взглядом, ища наиболее подходящее место. Взгляд остановился на большом плюшевом мишке. На спинке игрушки была «молния», там были запрятаны батарейки, и Катя решила, что это будет самое подходящее место.

Ирина беспечно распахнула дверь и лишь после этого сообразила, что нужно было бы посмотреть в глазок. На пороге снова стояла Галина Ивановна и, как только она увидела девушку, тут же понеслась, как «скаковая лошадь по пастбищу».

– Вы с Катей видели, что у нас во дворе произошло?! Ужас какой, прямо катастрофа! Это до чего же мы дожили, люди добрые?! В нашем дворе – и застрелили человека, да еще женщину к тому же! Вы с Катей случайно не знаете, к кому она приезжала? От меня только что милиционер ушел, сейчас, наверное, и к вам придет. Я специально к вам забежала, чтобы предупредить. Он сейчас к бабе Мане пошел, которая со мной на одной лестничной площадке живет. Ой, что делается, что делается, не могу до сих пор в себя прийти! Я в магазин ходила, обратно иду, смотрю – а во дворе машина милицейская и «Скорая помощь». Гляжу – а рядом тело лежит, простыней накрытое! Я, конечно, к лейтенантику, молоденькому такому, подхожу, интересуюсь, что случилось, а он и говорит: убийство! Меня прямо там чуть не парализовало от страха, – не переставая, тараторила Галина Ивановна, не давая вставить даже слово.

Ирина закатила под лоб глаза и подумала: «Вот если бы парализовало твой язык, думаю, весь дом завыл бы от радости!»

– Что творится-то на белом свете? – неслась дальше Галина Ивановна. – То дома взрывают, то стреляют прямо на глазах у всех! По виду вроде приличная женщина, я имею в виду, одета очень хорошо. На руках золото…

– Вы же говорили, что она простынкой была накрыта, когда вы мимо проходили, – удивилась Ирина. – Откуда же увидели, что она одета хорошо? Или не побоялись под простынку заглянуть? – с иронией поинтересовалась она.

– Упаси господи! – перекрестилась женщина. – Это голова да грудь у нее были накрыты, а все остальное очень даже хорошо было видно. Пальто дорогое на ней, а сапоги – вообще! – закатила женщина глаза. – Я такие в обувном магазине видела, случайно туда забрела, ну, походила из любопытства. Так там такие сапоги аж триста долларов стоят! Может, из-за денег ее пристрелили, а может, еще по какой причине? Вот времена настали, приличному человеку по улице стало страшно ходить! Дома взрываются, самолеты разбиваются, болезни всякие на людей сыплются, по телевизору то и дело про СПИД говорят! Молодежь от наркотиков мрет, как мухи! У нас только к пьяницам ни одна зараза не пристает, – вздохнула соседка, подразумевая, наверное, своего мужа-алконавта, и, немного подумав, сказала: – И к милиции. Конец света скоро, это уж точно, в Писании так и написано! Тело уже увезли, а два милиционера остались, по квартирам ходят, выспрашивают: вдруг кто-то видел, кто в женщину стрелял? – перескакивая с одного на другое, давала «информацию» словоохотливая соседка. – Ты случайно не видела, кто стрелял-то? – сверкая любопытными глазками, поинтересовалась Галина Ивановна.

– Нет, не видела, – сморщилась Ира.

– А Катя? Может, она что-то видела? У нее же окна-то как раз на это место глядят.

– Нет, Катя тоже ничего не видела.

– А где она? – вытянув шею, чтобы заглянуть в квартиру, полюбопытствовала Галина Ивановна.

– В сортире сидит, – рявкнула Ира, теряя терпение. – Диарея у нее! Понятно?

– А это не заразно? – округлила глаза женщина.

– Что?

– Ну, ты же сама сказала: дирея. Что это такое-то? – спросила неугомонная соседка.

– Еще как заразно, – тут же радостно сообщила Ирина. – Меня тоже уже что-то мутит. Катька уже целый час с унитаза не слезает, сколько таблеток проглотила, ничего не помогает!

– Я пошла, девочки, всего вам доброго. Может, милиционера предупредить, что у вас холера? – засуетилась соседка и отпрыгнула от двери.

– Что у нас?! – вытаращилась на нее Ира.

– Ну, диарея, холера, какая разница? Это одно и то же, я вспомнила, недавно про это по телевизору говорили. Китайцы ее к нам завезли, ироды узкоглазые.

«Атипичную пневмонию китайцы к нам завезли, идиотка, – хотела было сказать Ирина, но сдержалась, чтобы побыстрее избавиться от непрошеной гостьи. – Пусть думает, что хочет, лишь бы скрылась с глаз долой», – решила она и благоразумно промолчала.

Галина Ивановна торопливо потрусила к лестнице и, посмотрев на свои руки, опасливо обтерла их о свой застиранный халат.

«На твоем халате столько микробов, что на целую бактериальную войну хватит», – подумала Ира, наблюдая за манипуляциями соседки.

Она быстро захлопнула дверь и побежала в комнату, где как-то подозрительно притихла Катя. Девушка поправляла на диване покрывало и бережно усаживала на нем плюшевого мишку.

– Решила детство вспомнить, пока я там твою квартиру грудью защищаю? Опять эта Галина Ивановна приходила. Не язык у нее, а прямо помело, устанешь слушать. Одну только дельную вещь и сказала, чтобы мы милицию ждали, скоро к нам поднимутся. Давай подумаем, что будем говорить, чтобы не запутаться, показания должны совпадать.

– Скажем все, как было. Стояли у окна, курили, увидели женщину, которая шла через двор. Потом женщина упала, мы подумали: поскользнулась, а она все не встает. Побежали посмотреть, хотели помощь оказать, а там столько крови, что мы сразу испугались. Прибежали домой и вызвали «Скорую помощь». Вот и все.

– Да, так будет нормально, – согласилась с подругой Ирина. – А про ребят будем говорить?

– Конечно, я же тебе говорила, что в окна соседи пялились, они же видели, что я с ребятами разговаривала, наверняка и милиции уже известно об этом, – пожала Катя плечами. – Так что скрывать это не имеет никакого смысла.

– Хорошо, так все и рассказываем, – кивнула Ирина и позвала подругу на кухню. – Пойдем наконец выпьем чаю. Сколько раз начинали, и тут же кто-то или что-то помешает. Две чашки холодного проглотила, а я хочу горячего! Я всегда мерзну, когда нервничаю. Может, чай согреет?

Когда чайник вскипел и девушки, налив в чашки ароматный «Липтон», уже собирались приступить к его поглощению, в дверь опять позвонили.

– Ну что за етит твою налево?! – так и взвилась на стуле Ирина, как подстреленная. – Если это опять Галина Ивановна… – И она понеслась в прихожую со скоростью сверхзвукового истребителя.

Девушка распахнула дверь и уже открыла рот, намереваясь объявить соседке, что у них вспышка бубонной чумы, но делать этого не стала, потому что на пороге стоял молодой человек и мило улыбался.

– Ой, Женя, привет. А я думала, это опять соседка с нижнего этажа. Уже собиралась отбрить ее по первое число. Мы сегодня три раза к чайной церемонии приступали, и каждый раз облом. Проходи, что замер-то?

Катя в это время высунула нос в прихожую, чтобы посмотреть, с кем там разговаривает Ирина. Когда она увидела Евгения, на лице появилась вялая, совсем не радостная улыбка.

– Привет, проходи. Ты когда прилетел? – нехотя проговорила она.

– Два часа назад, приземлился в Шереметьеве-2 и сразу к тебе, – улыбнулся молодой человек и вошел в прихожую. В одной руке он держал большой торт, а в другой – бутылку шампанского.

– Ну, видите, как здорово все получается? Не зря мы с тобой, Катя, столько раз не могли почаевничать, видно, чувствовали, что скоро торт прибудет, – засмеялась Ирина и, выхватив коробку из рук Евгения, пошла на кухню.

– Как прошла поездка? – задала Катя вопрос своему бойфренду, которого не видела уже больше месяца.

– Нормально прошла, – улыбнулся мужчина и подошел к девушке. – Я ужасно соскучился, малышка.

– Я это успела заметить. Так скучал, что позвонил всего один раз за весь месяц, который отсутствовал, – ответила Екатерина и посмотрела на своего друга ехидными глазами.

– Ну, малышка, ты же знаешь, как дорого стоят переговоры из Франции. Там каждый доллар на счету. Мы же не рассчитывали, что придется задержаться еще на две недели.

– Ладно, не оправдывайся, я пошутила, – прервала Катя Евгения и пошла в сторону кухни. – Проходи, сейчас будем чай пить с твоим тортом.

– Да, да, я сейчас, только руки помою.

Катя вошла на кухню и, тяжело вздохнув, присела на стул.

– Кать, что это с тобой? – спросила Ирина.

– А что со мной?

– У тебя такое лицо, будто ты лимон проглотила.

– Тебе показалось, – улыбнулась Катя.

– Когда мне что-то кажется, я обычно крещусь. Давай колись, что случилось? Женька, что ли, настроение испортил? Мне показалось, что ты не обрадовалась его приезду. Или только показалось? – внимательно посмотрев на подругу, спросила Ира. Не дождавшись ответа, она вздохнула: – Я вообще-то тебе всегда говорила, что не пара он тебе. Разве это мужик, который зарабатывает о-го-го и каждую копейку считает? Небось, когда торт и шампанское покупал, жаба чуть не придушила. То-то я смотрю, он такой красный, а это, оказывается, удушье от жадности. Ты на меня не обижайся, подружка, но, кроме меня, кто тебе еще правду скажет? Не люблю я его, хоть убей!

– Ириш, давай сейчас не будем об этом. Уедет, тогда и поговорим, – попросила Катя и сморщилась, как от зубной боли.

– А он на ночь не захочет остаться? – спросила Ирина.

– Хотеть не вредно, – хмыкнула Екатерина. – Мне его хотелки….

В это время Евгений вошел в кухню, и девушка замолчала, не договорив фразу. Мужчина по-хозяйски устроился за столом и потер руки.

– Ну, давайте, девчонки, чайку попьем. Ира, ты торт-то порежь. Катюша, а что это у тебя за детские вещи в ванной лежат? Ты что, обзавелась младенцем, пока меня не было? – засмеялся Евгений.

Катя испуганно посмотрела на Ирину, и та сразу же затараторила:

– Ой, это, наверное, Лерка забыла. Она недавно к нам сюда со своим сынишкой приходила. Нужно будет сбегать отнести.

Опять раздался звонок в дверь, и девушки переглянулись. Катя встала с места и пошла открывать. Через некоторое время послышался сначала мужской, а потом и Катин голос.

– Да, проходите, пожалуйста, вот сюда, в большую комнату.

– Во, приперлись, блюстители порядка, – проворчала Ирина, чем немало удивила Евгения.

– Что за блюстители? – нахмурился он.

– Милиция притопала, они по всему дому сейчас ходят. Здесь женщину сегодня убили, прямо во дворе, вот они теперь всех жильцов и допрашивают.

– Как убили? – напрягся Евгений и бросил тревожный взгляд в сторону комнаты, где сидели сейчас Катя с милиционером.

– Очень просто, из пистолета. А может, из ружья? Извини, я совершенно не разбираюсь в огнестрельном оружии, – съехидничала Ира.

– За что?

– А я откуда знаю, за что? – округлила глаза девушка. – Она что, моя лучшая подруга, чтобы мне знать? За дело, наверное. Просто так в людей никто не стреляет!

– Я понимаю, когда мужиков отстреливают, каких-нибудь бизнесменов, а тут женщина, – удивился Евгений.

– Может, она тоже бизнесвумен?

– И когда все это случилось?

– В половине шестого, уже темно было. Мы в это время с Катей как раз у окна стояли, курили. Я только на минуту отошла, а в это время как раз все и случилось. Катя видела, как она упала, сначала подумала, что просто поскользнулась, а потом смотрит – а она все не встает. Мы с Катькой сразу вниз побежали, чтобы помочь человеку, смотрим, а она уже того…

– Чего – того?

– Мертвая уже, неужели непонятно? Это я в «Скорую помощь» позвонила, а уж они милицию вызвали. Вот, теперь всех допрашивают: кто что видел, кто что слышал.

– Я, пожалуй, пойду, – привстал со стула Евгений.

Ира посмотрела на него веселым взглядом и ляпнула:

– Обос….ся?

– Фу, Ирина, что за вульгарные выражения? – сморщился он.

– Говорю, как умею, и в основном своими словами! Не люблю, понимаешь, быть обтекаемой, чтобы всем нравиться. Чего ты так испугался-то? Или у тебя нелады с властями? – съехидничала девушка.

– Не говори глупостей, просто не хочу, чтобы мое имя фигурировало в каких-то криминальных делах. Увидят меня здесь, в Катиной квартире, тоже начнут вопросы задавать. Им совсем неважно, что я уже потом приехал, все равно привяжутся. Ты же знаешь, я часто езжу за границу, и меня совершенно не устраивает тот факт, что из-за какой-нибудь ерунды мне сделает выговор начальство. У нас не так давно тоже один сотрудник проходил по какому-то делу свидетелем. И что, ты думаешь, за этим последовало? Наш босс отмел его кандидатуру, когда нужно было ехать на встречу с партнерами во Францию.

– И послали, конечно, тебя? – ехидно предположила Ирина.

– Да, послали именно меня. Что здесь такого? Не мог же я отказаться?

– «Интересно, кто этому Хмыренку на Хмыря накапал?» – пробормотала себе под нос Ирина и как ни в чем не бывало посмотрела на Евгения кристально чистыми глазами.

– Я не понял, что ты сказала? – переспросил он.

– Это я так, сама с собой беседую, не обращай внимания, – махнула девушка рукой, сморщив при этом курносый носик.

– Ты меня проводи до двери, я тихонько уйду, чтобы меня не видели, – попросил Евгений.

– Пошли, – вздохнула Ира. – Непонятно, чего ты боишься? Сказали бы, что ты только что приехал, прямо из аэропорта. Наверняка у тебя и билет есть?

– Я его выбросил, не люблю лишних бумажек, – тут же выкрутился Евгений. – И потом, я должен встретиться с одним человеком.

– Ладно, пошли тогда, – с ехидными нотками в голосе проговорила девушка и встала из-за стола. Уже стоя на пороге, она шепотом спросила: – Кате-то что сказать?

– Скажи, что я ей позвоню, – быстро проговорил Евгений и опрометью бросился вниз по лестнице, игнорируя лифт. Ирина посмотрела вслед улепетывающему мужчине и покачала головой.

– Да-а, – протянула она, – мужик пошел некудышный, у меня муж – рохля рохлей, и то бы, наверное, так не обделался!

Ира тихонько прикрыла дверь и пошла в комнату, где молодой лейтенант беседовал с Екатериной.

– Привет честной компании, – весело проговорила девушка, лукаво стрельнув глазками на молодого и весьма симпатичного представителя власти. – А меня будете допрашивать? – кокетливо поинтересовалась она.

– Всему свое время, девушка, вот побеседую с хозяйкой дома и тогда приглашу вас, – проговорил милиционер, стараясь придать своему лицу строгое выражение.

– А почему нас отдельно допрашивают? Мы же вместе у окна стояли, – опять задала Ира вопрос, игнорируя строгие взгляды молодого представителя власти.

– Вас никто не собирается допрашивать, я просто провожу беседу, а это не одно и то же.

– Ну, беседуйте, беседуйте, а я тогда пока чайку попью, с тортом. Кстати, господин полицейский, не желаете чайку с тортиком? Свеженький тортик, бисквитный, с розочками, – снова кокетливо предложила Ира.

– Благодарю, я при исполнении, – буркнул молодой человек и покраснел, как помидор.

– Ну и что? Я же не коньяк вам предлагаю, а всего лишь чай, – захлопала девушка глазами так интенсивно, что Катя не выдержала и засмеялась:

– Ирина, хватит отвлекать товарища лейтенанта, он торопится, ему еще четыре этажа нужно обойти, – сквозь смех проговорила она, посмотрела на Иру осуждающим взглядом, закатила глаза и покачала головой. Та в ответ лишь фыркнула и выплыла из комнаты.

– Подумаешь, не хотите, как хотите, нам больше достанется. Мое дело – предложить. При исполнении он! Скажите, пожалуйста, какие мы важные! – ворчала Ирина, направляясь в кухню, чтобы наконец выпить хоть одну чашку горячего чая, пусть и в полном одиночестве.

Минут через десять Катя вышла из комнаты и позвала Ирину:

– Иди теперь ты разговаривай.

Девушка впорхнула в комнату и опустилась в кресло. Она демонстративно закинула ногу на ногу и, лучезарно улыбаясь, поинтересовалась:

– Ну, господин полицейский, и о чем мы с вами будем говорить?

Тот явно засмущался и начал рыться в своем портфеле. Ирина, видя, как он нервничает, решила больше не валять дурака.

– Извините меня, товарищ лейтенант, я больше не буду дурачиться. Что вас интересует, спрашивайте, я чистосердечно отвечу на все ваши вопросы.

Разговор занял минут двадцать, не больше. Ирина проводила молодого парня до дверей, но напоследок все же не удержалась и ляпнула:

– Приходите к нам еще, вы мне страшно понравились.

Парень пробубнил что-то себе под нос и опрометью бросился к лестнице. Ира расхохоталась ему вслед и закрыла дверь.

– Куда это Женя-то подевался? – услышала она голос своей подруги. – Не хотела спрашивать об этом, пока ты с лейтенантом беседовала.

– Испарился, как утренний туман, как только увидел, что к тебе наведалась милиция. Обделался прямо здесь, вот на этом стуле, – захохотала Ирина и хлопнула руками себя по бокам.

– А чего ему-то бояться? – удивилась Екатерина.

– Это ты у него спроси, он боится свою репутацию подмочить. – И девушка передала их с Евгением разговор слово в слово.

Катя лишь усмехнулась и махнула рукой:

– Курица не птица, Женька не мужик.

– Ты же говорила, что он ничего себе любовник, – прищурилась Ира. – Или наврала, как всегда?

– Это когда же я тебе врала? – возмутилась Катя, а потом засмеялась. – Нет, про Женьку я тебе правду говорила. Только, видишь ли, дорогая моя подружка, в чем дело-то. Любовник и мужчина – в настоящем понимании этого слова – ничего общего между собой не имеют. Можно быть хорошим любовником, но это еще не характеризует представителя «сильного» пола как настоящего мужчину. Женя – карьерист и, как оказалось, еще и трус.

– Вдобавок к этому букету он еще и жадный, как скупой рыцарь. Приехал из Франции, а вместо подарка привез торт и шампанское местного разлива, ужас! Мне так и хотелось какую-нибудь гадость по этому поводу ему сказать, – сморщив носик, добавила Ира.

– Да уж, меня тоже это неприятно покоробило, – вздохнула Катя.

– Зачем ты тогда время на него тратишь? Пошли его к едрене Матрене – и делу конец.

– Что же ты до сих пор своего благоверного не послала? – поддела Иру Катя.

– Замену еще не нашла, – моментально нашлась Ирина. – Вот как только найду, сразу же: чемоданчик в зубы – и гуляй, Вася!

– Вот и я еще не нашла, – засмеялась Катя.

Ирина взглянула на часы и присвистнула:

– Как время-то пролетело, уже скоро одиннадцать. Давай, подруга, совершим омовение, и бай-бай.

– Не хочу я пока спать, мне нужно хорошенько обо всем подумать, – ответила подруге Катя и, кисло улыбнувшись, добавила: – Не смотри ты на меня, как на приговоренную к смертной казни, иначе я сейчас расплачусь.

Если бы Катя только знала, насколько она была близка к истине, произнося эту фразу!

Глава 17

Все следующее утро Катя провела за компьютером. Ей нужно было закончить статью, которую заказал директор одной известной фирмы на правах рекламы. Катя, если честно, не очень любила такие статьи, но за них платили неплохие деньги, поэтому отказываться было бы очень глупо. Ира в десять часов утра унеслась в тренажерный зал, у нее был абонемент. Когда статья была закончена, Катя вдруг вспомнила о том, что должна поговорить с Леней о своем деле, и набрала номер его телефона.

– Ленечка, привет, дорогой, это Катерина. Как отдохнул? Пирамиды еще стоят на месте?

– А, Катюша, привет. Куда же им деваться? Конечно, стоят. Грандиозное, я тебе скажу, зрелище, аж мороз по коже, особенно когда Сфинксу в глаза смотришь. Отдохнул я великолепно, правда, задница до сих пор в синяках.

– Это почему же у тебя задница в синяках? – хохотнула Катя.

– Представляешь, эти арабы, которые у пирамид со своими верблюдами халтурят, обнаглели так, что словами не передать. Я чуть одному там морду не намылил, да меня предупредили, что за это сразу в полицию могу попасть, пришлось отпустить.

– И что же с тобой произошло?

– Слушай и мотай на ус, может, когда-нибудь поедешь туда. Предупрежден – значит, вооружен. Приехали мы, значит, к пирамидам, все посмотрели, полюбовались, сфотографировались, естественно, а потом решили для полного «счастья» на верблюдах прокатиться. Стоит такая услуга недорого, всего десять долларов. Чтобы забраться на двугорбого, его погонщик-араб на землю кладет: говорит ему что-то, тот и ложится послушно. И для того, чтобы седок слезть смог, его тоже на землю нужно уложить. Так ты представляешь, что эти черномазые придумали? Они за то, чтобы ты слез с верблюда, сто баксов требуют!

– Взял бы да и спрыгнул, – смеясь над рассказом друга, сказала Катя.

– Да? Деловая ты не по годам! Эти верблюды, знаешь, какие высокие? Я бы посмотрел на тебя, как бы ты спрыгнула, если бы сама на нем сидела.

– Значит, ты все же отдал сто долларов? А при чем тогда твоя задница, которая в синяках?

– Щас, разбежались! Чтобы я, да свои кровные отдал? Ни за что! В том-то и дело, что я с этой каланчи спрыгнул – да прямо задницей об землю, со всего маху! Думал, убью этого араба-недомерка, да меня вовремя остановили. Лопочет, гад, что-то на своем языке и нагло мне в лицо улыбается. Я прямо чуть не лопнул от злости. А ведь многие деньги так и отдают. В остальном же отпуск прошел замечательно, я тебе всяких масел ароматных приволок в подарок и еще папирус, настоящий! Ну, не совсем настоящий, конечно. Там у них специальная фабрика есть, где их изготовляют по древней технологии. Там нам объяснили, какой папирус для чего нужен, это вроде талисмана. Вот я тебе, Ирке твоей и себе купил тот, который деньги в дом притягивает.

– Надо же, про Иринку тоже не забыл? – усмехнулась Катя.

– Как же, про нее забудешь, она меня тогда со свету сживет, – проворчал Леонид. – Все-таки подруга твоя. Скажет – про Катю, значит, помнишь, а про меня нет? Как мои пироги уплетать, так ты первый, а как подарки, так только Катерине? Я же ее знаю, она в первую очередь этот аргумент выдвигает. В общем, купил вам обеим, будете теперь деньги лопатой загребать.

– Спасибо, Ленчик. Какой же ты, оказывается, сентиментальный, веришь в разную чепуху, – засмеялась Катя.

– Сентиментальность здесь ни при чем, – обиженно буркнул Леонид. – С нами в группе один мужик был, так он этих папирусов аж пять штук хапнул, для всей своей семьи. У него в позапрошлом году друг здесь же отдыхал, тоже купил себе такой папирус. Так представляешь, он за эти два года так разбогател, что и во сне не приснится! А началось все с простого лотерейного билета «Русское лото». Он приличную сумму выиграл. Потом вложил бабки в бизнес – и дело двинулось. Через полгода у него появился партнер с мозгами как у компьютера, и пошло-поехало. В общем, сейчас мужик уже на «мерине» последней модели рассекает и строит себе особняк стоимостью в миллион евро, и это всего за два года. Вот тебе и папирус!

– Лень, я тебя умоляю, это же простое совпадение, я уверена, что папирус здесь совершенно ни при чем.

– Ну, не знаю, может, и ни при чем, только я купил, и тебе, и себе. И вообще, Катерина, дареному коню в зубы не смотрят. Я ей приятное хотел сделать, а она меня дураком выставляет. Совсем ты уже обнаглела, подруга, – засопел в трубку Леонид.

– Прости меня, Ленчик, прости, дорогой. Спасибо тебе за подарок, я его на самое видное место в своей квартире повешу. Или, еще лучше, у себя в спальне, прямо над кроватью. Буду засыпать и просыпаться, видя твой подарок, – поторопилась реабилитироваться в глазах друга Екатерина.

– Нечего теперь подмазываться, – буркнул Леонид.

– Ленчик, у меня к тебе дело есть на миллион, – перешла Катя к теме, ради которой и позвонила своему другу.

– Что-то опять случилось? Какой телефончик или адресок понадобился на этот раз? – уже совершенно спокойно, по-деловому спросил он.

Екатерине, как журналистке, для дела очень часто приходилось обращаться к своему другу за информацией. Он никогда не отказывал и с готовностью выполнял любую ее просьбу.

– Нет, Лень, на этот раз совсем другая просьба. Ты должен мне кое в чем помочь, – ответила Катя.

– Всегда рад, если смогу.

– Сможешь, ты у нас все можешь, – польстила Катя другу.

– Не финти, выкладывай, я уже заранее предчувствую подвох, – вздохнул Леонид.

– Мне нужны сведения обо всех новорожденных мальчиках за последние четыре месяца, – выпалила Катя и замерла в ожидании ответа.

– Ты это серьезно? – осторожно поинтересовался Леонид.

– Ленчик, серьезнее не бывает, поверь мне на слово.

– Так, моя дорогая, по телефону я не буду обсуждать подобную тему. Если я тебе действительно нужен, приезжай ко мне домой, здесь и поговорим, – серьезным голосом проговорил приятель.

– Очень хорошо, Ленечка, через десять минут буду, – сказала Катя и отключилась.

Она за одну минуту собралась и понеслась к входной двери. Леонид работал в какой-то крутой компании программистом, он вообще был компьютерным гением, и для него не составляло особого труда вскрыть любой код. У него имелся целый арсенал дисков со всевозможными программами, все его друзья и знакомые обращались именно к нему, когда нужно было получить какую-либо информацию. Леня жил не очень далеко от Катиного дома, поэтому она, как и обещала, уже через десять минут нажимала на кнопку звонка его двери.

– Привет, моя дорогая, – заулыбался парень, как только увидел на пороге Катю, – давненько я тебя не видал. Проходи, сейчас кофеек организую. Кстати, отлично выглядишь!

Екатерина прошла в прихожую и бросила мимолетный взгляд в зеркало. «Да уж, выгляжу я действительно „отлично“, – подумала девушка, увидев в зеркале всклокоченную брюнетку. Она никогда не носила головного убора, даже в сильные морозы предпочитала теплую куртку с капюшоном. Сейчас, когда капюшон был откинут, ее густые волосы стояли дыбом. Катя кое-как их пригладила, разделась и сняла сапоги. Прошла в ванную комнату, помыла руки и пошла на кухню, откуда уже доносился голос хозяина:

– Катюш, ты какой кофе предпочитаешь, черный или с молоком?

– Все равно, – махнула девушка рукой, появляясь в дверях кухни.

– Я в последнее время с молоком пью, что-то желудок стал пошаливать. Совсем от кофе отказаться не могу, я очень часто по ночам работаю, без него никак не обхожусь, – между тем говорил Леонид, расставляя чашки на столе. – Есть случайно не хочешь? Я могу бутербродики сварганить.

– Нет, нет, спасибо, Ленечка, есть я не хочу, а вот кофе выпью с удовольствием, – улыбнулась Катя и уселась к столу. – Как живешь-то, Леня?

– Лучше всех, но стараюсь еще лучше, – засмеялся парень. – Катюш, ну как я могу жить? Особыми заботами не обременен, когда хочу, сплю, когда хочу, бодрствую. Всю работу практически дома делаю. Зарабатываю – дай бог каждому. Все нормально!

– Жениться не собираешься?

– С ума сошла? Я что, похож на самоубийцу? – подпрыгнул парень, чуть не опрокинув чашку с кофе.

– Это почему же, интересно, на самоубийцу? – возмутилась Катя.

– Потому! Как только мужик надевает на палец кольцо, а одновременно – и ярмо на шею, все, считай, что жизни его пришел полный… надеюсь, ты поняла, что я имею в виду?

– Ну, это ты зря, – не согласилась девушка. – Разве мало бывает счастливых браков?

– Назови мне хоть один.

– Ну-у, – задумалась Катя, – не знаю, ведь живут же некоторые пары долго и счастливо и умирают в один день.

– Откуда ты знаешь, счастливый у них брак или нет? Прожить бок о бок всю жизнь, конечно, можно, но при этом совсем не обязательно быть счастливыми. Докажи мне, что я не прав.

– Леня, нельзя же быть таким пессимистом!

– Я вовсе не пессимист, но и чрезмерным оптимизмом тоже не страдаю, как некоторые. – И он бросил лукавый взгляд в сторону Кати. – Я, милая Катенька, скорее реалист, и этим все сказано.

– Не знаю, но я почему-то уверена, что счастливые браки существуют, – пожала девушка плечами.

– Фантазерка ты, Катька, сразу видно, что еще ни разу замуж не сбегала. Если все так, как ты думаешь, то это входит в разряд исключений. А я, моя дорогая, никогда не был исключительным человеком. Мне всегда достается все с избытком, но со знаком «минус». Поэтому я уверен на все сто процентов, что, если женюсь, мне достанется такая супруга, – он закатил глаза под потолок, а потом закончил: – Какой еще не было ни у кого.

– Ты же не с закрытыми глазами в загс пойдешь?

– Я туда ни за что и никогда не пойду, ни с закрытыми глазами, ни с открытыми. Я так для себя решил – и решения своего не нарушу.

– Никогда не думала, что ты такой женоненавистник!

– Отнюдь, женщин я как раз очень даже люблю, только видеть любую из них мадам Ковалевой у меня нет никакого желания. Хватит обо мне, лучше давай о тебе поговорим. Как у тебя дела? Чем в последнее время занимаешься? Что за репортаж ты хочешь сделать?

– Об этом пока рано говорить, хочу кое-какое расследование провести. Живу я нормально, дела тоже ничего себе.

– Замуж не собираешься? – задал Леонид такой же вопрос, какой ему задала Екатерина, и хитро улыбнулся.

– Я что, похожа на самоубийцу? – засмеялась Катя, а потом продолжила: – Никто не предлагает, Ленечка. Я, если честно, на тебя надеялась, думала, может, ты не позволишь мне остаться старой девой, – продолжая смеяться, сказала Катя. – А ты, оказывается, категорически отвергаешь брак как некое разрушительное явление.

– Прости, дорогая, – развел парень руками. – Но даже тебе не удастся затащить меня на прослушивание марша Мендельсона.

– Ха-ха-ха, Ленечка, поверь, я пошутила и вовсе не собираюсь этого делать.

– Слава богу, а то мне стало уже не по себе, очень уж стыдно тебе отказывать, – поддержал шутку хозяин дома. – Ладно, посмеялись – и хватит. Ты, кажется, по важному делу ко мне пришла? Давай выкладывай.

– Понимаешь, Ленчик, я хочу, чтобы ты добыл мне кое-какие сведения. Мне нужно знать о рождении мальчика со странной патологией.

– Что за патология?

– У него шесть пальцев на правой ножке.

– Мутант, что ли?

Катю неприятно покоробило это слово, оно напомнило ей о недавних событиях в Лучанске, и девушка даже передернулась.

– Что конкретно тебя интересует? – услышала она голос друга.

– В каком роддоме родился этот ребенок? Кто его мать? Где она живет?

– Странная информация тебе понадобилась!

– Понимаешь, эта женщина бросила своего ребенка, подкинула его на порог детского дома. Нам в редакцию позвонили оттуда, и мне дали задание разыскать эту женщину, – прямо на ходу придумала Катя.

– Я бы, конечно, мог достать тебе эти сведения, но… – И парень замолчал, пристально уставившись на Екатерину.

– Так-так, – покачала девушка головой, – Леня, до чего же ты любишь тянуть кота за одно место. О чем ты хочешь спросить? Говори.

– Я жду, пока ты начнешь говорить правду, и тогда я внимательно тебя выслушаю.

Катя смотрела на своего друга и бестолково хлопала глазами. Раньше он никогда не спрашивал, для чего ей нужно получить ту или иную информацию. Нужно, значит, нужно, будьте любезны – получайте. Она никак не ожидала, что на этот раз он потребует у нее отчета.

– Поставь свои «очи черные» на место и колись. Что случилось, Катерина? У вас, у журналистов, постоянно в одном месте свербит. Ты что, влезла в какую-нибудь историю?

– Откуда ты знаешь? – брякнула Катя и, сморщившись, прикрыла глаза, поняв, что проговорилась.

– От верблюда. Знаешь, двугорбое животное по пустыне шастает? Я на одном таком недавно прокатился. Только что по телефону тебе об этом рассказал.

– Все шутишь? – попробовала Катя уйти от темы.

– Нет, не шучу. Немедленно рассказывай, – строго посмотрев на девушку, приказал Леонид, – я сразу почувствовал, что ты темнишь. Когда ты врать начинаешь, у тебя глаза, как маятники в часах, начинают бегать. И потом, сморозить такую глупость – насчет детского дома! Им же стоит только дать запрос в милицию, и они получат сведения в этот же день. Давай рассказывай.

– Я не знаю, стоит ли? – задумчиво проговорила Катя, но она уже приняла решение все рассказать Лене. Он умный, и к тому же этот человек никогда ее не подведет и никому не протреплется. – Лень, я действительно влипла в историю, но, поверь, не по своей вине. Произошло это девять дней назад. Проснулась я от того, что кто-то позвонил в мою дверь…

– Ты ненормальная, ты чокнутая идиотка! – нарезая круги по кухне, орал Леонид не своим голосом. – Почему ты сразу не пошла в милицию? Ты хотя бы представляешь, в какое дерьмо ты влипла?!

– Почему ты так думаешь? – притворилась Катя ничего не понимающей дурочкой.

– Здесь и думать не нужно! Ну, сама посуди. На твое имя приходит письмо в редакцию, чтобы ты отреагировала на сигнал соответствующим образом. Одновременно тебе подбрасывают ребенка, просят спрятать его как можно надежнее. Спрашивается: почему? Это же грудной ребенок, а ему грозит какая-то смертельная опасность. Дураку понятно, что здесь все дело в деньгах! Тебе звонит эта няня, как она назвалась, и обещает приехать. На самом деле это племянница того человека, который прислал тебе письмо. Практически у порога твоего дома ее убивают. Спрашивается: почему? А я знаю почему! Няня прекрасно знает, что случилось с тобой в том городе. Она едет следом за тобой, значит, она хотела рассказать тебе что-то очень важное. Не просто так тебе подбросили этого ребенка!

– Но почему именно мне?!

– Дура, еще раз говорю: потому что ты журналистка и не оставишь сей инцидент без внимания. Женщина рассчитывала на то, что ты сумеешь придать все это огласке! Теперь поняла, почему из тебя сделали временную «мамашу»?

– Кажется, поняла, – пробормотала Катя и с притворным испугом схватилась за голову. – Но ведь ее убили! Что мне теперь делать? Где искать источники информации?

– Не лучше ли будет, Катюша, если ты обратишься с этой проблемой в компетентные органы?

– Ни за что, – твердо проговорила девушка и упрямо сжала губы.

– Ты и впрямь идиотка! Ты что, не поняла, что я тебе сказал? Там наверняка замешаны большие деньги, тебя, как муху, прихлопнут, если ты рот раскроешь! – выходя из себя, гаркнул Леонид.

– И что прикажешь делать? Оставить все как есть?! – стараясь переорать своего друга, взвизгнула Екатерина. – Сделать вид, что ничего не случилось? Мне подкидывают малыша, а потом невероятным образом его уносят из моей собственной квартиры! Я уверена, что дверь была закрыта, а тот, кто забрал ребенка, каким-то образом ко мне вошел. Значит, у него есть ключи от моего дома! И ты хочешь, чтобы я все это оставила в покое? Леня, ты меня, оказывается, очень плохо знаешь, хоть и знакомы мы с тобой уже энное количество лет.

– Остынь, Катерина, не кипятись. Поставь на весы все «за» и «против». Убили женщину, которая, как ты говоришь, шла именно к тебе. Где гарантия того, что ты не будешь следующей? Тебе это надо? Почему ты не послушала Ирку и не отвезла мальчика в милицию?

– Леня, прекрати на меня орать! После драки кулаками не машут. Лучше подскажи, что делать дальше?

– Не знаю! – гаркнул парень. – Не знаю, – хмуро, но уже более спокойно повторил он. – Может, будет лучше, если ты на время куда-нибудь уедешь? Сейчас в Египте, между прочим, отличная погода. Видишь, какой у меня загар?

Катя посмотрела на друга расширенными глазами и, покрутив пальцем у виска, присвистнула:

– Да-а, Ковалев, по-моему, ты только с виду мужик!

– Не юродствуй, я не о себе, между прочим, пекусь, а о твоем величестве. Влезла черт знает куда, еще и меня подбивает на авантюру, – проворчал Леонид.

– Ни на какую авантюру я тебя не подбиваю! Всего лишь прошу помочь найти тот роддом, где родился мальчик с патологией. Больше от тебя ничего не требуется, с остальными проблемами я как-нибудь сама управлюсь. Мне нужны доказательства того, что мальчик рожден именно в той пресловутой клинике! Неужели ты этого не понимаешь? Если ты настолько труслив, что даже в этом мне отказываешь, тогда у меня просто нет слов, Леонид. Я всегда считала тебя своим другом и не ожидала, что ты сможешь так поступить со мной! Мне придется обращаться к кому-то еще, а это – лишний человек, который будет знать обо всем!

– Прекрати немедленно, – шикнул Леонид. – Я что, разве сказал тебе, что отказываюсь помогать? Как тебе не стыдно, Катерина? Я всего лишь хотел остудить твою горячую голову и остановить тебя, – раздулся от возмущения он.

– Так ты поможешь? – обрадовалась девушка, совершенно не обращая внимания на его негодование.

– Куда ж от тебя денешься? С чего начнем? – недовольно проворчал Леонид.

– Я уже тебе говорила: с роддомов. Я тебе подброшу один адресок, ты с него начни, а если там ничего не найдешь, тогда уж по другим местам пробежишься. Но я уверена практически на все сто процентов, что по другим адресам шарить не придется.

– Ой, Протасова, чувствую я, что, связавшись с тобой, помру не своей смертью и не в своей постели, – уже почти спокойно проговорил компьютерный гений и пошел в комнату.

– Леня, сколько времени это займет? – спросила Катя.

– Кто же знает? Эти сведения могут проявиться сразу же, в первом роддоме, а могут и в последнем. Здесь трудно прогнозировать, – ответил он уже на ходу.

– Я же тебе сказала, чтобы сначала проверил клинику, адрес я тебе дам.

– Давай, пиши свой адрес и выметайся отсюда, я не люблю, когда у меня над душой кто-нибудь сидит, – проворчал Леонид. – Когда что-нибудь нарою, сразу же позвоню.

– Очень любезно с твоей стороны, – буркнула Катя, – выпроваживать женщину из дома.

– Ты не женщина, ты мой друг, – тут же парировал Леонид.

– Ладно уж, попробую не обижаться. Пойду пока домой, у меня тоже кое-какие дела имеются. Ты мне позвони. Если дома меня не окажется, звони на мобильный. Только очень тебя прошу, не тяни, займись этим прямо сейчас!

– Хорошо, займусь, можешь топать. Как только что-нибудь нарою, сразу позвоню, – повторил свое обещание Леонид. – Ты смотри, пока никуда сама не лезь, если что, звони мне.

– Что ты имеешь в виду?

– А то! Бабу подстрелили? Теперь и ты ходи и оглядывайся, – ничуть не смущаясь, припечатал парень.

– Типун тебе на язык, – сплюнула Екатерина, но по спине у нее при этом пробежался неприятный холодок. Как нарочно, ей снова вспомнились события в Лучанске, и девушке стало совсем нехорошо.

Глава 18

– Сведений о мальчике нет ни в одном роддоме Москвы, которые мне удалось проверить. Осталось немного, но ими я займусь уже завтра. В той клинике, адрес которой ты мне дала, тоже все чисто. Извини, но по другим городам у меня не было времени искать. Зато у меня появилась кое-какая зацепка. Правда, я не уверен, может быть, это всего лишь совпадение. Знаешь, Катерина, я тут кое-какую информацию самостоятельно пробил и, кажется, понял, откуда ноги растут, – сказал Леонид Екатерине, прибежавшей по его «вызову».

– Откуда растут ноги, понимать не нужно, об этом и так известно, – съехидничала Катя и посмотрела на Леню сердитым взглядом. – Что ты резину тянешь? Говори по существу!

– А я что делаю? – запыхтел парень. – Тут такое дело, что даже и не знаю, с чего начинать.

– А ты начни с самого начала, так легче будет, иначе придушу сейчас на месте, – прошипела Катя, теряя терпение.

– Ты слышала о таком человеке, как Тим Браун?

– Конечно, слышала, я же журналистка, – удивленно ответила Катя. – Трех месяцев еще не прошло, как тот взрыв прогремел. Все журналисты тогда на место гибели магната ринулись, и я в том числе. Только не пойму, какое отношение этот человек имеет к моему делу?

– Я думаю, что самое прямое, Катюш.

– Ленчик, я начинаю волноваться. Говори, не томи душу!

– Понимаешь, в чем дело… Браун – очень известная и древняя фамилия в Великобритании, их замок находится в районе Уэльса. И знаешь, какая отличительная черта есть в их семье?

– Какая?

– Все мальчики рождаются с шестью пальчиками на правой ножке!

– Что ты хочешь этим сказать?!

– У твоего подкидыша сколько было пальчиков?

– Шесть, – выдохнула Катя.

– А зовут его как?

– Тим, – все больше расширяя глаза, прошептала девушка.

– Давай теперь сложим все знаменатели, которые имеем в наличии.

– Погоди, Ленчик. А как же тогда события, произошедшие в Лучанске? – нахмурилась Катя.

– Думаю, что это каким-то образом связано друг с другом, но, признаюсь честно, пока не могу понять, каким, – пожал Леонид плечами.

Катя плюхнулась на стул и посмотрела на Леонида широко раскрытыми глазами.

– Ты ничего не путаешь? – спросила она у друга.

– Нет, дорогая, я ничего не путаю. Просто у меня есть такая особенность: частенько включать в работу свои мозги, чтобы не заниматься мартышкиным трудом. Когда я размышлял об этой странной патологии, мне вдруг вспомнилось то громкое убийство Брауна-старшего здесь, в России. Статья была огромная в «Московском комсомольце», и не только там – все газеты об этом «кричали» дня три подряд, ваша в том числе. Где-то в подсознании у меня мелькнули воспоминания о том, что в какой-то из статей упоминалось о странной патологии Тима Брауна. Естественно, у меня сразу же зачесались руки, и я полез в Интернет. Вот там я и нашел все нужные сведения о семье лордов и об их наследственной отличительной черте по мужской линии. Еще раз повторюсь, что это может быть простым совпадением, но что-то мне подсказывает, что – нет. Твой подкидыш – наверняка Браун!

– Лень, но тогда я вообще ничего не понимаю, – пожала Катя плечами.

– Мне самому уже интересно разобраться. Все действительно так запутано, что сам черт не поймет. Я почему-то уверен, что единственная ниточка, которая нам могла бы помочь, – это то, что лежит в ячейке камеры хранения, и нужно это найти как можно быстрее.

– Давай прямо сейчас поедем на Ярославский вокзал, – запальчиво предложила Катя.

– Не гони лошадей, Катюша. Прежде чем туда ехать, нужно как следует понаблюдать, следят за тобой или нет. А то сама приведешь туда преступников и что тогда будешь делать?

– Об этом я не подумала, – вздохнула девушка и посмотрела на друга глазами, полными слез. – Ой, Ленчик, что-то страшно мне!

– Ты сопли не распускай, а как следует подумай, прежде чем принять окончательное решение. Может, все же стоит пойти в милицию и все там рассказать?

– Думаешь, мне поверят?

– Почему нет? Я же тебе поверил.

– Что ты путаешь божий дар с яичницей? – взъерошилась Катя. – Ты меня сто лет знаешь и понимаешь, что все мною рассказанное – сущая правда. А там? Затаскают потом до смерти, сто раз пожалею, что связалась. Охранять они меня все равно не будут, только проблем на свою голову добавлю.

– Не знаю я, Кать, как ты вообще будешь из этой истории выкручиваться. Ты хоть бы паспорт той убитой девушки в милицию подбросила, что ли. Ведь пока они будут определять, кто это да что это, время пройдет. Нехорошо получается.

– Паспорт не проблема, как-нибудь подброшу, – махнула Катя рукой.

Леонид разлил в чашки кофе, поставил на стол вазу с печеньем и открыл коробку конфет.

– Давай наваливайся, – сказал он Кате и пододвинул к ней поближе конфеты. – Ты у нас всегда была сладкоежкой.

Он начал не спеша отхлебывать из чашки кофе, а сам при этом высказывал свои идеи вслух:

– Мне кажется, что всю эту канитель со взрывом затеял его младший брат. Браун-старший не был женат, никому и в голову не могло прийти, что у него появился сын – законный наследник. «Набоб» приехал в Россию, чтобы открыть здесь филиал своей компании, и, видно, «закрутил любовь». А его подружка, не будь дура, быстренько ему и подарила сынишку. Видно, младший брат ничего не знал про новорожденного наследника и решил ковать железо, пока горячо. Про Россию нашу, матушку, такие слухи ходят в зарубежной прессе, что «мама, не балуйся»! То, что здесь убили богатого человека, никого не удивит, потому что в их газетенках всю дорогу пишут, что у нас просто невозможно появиться на улице без бронежилета.

– Ты хочешь сказать, что братец заказал своего родственника? – спросила Катя.

– Именно это я и говорю, – подтвердил Леонид. – Наверняка он уже подсчитывал свои дивиденды, которые ему достались бы после гибели старшего брата. Титул тоже к нему должен был перейти, по закону Великобритании. А тут как снег на голову сваливается законный наследник всех земных благ! Я думаю, что каким-то образом до него дошли слухи, что у его брата родился сын, и он начал охоту за малышом. Сам он наверняка сидит себе в своем поместье, имея стопроцентное алиби.

– Не будь таким наивным, Леня. То, что он сидит там, а не здесь, еще не является для него алиби. Всем и так понятно, что такой богатый человек не станет сам марать руки, а наймет людей, которые все сделают за определенное вознаграждение.

– Это ничего не меняет, он там, а братца убили здесь! Пусть попробуют наши менты его достать. Я думаю, что он все прекрасно просчитал. Не знаю, может, я и ошибаюсь, но мне кажется, что все обстоит именно так.

– Лень, что-то в этой версии не совсем сходится. Мальчика мне подкинула няня, она написала в письме, чтобы я его спрятала, что ребенку грозит смертельная опасность. На поверку эта няня оказывается племянницей человека, который прислал письмо в редакцию на мое имя. Я еду по сигналу в город Лучанск, и там меня дважды пытаются отправить на тот свет. Когда я приходила к этой племяннице, чтобы поговорить с ней, она мне даже дверь не открыла. А как только я уехала в Москву, она тут же поехала следом за мной! Женщину убивают по дороге ко мне. Что из этого следует?

– Что же?

– Она была уверена, что ребенок все еще у меня, во всяком случае, мне так кажется. Возникает вопрос: куда делся мальчик? Кто его украл прямо из моей квартиры? И если это сделали сами преступники, которые его искали, то зачем они убили Юлию?

– Как это зачем? – удивился Леонид. – Чтобы не было свидетелей. Дядюшку уже похоронили, оставалась племянница, вот они и решили этот вопрос кардинальным образом.

– Это значит, что теперь и мне грозит опасность? Ведь я тоже видела Тима! – с ужасом ахнула Екатерина.

– А чему, собственно, ты так удивляешься? Нечего теперь охать и ахать, если сама во всем виновата, – отбрил подругу Леонид.

– В чем, интересно, я виновата? – насупилась Екатерина.

– В том, что сразу же не пошла куда следует, когда тебе мальчишку подкинули. Отнесла бы его сразу в милицию, и не было бы никаких проблем.

– Ведь Евдокимов писал в своем письме о незаконных опытах над людьми, имеются в виду беременные женщины, – размышляла Катя вслух, игнорируя последнее замечание Леонида. – Он приглашал меня приехать в город, чтобы я могла на месте проверить информацию. В письме было написано, что все подробности и инструкции я получу от него на месте при встрече. Значит, у него были неопровержимые доказательства! Встретиться нам не удалось по причинам, о которых я тебе уже рассказывала. Ничего не могу понять, – покачала головой Екатерина. – На одной чаше весов – клиника с ее опытами, на другой – семья Браун с их шестью пальцами. Чертовщина какая-то получается! Браун был баснословно богат, неужели он мог допустить, чтобы его сын родился в каком-то засранном Лучанске?

– А может, он не знал, что его любовница беременна? – сделал предположение Леонид.

– Тогда, мой дорогой, вся твоя версия не выдерживает никакой критики. Она выеденного яйца не стоит, если ты сейчас прав. Если Браун не знает о рождении сына, тогда мальчишку и прятать не нужно. Ой, мамочки, что-то я запуталась совсем, – потерла лоб Катя.

– Ты пока очень на этом не заморачивайся, может, я действительно ошибся, – успокоил Леонид девушку. – Все узнаем точно, когда достанем из ячейки то, что там спрятано.

– Мне почему-то кажется, что там документы, подтверждающие происхождение Тима, – высказалась Катя.

– Почему именно документы?

– То, что преступники знают о существовании законного наследника и что они здесь, в России, это уже и так понятно. Если Юлия спасала ребенка, значит, она была уверена, что его решили убить. Ну, может, и не убить, а сделать что-нибудь другое, убрать его с дороги к наследству, одним словом. Это же просто маленький ребенок, его можно отдать, продать, подкинуть, просто выбросить, наконец! Ей удалось убежать вместе с мальчиком. Это бы ладно, но мне кажется, что каким-то образом женщина прихватила документы и спрятала их в ячейке камеры хранения. Вот что сейчас волнует преступников! Эти документы! Без них мальчик – никто, и звать его никак.

– Не скажи! Обо всех документах, выданных когда-либо, сохраняется информация. Ничего не стоит получить копии.

– А кто это будет делать, если Юлии теперь нет? Им осталось только найти мальчика – и все.

– Но ведь должна быть еще мать.

– Ой, Леня, точно! – подскочила Катя. – А как нам ее найти?

– Ну ты, подруга, даешь! Откуда же я знаю? Если только снова поехать в тот город и как следует расспросить соседей. Ведь если Юлия привезла сюда ребенка, то не может быть, чтобы никто об этом не знал. Всегда найдется очевидец.

– Если я начну это делать, мне тут же свернут шею, – буркнула Катя.

– Кто?

– Где-то ты, Леня, умный, а где-то дуб дубом, – постучала Катя кулаком по лбу своего друга. – Ты вообще слушал меня, когда я тебе все рассказывала? Юлию убили, когда она шла ко мне, значит, за ней следили. Думаю, что за ее домом тоже следят – узнавали, кто к ней приходил, кто про нее спрашивал. Ведь им нужно найти мальчика! Интересно, кто же его тогда утащил прямо из-под моего носа?

– Ну, тогда я не знаю, что делать, – пожал плечами парень.

– Если уж ты не знаешь, то я тем более, – проворчала Катя и потерла виски. – Голова у меня разболелась, сил нет, дай-ка аспирину, если у тебя есть.

Леонид поднялся, открыл дверцу шкафчика, вытащил таблетки и подал их Кате, продолжая при этом говорить:

– И все же, если ты хочешь хоть что-то узнать, другого выхода нет: нужно ехать по адресу этой Юлии. Ты не лезь там с прямыми вопросами, попробуй с тыла зайти, – давал наставления Леонид. – Поспрашивай соседей, а еще лучше, если бы не ты сама это сделала, а кто-нибудь другой.

– Кто другой-то? Может, ты вместо меня туда смотаешься?

– Нет, я не могу, у меня после отпуска работы много, так что извини, – развел Леонид руками. – Ирку свою пошли, у нее язык, как электровеник, работает, не остановишь, пока из розетки не выключишь. Она тебе быстро все разузнает.

– Ага, и дров таких наломает, что потом и не разгребешь! Она же безбашенная совсем, ты ее прекрасно знаешь, – фыркнула Катя. – Ладно, попробую сама, ничего другого просто не остается. Но сначала нужно найти эту пресловутую ячейку.

– Почему же не остается? Я тебе уже дал еще один дельный совет.

– Какой это?

– Пойти, куда следует, и все рассказать.

– Не говори ерунду, ты прекрасно знаешь, что я этого не сделаю, поэтому не нужно мне давать глупых советов, не люблю! – уже по-настоящему обозлившись на друга, гаркнула Екатерина.

– Поступай, как знаешь, с тобой спорить себе дороже, – махнул парень рукой. Екатерина проглотила аспирин и, сморщившись от его кислого вкуса, пробормотала:

– Надо же, как все запуталось! Мне ко всем этим заморочкам только английских лордов и не хватало. Легче Нобелевскую премию получить, чем разобраться в этом деле!

Глава 19

– Ну, помоги нам, господи, – прошептала Катя и, кивнув Ирине, чтобы та выходила из машины, открыла дверь и посмотрела на большое здание Ярославского вокзала.

– Как ты думаешь, Кать, за нами не следили? – озираясь по сторонам, зашептала Ирина в самое ухо подруги.

– Откуда я знаю? Что ты мне глупые вопросы задаешь? – огрызнулась Екатерина и тоже нервно оглянулась. – Лучше бы ты мне этого не говорила, теперь так и буду дергаться, – проворчала она и двинулась по направлению к зданию вокзала.

Девушки не спеша поднялись по ступенькам и только собрались войти в здание, как дорогу им преградил молодой милиционер.

– Ваши билеты, – строго проговорил служивый.

– Какие билеты? – нахмурилась Ира и уже было собралась вступить в полемику с доблестным часовым, но Катя схватила ее за руку и поволокла прочь от двери.

– Ты чего? – недоуменно уставилась на подругу Ира.

– Я совсем забыла! Сейчас, чтобы войти в зал ожидания, нужно билет иметь, такие теперь правила, – прошептала Екатерина на ухо подруге, чтобы ее не слышал милиционер.

– Ну ни хрена себе заявочки, – возмутилась Ира. – Это сколько же нужно денег потратить на эти билеты, если здесь не обнаружится то, что мы ищем, и нам придется носиться по другим вокзалам?

– Не переживай, достаточно билета на пригородный поезд. Сейчас купим до первой станции, он копейки стоит, – успокоила возмущенную подругу Катя и пошла к кассам. – Нам совершенно ни к чему привлекать к себе внимание, лучше уж потратиться. Сама понимаешь, дело у нас нешуточное, за него и заплатить не жалко, – рассуждала Катя.

Она, как и говорила, купила один билет до ближайшей станции и пошла обратно. Девушки не стали подходить ко входу, где их уже видел милиционер, а пошли к другой двери. Там их беспрепятственно пропустили, хотя молодой сержант и попробовал сделать акцент на том, что у девушек всего один билет на двоих.

– Я провожающая, – тут же выпалила Ирина и, чуть ли не протаранив парня насквозь, ворвалась в зал ожидания. Девушки нашли указатель, на котором было написано: «Автоматическая камера хранения», – и быстро пошли к лестнице, которая вела вниз.

– Только бы повезло, только бы эта ячейка была именно здесь, – как заклятие, шептала Екатерина.

Девушки спустились и попали в большое помещение с рядами ячеек. Катя вытащила из кармана куртки листок, на котором были записаны цифры.

– Так, в верхнем углу две цифры, 5 и 7, значит, нам нужна ячейка под этим номером.

Она быстро сориентировалась, и уже через две минуты девушки стояли перед нужной ячейкой. Катя напряженно оглянулась по сторонам, но ничего подозрительного не заметила. Две женщины запихивали в одну из ячеек клетчатую сумку, какой-то парень вытаскивал из другой ячейки рюкзак. Больше в этом пролете никого не было.

– Что ты резину тянешь? – нетерпеливо зашептала Ирина. – Давай быстрее проверяй – и пошли отсюда!

Катерина начала подбирать числа, глядя в бумажку. Какова же была их радость, когда дверца открылась!

– Ой, мамочки, получилось, – радостно подпрыгнула Ира и даже захлопала в ладоши.

Катя еще раз оглянулась по сторонам и протянула руку за небольшим конвертом, который лежал внутри ячейки. Ей не терпелось заглянуть внутрь и посмотреть, что же там написано, но она благоразумно подавила в себе это желание и запихнула конверт в спортивную сумку, болтавшуюся на ее плече.

– Все, быстро уходим, – зашептала она. – В машине прочитаем.

Девушки почти бегом бросились к выходу и уже через пять минут сидели в машине.

– Давай прямо сейчас прочитаем, вытаскивай письмо, – нетерпеливо предложила Ирина, но была остановлена строгим взглядом Кати:

– Не гони лошадей. Сначала уедем по-быстрому отсюда, а уж потом и прочитаем. Вдруг за нами следят? Ты, кстати, ничего подозрительного не заметила? – спросила Катя, выруливая с привокзальной площади на проезжую часть.

– Вроде бы нет, – неуверенно пожала Ирина плечами. – Я вообще-то не смотрела по сторонам, – откровенно призналась она.

– А надо было. Не могу же я все делать одна? И машину вести, и по сторонам смотреть, – проворчала Катя.

Девушки отъехали на достаточное расстояние от вокзала, и Катя остановила машину в каком-то переулке.

– Теперь давай посмотрим, что за послание лежит в конверте, – проговорила она и достала письмо.

Она распечатала его дрожащими от волнения руками и вытащила оттуда всего один небольшой листик бумаги. На нем было написано всего несколько строк. А именно – там был указан какой-то адрес. «Улица Кантемировская, дом 18, 2 подъезд, 3 этаж, дверь направо, 5 половица от окна, в зале»…

– Что за ерунда? – нахмурилась Катя.

– Ребус какой-то, что ли? – вторила ей Ирина.

– Сама ты ребус, – фыркнула Катя. – Это конкретный адрес. Только вот кто там проживает? И почему здесь указана какая-то половица, да еще справа, да еще и пятая от окна? Черт-те что, – аж сплюнула девушка. – Как в кино – «Операция Ы», чтобы никто не догадался! Ну и что мы с этим будем делать?

– Не знаю, – пожала Ирина плечами.

– Зато я знаю, – решительно проговорила Катя и нажала на педаль газа.

– Ты что, собираешься прямо сейчас туда ехать? – догадавшись о намерениях подруги, испуганно спросила Ира.

– Ты молодец, соображаешь, – усмехнулась Катя. – Да, именно туда мы сейчас и едем.

– Но ведь поздно уже, смотри, как темно на улице. Может быть, завтра поедем? – сделала слабую попытку отговорить подругу от поездки Ирина.

– Куй железо, пока горячо, – задорно ответила Катя. – Слыхала такую поговорку? Я же всю ночь не усну, если сегодня же не узнаю, в чем дело!

Ирина тяжело вздохнула и откинула голову на подголовник.

– Спорить с тобой бесполезно, я это прекрасно знаю. Поэтому отговаривать не буду. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – проворчала она, подчиняясь обстоятельствам.

Девушки за тридцать минут доехали до нужного места и вышли из машины.

– Ничего себе, – присвистнула Ира, глядя на полуразрушенные пятиэтажки хрущевской застройки. – И где нам искать этот дом 18?

– Разуй глаза, мы стоим прямо перед ним, – проворчала Катя, тоже явно ошарашенная перспективой лазанья по трущобам. Яркий фонарь хорошо освещал дом, ожидавший сноса, и Катя решительно шагнула к подъезду, у которого входная дверь болталась буквально на одном шурупе.

– Знала бы, что придется лазать по развалинам, телогрейку бы надела и обувь попроще, – ворчала Ира, глядя на свои модные сапоги, моментально покрывшиеся белым налетом от раскрошившегося бетона, которым было усыпано все вокруг. – Неделю потом будем отмываться, – не унималась она.

– Может, ты заткнешься на минуту? – шикнула на нее Екатерина. – Ничего с твоими сапогами не случится, почистишь – и будут опять как новые. Какая же ты все-таки барахольщица, Ирка!

– Никакая я не барахольщица, – обиделась девушка. – Просто я эти сапоги совсем недавно купила. Двести баксов, между прочим, отвалила! Надела всего третий раз, жалко же.

– Нечего было надевать.

– Прикажешь босиком щеголять?

– Знала, что сегодня по делу поедем, вот и оделась бы соответственно.

– Я же не думала, что ты меня на развалины потащишь, – возмущенно пропыхтела Ирина, взбираясь по ступенькам на третий этаж. – А на вокзалах сейчас очень даже цивильно. Ой, мамочки, – взвизгнула вдруг Ирина и ухватилась за Катину руку мертвой хваткой.

– В чем дело? Ты чего так орешь?! – зашипела на подругу Екатерина.

– У меня нога куда-то провалилась, я чуть не упала! Посмотри, какие лестницы, они же сейчас вместе с нами рухнут, – чуть не плача говорила Ира, с опаской глядя вниз.

– Не паникуй, мы уже, кажется, пришли, – успокоила ее Катя и прошла в дверной проем справа от лестницы. – Похоже, это здесь, – пробормотала она и достала из кармана куртки листок с указаниями.

– Так, на третий этаж мы забрались, в правую дверь, которой уже нет и в помине, вошли. Теперь осталось найти зал и пятую половицу у окна.

– От окна, – поправила ее Ирина.

– Что? – не поняла Катя.

– Ты сказала, пятая половица у окна, а там написано – от окна, – объяснила Ирина.

– Да какая разница? – сморщилась Катя. – Лишь бы найти.

Девушки подошли к выбитому в стене проему, который раньше именовался окном, и Катя, присев на корточки, начала разглядывать пол.

– Вот пятая половица от окна, но я не вижу, где ее можно отодрать, – то ли сама с собой, то ли с подругой беседовала она вполголоса.

Ирина тоже присела рядом с ней на корточки.

– Сейчас бы фонарик сюда, – проговорила она.

– И без него все хорошо видно, вон, на столбе какая лампа, – сказала Катя, а сама тем временем попыталась отодрать доску. К ее изумлению, она очень легко поддалась, под ней образовалась большая дыра. Кате пришлось встать на четвереньки, чтобы достать рукой до дна. Она пошарила по бетонной поверхности под полом, и ее пальцы наткнулись на какой-то предмет.

– Ирка, кажется, я нашла, – пропыхтела она, пытаясь подцепить этот предмет рукой. Удалось ей это далеко не с первой попытки, но в конце концов она вытащила пухлую папку. – Есть! – довольно заулыбалась она и посмотрела на Ирину счастливыми глазами.

– Слава богу, – облегченно вздохнула Ира. – Давай-ка побыстрее отсюда уйдем, – зашептала она. – Мне показалось, что я слышала какой-то шорох. Вдруг здесь есть мыши? Или… крысы?! Ты же знаешь, я их боюсь до смерти! Пойдем, Кать, – потянула она подругу за полу куртки.

– Да погоди ты, – шикнула та на нее. – Дай хоть папку убрать. – И она начала запихивать папку в спортивную сумку.

Только она это сделала – и увидела, как из-за угла вышел высокий молодой человек и остановился, пристально наблюдая за девушками. Катя схватила Ирину за руку и поволокла ее в противоположную сторону, где была проломлена стена, но оттуда вышел еще один молодой человек и, так же, как и первый, остановился, молча глядя на девушек, которые тоже замерли посередине комнаты.

– Что им нужно? – прошептала Ира.

– Догадайся с трех раз! Кажется, мы влипли, – так же шепотом ответила Катя. – Не узнаешь, кто это?

– Первый раз вижу, – пожала девушка плечами. – В темноте все кошки серы, – нервно хихикнула она.

– Посмотри хорошенько, это те двое моих незваных гостей, про которых говорила Галина Ивановна!

– Точно, они, – выдохнула Ирина и, ни слова больше не говоря, стремительно направилась к одному из парней, не отпуская Катину руку. Тот стоял посередине прохода, расставив ноги и держа одну руку в кармане. Второй как стоял на месте, так и оставался стоять, не предпринимая никаких действий.

Девушки поравнялись с парнем. Тот – все так же молча – вытащил руку из кармана. Когда подруги увидели, что в их сторону направлено дуло пистолета с глушителем, Ирина взвизгнула так пронзительно, что бандит в первую секунду даже растерялся, и Катя мгновенно воспользовалась этим. Она бросилась на парня, преградившего им путь, вытянув руки вперед, стараясь с силой его толкнуть и проскочить мимо. Ей это почти удалось, но тот успел схватить ее руку. Девушка почувствовала железную хватку и резко остановилась, чуть не вывихнув ключицу. То ли от боли, то ли от страха Катя, сама от себя не ожидая такой решительности, стремительно развернулась и посмотрела бандиту прямо в глаза.

– Пусти, урод, – прошипела она и со всего маху заехала ногой, обутой в тяжелый зимний ботинок, бандиту в пах. Тот вытаращил глаза и, согнувшись пополам, грохнулся на колени. Катя не могла проигнорировать его так кстати подставленную физиономию, и вторым ударом, который пришелся как раз в лоб, свалила парня окончательно.

– Уж извини, дорогой, – разведя руки, выдохнула Катя. – Ты меня к этому вынудил, а я совсем не люблю драться, хоть и очень хорошо умею это делать, – добавила она и, подхватив сумку, которая свалилась с ее плеча на пол, направилась к выходу. – Кажется, у меня входит в привычку доставлять невоспитанным мужикам… «большие неприятности». Как ни странно, но мне это даже нравится!

Все произошло так стремительно, что Ирина даже не смогла ничего сообразить и хоть чем-то помочь подруге. Она прижалась к стене, с которой клочьями свисали старые обои, и смотрела на происходящее выпученными от ужаса глазами. Она даже не заметила, что в это время к ней подлетел второй бандит. Не успев даже и глазом моргнуть, Ира оказалась в его руках. Схватив ее поперек горла, он приставил к виску девушки пистолет с глушителем. Она уже раскрыла рот, чтобы выразить свое негодование пронзительным воплем, но рука бандита так сильно сжала ей горло, что оттуда вместо крика вылетел только еле слышный хрип.

– Пикнешь – придушу, – прошипел парень в самое ухо девушки и тут же обратился к Екатерине: – Эй ты, Мата Хари хренова, давай сюда бумаги, и валите на все четыре стороны! Вы нам не нужны.

Катя напряженно переводила взгляд с лица бандита на посиневшее лицо подруги.

– А если нет, что тогда? – спросила она, нахмурив брови.

– Тогда я вышибу твоей подружке мозги и тебе придется соскребать их со стенок, – вполне серьезно ответил парень.

Катя, увидев его перекошенное злобой лицо и налившиеся кровью глаза, прекрасно поняла, что он не шутит.

«По-моему, он обколотый. Только этого нам не хватало! Господи, ну почему же нам так не везет? Как они могли нас выследить? – метались мысли у Кати в голове. – Неужели придется отдать папку? А если закричать и позвать на помощь?»

– А если я закричу? – высказала она эту мысль бандиту.

– Кричи, все равно никто не придет на помощь, – усмехнулся тот.

– Это почему же? – почти искренне удивилась девушка. Она тянула сейчас время, отвлекая бандита разговорами, надеясь на то, что в ее голову может прийти какая-нибудь спасительная мысль. Как нарочно, в голове было совершенно пусто, отчего у нее даже звенело в ушах.

– Ты что, слепая, что ли? – тем временем отвечал на ее вопросы бандит. – Этот квартал идет на снос, здесь на километр нет ни одного жилого дома. Так что, дорогая, «и никто не узнает, где могилка твоя», – пропел он противным голосом и заржал, как придурочный.

– Уроды, – процедила сквозь зубы Ирина. – Отпусти, идиот, у меня горло не казенное, чтобы его грязными лапами хапать, – заорала вдруг она визгливым дискантом и попробовала дернуться.

Бандит снова придавил ей горло.

– Сказал же, не рыпайся, не то шею сломаю, как цыпленку! Мне терять нечего, трупом меньше, трупом больше – мне без разницы. Все схвачено, за все заплачено! Если не хочешь валяться здесь с высунутым языком или с простреленной башкой, стой и не дергайся. Ладно, некогда мне здесь с вами лясы точить! Давай сюда бумаги и получай свою подругу, – снова обратился он к Екатерине. – Вы нас не знаете и никогда не видели, а уж мы вас – тем более. Эй, Костя, хватит валяться, давай поднимайся, сваливаем! – обратился он к своему напарнику, который уже пришел в себя и сидел, облокотившись о стену, видно, пытаясь сообразить, что с ним произошло. Тот, что держал Ирину, тем временем продолжал: – Девочки умные, решили больше с нами не спорить. Правда, девочки? – улыбнулся он ехидной улыбкой и нагло подмигнул Екатерине.

Та, поняв безвыходность ситуации, нехотя полезла в сумку, чтобы достать папку.

– Катька, ни за что! – заорала Ира и, приподняв ногу, с такой силой опустила ее на ботинок бандита, что раздался явственный хруст. Ирина была в сапогах на высокой шпильке, которая пропорола и ботинок, и ногу урода буквально насквозь. От неожиданности и боли тот ослабил хватку, и девушка моментально выскользнула на свободу. Она бросилась к Кате и, выпалив: «Бежим!» – ринулась к выходу.

В это время второй бандит уже встал на ноги и, схватив с пола пистолет, направил его в спину Екатерины.

– Убью, сука! – процедил он сквозь зубы, вспомнив, как она поступила с его мужским достоинством, и с искаженным от злобы лицом нажал на курок.

Девушкам оставался всего один шаг до поворота, когда они со всего маху наскочили на широкую грудь выскочившего из-за поворота человека, который молниеносно свалил их на грязный, усыпанный разнообразным хламом пол. Все произошло за доли секунды. Он навалился на подруг всем телом, и тут они услышали выстрелы. Катя крепко зажмурила глаза, молясь лишь об одном: «Только бы не убили, я не хочу умирать! Боже мой, как страшно!»

Она почувствовала, что ее тело освободилось от тяжести третьего участника событий, и тут же кто-то приподнял ее с пола прямо за шиворот.

– Когда же ты поумнеешь наконец? – услышала она знакомый голос. Катя приоткрыла сначала один глаз, а потом, увидев, кто перед ней стоит, распахнула уже оба.

– Ты как здесь оказался?! – удивленно выдохнула она и растерянно огляделась по сторонам. Она увидела, что оба бандита лежат на полу и не подают признаков жизни.

– Ты что, их убил?! – с ужасом ахнула девушка.

– Много чести – пули на таких тратить. У меня оружие специфическое, для диких животных придуманное.

– Это как? – не поняла девушка.

– Успокойся, спят ребятки бравые. Вместо пуль они получили капсулы со снотворным, быстродействующим. Даже тигров сваливает, не то что этих. – И он махнул рукой в сторону улегшихся рядком бандитов. – Сейчас их отсюда заберут и проведут допрос с пристрастием.

– Кто?

– Дед Пихто! Кому нужно, тот и заберет. Много будешь знать, не доживешь до старости, – неопределенно ответил Андрей – а это был именно он – и строго посмотрел на Катю.

– Ты как сюда попал? – снова спросила она.

– Стреляли, – пожал тот плечами и лениво улыбнулся.

– Остряк-самоучка, – нахмурилась девушка и перевела взгляд на Ирину.

Та все еще продолжала лежать на полу, прикрывая голову руками.

– Вставай, придатки отморозишь, – похлопав по плечу подругу, засмеялась Катя.

– Уже все? Больше стрелять не будут? – приподняв голову и затравленно оглядываясь по сторонам, поинтересовалась Ира.

– Нет, не будут, патроны закончились, – пошутил Андрей и помог ей встать.

Ира отряхнула брюки и вопросительно посмотрела на подругу.

– Это кто? – указала она на Андрея.

– Выходит, что это наш с тобой спаситель. Это тот молодой человек из города Лучанска, о котором я тебе рассказывала. А мою жизнь он спасает уже во второй раз. Удивительная у него способность появляться в нужном месте и в нужное время, – немного с иронией, но больше все же с уважением проговорила Катя.

– Да ну? – изумилась Ира. – Неужели тот самый?!

– Тот самый, – нехотя ответила Екатерина и снова посмотрела на парня благодарным взглядом. – Спасибо тебе, Андрюш, – запоздало выразила признательность девушка. – Если бы не ты… ай, да что там говорить, – махнула она рукой и, обхватив себя руками, словно вдруг замерзла, поплелась в сторону выхода. Когда Катя уже встала одной ногой на ступеньку, она вдруг резко обернулась, будто что-то вспомнила, и обрушила на парня лавину вопросов: – Ты за мной следил? Почему ты оказался именно здесь и именно в это время?! Ты знаешь, что Юлию убили, когда она шла ко мне? Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь! Что все это значит, Андрей? Мне почему-то кажется, что ты знаешь ответы на все интересующие меня вопросы. Ну что ты молчишь, как истукан? – выходя из себя, крикнула Катя и даже топнула ногой.

Андрей в это время что-то проговорил в мобильный телефон и сунул его в карман. Практически сразу же весь дом осветился ярким светом прожекторов, а потом на лестнице раздался топот бегущих наверх людей.

– Я ужасно устал, – игнорируя вопросы и явную истерику девушки, проговорил парень и потер воспаленные глаза. – Чем так кричать на своего спасителя, лучше бы пригласила к себе на чашку чая или еще лучше – на ужин, – как ни в чем не бывало широко улыбнулся молодой человек.

– Нет проблем, у нас здесь машина стоит, недалеко совсем, – поторопилась ответить за подругу Ирина и схватила Андрея под руку. – Сейчас и ужином накормим, и спать уложим, – заулыбалась девушка, украдкой подмигивая подруге.

Та недовольно покачала головой, но ни слова не высказала против.

– Делайте что хотите, – махнула она рукой и начала тихо спускаться по лестнице.

Ей пришлось прижаться к перилам, так как мимо нее пронеслось целое стадо мужиков с автоматами на изготовку.

Когда троица уже спустилась по ступенькам, на пороге дома в свете ярких прожекторов появился внушительного вида седовласый дядька. Андрей, ни слова не говоря, кивнул головой, давая понять мужчине, что все в порядке, и как ни в чем не бывало пошел вслед за девушками. Екатерина, наблюдавшая за всей этой сценой, лишь закатила глаза под лоб и подумала: «Ну, елки-палки, кому рассказать, ни за что не поверят! А мой рыцарь – загадка, однако! Может, попытаться ее разгадать? Он все же ничего, симпатичный. Мне кажется, за эти трое суток, с тех пор, как мы расстались на вокзале, он даже стал еще привлекательнее, чем у себя в городе. Интересно, а какой он в постели? Неужели такой же находчивый, как и в жизни?» – подумала Катя и даже хихикнула. Андрей недоуменно посмотрел на хихикающую девушку и вопросительно приподнял брови. Катя, продолжая давиться смехом, махнула рукой:

– Не обращай внимания, это у меня нервное…

Глава 20

Ужин, приготовленный на троих и поглощаемый в уютной Катиной кухоньке, сопровождался взрывами хохота, когда подруги и Андрей, сидя за столом, вспоминали сегодняшние события.

– Ой, а глаза-то, глаза-то какие были у того, которому ты по… в общем, куда нужно заехала, – закатывалась от смеха Ирина. – Я, Катюш, если честно, от тебя такого варварства не ожидала!

– Напрасно не ожидала, – усмехнулся Андрей. – Мне лично уже доводилось видеть твою подругу в действии. По-моему, это у нее излюбленный прием? – продолжал веселиться он, хитро посматривая на Катю.

Щеки девушки вспыхнули яркой краской, но она не сдалась, а с вызовом посмотрела Андрею в глаза и проговорила:

– Нет ничего плохого в том, что слабая женщина умеет постоять за себя… хоть и таким, не совсем гуманным способом, – добавила она и ехидно улыбнулась.

– Ты мужика наверняка без наследства оставила, посмотри на свои ботинки, ими же слона зашибить можно, – вновь вклинилась в разговор Ирина.

– Ладно прибедняться, ты со своими шпильками тоже второго инвалидом теперь сделала, я даже треск костей слышала, – не уступила подруге Катя.

Андрей принялся за еду и, уплетая за обе щеки свиную отбивную с картошкой, больше не вмешивался в разговор, а лишь молча улыбался, слушая, как подружки продолжают вспоминать свои подвиги.

– Это у меня от дикого ужаса получилось. Ты себе даже не представляешь, как это страшно – стоять под дулом пистолета, да еще когда тебя за горло держат и душат потихоньку. Вон, погляди, какие следы оставил, сволочь! Что я теперь Мишке скажу? Ведь подумает, что мне засосы поцелуйные кто-то наставил! Ему же не расскажешь, что я с бандитом боролась, засмеет и не поверит, – вытаращив глаза и вспоминая, какой ужас ей пришлось пережить, говорила Ирина.

– За ту неделю, пока он в командировке будет прохлаждаться, все пройдет, не волнуйся, – махнула Катя рукой. – Давайте быстрее ужин заканчивать! Мне не терпится посмотреть, что за документы лежат в папке, – торопливо допивая чай, сказала она и выскочила из-за стола.

– Эй, меня-то подождите, я еще не все съел, – встрепенулся Андрей, засовывая в рот последний кусок мяса. – Мне тоже интересно посмотреть на эту папку. Из-за чего я, интересно, так своим здоровьем рисковал? Можно сказать, под пули лез, не жалея своей драгоценной жизни!

– Тогда жуй быстрее. Чай с собой в комнату бери, там попьешь, – протараторила Катя и выскочила из кухни. Ирина тоже бросила недопитый чай и ринулась за ней.

– О, женщины, до чего же вы нетерпеливы, – простонал Андрей и, схватив чашку с чаем, все еще продолжая дожевывать мясо, пошел вслед за девушками.

Те уже устроились за столом и, раскрыв папку, вытаскивали оттуда документы. Они начали все раскладывать на столе.

– Что это такое, интересно? – нахмурилась Ирина, листая исписанные мелким почерком тетрадные листы.

– Дай сюда, сейчас разберемся, – выхватив тетрадь из рук подруги, проговорила Екатерина. – Похоже, что это чей-то дневник. Точно, это дневник Евдокимова, здесь даже даты указаны, когда какая была сделана запись!

Андрей встал за спинами девушек и, вытянув шею, тоже старался заглянуть в тетрадь.

– Так, давай-ка мы пока дневник отложим и посмотрим, что здесь еще имеется. Меня сейчас больше всего интересуют те документы, которые прольют свет на рождение Тима, – сказала Катя и начала перебирать остальные бумаги.

Чего там только не было! И результаты каких-то анализов, и расшифровки кардиограмм, и еще что-то, совершенно непонятное для девушек. Но документов, которые так интересовали Катю, там не было.

– Да-а, здесь, по-моему, без высшего медицинского образования не обойтись, – проворчала Ирина, вертя в руках запечатанный конверт. Она осторожно вскрыла его и вытащила оттуда какие-то снимки, похожие на рентгеновские.

– Катька, смотри, что я нашла, – прищурив глаза и рассматривая на вытянутой руке снимки, проговорила Ира.

– Что ты нашла?

– На, посмотри, я в этом ни бум-бум, – протягивая снимки, ответила девушка.

Екатерина поспешно схватила их и начала рассматривать.

– Темный лес, причем непроходимый, во всяком случае, для меня, – проворчала она. – Думаю, что здесь специалист нужен. Похоже на ультразвуковое исследование, но утверждать точно не буду. Придется сначала дневник старика прочитать. Может быть, там разъяснения какие-нибудь есть?

Катя взяла в руки дневник Евдокимова и открыла первую страницу. Только она приготовилась начать чтение, как зазвонил телефон. Она сунула тетрадь Ирине и пошла к тумбочке, на которой стоял аппарат. Андрей за все то время, пока девушки рассуждали, что к чему, не проронил ни слова, а лишь внимательно наблюдал и слушал.

Ира повернулась в его сторону и лучезарно улыбнулась.

– Андрюша, а что же ты стоишь? Присаживайся рядом, давай вместе посмотрим, что здесь написано.

Катя тем временем сняла трубку.

– Привет, подруга, – услышала она голос Леонида, – у меня для тебя новость. Ты там сидишь или стоишь?

– Привет, Ленчик, я стою. А что за новость?

– Сначала присядь, потом и новость услышишь.

Екатерина растерянно оглянулась по сторонам и, положив трубку рядом с аппаратом, прошла к столу и схватила стул. На него уже собирался присесть Андрей, но она выхватила стул, можно сказать, из-под самой задницы своего гостя. Тот еле удержался на ногах и не опрокинулся на пол только благодаря Ире, которая его вовремя поддержала.

– Ну, ты, мать, даешь, предупреждать же нужно! Так недолго человека инвалидом сделать, он же мог свалиться и руку или ногу сломать, – рявкнула она на подругу.

Катя растерянно оглянулась и посмотрела на Иру и Андрея совершенно отсутствующим взглядом. Она так и не поняла, за что на нее наорали. Все ее мысли были заняты сейчас той новостью, которую ей собирался изложить Леонид. Она снова взяла трубку, предварительно поудобнее угнездившись на стуле.

– Ленчик, я уже сижу и внимательно тебя слушаю.

– Ты знаешь, что у меня одна из подружек в загсе работает?

– Ларка, что ли? Ну, знаю.

– Она самая. Ну так вот, слушай дальше. Мне вдруг в голову пришла совершенно замечательная мысль. Все-таки как ни крути, а я гений! – зацокал Леонид языком, чем очень разозлил Екатерину.

– Эй, гений, ты будешь мне голову морочить или все же расскажешь, в чем дело? – гаркнула она в трубку.

– Не кричи, голосовые связки тебе еще пригодятся. А я, интересно, что делаю? Я и так рассказываю.

Леонид услышал, как напряженно засопела Катя, и решил, что тянуть больше не стоит.

– Не сопи так многозначительно, я все понял, исправлюсь в ближайшее время, – засмеялся он и начал рассказывать: – Я подумал: нечего мне шарить, как последнему идиоту, по родильным домам, а нужно прямиком начинать с загсов. Ведь мальчика регистрировали? Регистрировали. А это значит, что в одном из загсов есть о нем сведения. Я даже сам не поверил в свою удачу, когда Ларке позвонил, попросил ее сделать для меня это дело, и сразу же попал в точку. Адрес-то московский! А мамочкой будущего лорда является Кирсанова Анастасия Юрьевна, 1982 года рождения. Правда, брак с отцом мальчика не зарегистрирован, но свидетельство о признании отцовства имеется. Мальчик записан как Тим Браун, точно так же, как и его отец! Записывай адрес молодой мамаши, Пинкертон, и скажи спасибо, что у тебя есть такой замечательный и сообразительный я!

– Спасибо, Ленчик, спасибо, мой хороший, век тебя не забуду, сейчас ручку возьму и запишу, – задыхаясь от радости, взвизгнула Катерина и, вскочив со стула, заметалась по комнате в поисках какого-нибудь пишущего предмета.

– Что это с тобой, Кать? Ты что ищешь-то? – поинтересовалась Ирина, оторвавшись от тетради, которую они с Андреем внимательно читали.

Катя же, быстро перерыв на столе, где у нее стоял компьютер, все свои бумаги, буквально взвыла:

– Господи боже мой! В этом доме когда-нибудь будет порядок?! Ничего же невозможно найти, даже самой элементарной вещи!

– Ты можешь объяснить, что ты ищешь? – вновь спросила Ира, глядя во все глаза на взъерошенную подругу.

– Ручку я ищу или карандаш на худой конец, – огрызнулась девушка, выдвигая в столе все ящики подряд.

– Ты куда смотришь-то? Вон на столе стакан стоит, в нем целых три ручки, возьми и успокойся, – проговорила Ирина и, недоуменно пожав плечами, вновь погрузилась в чтение дневника.

Катя схватила ручку, опрокинув при этом стакан, в котором все они стояли, и понеслась к телефону.

– Ленчик, ты еще здесь? – спросила она.

– Здесь, здесь, – хохотнул тот. – Куда ж я денусь! Готова записывать?

– Да, готова, диктуй, – нетерпеливо ответила Катя.

Леонид продиктовал адрес, по которому значилась молодая мамаша подкидыша, не забыл и про номер телефона, пожелал Екатерине удачи и положил трубку.

– Что ж, придется тебе, Анастасия Юрьевна, ответить на множество вопросов, которые мне не терпится тебе задать! И задам я их завтра же, – потирая руку об руку, проговорила Катя, глядя на листок с адресом и телефоном. – Ирина, смотри, что у меня есть, – радостно сообщила девушка, помахивая листом бумаги.

Ирина тут же вскочила со стула и подбежала к подруге. Они склонили друг к другу головы и начали шептаться.

– Девушки, может, вы объясните мне наконец, что вы там откопали? – подал голос Андрей, и подруги, как по команде, повернули к нему головы.

– Ты уже поел? – брякнула невпопад Катя.

– Я уже даже попил, – с сарказмом ответил молодой человек, показывая им пустую чашку. – А сейчас наблюдаю за тем, как вы секретничаете, и пытаюсь понять, в чем дело. Может, объясните недоумку?

– Ой, Андрей, сразу всего и не расскажешь, – махнула рукой Екатерина. – Все настолько запуталось, что сам черт едва ли разберется! Я думаю, что тебе можно рассказать, как-никак, а ты – наш спаситель. Понимаешь, все началось с того, что мне подкинули ребенка, мальчика, а потом взяли и сперли его у меня из-под носа.

– Это как же – из-под носа? – не понял Андрей и вытаращил на Катю глаза.

– А вот так! Я спала, вернее, я не спала перед этим практически всю ночь, Тимка все время плакал, и мне пришлось его на руках таскать. Под утро он наконец уснул, ну и я, естественно, тоже. Пока я спала, кто-то вошел ко мне в квартиру и стащил малыша! А перед этим мне позвонила его няня и сказала, чтобы я его пока спрятала, а через два дня его у меня заберут. Ирка меня уговаривала, чтобы я его в милицию отнесла и не искала на свою голову приключений, а я не согласилась с ней и решила дождаться этой няни и во всем разобраться. Дело в том, что я случайно увидела: у мальчика на правой ножке шесть пальчиков. Не пять, как у нормальных людей, а шесть! Но об этом потом, – махнула она рукой и, не останавливаясь, понеслась дальше: – Когда у меня мальчика украли, мне как раз нужно было ехать в командировку в ваш город по письму Евдокимова. Я и поехала, решив, что разберусь с этим младенцем, когда вернусь. Что происходило в твоем городе, тебе и самому хорошо известно. И представляешь, петрушка какая получается! Та няня, которая мне подкинула ребенка, и Юлия, племянница Евдокимова, – одно и то же лицо! Но и это не самое главное! Главное – то, что этот малыш является сыном английского лорда Тима Брауна, которого убили три месяца назад здесь, в Москве. У него есть младший брат, который должен был бы унаследовать титул и состояние погибшего родственника. Но дело в том, что он никак теперь не сможет этого сделать, потому что есть прямой наследник, то есть сын, о котором, похоже, младший братец Брауна не знал – до определенного времени. Брак не был официально зарегистрирован, но признание отцовства есть, об этом есть сведения в загсе, где регистрировали ребенка. Мне только что Леонид все это по телефону рассказал! У него в загсе подружка работает, вот он к ней и подкатил с просьбой. Она ему, конечно же, не смогла отказать, Ленька у нас – настоящий Казанова…

– Катерина, по-моему, ты отвлеклась, – перебил стрекочущую без остановки девушку Андрей и посмотрел на нее смеющимися глазами.

– Да? – нахмурила Катя брови. – А я и не заметила… Ладно, слушай дальше. Зарегистрирован мальчик на фамилию Браун, и даже имя ему дали отцовское – Тим. Ты теперь понимаешь, что это значит? Он – законный наследник, и его хотят устранить! Ты понимаешь, Андрей? – снова повторила Катя.

– Ты так все «доступно» мне объяснила, что не понять тебя было бы достаточно сложно, – сморщился молодой человек. – Теперь, если тебя не затруднит, изложи все еще раз, по порядку, с подробностями и желательно – по-русски.

– Вот бестолковый! – всплеснула Катя руками. – Что же здесь непонятного? Я же тебе уже все-все рассказала! Что еще тебя интересует?

– Ну, например, с чего ты взяла, что Юлия каким-то образом причастна к этому делу?

– Как это – с чего? – удивилась девушка. – Я узнала ее голос по телефону.

– По телефону очень многие голоса похожи, это не аргумент.

– А зачем она тогда ко мне приехала?

– Ты что, совсем уже соображать нормально разучилась? Здесь же все ясно, как дважды два! Она – племянница Евдокимова. Привезла папку с документами, которую он хотел тебе передать, но не успел. Она подстраховалась и спрятала ее, предварительно написав письмо, которое оставила в камере хранения. Шла она к тебе, видимо, для того, чтобы объяснить, что к чему, и тут ее убили. Эта папка – бомба замедленного действия для тех людей, против кого в ней собран компромат. Так что, я думаю, ваш подкидыш здесь совершенно ни при чем. И потом, почему это будущая мамаша поехала рожать именно в наш город, если живет она в Москве? Нет, Катя, твой подкидыш не имеет никакого отношения к тому, что происходит в нашем городе, – снова повторил Андрей.

– Но как же так, Андрей? Я, когда была в вашем городе, узнала, что Юлия работает детской няней в роддоме той клиники, – растерянно пролепетала Катя. – Вот я и подумала, что это она привезла мне сюда ребенка, чтобы я его спрятала. А почему его рожали именно в вашем городе, я не знаю, – пожала Катя плечами. – Может, у нее там родственники имеются? Или Юлия его мать хорошо знает? Я почему-то уверена, что по телефону со мной говорила именно она!

– Юлия тогда никуда не уезжала из города.

– Откуда ты знаешь?

– Раз говорю, значит, знаю. Твой новоявленный лорд не имеет никакого отношения ни к Юлии, ни к той клинике, – в третий раз уверенно повторил Андрей.

– Господи, я тогда вообще перестаю что-либо понимать! А как же тогда?.. Откуда тогда?.. – Катя разводила руками, переводя испуганный взгляд с Андрея на Ирину. – Ребят, вы сами-то что-нибудь понимаете в этой чехарде? Кто же мне тогда Тима подкинул? И кто его у меня украл?!

– Как я понял, у тебя теперь имеется адрес его мамочки? – сказал Андрей. – Вот и нужно туда поехать и все выяснить. А уж клиникой теперь я сам займусь. Вернее, люди, которые ею уже давно занимаются и теперь, я думаю, завершат дело. С вашего позволения, папку с документами я у вас конфискую.

– Это еще почему? – приняла боевую стойку Катерина.

– По этому по самому, – резко ответил мужчина и строго посмотрел на воинственную девушку. – Тебе мало проблем? Хочешь еще?

– Не-ет, не хочу. – Катя тряхнула головой. – Андрей, а ты кто? – тут же задала она мужчине вопрос прямо в лоб.

– Я-то? – пожал тот плечами. – Я человек, – улыбнулся он как можно шире.

– Я и так вижу, что не инопланетный гуманоид, – окрысилась Екатерина. – Тебя по-человечески спрашивают! Что ты выделываешься? Если ты сию минуту не покажешь мне свои документы, я отнесу эту папку в милицию, и разбираться тебе придется уже с ними!

– Пожалуйста, вот мой паспорт, смотри на здоровье, – усмехнулся Андрей и полез в карман пиджака.

– Мне твой паспорт совсем не нужен! Показывай удостоверение! Ведь и дураку понятно, что ты имеешь отношение к какой-то правоохранительной организации.

– С чего вдруг такие доводы?

– С того! Я же не последняя идиотка, как ты считаешь. Почему ты охранял меня в своем городе? Почему оказался рядом с той клиникой, где меня чуть не раздавил автомобиль, в самый подходящий момент? Почему сегодня ты снова неожиданно появился в развалинах, когда я уже решила, что нам конец? Почему?! Отвечай!

– Ты ошибаешься, никто тебя не охранял, и я оказался тогда рядом с клиникой совершенно случайно. А сегодня я оказался возле того дома тоже совершенно случайно. Проезжал мимо и увидел твою машину. Я приехал в Москву по делу: по личному делу.

– Ври, да не завирайся! – закричала Катя. – Тебе что, очень приятно делать из меня круглую дурочку? Да ты сам с этой ахинеей полным дураком сейчас выглядишь! Откуда ты знаешь мою машину? Хоть бы думал сначала, что говоришь, прежде чем врать.

– Это очень просто объяснить, – пожал Андрей плечами. – Ты сама мне показывала свое водительское удостоверение, а на другой стороне у тебя там техпаспорт. В нем указаны номер и марка машины. Просто я запомнил, у меня феноменальная зрительная память. Вот и все.

– Ага, и пистолет с какими-то ультрамодными капсулами ты тоже «случайно» с собой прихватил? – с иронией спросила Катя.

– Это для самообороны, Москва – криминальный город, это всем известно, – парировал Андрей.

– А стадо омоновцев, которые вошли в дом после того, как ты позвонил им по своему мобильнику, тоже по личному делу туда приперлось? Хватит делать из меня наивную дуру, которую можно обвести вокруг пальца! – рявкнула девушка. – Я тебе, между прочим, доверилась полностью, все рассказала как на духу, а ты юлишь, как уж на сковородке! Ты что, не доверяешь мне? – возмущенно выкрикнула Екатерина и посмотрела на парня глазами, полными слез. – Я так устала, Андрей, от всего, что со мной происходит, а ты… а ты… – Она махнула рукой и выскочила из комнаты.

Ирина покачала головой и с укором проговорила:

– Ты не прав, Андрей, так нельзя. Катя – тот единственный человек, с которым бы я пошла в разведку. Ей можно доверить все, что угодно, и она никогда тебя не подведет. Что ты, действительно, играешь с ней, как с ребенком? Все у тебя загадки какие-то! Неужели трудно сказать, кто ты и что здесь делаешь? Хотя тут и так все понятно, но все равно. Катя хочет услышать это именно от тебя! Чтобы ты сам ей все рассказал. Неужели так трудно это понять?

– Скажу, когда придет время. Давай, Ирочка, собери все документы обратно в папку, мне уже пора уходить, меня ждут. Я пока пойду, извинюсь перед Катей.

– Без нее я не могу что-то тебе отдавать, уж извини, – пожала Ирина плечами. – Как Катя скажет, так и будет.

Андрей прошел в спальню, за дверью которой скрылась Екатерина, и, остановившись в проеме, тихо сказал:

– Кать, мне пора. Ты позволишь забрать документы?

– Делай что хочешь, – не поворачивая головы в его сторону, махнула Катя рукой. – Мне уже все это надоело до чертиков, ничего не хочу больше знать и что-либо предпринимать. Как говорится, «баба с возу, кобыле легче». Забирай эту чертову папку с глаз моих долой, и чтобы я ее не видела больше. И тебя в том числе! – добавила она.

– А вот этого я тебе не обещаю, – улыбнулся мужчина, но девушка не видела его улыбки, потому что так и не повернулась в его сторону. – Ты завтра что делаешь? – спросил Андрей.

– Не твое дело, – огрызнулась девушка. – У меня свидание с любимым мужчиной, – злорадно добавила она.

– Извини, я не знал, что у тебя есть любимый мужчина.

– Теперь знай!

– Всего доброго, – грубовато бросил Андрей и вышел за дверь.

Он подошел к столу, сгреб все документы в папку и быстро пошел к двери. Ирина потрусила за ним. Когда он уже взялся за ручку двери, Ира, понизив голос до шепота, проговорила:

– Врет она все. Никакого любимого мужчины у нее нет! Вернее, есть один, с которым она периодически встречается, но она его терпеть не может. Он жлоб и зануда.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? Меня это совсем не интересует, – хмуро сказал Андрей.

– Затем, что ты ей очень нравишься. Я это сразу поняла, когда она про тебя мне рассказывала.

Андрей повернулся к Ире и, улыбнувшись, погрозил ей пальцем:

– Нехорошо раскрывать секреты своей лучшей подруги!

– Тебе можно, – улыбнулась девушка в ответ хитрой улыбкой. – Ведь тебе-то она тоже не безразлична!

– Ох, женщины, женщины, – притворно вздохнул Андрей, – ничего-то от вас не скроешь! Только ты меня пока не выдавай, ладно? – заговорщически прошептал он.

– Договорились. Могила! – резанув по горлу пальцем, заверила его Ирина и, тут же что-то вспомнив, сказала: – Совсем забыла! Катя из той лаборатории сперла какую-то ампулу. Ты ее тоже вместе с документами забери, проверь, что это такое. Подожди здесь, я сейчас ее принесу, только сначала у Кати спрошу. – И девушка понеслась в комнату.

Получив у подруги «добро», она вытащила из секретера ампулу и вернулась к Андрею.

– На, держи и не пропадай надолго. Удачи тебе, – улыбнулась девушка и закрыла за ним дверь.

Она тут же прошла в комнату, где сидела на кровати Катя, и, присев рядом с ней, обняла ее за плечи.

– Ты что это раскисла, подружка? – спросила Ирина, заглядывая Кате в лицо.

– Надоело мне все, Ир, ничего не хочу, – устало ответила девушка и шмыгнула носом. – Спрашивается, что такого страшного случилось бы, если бы он сказал мне, чем занимается?

– Ну, чем он занимается, это и дураку понятно, – усмехнулась Ирина. – У него на лбу написано – «мент», причем крупным шрифтом.

– Ничего там не написано, – снова шмыгнув носом, опровергла доводы подруги Катя. – Я, когда его первый раз увидела и поняла, что он за мной следит, вообще приняла его за бандита! Это уж потом, когда он меня из-под колес выдернул и отвез к себе домой, я посмотрела на него совершенно другими глазами. Слишком серьезен, умен и, к сожалению, красив, черт бы его побрал! – выругалась Катя. – Все, все, не хочу больше о нем думать, а уж говорить – тем более. Завтра займусь мамашей подкидыша и, как только все разрулится, сразу уеду в отпуск. Что-то с нервами у меня в последнее время нелады, по любому поводу плакать хочется.

– Да ты влюбилась, подруга, поэтому и слезы близко, – усмехнулась Ирина.

– Вот еще, – фыркнула Катя. – Это в кого же, интересно, я влюбилась? Неужели ты думаешь, в него? Да ни за что в жизни! Я лучше за Крюкова замуж пойду, чем влюблюсь в этого самоуверенного «инкогнито».

– Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась, – вздохнула Ирина и, вскочив с кровати, схватила Катю за руку. – Пойдем-ка на сон грядущий чайку выпьем и забудем пока о мужиках. Утро, моя хорошая, вечера мудренее, это старая верная истина. Утром все покажется уже не таким мрачным и безнадежным, вот увидишь!

Глава 21

На следующий день Катя поднялась ни свет ни заря. Ночь она провела практически без сна, перебирая варианты, с чего она должна начать разговор с мамашей, подкинувшей ей ребенка, а потом утащившей его, даже не соизволив оставить хотя бы записку. Когда часы показали десять утра, она набрала ее номер телефона. Сделала это Катя на удачу, и та не отвернулась от нее на этот раз. Трубку поднял мужчина и приятным бархатным голосом поинтересовался:

– Слушаю, кто вам нужен?

– Попросите, пожалуйста, Настю, – выпалила Катя и замерла в ожидании ответа.

Мужчина немного помолчал, а потом спросил:

– А кто ее спрашивает?

– Знакомая, – осторожно ответила Катя.

– Настя уехала и вернется не скоро, – сдержанно ответили на другом конце провода.

– А когда, не подскажете? Понимаете, Настя мне очень нужна, ну просто позарез! А вы, кстати, кто ей будете?

– Я? Я муж ее сестры.

– У Насти есть сестра? – брякнула Катя и, чтобы исправить положение, затараторила: – Настя никогда мне не говорила, что у нее есть сестра. Да это и понятно, мы очень редко с ней встречаемся. Я ведь не москвичка, приезжаю иногда сюда к родственникам, вот тогда Насте и звоню. Очень хотела ее увидеть, моя мама ей посылочку собрала. У нас сад свой, фруктов очень много. Персики, виноград, орехи грецкие, правда, персики и виноград сушеные, сейчас же зима, а вот орехи – очень свежие.

– Так вы, наверное, Любовь из Анапы? – спросил мужчина.

– Ой, а вы откуда про меня знаете? – ухватилась за соломинку Катя.

– Настя рассказывала, что каждый год у вас отдыхает, с самого детства туда со своей матерью ездила, а уж потом и одна.

– Да, это я, вот, приехала в Москву, хотела к Настеньке в гости забежать, – принялась отважно врать Екатерина. Она собиралась попасть в этот дом любым способом. Правда, оказывается, там еще есть и сестра, но мужчина совсем не высказал удивления, когда Катя изумленно спросила о ней. – Может, я посылочку вам привезу? А вы тогда сами передадите ее Анастасии, – поинтересовалась Екатерина и замерла в ожидании ответа.

– Да, пожалуйста, привозите, я сегодня целый день дома, – спокойно ответил мужчина.

– Ой, спасибо вам огромное, не хотелось бы обратно посылку отвозить. Мама очень расстроится, если я ее не передам, она так старалась, когда собирала ее, – затараторила в трубку Катя. – Вас, кстати, как зовут? – поинтересовалась она.

– Виктором, – коротко бросил мужчина.

– Очень приятно, ну а меня, как вы уже знаете, Любой. Я сейчас к вам приеду, только вы никуда не уходите. До встречи, Виктор, – сказала Катя и положила трубку.

Девушка ринулась в прихожую со скоростью ракеты, быстро натянула куртку и ботинки, спустилась во двор и бегом побежала к машине. Она выехала со двора и повернула в сторону рынка, где рассчитывала сейчас купить все, что пообещала «привезти из Анапы». Она купила килограмм отборного изюма, курагу и грецкие орехи. Еще она прихватила всевозможные специи и целую снизку жгучего красного перца. В завершение она взяла по баночке аджики, огурчиков и помидоров. Эти маринады она купила у грузинки, которая уверяла ее в том, что только вчера привезла все это прямо из Тбилиси.

– Сама закатывала, со своего огорода все, не брезгуй, для себя делала, по особому рецепту, да деньги нужны, вот и продаю.

Набив сумку до отказа, Екатерина села наконец в свою машину и поехала по нужному ей адресу. По дороге она вела внутренний диалог сама с собой. «Так, нужно вести себя совершенно естественно, задавать побольше вопросов и по мере возможности получить на них ответы. Только бы не ляпнуть что-нибудь, не дай бог вызвать подозрение! Так, получается, что в квартире, кроме Анастасии, живет еще ее сестра с мужем. А может, он просто в гости приехал? Или сторожит квартиру, пока хозяйка в отъезде? Интересно, куда могла уехать молодая мамаша? Ладно, сейчас приеду и все выясню, – сама себя успокоила Катя и попробовала думать о чем-нибудь другом. – Совсем забыла, ведь сумка с паспортом Юлии у меня, нужно срочно каким-нибудь образом подкинуть ее в милицию! Нет, лучше отослать по почте, риска меньше. Не дай бог, кто-нибудь увидит, затаскают потом, еще и убийцей выставят! Нет, лучше по почте. Хоть и долго это, зато надежнее. Наверняка они еще не выяснили личность убитой: нет документа, нет человека. И я пока не могу ничего сделать. Хотя почему не могу? Ведь можно позвонить из автомата и сказать, кто она такая. Наверное, я так и сделаю, нельзя же допустить, чтобы бедная женщина оставалась невостребованным трупом? – От этих мыслей у Кати по спине побежали мурашки, и она передернулась, как от мороза. – Черт, вот бестолочь, – стукнула она себя по лбу. – Ведь Андрей здесь, а он прекрасно знает убитую! Очень хорошо, одной проблемой меньше. Как только появится, отдам паспорт и сумку ему», – окончательно успокоилась Екатерина.

Девушка добралась до нужного ей дома достаточно быстро, несмотря на то что на дорогах то и дело попадала в пробки. Она оставила автомобиль во дворе и прошла в подъезд. Когда она поднялась на второй этаж и позвонила в дверь, ей никто не открыл. Катя занервничала.

– Говорил, что никуда не уйдет! Вот и верь после этого мужчинам, – проворчала она и прошла к подоконнику. Достала из сумочки сигареты и закурила. – Куда, интересно, он смотался? Ведь знал, что я приеду. Может, позвонить в соседнюю квартиру и спросить? А что я могу спросить? Не подскажете, куда мог уйти ваш сосед? Ладно, подожду, может, он просто в магазин отошел, – сама себя успокоила Катя и уселась на подоконник.

Она докурила сигарету и посмотрела, куда бы ей выкинуть окурок. Не найдя подходящего места, Катя решила выйти на улицу – неудобно было мусорить в подъезде. Она прошлась вдоль дома, внимательно всматриваясь в окна. Возле подъезда не было никого, да это и понятно – начало декабря. День был хоть и не очень морозный, но зима есть зима, поэтому старушки, которые обычно в летние дни самозабвенно сплетничают у подъездов, конечно, сидели в своих теплых квартирах и умывались слезами, смотря бразильские сериалы.

– Да, не везет мне сегодня, – пробормотала Катя, оглядываясь по сторонам.

Она увидела женщину, которая тащила через двор тяжелую сумку. Та остановилась недалеко от Екатерины, бросила огромный баул на землю и, вытащив из кармана куртки носовой платок, отерла пот со лба.

– Тяжело? – улыбнулась Катя женщине.

– Ох, силушки нет таскать эти торбы! Спина прямо отваливается. А что делать? Зарабатывать надо, вот и таскаю, – вздохнула та.

Катя посмотрела на клетчатую сумку, с которыми челноки ездят за товаром, и поинтересовалась:

– Я смотрю, на рынке торгуете?

– Да, на Черкизовском, у меня там место есть постоянное, вот и ношусь каждое утро. Аж в пять утра вскакиваю, чтобы успеть, когда автобусы с оптовиками приезжают. Сегодня у меня не очень хороший день, почти ничего не продала, так, по мелочи. А иногда бывают дни, когда с пустой сумкой обратно еду. Вот тогда и настроение хорошее: кошелек тяжеленький, и спина не болит, – с охотой рассказала женщина.

– Да, материальный стимул всегда настроение поднимает, – поддержала Катя разговор и вдруг неожиданно предложила: – Давайте я вам помогу. Вы где живете?

– А здесь и живу, в этом доме. От помощи не откажусь, спасибо большое, спину схватило, мочи нет, – простонала женщина, потирая поясницу рукой.

Катя подхватила сумку и, улыбнувшись, спросила:

– Куда нести?

– Вон в тот подъезд, третий отсюда. – Женщина махнула рукой и еще раз сказала: – Спасибо тебе, доченька.

Екатерина легко добежала до подъезда и остановилась, чтобы подождать продавщицу. Та, еле-еле передвигая ногами, доползла до дверей и простонала:

– Ты уж, доченька, до квартиры помоги вещи дотащить, не откажи, кажется, опять у меня приступ радикулита.

– Конечно, конечно, я знаю, что такое радикулит, «посчастливилось» один раз с ним познакомиться. Не дай бог никому такое испытать, – не моргнув глазом, тут же придумала Катя, несказанно обрадовавшись предложению.

Когда они поднялись в лифте на пятый этаж, женщина открыла дверь и пригласила Катю:

– Проходи, дочка, сейчас я тебя чаем напою, сама тоже перекушу. Утром-то бежишь, как ошпаренная, не до еды совсем, умыться да причесаться еле успеваешь. А там, на рынке, я боюсь ихние хот-доги да чебуреки покупать, у меня от них всегда изжога начинается. Ой, болит-то как, – вновь ухватившись за поясницу, охнула женщина. – Ты сумку-то в кладовку брось, завтра мне с ней снова ехать, – показала она на дверь, расположенную рядом с кухней.

– Куда же вы такая больная поедете? Вам лежать нужно, а не на рынке стоять в такой холод, – проговорила Катя, с жалостью смотря на женщину.

– До завтра, даст бог, отпустит, – махнула та рукой. – Попрошу соседку, чтобы она меня на ночь мазью растерла. Закутаюсь в пуховый платок и завтра буду как огурчик, – вяло улыбнулась женщина. – Мне болеть никак нельзя, ох, нельзя, – покачала она головой и прошла к кухонному столу. – На-ка, в чайник воды налей, вскипятим сейчас. – Она подавала Кате электрический чайник. – Я присяду, а ты посмотри там, в холодильнике, из чего можно бутерброды сделать. Готовить у меня сейчас сил нет, чаю с бутербродами попью да спать лягу.

Екатерина с готовностью сделала все, о чем ее попросили, предложив даже хозяйке помочь что-то приготовить, но та отказалась.

Когда Катя и Людмила Марковна – так представилась женщина – сидели на кухне и мирно попивали чай, хозяйка задала ей вопрос:

– А ты к кому-то в наш дом приехала? Не знаю я тебя, вроде не живешь ты здесь. Или, может, квартиру сняла?

– Нет, – ответила Катя. – Я не москвичка, вот, приехала к знакомой, посылку ей привезла, а когда позвонила, муж ее сестры сказал, что она уехала. Я предложила посылку у него оставить, чтобы он ее потом Насте передал, приехала – а его дома нет. Вот сидела в подъезде, его ждала, а потом решила на улицу выйти, вот вас и встретила. Она здесь же, в вашем доме живет, только в первом подъезде, на третьем этаже.

– Это ты про какую Настю говоришь? Уж не про Кирсанову ли? – удивленно спросила Людмила Марковна и даже отставила чашку, из которой до этого пила чай с огромным удовольствием.

– Да, про нее. Вы случайно не знаете, куда она уехала? Мне мужчина, с которым я по телефону говорила, сказал, что он муж ее сестры. Но Настя никогда мне не говорила, что у нее есть сестра, – соврала Катя, чтобы поддержать разговор и вывести его в нужное русло.

– Так ты, выходит, ничего не знаешь? – спросила Людмила Марковна.

– Нет. А что я должна знать? Что-то случилось? – с испугом посмотрев на женщину, спросила Катя.

– Жалко девчонку, молодая совсем, родила недавно, – вздохнула та и потянулась за одной из шоколадных конфет – они лежали в вазочке.

– А почему вам ее жалко? Неужели такой муж у нее плохой?

– Да при чем здесь муж? Ее же саму неделю как похоронили, – огорошила Екатерину женщина.

– Как похоронили?! А почему же Виктор мне сказал, что она уехала?!

– Это уж я не знаю – почему он тебя обманул, – развела женщина руками.

– Надо же… как же так? Уже похоронили, – растерянно бормотала Катя, пытаясь сообразить, что случилось.

– Да, похоронили, под машину она попала, недалеко от дома. Почему тебе этот Виктор ничего не сказал, не знаю! Может, расстраивать не хотел по телефону? Наверное, решил, что с глазу на глаз такое сказать как-то поделикатнее. Да, похоронили Настю, – в который раз горестно вздохнула женщина. – И мальчик у нее больным оказался, забрали его в больницу, там он и помер. Вот какая судьба у людей бывает, – покачала она головой и, сморщившись, схватилась за поясницу. – Вот проклятая, как скрутила, аж искры из глаз!

– Как – помер? – подпрыгнула Катя на стуле. – Когда?!

– Когда, не знаю, и почему – тоже сказать не могу. Хотя что же здесь удивительного? Сейчас молодежь только больных и рожает. Вон, моя сноха, двойню в прошлом году принесла, так у одного астма – у крошки такого! Вот я и тягаю сумки, чтобы на хорошие лекарства заработать. Сын мой неплохие раньше деньги имел, да в аварию попал. Ногу до сих пор вылечить не могут, спицы там какие-то поставили. Он злится, нервничает, а сделать ничего не может. Злись не злись, а детей кормить и поить надо! Без одежды да обувки их тоже не оставишь. Это хорошо, что у меня еще силы хоть какие-то есть, чем могу, тем и помогаю. Вот только спина, зараза такая, покою не дает, – снова посетовала женщина на свою болячку.

– Как же муж-то Настин перенес смерть жены? – перевела Катя разговор на интересующую ее тему.

– Какой муж? У нее никогда никакого мужа не было, – возразила женщина.

– А она мне писала, что замуж собирается: мол, беременна, и они торопятся расписаться.

– Наврала, – махнула рукой Людмила Марковна. – Говорят, она от какого-то иностранца родила. Он с ней здесь потешился – и на свою родину укатил. Но это все слухи. Я, например, ничего плохого не могу сказать, хорошая была девушка, приветливая, а уж красивая была – куда там! Не девка, а кукла нарисованная – что брови, что волосы, что глаза, что фигурка! А что родила без мужа, так сейчас каждая вторая так делает. Не на аборт же идти с первой-то беременностью? Жалко ее, конечно, до слез, молодая, жизни, считай, совсем не увидела. Настю сюда, к дому, на тридцать минут привозили из морга, так я как по родной дочери плакала, до того мне ее жалко было. У подъезда гроб поставили – вроде как она в последний раз дома побывала. Ну и чтобы соседи попрощались, подружки, с которыми она в одной школе училась. Они же здесь все рядом живут. А я даже и на поминки не ходила, не люблю я это мероприятие. Сначала вроде ничего, все себя культурно ведут, а как лишнюю рюмку выпьют, так сразу и забывают, по какому поводу собрались: песни начинают петь, смеяться. Или прямо за столом начинают сплетничать. Противно мне на это смотреть! Я ведь до людских сплетен не очень охоча, некогда мне все про всех знать, у меня свои проблемы, вот и решаю их, пока ноги ходят, – вздохнула Людмила Марковна. – Больше я тебе ничего и рассказать-то не могу. Ты сходи к ним в дом, расспроси ее сестру да мужа сестры, им-то больше про Настю известно.

– Да, конечно, я пойду, посылку все равно отдать нужно. Раз Насти теперь нет, отдам родственникам… Только неудобно как-то про Настю у них расспрашивать. Им, наверное, не до меня сейчас. А узнать все, конечно, очень хочется. Как Настя погибла? Что случилось с мальчиком – сынишкой ее? Не думала – не гадала, что о таких несчастьях услышу! Сестре-то теперь не до разговоров, – сокрушенно качая головой, говорила Екатерина.

– А ты к ихней соседке сходи, – дала ей вдруг совет хозяйка. – Вот кто все обо всех знает! Кто когда женился, кто когда крестился, где и с кем живет, ну, и все такое прочее.

– Как же я пойду к ней? Что скажу? Пришла, мол, сплетни послушать?

– Не тушуйся, я тебе сейчас юбку свою дам, у меня в ней «молния» сломалась, ты ей и отнесешь. Пока она будет ее вшивать, ты разговор и заведи. Погоди, я сейчас ей позвоню, скажу, что ты дочь моей приятельницы, что это я тебя и послала.

– Она что, портниха?

– Да, была когда-то, а сейчас все больше по мелочам – простыню подрубить, «молнию» вставить или еще что. На пенсии она уже, а это вроде как приработок. Еще она диспетчером на домашнем телефоне сидит, с девяти утра до пяти вечера. Так что ты ее как раз дома застанешь, – и Людмила Марковна, тяжело поднявшись со стула, пошла в комнату. Она держалась за спину и тихонько постанывала: – Ох, нельзя мне болеть, ох, нельзя!

Катя услышала, как Людмила Марковна позвонила портнихе и сказала:

– Здравствуй, соседка, я к тебе сейчас Катю пришлю, дочку моей приятельницы, юбку свою с ней передам, ты «молнию» вшей… Ну, вот и ладно, сейчас она придет.

Женщина вошла на кухню, неся в руках юбку и деньги.

– На, отдашь Елене, а заодно и поговоришь. Узнаешь, что тебе надобно, – и женщина посмотрела на Катю смеющимися глазами.

– Почему вы смеетесь, Людмила Марковна? – притворно удивилась Катя.

– Я ведь сразу поняла, что ты из милиции, как ты начала мне вопросы задавать! Странно, но врать ты еще не научилась. Небось недавно в органах? – огорошила девушку женщина вопросом.

– С чего вы взяли, что я из милиции? – опешила Катя.

– Да ты не тушуйся, я никому ничего не скажу. Тут милиционер-то был уже. Настю ведь почти у самого дома машина сбила, вот он и ходил, спрашивал: может, видел кто, номер запомнил или еще что. Я ведь все понимаю: на вас дело висит, вам раскрыть его нужно. Говорят, что шофера того так и не нашли пока. Ее, Настю-то, в таком месте сбили, что не могло это быть случайностью! Я ничего в этом не кумекаю, а и то сообразила. Иди, иди к Елене, от нее ты все узнаешь, а от меня толку мало, говорила я уже: не люблю сплетен собирать, некогда мне этим заниматься. Еще раз спасибо тебе, что сумку помогла донести. Ты юбку-то мою у Елены можешь оставить, я ее потом сама заберу.

– Нет, я сама ее принесу обратно, уже с новой «молнией», – улыбнулась Катя и вышла за дверь.

Девушка не стала переубеждать женщину, что она вовсе не из милиции: пусть думает так, если ей это нравится. Екатерина прошла в подъезд, где она уже сегодня побывала, и поднялась на второй этаж. Дверь открылась сразу, как только девушка нажала на кнопку звонка.

– Ты, что ли, Катя? – спросила женщина, появившаяся на пороге.

Девушка посмотрела на нее и удивленно отметила, что эта самая Елена совершенно не похожа на пенсионерку. На ней был шелковый халат, его вырез кокетливо подчеркивал крупную грудь портнихи. Волосы были тщательно причесаны, а на губах алела яркая помада, которая, кстати, очень ей шла. Лицо было гладким, видимо, Елена тщательно следила за собой. Руки тоже были ухоженными, с красивым маникюром в тон помаде.

– Да, это я, – улыбнулась Катя и протянула женщине полиэтиленовый пакет с юбкой.

– Ты проходи, минут двадцать-тридцать придется подождать. Пока старую «молнию» выпорю, пока новую прилажу. Раздевайся, у меня тепло. Вот тапочки, переобуйся.

Катя разделась, надела тапочки и прошла в комнату. Когда девушка вошла в просторное помещение, ей показалось, что она попала в свое детство. Посередине комнаты стоял круглый стол, накрытый скатертью с бахромой. На стенах висели ковры, пол тоже украшал ковер. На диване было постелено плюшевое покрывало, такие же лежали на креслах. И там, и там лежали маленькие подушечки – в большом количестве. Самым удивительным в этой комнате был свисавший с потолка абажур – самый настоящий, сиреневого цвета, с плетеными кисточками. Катя очень удивилась, увидев столь «раритетную» вещь. У окна стояла швейная машинка «Зингер» старого образца – такая же была когда-то у Катиной бабушки. Здесь же у окна стоял огромный фикус – и вновь точно такой же, как у бабушки! Когда Катя была маленькой, она очень любила бывать в гостях у своей бабули, там всегда пахло пирогами и еще чем-то очень вкусным и сладким.

– Проходи, присаживайся, сейчас машинку налажу и все сделаю, – проговорила портниха и уселась перед «Зингером».

– Машинка у вас как у моей бабушки, – улыбнулась Катя.

– Отличная машинка, сейчас такую вещь днем с огнем не сыщешь. Пробуют, конечно, имитировать да выдавать за настоящий «Зингер», только ничего у них не выходит. Этой машинке цены нет, она у меня столько лет: я уж и не помню, сколько! Ломалась за все время всего два раза, и то, когда я позволила постороннему человеку за нее сесть. Капризная «дама», кормилица моя, чужих рук не любит, а мне служит верой и правдой. Скольких дамочек я одела в модные наряды благодаря этой старушке – и не сосчитать! А портнихой я была известной – в свое время. Это сейчас полно готовых вещей, уж и не шьет никто на заказ, а раньше… – И женщина горестно вздохнула, вспоминая былые времена.

– Елена… извините, я не знаю вашего отчества, – проговорила Катя, собираясь задать женщине вопрос, но та ее перебила:

– Зови просто Еленой, не люблю я, когда по отчеству.

– Хорошо, буду называть вас только по имени, – улыбнулась Катерина. – Я хотела спросить о Насте, которая рядом с вами жила. Мне сегодня Людмила Марковна рассказала о том, что с ней случилась, и мне прямо плохо стало! Я хоть и не очень хорошо ее знала, так, встречались несколько раз, но все равно интересно. Что с ней произошло?

– Под машину угодила, прямо недалеко от дома. На нее специально наехали и скрылись.

– Почему специально?

– Видно, кому-то помешала, – пожала женщина округлыми плечами, – я так думаю, что мужу своему, – спокойно проговорила она, и ни один мускул не дрогнул на ее лице.

– Что значит – мужу?! – опешила девушка. – Людмила Марковна говорила, что она не была замужем!

– И что из этого следует? Ну, выразилась я не так. Не мужу, значит, а сожителю, от которого она ребенка родила.

– А вы его видели? Он здесь жил?

– Нет, это Настя у него жила, а потом, когда уже родила, снова сюда приехала. Он долго не появлялся, наверное, уезжал куда-нибудь. А потом его увидели здесь. За три дня до Настиной смерти это было. Видно, приехал, чтобы Настю… а потом снова пропал, его даже на похоронах не было.

– Зачем же, интересно, сожителю убивать мать своего ребенка? – возмутилась Екатерина, прекрасно зная, что все это досужие вымыслы. Отца малыша самого убили, причем задолго до того, как Настю сбила машина, он не мог быть здесь за три дня до смерти девушки!

– Не знаю, зачем, – пожала женщина пухлыми плечами. – Думаю, по своим каким-то соображениям.

– По каким? – не сдалась Катя.

– Что-то там с большими деньгами было связано.

– Она что же, была настолько богата, что за это можно убить?

– Да вроде нет, ничем особенным она не отличалась, одевалась, как все, квартира такая же, как у меня.

– Откуда тогда такие сведения?

– Земля слухом полнится.

Катя с удивлением смотрела на Елену. Она совершенно была не похожа на обычных сплетниц. Отвечала на вопросы абсолютно спокойно, с невозмутимым лицом, будто речь шла о чем-то вполне обыденном.

– А что с ее сынишкой случилось?

– Говорят, в больнице умер, но только это неправда.

– Почему?!

– У меня в той больнице сестра работает – врачом, между прочим. Никакого мальчика там и в помине не было, и уж тем более никто из детей не умирал. Я так думаю, что его похитили.

– Кто?! – вытаращилась на портниху Катя.

– Откуда же я знаю, кто? Наверное, тот, кто этим себе на хлеб с икрой зарабатывает, – продолжая заниматься своей работой, все так же спокойно, не поднимая головы от юбки, из которой она выпарывала сломанную «молнию», ответила Елена.

– Какие страшные вы вещи рассказываете, – вздохнула Катя, напряженно придумывая, какой бы еще ей задать вопрос.

– Это дело обычное в теперешнее время. Похищают, убивают, насилуют, грабят, обманывают. Я уже и телевизор перестала смотреть, и газет не покупаю, а все равно – информация изо всех щелей лезет. Скоро моя швейная машинка, словно радио, новости начнет передавать!

«По-моему, Людмила Марковна перепутала Елену с кем-то другим, – подумала про себя Екатерина. – Сплетницы обычно рассказывают о таких вещах, как убийство или похищение, с горящими глазами, и поток их красноречия остановить невозможно. А эта женщина – сама невозмутимость!»

Девушка все же решила не сдаваться и разговорить немногословную «сплетницу» Елену.

– Ведь когда похищают детей, обычно требуют выкуп, а здесь – так по вашим словам выходит, что мать мальчика кто-то убил, вместо того чтобы ждать денег?

– А зачем у нее требовать? У ребенка есть отец, богатый, говорят, как царь Соломон.

– Сожитель Насти?

– Слушай, девка, ты уж извини меня за грубость. Что-то много ты вопросов мне задаешь. Ты кто такая? – прищурив глаза, строго спросила Елена.

– Я дочка приятельницы Людмилы Марковны, – пролепетала Екатерина и посмотрела на женщину испуганными глазами.

– Которой? Я всех ее подруг знаю.

– Валентины Петровны, – ляпнула Катя, назвав имя своей матери.

– Нет у нее такой подружки, не ври, – отбрила Елена и начала вставлять нитку в иголку швейной машинки.

– Почему вы решили, что я вру? – возмутилась девушка и вздернула нос.

– У тебя это на лбу написано, – хмыкнула женщина, не отрываясь от своего занятия.

– Ничего у меня не написано! А вопросы задаю, потому что любопытно.

– Любопытство не порок, но большой недостаток, иногда за это можно очень дорого заплатить. Мой тебе совет: не суй свой любопытный нос в это дело, здесь и до беды недалеко.

– Почему вы так думаете?

– Не думаю, а знаю, поэтому и не хочу больше говорить на эту тему, – строго сказала женщина, давая понять Екатерине, что разговор окончен.

Но Катя решила предпринять еще одну попытку.

– Но почему, Елена?

– А не хочу, – равнодушно пожав плечами, спокойно ответила женщина. – Молодая ты еще. Не лезь в это дело! Как бы беды не было. Вот тебе и весь сказ. Больше ни о чем не спрашивай, это дело бесполезное, – строго проговорила портниха и сосредоточилась на вшивании «молнии».

Поняв, что ей действительно ничего больше здесь не светит, Катя притихла и стала ждать, когда Елена отдаст ей юбку Людмилы Марковны.

Глава 22

Екатерина уверенно вела машину, одновременно размышляя о том, что она услышала от портнихи.

– Почему она так уверенно говорила о сожителе Насти? Ясно, что она имела в виду совсем другого человека, а не Тима Брауна. Ведь Брауна убили три месяца назад, а Елена говорила о том, что он совсем недавно появился вновь… Значит, она что-то знает, просто не хочет говорить на эту тему. Или боится! Наверняка боится! Мало того, она знает, что мальчик вовсе не умер, как думают остальные соседи, судя по словам Людмилы Марковны. Да-а, эта Елена наверняка знает больше, чем сказала! Значит, нужно найти способ, чтобы заставить ее все рассказать. Но как это сделать? Не силой же? Ладно, сейчас приеду к Леониду, все ему расскажу, и уж тогда решим, как нам быть дальше. Столько дней уже прошло, как ко мне подкинули, а потом украли этого мальчика, а я так практически ничего и не узнала! Нет, это я утрирую. Ведь теперь я знаю, кто его отец, вернее, кто был его отцом. Знаю, что подкидыш – богатый наследник, да и не просто богатый, а очень-очень! Да, но это по законам Великобритании: а в свидетельстве о рождении наверняка говорится, что он является подданным России. Может, у нас в стране эти законы на него не распространяются? А с чего я вдруг так решила? Может, Настя его за границей родила? Нет, об этом бы мне сказала портниха. А может, она просто не захотела ничего говорить? Да, крутую задачку мне подкинули вместе с ребенком! Как весь этот клубок раскрутить, ума не приложу. Теперь мне известно, что Юля – это вовсе не та няня, которая мне подкинула ребенка. Андрей сказал, что Юля в это время была в Лучанске и никуда не уезжала. Значит, это была совсем другая женщина. Почему она просила меня не ходить в милицию? Почему сама не пошла, наверняка имея на руках документы о происхождении ребенка? Сейчас приеду к Ленчику, попрошу, чтобы посмотрел, есть ли сведения о младшем брате Тима Брауна. Кто он такой? Чем занимается? Где находится в данное время? Может, он сейчас тоже в России?.. Кто убил мать ребенка? Неужели действительно ее сожитель, который, по словам Елены, богат, как царь Соломон? И зачем ему нужно было убивать Анастасию? Наверное, она что-то узнала о нем. Что-то такое, чего он боялся. Богатым людям всегда есть чего бояться. Господи, сколько вопросов – и ни одного ответа! Куда же это я влезла? Представляю, что со мной сделают, если станет известно, что мальчика подкинули именно мне! Наверняка решат, что документы тоже у меня, а я их и в глаза не видела! Лучше даже не думать об этом, а то я точно с ума сойду, – передернулась Катерина, как от озноба. – Только-только очухалась от событий в Лучанске, и на тебе – снова-здорово! Хорошо, что дело о клинике теперь в руках у Андрея, хоть этой проблемой меньше.

Екатерина подъехала к дому Леонида и поднялась к нему в квартиру.

– Ну, есть новости? Что-нибудь удалось узнать? Ты виделась с мамашей? Что она говорит? – прямо у самого порога начал заваливать Катю вопросами Леонид.

– Может, сначала разрешишь мне раздеться и пройти в дом? – прищурилась Катя. – Что за манера – держать гостей у порога?

– Раздевайся, кто тебе мешает, – пожал он плечами. – Я тебе даже помочь могу, если хочешь, – усмехнулся Леонид и принял из рук Кати ее куртку. – Сапожки не нужно расстегнуть? – съехидничал он.

– У меня ботинки на шнурках. Что ты скалишься? Между прочим, мужчина обязан ухаживать за женщиной, и ничего смешного я в этом не вижу, – вызверилась Катя, глядя на ехидную улыбку друга.

– Так это за женщиной, – хохотнул Леонид и тут же нагнул голову, прикрывая ее руками. – Только не по голове, это мое больное место, – засмеялся он.

– Это твое пустое место, – замахнулась на друга Катя. – Ты у меня точно когда-нибудь дождешься, и уверяю, что мало тебе не покажется! Не посмотрю, что у тебя синий пояс, я тоже в этом деле не самый последний человек и кое-что умею.

– Прости, прости, больше не буду. Кать, а если серьезно: узнала ты что-нибудь? Я здесь уже как на иголках сидел, – вполне серьезно спросил Леонид.

– Не очень много, но кое-что есть. Пойдем на кухню, сейчас расскажу, только позвоню сначала.

– Я тоже кое-что нарыл. Брат живет в Англии, в родовом поместье под Лондоном.

– Ну а что я тебе говорила?

– Что ты говорила? – не понял Леня.

– Сидит себе на месте, а здесь его братца убивают! Он уже, наверное, ручки потирает, что такое наследство отхватил! Ребенок является сыном Тима Брауна-старшего, младший братец об этом узнал, и теперь понятно, почему за мальчиком охотятся.

– Ой, все не так просто, как ты думаешь. Если мальчик рожден здесь, значит, он россиянин, – задумчиво проговорил Леонид.

– И что? Наследником-то все равно он является, или я ошибаюсь?

– Точно не знаю, есть там какие-то закавычки, нужно будет поточнее узнать об этом.

– Вот и узнай, а я пока в Питер позвоню, узнаю, как там мамочка поживает с молодым мужем, – и Катя пошла в комнату.

Через некоторое время оттуда послышался ее радостный голос.

– Мама, привет, Катерина беспокоит. Как вы там?.. У меня все замечательно… Дела идут, контора пишет. Не нужно обо мне беспокоиться. Я уже большая девочка. Вам ничего не нужно? Если что, звони, я сразу же пришлю. Я по тебе ужасно соскучилась, мамочка! Как только появится свободное время, вырвусь к вам на недельку.

Леонид слушал, как щебечет Екатерина, и улыбался:

– Ох, Катюша, тебе не журналистом надо быть, а актрисой, и работать в театре комедии. Представляю, что на самом деле творится у тебя на душе, а ты стараешься казаться в глазах матери вполне счастливой. Может, это и правильно, зачем расстраивать близких тебе людей? А вот я так не умею, – вздохнул он. – Мне почему-то всегда хочется рассказать всему белому свету о своих проблемах и чтобы весь этот белый свет меня непременно жалел и успокаивал.

После того как Катя поговорила с матерью, она набрала номер, по которому недавно разговаривала с мужем сестры погибшей Насти – Виктором. Сколько она ни слушала, гудки в ее ухе однозначно говорили, что дома никого нет.

– Почему он меня не дождался? Ведь ясно же сказал, что целый день сегодня будет дома, никуда не собирается, – пожала Катя плечами и положила трубку на базу. Вдруг внезапная мысль пришла ей в голову, и она галопом помчалась на кухню. – Леня, а вдруг с этим Виктором тоже что-то случилось?!

– С каким Виктором? – не понял Леонид.

– Как с каким? С мужем Настиной сестры, к которому я поехала, а его не оказалось дома!

– А что с ним должно случиться? Может, пока ты ехала, ему еще кто-нибудь позвонил, вот он и ушел.

– Что-то на душе у меня тревожно, просто кошки скребут. Может, съездим еще раз, только вместе, я одна боюсь?

– Все тебе неймется, Катерина! Ничего с ним не случилось, попозже еще раз позвонишь и убедишься, что все в порядке, – успокаивал подругу Леонид. – Нервная ты какая-то стала, – проворчал он.

Катя прошла несколько раз от двери к окну и обратно и все же никак не могла успокоиться. Она подошла к Лене, который уже «запутался» во всемирной паутине, а попросту говоря, завис в Интернете. Постояла рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, и все-таки не выдержала:

– Ленчик, здесь не очень далеко, давай съездим, очень тебя прошу! Ты же понимаешь, как для меня все это важно! Я просто обязана все разузнать, чтобы не мучиться угрызениями совести. Не могу же я оставить все, как есть, чтобы потом всю жизнь корить себя за это?

– Да, круто ты попал на тиви, – проворчал Леонид и с раздражением выключил компьютер. Он уже хотел было сказать Кате все, что о ней думает, но, увидев ее умоляющий взгляд, сплюнул и пошел одеваться, по дороге продолжая бубнить: – Нужно было сразу отвезти ребенка куда следует, а не корчить из себя мать Терезу! Теперь пожинай плоды собственного безрассудства. Вот и меня впутала в эту историю, а я, как идиот, плетусь у тебя на поводу. Ты еще в институте ненормальной была, а сейчас вообще стала чокнутая!

– Сам такой, нечего меня оскорблять, я совершенно нормальная, – вызверилась Катя. – Можешь не помогать, если в штаны наложил, только это совсем не по-мужски получается, и уж тем более не по-дружески!

– Ладно, не обижайся, это я так ворчу, для проформы, – обняв девушку за плечи, миролюбиво проговорил Леонид и подал Кате ее куртку.

– Скажите на милость, какие мы, оказывается, галантные, – фыркнула та и, выдернув из рук друга свою куртку, начала ее натягивать, напряженно сопя. – Сам сказал недавно, что ухаживаешь только за женщинами. А я, как выяснилось, к этой категории не отношусь, – продолжала она ворчать, никак не попадая в рукав куртки. – Да помоги же ты мне наконец, черт тебя побери! – заорала она на Леонида. – Неужели не видишь, что я от волнения запуталась?

Мужчина стоял уже полностью одетым и трясся от смеха. Он взял у Кати куртку и, как следует ее расправив, зашел к ней за спину.

– Прошу, – все еще улыбаясь, проговорил он.

Они приехали к Настиному дому. Девушка остановила машину и вцепилась в руль.

– Леня, может, ты сначала без меня сходишь?

– Куда? – задал глупый вопрос парень.

– Туда, в квартиру этого Виктора. Меня его соседка уже видела, а Людмила Марковна мне говорила, что она – местная ЧК. Ты мужчина, она подумает, что просто знакомый приехал, а если меня увидит, то сразу поймет, что я что-то разнюхиваю. Не хочется мне лишний раз светиться, сам понимаешь. Сходи, пожалуйста, очень тебя прошу, а я тебя здесь подожду.

– Ну хорошо, – проворчал Леонид и вышел из машины.

Прошло минут двадцать, прежде чем Катин друг показался в дверях подъезда. Быстрыми шагами он подошел к машине и сел рядом с девушкой. Только Катя раскрыла рот, чтобы задать ему вопрос, как услышала короткое:

– Поехали, и как можно быстрее.

– Что случилось, Леня?!

– Поехали, я сказал, по дороге все узнаешь, – прошипел тот и посмотрел на Екатерину такими глазами, что та моментально нажала на педаль газа. – Я так и знал, что вляпаюсь с тобой черт знает во что, – злобно зашипел он.

– Объясни наконец, что произошло?! – не выдержав, заорала Катерина, уже, конечно, догадываясь: случилось что-то из ряда вон выходящее. Леонид, обычно сдержанный и спокойный парень, покрылся красными пятнами и перекатывал желваками.

– Нужно было мне тебя туда затащить, чтобы полюбовалась на эту картину, – очень зло проговорил Леонид.

– Нечего загадки загадывать, иначе я вообще с тобой перестану разговаривать, – сказала девушка и вцепилась в руль так сильно, что у нее побелели костяшки пальцев.

– Мертв твой Виктор! – сказал, как выплюнул, Леонид и посмотрел на Екатерину уничтожающим взглядом.

– Совсем? – глупо спросила девушка, испуганно посмотрев на него.

– Нет, частями, – съехидничал Леонид и покрутил пальцем у виска. – Совсем ты уже, Катерина… того!

– Как ты узнал об этом? Тебе кто-то сказал? – не обратив внимания на оскорбление, задала Катя следующий вопрос.

– Никто ничего мне не говорил, – хмуро начал рассказывать Леня. – К двери подошел, звоню, а с верхнего этажа пацаненок по лестнице бежит, как угорелый. В поворот не вписался, в меня врезался, а я – в дверь. Та возьми да и откройся, не заперта, оказывается, а я-то стою, трезвоню. Зашел я, конечно. Эй, хозяева, кричу, у вас дверь открыта. Войти можно? Тишина, как на кладбище. В комнату захожу, а он висит!

– Кто?!

– Мужчина. Я так понимаю, хозяин.

– Как это висит, на чем висит?! – задыхаясь от волнения, спросила Катя.

– На потолке висит, а стул под ногами валяется, опрокинутый.

– Это как… на потолке?

– Кать, не придирайся к словам, у меня в мозгах сейчас сама понимаешь, что творится. В потолке, где люстра висела, крючок небольшой такой есть. Вот он люстру-то снял и аккуратненько так на пол поставил, а сам веревочку намылил – и все, пишите письма.

– И уже ничего нельзя было сделать? Может, нужно было врачей вызвать? – взволнованно предположила девушка.

– Каких врачей, Катерина?! У него язык уже на пупке болтается, и глаза на затылке! Ох, как вспомню, мороз по коже, – передернулся Леонид и полез в карман за сигаретами.

– Что-то здесь не то, – нахмурилась Катя.

– Что ты имеешь в виду?

– Я же от тебя ему звонила, он сказал, чтобы я спокойно приезжала, потому что он не собирается никуда, весь день будет дома. А потом вдруг взял и повесился?

– Ну и что? Самоубийцы – люди непредсказуемые, – пожал Леонид плечами. Он приоткрыл окно машины и с удовольствием затянулся сигаретой.

– Нет, Лень, он со мной очень спокойно говорил, абсолютно без волнения в голосе. Я же буквально через полтора часа к нему приехала! Он тогда дверь не открыл, значит, уже повесился?

– Ну и что ты в этом видишь необычного? К чему ты все это говоришь? Объясни мне, бестолковому.

– Мне кажется, что его… повесили, – брякнула Катя и посмотрела на своего друга испуганными глазами.

– Откуда такие мысли?

– Не знаю, просто мне так подумалось. Ты сам посуди. Зачем человеку оставлять дверь открытой, если он хотел покончить жизнь самоубийством? В таких случаях, наоборот, закрываются, чтобы никто не помешал.

– Ну, не знаю, может, ты и права… – неопределенно протянул Леонид. – А с другой стороны, может быть, он как раз специально дверь и открыл, чтобы его соседи потом нашли. Может, он одинокий?

– Какой одинокий, Леня? Я же тебе говорила, что он – муж Настиной сестры! С женой он живет!

– А может, она в отпуск уехала или еще куда? Может, ее нет сейчас дома… и в ближайшие дни не будет? – не сдался Леонид.

– На «можа» плохая надежа, – остановила друга Катерина. – Теперь поздно гадать, что да почему. Но мне все это явно не нравится.

– Что-то слишком много трупов вокруг твоего подкидыша, ты не находишь? – задумчиво сказал Леонид. Катя ничего не ответила, сосредоточив свое внимание на дороге.

– Что ты молчишь, Катерина? – снова подал голос Леонид. – Может, хоть теперь у тебя мозги на место встанут и ты пойдешь, куда должна была пойти сразу же?

– Не говори глупости, Леня, вот теперь-то я, наоборот, никуда не пойду, а попробую узнать, в чем здесь дело. Или я не журналист? Или мне не приходилось в «горячих точках» бывать? Или я не профессионал, черт побери? – сыпала Катя вереницей бесконечных вопросов, на которые давным-давно имела ответы.

– Ты как знаешь, а я умываю руки, мне моя жизнь еще пригодится, – категорически заявил Леонид и отвернулся к окну.

– Ленечка, тебя никто в это дело лезть и не заставляет. Ты просто иногда давай сведения, которые мне понадобятся, – и все. Большего от тебя не требуется. И еще одна просьба. Не вздумай даже во сне проговориться о том, что ты знаешь!

– Об этом можно было мне и не напоминать, – обиженно буркнул молодой человек. – А насчет информации – это всегда пожалуйста, сколько угодно и без очереди, – закончил он.

– Ну вот и договорились, – вздохнула Катя и подрулила к дому Леонида.

– Пока, Кать, звони, если что, – сказал молодой человек, выходя из машины. Голос у него был немного виноватый, да и глаза он постарался не поднимать, чтобы не встретить осуждающий взгляд своей институтской подруги.

– Пока, Леня, я обязательно позвоню, – бросила Катя и тут же нажала на педаль газа. Она торопилась домой, чтобы продумать все в мельчайших подробностях. Систематизировать все события и попробовать связать их между собой. То и дело где-то в подсознании вспыхивала смутная мысль, но это было лишь мгновением, и Катя никак не могла вытащить ее на свет божий.

Глава 23

Катя приехала домой, и почти в ту же минуту затрезвонил телефон.

– Алло, слушаю, – устало проговорила Катя. Ей совершенно не хотелось сейчас ни с кем разговаривать.

– Катька, это я. Ты дома? – затрещала трубка Ириным голосом.

– Нет, меня, к сожалению, нет, а с тобой говорит мой двойник, – пробубнила Екатерина.

– Не ворчи, я уже закончила тренировку, поплавала в бассейне, сейчас высушу волосы и приеду. Я тут с одним парнем познакомилась, умереть, как хорош, сейчас приеду, расскажу.

– А как же твой благоверный? Ты что, решила уже наставить ему рога?

– Не знаю, пока не решила, но думаю, что мне давно пора поставить этот вопрос самым кардинальным образом. Сама понимаешь, что мне давным-давно пора иметь кучу детей. Ладно, не будем по телефону обсуждать эту больную для меня тему, сейчас я приеду, и мы поговорим, – протараторила Ирина и бросила трубку.

Катя усмехнулась и прошла на кухню, проворчав:

– Не подруга у меня, а стихийное бедствие.

Девушка включила кофеварку и, усевшись за стол, сосредоточилась, перебирая информацию, имевшуюся в наличии.

«Няня мне подкинула младенца и очень просила никому об этом не говорить. Обещала приехать за ним через два дня и все объяснить, а на поверку просто-напросто сперла его у меня из-под носа – и была такова. Мать мальчика, оказывается, уже похоронили. Теперь еще и муж сестры на потолке болтается, – передернулась Екатерина. – Во триллер закрутился, нарочно не придумаешь, Спилберг отдыхает! Что же мне-то делать? Может, Леонид прав и будет лучше, если я пойду в милицию и все им выложу как на духу? Черт возьми, ничего не понимаю! Муж Настиной сестры сам повесился – или его повесили? – снова перескочили на волнующую тему ее мысли. – Портниха явно что-то знает, но не говорит. Интересно, что ей известно? Даже Людмила Марковна сказала, что девушку специально сбила машина. Во что, интересно, я вляпалась? Что же делать? Господи, как голова-то разболелась! Может, все же мне поехать к этой портнихе и сказать, что ее сосед повесился? Вдруг это развяжет ей язык? Думай, Катерина, шевели извилинами! Что делать? Куда бежать? С чего начинать?»

В это время в дверь позвонили, и Катя со всех ног бросилась в прихожую.

«Ирка, наверное», – подумала девушка и распахнула дверь, не посмотрев в глазок.

На пороге стоял Евгений и приветливо улыбался.

– А, это ты? – сморщила носик Катя и отступила в глубь квартиры, чтобы пропустить нежданного гостя. – Что это ты в день своего приезда так быстро убежал, будто тебя цунами смыло? – ехидно поинтересовалась девушка и посмотрела на своего бойфренда прищуренными глазами.

– Начальник позвонил, попросил срочно приехать, – тут же выпалил Евгений, и было видно невооруженным глазом, что эту версию он придумал только что.

– Ты же говорил, что прямо из аэропорта ко мне приехал?

– Ну да, так и было, но из аэропорта я ему тоже позвонил, доложил, что приехал. Я думал, что не понадоблюсь ему, а видишь, как получилось. Оказывается, ему срочно нужны были документы, которые я привез с собой.

– Слушай, Каримов, тебе не надоело врать? Что ты все придумываешь? Мне Иринка рассказала, что ты испарился, как только услышал про милицию. И никакой начальник тебе не звонил, тем более уже поздно было, не думаю, что ты ему срочно мог понадобиться в такое время!

– Катюш, ну какая, в конце концов, разница? Я же сейчас приехал? – постарался закруглить разговор на эту тему Евгений и протянул руки, чтобы обнять Катю.

– А теперь можешь тем же макаром и по тому же маршруту отваливать обратно, – совершенно спокойно проговорила девушка и, отвернувшись от Евгения, направилась в сторону кухни.

– Что ты хочешь этим сказать? – опешил мужчина и поторопился следом за Катериной.

– Именно то, что ты слышал, Каримов. И не напрягай свои умные мозги, ты совершенно правильно меня понял. Я не хочу с тобой больше встречаться, вернее, трахаться. Ты уж не обижайся, кратчайший путь между двумя точками – это прямая, поэтому не хочу хитрить и изворачиваться, а говорю тебе все совершенно откровенно. Ты мне надоел! Думаю, комментарии излишни?

– Что с тобой, Екатерина? Ты встала не с той ноги? Что я сделал тебе плохого? Мы встречаемся уже три года, и, по-моему, я не давал тебе повода для недовольства!

– Ты меня, конечно, извини за банальность, Женя. Но любовь – это болезнь, которой требуется постельный режим. У нас же с тобой в последние полгода это мероприятие проходит раз в месяц, а то и раз в два месяца. Извини, но меня это больше не устраивает.

– Катя, но ведь ты же знаешь, что так получается совсем не по моей вине. После повышения по службе мне постоянно приходится мотаться в командировки. Это моя работа, и ничего здесь не попишешь, – пожал он плечами.

– Вот и трахайся со своей работой, а меня оставь в покое.

– Нет, так же нельзя, Катя! Неужели только в этом причина? Объясни мне, в чем дело, – не сдался Евгений.

– Изволь, сам напросился. Ты – жлоб и зануда. А в постели ты зауряден, как супруг, с которым уже справлена серебряная свадьба, – ничуть не смущаясь, припечатала девушка и улыбнулась самой лучезарной из улыбок, на которую была способна.

– Не болтай глупости, ты всегда говорила, что тебе со мной хорошо, – нахмурился Евгений и покрылся красными пятнами. Было видно, что слова девушки задели его за живое.

– Я тебе льстила, – ехидно прищурилась Катя. – Не хотела сбрасывать с высокого пьедестала твое мужское самолюбие. Которое, кстати сказать, ты сам туда и воздвиг!

– Я тебе не верю, ты сейчас лжешь! Что случилось? Объясни мне наконец, – не сдавался Евгений, упорно не собираясь уходить и оставить дело в подвешенном состоянии. – У тебя кто-то появился? – хмуро поинтересовался он.

– А что, для тебя это имеет какое-то значение? Повторюсь, ты делаешь – в лучшем случае раз в неделю, а в основном раз в месяц – набеги в мою квартиру, как хазарский хан, и почему-то уверен, что я жду этих набегов с замирающим сердцем! Пригласить меня куда-нибудь в ресторан у тебя не хватает времени, а если говорить открытым текстом, то наверняка душит жаба, ведь за меня придется платить, а этого ты просто не переживешь. За три года ты ни разу не пригласил меня в театр, потому что для этого нужно покупать билеты. А они сейчас стоят очень дорого, – безжалостно говорила Катя, глядя прямо в глаза своему любовнику. – Нет, Женя, с меня хватит. У нас с тобой нет никакого будущего, а мне уже давно пора подумать о семье. Тебе никогда не приходило в голову, что я – просто женщина, которая хочет иметь детей? Почему ты вдруг решил, что меня устраивает положение любовницы? Ладно бы ты еще щедрым был, тогда и потерпеть не грех. А ты стараешься и рыбку съесть, и на паровозе прокатиться!

– Ты никогда не заводила разговора на эту тему, – растерянно проговорил Евгений, пропуская мимо ушей замечание по поводу его жадности.

– Я и не собиралась заводить с тобой этот разговор. Ты совершенно не подходишь на роль мужа, а тем более отца для моих детей, – пожала Катя плечами.

– Это почему же? – откровенно удивился мужчина.

– Я тебе уже ответила на этот вопрос: ты жлоб и зануда.

– Ну хорошо, хорошо, мы вернемся к этому позже. Зачем к тебе вчера приходили из милиции? – перескочил мужчина на другую тему, чтобы прекратить обидные обвинения.

– Не думаю, что тебе это будет интересно. В нашем дворе убили женщину, и милиция опрашивала всех жильцов дома.

– Ну и что, выяснили, что это за женщина?

– Не знаю, меня это не касается, – пожала Катя плечами.

– Черт-те что творится на белом свете, – покачал Евгений головой. – Ты не напоишь меня кофе? – как ни в чем не бывало спросил он, как будто и не было только что происшедшего разговора.

– Пожалуйста, пей на здоровье, я его только что сварила. Только ты мне, ради бога, не пытайся заговорить зубы, я своего решения не изменю. Вот тебе чашка, пей кофе – и до свидания.

Евгений присел к столу и начал вертеть в руках чашку, которую поставила перед ним Катя. Он явно не хотел уходить побежденным и лихорадочно подбирал слова, чтобы образумить свою подругу.

– Екатерина, ты так и не ответила на мой вопрос. У тебя кто-то появился, пока меня не было в Москве?

– Если и так, какое это имеет значение?

– Ты не ответила на мой вопрос, – упрямо повторил Евгений.

– Да, Каримов, появился, и не вздумай меня, пожалуйста, учить по этому поводу уму-разуму. Я заранее знаю, что ты можешь сказать. За эти три года я достаточно изучила тебя, так что не старайся, это совершенно бессмысленное занятие. Я встретила мужчину, о котором давно мечтала, и он в отличие от тебя предложил мне выйти за него замуж.

– И как давно ты с ним знакома?

– Я достаточно давно его знаю, просто мы никогда не обращали друг на друга внимания. Сейчас, видно, пришло наше время, и мы вдруг поняли, что созданы друг для друга, – неслась без остановки Катерина, ничуть не смущаясь тем, что в ее красивой сказке нет ни слова правды. Где-то в подсознании у нее, конечно, мелькал образ одного мужчины, но его она знала без году неделя, а Жене-то рассказывала про несуществующего человека, с которым якобы знакома «сто» лет.

– А если я тебе предложу выйти за меня замуж? – еле слышно пробормотал Евгений и вытаращил на Катю глаза, сам испугавшись своих слов.

– Поставь глаза на место. Не бойся, я не соглашусь, – усмехнулась девушка. – Побледнел-то как, на-ка водички холодненькой глотни, а то тебя сейчас удар хватит. – Катя затряслась от смеха.

– Глупости, – пробормотал Евгений и собирался сказать что-то еще, но в это время позвонили в дверь, и Катя, облегченно вздохнув, побежала открывать.

Ирина увидела на вешалке дубленку Евгения и проворчала:

– Явился не запылился!

– Ирка, как хорошо, что ты наконец приехала, я не могу его выпроводить за дверь! Он ни в какую не хочет верить, что получил от ворот поворот, – зашептала на ухо подруге Катя.

– Нет проблем, сейчас мы ему создадим условия цейтнота, сам убежит, только пятки засверкают, – злорадно улыбнулась девушка и одобрительно посмотрела на подругу. – Наконец-то ты совершила хоть один достойный поступок.

Она бодрым шагом прошлепала в кухню и, остановившись в дверях, пропела:

– Женечка, привет. Штанишки уже высохли?

– Какие штанишки?! – ошарашенно спросил мужчина.

– А в какие ты вчера наложил, – захохотала Ирина. – Наверняка отстирывать пришлось, вот я и интересуюсь: высохли или нет?

– Идиотка, как хабалкой была, так ею и умрешь, – зло прошипел Евгений и вскочил со стула.

– От идиота слышу, – отбила удар девушка и приняла вызывающую позу, уперев руки в бока.

– Катя, как ты позволяешь своей подруге оскорблять меня в твоем доме? – зло сверкая глазами, спросил Евгений срывающимся от бешенства голосом.

– Ей я всегда все позволяю, – махнула Екатерина рукой. – А ты, Женя, уходил бы, не нужно лишних ссор. Мы с тобой уже все обсудили, и думаю, что возвращаться к этому вопросу не имеет смысла.

– Ладно, я ухожу! Но смотри, Катерина, как бы пожалеть не пришлось! Старый друг лучше новых двух, это старая истина. Конечно, если ты попросишь у меня прощения за те слова, которые здесь мне наговорила, я прощу тебя, но рана никогда не заживет, так и знай, – гордо вскинув голову и напыжившись, как индюк, говорил Евгений. Ноздри его раздувались от негодования, а лицо и шея покрылись багровыми пятнами.

– Иди, иди, зализывай свои раны, не до тебя теперь, – махнула Ирина головой и начала легонько подталкивать мужчину в сторону прихожей.

– Не прикасайся ко мне! – взвизгнул тот, как истеричная баба, и опрометью бросился к дверям. Он сдернул свою дубленку с вешалки и, не надевая ее, выскочил за дверь. При этом он так сильно ею хлопнул, что посыпалась штукатурка.

– Скатертью дорога, – пробормотала Екатерина и облегченно вздохнула. – Я думала, что никогда не решусь сказать ему все это. Прямо на душе полегчало! Меня уже так тяготила эта связь! Лучше действительно никого не иметь, чем такого зануду, как Женька.

– Какие твои годы, подружка? На твоем пути обязательно встретится именно тот человек, который тебе нужен. Я думаю даже, что он уже встретился и попал в поле твоего зрения. Или я ошибаюсь на этот счет? – хитро стрельнув глазами, поинтересовалась Ирина, имея в виду Андрея.

– Не говори глупости, – нахмурилась Катя. – Не думаю, что это именно тот человек, который мне нужен: молод слишком. Муж должен быть старше жены по меньшей мере лет на пять-шесть, а ему всего двадцать девять. Ты же прекрасно знаешь, что женщины стареют намного быстрее мужчин. Выходят замуж за ровесников, а на старости лет брошенными становятся. Им же, мужикам, как за сорок перевалит, молоденьких подавай: как говорится, седина в бороду, бес в ребро. У нас в редакции, в отдел «Женская судьба», такие письма приходят – прочтешь, наплачешься. Нет, Ир, я в свое время, пока молоденькая была, замуж не пошла, когда предлагали. А теперь уже поздно об этом говорить. Мужчины, подходящие для моего возраста, давно окольцованы, – вздохнула Катя. – Так что не встречу я, наверное, того единственного, с которым живут и в горе, и в радости. Если только вдовец какой-нибудь попадется, у которого семеро по лавкам.

– Подумаешь, – фыркнула Ирина, – если и не встретится такой, то не беда, подберешь себе кандидатуру для оплодотворения, родишь ребенка – и все дела! Многодетный отец-вдовец тебе совсем не нужен, нельзя так плохо о себе думать. Без любовника не останешься, только свистни, они тут же сбегутся. Никаких тебе обязательств, никаких грязных носков, никакой беготни от плиты к столу, как перед мужем. «Кушай, милый, я тебе сегодня мясо по-бразильски приготовила. Нравится?» А он тебе: «Ничего, есть можно, налей-ка лучше похмелиться!»

– Ладно тебе, Ирка, утрировать, – засмеялась Катя. – Разве твой Мишка пьет и похмеляется?

– А я не про своего мужа говорю, а про перевешивающий процент мужского населения. Мой Мишка не мужик, а физик. У него все мужское в энергиях силы тока застряло! Тоже ничего утешительного, я тебе скажу. Нет, Катька, приходящий любовник – это как раз то, что нужно. Пришел пару раз в неделю: цветы, подарки, поцелуи, кофе в постель. И будешь ты слышать, Катерина, только ласковые слова: «кисонька», «солнышко», «цветочек», ну и так далее. Не жизнь, а малина, – потягиваясь, как кошка, и прикрыв глаза от удовольствия, простонала Ирина. – Я тоже так решила для себя. Замужем я уже побывала, с меня хватит. Теперь буду для себя жить! Приедет мой из командировки, соберу его вещи, пусть чешет в свою квартиру.

– Я это слышу уже больше года, – засмеялась Катя. – Никуда ты своего физика не выгонишь, сама говорила, что он скоро должен диссертацию защитить. Что же это ты, доктора физико-математических наук чужой бабе подаришь? Никогда в жизни в такое не поверю.

– Мне с его диссертацией в одной постели не спать, – отрезала Ирина. – Мне, между прочим, давно пора детей рожать, а он даже и не думает врачу показаться, сколько я ни уговаривала. Нет, точно разведусь, вот увидишь!

– Не верю, – покачала головой Катя. – Он же без тебя пропадет.

– Вот в этом ты права, подружка, пропадет, это точно, – подтвердила Ира. – Может, и не разведусь, но рога наставлю. Дождется он у меня, что от какого-нибудь заезжего молодца забеременею – да и рожу.

– А о каком отпадном кадре ты говорила? – вспомнила Катя. – Не тот ли самый – заезжий молодец?

– Ой, сейчас расскажу, – оживилась Ирина. – Представляешь, плаваю я в бассейне после тренажеров. Смотрю, чья-то голубая шапочка ко мне плывет. Привет, говорит, меня Дмитрий зовут. А тебя как? Я, конечно, представилась, а сама чувствую: пропадаю, тону в его бездонных глазах! Чуть в самом деле ко дну не пошла, только уже по-настоящему. Улыбка – умереть и не воскреснуть! Прямо Ален Делон в молодости. На вид лет тридцать пять, фигура спортивная, жира ни грамма, на пальце колечка не наблюдается.

– То, что колечка нет, еще не аргумент, – хмыкнула Екатерина. – Ты вон тоже кольцо не носишь, а на самом деле – замужняя дама.

– Ты хоть слушала, о чем я тебе только что толковала? Если он женат, ну и пусть. Это меня даже больше устраивает на сегодняшний день. Я пока тоже не разведена, так что время само покажет и все расставит по своим местам. Он меня в ресторан пригласил, значит, не жлоб, как твой Женька.

– Слушай, Ир, мне нужно тебе рассказать что-то очень важное, – перебила стрекотание подруги Екатерина. – Давай мы на время забудем про твоего героя, а вернемся к реалиям сегодняшнего дня.

– Неужели что-то еще случилось, Катя? – обеспокоенно спросила Ирина и посмотрела на подругу испуганным взглядом.

– Сейчас я тебе кое-что расскажу, а ты уж решишь, случилось или нет. Ты только присядь сначала и внимательно меня выслушай. Наверное, впервые в жизни мне стало так страшно, – тихо проговорила Екатерина и посмотрела на подругу широко раскрытыми глазами, которые помимо ее воли начали наполняться слезами.

Когда Екатерина рассказала своей подруге о том, что случилось с матерью малыша и с мужем ее сестры и о том, что еще им удалось узнать через Интернет с Леонидом, Ира посидела некоторое время молча. Она нахмурила лоб и что-то обдумывала.

– Ты что молчишь? Скажи хоть что-нибудь. Что мне делать, Ира?

– Подожди, я еще не переварила то, что услышала, – отмахнулась от Кати девушка.

Та замолчала и напряженно смотрела на Ирину. Наконец, когда прошло достаточное количество времени, Катя не выдержала и повысила голос:

– Долго еще будешь думать?

– Ничего хорошего не придумывается. Слушай, а может, ту портниху к стенке прижать, она все и расскажет?

– Каким, интересно, местом ты собираешься ее к стенке прижимать?

– Ну, это образное выражение. Может, ей заплатить за информацию? Сейчас люди за деньги и мать родную продают. Или припугнуть, например, сказать, что мы из милиции, а она скрывает от органов ценную информацию.

– Шустрая ты, Ирка, как я посмотрю, – усмехнулась Катя. – Ты бы только посмотрела на эту Елену: непробиваемая, как бронепоезд. Нет, чтобы от нее что-то узнать, какой-то особый подход нужен, а вот какой – я не знаю. А насчет милиции – это ты зря. Первое, что она сделает, – потребует документы, а потом, когда увидит, что у нас их и в помине нет, пошлет куда подальше и не покраснеет.

– Документы не проблема, сейчас этих корочек в метро продают сколько угодно. Хочешь стать генералом, будьте любезны, хочешь маршалом – тоже не вопрос, – фыркнула Ира.

– Может, ты и права, – пробормотала Катя. – Если она увидит, что мы из милиции, может, и расскажет о том, что ей известно? Хотя может получиться все наоборот. Ведь милиция уже ходила по квартирам, когда Настю машина сбила. Наверняка и у портнихи были, она же соседка. А мне Людмила Марковна сказала, что милиция так ничего и не узнала, до сих пор следствие идет. Значит, Елена так ничего им и не сказала, – размышляла вслух Катя.

– Слушай, Кать, что гадать – скажет не скажет? Я думаю, что попробовать стоит, от нас не убудет. Не скажет, тогда и будем думать, что дальше делать. А скажет, значит, счастье наше.

– Тогда давай прямо сейчас поедем к ней, – предложила Катя.

– Нет проблем, подруга, – вскочила со стула легкая на подъем Ирина и побежала в прихожую.

Екатерина прошла за ней и тоже взялась за куртку. Девушки спустились во двор и сели в машину Иры. Когда она вырулила на проезжую часть, Катя сказала:

– Только давай сначала в метро спустимся, мне очень понравилась твоя идея с корочками.

Сказано – сделано. Ирина, моментально перестроившись в правый ряд, покатила по направлению к подземке. Девушки спустились на станцию метро «Павелецкая» и пошли вниз по лестнице в переход. Как и обещала Ирина, вдоль стеночек стояли продавцы со всевозможными товарами, и среди них те, кто торговал дипломами, трудовыми книжками и корочками на любой вкус.

– Какие будем покупать, МВД или сразу на ФСБ замахнемся? – хихикнула Ирина и посмотрела на подругу лукавыми глазами.

– А какие лучше?

– Думаю, что ФСБ, на твою портниху это произведет неизгладимое впечатление. Сразу все выложит как миленькая, – продолжала веселиться Ира.

– Давай ФСБ, – махнула Катя рукой.

Парень, который торговал гениальными подделками, с улыбкой наблюдал за девушками. Когда они спросили о цене, он ее назвал, но предварительно посоветовал сделать следующее.

– Поднимитесь на эскалаторе наверх, там есть будка моментального фото, а потом приходите ко мне. Сварганим вам такие корочки – закачаешься! Будут вам и печати, и все, что положено, ни одна собака не придерется, кроме милиции, конечно.

Девушки сделали так, как посоветовал им парень, и уже через полчаса любовались своими ксивами, поминутно хихикая.

– Во прикол, – хохотала Ирина. – Крутые мы теперь с тобой по самое некуда! Майор Протасова Екатерина Юрьевна и капитан Хамзина Ирина Владимировна! Очуметь можно, до какой жизни мы с тобой докатились, – продолжала веселиться девушка, вертя перед носом новенькое удостоверение.

– Хватит, Ирка, – шикнула на подругу Катя. – На нас уже люди внимание обращают. Вон, смотри, милиционер за нами наблюдает!

– Ладно, поехали к пункту назначения, – прекратив веселье, покладисто согласилась Ирина. Она бросила томный взгляд в сторону молоденького лейтенанта в милицейской форме и, помахав ему ручкой, пропела: – Чао, коллега!

По дороге Катя инструктировала подругу, что нужно говорить портнихе.

– Меня она знает в лицо, поэтому мне туда соваться пока нет смысла, она ничего не скажет. Ты скажешь, что ведется расследование по поводу смерти Анастасии, ты опрашиваешь всех соседей. Сейчас заскочим в магазин и купим диктофон. Как только подойдешь к двери квартиры, сразу же включишь.

Когда Ирина въехала во двор дома, на который указала Катя, девушки увидели машины «Скорой помощи», милиции и целых две пожарные.

– Ого, кажется, уже обнаружили повешенного, – проворчала Екатерина и попросила Ирину остановить машину в таком месте, чтобы она не бросалась в глаза. Они пристально наблюдали за тем, что происходит у дома, и Катя сказала Ирине: – Подойдем-ка вон к тем старухам, спросим, что произошло, как будто из праздного любопытства. Очень интересно, при чем здесь пожарная служба? – и, не дожидаясь согласия подруги, она выпрыгнула из машины.

Ира последовала за ней. В это время из подъезда вынесли носилки с закрытым полиэтиленовым мешком. Катя уже подошла к кучке любопытных соседей, как увидела, что следом за первыми выносят еще одни носилки. На них лежал точно такой же мешок. Екатерина уже открыла рот, чтобы спросить, что здесь произошло, но так и оставила его открытым.

«Интересно, а кто же это на вторых носилках?» – подумала она и посмотрела на Ирину недоуменным взглядом.

– А что здесь произошло-то? – обратилась Ира к пожилой женщине, которая стояла ближе всех.

– Ой, и не спрашивайте, ужас-то какой, – зашептала женщина, округлив глаза. – Иду я из магазина, глаза подняла, а из окон Елены клубы дыма валят, я прямо обмерла вся! Елена – это портниха наша. Я как закричу: «Пожар, пожар!» Кто-то из соседей и позвонил в пожарную службу. А когда те приехали, стали тушить да и другие квартиры обзванивать. Мало ли, вдруг там кто-то есть, погибнуть ведь могли, дым-то какой был, прямо ужас! – без остановки кудахтала женщина. – Ну вот, к соседу-то стали звонить, а дверь, оказывается, открыта. Заходят, а он там висит! Представляете себе – кошмар! Елена у себя в квартире на кухне была, у плиты так и лежала, но, когда посмотрели, она уже мертвая была.

– А что же случилось? Почему пожар начался? – снова спросила Ирина.

– А кто ж его знает? Может, утечка газа или еще что. Только, мне думается, неспроста это. Уж больно аккуратная была женщина, Елена-то!

– Почему вы так думаете, что неспроста?

– Уж и не знаю. Что-то в последнее время неладное творится в нашем доме. То Настю машина сбила, то вот теперь муж ее сестры повесился…

– А Елена, портниха, здесь при чем?

– Так она соседка ихняя, дверь в дверь живет. Стены здесь бумажные, все слыхать, что у соседей творится. Думается мне, Елена что-то знала. Но уж больно она скрытная, никогда с нами на лавочке не посидит, лишь головой кивнет да в подъезд шмыгает, только ее и видали. У нее о чем ни спросишь, на все один ответ: не знаю, не видела, не слышала. Неспроста она угорела, ой, неспроста! Знала Елена что-то, чует мое сердце, вот ее и убрали, как Настю!

– Вы прямо Мегрэ в юбке, – улыбнулась Екатерина.

– Никакого Мегру я не знаю! Не только я так думаю, все наши бабы об этом болтают. Когда Настю машина сбила, милиция по соседям ходила, расспрашивала, что да как. А слушок-то сразу пошел, что девку специально задавили. Ой, заболталась я с вами совсем! У меня там бульон на плите, как бы тоже пожара не наделать, – опомнилась женщина и с подозрением посмотрела на девушек: – А вы сами-то кто такие будете? Что-то не знаю я вас!

Ирина, недолго думая, вытащила из сумочки удостоверение и сунула его женщине под нос:

– А мы, милая дама, из специального управления, поэтому и интересуемся этим делом.

– Ну, я побегла тогда. Ничем больше помочь не могу, что знала, то и сказала. Вы с нашими старушками поговорите, они все про всех знают, – заторопилась болтушка и, направляясь к своему подъезду, несколько раз оглянулась на девушек.

Глава 24

Некоторое время Катя с Ириной стояли на том же месте и напряженно наблюдали за происходящим. Кате вдруг пришла в голову гениальная мысль, и она, недолго думая, подошла к одному из санитаров. Молодой парень стоял у машины, в которую только что запихнули вторые носилки, и курил.

– А вы не скажете, в какую клинику сейчас повезут несчастных? – со скорбным выражением лица спросила Екатерина.

– Судебной экспертизы. В какую же еще? А вам зачем? – запоздало задал он вопрос.

– Я здесь живу, нужно же родственникам сообщить. Вы адрес клиники скажите, а я позвоню и скажу, ведь потом им нужно будет тела забирать для похорон.

– Этим милиция занимается, но, раз ты такая смелая, что не боишься такую новость сообщать, изволь, записывай, – хмыкнул парень и продиктовал Кате адрес клиники.

– Спасибо, – буркнула та и отошла в сторонку.

К ней тут же подлетела Ира и зашептала:

– О чем это ты разговаривала с санитаром?

– Поехали, Ира, здесь пока делать больше нечего, понадобится, приедем еще.

Ирина подняла голову и со страхом посмотрела на почерневшие окна погибшей портнихи.

– Надо же, был человек и нет человека, – прошептала она.

– Ты чего там шепчешь? Садись в машину, поехали, – дернула ее Катя за рукав.

– Что? А, ну да, поехали, – стряхнула с себя оцепенение Ира и села в машину.

Девушки ехали по направлению к дому. Катя достала свою записную книжку и начала что-то писать, напряженно нахмурив лоб.

– Что сочиняем? – поинтересовалась Ирина.

– Да вот, пробую систематизировать события. Смотри, Ириш, что у нас получается. Пункт первый. Мне подкидывают мальчика, в письме прося о помощи. В этот же день звонит няня и говорит, что через два дня ребенка заберут. Потом она, как и обещает мне, приходит за ребенком, но видит, что я сплю, берет мальчика и уходит, даже не соизволив мне сообщить об этом. Спрашивается, почему она это сделала?

– Я думаю, по очень понятным причинам, – ответила Ира. – Она не хотела тебе платить. Думала, что ты потребуешь с нее денег за такую наглую выходку.

– Глупости! Я даже и не собиралась этого делать, – возмутилась Катя.

– Но ведь она-то об этом не знала, – подытожила Ирина.

– Хорошо, пусть все так, как ты говоришь, – согласилась Катя. – Но как она могла войти в мою квартиру? Дверь была закрыта, я могу поспорить на что угодно.

– Нет, Кать, я все же думаю, что ты забыла ее закрыть. Откуда, интересно, у какой-то там няни может быть ключ от твоей квартиры? – сморщила нос Ирина.

– Вот и я о том же, – вздохнула девушка. – Вроде никогда склерозом не страдала, а тут, как нарочно – то ли закрыла, то ли не закрыла… Тьфу, как же мне все это надоело, ты себе даже не представляешь! – хлопнув по сиденью кулаком, вдруг зло проговорила Катя.

– Не злись, и машина моя, между прочим, здесь ни при чем. Я прекрасно понимаю, как тебе все это надоело, потому что мне это надоело не меньше твоего. Ты только посмотри на себя. На кого ты стала похожа за это время? Ты хоть по утрам причесываешься?

– Не знаю, – отмахнулась от подруги Катя. – Кажется, да.

– Вот именно, кажется, – проворчала Ира.

– Пункт второй, – не замечая ворчания подруги, продолжила Катя. – Мать мальчика, оказывается, имеет богатого сожителя. Когда, интересно, он появился: после убийства Тима Брауна или еще до него? Мне кажется, что уже после него. Ведь имеется документ о признании отцовства. Думаю, что Браун не стал бы этого делать, если бы Настя вильнула от него хвостом, да еще нося под сердцем его ребенка. А неделю назад ее сбивает машина, и девушка погибает. За две недели до этого, как раз тогда, когда мне подкинули Тима, все соседи узнают, что ребенок чем-то заболел и умер в больнице. На самом деле этого не происходит. Зачем нужно было объявлять ребенка умершим? Думаю, для того, чтобы обезопасить его! Сегодня утром я разговаривала с мужем сестры Анастасии. Он был совершенно спокоен и сказал, что будет меня ждать. Когда я приехала, он не открывает мне двери, а когда мы вернулись туда уже с Леонидом, Леня, поднявшись в квартиру, обнаружил Виктора повешенным. В завершение всего еще и соседка умирает – та, которая, по словам соседей, что-то знала. Слишком много трупов вокруг новорожденного ребенка, тебе не кажется?

– Кать, может, будет лучше, если мы пойдем в милицию? Что-то страшно мне до ужаса, – проговорила Ирина дрожащим голосом.

– Самой страшно, но в милицию я не пойду. Толку от этого не будет, я уверена.

– А для чего тебе понадобился адрес клиники, куда мертвецов повезли?

– Завтра уже будут известны результаты экспертизы.

– И что?

– Попрошу Ленчика, чтобы он мне эти результаты добыл.

– Как же он тебе их добудет?

– Забыла, что он у нас компьютерный гений? Для Лени не существует преград. Все сведения наверняка будут введены в компьютер, а Леня – непревзойденный хакер, любой код взломает. Мне нужно знать, насильственными были эти две смерти или нет. Если да, тогда буду думать, что делать дальше.

– Мне страшно, – снова прошептала Ирина.

– Мне тоже, так что ты не одинока, – усмехнулась Екатерина и посмотрела на подругу веселыми глазами. – Не дрейфь, подруга, прорвемся! Представляешь, какой материал я держу в своих руках? Если удастся все разузнать, я такую статью напишу, что все ахнут! Главное, конечно, не в этом. Больше всего мне хочется, чтобы мальчик оказался в безопасности.

– Вроде бы он и так сейчас в безопасности, – проговорила Ира.

– С чего это ты так решила? – удивилась Катя.

– Если его унесла няня, то так и есть.

– А если нет?

– Что – нет?

– Если его унесла не няня?

– Тогда она давно бы уже объявилась!

– Да, точно. Об этом я как-то не подумала, – нахмурилась Катя, а потом добавила: – Но ведь может быть и другой вариант. Например, что до няни все же добрались и поймали. А теперь держат взаперти и пытают, чтобы узнать, где ребенок…

– Катька, у меня уже мозги, по-моему, начинают закипать, – проворчала Ирина. – Хватит тебе галиматью нести! Поймали, пытают! Рассуждаешь, как ребенок, который фильмов про мафию насмотрелся. Поверь, все хорошо, и я думаю, что мальчик в безопасности.

– Дай бог, Иришка, дай бог, – вздохнула Катя.

Наконец доехав до дома, войдя и раздевшись, они прошли на кухню, чтобы немного перекусить. Когда они уже поели и пили кофе, раздался телефонный звонок. Катя прошла в комнату и взяла трубку.

– Алло, слушаю вас, – проговорила девушка.

На другом конце провода немного помолчали, а потом грубый мужской голос произнес:

– Завтра в свой почтовый ящик положите бумажку с адресом, куда вы спрятали мальчика, иначе будет плохо.

Катя уже было открыла рот, чтобы спросить, кто это, но услышала короткие гудки.

– Что случилось, Катя? Кто это звонил? – увидев побледневшее лицо подруги, поинтересовалась Ирина.

– Мне приказали сообщить, где ребенок, иначе будет плохо, – пролепетала девушка и посмотрела на Ирину испуганным взглядом.

– Кто приказал?

– Какой-то мужик.

Ира тряхнула головой.

– Ничего не понимаю, – нахмурившись, пробормотала она и заскулила: – Ой, мамочки, мне страшно!

– Не ной, без этого тошно, – осадила подругу Катерина.

– Катенька, послушай меня, давай пойдем в милицию, неспроста все это! У меня прямо волосы на голове шевелятся, как мне страшно! Ты только посмотри, что вокруг этого малыша творится, ведь уже четыре трупа! Вдруг захотят нас с тобой следующими сделать?

– Типун тебе на язык, – сплюнула Катя. – Ладно, завтра поеду к Леониду, получу сведения о сегодняшних новопреставленных и тогда пойду в милицию, – проворчала она.

– А может, не стоит до завтра ждать? Пошли прямо сейчас, – проныла Ира и посмотрела на подругу умоляющим взглядом.

– Ир, не ной, я же просила, сказала, завтра, значит, завтра, – отрезала Катя и пошла в комнату.

Она плюхнулась в кресло и задумалась.

«Почему они решили, что я знаю, где находится ребенок? Ничего не понимаю! И все же я уверена, что дверь была закрыта», – вдруг ни с того ни с сего она вспомнила про дверь и вскочила с кресла. Подошла к входной двери и начала внимательно изучать замок.

К ней присоединилась Ирина и задала вопрос:

– Кать, а у Женьки случайно ключа не было?

– Ты меня уже об этом спрашивала. Не хватало еще, чтобы я ему ключи от своей квартиры давала, – дернула плечом Катя. – Повторяю еще раз, для таких бестолковых, как ты, – не было! И потом, сама посуди. Если бы даже у него и были ключи, за каким лешим ему понадобился чужой ребенок? Думай, что говоришь.

– Тоже верно, – вздохнула Ирина. – Просто я уже не знаю, что сказать, вот и говорю, что первое приходит в голову.

– Тебе в голову иногда приходят «удивительно умные» мысли, подруга, – съязвила Катя.

– Что делать, бывает. Ты мне про звонок сказала, у меня мозги в разные стороны и разбежались от страха. Что завтра делать будем? Я тебе еще раз говорю, Катерина, нужно срочно бежать в милицию, пока мы не попали в одну компанию с остальными покойниками!

– Я уже сказала, что пойдем, только завтра, – зашипела на подругу Катя и сердито стрельнула глазами в ее сторону. – Если ты так боишься, поезжай домой, нечего здесь дрожать как осиновый лист. Вы с Ленькой будто сговорились. Тот тоже замучил меня уже этой милицией.

– Но ведь согласись, что мы с ним правы? Дело зашло слишком далеко, и на простое развлечение это никак не похоже.

– Ир, я, по-моему, тебе уже все сказала. Если ты так сильно боишься, чеши домой, нечего на меня панику наводить, я и так уже в ней! Ты на меня только еще больше страху нагоняешь. Думаешь, я не боюсь? Еще как боюсь, только умею сдерживать свои эмоции. Вот и ты будь любезна успокоиться.

– Хорошо, я попробую, только ты дверь закрой с внутренней стороны, чтобы ее нельзя было открыть снаружи.

– Нет у меня замка с внутренней стороны, только цепочка.

– Тогда хоть цепочку накинь.

– Если тебя это успокоит, изволь, – улыбнулась Катя и накинула цепочку.

– Ты замок посмотрела, ничего не обнаружила?

– Вроде ничего, все как обычно. Если его и открывали, то родным ключом, никаких повреждений нет.

– А у тебя в последнее время никого из посторонних в квартире не было? Уже после того, как тебе Тимку подкинули. Могли запросто слепки с ключей сделать, ты же их все время в прихожей бросаешь.

– Вроде нет, – пожала Катя плечами, – если не считать электрика. Но я его давно знаю, он в нашем домоуправлении уже лет пять работает. Соседка, Галина Ивановна, приходила, это при тебе было. Еще тот милиционер, который по всем квартирам ходил после убийства Юлии. Евгений два раза был. Нет, Ир, посторонних больше никого не было.

– Ну, тех, кого ты назвала, вроде заподозрить не в чем. Тогда кто?

– Домовой в пальто, – рявкнула Катерина. – Что ты пристала ко мне как банный лист? Откуда я могу знать, кто?! Самой бы кто сказал, я была бы очень благодарна!

– Что ты на меня кричишь? Я-то здесь при чем? Просто хочу выяснить, вот и спрашиваю, – обиженно засопела Ирина и отвернулась к окну.

– Извини, Ириш, я не хотела тебя обидеть. Просто что-то, кажется, нервишки сдают, – миролюбиво проговорила Екатерина и чмокнула подругу в щеку. – Мир?

– Мир, – пробубнила та, но от окна не отвернулась, продолжая обозревать двор. – Кать, знаешь, о чем я сейчас подумала?

– О чем?

– Нам нужно все рассказать Андрею, и как можно быстрее.

– Я же ему уже и так все рассказала.

– Ты рассказала о том, что тебе ребенка подкинули, а потом обратно его утащили. Ну, еще о том, что он там наследник какого-то титула и денег. А ведь все самое страшное мы узнали сегодня. Я имею в виду, что и мать его убили, и вот – еще два новых трупа. Ты же понимаешь, что он непростой человек, а из какой-то конторы, а это значит, профессионал. Давай ему позвоним и скажем, чтобы приехал.

– Может, ты и права, наверное, действительно будет лучше, если этим займутся профессионалы. Только очень жалко будет, если я не сумею все распутать сама. Осталось совсем чуть-чуть, самая малость, я это чувствую, и разгадка будет у нас в руках. Да и, если признаться честно, не хочется мне к Андрею обращаться, сама понимаешь, почему. Еще подумает, что это я специально делаю, чтобы привлечь его внимание.

– Дело, конечно, твое, Кать, поступай, как считаешь нужным. Ты, наверное, подумаешь, что я трусиха, но мне не так много лет, чтобы ими рисковать.

– Тебя никто и не заставляет, я уже сказала, можешь ехать домой.

– Дура ты, Кать! Ты – моя единственная подруга! Неужели ты считаешь, что я могу так поступить и оставить тебя со всем этим одну? Не ожидала я от тебя такого, – насупила брови Ирина.

– Тебя не поймешь, – развела Катя руки в стороны. – То ты боишься до колик в животе, то не хочешь меня оставлять одну. Ты уж определись окончательно: или ты со мной, или не со мной.

– Я стараюсь тебя вразумить. Что мы можем, две совершенно ничего не понимающие сыщицы? Какие из нас детективы?

– Будем делать то, что сможем. Вдруг повезет?

Глава 25

– Ирка, ты гений, – подпрыгнула Катя и чмокнула подругу в щеку.

– Кто бы спорил? – усмехнулась та. – Ум – хорошо, а два – всегда лучше!

Екатерина тут же понеслась к телефону и начала звонить Леониду. Когда она передала ему просьбу, он согласился, совершенно не сопротивляясь, и лишь поинтересовался:

– Ты все-таки не оставила свою затею?

– Нет, Ленечка, не оставила, наоборот! Теперь у меня появилась надежда, что совсем скоро весь этот кошмар закончится. Еще к тебе будет просьба: запиши данные клиники судебной экспертизы и завтра попробуй проникнуть в их файл. Мне нужно знать все о тех людях, фамилии которых я тебе сейчас дам.

– А при чем здесь клиника судебной экспертизы?

– Леня, я оговорилась, это уже не люди, а трупы. Один небезызвестный тебе удавленник, муж сестры, о которой сейчас шла речь, а второй – его соседка. Мне нужно знать все об их смертях. Как они умерли и вследствие чего?

– Ну ты даешь, Катерина! Это куда же тебя заносит? – охнул парень.

– Леня, не охай ты прямо как Ирка моя, та тоже уже вся исскулилась, тащит меня в милицию.

– Может, она права?

– Вы что, сговорились, черт вас побери?! Даже слова одинаковые говорите! Вот завтра дашь мне исчерпывающую информацию, и уже с ней я потопаю в милицию.

– Точно?

– С места не сойти, – поклялась Катя и положила трубку. Она потерла руку об руку и почти довольная прошла на кухню, где сидела Ира и курила, напряженно нахмурившись.

– Дай мне тоже сигаретку, – попросила Катя.

– Бери, на столе лежат. Так ты никогда курить не бросишь, вчера одну, сегодня одну. Если уж решила не курить, не нужно даже смотреть в сторону сигарет.

– Вот когда вся эта катавасия закончится, больше ни одной в рот не возьму, ей-богу, – побожилась Катерина и, взяв сигарету из пачки, с удовольствием закурила. Ирина, посмотрев, как «прибалдела» подруга, усмехнулась:

– Твоими бы устами…

Девушки стояли у окна и курили. Обе молчали, каждая думала о чем-то своем. Тишину прервала Катерина:

– Я вот все думаю и никак додуматься не могу.

– Ты о чем?

– Почему эта няня выбрала именно меня? Почему она принесла мальчика именно к моей двери? Всю голову я уже сломала над этим вопросом, но так ничего и не придумала. Как ты думаешь, Ириш, почему она это сделала?

– Не знаю, – пожала та плечами, – может, потому что ты журналист?

– Я сначала тоже так решила, но что-то здесь не вяжется. При чем здесь моя профессия? Нет, когда я думала, что это была Юлия, такое могло быть. Но когда выяснилось, что это вовсе не она, а совсем другая женщина, я вообще перестала что-либо понимать.

– А в письме, которое вместе с мальчиком прилагалось, она конкретно к тебе обращалась, ну, я имею в виду, по имени?

– Нет, письмо было безликим, оно могло быть адресовано любому человеку.

– Значит, просто твоя дверь показалась ей самой «приветливой», – хмыкнула Ира и выпустила изо рта струйку дыма.

– Не говори глупости. А если бы за этой дверью жила какая-нибудь древняя старуха? Нет, она конкретно написала в письме, что за мальчиком скоро придут и чтобы я не волновалась, а просто получше спрятала его. И потом, она же звонила мне и называла по имени, ты что, забыла?

– Может, это какая-нибудь твоя знакомая? Просто решила пока ничего тебе не говорить, а уж потом все объяснить, когда придет за мальчиком.

– Не знаю, может быть, – пожала Катя плечами. – Ой, Ириша, голова у меня кругом уже идет.

– Чтобы не кружилась, в милицию нужно идти, – упрямо повторила девушка. – И можешь на меня рычать сколько угодно, но я считаю, что это единственно правильное решение! Не ждать же, пока действительно будет плохо, как по телефону тот мужик пригрозил.

– Да все я понимаю и считаю, что ты права, – сморщилась Катерина, – завтра так и сделаю, только сначала дождемся сведений от Леонида.

– Тьфу, – сплюнула Ира, – до чего же ты упертая, Катька! Овца – она и есть овца, недаром ты по гороскопу Овен.

– И все же, кто украл из моей квартиры ребенка? Она, эта няня, или нет? – не обращая внимания на слова подруги, пробормотала Екатерина.

– Все, Катя, хватит на сегодня размышлений, давай спать ложиться, – предложила Ирина. – Я уже с ног валюсь от усталости и нервного перенапряжения.

Видя, что подруга совершенно не реагирует на ее слова, а, замерев, о чем-то сосредоточенно думает, Ира проворчала:

– Ты как хочешь, а я пошла в ванну.

– Надолго там не застревай, мне тоже спать хочется, – затушив сигарету, встрепенулась Катя. – Утро вечера мудренее, обо всем завтра подумаем.

Утром Катю разбудил телефонный звонок. Она взяла трубку и сонным голосом пробормотала:

– Алло, я вас слушаю.

– Ты что, еще спишь? – услышала она голос Андрея.

– Ага, сплю.

– Поднимайся, время уже десятый час, вредно так много спать. Если позволишь, я сейчас приеду.

– Зачем? – удивленно спросила девушка, моментально проснувшись.

– Тебе разве не интересно, чем там все закончилось?

– Где там? И что именно закончилось?

– Срочно поднимайся и выпей крепкий кофе, а то у тебя что-то с мозгами.

– Мои мозги в порядке, – проворчала Катя. – Давай приезжай.

– Уже лечу, – весело проговорил в трубку молодой человек и отключился.

Катя откинулась на подушку и потянулась.

– Я бы еще часок-другой поспала, но нужно вставать. Андрей прав, много спать вредно, – широко зевая, пробормотала Катя, быстро вскочила с кровати, накинула халат и, сунув ноги в тапочки с помпонами, пошла в ванную комнату. Из соседней комнаты доносилась тихая музыка, там было включено радио.

«Ирку тоже нужно разбудить», – подумала Катя и открыла дверь. К ее удивлению, диван, на который вчера легла спать Ирина, был пуст, а постель аккуратно собрана.

– Куда это, интересно, ее черти унесли с утра пораньше? – удивленно пробормотала девушка. – Ее раньше десяти только домкратом с постели поднять можно!

Катя прошла на кухню, включила кофеварку и только после этого направилась в ванную, чтобы принять душ. Вода приятно взбодрила ее, и уже совершенно в другом настроении девушка уселась за стол, чтобы выпить чашку кофе. Через час приехал Андрей и прямо у дверей сделал Кате комплимент:

– Доброе утро. Прекрасно выглядишь!

– Доброе. Спасибо, я тронута твоей наблюдательностью, – пробормотала девушка и пригласила парня войти. – Кофе будешь? – спросила она.

– С удовольствием, – потирая замерзшие руки, улыбнулся Андрей.

– Тогда пошли на кухню, там все и расскажешь.

Андрей пил кофе с наслаждением, прикрыв глаза, как будто щурился от солнца.

– Замечательно, – причмокивал он, – давно не пил ничего подобного.

– Андрей, хватит тебе! Мне, конечно, очень приятно, как хозяйке, что тебе понравился мой кофе, но не до такой же степени! Не юродствуй, очень тебя прошу. Совершенно обычный кофе, «Арабика» называется. Лучше рассказывай, что хотел.

– Тебе не терпится выпроводить меня за порог?

– Не говори глупости. Просто мне интересно, что там и как.

– Вчера арестовали Черкунова.

– Да ну? И что в клинике творилось?

– Даже и не знаю, как рассказывать, в голове не укладывается, на что идут люди ради денег. Я не медик, объясню в двух словах на доступном мне языке. Женщинам, которые были на определенном сроке беременности, в матку вводился некий препарат, а через день у ребенка что-то там «забирали» и делали из этого лекарство. Лекарство предназначалось для мужчин со слабой потенцией. Могу сказать одно, что действует оно сногсшибательным образом – виагра отдыхает! Да что там отдыхает, даже в тысячной доле рядом не стоит. Когда эксперты исследовали пробирку, которую ты мне отдала, у них просто челюсти отвисли.

– Значит, не зря я там кисейной барышней притворялась? – засмеялась Катя.

– Не понял. Что за барышня, и почему именно кисельная? – удивленно посмотрев на Катю, спросил Андрей.

– Не кисельная, а кисейная, – захохотала девушка. – Это значит – очень нежная, ранимая и болезненная. По этой причине постоянно падает в обморок. Вот я там, прямо в лаборатории, в «обморок» и свалилась – недалеко от штатива, где эти ампулы в рядок стояли. Пока Черкунов за нашатырным спиртом ходил, я быстренько одну ампулку и «приватизировала». – И Катя машинально показала рукой, как именно она ее «приватизировала».

– Что, прямо вот туда и засунула? – засмеялся Андрей, заметив жест девушки. Катя ничуть не смутилась, а, хмыкнув, сказала:

– Между прочим, это самое надежное место, наукой доказано. Надежней, чем в швейцарском банке.

– Сдаюсь и даже не пытаюсь спорить, – подняв обе руки вверх, засмеялся Андрей.

– Ладно, посмеялись, и хватит, дальше рассказывай, – нетерпеливо проговорила Катя.

– После того, как у плода что-то «забиралось», у него нарушалось нормальное развитие, и в результате рождались уродцы. Евдокимов Илья Анатольевич давно работал над этим препаратом, но искал пути, как можно получить искусственным путем ингредиент, который забирался у нерожденных детей. Черкунов пошел путем наименьшего сопротивления и просто-напросто обрекал детей на последующие мучения. Некоторые не выживали при родах, естественно, с помощью Черкунова, но нельзя было показывать высокую смертность, иначе закрыли бы клинику. Поэтому некоторые уродцы выживали и теперь живут с ужасными патологиями. Раньше он делал это очень, очень редко, но когда понял, какие деньги за это платят, то… Жадность фраера сгубила, одним словом, иначе он бы не попал в поле нашего зрения. Да и Евдокимова он убрал по причине несговорчивости добросовестного ученого. В общем, следствие продолжается. Думаю, что все, кто в этом участвовал и потакал Черкунову, будут справедливо наказаны. В первую очередь – мэр нашего города, которого не интересовало, каким путем добывается это несанкционированное лекарство, лишь бы у него самого оно всегда было. Очень охоч наш мэр до женского пола, особенно до молоденьких. Местной милиции Черкунов тоже не боялся: сам начальник центрального УВД города был у него на «довольствии». Правда, его это спасало до поры до времени, есть и у нас люди добросовестные. Испугался он, когда ты к нам в город приехала. Сначала он решил тебя до смерти напугать. Когда финт с гремучей змеей тебя все же не унес ураганом из города, он решил пойти на кардинальные меры. Он почему-то был уверен, что папка с компроматом, который собрал Евдокимов, уже у тебя. Что происходило с тобой после этого, ты и сама прекрасно знаешь, поэтому не будем повторяться. Хорошо то, что хорошо кончается.

– Слава богу, что хоть эта история закончилась, – вздохнула Катя, – тут и без нее голова кругом.

– Проблемы?

– Еще какие! Даже не знаю теперь, что делать, куда бежать, – махнула девушка рукой.

– А если поподробнее?

– Помнишь, я тебе рассказывала про подкидыша?

– Ну, помню. И что с этим подкидышем?

– К сожалению, я не знаю, что в данный момент с ним происходит и где он вообще находится. Сейчас я тебе все расскажу, а ты послушай.

Когда Катя рассказала Андрею все в подробностях, не забыв про вчерашние трупы, он на некоторое время задумался. Когда он наконец «отмер», то протянул:

– Да-а, дело темное, я тебе скажу. Этим должны заниматься люди из компетентных органов. Я сейчас позвоню куда следует, а сам пока побуду здесь. Посмотрим, что тебе скажут, когда не обнаружат в твоем почтовом ящике адреса, которого от тебя ждут. Почему, интересно, они решили, что ты должна знать, где ребенок?

– Понятия не имею, Андрюш, – пожала Катя плечами. – Ирка еще куда-то с самого утра усвистела, ничего мне не сказав. Звоню ей на мобильник, а он недоступен.

Андрей прошел в комнату и, взяв в руки телефон, начал звонить. Когда он дозвонился, то, вернувшись на кухню, сказал:

– Катя, сейчас мы с тобой съездим в одно место, и ты там все расскажешь.

– В милицию?

– В прокуратуру.

– Может, сначала подождем, что мне скажет Леонид?

– Это никуда не убежит. Собирайся, поехали.

– Нет, я все же ему позвоню, – упрямо проговорила Катя. – О трупах мне сведения уже не нужны, раз этим прокуратура будет заниматься, а вот что касается сестрицы Насти, это мне очень даже интересно! Я Леню попросила, чтобы он узнал насчет нее кое-что. Это мне Иринка идею подала, а я сразу же ее передала Ленчику. Мы с ней до самой ночи голову ломали и кое до чего додумались. Если сейчас наша версия подтвердится, тогда я тебе расскажу.

Девушка набрала номер своего друга и напряженно вслушивалась в длинные гудки. Как только на другом конце провода ей ответили, она, минуя приветствие, сразу же выпалила:

– Ленчик, ну что?

– Документы на визу в посольстве. Значит, ты была права!

– Спасибо, мой хороший, это все, что мне нужно было знать. О трупах забудь, это уже без надобности, – улыбнулась Катя и повесила трубку. Она повернулась в сторону стоящего в дверях Андрея и, сжав кулачок, издала победный клич: – И-йес!

– Хорошие новости? – улыбнулся парень.

– Еще какие, Андрюша, еще какие, – закивала Катя головой. – Поехали быстрее в прокуратуру! Я тебе по дороге все расскажу.

Глава 26

После того как Андрей отвез Катю в прокуратуру и она там все выложила как на духу, события завертелись с отчаянной быстротой. В тот же день вернулась Ирина. Катя сказала ей, что была с Андреем в прокуратуре, и девушка расплакалась и начала каяться.

– Катька, прости меня, подружка, – начала всхлипывать она.

– За что? – недоуменно поинтересовалась Екатерина и, оглянувшись, бросила на Андрея испуганный взгляд. Тот пожал в ответ плечами и тоже уставился на ревевшую Ирину.

– Это я ребенка из твоей квартиры унесла и письмо заодно прихватила.

– Как ты?! Зачем?! Куда унесла?! – закричала Катя и даже вскочила со стула.

– Я его в Дом малютки подкинула. Не переживай, он в порядке, я узнавала, – вытянув обе руки вперед, быстро проговорила Ирина. – Только что оттуда приехала, там все хорошо, честное слово!

– Зачем – в Дом малютки? – спросила Катя, ничего не понимая.

– А затем! – вскинулась девушка и вытерла слезы кулачками. – Я же тебя уговаривала отнести его в милицию, чтобы они сами разбирались, а ты не захотела. Вот я и решила этот вопрос самостоятельно! Если честно, мне эта мысль пришла в голову еще утром, когда я приехала к тебе. Дверь своим ключом открыла, а ты спишь без задних ног. Даже не слышала, как я вошла. Посмотрела я на тебя, подружка, на твое бледное лицо, вот мне сразу мысль в голову и пришла. Нет ребенка – нет проблем! Я его временно туда отнесла, думала, вот няня эта появится, я ей тогда и скажу, где мальчик. А не появится, я сама в милицию пойду и письмо покажу, чтобы они знали, что ты здесь ни при чем – для этого я письмо и прихватила. А тут такое закрутилось, что я чуть в штаны от страха не наложила! Няня эта не появилась, мамашу подкидыша похоронили уже, вдобавок ко всему кто-то там повесился, а кто-то угорел. Я тебе собиралась все рассказать, а потом передумала. Испугалась я, Катюш, ужас, как испугалась! Я же тебе постоянно твердила, чтобы ты в милицию пошла и все объяснила, вот тогда я бы и сказала, где находится мальчик. Он в безопасности, так что я сразу двух зайцев убила. Не ругайтесь на меня, ладно? – проговорила напоследок Ира и снова хлюпнула носом.

Катя смотрела на подругу широко раскрытыми глазами, не в состоянии вымолвить даже слова. Когда наконец ей удалось переварить эту потрясающую информацию, она устало опустилась на стул и тихо проговорила:

– Мне-то ты могла сказать? Ведь я же всю голову cломала: куда мог деться ребенок, да еще из закрытой квартиры? Все на твоих глазах было. Как ты могла, Ира?

– А вот так и могла, – огрызнулась Ирина. – Я же в первую очередь о тебе беспокоилась! Думала: вот все утрясется, я тебе и выложу свой секрет. И нечего на меня так смотреть, не ради своего удовольствия я это сделала. Между прочим, я ничуть об этом не жалею, – хмуро добавила девушка.

– Никогда не думала, что ты такая партизанка, – удивленно покачала головой Катя. – У тебя же вода в одном месте совершенно не держится. Как тебе удалось столько времени молчать о таком деле?

– Я много раз уже готова была тебе все выложить, но каждый раз меня что-то останавливало, и я делала вид, что тоже крайне озабочена исчезновением мальчика. Не думай, что мне было очень легко! Я несколько раз чуть язык себе не откусила. И ничего в этом смешного нет, – вскинулась Ира, когда увидела смеющиеся глаза подруги. – Я бы посмотрела на тебя, окажись ты на моем месте! Ты думаешь, мне легко было тебе врать?

– Ладно, сделанного не воротишь, будем жить сегодняшними проблемами, – махнула Екатерина рукой. – Андрей, позвони следователю, которому передали дело о Браунах, скажи ему, где находится мальчик. Все, я должна срочно уехать в отпуск. Все равно куда, лишь бы подальше отсюда, – потерев руками глаза, пришла к выводу Екатерина. – Сколько раз занималась криминалом, но чтобы вот так… С ума можно свихнуться! Вы только подумайте, ребята! На мою голову одновременно свалились два таких замороченных дела! Вы только вдумайтесь в смысл. Сразу два, совершенно не зависящих друг от друга! Во прикол, – напоследок выдала девушка и закатила глаза под лоб. – Нет, мне срочно нужен отпуск!

Прошла почти неделя, за которую удалось все выяснить и арестовать виновников. Все оказалось до банальности просто, как, впрочем, это всегда и бывает. Андрей приехал к Екатерине и прямо у порога заявил:

– Благодарю вас, госпожа Агата Кристи, за содействие в поимке опасных преступников.

– Взяли? – обрадованно спросила Катя.

– Да, сегодня ночью.

– Ну, проходи. Что ты в дверях застрял? Рассказывай, рассказывай, – засуетилась девушка, приглашая Андрея в дом.

– Может быть, позволишь вначале раздеться? – усмехнулся молодой человек.

– Да, извини, пожалуйста, я такая нетерпеливая.

В прихожую высунулась взъерошенная Ирина и помахала Андрею рукой:

– Андрюша, привет! Как ты ухитряешься в такую рань выглядеть свежим огурчиком?

– Привет, привет. Уметь нужно, – улыбнулся ранний гость. – На улице мороз сегодня, так что совсем не трудно выглядеть даже помидорчиком.

Молодой человек разделся и прошел на кухню, куда его пригласила Екатерина.

– О, горячий кофеек, это очень кстати, – потер он замерзшие руки, увидев, как Катя разливает в чашки дымящийся напиток.

– Присаживайся, – улыбнулась девушка.

Андрей уселся на предложенный стул и с удовольствием взял в руки горячую чашку, разрисованную яркими клубничками.

– Ну? – нетерпеливо сказала Катя.

– Что – ну?

– Не притворяйся непонятливым. Рассказывай давай!

– Что ж, садитесь поудобнее, милые дамы, и слушайте, что я вам сейчас поведаю, – заулыбался Андрей и поставил пустую чашку на стол. – Все началось с того, что Анастасия познакомилась в элитном ночном клубе с Тимом Брауном и очень ему понравилась. Ее туда пригласила девушка, с которой они учились когда-то в одном классе. Одноклассница Насти работала в клубе стриптизершей. С Брауном у Насти закрутился нешуточный роман, приведший, как нам уже известно, к беременности. Девушка все это время жила у своего любовника на съемной, достаточно комфортабельной квартире. Собственную квартиру он покупать не хотел, так как планировал возвратиться на родину, в Великобританию, где у него имеется родовое поместье в престижнейшем районе Англии – Уэльсе. Он думал это сделать, как только наладится бизнес и он сможет оставить здесь вместо себя компетентного в этом вопросе человека. В середине августа у Насти и Тима родился мальчик. Они были не расписаны, но мужчина был достаточно порядочен, поэтому безоговорочно признал ребенка. Тем более что малыш родился с отличительной чертой их семьи: с шестью пальчиками на правой ножке. Он даже и не сомневался, что ребенок именно от него, поэтому зарегистрировал его на свою фамилию, признав отцовство. С Настей они подали заявление в загс, чтобы расписаться, и тут случается несчастье: Брауна убивают – взрывается его машина. Кстати, я слышал от ребят из прокуратуры, что появилась версия по поводу заказчика убийства. Вроде бы нашлись какие-то доказательства. Что-то там связано с конкуренцией. Да это и понятно: деньги крутятся большие, а в наше время и за рубль запросто придушат. Вот за что я не люблю Москву, так это за то, что здесь преступнику скрыться – раз плюнуть. Тысячи дел в висяках застыли! Разве это правильно? Как хорошо в нашем маленьком городке, где все как на ладони!

– Андрей, по-моему, ты отвлекся от темы, – перебила его Екатерина. – О том, чей город лучше, мы и потом сможем поспорить. О’кей? – улыбнулась девушка.

– Гроб с останками Тима Брауна отправили на его родину, поэтому Настя даже не смогла присутствовать на похоронах, – продолжил свой рассказ Андрей. – Все делалось какой-то погребальной фирмой, которой поручили за всем проследить, так что девушка даже не смогла попрощаться с отцом своего ребенка. Насте ничего не остается делать, кроме как вернуться с сыном в свою прежнюю квартиру, где она проживала со своей сестрой и ее мужем. Она связывается по телефону с младшим братом Тима и все ему рассказывает: и про мальчика, и обо всем остальном. Но для него это уже была не новость: оказывается, он уже знал о рождении племянника и был несказанно счастлив. Ему уже звонил старший брат и сообщил эту радостную новость. Младший Браун был давно женат, но своих детей у него не было – и никогда не будет, по каким-то медицинским показаниям. Сэмуэль, так зовут Брауна-младшего, пригласил Анастасию к ним в поместье на постоянное проживание. Когда девушка сказала, что у нее нет на поездку денег, он пообещал их прислать и все устроить так, чтобы не было проблем с визой и со всем остальным. А она тем временем пусть собирает необходимые документы. При этом разговоре присутствовала старшая сестра Анастасии – Надежда. Вот тогда-то все и началось! – Андрей перевел дух и продолжил уже в лицах…

– А он видел хоть, какая ты? Как он тебя узнает? – начала издалека Надежда.

– Тим вроде бы посылал ему фотографию, где мы с ним вместе, но она не совсем хорошая, мы там очень далеко стоим, разглядеть лица почти невозможно. Да ладно! Уж как-нибудь узнаем друг друга, – засмеялась Настя, счастливая от того, что скоро уедет отсюда вместе с сыном. – Представляешь, Надюша, какая нас там с Тимкой замечательная жизнь ждет? Никаких тебе проблем с деньгами, да и со всем остальным. Мне Тим показывал фотографию их дома. Это не просто дом – это целый дворец, а вокруг него – большой сад с аллеями. Мой сын унаследует титул, а я буду вдовствующей «лордессой»! Как правильно, я не знаю. Да и не это, конечно, главное. Главное, что мой сын будет жить нормальной жизнью, ни в чем не будет нуждаться, получит хорошее образование. Ну а я уж – как-нибудь при нем. Потом, как обживемся, я тебя обязательно туда заберу, – улыбнулась девушка. – Глядишь, может быть, и сама какое-нибудь образование там получу, вот только английский язык подтяну, а то уже подзабывать начала, – продолжала мечтать Настя. – Ты же знаешь, Надюша, как я учиться хотела! В университет не поступила только потому, что не было денег. Обидно до слез, даже не посмотрели на мой аттестат с отличием. Зато отпрыски богатеньких родителей все учатся, и совсем неважно, бездарь он или талантлив. Нет, я без всякого сожаления уеду отсюда, – решительно проговорила Настя.

– Вот теперь, девушки, и представьте себе, какая зависть обуяла сестрицу Анастасии. Как этот так? Она – старшая сестра, а все достанется младшей только за то, что она вовремя раздвинула ноги и забеременела! Надежда считала себя намного привлекательнее своей сестры. Не буду скрывать и скажу откровенно: девица действительно яркая. Старше Насти она всего на три года, и похожи они очень, только у Насти волосы намного темнее. Эту проблему вполне можно решить с помощью краски, так что никто не заметит подмены – так рассудила Надежда и начала разрабатывать план. В первую очередь нужно было убрать с пути сестру. Но как это сделать? Убить самой? Не поднимется рука. Поэтому Надя решила обратиться к своему любовнику, достаточно влиятельному человеку в криминальных кругах. С мужем Виктором они жили в последнее время как кошка с собакой. Парень потерял работу и впал в депрессию. Целыми днями валялся дома на диване, заливая свое горе спиртным, или уезжал на рыбалку, пропадая там неделями. А Надежда любила шик, ее совершенно не устраивала роль жены неудачника. На развод она пока не подала, зато завела любовника, у которого водились деньги. Когда она представила себе перспективу: скольким она будет обладать, когда попадет в Великобританию, – от предполагаемого блеска у нее закружилась голова. И Надежда твердо решила добиться желаемого любыми способами! Первое, что она сделала, – это украла у сестры паспорт, чтобы та посчитала его потерянным и получила новый. Не буду вдаваться в мелкие подробности, девушки, перейду к самому главному. Анастасии нужно было собирать документы для поездки, и для этого ей понадобилось свободное время. Сестра не могла сидеть с ребенком, потому что работала, и Настя обратилась в бюро, чтобы ей подыскали няню для ребенка на непродолжительное время. Вскоре ей прислали молодую женщину, которая сразу же понравилась молодой маме, и они заключили договор.

Андрей полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда фотографию. Он протянул ее Кате и спросил:

– Не узнаешь?

– Ой, так это же Ольга, мы с ней в одном классе учились! После школы я пошла на факультет журналистики, а она поступила в педагогический. Откуда у тебя этот снимок?

– Она и дала. Это и есть та самая няня, которая решила спасти ребенка. Правда, ребенку-то, собственно, никакая опасность не грозила, но Ольга об этом не знала. Она почему-то решила, что все дело в квартире, якобы именно из-за этого убрали Настю, а теперь захотят избавиться и от ребенка. Зачем сестре такая обуза? В общем, нахваталась бедняга всякой криминальной информации, вот и пришла к своему собственному мнению. Но, как говорится, что бог ни делает, все к лучшему. Не сделай няня того, что она сделала, преступница уже завтра была бы за границей.

– А почему Ольга сразу в милицию не пошла, если, как ты говоришь, ей стало что-то известно? – удивленно спросила Ира. – Я бы сразу туда понеслась, прямо вместе с ребенком. Зачем она его Кате-то подбросила?

– Ей требовалось время, чтобы собрать неопровержимые доказательства, с которыми можно будет обратиться в милицию. Хотя, если бы она сразу туда обратилась, доказательства были бы вовсе не нужны. Достаточно было бы дождаться, пока сестрица приедет в аэропорт, чтобы отправиться на родину племянника вместо своей сестры, и взять ее там прямо с поличным. Есть и обратная сторона у этого плана. Надежду бы тогда судили лишь за подделку документов. В общем, теперь не столь важно, что могло бы случиться, а что – не могло. Так что, прошу любить и жаловать, вот вам та самая пресловутая няня, о которой так много было разговоров.

– Вот это прикол! Действительно, пути господни неисповедимы! Теперь я понимаю, почему ребенок оказался именно на пороге моей квартиры. Она прекрасно знает меня и решила, что здесь мальчик будет в безопасности. Почему же она не написала в письме, что это она, Ольга? Тогда бы все было намного проще! Кстати, а где она сейчас? С ней все в порядке? – обеспокоенно спросила Катя. – Почему она так и не появилась у меня, чтобы забрать Тимку?

– А она и не смогла бы это сделать: ее до вчерашнего дня держали в загородном доме того самого авторитета – любовника Надежды. Кстати, у твоего дома, Катюша, она оказалась совершенно случайно, убегая с ребенком от преследователей. Она быстро нацарапала тебе записку, а не назвалась лишь потому, чтобы ты не начала ее разыскивать. Решила, что при встрече все тебе расскажет. Только вот встреча ваша так и не состоялась, потому что ее все же нашли и увезли в загородный дом, пытаясь узнать, где она спрятала ребенка.

– И что там с ней делали? – испуганно спросила Катя.

– Так, милые девушки, давайте-ка мы не будем забегать вперед, и я стану рассказывать все по порядку. Прошу лишних вопросов не задавать, буду отвечать потом, когда закончу свое повествование. Договорились?

– Договорились. А если вопросы по ходу дела? – не удержалась Ирина.

– Если по ходу дела, то валяйте, – уступил Андрей и начал рассказывать дальше: – Итак, на чем я остановился?

– С няней заключили договор, – подсказала Екатерина.

– Ах, да. Анастасия заключила с Ольгой договор и уже совершенно спокойно могла заниматься сбором документов. Как назло, пропал паспорт, и ей пришлось получать новый. На это тоже ушло время. Настю это злило, а Надежду, наоборот, радовало. Ей тоже требовалось время, чтобы как следует все обдумать и обсудить со своим любовником. Тот, кстати сказать, быстро согласился ей помочь – по двум причинам. Во-первых, то, что все его считали богатым человеком, в данный момент совершенно не соответствовало действительности. Он игрок и уже давно промотал в казино те деньги, которые заработал в свое время рэкетом. Но некоторым авторитетом он действительно продолжал пользоваться, поэтому, когда отбирал у молодых бойцов их «заработок», они не выступали. Эти деньги снова проматывались в казино, и так все шло по замкнутому кругу. Предложение Надежды оказалось как нельзя кстати. Он как рассудил? Она будет там жить на правах матери законного наследника, значит, будет иметь много прав и возможностей. Здесь для Злобина уже давно начало попахивать жареным, поэтому он подумывал, как ему слинять за границу. Все ждал какого-нибудь «перспективного дела», чтобы не уезжать с дырявым карманом. Великобритания, конечно же, не та страна, где бы ему хотелось жить, но выбирать не приходилось. Надежда поможет ему получить вид на жительство, ну и все остальное. Под остальным он подразумевал, разумеется, неиссякаемый денежный источник. В том, что этот источник будет неиссякаемым, он даже не сомневался. Если вдруг девчонка заартачится и не захочет его содержать, он быстро ее отрезвит. Ведь практически, обратившись к нему за «помощью», Надежда попала в его руки, как кур в ощип. Если что, он просто-напросто заложит ее, и она с позором попадет в английскую тюрьму или того хуже – на электрический стул! Такого исхода событий Надежда, естественно, никогда не допустит, а это значит, что его план беспроигрышный. Только поэтому, проанализировав все «за» и «против», Злобин согласился ей помочь избавиться от сестрицы, чтобы Надежда смогла занять ее место. Но, как известно, человек предполагает, а бог располагает, поэтому все пошло совсем не так, как спланировали преступники. А началось все с того, что, возвращаясь с ребенком с прогулки, няня открыла дверь и услышала один странный разговор между Злобиным и Надеждой. Кстати, он, после того, как Анастасия с ребенком вернулась домой к сестре, уже совершенно спокойно приезжал туда, и все соседи приняли его за сожителя Насти, от которого она и родила ребенка! Настя не отвергала этих домыслов, так как совершенно не желала сестре зла и не хотела ее подвести – ведь та была замужем… Кажется, я немного отвлекся и ушел куда-то в сторону, – опомнился Андрей. – Итак, Ольга случайно услышала странный разговор, который происходил между Надеждой и Злобиным. Анастасию к тому времени только-только похоронили, но Надежда попросила Ольгу поработать няней еще какое-то время. Когда Ольга услышала этот разговор, она страшно испугалась и подумала, что малышу тоже грозит опасность. Она тихонечко начала выходить за дверь, но тут в прихожей показалась Надежда. «Ты куда? – спросила она у девушки и, с подозрением посмотрев на нее, задала следующий вопрос: – Ты давно пришла?» Ольга как можно убедительнее соврала, что только что вошла, но, как видно, Надежда ей не поверила. Виду она не подала, но Ольга заметила, что с того момента Надежда стала на нее как-то странно посматривать.

– А что за разговор-то Ольга услышала? – перебив Андрея, спросила Ирина.

– Разговор был о том, что милиция что-то заподозрила по поводу наезда машины на Анастасию. Органы, мол, уверены, что это была вовсе не случайность, а преднамеренное убийство. Все бы ничего, эти разговоры шли по всему дому, но Ольга услышала, как Надя испуганно спросила: «А вдруг они докопаются до правды?» На что Злобин ответил: «Не успеют, в это время ты уже будешь далеко». Ольга – далеко не глупая девушка, она прекрасно поняла смысл сказанного. Повторюсь, она почему-то подумала, что и малышу грозит та же опасность, что и его матери, и решила спрятать его. Что случилось дальше, вам хорошо известно: мальчик попал к Екатерине. Это событие явилось для преступников настоящим шоком, и они, нервничая, начали совершать ошибки – одну за другой. Им пришлось избавиться от Виктора, сейчас объясню, почему. Как-то, напившись до чертиков, он начал выкрикивать Надежде в лицо, что он прекрасно знает, что именно она замыслила со своим хахалем. Сколько они ни старались скрывать своих отношений, все равно шила в мешке не утаишь. Что он обязательно позвонит дядьке маленького Тима и все ему расскажет. Что она, то есть Надежда, – продажная тварь и за деньги продаст мать родную. На свою беду, этот скандал слышала соседка, ее квартира расположена с ними стенка в стенку. Когда все это происходило, соседка задержалась у двери, и ее увидел Злобин. Он как раз в это время приехал и поднимался по лестнице, квартира находится на втором этаже. Ты, наверное, догадалась, о ком я говорю? – посмотрел на Екатерину Андрей.

– Да, это Елена, портниха.

– Как раз на следующий день ты, Катя, приезжала туда и говорила с этой женщиной. Да и с Виктором ты тоже разговаривала, но по телефону.

– Меня еще удивило, что он не сказал мне сразу, что Настя умерла, а наврал, что она уехала.

– Но когда ты захотела приехать, он с радостью тебя пригласил. Как ты думаешь, почему?

– Не знаю, – пожала Катя плечами.

– Я, конечно, с уверенностью не могу это утверждать, но мне почему-то кажется, что он захотел кому-то все рассказать. Идти сразу в милицию, может быть, он побоялся, у него была судимость, а вот рассказать все постороннему человеку, чтобы тот принял какие-то меры… Хотя, может быть, это все только мои предположения. Его уже нет в живых, и подтвердить правильность моих домыслов больше некому. Что с ним случилось буквально в считаные часы после разговора с тобой по телефону, ты уже знаешь. В этот же день ты была у портнихи, а к вечеру того же дня у нее в квартире случился пожар, и Елена задохнулась от едкого дыма.

– Черт меня побери, это что же получается? Стоило мне только с кем-то пообщаться, как того человека убивали! Выходит, что это я во всем виновата? – ошарашенно глядя на Андрея, проговорила Екатерина.

– Не болтай глупости. Это всего лишь совпадение. Их бы все равно убили, независимо от того, общалась ты с ними или не общалась. Я же только что объяснил причину, по которой их пришлось убрать. На кону стояли огромные деньги, которые грех было упускать, поэтому преступники шли ва-банк. Экспертиза установила, что Виктора, мужа Надежды, повесили, на теле остались следы борьбы. Его сначала оглушили тяжелым предметом по голове, а потом накинули петлю на шею и подвесили к потолку. Кстати, на люстре, которую сняли с потолка и осторожно поставили на пол, нет отпечатков его пальцев, там только пальчики Надежды.

– Надежды?! – ахнула Ира. – Она что же – сама своего мужа вешала?!

– Нет, мужа она не вешала, она люстру снимала, – усмехнулся Андрей, глядя в выпученные глаза девушки. – Про пожар тоже все понятно, удалось выяснить, отчего он случился.

– Отчего? – в один голос спросили подруги.

– В духовке тлела тряпка, а конфорка там почему-то была сдвинута набок. Это значит, была незначительная утечка газа. Это, конечно, только с виду она незначительная, а на поверку случился небольшой взрыв, когда женщина, почуяв запах гари, открыла духовку. Она, естественно, сразу же потеряла сознание от взрыва и, пока лежала, насмерть отравилась угарным газом. В квартире женщины, а именно на плите, тоже были обнаружены отпечатки.

– Надежды! – уверенно выпалила Ирина.

– Нет, на этот раз Злобина, – покачал головой Андрей и усмехнулся, глядя в горящие глаза Ирины. – Сколько женщина пролежала, не известно, соседи вызвали пожарную службу, когда дым повалил из окна, – продолжал он. – Виктор в это время уже висел в петле. Все, кто знал хоть что-то об этом деле, были устранены. Оставалась одна няня, но убивать ее они не собирались до тех пор, пока она не скажет, куда спрятала ребенка. Ведь без него вся эта затея не стоит и выеденного яйца, главным действующим лицом был именно он, будущий лорд, Тим Браун-младший.

– Я вот одного не пойму, – нахмурила брови Екатерина. – Зачем Надежде нужно было выдавать себя за сестру? Ведь можно было поступить намного проще.

– Как, например? – поинтересовался Андрей.

– Когда не стало Анастасии, матери Тимки, Надежда спокойно могла оформить опекунство. Вот и поехала бы в Великобританию на правах опекунши. А то вон сколько бед натворила, скольких людей угробила, идиотка!

– Нет, ничего бы из этого не вышло, – сказал Андрей.

– Это почему?

– Опекуном мальчика стал бы Сэмуэль.

– Но почему?

– По законам Великобритании. Надежда – всего лишь тетка. Настоящую мать, конечно же, никто бы не лишил ее прав, а вот что касается тети – это вопрос спорный.

– Так и Сэмуэль – всего лишь дядька!

– Да, совершенно верно. Это и является веским аргументом в его пользу – касательно опекунства. Мужская линия – и этим все сказано.

– Выходит, они прекрасно об этом знали? Я имею в виду Злобина и Надежду. Иначе не стали бы так жестоко расправляться с людьми.

– То, что знали, – это бесспорно, видимо, проконсультировались у компетентного человека. А насчет убитых – это уже вопрос спорный. Виктор грозился позвонить Сэмуэлю, а портниха все это слышала.

– Да-а, – протянула Ирина. – Что же с людьми деньги делают, уму непостижимо! – покачала она головой. – И что теперь грозит этим охотникам за чужим добром?

– Пока что идет следствие, и сколько оно продлится, не известно, – пожал Андрей плечами. – Дальнейшую их судьбу будет решать суд.

– Андрюш, ты так все подробно рассказываешь. Значит, они во всем признались?

– А куда им было деваться? Сейчас каждый из них старается большую часть вины переложить на соучастника, чтобы хоть немного скостить себе срок. Но я думаю, что Злобин старается совершенно напрасно: у него две судимости. Он – непосредственный участник убийств, а Надежда идет как организатор и пособница. Статьи у них будут разные, а сроки… поживем, узнаем. Ой, девчонки, что-то я устал рассказывать. Давайте немного передохнем, а то у меня уже мысли начали путаться, – предложил Андрей и посмотрел на Екатерину умоляющим взглядом.

– Хорошо, я согласна, уже обедать пора, – покладисто согласилась девушка и занялась сервировкой стола.

Глава 27

– Оля, разве можно было так делать? – укоряла свою бывшую одноклассницу Екатерина. – Меня чуть родимчик не хватил, когда я увидела, что мне под дверь подкинули! Вернее, кого, – поправилась девушка. – Неужели ты не могла меня обо всем предупредить? Ведь ум – хорошо, а два – всегда лучше! Я бы тебе помогла во всем разобраться. Тоже мне, аист с авоськой нашелся, – улыбнулась Катя, глядя на притихшую девушку.

Ольга сидела на кухне у Кати и пила чай с тортом, который она сама и принесла, пожаловав в гости. Рядом с ней сидела Ирина, а напротив – Катя, которая и ругала сейчас старую знакомую.

– Кать, ты меня прости, ради бога, что все так получилось. Но я тогда сама не своя была. Не знала, в какую сторону бежать и что кому говорить. Мозги заклинило окончательно! Настя такая девчонка была хорошая, ты себе даже не представляешь! А как мать – просто супер. Я за пять лет у троих детей няней побывала, но таких матерей, как Настя, честное слово, не встречала. Как же мне ее жалко, ужас просто, – качала головой Ольга, скорбно вздыхая. – Когда я услышала тот страшный разговор, меня прямо там, у порога, чуть инфаркт не хватил! Все-таки моя интуиция никогда меня не подводила. Когда я увидела в первый раз этого Злобина, он мне сразу не понравился, хоть он и симпатичный на вид мужчина. Но вот что-то в глазах у него было хищное, как у змеи или у крокодила. Даже когда смеется, глаза злыми остаются. Я сразу поняла, что он любовник Надежды, хоть и все соседи думали, что это отец Тима. Я никого, естественно, переубеждать не стала. Да и какое право я на это имела – сор из чужой избы выносить? Что бы в семье ни происходило, в которой я работаю, я обязана держать рот на замке. Ой, девчонки, а насмотрелась я достаточно за те годы, пока работала. Я ведь уже в трех семьях до этого потрудилась. Троих малышей нянчила, Тимка у меня четвертым был. Две семьи уехали за границу. В третьей родители разошлись, молодая мамочка к своей матушке усвистела, а та сказала, что никакой няни им не нужно, не привыкли они деньги на ветер бросать. Мол, сами воспитаем, жили без всяких там иностранных языков и еще проживем. Меня обычно брали из-за того, что я английским языком в совершенстве владею, плюс педагогическое образование. Я могла бы работать учителем английского языка. Только учителям такие копейки платят, что, сами понимаете, прожить на них практически невозможно. Хотела учеников частным образом набрать, да меня подруга отговорила. Она в одном богатом доме поваром работает и очень довольна. Привела меня в свою фирму, от которой и направляют в разные семьи. Кого – домработницей, кого – няней, кого – поваром. Прошла я там специальные курсы подготовки. В основном с нами на этих занятиях психолог работал. Учил нас, как нужно вести себя в чужих семьях. После этого меня рекомендовали сразу в несколько семей и назначили собеседование. Естественно, рекомендации самые хорошие появились, как по мановению волшебной палочки. Ой, девчонки, как же я тряслась на этих собеседованиях! До чего, я вам скажу, неприятная процедура! Рассматривают тебя чуть ли не под микроскопом, только что в зубы не заглядывают, как кобыле на торгах. В общем, попала я в семью банкира одного, няней к его внуку. Мальчику было тогда полтора годика. У них я прослужила почти два года, а потом они уехали в Испанию на ПМЖ. Меня с собой звали, представляете! Ничего не могу сказать, хорошие были люди, а потом… – Ольга махнула рукой и закатила глаза под лоб. – Караул, мама дорогая! Девчонки, я вас не очень утомила своими рассказами?

– Нет, нет, Оль, рассказывай, интересно же, какие у богатых бывают причуды, – засмеялась Ирина.

– Попала я, девочки, в семью – нарочно не придумаешь! Содом и Гоморра, одним словом. Муж бизнесом занимается, а жена вроде бы домохозяйка. Только эта домохозяйка очень часто по телефонному звонку из дома со скоростью урагана уносилась. И представляете, она один раз свой мобильный телефон на столике в прихожей оставила. Вот он зазвонил, а я и взяла трубку, хотела сказать, что Марины дома нет. А мне там сразу: «Привет, подруга, звоню по объявлению. Сколько стоит твой час?» Я прямо там, у телефона, чуть не охренела! Моя хозяйка, оказывается, девочкой по вызову бегала! Я тогда никак не могла понять: для чего ей это нужно? Дом – полная чаша, муж молодой, зарабатывал столько, что на две жизни, наверное, хватит. Чего ей еще нужно? Напрямую я, конечно, не могла ее спросить. Я вечером просто подала ей ее трубку и сказала, что ей звонили. Она, естественно, увидела по моим глазам, что я обо всем догадалась, и говорит: «Не вздумай рассказать кому-нибудь, иначе пожалеешь». Не удержалась я тогда и спросила: «Зачем вам это, ведь денег у вас и так девать некуда?» И знаете, что она мне тогда ответила?! Ну, во-первых, рассмеялась прямо мне в лицо. Ничего ты, говорит, дурочка, не понимаешь. Я вовсе не из-за денег это делаю, а чтобы испытать острые ощущения. Как по краю пропасти идешь. Адреналин, как раскаленная лава во время извержения вулкана, бушует в каждой клеточке организма. Тебе, говорит, этого не понять. Через год и они уехали из России насовсем. Вот где развернется моя бывшая хозяйка, – засмеялась Ольга. – Ай, что и говорить, я такое могла бы рассказать, да времени жалко, как-нибудь в другой раз, когда снова встретимся. На чем я остановилась, когда про Злобина говорила?

– Что страшный разговор услышала, а когда кое-что поняла, решила спрятать ребенка от них.

– Да, так я и сделала, – подтвердила Ольга.

– Оль, а почему же ты сразу в милицию не пошла? – спросила Катя.

– Испугалась я, девчонки, честно признаюсь. Думаю, примут меня за ненормальную, доказывай тогда обратное! Я подумала: а вдруг я неправильно поняла разговор? Хотя прекрасно осознавала, что все я правильно поняла – это они убили Настю! Я же знала, что дело в прокуратуре завели по наезду на девушку, но прошло уже столько времени, а меня даже ни разу на допрос не вызвали. Вот я тогда и подумала, что никому это на хрен не нужно и что я сама должна найти какие-нибудь доказательства.

– Тоже детективы уважаешь? – усмехнулась Ирина и перевела насмешливый взгляд с Ольги в сторону Кати.

Девушка заметила взгляд подруги и тут же ощетинилась:

– А что, это разве преступление? Я, между прочим, журналистка и веду криминальную рубрику! Мне по статусу положено все знать – и о жертвах, и о преступниках. Поэтому, естественно, я интересуюсь криминальным жанром!

– То-то я и смотрю, в какую ты кашу влезла со своими знаниями, – съязвила Ира и сморщила курносый нос. – Вон и Оля, наверное, такая же, – кивнула она в сторону Ольги. – Подумала, показалось, решила! Да если бы не я, не известно, чем бы вся эта история закончилась! – гордо вскинув подбородок, выдала вердикт Ирина. – Хорошо, хоть у меня хватило ума спрятать ребенка в Доме малютки! Ты, кстати, расскажи-ка, как тебя поймали, – повернувшись к Ольге, спросила Ира.

– Ой, и не спрашивай, – махнула девушка рукой. – Как вспомню, мороз по коже! Страху я тогда натерпелась, и словами не передать. Я тогда уже к смерти приготовилась, когда они меня в машине за город везли. Ну, думаю, Ольга Витальевна, попрощайся с жизнью! Сунула свой нос в чужие дела, решила выступить в роли матери Терезы, получай теперь.

– Ну, и как же все это случилось? – перебила Ольгу Ирина.

– Я сдуру решила спрятаться на время у себя на даче. Не подумала тогда, что они могут меня там найти. Городской адрес у меня в договоре был записан, поэтому туда я – ни ногой. А про дачу подумала: ну откуда им может быть известно, что она у меня вообще есть? Думаю, пережду там, пока мой Славка из отпуска вернется.

– Кто такой Славка, родственник, что ли? – спросила Катя.

– Нет, это мой жених, мы с ним скоро поженимся.

– А почему ты решила его дождаться?

– Так он же капитан милиции! Правда, он в дорожной милиции капитан, в ГИБДД, одним словом. Но все равно, ведь знакомые у него наверняка есть, которые преступлениями занимаются!

– Ну и как, дождалась?

– Ага, как же, дождалась! Меня через два дня Злобин нашел, а Славка только через четверо суток должен был приехать.

– Тебя хоть там не пытали? – осторожно спросила Ирина и вытаращила на Ольгу глаза, как будто та уже рассказывала о нечеловеческих испытаниях, выпавших на ее долю.

– Нет, до этого дело не дошло, пока только пугали, но с меня и этого хватило, – покачала девушка головой. – Теперь вот по ночам всякая ерунда снится, сплошные кошмары, даже спать ложиться боюсь.

– Почему же ты им не сказала, куда мальчика дела? – спросила Екатерина.

– Я же не дура! Если бы сказала, тогда бы точно убили. А так я подумала: до тех пор, пока буду молчать – буду жить, а к тому времени, может, что-то и произойдет.

– Молодец, сообразила. Так бы все и было, если бы ты раскололась. Убили бы тебя, точно, им это раз плюнуть, – пришла к выводу Ира. – Вон сколько трупов настрогали, сволочи, еще один им бы не помешал.

Разговор девушек прервал звонок в дверь, и Катя пошла открывать. Через минуту на пороге кухни показался Андрей.

– Привет честной компании. Чаем не напоите замерзшего гостя? – широко улыбаясь, спросил молодой человек.

– Ой, Андрей Александрович, здравствуйте, – заулыбалась Ольга. – А я вот тоже к Катюше в гости приехала.

– Проходи, Андрей, не стесняйся, – подтолкнула парня Катя, остановившись у него за спиной. – Сейчас и чаем напоим, и даже накормим, если ты голодный.

– Спасибо, я не голоден, а вот чайку – это с удовольствием.

– Андрей Александрович, вы же мне вчера сказали, что уезжаете сегодня. Передумали? – поинтересовалась Ольга.

– Нет, не передумал, просто у меня поезд вечерний, аж в одиннадцать часов. Вот, решил зайти к Екатерине, попрощаться, – ответил Андрей, а потом добавил: – Мы с вами, Оля, сейчас не в официальной обстановке, поэтому можете называть меня просто по имени, без отчества.

– Ты сегодня уезжаешь? – разочарованным голосом спросила Катя.

– Да, пора уже. Приехал по одному делу, а застрял здесь совершенно по другому благодаря тебе, – засмеялся парень. – Скорее домой нужно, а то там моя сестрица натворит без меня дел. Не девка, а чертенок в юбке! Когда я звоню, мне, естественно, говорят, что все в порядке, но я-то ее как облупленную знаю. Ей вляпаться в какую-нибудь переделку – раз плюнуть, а мне потом разбирайся.

– Что, совсем неуправляемая? – засмеялась Ира.

– Не то слово, – махнул Андрей рукой. – Она, видишь ли, феминисткой себя возомнила, а это в ее понятии: «Что хочу, то и ворочу».

– Андрей, я вот все хотела у тебя спросить. А почему ты в Москву приехал по делу о клинике? Ведь она находится в вашем городе, – задала вопрос Екатерина.

– Я же уже тебе говорил, что в нашем маленьком городишке все давно было куплено Черкуновым, вплоть до мэра. А еще я тебе сказал, что и среди нашего брата есть порядочные люди. Так вот, таким порядочным человеком является прокурор города, мой непосредственный начальник. Он понял, что внутри города ему все равно не дадут довести это дело до конца, поэтому он решил обратиться в Москву, к своему давнему приятелю, который работает здесь, и тоже в прокуратуре. Вот так дело и завертелось, – доходчиво объяснил Андрей.

– Андрюш, а в каком ты звании? – спросила Ира.

– Я помощник прокурора. Этого тебе достаточно? – улыбнулся Андрей.

– Большой человек, – сморщила девушка нос.

– Для нашего города – немаленький, – парировал молодой человек.

– И много зарабатываешь? – снова спросила Ира.

– Не жалуюсь, – пожал Андрей плечами. – На жизнь хватает.

– А почему ты до сих пор не женат? – не унималась девушка, хитро поглядывая на парня.

– Я убежденный холостяк.

– Да неужели? – всплеснула Ира руками. – Это несправедливо, такой кадр не должен пропадать!

– Кто это сказал, что я пропадаю? Я совсем не пропадаю, а чувствую себя великолепно неженатым холостяком. Мне это даже нравится.

– Ирина, прекрати немедленно доставать Андрея своими глупостями, – прервала эту пикировку Екатерина и строго посмотрела на подругу.

Та закатила глаза под лоб и брякнула:

– Женился бы ты на нашей Катьке, жена будет супер!

Все на мгновение замерли, создав своим молчанием оглушительную тишину, в которой было слышно лишь тиканье настенных часов и тихое хихиканье Ирины.

Первой «отмерла» Катя.

– Я тебя сейчас придушу собственными руками, балаболка! – прошипела она и посмотрела на подругу таким взглядом, что та, продолжая хихикать, сползла со стула прямо под стол.

Катя повернулась к Андрею и, посмотрев ему прямо в глаза, сказала:

– Не обращай на нее внимания, она у нас шутница еще та.

– Ничего я не шучу, – донеслось снизу.

Катя, засопев от злости, как паровоз, тут же нырнула под стол, чтобы вытащить оттуда неугомонную подругу.

– А ну вылазь! – рявкнула девушка. – Я тебе сейчас покажу – не шучу! Ты у меня дождешься, – пыхтела она, стараясь вытащить Иру на свет божий. Та схватилась за ножку стола, вереща, как заведенная:

– А что я такого сказала? Ты же ему нравишься, он мне сам говорил. И он тебе тоже нравится, я же вижу. Чего тянуть кота за хвост? Поженились бы – и все дела! Отпусти мою руку, больно же! Вот вцепилась! Отпусти, говорю, иначе укушу, – взвизгнула девушка и с силой оттолкнула Катю.

Та шлепнулась на пол задним местом и уставилась на Ирину, хлопая глазами. Ирина, кряхтя и охая, выползла из-под стола. Стоя на четвереньках, она посмотрела на Андрея снизу вверх, высоко задрав голову:

– Это ничего, что я проговорилась?

– Ничего, – улыбнулся парень. – Я бы ей сегодня сам об этом сказал. – И он посмотрел на Екатерину очень серьезным взглядом, как бы спрашивая: «Как ты на это смотришь?»

– Ну вот, видишь, – сказала Ира подруге и вскочила на ноги. – А ты драться со мной вздумала!

– Ой, девочки, по-моему, мне пора домой отчаливать, – хлопая глазами, проговорила мало что понимающая Ольга. – Я лучше как-нибудь потом приеду, тогда и поговорим. У вас здесь своих дел полно, я только мешаю.

– Не говори глупости, сиди и не дергайся, – сердито сказала Катя и тоже поднялась с пола. Она бросила хмурый взгляд на Андрея и, посмотрев на свои руки, выпачканные в пыли, пошла в ванную комнату.

– Чего стоишь, как истукан? Иди за ней, – зашипела прямо на ухо Андрею Ирина и подтолкнула его к двери. Тот покладисто послушался девушку и пошел вслед за Екатериной.

– Давно бы так, – потирая руку об руку, захихикала Ира. – А то ходят вокруг да около, а толку – ноль! Чего здесь рассусоливать? Брали бы пример с меня! Я своему Мишке через неделю после знакомства ультиматум предъявила! «Или ты меня ведешь в загс, или я веду тебя к прокурору». Шутка! – Ира повернулась к Ольге и заговорщически зашептала: – Сохнут друг по другу, я же вижу, и молчат, как два партизана! Чего тянуть, не понимаю? Ведь большие уже мальчик с девочкой. Как ты думаешь, я права, Оль?

– Если нравятся друг другу, то чего молчать-то? Я думаю, что ты совершенно права, что сдвинула это дело с мертвой точки. Уехал бы сегодня, и все – пиши пропало. Знаешь, наверное, как это бывает? С глаз долой, из сердца вон. Только это неправильно, если две половинки встретились. Нет, ты точно права сейчас, я бы тоже так сделала, если бы это моей лучшей подруги касалось. Андрей – хороший парень, он мне сразу понравился как человек, – тоже шепотом рассуждала Ольга.

Девушки резко прекратили шептаться, как только в дверях появилась Катя. Следом за ней шел Андрей, и на его губах блуждала легкая улыбка. Ира обратила внимание на щеки подруги, которые пылали, как два ярких костра.

«Кажется, все о’кей», – подумала девушка и широко улыбнулась, многозначительно подмигнув при этом Ольге.

– Слушай, Оль, мне домой срочно нужно, если ты тоже уходишь, то я могу тебя подвезти.

Та тут же вскочила со стула и затараторила:

– Вот здорово, просто замечательно, что ты меня подвезешь, не придется на метро пилить. Спасибо тебе, Ириша. Катенька, до свидания, я тебе прямо завтра позвоню, – повернулась она к Екатерине.

Та посмотрела на нее ничего не понимающим, каким-то совершенно отстраненным взглядом.

– Что ты сказала? – спросила она.

– Я говорю, что завтра тебе позвоню, а сейчас мне пора, Ирина меня вызвалась до дома подвезти.

– А, понятно, – как-то очень растерянно проговорила Катя. – Пока, Оль, позвони обязательно.

Девушки быстро оделись и, чмокнув подругу в щеку, скрылись за дверью. Когда за ними закрылась дверь лифта, Ольга и Ирина посмотрели друг на друга и одновременно засмеялись.

– Будем надеяться, что Андрюша не подкачает, – потирая руки, хихикнула Ирина. Она вскинула руку и посмотрела на часы. – До поезда еще уйма времени, надеюсь, они не потратят его даром.

– Хорошая была бы пара, – улыбнулась Ольга. – Они так откровенно сейчас смотрели друг на друга! Как ты думаешь, у них все получится?

– «Знает только ночь туманная, как поладили они», – пропела Ирина и улыбнулась. – Кто бы сомневался – эти двое созданы друг для друга!

Глава 28

Катя закрыла дверь за девушками и прижалась к ней спиной. Щеки ее предательски пылали, и она ничего не могла с этим поделать. «Кажется, у меня на лбу написано, что я влюблена, как кошка», – думала девушка и готова была провалиться сейчас прямо до первого этажа.

– Ты что здесь застряла? – услышала она голос Андрея и испуганно вскинула глаза. Он стоял в проеме двери и загадочно улыбался. – Что-то случилось, Катя?

– С чего ты взял? – пожала она плечами и сделала равнодушное лицо. – А тебе, кстати, не пора на вокзал?

– Нет, мне еще не пора. А ты что, торопишься меня выпроводить из своего дома?

– Нет, конечно, нет. Просто я подумала… – о чем именно она подумала, Катя не договорила, потому что попросту не знала, что сказать.

Андрей, увидев замешательство девушки, решил прийти к ней на помощь:

– Может, мы пройдем в комнату, а не будем торчать в прихожей, заодно и поговорим?

– Да, конечно, пойдем в комнату. Что это я действительно держу тебя в прихожей? – растерянно лепетала Катя, не зная, куда ей девать руки, горящие щеки и все остальные части тела.

«Господи, что же это творится-то со мной? – сама себе удивлялась она. – Я же не девочка-подросток, чтобы вот так смущаться!»

Она прошла в комнату вслед за Андреем и без сил плюхнулась в кресло.

– Кать, что с тобой, ты мне можешь объяснить? – снова задал Андрей вопрос. – Буквально десять минут назад, когда здесь были девушки, ты тараторила без остановки, шутила и улыбалась, а сейчас… будто лом проглотила.

Катя набрала побольше воздуха в легкие и решительно выпалила:

– Ты что, совсем уже слепой? Не видишь, что со мной творится? Что ты мне только что в ванной комнате сказал?

– Что хочу быть с тобой, потому что ты мне нужна.

– Вот, – кивнула девушка головой.

– Что – вот?

– Не могу переварить услышанное.

– А что его переваривать? Неужели для тебя оно такое неудобоваримое? Я сказал что-то не то? Я тебя чем-то обидел? – задавал Андрей вопрос за вопросом.

– Нет, что ты! Разве можно обидеть женщину подобным признанием? Просто я не знаю, что мне с этим делать, – откровенно призналась Катя и посмотрела на Андрея, который сидел напротив нее, жалким взглядом.

– Катя, ты мне просто скажи – да или нет. Вот и все.

– Я… я не знаю. Только ты не обижайся на меня, очень тебя прошу! Ты мне очень нравишься, мне кажется, что даже больше чем нравишься, но я… – прижимая руки к груди, быстро говорила Катя. Она запнулась на полуслове, не зная, что сказать дальше.

– Что же ты? Продолжай.

– Ты живешь в другом городе, занимаешь там определенное положение. Я здесь, в Москве, у меня тоже работа. Как мы с тобой должны… ну, ты же понимаешь, что я хочу сказать.

– Нет, не понимаю, – резко сказал Андрей. – Если мужчина и женщина любят друг друга, для них не должно существовать преград.

– Ты это серьезно? – вытаращила девушка глаза.

– Что именно? – не понял Андрей.

– Ты сейчас сказал, если мужчина и женщина любят друг друга. Ты хочешь сказать, что мы с тобой любим друг друга?!

– Кать, давай мы сейчас с тобой не будем обсуждать этот вопрос. Я сегодня уезжаю и хочу оставшееся время провести с тобой, – ушел Андрей от прямого ответа.

– В спальне? – прищурилась Катя. Ее очень разозлило, что Андрей не ответил ей так же прямо, как она задала вопрос.

– Если ты пожелаешь, можно и там, – как ни в чем не бывало улыбнулся Андрей.

– Тогда вперед! Чего ждать-то? – огорошила его девушка и с готовностью вскочила с кресла. Она схватила Андрея за руку и потянула, чтобы он поднялся тоже.

– Ты уверена? – осторожно спросил он.

– Уверена ли я? Я всегда уверена в том, чего я хочу, а чего не желаю. В данный момент у меня гормональный всплеск, а так как, кроме тебя, из мужчин здесь больше никого нет, я остановила свой выбор именно на тебе, – холодно глядя Андрею прямо в глаза, четко произнесла Екатерина.

Андрей выдернул руку и поднялся с кресла без ее помощи.

– Ты это серьезно, про гормональный всплеск? – спросил он и посмотрел на девушку прищуренными глазами. Катя ничего не ответила, а, резко развернувшись, вышла из комнаты. Она прошла на кухню и подошла к окну. С подоконника она взяла пачку сигарет и, вытащив одну, закурила.

«Почему мне так не везет с мужиками? – подумала она, и обида подступила к самому горлу. – Зачем он сказал сегодня, что я нужна ему? Только сейчас я поняла, для чего я ему нужна. Опять роль любовницы? Опять только тогда, когда это будет удобно только ему? А именно, когда он сможет приехать в Москву? И то – только до того времени, пока он не найдет наконец достойную кандидатуру и не женится. А что потом? А потом, госпожа Протасова, останешься ты у разбитого корыта. А годики молодые – тю-тю! А может, наплевать на все? Сколько бы ни было, хоть год, хоть два, да мои? Ведь я люблю его, точно люблю! Даже когда просто смотрю ему в глаза, у меня начинает кружиться голова. А что будет со мной, если он меня поцелует?..»

Андрей неслышно подошел к ней сзади и обнял. Катя вздрогнула и вся напряглась. Она почувствовала, как он зарылся лицом в ее волосы, и по всему ее телу пробежала мелкая дрожь.

– Если ты такая идиотка и не понимаешь меня без слов, я согласен признаться, что люблю тебя, – тихо прошептал он Кате в затылок.

Она только что затянулась сигаретой, и от слов, которые сейчас услышала, дым застрял у нее в горле. Девушка закашлялась, и из ее глаз тут же полились слезы. Вырвавшись из рук Андрея, она опрометью бросилась в ванную комнату и, открыв кран с водой, начала умываться. Отдышавшись, она почистила зубы, вытерла лицо полотенцем и внимательно посмотрела на свое лицо в зеркало.

– Все, больше ни одной сигареты, от них женщины быстро стареют, – решила она и вышла из ванной.

Андрей по-прежнему был на кухне и стоял у окна.

– Извини, но твои слова встали у меня поперек горла, – засмеялась Катя, чем сразу же разрядила напряженную обстановку. – Я уже несколько раз бросала курить, но всегда начинала по новой. Теперь курить брошу точно.

– А вот это правильно, мне не очень нравится, когда женщина курит, – поддержал Андрей разговор, тоже широко улыбнувшись. – Тем более если эта женщина – моя будущая жена, – совершенно спокойно добавил он.

Катя ничего не сказала ему в ответ, а лишь посмотрела на него – долгим, внимательным взглядом. Увидев в его глазах что-то такое, что было понятно только ей, она взяла его за руку и повела в спальню…

– Как только все закончу, сразу же возьму отпуск на пару недель и приеду к тебе, – говорил Андрей Кате, когда они стояли на перроне у вагона, который должен был увезти его в далекий город Лучанск. – Или ты ко мне приезжай, если сможешь, – тихо предложил он.

– Ага, чтобы твоя сестра меня там живьем скушала? – нахмурилась Катя. – Ты же сам мне говорил, что она во всех твоих девушках видит соперницу и начинает брать их «измором». Я уже имела счастье испытать ее острый язычок на своей шкуре.

– Не преувеличивай, Катюша, на тебя где сядешь, там и слезешь, – засмеялся Андрей. – У моей сестрицы запала не хватит, чтобы тебя переплюнуть! Думаю, что немного погодя вы с ней споетесь так, что будете петь дуэтом – только уже против меня. Приезжай, а?

– Нет, я лучше тебя здесь буду ждать. У меня сейчас тоже работы много, – вздохнула Катя.

– Хорошо, как скажешь. Тогда будем пока что перезваниваться, – улыбнулся Андрей. – Чтобы ты не забыла, пока меня не будет. Не забудешь? – приподнимая подбородок девушки и заглядывая ей в глаза, спросил Андрей. Та отрицательно покачала головой и низко ее опустила. Катя очень не хотела, чтобы он увидел ее повлажневшие вдруг глаза.

«Неужели я действительно влюбилась? – снова и снова спрашивала она сама у себя, и сама же отвечала: – Наверное, да, иначе мне бы не было сейчас так больно от осознания того, что мы расстаемся».

Андрей снова мягко взял Катю за подбородок и приподнял ее голову. Он увидел дрожащие капли влаги на ее ресницах и прикоснулся к ним губами.

– Ты мне нужна, Катенька, – еле слышно прошептал он. – Очень нужна!

Он припал к губам девушки в долгом и сладком поцелуе, от которого у нее закружилась голова и подогнулись колени.

– Не уезжай, – попросила Катя, когда Андрей отпустил ее.

– Я не могу, не имею права. Ты же не хочешь, чтобы я получил строгий выговор на работе?

– Нет, не хочу, – засмеялась девушка. – Но еще больше я не хочу тебя отпускать.

– Я скоро приеду, даю слово. Думаешь, мне хочется тебя сейчас оставлять? Вон Москва какой город большой, мужиков хоть пруд пруди! Вдруг уведут? Я еще не уехал, а уже ревную, – улыбаясь во весь рот, весело говорил Андрей.

– Не волнуйся, не уведут. Если даже и захотят, я не позволю, – тоже засмеялась Катя.

– Провожающих просьба освободить вагоны, – раздался голос из репродуктора, – скоро отправление поезда.

Андрей полез в карман куртки и достал свой билет. Он протянул его проводнице, которая стояла у дверей, и, еще раз крепко поцеловав Екатерину, вошел в тамбур. Когда поезд тронулся, девушка еще долго шла за медленно движущимся вагоном и смотрела на Андрея, который сидел у окна. Только на самом краю платформы она остановилась и стояла до тех пор, пока состав не скрылся из виду.

– Ты только не обмани меня, – прошептала Катя и, развернувшись, медленно побрела к зданию вокзала.

На стоянке стояла ее машина, на которой она привезла Андрея, и Катя заранее вытащила ключи. На связке болтался брелок в виде маленького красного сердечка, и Катя улыбнулась, вспомнив, как он ей достался. Это было, когда они с Андреем ходили на концерт в Лучанске. Он тогда подошел к киоску, чтобы купить газету «Вечерняя Москва», и увидел на витрине это сердечко. Он почему-то купил его и, протягивая Кате, сказал:

– Пусть это маленькое сердце напоминает тебе обо мне, когда ты уедешь отсюда. И пусть это будет твоим талисманом. Он принесет тебе удачу, вот увидишь! У меня очень легкая рука, все так говорят.

Катя взяла в руки брелок и тут же прицепила его на снизку ключей, а тот, который был, выбросила.

«Ты действительно принесешь мне удачу, – подумала Катя, глядя на красный кусочек пластмассы. – Раз Андрей так сказал!»

Работа закрутила Екатерину в своем водовороте, поэтому для того, чтобы скучать, у нее совершенно не было времени. Каждый день, вернее, каждый вечер ей звонил Андрей и рассказывал новости. Вот и сегодня ровно в десять часов вечера раздался телефонный звонок.

– Добрый вечер, Катенька, – услышала девушка приятный голос Андрея. – Как ты там, девочка моя?

– Добрый. Твоя девочка только что притащилась с работы и умирает от голода, – жуя бутерброд с ветчиной, промямлила Катя.

– Приятного аппетита. Между прочим, женщине очень вредно есть на ночь, – сделал ей замечание Андрей.

– Не волнуйся, на меня эта вредность не распространяется. Сколько бы ни ела, все равно не в коня корм. Как весила пятьдесят семь кило в семнадцать лет, так до сих пор и ношу те же самые килограммы. Как там у тебя дела?

– Черкунова арестовали и вместе с ним еще несколько человек. Счет в банке заморожен, и я думаю, что те деньги, которые там имеются, присудят матерям детей-инвалидов. Во всяком случае, мой начальник, прокурор города, посоветовал этим женщинам подать иск в суд. Что они и сделали.

– А много было жертв? – поинтересовалась Катя.

– Выявлено двадцать восемь человек. Черкунов успел стереть информацию из базы данных компьютера. И это всего за четыре года, пока он был главврачом клиники! Представляешь, что он мог натворить в дальнейшем? Мы нашли у него в кабинете приглашение в Штаты – по обмену опытом. Наверняка он рассчитывал найти там «единомышленников», таких же жадных до денег, как и он сам. Ничего святого у людей нет! Ты бы только видела тех детишек! У меня прямо сердце стыло, когда мы ездили к матерям и они нам их показывали. А сколько нерожденных? Думаю, что эскулап получит по полной программе. Во всяком случае, прокурор настроен очень враждебно, мало Черкунову не покажется.

– А суд где будет? Ты же говорил, что дело передали в Москву.

– Так и есть. Но наш прокурор обязательно будет присутствовать на процессе как главный обвинитель. Все же происходило в нашем городе.

– Понятно. Нужно, чтобы для таких людей существовала высшая мера наказания – расстрел, – сказала Катя. – Тем более что он врач и давал клятву Гиппократа! Неужели люди бога не боятся?

– Для них существует один бог – это деньги, – проворчал Андрей.

– Слушай, Андрюш, я все забываю у тебя спросить о тех двоих, которые в развалинах на нас напали.

– А что о них спрашивать? Сидят себе, ждут приговора суда.

– А кто они?

– Как это – кто? Ты что, не поняла, что ли? Им Черкунов сначала тебя заказал, слава богу, что у них ничего не получилось. Потом – Юлию. Они, кстати, ехали с ней в одном поезде. Там не могли ее прикончить, потому что не знали, при ней ли папка с документами, или нет. Да еще, ко всему прочему, она ехала в одном купе с милиционером. На вокзале они ее потеряли и догнали уже возле твоего дома. Черкунов их предупредил, что ее можно найти именно там. Он прекрасно понимал, что она едет конкретно к тебе. Юлия была с пустыми руками, поэтому после того, как они ее застрелили, начали следить за тобой. Я так думаю, что она догадалась, что за ней следят, поэтому все следы так запутала. Мне, кстати, удалось выяснить, что по тому адресу, где теперь эти развалины, проживала близкая подруга Юлии. Она тоже из нашего города, а когда замуж вышла, уехала к мужу в Москву. Совсем недавно они квартиру получили, в Бутове. Я с ней созванивался, они переписывались с Юлией, и она сообщила ей в письме свой новый адрес. Почему Юлия решила спрятать папку именно там, в развалинах, я не могу сказать – ее нет в живых, и это теперь так и останется загадкой. В самом начале Черкунов вообще думал, что папка находится у тебя, даже когда ты приехала к нам в город. Он думал, что Евдокимов отослал ее тебе вместе с письмом. Эти двое ребят приезжали, хотели к тебе в квартиру залезть, они, кстати, специалисты по отмычкам. Но их спугнула какая-то женщина, я так понял – твоя соседка? Потом, упустив Юлию и так и не узнав, куда она дела папку, им пришлось ее убрать и начать следить за тобой. Ладно, Катюш, хватит об этом. Давай лучше о нас с тобой поговорим, – оборвал Андрей неприятный разговор и перевел его на другую тему. – Ты по мне соскучилась?

– А как ты думаешь? – начала кокетничать Катя и, не выдержав, засмеялась. – Ну конечно же, соскучилась, Андрей! А ты?

– Я считаю дни, когда смогу наконец к тебе приехать. Мне, между прочим, уже эротические сны начали сниться! Помнишь, как тогда, в спальне, – и он начал ей нашептывать пикантные подробности, не забыв сказать, что ждет не дождется, когда сможет повторить все это снова.

– Ну ты и наглец, – ахнула Екатерина.

– Это почему же? – удивился Андрей. – Это же естественно! Неужели тебе, как женщине, неприятно, что тебя возжелали до такой степени, что ты даже во сне снишься?

– Приятно, конечно, – пробормотала Катя, – но… ты так откровенно об этом говоришь…

– А как же еще об этом нужно говорить? Шифром, что ли? – засмеялся он. – Глупенькая ты, Катюша, а еще говорила, что я для тебя молод, хотя я и старше тебя на целых полтора года! Ты же сама ведешь себя, как маленькая девочка.

– Ничего я не веду, – буркнула Катя. Щеки ее пылали так сильно, что срочно хотелось окунуть лицо в ледяную воду.

«Хорошо, что он меня не видит сейчас», – подумала Катя, обмахиваясь газетой, а вслух проговорила:

– Ты мне тоже недавно приснился.

– Я надеюсь, не в кошмаре? – засмеялся Андрей.

– Нет, не в кошмаре. Мы с тобой на машине ехали, как тогда.

– Значит, сон в руку, я скоро приеду.

– Когда?

– Не скажу, пусть это будет для тебя сюрпризом.

– Сюрприза не получится.

– Это почему же? – удивился Андрей.

– Потому что я жду тебя каждый день, – откровенно призналась Катя. – Спокойной ночи, Андрей. Мне завтра рано вставать, – вздохнула она.

– Спокойной ночи, девочка моя! Я тебя крепко целую, – сказал Андрей и положил трубку.

Катя посмотрела на телефон и с сожалением вздохнула:

– Я тебя тоже… крепко!

Эпилог

За малышом Тимкой приехал его родной дядя Сэмуэль Браун вместе со своей женой Элизабет. Когда он узнал, какая здесь заварилась каша вокруг его племянника и с чьей помощью ее удалось «расхлебать», он пожелал познакомиться с девушками – Ольгой, Ириной и Катей. Девушки собрались в назначенное время у Кати в квартире и начали приводить себя в порядок. Ровно через час Сэмуэль ждал их в гостинице «Метрополь», в номере люкс, который он снял на время своего пребывания в России. Бумажная волокита с оформлением его немного задержала, поэтому появилось свободное время, которое он и захотел провести с подругами, чтобы во всех подробностях узнать о преступлении из первых рук. Их встретил внизу администратор и, когда они сказали, к кому приехали, с почтением самолично проводил до дверей номера. Девушки раскрыли от восхищения рты, войдя в шикарные апартаменты. Сэмуэль оказался очень веселым, приветливым и бесконечно добрым человеком. Он попросил свою жену, чтобы она принесла Тима. Когда она выполнила просьбу и вынесла мальчика из соседней комнаты, Катя тут же кинулась к нему и схватила на руки.

– Тимочка, привет, мой дорогой подкидыш! Как же ты вырос за это время, – защебетала девушка. – Девчонки, посмотрите, какой он стал хорошенький! А волосики-то как подросли!

Мальчик сидел на руках у Кати и таращился большими круглыми глазками на посетителей. От поднявшегося вокруг него шума он скуксил личико, собираясь заплакать, и потянулся ручками к Сэмуэлю. Тот заулыбался и, взяв малыша на руки, проговорил:

– Май дарлинг, беби, – и при этом поцеловал малыша в пухлую щечку. – Он отвык от такого количества народа, – сказал он девушкам на ломаном русском языке, но достаточно понятно.

– А вы хорошо говорите по-русски, – заметила Ирина.

– Нет ничего удивительного. Брат знал язык в совершенстве, и не только язык, он изучал русскую культуру. Поэтому и поехал налаживать здесь совместный бизнес. На свою беду, – помрачнев лицом, добавил мужчина. Потом, стряхнув с себя воспоминания, он широко улыбнулся и, посмотрев на мальчика у себя на руках, сказал: – Как это по-русски? Нет худого без доброго?

– Нет худа без добра, – подсказала Ольга.

– Вот, вот, – кивнул он. – Если бы мой брат не поехал сюда, у меня бы не было моего беби. – И он снова поцеловал мальчика. – Я все сделаю для того, чтобы этот мальчик был счастливым! У нас с Элизабет нет детей и никогда не будет. И хотя в этом виноват только я, эта святая женщина не ушла от меня, лишая себя тем самым счастья материнства, – откровенно рассказывал Сэмуэль. – Теперь этот мальчик заменит нам сына, и мы отдадим ему всю свою нерастраченную любовь. А теперь, девушки, мне бы хотелось узнать от вас, что же здесь произошло на самом деле, – перешел мужчина к теме, ради которой и пригласил их к себе. – Мне, конечно же, известно кое-что, но я хочу знать все и желательно в подробностях. Присаживайтесь вот сюда, в удобные кресла, кушайте фрукты и рассказывайте, – сделал мужчина приглашающий жест, пододвигая поближе к креслам стеклянный столик на колесиках, который буквально ломился от всевозможных экзотических фруктов. – Если хотите что-то выпить, бар к вашим услугам, в нем имеются напитки на любой вкус, – добавил он.

– Если можно, то что-нибудь из прохладительного, – попросила Ирина.

– А я выпью мартини, – присоединилась Ольга.

– Ну а мне – русской водки, – засмеялась Катя, а потом сквозь смех добавила: – Я пошутила. Мне бы тоже попить – колу или минералки, не имеет значения.

Элизабет налила напитки в бокалы и тоже присела рядом с ними, чтобы послушать историю, в которой участвовал маленький Тим Браун, лорд Уэльский.

Рассказывала в основном Екатерина. Ольга тоже принимала в этом участие, вставляя в повествование свои переживания и ощущения в тот момент. Элизабет слушала, широко раскрыв глаза, то и дело бросая на мужа испуганные взгляды. Она не могла поверить в правдивость всего, о чем рассказывали девушки, и поминутно то изумленно ахала, то зажимала рот руками, чтобы не закричать от ужаса. Она прижимала к себе маленького Тима, будто боясь, что с ним снова может что-то случиться.

Девушки пробыли в гостях три часа, и, когда наконец собрались уходить, Сэмуэль попросил их немного подождать и удалился в соседнюю комнату. Минут через десять он вернулся и протянул Екатерине запечатанный конверт:

– Прочтете только тогда, когда я уеду из вашей страны.

– Почему только тогда? И что здесь? – удивленно спросила Катя.

– Вы все узнаете после. Повторюсь: распечатаете конверт, только когда я уеду – это мое условие.

– А как мы узнаем, что вы уехали?

– Не волнуйтесь, я об этом позабочусь. Вам позвонят, как только наш самолет поднимется в воздух. Еще раз благодарю вас, девушки, за все, что вы сделали для нашей семьи! Вы сохранили наследника очень известной и древней фамилии, а это значит, наш род не умрет, Тим продолжит его! – Мужчина с гордым профилем настоящего аристократа подошел к каждой из девушек и поцеловал в щеку. – Если кто-то из вас надумает поехать в Англию, обязательно сообщите мне об этом. Вас встретят в аэропорту и привезут в Уэльс, в наше родовое поместье. Просьба не церемониться и не стесняться. Я знаю: об англичанах говорят, что они холодные люди, но, уверяю вас, это не совсем так. Я всегда рад гостям и с удовольствием приму вас у себя в доме. Да и Тим будет рад, – засмеялся мужчина и посмотрел на мальчика, уютно сидевшего на руках у Элизабет.

Сэмуэль распорядился, чтобы девушек доставили домой на его автомобиле, который он взял в аренду на время своего пребывания в Москве. Что и было выполнено с английской педантичностью и учтивостью. Шофер, остановив машину, сначала вышел сам и, открыв дверь с той стороны, где сидели девушки, каждой из них подал руку, чтобы помочь выйти.

Вот так Катя, Ирина и Ольга познакомились с Сэмуэлем Брауном и уехали от него с легкими сердцами.

– Я очень рада, что малыш попал в такие заботливые руки, – проговорила Ирина.

– Я тоже, – кивнула Катя.

– Я тоже! – вторила девушкам Ольга.

Прошло четыре дня, и рано утром, на пятый день, у Кати в квартире раздался телефонный звонок.

– Алло, это госпожа Протасова? – раздался в трубке незнакомый приятный мужской голос.

– Да, это я. С кем я говорю? – удивленно спросила Катя.

– Я звоню по поручению Сэмуэля Брауна. Он просил передать, что вы можете открыть конверт. Он просил, чтобы вы сделали это вчетвером.

– Вчетвером? А кто же четвертый?

– Момент, – проговорил мужчина и зашуршал бумагой. Через мгновение снова раздался его голос: – Екатерина, Ольга, Ирина и Леонид.

– Ах, Ленчик? – обрадовалась Катя. – Нет проблем, вчетвером, значит, вчетвером. Спасибо вам за звонок, – весело сказала Катя и отключилась.

Она тут же начала названивать Ольге с Ириной и в срочном порядке приказала собираться у Ленчика в квартире, предварительно предупредив своего друга, чтобы тот ждал гостей.

– Что случилось? Что за срочность? – тормошил Леонид Катю, когда та приехала к нему в квартиру и ни за что не хотела начать рассказывать, в чем дело, пока не приедут девчонки. Наконец те нарисовались на пороге и, быстро раздевшись, прошли в гостиную. Ольга была впервые в доме Леонида, она вообще знала его не очень хорошо. Пару раз видела в компании Кати, на этом их знакомство и кончилось. Она с интересом рассматривала комнату, в которой они сейчас собрались, и вдруг вскрикнула:

– Ой, а у меня тоже такой папирус есть! Я его полгода назад из Египта привезла, в отпуск туда ездила. Говорят, он притягивает деньги. Я, конечно, не верю в это, но на всякий случай купила.

– Давайте не будем отвлекаться пустяковыми разговорами, а приступим к вскрытию письма, – перебила девушку Екатерина.

– Да, да, давай, открывай, – нетерпеливо сказала Ирина. – У меня от любопытства за эти дни уже чесотка началась!

– Это то письмо, о котором ты мне говорила? – спросил Леонид.

– Да, Лень, оно самое, – кивнула Катя головой.

– Ну что ты тогда сидишь? Вскрывай давай, – поторопил он.

Катя осторожно открыла конверт и вытащила из него листок, сложенный вдвое. Она его развернула и начала читать:

– «Дорогие Катя, Оля, Ира и Леонид! Вы даже, наверное, не осознаете, что именно сделали для меня и всего нашего рода. Я безгранично благодарен вам за все, а посему хочу сделать вам подарок. В этом конверте помимо письма вы найдете чек. Очень прошу принять его от меня – в знак благодарности. Поверьте, что эта ничтожная сумма ничего мне не стоит. Фамилия Браун не только знаменита, но и очень богата. Еще раз благодарю вас за все! С признанием и уважением. Сэмуэль Браун».

Катя ошарашенно посмотрела на притихших друзей и заглянула в конверт. Она вытащила оттуда небольшой розовый чек, а когда посмотрела на сумму, лишь выдохнула:

– Твою мать!

– Что там? – спросила Ирина моментально охрипшим голосом.

Катя протянула ей чек, не в силах вымолвить ни слова. Над чеком склонились три головы – Ольги, Ирины и Леонида. Первой пришла в себя Ира.

– Вот это я понимаю! Завтра же полечу в туристическое агентство и куплю путевку на Ривьеру, в пятизвездочный отель!

– Что я тебе говорил, – «отмер» от ступора Леонид. – Никакая это не чепуха!

– Ты о чем? – не поняла Катя.

– О том! Смотри, как папирус работает! Сразу двести тысяч евро, по пятьдесят кусков на брата! – возбужденно говорил он, бегая по комнате и размахивая чеком на предъявителя. – Ух, даже не верится! Завтра же куплю себе новую машину!

– Ой, точно, это же все папирус! – подпрыгнула Ирина. – Когда ты мне его отдала, я его в спальне повесила, прямо над кроватью!

– А у меня он на столе под стеклом лежит, – подала голос Ольга. – Вот теперь мой Славка обрадуется! Мы теперь с ним сможем квартиру однокомнатную купить, отдельно от родителей!

– А мой так в сумке и лежит, – пробормотала Катя. – И я бы сейчас с удовольствием отдала эти деньги за то, чтобы мне было на все наплевать. Чтобы я не совала свой любопытный нос в сомнительные дела и не попадала в такие дикие истории. Два последних случая укоротили мою жизнь лет на десять, это уж точно! Хочу, чтобы мне было все по барабану, трын-трава, одним словом. Таким людям живется намного легче и спокойнее, – тяжело вздохнула она.

– А ты объявление в газету дай: «Куплю трын-траву за бешеные бабки», – прищурившись и глядя на подругу, с сарказмом посоветовала Ирина. – Очнись, Катька, все уже позади. Радуйся тому, что у тебя есть сегодня и сейчас. Кто знает, может быть, этот папирус только один раз и срабатывает? Отстегнул немножко бабок, а дальше уж сами крутитесь, вертитесь. Но мне, если честно, пока и этого достаточно. Спасибо тебе, дорогой, – подбежав к стене, на которой висел кусок папируса, проговорила девушка и погладила его рукой. На нем были какие-то написанные на древнем арабском языке заклинания. – Ой, девчонки, оттянусь по полной программе! – закатив глаза, радостно пискнула Ира.

– Хватит ерунду говорить, Ирина. При чем здесь папирус? Неужели ты думаешь, что в нем дело? – перешла Катя к реальности. – Нет, это же бред, – нахмурилась она. – Просто совпадение.

– Посмотри на этот бред, он, между прочим, в евровом эквиваленте! Я лично согласна всю жизнь прожить в таком вот бреду, – засмеялась Ирина. – Катька, вот мне с такими бешеными бабками до всего сейчас – трын-трава, я сама себе хозяйка, и никто мне не указ. Ты вдумайся и поймешь, что я права.

Она выхватила чек из рук Леонида, подбросила его вверх и закричала, подпрыгивая на месте:

– Ура-а-а!

Через месяц после описанных событий Ольга пригласила Катю и Ирину к себе на свадьбу. Она выходила замуж за своего капитана Славку, который так не вовремя тогда уехал в отпуск. Катя с утра сбегала в парикмахерскую, надела свое самое нарядное платье. Повертевшись перед зеркалом, она осталась очень довольна собой и с улыбкой на лице выпорхнула из квартиры. По дороге она заехала за Ириной, которая уже поджидала подругу, стоя у подъезда под ручку со своим физиком.

– Вот, смотри на «явление Христа народу»: не прошло и трех лет, как у него вдруг образовалось окошко во времени. Я прямо своим ушам не поверила, когда он согласился поехать со мной на свадьбу, – смеясь, сказала Ирина. – Ревновать, что ли, начал, Мишенька? – приблизив лицо к глазам мужа, спросила Ира и захохотала, увидев, как у него покраснели уши. – Давно пора было заметить, что твоя жена – очень даже привлекательная женщина! Не успеешь глазом моргнуть, как уведут. Что тогда делать будешь?

Михаил что-то пробубнил себе под нос и покраснел еще больше.

– Хватит смущаться, а то у тебя сейчас уши отвалятся, – дернула она мужа за рукав и потащила его к машине Екатерины.

Свадьба была в самом разгаре. Кто-то отплясывал «трепака», гости орали во все горло: «Горько!», а Катя вышла на балкон – покурить. Бросить совсем у нее так и не получилось – по некоторым причинам. Она стояла, думая об Андрее. Девушка уже перестала его ждать, потому что его приезд каждый раз откладывался в связи с непредвиденными обстоятельствами. У Кати уже зародилось подозрение, что он специально так говорит, а сам просто передумал приезжать вообще. Она пробовала успокоить себя, но у нее это плохо получалось. В душе постоянно ощущалась некая ноющая боль, которая не проходила ни днем, ни ночью. Ей никак не удавалось выкинуть из головы этого красивого, умного, сильного парня. И ничего-то она не могла поделать с этим наваждением, сколько ни старалась! Сегодня, сидя за свадебным столом, глядя на счастливые лица новобрачных, Катя почувствовала настоящую зависть. Нет, не черную зависть, конечно: Катя искренне была рада за Ольгу. Зависть была вообще – к тому, что вот люди женятся, у них будет семья, появятся дети, ну и все такое прочее. А у нее опять ничего нет, кроме разочарования. Произошло то, чего она так боялась: Андрей обманул ее ожидания. Еще, как нарочно, и месячных нет, и Катя поняла, что она беременна, только вчера утром. Ее вдруг сильно затошнило, когда она начала чистить зубы. От запаха мяты ее буквально вывернуло наизнанку. Вот и сейчас сигаретный дым ей показался очень противным, и она, сморщившись, с раздражением затушила окурок. Она решила еще немного постоять и подышать свежим морозным воздухом. Почему-то не хотелось возвращаться в душную комнату и смотреть, как целуются молодые. Она облокотилась о перила и посмотрела вниз. Пушистые снежинки кружились в воздухе и, ложась на землю, начинали переливаться серебром в ярком свете, лившемся из окон дома. Катя прикрыла глаза, и вновь, как это обычно бывало перед сном, перед ней встало улыбчивое лицо Андрея.

– Мы странно встретились и странно разошлись, – горько усмехнулась девушка, вспомнив слова Ирины. Только относились они тогда не к сбежавшему мужчине, а к пропавшему ребенку…

За праздничным столом подвыпившие гости пели русские народные песни, и кто-то снова закричал:

– Горько, горько, горько!

За этим последовало:

– Раз, два, три, четыре…

Катя услышала, как скрипнула балконная дверь, и резко выпрямилась. Только она хотела повернуться, чтобы посмотреть, кто это решил к ней присоединиться, как почувствовала на своей шее горячее дыхание и услышала:

– А когда нам будут так же кричать?

Девушка резко развернулась и оказалась в крепких объятиях Андрея. Он уткнулся в ее густые волосы и пробормотал:

– Ты пахнешь весной, хоть на улице сейчас зима. Я больше не смог ждать, я ужасно соскучился, и я так хочу быть с тобой!..

Content

Ирина Хрусталева
Трын-трава за бешеные бабки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог