Валентин Леженда

Легенды доблестных времен

Никогда так не было, чтобы никак не было.

Всегда так было, чтобы как-нибудь да было.

Ярослав Гашек

Часть первая

Турнир Чести

Глава первая

Благороднейший из всех рыцарей сэр Гэвин Неповторимый, защитник всех обездоленных, сирых и убогих, с неудовольствием посмотрел на своего верного оруженосца.

– Гийом, предупреждаю тебя в последний раз, ты испытываешь моё ангельское терпение!

Слуга благороднейшего из всех рыцарей удивлённо покосился на своего господина.

– Но, сэр, чем я мог прогневать вас! Ведь все эти годы…

– Всё, довольно, я не желаю снова слушать твой вздор! – раздражённо прервал оруженосца сэр Гэвин. – Повторяю, где моя лютня?

– Гм… – Слуга смущённо потупил взор. – Понимаете, я её… э… э…

– Ну, смелее, мой друг, смелее!

– Я её забыл! – ЧТО-О-О-О?!!

Казалось, в эту минуту Гийом был готов провалиться сквозь землю. Однако так лишь казалось, ибо с губ опустившего голову молодого человека не сходила ехидная улыбка.

Тем временем сэр Гэвин наконец справился с собой и, обретя дар членораздельной речи, тихо спросил:

– Почему… почему ты это сделал, тем более в такой момент?!

Ситуация и впрямь казалась безвыходной. Ведь именно сегодня благородный рыцарь наконец-то добился расположения прекрасной герцогини, чудесного цветка Англии.

В записке, которую утром принесла молоденькая служанка, было всего лишь две строчки, написанные самой прекрасной из всех ручек, которые когда-либо существовали на земле.

О, эти тонкие бледные пальчики. Ради них благородный сэр Гэвин был готов с легким сердцем пожертвовать своей жизнью.

Ну а что касается остальных прелестей герцогини…

– Ах, какое вероломство, какое вероломство… – с чувством причитал рыцарь, с нескрываемой неприязнью глядя на кающегося слугу.

Затем сэр Гэвин достал из-за пояса свёрнутую записку и, развернув её, в очередной раз прочитал в лунном свете греющие душу строки:

«Сегодня в полночь я ваша! Северная башня, третье окно с балконом». И подпись.

Сэр Гэвин шумно вздохнул, поднося письмо к забралу шлема. Листок бумаги тонко благоухал.

Решение созрело мгновенно.

Ведь до полуночи ещё есть время!

– Гийом!

– Да, господин.

– Отправляйся обратно на постоялый двор.

– Как, прямо сейчас?!!

– Ну да, возьмёшь лютню и сразу сюда.

– А без лютни никак?

– Никак! – Рыцарь гневно тряхнул плюмажем на шлеме. – Я приготовил для леди чудесные строки, и я исполню их, чего бы мне это ни стоило.

Оруженосец тоскливо поглядел на залитое лунным светом небо:

– Скоро полночь… в городе, должно быть, неспокойно.

– Только не говори мне, что ты трусишь.

– Вам легко рассуждать, вы вон весь в доспехах с ног до головы.

– Так, значит, ты отказываешься возвращаться? – В голосе сэра Гэвина послышались зловещие нотки.

– Нет… – Слуга на всякий случай попятился. – Но если бы вы мне одолжили свой меч «Дюренталь».

– ЧТО-О-О-О?!!

Меч «Дюренталь» со звоном выскочил из ножен.

– Сэр, не оскверняйте достойный клинок! – Гийом в притворном ужасе закрылся руками. – Я не достоин такой великой чести.

– Боюсь, ты прав. – Благородный рыцарь бережно вернул меч в ножны. – Видишь, ты иногда меня доводишь чуть ли не до греха. Иди же и впредь не будь таким рассеянным.

Ну что ещё ему оставалось?

Гийом поклонился и мгновенно растворился во тьме.

Сэр Гэвин поправил забрало и тяжело присел на старое поваленное дерево.

Вокруг простиралась идиллическая сельская местность. Да, при свете дня тут был весьма милый пейзаж, но вот ночью, когда исчезали все краски, место казалось довольно зловещим.

Говаривали, что в полнолуние здесь на охоту выходят волколаки, а сейчас как раз была та самая ночь.

Благородный рыцарь внимательно посмотрел на круглое блюдце луны. Хоть бы облачко натянуло, так нет же, смотрит вниз, словно глаз прожорливого великана.

– Что за неуместные мысли?!! – с порицанием проговорил сэр Гэвин.

Мысли явно не соответствовали моменту.

Какие ещё волколаки, когда в замке неподалёку его ждала прекрасная леди.

Кстати о замке.

Тёмная громада владений герцога нависала над спящей деревенькой словно притаившийся коршун. Днём замок выглядел не намного симпатичней. Высокие башни, зловещие стены, сложенные из чёрного камня. Странное место выбрал для своей резиденции местный герцог.

Гийом не спешил возвращаться, и сэр Гэвин решил, пользуясь случаем, слегка смазать свои доспехи. Коленные чашечки в последнее время здорово скрипели, да и локтевой сустав на левой руке иногда заедало. Если так дело и дальше пойдёт, то он перебудит скрипом и грохотом всех местных жителей или, того хуже, собак.

Сняв с пояса верную маслёнку, благородный рыцарь принялся смазывать наколенники, насвистывая при этом весьма фривольную мелодию.

Когда он закончил с локтевым суставом, из темноты вынырнул запыхавшийся взмыленный Гийом. Противно дребезжащая лютня болталась у него за спиной.

– Молодец, успел до полуночи! – похвалил расторопность слуги благородный рыцарь. – Идем, думаю, подъемный мост уже опущен.

– Почему вы так в этом уверены? – с некоторой долей ехидства поинтересовался слуга, сплёвывая в придорожную пыль.

– Герцогиня весьма предусмотрительная женщина, вот увидишь, всё так и будет.

– А как насчёт десятка разъяренных стражников?

– С чего бы? Ведь герцога нет в замке.

– ???

– Иначе зачем герцогине назначать свидание именно сегодняшней ночью.

– Железная логика… – буркнул себе под нос Гийом.

– Что ты сказал?!!

– Говорю, что вам, конечно, виднее.

Подъемный мост и впрямь был опущен. Ровно горели факелы, освещая арку входа. Стражников нигде видно не было.

– Странно, – проговорил Гийом, с опаской заглядывая в тёмный зев арки. – Вам не кажется, что всё это как-то… подозрительно выглядит? Ведь вы совершенно не знакомы с герцогиней.

– Но я видел её на балу.

– Да, но, кроме вас, там ещё присутствовали триста человек. Неужели вы думаете, что герцогиня запомнила одного-единственного рыцаря. Хотя…

– Вот-вот! – торжествующе заметил сэр Гэвин.

«М-да, – угрюмо подумал Гийом, – в доспехах там был только один ненормальный».

Двор замка выглядел таким тёмным, что тьму, казалось, можно зачерпывать руками.

– Не нравится мне всё это, – в который уже раз пробормотал себе под нос верный оруженосец. – По-моему, нас хотят впутать в какую-то весьма скверную историю.

– Тихо, считай башни.

– М… м… м… по-моему, нужная нам – вон та, с конусообразной крышей.

Залитые лунным светом башни напоминали пальцы гигантской раскрытой ладони.

То и дело спотыкаясь и наталкиваясь друг на друга в темноте, они добрались до нужного места.

Внезапно окно северной башни мигнуло, залившись ровным жёлтым светом.

– Она там, она ждёт меня! – Сэр Гэвин заметно приободрился. – Скорее, где моя лютня?

Скрепя сердце слуга с обречённым видом передал благородному господину задребезжавший инструмент.

Сэр Гэвин снова поправил забрало и с воодушевлением ударил по струнам. Звук вышел до неприличия громким, разнесясь эхом по внутреннему двору замка.

Гийом непроизвольно вздрогнул, нервно оглядываясь по сторонам.

Благородный рыцарь снова ударил по струнам, но запеть так и не успел, ибо сверху прямо на его шлем с грохотом упало железное грузило с привязанной к нему верёвкой.

Выронив лютню, сэр Гэвин обхватил голову руками.

– Господин, с вами всё в порядке?!! – В голосе слуги ощущалась искренняя тревога.

– Что?!! Говори громче, Гийом, я тебя не слышу.

– Тут верёвка! Мы действительно не ошиблись.

– Что? А… верёвка… очень хорошо… очень…

Сэр Гэвин попробовал веревку на прочность и, ухватившись за толстый ворсистый конец, произнёс:

– Я готов!

То, что произошло вслед за этим, напугало Гийома ещё больше, нежели совершенно безлюдный ночной замок.

Верёвка мгновенно натянулась, и сэр Гэвин ласточкой взлетел к каменному балкону.

– Берегите голову, господин… – только и успел крикнуть ему вслед заботливый слуга.

С какой же силой кто-то там наверху должен тянуть веревку, чтобы легко оторвать от земли рыцаря в полном комплекте боевых доспехов?

Задачка казалась не из простых.

Но времени на размышления не оставалось, сэр Гэвин был уже наверху, гордо восседая на перилах крохотного балкона.

В проёме светящегося окна появился бледный женский лик.

Женщина сделала нетерпеливый жест, приглашая рыцаря внутрь.

Сэр Гэвин попытался отвесить герцогине поклон, но при этом чуть не вывалился с балкона вниз. Видя такое дело, Гийом в ужасе отпрянул в сторону, ибо прекрасно понимал, чем подобное падение могло для него завершиться.

А сэр Гэвин был уже в спальне леди, недоумённо оглядываясь по сторонам. Вроде спальня как спальня, но что-то определённо настораживало. Огромная под пёстрым пологом кровать, туалетный столик, тяжёлая дубовая дверь.

– Ну что же вы? – кокетливо прощебетала герцогиня. – Смелее, кажется, в своём письме вы упоминали, что сочинили в мою честь стихотворение.

– Да, оду… небольшую… – смущённо донеслось из-под забрала.

– Я бы с удовольствием её послушала.

– Но у меня нет при себе… лютни… она… гм… осталась там… внизу…

– Не обязательно петь… вы можете и прочесть мне её. В любом случае ведь это стихи.

– Конечно же, стихи… – Взгляд рыцаря лихорадочно метался по комнате.

Вот она, аномалия!

Зеркала у дамского столика не было.

Вернее, была лишь деревянная рама, а само зеркало кто-то аккуратно вынул.

«Какой в этом смысл? – лихорадочно соображал сэр Гэвин. – Почему меня должно это волновать?»

Но отсутствие зеркала волновало.

Ещё как.

Герцогиня тем временем с нетерпением ждала стихов, но, как назло, из головы рыцаря вылетели все заранее приготовленные строки.

«Кто же затащил меня на балкон? Неужели сама герцогиня? Спросить? Право, так неудобно… Сила страсти, конечно, велика, но не до такой же степени. Я, конечно, был без верного коня. Но даже без него вешу немало…»

– Почему вы молчите?

Из неприятной ситуации следовало немедленно выпутываться.

– Я… мнэ-э-э-э… настолько поражён вашей красотой и грацией, что… забыл все строки… Вы так прекрасны… Я почти лишился дара речи, когда увидел вас в этих кружевах. Вы просто… восхитительны… Вы само совершенство…

– Как жаль… – Герцогиня была искренне расстроена.

– Сейчас-сейчас… – Лицо рыцаря залила краска, но, к счастью, верный шлем скрывал его смущение. – Кажется, там были такие строчки… Цветок лазурный, эхо водопада, твои объятия мне слаще яда. Уста горят, как пламенный топаз, как можно вынести отказ от столь прелестной феи. О нет, лишь смерть в бою способна вылечить ту рану…

– О, как прекрасно…

– Но это ещё далеко не всё… возможно, позже я вспомню и остальные строчки…

Герцогиня кокетливо одернула кружева на длинном белоснежном одеянии, затем подошла к кровати, медленно откидывая расшитое золотом покрывало:

– Вот здесь всё и произойдёт.

Благородный рыцарь шумно вздохнул:

– Значит, здесь.

Многозначительно поглядывая на сэра Гэвина, леди вплотную приблизилась к нему.

– Давайте я помогу вам снять ваши великолепные доспехи.

– А это необходимо?

– Однако вы шутник…

– Гм…

– Скорее, разве вы не видите, я сгораю от любви!

По бледному лицу герцогини было трудно определить степень её возбуждения. Скорее наоборот, мертвенная бледность никак не вязалась с порывом безудержной страсти, в чём так старалась убедить сэра Гэвина прекрасная леди.

– Как же снимаются все эти штуки? – Герцогиня провела маленькой ладошкой по полированной поверхности груди рыцаря.

Сер Гэвин задышал неровно, с присвистом.

Рука привычно потянулась к кожаному кармашку на поясе, где висел инструмент.

Инструмента не было.

– Что такое? – удивилась герцогиня, почувствовав, как сер Гэвин напрягся.

– Нет румпель-шлихтера!

– А что это?

– Особый ключ, без него мне не снять доспехов.

– А как же мы…

– Право, не знаю, мне так неловко. Во всём виноват мой слуга.

Повернувшись к окну, благородный рыцарь поспешно выбрался на балкон:

– Гийом!!!

Тишина.

– Гийом, отзовись! Странно, куда же он запропастился…

Сокрушённо качая головой, сэр Гэвин вернулся к герцогине, с которой стали происходить странные перемены.

– Ну что же ты?!! – хриплым голосом произнесла она, хватая благородного рыцаря за пояс. – Где же твоя потайная дверка?

– Какая дверка? – слегка заикаясь, удивился сэр Гэвин.

– Примерно такая, но с противоположной стороны! – С неожиданной силой развернув его, герцогиня указала на заднюю часть доспехов.

– Ну, эта… – слегка смутился рыцарь. – Она совсем для иных целей.

– И другой нет? – уточнила леди.

– Другой нет, – подтвердил сэр Гевин.

– Ах так… – Отскочив к кровати, женщина странно затряслась, на глазах уменьшаясь в размерах.

Ошарашенный происходящим рыцарь зачарованно смотрел, как прекрасная леди длинными когтями срывает с себя одежду.

Когтями?!!

И тут до него наконец дошло.

– Волколака!!! – Страшное слово, казалось, само по себе сорвалось с благородных уст, в панике запорхав по зловещей комнате.

Мохнатый монстр смотрел на сэра Гэвина кроваво-красными маленькими глазами, изготовившись к прыжку.

– Отведай же, богомерзкое отродье, благородной стали моего верного меча «Дюренталя»!

Волколака прыгнула.

«Дюренталь» так и остался в ножнах, столь стремительным было нападение монстра.

Сэр Гэвин попытался увернуться, но тщетно. Кувырок – и вместе с ревущим чудищем они полетели вниз, выпав прямо в открытое окно. Чудовищные когти бесполезно скребли полированный металл доспехов, который оказался волколаке не по зубам.

Падение вышло неудачным. Благородный рыцарь погрузился по колени во влажную землю. Это была ловушка. Сэр Гэвин попытался выхватить «Дюренталь», но безуспешно, ножны меча также вошли в землю на добрый локоть.

Не везет, так не везёт.

Скатившаяся с него при ударе о землю волколака снова бросилась в атаку, целя когтями прямо в смотровую щель рыцарского шлема. В отличие от несчастного сэра Гэвина бестия прекрасно видела в темноте.

«Вот и пришёл конец моим славным подвигам, – с противоестественным безразличием подумал благородный рыцарь. – А ведь сколько ещё незавершённых дел осталось, сколько обездоленных и убогих ждут моей помощи. Но нет, напрасно вглядываются они в горизонт, щуря свои подслеповатые глаза, не едет ли там защитник на боевом коне, давший клятву оберегать их до последней капли крови. Вот она, злая насмешка судьбы».

Оскал разъяренной волколаки и впрямь напоминал усмешку. Пахло от монстра довольно необычно – мокрой шерстью и тонким ароматом женских духов.

Странный звук внезапно пробился сквозь глухое рычание и скрежет ужасных когтей.

Этот звук был определённо знаком сэру Гэвину.

Он повторялся снова и снова, и благородный господин узнал его. Ни один рыцарь, даже находясь на краю гибели, никогда не смог бы спутать этот звук с каким-нибудь другим, ибо так мог трубить только боевой рог другого рыцаря, спешащего на помощь своему товарищу, попавшему в беду.

Протяжный звук был определённой частоты. И сердце сэра Гэвина переполнила волна радости, ибо он узнал боевой рог прославленного сэра Бонифация.

О лучшей помощи он не мог сейчас и мечтать.

Ах, сэр Бонифаций, как же вы вовремя!

Яркий свет десятка факелов залил двор замка.

Волколака резко обернулась, увидев вооруженных вилами людей, затем жутко оскалилась и, задрав к небу уродливую морду, протяжно завыла.

– Не трож-ж-ж… – гулко проревел ворвавшийся во двор рыцарь на мощном коне. – Дьявольщина!!! Она моя!!!

Крестьяне поспешно убрались с дороги, ибо связываться с загнанной в угол волколакой никому из них не хотелось.

Огромная алебарда со свитом рассекла воздух.

Волколака прыгнула и… раздвоилась. Куски мерзкой плоти рухнули на землю, заливая её горячим багрянцем.

Громко всхрапывающий конь остановился, и всадник тяжело спрыгнул на землю.

– Сэр Гэвин!

– Сэр Бонифаций!

– Рад, сэр Гэвин, что вы учтиво дождались меня и позволили собственноручно расправиться с мерзкой тварью.

– Сэр, сейчас я как никогда раз лицезреть вас.

– Взаимно, дружище. Но позвольте полюбопытствовать, как вас угораздило оказаться в это время суток в замке местного герцога?

– Гм… – кашлянул сэр Гэвин, с удовольствием рассматривая своего спасителя.

Сэр Бонифаций был хорош, этакая закованная в железо гора. Под два метра ростом, он к тому же был довольно упитанным господином, так что доспехи для него приходилось выковывать особые, учитывая значительное брюшко, с каждым годом увеличивающееся в размерах. Этот рыцарь был страшен в бою, обладая несокрушимым ударом, которым он только что раздвоил волколаку. Однако сэр Бонифаций страдал одной слабостью, часто предпочитая сражению обильную трапезу.

Проигнорировав заданный вопрос, сэр Гэвин поднял забрало и дружелюбно улыбнулся:

– Смею надеяться, что я не оторвал вас от обильного ужина или, того хуже, сладкого сна.

– Что вы, сэр Гэвин, – рассмеялся сэр Бонифаций. – Я как раз собирался наведаться в местную деревню, где в полнолуние, по слухам, пропадают люди, и тут… о чудо… встретил вашего слугу, которого поначалу принял за упыря, так бледен был в тот момент молодой человек.

– Он бежал? – решил на всякий случай уточнить сэр Гэвин, заметно мрачнея.

– Кто?!!

– Мой слуга.

– Быстрее горной лани, преследуемой стаей волков.

– И что бы было, не окажись вы у него на пути?

– Ну, полагаю… – Сэр Бонифаций замялся. – Он побежал бы дальше, чтобы позвать кого-нибудь на помощь.

– Простите, а где именно вы его встретили?

– В тот момент я подъезжал со стороны леса к деревне.

«Всё ясно, – мрачно подумал сэр Гэвин, – мерзавец бросил меня одного, спасая свою жалкую шкуру. Если бы не эта случайная встреча…»

Заполнившие двор крестьяне в страхе обступили дымящиеся останки волколаки. Те, кто посмелее, тыкали мёртвого монстра вилами, с изумлением глядя, как ядовитая кровь разъедает железо.

– Позвольте предложить вам свою руку! – Сэр Бонифаций с прячущейся в густой бороде улыбкой наклонился, чтобы помочь выбраться из земли сэру Гэвину.

Сэр Гэвин благодарно принял помощь.

Сэр Бонифаций поднатужился, но тщетно, ноги сэра Гэвина так и остались по колено в земле.

– М-да… – Сэр Бонифаций задумчиво подёргал себя за длинный ус. – Так дело не пойдёт… что и говорить, не повезло, так не повезло…

Сэр Гэвин приуныл, но тут разглядел среди крестьян бледную физиономию слуги.

– Гийом!!!

Гийом попытался затеряться в толпе, но был тут же настигнут сэром Бонифацием и приведён к попавшему в беду господину.

– Мерзавец, ты снова оставил меня в трудную минуту!

– Но ведь я предупреждал вас, – жалобно произнёс оруженосец. – Разве я не говорил вам, господин, что здесь что-то не так? Люди пропадают в окрестностях замка, вой странный по ночам слышен.

– А почему ты решил, что я об этом не знал?

– Ну… я…

– Я прекрасно был осведомлён обо всех этих ужасах и потому специально завязал романтическое знакомство с герцогиней, чтобы проникнуть в стан предполагаемого врага. Это был мой самый хитрый план из всех хитрых планов, когда-либо придуманных мною, а ты так ничего и не понял. Я осознанно шёл на риск, иначе было нельзя.

– Ну раз так… – Слуга замялся. – А я думал, что вы действительно влюбились в герцогиню.

– Ещё чего, – фыркнул рыцарь, – надеюсь, ты заметил, что она немного не в моём вкусе.

Обернувшись, Гийом посмотрел туда, где лежали останки волколаки.

– Ну да… столько шерсти и эти когти… эта леди явно не ваш тип женщин…

Сэр Бонифаций оглушительно рассмеялся, да так неожиданно, что крестьяне бросились врассыпную.

– Знаете, Гэвин, а ваш оруженосец – отличный парень… – И сэр Бонифаций дружески хлопнул Гийома по спине.

Не удержавшийся на ногах слуга свалился на землю.

– Парень-то отличный, – согласился сэр Гэвин, – вот только бежал почему-то мимо деревни в направлении леса.

– Неправда, – воскликнул оруженосец и уже было приготовился произнести оправдательную речь, но, наткнувшись на озверевший взгляд своего господина, умолк, поспешно проглотив язык.

– Так-то лучше, – кивнул сэр Гэвин, – а теперь следует подумать, как мне выбраться из этой нелепой ловушки. Сэр Бонифаций, какие у вас на этот счёт предложения?

– Какие предложения? – Похоже, вопрос застал сэра Бонифация врасплох.

Огромный рыцарь ещё яростнее принялся дёргать правый ус.

– Ну, можно использовать тягловых животных. К примеру, ослов или… мою лошадь.

– И как же вы собираетесь их использовать?

– Обвяжем вас за плечи верёвкой, другой конец – к лошади… ну и…

– Уж очень сильно смахивает на дыбу, – кисло усмехнулся сэр Гэвин. – Есть другие предложения?

Гийом робко поднял руку.

– Ну, говори, чего ты там придумал?

– Можно перерезать ремни и снять нижнюю часть доспехов, – осторожно предложил оруженосец, – таким образом вы легко сможете освободиться.

– Ты предлагаешь мне оставить в земле часть моих доспехов и предстать перед простолюдинами в неподобающем виде?

Возмущению сэра Гэвина не было предела.

Простолюдины, насмотревшись на мёртвую волколаку, теперь с интересом обступили попавшего в ловушку рыцаря, гадая, чем всё это в конце концов закончится.

– Твоё счастье, что «Дюренталь» сейчас недоступен, а то бы я поучил тебя уму-разуму!

Гийом повернулся к сэру Бонифацию, ожидая получить какую-нибудь поддержку.

– А парень головастый! – хмыкнул в бороду сэр Бонифаций. – Думаю, в его предложении есть некоторый смысл.

– Но как же… – Сэр Гэвин с отчаянием обвёл взглядом столпившихся вокруг крестьян.

– Эту проблему мы как-нибудь решим, – пообещал сэр Бонифаций и, сняв с пояса боевой рог, с силой подул в него.

Крестьян как ветром унесло.

Даже Гийом и тот попытался было бежать, но, увидев гнев во взгляде господина, устыдился своего опрометчивого порыва.

Когда топот нескольких десятков ног затих, сэр Бонифаций вернул боевой рог на пояс и с удовлетворением осмотрел валяющиеся на земле факелы.

– Но как вам это удалось? – с некоторой долей восхищения спросил сэр Гэвин, снизу вверх глядя на спасителя своей чести.

– Что удалось?

– Так здорово сымитировать вой вышедшего на охоту волколака.

– А разве я его сымитировал?!! – безмерно удивился сэр Бонифаций.

– В таком случае кто же завыл в тот момент, когда вы поднесли к губам боевой рог? Причём завыл так, что заглушил даже ваш знаменитый боевой клич.

Краска снова отхлынула от лица порозовевшего было на холодном ветру оруженосца.

Дрожащая рука Гийома указывала за спину сэра Бонифация.

Сэр Бонифаций недоумённо обернулся.

В тени входной арки замка стоял огромный волколак. Белая пена капала из оскалившейся пасти на деревянный истёртый тысячами ног настил моста.

– Это герцог… – с протяжным стоном выдохнул Гийом, кидаясь к по-прежнему свисающей с балкона башни верёвке.

Глава вторая

– Весьма расторопный молодой человек, – задумчиво произнёс сэр Бонифаций, глядя, как оруженосец сэра Гэвина стрелой взлетает по верёвке прямо к спасительному окну.

Сэр Гэвин смущённо кашлянул, напоминая другу о своём присутствии:

– Не могли бы вы…

– О да, конечно, – спохватился сэр Бонифаций и, наклонившись, перерезал ремни, удерживающие нижнюю часть доспехов попавшего в ловушку рыцаря.

Волколак не спешил нападать, с откровенной ненавистью изучая добычу.

– Думаете, он знает, что произошло с его супругой? – спросил сэр Гэвин, грустно рассматривая видавшее виды исподнее.

Нижняя часть доспехов, к сожалению, намертво застряла в земле, хотя в ней уже и не было благородного рыцаря.

– Простите, вы это о ком? – удивился сэр Бонифаций.

– О той милой зверушке! – И сэр Гэвин указал на глухо взрыкивающего волколака.

– Полагаю, что предчувствует.

– Думаете, она… оно… тьфу ты… он возжаждет мести?

– Вне всякого сомнения, – кивнул сэр Бонифаций. – Посему настоятельно попрошу вас не вмешиваться. Сейчас мы выясним, на чьей стороне правда.

И с этими словами сэр Бонифаций поднял с земли верную алебарду. Однако алебарда теперь таковой не являлась. Заострённая часть оружия оплавилась, почернев и застыв на деревянной рукояти бесформенными сгустками.

– Дьявольщина!!! – воскликнул поражённый до глубины души сэр Бонифаций, и в этот самый момент волколак двинулся с места, медленно войдя во двор замка.

– Остаётся лишь один достойный выход, – грустно произнёс сэр Гэвин, имея в виду свисающую верёвку.

В проёме окна появилась перекошенная физиономия Гийома. Слуга многозначительно жестикулировал, призывая благородных рыцарей немедля присоединиться к нему.

– Позорно бежать?!! – воскликнул сэр Бонифаций. – Ни за что!

– В таком случае позвольте мне любезно предложить вам свой меч «Дюренталь»! – И сэр Гэвин принялся отстёгивать ножны.

– Нет, что вы, что вы… право, не стоит, – смутился сэр Бонифаций. – Я ни за что не приму такой жертвы с вашей стороны. Ведь это фамильная ценность знаменитого рода. А что, если я нанесу чудесному оружию какой-нибудь урон, сражаясь с богомерзким отродьем? Лишь члены вашей семьи могут прикасаться к родовому оружию, разве не так?

– Всё так и есть, – грустно подтвердил сэр Гэвин. Волколаку надоело выжидать, и он, рванув с места, прыгнул.

Сэр Бонифаций развернулся и, выпятив широкую грудь, встретил монстра всей мощью закованного в броню тела.

Врезавшись в блестящий живот рыцаря, волколак громко взвизгнул, кубарем отлетев в противоположный конец двора.

– Вот так! – довольно констатировал сэр Бонифаций, осматривая свой блестящий живот. – Даже маленькой вмятины не осталось.

– Всё это, конечно, хорошо, сэр, но не пора ли нам присоединиться к моему оруженосцу?

Волколак подозрительно быстро пришел в себя и уже готовился к повторному нападению.

Гийом, свесившись с балкона, крутил пальцем у виска, его губы беззвучно шевелились.

– Хорошо, так уж и быть, я поднимусь наверх! – наконец сдался сэр Бонифаций. – И то только потому, что вы, мой друг, потеряли важную часть ваших доспехов, в противном случае…

– Да скорее же!!! – нетерпеливо донеслось сверху.

Сэр Бонифаций неуверенно переступил с ноги на ногу.

– После вас, благородный Гэвин.

– Ну что вы, что вы… полагаю, именно вы должны подняться первым.

– Ни за что, ведь ваш род древнее моего…

– Тем более как старший я уступаю вам место…

– Это большая честь, но вынужден вам возразить, что…

Волколак снова прыгнул.

Сэр Бонифаций стоически принял этот удар и, лишь слегка поведя могучими плечами, сбросил монстра на землю.

– Скорее же, мой друг, оставим споры на потом…

Не уступая в проворстве своему слуге, сэр Гэвин стремительно поднялся по верёвке, запоздало вспомнив, что светит накрахмаленными подштанниками на всю округу.

– Ну наконец-то… – с облегчением вздохнул Гийом, втаскивая господина в комнату.

Снизу донёсся яростный рык и благородная ругань сэра Бонифация.

– Ах ты, негодяй, презренное исчадие, гнусное порождение чёрной магии, безмозглый вызов добродетели…

Сэр Гэвин посмотрел вниз.

Сэр Бонифаций раскачивался на натянувшейся, словно струна лютни, верёвке.

Волколак намертво вцепился в железную ногу рыцаря и расцеплять челюсти явно не собирался.

Но сэр Бонифаций и тут не сплоховал. Выхватив свободной рукой стилет, он двумя точными движениями рассёк ремни, удерживающие на правой ноге железный сапог.

Волколак с протяжным воем свалился на землю.

Воодушевленный очередной победой сэр Бонифаций снял с шеи боевой рог и пронзительно в него протрубил.

– Скорее беритесь за верёвку! – крикнул Гийом, и они общими усилиями втянули благородного рыцаря в покои герцогини.

– Дьявольщина! – Сняв шлем, сэр Бонифаций вытер взмокшее чело рукой. – А где же моя лошадь?

– Наверное, сбежала вместе с крестьянами, заслышав вой, – предположил Гийом, вглядываясь во тьму замкового двора.

Оброненные крестьянами факелы потухли, и различить что-либо внизу было невозможно. Но волколак определённо бродил где-то там. Оруженосец присмотрелся повнимательнее, различив во тьме два злобных светящихся глаза.

– Ну как? – вяло поинтересовался сэр Гэвин, присев на краешек кровати.

– Живехонек, зараза!

– Очень жаль, очень…

– Волколака не так-то просто убить, – со знанием дела произнёс сэр Бонифаций, недовольно рассматривая свою босую ногу.

Потеря была невелика по сравнению с потерей сэра Гэвина, но всё же… обидно как-то.

– А как же ваша алебарда?!!

– Алебарда была смазана особым настоем из цветов молочая! – пояснил сэр Бонифаций. – Мне один алхимик продал это зелье, способное противостоять злым чарам.

– Весьма предусмотрительное приобретение! – согласился сэр Гэвин.

– Не нравится мне эта дверь, – хрипло заявил Гийом, с большим подозрением изучая спальню.

– Понял твою мысль! – кивнул сэр Гэвин. – Сэр Бонифаций, боюсь, мне понадобится ваша помощь.

Сэр Бонифаций оживился:

– Всегда готов помочь благородному другу…

Поднатужившись, рыцари сдвинули с места кровать, забаррикадировав таким образом входную дверь.

В очередной раз побледнев, Гийом отшатнулся к окну.

– В чём дело? – недовольно поинтересовался сэр Гэвин, но тут и сам увидел, что так напугало впечатлительного оруженосца.

Там, где стояла роскошная кровать, лежал скелет в ржавых рыцарских доспехах. В руках скелет сжимал сломанный черенок двуручного меча.

Благородные рыцари подошли ближе.

– Узнаю этот герб! – Сэр Бонифаций указал на нагрудник мёртвого рыцаря. – Да это же сэр Ванифантий Неотразимый. Подумать только, значит, в его послужном списке побывала и герцогиня.

– Пожалуй, это была последняя женщина в веренице его любовных побед, – язвительно заметил сэр Гэвин.

– Ну да, – кивнул сэр Бонифаций, – по-моему, это очевидно.

– Сэр Ванифантий? – удивлённо переспросил Гийом. – Никогда не слышал о таком.

– И неудивительно, – рассмеялся сэр Бонифаций. – Ведь все его главные победы происходили на женском фронте, вместо турнира – роскошное ложе, вместо боевого копья…

И, не закончив фразы, сэр Бонифаций сильно смутился.

– Во всяком случае, – наставительно заметил сэр Гэвин, – сэр Ванифантий погиб как настоящий рыцарь, не выпустив из рук верного меча.

– Давайте же почтим память своего преждевременно ушедшего из жизни собрата, – пафосно предложил сэр Бонифаций, и, склонив головы, рыцари в почтении застыли над покойным.

«Что за ерунда? – подумал раздражённый поведением благородных господ Гийом. – Судя по слою пыли, он пролежал здесь не меньше сотни лет».

Снаружи раздался полный голодной злобы вой волколака.

Рыцари вздрогнули.

– Герцог требует отмщения! – предупредил своего друга сэр Гэвин.

– Полагаете, он вызывает меня на честный поединок? – удивился сэр Бонифаций.

– Не думаю, что поединок в этих условиях получится честным.

– Что ж, – кивнул сэр Бонифаций, – в таком случае подождём утра, когда шансы сравняются.

– В смысле? – не понял Гийом.

– С рассветом, – пояснил сэр Бонифаций, – герцог вновь обратится в человека, и тогда он сможет держать ответ за все свои гнусные злодеяния.

– А почему в комнате герцогини убрано зеркало?

– Волколак в облике человека не любит зеркал. – Сэр Бонифаций зевнул, деликатно прикрыв рот кольчужной рукавицей. – Вместо человека в зеркале отражается его настоящая мерзкая сущность.

До рассвета оставалось совсем чуть-чуть.

Сэр Гэвин с верным оруженосцем по очереди дежурили у окна, вглядываясь в неторопливо светлеющее небо. Сопровождал их вынужденное бодрствование взрыкивающий храп сэра Бонифация, развалившегося на роскошной кровати герцогини…

Сэр Бонифаций проснулся как раз в тот момент, когда в соседней деревне громко пропел первый петух.

– Ну как там герцог? – поинтересовался пробудившийся рыцарь, потягиваясь и скрипя начищенными до блеска доспехами.

– Ничего не видно, – ответил Гийом, – туман обычное дело в это время года.

– По-моему, нам в самый раз спуститься, как вы считаете, сэр Гэвин?

– Весьма своевременная мысль, – с лёгкостью согласился благородный рыцарь.

Отодвинув кровать, они с осторожностью отворили дверь, ведущую в коридор с закрученной спиралью лестницей.

Внизу и впрямь клубилась молочная кисея и было довольно холодно.

– Гийом, пойдёшь первым!

– Но…

– Никаких но, делай как я сказал!

– Нам нужно отыскать части наших доспехов, – напомнил сэр Бонифаций. – Нельзя возвращаться в город в таком виде.

Первыми они нашли доспехи сэра Гэвина. Рядом с ними лежала забытая всеми лютня.

Сломав инструмент, Гийом использовал деревянную деку как лопату.

Несколько томительных минут – и нижняя часть доспехов была не без труда извлечена из сырой земли.

Внутри уже успели поселиться две отвратительные жабы, которые решительно не желали покидать недавно обретённое укрытие.

– Только смотри не причини им вреда, – строго произнёс сэр Гэвин, видя, как оруженосец пытается выковырять несчастных рептилий при помощи сломанного наконечника от вил. – Ведь это могут быть заколдованные чернокнижником рыцари.

– Точно, – серьёзно кивнул сэр Бонифаций. – Вон та, с гнусным хриплым голосом, вылитый сэр Монтгомери Фламандский.

Жабы были благополучно изгнаны, и доспехи вновь защищали нижнюю часть тела благородного рыцаря, вернувшись на своё законное место.

Продвигаясь в тумане к воротам, наши герои неожиданно наткнулись на голого человека, лежащего на животе в глубокой грязной луже.

Голый человек был занятен, причём не только полным отсутствием элементарной одежды. Поражало не это, а торчащий (в том месте, где у обычных людей находился копчик) мокрый волчий хвост.

– Вот он, герцог! – торжественно объявил Гийом, опасливо тыкая безучастное ко всему тело ногой.

– Сэр, извольте объясниться! – громогласно потребовал сэр Бонифаций. – У нас к вам имеется не очень приятный разговор.

Но герцог никак не отреагировал на гневную тираду рыцаря.

Сэр Бонифаций побагровел.

– Сэр, я требую…

– Секундочку. – Осторожно обойдя лужу, Гийом присел рядом с погруженной в воду головой герцога.

– Ну что там? – с нетерпением спросил сэр Гэвин.

– По-моему, утоп!

– Какой бесславный конец! – Сэр Бонифаций сокрушённо покачал головой. – А ведь я так рассчитывал на поединок справедливости!

– Не судьба, – философски заметил сэр Гэвин, сочувственно глядя на друга.

Тем временем Гийом перевернул тело лицом к небу, и все увидели зажатый в челюстях покойного сапог сэра Бонифация.

– А вот и он! – обрадовался сэр Бонифаций, словно заново обретя давно потерянного друга.

За воротами замка их ждала целая толпа.

Местные жители из близлежащих деревень пришли поблагодарить своих спасителей.

Проникнувшись торжественностью момента, сэр Бонифаций решил произнести короткую речь.

– Жители деревень, сёл и предместий, – так начал благородный рыцарь, – поселяне и поселянки, ремесленники и прочий простой люд. Сегодня, да, именно сегодня ваши славные земли наконец были избавлены от зла, обретшего здесь приют много лет назад. Радуйтесь, ибо на страже вашего покоя всегда стоим мы, прославленные рыцари девяти круглых столов.

– Ура! – немного подыграл господам Гийом.

Но поселяне и поселянки почему-то не спешили радоваться.

Вперёд выступил дородный старец и, сняв дырявую шляпу, обратился к рыцарям:

– Как я понимаю, герцог с герцогиней мертвы.

– Всенепременно, совершенно мертвы, – улыбнулся в ответ сэр Бонифаций. – Мертвы, как заклёпки на моих боевых доспехах.

Старец сокрушённо покачал головой.

– Почему я не вижу ликования на ваших простых открытых лицах?!! – бесконечно удивился сэр Бонифаций и даже обернулся к сэру Гэвину, дабы тот разделил с ним его недоумение.

– Да, именно, – кивнул сэр Гэвин, положив правую руку на рукоять верного «Дюренталя».

Не исключено, что простой люд придётся поучить хорошим манерам.

– Кхе-кхе… – хрипло закашлялся старец, явно не зная, как подобрать нужные слова, дабы, не дай бог, не обидеть благородных рыцарей. – Всё дело в налогах.

– В налогах?!!

– Ну да, прежний-то герцог не был особо прижимист, три шкуры с нас не драл, торговлю поощрял, обмен там и прочее, а тот, что будет вместо него… Кто знает, как там всё повернётся.

– Но ведь он похищал ваших женщин, нападал во тьме на припозднившихся путников, топтал посевы, порочил славное имя плодородного края.

– Всё так, – мелко закивал старец, – но, по мне, это малое зло по сравнению с тем, что нас ждёт в будущем, когда сменится местная власть.

– Ну знаете ли… – От возмущения сэр Бонифаций, казалось, утратил дар речи.

Оскорблённый в лучших чувствах, он гордо прошествовал сквозь молча расступившуюся толпу и, взяв себя в руки, громко спросил:

– Кто видел, куда запропастилась моя лошадь?

Конопатый деревенский паренёк тут же подвёл к благородному рыцарю его могучего жеребца.

Потрепав коня по холке, сэр Бонифаций обернулся:

– Сэр Гэвин, вы со мной?

– Разумеется, с вами, сэр Бонифаций!

– Полагаю, на спине моей лошади найдётся место и для двух благородных рыцарей.

– А может, там найдётся место и для одного скромного оруженосца?!! – с надеждой спросил Гийом, которому не очень хотелось плестись обратно в город пешком.

Сэр Бонифаций не удостоил слугу ответом, и они с сэром Гэвином бодро поскакали в направлении наезженной дороги, едва виднеющейся в утреннем тумане.

– Ну вот, – грустно вздохнул оруженосец, – вот так вот всегда.

Затем он перевёл взгляд на лица обступивших его со всех сторон крестьян.

Лица эти ничего хорошего ему не обещали.

«Побьют, – мелькнула мысль – как пить дать побьют».

И на всякий случай вслух Гийом добавил:

– Я не с ними, я просто так мимо шёл…

Казалось, местные ему поверили, и парень с облегчением поспешил прочь.

Трактир, где остановились благородные рыцари, назывался «Чёрная рука». Странное, что и говорить, название, однако при беглом взгляде на вывеску всё сразу становилось ясно. К этой вывеске и в самом деле была прибита самая что ни на есть настоящая человеческая рука чёрного цвета.

Говаривали, что рука эта некогда принадлежала одному могущественному негроманту – злобному колдуну, держащему в страхе славные земли на протяжении нескольких веков, пока его не истребил благородный рыцарь со странным именем Куклуксклан Несокрушимый.

Но было то давно в глубокую старину, а рука так и осталась висеть, прибитая к вывеске, и иногда (опять же говаривали!) она демонстрировала проходящим мимо горожанам очень неприличные жесты весьма оскорбительного характера.

Может, и не врали слухи, кто его знает.

Желая убедиться в правдивости знаменитой легенды, сэр Гэвин, оставив сэра Бонифация дожидаться в трактире заказанного завтрака, вышел на улицу, где накрапывал небольшой дождик.

Утренние улицы в такой ранний час были пустынны.

Как объяснил ему трактирщик, следовало отойти от вывески ровно на восемь шагов и уставиться немигающим взглядом на прибитую к облезлой доске руку.

Так сэр Гэвин и поступил, скрупулезно отсчитав шаги и не мигая уставившись на усохшую конечность.

Прошло пять минут, десять…

Разочарованный сэр Гэвин уже было собрался вернуться в трактир, откуда распространялся дивный запах запечённых в тесте перепелов, как вдруг (о чудо!) чёрная рука ожила и, сжавшись в кулак, отставила вверх средний палец.

Лицо благородного рыцаря залила краска.

Что ж, он сам виноват, хотел убедиться и убедился. Как ни странно, городские легенды не врали, что само по себе редкость.

Вернувшись в трактир, сэр Гэвин попытался скрыть свой гнев, надвинув на лицо забрало и напустив на себя показную беззаботность.

– Ну что легенды? – усмехнувшись, поинтересовался сэр Бонифаций, насадив на длинный стилет хорошо прожаренное крылышко.

– Легенды не врут, – спокойно ответил сэр Гэвин и, чувствуя, что лицо уже остыло, со скрипом поднял забрало.

– Дьявольщина! – удивлённо воскликнул сэр Бонифаций. – Я готов был побиться об заклад, что всё это пьяные россказни местных завсегдатаев.

Дверь трактира скрипнула, и в помещение завалился намокший под дождём Гийом.

– Ну как? – Сэр Гэвин с нетерпением посмотрел на своего слугу.

– Я распорядился накормить и почистить вашу лошадь. Сказал конюху, что через несколько часов мы выезжаем.

– Молодец, а как там твой пони?

– Пони издох, – скорбно сообщил Гийом, с траурной миной на лице стягивая с головы широкополую шляпу.

– Как?!! – Сэр Гэвин даже привстал из-за обеденного стола.

– Несварение желудка! – сокрушённо развёл руками оруженосец. – А всё этот местный клевер. В конце осени он не так свеж, как летом или весной.

– Да-да, я тоже что-то слышал по этому поводу, – закивал сэр Бонифаций. – Кто-то наслал на местные луга порчу. Некоторые коровы, говорят, побесились и взяли в осаду резиденцию принца Альберта, что к востоку отсюда.

– И что принц? – учтиво поинтересовался сэр Гэвин.

– Устроил настоящую кровавую бойню, задействовав наёмную армию. Славная, говорят, вышла сеча. Кажется мне, что кто-то из местных колдунов весьма недолюбливает наследника. Впрочем, что нам их проблемы.

– И то верно, – согласился сэр Гэвин, приступая к обильной утренней трапезе. – Жаль твоего пони, Гийом, на чём же ты теперь будешь ездить?

Оруженосец невозмутимо пожал плечами:

– Что-нибудь да придумаю. – И он незаметно коснулся оттопыривающего бок кошелька, набитого звонкими монетами, вырученными на рынке за проданного пони.

– Что ж, я выделю тебе необходимую сумму для покупки новой лошади.

– Вы невероятно щедры, сударь. – Гийом учтиво поклонился.

И сэр Гэвин отпустил его вялым взмахом руки.

Когда оруженосец удалился, сэр Бонифаций лукаво посмотрел на товарища:

– Мерзавец наверняка продал свою лошадку, а деньги прикарманил. То-то у него глаза бегали, когда он рассказывал о внезапной кончине своего четвероногого друга.

– Я знаю, – кивнул сэр Гэвин, аккуратно обгладывая сочное крылышко, – таков уж его нрав. Ничего не поделаешь. Те, что были до него… поверьте, этот сущий ангел по сравнению с моими прошлыми оруженосцами.

– Сочувствую вам, друг, и советую при первой же возможности послать вашего верного слугу… ну, скажем, в пещеру к горным великанам… или нет, пусть лучше во время турнира послужит человеком, меняющим мишени… знаете ли, всякое может случиться.

– На досуге я обдумаю ваше предложение, – согласился сэр Гэвин, запивая мясо чудесным красным вином.

– Кстати о турнире! – спохватился сэр Бонифаций. – Я как раз искал вас, чтобы сообщить приятнейшую новость.

– Какую же?

– Прошло пять лет с того момента, когда в последний раз в славном городе Армелот со всех земель собирались рыцари на знаменитый Турнир Чести.

– Не хотите ли вы сказать…

– Да, мой друг, именно это я и хочу сказать. На прошлой неделе король Рутур через своих глашатаев объявил о том, что снова устраивает очередной турнир.

Сэр Гэвин с восхищением смотрел на сэра Бонифация.

– Пожалуй, это самая чудесная новость из всех чудесных новостей за последние несколько лет.

– Именно! Поднимем же кубки с вином в честь столь знаменательного события.

И рыцари торжественно выпили, закусив сладковатый напиток пирогами с капустой.

Каждый рыцарь мечтал участвовать в знаменитом Турнире Чести. Само участие уже было огромным событием для каждого защитника справедливости. Ну а победа…

О, об этом следует сказать отдельно.

Победитель турнира удостаивался чести называться самым главным поборником справедливости Англии. Ему вручали чудесные посеребренные доспехи и золотой, украшенный волшебной резьбой щит. Любая нечисть разбегалась, лишь завидев сияние заряженных могущественными чародеями доспехов, ну а магический щит на расстоянии истреблял всех богомерзких созданий.

Правда, с одним Рыцарем Справедливости вышел конфуз. Когда тот гостил в королевстве (его название лучше не упоминать), волшебный щит испепелил местного короля, что вызвало скандал и брожение в массах.

«Кто же правит нами?» – каждый в то время задавал себе этот важный вопрос, и с тех пор Рыцарям Справедливости стали выдавать щиты, заряженные против всевозможных нечестивцев лишь в половину волшебной силы.

Но даже не магические доспехи и оружие были главным призом победителю знаменитого турнира. Нет. Самым важным и таким желанным был поцелуй незамужней дочери короля Рутура принцессы Гарпии, которая пообещала выбрать себе мужа во время одного из Турниров Чести.

Пока что ни один рыцарь не смог пленить сердце красавицы, а ведь той уже было далеко за… Дабы не оскорбить незамужнюю леди, скажем немного по-другому, ей было шестнадцать лет и пятнадцать вёсен…

– Я меняю все свои планы! – торжественно заявил сэр Гэвин, хотя этих самых планов у него на самом деле не было.

Главное в данной ситуации – поскорее убраться из города, где он задолжал нескольким оружейным мастерам приличные суммы за починку своих великолепных доспехов.

Нет-нет, речь не шла о подлом побеге.

Упаси Боже, всего лишь небольшая отсрочка на непродолжительное время. Он всё вернёт, вот только… чуть позже.

Не объяснять же разъяренным деревенщинам, что рыцарь не может постоянно думать о низких земных потребностях, ведь в первую очередь его помыслы заняты высоким: прекрасные дамы, турниры, защита обездоленных.

К сожалению, все эти благородные занятия отнюдь не приносят дохода, а скорее наоборот – высасывают все монеты из далеко не бездонной казны сэра Гэвина.

Но победа на Турнире Чести может всё изменить.

В особенности если принцесса Гарпия во внезапном порыве чувств выберет его себе в мужья.

Сэр Гэвин так размечтался, что в своей рассеянности даже позабыл заплатить по счетам, с одухотворённым выражением лица покинув трактир.

Гийому же повезло меньше, и он сбежал от разъяренного трактирщика через окно, не забыв прихватить с собой дымящуюся баранью ногу, украденную на кухне в тот момент, когда один из поваров отгонял от чана с варящейся стряпнёй огромного наглого кота, сильно смахивающего (особенно усами) на сэра Бонифация.

Забрав у конюха свою лошадь и купив на местном рынке для Гийома престарелую рыжую клячу с чёрными подпалинами на боках, благородный сэр Гэвин в сопровождении сэра Бонифация тронулся в путь.

– Мы должны оповестить о предстоящем турнире наших верных товарищей, – рассуждал умиротворённый после сытного завтрака сэр Бонифаций. – Уверен, не до всех дойдёт радостная весть, и я считаю нашим долгом донести её до них в первую очередь.

– С кого начнём? – Сэр Гэвин напряг память, пытаясь припомнить своих старых друзей по давним походам, но лица расплывались серыми кляксами, а имена перекрутились в странный клубок из междометий и обрывочных фраз.

– Пожалуй… – Сэр Бонифаций на минуту задумался и, посмотрев на трясущегося на прихрамывающей кобыле Гийома, продолжил: – Начнём мы с сэра Дорвальда.

– Сэр Дорвальд Неистовый? – с натугой попытался вспомнить сэр Гэвин.

– Так его звали когда-то, – улыбнулся сэр Бонифаций, – во времена Шестого Крестового похода.

– И как же его зовут сейчас?

– Он принял новое имя. Сейчас оно звучит так – сэр Дорвальд Босые Пятки!

– Весьма странное имя. Вы уверены, что ничего не путаете?

– Я уверен в этом так же, как и в том, что меня зовут сэр Бонифаций Кентерберийский.

– Ну что ж, пусть будет сэр Дорвальд, почему бы и нет…

Глава третья

Легко сказать, трудно сделать.

Да-да, именно так, ибо никто не знал, где искать прославленного рыцаря, ставшего, по слухам, отшельником.

– Нужна помощь знатока! – мудро заметил сэр Бонифаций, когда рыцари в восьмой раз проехали мимо графства Тонбридж.

– Не кажется ли вам, дорогой друг, что мы… как бы помягче выразиться… – И сэр Гэвин защёлкал пальцами, ища подходящее слово.

– Ездим по кругу! – с готовностью подсказал сэр Бонифаций.

– Именно!

– Так и есть, дружище, так и есть…

– Какого же знатока вы имеете в виду?

– Ну конечно же, местного алхимика.

– Алхимика?!!

– Ну да, так теперь на новый манер называются всяческие там чародеи.

– А его услуги… гм… будут ли они нам по карману?

– Я знаю тут одного, он мой старый должник. Обслужит бесплатно. Недаром меня целый день тянет в это графство.

Маленький городишко Хэмбридж нашли без труда.

Местный алхимик жил в Башне Часа, куда и направили свои благородные стопы наши герои.

Однако, когда они прибыли на место, их ждало разочарование. Дверь, ведущая в башню, где обитал чародей, была накрепко закрыта, а у дверного колокольчика висело криво написанное объявление.

– Алхимик временно скончался! – прочёл сэр Гэвин и непонимающе посмотрел на сэра Бонифация.

Сэр же Бонифаций, задрав голову, с большим неудовольствием рассматривал закрытые ставни. Затем благородный рыцарь сорвал записку и тщательно её обнюхал, профессионально двигая крупным благородным носом.

– Ну и чем пахнет? – полюбопытствовал топчущийся за спинами у господ Гийом.

– Чернилами! – ответил сэр Бонифаций.

– Ну, естественно, чернилами, как это только вы догадались, поражаюсь вашей прозорливости…

Оруженосец переходил все грани дозволенного, но, к счастью, прославленные рыцари не обратили на дерзкие слова внимания.

– Чернила свежие! – продолжал свое исследование сэр Бонифаций, не прекращая обнюхивания. – Почерк Мэрдока. Странно.

– А что означает «временно скончался»? – спросил сэр Гэвин, который последние несколько минут честно пытался себе представить этакое несоответствие.

– То и значит, – буркнул себе под нос сэр Бонифаций, – мерзавец покинул материальный мир, но если он думает, что я не доберусь до него и по ту сторону, то сильно заблуждается.

– По-моему, там на крыше подзорная труба! – как бы невзначай заметил Гийом, ни к кому конкретно не обращаясь. – И направлена она как раз туда, откуда мы приехали.

– Теперь всё ясно! – Сэр Бонифаций в гневе отшвырнул записку. – Презренный обманщик заметил меня издалека и решил подло увильнуть от исполнения давнего долга. Нет уж, не выйдет…

И благородный рыцарь плечом вышиб хлипкую дверь.

Из тёмного проёма с противным писком вырвались летучие мыши, испугав впечатлительного Гийома.

– Вы как хотите, а я туда не пойду, – решительно заявил оруженосец. – Алхимик, конечно, не негромант, но тоже личность не самая приятная.

– Хорошо, останешься на улице, – согласился сэр Гэвин, – проследишь за лошадьми. И если одна из них за время нашего отсутствия внезапно издохнет от несварения желудка… пеняй на себя.

Гийом, как ни странно, смутился и поглубже надвинул на лицо широкополую шляпу.

– Вперёд, мой благородный друг, – торжественно скомандовал сэр Бонифаций, – я научу этого негодяя хорошим манерам.

Подъём в башню был стремительным, словно рыцари шли на штурм вражеского замка.

Сэр Гэвин ожидал встретить на своём пути всевозможные магические ловушки или, на худой конец, вероломно подпиленную ступеньку, но ничего такого не произошло. Либо магия алхимика давно исчерпалась, либо он просто не желал тратить свои силы на всякую ерунду вроде охранных заклятий.

«Хотя на летучих мышей потратился», – походя подумал сэр Гэвин, ибо вырвавшиеся на белый свет мышки тут же растворились в воздухе.

Дешёвые фокусы, такие подействуют разве что на потомственных ослов вроде его оруженосца.

Как ни странно, хозяин оказался дома, очень ловко устроившись в просторном помещении, расположенном на самом верху.

Чародей изображал усопшего, возлежа в пахнущем хвоей новеньком гробу.

– Как же мы вернём его к жизни?!! – оторопело спросил сэр Гэвин, с интересом рассматривая всевозможные полочки со снадобьями, минералами и жуткого вида жидкостями в стеклянных мензурках.

– Это мы мигом, это мы запросто… – фальшиво пропел сэр Бонифаций, с умилением глядя на «усопшего».

На деревянном полу сэр Гэвин обнаружил капли застывшего золота вперемешку с кляксами расплескавшегося свинца.

Местный алхимик наверняка был ещё и фальшивомонетчиком.

Интересно, в курсе ли тёмных делишек одного из своих подданных король?

– Мэрдок, старый прохвост, – так обратился к неподвижно возлежащему телу сэр Бонифаций. – Ты думал, что перехитришь меня… меня, грозу и ночной кошмар всяческих недотёп, полагающих, что они умнее благородного рыцаря, в жилах которого течёт голубая королевская кровь…

Услышав последнюю фразу сэра Бонифация, сэр Гэвин удивленно приподнял брови, узнав о своём друге много нового.

Но ведь и сам не без греха.

Какой же рыцарь не любит приврать по поводу своей родословной. Всё равно ведь ни за что не проверить. Герольды, они народ ненадёжный, золото любят, а вот исторической истиной брезгуют.

Ещё рыцари обожали привирать, когда дело касалось любовных побед, но тут уж порицать кого-либо смешно, все ведь свои, все всё хорошо понимают.

Хотя проверить неосторожно брошенное слово тут значительно проще, чем с родословной. Достаточно расспросить служанок якобы «покорённой» дамы…

– Мэрдок, собачий хвост, сейчас я буду воскрешать тебя из мёртвых!

Покойник и бровью не повёл.

– Что ж. – Сэр Бонифаций мрачно улыбнулся. – Сэр Гэвин!

– Да, мой друг.

– Потребуется ваша помощь!

– Всегда готов!

– Ничего другого я и не ожидал от вас услышать, – кивнул сэр Бонифаций. – Мне нужен пучок соломы.

Сэр Гэвин быстро обвёл взглядом стены, богатые на пучки всевозможных трав, наугад схватив какие-то высушенные стебельки.

– Такие подойдут?

– Великолепно, великолепно…

– Что дальше?

– Дальше я сам… – Сэр Бонифаций стянул с левой ноги алхимика маленький сапожок с закрученным кверху носком и вставил пучки непонятной травы между пальцами чародея. – Мэрдок, в последний раз предупреждаю, если ты не перестанешь валять дурака, то… горько об этом пожалеешь.

Ноль реакции.

– А вы уже делали когда-нибудь нечто подобное? – опасливо прошептал сэр Гэвин.

– В смысле?

– Ну, оживление мёртвых и прочее…

– О, я в этом деле большой мастер. Обучался сему искусству не у кого-нибудь, а у великого инквизитора Балониуса Сарабандского.

– Ну, раз такое дело…

– Не волнуйтесь, сэр Гэвин, всё будет в наилучшем виде…

И, сказав сие, сэр Бонифаций торжественно извлёк из-под доспехов маленькое огниво.

Чирк-чирк… и искорки побежали к пучкам травы, оживив синее пламя.

Сэр Гэвин снова засомневался, видя, как пламя разгорается всё больше и больше.

– А может, он всё-таки умер… – робко предположил благородный рыцарь и тут же ужаснулся своей мысли, ибо в этом случае получалось, что они жестоко глумились над покойным.

– Чушь собачья! – ответил сэр Бонифаций и тут же извинился: – Простите великодушно, мой друг, но иногда я бываю излишне резок…

Тяжёлый дым заволок комнату.

Сэр Гэвин вдохнул и…

– Сэр Бонифаций, посмотрите, какие у меня большие руки… кажется… кажется, я лечу… о боже, я уже под потолком… какая поразительная лёгкость…

Сэр Бонифаций неожиданно чертыхнулся и, вихрем промчавшись по помещению, распахнул настежь все окна.

Прохладный осенний ветер быстро очистил комнату от сладковатого приторного дыма.

– У вас удивительное везение, сэр Гэвин, – расхохотался сэр Бонифаций. – Благодаря слепому стечению обстоятельств вы взяли с полки пучок дурман-травы. Право же, какое нелепое совпадение!

От свежего воздуха головокружение мгновенно прошло, и сэр Гэвин почувствовал себя значительно лучше.

Значительно, но ещё не совсем.

– Сэр Бонифаций, должен вас предупредить, что… мне так неудобно… но у вас сзади растёт конский хвост…

Сэр Бонифаций дружелюбно подмигнул товарищу:

– Мужайтесь, дружище, сейчас всё пройдёт…

Алхимик продолжал безмятежно лежать. Мирская суета его по-прежнему абсолютно не трогала. Пламя погасло, сожрав весь пучок дурман-травы, не причинив пальцам колдуна ни малейшего вреда.

– Что ж, есть и другие средства… – с грустью проговорил сэр Бонифаций. – Как вы думаете, сэр Гэвин, что лучше: прижечь ему пятки или вырвать ноздрю?

– Я бы предпочёл ноздрю, – отозвался сэр Гэвин, ещё не совсем пришедший в себя после столь странных видений.

Но на сэра Бонифация внезапно нашло озарение. Вырвав из какого-то древнего фолианта страницу, он скрутил бумагу в трубочки и вставил по каждой в ноздри и в заросшие седыми волосами уши алхимика.

– Вам не кажется, что это несколько… слишком… – посчитал своим долгом заметить сэр Гэвин.

– После подобной процедуры немые у Балониуса Сарабандского обретали дар красноречия, слепые прозревали, а мёртвые оживали, выкладывая все прегрешения своего рода вплоть до самого древнего колена.

Снова чиркнуло огниво.

Загорелось пламя, к потолку пополз сизый дымок.

Но всё бесполезно.

Алхимик даже не шелохнулся. Сэр Бонифаций пребывал на грани отчаяния.

Такого фиаско он не ожидал.

Даже брови и густые волосы в ушах колдуна и те не обгорели.

– Ну что, наигрались?

Хриплый сварливый голос застал благородных рыцарей врасплох. Защитники обездоленных подпрыгнули на месте.

«Если это бестелесный дух, – быстро подумал сэр Гэвин, – то я прыгаю в окно».

Затем рыцари посмотрели на усопшего.

Усопший с укоризной глядел на своих мучителей.

– Ну, пучок дурман-травы перевели, это я ещё могу понять, – сварливо проговорил чародей, – но зачем вам понадобилось портить мой недавно начатый труд по белой магии?

Первым пришёл в себя сэр Бонифаций.

– Ага! – радостно воскликнул он. – Знаменитые средства Балониуса Сарабандского действуют.

– Дерьмо ваши средства, а Балониус Сарабандский редкостная сволочь.

Сэр Бонифаций лучезарно улыбнулся:

– Сквернословь-сквернословь, но запомни: от меня тебе так просто не избавиться.

– Это я уже понял, – грустно изрёк алхимик, выбираясь из гроба. – А я-то думал, вы ушли в очередной Крестовый поход.

– Размечтался… у нас к тебе дело.

– Ну, говорите, коль пришли.

– Нам нужно выяснить местонахождение одного рыцаря.

– Какого ещё рыцаря? – Алхимик раздражённо массировал затёкшую поясницу.

– Сэра Дорвальда.

– Если помогу, отвяжешься? – с надеждой спросил чародей.

– Мне не нравится твой тон, – холодно ответил сэр Бонифаций, – и то, как ты со мной разговариваешь, ну да ладно, добрый я сегодня… Если ты имеешь в виду под этим своим «отвяжешься» списание старого долга, то я готов снять с тебя все обязательства.

– Вот и отлично! – невероятно обрадовался алхимик и колченого побежал по комнате. – Где же он тут у меня завалялся?…

Поиски заняли где-то около часа. Чародей, поднимая тучу пыли, рылся на своих бесконечных полках, обнаруживая всё новые и новые вещи, которые когда-то потерял.

– О, смотрите, коренной зуб мудрости чёрного дракона, а я его разыскивал на прошлой неделе! Капли бессмертия! Я ищу пузырёк с ними уже сорок три года… Так вот где они на самом деле были!

Услышав о бессмертии, рыцари заметно оживились. Чародей же, выдернув деревянную пробку из маленькой тёмной бутылочки, лишь разочарованно чихнул.

– Вот же досада, всё испарилось, а формулу-то я уже позабыл. Интересно, успел ли я тогда глотнуть хотя бы каплю волшебного эликсира?

– Можем легко проверить! – щедро предложил сэр Бонифаций, выхватывая из-за спины купленную в оружейной лавке новенькую алебарду.

– Нет уж, спасибо, – скривился алхимик, отбрасывая пустой сосудик в сторону.

Заскучавший сэр Гэвин, надеясь на повторение чудесных видений, снова выдернул наугад из висящего на стене пучка трав несколько стебельков и, воспользовавшись огнивом, зажёг их, тайком у окна вдыхая чёрный дым.

Но долгожданного эффекта не последовало, лишь страшно запершило горло и заслезились глаза.

– Вот он! – громко воскликнул чародей, и сэр Гэвин поспешно выкинул чадящие травинки в окно.

В руках алхимик держал нечто напоминающее круглую человеческую голову, накрытую куском на редкость запыленной ткани.

– Что это? – с подозрением поинтересовался сэр Бонифаций, ожидая от хитрого прохвоста любой пакости. – Неужели магический шар?

– Нет, это намного лучше любого даже самого совершенного магического шара.

Чародей загадочно усмехнулся и, положив свою находку на заваленный мелко исписанными бумагами стол, стянул с круглого предмета грязную тряпку.

То, что предстало взорам благородных рыцарей, с трудом поддавалось вразумительному описанию.

Да, без сомнения, это была некая прозрачная емкость. Внутри находилось нечто, сперва принятое сэром Гэвином за кочан высохшей капусты.

Однако при более тщательном осмотре кочан оказался…

– Какая мерзость! – воскликнул сэр Бонифаций, отшатываясь от стола.

Внутри стеклянной емкости покоилась высушенная младенческая головка. Пшеничные волосики, маленький сморщенный нос, полоска рта, едва различимые прорези глаз.

– Знакомьтесь, это Йорик! – весело произнёс чародей. – Йорик, это твои новые хозяева!

– Что?!! – Сэр Бонифаций задохнулся от возмущения. – Что это за пакость?

– Это не пакость. – Казалось, алхимик смертельно обижен. – Это гомункулус или «мудрая голова», как кому нравится, и теперь он ваш.

– Ну и зачем он нам? – по-прежнему недоумевал сэр Гэвин, с отвращением разглядывая сморщенную мордашку.

– Как?!! – всплеснул руками чародей. – Разве вы не знаете? Ведь гомункулус даёт ответы на все вопросы!

– Так уж и на все? – засомневался сэр Бонифаций, по-новому взглянув на магическое существо.

– Клянусь своей подмоченной репутацией! – искренне воскликнул алхимик.

– И что нам с ним делать?

– Сперва Йорика следует оживить… – Чародей снова засуетился, погружаясь в бесконечные дебри полок. – Где же оно у меня тут было?…

– Что ты ищешь? – Сэр Бонифаций нетерпеливо прошелся по комнате.

– Разумеется, виски!

– Но зачем?!!

– Иначе нам его не оживить.

Початая бутылочка виски была благополучно найдена.

– Шотландское! – с гордостью сообщил алхимик и, немного отпив из узкого горлышка, удовлетворённо крякнул, затем снял со стеклянной ёмкости прозрачную крышку и плеснул немного прямо на голову Йорика.

Чудесная перемена произошла мгновенно, прямо на глазах у ошарашенных рыцарей.

Сморщенное личико задвигалось, маленькие губы раздвинулись, и гомункулус облизнулся. Глаза Йорика медленно раскрылись, с недоумением уставившись на чародея.

– А ну давай ещё! – неожиданно мощным басом потребовало магическое существо, сверля алхимика яростным взглядом.

– Да-да, конечно… – спохватился чародей, выливая прямо в жадно распахнутый ротик всю бутылку.

– Уф! – наконец фыркнул Йорик, и морщины на его мордашке как по волшебству разгладились, глаза повеселели, губы налились краской.

Даже волосики и те, казалось, выглядели заметно привлекательней.

– Мэрдок, старая жаба, – дружелюбно пробасил гомункулус, – кому на этот раз ты спихнул меня, злодейская твоя душа?

Алхимик торжественно указал на благородных рыцарей:

– Вот этим господам! Отныне они твои новые хозяева.

– Привет! – Йорик довольно безразлично скользнул взглядом по рыцарям. – Ты уже ознакомил их с правилами?

– Ещё нет.

– Так чего же ты медлишь, любитель высушенных жаб? Ознакомь поскорее, и пусть они меня уносят, дабы я больше никогда не видел твоей гнусной рожи.

– Как скажешь, Йорик, как скажешь…

Чародей бережно закрыл стеклянную ёмкость и под пристальным взглядом гомункулуса так обратился к рыцарям:

– Хорошенько запомните то, что я сейчас вам скажу. Потребности у Йорика скромные. Уверен, никаких хлопот у вас с ним не будет. Только не забывайте поить его спиртным и следите при этом, чтобы он, не дай бог, не захлебнулся. Что ещё?… Ах да, не забывайте, что ему две тысячи лет, несмотря на то, что выглядит он как младенец. Это очень древнее существо.

– Будем иметь в виду, – несколько угрюмо кивнул сэр Бонифаций, принимая у алхимика дар, оказавшийся на удивление тяжёлым.

– И вот ещё на всякий случай… – почему-то шёпотом добавил чародей. – Если он уж слишком сильно будет вам докучать, накроете колбу куском плотной ткани, он сразу же успокоится.

– Успокоится?

– Ага, спать будет.

– Ну что ж, спасибо.

– Не за что…

На том они и распрощались.

С тяжёлым сердцем покидал сэр Бонифаций обжитую алхимиком башню, ибо его всё время не оставляло чувство, что хитрый мерзавец избавился с их помощью от большой головной боли.

Появление благородных рыцарей Гийом воспринял с энтузиазмом, но лишь до того момента, пока не увидел в руках сэра Бонифация стеклянную ёмкость с гомункулусом.

– А-а-а-а… – дико заголосил оруженосец, после чего бросился бежать.

– Ещё один балахманный! – тяжело вздохнул в своей колбе Йорик, картинно закатив глаза.

– Гийом! – не на шутку рассердившись, гаркнул сэр Гэвин. – Немедленно вернись, иначе я оставлю тебя в этом городе навсегда.

Страшная угроза возымела своё действие. И слуга остановился, понуро вернувшись обратно.

Лишиться покровительства благородного рыцаря?

О, убытки, которые при этом понесёт пронырливый оруженосец, были просто неисчислимые.

Такого он никак не мог себе позволить.

– Знакомься, дурачина, это сэр Йорик. – Сэр Бонифаций слегка встряхнул колбу. – Сэр Йорик, это Гийом, оруженосец сэра Гэвина.

– А мне нравится этот парень, – неожиданно изрёк гомункулус. – Он больше притворяется, чем действительно меня боится. Думаю, мы с ним поладим.

Гийом с любопытством таращился на Йорика, и в его изворотливом мозгу уже крутились хитрые мыслишки, как бы это повыгодней можно использовать обитающее в стеклянной ёмкости создание.

– Вижу все твои мысли у тебя на лице, – зловеще пробасил гомункулус. – Если попробуешь меня продать, на тебя ляжет страшное проклятие всех когда-либо существовавших на земле гомункулусов. Страшная судьба ждёт тебя и твоих потомков. Хотя до потомков при таком раскладе, думаю, дело не дойдёт.

Услышав подобное, оруженосец вздрогнул и быстро потупил глаза.

– Сэр Йорик, вы читаете мысли?!! – безмерно удивился сэр Бонифаций.

– Иногда, – нехотя признался гомункулус. – Особенно в пустых головах.

– А в головах рыцарей? – насторожился сэр Гэвин.

– Тут небольшая проблема.

– А точнее?

– Ваши шлемы не позволяют мне подсмотреть ваши сокровенные мысли, так что не советую снимать их в моём присутствии.

Благородные рыцари взяли слова Йорика на заметку.

И тут сэра Бонифация снова озарило, и он не преминул уточнить свою догадку:

– Сэр Йорик, насколько правдиво то, что вы нам говорите?

– В смысле? – попытался увернуться от прямых расспросов гомункулус.

– Случайно не обязаны ли вы говорить нам только правду и ничего, кроме правды?

– Случайно обязан! – огрызнулся Йорик. – Это единственное мое слабое место, ну и выпивка, наверное… Пользуясь случаем, предупреждаю, не будет спиртного – не будет ответов, иначе никак.

– Однако губа у этого малыша не дура! – восхитился Гийом.

– Не дура, понятное дело, – согласился гомункулус, потешно зевая.

– О чём же нам спросить? – крепко призадумался сэр Гэвин.

– Да о чём угодно! – фыркнул Йорик.

– И вы действительно знаете на всё ответы?

– Действительно знаю! Знали бы вы, как меня достало по тысяче раз отвечать именно на этот глупейший из всех глупейших вопросов вопрос.

– Сочувствую вам, сэр Йорик, – искренне улыбнулся волшебному существу сэр Бонифаций, – но боюсь, что вынужден задать вам свой первый вопрос.

– Что ж, валяйте!

– Нам необходимо как можно скорее отыскать давнего друга, благородного рыцаря по имени сэр Дорвальд. Что скажете?

– Есть такой, – спокойно ответил Йорик, – обитает в лесу неподалёку отсюда. Совсем одичал, отшельничает, да и с головой у него, судя по всему, не всё в порядке.

– Вы всегда отвечаете столь ёмко?

– Не всегда, – рявкнул гомункулус, – по настроению.

– Было бы очень любезно с вашей стороны указать нам дорогу.

Йорик поморщился, словно хлебнул кислого, и хрипло ответил:

– Езжайте до развилки трёх дорог, что на северной окраине города. Там у столетнего облетевшего дуба повернёте налево, где будет старая заброшенная дорога, которой давно никто не пользуется. Она и выведет к обители вашего ненормального друга. Ещё вопросы есть?

– Есть! – радостно ответил Гийом.

– Ну, я так и думал о чём-то в этом роде.

– Как мне поскорее разбогатеть? – с замиранием сердца выдал оруженосец, не обращая внимания на гневно сверкнувшие глаза благородных рыцарей.

– Отвечу, – усмехнулся Йорик. – Отвечу притчей. Жил на свете один бедный человек, и всё на него несчастья сыпались. В огород пойдёт – на грабли наступит, в город ноги намылит – под телегу угодит. В общем, сплошное ходячее недоразумение. И вот решил он в один прекрасный день свою судьбу резко изменить. Дай-ка, говорит, разбогатею, и все мои проблемы тогда как по мановению руки чародея решатся. Решил он фруктами торговать. Но где их взять, фрукты эти, когда у самого за покосившимся домом один бурьян растёт?

Но повезло дураку, и нашёл он на дороге спелую румяную грушу. Разрезал он ту грушу пополам и пошёл на рынок продавать. Продал он две половинки по цене двух груш и купил на вырученные деньги два целых спелых плода. Разрезал и их и продал уже четыре половинки по цене четырёх целых…

Гийом, затаив дыхание, внимательно слушал мудрое существо.

– В общем, – ухмыльнулся Йорик, – так бы этот дурак и торговал грушами до конца своей никчемной жизни, если бы нежданно-негаданно не умер его далёкий родственник и не оставил ему своё обширное крестьянское хозяйство в восемь домов.

– Так что же это, – с чувством воскликнул возмущённый Гийом, – сплошное надувательство?

– Ты просил ответ, ты получил ответ, – невозмутимо отрезал гомункулус, и под оглушительный хохот благородных рыцарей вся весёлая компания отправилась на поиски сэра Дорвальда.

Йорик действительно не соврал.

Всё было так, как он и говорил. Три дороги, развилка, столетний дуб, заброшенная тропинка среди буйно разросшегося леса.

– Что сэр Дорвальд делает в таком неприглядном месте? – недоумевал сэр Гэвин, тщетно силясь понять добровольно укрывшегося в чащобе рыцаря.

– Понятно, что делает, – откликнулся из седельной сумки сэра Бонифация гомункулус, – дурью мается.

– А вас, сэр Йорик, не спрашивали.

– Правда? Но я, кажется, слышал вопрос, и не было специально уточнено, кому именно он предназначается.

В этот самый момент сэр Бонифаций понял, что имел в виду чародей, говоря о докучливости зловредного существа. Вполне возможно, что ценным советом по поводу плотного куска ткани придётся воспользоваться, причём в срочном порядке.

– Даже и не думайте об этом! – противно взревел Йорик, заставив сэра Бонифация нервно дёрнуться в седле.

– Ты же утверждал, что не можешь читать наши мысли?

– Верно, не могу, – дерзко ответил гомункулус. – Но если вы заметили, у вас в данный момент поднято забрало, так что нет ничего удивительного в том, что я смог подслушать ваши не очень достойные мысли. Благородному рыцарю не к лицу подобные измышления. Как можете вы помышлять о нанесении вреда беззащитному маленькому существу? Ведь у меня нет ни ручек, ни ножек, дабы в честном поединке отстоять своё доброе имя.

– Гм… – только и нашёлся что сказать несколько пристыженный сэр Бонифаций.

– Зато у тебя имеется очень острый язык, – ехидно ввернул едущий в конце маленького отряда Гийом.

– Совершенно верно, – подтвердил Йорик, – и это, пожалуй, моё единственное и самое эффективное оружие.

Мрачно опустив забрало, сэр Бонифаций во всех подробностях представил, как опускает на стеклянную ёмкость свою верную остро заточенную алебарду.

Глава четвертая

Сэр Гэвин резко натянул поводья верного скакуна.

– В чём дело, мой благородный друг? – обеспокоенно воскликнул сэр Бонифаций, также останавливаясь.

– Сэр, если я не ошибаюсь, то впереди через дорогу протянута верёвка!

– В самом деле?

– Убедитесь сами!

Сэр Бонифаций присмотрелся:

– И впрямь верёвка. Очень странно, кому понадобилось натягивать её здесь?

– По-моему, это ловушка, – испугался Гийом.

– Ловушка?!! – Рыцари недоумённо обернулись.

– Ну да! – кивнул оруженосец. – Если бы не зоркие глаза сэра Гэвина, то его лошадь наверняка бы переломала ноги, споткнувшись на полном скаку прямо посредине дороги. Смею допустить, что только этим предполагаемые несчастья не закончились бы. Сэр Гэвин определённо не смог бы удержаться в седле и, упав с лошади, сломал бы себе шею. Однако если бы каким-то чудом ему и удалось избежать столь страшной травмы, то ему всё равно настал бы конец, ибо сэр Бонифаций растоптал бы собрата по оружию своей могучей лошадью, имеющей обыкновение с опозданием выполнять некоторые команды ездока.

– Ты всё сказал? – Сэр Гэвин вознамерился прожечь взглядом в верном оруженосце приличную дыру.

– Я всё сказал! – гордо ответил Гийом.

– Мой конь Бифрост и впрямь немного своенравен, – нехотя признался сэр Бонифаций, – но вряд ли он посмеет топтать благородного рыцаря, попавшего в такую передрягу. Не правда ли, Бифрост?

Бифрост согласно заржал, демонстрируя крупные белые зубы.

– Вот видите, он возмущён подобным предположением до глубины души! – обрадованно констатировал сэр Бонифаций.

Тем временем сэр Гэвин спустился с коня и, выхватив «Дюренталь», стремительно кинулся к ближайшим кустам.

Кусты неожиданно ожили – у зелёного насаждения вдруг выросли две кривые ноги в разорванных штанинах.

– Однако! – безмерно удивился сэр Бонифаций, видя столь невероятную метаморфозу.

Босые ноги немного потоптались на месте, после чего, определившись с направлением, бросились бежать.

– За ним!!! – громко скомандовал сэр Гэвин, снова вскакивая на лошадь, и рыцари кинулись в азартное преследование.

Но они не учли одного немаловажного нюанса, а именно того, что живой куст отлично ориентировался в довольно глухой местности.

В принципе в этом не было ничего удивительного, ведь вокруг простирались родные земли убегающего зелёного насаждения. Он тут засеялся, впитывал влагу и солнечные лучи, медленно рос, зеленея весной и желтея осенью.

Волшебный куст обладал на редкость быстрыми, хотя и слегка кривоватыми ногами, покрытыми густым рыжим волосом.

Тут-то сэр Гэвин и засомневался, что они имеют дело с очередным волшебным существом.

– Ату его, ату! – хрипло выкрикнул прикорнувший было в седельной сумке сэра Бонифация гомункулус, разбуженный внезапной встряской. – Заходи слева…

И Йорик пронзительно засвистел, как заправский лесной разбойник.

Услышав свист, куст припустил пуще прежнего.

– Сэр Гэвин… – прокричал сэр Бонифаций. – Не кажется ли вам, что то, чем мы сейчас занимаемся, довольно безнадёжно?

– Боюсь, вы правы, сэр. Но подскажите мне иной выход из создавшийся ситуации.

– Выход только один – отступить. Но не будь я сэром Бонифацием, если соглашусь.

– Взаимно, мой друг! – отозвался сэр Гэвин, и тут произошло непредвиденное: удирающий куст споткнулся, налетев в густой траве на выпирающую из земли корягу.

Секундное замешательство – и беглец был настигнут, повален и окружён со всех мыслимых сторон.

– Гм… – неопределённо выразился сэр Гэвин, глядя на огромный ворох листвы, из которого торчали две волосатые ноги.

Ноги не шевелились.

– Прошу вас, сэр Бонифаций…

– Я… а что я, собственно, должен сделать?

– Но вы же специалист в подобных делах, или я заблуждаюсь?…

– Конечно, специалист! – с чувством задетого достоинства возразил сэр Бонифаций и, сорвав сухую травинку, стал щекотать ею грязные пятки поверженного злодея.

Ноги ожили, делая нелепые движения, словно их владелец продолжал бежать. Затем откуда-то из переплетения усеянных пожухлыми листьями веток послышался приглушённый смех.

– Ага! – воскликнул сэр Бонифаций.

– Так-так! – оживился сэр Гэвин. – Оно боится щекотки!

Меч «Дюренталь» описал в воздухе дугу и под разными углами несколько раз опустился на ворох жёлтой листвы.

Куст распался, и перед благородными рыцарями предстал оборванный мужик, заросший по глаза рыжей бородой.

– Ты кто? – грозно поинтересовался сэр Бонифаций, по-прежнему сжимая в руках верную алебарду.

– Кто, я? – удивился рыжебородый и даже оглянулся на всякий случай, ища того, к кому обращается благородный господин.

– По мне, так типичный разбойник! – оценивающе рассматривая незнакомца, объявил Гийом. – Вздернуть его на ближайшем суку – и всех дел.

– Мы не вправе вершить суд над рабами божьими, – холодно отрезал сэр Гэвин, и сэр Бонифаций кивнул в знак солидарности со своим благородным другом.

Затравленный взгляд незнакомца осторожно скользнул по рыцарям и, остановившись на лошади сэра Бонифация, заметно прояснился.

Глаза оборванца расширились, и с истошным криком «Мясо!!!» рыжебородый вцепился зубами в ляжку Бифроста.

Не ожидавший подобной выходки сэр Бонифаций отреагировал с небольшим запозданием, опустив рукоять алебарды на всклокоченную макушку явно ненормального незнакомца.

Тело рыжебородого обмякло.

Бифрост недовольно косил блестящим чёрным глазом на поверженного врага, он даже ухом не повёл, когда зубы лесного человека вцепились в его лоснящийся бок.

– Славная лошадка! – восхищённо проговорил сэр Гэвин. – В бою такой конь незаменим.

– Бифрост нечувствителен к боли! – подтвердил польщённый сэр Бонифаций. – Один чародей наложил на него особое заклятие. Правда, стоило оно мне… немалую сумму и нескольких седых волос, когда конь стал вещать человеческим голосом.

– Так он у вас говорящий?!! – ещё больше восхитился сэр Гэвин.

– Был, но довольно короткое время. Чародей пьяный попался, с заклинаниями чего-то там напутал, но потом всё исправил и даже вернул часть денег.

– Весьма познавательно, – улыбнулся Гийом.

Рыцари со смешанными чувствами смотрели на бесчувственного незнакомца.

– И что нам с ним теперь делать? – Сэр Гэвин в замешательстве разглядывал ближайшие кусты, будто ожидая нападения ободранных собратьев лесного жителя.

– Ваш слуга прав, очевидно, это разбойник. – Сэр Бонифаций спешился и затряс незнакомца за плечо. – Немедленно отвечай, где твоё логово?

Рыжебородый открыл глаза.

– Там… – с обречённым видом указал он рукой на облетевший ореховый куст.

– Что ж, веди нас!

Незнакомец подчинился.

«Не заманит ли он нас в ловушку?» – с тревогой подумал сэр Гэвин, но вслух ничего не сказал.

– Сколько вас там затаилось? Отвечай, много ли в твоей шайке злодеев? – насупив брови, приказал сэр Бонифаций.

– Кроме меня, только один, – всхлипнув, ответил рыжебородый, чем безмерно удивил сэра Бонифация, рассчитывавшего сегодня сразиться по крайней мере с сотней отъявленных головорезов.

– Однако!

Через некоторое время лесной человек вывел их к величественному замку, при ближайшем рассмотрении оказавшемуся наполовину разрушенным.

– О, какое возмутительное кощунство! – с чувством воскликнул сэр Бонифаций. – Коварные злодеи поселились в святом месте, где некогда жил, без сомнения, знаменитый рыцарь, защищающий славные земли. О времена, о нравы!

В окне единственной более-менее сохранившейся башни маячил чей-то расплывчатый силуэт.

Рыцари присмотрелись.

Стоявший у окна человек был облачён в рыцарские доспехи.

Благородные господа зажмурились, дружно встряхнув плюмажами на шлемах, но и после этого зловещее видение не рассеялось.

– Скажи мне, странный человек, – так обратился к заметно приободрившемуся незнакомцу сэр Бонифаций, – водятся ли в этих древних развалинах призраки?

Рыжебородый не ответил, а от высокой башни донёсся возмущённый полный праведного гнева голос:

– Как смеете вы называть мою родовую обитель древними развалинами?!!

И силуэт в окне исчез, через минуту появившись уже у подножия башни.

Без сомнения, это был самый что ни на есть настоящий рыцарь, и его приближение сопровождалось ужасающим скрежетом и лязганьем, вогнавшими впечатлительного Гийома в лёгкий трепет.

– Ужасный призрак требует отмщения! – неожиданно высоким голосом прокричал оруженосец. – Скорее бежим отсюда…

Снова проснувшийся Йорик демонически расхохотался, нагнав ещё больше жути в и без того зловещую атмосферу.

– Ужасные призраки не умеют разговаривать, – возразил сэр Бонифаций, с интересом вглядываясь в приближающуюся фигуру.

Вблизи стало видно, что доспехи на рыцаре имеют довольно жалкий вид – ржавые и помятые во многих местах, они и впрямь могли принадлежать только призраку, повидавшему множество кровавых сражений.

Остановившись в нескольких шагах от непрошеных гостей, ржавый рыцарь выхватил из ножен меч и зловеще произнёс:

– Защищайтесь, господа, и отведайте несокрушимой силы моего меча «Сомесберга».

Момент был торжественным, но всё внезапно испортил упавший на землю ржавый наплечник, державшийся до сих пор каким-то чудом.

– Прошу меня извинить. – Рыцарь смущённо наклонился. – Полагаю, поединок до последнего вздоха может немного подождать, пока я починю свои доспехи.

И тут сэр Бонифаций наконец смог разглядеть, что рыцарь-то перед ними абсолютно бос.

– Вот это встреча!!! – вскричал благородный сэр и, опустив алебарду, с чувством раскрыл объятия обитателю древних развалин.

Ржавый рыцарь резко выпрямился и потерял второй наплечник. Попытка удержать скользнувшую вниз железяку закончилась ещё плачевней – рыцарь уронил свой верный меч.

– Какой позор! – горестно пробормотал бедняга и был тут же заключён в медвежьи объятия сэра Бонифация.

– Дружище, неужели ты не узнаёшь меня?

– Трудно узнать кого-либо, когда он в шлеме с опущенным забралом, – холодно отозвался ржавый рыцарь.

Сэр Бонифаций рассмеялся, швыряя свой шлем в траву.

– Сэр Бонифаций Ненасытный! – безмерно удивился обитатель развалин. – Скажу честно, слава о вашем завидном аппетите уже не раз была воспета странствующими менестрелями.

– Он узнал меня! – радостно сообщил сэру Гэвину сэр Бонифаций, хлопая ржавого рыцаря по спине. – Знакомьтесь, сэр Гэвин, перед вами никто иной, как сэр Дорвальд Неистовый, знаменитый поборник справедливости и защитник Гроба Господня, участник восьмидесяти пяти Крестовых походов.

– О, даже так! – несколько опешил сэр Гэвин.

– Вынужден вас поправить, сэр, – учтиво проговорил сэр Дорвальд. – Сейчас меня зовут несколько иначе.

– Да, я кое-что слышал об этом, – кивнул сэр Бонифаций. – Что же побудило вас сменить столь славное имя?

Хотя и так всё было ясно, однако сэр Дорвальд вынужден был ответить.

Сняв скособоченный шлем с наполовину выдранными перьями, обладатель ржавых доспехов тяжело вздохнул.

– Грустна и поучительна моя история…

Было сэру Дорвальду на вид лет двадцать пять, не больше. Симпатичный блондин с внешностью постящегося аскета. Трудно было поверить, что этот рыцарь успел принять участие в стольких Крестовых походах.

Прочитав мысли сэра Гэвина, неосмотрительно поднявшего забрало, гомункулус глухо пробасил из седельной сумки:

– У него был ковёр-самолёт!

Сэр Дорвальд провёл рукой по длинным светлым кудрям и тоскливо посмотрел куда-то вдаль.

– Можете не утруждать себя бередящим душу рассказом, – сжалился над собратом сэр Бонифаций. – Ведь прошлое, словно открывшаяся рана, никогда не даёт зажить старым шрамам. Скажите только одно… всё из-за женщины?

Сэр Дорвальд опустошённо кивнул.

– Я так и думал, мой друг, но не стоит отчаиваться, ибо отныне мы с вами.

Утешение, скажем так, небольшое, но тем не менее сэр Дорвальд посмотрел на сэра Бонифация с искренней благодарностью.

Несчастная судьба была у этого рыцаря, влюбившегося однажды в прекрасную леди, вытянувшую из него всё состояние. В конце концов она бросила бедолагу на произвол судьбы, предпочтя более богатого любовника.

Однако справедливости ради заметим, что леди того стоила, и рыцарь тратил свои деньги не впустую.

«Погулял, покуролесил и теперь нищенствует, – подумал сэр Гэвин с некоторой долей здоровой мужской зависти. – Классический случай».

– Прошу в мой замок! – Горько усмехнувшись, сэр Дорвальд гостеприимным жестом указал на заросшие бурьяном развалины.

По дороге в башню сэр Бонифаций, заговорщицки подмигивая, доверительно сообщил сэру Дорвальду:

– У границ ваших владений мы поймали кровожадного разбойника. – И благородный перст указал на рыжебородого оборванца.

– Это не разбойник, – покачал головой сэр Дорвальд, – это мой оруженосец Мелоун.

– Но что он, простите, делал у дороги и зачем натянул поперёк неё верёвку?!!

– Ну… – Обедневший рыцарь слегка смутился. – Я утром выгнал его из замка, приказав не возвращаться без мяса.

– М-да… – хмыкнул себе под нос сэр Бонифаций, не рискуя более глубоко погружаться в этически весьма сомнительную тему.

В башне было довольно просторно и относительно сухо, правда, в огромные щели задувал ветер, и оттого казалось, что между поросшими мхом камнями завывают многочисленные призраки бывших обитателей некогда богатейшего поместья.

– Располагайтесь, отдохните с дороги. – Сэр Дорвальд указал на кучу соломы, наваленную у перекосившейся стены. – Прошу меня извинить, но предложить вам перекусить не могу… моего верного коня Миральда мы съели на прошлой неделе.

При упоминании имени верного коня у держащегося чуть в сторонке Мелоуна потекли слюнки. Ну а сам обнищавший защитник всех обездоленных едва не всплакнул не то от горя из-за потери четвероногого друга, не то от того, что у него нет второго коня, которого вполне можно было бы зажарить в честь благородных гостей.

– Итак, чем обязан столь неожиданному визиту? – учтиво спросил сэр Дорвальд, когда гости уселись в пахнущую осенним лугом солому.

– Мы пришли, чтобы сообщить вам о том, что в городе Армелоте на днях откроется очередной Турнир Чести, – торжественно сообщил сэр Бонифаций. – Было бы великолепно, если бы вы согласились участвовать в нём вместе с нами.

– О, с удовольствием принимаю ваше предложение! – обрадованно воскликнул сэр Дорвальд. – Возможно, победа в турнире слегка поправит моё финансовое положение.

– Что ж, в таком случае в путь! – улыбнулся сэр Гэвин и, строго посмотрев на Гийома, сухо добавил: – Отдашь благородному сэру свою лошадь.

– Что-о-о-о?!!

– Только посмей спорить!

– Вот и посмею!

– ГИЙОМ!!!

– Ну, хорошо, хорошо.

Таким вот образом маленький отряд постепенно увеличился в размерах, имея в своём составе уже трех славных рыцарей.

* * *

Мелоун оказался тем ещё фруктом, под шумок сожрав украденные из седельной сумки Гийома все съестные припасы.

Это было последней каплей.

Оруженосец сэра Гэвина немного подождал, пока беседующие о высоком благородные господа чуть отъедут вперёд, после чего, повалив Мелоуна в придорожную канаву, надавал тому увесистых тумаков.

Побои оруженосец сэра Дорвальда сносил с иезуитским спокойствием и даже слегка улыбался, когда разъяренный Гийом охаживал его тощие бока.

– Чему ты улыбаешься, жалкий воришка! – гневно воскликнул Гийом. – Я могу прикончить тебя прямо сейчас и уверяю, мне за это ничего не будет.

– Я улыбаюсь потому, – спокойно ответил Мелоун, – что мой живот по-прежнему набит едой, а твой пуст, как винный погреб сильно пьющего трактирщика.

– А, – махнул рукой Гийом, – чёрт с тобой, но если ещё хоть раз уличу тебя в воровстве… пеняй на себя.

Мелоун не возражал.

Вытащив прохвоста из канавы, Гийом поспешил за рыцарями, но тех уже и след простыл.

– Вот незадача! – с чувством воскликнул парень. – Неужели мы потеряли их?!!

Отчаяние медленно сжимало холодные пальцы вокруг горла непутёвого оруженосца.

Всё, прощай, беззаботная жизнь.

Гийом с ненавистью посмотрел на лучащегося удовольствием, сыто рыгающего Мелоуна. Вот из-за кого случилась беда, вот кто стал причиной приключившейся трагедии.

Но от постыдной расправы Мелоуна спас донёсшийся издалека голос сэра Гэвина:

– ГИЙОМ, долго ещё я буду тебя ждать?!!

– Иду, господин, уже иду! – радостно прокричал оруженосец и поволок упирающегося Мелоуна к виднеющейся вдалеке развилке дорог, где оседала пыль, поднятая копытами только что проскакавших лошадей.

Когда оруженосцы нагнали благородных господ, сэр Бонифаций задумчиво предположил, что неплохо бы приобрести для слуг парочку лошадей.

– Мы так и сделаем, – кивнул сэр Гэвин, – как только попадём в ближайший город.

– Скажите, сэр, – так обратился сэр Бонифаций к трясущемуся на кляче Гийома сэру Дорвальду. – Кого из ваших доблестных знакомых вы в первую очередь пригласили бы на Турнир Чести?

– Кого бы пригласил?!! – На благородном лице сэра Дорвальда отразилась титаническая работа мысли. – Пожалуй, сэра Нэвила Непорочного.

– О, рыцарь, связанный обетом! – восхитился сэр Бонифаций. – Лучшей компании трудно и придумать.

– Но вот незадача, – спохватился сэр Дорвальд, – я не знаю, где его искать. Каждые два года сэр Нэвил переносит свою резиденцию на новое место. Так что я затрудняюсь сказать, где он живёт в данный момент.

– Это для нас не проблема, – усмехнулся сэр Гэвин. – Так ведь, сэр Бонифаций?

Сэр Бонифаций величественно кивнул.

– Не понимаю? – Сэр Дорвальд желал получить подробные разъяснения.

– У нас есть мудрый помощник! Знакомьтесь, это сэр Йорик. – И ловким движением сэр Бонифаций извлёк из седельной сумки стеклянную ёмкость.

– О, убиенный младенец! – в замешательстве пробормотал сэр Дорвальд. – Какой же злодей учинил столь гнусное преступление? Уверен, его уже постигла справедливая кара.

– Сам ты младенец! – басом огрызнулся проснувшийся гомункулус, буравя маленькими злыми глазками ошалевшего рыцаря.

– Так он у вас живой?!!

– Ещё как живой, – подтвердил сэр Гэвин. – Это волшебное существо оказало нам неоценимую помощь в поисках вашего замка. Иначе мы ни за что не смогли бы найти к вам дорогу.

– Ну, если так-то… у меня просто нет слов… я поражен этим чудом до глубины души. И всё-таки не сочтите за дерзость, но я хотел бы знать, при каких обстоятельствах сэр Йорик смог потерять свою голову.

– Потерять свою голову! – передразнил сэра Дорвальда гомункулус. – Вы только вслушайтесь, как это звучит? Я не могу потерять голову, ибо был выращен в колбе искусственно таким, каким выгляжу сейчас.

– О… тогда прошу вас меня извинить, – смутился сэр Дорвальд. – Я был так неосторожен, наверняка оскорбив вас своими словами… Скажите, как мне загладить свою вину?

О, лучше бы сэр Гэвин этого не произносил.

Глаза Йорика зловеще заблестели, рот искривился в дьявольской усмешке, нос нервно задёргался, но произнести хотя бы одно-единственное слово гомункулус не успел, ибо сэр Бонифаций очень вовремя накинул на прозрачную колбу большой шерстяной платок, и в следующую секунду из стеклянной ёмкости послышался монотонный храп.

– Фух! – Засунув колбу обратно в седельную сумку, сэр Бонифаций вытер тыльной стороной руки взмокший лоб.

– А что я такого сказал? – удивился сэр Дорвальд.

– Запомните, мой друг, – вкрадчиво посоветовал сэр Бонифаций, – никогда не связывайтесь с гомункулусами, это в ваших же интересах. Их предназначение – служить людям, а не наоборот.

– Ну тогда всё понятно, – кивнул сэр Дорвальд, и дальше рыцари ехали в напряжённом молчании.

Вскоре на их пути показался небольшой город, где благородные господа не преминули остановиться на опрятном постоялом дворе.

Гийом и Мелоун были отправлены на местный рынок за лошадьми, для чего сэр Гэвин скрепя сердце выдал своему оруженосцу необходимую сумму.

Затем, обильно пообедав, рыцари поднялись в отведённую для них комнату, дабы переговорить по душам с гомункулусом.

Однако во время обильной трапезы случился непредвиденный инцидент.

Сэр Дорвальд, который не ел уже несколько дней, при виде вкусно пахнущей горячей пищи упал в голодный обморок, после чего решительно не желал приходить в себя.

Не на шутку обеспокоившиеся рыцари влили в глотку благородного сэра добрый кубок вина и, отобедав, отнесли сэра Дорвальда наверх, предусмотрительно захватив с собой целое блюдо жареных перепелов.

В комнате сэр Дорвальд пришёл в себя, но ненадолго, ибо, увидев блюдо с дымящейся птицей, снова лишился чувств.

– Какой он, однако, впечатлительный! – раздражённо заявил сэр Гэвин, укладывая вместе с сэром Бонифацием беднягу на кровать.

– Да, проблема, – согласился сэр Бонифаций и, заперев входную дверь, извлёк из-за пазухи прозрачную ёмкость с гомункулусом, откуда по-прежнему доносился умиротворённый храп.

Кусок плотной ткани был благополучно удалён, и в ту же секунду Йорик проснулся, начав своё бодрствование с жутких проклятий.

Когда поток ругани наконец иссяк, гомункулус с угрозой произнёс:

– Больше никогда… слышите, никогда не смейте делать этого! В противном случае…

– В противном случае что? – ехидно поинтересовался сэр Гэвин.

Йорик немного подумал и зловеще ответил:

– Укачусь от вас к чёртовой матери!

– Далеко не уйдёшь, – покачал головой сэр Бонифаций, с умилением глядя на магическое существо. – По дороге собаки загрызут или, того хуже, крысы съедят.

Гомункулуса передёрнуло, и новый поток ругани не извергся только потому, что он наконец заметил лежащего на кровати сэра Дорвальда.

– Ой, не могу!.. – оглушительно расхохотался Йорик. – Держите меня!

– Что тебя так рассмешило? – мрачно поинтересовался сэр Бонифаций. – Как смеешь ты потешаться над нашим благородным другом?

– Вашим другом? Ну да, ведь я забыл, что вы потащили этого голодранца вместе с собой. Знали бы, что ему сейчас снится!

– Наверное, обильная трапеза? – предположил сэр Гэвин.

– А вот и не угадал! – торжествующе пробасил Йорик. – Ему снится та самая дама, которая раскрутила его на целое состояние. Ох, что он с ней там вытворяет, с ума сойти, вы не поверите.

– А как-то подглядеть можно? – с надеждой спросил сэр Бонифаций, и гомункулус с сэром Гэвином недоумённо на него посмотрели.

– Шутка! – улыбнулся сэр Бонифаций, понимая нелепость своей неуклюжей отговорки.

– М-да… – протянул Йорик и, зевнув, значительно дружелюбней заявил: – А знаете, по-моему, вы отличные ребята. Я был несколько не прав, составив о вас поначалу весьма нелестное представление. Полагаю, скучно мне с вами не будет. А то раньше сплошные психи среди хозяев попадались. Один требовал открыть ему секрет бессмертия, другой – власть над всем миром.

– И что ты им посоветовал? – заинтересовались рыцари.

– Кому посоветовал?

– Ну, этим твоим хозяевам.

– А я их свёл вместе! – хитро усмехнулся Йорик.

– Это как?

– Да вот так! Тому, что желал бессмертия, сказал, что он должен убить того парня, что так стремится к власти над миром, ибо только в этом случае обретёт вечную жизнь. Ну а доморощенному властелину мира посоветовал расправиться с тем, что желал бессмертия, иначе, мол, никак.

– Ну и что в итоге получилось?

– Да бьются до сих пор в жерле потухшего вулкана. Великие чародеи были… а на деле оказалось… дурачьё полное.

– Что ж, поучительно, – произнёс очнувшийся на кровати сэр Дорвальд, опасливо косясь на блюдо с остывшей птицей.

– Ладно, спрашивайте, чего уж там у вас, – сварливо задребезжал гомункулус, – хотя я и так всё вижу в ваших пустых… то есть извиняюсь, оговорился… благородных головах…

– Ну раз видишь, чего воздух зря сотрясаешь, – здраво рассудил сэр Гэвин, стараясь в присутствии Йорика думать исключительно о позолоченной фляжке с вином.

– Сэр Нэвил обитает в северных землях в замке под названием… – Гомункулус внезапно замолчал, оборвав фразу на полуслове, и многозначительно посмотрел на рыцарей. – Что-то с памятью моею стало… не могу припомнить название замка… может, от частого сна, как думаете?

Сэр Бонифаций тяжело вздохнул и, поняв намек, поспешно спустился в обеденный зал купить кувшин крепкого «Вестготского полусухого».

Глава пятая

Графство Шеффилд встретило благородных рыцарей хмурой погодой с мелким дождём. Но что поделаешь, осень на носу, не самое лучшее время для длительных путешествий. Тем не менее рыцари пребывали в весьма приподнятом настроении.

– Замок сэра Нэвила в той стороне! – пробурчал из седельной сумки гомункулус.

– Пожалуйста, сэр Йорик, выражайтесь точнее, – попросил сэр Бонифаций.

– К сожалению, я не могу указать, – ядовито прошипело волшебное существо. – Езжайте на юго-восток.

– Сэр Бонифаций, – сэр Гэвин поравнял свою лошадь с лошадью друга, – мне всё не даёт покоя один интересный вопрос.

– Спрашивайте, дружище, не стесняйтесь!

– Ну раз так… скажите, почему у вас нет оруженосца?

– А зачем он мне?!!

– Но ведь так намного удобнее путешествовать!

– В самом деле? – И сэр Бонифаций как-то странно посмотрел на сэра Гэвина. – Мы путешествуем вместе всего несколько дней, но я уже успел убедиться, что от вашего оруженосца мало пользы. Скорее уж лишняя головная боль, от которой, к счастью, я избавлен. Зачем мне эти галеры?

В словах сэра Бонифация был определенный смысл, и сэр Гэвин не мог этого не признать.

Но избавиться от Гийома… нет, он на это не способен, привыкнув к верному оруженосцу, как привыкают к старой разношенной обуви.

Хотя… скорее уж уместней сравнить Гийома не с обувью, а с камнем, натирающим пятку.

Замок сэра Нэвила располагался на высоком холме, обрывающемся в быструю реку.

С точки зрения обороны место было безупречным.

Три его стороны оказались совершенно неприступными, четвёртая обращена к широкой дороге, перегороженной огромным рвом с водой.

Мост поднят, вокруг ни души…

– Странное место, – зябко поежившись, пробормотал сэр Дорвальд, которому прохладный осенний ветер насквозь продувал старые доспехи, испещрённые множеством маленьких отверстий.

Не доезжая до оборонительного рва, рыцари остановились.

– Ну и что дальше? – недовольно спросил Гийом. – Пойдём на приступ?

– Нужно спросить сэра Йорика, – подал свежую мысль сэр Гэвин, но от гомункулуса было мало толку, ибо в данный момент из седельной сумки сэра Бонифация доносился умиротворённый храп.

«Наверняка притворяется, мерзавец», – мрачно подумал сэр Гэвин, но растормошить зловредное создание всё же не решился.

Сэр Бонифаций пожевал кончик длинного уса и, сняв с шеи боевой рог, несколько раз протрубил, заставив слететь с ближайших деревьев стаю противно каркающих ворон.

Замок по-прежнему выглядел мёртвым. Флаги на башнях не развевались, стены пустовали, мост поднят.

– Очень странно, – проговорил сэр Дорвальд, – может, ваш маленький помощник ошибся?

Храп в седельной сумке мгновенно прекратился.

– Осторожней, мой друг, осторожней… – прошептал сэр Гэвин, не желая снова выслушивать словесные перлы распоясавшегося гомункулуса.

Пожав плечами, сэр Бонифаций снова протрубил в рог.

На этот раз их услышали.

ВЖИ-И-И-ИХ… – разнеслось в хмуром осеннем небе, и над головами благородных рыцарей что-то со свистом пролетело, грохнувшись в ближайшие кусты.

Спешившийся Гийом поторопился к месту падения странного предмета.

– Ну что там?! – с нетерпением крикнул сэр Гэвин, успокаивая занервничавшую лошадь.

– Огромный такой булыжник! – прокричал из кустов оруженосец. – Круглый весь, в дырочках…

Сэр Бонифаций снова пожал плечами и опять протрубил.

Странное «вжих» повторилось, и рыцари задумчиво проводили взглядами очередной пролетевший над их головами камень.

На этот раз булыжник грохнулся значительно ближе к дороге.

Сэр Бонифаций набрал в грудь побольше воздуха для очередного боевого сигнала, но сэр Гэвин нервным взмахом руки вовремя остановил друга.

– Не кажется ли вам, сэр, что ваш трубящий рог и летающие камни как-то между собой связаны?

– Решительно не вижу никакой связи! – ответил сэр Бонифаций и, несмотря ни на что, протрубил снова.

На этот раз камень грохнулся прямо посередине дороги, осыпав бесстрашных рыцарей пылью и мелкими осколками.

– Эй!!! – заорал Гийом. – Там, в замке! Вы что, спятили?

Вместо ответа от неприступных стен прилетела стрела и, пробив шляпу Гийома, так и осталась торчать в ней наподобие оригинального украшения.

Оруженосец сэра Гэвина медленно поднял глаза, не веря в то, что только что произошло.

Наконец убедившись в реальном существовании стрелы, слуга хрипло произнёс:

– Если что, то я в местном пабе. – И пришпорив лошадь, парень стремительно скрылся за ближайшими деревьями.

– Однако! – только и нашёлся что сказать сэр Бонифаций.

Ну а сэр Гэвин, так тот вообще после дерзкого поступка оруженосца практически лишился дара речи.

– Куда?!! – неожиданно мощным басом проревел сэр Дорвальд, видя, как Мелоун собрался последовать мудрому примеру Гийома.

Мелоун сконфузился и пристыженно подвёл лошадь к своему господину.

Сэр Дорвальд ничего ему не сказал, ибо в его благородном полном праведного гнева взгляде читалось все, что он думал в данный момент о своём непутёвом слуге.

– Здесь какое-то недоразумение, – развёл руками сэр Гэвин. – Возможно, в замке нас приняли за разбойников. Как вы считаете, сэр Бонифаций?

Сэр Бонифаций яростно сверкнул глазами:

– Я считаю, что нам только что нанесено ужасное оскорбление. Посему предлагаю взять эту презренную груду камней приступом.

Судя по всему, слова сэра Бонифация в замке хорошо расслышали, ибо тут же последовал град стрел, чуть не стоивший жизни бедняге Мелоуну, который вовремя успел скрыться за спиной своего господина.

Стрелы отскакивали от блестящих доспехов, не причиняя благородным рыцарям вреда, тем не менее положение было абсурдным, если не сказать безнадёжным.

– Эй, там! – прокричал сэр Бонифаций, потрясая над головой алебардой. – Не думайте, что вам удастся запугать нас. Я в своё время брал штурмом и не такие курятники, а укрепления посерьёзней. Трепещите же, мерзавцы, посмевшие оскорбить благородных рыцарей.

И с этими словами сэр Бонифаций, пришпорив верного Бифроста, бросился в атаку.

– Он что, серьёзно?!! – не поверил своим глазам сэр Дорвальд.

– Толстопуз окончательно спятил! – завопил Йорик, болтающийся в седельной сумке храброго рыцаря. – Да остановите же его кто нибу-у-у-удь!

Но останавливать сэра Бонифация было поздно, если вообще возможно.

Доскакав до оборонительного рва, Бифрост, оттолкнувшись могучими копытами, прыгнул, на лету пробивая доски поднятого моста, и вместе с неистово ревущим всадником исчез в замке.

Оставшиеся на дороге рыцари ошалело смотрели, что же будет дальше.

А дальше было вот что.

Внутри замка раздался оглушительный грохот, и одна из башен (просто невероятно!) осела, распадаясь на глазах у совершенно обескураженных рыцарей.

– Это как же… – прошептал сэр Дорвальд. – Это зачем же…

– Думаю, сэр Бонифаций пробил замок насквозь, разрушив одну из его башен своим неистовым напором, – придя в себя, попытался объяснить сэр Гэвин, но объяснение, как ни крути, выглядело совершенно невероятным.

Пыль, поднятая рухнувшей башней, осела, и над стеной замка появилась палка с привязанным белым куском материи.

– Они сдаются! – с воодушевлением воскликнул сэр Дорвальд.

– Полная безоговорочная капитуляция! – кивнул удовлетворённый таким поворотом событий сэр Гэвин.

Подъемный мост с натужным скрипом пошёл вниз.

– А что, если это ловушка? – смущённо пробормотал Мелоун, и благородные рыцари быстро переглянулись.

Высказанная мысль не была лишена определённого смысла, и сэр Дорвальд как-то по-новому посмотрел на своего непутёвого слугу, словно с ним внезапно заговорила лошадь.

– Однако парень кое-что соображает, – хохотнул сэр Гэвин, натягивая поводья. – Оставайтесь здесь, мой друг, ая пока разведаю, что там происходит.

Сэр Дорвальд попытался протестовать, но сэр Гэвин напомнил благородному рыцарю о плачевном состоянии его доспехов и неспособности вести полноценный бой.

Когда сэр Гэвин объезжал дыру, проделанную неистовым сэром Бонифацием, его окликнули из замка.

– Стойте! – встревоженно прокричал некто, скрывающийся за стенами. – Среди вас есть женщины?

– Ну, за себя я точно могу ручаться, – спокойно ответил сэр Гэвин и обернулся к сэру Дорвальду, чтобы тот также развеял сомнения вопрошающего.

– Среди нас нет женщин! – гордо выкрикнул сэр Дорвальд. – Тут лишь я и мой оруженосец Мелоун.

– Мелоун? – с сомнением спросили из-за стены. – Это действительно мужское имя.

– Вне всяких сомнений…

– В таком случае проезжайте.

Сэр Гэвин заехал во двор замка и, не увидев там ничего, представляющего опасность, нетерпеливо махнул рукой сэру Дорвальду.

Во дворе не было ни души, лишь мирно лежал в уголке припорошенный пылью сэр Бонифаций, рядом с которым валялась груда камней, оставшихся от разрушенной башни.

Невдалеке безмятежно пасся верный Бифрост, из седельной сумки которого доносились тихие изощрённые проклятия.

– Сэр Бонифаций?!! – с тревогой воскликнул сэр Гэвин, спрыгивая с лошади и бросаясь к безучастному ко всему другу.

Сэр Бонифаций не отозвался.

– Неужели помер? – с надеждой спросил из седельной сумки гомункулус.

Но сэр Бонифаций, к счастью, был жив. Во всяком случае, дыхание у него не прекратилось.

– Сэр Бонифаций без сознания, – ответил сэр Гэвин, пытаясь снять с головы друга шлем, но тот, как назло, не снимался.

Забрало тоже почему-то заело.

«Наверное, после удара о стену», – пришёл к довольно неутешительному выводу сэр Гэвин.

– За многие годы своей жизни я повидал немало ослов, – философски изрёк гомункулус, – но после знаменательной во всех отношениях встречи с сэром Бонифацием… у меня просто нет слов.

Сэр Гэвин проигнорировал Йорика и, обернувшись, наконец увидел притаившегося в тени человека, по всей видимости, разговаривавшего с ним несколько минут назад из-за стены.

– Мне очень жаль, что так получилось с вашим другом, – проговорил незнакомец, – но он сам виноват, я ведь ясно давал понять, что гости в этом замке… м… м… нежелательны.

Только теперь сэр Гэвин заметил стоящую в нише замковой стены баллисту и огромный лук, лежащий у ног обитателя взятой штурмом крепости.

– Соизвольте представиться, сударь? – ледяным тоном потребовал сэр Гэвин, положив руку на рукоять верного «Дюренталя».

– Охотно! – Незнакомец вышел на середину двора, оказавшись высоким рыцарем в тусклых изящной отделки доспехах. – Меня зовут сэр Нэвил Непорочный, и я оскорблён до глубины души вашим столь бесцеремонным вторжением в мои законные владения.

– Желаете, чтобы за нас всё решили мечи? – предложил сэр Гэвин, мрачно сверля соперника взглядом.

– Не вижу в этом никакого смысла, – пожал плечами рыцарь. – Вы ведь все равно уже здесь, а повернуть время вспять, к сожалению, невозможно.

– А как же разрушенная башня?

– Башня… ну, эта потеря не так уж и велика для меня. Можно сказать, что ваш агрессивный друг оказал мне отличную услугу, так как я уже давно собирался её сносить, дабы построить чудесный фонтан с мраморными статуями.

– Значит, никаких обид?

– Решительно никаких!

Во двор замка опасливо въехал сэр Дорвальд, сопровождаемый трясущимся от страха Мелоуном.

– Что случилось с сэром Бонифацием, он… о боже, он погиб?

– Нет-нет, что вы, сэр Дорвальд! – поспешил успокоить побледневшего рыцаря сэр Гэвин. – Наш могучий друг лишь слегка контужен. Полагаю, очень скоро он придёт в себя, дабы продолжить наше увлекательнейшее путешествие.

– И всё-таки кто вы? – спросил сэр Нэвил, поднимая забрало шлема. – У вас было ко мне какое-то дело?

– Отчего же было? – удивился сэр Гэвин. – Оно по-прежнему у нас есть! Мы пришли пригласить вас на Турнир Чести, только и всего.

– Нэвил, неужели ты не узнаёшь меня? – воскликнул сэр Дорвальд, с укоризной глядя на владельца неприступного замка.

– Гм… – Сэр Нэвил был сильно озадачен. – Ваше лицо мне определённо знакомо, но где, когда и при каких обстоятельствах мы имели честь встречаться… честно говоря, не припомню…

– То был Шестидесятый Крестовый поход, – грустно вздохнул сэр Дорвальд. – Битва у Перевала Теней.

– Поражаюсь вашей памяти, благородный друг, но для меня все Крестовые походы смешались в один. Простите, если невольно нанёс вам своими словами обиду.

– Нет, что вы, что вы… просто я хорошо помню то славное время… вы бились в ту пору как настоящий лев.

Сэр Нэвил улыбнулся, снимая с головы шлем.

Был он довольно моложав, хотя и далеко уже не юноша, аккуратная светлая бородка придавала благородному лицу нечто романтическое.

– С радостью принимаю ваше щедрое предложение участвовать в турнире! – торжественно произнёс сэр Нэвил. – И ещё раз хочу извиниться за столь… своеобразную встречу.

Из седельной сумки сэра Бонифация раздался демонический хохот.

Сэр Нэвил вздрогнул:

– Кто это там у вас… наверное, какой-нибудь карлик?

– Карлик?!! – гневно донеслось из сумки, да так, что хладнокровный Бифрост нервно застриг ушами. – Ты кого это назвал карликом, несчастный женоненавистник?

Сэр Нэвил потянул из ножен меч:

– Хоть ты и карлик, но твой малый рост не помешает мне поучить тебя хорошим манерам.

И сэр Нэвил решительно направился к лошади сэра Бонифация.

– Но ведь… – попытался вмешаться сэр Гэвин и лишь безнадёжно махнул рукой.

Сэр Нэвил тем временем заглянул в седельную сумку и потрясение произнёс:

– Господа, я собирался отсечь оскорбившему меня наглецу голову, но, как видно, кто-то уже сделал это до меня. Соизвольте объяснить, каким образом отрубленная голова разговаривает?!!

Йорик в этот момент, скорчив обидную гримасу, продемонстрировал сэру Нэвилу высунутый язык отвратительного тёмно-синего цвета.

– Это гомункулус, – ответил сэр Гэвин, – наш неоценимый помощник, знающий ответы на любые вопросы.

– В самом деле?!! – невероятно оживился сэр Нэвил. – В таком случае пусть он мне скажет, почему я принял десять лет назад обед безбрачия.

– Как?!! – поразился сэр Дорвальд. – Вы не знаете причины принятия вами обета?!!

– Не только не знаю, – сконфуженно признался сэр Нэвил, – но позабыл даже то, до каких пор должен проявлять свою мужскую сдержанность.

– Сэр Йорик! – позвал сэр Гэвин, стараясь говорить как можно дружелюбнее. – Не соизволите ответить?

Гомункулус противно захихикал.

– И таков ваш ответ?

– Нет, ответ довольно прост. Ненормальный принял обет безбрачия по причине редкостного в наше время скудоумия… Думал, что так он будет выглядеть ещё более героически, чем раньше… Обет действителен до тех пор, пока принявший его не отметится участием в одном из Турниров Чести.

– Отметиться великолепной победой? – попытался поправить Йорика сэр Нэвил.

– Нет, достаточно всего лишь участия, – мстительно уточнил гомункулус.

– А почему я забыл все, что связано с моим обетом?

– Потому что были контужены в голову ядром баллисты в битве у Перевала Теней.

– Ну… это многое объясняет, – расслабился сэр Нэвил.

– В частности, и то, – подхватил сэр Дорвальд, – что вы меня не помните.

– Мне так неловко…

– Пустяки, главное, что теперь вы во всём разобрались.

Сэр Бонифаций пошевелился, из немного скособоченного шлема послышался тихий стон.

– Сэр Бонифаций! – Сэр Гэвин присел рядом с очнувшимся другом. – Вы меня слышите?

– Мнэ…

– Я не могу снять ваш шлем.

– Там замочек… – донеслось из-за забрала, – с секретом…

И сэр Бонифаций неуловимым движением руки отстегнул шлем, отложив его в сторону.

– Если не ошибаюсь, сэр Нэвил? – неуверенно спросил он, снизу вверх глядя на склонившегося над ним владельца замка.

– К вашим услугам, сэр.

– Почему вы оказали нам столь враждебный приём?

– Я думал, что это женщины, сэр!

– Женщины?!! – Сэр Бонифаций приподнялся на локтях. – А разве среди нас были женщины?

И он с недоумением посмотрел на сэра Гэвина.

– Нет, уверяю вас, никаких женщин с нами не было, – поспешил заверить друга сэр Гэвин.

– Ну вот, – сэр Бонифаций натянуто улыбнулся, – а вы говорите – женщины…

– Но я не знал! – пафосно воскликнул сэр Нэвил. – Понимаете, мой обет… это так для меня важно. Целых десять лет…

– Как?!! – опешил сэр Бонифаций. – Вы целых десять лет не прикасались ни к одной женщине?

– Ни к одной! – гордо подтвердил сэр Нэвил.

– Но как же так? А до того, как вы принесли столь тяжкий для благородного рыцаря обет?

– Я девственник! – с чувством оскорблённого достоинства коротко ответил рыцарь, невероятно этим гордясь.

– И как же вы все эти годы?…

– До сих пор как-то справлялся.

– Извольте пояснить!

– Ну… регулярные занятия с мечом, конные прогулки, стрельба из лука по соломенным чучелам…

– И что, помогает? – серьёзно спросил сэр Бонифаций.

– Ещё как! Хотя, как известно, и физические нагрузки должны знать меру!

– Потрясающе! – Сэр Бонифаций одним рывком поднялся с земли. – Позвольте пожать вашу героическую руку.

И рыцари обменялись крепким мужским рукопожатием, громко лязгая железными рукавицами.

– Нет слов, дабы выразить моё восхищение! – пробормотал сэр Бонифаций, лихорадочно думая о том, а не помогут ли методы сэра Нэвила справиться ему со своей единственной страстью – обжорством.

Кто знает, кто знает…

– Ну, ребята, вы даёте… – пробасил давящийся хохотом гомункулус. – Вижу, мне здорово повезло в тот день, когда я присоединился к вам.

– Прошу в замок! – И сэр Нэвил повёл гостей внутрь своих неприступных апартаментов.

Обед вышел просто отличным.

Как оказалось, в замке сэр Нэвил жил не один, а с десятком слуг, сплошь состоявших из древних глуховатых дедков.

Дедки были сущим геморроем, и их прислуживание за столом превратилось в настоящую пытку.

Во-первых, слуги все как один были глуховаты на оба уха. Во-вторых, многие уже находились в глубокой стадии прогрессирующего старческого маразма. В-третьих, передвигались они с такой скоростью, что горячие блюда успевали по нескольку раз остыть, пока попадали из кухни в пиршественный зал.

– Но почему вы не наймёте молодую прислугу? – всё недоумевал сэр Бонифаций, неприязненно наблюдая, как ветхий дедок, скособочясь, несёт ему жаркое.

Жаркое безнадёжно остыло, не приблизившись к столу даже на расстояние вытянутой руки. Из уголка рта немощного старика на подбородок капала тонкая струйка слюны.

– Это совершенно исключено! – решительно отрезал сэр Нэвил.

– Но ведь можно нанять исключительно мужчин!

– Да?!! А что, если они приведут сюда с собой женщин: матерей, жён, сестер, возлюбленных, племянниц, крестных, свах, падчериц… Моя девственность будет в опасности. А я никак не могу допустить этого, любой ценой.

– Но эти пожилые люди…

– Старики намного безопасней! – строго возразил сэр Нэвил, давая понять, что спорить с ним на эту тему – совершенно бесполезное занятие.

Выудив из своего супа деревянную челюсть, сэр Гэвин благоразумно отказался от первого, удовлетворившись распитием чудесного ирландского виски.

Учуяв сладостный аромат великолепного напитка, Йорик в стеклянной ёмкости, которую держал в руках один из дедков, стал буянить, сварливо потребовав справедливого обхождения со своей весьма ценной для благородных господ персоной.

– И вообще заберите меня от этой старой развалины! – ультимативно потребовал гомункулус. – Он определенно меня уронит, вон у него даже руки трясутся, я чувствую это своими зубами!

Рыцари дружно проигнорировали волшебное существо, продолжая неторопливую беседу, облагороженную кубками с душистым шотландским элем.

– Признаюсь честно, сэр Нэвил, вы единственный рыцарь-девственник из всех моих многочисленных знакомых, – всё не унимался сэр Бонифаций, на которого знакомство с сэром Нэвилом произвело воистину неизгладимое впечатление. – В наше время сохранить себя, когда вокруг такие красотки… Это геройский поступок, тяжелее участия в любом даже самом опасном Крестовом походе.

– Да, это так! – мрачно кивнул сэр Нэвил, слегка задетый тем, что сэр Бонифаций постоянно затрагивает болезненную для него тему.

– Подумать только, сколько соблазнов, сколько соблазнов… Скажите по секрету, друг, неужели вам ни разу не хотелось избавиться от вашего столь обременительного обета?

– Хотелось, и не раз! – признался сэр Нэвил, подзывая жестом старца с бутылью вина.

Старец тяжело вздохнул и медленно двинулся от стены к столу, но дойти так и не успел, внезапно закатив глаза и застыв прямо на полпути к своему хозяину.

– Что такое?!! – встрепенулся сэр Дорвальд. – Сэр Нэвил, что с вашим виночерпием?

Сэр Нэвил недоумённо обернулся:

– А, это… виночерпий только что скончался.

– Как скончался?

– Да вот так, взял и скончался.

– Совсем скончался?

– Как видите… Но не стоит так беспокоиться, господа, это, учитывая возраст моих слуг, случается довольно часто. В начале весны у меня их было шесть десятков, а сейчас… сами видите.

Находящиеся в здравии дедки медленно уложили своего усопшего брата на грубые носилки и торжественно понесли его из пиршественного зала.

Старческие ноги едва передвигались, громко шаркая по каменному полу.

Вынос тела грозил затянуться до вечера.

– И всё-таки вернёмся к вашей девственности! – воскликнул отвлечённый скорбным инцидентом сэр Бонифаций.

– Да-да, – кивнул сэр Нэвил, заметно багровея.

– Всё-таки прожив столько лет среди людей, вы не могли постоянно избегать женщин. Наверняка они не раз попадались вам на пути, ну, скажем, в городе или деревне.

– Да, бывало и такое. Но как видите, господа, я нашёл довольно удачный выход из сложившейся ситуации, став настоящим затворником. Каждые два года я переношу свою резиденцию на новое место, что в ещё большей степени способствует моей безопасности.

– Но не кажется ли вам, что, согласившись участвовать в Турнире Чести, вы подвергаете себя невероятной опасности? Ведь по пути в Армелот на нашем пути будет немало женщин.

– Всё так, – согласился сэр Нэвил, – вы совершенно правы, мой благородный друг. Но с другой стороны, час, когда мой обет будет исполнен, не так уж и далёк. Более того, он как никогда сегодня близок, так что, думаю, есть смысл рискнуть. После участия в турнире я наконец смогу познать женщину, но сперва, разумеется, женюсь.

– Какие великолепные планы! – восхитился сэр Дорвальд, с непривычки слегка охмелев.

– Ещё эля! – распорядился сэр Нэвил, и двинувшийся к нему дедок поставил перед господином стеклянную ёмкость с гомункулусом.

– Привет! – хрипло произнёс Йорик, весело подмигивая побледневшему рыцарю.

Сэр Нэвил в гневе посмотрел на забывчивого слугу, но тот уже спал наяву, причмокивая во сне губами.

– Эй, Непорочный, плесни-ка мне своего лучшего винца! – панибратски обратился к сэру Нэвилу гомункулус, улыбаясь в предвкушении вожделенной выпивки.

– Что это такое? – с расстановкой произнёс сэр Нэвил, выжидающе глядя на рыцарей.

– Это сэр Йорик, – икнув, сообщил сэр Дорвальд, высоко поднимая над головой позолоченный кубок.

– Я знаю, как зовут сие существо, – злобно проговорил хозяин замка. – Объясните мне, почему оно так отвратительно воспитано?

– Нэвил, будьте проще! – предложил сэр Бонифаций, хлопая рыцаря по спине. – Ваша воздержанность здорово повлияла на ваш характер, и он сильно испортился. Ведь это очевидно, друзья?

Прочие рыцари согласно закивали.

– Так что же вы предлагаете мне сделать?

– Исполнить просьбу сэра Йорика! – ответил за всех сэр Дорвальд.

– Ну что ж… раз вы настаиваете…

И сэр Нэвил влил в стеклянную ёмкость добрую пинту крепкого эля.

Глава шестая

Затянувшаяся пирушка естественным образом закончилась ночёвкой в замке сэра Нэвила, так как благородные рыцари к концу дня уже не могли адекватно отвечать за свои поступки.

Трезвым, как ни странно, оставался один только Йорик, и это говорило о том, что гомункулус – пропойца с огромным накопившимся за столетия опытом.

Пробуждение было тяжёлым.

Первым проснулся сэр Бонифаций и яростно взревел, разбудив своим криком остальных благородных рыцарей, которые спали там, где упали накануне.

– В чём дело, мой друг? – обеспокоенно спросил сэр Гэвин, проведший эту ночь под пиршественным столом.

– Я ничего не вижу! – пробасил сэр Бонифаций, тяжело поднимаясь на ноги.

– Но, сэр, как такое могло произойти?

Натыкаясь на мебель, сэр Бонифаций на ощупь брёл по пиршественному залу:

– Возможно, имели место злые чары. Сэр Гэвин, где вы? Отзовитесь, ибо я иду на звук вашего голоса.

Сэр Гэвин присмотрелся к приближающемуся другу, и ему всё стало ясно.

– Сэр, у меня для вас хорошие новости!

– В самом деле?!! – оживился сэр Бонифаций.

– Не беспокойтесь, вы вовсе не ослепли, просто ваш рыцарский шлем… надет задом наперёд.

– Не может этого быть!!!

– Ну так убедитесь сами!

И сэр Бонифаций убедился, тщательно изучив закрытую бронёй голову.

– Какой позор… – пробормотал благородный рыцарь, снимая шлем. – Надеюсь, всё останется между нами. Я не хотел бы, чтобы другие благородные господа узнали о конфузе, приключившемся со мной этим утром.

– Я буду нем, как фамильный склеп нашего рода! – клятвенно заверил собрата по оружию сэр Гэвин.

– Я слышал чей-то вопль?!! – В пиршественный зал вбежал сэр Нэвил с верным мечом в руках.

– Вы действительно не ослышались! – улыбнулся хозяину замка сэр Гэвин. – Это всего лишь сэр Бонифаций наступил спросонья на кошку.

– Кошку?

– Ну да. Вы ведь знаете, что истинный джентльмен всегда называет кошку кошкой даже тогда, когда спотыкается о неё, падает и ломает себе ногу.

– Сэр Бонифаций сломал ногу?!!

– Ну что вы… просто я выразился образно.

– Сэр Бонифаций? – Хозяин замка вопросительно посмотрел на благородного гостя.

– Ох уж эти коты! – сокрушённо покачал головой сэр Бонифаций, подыгрывая маленькой лжи сэра Гэвина. – Дьявольские отродья, особенно чёрные.

– Кот был чёрным?

– Ну… э… э… – сэр Бонифаций замялся, – точно не могу сказать, может, и чёрный…

Оперевшись на рукоять двуручного меча, сэр Нэвил задумчиво обвёл взглядом пиршественный зал:

– Возможно, здесь замешана чёрная магия!

– Вы полагаете?

– Определённо. А вы случайно не заметили, куда именно побежал этот кот?

– Куда-то в том направлении, – наугад махнул рукой окончательно завравшийся сэр Бонифаций.

– Ага! – удовлетворённо кивнул сэр Нэвил и нетерпеливо покинул зал.

– Фух! – Сэр Бонифаций вытер взмокший лоб. – Сколько вздора мы тут наговорили, неужели сэр Нэвил настолько легковерен?

– А вы что, предпочли бы сказать ему правду? – усмехнулся сэр Гэвин.

– Ни в коем случае, Боже вас упаси! – замахал руками сэр Бонифаций. – Хватит с меня насмешек по поводу моей комплекции и моего аппетита.

Сэр Бонифаций слегка кривил душой, ибо насмешки над ним прочие рыцари, конечно, строили, но только не в присутствии знаменитого рыцаря.

Так что о всплесках юмора, касающихся своей выдающейся персоны, сэр Бонифаций мог только догадываться…

Где-то в глубине замка раздался оглушительный грохот, сопровождаемый душераздирающим кошачьим мявом.

– Вот видите, куда завела нас вся эта ложь, – с сожалением воскликнул сэр Бонифаций. – Бедный котик, сегодня определённо не его день.

Тем временем в пиршественный зал явился сильно помятый после сна сэр Дорвальд в сопровождении зевающего Мелоуна, который нёс в руках стеклянную ёмкость с Йориком. Прозрачные стенки сосуда по непонятной причине здорово запотели.

– Какого чёрта! – вскричал гомункулус, узрев благородных рыцарей. – Я уже битых десять минут прошу осла, который держит меня в руках, проветрить мне колбу!

– Мы не знали, что делать, – смущенно проговорил сэр Дорвальд. – Ваш маленький друг требовал, чтобы мы открыли крышку, но вдруг это навредило бы ему.

– Навредило?!! – истошно заверещало в колбе. – Да мне уже плохо!!!

Сэр Бонифаций принял у Мелоуна колбу и, открыв стеклянную крышку, с недоумением уставился на брызжущего слюной Йорика.

– Сэр Дорвальд, а по какой причине сэр Йорик оказался у вас?

– Дело в том, – сэр Дорвальд поспешно отвёл глаза, – что вчера вечером вы… проиграли гомункулуса мне в карты.

– ЧТО-О-О-О?!! Мы играли в карты?!! – Волосы на голове сэра Бонифация стали дыбом.

– Именно! – ответил за сэра Дорвальда Йорик, наслаждаясь моментом и откровенно злорадствуя. – Отныне у меня новый хозяин!

– Ну уж нет! – решительно заявил сэр Бонифаций.

– И что это значит? – ухмыльнулось волшебное существо.

– Это значит, что я немедля отыграю тебя обратно! Сэр Дорвальд, надеюсь, вы не против?

– Я к вашим услугам!

– Что ж, великолепно… Приступим!

И благородные господа, усевшись за стол, стали тасовать карты, обнаружившиеся у сэра Бонифация за голенищем.

– Во что играем?

– В то же, что и вчера.

– Вчера? Гм… пожалуйста, уточните.

– В «Развратную вдову»!

– О, даже так?

– Именно!

– Что ж, сдавайте!

– Я протестую! – гневно возопил гомункулус, но его, как обычно, никто не слушал.

– Сэр Йорик, – обратился к волшебному созданию сэр Гэвин, – а чем вам было плохо в седельной сумке сэра Бонифация?

Гомункулус не ответил, злобно косясь на благородного рыцаря сквозь ставшее вновь прозрачным стекло.

– Неужели вы рассчитывали на то, что у сэра Дорвальда вам будет значительно комфортней? Лично я очень сомневаюсь, что у нашего благородного друга хватит сбережений на регулярную покупку столь любимых вами горячительных напитков.

– Да ни на что я не рассчитывал, – скривился Йорик, – всё это просто так… из вредности…

В пиршественный зал вернулся сэр Нэвил, выглядевший мрачнее обычного.

– Ну что? – не отрываясь от игры, поинтересовался сэр Бонифаций. – Поймали?

– Ушел, зар-р-р-раза! – с чувством процедил сквозь зубы рыцарь, беря со стола кубок с остатками вина.

– Я что-то пропустил? – удивлённо повернулся к хозяину замка сэр Дорвальд. – О чём вы, господа?

– Да так… – махнул рукой сэр Нэвил. – Не берите в голову.

Карточная партия оказалась скоротечной: преодолев слабое сопротивление партнёра, сэр Бонифаций выиграл, собрав у себя всех дам и валетов.

– У меня все восемь карт, полные «Содом и Гоморра»! – торжествующе объявил сэр Бонифаций, раскрывая перед соперником свои карты.

– Что ж, – кивнул проигравший, – Йорик снова ваш!

Окончательно придя в себя после сна, накопившие силы рыцари спустились во двор замка, дабы продолжить свой славный путь к городу Армелоту.

Когда лошади были оседланы, а доспехи и оружие приведены в надлежащий вид, сэр Нэвил потребовал небольшой задержки.

– Нужно подождать моего оруженосца Бертольда! – так мотивировал непредвиденную задержку сэр Нэвил, гордо восседая на пританцовывающей от нетерпения лошади.

– Пользуясь возникшей паузой, хотел бы задать вам один интересующий меня вопрос, – вкрадчиво проговорил сэр Бонифаций, подъехав к мрачному хозяину замка.

– С готовностью отвечу на любой ваш вопрос, – согласился сэр Нэвил, – но лишь с одним условием… он не должен касаться моего обета невинности.

Сэр Бонифаций заметно смешался и, пойдя на попятную, попытался неуклюже выкрутиться, сведя всё к невинной шутке…

– А вот и Бертольд! – воскликнул сэр Нэвил, и рыцари в замешательстве уставились на появившуюся из сарая рыжую клячу, несущую в седле ветхую старую развалину неопределённого пола.

– Что это?!! – растерянно спросил сэр Дорвальд.

Казалось, что даже лошадь храброго рыцаря была шокирована этим древним усохшим чучелом.

– Это Бертольд! – с гордостью повторил сэр Нэвил. – Мой оруженосец! Бертольд – живая реликвия нашего рода. Он служил ещё моему прадеду, сражавшемуся с драконами Огненной Долины во времена Великой Тьмы и пробуждения Чёрного Властелина.

– Сколько же ему лет? – содрогаясь, поинтересовался сэр Гэвин.

– Никто не знает, – улыбнулся сэр Нэвил. – А сам Бертольд не говорит. Когда бы я ни спрашивал, его ответ всегда однозначен.

– Однозначен?

– Ну да!

– И что же он вам отвечает?

– Восемнадцать!

– Восемнадцать?

– Ага!

– Восемнадцать чего?

– Лет, понятное дело!

«Всё ясно! – спокойно подумал сэр Дорвальд. – Старец давно не в своём уме, впрочем, как и его господин».

Судя по позе, сморщенная мартышка в седле крепко спала, хотя…

– Позвольте, – вмешался сэр Бонифаций, – не кажется ли вам, что ваш верный оруженосец скоропостижно отошёл в мир иной, как бедняга виночерпий прошлым вечером?

– Вы полагаете?

– Все признаки налицо!

– Это легко проверить. – И сэр Нэвил, подскакав к древнему слуге, поднёс к его носу маленькое зеркальце, ловко извлечённое из-под доспехов. – Я всегда ношу его с собой… – торопливо пояснил хозяин замка.

Дедуган оказался в здравии – во всяком случае, поверхность зеркальца мгновенно запотела.

– Вот видите!

– В таком случае в путь! – И сэр Бонифаций первым выехал на опущенный мост, осторожно объезжая проделанную накануне дыру.

В ближайшем пабе был найден трусливо бежавший Гийом, проводящий время в компании весёлых девиц.

Увидав последних, сэр Нэвил побледнел и попытался упасть с лошади, чему вовремя воспрепятствовал подоспевший на помощь сэр Дорвальд.

– Смелее, мой друг, они всего лишь на первый взгляд кажутся такими соблазнительными.

Сэр Нэвил ничего не ответил, хотя держался молодцом.

В пабе произошла не очень достойная сцена, когда сэр Бонифаций и сэр Гэвин вытаскивали упившегося оруженосца на улицу.

Гийом яростно сопротивлялся, и ещё яростнее дрались девицы, которым беглый оруженосец, как оказалось, ничего не заплатил.

Девицы высыпали на улицу и, обступив благородных господ, принялись хором костерить последних.

– Сэр Нэвил! – осторожно позвал сэр Дорвальд, видя, что прожившего много лет затворником рыцаря бьёт мелкая дрожь.

Зажмурив глаза, сэр Нэвил едва различимо шептал какую-то молитву на латыни.

Девицы напирали, желая свалить сэра Гэвина на дорогу и извалять в пыли. Пришлось вмешаться сэру Бонифацию, который извлёк из седельной сумки емкость с гомункулусом и поднял её у себя над головой.

Раздавшиеся вслед за этим визги услышал, пожалуй, весь город.

– Вот так вот! – удовлетворённо констатировал сэр Бонифаций, рассматривая совершенно опустевшую улицу.

Лишь одиноко белел потерянный кем-то в суматохе кокетливый чепчик.

Гомункулус хмуро отмалчивался, что было довольно странным и предвещало в будущем серьёзные неприятности.

Гийома со связанными руками водрузили на лошадь и приказали Мелоуну не сводить с нерадивого оруженосца глаз.

Мелоун сиял от радости, получив отличную возможность расплатиться со своим обидчиком, недавно надававшим ему вполне заслуженных тумаков.

– Иуда! – презрительно бросил в сторону оруженосца сэра Дорвальда Гийом и в ту же секунду получил от оного по шее.

– Сэр Нэвил… – обратился к пребывающему в шоке после встречи с весёлыми девицами рыцарю сэр Бонифаций. – Нет ли у вас на заметке какого-нибудь благородного друга, который мог бы составить нам компанию на предстоящем Турнире Чести? Ведь по правилам нас должно быть не меньше шести человек.

– Шесть человек? – удивился сэр Дорвальд.

– Ну да, мой друг, – подтвердил сэр Бонифаций, – ведь мы будем соревноваться командами.

– В самом деле…

Сэр Нэвил попытался выйти из ступора, и лишь вид безучастного ко всему Бертольда, повидавшего много на своём долгом веку, частично вернул ему душевное равновесие.

– У меня есть на примете один рыцарь… – хрипло ответил сэр Нэвил.

– Можно полюбопытствовать, как зовут этого, без сомнения, во всех отношениях достойного джентльмена? – Сэр Бонифаций был сама любезность.

– Как зовут… м… м… сэр Вальтасар Шестнадцатый.

– О, славный древний род…

– Именно!

– Что ж… – Сэр Бонифаций снова опустил руку в седельную сумку. – Сэр Йорик, нам нужно чтобы вы… О-О-О-О…

Крик получился настолько неожиданным, что ветхий оруженосец сэра Нэвила, замыкающий отряд, проснулся и, подслеповато поглядев на группу рыцарей, старчески прошамкал:

– Пи-пи…

Сэр Нэвил тут же спешился, помог старику слезть с лошади и отвёл под руку за угол ближайшего здания.

А тем временем сэр Бонифаций, потрясая прокушенным пальцем, извергал страшные проклятия.

– Ах ты гнусное дьявольское отродье, презренный недомерок, пародия на человека, лживый клубок змей…

– Да-а-а-а… – протянул сэр Гэвин. – Это было опрометчиво…

– Вы о чём, сэр? – не понял сэр Дорвальд.

– Не нужно было снимать кольчужную перчатку!

Гомункулус отомстил, и отомстил со свойственным волшебному существу вероломством и подлостью.

Пользуясь тем, что сэр Бонифаций забыл прикрыть крышку стеклянной колбы, Йорик изловчился и больно цапнул своего хозяина за беспечно просунутую в сумку руку.

Маленькая месть свершилась!

– А нечего было пугать мною добропорядочных горожанок! – угрожающе донеслось из сумки.

– Добропорядочных?!! – не поверил своим ушам сэр Дорвальд. – Да в моём Мелоуне больше добропорядочности, чем во всех тех… стыдно сказать… женщинах!

– То были очень добрые женщины! – возразил благородному рыцарю гомункулус. – А что, как не добро, является главной добродетелью человека? Делай добро ближнему своему, и тогда воздастся тебе на небесах по заслугам.

Услышав упоминание о падших женщинах, вернувшийся с Бертольдом из-за угла сэр Нэвил нервно затрясся.

– Жаль, что тебя нельзя повесить, – кровожадно проревел сэр Бонифаций, – хотя Балониус Сарабандский определённо придумал бы, что с тобой сделать.

В ответ гомункулус демонически рассмеялся, за что тут же поплатился. Стеклянная емкость была плотно закрыта съехавшей набок крышкой и завёрнута в чёрный шерстяной платок. Ещё минута – и послышалось тихое мирное посапывание.

– Акакжесэр Вальтасар?!! – спохватившись, вскричал сэр Гэвин. – Как мы узнаем, где искать сего достойного рыцаря?

– Не проблема, – ответил бережно усаживающий на рыжую клячу своего верного оруженосца сэр Нэвил. – Достаточно посетить самые знаменитые кабаки северной Англии, и наверняка в одном из них мы отыщем моего старого друга.

Услышав о кабаках, связанный Гийом заметно приободрился, но очередной тычок под рёбра от бдительного Мелоуна резко испортил парню настроение.

– Так чего же мы ждём? – удивился сэр Бонифаций. – Вперёд, на поиски сэра Вальтасара!

Сказано – сделано.

Но не так-то просто оказалось найти прославленного рыцаря.

Кабаков-то по славной Англии разбросано немерено.

Да и подавали там такие напитки.

Увлекательное путешествие благородных рыцарей в далёкий Армелот грозило оборваться ещё в самом начале.

Следовало немедля прибегнуть к помощи Йорика, но уж больно сильно осерчал на волшебного помощника сэр Бонифаций, время от времени косясь на прокушенный палец и краснея от злости.

Для сэра Нэвила, опрометчиво вспомнившего о давнем друге, посещение кабаков и вовсе превратилось в самую настоящую пытку, ибо женщин в подобных заведениях было хоть пруд пруди.

Притом каких женщин!

Женщин легкодоступных.

– О Боже… – бормотал рыцарь, глядя, как в одном из весёлых заведений выплясывали пьяные крестьяне в обнимку с дородными белотелыми красавицами. – Право же, это такое испытание для меня, такое испытание…

– Не робейте, дружище! – Сэр Бонифаций с лязганьем хлопнул сэра Нэвила по закованному в броню плечу. – Зайдём вместе и посмотрим, нет ли там благородного сэра Вальтасара.

– Я… я… не могу…

– Пересильте свой страх! Представьте, что страх – самый ненавистный ваш противник, и вы вот-вот пронзите его своим боевым копьём.

– Ой, прошу вас, не нужно про копьё… – простонал сэр Нэвил, казалось, готовый в любой момент грохнуться в обморок.

– Но почему нет, дружище?!! – искренне удивился сэр Бонифаций. – Что это вы прямо на ногах не держитесь. НЕПОРЯДОК!!! А ну-ка давайте-давайте… шаг вперёд… ещё… вот мы и внутри… а вы боялись…

Благородные господа уселись за ближайший столик, чуть не развалив облитые выпивкой скамьи.

Сэр же Гэвин с сэром Дорвальдом изучали в этот момент пивнушки на соседней улице, расспрашивая завсегдатаев о знаменитом рыцаре.

Выплясывающие девицы вовсю потрясали своими сдобными прелестями.

Сэр Нэвил как зачарованный смотрел на колышущиеся горы соблазнительных тел, не в силах отвести взгляд.

– Дьявол искушает меня…

– А Господь проверяет на стойкость! – подхватил сэр Бонифаций. – Что это вы побледнели, мой друг? Я опять сказал что-то не то?

– Все ваши фразы… – внезапно вспылил сэр Нэвил. – Вы специально так говорите, чтобы позлить меня?!!

– Но… я…

– Все ваши фразы двусмысленны! Попрошу не употреблять их в моём присутствии, тем более в таком месте!

– Но что такого?…

– Хватит! Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду!

Но сэр Бонифаций не понимал, искренне беспокоясь за рассудок друга.

Одна из девушек, обслуживающих посетителей, в прелестном кружевном фартучке, выгодно демонстрирующем всё, чем её щедро одарил Господь, томно приблизилась к столу благородных посетителей.

– Что будут пить прославленные рыцари?

– Я… э… э… мнэ… – потерялся сэр Нэвил, широко раскрыв обезумевшие глаза.

– Мой друг немного растерян, – попытался смягчить ситуацию сэр Бонифаций, боясь, что глаза сэра Нэвила окончательно вылезут из орбит, упав в соблазнительное декольте девушки. – Он подхватил насморк… в такое время года это обычное дело. Принесите что-нибудь покрепче.

– Сию минуту, сэр! – И покачивая роскошными бёдрами, девушка удалилась.

– Бежать, бежать, бежать…

– Что-что?!! Повторите, я не расслышал… – Сэр Бонифаций с тревогой посмотрел на собрата по оружию. – Вам действительно плохо, сэр Нэвил?

– Нет, мне хорошо…

– Но в таком случае я не понимаю…

– А-а-а-а-а… – яростно взревел рыцарь, опрокидывая тяжёлый стол и с невероятным для закованного в доспехи человека проворством бросаясь на танцующих.

Сэр Бонифаций тоже вскочил со своего места, с облегчением отмечая, что верный меч безумца остался в ножнах.

Одним махом сграбастав сразу трёх танцующих девиц, сэр Нэвил Непорочный исчез на втором этаже веселого заведения, где желающие могли снять небольшую комнату для любовных утех.

– Вот так дела… – пробормотал сэр Бонифаций, с лёгкостью водружая перевёрнутый стол на место.

Вернулась девушка с двумя кружками многообещающе пенящегося эля.

– А где же ваш благородный друг? – с искреннем удивлением спросила она, ставя кружки на стол.

– Вышел освежиться, – неопределенно ответил сэр Бонифаций и, расплатившись, одним махом выдул обе внушительных размеров ёмкости.

Вытерев бороду и закрутив правый ус, он неспешно поднялся на второй этаж.

Сэр Нэвил находился в самой дальней комнате.

Дверь была чуть приоткрыта.

Сэр Бонифаций деликатно постучал.

Ответа не последовало, и тогда благородный рыцарь, глубоко вздохнув, решительно зашёл.

Картина, представшая его взору, была довольно странной.

Сэр Нэвил лежал на огромной кровати в полном комплекте боевых доспехов.

Рыцарь не подавал признаков жизни.

Сэр Бонифаций подошёл ближе, заглянул под кровать, но трёх пышнотелых девиц не было и там.

– Где же девушки? – недоумённо проговорил сэр Бонифаций и тут же получил ответ, донёсшийся из шлема сэра Нэвила.

– Они ушли! – Сэр Нэвил резким движением поднял забрало, демонстрируя оторопевшему другу торжествующую улыбку. – Я наконец сумел преодолеть свой страх!

– А как же ваш обет?!!

– Обет остался в неприкосновенности!

– Простите… но мне трудно в это поверить… после всего, что тут произошло…

– А тут ничего и не происходило… – Сев на кровати, сэр Нэвил отстегнул часть своих доспехов.

Вместо нижнего белья рыцаря блеснула отполированная сталь.

– Что это?!! – Удивлению сэра Бонифация не было конца.

– А вы как думаете?

– Теряюсь в догадках.

– Это мой пояс девственности!!!

– Но ведь им пользуются только женщины?!!

– А вот и нет! Я первый… да, самый первый мужчина, для которого был изготовлен «непробиваемый защитник невинности», между прочим, изготовлен лучшими кузнецами Ковентри!

– И он как вам… не жмёт?

– В смысле?

– При ходьбе не мешает?

– Абсолютно не мешает. Хотите себе такой же? Могу устроить.

– Нет уж, спасибо, но я пас.

– Ну как хотите. – И рыцарь вернул бронированные пластины на надлежащее место.

Тем временем удравшие от своих господ оруженосцы занимались не совсем благородным делом, под шумок похитив из седельной сумки сэра Бонифация закутанного в шерстяной платок Йорика.

Прозрачное жилище было благополучно раскутано, и зевнувший гомункулус в недоумении уставился на плутоватую физию Гийома.

– Ну что ещё там?

– Не поможешь ли нам немного заработать? – заговорщицки подмигивая Мелоуну, предложил парень, опасливо зыркая по сторонам.

Мелоун, развязавший оруженосца сэра Гэвина, придурковато улыбнулся.

– Что вы задумали? – подозрительно взвизгнул гомункулус. – Предупреждаю, я буду кричать! И зачем вы притащили с собой эту старую вонючку? Отвечайте!

Оруженосцы в замешательстве оглянулись на стоящего у них за спиной Бертольда.

– Да не брали мы его с собой, он сам увязался.

– Ну да, – не поверил Йорик.

– Да сам посмотри, он ведь спит!

И впрямь ветхий оруженосец сэра Нэвила, запрокинув голову, хрипло похрапывал, пуская на губах пузыри.

– Это какой-то зловещий заговор, – всё не унимался гомункулус, – я заранее отказываюсь участвовать во всех ваших гнусных делишках. Так и знайте. Да, отказываюсь.

– А мы думали поделиться с тобой шотландским виски, – разочарованно протянул Гийом. – Что ж, нет, так нет.

– Виски? – Маленькие глазки Йорика алчно заблестели. – А какой выдержки?

– Три года.

– Гм… ну ладно, выкладывайте, что там у вас. И оруженосцы выложили.

Глава седьмая

– Мудрые предсказания, мудрые предсказания! Всего лишь за два серебреника волшебная голова предскажет ваше будущее, отведёт порчу, приворожит любимого. Всего лишь за два серебреника!!!

Толпа заметно разрасталась. Привлечённые криками Гийома граждане заполняли маленькую площадь, расположенную между рынком и лавками оружейных ремесленников.

Гийом выступал в роли зазывалы, Мелоун собирал плату, ну а старая песочница Бертольд служил подставкой для ёмкости с гомункулусом, держа Йорика в руках.

– Ответь, как обойти мне моего конкурента Джона Стэбота, что торгует в лавке напротив! – спросил волшебное существо кряжистый рыжебородый ремесленник, нервно тиская в руках старую шапчонку.

– Ты уже внёс плату? – сварливо поинтересовался Йорик, и Мелоун тут же протянул к вопрошающему свои загребущие руки, куда и были брошены несколько серебряных монет.

– Теперь отвечу тебе, – улыбнулся гомункулус, – но лишь на ухо!

Ремесленник наклонился к самой колбе, и Йорик тихонько проговорил:

– В ночь полной луны подожги лавку своего конкурента.

– Но…

– Не спорь и делай как я говорю!

– Но почему именно в полнолуние?!!

– Потому что в этом случае всё спишут на происки тёмных сил.

– В самом деле?

– Можешь не сомневаться.

Ремесленник удалился, довольный ответом, и нерешительные горожане, толпившиеся вокруг, осмелели.

Сквозь толпу зевак прорвалась толстая наглая тетка, распихивающая народ мощными локтями:

– А ну-ка разойдись!

Йорик недовольно посмотрел на наглую особу.

– Скажи, головастик, как мне мужчину приворожить?!!

Обращение «головастик» сильно не понравилось Йорику, и, дьявольски усмехнувшись, гомункулус пробасил:

– Напои своего суженого до зелёных чертей!!!

Толпа разразилась громким хохотом, и лишь вмешательство Гийома с Мелоуном удержало гнусную бабу от расправы над маленьким наглецом.

– Я тебе покажу, я на тебя управу ещё найду…

И под дружный хохот охочих до всяких зрелищ зевак на редкость неприятная горожанка удалилась восвояси.

– Нужно было взять с неё пару монет за полезный совет, – склочно продребезжал Йорик. – Следующий!

Из толпы вытолкнули сухонького старичка, слепо таращащегося по сторонам.

– Эй, дедуль, ходи сюда! – гаркнул Мелоун.

– Кто? Я?!! – слегка опешил дедушка.

– Разве тебе не о чем спросить нашего мудрого друга?

Старичок неуверенно приблизился к выводящему носом мелодичные рулады Бертольду. С опаской посмотрел на гомункулуса и тихонько спросил:

– Скажи, дружочек, есть ли Господь на небе?

Йорик ошарашенно уставился на вопрошающего:

– Да ты чё, батя, совсем тю-тю…

– А что я такого спросил?

– Жаждешь, чтобы я на костре свои дни закончил?!!

– И всё-таки очень хочется знать.

Гомункулус задумался:

– Мне больше тысячи лет, и вот что я тебе скажу… Никому, даже нам, волшебным созданиям, сия тайна неведома.

Старик грустно вздохнул и, сутулясь, побрёл себе прочь.

– Эй, а деньги?!! – гневно взревел Мелоун.

– Да пусть себе идёт, – вмешался Йорик, – нечего взять с убогого…

От зорких глаз Гийома не укрылось, что старик подошёл к притаившейся в конце площади гнусной бабе и что-то ей ответил.

Шестое чувство говорило парню, что самое время делать ноги, но как назло рыба шла на живца, и прерывать выгодное дельце в самом разгаре… нет, на такое он не мог пойти ни при каких обстоятельствах.

Народ так и напирал, желая знать всё.

– Когда помру, можешь предсказать? – спросил дюжий упитанный парень, брезгливо кидая в алчно вздрагивающие ладони Мелоуна серебряные кругляши.

– Могу, но не буду, – спокойно ответил гомункулус.

– Это ещё почему? – возмутился верзила.

– Тебе не понравится мой ответ.

– Да ладно… говори, раз и в самом деле знаешь.

– Нынче ночью напьёшься и утонешь в местной речке.

– Врёшь?!!

– А вот и не вру!

– А как избежать мне смерти, знаешь?

– Пять монет серебром!

– Чёрт с тобой, плачу…

В общем, через несколько минут карманы пронырливых оруженосцев уже лопались от монет, и немного растерявшийся Мелоун стал запихивать всё поступающее и поступающее серебро за пазуху храпящего Бертольда.

Однако очень скоро события приняли довольно скверный оборот.

Толпа зевак стала необъяснимо уменьшаться в размерах, а вскоре и вовсе исчезла.

Перед удачливыми прохвостами остался стоять лишь один человек – высокий худой господин в дорогой щегольской одежде.

– Моё сердце томится от неразделённой любви… – так обратился он к порядком уставшему Йорику.

– Ну-ну… – без особого энтузиазма отозвался гомункулус, с подвыванием зевая.

– Будут ли иметь результаты мои усилия, или же та, имя которой заставляет меня трепетать, предпочтёт соперника?

– Предпочтёт, как пить дать предпочтёт, – снова зевая, подтвердил Йорик.

– Ах так! – вспылил незнакомый щеголь. – В таком случае ничего я вам не заплачу. – И он гордо прошествовал в направлении ближайшего паба.

– Чёрт бы тебя побрал! – разозлился Гийом. – Неужели ты не мог сказать ему то, что он хочет?

– Я сказал ему правду, – ответил гомункулус, – или ты забыл, что мы не можем лгать? Иначе какой смысл в нашем существовании?

Тут, конечно, можно было бы поспорить, но зарождающуюся интереснейшую беседу прервал чей-то истошный крик.

– Вот они, держите нечестивцев!!!

– Это… о нас?… – несколько растерялся Мелоун.

Но что-либо предпринимать было поздно. Горе-авантюристов окружили крепкие угрюмые ребята в монашеских рясах с ровно выбритыми блестящими макушками.

– «Пламенные Братья»! – обомлев, прошептал Гийом, не веря своим глазам.

Такое невезение случалось лишь в самых скверных рассказах, поведанных на ночь.

– Мы самые! – кивнул предводитель монахов, огромный плечистый здоровяк с выбитым передним зубом. – Вяжите осквернителей, братья!

Преподобный Патрик, добродушно улыбаясь, семенящей походкой обошёл пыточную раму, к которой был крепко привязан лохматый жилистый мужик, дико выкатывающий безумные глаза.

– Ах, как чудесно, как чудесно… – приговаривал преподобный, с умилением разглядывая столь выдающийся экземпляр. – И где же вы его такого нашли?

Толпящиеся за спиной епископа монахи подобострастно зашушукались. Вперёд выступил худющий как жердь послушник и неожиданно высоким голосом проговорил:

– У городской ратуши. Этот человек сидел у фонтана и кормил голубей.

– Но как вам удалось распознать в нём нашего извечного врага?

– Уж больно сильно глаза таращил, когда увидел наших братьев!

– Великолепно, просто великолепно!

Пленник замычал, пытаясь в очередной раз разорвать крепкие путы.

– Ну что ж, отец Браниган, приступайте!

От группы послушников отделился невысокий мужчина с испещрённым маленькими дырочками лицом.

При виде своего экзекутора пленник задёргался пуще прежнего.

– Ага! – обрадовался преподобный Патрик. – Чует нечистая сила, что настал её последний час.

– Что ж… – Отец Браниган неприязненно сморщил нос. – Мы здесь имеем одержимого дьяволом третьей степени.

– Ваши предложения?

– Немедленное изгнание демона, поработившего душу добропорядочного христианина.

– Надеюсь, невинная овца во время обряда не пострадает?

– Ни в коем случае, уверяю вас.

– Тогда начинайте!

Отец Браниган скорбно вздохнул и, скорчив жуткую гримасу, рявкнул:

– А ну признавайся, собака, как тебя зовут! Назови мне своё имя, гнусный демон, и я с лёгкостью изгоню тебя из этого невинного сосуда благодетели.

– Ы-ы-ы-ы… мы-ы-ы-ы… хр-р-р-р… – завыла жертва.

– Не желает! – развёл руками экзекутор. – Попробуем по-другому.

Послушники принесли святую воду в маленьком пузырьке, и отец Браниган неспешно окропил ею голову одержимого.

– Ну как, тебе понравилось?

Одержимый снова невразумительно замычал.

– Весьма запущенный случай, – сокрушенно покачал головой отец Браниган. – Скажите, преподобный, у нас в резерве есть небольшое стадо свиней?

– К сожалению, вынужден вас разочаровать, – грустно ответил епископ. – Все свиньи были заколоты на прошлой неделе в честь визита в нашу скромную обитель Его Святейшества Пия Девятнадцатого.

– Гм… скверно…

Отец Браниган кругами забегал вокруг пыточной рамы и, треснув одержимого кулаком по голове, истошно заорал:

– ИЗЫДИ!!!

Пленник как ни в чём не бывало таращил глаза, с ужасом глядя на мучителя.

– Принесите распятие! – распорядился преподобный Патрик.

В пыточную камеру внесли золотой крест и, поднеся его к вздрагивающим губам жертвы, гневно потребовали:

– Целуй!

Одержимый чуть подался вперёд и (о чудо!) осторожно поцеловал священную реликвию.

– Невероятно! – воскликнул епископ. – Отец Браниган, вам всё-таки удалось это сделать.

– Возможно, что и так, – самодовольно улыбнулся экзекутор. – Но если вы заметили, он по-прежнему не может членораздельно изъясняться.

– И в самом деле, – огорчился преподобный Патрик. – Честно говоря, с подобным случаем я сталкиваюсь в своей практике впервые.

– Я занимаюсь экзорцизмом на протяжении пятнадцати лет, – кивнул отец Браниган, – но и мне ещё ни разу не попадался такой странный, противоречивый одержимый.

– Ы-ы-ы-ы… – с тихим отчаянием завыла жертва.

– Не кажется ли вам, что он хочет нам что-то сказать? – задумчиво проговорил епископ.

– Вполне возможно, – кивнул экзекутор. – Силы света борются в нём с силами тьмы. Сейчас это очевидно и не вызывает никаких сомнений.

– У меня появилась неожиданная мысль! – оживился преподобный. – Пожалуйста, принесите чернила и бумагу.

– О… – восхитился прозорливостью епископа отец Браниган. – Вы полагаете, он подпишет чистосердечное признание.

– Во всяком случае, надеюсь на это, – подтвердил преподобный. – Признание подпишет его демоническая сторона под давлением светлой.

Монахи снова засуетились, в пыточной камере появились бумага и чернильница с длинным гусиным пером.

Одержимого с осторожностью развязали, при этом пятеро дюжих послушников держали беднягу за руки и ноги.

Затем по приказу епископа послушники отпустили правую руку одержимого.

– А что, если он левша? – с сомнением проговорил отец Браниган.

– Сейчас проверим, – улыбнулся епископ.

– А что, если он неграмотный? – всё не унимался экзекутор, которого терзали всевозможные сомнения, ибо он хорошо знал, на что способны доведенные до отчаяния одержимые отродья.

Удержат ли демона в человеческом обличье дюжие послушники?

Одержимый, к счастью, оказался грамотен. Соблюдая сосредоточенное спокойствие, он криво нацарапал на протянутом листе бумаги замысловатые буквы.

Епископ резко вырвал у одного из монахов бумагу и быстро прочитал написанное.

Лицо у преподобного Патрика вытянулось.

Я ОТ РОЖДЕНИЯ НЕМОЙ

Вот что было неровно выведено на куске жёлтой, не очень качественной бумаги.

Когда оруженосцев благородных рыцарей приволокли в мрачный тёмный монастырь, Гийом со всей очевидностью осознал, что их весёлая песенка окончательно спета. Из подобных мест никто не выходил живым, по крайней мере Гийому такие счастливчики не были известны.

Попадая в лапы церкви, ты уже не мог вырваться на волю. Даже если и не был виновен, святые отцы всё равно выведут тебя на чистую воду, заставив признаться во всех семи смертных грехах. Да так заставят, что с ходу придумаешь ещё с десяток.

Однако каково же было удивление Гийома, когда из отворившихся со зловещим скрипом ворот вышел странный лохматый мужчина в оборванной одежде и, повернувшись к монастырю, гневно потряс над головой кулаком, издав нечленораздельное «ы-ы-ы-ы».

Более странную сцену было трудно себе представить.

Но рассмотреть удивительного незнакомца как следует не удалось, ибо монахи пинками загнали пленников во двор монастыря.

В последний раз лязгнули за спиной ворота. Путь к такой желанной свободе был отрезан, возможно, навсегда.

Мелоун, не сдержав чувств, горько разрыдался, и пленившие их монахи посмотрели на грешника с одобрением, ибо, судя по всему, бедолага уже каялся в своих прегрешениях без весомых аргументов святых отцов в виде всевозможных пыточных устройств, призванных вразумить заблудшую душу.

Спящий на ходу Бертольд по-прежнему нёс в руках круглую ёмкость с гомункулусом, к которой монахи боялись прикасаться под страхом смерти.

Йорик же был до неприличия весел, казалось, произошедшее его отнюдь не пугало, словно являлось безобидной шарадой.

– Допрыгались! – удовлетворённо констатировал он, с удовольствием разглядывая перекошенные физиономии оруженосцев.

– Это ты виноват! – пуще прежнего зарыдал Мелоун. – Если бы не ты, мы никогда не смогли бы поддаться искушению заработать на тебе кругленькую сумму.

– Дьявол обитает в деньгах! – жутким голосом изрёк гомункулус. – В золоте и серебре! Вас обуял грех стяжательства, за что вы трое… хотя нет, пожалуй, двое и поплатились.

Несший Йорика Бертольд не был соучастником жуткого преступления, а попал в скверную историю по чистой случайности, и Мелоун с Гийомом страшно завидовали витающему неизвестно где старику, разом совершая ещё один смертный грех.

Услышав о дьяволе, монахи не на шутку переполошились и поволокли пленников прямо в пыточную преподобного Патрика.

– Просто удивительный день, щедрый на неожиданные сюрпризы! – обрадовался епископ при виде новых пленников. – Кто эти люди, брат Флавий?

Брат Флавий (тот самый могучий предводитель монахов) грозно набычил наполовину обритую голову:

– Мы задержали с поличным гнусных еретиков, отрицающих существование Всевышнего.

– ЧТО?!! – Преподобный гневно повернулся к пленникам. – Это правда?

– Наглая ложь! – гаркнул гомункулус, и епископ при виде прозрачной колбы чуть не лишился чувств.

– КТО?!! КТО посмел пронести богомерзкую тварь в пенаты Божьи?

Монахи смущённо потупились.

– Мы не могли выбросить еретическое отродье, – сконфуженно пояснил брат Флавий, – ибо оно является вещественным доказательством страшного злодеяния.

Преподобный Патрик кое-как взял себя в руки и с отвращением пригляделся к прозрачной ёмкости.

– А я полагал, что мы всех вас истребили ещё во времена Восемнадцатого Крестового похода.

– Вот ещё, – фыркнул Йорик, – нашему роду нет переводу.

Епископ холодно усмехнулся:

– Брат Флавий, кто из этих людей вёл запретные речи?

Персты десяти монахов все как один указали на лучащегося довольством Йорика.

– А при чём здесь эти трое?

– Они соучастники преступника!

– Всё ясно, соучастников в темницу, еретика на пыточный стол.

Демонически посмеивающегося Йорика отобрали у храпящего Бертольда и торжественно унесли в неизвестность пыточных камер старого монастыря.

– Как ты думаешь, как там Йорик? – спросил Гийома Мелоун, когда их вели через угрюмый ночной двор.

– Думаю, держится молодцом, – хмыкнул в ответ Гийом.

– Они будут его пытать?

– Ну, с этим у них возникнет серьёзная проблема, ибо обезглавливание, повешенье и колесование сразу же отпадают, как и дыба. А вот насчёт «Железной девы» я не уверен.

Угрюмо молчащие монахи втолкнули пленников в абсолютно чёрный коридор.

Один из послушников зажёг на редкость вонючий факел, и путь в полную неведомых ужасов неизвестность продолжился, неожиданно закончившись у ветхой на вид, обитой ржавыми железными планками двери.

В замочную скважину вошёл ржавый ключ, щёлкнул замок, и с леденящим душу воем дверь медленно отворилась.

Получив мощные тычки под рёбра, пленники кубарем свалились на усыпанный соломой пол.

С повторным воем дверь стала на место.

Словно окончательный приговор щёлкнул замок.

Бедняги осмотрелись. В маленькое зарешечённое окошко с любопытством заглядывала луна.

– Странно, – проговорил Гийом, изучая карманы безучастного ко всему Бертольда. – У нас деньги монахи отобрали, а у старикана всё на месте.

– Видимо, постеснялись грабить немощного дедушку, – высказал предположение Мелоун, недоверчиво рассматривая лежащего в углу на охапке соломы человека.

– Думаешь, у этих мерзавцев есть совесть?

– Тише! – пробормотал Мелоун.

– А в чём, собственно, дело?

– Там кто-то есть… в углу.

– Кто?

– Не знаю, лежит без движения.

Прислонив причмокивающего во сне губами Бертольда к заплетённой паутиной стене, пленники на цыпочках приблизились к своему зловеще молчащему сокамернику.

Гийом осторожно потянул носом воздух, ожидая услышать запах мертвечины, но вместо этого учуял нечто совершенно противоположное.

– Чувствуешь? – еле слышно прошептал он, жестом останавливая Мелоуна. – Пахнет!

– Чем пахнет? – зашипел Мелоун, словно оголодавший вурдалак.

– Вишнёвым пуншем!

– Врёшь!

– А ты сам понюхай.

Мелоун понюхал:

– И впрямь пуншем пахнет, непонятно.

В свете луны блеснули начищенные до блеска доспехи, и в первую секунду оруженосцы с замиранием сердца решили, что перед ними лежит никто иной, как сэр Бонифаций, неизвестно как угодивший в церковные застенки.

Но это был не сэр Бонифаций, что стало ясно при более подробном рассмотрении. На соломе лежал какой-то другой рыцарь, своей комплекцией не уступающий прославленному обжоре.

– Сэр рыцарь! – осторожно позвал Гийом, толкая вперёд онемевшего от страха Мелоуна.

– М… м… м… – неопределённо донеслось из темноты.

– Сэр…

– Ну что там ещё… за пунш я вам уже заплатил, причём, если мне ни с кем не изменяет память, несколько раз… А вот девушкам я платить не собираюсь, за такое обслуживание… нет уж, дудки.

Оруженосцы переглянулись.

– Сэр рыцарь!!! – уже значительно громче позвал Гийом, теряя терпение.

– А? Что?!! – Незнакомец встрепенулся и с размаху въехал головой в каменную стену. – Чёрт побери, мой многострадальный фамильный шлем!

С тихим скрипом поднялось вверх решетчатое забрало.

– О, святые заступники, где я? – Рыцарь недоумённо обвёл взглядом убогую темницу, затем его взгляд остановился на притулившемся в углу Бертольде. – И кто этот почтенного вида старец?

– Отвечаю по порядку, – дурашливо поклонился Гийом. – Благородный сэр, вы находитесь в темнице некоего монастыря… к сожалению, его название нам неизвестно. А что касается этого почтенного старца…

– О святые Марк и Ипатий, что же я натворил?!!

Рыцарь резко выпрямился, встав во весь рост, рука привычно легла на рукоять верного меча, вернее, на то место, где должна была быть рукоять.

– О, какое вероломство, они отобрали мой меч!

– Очевидно, вы внушали монахам некоторые опасения, – продолжал веселиться Гийом.

– Я желаю знать, что натворил! – решительно заявил рыцарь. – Стража!!!

И он яростно заколотил железными кулаками в содрогающуюся от мощных ударов дверь.

– Тише там! – гаркнули за дверью, и вверху открылось небольшое окошечко.

Судя по бешеному взгляду, сторожить пленников поручили самому брату Флавию.

– Я желаю знать, за что меня посадили в этот каменный колодец! – ультимативно потребовал рыцарь. – Напомню, что на мою благородную персону распространяется лишь светская власть, а не церковная. Соответственно, меня может судить исключительно король и никто другой.

– Вы оскорбили святую церковь! – зловеще донеслось из-за двери.

– Этого просто не может быть… – смешался рыцарь. – Ведь я… я ничего такого не помню. Когда это произошло?

– Прошлым вечером, – ответил брат Флавий. – В пабе «Норовистая кобылка». Вы во всеуслышание заявляли, что являетесь неверующим. Не верите, мол, ни во что, кроме кружки с горячим вишнёвым пуншем.

– И я действительно такое говорил?!! – Казалось, рыцарь был совершенно обескуражен.

– Вне всяких сомнений. Имеются свидетели, человек этак пятьдесят. Так что если потребуется, мы позовём их на открытое заседание суда, которое состоится завтра утром.

– И что мне грозит?

За дверью возникла гнетущая пауза, брат Флавий явно не желал отвечать, но всё-таки глухо произнёс:

– Прилюдная порка!

От досады бедняга рыцарь даже крякнул.

«Вот бы нам тоже так легко отделаться!» – мечтательно подумал Гийом, прекрасно понимая, что их с Мелоуном ждёт кое-чего похуже.

– А разве тот факт, что я был пьян, не смягчает мою вину? – с надеждой спросил рыцарь.

– Нет! – рявкнул брат Флавий, и маленькая дверца со щелчком закрылась.

– Какой позор! – воскликнул рыцарь и, вернувшись в свой угол, обессиленно упал на кучу влажной соломы. – Ну а вы за что сюда угодили? – через некоторое время спросил благородный пленник, вяло поигрывая длинной соломинкой.

– По чистому недоразумению, – ответил Гийом, не рискуя вдаваться в излишние подробности.

– Значит, как и я, – вздохнул рыцарь. – Все мы жертвы чертовски неудачно сложившихся обстоятельств. Но что поделаешь, видно, так уж у нас на роду написано.

– Как?!! – изумился Гийом. – И вы готовы оставить всё как есть?!!

– А что я могу поделать? – Темнота скрадывала губы благородного пленника, но Гийом мог бы поклясться, что тот грустно улыбнулся.

– Вы просто обязаны бороться! – ударил себя кулаком в грудь хитрый оруженосец, понимая, что этот нежданно-негаданно угодивший в застенки рыцарь – их единственный шанс. – Обратили ли вы внимание, сэр, что, когда вы ударили кулаком дверь, она едва не рассыпалась под вашим яростным натиском?

– Вынужден признать, что я не придал такой мелочи значения. А что, она действительно едва держится на петлях?

– Предлагаю проверить!

– Но ведь там за дверью неусыпный страж, он наверняка позовёт на подмогу своих братьев, если мы начнем плохо себя вести.

– Но на нашей стороне внезапность! – всё настаивал на своём Гийом. – Или вы забыли об этом?

– В самом деле, – задумчиво проговорил рыцарь. – С каждой минутой ваш план кажется мне всё больше и больше привлекательным.

Рыцарь снова встал на ноги.

– Что ж, попытка не пытка, так ведь?!!

Упоминать пытки в подобном месте, конечно, не стоило.

Гийом с Мелоуном испуганно кивнули.

– Приготовьтесь!

Оруженосцы схватили под руки вялого Бертольда и, отпрянув к стене, приготовились к наихудшему. Например, к двум десяткам разъяренных монахов вместо одного, с нетерпением поджидающих беглецов за дверью.

– Где наша не пропадала! – выдохнул рыцарь и с разбега прошиб хлипкую дверь.

В тёмном коридоре завязалась небольшая потасовка, кто-то истошно вскрикнул, после чего настала абсолютная тишина, нарушаемая лишь попискиванием шебуршащих в соломе крыс.

– Ну что же вы? – донёсся из темноты нетерпеливый голос рыцаря. – За мной, к свободе!!!

Глава восьмая

Снаружи по-прежнему царила ночь, и ничего в этом удивительного не было, так как с момента пленения не прошло и трёх часов.

Браво вышагивающий рыцарь направился к высоким железным воротам, у которых не было видно ни души. И впрямь, кто по такому холоду в здравом уме станет сторожить крепкие, сделанные на века ворота.

– Погодите! – спохватившись, воскликнул Гийом.

– Что такое?!! – недовольно осведомился рыцарь.

– Там в пыточных камерах наш друг!

– В самом деле?!!

– Сэр Йорик, ему грозит нешуточная опасность.

– Сэр? Так этот джентльмен – рыцарь?

– Нет, он не рыцарь, но без него я не двинусь с этого двора даже на шаг.

– Ваше право, дружище, а я пошёл, – беззаботно отозвался рыцарь, торжественно приближаясь к воротам монастыря.

– Сэр рыцарь! – гневно воскликнул Гийом. – Где же ваше чувство долга, где же сострадание к невинным, убогим и обездоленным?

Рыцарь резко остановился.

– А что, ваш приятель убог?

– Он калека!

– В самом деле?

– Вот увидите, я не лгу.

– Что ж… – произнёс рыцарь с большой неохотой. – В таком случае я просто вынужден вмешаться. Вперёд, друзья! Надеюсь, вы знаете, куда нужно идти.

– О да, – горько усмехнулся Гийом. – Боюсь, мы запомнили это место на всю оставшуюся жизнь.

Пребывающего в прострации Бертольда оставили на улице у ворот.

Пыточные катакомбы ночью, как ни странно, не охранялись.

И впрямь, зачем охранять место, из которого некому бежать? Живые надолго тут не задерживались, а если и задерживались, то осуществить побег им было уже не на чем.

Что и говорить, жуткое место.

Проходя сквозь анфилады зловещих помещений, беглецы всё дивились изощрённой человеческой фантазии, выдумывавшей всевозможные пытки. Многие инструменты были настолько замысловаты, что не хватало никакого воображения, дабы понять, для чего они предназначались.

Да и зачем понимать?

Ведь даже от вида отвратительных железяк вполне можно было на добрых полжизни лишиться спокойного сна.

– Вот где она, настоящая обитель дьявола! – пробормотал рыцарь и тут же с испугом прикрыл забрало рукой.

Теперь в том, что вчера вечером он говорил запретные речи, ни у кого сомнений не возникало. Язык у благородного сэра явно опережал мысль. Что и говорить, серьёзная проблема.

Йорик обнаружился в самой дальней комнате.

Комната охранялась толстым отталкивающего вида монахом с огромной алебардой, лежащей на мясистом словно окорок плече.

При виде гомункулуса черствое сердце Гийома сжалось от сострадания.

Колба с волшебным существом была подвешена над пылающим кострищем. Садисты заполнили стеклянную ёмкость водой.

Вода кипела.

Разобрать что-либо внутри было невозможно.

Слепая ярость затуманила Гийому разум, и, оторвав у не ожидавшего подобного поворота событий рыцаря левый наплечник, храбрый оруженосец кинулся в атаку.

Дремлющий у огня толстяк лишь жалко хрюкнул, когда тяжёлый наплечник с размаху опустился на его бочкообразную голову.

– Неплохое оружие! – Безымянный рыцарь подобрал выпавшую из рук оглушённого монаха алебарду. – Пожалуй, я возьму её себе. Надеюсь, что святая церковь не будет возражать.

Стянув с головы порванную в нескольких местах шляпу, Гийом мокрыми от слёз глазами уставился на кипящую стеклянную ёмкость.

Даже дубоголовый Мелоун и тот проникся трагизмом момента, пару раз всхлипнув за компанию и утерев грязной рукой покрасневший нос.

Один только безымянный рыцарь пребывал в весёлом расположении духа, с азартом изучая длинные щипцы, висящие на закопченной стене пыточной камеры.

Неожиданно что-то прошмыгнуло у ног Гийома, и парень с недоумением уставился на блестящую маленькими злыми глазками крысу.

– Ну что ты нюни развёл, как девка, лишившаяся по пьяни чести?!! – раздражённо пробасила крыса. – Ноги делать надо, пока лысые не нагрянули. Скорее снимай с огня моё жилище!!!

Нет, то была не крыса, то был гомункулус, живой и невредимый и, как всегда, пребывающий в одном из худших своих настроений.

Когда беглецы уже были за пределами мрачного монастыря, безымянный рыцарь, доселе молчавший, наконец решился и неуверенно спросил:

– Скажите, друзья, это существо… в стеклянной колбе… оно действительно реально?

– Что ты имеешь в виду, бочка ирландского эля? – тут же склочно выдал Йорик. – Я так же реален, как и твой дурацкий плюмаж на шлеме. Кстати, что это за диковинная собака, у которой ты выдрал хвост и прицепил его себе на голову?

Безымянный рыцарь никак не отреагировал на столь богатый поток обидных слов.

Рыцарь ждал ответа.

– К сожалению, сэр, вынужден вам сообщить, что это зловредное существо действительно реально, – чувствуя себе немного не в своей тарелке, ответил Гийом, постоянно оглядываясь, не видна ли вдалеке за мутной пеленой утреннего тумана погоня.

– К сожалению?!! – пуще прежнего взвился гомункулус, даже слегка подпрыгнув в своём стеклянном жилище.

– Слава тебе, Господи! – пробормотал безымянный рыцарь. – А то я уже было решил, что ваш маленький друг – последствие моей недавней столь неудачно закончившейся пьянки.

Куда идти и где искать своих господ, оруженосцы не знали. Ведомо им было только то, что благородные рыцари проверяют местные кабаки в поисках не то своего пропавшего друга, не то смысла жизни, не то и того, и другого.

Рассматривая шагающего с алебардой на блестящем плече неизвестного рыцаря, Гийом с интересом подумал, по какой же причине благородный сэр увязался вместе с ними.

Впрочем, особого значения сей факт не имел.

Йорика Гийом нёс лично, не решившись доверить столь ценный груз выжившему из ума Бертольду. Бертольд же был оставлен на попечение Мелоуна, который всё время поддерживал немощного старика под локоть, не давая тому споткнуться и упасть.

– Ваша тёплая маленькая компания выглядит довольно странно, – через некоторое время снова заговорил безымянный рыцарь. – Скажите, друзья, а вы случайно не банда разбойников?

– Они самые! – басом подтвердил Йорик, и Гийом с удивлением посмотрел на волшебное существо.

– Ты же утверждал, что говоришь только правду.

– А разве я сейчас соврал?

– А разве нет?

– Конечно же, нет, – рявкнул гомункулус, досадуя на такого тупоголового оруженосца. – Или вы уже забыли, чем занимались на городской площади меньше суток назад?

– А чем мы занимались? – ехидно поинтересовался Гийом, раздумывая, а не приложить ли ёмкость с гомункулусом о каменную мостовую.

– Мошенничеством! – захихикал Йорик, щуря маленькие вредные глазки. – Как раз именно тем, чем и занимаются всякие там маргинальные элементы. И предупреждаю тебя, ещё раз подумаешь о том, чтобы грохнуть меня о камни… пеняй на себя.

Угроза была довольно расплывчатой и невнятной, но тем не менее Гийом внял, принявшись думать о прелестях одной знакомой красотки из Солсбери.

– Вот так-то лучше! – усмехнулся Йорик.

Безымянный рыцарь следил за их перепалкой с большим интересом.

– Итак, вы мне не ответили, – теряя терпение, напомнил он.

– Нет, мы не разбойники, – грустно вздохнул Гийом, – просто нам чертовски в последнее время не везёт.

– Как же нам отыскать наших хозяев, – нудно заныл Мелоун, с ненавистью глядя на заваливающегося на него при каждом удобном случае старца. – Мы ведь теперь совсем пропадём.

– Не пропадём! – не согласился с приятелем Гийом. – У нашего ветхого спутника в карманах полно звонких монет, или ты забыл об этом?

– И впрямь забыл! – обрадовался Мелоун и поволок упирающегося Бертольда с удвоенным энтузиазмом.

Городские улицы в такой ранний час были практически пусты.

– Что это?!! – воскликнул безымянный рыцарь, указывая на блеснувшее в тумане нечто.

– Если не ошибаюсь… – Гийом наклонился, подбирая с мостовой старый ржавый наплечник.

– Я узнаю его! – горестно воскликнул Мелоун. – Это часть доспехов моего несчастного господина. Я лично некогда полировал этот наплечник.

И оруженосец сэра Дорвальда тихо зарыдал.

– Ты чего вдруг сопли развёл, дурачина? – удивился Йорик.

– Сэр Дорвальд ни за что ни при каких обстоятельствах не расстался бы со своими верными доспехами, – сквозь всхлипывания ответил Мелоун. – И если мы нашли часть его доспехов, брошенную здесь, на мостовой, то это значит… это значит… это значит, что мой господин погиб смертью храбрых.

– Большую чушь я слышал только один раз, – расхохотался гомункулус, – от одного короля, возжелавшего соединить себя узами брака с любимой кобылой.

– Этот король… – смущённо поинтересовался сэр рыцарь. – Наверное, он был слегка сумасшедшим?

– Абсолютно невменяем! – с удовольствием подтвердил Йорик. – И именно поэтому он мне так нравился.

– Мелоун, с чего ты решил, что сэр Дорвальд погиб? – попытался успокоить друга Гийом. – Наверняка в этом городе у него нет врагов. А что, если он просто потерял часть своих доспехов, залив за железный воротник слишком много местного пойла?

Мелоун призадумался, перестав всхлипывать.

– А вот это, – успокоившись, произнёс он, – вполне возможно!

Подобрав наплечник, беглецы осмотрелись.

Наплечник валялся невдалеке от трактира под названием «Форт Роял».

Туман слегка рассеялся, и взорам удивлённых оруженосцев и благородного рыцаря открылась самая странная картина из всех когда-либо ими виденных странных картин.

Прямо у входа в трактир на вымощенной камнем дороге лежали четыре закутанных в грубую ткань тела довольно громоздких очертаний.

– По всей видимости, сегодня ночью здесь произошла кровавая резня, – попытался как-то объяснить увиденное безымянный рыцарь. – Какое ужасное зрелище!

Гийом нахмурился, его обуяли сомнения.

Подойдя к лежащим в рядочек покойникам, оруженосец громко втянул ноздрями холодный утренний воздух и резким движением сдёрнул с одного из тел грубую ткань.

– Привет!!! – сказал сэр Бонифаций, улыбаясь во всё поднятое забрало. – А мы накануне всё гадали, куда это вы запропастились?

Гийом в ужасе отшатнулся, безымянный рыцарь изумлённо хмыкнул, ну а Мелоун от неожиданности выпустил Бертольда, и дедушка с глухим стуком повалился на мостовую. Звук был таким, словно на камни упало старое хорошенько просушенное бревно.

Тем временем сэр Бонифаций невозмутимо поднялся с земли и, осмотрев свои доспехи, с неудовольствием пожаловался на едва заметные следы ржавчины в местах сочленений.

Затем благородный рыцарь растолкал остальных.

Словно в страшном сне, накрытые тела оживали, потягивались, зевали, скрипя верными боевыми доспехами.

– Мне кто-нибудь что-нибудь наконец объяснит? – в отчаянии прокричал Гийом.

– Чего голосишь, дурачина, – поморщился Йорик. – Мне чуть уши не заложило. Всё до смешного просто. Благородные кре… тьфу ты… господа накануне слегка увлеклись со своей инспекцией и, соответственно, перебрали. Кое-кто из них стал буянить. Господ быстро утихомирили и вынесли на свежий воздух, дабы те пришли в себя. А чтобы их боевые доспехи не слишком проржавели… погода-то сырая… какая-то добрая душа укрыла каждого куском непромокаемой ткани. Я верно всё излагаю, сэр Гэвин?

– Именно так, дружище, именно так! – подтвердил зевающий сэр Гэвин.

– Всё так и было! – добавил сэр Нэвил и, уставившись на безымянного рыцаря, громко расхохотался.

– Что случилось, мой благородный друг? – встревоженно поинтересовался сэр Бонифаций, помогая сэру Дорвальду приладить потерянный наплечник.

– Нет, ну вы только посмотрите на это! – всё не унимался сэр Нэвил. – Мы тут чуть ли не весь город вверх дном перевернули, а он вот где – стоит в двух шагах от нас и непонимающе улыбается.

– Господа, я, конечно, рад встрече, но… – смущенно проговорил безымянный рыцарь, – но чем же так могла вас заинтересовать моя незначительная персона?

– Вальтасар, неужели ты не узнаёшь меня! – прокричал сэр Нэвил, снимая с головы шлем.

– Не может быть… этого просто не может быть… сэр Нэвил!!!

– Он самый!

– Сколько лет, сколько зим. Скажите, вы по-прежнему непорочны?

– Как пятнадцатилетняя монашка!

– Просто поразительно! Ваша доблесть и стойкость должны быть непременно воспеты странствующими менестрелями.

– Да уже поют… уже поют… – гнусно захихикал гомункулус.

– Что, правда?!! – не поверил сэр Нэвил.

– Уже вся Англия об этом судачит, уж я-то знаю, – мстительно заявило зловредное существо. – В пабах Северной Ирландии только об этом и говорят. Ну а в Уэльсе… уже второй год делают ставки, когда же наконец вы лишитесь обета и при каких обстоятельствах.

Сэр Нэвил выхватил меч, и лишь совместные усилия сэра Бонифация, сэра Гэвина, сэра Дорвальда и проявившего удивительную солидарность сэра Вальтасара удержали разъяренного рыцаря от расправы над столь ценным волшебным помощником.

– Всё, довольно! – гневно взревел сэр Бонифаций после того, как яростно сопротивляющийся сэр Нэвил заехал ему железным локтем по забралу. – Сэр Нэвил, вы смешны! Ведёте себя как… как… неоперившийся юнец. Да, как юнец! Немедленно прекратите! Это недостойно благородного рыцаря!

Пристыженный сэр Нэвил вернул меч в ножны и взглядом пообещал осклабившемуся гомункулусу очень скорую мучительную расправу.

– Как же вы отыскали сэра Вальтасара? – всё недоумевал сэр Дорвальд. – Ведь мы столько потратили времени, и всё впустую.

– Это долгая история, – ответил Гийом. – Просто нам сначала страшно не повезло, после чего мы неожиданно встретили сэра Вальтасара, и тут нам повезло по-крупному. Так сказать, и шкуру спасли, и друга к вам привели.

– Удивительные вещи творятся на белом свете, – пробормотал сэр Гэвин и скрепя сердце выдал каждому из оруженосцев по золотой монете.

Безучастному Бертольду золотую монету положили в рот под язык.

– Значит, вы всё-таки согласны присоединиться к нам? – уточнил сэр Бонифаций после того, как рыцари, сбросившись, купили на местном рынке сэру Вальтасару коня по кличке Баклажан.

– Ну конечно же, – браво кивнул сэр Вальтасар, – у меня нет никаких неотложных дел до самой зимы, так что я в полном вашем распоряжении.

– А где же ваш оруженосец?

– О, это грустная и не очень приятная история.

– Ну а если в двух словах?

– В двух словах?

– Если вас не затруднит.

– Он спился. – И сэр Вальтасар скорбно покачал головой.

– Нужно поскорее переименовать вашу лошадь, – шёпотом проговорил сэр Гэвин. – Негоже боевому коню откликаться на столь неблагозвучную кличку.

– А, пустяки, – отмахнулся сэр Вальтасар, – я выше этого… Баклажан так Баклажан, не стоит что-то менять, тем более лошадке это может не понравиться…

Как бы в подтверждение слов своего нового хозяина Баклажан громко заржал, раздувая ноздри и встряхивая гривой.

– Вот видите, он всё-таки против…

Сэр Гэвин не стал настаивать.

Покинув город, рыцари въехали в небольшой лиственный лес, уже начавший желтеть в преддверии первых осенних холодов.

– Советую вам выбрать другую дорогу, – вдруг ни с того ни с сего заявил Йорик, выглядевший сейчас особенно мрачным.

– Это ещё почему? – вполне справедливо возмутился сэр Бонифаций.

– Там впереди вас ждут серьезные неприятности.

– А конкретней?

– Конкретней не могу, ибо имею лишь смутные предчувствия.

– Неприятности!!! – Сэр Бонифаций угрожающе потряс над головою алебардой. – Это моё второе имя!

– Ну, как желаете, – демонстративно поджал губы гомункулус. – Моё дело – предупредить.

И впрямь ничто в это чудесное сентябрьское утро не предвещало какие-то там неприятности.

Возможно, зловредное существо просто желало отравить благородным господам приподнятое настроение.

А утро и в самом деле было чудесным: пели на деревьях всякие там пичуги, слабо пригревало осеннее солнышко, в синем небе паслись кудрявые барашки облаков.

Благодать.

– Слышите? – Сэр Гэвин резко осадил коня.

Рыцари насторожились.

– Боевой рог!!! – с ходу определил сэр Бонифаций.

– Какие ноты?

– Си бемоль!

– Зов о помощи!

– Вперёд, друзья! – Сэр Бонифаций поставил верного коня на дыбы. – Одному из наших братьев угрожает опасность!!!

И благородные рыцари все как один рванули с места, пустив коней галопом.

– Во-о-отж-же-е-екре-ти-и-и-и-ны-ы-ы-ы! – провыл Йорик из бешено трясущейся седельной сумки сэра Бонифация.

Зов о помощи повторился, прозвучав уже значительно ближе. Попавший в беду рыцарь без устали трубил в рог.

Всадники выскочили на огромную поляну с единственным деревом посередине.

Дерево было могучим, не иначе как столетний дуб.

У дерева паслась белая лошадь, а к огромному стволу был привязан белокурый рыцарь в запыленных доспехах. Освободив одну из рук, рыцарь вовсю трубил в боевой рог.

– Кто же посмел сотворить подобное злодеяние?!! – в чувствах воскликнул сэр Нэвил, ища бешеным взглядом неведомых злодеев.

Но кроме лошади и трубящего рыцаря, на поляне никого не было.

– Сэр! – прокричал сэр Гэвин, осаживая лошадь. – Мы вас сейчас спасём, ни о чём не беспокойтесь.

Связанный рыцарь перестал трубить.

Опустив рог, он вяло посмотрел в сторону благородных рыцарей каким-то диковинным замутненным взглядом.

– Освободит-т-т-т-те меня-я-я-я, – с мягким акцентом, необычно растягивая слова, произнёс незнакомец, вымученно улыбаясь.

– Кто же посмел пленить вас, мой благородный друг?

– Что-о-о-о?

– Кто посмел привязать вас к дереву?

– О, эт-т-то был ужа-а-а-асный колду-у-у-ун. Кстати-и-и-и, вотио-о-о-н!

Кусты на краю поляны зашевелились, и из них выбрался огромный мужик в тёмно-коричневом балахоне с глубоко надвинутым на лицо капюшоном. Руки незнакомца были иссиня-чёрного цвета.

– Негромант! – не веря своим глазам, разом выдохнули рыцари.

– Всамделишный?!! – не поверил сэр Дорвальд.

– Святой Грааль!!! – хрипло выкрикнул внезапно проснувшийся Бертольд, и все недоверчиво посмотрели на дряхлого оруженосца сэра Нэвила.

На секунду рыцари забыли даже о неожиданно появившемся злобном колдуне.

– Он заговорил! – закричал растроганный сэр Нэвил, всплеснув руками. – Он заговорил, а ведь в последний раз это случилось тридцать лет назад, во времена короля Джона Короткорукого.

– Пошла, родимая! – Проявляя небывалую для немалого возраста прыть, ушлый дедушка погнал свою ошалевшую лошадь прочь.

Заметивший благородных рыцарей негромант злобно сплюнул в траву и, подтянув повязанную на поясе веревку, принялся неуклюже выплясывать на краю поляны.

– Что он делает? – безмерно удивился сэр Гэвин, указывая на припадочно корячащегося злодея.

– Если не ошибаюсь, колдует! – со знанием дела пояснил сэр Бонифаций. – Это у них, кажется, называется Пляской Святого Витаса.

– Даже так?

– Это основной колдовской приём негромантов.

Негромант тем временем, дико завывая, закружился волчком на месте, после чего, упав на спину, принялся кружиться уже лёжа, забавно перебирая ногами.

– Заклинаю тебя, Боб Марли, вызываю тебя, Тайк Майсон, подымитесь из земли все хипхопперы, рэпперы, джагеры, драммеры, шлягеры.

Вскочив на ноги и сделав на обеих руках магическую козу, колдун противно запел:

– Я утром рано поднялся – полный ништяк. Завалить пару копов как два пальца. Мы крутые пацаны, у нас огромные стволы. Йо-йо!!! Все тёлки наши, белым ублюдкам в этот район лучше нос не совать.

Размахивая руками, негромант медленно пошёл на рыцарей:

– Гарлем-шарлем, Рэй Чарльз, Стив Уандэр, Ту Пак Шакур, Айс Ти, придите ко мне из чёрной земли, взываю к вам, о великие рэпперы!

Тут-то и началось.

Земля на поляне разверзлась, и на слегка растерявшихся рыцарей полезли жуткие чёрные люди, выставляя перед собой скрюченные когтистые пальцы.

– Моё оружие заряжено против нечистой силы! – сообщил сэр Бонифаций. – А как ваше?

– Когда же вы успели? – удивился сэр Гэвин. – Ведь у вас новенькая алебарда?

– Нужное заклинание было при мне на листочке, но я его уже потратил, и листочек, как обычно, после использования рассыпался в прах.

– Вот незадача…

– У меня обычный меч, – сообщил сэр Нэвил.

– И у меня, – подхватил сэр Дорвальд.

– У меня самая обычная алебарда, – с досадой пробормотал сэр Вальтасар.

– В таком случае, господа, бежим! – яростно взревел сэр Бонифаций, и прославленные рыцари бросились наутёк.

И несся им вдогонку полный тоскливой безысходности зов боевого рога пленённого рыцаря.

* * *

Чёрные люди не отставали, безустанно выкрикивая своё ужасное «Йо-йо». Шествующий в самом хвосте жуткой процессии колдун зловеще хохотал, упиваясь своим триумфом.

– Сохраняя подобную скорость, мы очень скоро окажемся в Йоркшире! – с недовольством констатировал сэр Гэвин, оглядываясь на не отстающих дьявольских отродий.

– А почему никому из вас не пришла в голову трезвая мысль спросить о том, что делать, меня? – приноровившийся к постоянной скачке, с привычным ехидством поинтересовался гомункулус.

– Сэр Йорик?! – вспомнил о маленьком помощнике сэр Бонифаций. – Мы совсем позабыли о вас.

– Ну, неудивительно…

– Скорее же скажите нам, как быть?

Гомункулус для порядка помялся, прокашлялся, потом попытался вздремнуть, но был хорошенько перетряхнут вместе с сумкой бдительным сэром Бонифацием.

– Ну ладно, так уж и быть, скажу. Достаточно произнести очень простое заклинание, и злые чары негроманта потеряют свою силу.

– Скорее же произнесите его!

– С удовольствием… Как же там оно было… ага, вспомнил! ЗАКЛИНАЮ ВАС, НЕЧЕСТИВЫХ, ДУХОМ МОГУЩЕСТВЕННОГО ЭМИНЕМУСА, ПЕРВЫМ И ЕДИНСТВЕННЫМ БЕЛЫМ НИГЕРОМ.

Жутко завыл негромант, содрогнулась земля, нахмурились небеса, и с тоскливым стоном стали погружаться во вновь разверзшуюся землю чёрные люди.

Рыцари благоразумно остановились и, взявшись за оружие, погнались за потерявшим свою силу колдуном.

Подобрав полы длинного балахона, злодей бросился наутек, демонстрируя своим благородным преследователям бледные костлявые ноги.

– А я думал, они у него чёрные, – разочарованно проговорил сэр Дорвальд, со свистом размахивая над головой длинным ржавым двуручником.

– У негромантов только руки чёрные, – важно пояснил сэр Бонифаций, уже готовый метать свою верную алебарду в улепётывающего зигзагами врага.

Совсем отчаявшийся рыцарь, поникший у могучего дерева, резко воспрянул духом, увидев с триумфом возвращающихся рыцарей, повергших в прах армию гнусных отродий.

Негромант пронёсся мимо своего пленника с такой скоростью, что с несчастного дерева слетела половина по-прежнему зелёных листьев.

Сэр Бонифаций метнул алебарду, но, к великому сожалению, промахнулся. Затылком почувствовав рассекающую воздух смерть, негромант резко подпрыгнул и, обратившись в чёрного пса, растворился в кустах.

– Будет тебе наука, адское отродье! – проревел вслед удравшему злодею сэр Бонифаций, и в том, что колдун его хорошо расслышал, не было ни малейших сомнений.

Запыхавшиеся рыцари спешились, окружив несчастного пленника.

Из леса вернулся Бертольд, сильно запрокинув сморщенную лысую голову. Судя по позе и слегка приоткрытому рту, оруженосец сэра Нэвила снова спал.

Как он держался в седле, оставалось загадкой.

Шумно обсуждающие великолепную победу рыцари осторожно развязали своего собрата по оружию и помогли тому усесться на землю.

– Позво-о-о-о-льте мне предста-а-а-а-виться, – обрадованный долгожданным спасением, протяжно произнёс рыцарь. – Меня-я-я-я зовут Туоми Вяминен, и прибыл я к вам в да-а-а-алёкую Англию из не менее да-а-а-лёкой Лапландии.

Благородные рыцари удивились, но особо расспрашивать странного рыцаря о его сказочной стране не стали, тем более что её название слышали впервые в жизни.

Лишь мудрый гомункулус задумчиво помалкивал, и это говорило о том, что уж он-то хорошо знает сказочные земли, откуда прибыл благородный сэр Вяминен.

О подробностях пленения сэра Вяминена подлым негро-мантом также не было произнесено ни слова, ибо в приличном обществе среди благородных рыцарей о таких вещах, как правило, не говорят. Ну, мало ли, такое ведь с каждым может приключиться. Колдун-то попался могучий. Вон сколько чудных заклинаний знал и скольких зловещих демонов ухитрился призвать.

– Скажите, Туоми, – так обратился к рыцарю из Лапландии гомункулус, повергнув сэра Вяминена своим внешним видом в лёгкий шок. – Не проживает ли в ваших холодных землях великий чародей по имени Святой Клаус?

Поборов изумление, сэр Вяминен кивнул и протяжно ответил:

– Вы совершенно-о-о-о пра-а-а-вы.

Удовлетворившись ответом, Йорик с превосходством посмотрел на прочих рыцарей.

«Что, съели?!! – как бы говорил его хитрый взгляд. – Я многое знаю об этой самой Лапландии, а вы, сборище закованных в доспехи олухов, только глазами глупо хлопаете и пытаетесь выглядеть достойно, хотя получается это у вас из рук вон плохо».

Но произнести свои мысли вслух мудрый гомункулус всё же не решился.

Глава девятая

Много чего ещё случилось по дороге в славный Армелот, но обо всём и не расскажешь. Так или иначе, но в начале октября прибыли благородные рыцари в прославленный английский город.

Прибыли, надо сказать, очень вовремя, ибо со дня на день должен был начаться Турнир Чести, и уже все знаменитые защитники обездоленных были на месте, усердно готовясь к предстоящим состязаниям.

Присутствовали тут и бесстрашный победитель драконов сэр Арчибальд Огнедышащий, и знаменитый ловелас рыцарь-поэт Джон Сладкоголосый. Поучаствовать в турнире изъявили желание семеро Чёрных лордов, известных тем, что доспехи они носили исключительно чёрного цвета.

Попытать своё счастье возжелали… а впрочем, всех и не перечислить. Окрестности Армелота, как и сам город, кишели закованными в броню благородными господами.

День был ярким, отражающееся от множества доспехов солнце слепило глаза, а постоянные грохот и лязганье вынуждали говорить с удвоенной громкостью.

От разноцветных плюмажей и всевозможных родовых гербов у кого угодно могла разболеться голова, и поэтому прибывшие на Турнир Чести рыцари старались особо по сторонам не глазеть. Тем более что братья по оружию вполне могли посчитать неосмотрительно брошенный взгляд оскорблением их чести.

Незапланированные поединки во время турниров случались довольно часто.

Проезжая через городские ворота, наши герои учтиво пропустили выходящую из города процессию, несущую на высоко поднятых щитах с гербами шестерых мёртвых рыцарей. Шлемы пятерых были смяты в гармошку, шестой же рыцарь выглядел вполне нормально, вот только из его спины торчало длинное сломанное копьё.

– Что здесь произошло? – спросил сэр Гэвин добродушного вида горожанина.

– Кровавый поединок! – воскликнул горожанин. – По-моему, это очевидно, разве не так?

– Ну а что стало поводом для благородной дуэли?

– Те пятеро… в смятых шлемах, – горожанин пренебрежительно указал на удаляющуюся скорбную процессию, – неосмотрительно посмеялись над тем, с копьём в заду.

– Интересно-интересно, и что же они ему сказали?

– Ничего не сказали, он им представился, ну а эти болваны как загогочут на весь город.

– А как звали покойного беднягу?

– Как звали… м… м… сэр Фекалий Девятнадцатый.

– Ну и что тут смешного? – удивился сэр Бонифаций, не понимая, что могло развеселить покойных.

– Так и я о том же! – кивнул горожанин. – Имя как имя, а эти дурни хохотать стали. Ну, тот парень и вызвал на поединок всех пятерых. Хохмачи, понятно, сразу же помрачнели, но от благородного выяснения отношений не отказались. Когда же они увидели оружие сэра Фекалия, то их и так, мягко говоря, минорное настроение окончательно испортилось, ибо орудовал оскорблённый рыцарь огромным молотом.

– Ну, тогда всё понятно, – кивнул сэр Гэвин. – Эхе-хех, жаль благородных господ.

– А по мне, так всё, что ни делается, делается к лучшему, – неожиданно заявил сэр Нэвил. – Ведь теперь число наших конкурентов сократилось на целых шесть человек!

Прочие рыцари, включая разговорчивого горожанина, с порицанием посмотрели на жесткосердечного сэра.

– А этот непорочный – отличный парень, – пробасил из седельной сумки гомункулус. – Он мне нравится!

Глаза у разговорчивого горожанина полезли на лоб, и дабы он случайно не заглянул в седельную сумку, сэр Бонифаций резко подал лошадь вперёд.

– Не забывайте, что нам ещё нужно зарегистрироваться в городской ратуше, – напомнил сэр Гэвин, – а затем нанести визит вежливости королю.

У городской ратуши благородных господ ждал небольшой облом, ибо на огромных украшенных резьбой дверях висело объявление – «Перерыв на обед».

Чуть ниже имелась приписка мелкими буквами, гласившая, что регистрация участников заканчивается сегодня ровно в полдень.

– Это что же получается? – не на шутку встревожился сэр Бонифаций. – Обед-то как раз в полдень и закончится! Дьявольщина! Когда же мы зарегистрируемся?!!

– Нет, так совсем не годится, – кивнул сэр Нэвил и, сорвав с двери бумажный лист, невозмутимо скормил его своей прожорливой лошади.

Затем, торжествующе усмехнувшись, сэр Нэвил постучал в закрытую дверь.

Рыцари с большим интересом следили за действиями своего находчивого собрата.

Дверь ратуши отворилась, и на пороге возник какой-то мерзкий тип с наглой рожей. Длиннополое одеяние, коричневые нарукавники, чёрный берет.

Ни дать ни взять типичная чиновничья крыса.

– Вы что, читать не умеете? – раздражённо взвизгнул мерзкий тип, указывая пальцем на то место, где недавно висело объявление.

– Ты это о чём, недомерок? – угрожающе проревел сэр Бонифаций, и всю спесь с чиновника как ветром сдуло.

Он медленно повернул голову и тут же охнул, не обнаружив на двери листка бумаги.

– Должно быть, ветром унесло… – сконфуженно пробормотал чиновник, но тут же подобрался и ещё более надменно произнёс: – Впрочем, это не имеет особого значения. Ратуша временно закрыта на обеденный перерыв.

– Но ведь мы не успеем зарегистрироваться! – воскликнул сэр Дорвальд, поправляя отстёгивающийся наплечник.

– Это меня не касается, – холодно отрезал коротышка, – это, извиняюсь, ваши личные проблемы… – И он попытался демонстративно закрыть дверь.

– Ах так! – вскипел сэр Бонифаций, и не успел наглый чиновнишка опомниться, как тяжёлый железный кулак опустился аккурат на его недалёкую голову.

Тело с тихим стуком свалилось под ноги возмущённых до глубины души защитников всех обездоленных.

– Браво, господа! – прокричали проезжающие мимо ратуши рыцари в украшенных павлиньими перьями шлемах.

Сэр Бонифаций отсалютовал им алебардой.

Оставив лошадей на попечение оруженосцев, защитники всех обездоленных ступили внутрь административного помещения.

Спесивый коротышка был за ноги оттащен в самый тёмный угол и там для маскировки присыпан какими-то бумагами, в изобилии лежащими на ближайшем столе.

Затем рыцари осмотрелись и, не обнаружив вокруг ни одной живой души, принялись с интересом изучать прочие помещения ратуши.

За первой попавшейся дверью действительно обедали.

Пятеро мордатых мужчин вовсю уплетали жареных кур с салатом и запивали всё это сладко благоухающим вином.

– Неплохо жируете на казённые гроши! – рявкнул сэр Бонифаций, да так неожиданно, что все пятеро мордоворотов одновременно подавились.

Одарив хрипящих чиновников полным презрения взглядом, сэр Бонифаций значительно произнёс:

– Здесь нам, друзья, ничего не светит.

Трое из пяти мордатых уже слегка посинели, и сэр Бонифаций поспешно захлопнул за собой дверь.

– Может, поднимемся на второй этаж? – робко предложил сэр Вальтасар, указывая на широкую мраморную лестницу.

– Отличная идея, дружище! – И сэр Бонифаций решительно ступил на первую ступеньку.

– Но-о-о-о… – запоздало спохватился Туоми Вяминен, заметив странную табличку на стене рядом с лестницей.

На табличке был изображён идущий рыцарь, перечёркнутый чёрной полосой.

Однако отступать было поздно, ибо благородные господа уже поднимались по лестнице.

Грохот и лязг наполнили ратушу.

Вяминен присмотрелся – из-под ног поднимающихся рыцарей вовсю летела каменная крошка. Великолепные мраморные ступени были безвозвратно изуродованы.

Справедливо рассудив, что хуже уже не будет, Туоми поторопился следом за своими новыми друзьями.

В коридоре второго этажа рыцарь из далёкой Лапландии увидел странную картину. Сэр Бонифаций держал в вытянутых руках какого-то щуплого человечка и яростно тряс его, зловеще приговаривая:

– Где бургомистр, отвечай, где он?

Ноги бедолаги свободно болтались в полуметре от пола.

– Последняя дверь по левой стороне, – пропищала жертва, после чего была отпущена.

– Сэр, а вам не ка-а-а-жется, что эт-т-то… как-то сли-и-и-ишком… – посчитал своим долгом заметить Вяминен.

– Нет, мне так не кажется, – спокойно ответил сэр Бонифаций. – Этот жалкий писака обозвал меня неотёсанным чурбаном.

– Вы ещё ответите за разрушенную лестницу из венецианского мрамора! – прокричал убегающий чиновник, но, внезапно споткнувшись, въехал лбом в статую Фемиды, установленную в небольшой нише.

– Вот что бывает с теми, кто неуважительно относится к благородным защитникам сирых и убогих! – наставительно произнёс сэр Бонифаций, подняв над головою железный перст.

Рыцари засмеялись, и тут последняя дверь по левой стороне со скрипом отворилась.

На пороге возник тучный мужчина с длинными седыми волосами и в дорогой одежде. Мужчина насупил брови и, осмотрев лежащего у статуи чиновника, перевёл недоуменный взгляд на столпившихся в коридоре рыцарей:

– Господа, вы ко мне?

– Конечно, к вам! – подтвердил сэр Бонифаций. – Нам нужно срочно зарегистрироваться.

– А разве вы не видели объявления внизу?

– Нет, не видели.

– Странно, а знак у лестницы?

– Тоже.

– Ну что ж, – бургомистр грустно вздохнул, – заходите.

– Только так с этими крысами и надо! – громогласно рассуждал сэр Бонифаций, когда рыцари покинули ратушу, получив по маленькой круглой фишке из слоновой кости со своими регистрационными номерами. – Не дай бог почувствуют слабину, и всё… пиши пропало. Сразу же садятся на голову. Это классический комплекс маленького незначительного человечка. Он чувствует власть над вами и тут же начинает издеваться. Скажите, я не прав?

– Вы совершенно правы, приятель, – согласился сэр Гэвин, – если я когда-нибудь стану королём, изведу всех чиновников.

– А кто же будет подсчитывать ваши богатства и грабить ваших подданных? – с некоторой ехидцей ввернул сэр Нэвил.

– Я буду подсчитывать, – парировал сэр Гэвин, – и я буду грабить, лично.

– Мне кажется, сэр, что вы немного самонадеянны.

– Что ж, – сэр Гэвин высокомерно посмотрел на сэра Нэвила, – это, пожалуй, мой единственный недостаток.

Лошадей сдали в конюшню. Оруженосцам посоветовали не мозолить лишний раз глаза, и те с радостью ушли на поиски местного кабака, прихватив с собой грезящего наяву Бертольда.

Затем благородные господа посетили полировочный салон, где специальные мастера натёрли их доспехи до блеска, соскребли ржавчину, отрихтовали вмятины, заменили перетёртые ремни. Правда, с сэром Дорвальдом пришлось здорово повозиться. Мастера поставили благородному рыцарю восемь медных заплат, одна из которых пришлась на заднюю часть доспехов.

– А как же я теперь буду?… – с отчаянием спросил рыцарь, но закончить фразу не решился.

– Как-нибудь перетопчетесь, – ответил один из мастеров, грохнув сэра Дорвальда деревянным молотком по перекосившемуся плечу. – С вас пять золотых!

– Сколько?

Мастер терпеливо повторил.

– Что же вы не предупредили заранее?!! – Возмущению сэра Дорвальда не было пределов.

Мастер безразлично пожал плечами:

– Честно говоря, такую ветхую развалину я встречаю впервые в жизни. Вашим доспехам место в музее, а не на благородном рыцаре.

– Ну знаете ли!

– Так вы будете платить?

– А вы можете вернуть все как было?

Мастер оживился.

– Это мы мигом! – И он достал из-под верстака тяжёлый кузнечный молот.

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, но остальные рыцари дружно скинулись и заплатили за сэра Дорвальда запрошенную сумму.

– Я вам верну, я обязательно вам всё верну, – благодарно пожимал руки щедрым друзьям сэр Дорвальд. – Как только поправлю своё финансовое положение…

– Пустяки! – беззаботно махнул рукой сэр Бонифаций. – Мы ведь команда! Так ведь, друзья?

И начищенные до блеска рыцари дружно закивали.

Следующей лавкой на их пути была лавка чародея, очень быстро и за умеренную плату зарядившего магией благородное оружие. В основном то были заклинания против всевозможной нечисти.

Для того, чтобы проверить, работает ли его магия, чародей любезно предложил рыцарям испытать своё оружие на сидящем в клетке полуголом красавце-инкубе по имени Лаврентий.

Как только заряженное магией оружие подносили к дьявольскому отродью, Лаврентий дико орал и сквернословил.

Каждый из рыцарей проделал эту нехитрую операцию, удовлетворившись, что заряженное оружие и правда действует, а сэр Нэвил даже попытался слегка проткнуть злодея верным мечом, но был вовремя вытолкан владельцем лавки на улицу.

Мудрый гомункулус, спрятанный у сэра Бонифация за пазухой, гулко расхохотался, однако объяснять причину своего веселья наотрез отказывался.

А дело было в том, что инкуб в клетке сидел липовый. То был обычный парень с довольно привлекательной наружностью, работающий в местной таверне «слугой пожилых дам». Услуги пожилым дамам он оказывал довольно специфические, но то ночью, а днём Лаврентий подрабатывал в лавке хитрого чародея, давно растерявшего все свои магические силы.

Но благородным рыцарям это было невдомек.

– Заверну в шерстяной платок! – зловеще предупредил сэр Бонифаций.

И хохот за доспехами как отрезало.

Наконец достигли они дворца короля Рутура.

Ничего себе был дворец, красивый, отделан мрамором и украшен всевозможными скульптурами, в основном изображавшими рыцарей, победивших на Турнирах Чести прошлых лет. И кого тут только не было, но за неимением лишнего места знаменитые имена опустим.

Во дворце стояла непонятная суматоха. Благородные рыцари толпами бродили по мраморным залам, грохоча железными ногами и постоянно путаясь в коврах.

Вдоль украшенных гобеленами стен в беспорядке валялись набитые соломой тюфяки. Кое-где на тюфяках дремали рыцари. Из-за опущенных забрал слышался разнообразнейший храп, сливающийся под сводами дворца в замысловатую симфонию, которую вполне можно было бы назвать примерно так – «Апрельский шабаш упырей».

– Что за ерунда? – всё удивлялся и удивлялся сэр Бонифаций. – Раньше такого здесь никогда не было…

Король принял последних зарегистрировавшихся участников очень радушно.

– Прошу вас, представьтесь, господа, дабы мой придворный летописец Мирон мог внести вас в анналы истории.

– Куда нас внести?!! – не поверил своим ушам сэр Бонифаций.

– В хроники! – улыбнулся король. – Так сказать, для потомков.

Рутур был довольно моложав, хотя седина уже кое-где виднелась в его пышной шевелюре. Одет он был в царственную мантию алого цвета. Из доспехов носил лишь позолоченный нагрудник. На поясе – короткий меч искусной работы.

Чело короля пересекала едва заметная морщинка, говорившая о том, что Рутур по-прежнему обеспокоен замужеством своей единственной дочери, которая всё никак не могла выбрать себе подходящего жениха. То нос ей не нравился, то рост, то запах изо рта… настоящая морока с этой привередливой леди.

А сколько рыцарей просили её руки…

О, в хрониках щепетильного Мирона их имена занимали шестьсот шестьдесят шесть страниц.

И всегда хитрая принцесса находила, к чему придраться, уже много лет проводя ночи в обществе восемнадцати рыжих кошек. Если оно так и дальше пойдёт, наследника несчастный Рутур так и не дождётся. Придётся ему усыновить какого-нибудь благородного рыцаря, иного выхода у короля, похоже, не оставалось.

Услышав упоминание своего имени, из-под трона выбрался Мирон, оказавшийся придворным карликом-шутом в разноцветной нелепой одежде, увенчанной многочисленными бубенчиками.

– Чего вытаращились?!! – недружелюбно рявкнул на обалдевших рыцарей королевский летописец. – У меня двойной оклад плюс карт-бланш говорить всё что вздумается и не нести за это никаких наказаний, что для историка ценнее золота!

Рыцари, конечно, удивились, но возражать не стали.

– Сэр Бонифаций Ненасытный Кентерберийский.

– Сэр Гэвин Неповторимый из графства Норфолк.

– Сэр Нэвил Непорочный из Вустера.

– Сэр Вальтасар Неунывающий из Ноттингема.

– Сэр Дорвальд Босые Пятки из Лох-Несса.

– Простите, что? – оторвался от бумаги шут.

– Сэр Дорвальд Босые Пятки! – невозмутимо повторил сэр Дорвальд.

– Весьма оригинально, – кивнул шут, царапая пером.

– Сэр Туоми Вяминен!

А вот с рыцарем из Лапландии вышла заминка.

Мирон никак не мог правильно записать его имя и фамилию, коверкая их на всевозможный лад. Рыцари было уже решили, что мерзавец над ними издевается, но Мирон в этот момент был серьёзнее самого Балониуса Сарабандского, пытающего очередную невинную жертву.

Перо снова и снова скрипело, вычёркивая из бумаги неверные варианты имени чужеземного рыцаря. Король даже успел слегка подремать на троне, пока длилась вся эта катавасия с внесением в анналы.

Вот лишь некоторые неправильные варианты имени рыцаря из далёкой Лапландии: сэр Муомо Пянинен, сэр Курими Лявинен, сэр Сиямо Тявинен и сэр Туока Какинен.

С последним именем вышла не очень достойная сцена, когда сэр Вяминен бегал по тронному залу с обнажённым мечом за ругающимся шутом, ловко прыгающим по карнизам, на которые он быстро взбирался по атласным шторам.

Чтобы положить всему этому безобразию конец, сэр Бонифаций, послюнявив кончик гусиного пера, лично вписал твёрдой уверенной рукой имя лапландского друга в анналы.

Звучало оно примерно так: сэр Турилли Вякинен.

Более привычное звучание для английских ушей было бы трудно подобрать.

К счастью, Туоми не стал проверять правильности написания собственного имени, в противном случае прямо во дворце короля Рутура случился бы очередной яростный поединок.

Когда с анналами было покончено и гнусный шут удалился восвояси, король как по команде проснулся и, осоловело уставившись на рыцарей, попросил их представиться.

Ритуал знакомства повторился.

– А где мой хронист Мирон? – удивлённо спросил король, заглядывая под трон. – Впрочем, не важно… занесёт ваши имена в анналы позже.

– Куда занесёт? – очень воинственно отреагировал сэр Бонифаций, уже второй раз слышащий столь неприятное на слух слово.

Король неопределённо улыбнулся.

– Скажите, милорд. – Вперёд выступил сэр Гэвин, у которого всё не шли из головы разбросанные по всему дворцу тюфяки. – Мне так неловко, но я вынужден спросить… понимаете, когда мы шли через дворец…

– А… понимаю… – Король нетерпеливо замахал руками. – Молчите, мой благородный друг, дальше можете не продолжать. Вы, наверное, заметили все эти тюфяки и спящих на них рыцарей…

– Именно об этом мы и хотели вас спросить, – подтвердил сэр Бонифаций.

– Что ж, отвечу… – Король нервно заёрзал на троне, устраиваясь поудобней. – В этом году на Турнир Чести прибыло просто невероятное количество рыцарей. Две сотни! Вы только представьте себе.

– Да ладно, – ухмыльнулся сэр Вальтасар, – разве это так уж и много?

– Но ведь я имею в виду только тех рыцарей, кто был допущен к турниру. Но ведь есть ещё и другие, приехавшие просто посмотреть, чей род не настолько древний, чтобы претендовать на руку моей прекрасной дочери.

– Значит, вы поселили часть рыцарей в своём дворце? – удивлённо констатировал сэр Нэвил, беспокоясь о своей девственности.

– Именно! – воскликнул король. – И вам, господа, тоже придётся заночевать где-нибудь здесь. Например, в этом прекрасном тронном зале. Позже вам выдадут тюфяки. Кстати, я буду тоже спать тут, на моём чудесном троне, спинка которого легко откидывается назад. В своей же спальне я разместил восьмерых чёрных рыцарей и восемнадцать шотландских. Надеюсь, они не передерутся из-за этих дурацких клетчатых юбок.

И король Рутур деликатно рассмеялся.

Лица рыцарей во время откровений короля заметно вытянулись. Особенно неважно выглядел сэр Нэвил, который, услышав о юбках, совершенно необъяснимо побледнел.

– Единственное свободное место во дворце – это спальня моей прекрасной дочери, – продолжил король, – но, как вы понимаете, туда нет хода ни одному рыцарю.

– Это ещё, интересно, почему? – не понял сэр Вальтасар.

– Можно подумать, вы не догадываетесь?

– Нет, действительно не догадываюсь!

– А ваш друг – шутник. – Король обвёл лукавым взглядом шестерых благородных господ. – Ну всё, не смею вас больше задерживать, до завтрашнего утра вы совершенно свободны. Отдыхайте, веселитесь, осмотрите город, у нас, кстати, открылся новый фонтан на Площади Согласия, там, где сегодня произошла славная бойня между шестью саксонскими рыцарями. Вы, наверно, слышали, об этом весь город нынче говорит. Один из благородных господ орудовал молотом. Зрелище, скажу вам, было не для слабонервных. М-да… В общем, завтра с первыми петухами начнётся турнир.

«Какой приятный король! – подумал сэр Гэвин, когда рыцари покинули тронный зал. – Какое неожиданное и, главное, редкое исключение».

Выйдя из дворца, сэр Бонифаций осторожно извлёк из-за пазухи колбу с гомункулусом и тихо спросил:

– Сэр Йорик, а вы случайно не знаете, что означает слово «анналы»?

– Тебе сильно не понравится то, что я отвечу, – зловеще прищурившись, предупредил гомункулус.

– Я так и знал, – вздохнул сэр Бонифаций, пряча стеклянную ёмкость обратно. – Итак, господа, куда пойдём?

– Разумеется, в ближайший паб! – заявил сэр Вальтасар, и его предложение приняли с большим воодушевлением.

Кислая физиономия была лишь у одного сэра Нэвила.

На ночлег расположились в тронном зале, как и предлагал гостеприимный король.

Сам Рутур оказался мужиком что надо, спал пристойно, вовсе не храпел, вот только время от времени засовывал в рот большой палец. Впрочем, тьма скрадывала это маленькое недоразумение. Но вот дрыхнущий под троном Мирон… что называется, проблема.

Карлик имел гнусную привычку разговаривать во сне. В основном он произносил какие-то цифры, и внимательный слушатель мог при желании расслышать, что то были многочисленные даты правления английских королей.

– Я его удушу! – пробормотал сэр Бонифаций, перекатываясь с боку на бок. – Ей-богу удавлю как цыплёнка.

– Согласен! – отозвался лежащий рядом сэр Гэвин.

– Кто ещё за?

В темноте блеснули три железные руки.

– А что сэр Нэвил?

– Сэр Нэвил воздержался, – прошептал сэр Дорвальд, и рыцари услышали мерное дыхание воинственного девственника.

– Да он спит как младенец?!! – гневно возмутился сэр Бонифаций, испытывая вполне оправданную зависть.

– Тс-с-с-с… тише… не разбудите его…

Крепкий сон сэра Нэвила объяснялся довольно просто. Прославленный рыцарь, готовясь ко сну, прикрылся четырьмя украденными у спящих в коридоре незнакомцев щитами.

Таким образом сэр Нэвил вполне мог ощущать себя в полной и абсолютной безопасности, потому сон его был глубок и безмятежен, а его невинности в данный момент ничто не угрожало. Ну разве что начнётся извержение вулкана с землетрясением, но подобного в Англии отродясь не случалось.

Быстро договорившись между собой о совместных действиях, рыцари, стараясь производить как можно меньше шума, подкрались к трону и, вытащив разговаривающего во сне карлика за ноги, выкинули в распахнутое окно.

Этаж был второй, так что шут, по всей видимости, не убился, хотя головой о ближайшее дерево приложился солидно, затихнув в густых кустах роз.

С чувством выполненного долга рыцари вернулись на свои тюфяки и через несколько минут счастливо захрапели.

Не спалось лишь одному сэру Дорвальду, у которого перед глазами всё стояли проклятые пять золотых монет.

Безуспешно сразившись с бессонницей и потерпев от последней сокрушительное поражение, сэр Дорвальд тихонько встал и выбрался в коридор, переступая через лежащих вповалку собратьев по оружию.

Где располагалась комната принцессы, сэр Дорвальд выяснил ещё накануне, подкупив последней серебряной монетой королевского повара.

Покои леди Гарпии находились на третьем этаже дворца, куда и направил свои железные стопы сэр Дорвальд.

Разумеется, принцессу охраняли, но храбрым стражам тоже требовался сон, что они в данный момент наглядно демонстрировали.

Вот она, такая желанная дверь!

Сэр Дорвальд нетерпеливо дёрнул золотую ручку, и… его постигло сокрушительное разочарование.

Дверь оказалась заперта изнутри.

Но на этот случай у него был припасён запасной план.

Он просто обязан поправить своё финансовое положение.

Сняв кольчужную перчатку, сэр Дорвальд тихонько поскрёбся в дверь.

В спальне принцессы зашуршали шёлковые простыни.

– Кто там? – мелодично пропел тоненький голосок.

– Мя-я-я-у-у-у… – протяжно отозвался рыцарь и заскрёбся с удвоенным усердием.

– Цезарь, это ты? – с укоризной спросила принцесса. – Снова, разбойник этакий, допоздна охотился на мышек?

– Мя-у-у-у…

Звонко щёлкнул замок, дверь слегка приоткрылась, сэр Дорвальд поднатужился и ловко скользнул в образовавшийся зазор, здорово подпортив полировку на благородных доспехах.

– Ой?!! – воскликнула принцесса.

– Тише, леди, вы разбудите вашу неусыпную стражу.

– Нет-нет, убирайтесь, иначе я позову отца.

Сэр Дорвальд резко снял шлем.

Длинные вьющиеся кудри рассыпались по недавно отрихтованным плечам.

– Ах! – вздохнула принцесса, поражённая красотой благородного рыцаря, и, прикрыв лицо рукой, картинно упала на кровать.

– Вас понял, леди! – галантно поклонился рыцарь и, разоблачившись с едва слышным скрежетом, проворно выскочил из доспехов.

Глава десятая

Утро следующего дня, как это водится на Турнирах Чести, началось с неприятностей.

Не успели хрипло прокричать самые ранние петухи, как королевский дворец потрясли звуки грандиозной битвы.

Сражение вышло просто колоссальным, и началось оно как раз в спальне короля Рутура, любезно уступившего её благородным рыцарям.

Чёрные рыцари насмерть сцепились со своими шотландскими братьями по оружию.

Как позже выяснилось, причиной для ссоры стало заявление одного из шотландских сэров, что, мол, один из чёрных заглянул ему под юбку.

Тут-то и началось.

Дерущихся удалось кое-как усмирить, однако неприятности на этом не окончились.

Ночью кто-то вероломно пробрался во дворец и выбросил в окно любимого шута и по совместительству хрониста короля. Разумеется, Рутуру и в голову не могло прийти, что ужасное злодеяние совершил кто-то из прибывших на турнир рыцарей.

Расследование обстоятельств преступления никаких результатов не дало. Шестеро рыцарей, проведшие ночь вместе с королём в тронном зале, клятвенно утверждали, что ничего не слышали и не видели, а сон их был крепок и спокоен, как у младенца.

– Просто мистика какая-то! – бормотал расстроенный монарх, горестно качая головой. – Представляете, бедолага Мирон ничего не помнит.

– Да что вы говорите? – ужаснулся сэр Бонифаций. – Вот незадача.

– Он не только не помнит, кто выбросил его в окно… хуже того, он забыл все даты!

– Ай-ай-ай!!! – Сэр Вальтасар даже ухитрился выдавить скупую мужскую слезу. – Мне искренне жаль, милорд, искренне жаль.

Оставив расстроенного короля в тронном зале, благородные рыцари тихо покинули дворец и, лишь оказавшись под ясным осенним небом, дружно расхохотались.

Особенно гнусно смеялся мудрый гомункулус, которому в компании находчивых рыцарей нравилось всё больше и больше.

– Знаете, друзья, – отсмеявшись, проговорил сэр Бонифаций, – удивительная вещь, но, проснувшись наутро, я стал помнить даты правления всех английских королей.

– Сэр, вы не поверите, но у меня та же история, – воскликнул сэр Гэвин.

– И у меня, и у меня… – загомонили не на шутку встревоженные рыцари.

– Думаете, здесь замешаны злые чары? – осторожно предположил сэр Дорвальд.

– Проклятый шут! – гневно выкрикнул сэр Вальтасар. – Нужно было всё-таки его удавить.

– Да нет тут никакой магии, – как бы невзначай заметил из-под доспехов сэра Бонифация гомункулус.

Рыцари мгновенно умолкли, прислушиваясь к мудрым словам Йорика.

– Обычное внушение, только и всего, – пояснило волшебное существо, и благородные господа вздохнули с облегчением…

Открытие турнира задержали в связи с учинённым шотландцами побоищем. Задержка была совершенно незапланированной, и сэр Вальтасар незаметно ускользнул в паб, прихватив с собою не особо разговорчивого Туоми Вяминена.

Рыцари уселись за самый опрятный столик и, заказав себе имбирного эля, меланхолично рассматривали входящих и выходящих из паба благородных господ, также воспользовавшихся незапланированной паузой, дабы слегка промочить перед соревнованиями горло.

– Скажите, Туоми, – так обратился к Вяминену сэр Вальтасар, – а у вас в Лапландии женщины есть?

Сэр Вяминен почему-то густо покраснел и нехотя ответил:

– Есть, мно-о-о-го женщин. И все блонди-и-и-нки-и-и-и.

– Ух ты! – восхитился сэр Вальтасар, грохая по столу деревянной кружкой. – Пожалуй, я как-нибудь навещу эту Лапландию.

Прочие рыцари в паб не пошли, заняв места на почётной Трибуне Участников, выстроенной вокруг огромного зелёного поля, где скоро должны начаться соревнования.

Ещё вчера вечером были выставлены мишени для стрельбы из лука, разгорожена площадка для конных боёв на копьях, возведён театральный помост для песенного турнира, построена полоса сложнейших препятствий, ну и всё прочее, согласно древним правилам.

– Где же сэр Вальтасар и сэр Вяминен?!! – разволновался сэр Нэвил. – Скоро открытие, а их всё нет.

– Видно, задержались в местном пабе, – хмыкнув, ответил сэр Гэвин. – Думаю, они поспеют к церемонии открытия.

Тем временем грянули фанфары, объявляя на весь мир о начале знаменитого Турнира Чести.

На театральный помост с минуты на минуту должен был выйти король Рутур, дабы произнести свою традиционную приветственную речь.

– Вот они! – воскликнул сэр Дорвальд, указывая куда-то влево.

– Где? – Головы рыцарей дружно повернулись.

– Дьявольщина! – воскликнул сэр Бонифаций. – Они всё-таки набрались, но я же предупреждал Вальтасара… несколько раз…

Однако горестный возглас сэра Бонифация был несправедлив в отношении слегка припозднившихся к открытию собратьев, ибо напился один лишь сэр Вальтасар.

Туоми Вяминен был трезв как стёклышко. Лапландец смущённо улыбался, волоча на себе громоздкое тело друга. Когда забавная парочка стала пробираться вдоль трибуны, каждый попадающийся у них на пути рыцарь счёл своим долгом встать с места и с небывалым весельем похлопать упившегося сэра Вальтасара по блестящей отполированной спине.

– Чего это они так радуются? – с подозрением поинтересовался сэр Нэвил.

– Ясно чего… – злобно сощурился сэр Гэвин. – Понимают, что ещё один конкурент благополучно выбыл из турнира.

Но как бы не так!

Туоми со вздохом облегчения опустил свою тяжёлую ношу на свободное место.

– Господа! – совершенно трезвым голосом внезапно выдал сэр Вальтасар. – Я, как и вчера, готов сражаться за нашу маленькую команду, вот только ноги… ноги что-то меня пока не держат. Но уверяю вас, это временное явление, ситуация может кардинально измениться с минуты на минуту.

– Поверим тебе на слово, – зловеще прошипел взвинченный до предела сэр Нэвил.

Снова грянули фанфары, на этот раз – с удвоенным воодушевлением, значит, на театральном помосте прямо сейчас появится сам король.

Так оно и случилось.

Король Рутур в великолепной мантии из редкого серебристого горностая величественно взошёл на деревянное возвышение, радостно приветствуя восторженно ревущих рыцарей. Рыцари не только ревели, но и с нетерпением топали ногами. Трибуны не развалились каким-то чудом, не иначе доски связывало могучее заклинание прочности.

– Друзья! – так начал свою вступительную речь король Рутур. – Я безмерно рад, что сегодня мы встретились с вами этим тёплым октябрьским деньком, как встречались все прошлые годы. Среди вас много новичков, но есть и старожилы прежних турниров, лица и родовые гербы которых мне хорошо знакомы. Я действительно необычайно рад, что вижу вас всех сегодня в добром здравии и с непоколебимым желанием снова сражаться. Не секрет, что победитель будет носить звание Рыцаря Справедливости вплоть до следующего Турнира Чести, и его имя надолго запомнят жители всей Англии. Этот достойнейший из всех достойных рыцарей получит лично от меня великолепные доспехи работы лучших английских мастеров и…

Для усиления эффекта король сделал театральную паузу, хотя все и так прекрасно знали, что он дальше произнесет.

– Победитель удостоится поцелуя моей прекрасной дочери!

– Ура!!! – взревели лужёные глотки рыцарей, и северная трибуна, несмотря на все заклинания, громко заскрипев, подозрительно накренилась.

Сэр Дорвальд, слушая последнюю фразу короля, странно ухмыльнулся, словно прикорнувший на солнышке кот, который слопал жирную вкусную мышку.

Но эту ухмылочку заметил разве что наблюдательный сэр Гэвин.

– Итак, – король Рутур поднял над головой унизанную золотыми перстнями руку, – торжественно объявляю двадцать первый Турнир Чести открытым.

И началось.

Возбуждённо переговаривающиеся рыцари ломанулись вниз, к игровым площадкам, дабы занять отведённые им заранее места.

Благородные господа разбились на команды, каждая из которых насчитывала от пяти до восьми человек.

Первым и, пожалуй, самым лёгким испытанием была стрельба из лука.

По зеленому полю забегали оруженосцы, поднося благородным хозяевам луки со стрелами.

– Помните, что я вам говорил по поводу вашего Гийома? – шепнул на ухо сэру Гэвину сэр Бонифаций. – Сейчас вам представится великолепная возможность избавиться от докучливого мерзавца.

– Ну… не знаю… – засомневался сэр Гэвин, в котором проснулась спавшая этак лет пятнадцать совесть.

– Если хотите, я лично его подстрелю, – щедро предложил сэр Бонифаций. – Всё будет проделано в наилучшем виде, никто не подкопается. Обставим скорбное происшествие как несчастный случай. Я такое уже проделывал, причём не раз, когда мне срочно требовалось избавиться от докучливого ленивого слуги. Другие рыцари тоже так поступают, можете не сомневаться.

– Ну уж нет, Гийом мне дорог! – гневно отрезал сэр Гэвин, опуская забрало шлема.

– Ну, как знаете… – пожал плечами сэр Бонифаций, принимая у подбежавшего слуги лук.

Тем рыцарям, у которых по той или иной причине не было оруженосца, судейский комитет турнира предоставлял временных помощников из числа горожан.

Смысл начального этапа соревнований состоял в том, чтобы заработать как можно больше очков в командном зачёте.

Первым мишени расстрелял сэр Гэвин, сделав это с безукоризненной точностью. Затем его рекорд повторил сэр Бонифаций, не уступая своему приятелю в меткости и скорости стрельбы. После поднял лук сэр Дорвальд, и если бы так не вовремя отвалившийся нагрудник, то все восемь мишеней были бы поражены в яблочко, атак… пришлось довольствоваться пятью.

Судьи, сидя на небольшом прикрытом железными щитами возвышении, внимательно регистрировали результаты. Щиты были необходимы, так как многие рыцари, уже не раз неудачно участвовавшие в прошлых Турнирах Чести, были довольно злопамятны.

Вслед за сэром Дорвальдом стрелять начал сэр Нэвил и, что удивительно, не уступил по мастерству и проворству своим умелым друзьям.

– Я много тренировался! – ответил он на недоуменные взгляды приятелей, удовлетворённо опуская лук.

Сэру Вальтасару, лежащему невдалеке у дерева, боевой лук не дали, несмотря на все его уговоры. Заветные очки были уже у благородных рыцарей в кармане, нужный балл для прохождения дальше они уже набрали, тем более что дела у других команд обстояли не ахти.

– Я требую… – хрипло выкрикнул сэр Вальтасар, но дальше продолжать не стал, с удивлением шевеля кустистыми бровями, по всей видимости, позабыв, что именно он хотел потребовать.

Из тех, кто ещё не стрелял по мишеням, остался один лишь Туоми Вяминен.

Рыцари с удивлением повернулись к лапландцу, обнаружив, что тот ещё даже не натягивал тетиву.

– Да бросайте вы её к чёртовой матери, дружище! – махнул рукой сэр Бонифаций. – Мы уже набрали нужные баллы, вы нас только задерживаете.

И защитники всех обездоленных благополучно перешли на следующую площадку.

Тут им предстояло дело посложнее. Конное сражение на копьях, а это значит – один на один с командой противника. Так уж получилось, что брошенный жребий указал на команду чёрных рыцарей, которых после боя с шотландцами осталось аккурат шесть человек.

– Эти чёрные – сущие бестии! – недовольно процедил сквозь зубы сэр Бонифаций. – Я первым сражусь с одним из них.

Слуга подвёл осёдланную лошадь.

Сэр Бонифаций опустил забрало и, отсалютовав сопернику тупым копьём, ринулся по сигналу в атаку.

Бабах!

И чёрный рыцарь ласточкой вылетел из седла.

– Ну что ж, – с улыбкой констатировал сэр Нэвил, – для начала неплохо! Бертольд, коня! Бертольд?!!

Старикан спал, прислонившись немощной спиной к сложенным в кучу израсходованным мишеням. Из уголка чуть приоткрытого рта как-то привычно и даже обыденно вытекала тонкая струйка слюны.

Но положение исправил Гийом, подведя сэру Нэвилу его коня.

Короткая стычка повторилась.

Бабах!

Второй чёрный рыцарь орлом взмыл в небо, ухитрившись в полёте погрозить соперникам чёрным блестящим кулаком.

– Они не сдаются! – воскликнул сэр Бонифаций. – И мне это нравится.

Пригревшийся за пазухой прославленного рыцаря Йорик жалобно простонал во сне.

– Ну что ты, что ты… – разжалобился сэр Бонифаций, но погладить зловредное существо по сморщенной головке не рискнул.

– Мелоун!

– Я здесь, господин!

– Коня!

Сэру Дорвальду подвели чахлую, вздрагивающую от любого громкого звука кобылу.

– Сэр Дорвальд! – Сэр Бонифаций нервно вцепился в железный локоть друга. – Пожалуйста, уступите место сэру Гэвину.

– Ну… если вы настаиваете!

Сэр Дорвальд сдался без боя, и это говорило о том, что сражаться на копьях он сегодня не собирался, ибо в тех доспехах, что были на нём, участие в турнире – чистой воды самоубийство.

– Сколько у нас очков? – поинтересовался сэр Гэвин, вскочив на верного коня.

– Для стопроцентной гарантии нужно ещё как минимум две победы! – быстро пояснил сэр Бонифаций.

– Но, пошла!

Бабах!

Очередной чёрный рыцарь в седле удержался, но шлем потерял, и это засчиталось как частичное поражение.

– Нормально! – удовлетворённо кивнул сэр Бонифаций, с сомнением поглядывая на Туоми. – Ну что, парень, не посрамишь нашу командную честь?

– Я о-о-о-очень постара-а-а-аюсь.

– Ну что ж, тогда вперёд!

Ударил сигнальный гонг, и Туоми Вяминен неспешно потрусил на лошади к бешено несущемуся на него сопернику.

– Дьявольщина, что он делает?!! – успел выкрикнуть встревоженный сэр Бонифаций.

Туоми только поднимал копье, когда прозвучало глухое «Бабах!».

Команда чёрных рыцарей в полном потрёпанном составе радостно взревела.

– А что-о-о-о-о случи-и-и-и-лось?!! – удивлённо вопрошал Туоми, которого уносили в лазарет слуги.

Черенок турнирного копья так и остался у него в руках.

– Господа, – мрачно проговорил сэр Бонифаций, – дело приобретает скверный оборот.

И все дружно посмотрели на свой последний шанс, лежащий на травке возле спящего Бертольда.

Последний шанс, заложив руки за голову, невозмутимо пожёвывал сорванную травинку.

– Сэр Вальтасар!

– Ага, так, значит, я вам всё-таки нужен?

Сэр Бонифаций посчитал про себя до десяти.

– Да, вы нам необходимы, сэр Вяминен… не оправдал возложенного на него высокого доверия и проиграл поединок.

– В таком случае я готов! – браво отчеканил сэр Вальтасар. – Вот только… вы поможете мне стать на ноги?

Рыцари поднатужились, и сэр Вальтасар кое-как принял вертикальное положение.

– А теперь, друзья, будьте так любезны, усадите меня на лошадь.

– Но…

– Не спорьте, а делайте что я говорю… ведь, как я понял, иного выхода у вас нет?

Повторять не пришлось.

Под общий хохот трибун пьяный рыцарь был с большим трудом усажен в седло.

– Вот ваше копьё, сэр! – холодно проговорил один из прислужников.

Сэр Вальтасар сумел ухватиться за протянутое ему древко лишь с третьей попытки, здорово потешая неустанно хохочущих чёрных рыцарей.

– Их главная ошибка, господа, в их самоуверенности! – хмуро сообщил друзьям сэр Вальтасар, пришпоривая коня.

Сэр Гэвин зажмурился, не желая видеть дальнейшего позора.

Бабах!

Странно.

На трибунах гробовое молчание.

Сэр Гэвин осторожно приоткрыл правый глаз.

Чёрный рыцарь валялся в пыли!

Невероятно!

– Держите его!!! – истошно прокричал кто-то из зрителей, но было поздно.

Не прерывая бешеной скачки, сэр Вальтасар с грохотом прошиб пустующую южную трибуну.

Победу засчитали.

Третий этап был наиболее сложным. Здесь отсеивалась большая часть рыцарей.

Назывался этот этап «Сложение стихов и исполнение песен».

На выбор можно было исполнить знаменитый менестрельский шлягер или же сочинить небольшую поэму, посвященную гипотетической Прекрасной Даме.

Судил соревнования (причём довольно строго) сам Джон Сладкоголосый, который поблажек никому никогда не делал.

– Наш черед вслед за шотландцами! – предупредил сэр Бонифаций. – Друзья, помните, что сочинять нужно на ходу. Обвести сэра Джона вокруг пальца не стоит и пытаться, сочинённое заранее стихотворение он сразу же определит.

– Каким образом? – полюбопытствовал сэр Нэвил.

– До сих пор неведомо, – жутко округлив глаза, будто рассказывая о диковинном кровожадном чудовище, ответил сэр Бонифаций.

Посовещавшись, рыцари дружно решили песен не петь, хотя сэр Нэвил и обладал (по его словам) весьма приятным альт-сопрано.

– Не будем рисковать! – твёрдо заявил сэр Бонифаций. – Каждый прочтёт короткую поэму, и точка.

Завывание волынок и дикие немелодичные возгласы (шотландские рыцари всё-таки выбрали исполнение народных песен) вскоре, к радости многочисленных зрителей, прекратились, и на деревянный помост твёрдой походкой вышел сэр Бонифаций.

– Ну? – с небольшой усмешкой поинтересовался Джон Сладкоголосый. – Что изволите представить на наш суд?

– Поэму! – храбро заявил сэр Бонифаций. – Мы все сочиним по поэме!

– В таком случае приступайте!

Сэр Бонифаций сделал одухотворённое лицо.

– Предупреждаю, – на всякий случай решил напомнить судья, – текст должен был сочинён на ходу, без какой-либо подготовки.

Сэр Бонифаций кивнул, с раздражением посмотрев на знаменитого певца: мол, как смеешь ты прерывать творческий процесс.

Прошла минута, две, три…

Зрители на трибунах занервничали.

– Нет, не могу! – отчаянно выкрикнул сэр Бонифаций, сильно краснея. – Лучше казните меня на месте. Или нет, лучше я сражусь с шестируким великаном. Нет ли у вас в программе шестирукого великана?

И рыцарь с надеждой посмотрел на сэра Джона.

– Следующий! – ехидно усмехаясь, елейным голосом проговорил знаменитый певец.

– Чёртов кретин! – прошептал за пазухой сэра Бонифация проснувшийся гомункулус. – Я бы тебе помог… подсказал бы, что говорить…

– Где же ты раньше был, клубок ядовитых гадюк?!

– Ну знаете ли…

На помост стремительно выскочил сэр Гэвин, вынужденный немедленно поправить катастрофическую ситуацию.

– Мне выпала удача полюбить вас! – пафосно воздев руки, выкрикнул рыцарь. – О как тот чуден миг, когда мы вместе сошлись в старинном парке у ручья.

– Рифма! – нетерпеливо напомнил судья, постукивая пером по золотой чернильнице.

Сэр Гэвин затравленно оглянулся на строивших жуткие рожи друзей.

– Ваши уста желанно приоткрылись, изгибы бёдер округлились, и вы ответили мне: да, я буду помнить вас всегда!

От титанических усилий на лбу сэра Гэвина выступили бисеринки пота. Рыцарь громко вздохнул, с надеждой глядя на сэра Джона, но у того даже в мыслях не было останавливать выступающего.

– Продолжайте-продолжайте… что же вы так внезапно замолчали? Всем нам ужасно интересно, что же там между вами и… той дамой в саду произошло.

«Проклятый садист! – зло подумал сэр Гэвин. – Убью гада на дуэли!»

Накатившая злость придала рыцарю недостающей уверенности.

– Внезапно, что за напасть, тучи наползли на небосвод. Из тёмного угла вдруг выросла зловещая фигура. Доспехи отражают тьму небес, в руках злодея чёрный меч блистает. Ну что ж, сейчас и он узнает, как смертоносен меч того, чьё сердце переполнено любовью. Сразились у фонтана. Вот звякнула блистающая сталь. Удар, ещё удар, и наконец повержен он. О, как зовут мерзавца, спросила возбуждённо леди, и, улыбнувшись, я ответил: Джон!

Закончив, сэр Гэвин мстительно посмотрел на разом побледневшего судью, срывая оглушительные овации.

– Молодчина! – хлопнул по плечу вернувшегося за кулисы рыцаря сэр Бонифаций. – Ты одним махом отыграл всё то, что я тут несколько минут назад профукал.

– Следующий!!!

– Я не могу, у меня бронхит! – И сэр Дорвальд широко разинул рот, делая громкое «э-э-э-э». – Видите, покраснение! Я не могу!

– Чёрт с тобой, – отмахнулся от него сэр Бонифаций. – Нэвил, ты пойдёшь?

– Ещё чего! – фыркнул сэр Нэвил. – Как вообще себе вы это представляете? Что я понимаю в любовной лирике? Это всё равно что козу заставлять читать в церкви «Отче Наш».

– Понятно… Так, сэр Вальтасар отпадает. Его пока ещё устроители турнира не нашли. Остается… сэр Вяминен!

Сэр Вяминен не возражал, каким-то чудом избежав увечий после своего сокрушительного поражения после поединка на копьях.

– Я гото-о-о-ов…

И лапландский рыцарь бесстрашно вышел на помост.

– Начинайте! – раздражённо бросил сэр Джон, делая в своих бумагах какие-то пометки.

– Вале псалла, вале псалла, кикси микси, рутту ту…

– Секундочку! – возмутился судья, глаза у которого от изумления чуть не вылезли из орбит. – На каком языке вы говорите?!!

– На моём родно-о-о-ом языке! – заносчиво ответил Туоми. – На лапландском! Вы что-то-о-о-о имеете-е-е-е про-о-о-о-отив?!!

– Нет-нет, что вы… – тут же пошёл на попятную знаменитый певец. – Просто я попросил бы вас предоставить мне после того, как прочтёте всю поэму, примерный перевод.

– Хорошо-о-о-о! – кивнул Туоми и нараспев продолжил: – Керран вайн хаавээни нахда саин. Эн пиенуута алла тахтиен тунтенут. Керран сайн кехтоони калтэрит. Ванкина сиелта кирьетта кирйойтан…

– Всё, нам конец! – горестно простонал сэр Бонифаций и попытался упасть на собственный меч, однако вовремя среагировавшие друзья помешали свершиться кровавому самоубийству…

– МЫ ПРОШЛИ!!! – заорал вернувшийся из судейской палатки сэр Гэвин.

– Как прошли?!! – не поверил своим ушам сэр Бонифаций. – Мой благородный друг, вы, наверное, шутите?!!

– Вот они, наши оценки! – И сэр Гэвин сунул под нос сэру Бонифацию листок мелко исписанной бумаги.

– О… – Глаза сэра Бонифация наполнились слезами.

– Больше всего баллов заработали стихи нашего лапландского друга! – изучая судейские письмена, объявил сэр Гэвин. – Сэр Вяминен, что там было в этом переводе, который вы чуть погодя передали сэру Джону?

– Эт-т-то оч-ч-ч-чень грустна-а-а-а-я-я-я песня, – по обыкновению растягивая слова, ответил Туоми. – Она о несчастно-о-о-ом рыбаке Виле Саоари, выловившем из моря прекрасную руса-а-а-алку и женившемся на ней. Однако в ито-о-о-ге русалка оказа-а-а-а-лась жуткой склочной бабо-о-о-ой, и он, доведённый до белого-о-о-о каления, пригото-о-о-овил из неё уху.

– Ни фига ж себе история! – пробормотал крутящийся возле благородных господ Гийом.

– Лучше, пожалуй, и не скажешь! – согласился с оруженосцем сэр Дорвальд.

Дальше была полоса препятствий, которую прославленные рыцари преодолели без труда, благополучно выйдя в финал.

Но на этом их удача не покинула, так как нежданно-негаданно отыскался сэр Вальтасар, отловленный в окрестностях Армелота местными пастухами.

Непонятно каким образом, но благородный рыцарь ухитрился снова напиться.

При этом, как утверждали очевидцы, с бешено несущегося коня он не слезал ни на минуту, протаранив на полном скаку попавшийся на пути кабак. Пробыл там сэр Вальтасар от силы секунд десять, но тем не менее выехал с другой стороны здания уже сильно поддатый.

Просто мистика какая-то!

Настроение омрачало лишь то, что в полуфинал турнира также прошли и спесивые шотландцы, целых восемь человек. Кроме них, никто в полуфинал больше так и не прорвался, сломавшись на стихотворно-песенном поединке.

– Их больше на два человека, чем нас! – мрачно констатировал сэр Бонифаций. – Но просто так мы не сдадимся.

Что и говорить, золотые слова.

После небольшой паузы слегка потрёпанных за время состязаний рыцарей вывели на аккуратно подстриженное квадратное поле.

Поле было странным.

В противоположных его концах друг напротив друга стояли диковинные ворота с натянутой между палками железной сетью.

К замершим в ожидании непонятного испытания рыцарям спустился сам король.

– Друзья! – так обратился он к соперникам. – Это моё увлекательнейшее нововведение. Название ему я ещё не придумал, но это не важно. Видите эти симпатичные ворота?

Рыцари со скрежетом закрутили головами.

– Вот и отлично. Левые – ваши, господа, а правые, соответственно, принадлежат шотландцам. Вот эта штука, – перст короля уткнулся в лежащий в траве круглый камень, – ещё не знаю, как его именовать… должна быть заброшена в одни из ворот, причём исключительно ногами. Понятно, что не в интересах команды, чтобы соперники первыми накидали им камней. Тщательно защищайте свои ворота, кто больше других пропустит летящий камень, тот и проиграл. Приступайте!

– Ну и ну! – только и нашелся что сказать сэр Бонифаций.

– Где наша не пропадала! – засмеялся сэр Нэвил и со всей силы грохнул по камню закованной в железо ногой.

Камень, словно выпущенный из баллисты снаряд, устремился к вражеским воротам, посеяв среди шотландцев, не ожидавших такого внезапного напора, панику.

Новичкам, как известно, везёт, поэтому вовсе не удивительно, что тяжёлый снаряд угодил точнёхонько в центр железной сетки.

Трибуны взорвались.

– Один – ноль! – констатировал прячущийся в земляном укрытии король.

Ох, какой то был поединок… Многие менестрели впоследствии на несколько месяцев утратили голоса, так горланили свои новые песни, воспевая доблесть и находчивость сражающихся.

Трудно описать это действо.

Много чего там случилось на тесном клочке ровно постриженной травы. К примеру, прямое попадание камня стоило переломанных рёбер двум шотландским рыцарям. Да-да, именно тем, благодаря которым у команды в клетчатых юбках имелся значительный перевес над соперниками.

Не подававших видимых признаков жизни благородных сэров унесли с поля брани на носилках.

Короче, продули шотландцы, с не таким уж и огромным счётом (5:2!), но всё-таки продули.

Многое болтали об этом полуфинальном поединке, но сплетни – они и есть сплетни, грош цена им. Однако одно несомненно – длинные клетчатые юбки сыграли не последнюю роль в поражении шотландской команды, ибо гордым, кичащимся своим национальным самовыражением рыцарям постоянно приходилось отвлекаться и придерживать руками норовящие взлететь выше головы килты.

Так-то.

В финал благополучно вышли прославленные англичане и один лапландец, который очень удачно стоял на воротах, пропустив всего лишь два удара из пятидесяти. Правда, доспехи сэра Вяминена пришлось потом разрезать кузнечными ножницами и выкинуть на свалку.

Итак, время поединков закончилось.

Теперь всё зависело от слепого случая.

Принцесса Гарпия должна была выбрать из команды победителей того, кто станет в этом году Рыцарем Справедливости.

Благородных триумфаторов турнира выстроили на зелёном поле, и прекрасная принцесса с завязанными белоснежной лентой глазами неуверенно двинулась к рыцарям, вытянув вперёд изящные ручки.

Вот она медленно прошла вдоль застывших без движения благородных сэров… чуть замешкалась рядом с сэром Вальтасаром, от которого оглушительно разило спиртным… качнулась в сторону, но не упала, сражённая хмельным благоуханием, а решительно вернулась назад, схватив за руку беззаботно посвистывающего сэра Дорвальда.

– Ура-а-а-а… – взревели трибуны, и принцесса резким движением сорвала с глаз повязку.

Сэр Дорвальд, казалось, не был удивлён столь неожиданным выбором. Однако судить об этом было сложно, так как забрало рыцаря в этот момент было опущено.

– Поцелуй-поцелуй!!! – дружно скандировали трибуны.

Принцесса кивнула и, встав на цыпочки, со скрежетом подняла забрало благородного рыцаря.

Зрители замерли.

Настала абсолютная тишина.

Принцесса зажмурилась и…

– В губы?!! – не веря глазам своим, яростно взревел король Рутур, выхватывая меч. – Да как она посмела?!!

Принцесса медленно повернулась к отцу, вскочившему со своего места на почётной трибуне.

– Папа, я наконец выбрала себе жениха. Этот… благородный рыцарь – мой будущий… муж!

Чудесный клинок с грохотом выпал из ослабевшей руки короля, грохнувшегося в свой самый счастливый обморок.

Вот вам и вся история.

Хотите знать, что было дальше?

А вот дудки вам!

Часть вторая

Женитьба сэра Нэвила

Глава первая

Старая мудрая пословица гласит, что за свои слова, братцы, всегда нужно ответ держать, в особенности когда ты благородный рыцарь.

Ляпнул опрометчиво, что, мол, обет безбрачия явление временное, – пеняй на себя. Бросать слова на ветер для защитника всех обездоленных худшее из преступлений.

Отказаться от своих слов невозможно, но вот попытаться увильнуть от исполнения обязательств всегда стоит попробовать.

Что и говорить, весьма опрометчиво сэр Нэвил ляпнул по поводу своего обета, что после Турнира Чести наконец найдёт себе даму сердца. Но осознал свою ошибку благородный рыцарь слишком поздно, когда все пути назад были безвозвратно отрезаны.

Сразу же после окончания Турнира Чести в городе Армелоте случилась роскошная свадьба благородного сэра Дорвальда с дочерью короля Рутура леди Гарпией.

Свадьбу описывать не будем за ненадобностью, отметим лишь тот факт, что во время праздника из королевского дворца, да и вообще из города бесследно исчез сэр Нэвил, и очевидцы говаривали, что непорочный рыцарь взял и растворился прямо в воздухе.

Утверждавшие сие свидетели, как водится, были пьяны, однако промочить горло в те дни в честь долгожданного замужества принцессы поленился разве что законченный и безнадёжный трезвенник пастор Макрополус, достававший всех своими сумасшедшими проповедями о скором приходе Зверя и несметных полчищах Сатаны.

Так что установить достоверно, каким образом из Армелота пропал сэр Нэвил, не представлялось возможным. Да и к чему все эти подробности, когда и так ясно, что удрал рыцарь намеренно, прихватив с собой верного оруженосца Бертольда.

Да-да, немощный дедушка так же бесследно исчез, оставив на прощание случайно оброненную у входа во дворец деревянную челюсть. Так что никаких сомнений в злонамеренном побеге сэра Нэвила ни у кого не возникало.

Прошла неделя со дня знаменательной свадьбы, и заскучавшие в Армелоте рыцари стали неспешно разбредаться по городам и весям, дабы снова стоять на страже чести, справедливости и добра.

Засобирались в путь и наши герои.

Так они, наверное, и разъехались бы в разные стороны, если бы не ушлый Йорик, неожиданно напомнивший благородным господам о сэре Нэвеле.

– А где же ваш непорочный друг? – вкрадчиво поинтересовался гомункулус, находясь в этот момент в руках Мелоуна.

– Действительно? – удивился сэр Гэвин, внимательно наблюдая за тем, как Гийом чистит коня. – Господа, кто видел его в последний раз?

– В последний раз я видел его на свадьбе! – ответил сэр Бонифаций, с интересом изучая карту Англии. – Сэр Нэвил спасался бегством от какой-то дамы, пригласившей его на танец. Кажется, на бегу он перевернул один из праздничных столов.

– Да? Странно, – пробормотал сэр Вальтасар, – а я этого почему-то не помню.

– Мой друг, – усмехнулся сэр Бонифаций, – в тот момент вы были не в состоянии что-либо заметить, кроме чудесного армелотского пунша.

– Пожалуй, вы правы, – сконфуженно признался сэр Вальтасар, – армелотский пунш – моя слабость…

– Как и шотландское виски!

– Как и шотландское виски…

– И как ирландский эль! – добавил сэр Бонифаций, лихо закручивая кончики усов.

– Похоже, наш друг трусливо бежал! – пришёл к довольно неутешительному выводу сэр Гэвин. – Как выдумаете, господа, в чём причина столь странного поступка нашего блистательного собрата?

Рыцари крепко задумались.

«Вот же кретины!» – мысленно выругался Йорик, яростно сверкая глазами.

Но, как ни странно, ответ пришёл оттуда, откуда ожидать его стоило в самую последнюю очередь.

– Наш непоро-о-о-очный друг реши-и-ил увильнуть от испо-о-о-лне-е-ени-и-и-ия своего обета-а-а-а…

И все рыцари дружно посмотрели на расчесывающего гребешком лошадиный хвост Туоми Вяминена.

– Секундочку… – Сэр Бонифаций демонстрировал на своём открытом волевом лице титаническую работу мысли. – Откуда вам известно об обете сэра Нэвила? Ведь вас не было с нами, когда он поведал свою грустную историю!

– Грустную исто-о-о-орию?

– Ну да, – кивнул сэр Бонифаций, – о том, что в один прекрасный день он опрометчиво принял обет непорочности.

– Да это я ему всё рассказал! – нетерпеливо выкрикнул гомункулус. – Когда все вы как свиньи нажрались во время свадьбы, единственный трезвый человек, который согласился скрасить мне те кошмарные дни, был наш друг из Лапландии. Так ведь, сэр Туоми?

– Соверше-е-е-е-нно-о-о-о верно-о-о-о…

– Ах ты, подлец! – вспылил сэр Гэвин. – Как посмел ты сплетничать за нашими спинами?!!

– СПЛЕТНИЧАТЬ?!! – слегка озверел Йорик. – Я говорил одну лишь ПРАВДУ. И тот, кто сможет уличить меня во лжи, пусть первым бросит в меня… э… э… бочонок виски.

– Ишь ты?!! – восхитился сэр Вальтасар. – А у этого малыша губа не дура.

– Не дура, понятное дело! – в который уже раз гордо подтвердил гомункулус. – Очень даже умная губа… не то что у некоторых…

– Что за неуместные намёки? – возмутился сэр Бонифаций. – Сэр Йорик, вы вели себя возмутительно. Впредь прошу вас быть менее… говорливым.

– Я учту, – язвительно отозвалось волшебное существо, – на будущее…

– Господа! – Сэр Гэвин забрался на оседланную лошадь. – Наш долг – вернуть сэра Нэвила на истинный путь добродетели, самым решительным образом покончив с его непорочностью.

– То есть?!! – не понял сэр Вальтасар. – Должен заметить, что под словом «добродетель» вы подразумеваете несколько несовместимые вещи.

– А разве женитьба не есть союз сердец, благословлённый небесами?!!

– А… так вы об этом… – разочарованно отмахнулся сэр Вальтасар.

– А вы что подумали?

– Я решил, что вы задались целью сводить сэра Нэвила в ближайший публичный дом.

– Я? Сводить в публичный дом?!! Как вы могли такое обо мне подумать? У меня и мысли не было… Публичный дом!!! Подобное место не для благородных рыцарей.

– Ну да!!! – тихонько прыснул Гийом, но сэр Гэвин его услышал.

– Что ты имеешь в виду под этим своим «ну да»?!!

Гийом, тут же перестав улыбаться, дурашливо поклонился:

– Я имел в виду, что мудрее ваших слов разве что Нагорная проповедь.

– В самом деле? – побагровел сэр Гэвин.

– Угу!

– Господа, господа, только не конфликтуйте, – замахал картой сэр Бонифаций. – По-моему, вопрос помощи нашему заблудшему другу уже решён.

– Нет, не решён! – возразил сэр Вальтасар. – Предлагаю провести голосование путём поднятия рук. Итак, кто за то, чтобы отыскать сэра Нэвила и напомнить ему об обете?

– В таком случае я проголосую сразу за двоих! – решительно объявил сэр Гэвин. – За себя и за сэра Дорвальда, по понятным причинам не имеющего возможности присоединиться к нам.

– Почему не имеющего возможности? – изумился сэр Вальтасар.

– Потому что у сэра Дорвальда медовый месяц! – нетерпеливо напомнил сэр Гэвин.

– Ну и что с того?

– А то, что нашему благородному другу сейчас не до забывших о своих обещаниях девственников.

– В самом деле! – кивнул сэр Бонифаций. – Ну, тогда… наверное, вы правы. Дружище, голосуйте за двоих. Итак, господа!

Проголосовали.

«За» подняли руки сэр Бонифаций, сэр Гэвин, Гийом и Туоми Вяминен. «Против» проголосовал сэр Вальтасар и, как ни странно, Мелоун.

– Эй, а ты какого чёрта здесь делаешь?!! – возмутился сэр Бонифаций, гневно глядя на оруженосца сэра Дорвальда.

– Мой господин прогнал меня, – всхлипнув носом, горестно сообщил слуга.

– И что стало причиной?

– Он обнаружил меня во время брачной ночи под кроватью.

– И что ты там делал? Спал?

– Не-а, – мотнул головой Мелоун. – Подглядывал.

– Я бы за такое убил! – мрачно пробормотал сэр Гэвин.

– И что ты увидел? – всё допытывался сэр Бонифаций.

– Что увидел, что увидел… – внезапно с необъяснимой злостью огрызнулся оруженосец. – Голые на кровати при свечах лежат, в потолок плюют!!!

– Только и всего?!! – Сэр Бонифаций был разочарован до глубины души.

– Я подумал, что они спятили, и выбрался из своего укрытия, – продолжил свой увлекательный рассказ Мелоун, – а сэр Дорвальд как закричит «вуайерист проклятый», ну и… одно за другое… чуть не зарубил меня на месте, но я вовремя убежал.

– М-да, очень странно… очень… – задумчиво проговорил сэр Бонифаций.

– А что означает… м… м… «вуайерист»? – спросил сэр Гэвин хихикающего гомункулуса.

– Как правило, это такой гнусный старикашка, обожающий пускать слюни при виде обнажённых девушек, – пояснил Йорик, демонически скалясь.

– Что-то вроде Бертольда? – уточнил сэр Бонифаций.

– Ага! Только Бертольд – выживший из ума вуайерист, а наш Мелоун – вуайерист профессиональный!

– Неправда!!! – закричал Мелоун и, открыв колбу, треснул гомункулуса кулаком по голове.

– Эй! Ты что?!! – испугался сэр Бонифаций и, спрыгнув с коня, отобрал у Мелоуна прозрачную ёмкость.

Йорик, казалось, ничуть не огорчился, с высокомерием рассматривая озабоченных предстоящим походом рыцарей.

– Он тебе ещё отомстит, будь спок! – шепнул Мелоуну Гийом, невероятно по этому поводу радуясь.

Ещё немного потрепавшись, рыцари оседлали коней и неспешно покинули Армелот, вливаясь в поток своих собратьев по оружию, задержавшихся в городе из-за свадьбы дольше, чем следовало.

Многие рыцари уезжали не с пустыми руками: кто-то вёз на крупе верного коня упитанную девицу, кто-то – старинное зеркало, украденное на местном постоялом дворе, а один благородный господин даже ухитрился спереть под шумок позолоченную спинку королевского трона.

В общем, каждый как мог компенсировал себе проигрыш на турнире.

Удивительно, но за городом наших героев внезапно нагнал невероятно запыленный рыцарь на взмыленном, нетерпеливо перебирающем копытами рысаке.

– Мне определённо знакомы его доспехи! – воскликнул сэр Бонифаций. – Ведь это… Рыцарь Справедливости!!!

Тускло сияя запыленным золотом, благородный сэр Дорвальд отсалютовал друзьям великолепным серебряным копьём.

– Господа, неужели вы думали, что я позабыл о вас?

– Но… – несколько замялся сэр Вальтасар. – Как же ваша жена… медовый месяц и прочее…

– Ерунда всё это, – беззаботно рассмеялся сэр Дорвальд, опуская забрало. – Лучше посмотрите, какие отличные у меня доспехи и какое великолепное оружие. Отныне я больше никогда не буду именоваться сэром Дорвальдом Босые Пятки, хотя и жаль, конечно, ибо мои босые ступни всегда приводили противников в замешательство и трепет.

– И как же вы будете теперь именоваться?

– Сэр Дорвальд Блистающий!!!

– Что ж, – кивнул сэр Бонифаций. – Весьма недурственно.

– И всё-таки, – продолжал настаивать на своём сэр Вальтасар, – как же вам удалось улизнуть от принцессы?

– Я добавил ей в молоко лошадиную долю настойки пустырника! – хвастаясь своей находчивостью, ответил сэр Дорвальд. – Она уже вторые сутки не может вспомнить ни моего, ни своего имени. Правда, папашу с трудом, но узнаёт. Пока она окончательно придёт в себя, я двадцать раз вернусь в Армелот.

– Ну и ну… – покачал головой сэр Бонифаций, дивясь невероятной находчивости друга.

– Куда вы держите путь, можно поинтересоваться?

– Мы отправляемся на поиски сэра Нэвила, который обязан исполнить своё обещание и наконец жениться.

Услышав упоминание о сэре Нэвиле, сэр Дорвальд оглушительно расхохотался:

– Господа… вы не поверите… но я видел, как он сбежал… Сорвал в зале одну из портьер и сначала спустил вниз своего оруженосца, а затем выскочил в окно сам. Представляете?!! А окно-то выходило в королевский парк прямо в вольер с гепардами, вот умора…

– Так, может, они его сожрали?!! – с надеждой воскликнул сэр Вальтасар, которому очень не хотелось разыскивать явно тронувшегося умом рыцаря-девственника.

– К сожалению, нет… – продолжал хохотать сэр Дорвальд. – Он ведь был в доспехах. Пятнистые кошечки даже старикашку не тронули… хотя оно и понятно: что там жрать – одна кожа да кости.

– М-да, весьма недостойный поступок, – с порицанием проговорил сэр Бонифаций. – И куда только катится этот мир!!!

– Скажи-и-и-те, сэр… – неожиданно обратился к сэру Дорвальду по обыкновению молчаливый Туоми Вяминен. – Каким образом так получи-и-и-лось, что принцесса выбрала именно-о-о-о ва-а-а-ас?

– Очень просто, приятель! – Сэр Дорвальд пребывал в одном из лучших своих настроений. – Мы заранее обо всём договорились. У бедняжки в любом случае не было выхода, ибо накануне я сорвал её прекрасный цветок.

– ЧТО-О-О-О?!! – хором проревели благородные господа.

– Именно так! – невозмутимо подтвердил сэр Дорвальд, весьма довольный произведённым эффектом.

– Дьявольщина! – справившись с первым шоком, выкрикнул сэр Бонифаций. – Как же она узнала, где вы стоите? Ведь прекрасные глаза леди были закрыты повязкой!

– Я всё продумал, – ухмыльнулся сэр Дорвальд. – Когда принцесса спустилась на поле, я принялся тихонько насвистывать, так что найти меня было нетрудно.

Последующие полчаса рыцари ехали в подавленном молчании.

К замку сэра Нэвила они подъехали спустя двое суток после того, как покинули гостеприимные стены Армелота.

На первый взгляд вокруг мало что изменилось.

В ямах, проделанных баллистами, скопилась дождевая вода. На высоких неприступных стенах, как и раньше, ни души.

Правда, кто-то залатал проделанную сэром Бонифацием дыру в подъемном мосту, но сделал это так грубо, что наспех сколоченная заплата из светлых досок была видна издалека.

Мост, как водится, был поднят.

– И всё повторяется снова! – философски изрёк сэр Бонифаций. – Только действующих лиц на этот раз немного больше.

И сняв с шеи боевой рог, сэр Бонифаций торжественно протрубил два раза.

ВЖИХ!!!

– ЧТО, СНОВА?!! – не поверили своим глазам рыцари.

Тяжелый камень со свистом пронёсся у них над головами, исчезнув где-то в соседнем лесу.

– Нэвил, какого чёрта?!! – взревел сэр Бонифаций. – Ведь это мы, твои старые друзья!!!

ВЖИХ!!!

На этот раз каменный снаряд улетел ещё дальше, чем предыдущий.

– Он что, пьян? – удивился сэр Вальтасар.

– Не думаю, – мрачно процедил сквозь зубы сэр Бонифаций.

– Тогда, может быть, он сошёл с ума?

– Последнее больше похоже на правду, – отозвался сэр Гэвин. – Свадьба сэра Дорвальда окончательно доконала беднягу.

– Да?!! – удивился сэр Дорвальд. – Интересно узнать, каким образом?

Но ему не ответили, ибо в небе пронёсся очередной камень.

– А он настойчив, – констатировал сэр Бонифаций.

– Скорее уж бездумно методичен, – поправил друга сэр Гэвин.

Сэр Бонифаций пожал плечами и протрубил повторно.

Внезапно обстрел из баллисты прекратился, и залатанный подъемный мост принялся медленно опускаться вниз.

– Ну, наконец-то… – с облегчением вздохнули рыцари.

Однако не тут-то было!

– Ура-а-а-а!!! – донеслось из замка, и на опустившемся мосту показались защитники.

– Что-о-о-о-о эт-т-то?!! – воскликнул Туоми Вяминен, которого, казалось, не заставит удивиться даже внезапно опрокинувшееся небо.

– Если бы мы знали, чёрт побери! – Сэр Бонифаций поудобней перехватил алебарду, одновременно пытаясь усмирить дико хохочущего в седельной сумке гомункулуса.

Дорожная пыль осела, и благородные рыцари наконец смогли понять, что так развеселило по обыкновению зловеще язвительного Йорика.

На десяти серых, громко кричащих ослах прямо на опешивших рыцарей мчались облачённые в ржавые нагрудники дедушки, вооружённые чем попало.

Дряхлый предводитель, скачущий на смешно семенящем ослике, грозно сжимал в руках кочергу на длинной ручке.

Прочие дедки были вооружены не лучше.

Замыкающий гордо размахивал берёзовым веником.

– Просто абсурд какой-то! – Сэр Вальтасар нервно вытер кружевным платочком лицо. – Господи, я же со вчерашнего дня даже капли спиртного в рот не брал!

Увидав закованных в броню пятерых могучих рыцарей, дедки заметно стушевались. Ну а Рыцарь Справедливости в сияющих золотом доспехах на великолепном коне привёл старых пердунов в суеверный трепет.

Маленькая армия дрогнула, ломая стройные ряды.

– Стойте!!! – громогласно скомандовал сэр Дорвальд. – Мы хотим с вами поговорить!

Дедки, понятно, не поверили и, развернув перепуганных осликов, проворно поскакали обратно к подъемному мосту.

– Сэр Дорвальд! – воскликнул сэр Бонифаций, дьявольски усмехаясь. – Предлагаю взять «языка»!

– Замётано, дружище!

И благородные господа ринулись вперёд.

Удивительно, но им повезло.

Они всё-таки успели схватить за шиворот наиболее воинственного дедушку, вооруженного разлохмаченным берёзовым веником. Дедушка забавно задрыгал в воздухе ногами и очень проворно огрел сэра Бонифация веником по голове.

Ослик бедолаги пронзительно вскрикнул, успев каким-то чудом заскочить в замок до того, как подъемный мост со скрипом ушёл вверх.

Пленный не сдавался, и его доблесть заставила благородных рыцарей по достоинству оценить престарелого защитника имущества своего господина.

– А ну, старая жаба, прекрати трепыхаться! – прорычал сэр Бонифаций, давая дерущемуся дедульке хорошую зуботычину.

Но дедушка лишь победно оскалился, демонстрируя полное отсутствие зубов.

– Такими ударами меня не возьмёшь! – торжествующе прошамкал он, метнув веник в спешившегося сэра Дорвальда.

– Ну, довольно, довольно… – сграбастав строптивого старикашку, выкрикнул сэр Дорвальд. – Порезвился, и хватит… Отвечай, куда подевался твой господин сэр Нэвил?

Слуга стойко молчал, нагло пялясь на прославленных рыцарей.

– А ну отвечай, кошелка старая!!! – замахнулся на дедушку алебардой сэр Бонифаций. – Не испытывай моего терпения, старая вонючка, ибо я за себя не ручаюсь!

– Сэра Нэвила в замке нет, – невозмутимо ответил дедок, оставив угрозы благородного рыцаря без внимания.

– Как же так?!! – всплеснул руками подъехавший к месту схватки сэр Гэвин. – Где же в таком случае твой господин?

– Мне не ведомо! – И гадкий старикашка изобразил на своей морщинистой физии самую гнусную ухмылочку.

– Пожалуй, я с удовольствием удобрю им местную почву! – торжественно объявил сэр Бонифаций, и смертоносная алебарда просвистела в двух сантиметрах от крючковатого носа дедугана.

– Сегодня никаких убийств! – сказал как отрезал сэр Гэвин. – Ведь если вы отправите к праотцам этого явно задержавшегося на грешной земле человека, сэр Нэвил может воспринять такой поступок как посягательство на свою собственность.

– Точно, точно… – мерзко проблеял старикашка.

– Тогда… пусть живёт… – нехотя согласился сэр Бонифаций. – Но полагаю, никто не будет против, если я его немного попытаю. В конце концов, мы же должны знать, где искать нашего трусливого друга.

Но пытать старикашку не пришлось, так как проснувшийся в седельной сумке сэра Бонифация гомункулус утробно провещал:

– Оставьте эту выжившую из ума рухлядь в покое, ибо я скажу вам, где искать вашего евнуха!

– Голос нечистого!!! – взвизгнул старикашка и, вырвавшись из крепких рук сэра Дорвальда, бросился наутёк.

– Ату его, ату!!! – азартно закричал сэр Вальтасар и громко по-разбойничьи несколько раз свистнул, да так, что старикан, прибавив прыти, чуть ли не взлетел над пыльной дорогой.

– Что за день… – Сэр Бонифаций с сожалением опустил алебарду. – Более скверного начала недели трудно себе и представить.

– Сэр Йорик! – Сэр Гэвин с любопытством заглянул в седельную сумку. – Так как там насчёт сэра Нэвила?

– Езжайте в Бирмингем! – зевнув, ответил гомункулус. – А там видно будет…

Так они в конечном итоге и поступили.

Глава вторая

Гомункулус вёл себя просто отвратительно, темнил, недоговаривал, заставлял себя подолгу упрашивать, в общем, издевался над благородными господами как мог.

Первым терпение лопнуло у сэра Бонифация, решившего утопить зловредное существо в ближайшей речке, по мосту которой благородные господа проезжали.

Вытащив ёмкость с Йориком из седельной сумки, сэр Бонифаций хорошенько встряхнул гомункулуса и зловеще проговорил:

– Сейчас ты у меня научишься плавать!

– Я не умею плавать, – невозмутимо ответил Йорик, – да мне в общем-то и нечем. Неужели вы посмеете бросить в холодную тёмную воду такое безобидное, милое, дружелюбное существо?

От такой наглости сэр Бонифаций лишился дара речи.

– Ну ладно… так уж и быть… – скорбно поджал губы Йорик. – Уговорили. Езжайте по этой самой дороге, и она выведет вас к местному аббатству.

– Аббатству?!! – с содроганием переспросил сэр Вальтасар, вспоминая пыточные застенки одного хорошо знакомого ему монастыря, откуда он лишь чудом унёс свои благородные ноги.

– Ну да! – сварливо подтвердил гомункулус. – А чем вам не нравится аббатство? Вы что, предпочли бы обнаружить сэра Нэвила в каком-нибудь борделе?

– Уж я бы точно предпочёл, – честно признался сэр Вальтасар, уже крепко жалеющий, что ввязался во всю эту авантюру.

– Но позвольте, сэр Йорик… – Сэр Дорвальд недоумённо рассматривал кислую физиономию гомункулуса. – Что сэр Нэвил делает в аббатстве… вы случайно ничего не напутали?

– Я никогда не ошибаюсь! – оскорблённо отрезал Йорик. – Пора бы вам это уже уяснить, ведь мы знакомы почти… м… м… где-то месяц.

– Ну хорошо… – согласился сэр Бонифаций. – Поедем в аббатство, но сперва нам хотелось бы знать, что наш непорочный друг там забыл.

– Что забыл, что забыл, – недовольно пробормотал гомункулус. – Сан хочет принять, вот пострижётся в монахи, и что вы потом с ним будете делать?

– Монах-рыцарь?!! – Глаза сэра Гэвина полезли на лоб. – Фанатичный убийца, мечтающий о Гробе Господнем?!! Нет, мы во что бы то ни стало должны помешать этому.

– Тогда вперёд! – злобно огрызнулся Йорик. – Флаг вам в руки и фамильный герб на… гм… боевой щит…

Аббатство напоминало хорошо укреплённый замок помешанного на собственной безопасности феодала. Располагалась обитель ревнителей христианской веры на небольшом холме, так что незамеченным к высоким стенам не подберешься.

– Предлагаю идти напролом! – Сэр Бонифаций, как всегда, был полон решимости. – Разнесём к чёртовой матери ворота, ну а дальше… по обстоятельствам.

– Весьма безумный план, – с сомнением покачал головой сэр Гэвин. – Предлагаю для начала попробовать договориться по-мирному.

– Что ж… – Сэр Бонифаций безразлично пожал плечами. – Затея, конечно, заведомо провальная, но попробуйте, мой друг, кто его знает, может, что путное и выйдет. Берите, так сказать, инициативу в свои руки.

И сэр Гэвин взял.

Оставив товарищей в небольшой роще, благородный рыцарь медленно поскакал к воротам аббатства, угрожая по дороге наотрез отказывающемуся приближаться к зловещим стенам Гийому.

– Если я погибну, вам не будет от меня решительно никакой пользы, – упрямо аргументировал своё нежелание ехать к аббатству оруженосец. – Мёртвый я не смогу чистить вашу лошадь, следить за оружием и доспехами. Соответственно, вам придётся искать мне замену, а кто даст гарантию, что мой преемник будет относиться к своим обязанностям с таким же рвением и усердием, как и я. Что, если он будет обманывать вас, воровать деньги и еду, закладывать ваши доспехи ростовщикам, а вырученные деньги тратить на вино и продажных женщин?

– Гийом, заткнись! – глухо прорычал из-под опущенного забрала сэр Гэвин, и ноющий оруженосец нехотя угомонился.

Сэр Гэвин находился сейчас в очень незавидном положении, ибо решительно не знал, что говорить местным монахам. Никакого определенного плана у него не было, а проклятые ворота неумолимо приближались. Придётся импровизировать, но, как показывала практика, импровизация была не самой сильной стороной благородного рыцаря.

– Гийом! – Сэра Гэвина внезапно осенила гениальнейшая идея.

– Да, господин!

– Ты хитёр и изворотлив как угорь, придумай, как нам попасть в это чёртово аббатство и выковырять оттуда свихнувшегося сэра Нэвила.

– Ну и задачки вы мне тут ставите…

– А ты не умничай, давай стучи в дверь, а я посмотрю, что у тебя путного выйдет. И предупреждаю, завалишь всё дело… пеняй на себя. Я тебе ещё не простил издевательства над бедным беззащитным гомункулусом.

– Беззащитным?!!

– Ладно-ладно, не спорь, а лучше начинай переговоры.

Гийом грустно вздохнул, спрыгнул с лошади, взялся за медный дверной молоточек и несколько раз стукнул.

Отворилось маленькое, едва заметное окошко, и на Гийома уставился странный немигающий глаз, ожидающий каких-нибудь объяснений.

Гийом прокашлялся и, указав на рыцаря, пафосно произнёс:

– Перед вами знаменитый сэр Гэвин Неповторимый, прославленный рыцарь всей Англии, Шотландии, Ирландии и острова Мэн. Мой блистательный господин устал с дороги и хотел бы провести эту ночь в гостеприимных стенах вашей скромной обители.

Любопытный глаз подозрительно уставился на мрачного сэра Гэвина, затем коротко моргнул и вновь посмотрел на торжественно застывшего у ворот Гийома.

– Проваливайте! У нас тут не постоялый двор! – хрипло донеслось из-за маленького окошка.

Гийом в испуге обернулся, но сэр Гэвин, к счастью, не слышал столь ужасного оскорбления.

Нехорошо прищурившись, оруженосец яростно плюнул в квадратное окошко.

За дверью вскрикнули.

– Слушай, ты, постящийся доходяга… – яростно зашипел Гийом. – Ты что, думаешь, я тут с тобой в игры играть вознамерился? Видишь вон те далекие кусты, там сейчас отдыхают пятеро благородных рыцарей, готовых в любую минуту срыть ваше вшивое аббатство с лица земли. Среди них есть даже Рыцарь Справедливости, обладающий копьём сокрушительной силы, которое некогда принадлежало демону-лорду Мардуку.

– Рыцарь Справедливости? – переспросили за воротами. – Да хоть сам Папа Римский, мне по барабану.

Совершенно отчаявшийся Гийом решил выложить свой самый последний и самый рискованный козырь.

– Все эти рыцари, – зажмурившись, заявил безбожно врущий оруженосец, – прискакали сюда из далёких земель, дабы стать монахами и принять постриг.

– Так что же ты сразу не сказал?!! – изумлённо возликовали за воротами.

И тяжёлые створки медленно разошлись.

– Что ты им там наврал? – удивлённо поинтересовался подъехавший к слуге сэр Гэвин, снимая с шеи боевой рог. – Я, к сожалению, не расслышал.

И благородный рыцарь громко протрубил, призывая своих друзей покинуть укрытие.

Глаза у Гийома подозрительно бегали.

– Что ты им натрепал, заячья твоя душа? – не на шутку обеспокоившись, гаркнул сэр Гэвин.

– Ну, я… попросил этих милых монахов пустить всех вас на ночлег.

– И это всё?

– Н-ну… д-да…

– Надеюсь, ты не упомянул в разговоре о сэре Нэвиле?

– Нет, что вы… как можно… – не соврал оруженосец в первый и последний раз в жизни.

– Смотри мне! – И сэр Гэвин многозначительно погрозил плутоватому слуге новенькой плёткой.

Внутри аббатство выглядело довольно унылым, наглядно опровергая грех стяжательства: роскошь и излишество.

Холодный аскетизм был практически осязаем, он витал в воздухе, словно горький привкус тлена всего мирского, что рано или поздно должно свести неправедно живущего человека в геенну огненную.

– Вам не кажется… что пахнет палёным… – не на шутку разволновался сэр Вальтасар, когда рыцари оказались на территории аббатства. – Тут определённо недавно горел костёр, и на нём наверняка кого-то сожгли.

– Дружище, у вас очень живое воображение! – рассмеялся сэр Бонифаций. – В конце концов, ведь это Англия, а не Испания. Здешние добропорядочные католики достаточно терпимы.

Конечно, сэр Вальтасар мог бы аргументированно поспорить, но кто знает, какие у этих монахов уши. Вести еретические речи в таком месте… нет, он не самоубийца. Пока ещё.

Рыцарей провели в угрюмый, плохо освещенный чахлыми свечами зал, где предложили отужинать, благо время шло к вечеру.

– А что с нашими лошадьми? – поинтересовался сэр Бонифаций, усаживаясь за длинный потемневший от времени стол.

– О них позаботятся, – пообещал один из монахов в низко надвинутом капюшоне.

Молчаливые послушники принесли тарелки и столовые приборы.

– Что у вас на ужин? – поинтересовался сэр Вальтасар, пытаясь унять нервную дрожь.

– Овсянка, сэр! – с готовностью ответил один из монахов.

– А какая-нибудь альтернатива имеется? – неприязненно скривился сэр Вальтасар.

– Котлеты, сэр!

– О, великолепно! Свиные, телячьи?

– Из овсянки, сэр!

Казалось, сэра Вальтасара сейчас хватит апоплексический удар.

– Мужайтесь, мой друг! – прошептал на ухо приятелю сэр Бонифаций. – И не забывайте, зачем мы сюда приехали.

– Эта жертва слишком велика для меня, – отозвался совершенно опустошённый сэр Вальтасар.

Присмотревшись к монахам, сэр Гэвин заметил одну очень характерную особенность. Лица послушников оказались здорово вытянуты, и было в них что-то… лошадиное, что ли.

Да, именно лошадиное.

«Что ж, всё ясно, – мысленно кивнул сэр Гэвин. – Мы попали к фанатичным любителям овсянки. Какая мерзость!»

Принесли овсянку.

Рыцари побледнели – все, кроме Туоми Вяминена, с небывалым энтузиазмом налёгшего на свой порцию.

Сэр Дорвальд позеленел и, лязгая доспехами, подскочил к ближайшему окну.

Распахнул.

Высунулся наружу.

– Что с ним? – удивился сэр Бонифаций, вяло ковыряя ложкой вязкие неаппетитные комочки.

– Может, беременность? – предположил сэр Дорвальд и оглушительно расхохотался.

Монахи же неприятный инцидент проигнорировали.

– А как насчёт крови Христовой? – поинтересовался сэр Вальтасар.

– Простите?!! – Лошадиное лицо сопровождающего рыцарей монаха, казалось, вытянулось ещё больше, хотя подобное было совершенно немыслимо.

– Кровь Христова! – нетерпеливо повторил сэр Вальтасар. – Ну, вино, ясное дело.

– Спиртных напитков не держим! – презрительно поджал губы монах.

– Я так и думал, – мрачно кивнул сэр Вальтасар, отодвигая от себя нетронутую тарелку.

– Сейчас к вам спустится аббат Фалтус! – предупредил монах, видя, что гости наконец закончили трапезу. – Прошу вас, оставайтесь на месте.

– Да мы, собственно, – развёл руками сэр Бонифаций, – никуда не собираемся, так ведь, братья?

И четверо рыцарей дружно закивали.

– Нужно срочно отыскать сэра Нэвила! – прошептал сэр Гэвин, нервно ёрзая на стуле защищенным доспехами задом, и, подняв забрала, рыцари принялись заговорщицки перемигиваться.

– А ваше-е-е-е национальное блюдо-о-о-о ничего-о-о-о… – проговорил Туоми Вяминен, грустно глядя на пустую тарелку. – Я много-о-о-о слышал о нём. Жаль, что-о-о-о не успел попроси-и-и-итьдобавки-и-и-и…

Прекратив перемигиваться, рыцари потрясенно посмотрели на своего лапландского друга.

– А что-о-о-о я тако-о-о-о-го сказа-а-а-ал?

– Прошу вас при нас никогда больше не упоминать этого… кулинарного блюда, – стараясь быть вежливым, проговорил сэр Бонифаций.

– Но почему-у-у-у… – безгранично удивился Туоми. – Разве не овсяно-о-ой каше-е-е Англия обязана-а-а-а таким количество-о-о-ом знаменитых рыца-а-аре-е-ей?

– У вас весьма искажённые представления о нашей стране, – ответил сэр Гэвин. – Даже не знаю, стоит ли вас разубеждать… Замечу лишь то, что Англия обязана таким количеством выдающихся рыцарей вовсе не овсянке, а мужеподобным женщинам, способным легко выносить и воспитать будущих могучих героев.

– Женщина-а-ам?!! – пораженно переспросил Вяминен. – Но я не понима-а-а-аю?…

– Да чего тут не понимать! – воскликнул сэр Вальтасар, и находившиеся в обеденном зале монахи посмотрели на него с большой укоризной. – Сэр Вяминен, вы же наверняка видели, какие у нас женщины! Вы видели, как они выглядят, эти потомственные англосаксонки.

– Ну, я… – несколько стушевался лапландский рыцарь. – Понима-а-а-ете, я слегка-а-а-а близорук.

– Ну вот… я подозревал нечто подобное, – огорчённо усмехнулся сэр Вальтасар. – Как вы думаете, почему сэр Нэвил много лет назад принял обет безбрачия? Да потому что, достигнув совершеннолетия и сообразив, что очень скоро ему придётся пойти под венец с какой-нибудь благородной англосаксонкой, ужаснулся подобной перспективе, хорошо рассмотрев своих возможных будущих жён.

– Золотые слова! – с чувством подхватил сэр Дорвальд и вздрогнул, внезапно вспомнив улыбку собственной жены.

Всё в леди Гарпии было хорошо: стать, волосы, миловидная мордашка, но ведь так не может быть, чтобы в Англии и без подвоха. В особенности когда дело касается «прекрасных» леди.

То, что определить возраст невесты довольно затруднительно, сэра Дорвальда не очень смущало, но вот её зубы… ровными их назвать мог бы разве что близорукий Туоми Вяминен, да и то если бы находился от улыбающейся леди на приличном расстоянии.

«Наверное, из-за этих чёртовых зубов у меня так ничего и не получилось в ту злополучную брачную ночь, – угрюмо подумал сэр Дорвальд, как никогда желая сейчас утопить свою печаль в вине. – Дёрнул же её чёрт улыбнуться, причём в самый неподходящий момент».

Но рассказывать об этом друзьям, конечно же, не следовало.

Тем временем в тёмном зале появился странный невысокий человечек в дурацкой приплюснутой шапочке; по всей видимости, это и был аббат Фалтус.

– Итак, – не теряя времени, проговорило высокое духовное лицо. – Кто из вас первый?

Рыцари в замешательстве переглянулись.

– Нужно ему подыграть! – зашептал на ухо сэру Гэвину сэр Бонифаций.

– Я! – громко ответил сэр Гэвин и тут же пожалел о содеянном, ибо не понимал, о чём вообще идёт речь.

– В таком случае прошу вас пройти за мной! – И аббат услужливо указал благородному рыцарю на тёмный коридор, куда идти совсем уж не хотелось.

Однако назвался рыцарем – полезай на балкон к прекрасной даме, даже если высота отвесной стены с десятиэтажный дом.

Вот так-то.

Обречённо вздохнув, сэр Гэвин медленно поплёлся следом за аббатом.

– Скажите, что подвигло вас на столь важное решение? – вежливо поинтересовался семенящий рядом коротышка, заглядывая сэру Гэвину в опущенное забрало.

– Э… э… э… – неуверенно проблеял рыцарь, по-прежнему не понимая, о чём идёт речь.

– Ваша вера крепка, как и сталь верного меча, – продолжал витиевато разглагольствовать аббат. – Это я прекрасно понимаю. Но всё-таки мне бы хотелось знать причину перед тем, как будет проведён сам обряд.

«Какой обряд?!!» – чуть опрометчиво не вырвалось у сэра Гэвина, и только сейчас он осознал, насколько влип.

Ситуация была скверная. Сквернее не придумаешь.

«Убью эту проклятую сволочь!!!» – вскипел рыцарь, мысленно погружая в тело ненавистного оруженосца свой верный меч «Дюренталь».

От обуявшей благородного господина ярости его верный шлем слегка задымился.

У позолоченной двери, украшенной вырезанным из чёрного дерева распятием, аббат остановился.

– Вам сюда! – И он услужливо приоткрыл дверь.

За дверью находилось довольно тесное помещение, посередине которого сиял украшенный сотнями горящих свечей алтарь. На алтаре лежал великолепный меч, усеянный драгоценными камнями.

– Это комната посвящения! – вкрадчиво и, как показалось сэру Гэвину, с некоторым трепетом сообщил коротышка.

У алтаря на коленях стоял человек, с ног до головы закутанный в белоснежный плащ с вышитым на спине ярко-красным крестом. Человек, судя по всему, молился, оперевшись на верный двуручник.

Капюшон скрывал лицо незнакомца.

Появившиеся из неприметной маленькой дверки монахи осторожно облачили сэра Гэвина в точно такую же просторную накидку.

– Теперь оставлю вас на несколько минут наедине с вашими чистыми помыслами! – И противный коротышка торопливо засеменил к двери.

Сэр Гэвин вздохнул и, присев рядом с незнакомцем, попытался заглянуть тому под капюшон. Но тщетно.

Лица не разглядеть.

Однако ясно было одно – незнакомец вовсе не молился, вместо произносимых шёпотом латинских фраз из чёрного провала капюшона доносился тихий умиротворённый храп.

Сэр Гэвин приободрился и, ткнув непонятного рыцаря локтем в бок, быстро проговорил:

– Эй, дружище!

Рыцарь вздрогнул и, повернувшись к сэру Гэвину, издал странный клокочущий звук.

– Что-что, пожалуйста, повторите, я вас не понял… – Сэр Гэвин постарался как можно тщательнее напрячь слух.

Но вместо ответа незнакомый рыцарь резким движением стянул капюшон.

– Сэр Нэвил?!!

– Сэр Гэвин?!!

Шок, замешательство… но длились они недолго.

– Какими судьбами? – слегка заикаясь, спросил потрясённый до глубины души сэр Нэвил. – Что вы тут делаете? Вы тоже хотите стать монахом-рыцарем?

– Чёрта с два!!! – ответил сэр Гэвин. – Мы пришли за вами!

– Мы?!!

– Ну да… я, сэр Бонифаций, сэр Дорвальд, сэр Вальтасар и сэр Вяминен.

– Но я… я не понимаю.

– КАК?!! Неужели вы забыли о своём обещании?!!

– Каком… обещании?

– Ну как же… ваш обет безбрачия, разве не вы говорили мне, что после Турнира Чести наконец откажетесь от своего целомудрия?

– И я такое говорил вам?!!

– Не только мне… уверяю вас, свидетелей хватает, причём в избытке, и все они того же благородного сословия, что и вы.

– Что ж… – Сэр Нэвил обречённо поник. – Слово рыцаря нерушимо. Я не стану отказываться от исполнения долга.

– Но что нам прикажете делать сейчас? – возбуждённо зашептал сэр Гэвин. – Вы слишком далеко зашли, мой друг, в своих безумствах. Какие гнусности эти малохольные собираются с нами тут проделать?

– Я… право, не знаю… – смутился сэр Нэвил. – Мой поступок был продиктован неуравновешенным состоянием… внезапный порыв, так сказать… вся эта свадьба… улыбка принцессы… о, я никогда не забуду того кошмара… Сэр Дорвальд… он… он… он её поцеловал тогда, на пиру!!!

– Сэр Дорвальд был пьян! – резко отрезал сэр Гэвин. – И это его в определённой степени оправдывает. Потом, правда, он протрезвел, причём довольно быстро… Тем не менее, когда вы, благородный сэр, удирали в окно, то были совершенно трезвы. Кстати, а где ваш верный оруженосец?

– Бертольд?

– Ну да, кажется, именно так его и зовут.

– Не знаю… – пожал плечами сэр Нэвил, былая решимость которого растворилась без следа. – Монахи приняли его за мумию моего доблестного прадеда и поместили в местный склеп. Полагаю, он где-то по-прежнему там… дремлет…

На этой оптимистической ноте беседу пришлось прервать, так как в комнату посвящения вернулся аббат.

Вернулся коротышка не один, а в сопровождении десяти могучего телосложения монахов-рыцарей в надетых поверх доспехов белых накидках, украшенных красными крестами.

Рыцари торжественно выстроились вокруг алтаря и по приказу аббата Фалтуса неожиданно запели чистыми женскими голосами:

– Ум лавдате доминум, доминум престоре-е-е-е…

Аббат умело дирижировал, умиротворённо улыбаясь.

– Аве-аве, салво хоноре, барба крескит, капут нескит…

Сэр Гэвин и сэр Нэвил неподвижно взирали на это совершенно дикое зрелище.

– Ин вино веритас, ин аква санитас… – старательно выводили рыцари. – Магна рее эст амор, омниа ванитас. О-о-о-о… хостис генерис хумани!!!

Получалось у них весьма недурственно, а если закрыть глаза, то в воображении тут же возникал хор остриженных под горшок мальчиков.

К счастью, душеспасительная песня быстро закончилась, хотя её эхо ещё долго затравленно металось под круглым сводом комнаты посвящения.

С одухотворёнными лицами уже практически готовых возноситься на небо праведников монахи-рыцари торжественно замолчали.

Аббат засуетился и, с великой осторожностью взяв с алтаря меч, протянул его слегка оглохшим после религиозного песнопения рыцарям.

– Целуйте, братья, и да пребудет с вами вечная благодетель!

Ничего не поделаешь, пришлось поцеловать, хотя сэр Гэвин уже лихорадочно составлял в уме план стремительного побега.

План был хорош, вот только места бугаям-рыцарям с тоненькими голосами в нём не отводилось.

С одним или двумя сэр Гэвин совместно с сэром Нэвилом, может, и справились бы, но с десятком… Увольте, уж лучше тогда героическое самоубийство.

На верный «Дюренталь» пузом, и всех дел.

Но церемония посвящения не исчерпывалась лобзанием украшенного драгоценными камнями клинка.

Из маленькой дверцы снова появились монахи.

Рыцари в белых накидках расступились, и послушники положили на каменный пол рядом с алтарём огромные цельнометаллические грабли.

Лица у благородных господ вытянулись, будто они всю жизнь употребляли в пищу одну лишь овсянку.

– И вот наконец настал черед завершающей стадии нашего обряда посвящения! – Момент был кульминационным, и голос аббата слегка дрожал от возбуждения. – Брат Нэвил, вы первый!

– Первый что? – осторожно спросил сэр Нэвил, с опаской глядя на зловеще поблёскивающие в свете свечей грабли.

Не нравились ему эти грабли, сильно не нравились.

– Ну как же? – слегка растерялся аббат. – Разве я вас не предупреждал… Нет? Ай-ай-ай… Всему виной моя природная забывчивость. Так вот, господа, вы должны будете снять на минутку ваши боевые доспехи и, закрыв глаза, наступить на наш главный инструмент посвящения. Вы только представьте, что вас ждёт потом!

Благородные господа представили, непроизвольно прикрывая нижнюю часть доспехов кольчужными рукавицами.

– НУ УЖ НЕТ!!! – не хуже сэра Бонифация взревел сэр Гэвин и, схватив церемониальные грабли, огрел ими ближайшего одухотворённого монаха-рыцаря по голове.

Атака была неожиданной и посему имела успех.

– Бежим!!! – Сэр Гэвин вовремя выволок опешившего сэра Нэвила в тёмный коридор.

– Я слышу звуки битвы! – испуганно пробормотал сэр Нэвил, перед глазами которого всё стоял ужасный пыточный инструмент религиозных изуверов.

– Скорее туда! – прокричал сэр Гэвин, ринувшись на звук звенящего металла.

Сражение было в самом разгаре.

Сэр Бонифаций, сэр Дорвальд, сэр Вальтасар и Туоми Вяминен насмерть сцепились с двадцатью (!) монахами-рыцарями.

Недолго думая сэр Гэвин и сэр Нэвил поспешно присоединились к друзьям, обнажив верные, тоскующие по славной битве мечи.

– Отступаем!!! – утробно взревел сэр Бонифаций и первым ласточкой сиганул в распахнутое окно.

Вернув оружие в ножны, рыцари благоразумно последовали за своим бесстрашным товарищем.

Лететь было невысоко, к тому же внизу под окном располагался огромный стог сена.

– Гийом, Мелоун, выводите лошадей!!!

Игравшие в кости оруженосцы как ошпаренные выскочили из конюшни.

– Выводите лошадей, ослиные задницы!!! – рявкнул сэр Бонифаций, и через минуту благородные рыцари уже неслись к спасительным воротам.

– А как же мой оруженосец Бертольд?!! – закричал сэр Нэвил, натягивая поводья. – Я не могу бросить нашу фамильную реликвию на растерзание разъяренным фанатикам.

И выкрикнув сие, сэр Нэвил поскакал в противоположную от ворот сторону.

– Безумец, вернись!!! – прогремел ему вслед сэр Бонифаций, но всё тщетно.

Во двор уже выскакивали монахи-рыцари.

– Эх!!! – Сэр Бонифаций одним мощным ударом распахнул проржавевшие створки. – Братья, за мной!!!

И благородных господ поглотила холодная ночь.

– Почему вы сражались? – спросил сэр Гэвин, когда рыцари наконец осадили взмыленных лошадей, сообразив, что никто их не собирается преследовать.

– Это всё наш неугомонный друг сэр Бонифаций, – с усмешкой стал пояснять сэр Вальтасар. – Когда в зале появились эти… мягко говоря, рыцари… они изъяснялись такими странными голосами… Мы, понятно, старались этого не замечать, но когда один из них нагло заявил, что скоро и мы тоже так будем разговаривать, в этот самый момент…

– Да, я не выдержал, – страшно довольный собой, подтвердил сэр Бонифаций, – и сорвался, вошёл, так сказать, в раж. Каюсь, даже допускаю мысль, что был слегка не прав… но, как говорится, копьями после турнира не машут.

Спешившись, рыцари принялись с нетерпением ждать рассвета, вглядываясь в горизонт, не скачет ли там сэр Нэвил.

Когда солнце уже высоко стояло в зените, стало ясно, что сэр Нэвил так и не появится.

– Снова сбежал, зараза! – мрачно констатировал сэр Бонифаций, гневно сжимая огромные кулаки.

– Сбежал как пить дать! – подтвердил не выспавшийся в эту богатую на всевозможные события ночь Гийом. – Мы с Мелоуном проверяли, там с северной стороны аббатства есть ещё одни ворота, причём они не запираются.

– Точно! – подтвердил Мелоун.

– Значит, спасение Бертольда было всего лишь предлогом… – озвучил общее мнение сэр Гэвин. – Наш приятель хитёр и изворотлив как змея.

– Прямо как сэр Йорик! – опрометчиво ляпнул Гийом.

Спавший всё это время в теплой седельной сумке гомункулус мгновенно проснулся и издевательски захохотал:

– Ой, не могу, вы его упустили…

На лица благородных рыцарей в этот момент лучше было не смотреть.

Глава третья

Графство Норидж встретило благородных путешественников неприветливым мелким дождём. Улицы первого попавшегося на пути города в связи с такой скверной погодой были пусты. Лишь время от времени между домами пробегали мокрые взъерошенные собаки, злобно скалящиеся на проезжающих мимо рыцарей.

Прямо посреди площади была установлена виселица с оборванной верёвкой. Мокрый потемневший от сырости эшафот великолепно дополнял мерзкую погоду, придавая городскому пейзажу недостающую готическую мрачность.

Безуспешно проплутав по раскисшим улицам в поисках постоялого двора, рыцари плюнули на всё и шумной толпой завалились в ближайший паб.

В пабе было людно. Все те, кто не желал сидеть в такую погоду дома, терпя ругань сварливых жён, отправились сюда, дабы выпить с друзьями чего-нибудь погорячее.

Расположившись за широким столом, грустные рыцари заказали жареную баранину и вина.

Положение было не ахти. Сэр Нэвил решительно избегал исполнения своего обещания, а проклятый гомункулус молчал, словно пытаемый церковниками еретик-чернокнижник.

– Ещё не всё потеряно, друзья! – заявил сэр Бонифаций, извлекая из-за пазухи колбу и ставя ёмкость с гомункулусом прямо посередине стола.

– Сэр, мне кажется, вы поступаете весьма опрометчиво, – предупредил друга сэр Гэвин. – Тут слишком людно, сэра Йорика могут заметить, и тогда встречи с инквизицией нам не избежать.

– А… ерунда… – отмахнулся сэр Бонифаций. – Если кто случайно и бросит взгляд на наш стол, то решит, что это закуска, ну, к примеру, мочёное яблоко.

– Сам ты закуска! – тут же рявкнул рассерженный Йорик. – Причём протухшая.

– Ну а если кто-нибудь обратит внимание, что мочёное яблоко разговаривает, – проигнорировав всплеск праведного гнева, продолжил сэр Бонифаций, – то даже тогда никаких проблем у нас не возникнет, ибо, как видите, все посетители паба уже порядком пьяны.

И действительно.

Здоровенные матросы, непонятно как оказавшиеся в Норидже, уже вовсю горланили свои любимые морские песни. Парочка пьяных шотландцев тихонько мутузила двух оборванных бродяг, орудуя сдувшимися волынками. Подозрительного вида личности в чёрных плащах играли в кости, и горка золотых монет на их столе заметно росла.

– Что ж, – согласился сэр Гэвин, – вы действительно правы.

Служанка принесла вино.

Сэр Бонифаций добродушно улыбнулся и, налив себе полный кубок, одним махом осушил его, затем удовлетворённо крякнул и, вытерев намокшие усы, с интересом посмотрел на гомункулуса.

На глаза Йорика навернулись слёзы.

– Такое вино, и, считай, уже в сортире! – горестно воскликнуло волшебное существо, бессильно скрежеща зубами.

– Хочешь? – Сэр Бонифаций словно дьявол-искуситель встряхнул тёмно-зелёную бутылку.

– Мог бы и не спрашивать, – огрызнулся гомункулус, – будто сам не знаешь.

– Услуга за услугу!

– Я так и думал, что ты скажешь нечто в этом роде, обжора!

– Ну так как, согласен?

– Сначала вино! – бескомпромиссно отрезал Йорик.

Сэр Бонифаций кивнул и, приоткрыв колбу, немного плеснул туда чудесного напитка.

– О… – облизнулся гомункулус. – Десять лет выдержки!

– А как ты определил? – пришёл в восторг сэр Вальтасар.

– Обижаете? С моим-то опытом. Давай, пузач, лей ещё!

– Размечтался! – И сэр Бонифаций демонстративно заткнул бутылку пробкой. – Сначала ответь, где нам найти сэра Нэвила?

– Запросто, – фыркнул гомункулус. – Он здесь, в этом самом пабе!

– ЧТО?!! – И все пятеро благородных рыцарей в изумлении выскочили из-за стола.

– За соседним столом, точнее, – волшебное существо скосило глаза куда-то влево, – под столом.

Благородные господа проследили за взглядом Йорика.

Йорик смотрел на столик с подозрительными игроками в кости, походившими на наёмных убийц.

– Господа, я сейчас всё проверю! – пообещал сэр Дорвальд и с надменным видом подошёл к игрокам.

– Что ставишь, благородный?!! – тут же поинтересовался один из злодеев, алчно глядя на позолоченные доспехи рыцаря.

– Твои передние зубы! – спокойно ответил сэр Дорвальд.

Наглец всё понял и, отвернувшись, продолжил игру.

Сэр Дорвальд с лязганьем присел на корточки и с любопытством заглянул под стол.

Под столом и впрямь лежал сэр Нэвил, служивший в данный момент удобной подставкой для ног играющих.

Сэр Дорвальд выпрямился и неспешно вернулся к друзьям.

– Ну что?!! – нетерпеливо спросил сэр Бонифаций.

– Он там! – коротко кивнул сэр Дорвальд. – Но один я его оттуда не вытащу, уж слишком тяжёл.

– Я помогу вам! – кивнул сэр Бонифаций и, торопливо влив в ненасытный маленький ротик гомункулуса вторую бутылку вина, поспешил за сэром Дорвальдом.

Рыцари поднатужились и с большим трудом (под тихие смешки окружающих) выволокли сэра Нэвила из-под стола.

– Мёртв? – мрачно осведомился сэр Бонифаций.

– Скорее уж мертвецки пьян! – ответил принюхивающийся сэр Дорвальд. – Сможем ли мы его понести?

– А почему бы и нет?!!

Рыцари снова поднатужились и кое-как доволокли сэра Нэвила до своего стола, где усадили на крепкую скамью.

Сэр Нэвил не подавал признаков жизни.

– Ох и разит же от него! – восхищённо прицокнул языком сэр Вальтасар. – Я только один раз так напивался… так сказать, до потери пульса, и то по случаю приобретения новых доспехов. Обмывал их трое суток, да так, что потом никак не мог вспомнить своё имя. Пытался прочесть его на фамильном гербе, но, к несчастью, забыл все английские буквы, кроме четырёх.

– И какие же то были буквы? – проявил заинтересованность невероятной историей сэр Гэвин.

– В, И, С, К, И! – с готовностью ответил сэр Вальтасар, с умилением разглядывая отвисшую челюсть сэра Нэвила.

– Может, нам её подвязать? – робко предложил сэр Дорвальд. – А то как-то некрасиво получается, не мужественно.

– Подвязать, конечно, можно! – кивнул сэр Гэвин, следя за напивающимися за дальним столом оруженосцами. – Но только тогда, когда сэр Нэвил отойдёт в лучший из миров.

– Думаете, там ему действительно будет лучше? – засомневался слегка захмелевший сэр Вальтасар.

– Во всяком случае, жениться там ему не придётся, – усмехнулся сэр Бонифаций, жестом подзывая надирающихся слуг.

Гийом с Мелоуном, бережно поддерживая друг друга, кое-как доковыляли до благородных господ.

– Мерзавцы, а, мерзавцы, вы всё-таки нажрались! – стал потихоньку вскипать сэр Гэвин. – Нажрались, когда я просил вас соблюдать меру.

– Ик! – выдал Гийом, расплывшись в идиотской улыбке.

– Сэр Гэвин, успокойтесь! – хлопнул по плечу друга сэр Дорвальд. – Ещё немного, и на вашем боевом шлеме можно будет приготовить яичницу с беконом.

Сэр Гэвин кивнул, беря себя в руки.

– Немедленно отыщите оруженосца сэра Нэвила! – строго приказал сэр Бонифаций. – Если он, конечно, ещё на этом свете.

Выслушав приказание, слуги покорно потащились осматривать паб.

– Итак, – сэр Бонифаций потёр могучие ладони, – предлагаю срочным образом привести в чувство нашего друга!

– Можно-о-о-о попробова-а-ать мне? – неожиданно попросил Туоми Вяминен.

– Валяйте, дружище!

Лапландский рыцарь подсел к сэру Нэвилу и пробормотал тому на ухо странное заклинание на родном языке.

Глаза сэра Нэвила открылись, округлившись.

Туоми удовлетворённо кивнул, словно говоря «вот видите, как всё просто».

– Оман таиваан тэнне лоин, – хрипло пробормотал очнувшийся сэр Нэвил. – Анна минун рээста поис. Луояани, лу-оксеси минун тулла…

– Что за ерунда? – не на шутку перепугался сэр Бонифаций. – Почему он говорит на лапландском?!!

– Эт-т-то моя вина-а-а-а… – смутился Туоми. – Сейча-а-а-ас всё испра-а-а-авим!

И размахнувшись, Вяминен хорошенько приложил сэра Нэвила кулаком по шлему.

Эффект был просто потрясающим.

– Господа, мне приснился такой странный сон! – тут же произнёс сэр Нэвил на чистом английском. – Будто меня хотели лишить невинности лесные разбойники, а после то же самое хотели проделать какие-то толстые монашки, а после…

– Ну всё, всё, хватит, – оборвал словесные излияния сэр Бонифаций. – Мы уже всё поняли.

– Нет, я всё-таки доскажу… – заупрямился сэр Нэвил. – Мне приснился огромный город, где жили одни только молодые женщины, не знавшие мужчин. Оказавшись там, я понял, что на мне нет моих верных доспехов, и я нахожусь в полной и абсолютной власти этих дам. Они стали проделывать со мной странные вещи, связали и, подвесив над большим костром, устроили пляски, причём плясали абсолютно нагие…

– Делириум тременс! – со знанием дела произнёс сэр Вальтасар, меланхолично прихлёбывая вино.

– И что это значит? – спросил сэр Гэвин.

– На латыни это означает «белая горячка»!

– В самом деле? Вы считаете, наш друг слегка неадекватен?

– Судя по тому, что он нам рассказывает… он совершенно невменяем.

– Сэр Нэвил, – насупив брови, сэр Бонифаций хмуро посмотрел на приятеля, – почему вы оказались здесь, в Норидже, и почему так сильно напились?

– А что, я в Норидже?!! – не на шутку забеспокоился сэр Нэвил. – А ведь ехал в Гримсби.

– Значит ли это, что вы стали набираться уже по дороге?

– Ни в коем случае! – мотнул головой сэр Нэвил. – Сюда я заглянул совершенно случайно, так сказать, по пути. Уж очень есть хотелось. Эти монахи… ну, там, в аббатстве… во всём такие аскеты и в особенности в пище.

– Мы заметили! – кивнул сэр Дорвальд.

– Вот потому я и заскочил в ближайший паб, обуреваемый стремлением совершить грех чревоугодия.

«Однако как чётко всё излагает! – удивлённо подумал сэр Гэвин. – Когда же он успел протрезветь? Сильна, видать, похмельная магия у этих лапландцев».

Притихший в колбе Йорик внимательно следил за беседой, время от времени скаля мелкие хищные зубки.

– А как насчёт остальных грехов? – ухмыльнувшись, ввернул сэр Вальтасар.

– Простите, не совсем вас понимаю…

– Ну, вы совершили всего лишь один, а ведь их… если не ошибаюсь… ещё шесть.

– Ваши странные намеки, на мой взгляд, совершенно неуместны! – слегка вспылил непорочный рыцарь.

– А как же ваше обещание?

– Какое обещание? – Сэр Нэвил обвёл друзей непонимающим взглядом.

Рыцари ответили угрожающими гримасами, не обещавшими завравшемуся собрату ничего хорошего.

– Ах, обещание! – попытался неуклюже выкрутиться сэр Нэвил. – Разве я отказывался от него? Нет, я полон решимости наконец покончить со своей невинностью.

– Вот и славно! – улыбнулся сэр Бонифаций.

Вернулись Гийом с Мелоуном. Слегка протрезвевшие оруженосцы волокли на себе присвистывающего во сне Бертольда.

– Где же вы его нашли? – воскликнул сэр Нэвил, заметно просияв.

– На втором этаже! – ответил Гийом, вытирая взмокшее чело. – Он лежал в постели с какой-то молодой женщиной.

– Что?!! – побледнел сэр Нэвил, хватаясь за верный меч.

– Не знаю, что он там с ней делал, но мы от удивления протрезвели на месте.

– Угу! – угрюмо подтвердил Мелоун. – Весь кайф, гад, сломал…

– Ну, раз даже ваш верный оруженосец воспылал забытой страстью, – расхохотался сэр Бонифаций, – то вам, сэр Нэвил, и подавно пора кончать со своим нелепым обетом.

– Я кровью смою нанесённый моему древнейшему роду позор! – объявил сэр Нэвил и попытался проткнуть спящего старичка мечом.

Меч у сэра Нэвила поспешно отобрали, и кровавой расправе так и не суждено было случиться.

Тем временем сквозь толпу распевающих песни пьянчужек бойко протиснулась упитанная девица и, прищурившись, уперла руки в боки.

– Ага, так вот где это старое бревно! – гневно возопила она, указывая на столик, где сидели рыцари.

– Кто, я?!! – опешил сэр Гэвин, ибо, судя по всему, девица указывала как раз на него.

– Нет, этот, со вставной челюстью! – Девичий перст нетерпеливо уткнулся в Бертольда. – Он мне не заплатил, семь монет серебром, между прочим!

– Семь монет серебром? – переспросил сэр Бонифаций и оценивающе поглядел на девицу. – По мне, так ты не стоишь и двух.

Пьяное гульбище в пабе внезапно прервалось.

В гробовой тишине было слышно, как тяжёлые капли холодного осеннего дождя стегают мутные окна.

«А что я такого сказал?!!» – бесконечно удивился сэр Бонифаций, когда завсегдатаи всем скопом бросились на благородных рыцарей.

А всё дело в том, что пышнотелая девица по имени Розанчик была в Норидже всеобщей любимицей и своего рода достопримечательностью, являясь незаконнорожденной дочерью местного палача, отправившего на тот свет больше людей, чем кто-либо съел котлет.

Совершенно лысый, тощий как жердь тип, постоянно таскающий с собой огромный невероятно острый двуручник, внушал всем без исключения жителям графства суеверный ужас. По слухам, его даже инквизиторы побаивались. И вот, подишь ты, и этот страхолюд однажды влюбился. Так что Розанчик была единственной радостью кровавого папаши, и обидеть её мог рискнуть разве что законченный самоубийца.

Побоище вышло славное, благородные рыцари даже не удосужились обнажить оружие, работая преимущественно кулаками, ногами и защищенными прочными шлемами головами.

Гийом с Мелоуном ещё в самом начале заварушки высадили Бертольдом окно, поспешно выскочив на улицу.

Когда двухэтажное здание паба накренилось, перекосившись набок, благородные рыцари, сразив добрую половину нападающих, стали медленно отступать к выходу.

Кто-то из дерущихся опрокинул масляную лампу.

Начался пожар.

Последним из объятого огнём паба вырвался вечно заторможенный Туоми Вяминен, и сделал он это как нельзя вовремя, ибо в следующий момент крыша здания с оглушительным грохотом обвалилась.

Холодный дождь немного притушил пожар, и рыцари, прогуливаясь посреди груды оглушённых тел, с удовольствием обозревали дымящееся деяние рук своих.

– Да-а-а-а… – с удовольствием протянул сэр Вальтасар. – Славно погуляли. Нужно почаще наведываться в графство Норидж…

* * *

Непредсказуемый Йорик совершенно неожиданно помирился с Гийомом и Мелоуном. Как оказалось, находчивые оруженосцы не забыли прихватить ёмкость с гомункулусом, когда бежали из превратившегося в сумасшедший дом паба.

После случившийся драки волшебное существо ещё больше невзлюбило благородных рыцарей, так как те в пылу сражения совершенно о нём позабыли.

Ну да бог с ним, с гомункулусом, желчи в его организме нет, так что вряд ли он ею когда-нибудь захлебнётся.

Покинув графство Норидж, наши благородные герои приобрели у странствующего герольда список самых завидных невест Англии, сильно обеспокоив своей покупкой несчастного сэра Нэвила, который после позорной пьянки был сама кротость и послушание.

– Это зачем?!! – нервно вскричал рыцарь. – Это для чего?

– Для вас, мой друг, для вас, – ласково проговорил сэр Бонифаций и торжественно прочитал: – Номер первый. Леди Глория, дочь графа де Ля Рока, девятнадцать лет. Брюнетка… глаза карие, без вредных привычек. Знает языки, играет на флейте…

– На чём играет? – побледнел сэр Нэвил.

Оторвавшись от списка, сэр Бонифаций с укоризной посмотрел на побелевшего лицом друга:

– Приятель, да вы, я вижу, серьёзно больны… в любой невинной фразе вам мерещится некий весьма неприличный подтекст. Разве я не прав?

Едущие чуть в сторонке рыцари, внимательно прислушивавшиеся к беседе, дружно закивали.

– Весьма тревожные симптомы! – покачал головой сэр Бонифаций. – Вам срочно следует жениться, и мы все пятеро лично проследим за этим.

В ответ сэр Нэвил лишь обречённо вздохнул.

– Так, что тут у нас ещё… – Сэр Бонифаций вернулся к списку невест. – Ага… где же я остановился… итак, леди Глория. М… м… м… вышивает гобелены, ангельски поёт, готова боготворить своего будущего мужа.

– Там что, так и написано? – решил уточнить сэр Гэвин.

– Именно, мой друг! По мне, весьма достойная леди.

– А её изображение в списке имеется?

– К великому сожалению, нет.

– Подозрительно! – потряс над головой указательным пальцем сэр Дорвальд.

– Тем не менее мы рискнём! – Сэр Бонифаций аккуратно свернул список.

– Рискнём что? – дрожащим голосом спросил сэр Нэвил.

– Рискнём навестить невесту!

– А может, всё-таки не надо?

– Надо, Нэвил, надо…

И непорочный рыцарь сдался.

У замка графа де Ля Рока мокла под дождём группа из десяти благородных рыцарей, возбуждённо топчущихся у переполненного мутной дождевой водой защитного рва.

– Господа! – крикнул им сэр Бонифаций, осаживая коня. – Неужели вы тоже прибыли на смотрины невесты?

– Ну разумеется! – ответил один из рыцарей. – Вот уже три часа мокнем под проклятым дождём.

– А в чём, собственно, дело, почему вас не пускают?

– Говорят, леди Глория ещё не напудрила свой прелестный носик.

– Она его пудрит целых три часа? – удивился сэр Бонифаций. – Какого же он у неё размера?!!

– Вот и мы подумали то же самое! – кивнул рыцарь с промокшим, жалко болтающимся на шлеме плюмажем. – Полчаса назад нас было сорок восемь. Ржаветь под дождём остались самые стойкие.

– Но мы всё равно её увидим! – гневно прокричали прочие рыцари, салютуя тяжёлыми копьями.

Сэр Нэвил спешился и под неусыпным присмотром друзей робко приблизился к защитному рву замка.

В мутной воде виднелось чьё-то мёртвое тело в насквозь проржавевших доспехах.

– О Боже, кто это?!! – в ужасе отпрянул сэр Нэвил.

– Несчастный бедолага! – отозвался кто-то из рыцарей. – Говорят, он тайно пытался пробраться в спальню прекрасной леди. Наутро его нашли плавающим во рву. По официальной версии, высказанной графом, несчастный свернул шею, поскользнувшись на яблочной кожуре.

– Да, бывает и такое! – согласился сплюнувший в ров сэр Бонифаций.

Где-то ближе к полудню, когда доведенные до опасной точки кипения рыцари уже с энтузиазмом обсуждали план, как бы разрушить северную стену замка, подъёмный мост начал опускаться.

Женихи оживились.

Засуетились многочисленные оруженосцы (по два у каждого рыцаря), вытирая влажные доспехи махровыми тряпочками и расчёсывая свалявшиеся хвосты лошадям.

На опустившемся мосту появился огромный, грозно насупленный стражник, ревниво проверяющий гербы заезжающих в замок женихов. В руках стражник держал длинный список знатных фамилий, сверяя гербы на доспехах с рисунками в списке.

Все претенденты на руку, сердце и другие не менее желанные части тела красавицы были беспрепятственно допущены в замок.

У конюшен женихи спешились, и каждый бережно извлёк из-за доспехов букет свежих цветов.

– Упс… накладочка вышла! – забеспокоился сэр Бонифаций. – Мы-то о цветах не подумали.

– Так, может, лучше уйдём, пока не поздно? – с надеждой спросил сэр Нэвил.

– Ни в коем случае! Сейчас что-нибудь придумаем!

Думали недолго, распотрошив кем-то опрометчиво позабытый во дворе ореховый веник, в который сэр Гэвин очень искусно вплёл частично срезанный с лошади Бертольда ярко-рыжий хвост.

Вручив «букет» потрясённому сэру Нэвилу, друзья настойчиво подтолкнули беднягу ко входу в замок.

Громко лязгающих доспехами женихов провели в обширный ярко освещенный зал, украшенный великолепными гобеленами, изображающими сцены охоты.

– Господа, всю эту красоту леди Глория вышила своими нежными пальчиками! – гордо сообщил вальяжный, хорошо одетый слуга, держащий в руках массивный бронзовый канделябр. – Обратите внимание на искусную отделку краёв, где использовалась золотая нить!

– О-о-о-о… – восхищённо выдохнули рыцари.

Сэр Гэвин скептически осмотрел гобелены. Да, работа была проделана весьма искусно, вот только леди Глории для создания подобных шедевров потребовалось лет этак пятьдесят, не меньше.

– Сплошное надувательство! – прошептал на ухо сэру Гэвину сэр Бонифаций, тоже заметивший серьёзное несоответствие.

– Ловят знатного, но обедневшего дурачка, – кивнул сэр Гэвин.

– Такого, например, как наш Нэвил! – криво усмехнулся сэр Бонифаций, оглядываясь на друга, сжимающего в дрожащих руках несуразный букет.

– Господа! – хорошо поставленным голосом пробасил слуга. – Перед вами леди Глория.

По широкой мраморной лестнице к замершим в восторге рыцарям спустилась миловидная невысокая девушка, сопровождаемая смуглолицым немолодым мужчиной, как видно, отцом невесты.

Началась нудная церемония представления.

Сверяясь со списком, слуга называл благородных рыцарей, и те, выступая вперёд, преклоняли перед прекрасной леди одно колено.

Когда очередь дошла до сэра Нэвила, случился небольшой конфуз, ибо вместо того, чтобы присесть на правое колено, рыцарь неуклюже оступился и с грохотом повалился на мраморный пол.

– Он пьян? – неприязненно осведомился отец невесты у поспешно поднимающих сэра Нэвила друзей.

– Скорее слегка смущен, – ответил сэр Бонифаций.

– Что ж, вполне нормально, – кивнул граф, краем глаза поглядывая на дочку. – Ну что, дорогая, тебя кто-нибудь из этих благородных господ заинтересовал?

– Пожалуй… – Леди Глория закусила прелестную губу. – Вот этот рыцарь…

Девушка указала на вздрагивающего сэра Нэвила.

– Скажите, сэр, что это за удивительный букет у вас в руках? – прощебетала красавица.

– Э… э… э… – стушевался сэр Нэвил, но, получив незаметный тычок от сэра Бонифация, быстро ответил: – Это очень редкое растение, произрастающее исключительно в Пиренеях, и я лично с риском для жизни сорвал его, дабы преподнести к вашим прекрасным ногам.

«А ведь может, когда хочет!» – изумлённо подумал сэр Гэвин.

– А как оно называется, если не секрет?

– Бычий репейник! – ляпнул сэр Нэвил первое, что пришло в голову.

– Как необычно! – томно улыбнулась красавица и под руку с отцом удалилась посовещаться.

– Женитьба почти у нас в кармане! – потирая руки, обрадованно проговорил сэр Бонифаций. – Сэр Нэвил, вы с первого раза покорили её сердце!

– Кто, я? – присел от неожиданности сэр Нэвил.

– Ну не я же, в конце концов! – хохотнул сэр Бонифаций.

Невеста вернулась в зал минут через двадцать, ее карие глаза лучились счастьем, и никто из рыцарей не сомневался в том, что она уже сделала свой выбор.

Что и говорить, момент был торжественным.

– Я выбираю во-о-он того белокурого рыцаря! – Нежный бледный пальчик указал на озадаченно рассматривающего гобелены Туоми Вяминена.

Рыцари с гневом повернулись к удачливому конкуренту.

Но рыцарь из Лапландии даже ухом не повел, лихорадочно размышляя, что же изображено на одном из полотен.

Подписано полотно было странно, если не сказать необычно – «Собакаконь».

– Этот достойный рыцарь не участвует в смотре женихов! – басом объявил просмотревший список слуга. – Он указан в реестре как экскурсант.

– Ну что ж… – Казалось, красавица была не слишком опечалена. – В таком случае моим мужем станет вот этот… горбатенький.

К леди Глории тут же проворно подковылял скособоченный коротышка в особо сконструированных доспехах с огромным покатым горбом.

– Моя прелесть, мы воспарим на крыльях семейного счастья к самым небесам! – витиевато выразился рыцарь, целуя протянутую ручку.

– Скажите, а как вы относитесь к детям? – настороженно спросил отец невесты.

– У нас их будет девятнадцать! – не смутившись, ответил счастливчик, и они с невестой словно два воркующих голубка поднялись по лестнице в глубь замка.

– Господа… – галантно поклонился граф. – Смотрины закончены, всем спасибо. Кто хочет, может получить сытный обед на нашей кухне.

От группы наиболее бедных рыцарей тут же отделились несколько человек, которые с энтузиазмом поспешили за графом.

– Не женюсь, так хоть набью пузо! – коротко бросил сэр Вальтасар и с небывалой прытью ринулся следом за покидающими зал рыцарями.

Счастливый сэр Нэвил безумно хихикал, и друзья всерьёз забеспокоились о его рассудке.

– Она выбрала горбуна!!! – всё недоумевал сэр Гэвин. – Как такое возможно?!!

– Вы недооцениваете один немаловажный факт, – усмехнулся сэр Бонифаций, задумчиво дёргая правый закручивающийся дерзкой спиралью ус.

– Можно поинтересоваться какой?

– Его древнейшая фамилия!

– ???

– Сэр Квазимодиус Нотрдамский!

– О, я не раз слышал это прославленное имя.

– То-то!

На том смотрины первого номера в списке знатных красавиц были окончены.

Глава четвертая

– А неплохо кормят у этих де Ля Роков, – погладил доспехи в том месте, где у нормальных людей располагается живот, сэр Вальтасар. – Правда, вино дрянь!

– Дареному коню под хвост не заглядывают! – философски изрёк сэр Гэвин.

– Да ну?!! – хохотнул сэр Вальтасар. – А что, если вам втюхивают вместо коня кобылу?

– А не всё ли равно, на ком ездить?

– А вот и не всё равно… Вы когда-нибудь видели хоть одного рыцаря, который ездил бы на кобыле?

– Да вот у Гийома, по-моему, лошадь женского пола. Гийом, как зовут твою кобылку?

– Жоржета! – отозвался не отстающий от господина оруженосец.

– Вот видите!

– Но ведь ваш Гийом не рыцарь?!! – продолжал спорить сэр Вальтасар.

– Пока ещё нет… – непонятно ответил сэр Гэвин.

– То есть как… – несколько растерялся сэр Вальтасар.

Уши Гийома вытянулись, став по ветру.

– Кто знает… – неопределённо ответил сэр Гэвин. – Захочу и посвящу его в рыцари.

– Простолюдина?!!

– А разве подобное запрещено?

– Нет… но среди рыцарей и так хватает голодранцев. Думаю, не стоит плодить их ещё больше.

– Присоединяюсь! – кивнул прислушивающийся к благородной беседе сэр Бонифаций.

«Вот сволочи!» – с чувством подумал Гийом, а подслушивающий мысли гомункулус тихонько захихикал в седельной сумке сэра Бонифация.

– Сэр Йорик, вы, оказывается, не спите? – удивился сэр Бонифаций, заглядывая в сумку.

– Нет, не сплю… – отозвалось волшебное существо. – Уж очень мне интересно, чем закончится весь этот балаган со смотром невест. Всё гадаю, какую страхолюдину вы сосватаете вашему благородному другу.

– Так уж и страхолюдину? – хмыкнул сэр Бонифаций, оглядываясь на скачущего в хвосте отряда сэра Нэвила. – Вы, сэр Йорик, неправильно мыслите. Больше того, смею предположить, что вы ничего не понимаете в женщинах.

– Это я ничего не понимаю?!! – тут же вспылил гомункулус.

– Да, вы! Если бы понимали, то не бросали бы свои дурацкие реплики. Вот вы говорите – страхолюдина… Но ведь женщину красит не только лицо, фигура и прочее… Женщину в первую очередь должен украшать ум. Я, к примеру, предпочёл бы стройной красавице застенчивую дурнушку.

– Можно поинтересоваться почему, сэр? – удивлённо взметнул брови сэр Гэвин.

– Отчего же нельзя, можно, – добродушно улыбнулся сэр Бонифаций. – Объясняю! Потому что большинство застенчивых дурнушек… вы не поверите, господа… ненасытны в любви словно тигрицы.

– Поражаюсь широте ваших познаний, – недоверчиво покачал головой сэр Гэвин.

– Тем не менее я прав, вот увидите.

– Что значит «вот увидите»?

– Ну… – Сэр Бонифаций несколько замялся. – Кто знает, когда и, главное, на ком вы женитесь.

– Ни за что никогда не женюсь! – отрезал сэр Гэвин, да так яростно, что его услышали остальные рыцари. – Зачем мне эти проблемы. Я свободен как ветер и, к счастью, никаких обетов никому не давал.

– Ну-ну, ну-ну, – со скрытой усмешкой пробормотал сэр Бонифаций.

– Дураки вы оба! – выслушав благородных господ, заявил Йорик. – Ни черта вы не понимаете в женщинах. В женщине главное большие груди и широкие бёдра, чтобы могла родить и выкормить здоровых детей. А ваша застенчивая дурнушка загнётся после первых же схваток, вот так-то!

– В этих словах есть определённый смысл! – кивнул сэр Гэвин. – Сэр Бонифаций, как вы считаете, сэр Нэвил не будет против, если мы подберем ему невесту с крупными формами?

– Полагаю, против он уж точно не будет, – не смог не согласиться сэр Бонифаций, бережно разворачивая список самых завидных английских невест. – Номер второй. Так… глазами, голос, цвет волос… Странно, о грудях здесь не сказано ни слова.

– А ну дайте мне! – раздражённо потребовал сэр Гэвин, забирая у друга список. – Номер второй… леди Виктория из замка Добурн. Двадцать два года.

– Перезрелая! – неприязненно скривился сэр Вальтасар.

– А по-моему, в самый раз, – не согласился сэр Гэвин. – Вы только послушайте… жизнерадостная хохотушка, обожает животных и рыцарские турниры.

– Ни разу ещё не слышал, – вмешался в беседу сэр Дорвальд, – чтобы кто-нибудь в реестре невест написал о себе что-нибудь вроде: прыщавая хромоногая уродина, тупая как тележное колесо, с выпадающими волосами и жёлтыми зубами, желает познакомиться с прекрасным рыцарем на белом коне без вредных привычек. Вы действительно думаете, что все эти описания соответствуют реальному положению вещей?!!

– Ну… в общем-то, – замялись рыцари, – мы надеемся на это…

– Не смешите мои наплечники! – вскликнул сэр Дорвальд. – Всё там ложь от первого и до последнего слова. Так ведь, сэр Йорик?

– Груди у этой Виктории что надо! – неожиданно объявил гомункулус.

– В таком случае решено! – ударил кулаком по седлу сэр Бонифаций. – Едем в замок Добурн. Эй, сэр Нэвил, вы это куда?

– Да я тут… подумал… – Рыцарь-девственник нехотя вернул коня на дорогу.

– Впредь больше так не делайте, а то мы решим, что вы хотите нарушить данное слово!

– Хорошо, – обречённо кивнул сэр Нэвил. – Уверяю вас, больше этого не повторится.

Замок Добурн выглядел довольно обветшалым. Не таким, конечно, как родовые владения сэра Дорвальда, но тоже не ахти.

Женихов-рыцарей у замка не наблюдалось, но вот во дворе среди кур гуляли несколько рыцарских лошадей в украшенных красочными гербами попонках.

– А где все? – спросил сэр Гэвин, спрыгивая с коня.

– Так все уже внутри! – ответил рыжий неопрятного вида слуга, наполняющий поилки для лошадей.

– Скорее, мы слегка опоздали! – И сэр Бонифаций первым зашёл в замок.

Леди Виктория в окружении трёх рыцарей мило хохотала над чьей-то плоской шуткой.

Судя по родовым гербам на доспехах, приехавшие в замок Добурн женихи могли не стесняясь хвастаться древностью своих знаменитых воинственных родов.

На вломившихся небольшой толпой конкурентов они посмотрели с большим вызовом.

– Однако! – свирепо взревел сэр Бонифаций, выхватывая верный меч.

Такой взгляд зарвавшимся наглецам он простить не мог.

– А-а-а-а… ха-ха-ха-ха… – залилась звонким смехом невеста, когда обнажённые клинки со звоном столкнулись.

Сэр Бонифаций дрался как лев. Меч виртуозно вертелся у него в руках, разя не только троих яростно наседающих противников, но и попадающуюся на пути мебель.

– Скорее уйдёмте отсюда, мой друг! – встревоженно прошептал на ухо сэру Нэвилу сэр Вальтасар, в страхе глядя на согнувшуюся пополам от смеха невесту. – Я, конечно, не особо придирчивый, но жениться на ненормальной, пожалуй, будет слишком.

Исчезновение из замка двух благородных рыцарей никто так и не заметил.

Сэр Гэвин, сэр Дорвальд и Туоми Вяминен с удовольствием наблюдали за схваткой, которая вполне могла бы войти в какое-нибудь учебное пособие для начинающих рыцарей.

Интереснейшая глава научного труда называлась бы примерно так: «Как проучить троих зарвавшихся наглецов».

Разумеется, издание должно быть с картинками, иначе у читателя не сложится в воображении полная картина происходящего.

Через несколько минут всё было кончено.

Три бездыханных тела лежали в рядочек на мраморном полу. Сэр Бонифаций, вытирая взмокшее лицо, опустил раскалившийся меч.

– Ой, не могу… – ещё громче захохотала леди Виктория, бегая вокруг мёртвых ухажеров. – Это была самая великолепная шутка из всех, что мне когда-нибудь доводилось видеть.

Благородные господа в замешательстве переводили взгляд с утомлённого сэра Бонифация на веселящуюся леди. На Бонифация – наледи, на Бонифация – наледи… итак раз двадцать, пока у рыцарей не заболели шеи.

– Что-то-о-о-оя непо-о-о-нял… – проговорил Туоми Вяминен, и в этот самый момент леди Виктория перестала смеяться.

– Секундочку! – гневно завопила она. – А кто же из вас теперь на мне женится?!!

Сэр Бонифаций невозмутимо указал на Туоми, тот в свою очередь ткнул пальцем в сэра Гэвина, который быстренько кивнул на одного из мёртвых рыцарей.

– Я уже женат! – пробормотал сэр Дорвальд, боком пятясь к выходу.

– Ах так! – Девушка схватила с камина огромный канделябр. – Ну я вам сейчас покажу…

Позже лежащие в кустах невдалеке от замка Добурн рыцари (с выдранными плюмажами и в помятых доспехах) медленно приходили в себя, благодаря Бога за то, что им удалось вырваться из этой передряги живыми.

– А груди у неё ничего, – хрипло проговорил сэр Бонифаций, обернув платком разбитый нос.

– И не говорите, сэр… – отозвался тихонько постанывающий сэр Гэвин. – Груди большие, а рука тяжёлая.

– Слава Богу, что не наоборот! – попытался пошутить сэр Дорвальд, осторожно изучая языком шатающийся зуб.

– Никогда бы не подумал, что поиски невесты для сэра Нэвила могут оказаться столь опасным, рискованным делом, – продолжил мрачно рассуждать сэр Бонифаций. – Пожалуй, это будет покруче очередного Крестового похода.

– Кстати, а где сэр Нэвил? – приподнялся на локтях сэр Дорвальд. – Да и сэр Вальтасар куда-то запропастился.

– Ну, раз с ним сэр Вальтасар, – махнул рукой сэр Гэвин, – то беспокоиться не о чем.

Тем временем сэр Вальтасар и сэр Нэвил сидели в небольшом уютном кабачке, попивая душистый эль.

– Позвольте, я просвещу вас по поводу женщин, – добродушно предложил другу сэр Вальтасар. – Надеюсь, вы не будете против. Поверьте, мой опыт в этих делах измеряется годами.

– Ну… в общем-то… – смутился сэр Нэвил.

– Вы ведь в данном вопросе пока ещё… новичок?

– Не стану отрицать, – нехотя согласился сэр Нэвил, – боюсь, что именно так мои дела и обстоят.

– Вот и отлично! – обрадовался сэр Вальтасар. – Как удачно, что мы оказались, так сказать, с глазу на глаз, ибо прочие рыцари могли бы не одобрить то, что я раньше времени пытаюсь раскрыть вам некоторые секреты, касающиеся женщин. Выбирая себе невесту, вы столкнетесь со множеством непредвиденных в силу вашей неопытности проблем.

– Например? – оживился сэр Нэвил.

Сэр Вальтасар задумался:

– Вы знаете, как отличить суккуба от инкуба?

– Запросто, – кивнул сэр Нэвил. – Инкуб – это красивый мужчина, а суккуб – неотразимо привлекательная женщина.

– Правильно! – воскликнул сэр Вальтасар. – Ну а как отличить обычную женщину от суккуба?

– Ну… э… э… э…

– Ага, не знаете! Признайтесь, что не знаете.

– Действительно, вынужден признать, что не смогу их отличить.

– А я смогу! – торжественно объявил сэр Вальтасар. – Суккубы невероятно красивы, так что, раз увидев её, взгляд отвести уже не сможешь.

– Возможно, всему причиной злые чары?

– Не без этого, – согласился сэр Вальтасар, – но и без всякого колдовства суккубы заставляют мужское сердце биться быстрее.

– Но как же их всё-таки распознавать?

– Есть определённые отличия!

– И какие же?

– К примеру, родинки!

– Родинки?!!

– Ну да, родинки, родимые пятна и прочее… Их на теле суккуба вы не найдёте, впрочем, как не найдёте и пупка.

– Пупка? – почему-то свистящим шёпотом проговорил сэр Нэвил и, побледнев, попытался упасть в обморок.

– Эй, дружище, что с вами? – затряс за плечи приятеля сэр Вальтасар, затем заглянул сэру Нэвилу в кружку.

Кружка была пуста едва наполовину.

Значит, пьяный обморок как вариант отпадал.

– Сэр, очнитесь! – яростно затряс непорочного рыцаря сэр Вальтасар.

– Да-да, а что случилось? – пришёл в себя сэр Нэвил.

– Вы здорово меня напугали! – облегчённо сел на своё место сэр Вальтасар. – Так вот, о чём мы там говорили… Ага! Вспомнил! Об отличии суккуба от обычной женщины. У любой женщины на теле обязательно отыщется какое-нибудь родимое пятно или родинка.

– На теле? – снова в ужасе переспросил сэр Нэвил.

– Ну да, на обнаженном теле!

Брык… и сэр Нэвил оказался на полу.

– Чёрт побери, да что это с ним! – в сердцах воскликнул сэр Вальтасар, затем воровато огляделся и одним мощным глотком опорожнил кружку сэра Нэвила. – Дружище, очнитесь!

– Да-да, я вас слушаю. – Сэр Нэвил медленно выбрался из-под стола.

– И часто с вами такое?

– Что именно, сэр?

– Ну, все эти обмороки?

– С раннего детства.

– М-да… что говорить, проблема. Вы весьма неадекватно реагируете на некоторые… слова.

– Честно говоря, ничего подобного за собой раньше не замечал. Обмороки у меня, конечно, случаются время от времени, но всё это от переутомления либо теплового удара.

– Так вот я продолжу. – Сэр Вальтасар заказал ещё эля. – Главная проблема заключается в том, что определить, суккуб перед тобой или обычная женщина, возможно лишь после того, как произойдёт неизбежное.

– Неизбежное?!!

– Ну да, когда произойдёт… – Сэр Вальтасар, вовремя прикусив язык, внимательно посмотрел на друга. – В общем, выяснить подробности можно лишь наутро, когда при свете дня появится возможность как следует рассмотреть… любимую. И если оказывается, что перед вами всё-таки суккуб, то гореть вашей душе в аду до скончания веков.

– Какой ужас!

– То-то, так выпьем же за двоеженство! – неожиданно предложил сэр Вальтасар и, выдув всю кружку, так обратился к сэру Нэвилу: – Кстати, с двоеженством в Англии строго.

– Эшафот? – предположил сэр Нэвил.

– Нет, хуже.

– А что именно?

Перегнувшись через стол, сэр Вальтасар прошептал на ухо благородному другу всего лишь одно-единственное слово.

Непорочный рыцарь снова отрубился.

– Однако какой отличный парень этот Нэвил! – тихо рассмеялся сэр Вальтасар, вероломно выдувая едва початую кружку друга.

В этот момент двери кабачка резко отворились, и в весёлое заведение решительно вошли сэр Бонифаций, сэр Дорвальд, сэр Гэвин и Туоми Вяминен, пребывающий по обыкновению в небольшой прострации.

Вид у благородных господ был угрожающий.

– Сэр Вальатсар! – так начал сэр Бонифаций, сжимая и разжимая огромные кулаки. – Сэр Йорик только что сообщил нам, что вы вероломно спаиваете нашего непорочного друга и рассказываете ему всевозможные непристойные истории. Это правда?

– Мнэ-э-э-э… – только и смог ответить на гневное обвинение сэр Вальтасар.

– Можете больше ничего не говорить, нам и так уже всё ясно.

– А что с сэром Нэвилом? – холодно спросил сэр Гэвин. – Он пьян?

– Сэр Нэвил в обмороке! – здорово струхнув, ответил сэр Вальтасар.

– Как это произошло?

– Ну, я рассказывал ему об отличиях суккубов от обычных женщин.

– Как вы могли? – Сэр Бонифаций гневно покачал головой.

И подхватив под руки сэра Нэвила, рыцари бережно вынесли друга на улицу.

На свежем воздухе сэр Нэвил быстро пришёл в себя, глуповато заулыбавшись.

– Вот видите, до чего вы его довели! – в очередной раз пристыдил сэра Вальтасара сэр Бонифаций.

Сэр Вальтасар понуро кивнул:

– Признаю… не прав…

– То-то!

Снова был извлечён на свет божий злополучный список, и сэр Бонифаций торжественно прочёл:

– Под номером три у нас значится леди Маргарет из Ньюпорта. Богата, владеет обширными землями и четырьмя замками. Брюнетка, невысокого роста, миниатюрно сложена. Молодая вдова, имеет троих детей… Утверждает, что по-прежнему девица.

– Весьма оригинально! – воодушевлённо кивнул сэр Гэвин. – Полагаю, стоит навестить сию достойную леди. Как вы считаете, сэр Нэвил?

– Я бы… лучше…

– Сэр Нэвил согласен! Гийом, лошадь!!!

В замке покойного мужа леди Маргарет барона фон Шварцкопфа уже гостили несколько благородных рыцарей, многих из которых наши герои могли лицезреть в замке графа де Ля Рока во время смотра невесты, идущей в списке красавиц под первым номером.

Знакомые рыцари с энтузиазмом приветствовали собратьев по оружию.

– Что здесь происходит? – спросил сэр Бонифаций симпатичного юношу в угольно-чёрных дорогих доспехах.

– Леди устроила званый вечер в нашу честь. Думаю, она наконец решилась выбрать своего будущего мужа, хотя кто знает… ведь статус вдовы предлагает уж слишком много соблазнов… Ну вы понимаете, о чём я?

И рыцари заговорщицки переглянулись.

– Стоит ли себя снова закабалять, – неспешно рассуждал юноша. – Вторая молодость, как говорится, бывает только раз…

– А кто эти три головореза там, рядом с музыкантами? – И сэр Бонифаций указал на здоровенных незнакомцев в чёрных плащах, один из которых носил на глазу повязку.

– О… это пасынки прекрасной леди, – ответил юный рыцарь. – Тому, что с повязкой, шестьдесят шесть лет, седоусый чуть младше, ну а третьему, с блестящей лысиной, где-то за сорок. Скользкие типы. Говорят, они промышляют заказными убийствами.

– Даже так? – удивился сэр Бонифаций. – Но какой в этом смысл, ведь по тем же слухам их мать невероятно богата.

– В том-то и дело, – невесело ухмыльнулся юноша. – Их привлекает сам процесс, а не оплата. Скажу вам по секрету, прежний муж леди, барон фон Шварцкопф, умер при весьма странных обстоятельствах. Официально считается, что это самоубийство. Его тело нашли в местном лесу с отрезанной головой и тремя ножами в спине.

– Бывает же такое! – покачал головой сэр Бонифаций. – Видно, опостылела бедняге жизнь мирская.

– И не говорите… – согласился юноша. – А вот и невеста…

Головорезы в плащах заметно напряглись, и в праздничный зал вошла леди Маргарет.

– Она восхитительна! – выдохнул сэр Бонифаций. – Смуглая кожа, вьющиеся волосы, чувствуется южная испанская кровь, дитя Пиренеев… она прекрасна. Воплощение страсти!

Леди Маргарет и впрямь была так же хороша, как её описывал сэр Бонифаций. Ярко-красное платье и белая хризантема в густых чёрных волосах ещё больше подчёркивали её эффектную индивидуальность, непередаваемый шарм и очарование.

Присутствующие в зале женихи были сражены наповал.

Началась нудная процедура знакомства.

Леди Маргарет в сопровождении хмурых пасынков медленно обходила собравшихся.

– Сэр, тут такое дело… – постучал по плечу сэра Бонифация сэр Дорвальд. – Отойдёмте в сторонку… на минутку.

– Я к вашим услугам, дружище…

И рыцари укрылись за большим цветком в аккуратной деревянной кадке.

– Так уж получилось, – откровенно нервничая, начал сэр Дорвальд, – что я немного… знаком с этой леди.

– Немного знаком?

– Ну да…

– Между вами что-то… было?

– Пару лет назад я жил в её замке в течение четырёх месяцев, – туманно ответил сэр Дорвальд, слегка смущаясь.

– В качестве кого?

– Э… э… э… в качестве телохранителя.

– О, какая славная история. Ну и как тело?

– Оно великолепно! – Сэр Дорвальд даже облизнулся. – Вы ведь понимаете… не мог же я, в конце концов, охранять то, с чем плохо знаком.

– Ну разумеется… – подмигнул приятелю сэр Бонифаций.

– Я должен был находиться постоянно рядом… в непосредственной, так сказать, близости… Она в тот год всё время бредила какими-то болотными вурдалаками. Боялась, что те на неё нападут… А ночи осенью холодные, даже самый большой камин едва греет и…

– Я всё понимаю, можете дальше не продолжать…

– В общем… – Сэр Дорвальд улыбнулся. – Я могу составить сэру Нэвилу небольшую протекцию.

– Вы действительно можете замолвить за него словечко перед леди?

– Определённо!

– О подобном я не мог и мечтать, – признался сэр Бонифаций. – Скажу вам по большому секрету, мне порядком уже надоело всё это приключение. Так что действуйте, мой благородный друг…

И рыцари, соблюдая строгую конспирацию, поодиночке выбрались из-за цветка.

После танцев с последующими угощениями число благородных женихов неожиданно уменьшилось. Около десятка рыцарей, терзаемых внезапным желудочным недомоганием, выбыли из игры.

В основном то были благородные господа из бедных, но знатных родов, не евшие больше суток. Конечно, с их стороны было весьма опрометчиво съесть практически все бисквитные пирожные с ореховым кремом, но исправить плачевную ошибку оказалось невозможно.

Личный врач леди Маргарет лишь обессиленно развёл руками после медицинского осмотра пострадавших, и героически постанывающих рыцарей торжественно отвезли в ближайший город.

Когда настал кульминационный момент смотрин, прекрасная вдова жестом оборвала музыку и красивым контральто произнесла:

– Господа, я в замешательстве.

И рыцари, готовые отдать свои жизни ради прекрасной леди, все как один ринулись вперёд. Но красноречиво поигрывающие ножами пасынки красотки заставили благородную толпу отхлынуть.

– Я только что выбрала себе мужа, точнее… почти выбрала… моё сердце покорил вот этот рыцарь. – Прелестная вдовушка указала на здоровенного бугая в плохо отполированных и довольно кустарно сделанных доспехах. – И вот этот…

Унизанный золотыми кольцами нежный пальчик явственно указывал на сэра Нэвила.

– Что же мне делать? – трагически заломила руки красавица. – Такой нелёгкий выбор. Как решить и не обидеть ни одного из них?!!

– Поединок!!! – хором взревели оставшиеся ни с чем рыцари, тайно желая смерти обоим счастливчикам. – До последней капли крови!!!

– Да будет так! – взмахнула длинными обворожительными ресницами прекрасная вдовушка, окружённая ухмыляющимися пасынками.

Сэр Нэвил в отчаянии упал прямо на руки сэра Бонифация, несколько обеспокоенного таким неожиданным поворотом событий.

Глава пятая

При помощи пузырька с нашатырным спиртом сэра Нэвила быстренько привели в чувство.

– Где я? – блаженно улыбнулся рыцарь и тут же, вспомнив всё, попытался повторно грохнуться в обморок.

– Не сметь! – гневно взревел сэр Бонифаций, оттаскивая сэра Нэвила в ближайший угол.

Сэр Нэвил передумал терять сознание, но трястись всё равно не перестал. Боевые доспехи на нём так и подпрыгивали.

– Значит, так… – Сэр Бонифаций внимательно посмотрел на расступившихся рыцарей.

Посередине зала образовалось приличных размеров открытое пространство, где и должны были с минуты на минуту сойтись поединщики.

– О Боже! – простонал сэр Нэвил, увидев вышедшего на середину круга брутального противника с огромной секирой в руках.

Вжи-и-и-их! И несколько листиков несчастного цветка в кадке упали на мраморный пол. Место среза выглядело идеально, словно воздух рассекла не огромная секира, а тонкий, виртуозно заточенный кинжал.

Вжи-и-и-их! И зазевавшийся рыцарь в толпе лишился одного из павлиньих перьев на шлеме.

Увидев такое дело, сэр Нэвил приободрился, рассчитывая, что оскорблённый рыцарь вызовет наглеца на честный поединок, но этого, к сожалению, не произошло. Подобрав с пола отсечённое перо, благородный господин внимательно посмотрел на потолок, расписанный замысловатыми картинами, и, тихо выругавшись, погрозил кулаком изображённому прямо по центру зала упитанному амуру.

– Сэр Нэвил!

– А… Что? Вы мне?

– Сэр Нэвил! – Сэр Бонифаций как следует встряхнул друга. – Возьмите себя в руки. Ведь вы один из искуснейших бойцов Англии. Посмотрите на эту неуклюжую деревенщину, на его родовой герб, где можно разобрать лишь какие-то невразумительные символы и три буквы.

– Но его секира…

– Разве он противник вам, великолепному фехтовальщику и самому отчаянному рубаке Англии? Вспомните, как вы недавно сражались на турнире. Как тигр, как лев, как горный медведь! Вы были неповторимы. Поэтому мне вдвойне больно видеть вас в столь плачевном состоянии.

– Но его секира…

– Да забудьте про его секиру! Что такое секира против вашего меча… кстати, как вы его называете?

– У него нет названия, – осторожно ответил сэр Нэвил.

– Как так? – испугался сэр Бонифаций. – У меча каждого рыцаря есть особое имя. Произнося его, рыцарь устрашает врага, сеет панику, обрекая себя на сокрушительную победу.

– Но у моего меча действительно нет имени!

– Это нужно немедленно исправить… – Сэр Бонифаций задумался. – Давайте назовём его… «Тритольдом». Да, именно так мы его и назовём!

– Ну… если вы настаиваете…

– Настаиваю! Ещё как настаиваю. А теперь что касается поединка… Особо с этим носорогом не церемоньтесь, доспехи у него полная дешёвка, пара обманных выпадов, и… отправите его к праотцам…

– Но его секира!

– Всё, довольно! Ещё раз заикнётесь об этой самой секире, и я лично вызову вас на поединок.

С нетерпением ожидавшие начала кровавого зрелища рыцари недовольно зароптали. Прелестная вдовушка зевала, а противник сэра Нэвила, всё больше распаляясь, кругами с грохотом бегал по центру зала. Из-за решётки опущенного забрала валил пар.

– Смотрите, он уже завёлся! – торжественно сообщил сэр Бонифаций. – Такого дурака легко вывести из себя.

К сэру Нэвилу подошёл удовлетворённо ухмыляющийся сэр Вальтасар:

– Ну, как ваше настроение, дружище? Как нервишки, не шалят? Должен заметить, что ваш соперник уже дошёл до нужной кондиции… Он очень близок к точке кипения, не так ли?

Сэр Бонифаций нетерпеливо оглянулся:

– Всё, дальше медлить не стоит, леди вот-вот сморит сон. Вперёд, мой доблестный друг, не посрамите свой фамильный герб!

И трясущегося сэра Нэвила грубо втолкнули в круг.

– Ар-р-р-р… – прорычал громадный рыцарь и взмахнул над головой зловещей секирой.

Прикорнувшая на плюшевом пуфике красотка проснулась:

– О, они уже начали! Я чуть не пропустила поединок, подумать только.

Сэр Нэвил не двигался, завороженный медленно идущим на него противником.

– Вперёд, я сказал! – раздражённо гаркнул сэр Бонифаций и со всей силы наподдал благородному другу коленом под зад.

Манёвр был неожиданным, неожиданным в первую очередь для нападавшего.

Словно выпущенный из катапульты камень сэр Нэвил налетел на не успевшего опустить секиру противника, врезавшись головой в его широкую грудь.

– Агр… – прохрипел рыцарь, опрокидываясь навзничь.

Мраморный пол в месте падения закованной в железо громадины пошёл трещинами.

– Сэр Нэвил, действуйте! – прокричал из толпы рыцарей сэр Дорвальд.

Сэр Нэвил приободрился:

– Отведай же, мерзавец, силы моего меча… э… э… э…

– «Тритольда», – прокричал сэр Бонифаций.

– Моего меча… – неуверенно повторил сэр Нэвил, – три… ери…

– Ах ты, чёрт! – в чувствах грохнул кулаком по спине ближайшего рыцаря сэр Бонифаций. – Он поднимается!!!

Пока сэр Нэвил безуспешно пытался вспомнить имя верного меча, поверженный противник медленно встал на ноги, испепеляя маленькими злобными глазками своего низкорослого врага.

Выскочивший из ножен «Тритольд» вовремя принял на себя изогнутое лезвие секиры.

Клац!!!

Сэр Нэвил изловчился и, врезав противнику ногой по железной коленной чашечке, грохнул здоровяка по голове плоской стороной меча. Удар не на шутку разозлившегося девственника был страшен.

Противник выронил оружие и с оглушительным грохотом рухнул на лопнувшие мраморные плиты, по пояс провалившись в подвал.

– Вот так! – кивнул сэр Нэвил, пряча меч в ножны.

– Браво!!! – захлопал в ладоши сэр Вальтасар. – Он его сделал, я знал… я предчувствовал, что так и будет.

Сэр Нэвил галантно поклонился зрителям, затем подошёл к несколько разочарованной быстротой поединка даме, преклонил колено и поцеловал какую-то чересчур уж вялую, унизанную браслетами ручку.

– Э-э-э-э… – прохрипел поверженный рыцарь.

– Бедняжка! – Вскочив с пуфика, леди Маргарет подбежала к хрипящему неудачнику и, с трудом сняв с него шлем, поцеловала в лоб. – Скажите, вы живы? Что сделал с вами этот ужасный человек?

– Мадам… – Поверженный рыцарь, оказавшийся весьма привлекательным брюнетом с аккуратной чёрной бородкой, попытался вымученно улыбнуться. – Я проиграл, и этот позор навсегда останется со мной, как и моё навеки разбитое сердце.

– Бе-е-е-едненький… – проговорила весёлая вдовушка, поглаживая рыцаря по длинным густым волосам. – Кто-нибудь, помогите моему жениху выбраться из этой ужасной дыры в полу.

– Жениху?!! – Глаза у сэра Бонифация полезли на лоб. – Как же так?

– Я уже всё решила! – гневно отрезала леди. – Свадьба состоится на следующей неделе.

– О… моя любовь! – И поверженный рыцарь трогательно разрыдался.

– Дьявольщина!!! – выругался сэр Бонифаций. – Это никогда не закончится. Мы обречены. Над всеми нами тяготеет страшное проклятие. До скончания веков мы вынуждены будем искать сэру Нэвилу не существующую в природе невесту.

Однако следует заметить, что сам сэр Нэвил подобной развязке был несказанно рад.

– Удача на моей стороне! – тихо пробормотал он, и, к счастью, вышедший из себя сэр Бонифаций этих слов не услышал.

После того как плотники кое-как залатали испорченный пол, праздник продолжился.

Ещё не все угощения были съедены, а танцы отплясаны.

Хотя с танцами пришлось завязать, ибо повреждённый мраморный пол мог не выдержать. Ведь даже тогда, когда он был целёхонек, благородные рыцари могли выплясывать исключительно не больше двух человек зараз. Остальные в этот момент дожидались в сторонке своей очереди.

Танцы вприпляску и знаменитая тарантелла были запрещены, так как разошедшиеся благородные господа вполне могли развалить весь дворец.

Ближе к вечеру многие рыцари засобирались в путь. Те, кто был на ногах, искали своих оруженосцев.

Сэр Гэвин, сэр Вальтасар, сэр Нэвил, сэр Дорвальд и Туоми Вяминен в недоумении смотрели на привязанную к деревянному шесту стойла лошадь сэра Бонифация.

– Ну и где же он?!! – недовольно проговорил сэр Гэвин. – Уже стемнело, а он по-прежнему где-то во дворце.

– Я видел его с какой-то дамой, – неуверенно начал сэр Дорвальд, – хотя не могу с точностью утверждать, что то был именно он.

– К чёрту! – Сэр Гэвин натянул поводья. – Лично я уезжаю. Перспектива заночевать в ближайшем лесу меня особо не прельщает.

И благородные рыцари покинули пределы замка.

– А ведь с ним наш гомункулус! – напомнил сэру Гэвину Гийом, но прославленный рыцарь даже ухом не повёл…

Сэр Бонифаций нагнал друзей примерно через час.

Выглядел он слегка невменяемым. Через седло лошади благородного рыцаря было перекинуто чьё-то связанное по рукам и ногам тело.

– Вот это номер! – воскликнул сэр Вальтасар и восхищенно прицокнул языком. – Сэр Бонифаций похитил женщину. Поздравляю! Но только… почему на ней мужская одежда?

– Это не женщина! – ответил сэр Бонифаций, встревоженно оглядываясь на дорогу. – Это главный повар леди Маргарет.

– ЧТО?!! – не поверили своим ушам благородные господа.

– Что слышали! Я украл его! – Сказано это было с большим вызовом, словно сэр Бонифаций совершил невиданный по своей храбрости подвиг.

– Сэр, вы в своём уме?!! – Сэр Гэвин опасливо покосился на определённо спятившего друга. – Что подвигло вас на подобное безумство?

– Что подвигло? – Сэр Бонифаций улыбнулся. – Бисквитные пирожные с ореховым кремом… Я понял, что если не попробую их ещё раз, то сойду с ума.

– Боюсь, это уже произошло… – прошептал сэр Дорвальд.

– Вы понимаете, что наделали? – Сэр Гэвин лихорадочно искал выход из сложившейся опасной ситуации. – Вы нарушили древний кодекс гостеприимства. По нашему следу пустят судебных исполнителей. Вы этого добиваетесь?

– Плевать! – беззаботно отмахнулся сэр Бонифаций. – Я уже давно хотел подобрать себе толкового слугу. Как вы знаете, я потомственный гурман, и слуга-повар для меня вариант просто идеальный.

Спорить было бесполезно, и рыцари смирились.

Тем временем пленник отчаянно замычал и принялся брыкаться. Сэр Бонифаций усмехнулся и, хорошенько врезав украденному повару по почкам, быстренько привёл того в смиренный вид.

– Такое обращение будет мало способствовать вашей дружбе, – тонко заметил сэр Вальтасар. – Чего доброго, он вас ещё отравит… Хотя сама идея, вынужден признать, неплоха. Нам не помешает повар, ведь он мог бы готовить не только для вас.

– Сейчас мы его об этом спросим! – воодушевился сэр Бонифаций и выдернул изо рта пленника тряпичный кляп.

– Подонки!!! – заорал виртуоз пирожных с ореховым кремом, и кляп мгновенно вернулся на место.

– По-моему, он не против! – сообщил друзьям сэр Бонифаций, и в этот самый момент рыцари услышали звуки приближающейся погони – лай собак и ржание коней.

– Дружище, вы были неосторожны и привели за собой приличный хвост, – с порицанием проговорил сэр Гэвин.

– Виноват! – тут же покаялся сэр Бонифаций, обнажая верный меч. – Господа, вы езжайте себе дальше, а я приму бой.

– Неужели те пирожные с ореховым кремом того стоят?

– О да, господа, ради такого блаженства можно и погибнуть.

«Ну, точно псих!» – окончательно пришёл к весьма неутешительному выводу сэр Дорвальд.

Погоня неумолимо приближалась.

– Сэр Бонифаций, мы с вами! – торжественно объявил сэр Гэвин, выражая всеобщее мнение. – Вот только место для предстоящего боя вы выбрали весьма неудачно. Вокруг сплошной лес.

– Что ж… – легко пошёл на попятную сэр Бонифаций. – В таком случае… БЕЖИМ!!!

И благородные господа хорошенько пришпорили лошадей.

К счастью, лес вскоре закончился, и, проскакав по узкому деревянному мосту, наши герои оказались на окраине небольшого укрытого тьмой городка.

– Может, поджечь мост? – с готовностью предложил сэр Бонифаций, слегка хрястнув по лысине снова вздумавшего буянить пленника.

– Боюсь, у нас нет на это времени, – с сожалением покачал головой сэр Гэвин. – Хотя идущих по нашему следу собак отвадить не помешает. У кого-нибудь есть дельные предложения?

– Мо-о-о-ожно-о-о-о воспо-о-о-о-ользоваться ма-а-а-гией! – предложил Туоми Вяминен.

– У вас есть подходящее заклинание? – оживился сэр Гэвин.

– Не-е-е-т, но я могу вызва-а-а-ать до-о-о-о-ждь.

– Дождь? Нет, пожалуй, не стоит, это усложнит жизнь не только нашим преследователям, но и нам.

Туоми в ответ пожал блестевшими в свете луны плечами. Дело, мол, ваше, я предложил, вы отказались, мой замок с краю – ничего не знаю.

Рыцари по-прежнему толпились у моста.

– И всё-таки, – продолжал настаивать на своём сэр Гэвин, – как же нам сбить со следа псов?

– У меня есть план! – воскликнул Гийом, которого внезапно осенила гениальнейшая идея. – Давайте оставим на растерзание собакам старую вонючку Бертольда.

– Что?!! – возмутился сэр Нэвил. – Моего верного оруженосца, который начищал доспехи, затачивал меч и подносил стрелы моему доблестному прапрапрадеду?!

– Есть и другой вариант, – тут же предложил Гийом. – Но в этом случае вам, господа, придётся скинуться мне на новые сапоги.

– Мы согласны, – быстро кивнул сэр Бонифаций, – если предложенный тобою способ действительно подействует.

– Подействует-подействует! – Гийом ухмыльнулся, не спускаясь с лошади, наклонился, стянув сначала правый сапог, ну а затем левый, и зашвырнул их на середину моста. – Не только собаки остановятся, но и всадники на мост теперь в жизни не въедут. Будут искать обходной путь, вот увидите.

В лунном свете сапоги заметно дымились.

Издалека послышался азартный собачий лай.

Псы ликовали, ибо почувствовали близость беглецов.

– Всем в укрытие! – скомандовал сэр Бонифаций, и рыцари спрятались в развалинах древней заброшенной колокольни.

Среди деревьев замигали факелы.

Первыми к реке выбежали собаки. Радостный лай мгновенно оборвался, сменившись тихими поскуливаниями. Поджав хвосты, псы топтались на месте, не решаясь ступить на деревянный настил моста.

Чуть погодя появились и всадники. Было их на удивление мало, всего лишь трое. Разогнав собак кнутами, всадники попытались заехать на мост, но лошади встали на дыбы, огласив возмущённым ржанием ближайшие окрестности.

Один из преследователей не удержался в седле и полетел в воду.

Наблюдавшие за всем этим рыцари поёжились. Вода в речке определённо была холодной.

Повязав лица кусками ткани, незнакомцы быстро вытащили своего упавшего в реку приятеля и, забравшись на лошадей, стремительно понеслись вдоль берега.

– Ну, я же сказал… – прошептал Гийом, поджимая босые замерзшие ноги. – В обход пошли!

– Пока оторвались! – хлопнул по плечу находчивого оруженосца сэр Бонифаций.

– Но ненадолго! – проскрипел заворочавшийся в седельной сумке Йорик. – Уж поверьте мне на слово…

И зловредное существо сладко зевнуло.

На ночлег расположились на местном постоялом дворе, разбудив крепко спящего владельца гневной руганью и ударами железных кулаков в толстую деревянную дверь.

Свободных комнат было хоть отбавляй.

– Не сезон! – зябко повёл плечами заспанный владелец, тут же заломив за ночлег совершенно фантастическую сумму.

Но хмурый вид рыцарей и занесённое с улицы в дом мычащее, связанное по рукам и ногам тело заставили наглеца поубавить пыл и, заикаясь, согласиться сдать на ночлег одну из комнат почти бесплатно.

– И продай нам какие-нибудь сапоги! – спохватился сэр Гэвин, сунув в руку ошарашенному мужику серебряную монету.

Пленника занесли в одну из комнат и поспешно развязали.

– Чёртовы психи! – Такие были первые его слова, и лишь вмешательство сэра Гэвина и сэра Вальтасара спасло виртуозного кулинара от хорошей зуботычины со стороны побагровевшего сэра Бонифация.

Морщась и постанывая, пленник растёр разодранные запястья и, внимательно оглядев рыцарей, коротко представился:

– Морис Бурда!

– Морис – имя или фамилия? – уточнил сэр Дорвальд.

– Имя! – не очень дружелюбно буркнул кулинар и сразу же перешёл к делу. – В замке вдовы барона Шварцкопфа мне платили шесть золотых в месяц. Если вы готовы оплачивать мои услуги в тех же пропорциях, то я особо возражать не буду. Я давно уже хотел посмотреть Англию, да всё времени никак не находил: пончики, торты, салаты, жаркое, утка по-генуэзски… постоянно что-то мешало. А вы, как я понимаю, любите путешествовать, так что я даже рад такому повороту дел, вот только бить меня по лысине не следовало.

– Был слегка не прав! – тут же покаялся сэр Бонифаций. – Готов платить за твои услуги на четверть больше, чем весёлая вдовушка.

– Ну, в таком случае не вижу никаких препятствий, – потёр маленькие ладошки кулинарный виртуоз.

– А эти… с ореховым кремом… сможешь приготовить? – мечтательно закатил глаза сэр Бонифаций, причмокивая.

– Ой, не напоминайте! – всплеснул ручонками Морис. – Мне они уже снятся по ночам. В кошмарах! Впрочем… если отыщете нужные ингредиенты, приготовлю.

Одним словом, похищенный кулинар и кондитер в одном лице оказался неплохим парнем. Был он весь такой маленький, пухленький, с узенькими чуть завитыми усиками и гаденькой ехидной улыбочкой. Мышьяк, конечно, в бифштекс не положит, но драть за свои услуги будет несусветно. Впрочем, это проблемы сэра Бонифация.

– Ещё вам придётся решить кое-какие вопросы, напрямую связанные с моей личностью, – принялся нагло рассуждать Морис. – Если вы заметили, за мной гонятся пасынки весёлой вдовушки – Череп, Костыль и Одноглазый.

– Нам показалось, что они гонятся за нами! – заметил сэр Дорвальд, выглядывая в маленькое занавешенное застиранной шторой окно.

– Вовсе нет… – тихо рассмеялся кулинар. – Они гнались именно за мной. Я задолжал сладкой троице денег… довольно приличная сумма, вынужден признаться. В принципе я и так уже собирался делать ноги из замка, и вы, господа, как нельзя кстати помогли осуществлению моих дерзких планов.

«Ну и прохвост!» – с восхищением подумал сэр Гэвин, куда уж до этого лиса его Гийому.

– Сладкая троица навестит вас утром! – принялся вещать из-за грудной пластины сэра Бонифация гомункулус. – Так что приготовьтесь, будет знатная месиловка.

– Кто это там у вас? – испуганно спросил повар. – Недоразвитый сиамский близнец?

– Что-то типа того, – мрачно ответил сэр Бонифаций и, достав из-за пояса точильный брусок, принялся с угрожающей сосредоточенностью подправлять заточку верной алебарды.

Открылась дверь, и в набитую рыцарями комнатушку просунулась вороватая физиономия владельца постоялого двора.

– Я принёс сапоги!!! – осторожно сообщил он, передавая оживившемуся Гийому ярко-красную обувку.

– Эй! – тут же возмутился парень. – Так они же женские?!!

– Какие были, – развёл руками мужичок. – Между прочим, я раздобыл их с риском для жизни, сняв со спящей жены.

И всклокоченная голова поспешно исчезла.

– Ну и дела… – недовольно пробурчал Гийом, примеряя обновку.

– Ну и как, не жмут?!! – ядовито спросил открыто потешающийся Мелоун, поддерживающий за плечо дремлющего Бертольда.

– Да нет… – удивлённо ответил Гийом. – Даже слегка великоваты… да тут ещё места на два пальца будет.

– Какого же роста его жена? – осклабился Морис, потешно разминая свои маленькие плечики.

– Судя по всему, немалого! – Гийом притопнул ногами и, удовлетворившись результатом, прошёлся вприсядку по узкому пространству комнаты, то и дело натыкаясь на готовящихся ко сну рыцарей.

– Выдержим ли мы осаду? – вслух рассуждал сэр Дорвальд. – И, главное, стоит ли она нашей головной боли?

И благородный рыцарь с сомнением посмотрел на Мориса.

«А не выкинуть ли этого коротышку в окно?!!» – явственно читалось на лице сэра Дорвальда.

Ну уж если выкидывать в окно Мориса, так заодно придётся проделать то же самое и с сэром Бонифацием, которому подобная перспектива может, мягко говоря, не прийтись по душе.

М-да, дилемма.

Ближе к полуночи тщательно готовящиеся к утренней битве рыцари дружно захрапели кто где упал. Благородное оружие в беспорядке валялось по всей комнате.

С умилением поглядев на столь привычную взору любого оруженосца картину, Гийом извлёк из кармана кости и принялся играть с Мелоуном и Морисом в «Руку мертвеца», используя поставленного на попа Бертольда в качестве игрового столика.

Глава шестая

С первыми лучами осеннего солнца окно в комнату резко распахнулось, и в узком проёме показалась весьма подозрительная рожа с перевязанным глазом.

В зубах зловещий незнакомец держал внушительных размеров нож.

– Одноглазый!!! – истошно закричал проснувшийся Морис, и сэр Бонифаций, улёгшийся накануне у окна, не просыпаясь врезал кулаком по заглянувшей в комнату морде.

Злодей с криком вывалился в окно.

Этаж был третьим!

– Минус один! – довольно констатировал Морис, расталкивая остальных рыцарей.

Смекнув, что голыми руками похитителей не взять, нападающие затаились, решив поменять тактику.

– Да просыпайтесь же! – Гийом с отчаянием лупил по шлемам храпящих рыцарей.

Что-то невразумительно бормоча и отмахиваясь от докучливого оруженосца, благородные господа никак не желали прерывать свой сон.

– Это катастрофа!!! – взвыл Гийом, услышав шаги на лестнице. – Мелоун, где Йорик?

Перепуганный не меньше Гийома Мелоун растерянно развёл руками.

– Скорее, дубина, ищи!!!

Гомункулус обнаружился под кроватью, на которой вовсю выводил носом сэр Вальтасар.

– М… м… м… – пробурчал во сне благородный рыцарь. – Милая леди… я вам заплачу… но потом… как только вернусь из Крестового похода… Что? Вы не согласны ждать так долго? В таком случае я заложу часть своих благородных доспехов… Да, нижнюю! Но учтите… если меня убьют… моя смерть будет на вашей совести…

– Ну и ну! – удивлённо пробормотал Гийом, пытаясь при помощи копья сэра Дорвальда выкатить из-под кровати стеклянную колбу.

Разбуженный грохотом Йорик нещадно ругался, угрожая наслать на проклятых оруженосцев все возможные и невозможные беды.

– Идиоты, вы разобьёте моё уютное жилище!

Прозрачная ёмкость звякнула и, вращаясь волчком, выкатилась к ногам Гийома.

В дверь что-то глухо грохнуло.

– Скорее, они с минуты на минуту вломятся сюда! – взвизгнул Морис, мастеря из занавески верёвку для бегства через окно.

– Йорик!!! – Гийом хорошенько встряхнул колбу.

Гомункулус выглядел неважно, глаза сведены к переносице, язык вывален, реденькие волосики стоят дыбом.

– Что это с ним? – слегка заикаясь, спросил Мелоун, подперев вздрагивающую от ударов дверь массивным сэром Бонифацием.

– Голова закружилась, ясное дело! – ответил Гийом. – Йорик, очнись! Нам нужна твоя помощь!!!

Волшебное существо мгновенно преобразилось, приняв свой обычный ехидно-наглый вид. Стало ясно, что мерзавец всего-навсего притворялся.

– Ага!!! – торжественно прокаркал гомункулус. – Теперь-то вы вспомнили обо мне, когда как следует припекло! Жалкие людишки, песчинки на сандалиях творца!

Удары в дверь участились, створки уже едва держались на петлях.

– Выручай!!! – хором взмолились Мелоун с Гийомом.

– Ладно, так уж и быть… – нехотя согласился Йорик. – Но учтите, с вас должок. Так… что тут у нас… у-у-у-у, как всё запущено! Эй, коротышка!

– Что?!! – нервно обернулся Морис, уже забравшийся со своей импровизированной верёвкой на подоконник.

– Длины занавески не хватит! – спокойно произнёс гомункулус. – Шею свернёшь, и это в лучшем случае.

– А что в худшем? – не преминул спросить кулинар, опасливо спрыгивая обратно в комнату.

– На всю жизнь калекой останешься…

– Что нам делать? – Гийом нервно встряхнул колбу.

– Не тряси колбу, чудовище! – тут же завопил Йорик. – Меня от тряски мутит, и думать мешаешь. Так… Ну конечно же! Скорее ломайте дверь с этой стороны!

– ЧТО?!! – Гийом с Мелоуном непонимающе уставились на волшебное существо.

– Делайте что говорю! – рявкнул Йорик. – Во всяком случае, на время вы их озадачите!

– Эх, взяли! – скомандовал Гийом, стаскивая храпящего сэра Вальтасара с кровати.

Мелоун взял благородного рыцаря за правую руку, Морис за левую.

– И – раз, и – два, и – три!!!

От мощнейшего удара створки с грохотом распахнулись.

– Да-да… к чему так стучать? Сейчас открою! – пробормотал сэр Вальтасар, падая на не ожидавших дерзкой атаки злодеев.

Костыль и Череп попытались увернуться, но тщетно. Сбитые с ног вылетевшим из комнаты рыцарем, они кубарем покатились по лестнице.

– М-да! – проговорил наконец проснувшийся сэр Вальтасар, обнаружив себя у подножия ведущей на первый этаж лестницы. – Неужели я опять вчера слегка перебрал? Ничего не помню.

Осмотревшись, прославленный рыцарь обнаружил лежащих рядом в каких-то неестественных позах незнакомцев с жутко вытаращенными глазами.

– Господа, вы не припомните, может, мы пропустили парочку кружек вчера вечером все вместе?

Незнакомцы безмолвствовали.

– М-да, – снова повторил сэр Вальтасар, безуспешно пытаясь встать на ноги. – Странные дела творятся.

Ближе к одиннадцати утра рыцари проснулись и, со скрежетом разминая конечности, принялись приводить себя в порядок.

– А что тут, собственно, произошло? – первым делом спросил сэр Гэвин, осматривая высаженную дверь и явные следы борьбы вокруг.

– На нас напали! – угрюмо ответил стоявший у распахнутого окна Гийом. – Но мы отбились.

– В самом деле?!! – приподнял правую бровь сэр Бонифаций. – Джентльмены, вынужден с прискорбием сообщить вам, что мы проспали штурм!

– Мы пытались вас разбудить, – буркнул от окна Гийом. – Но всё бесполезно.

– А вы не пробовали трубить в боевой рог? – решил уточнить сэр Дорвальд, с большим неудовольствием изучая кем-то погнутое серебряное копьё.

– Как-то в голову не пришло, – нехотя признался Гийом, с интересом рассматривая тело Одноглазого, которое нагло обчищали уличные попрошайки.

– А где наш доблестный друг сэр Вальтасар? – спросил сэр Нэвил, заглядывая под кровать.

– Я здесь, друзья! – гулко донеслось из коридора. – К сожалению, вынужден снова просить вашей помощи, ибо не могу встать.

– Неужели снова нажрался? – скривился сэр Бонифаций, и благородные рыцари вышли в коридор, переступая выломанные двери.

– Сэр Вальтасар, это ваши собутыльники? – Сэр Гэвин указал на два странно изогнутых тела в разбойничьих масках.

– Не исключено, – ушёл от прямого ответа сэр Вальтасар.

– Кажется, они немножко мертвы, – осторожно заметил сэр Дорвальд, брезгливо пиная одного из злодеев. – Им кто-то слегка свернул шеи.

– Гм… – смущённо кашлянул сэр Вальтасар, и Туоми Вяминен на пару с сэром Бонифацием подняли благородного друга на ноги.

– Можно поинтересоваться, из-за чего возникли приведшие к столь плачевной развязке разногласия? – продолжил свои расспросы сэр Гэвин.

– Гм… – снова кашлянул сэр Вальтасар. – Если честно, то я вижу этих джентльменов первый раз в жизни.

– Они поспорили о том, – хихикая, продребезжал Йорик, которого торжественно нёс в руках Мелоун, – кто быстрее скатится с лестницы.

Гийом в изумлении покосился на волшебное существо, но вслух ничего не сказал. Однако мысль о том, что Йорик всё-таки не всегда говорит правду, уютно угнездилась в хитрой голове оруженосца.

– Однажды подобным образом закончился один спор о поэзии, – посчитал своим долгом сообщить сэр Бонифаций, осматривающий бездыханные тела. – Мне посчастливилось быть одним из участников того спора. Оппоненты яростно не соглашались с моим мнением, и я недолго думая скинул их с лестницы.

– Зашиблись? – несколько безразлично поинтересовался сэр Гэвин.

– К сожалению, нет! – вынужден был признаться сэр Бонифаций. – Но тот спор они, думаю, запомнили надолго.

Высыпав во двор, рыцари стали выводить из конюшни своих лошадей.

– Славно отдохнули! – со скрежетом потянулся сэр Вальтасар. – Давно так отлично не отсыпался.

– И всё-таки… – Гийом умело седлал коня сэра Гэвина. – Почему мы с Мелоуном не могли вас добудиться?

– Всё очень просто! – усмехнулся сэр Вальтасар. – Назови мне хоть одного благородного рыцаря, который не провалялся бы в постели до полудня. Никакая даже самая распрекрасная дама, никакой даже самый кровожадный дракон не заставит настоящего рыцаря открыть глаза, в особенности если ему снится сладкий героический сон.

– Кстати о дамах, – к неудовольствию сэра Нэвила вспомнил сэр Бонифаций и, пошарив под доспехами, удивленно воскликнул: – А где же наш драгоценный список невест?

И все почему-то сразу же посмотрели на сэра Нэвила.

– А что я, что сразу я?!! – не на шутку вспылил сэр Нэвил, мгновенно краснея.

– Сэр Нэвил!!! – Сэр Бонифаций протянул руку. – Прошу вас по-хорошему!

Сэр Нэвил грустно вздохнул и выудил из железного рукава украденный список.

– Так… что тут у нас дальше… – Сэр Бонифаций задумчиво огладил бороду. – Под номером четыре идет некая Розалина Эпл. Шатенка, восемнадцать лет, умна, стройна, знает несколько языков. Сочиняет стихи!

– О-о-о-о! – восхитились рыцари.

– Весьма возвышенная леди! – кивнул сэр Бонифаций.

– Странная у неё фамилия. – Сэр Гэвин заглянул сэру Бонифацию через плечо, всматриваясь в список. – Эпл! Что это? Может, намёк на её прелестные формы?

– Всё может быть… – согласился сэр Бонифаций. – Сэр Нэвил, вы как, не возражаете?

Сэр Нэвил не возражал.

– Тут недалеко. – Сэр Бонифаций свернул список, кладя его в седельную сумку поверх колбы со сквернословящим Йориком. – Нотингем, старое доброе графство…

И заметно посвежевшие после отдыха рыцари отправились в путь.

– Вы, сэр Нэвил, не расстраивайтесь по поводу этой Эпл, – попытался подбодрить благородного девственника многоопытный сэр Вальтасар. – Главное, чтобы… эти нежные штучки помещались в руке.

– Что, обе?!! – не на шутку перепугался сэр Нэвил, чуть не свалившись при этом с коня.

– Ну почему обязательно обе? – смутился сэр Вальтасар. – Каждая. Чуть больше, по-моему, перебор, ну а если меньше… слишком уж долго искать придётся, так и романтическое настроение пропасть может.

– Сэр Вальтасар! – гневно гаркнул сэр Бонифаций. – Вы снова за своё?!! Мы ведь вас уже предупреждали! Оставьте сэра Нэвила в покое, ему и так нелегко, а тут ещё ваши неприличные разговоры.

– Неприличные разговоры?!! – возмутился оскорблённый до глубины души сэр Вальтасар. – Ну знаете… да они невинней поцелуя монашки.

– Поцелуя монашки?!! – заметно побледнел сэр Нэвил.

– Спокойно, друг! – крикнул сэр Бонифаций и пинками отогнал лошадь сэра Вальтасара в начало маленького отряда.

– Ах, какой чудесный денёк… – вдохнув напоенный ароматом увядающей листвы воздух, прошептал расчувствовавшийся сэр Дорвальд.

Денёк и впрямь был чудесным.

Весело светило яркое солнышко, небо было не по-осеннему высоким и светлым, и лишь иногда налетающий прохладный ветерок да окутавшая лес золотистая желтизна напоминали о том, что сейчас всё-таки осень.

Какое-то время ехали спокойно.

Правда, Бертольд постоянно норовил сползти под ноги своего коня, и доведённый до белого каления Гийом опрометчиво предложил прикопать мерзкого старикашку прямо у дороги, присыпав могилку опавшими листьями…

Ловили Гийома вместе с сэром Нэвилом где-то около часа.

К счастью для оруженосца, яростно размахивающий двуручником сэр Нэвил так и не смог его догнать. Конфликт быстро погасили, и, вернувшись на дорогу, благородные господа продолжили свой путь в графство Нотингем.

Проезжая мимо поросших высокой травой холмов, сэр Нэвил остановил коня и, мечтательно глядя вдаль, спросил:

– Друзья, а не кажется ли вам, что эти два чудесных, по-прежнему зелёных холмика напоминают женские груди?

Тревожно переглянувшись, рыцари промолчали.

Но их тревоги возросли, когда на перекрестке дорог сэр Нэвил снова сделался подозрительно мечтательным, многозначительно произнеся:

– А не кажется ли вам, господа, что вон тот лежащий у обочины камень напоминает обнаженные женские плечи?

– Кхе-кхе… – громко кашлянул сэр Бонифаций, даже слишком нарочито громко, и они яростно зашептались с сэром Гэвином.

– По-моему, он слегка тронулся, – пробормотал сэр Гэвин, глядя на любовно ласкающего придорожный камень сэра Нэвила.

– Да он вообще-то и раньше был с приветом… – признал сэр Бонифаций, неистово терзая ус.

– Это может стать проблемой.

– Вы имеете в виду, что…

– Да-да, вы правильно меня поняли. В таком состоянии женить его будет вдвойне проблематично.

– Ну, дружище, – тихо рассмеялся сэр Бонифаций, – я и не таких балахманных замуж отдавал… то есть… тьфу ты… женил. Руки, ноги, голова на месте? На месте. Вот и отлично. А что там внутри черепушки творится, никого особо не интересует.

– Но что, если он сделается неадекватен?

– В смысле?

– Ну, там, станет странно себя вести, вот как сейчас, начнёт говорить всяческий вздор…

– Э… батенька… – Сэр Бонифаций легонько хлопнул приятеля по плечу. – Среди благородных рыцарей очень много оригиналов. Взять, к примеру, того же сэра Вальтасара… редкостный пропойца, но зато как трезво смотрит на многие вещи. Парадокс? Парадокс! Или, к примеру, сэр Дорвальд, нищий с душой поэта! Блаженное существо не от мира сего, а как ловко свою жизнь устроил. Раз – и готово. Так что не судите о рыцарях слишком строго. Уверяю вас, что любое учинённое сэром Нэвилом безумство вполне сойдёт за оригинальность, свойственную характеру именно этого уникального рыцаря. Скажете, я не прав?

Окончательно утерявший нить и смысл разговора сэр Гэвин поспешно кивнул, хотя ничего из того, что только что ему наплёл сэр Бонифаций, так и не понял.

«По всей видимости, – подумал сэр Гэвин, – сэр Бонифаций как раз и есть один из тех редкостных оригиналов, которых он мне с таким энтузиазмом описывал».

Да-а-а-а… психов по белому свету бродит много, но хуже всего то, что у многих из них есть при себе оружие. Тут уж ухо нужно держать востро, если не хочешь этого самого уха в один прекрасный день лишиться, причём вместе с головой.

Философия, однако!

– Смотрите, вон тот каменный мост…

Рыцари оглянулись на речку, мимо которой проезжали.

Сэр Нэвил блаженно улыбнулся:

– Не кажется ли вам, что он напоминает женские уста?

– Всё, готов! – сокрушённо покачал головой сэр Бонифаций, гневно глядя на сэра Вальтасара, доведшего своими разговорами бедолагу-девственника до состояния частичной, а возможно, и полной невменяемости.

– Ещё скажите, что вон тот замок на холме тоже напоминает вам женщину, – откровенно развлекался сэр Дорвальд, игнорируя неодобрительные взгляды друзей.

– Какой замок?… – очнулся от своих пространных мечтаний сэр Нэвил. – Ах, этот… Друзья, обратите внимание на его великолепные ворота…

– Нет, только не ворота! – встревоженно замахал руками сэр Бонифаций.

– Они напоминают…

– Сэр Нэвил, опомнитесь!

– Нет, я всё-таки доскажу… Они напоминают великолепные женские бёдра своими идеально округлыми формами.

– Фух! – с облегчением вздохнул сэр Бонифаций, в ужасе рассчитывавший услышать нечто совсем иное.

– Всё, с меня довольно! – принял единственно верное решение сэр Гэвин. – Сэр Бонифаций, что там за ближайший город у нас на пути?

– Дерби! – ответил сэр Бонифаций, разворачивая старую потрёпанную карту. – Что вы задумали, дружище?

– А вы как считаете?

– Я ничего не считаю, в отличие от сэра Йорика читать чужие мысли мне не дано!

– Гэвин хочет отвести непорочного придурка к местному лекарю, – утробно донеслось из седельной сумки. – Вынужден признать, очень своевременное решение.

– Вот видите! – воодушевился сэр Гэвин. – Даже сэр Йорик и тот на моей стороне.

– Ну раз так… – сдался сэр Бонифаций. – Будь по-вашему!

Местный лекарь по имени Шарлатаний Руэзский провёл немного пришибленного сэра Нэвила в маленькую ярко освещенную солнечными лучами комнатку, а сам, вернувшись к ожидающим на улице рыцарям, спокойно спросил:

– Синдром Эроса?

– То есть? – переспросил сэр Гэвин.

Лекарь вздохнул и, опустив научные термины, спросил напрямую:

– Эротические бредни?

Рыцари дружно кивнули.

– Девственник?

Повторный кивок.

– Давал обет?

Кивок.

– В пьяном угаре?

– А вот тут не угадали! – обрадовался сэр Бонифаций. – Сэр Нэвил совершенно не умеет пить. Во всяком случае, недавние события это доказали.

– Плохо! – почему-то слегка помрачнел лекарь. – Случай запущенный, но не безнадёжный. Десять золотых!

Опешившие рыцари недоверчиво смотрели на наглого эскулапа.

Сэр Бонифаций снял шлем и, прочистив правое ухо, нетерпеливо спросил:

– Я не ослышался? Вы сказали – десять золотых?

– Именно это я вам только что и сказал! – не моргнув глазом торжественно повторил лекарь.

Сэр Гэвин медленно обнажил верный «Дюренталь».

Истолковав сей жест по-своему, эскулап поспешно отскочил в сторону.

– Дешевле будет сделать из нашего друга монаха-рыцаря! – объявил сэр Гэвин, но опустившаяся ему на плечо рука сэра Бонифация поубавила боевой пыл.

– Не горячитесь, дружище. Предлагаю для начала поторговаться.

– Торг здесь неуместен! – яростно сверкнул глазами лекарь.

– Сэр Вяминен! – игнорируя гневные выпады эскулапа, обратился к лапландскому рыцарю сэр Бонифаций.

– Да-а-а-а, я зде-е-е-есь! – с небольшим запозданием откликнулся Туоми.

– У вас есть в наличии какое-нибудь мощное заклинание для отваживания клиентов?

– Коне-е-ечно-о-о-о, есть! – кивнул лапландец и нараспев произнёс: – Реввуреввулапитууни, вилеваллатарьяскаа…

– Эй, погодите! – спохватился лекарь, заметно занервничав. – Я не знал, что один из вас колдун. Хочу предложить вам небольшую скидку…

– Большую! – усмехнулся сэр Бонифаций.

– Небольшую! – продолжал настаивать эскулап.

– Сэр Вяминен!!!

– Пэска руунни турку нэл…

– Ну хорошо, хорошо… – всплеснул руками лекарь. – Два золотых!

Деньги были тут же уплачены, и алчно заграбаставший плату эскулап вернулся к пациенту, решительно выставив за дверь увязавшихся следом рыцарей.

– Ваше присутствие ему только навредит!

Рыцари не стали спорить.

Усевшись напротив витавшего где-то очень далеко рыцаря, Шарлатаниус достал из кармана сапожное шило.

– Скажите… э… э… уважаемый, что вам это напоминает?

Сэр Нэвил нехотя сфокусировал взгляд на шиле:

– Женскую грудь!

– Почему?

– Оно круглое, как и женская грудь! – как нечто само собой разумеющееся ответил сэр Нэвил.

– Ну а что вам напоминает это? – Лекарь вытащил из ящика стола моток белой пряжи.

– Женскую грудь! – невозмутимо проговорил сэр Нэвил.

– Почему?

– Пряжа мягкая и нежная, как женская грудь!

Эскулап удовлетворённо кивнул.

– Ну а этот предмет тоже напоминает вам женскую грудь? – Шарлатаниус порылся в ящике, достал оттуда деревянный молоток и несколько раз ударил им по столу.

Цок-цок!

– Конечно! – улыбнулся сэр Нэвил.

– Соизвольте пояснить.

– Чмок-чмок! – ответил сэр Нэвил, целуя воображаемые женские груди.

– Всё ясно! – Лекарь взял с полочки надбитую глиняную кружку, высыпал в неё подозрительного вида зелёный порошок и, разбавив водой из стоявшего на столе кувшина, протянул пациенту. – Выпейте одним глотком!

– Что это?!! – Сэр Нэвил брезгливо принял кружку.

– Отличное средство! Помогает не только при обострении синдрома Эроса, но и от несчастной любви!

– В самом деле?

– Вы пейте-пейте, не пожалеете…

Сделав над собой воистину героическое усилие, сэр Нэвил, как советовал лекарь, одним глотком осушил кружку и решительным движением вернул её на стол.

– Ну и как? – спросил эскулап.

– Травами отдает!

– Вот и чудесно! Все свободны! Позовите, пожалуйста, следующего.

Обрадованный столь быстрой развязкой сэр Нэвил вышел на улицу, кликнув ожидающего своей очереди прыщавого подростка, засунувшего в левую ноздрю указательный палец.

– Что с тобой случилось, малец? – добродушно поинтересовался сэр Нэвил, направляясь к ожидающим в сторонке рыцарям.

– Застрял, зар-р-р-раза! – гнусаво ответил бедняжка, заскакивая в каморку лекаря, на вывеске которой почему-то была изображена пегая лошадь.

«Коновал – он и есть коновал!» – с усмешкой подумал сэр Нэвил, подойдя к хмурым друзьям.

– Ну что? – несколько напряжённо спросил сэр Гэвин.

– Дал мне выпить какое-то зелье, настоянное на травах, – пожал лязгнувшими плечами сэр Нэвил.

– Ну и… помогает?

– Не знаю…

– Думаю, мы это очень скоро проверим… – процедил сквозь зубы сэр Бонифаций, очень нехорошо посмотрев на вывеску лекаря. – Я этого хмыря запомнил. Если он нас обманул… сильно об этом пожалеет.

И в том, что обманщика-лекаря в будущем ждёт страшная и мучительная смерть, никто из рыцарей в тот момент не сомневался.

– Господа, не кажется ли вам, что эти чудесные стога сена…

Ехавшие трусцой по дороге рыцари разом напряглись.

– Напоминают… Ой! – внезапно на полуслове запнулся сэр Нэвил, спрыгивая с вставшего на дыбы коня. – Ой!

И благородный рыцарь с шумом вломился в ближайшие кусты.

Заскрипели давно не смазанные петли.

Благородные господа переглянулись.

Сэр Нэвил вернулся на дорогу минут через пять. Вид у рыцаря был довольный. На ходу затягивая кожаный ремень, он торжествующе улыбался друзьям.

– Не беспокойтесь, у меня всё уже в порядке!

– Что-то съели не то? – учтиво поинтересовался Морис, готовивший в последнее время для всех рыцарей.

– Эта ваша запеканка с рябчиками… – неопределённо пошевелил пальцами сэр Нэвил. – Слишком жирная, на мой вкус.

Кулинар не обиделся, отвесив учтивый поклон:

– На будущее я учту ваши гастрономические предпочтения.

Сэр Нэвил забрался на коня, и… снова вперёд весело побежала дорога.

В молчании ехали не долго.

– Друзья, а не кажется ли вам, что эти две вращающиеся мельницы напоминают… Ой!

И всё повторилось с поражающей воображение точностью. Только вместо густых кустов сэр Нэвил вломился на чей-то огород.

– Зелье действует! – воскликнул сэр Гэвин. – Лекарь все-таки нас не обманул.

– Дьявольщина! – согласился с другом сэр Бонифаций, радостно улыбаясь.

Со стороны крестьянского хозяйства послышались крики.

Нелепо подпрыгивая и придерживая руками болтающуюся сзади железную дверку, благородный сэр Нэвил мчался огородами, ловко огибая многочисленные кочки. Следом за удирающим рыцарем неслись три разъяренных крестьянина, вооруженные вилами. Крестьяне не отставали, целя своим оружием в наиболее сейчас уязвимое место доспехов.

Увидев остальных рыцарей, преследователи резко остановились, злобно вращая глазами.

Численный перевес был не на их стороне.

Тот, что выглядел постарше, яростно сплюнул и громко прокричал:

– Вы постоянно вытаптываете наши посевы, похищаете наших дочерей и поднимаете налоги! А теперь ещё и это! Отныне мы не обязаны терпеть беззаконие. Мы требуем уважения наших прав и земель!

– Восстание!!! – хрипло проревели остальные два крестьянина.

Мгновенно сориентировавшись в ситуации, сэр Бонифаций снял с пояса увесистый кошель и поспешно швырнул его бунтовщикам.

Один из мужиков на лету легко поймал звякнувший мешочек.

Крестьяне развязали тесёмки, пересчитали монеты и, сразу же потеряв интерес к благородным господам, гордо удалились.

– Мятеж подавлен в самом зародыше! – торжественно объявил сэр Бонифаций и, с укоризной посмотрев на смущённо закручивающего болты на нижней части доспехов сэра Нэвила, добавил: – Милый друг, ваши необдуманные выходки могут нанести ощутимый урон нашему скромному бюджету.

– Подобное впредь не повторится! – клятвенно заверил благородных господ пристыженный сэр Нэвил.

К утру следующего дня они уже были в Нотингеме.

Глава седьмая

К счастью, погода по-прежнему стояла просто отличная, что для Англии с её постоянными дождями, туманами и вечно набухшими влагой тучами казалось невероятным.

В Нотингеме благородные господа решили, как водится, посетить местный паб, слегка задержавшись в городке с милым и таким обыденным названием Вулвергемптон.

– Гийом! – небрежным жестом подозвал верного оруженосца сэр Гэвин, промачивая горло крепким виски. – Попробуй разузнать что-нибудь об этой леди.

– Какой леди? – прикинулся идиотом Гийом, которому меньше всего хотелось приставать с расспросами к добропорядочным горожанам.

– О Розалине Эпл, разумеется! – нетерпеливо повторил сэр Гэвин. – Давай живее, а то только и делаешь, что за мой счёт напиваешься.

Конечно, благородный рыцарь кривил душой, ибо деньги на личные расходы верному оруженосцу выдавал крайне редко.

– Если хочешь, можешь взять с собой Мелоуна, полагаю, сэр Дорвальд не будет возражать, – благосклонно предложил сэр Нэвил, невероятно обрадованный случившейся передышке.

Глядишь, пока они доберутся до замка, леди уже выскочит замуж за какого-нибудь расторопного прохвоста.

– Я только за! – поднял над головой кубок сэр Дорвальд.

– А как же старая вонючка? – напомнил рыцарям о бренном существовании Бертольда Гийом.

– Старая вонючка? – безмерно удивился сэр Гэвин.

– Это он о моём оруженосце! – сделав кислую мину, пояснил рыцарям сэр Нэвил, потеряв всякую надежду вразумить дерзкого наглеца.

– Положите его пока к нам под стол, – предложил сэр Гэвин и, дождавшись одобрительного кивка сэра Нэвила, отпустил слугу жестом.

– Вот же попадалово… – пробормотал себе под нос Гийом, и они с Мелоуном, кряхтя и потея, засунули дряхлого дедка под стол, за которым отдыхали благородные рыцари.

– Тяжёлый, за-р-р-р-раза! – Мелоун потёр спину. – А на вид мумия мумией!

– Костяк, видно, мощный, – предположил Гийом, незаметно пиная под столом храпящего старого перечника. – Оттого, наверное, до сих пор и не загнулся.

Рыцари делали вид, что не замечают обнаглевших слуг, беседуя о преимуществах двуручного меча перед топором.

– Пошли, дружище! – Гийом увлёк вечно перепуганного Мелоуна к выходу из паба. – Пришло время слегка пополнить нашу казну.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду совершенно конкретную вещь!

– ???

– Тараканьи бега!

– И у тебя есть деньги для ставки?

– Сейчас будут!

Зайдя на конюшню, где методично пережевывали сено лошади благородных господ, находчивые оруженосцы захватили с собой проснувшегося Йорика и великолепный посеребренный щит сэра Гэвина, хранящийся в особом кожаном чехле.

– Ни одной царапины! – Гийом хвастливо продемонстрировал Мелоуну идеально гладкую отполированную поверхность.

– Ты собираешься его…

Всё-таки оруженосца сэра Дорвальда нельзя было назвать полным кретином.

– Именно! – воскликнул Гийом. – Я его заложу. А откуда, ты думаешь, у меня водятся карманные деньги? Сэр Гэвин ведь за всем уследить не может, вот я потихоньку и распродаю запасной комплект доспехов, которые он бережет для своей свадьбы. Вот только щит теперь от них и остался.

Услышав подобные откровения, Мелоун нервно сглотнул, представив, что сделал бы с ним сэр Дорвальд, учини он подобное злодейство.

– Так держать, парни! – с умилением глядя на приятелей, проговорил гомункулус. – Поторопитесь, тараканьи бега начнутся буквально через несколько минут.

– А ты нам поможешь? – с надеждой спросил Гийом, воровато выглядывая из конюшни.

– Помогу чем? – решил уточнить Йорик, хотя и так прекрасно знал, о чём идёт речь.

– Советом!

– Помогу, понятное дело, настроение у меня хорошее, так что пользуйтесь, пока я добрый.

Благополучно покинув конюшню, оруженосцы быстро нашли ростовщика и принялись с ним яростно торговаться.

– Больше трёх золотых не дам! – сварливо выкрикивал отталкивающего вида толстяк в засаленной неопрятной одежде.

– Так он ведь серебряный целиком! – безбожно врал Гийом, размахивая боевым щитом своего благородного господина. – На нём заклятие от нечисти четвёртой степени!

– А я почём знаю, что на нём заклятие?

– А я докажу это прямо сейчас! – храбро выкрикнул оруженосец.

– Интересно как? – скептически хмыкнул ростовщик, лукаво прищурившись.

– А вот как… Мелоун, давай сюда богомерзкую тварюку!

Из-за угла городской ратуши появился осторожно озирающийся по сторонам Мелоун с прозрачной колбой в руках.

– Ой, мамочка! – вскричал ростовщик, увидав кровожадно щёлкающего зубами гомункулуса. – Что это?

– Кровосос большеухий обыкновенный! – на ходу сымпровизировал Гийом.

– Что-то уши у него какие-то… вялые… – присмотревшись, опасливо проговорил ростовщик.

– Они ещё не выросли! – со знанием дела парировал оруженосец. – Особь с большими ушами вдвойне опасна! Смотри!

Гийом взмахнул щитом, Йорик в стеклянной ёмкости истошно взвыл, закатил глаза и, вывалив язык, замер, уставившись в небо невидящим взглядом.

– Всё, готов! – констатировал Гийом, опуская щит. – Пять золотых!

– Ладно, так уж и быть, – с подозрением глядя на издохшее существо, проворчал ростовщик, отсчитывая золотые монеты. – Сегодня вечером заберёте этот металлолом, иначе переплавлю его на серебряные стрелы.

И озвучив свою угрозу, толстяк неуклюже поволок здоровенный щит, взвалив его себе на спину.

– Вот же дурак! – ухмыльнулся Гийом, подбрасывая на ладони весело позвякивающие монеты. – Там серебра с гулькин нос.

– Десять минут! – напомнил воскресший Йорик, который уже около ста лет не видел тараканьих бегов.

Пройдохи поспешили на городскую площадь. Ставки ещё принимались.

– Ставьте на Рыжего Усана! – посоветовал гомункулус, и Гийом тут же последовал мудрой подсказке волшебного помощника.

Разбитая на сектора городская площадь кишела народом. Многочисленные зрители жались к невысоким двухэтажным домам, с нетерпением глядя на беговую дорожку.

Раздавшееся над толпою улюлюканье ознаменовало появление бегунов.

На стартовую линию выползли гигантские тараканы, каждый величиной с лошадь.

Умелые наездники благосклонно приветствовали толпу.

– Который из них Рыжий Усан? – спросил Гийом, наклонившись к колбе, спрятанной за пазухой у Мелоуна.

– Слушай, сейчас объявят! – раздражённо ответил Йорик, с неудовольствием разглядывая волосатый выпяченный живот Мелоуна.

«И когда он только смог его наесть? – удивленно подумал гомункулус. – Ведь на службе у сэра Дорвальда особо не пожируешь».

– Итак, до старта осталось две минуты! – пафосно прокричал седовласый звездочет в дурацком тёмно-синем колпаке, собиравший у желающих ставки. – Впереди всех стартует обладатель вчерашней полупозишн, сам Красный Барон, семикратный чемпион мира по тараканьим бегам!

Красный Барон в ярко-алом развевающемся на ветру плаще приветственно помахал толпе. Перебирающий лапами таракан чемпиона тоже был весь красного цвета.

– Следом за героем вчерашних заездов стартует Фернандо Неутомимый, прибывший к нам из-за далёких Пиренеи.

Смуглолицый коротышка в синем плаще сорвал свою порцию оваций. И, что странно, приветствовали его, пожалуй, с большим энтузиазмом, чем Красного Барона.

– Чемпион мира прошлого года! – прокомментировал гомункулус, наблюдая за площадью через дыру в рубахе Мелоуна.

– Под номером третьим стартует наездник из Лапландии Кими Невозмутимый, – продолжал объявлять участников звездочёт. – На четвёртом месте Ральф Неистовый!

– Брат Красного Барона! – добавил Йорик. – Они давно и безнадёжно враждуют.

– И на последнем ряду стартовой решётки в бой уйдёт сэр Фитипальди и его знаменитый боевой таракан Рыжий Усан.

– Сэр Фитипальди?!! – не веря своим ушам, переспросил Гийом. – Он что, рыцарь?

– Ну разумеется! – неосмотрительно рявкнул гомункулус. – ГЛАЗА РАЗУЙ!

Окружающие стали как-то странно посматривать на Мелоуна, и тот поспешил успокоить добропорядочных горожан коротким, но всё объясняющим замечанием.

– Рези в животе! – смущенно пробормотал Мелоун, и добропорядочные горожане понимающе закивали.

Сэр Фитипальди и впрямь оказался рыцарем, облачённым в тусклые турнирные доспехи, вот только оружия у него не было.

– Плакали наши денежки, – разочарованно простонал Мелоун, но у хитрого Йорика на этот счёт было своё мнение.

– Не лохмать бабушку! Если говорю, что дело выгорит, значит, так тому и быть!

Звездочёт взмахнул магическим жезлом, и над стартовой прямой возник светящийся красный фаербол, он шипел и плевался искрами.

Наездники напряглись, вцепившись в усы нетерпеливо перебирающих лапами тараканов. Фаербол пожелтел и внезапно взорвался вихрем зелёных огней.

Тараканы стартовали.

Но старт вышел удачным не для всех. Борясь за первое место, на стартовой прямой насмерть сцепились тараканы Красного Барона, Фернандо Неутомимого и Ральфа Неистового.

Воспользовавшись схваткой соперников, Кими Невозмутимый хорошенько пришпорил своего усатого «скакуна», легко выйдя на первое место.

Сэр Фитипальди не отставал.

Тараканов Красного Барона и Неутомимого Фернандо поливали водой, сами же наездники мутузили друг дружку кулаками, упав прямо в расступившуюся толпу. Ральф Неистовый, пару раз пнув ногой брата, дубасящего действующего чемпиона мира, благоразумно покинул место соревнований.

Болельщики знаменитостей тут же последовали примеру своих кумиров.

Площадь забурлила.

– Хорошо, что мы стоим далеко от стартовой прямой! – с облегчением проговорил Мелоун, наблюдая невероятную по ярости драку.

– Это я вам, дуракам, посоветовал! – не преминул напомнить гомункулус. – Ведь мне всё известно наперёд!

Поняв, что сболтнул лишнее, Йорик с запозданием прикусил язык, но, к его счастью, мысли оруженосцев были заняты совсем другим, а именно: борьбой на подступах к финишу.

Сэр Фитипальди, ловко управляясь со своим «скакуном», легко обошёл по широкой траектории лапландца и первым пересёк финишную линию.

– Ну а я что говорил?!! – рассмеялся гомункулус.

С трудом пробираясь сквозь толпу, возбуждённо обсуждающую завершившуюся гонку, оруженосцы поспешили за своим выигрышем.

Звездочёт без лишних вопросов отсчитал Гийому двадцать золотых монет.

– Вижу, вы расстаетесь с ними без сожаления! – решил всё-таки заметить наблюдательный Гийом.

– Именно так, любезный, именно так! – рассмеялся городской чародей. – Если бы ты знал, сколько я сегодня наварил… Вы единственные, кто поставил на сэра Фитипальди! Невероятно, не правда ли?

– Да уж…

– Гонки – дело совершенно непредсказуемое, я всегда это утверждал и впредь буду утверждать.

– А вы не боитесь… м… м… святой церкви? – ловко ввернул Мелоун, заговорщицки подмигивая звездочёту. – Вы так ловко зажигали свои фаерболы при таком огромном стечении народа.

– У меня личное разрешение Папы Римского на колдовство! – гордо ответил чародей. – После того как я вылечил ему острый псориаз, мне можно размахивать магическим жезлом даже перед носом самого Балониуса Сарабандского.

В подобную вседозволенность верилось с трудом, но Гийом благоразумно промолчал и, забрав причитающийся выигрыш, очень кстати вспомнил о приказе сэра Гэвина разузнать побольше о леди Эпл.

– Уважаемый… – Гийом поближе придвинулся к звездочету, чтобы их не могли подслушать шныряющие вокруг болельщики. – У вас в графстве, кажется, проживает завидная невеста…

– Да-да, – быстро закивал чародей, – леди Розалина Эпл.

– Ну и как она… ничего себе?

– С небольшим вывихом… – Звездочёт красноречиво покрутил пальцем у виска. – А в остальном весьма достойная леди.

– Ясно… – задумчиво протянул Гийом. – Ну а её странная фамилия?

– Её корма действительно слаба! – весело пропел звездочёт и оглушительно расхохотался.

Так и не дождавшись возвращения отряженных в город оруженосцев, благородные рыцари покинули паб.

Сэр Нэвил стоически нёс перекинутого через плечо верного Бертольда.

– Ну где же они?!! – Сэр Гэвин нетерпеливо посмотрел на клонившееся к закату солнце. – Нам до сумерек нужно попасть в замок леди.

И тут взгляд сэра Гэвина упал на медленно бредущего человека, несущего на спине огромный боевой щит.

Этот щит почему-то был определённо знаком благородному сэру.

– Постойте… секундочку… ведь это… ведь это МОЙ ЩИТ!!!

Услышав гневный вопль, тучный похититель бросился бежать, приволакивая правую ногу.

– Держи вора!!! – взревел сэр Бонифаций, метнув в злодея верную секиру.

Прочный щит спас мерзавцу его жалкую жизнь.

Тучный воришка бросил звякнувшую железяку на мостовую, нырнув в соседний переулок.

Сэр Гэвин подобрал часть своего обмундирования и, грустно изучив глубокую царапину, сокрушённо покачал головой:

– В наше время уже никому нельзя доверять, даже собственному оруженосцу!

– Золотые слова! – согласился с благородным другом сэр Дорвальд, с неприязнью думая в этот момент о ленивом, туповатом Мелоуне.

– Мерзавец, а, мерзавец, ну почему я до сих пор не нарезал из твоей спины кожаных ремней? – Так обратился к Гийому, нагнавшему благородных рыцарей уже за городом, сэр Гэвин.

– Зато я кое-что разузнал об интересующей вас леди, – попытался заговорить зубы хозяину прохвост.

– Ну-ну… – нетерпеливо буркнул едущий рядышком сэр Бонифаций.

– В городе говорят, что она немного того. – И Гийом красноречиво повторил общепринятый жест.

– В таком случае она нам подходит! – слегка хохотнул сэр Бонифаций. – У сэра Нэвила тоже с головой не всё в порядке.

Сэр Нэвил ехал сейчас во главе отряда и слышать беседу друзей не мог, тем не менее сэр Гэвин с неодобрением посмотрел на друга.

– Сэр Бонифаций, вы слишком категоричны в своих суждениях.

– Дявольщина! – невероятно довольный собой, подтвердил сэр Бонифаций.

До замка добрались ещё до сумерек.

Подъемный мост был опущен. Во многих окнах горел яркий свет – приём, судя по всему, был в самом разгаре.

Рыцарей беспрепятственно пропустили в праздничный зал, где уже толпились несколько закованных в доспехи женихов.

Знакомый юноша тут же поспешил навстречу к сэру Бонифацию:

– Рад снова вас видеть во здравии, господа!

– Взаимно!

– Скажите, вы сильны в поэзии?

– Ну, на Турнире Чести в грязь лицом не ударили! – не преминул похвастаться сэр Дорвальд, хотя его заслуга в той победе была минимальна.

– Нет… – поморщился молодой рыцарь. – Я имею в виду совсем иную поэзию… классическую, так сказать.

– Классическую?!! – не поняли рыцари.

– Ну да… как же вам объяснить… – Юноша не находил нужного сравнения. – Поэзия как смысл бытия, поэзия как единственный повод к существованию… когда каждое мгновение жизни наполнено сокровенным возвышенным смыслом…

– Гм… – кашлянул сэр Бонифаций, у которого от подобных рассуждений очень часто начинала болеть голова. – К чему вы говорите нам об этом?

– К тому, что леди Розалина как раз является поклонницей именно такой разновидности поэтического жанра. Поэзия – смысл всей её жизни. Кстати, господа, а вот и она!

Запели арфы, словно набегающий на морской берег прилив, и к благородным гостям спустилась прекрасная невеста.

Леди Розалина была невероятно мила, кротка, чиста помыслами и ликом. Было в ней что-то неуловимо античное, словно ожившая древняя статуя удостоила смертных своим волшебным присутствием. Блистающие начищенными доспехами женихи молча восхищались прекрасной дамой.

Правда, немного огорчал тот факт, что фигуру леди рассмотреть было невозможно, так как её тонкий стан скрывали весьма просторные на античный манер одежды.

– Друзья, я очень рада вам… – мелодично прощебетала красавица. – Скорее пусть представят всех вас нам…

– Гм… – снова кашлянул сэр Бонифаций, что означало крайнюю степень замешательства.

Что-то с этой приятной во всех отношениях леди было не так, и когда началась нудная процедура знакомства, сэр Бонифаций наконец понял, что ему не понравилось.

Леди Розалина говорила стихами.

Не все рыцари вовремя сообразили, в чём тут дело, и потому представлялись даме как обычно – имя, откуда родом, боевые заслуги.

Первым спохватился дородный рыжебородый ирландец с замысловатым гербом на грудной пластине.

– Сэр Макнаут Толки из графства Йолки, – гордо представился он, тут же заслужив от красавицы благосклонный кивок. – Победитель ужасных драконов, спаситель невинных душ. Я к вашим услугам, миледи! Водятся ли в ваших землях кровожадные медведи?

Мающиеся от безделья рыцари из бедных родов, которым мало что сегодня светило, покатились от хохота.

Сэр Толки гневно обернулся, и хохот мгновенно стих.

– О, благородный рыцарь, увы, – ответила леди, – в пределах нашей страны вы не найдёте ужасных чудовищ, нет здесь волшебных сокровищ и их неусыпных стражей – драконов. Правда, пара наглых баронов просили моей руки, смеясь над поэзией гнусно.

– Я проучу их, заставлю сожрать свои сапоги! – гневно вскричал сэр Толки. – Даже их поганой ноги больше не будет у вашего графства.

– О, вы храбры как лев! – восхищенно всплеснула руками красавица. – Наверное, немало прекрасных дев покорили вы сердце!

– Ну что вы, как можно! – пафосно воскликнул ирландец. – Жестоко ранят меня ваши слова, правдива молва о том, что черство у красавиц их сердце!

– Зря он так… ох зря… – покачал головою сэр Бонифаций и оказался прав.

После подобной тирады леди Розалина мгновенно потеряла всякий интерес к неуклюже слагающему стихи рыцарю, приветливо улыбаясь ожидающим своей очереди рыцарям.

– Чёрт побери, какой же я осёл! – бормотал рыжебородый ирландец, пробираясь к выходу и сконфуженно пряча глаза.

– Золотые слова! – улыбнулся сэр Дорвальд и мгновенно оказался нос к носу с потерпевшим сокрушительное фиаско женихом.

– Вы что-то сказали, сэр?

– Я выражался пространно!

– Но мне показалось нечто совсем иное!

– Вы заблуждаетесь!

– Вы утверждаете, что я лгу?

– Нет, ни в коем случае, просто вы неправильно истолковали мою фразу.

– Нет, мне всё-таки кажется, что я правильно вас понял.

– Неужели? И что же вы поняли?

– То, что вы, сэр, имели наглость насмехаться надо мной.

– Не может быть!

– Именно!

– Но у вас нет доказательств!

– Как это нет доказательств, ведь все слышали вашу гнусную ехидную фразочку!

– Ну и кто, например?

– Вот этот благородный рыцарь! – И сэр Толки указал на сэра Бонифация.

– Кто, я?!! – Сэр Бонифаций был само изумление. – Простите великодушно, но я ничего такого не слышал.

– Тогда вот этот рыцарь! – И ирландец раздражённо ткнул пальцем в сэра Гэвина.

– Вы заблуждаетесь, мой друг, я тоже не понимаю, о чём вы тут говорите, – парировал сэр Гэвин.

– Тогда вы! – закипая, рявкнул сэр Толки, сверля взглядом Туоми Вяминена.

– Не говорить по англи-и-и-ийски… – протяжно выговорил Туоми, с сожалением разводя руками.

– Сговорились?!! – Воинственный ирландец шумно выдохнул. – Что ж, ладно… но на будущее учтите, я запомнил ваши фамильные гербы!!!

И неудачник демонстративно покинул зал.

– Ишь ты, – хмыкнул сэр Бонифаций. – Напугал ежа взведённой баллистой!

На том опасный инцидент был исчерпан.

Когда очередь представляющихся рыцарей стала опасно уменьшаться, сэр Вальтасар не на шутку забеспокоился и, подойдя к сэру Бонифацию, тихо проговорил:

– Дружище, нужно что-то решать!

– С чем решать? – Сэр Бонифаций задумчиво дегустировал разносимое слугами вино.

– С сэром Нэвилом, понятное дело!

– А что тут решать, его женитьба практически у нас в кармане.

– Но почему вы так решили?

– Почему? Да всё элементарно… яблоко от яблони… Представьте себе огромную толпу людей, и в ней где-то бродят двое чокнутых. Не сомневайтесь, что через очень короткое время они друг друга обязательно найдут. Ну а если к тому же эти чокнутые будут разного пола, то в итоге обязательно поженятся!

– Весьма своеобразная теория!

– А вас, я вижу, что-то не устраивает?

– Меня не устраивает то, – терпеливо принялся пояснять сэр Вальтасар, – что очень скоро сэру Нэвилу придётся представиться леди, и он вряд ли сможет сделать это так же ловко, как тот находчивый ирландец.

– М-да, проблема… – согласился сэр Бонифаций, полоща вином рот. – Недурственно… весьма необычный букет. Так о чём это мы… ага, сэр Нэвил! Гм… Где наш главный рифмоплёт, которому мы обязаны победой в стихотворном турнире?!!

К сэру Бонифацию тут же подвели Туоми Вяминена, по обыкновению удивлённо поглядывающего по сторонам, будто он только пару минут назад выбрался на белый свет из материнской утробы.

– Сэр Вяминен, сочините для сэра Нэвила короткий приветственный спич, – так обратился к заторможенному лапландцу сэр Бонифаций, нервно подёргивая усы.

– Запро-о-о-сто! – с готовностью кивнул Туоми и нараспев прочёл: – Тлаа верконен тутса руут калевала сампаа…

– Нет-нет, – запротестовал сэр Бонифаций. – Вы можете прочитать то же самое, но на английском?

– Увы! – Туоми заметно погрустнел. – Это-о-о-о выше-е-е-е моих скро-о-омных возмо-о-о-ожностей…

– Ну и что будем делать? – Сэр Вальтасар скептически оглядел кислые физиономии братьев по оружию.

– Я попробую, – героически выступил вперёд сэр Гэвин. – Я представлюсь вместо сэра Нэвила!

– Но…

– Сэр Нэвил, не спорьте. Наши доспехи почти идентичны, забрало шлема будет опущено, так что никто не сможет ничего заподозрить.

Так в конечном итоге и поступили.

Глава восьмая

Сэр Гэвин галантно поклонился, целуя изящную ручку леди:

– Нэвил Непорочный из Вустера. К вашим услугам, о чудесное видение! Любовь моя как пробуждение от спячки долгой, какое счастье лицезреть ваш лик прелестный. Ладный стан как у осины, руки словно крылья лебедей. О, сколько радостных идей передо мной вдруг пронеслось. Пройдут года, а мы без всякого урона в конце пути вдвоём взойдём в ладью Харона.

– Фух! – с облегчением выдохнул сэр Бонифаций. – Лихо завернул, шельмец. Я бы так не смог… Дьявольщина!

Леди Розалина была польщена до глубины души, одарив сэра Гэвина (изображавшего сэра Нэвила) одной из самых своих тёплых улыбок. Но не было в той улыбке главного – ответного пламенного чувства.

Сэр Гэвин не на шутку забеспокоился, представив, что им всем придётся снова куда-то скакать в поисках очередной невесты. Погода-то стоит пока ясная… ну а как снова зарядит дождь? Доспехи и так во многих местах прилично проржавели.

Шаткую ситуацию срочно нужно было как-то спасать.

– Стрелой амура вы пронзили моё сердце! – поспешно произнёс сэр Гэвин, не поднимаясь с колен. – Безумец, я рассчитывал на слишком много, забывшись, мимолётный взгляд устами уловив. Смотри, как ты смешон сейчас у пьедестала скорби, растоптанный, погибший, сломанный внутри, где сердце чуткое почти не бьётся от любви. Ревнивец, пылкий юноша, глупец. Поймёшь ли ты хоть наконец, что сердце той, что так желанна, принадлежит другому. О, как безмерна боль моя и сладостна печаль…

– Уильям Рэдфорд!!! – с ходу определила леди настоящего автора замысловатых строк. – Поражена познаньям вашим, но, увы, стихи, которые любезно вы прочли, уже сочинены, и автор их давно скончался. Хотя я рада, что хоть один нашёлся здесь ценитель средь вас поэзии забытых дней.

И, присев в изящном реверансе, леди Розалина в окружении суетящихся служанок удалилась в свои покои.

– И это всё?!! – возмутился сэр Бонифаций, выражая, судя по разочарованным физиономиям рыцарей, всеобщее мнение.

– М-да, лажа… – кисло усмехнулся сэр Вальтасар.

К возмущённо роптавшим женихам вышла хорошенькая служанка и мелодичным голоском сообщила:

– Леди Розалина оповестит вас о своём решении завтра утром!

Хорошенькую девушку тут же попытались сосватать несколько благородных рыцарей из захудалых малоимущих семейств.

Вспыхнула небольшая потасовка.

Зазвенев, на мраморный пол посыпались сломанные клинки, так как на приличное оружие у благородных господ денег, как правило, не хватало.

Но высокий спор был разрешён довольно быстро.

Из глубин замка появился огромный детина в колпаке повара и, поигрывая чугунной маслобойкой, увёл свою молоденькую жену от греха подальше, очень нехорошо при этом глядя на расшалившихся рыцарей. Маслобойка в руках повара в отличие от бутафорских мечей благородных (но бедных) женихов была самая что ни на есть настоящая, и потому возжелавшие чужую жену рыцари поспешно растворились среди своих весело смеющихся собратьев.

– Не женились, так хоть повеселились от души! – хлопал себя по блестящему животу сэр Бонифаций, утирая выступившие слёзы.

В мрачном расположении духа замок покидал один лишь сэр Нэвил, непонятно почему огорчённый такой неожиданной отсрочкой.

«Неужели Непорочного наконец проняло?!! – удивлённо подумал сэр Гэвин. – И он всё-таки решил жениться».

– Ну, вы и дали же маху, дружище, с этим своим Рэдфордом! – хохотнул сэр Бонифаций, забираясь на верного коня.

– Виноват… – согласился сэр Гэвин. – Даже не знаю, как так вышло… Просто наваждение какое-то. В молодости я зачитывался его стихами, хотя позднее они стали казаться мне несколько… односложными для неотягощенного алкоголем восприятия.

– Даже так? – взметнул левую бровь сэр Вальтасар, всегда очень живо реагирующий на волшебное слово «алкоголь».

– Именно! – подтвердил сэр Гэвин, нетерпеливым жестом подгоняя Гийома, расчёсывающего гребешком лошадиную гриву. – Прославленный поэт писал свои знаменитые строки в состоянии глубокого запоя. Это ни для кого не секрет. На трезвую голову у него выходило что-то вроде… небо синее в крапинку мне не жалко вина даже капельку… Это из его незавершённой поэмы «Трезвость – норма джентльмена».

– Знаменитое произведение? – решил на всякий случай запомнить название сэр Бонифаций.

– Нет, провальное, – забравшись на приведённого в должный вид коня, ответил сэр Гэвин. – Почитатели таланта прославленного поэта чуть его не побили уже за одно только название.

– Горька судьба гениев! – пафосно воскликнул сэр Вальтасар, и рыцари небольшой, но компактной группой покинули замок, рассчитывая заночевать в ближайшем городке.

Сэр Нэвил не возжелал ночевать и, наотрез отказавшись слушать пытавшихся вразумить его друзей, засел в первом попавшемся кабаке, где решил напиться, как говорят, до зелёных фаерболов.

Видя такое дело, сэр Вальтасар принял решение присоединиться к уже практически готовому расстаться со своей невинностью рыцарю, прихватив с собою также возжелавшего промочить благородное горло крепким английским пойлом Туоми Вяминена.

Прочие рыцари, пожав плечами, отправились на ближайший постоялый двор.

– Почему вы так грустны, приятель? – обняв сэра Нэвила за плечи, добродушно спросил сэр Вальтасар, с нетерпением глядя, как слуга несёт им кружки с пенящимся имбирным элем.

– Чувствую я, что настал тот час, когда мой обет наконец будет нарушен, – так с горечью ответил сэр Нэвил, рассматривая кем-то вырезанную на грязной столешнице надпись.

Надпись соответствовала моменту:

ЛЮБОВЬ ЗЛА, А КОЗЛЫ ЭТИМ ПОСТОЯННО ПОЛЬЗУЮТСЯ!

– Не горюйте так, дружище! – Сэр Вальтасар сдул пену и с блаженным выражением на дородном лице сделал первый глоток. – Хотите я расскажу вам, как это произошло со мной в первый раз?

– Хм… – Сэр Нэвил был определённо смущен, но протестовать, как ни странно, не стал.

– Сэр Вяминен… – Сэр Вальтасар повернулся к кемарящему лапландцу. – Будьте так любезны, закройте на время уши!

– Лучше я закро-о-о-ю забра-а-а-ало своего-о-о-о шле-ма-а-а-а! – предложил Туоми.

– Так он у вас герметичен?!! – догадался сэр Вальтасар.

– Могу-у-у-у даже-е-е-е в нём ныряя-а-а-ать…

– Вот и славно!

Туоми тактично кивнул друзьям, разом выдул свою порцию эля и, опустив решетчатое забрало, умиротворённо засопел себе в две дырки.

Решив проверить звукоизоляцию лапландского шлема, сэр Вальтасар пару раз хлопнул в ладоши прямо перед забралом Вяминена, но тот никак не отреагировал.

– Однако оружейные мастера в этой Лапландии знают своё дело! – И сэр Вальтасар повторно глотнул из кружки, затем наклонился поближе к медленно хмелеющему сэру Нэвилу и заговорщицки зашептал: – Случилось это знаменательное событие, как помнится, в одном отдалённом монастыре, расположенном в глухом и нелюдимом месте…

Сэр Нэвил вздрогнул, но выдержка у него была выше всяких похвал. За последний месяц он здорово закалил свою несгибаемую волю. Во всяком случае, падать в обморок он решительно не собирался, какие бы непристойные истории сэр Вальтасар ему ни поведал.

– Как сейчас помню, мне было тогда… чуть больше двадцати…

– И вы ещё ни разу?…

– Поверите, ни разу! – кивнул сэр Вальтасар. – Вот с бутылкой я уже хорошо тогда был знаком. Да что там с бутылкой… Прежде чем поцеловать женщину, я первым делом поцеловал посыпанный опилками пол в одном симпатичном уэльском пабе. М-да…

И сэр Вальтасар мечтательно причмокнул губами.

– Там подавали великолепную абрикосовую настойку, несмотря даже на то, что свихнувшийся король Пипин Третий издал сухой закон. В тот же день все пабы были переименованы в аптеки, а вывески поспешно заменены. Абрикосовую настойку подавали от кашля. А что подавали от плоскостопия… вы не поверите… столько градусов вам и не снилось. Самые бывалые… гм… «пациенты» валились с ног уже после первого глотка. Да-а-а-а, много в то время в Англии появилось больных: у каждого второго конъюнктивит либо катар. А от конъюнктивита наливали виски, так сказать, залил глаза и наутро проснулся совершенно здоровым. Впрочем, мы отвлеклись… Не помню, как назывался тот монастырь, да и не важно это сейчас, важно другое, что забрел я в то место совершенно случайно. Один рыцарь по секрету сказал мне, что в том лесу росли какие-то особые грибочки, сжевав которые вы за раз получали эффект выпитых шести бутылок крепкого портвейна…

Пикантный рассказ определённо не давался сэру Вальтасару, так как его постоянно тянуло к любимой тематике, в которой благородный рыцарь достиг просто немыслимых высот сокровенных познаний.

Сэр Нэвил незаметно прикорнул рядом с философски разглагольствующим о пользе алкоголя другом, но вдруг резко проснулся, услышав ключевое слово «монастырь».

– Монастырь? – встрепенувшись, переспросил сэр Нэвил, ударившись головой о деревянную стенку кабака.

– Ну да, монастырь! – подтвердил сэр Вальтасар, перед которым уже стояло восемь совершенно пустых кружек.

«И когда он только успел?» – изумлённо подумал сэр Нэвил.

– Мужской монастырь? – решил на всякий случай уточнить сэр Нэвил с мгновенно возросшим интересом.

– Мужской? – Вопрос поставил сэра Вальтасара в тупик, рыцарь беззвучно зашевелил губами, что-то с трудом припоминая. – Да нет, то был не мужской монастырь… я бы точно это заметил. И с другой стороны, как бы я ухитрился стать там мужчиной?

– Ну не знаю, – развёл руками сэр Нэвил, – монахи народ изобретательный.

– Вы на что это намекаете?!! – мгновенно залился румянцем сэр Вальтасар, грозно приподнимаясь из-за стола.

– Я? Ни на что… – здорово струхнул сэр Нэвил, проклиная свой опережающий мысли язык.

– Я так и думал, что ни на что… – так же мгновенно успокоился сэр Вальтасар, обладающий, как и все пропойцы, добродушным нравом. – Так вот… – Благородный рыцарь вновь опустился на скрипнувшую скамью. – Монастырь тот был женский, и я недолго думая попросился к ним на ночлег, грибов-то всё равно в лесу не нашёл. Как потом оказалось, не сезон.

– И что, монашки вас пустили? – недоверчиво спросил сэр Нэвил.

– Конечно, пустили! – ударил кулаком по столу сэр Вальтасар и тут же нехотя признался: – Правда… пришлось слегка схитрить.

– Да, и как же?

– Я прикинулся женщиной! – хохотнул сэр Вальтасар, восхищаясь собственной былой находчивостью. – Бороды и усов я тогда не носил, волосы длинные, мордашка смазливая. Быстренько сняв нагрудник, я камнем заново отрихтовал его, сделав небольшие углубления в тех местах, где у прекрасных дам располагаются… вы только не падайте в обморок… груди.

Сэр Нэвил спокойно кивнул, держась молодцом, в мыслях он уже окончательно распрощался со своим обетом.

– Представился я им Жанной из Орлеана, ну и таким вот кандибобером попал в святая святых женской обители. Всё ещё ничего, но мне предложили с дороги хорошенько помыться. Мол, негоже такой хорошенькой девушке идти спать неумытой. Я отказывался как мог, но они меня буквально насильно затащили в умывальню, посреди которой стояла огромная деревянная бадья.

– Они?!!

– Ну да, две такие мерзкие старые карги, на щеке одной из которых росла ужасная чёрная бородавка, покрытая густыми рыжими волосами. Поверите ли, сэр, но эта самая чёртова бородавка до сих пор снится мне в леденящих душу эротических кошмарах, и наутро я всегда напиваюсь…

Судя по интенсивности возлияний, «чёртова бородавка» снилась сэру Вальтасару через день.

– А у второй карги не хватало всех передних зубов, – содрогаясь от ужаса, продолжил свой увлекательный рассказ благородный рыцарь. – В купальне я устроил скандал, заявив, что не стану снимать доспехи при посторонних, и всё такое… Подобное заявление, как видно, пришлось по душе старым образинам, и они, понимающе улыбаясь, удалились. Больше никого в той купальне не было. Я огляделся, перекрестился и, раздевшись, забрался в благоухающую травами, покрытую шапкой зеленоватой пены воду. Сижу, значит, блаженствую, и тут где-то в недрах монастыря звучит колокол. Я, понятное дело, насторожился, мало ли там чего, общий сбор, пожар или вдруг епископ с проверкой прибыл, привезя с собою местного лекаря. Но произошло то, что я не мог вообразить себе даже в самых смелых фантазиях.

Сэр Вальтасар хрюкнул и, выдув очередную кружку эля, крепко задумался.

С нетерпением ожидая продолжения эротических приключений, сэр Нэвил заметил, что Туоми Вяминен вовсе не спит, а подняв забрало, с интересом слушает рассказ, занося отдельные места на развёрнутый кусок бумаги.

Сэр Нэвил решил не беспокоить сэра Вальтасара таким пустяком.

Ну мало ли, пусть и сэр Вяминен послушает, уши его от этого в трубочку не свернутся и не опадут на пол, торжественно порхая словно осенние листья на сильном ветру.

– В купальню с радостным визгом вбежали молоденькие монашки… человек этак двадцать, и принялись на ходу раздеваться!

– Да ну? – не поверил сэр Нэвил и, несмотря на все свои усилия казаться невозмутимым, покраснел.

– Клянусь своей пропитой селезёнкой, всё так и было! – торжественно подтвердил сэр Вальтасар.

– И что же вы?

– Что я? Держался молодцом, но лишь до тех пор, пока взвизгивающие девушки не попрыгали ко мне в воду. Бадья-то огромная. Ох, какие у них были груди… признаюсь, мне никогда после того случая не доводилось видеть такого обилия форм и размеров… Яблочки, персики, дыньки, арбузики, абрикоски, черешенки, изюмчик… Сэр Нэвил, вы меня слушаете?… Ох, чёрт, он снова в обмороке!

Туоми Вяминен тут же передал сэру Вальтасару махровую тряпочку, которой лапландский рыцарь регулярно натирал свои доспехи. Тряпочка была пропитана на редкость вонючим касторовым маслом, и сэр Нэвил был быстро приведён в чувство.

– Так вы тоже слушаете? – несколько смутился сэр Вальтасар, повернувшись к Туоми.

– Нетолько-о-о-о слушаю, но и записыва-а-а-аю, – кивнул лапландец. – Эроти-и-и-ические исто-о-о-ории – моё хобби. Я собира-а-а-аю их уже на протяже-е-е-ении пяти лет. Собственно-о-о-о, только ради этого я и при-и-и-ибыл в Англию.

– И много их у вас уже набралось? – полюбопытствовал сэр Вальтасар.

– Двести!

– И все из Англии?!!

– Из Англии пока-а-а-а только одна-а-а-а ваш-а-а-а.

– Что ж, весьма польщён… весьма… Но только уговор, остальным о том, что я тут поведал сэру Нэвилу, ни слова.

– Моги-и-и-ила! – клятвенно заверил друга Туоми, и сэр Вальтасар, успокоившись, продолжил.

– В общем, прыгнули монашки прямо ко мне в бадью, обдав брызгами старую образину с бородавкой, строго следившую за резвящимися девушками. Места хватило всем, хотя и было, скажем так, немного тесновато… Я был стиснут прекрасными телами со всех сторон, и именно тогда я понял, как должен выглядеть настоящий рай.

– И что было потом? – с трепетом прошептал сэр Нэвил, глаза у которого странно блестели.

– Потом? – Сэр Вальтасар почесал благородный нос с небольшой горбинкой. – Потом я отправился спать, а наутро, отдохнувший и посвежевший, покинул монастырь.

– Но как же ваша девственность?

– Моя девственность? – безмерно удивился рыцарь. – А при чём тут моя девственность?

– Но вы же утверждали, что именно там, в женском монастыре, вы её и лишились!

– Я ТАКОЕ вам утверждал?!!

– Именно!

– Ну… я выражался фигурально… – замялся сэр Вальтасар. – Я имел в виду невинность совсем иного рода. Ведь до этого случая я ни разу не видел обнажённой женщины, а тут… просто невероятно, что это со мною случилось. Порою память услужливо возвращает меня в те благословенные дни, и я всегда с тоскою жалею, что не остался там навсегда. Впрочем, не будем о грустном, господа, в такую-то ночь. Ведь завтра вы, сэр Нэвил, наконец сочтётесь узами Гименея с чудесной леди Розалиной.

– И всё-таки я хотел бы знать! – раздражённо настаивал сэр Нэвил. – Когда и при каких обстоятельствах вы стали мужчиной и сколько лет вам в тот момент было.

– Да, ско-о-олько? – поддержал сэра Нэвила Туоми.

– Ну, мне сейчас сорок пять, – слегка приврал сэр Вальтасар, походя скинув парочку годков. – Ну а тогда мне было… нет, не помню, ибо… стыдно признаться, я постоянно находился в состоянии глубокого опьянения… Кажется, это случилось с моей первой женой леди Гадливой. Хотя нет, вру… девственность я потерял со своей третьей супругой красавицей-венгеркой Эржбетой Батори…

На том путанный рассказ сэра Вальтасара, к всеобщему разочарованию, был завершён.

С первыми лучами солнца крепко выспавшиеся рыцари заглянули в кабак, обнаружив там своих собратьев в весьма приподнятом настроении.

Сэр Вальтасар так и сыпал пикантными историями, а выдернутое из плюмажа перо Туоми Вяминена так и летало над длинным листом желтоватой бумаги.

– Вернулся я на приём где-то минут через десять, весь с головы до ног мокрый! – размахивая руками, весело рассказывал сэр Вальтасар. – Дамы, понятно, удивились, а одна так и вообще спросила: что, сэр Вальтасар, на улице дождь? Ну а я усмехнулся и не моргнув глазом отвечаю – ветер, мадам, ветер…

И все присутствующие в кабаке грянули раскатами громового хохота.

– Сэр Вальтасар, вы позорите честь вашего фамильного герба! – яростно зашептал на ухо приятелю сэр Бонифаций. – Немедленно прекратите это представление. Развлекать простолюдинов?!! Подумать только, до чего вы докатились!

– А что, простолюдин не человек?!! – тут же вспылил сэр Вальтасар. – Да некоторые из них получше иных рыцарей, да многие из них…

Договорить сэр Вальтасар не успел, так как был выведен под руки на свежий воздух…

В замке леди Розалины, несмотря на столь ранний час, уже собрались все благородные женихи, что присутствовали накануне вечером на смотринах, желая услышать окончательное решение прекрасной леди.

Сэр Нэвил с друзьями прибыл в замок одним из последних.

И каково же было разочарование благородных господ, когда вместо прекрасной невесты к ним вышел дряхлый старик в потёртой ливрее, вполне годящийся в сыновья оруженосцу сэра Нэвила Бертольду.

– Леди Розалина просила мне передать вам своё решение, – нервно дёргая правым глазом, продребезжал старикашка.

В зале повисла гробовая тишина.

– Мужем леди станет… – противно прошамкал старик и, внезапно запнувшись, растерянно зашарил по карманам.

– Что, потерял свою вставную челюсть? – весело прокричал кто-то из рыцарей. – Иди проспись, старая обезьяна, даёшь леди Розалину!

И рыцари принялись в такт лупить себя кулаками по боевым доспехам. Грохот стоял просто неимоверный.

– Уважаемые, – слабо проблеял старикашка. – Что вы там шепчете, говорите громче, я слегка глуховат на оба уха.

Рыцари перестали буянить и посмотрели на дряхлого слугу с откровенной враждебностью.

Старик наконец нашёл искомую бумажку, которая оказалась зажата в его левом кулаке.

– Мужем прекрасной леди станет… – Щурясь, дедок недоумённо рассматривал бумажку. – Две ложки перед сном и одну утром!

– Что?!! – грозно зароптали рыцари. – Что он сказал?

– Ой, простите, это не то… – Слуга дурашливо захихикал. – Это мой старый рецепт порошка от перхоти.

– Да на кой он тебе? – проревел из толпы сэр Бонифаций. – Ты же лысый как моё колено!

– А вот и нужен! – сварливо возразил старикан. – Его выписали, когда мне было восемнадцать.

– Это что же, в позапрошлом столетии? – продолжали потешаться рыцари. – Даёшь имя жениха!!!

Не обращая внимания на благородных дебоширов, старик не спеша оторвал от бумажки кусочек и, скрутив его в трубочку, принялся чистить себе правое ухо.

Терпение сэра Бонифация лопнуло, и он, выйдя вперед, отобрал у старика записку, сломив хилое сопротивление демонстрацией закованного в железо кулака.

– Давай, Бонифаций, читай, не томи! – донеслось из толпы.

Сэр Бонифаций нахмурился:

– Тут написано, что мужем леди Розалины станет… Однако!!! Джон Сладкоголосый!!!

Новость оказалась, скажем так, ошеломляющей. Она была подобна выпущенному из баллисты по мирному беззащитному городу огромному камню.

– А-а-а-а… – все разом выдохнули рыцари, выхватывая из ножен верные мечи.

– Измена, братья!!! – хрипло прокричал потешающийся сэр Вальтасар, быстро по стеночке пробираясь к выходу.

– О-о-о-о!!! – подхватила закованная в железо бурлящая масса. – Измена-а-а-а!!!

Негодование было праведным и, чего греха таить, вполне справедливым.

– Кто бы мог подумать… – задумчиво проговорил сэр Бонифаций, глядя на догорающие вдалеке развалины замка леди Розалины. – Какое вероломство…

Если верить признанию престарелого слуги (а не верить ему не было никаких веских оснований), леди Розалина ещё неделю назад обручилась со знаменитым английским певцом и поэтом, скрыв сей факт от широкой общественности.

Причины столь необъяснимого поступка так и остались до конца неясны.

Не исключено, что до последнего момента леди сомневалась, но, не увидев среди прибывших в замок женихов достойного конкурента сэру Джону, решила всё-таки не искушать судьбу, ведь как ни крути, а ей уже двадцать четыре.

Вредного старикашку немного попытали, отняв вставную деревянную челюсть, и тот добавил, что леди ещё вчера вечером после смотра женихов покинула замок вместе с сэром Джоном, и их местонахождение доселе неизвестно.

Такой вот неприятный, но обыденный облом.

– Да, дела, – развёл руками сэр Нэвил. – Видно, так уж у меня на роду написано – никогда не жениться.

– Погодите… ещё не всё потеряно… – Сэр Бонифаций извлёк из седельной сумки злосчастный список. – У нас остался последний номер, номер пятый…

– Ой, прошу вас, давайте лучше не будем! – отмахнулся от друга сэр Нэвил. – И так уже ясно, что ничего путного у нас не получится.

– Нет будем! – гневно выкрикнул сэр Бонифаций и патетически прочёл: – Леди Кэролайн из Чезвика.

С видом христианского мученика, взошедшего на костёр, сэр Нэвил обречённо вздохнул.

Глава девятая

– Наверняка её отпугнула моя неопытность в некоторых… специфических вопросах, – заявил сэр Нэвил, с недовольством разглядывая тёмные тучи на горизонте.

– Вы это о чём? – обернулся ехавший во главе отряда сэр Бонифаций.

– О той леди, увлекающейся высокой поэзией.

– А что, поэзия бывает низкой? – хохотнул сэр Дорвальд.

– Конечно! – оживился сэр Вальтасар. – Сейчас я вам что-нибудь по памяти прочитаю… из низкого…

– Упаси вас Боже! – яростно запротестовал сэр Бонифаций.

– Ну… как хотите! – слегка обиделся сэр Вальтасар.

Сэр Нэвил, по-прежнему думая о своих любовных неудачах, грустно вздохнул.

– Да не берите в голову, дружище! – решил подбодрить непорочного рыцаря сэр Гэвин. – Ведь когда мы появились в замке, леди Розалина уже была помолвлена.

– Вы так думаете…

– Ну конечно!

– Пожалуй, вы меня немного успокоили. Хотя моя неопытность… в любом случае в будущем меня ожидают серьёзные проблемы. Я тут подумал… может, не называть своё имя полностью. Ну, там, к примеру, сэр Нэвил Многоопытный или…

– Или сэр Нэвил Порочный! – подхватил сэр Бонифаций и тут же громоподобно рассмеялся.

– Неопытность! – фыркнул сэр Вальтасар. – Подумаешь… Ни о чём не беспокойтесь и всегда помните, что матушка-природа всё заранее предусмотрела. Она сделает всё за вас, уж поверьте моему закаленному годами опыту. Тем более у вас на лбу не написано, что вы девственник. Так ведь, господа?

– Не написано! – поддержали сэра Вальтасара прочие рыцари, а зловредный гомункулус противно прокаркал:

– Там написано кое-что другое!

– И что именно? – тут же напрягся сэр Нэвил.

– Полный дурак! – выдал Йорик, гомерически расхохотавшись.

– Эй, дружище, полегче, полегче… – Сэр Бонифаций вовремя пришпорил коня, так как сэр Нэвил вознамерился проткнуть его седельную сумку верным мечом.

Покосившийся дорожный указатель сообщил благородным путешественникам, что до графства Чезвик осталось всего ничего, пара миль.

У замка идущей под пятым номером красавицы не было ни души. Правда, подъемный мост был опущен, и как раз в тот момент, когда к замку подъезжали прославленные рыцари, из недр неприступной цитадели появился всадник в начищенных до блеска доспехах.

Заметив рыцарей, всадник приободрился, приветливо махнув рукой.

Бесшумно ушло вверх позолоченное забрало, и сэр Бонифаций узнал приятного словоохотливого юношу, замеченного на прошлых смотринах.

– Сейчас мы его обо всём расспросим! – в предвкушении порции очередных сплетен потёр руки сэр Вальтасар.

Подъехав к ожидающим у защитного рва рыцарям, симпатичный белокурый юноша учтиво поклонился:

– И снова рад видеть вас, джентльмены, в добром здравии и во всё том же неизменном составе.

– Ну а что с нами станется? – усмехнулся сэр Бонифаций, оглаживая торчащие во все стороны усы.

– Ну, не знаю… – задумчиво протянул молодой человек. – Дуэли из-за прекрасных дам в последнее время случаются чаще, чем идёт дождь.

– Нас, к счастью, сия напасть миновала… – улыбнулся сэр Гэвин. – Во всяком случае, до смертельных исходов пока что не доходило.

– Ну и чудесно… – кивнул приятный юноша.

– Скажите, дружище… э… э… э…

«Дьявольщина, как же его зовут? – раздражённо подумал сэр Бонифаций. – Ричард? Артур? Ланцелот? Да, точно, кажется, Ланцелот!»

– Я в полном вашем распоряжении, сэр! – Юноша был сама любезность.

– Леди Кэролайн… – несколько замялся сэр Бонифаций, не зная, с какого бока подойти к столь пикантному вопросу. – Она как… ничего…

– Красавица, умница, прелестна как ангел!

– Но тогда я не понимаю, почему вы так поспешно покидаете гостеприимный замок и где же прочие женихи?

– Все разбежались!

– Как это?!! – насторожился сэр Нэвил.

– Всем, кто тут побывал до меня, сразу становилось ясно, что с леди Кэролайн им ничего не светит.

– Но почему?

– Сами всё поймёте, к чему излишние беседы, когда вы уже здесь.

– Так вы тоже… отступили… – решил на всякий случай уточнить сэр Бонифаций.

– Именно, джентльмены! Мне и своих забот достаточно. Не хватало ещё, чтобы я нянчился с этой прелестной леди, обладающей несомненными достоинствами, но вместе с тем… к сожалению… её некоторые странности перевешивают её добродетели. Прощайте! И пусть вам повезёт в любви больше, чем мне!

И, поклонившись, юноша поскакал прочь.

Рыцари переглянулись и, не сказав ни слова, заехали в замок.

Гостей встретил всклокоченный старик в рыцарских доспехах с весьма древним и знатным гербом на грудной пластине.

– Проходите, проходите, очень скоро накроют столы… Я так рад, так неслыханно рад… Признаюсь честно, я не ожидал, что вы заглянете к нам на огонёк. Я думал, тот молодой человек, что был до вас, последний.

– Авы, собственно… – многозначительно пошевелил мясистым носом сэр Бонифаций.

– Ах да, я же не представился, – хлопнул себя ладонью по лбу благородный старик. – Я отец невесты маркиз де Ля Тролль. Проходите, здесь наш обеденный зал. Не правда ли, мило? Слева гобелены двенадцатого века, справа портреты самых видных представителей нашего рода. Да-да, не удивляйтесь, среди них бывали и короли. Правда… всех их обезглавили. Гм… такое вот своеобразное фамильное проклятие…

Маркиз смущённо хохотнул.

Его нервная суетливость сразу же насторожила благородных рыцарей.

«Видно, никак не терпится спихнуть дочурку замуж! – подумал сэр Гэвин. – Подобный расклад нас вполне бы устроил».

Уселись за длинный стол, подивились расторопности снующих по залу слуг, которых было не меньше двух десятков, взялись за кубки, наполненные до краёв благоуханным вином.

– Ну… за узы Гименея! – поднял над головой кубок отец невесты, и рыцари с удовольствием промочили благородные глотки.

– Да-а-а-а… вот это мой букетик! – причмокивая губами, с удовольствием оценил вино сэр Бонифаций. – Клянусь своей пропитой печенью, подобного вина я не пил уже порядка… да никогда я его ещё не пил, чёрт побери!

– Французское! – услужливо подсказал маркиз. – «Дон Карлеоне» столетней выдержки. Лягушатники знают в винах толк.

Рыцари восхищённо прицокнули языками.

– Итак, – отец невесты пытливо оглядел благородных гостей, – кто из вас решил жениться?

– Он!!! – И все рыцари как один указали на смущенно ковыряющего вышитый на скатерти цветок сэра Нэвила.

– С кем имею честь?

– Сэр Нэвил Непорочный из Вустера! – ответил за сэра Нэвила сэр Дорвальд, так как сэр Нэвил временно проглотил язык.

– Непорочный?!! – переспросил маркиз. – Ну просто подарок судьбы!

– А в чём, собственно, дело? – осторожно поинтересовался сэр Бонифаций, постоянно ожидая подвоха.

– Всё в порядке! – заверил гостей отец невесты. – О таком зяте я не мог и мечтать. Добродетель и воздержание, доблесть и гордость… К сожалению, об этих благородных качествах помнят не все рыцари. Считайте, сэр Нэвил, что вы уже практически женатый человек!

– Как?!! – мгновенно обрёл дар речи сэр Нэвил.

– Да вот так! – хлопнул в ладоши маркиз. – Понимаете… как бы это помягче выразиться. На днях я ухожу в новый Крестовый поход. Говорят, что на Востоке неверные вероломно захватили гвоздь из распятия Господнего. Нужно немедля освободить священную реликвию…

«А заодно пограбить и понасиловать вдоволь, – добавил про себя сэр Гэвин. – Знаю я эти Крестовые походы… Гвоздь из распятия… как же… как же… разбежались».

Ещё сэр Гэвин подумал о том, что если собрать по церквям да монастырям все «священные гвозди», существующие на свете, то их набралось бы столько, что несчастного Спасителя можно было бы прибить ими к кресту тысячу раз. Но на подобное зверство даже римляне не были способны, просто не хватило бы воображения.

– А дочка ведь останется без присмотра… – продолжал гнуть свою линию обеспокоенный папаша. – Вот я и решил по-быстрому внести её в реестр невест. Ну так как, сэр Нэвил, вы согласны?

От такой прямоты сэру Нэвилу сделалось плохо.

– Мне нужно на свежий воздух, – сдавленно пробормотал он.

– Сэр Нэвил согласен! – ответил за робкого друга сэр Дорвальд. – Только вот недурно было бы посмотреть на невесту, прежде чем… ну, вы понимаете… прежде чем произойдёт бракосочетание.

– А вот с этим проблема, – грустно и, как показалось, с отчаянием вздохнул маркиз. – Она у меня такая застенчивая, просто напасть… похуже нашего родового проклятия с отрубленными головами. Узнав, что сегодня с утра в замок прибудут благородные женихи, моя нежная девочка спряталась в подвале замка. Слуги ищут её целый день, но пока что не очень преуспели… Правда, нашлась моя первая жена, пропавшая сорок лет назад при невыясненных обстоятельствах… вернее, то, что от неё и её любовника осталось. Мерзавцы пытались покинуть замок через водоотводную трубу, где оба и застряли.

И отец невесты снова горестно вздохнул.

Видно было, что неприятности на него сыпались словно из пресловутого рога изобилия… того самого, что уже больше сорока лет красовался у него на голове.

– Сэр Нэвил согласен! – снова решительно повторил сэр Дорвальд.

– Но… – попытался встрять сэр Нэвил.

– Сэр Нэвил готов жениться в любую минуту! – строго перебил друга сэр Бонифаций.

– Ну вот и отлично! – обрадованно потёр руки маркиз, и в этот самый момент в обеденный зал вбежал совершенно перекошенный слуга с горящей в спине стрелой.

– Беда-а-а-а!!! – дико заголосил он и ничком повалился на пол.

Рыцари вскочили со своих мест, хватаясь за рукояти верных мечей.

– Господа, не беспокойтесь! – небрежно махнул рукой отец невесты. – Продолжайте трапезу, сейчас я прикажу принести ещё вина.

– Но ваш слуга?!! – Сэр Бонифаций указал на бедолагу, лежащего на полу без признаков жизни.

– Ерунда… – рассмеялся маркиз. – У меня их две сотни, а этот был не из самых расторопных.

– Но он прокричал… если я только не ослышался… слово «беда»!

– Что ж… – Маркиз раздражённо вытащил из-за воротника салфетку и швырнул её на стол. – Идемте, я покажу вам, из-за чего вся эта суматоха… Но повторяю… проблема не стоит даже выеденного яйца.

Постоянно натыкаясь на слуг, тащивших куда-то бочки с дымящейся смолою, благородные рыцари поднялись на неприступные стены замка.

Подъёмный мост был убран, а у заполненного дождевой водой рва…

– Ба… да мы в осаде! – восхищенно воскликнул сэр Гэвин.

Вокруг замка наяривали круги закованные в доспехи воины с развевающимися сине-жёлтыми флагами в руках. Особенно выделялся огромный рыцарь на чёрном жеребце, неустанно трубящий в боевой рог.

– Кто это? – Сэр Бонифаций честно пытался постичь смысл творящегося абсурда.

– Знакомьтесь, барон фон Гемо-Рой собственной персоной! – в довольно глумливой форме объявил маркиз, откровенно забавляясь сложившейся ситуацией. – Мятежный, страсть. У всех окрестных феодалов уже в печенках сидит. Желает сражаться не на жизнь, а на смерть. Причина не ясна. Лично он, когда его спрашивают, внятно объяснить ничего не может, лишь трубит в боевой рог как идиот и таращит глаза. Желает сражаться, и всё тут!

– Тевтонец?!! – с большим подозрением спросил сэр Бонифаций.

– Он самый! – весело кивнул де Ля Тролль. – Баварских сосисок обожрался, вот потому, наверное, и буянит.

– Так, может, нам его слегка подстрелить? – любезно предложил сэр Дорвальд, снимая из-за спины верный лук.

– Нет, прошу вас, не стоит. – Маркиз с умилением глядел, как рыцари неумело мастерят из подручных средств штурмовую лестницу. – Где вы ещё бесплатно увидите такое представление? Я его вижу уже второй год и, знаете, ещё ни разу не надоело.

Соорудив ветхую лестницу, рыцари перекинули её через узкий ров и пошли на приступ.

Когда на хлипкую деревянную конструкцию забрались десять человек, лестница не выдержала и с отчаянным треском развалилась на куски.

Рыцари с воплями попадали в воду.

Мятежный барон отчаянно протрубил в рог и, бросив ненужное знамя, поскакал себе восвояси.

– Ну вот и всё, представление закончено! – Отец невесты с сожалением развёл руками. – В течение по крайней мере месяца можно спокойно отдыхать, пока этот дурак отыщет новых кретинов, согласных штурмовать мою цитадель.

На поверхности мутной воды поднимались и с шумом лопались огромные пузыри.

– Господин, господи-и-ин…

Де Ля Тролль резко обернулся.

Живой и слегка раскрасневшийся слуга с потухшей стрелой в спине весь аж лучился счастьем.

– Фагот, ты жив? Какая неожиданность. Ну и что там ещё стряслось?

Слуга радостно рассмеялся:

– Мы нашли невесту!

Сэр Нэвил с грохотом повалился на сэра Вальтасара.

Свадьбу решили сыграть сразу же, пока невеста снова не затерялась в недрах древнего родового замка.

– Сэр Нэвил, – так обратился к другу сэр Гэвин, – я хочу преподнести вам в подарок свои запасные парадные доспехи. Я берёг их как раз для такого случая. Но увы, мне было не суждено найти свою даму сердца, так что я с лёгкостью расстаюсь с ними. Отныне они ваши!

И сняв с крупа лошади увесистый кожаный мешок, сэр Гэвин торжественно вывалил из него металлически позвякивающее содержимое.

Лица у присутствующих при этом рыцарей слегка вытянулись.

– Если это шутка, – борясь с приступом хохота, проговорил сэр Вальтасар, – то у меня… у меня… просто нет слов…

И благородный рыцарь заливисто рассмеялся, хватаясь за блестящий бронированный живот.

Вместо великолепных дорогих доспехов искусной работы самых лучших уэльских мастеров у ног сэра Гэвина лежала груда старых изъеденных ржавчиной котелков, железных ложек и дырявых мисок.

– Эта штука, пожалуй, вполне сойдёт за боевой шлем. – Сэр Бонифаций наклонился, поднимая с земли огромный медный дуршлаг. – Вот только в дождливую погоду я бы его не надевал.

Сэр Гэвин стремительно развернулся на месте.

Верный «Дюренталь» как по волшебству возник в его дрожащих от ярости руках.

Но Гийома у конюшен уже не было.

Не было не только Гийома, но и его тщедушной лошади. Также исчезли все седельные сумки прославленных рыцарей, за исключением вещей сэра Бонифация.

– Я сказал ему, что больно кусаюсь! – невероятно довольный собой, сообщил извлечённый на свет божий Йорик, являясь главным сокровищем благородных господ. – И метко плююсь ядовитой слюной!

– Ах, какой мерзавец, какой мерзавец!!! – в сердцах воскликнул сэр Бонифаций, но пускаться в погоню на ночь глядя было бессмысленно.

Прохвост ухитрился расседлать всех находившихся в замке лошадей.

– Всё! – Сэр Гэвин опустил опасно вибрирующий меч. – Больше никаких оруженосцев!

– Золотые слова! – одобрил решение сэра Гэвина сэр Дорвальд.

А сэр Бонифаций, по обыкновению, добавил:

– Дьявольщина!

Несмотря на омрачивший всеобщее настроение инцидент, свадьба состоялась.

Как ни странно.

Хотя могла и сорваться.

Так как жених с невестой были те ещё фрукты.

Леди Кэролайн оказалась молоденькой рыжеволосой красавицей с большими зелёными глазами и маленькими нежными губками на бледном прелестном личике.

Фигурка у невесты была миниатюрной, талию при желании можно было обхватить руками, а тоненькую шейку… но к чему эти мрачные мысли? Может, ещё всё сложится благополучно и сэру Нэвилу не придётся в один прекрасный день душить свою благоверную. Хотя с удушением жены у него никаких проблем не возникнет.

Невеста постоянно шарахалась от жениха, словно необъезженная норовистая кобылка, ну а сэр Нэвил всё время бледнел и отводил в сторону глаза от соблазнительного декольте избранницы.

Остановившийся в замке старый пропойца-священник по-быстрому обвенчал голубков, и с чувством выполненного долга благородные рыцари отправились в комнаты, гостеприимно выделенные им для ночлега счастливым маркизом.

Но сэр Гэвин и сэр Бонифаций, которых всё время терзали смутные сомнения, решили подстраховать новобрачных, тайно пробравшись в покои голубков, куда те нетвёрдой походкой удалились после завершения празднества.

Отец невесты недолго думая приказал кузнецу сковать новобрачных короткой серебряной цепью, так что при всём своём желании расстаться теперь они не могли.

Слова священника «теперь вместе навеки, и лишь могильная плита разлучит их» маркиз воспринял буквально…

Двери в замке семейства де Ля Троллей издавна не запирались, так как благородному роду нечего было стыдиться и нечего было скрывать.

Сэр Гэвин и сэр Бонифаций, пошло хихикая и постоянно перемигиваясь, бесшумно подобрались к приоткрытой двери спальни молодожёнов, заранее смазав все скрипучие места своих доспехов.

Голубки возлежали на кровати.

Прославленные рыцари с облегчением вздохнули, но…

– Сэр Гэвин… – прошептал сэр Бонифаций. – Я нутром чую, что-то здесь не так…

– Ну, тогда… может, войдём? – неуверенно предложил сэр Гэвин, нервно теребя рукоять верного «Дюренталя».

– Не хочется, но надо! – вздохнул сэр Бонифаций, и благородные господа на цыпочках зашли в спальню.

Сэр Гэвин первым приблизился к кровати:

– Смотрите, они… они…

– Упали в обморок, причём оба! – закончил за сэра Гэвина сэр Бонифаций. – Впрочем, это было нетрудно предсказать…

Платье прекрасной леди и доспехи благородного сэра Нэвила в беспорядке валялись на полу.

Нежные прелести невесты прикрывал лёгкий полупрозрачный пеньюар, ну а сэр Нэвил…

– Вот так дела… – сокрушённо покачал головою сэр Гэвин. – Чудны дела твои, Господи.

– Дьявольщина!!! – потрясенно согласился с другом сэр Бонифаций, глядя на сломанный в замочной скважине мужского пояса непорочности старый ржавый ключ.

Часть третья

Примеры славных дел

Глава первая

Дорогой мой племянник Туоми. Вынужден с великим прискорбием сообщить тебе, что близок тот горький час, когда войду я в чёрные реки царства мертвых Туонелы, где правит ужасный Маналайнен. Я прожил долгую, полную интересных событий жизнь, но так и не имел счастья стать отцом. В этой связи хочу, чтобы ты, Туоми, был моим законным наследником и правил так же, как я, долго и мудро. Моим подданным не в чем меня упрекнуть. Кровопролитных войн не было, рыба в изобилии водилась в наших многочисленных озерах, дичь сама шла в силки, даже зимы и те щадили Лапландию последние шесть десятков лет.

Заранее предвижу те проблемы, с которыми тебе придется столкнуться. Это письмо держи всегда при себе, оно даёт тебе право занять трон после моей смерти. Оно твоё единственное доказательство моей последней воли. Если по какой-то причине ты его утеряешь… что ж, увы, тогда наши славные земли ждут страшные времена, полные беззакония и попирания справедливости.

У меня столько врагов, что даже не знаю, откуда будет нанесён первый удар. Так уж получилось, прости старика, но я старался править по справедливости, а справедливость не всем по вкусу… но ты это знаешь и без моих нудных напоминаний.

Других законных наследников, кроме тебя, нет. Всегда помни это и знай, что любой, кто будет оспаривать твоё право престолонаследия, – обманщик и узурпатор.

С чистым сердцем передаю в твои руки нашу страну, более достойного претендента трудно и представить. Ты благороден, добр сердцем и справедлив, ты тот самый редкий вид рыцарей, у которых невозможно найти даже самого малейшего изъяна.

Прощай, мой милый племянник, и знай, что если ты читаешь сейчас эти грустные строки, то меня уже наверняка нет в живых.

С вечной любовью в сердце король Лапландии Размус Третий.

P.S. Если совсем будет туго, навести старика Клауса, он поможет. Поначалу он покажется тебе немного сумасшедшим, но это не так страшно, главное, что он по-прежнему остаётся самым великим чародеем Лапландии. Если откажется тебе верить, покажешь безумцу моё письмо. Ну, кажется, всё.

P.S. P.S. Пне забудь обязательно жениться, но много сыновей не плоди, хватит и одного наследника, не то жди великой смуты.

P.S. P.S. P.S. И жену бери местную, а не какую-нибудь кривую англичанку. Я хорошо знаю этих злодеев с их династическими браками. Будь стойким до конца, отказывай любым предложениям, даже если тебе начнут сватать своих дочерей самые знаменитые короли. Женись только на доброй опрятной лапландской девушке и обязательно блондинке.

P.S. P.S. P.S. P.S. Да не пугайся ты так… шучу я, шучу. Просто хочу на всякий случай уточнить, что писал всё вышеизложенное, находясь в здравом уме и при кристально чистом рассудке. Просто я никогда неумел заканчивать написанное. Всё, на этот раз уж точно конец. Прощай!

* * *

Туоми Вяминен вытер кружевным платочком навернувшиеся на глаза благородные слёзы и, бережно сложив письмо, спрятал его под левый наплечник доспехов.

Холодный лапландский ветер с диким воем гулял в коридорах родового замка Вяминенов, и казалось, что то воет не ветер, а жуткое чудовище Ваплевасла, обитающее под толщей льда озера Бодом.

Странный вой нарастал, приближаясь.

Туоми не на шутку забеспокоился, потому что так могло выть что угодно, но только не ветер.

Собрав в железный кулак остатки мужества, благородный рыцарь вытащил из ножен верный меч «Псякло» и храбро подошёл к обитым железными ржавыми планками дверям.

Жуткое чудовище, судя по звукам, бесновалось уже непосредственно в главном коридоре замка.

Вяминен посчитал про себя до пяти и резко рванул дверь на себя. Дверь с душераздирающим скрипом открылась.

– Отведай же стали моего верного «Псякло», о мерзкий Ваплевасла!!! – так грозно выкрикнул рыцарь, поднимая своё сокрушительное оружие для решающего рокового удара.

«Мерзкий Ваплевасла» медленно брёл по коридору.

В правой руке воющее «чудовище» сжимало горящий подсвечник, в левой – ополовиненную бутылку бражной настойки.

Туоми быстро пришёл в себя, узнав в приближающемся человеке одного из своих слуг.

То, что он поначалу принял за грозный вой Ваплеваслы, оказалось весёлой народной лапландской песней.

– Лаитти орят лиетсомахан! – надрывался ночной певец, с детства страдающий отсутствием музыкального слуха.

«Десятая руна „Калевалы“!» – с удивлением подумал Вяминен, припоминая знаменитый народный эпос.

– Орят лиетсол лойхюттели… – неожиданно для себя самого продолжил известный куплет Туоми и с размаху опустил крепкий кулак на голову пьяного певца. – Будет тебе наука! В следующий раз крепко подумаешь, прежде чем беспокоить хозяина после захода солнца… а тут ещё это проклятое письмо.

С ненавистью посмотрев на улыбающегося в бессознательном состоянии слугу, Вяминен нервно запахнул плащ, воровато огляделся по сторонам и, быстро подобрав бутылку браги, скрылся в своих покоях.

Да, было от чего испортиться не только настроению, но и крепкому сну. Отныне жизнь для несчастного Туоми превращалась в бесконечную гонку со смертью. А подобные зловещие догонялки заканчивались, как правило, плачевно, ибо демон смерти Калма никогда не уставал догонять.

Отпив жгучей жидкости прямо из горлышка (чего бы он никогда не сделал в нормальном состоянии), благородный рыцарь принялся с содроганием изучать доставленный ночным гонцом пакет. Да, всё так и есть, печать искусно подрезана и снова приклеена. Уничтожить письмо неизвестные пока враги не отважились, но прочесть… о, они наверняка его прочли, и отныне мельница неприятностей только будет набирать свои мрачные, гибельные обороты.

О горе, горе – в пору воскликнуть, подражая какому-нибудь обезумевшему от постигших его несчастий древнему греку.

«Нужно немедля бежать!» – и это была, пожалуй, самая трезвая мысль из всех трезвых мыслей, когда-либо посещавших ветреную голову Туоми.

– О, дядя, дядя!!! – пафосно произнёс бедняга. – Угораздило же тебя вспомнить на смертном одре о своём скромном, не ищущем славы племяннике.

Но поздно было пенять на судьбу, нужно было действовать.

Благородный рыцарь опасливо подкрался к окну. Вид из главной башни открывался просто отличный. Испокон веков Вяминены знали толк в постройке неприступных крепостей, но сейчас Туоми не мог доверять даже родным стенам. Везде ему чудились заранее подготовленные ловушки, капканы, смертельные лабиринты.

Даже жующий траву у кормушки старый ездовой олень по кличке Вуйнонен и тот казался благородному рыцарю замаскированным убийцей.

Побледнев, Туоми снял со стены верный дальнобойный лук, но так и не решился спустить тетиву.

Мирно трапезничающий внизу Вуйнонен был на волосок от смерти.

– О боги, что со мной? – спросил сам себя благородный рыцарь, тут же списав своё во всех отношениях недостойное поведение на бражную настойку. – Экая, однако, гадость!

И пустая бутылка была с отвращением выброшена в окно.

Невозмутимый Вуйнонен лишь слегка застриг ушами, когда стекло со звоном разлетелось, упав на мощенный камнями двор.

Верёвочная лестница имелась в башне всегда. Туоми вытащил огромный колючий моток из-под занавешенной поблёкшим пологом кровати и поспешно закрепил лестницу на специально вбитых в стену крючьях. Крючья сильно проржавели, но должны были выдержать.

– Пошла, родимая! – Размахнувшись, благородный рыцарь отправил моток лестницы следом за недавно выброшенной бутылкой.

Бросок вышел неудачным, о чём свидетельствовало жалобно-недовольное блеяние, донесшееся со двора.

– Вуйнонен… о не-е-е-ет… – Во второй раз побледневший Туоми бросился к окну.

Так и есть, проклятая размотавшаяся лестница упала прямо на несчастного оленя, запутавшись в его ветвистых рогах. Тайный побег начинался с неудачи, худшее начало трудно было себе и представить.

– Проклятие! – Благородный рыцарь очень не по-благородному потряс над головою кулаками. – Держись, Вуйни, я уже иду!

Как он и ожидал, веревочная лестница на пару с ржавыми крючьями благополучно выдержала вес облаченного в доспехи тайно бегущего из собственного замка господина. Хотя подниматься (или спускаться) по ней вторично Туоми бы не рискнул.

Освободив гневно бьющего копытом оленя, Вяминен короткими перебежками поспешил к тайному подземному ходу, ведущему прямехонько к озеру Бодом, тому самому, где по усиленно распускаемым родом Вяминенов легендам обитал ужасный Ваплевасла. Туоми всегда тайно подозревал, что кровожадный речной монстр – ловкая выдумка одного из хитроумных предков, отвадивших местных крестьян от незаконной ловли господской рыбы. Однако никто не мог дать стопроцентной гарантии, что Ваплевасла не существовал на самом деле. Кто его знает, как там оно обернется, когда благородный рыцарь выберется на поверхность рядом с логовищем ужасного зверя? Вся надежда на верный «Псякло», который уже не раз и не два спасал своему благородному владельцу честь и жизнь.

Да, «Псякло» в отличие от нервов не подведёт.

В тайном подземном туннеле было темно и невероятно сыро. Благородный рыцарь то и дело поскальзывался на крысиных фекалиях, кляня строителей тесных зловонных катакомб. По-всему выходило, что туннель рыли пьяные гномы. Пьяные – потому что подземный ход то и дело вилял в разные стороны, причём совершенно неоправданно.

Впереди забрезжил зыбкий свет холодной лапландской лунной ночи.

Полнолуние!

Интересно, как в такие ночи чувствует себя Ваплевасла?

Спит себе на дне озёрном, зарывшись в холодную тину? Ох, вряд ли. Ведь полнолуние – самое время для разгула всевозможной нечисти.

Добраться до выхода Туоми добрался, а вот выходить на поверхность не спешил, чутко прислушиваясь, не шурудит ли там в камышах у берега зловещее проклятие (или выдумка?) рода Вяминенов.

Прибрежные кусты и впрямь шумели, но всему виной был всё тот же разгулявшийся в эту ночь холодный ветер.

Благородный рыцарь глубоко вздохнул и… решился.

Мощный рывок вперёд – и вот он уже на свободе, на свежем щекочущем ноздри воздухе.

– Эх! – Туоми с удовольствием потянулся, разминая затёкшие в подземелье плечи.

И никакого Ваплеваслы.

Значит, он боялся зря!

Наконец-то благородный Вяминен смог победить свои детские страхи. Но в полной мере насладиться этой победой Туоми так и не смог, потому что был вероломно схвачен сзади. На голову тут же прыгнул чёрный пахнущий прелью мешок.

– Проклятые трусы! – так взревел благородный рыцарь, понимая, что уже не успеет выхватить свой верный «Псякло». – Знайте же, что мои знаменитые друзья отомстят за меня, потому что…

Договорить бедняга так и не успел, ибо в следующую секунду был оглушён добротным лапландским поленом, выструганным из отличнейшей карельской сосны.

Очнулся Туоми в каком-то мрачном помещении, очень напоминающем подвал пыточных застенков великой инквизиции. Но ужасные инквизиторы были не властны в Лапландии, стало быть… Стало быть, до него таки добрались свои: те, что первыми прознали о последней воле старого короля.

Забрало шлема слегка деформировалось, поэтому обзор был каким-то странным… слегка скособоченным. Но если бы не шлем… вряд ли Вяминен так быстро пришёл бы в себя, да и не здесь, наверное, а в тёмном царстве мёртвых Туонеле.

Значит, везение по-прежнему не оставляло его, хотя и было до смешного крохотным.

Благородный рыцарь с трудом поднялся на ноги. Доспехи скрипели нещадно, успев отсыреть в холодном подземелье. Руки за спиной были крепко связаны, но верный «Псякло» оставался в ножнах на месте. Коварные враги не посмели отнять у благородного рыцаря его верный меч, ибо тот, кто отважится на подобное безумство, будет проклят до седьмого колена своего гнусного вероломного рода. Эту басню также выдумали хитроумные Вяминены, и с тех пор у них перестало пропадать из замка фамильное оружие.

– О, что же делать мне, несчастнейшему из несчастнейших? – так спросил пустоту Туоми, с надеждой глядя на звёздное небо, виднеющееся в узком зарешеченном окошке под самым сводом темницы.

Нужно произнести какое-нибудь заклинание, но как назло после злосчастного удара добротной лапландской сосной все заклинания из головы несчастного узника словно ветром выдуло.

Хотя нет, одно оставалось, но его следовало использовать только в самых тяжких обстоятельствах, таких, когда уже ничто не в силах помочь. Похоже, случай выдался походящий, хотя покойный отец, сообщая магические слова, предостерегал сына никогда этого не делать.

– Ну что ж, – тихо произнёс благородный рыцарь, – пожалуй, у меня действительно нет иного выхода…

И он произнёс на тайном магическом языке «ахти» заклинание, вызывающее великого лапландского чародея Святого Клауса!

Мрачный застенок озарился ярким светом, и ОН явился!

Озадаченный Туоми с большим изумлением рассматривал запряжённые оленями небольшие сани и огромного седобородого мужика в синем зимнем кафтане.

Как это всё поместилось в таком маленьком помещении, было загадкой.

– Охо-хо-хо-хо!!! – басом проревел Святой Клаус и с нескрываемой ненавистью посмотрел на благородного узника. – Это ты меня вызывал, несчастный?

– Н-н-н-ну да… – неуверенно подтвердил Туоми.

– Зря! – Великий чародей потряс длинным посохом. – Ответь мне, хорошо ли ты себя вёл на протяжении всего этого года?

– Ну… – Благородный рыцарь задумался. – Пожалуй, что так.

– Не смей обманывать Санту! – гневно гаркнул чародей. – Ведь от меня ничего не скроешь! Совсем недавно ты пьянствовал в своём родовом замке, мечтая увильнуть от великой миссии, возложенной на тебя покойным королём. Ты, благородный рыцарь, хотел отказаться от служения своему народу, своей стране, и именно за это ты сейчас покаран. За своё непростительное малодушие!!!

– Но, Санта…

– Я уже тысячу лет Санта!!! И не смей перебивать старших, когда они говорят!

– Хорошо!

– Ну вот опять! – И волшебник стукнул о земляной пол магическим посохом, от чего в подземелье внезапно пошёл снег.

По влажным стенам побежала изморозь, дыхание стало превращаться в облачка белого пара. Туоми моляще уставился на свою единственную безумную надежду.

– Что смотришь… – недовольно пробурчал Санта. – Пой песенку!

– Чт-т-т-то?!!

– Что слышал, без неё не стану тебе помогать.

– Но какую?

– На своё усмотрение, мне всё равно. Но только чтобы она была добрая и с хорошим финалом!

Таких песенок несчастный Вяминен, к сожалению, не знал. Нужно было срочно что-то придумать.

И он придумал, вернее, вспомнил.

Мне пришло одно желанье,

Я одну задумал мыслю –

Быть готовым к песнопенью

И начать скорее слово,

Чтоб пропеть мне предков песню,

Рода нашего напевы.

На устах слова уж тают,

Разливаются реками,

На язык они стремятся,

Раскрывают мои зубы.

Золотой мой друг и братец,

Дорогой товарищ Санта!

Мы споём с тобою вместе,

Мы с тобой промолвим слово.

Наконец мы увидались,

Увидались, видно, к счастью,

С двух сторон теперь сошлися!

Редко мы бываем вместе,

Редко ходим мы друг к другу

На пространстве этом белом,

В крае севера прекрасном.

Так давай свои мне руки,

Пальцы наши вместе сложим,

Песни славные споём мы,

Начиная с самых главных…

– Отсебятину добавляешь! – Санта угрожающе взмахнул посохом. – Искажаешь наш великий народный эпос «Калевалу»!!! Превращу тебя, пожалуй, за это в гнусного Отсо, бурого медведя!

Бедняга Туоми зажмурился, ожидая страшного превращения, однако оно так и не произошло.

– Правда, пел ты неплохо… – неожиданно смягчился волшебник, опуская магический посох. – У тебя красивый нежный голос… я бы даже сказал, немного женский. Но для рыцаря это не стыдно. Что ж, помогу тебе, пожалуй. Говори, чего ты хочешь?

– Освободи меня от оков, – тут же попросил благородный рыцарь. – Выпусти из темницы!

– М… м… м… – Санта задумчиво трепал бороду. – Не могу!

– Но почему?

– Можно подумать, ты сам не понимаешь?!! Ты же РЫЦАРЬ, храбрый бесстрашный воин. Как это вообще будет выглядеть, если я возьму и помогу тебе бежать. Нет, так не пойдёт. Как будут петь о тебе в новых песнях наши народные певцы? Что ты трусливо унижался перед великим Сантой, прося его сделать за тебя то, что ты должен сделать сам!

– И что я должен сделать сам? – совершенно убитым голосом спросил Туоми, вспоминая предостережения отца и покойного короля по поводу великого волшебника.

– Разорвать верёвки, сломать запоры и поквитаться с пирующими наверху врагами числом три десятка!

– Но это задача для небольшого отряда рыцарей, а не для одного человека!!!

– Вот именно! Карелия ждёт от тебя невероятных подвигов и деяний, а ты в подвале сидишь, сопли жуёшь. Спаси меня, Санта, спаси… Позорище!!!

– Значит, не будешь меня освобождать?

– Нет!

– Ну и ладно, тогда хотя бы помоги мне послать зов о помощи моим благородным друзьям.

– Ну, это можно… это запросто… если тебя спасут другие благородные рыцари, это будет красиво. Ещё одна великолепная глава нашего героического эпоса!!! Да, я определенно согласен тут тебе помочь. Но только с этим. СЛЫШИШЬ?!! Больше ни о чём меня не проси!

– Договорились! – понуро кивнул Туоми.

Когда пообещавший послать магический зов о помощи чародей растворился в воздухе, благородный рыцарь спросил себя: «А не примерещилось ли мне всё это спьяну?»

Да, несомненно, он знал, что где-то глубоко в вечных снегах страны Пиментолы обитает знаменитый лапландский волшебник. Но мало ли там чего спьяну рассказывают долгими зимними ночами у жаркого камина. От жары и крепкого новогоднего эля ещё и не такое наплетёшь.

Пребывая в столь грустных раздумьях, не способствующих скорому освобождению из позорного плена, благородный Вяминен слегка задремал. Конечно, положение, в котором он сейчас находился, совсем не подходило для комфортного сна, но настоящий рыцарь способен отдохнуть в любых, даже самых нечеловеческих условиях.

Иначе какой же из него герой?

Во сне Туоми всё время спорил с самим собой, уговаривая своего злого двойника, облаченного в чёрные доспехи, что никакого позора в его пленении нет, потому что враги напали исподтишка, проигнорировав благородный поединок пусть даже вдесятером на одного. Но злое альтер-эго лишь обидно смеялось в лицо, строя при этом очень обидные рожи…

Разбудил пленника какой-то странный неприятный шум, далёкое зловещее лязганье. Воображение тут же нарисовало полчище голодных великанов-людоедов, вовсю орудующих ложками, а в огромном котле на столе… плавают пустые рыцарские доспехи.

– Сколько же я проспал? – спросил себя Туоми, понимая, что не знает ответа на этот важный вопрос.

Непонятное лязганье заметно усилилось, и именно тут благородный рыцарь понял ВСЁ. То были не трапезничающие великаны, то были звуки… он не верил своим ушам… то были звуки славного сражения, отчаянной рубки, кровавого ристалища.

Но что заставило злодеев взяться за оружие?

Кто мог напасть на них?

Может, другие злодеи?

В таком случае участь Туоми предрешена, и в конечном итоге его вряд ли ждёт что-то хорошее. Новые злодеи могут оказаться ещё более жестокими и казнят опасного наследника на месте.

– О, горе, горе… – тихо простонал несчастный, и в этот самый момент дверь, ведущая в недра темницы, с оглушительным грохотом разлетелась в щепки.

– Дьявольщина!!! – В ярком проёме обозначилась громоздкая упитанная фигура каких-то подозрительно знакомых очертаний. – Тысячу чертей мне в глотку и пару епископов! Мой благородный друг, неужели это вы?

Туоми дёрнулся, но не смог сделать ни шагу, потому что неведомые злодеи, пока он спал, связали ему и ноги.

– Кто?!! КТО?!!.. Посмел учинить над вами ТАКОЕ?!!

И подозрительно знакомый рыцарь принялся торопливо освобождать пленника. Звуки битвы тем временем затихали. Торжественно протрубил победу боевой рыцарский рог.

– Слышите, это сэр Вальтасар сообщает нам о том, что мерзавцы, пленившие вас, частично разгромлены, остальные же позорно бежали!

Как обычно с большим опозданием до лапландского рыцаря наконец ДОШЛО, что происходит. Он узнал и тучного усатого рыцаря, и тот странный язык, на котором рыцарь говорил. Туоми с удивлением отметил, что этот язык ему определённо знаком, более того, он может на нём сносно говорить.

– Сэр… э… э… Бонифа-а-а-аций?

– Он узнал меня!!! – От крепких медвежьих объятий доспехи на спине Вяминена со скрипом погнулись.

Неожиданно тесное подземелье наполнилось улыбающимися рыцарями в сияющих великолепных доспехах, и каждый… да, каждый посчитал своим долгом обнять совершенно очумевшего Туоми.

– Сэр Гэ-э-э-эвин?

– Да, это я, дружище! Как и раньше, ты можешь положиться на силу моего верного «Дюренталя»!

– Сэр Дорва-а-а-альд!

– Именно! И со мной мой разящий врагов «Сомесберг»!

– Сэр Нэвил!

– Он самый, мой друг, он самый…

– Сэр Вальтас-а-а-а-ар!

– Я приготовил для вашего сборника несколько новых эротических историй. Даю голову на отсечение, таких вы точно никогда не слышали. Там фигурируют две монашки, молоденький послушник и осёл!

– Друзья… я… – Переполнявшие Туоми эмоции переливали через край. – Вы не представляете, ка-а-а-ак я ра-а-а-ад виде-е-еть ва-а-а-ас всех вместе-е-е-е… Но кто это-о-о-от благородный господи-и-и-ин в такой странной оде-е-е-ежде?

Мгновенно умолкнув, храбрые рыцари все как один обернулись, недоумённо глядя на скромно стоящего в углу незнакомца, вытирающего куском шелковой ткани странной формы меч.

– Кхе-кхе… – смущённо прокашлялся сэр Бонифаций. – Господин, не соизволите ли нам объяснить, кто вы и что делаете здесь… среди нас…

– Охотно! – Маленький смуглолицый человечек почтительно поклонился. – Я прибыл из далёкой Страны Заходящего Солнца, и зовут меня Комуто Херовато.

– Кому херовато? – не понял сэр Вальтасар, с недоумением рассматривая незнакомца.

– Тому, кто посмеет встать у меня на пути!

Благородные рыцари понимающе переглянулись.

Глава вторая

– Но позвольте, господа-а-а-а… – Освобождённый от пут Туоми безуспешно пытался расставить всё по своим местам. – Как же вы так быстро оказа-а-а-ались зде-е-е-есь?

– Мы услышали твой зов о помощи! – ответил сэр Бонифаций. – И звучал он примерно так…

Благородный рыцарь поспешно снял с пояса рог и трижды в него протрубил, слегка оглушив присутствующих (лишь мудрый Комуто заранее вставил себе в уши скрученные в трубочку лепестки лотоса).

– Но… госпо-о-о-ода, как же вы всё-та-а-а-ки-и-и-и…

– Очень просто! – усмехнулся сэр Гэвин, быстрее остальных сообразив, о чём хочет спросить Туоми. – Да, мы не обладаем достаточными магическими способностями, но посланное во все концы света мощнейшее заклинание принял сэр Йорик, который за небольшую плату, выражавшуюся в спиртном эквиваленте, сообщил нам важнейшую новость о том, что вы, сэр Туоми, попали в беду!

– Сэр Йорик?!! Но где-е-е-е он?

– В седельной сумке моего Бифроста! – подкручивая щегольски завитый правый ус, ответил сэр Бонифаций. – Мы шли на приступ крепости в полной тишине, соблюдая строжайшую секретность, поэтому не в меру говорливого гомункулуса пришлось оставить в лесу сторожить наших лошадей.

– А где же ваши-и-и-и оруженосцы?

– Мы разжаловали их! – торжественно объявил сэр Нэвил. – Ибо от них было больше неприятностей, чем пользы.

– Когда мы узнали о вашей беде, – продолжил сэр Гэвин, – то воспользовались старым, но по-прежнему действующим ковром-самолётом бережливого сэра Дорвальда, оставшимся у него ещё со времён Третьего Крестового похода. Это объясняет всю волшебную необычайность нашего такого скорого появления здесь.

– А я прибыл в эти холодные, но живописные земли на снежном облаке! – тихо пояснил Комуто, снова поклонившись.

– Но ведь мы с вами совершенно-о-о-о не знако-о-о-омы?!!

– Это не имеет значения! – ответил загадочный воин. – Главное, что я тоже услышал ваш зов о помощи и как человек чести посчитал своим долгом, долгом самурая, откликнуться на него.

– Благодарю вас, о благороднейший из благоро-о-о-одных мужей неведомой нам, но наверняка вели-и-и-икой страны!

– Столь щедрые слова наполняют мое сердце теплом и благостью! – И Комуто в очередной раз поклонился.

«Так вот кто он на самом деле! – удивлённо подумал сэр Гэвин. – О, я много слышал о храбрости воинов-самураев, но никогда бы не подумал, что буду иметь честь познакомиться с одним из них!»

– Что ж… – Сэр Бонифаций удовлетворенно потёр кольчужные перчатки. – Рассказывай, дружище, что тут с тобой, в конце концов, стряслось…

Туоми тяжко вздохнул и полез за левый наплечник, где покоилось роковое письмо покойного короля.

– Дьявольщина!!! – с чувством выругался сэр Бонифаций, дослушав до конца удивительный рассказ Вяминена и выражая этой фразой всеобщее мнение.

– Такое однажды случилось во времена правления императора Кодайготарю! – кивнул благородный Комуто. – Несчастный наследник престола был вероломно отравлен ядом, добавленным в тёплое саке, выпитое перед сном. В стране воцарилась великая смута, и только выдержка и стойкость самураев не дали ввергнуть империю в хаос гражданской войны.

– Вот-вот, – подхватил сэр Вальтасар, – мы ни за что не допустим подобного здесь, в Лапландии. Мой северный друг, ты можешь рассчитывать на каждого из нас, именно мы… Да, именно мы поможем тебе законно занять трон Страны Тысячи Озёр.

– Спасибо-о-о-о, друзья… – И Туоми смахнул скупую благородную слезу.

Прочие рыцари сделали вид, что ничего не видели (мудрый Комуто читал в тот момент древний свиток, озаглавленный «Как оскопить врага миллионом и одним способом»).

Когда вся благородная компания покидала лежащую в руинах догорающую крепость, окончательно пришедший в себя на свежем воздухе Туоми спросил своих верных спасителей:

– Но расскажите-е-е-е же мне наконец, что делали вы всё эт-т-т-то время-а-а-а…

– Я сменил себе имя! – хвастливо сообщил сэр Дорвальд.

– Что, снова-а-а-а? – не поверил сэр Вяминен.

– Именно! Раньше я звался сэром Дорвальдом Босые Пятки, затем, став Рыцарем Справедливости, решил именоваться сэром Дорвальдом Блистающим! Но и это меня не устроило!

– Каково же ваше-е-е-е полное имя сейча-а-а-с?

– Сэр Дорвальд Неистовый! Снова! Я вернул себе своё самое первое имя!

– Но почему-у-у-у?

– Гм… – И сэр Дорвальд смущённо отвёл глаза.

– Я отвечу за него! – вмешался сэр Гэвин. – Разве вы забыли, что наш друг женился? И не на ком-нибудь, а на дочери короля Рутура несравненной леди Гарпии!!!

– Но я не понима-а-а-а-аю…

– Ну что тут можно не понимать?!! – искренне возмутился сэр Вальтасар. – После бесконечных постельных утех с молодой жёнушкой наш благородный друг решился вернуть себе прежний титул.

– Ах… ну если та-а-а-а-ак…

– Кстати, имя у неё оказалось под стать характеру! – нехотя признался сэр Дорвальд. – Поэтому как только я узнал о вашей беде, то с радостью покинул королевский замок.

– Ну а как у вас дела-а-а-а, сэр Нэвил?

– У меня всё отлично! – Сэр Нэвил сиял словно новенькая английская монета.

– Може-е-ет, вы то-о-о-оже сменили своё имя-а-а-а?

– Но как вы угадали, мой благородный друг? Так и есть. Дурные примеры, знаете ли, заразительны… простите, сэр Дорвальд, это я не на ваш счёт. Так или иначе, но теперь я зовусь сэром Нэвилом Порочным!!!

Все, включая мудрого Комуто, с удивлением посмотрели на страшно довольного собою рыцаря.

– Я ждал момента, чтобы сообщить вам эту потрясающую новость, – лучезарно улыбнулся сэр Нэвил, – и вот этот момент наконец настал. Да, господа, теперь я порочен до мозга костей, ибо наконец сделал это с женщиной.

– Сделал что? – немного не понял сэр Вальтасар.

– Это!!!

Сэр Гэвин наклонился к забралу сэра Вальтасара и прошептал одно короткое слово.

– Так что же вы сразу не сказали! – радостно воскликнул сэр Вальтасар. – Добро пожаловать в клуб бывших девственников!

При этих словах сэр Нэвил залился краской.

– Ага! – изобличающе проревел сэр Бонифаций. – Краснеть вы ещё не разучились!

– А ка-а-ак поживает ваш благоро-о-о-одный тесть?

– Маркиз ещё не вернулся из очередного Крестового похода. Всё ищет этот свой гвоздь из распятия Господнего. В последний раз его видели в землях воинственных варягов. Говорят, он там временно осел, женившись на некой Брунхильде.

– М-да, далеко завели безумца его поиски… – задумчиво протянул сэр Гэвин.

Впереди показался небольшой карельский лес.

– А… так вы всё-таки вернулись, сборище ржавоголовых ослов! – зловеще донеслось из ближайших кустов. – Неужели в прежнем составе? Право же, какое разочарование!

– Кажется, вы по нему скучали? – Сэр Бонифаций многозначительно приподнял правую бровь.

– Сэр Йо-о-о-орик!!! – Казалось, что растроганный Туоми снова сейчас прослезится.

– Да, это я, мой заторможенный друг, и вынужден сообщить, что тебя в скором времени ждут ОГРО-О-ОМНЫЕ неприятности!!!

– Ну, вот он уже предсказывает! – сокрушённо покачал головой сэр Гэвин, седлая верного коня.

Пока сэр Дорвальд сматывал дырявый прохудившийся ковёр, Туоми, достав из седельной сумки сэра Бонифация прозрачную колбу, дружелюбно улыбался вечно чем-то недовольному гомункулусу.

– Ну что смотришь? Можно подумать, на мне что-то написано!!! – злобно рявкнуло из прозрачной ёмкости.

В ответ Вяминен рассмеялся смехом блудного сына, вернувшегося в родной дом после долгих лет скитаний. Только сейчас он понял, как скучал по своим старым друзьям и тем приключениям, что им пришлось вместе пережить.

Яростно сверкающий глазками Йорик здорово изменился. Жидкие волосики заметно выцвели, брови загустели, некогда румяные щёчки побурели и были покрыты колкой рыжей щетиной. Под глазами синие мешки, в правом ухе золотая серьга. Ну чистый висельник с большой дороги.

Где же тот румяный младенчик, которого помнил Туоми?

– Где, где, на твоей бороде! – оскорбилось волшебное существо, легко прочитав чужие мысли. – Пока ты у себя на родине бил баклуши, занимаясь своим обычным героическим ничегонеделанием, я успел трижды жениться, дважды сколотить приличное состояние и дважды его спустить, поучаствовать в десяти успешных пиратских рейдах, после которых купил себе небольшое родовое поместье в порте Роял!!!

Опрометчиво снявший боевой шлем Туоми быстро отрихтовал боевые вмятины тремя точными ударами, после чего вернул защитный головной убор на своё законное место.

– Да… – кивнул сэр Бонифаций. – Нашего Йорика теперь не узнать. Отныне он серьёзный мужчина, не то что раньше. Теперь два раза в неделю мне приходится его брить. Дело, скажу вам, опасное, но иначе он зарастает до такого состояния, что невозможно различить ни одного произнесенного им слова.

– Вы сказа-а-а-али, что брить сэра Йорика опасно-о-о-о… – удивленно уточнил Туоми.

– Ну разумеется! – мстительно расхохотался гомункулус, да так, что Вяминен от неожиданности чуть не уронил его хрупкое жилище. – Я страшно не люблю бриться, в особенности когда мои нежные щёчки скребут огромным не продезинфицированным мечом.

– Кусается, зар-р-р-р-раза! – И сэр Бонифаций с нескрываемой неприязнью посмотрел на волшебное существо.

Тем временем Комуто, с интересом наблюдающий за пакующим ковёр сэром Дорвальдом, учтиво поинтересовался:

– Дорвальд-сан, скажите, каким образом на этом ненадёжном проеденном в нескольких местах молью волшебном летающем средстве удалось не только поместиться, но и перемещаться по воздуху пятерым благородным воинам в полном комплекте боевых доспехов? Я бьюсь над этой загадкой уже целых пять минут, но никак не могу найти удовлетворяющий мой изощрённый ум ответ.

– Всё очень просто… – Сэр Дорвальд, скатав ковёр в рулон, тщательно прикрепил его к седлу. – Нам помогло наше знаменитое английское самообладание!

– Ну, если так… – И Комуто с уважением посмотрел на прочих рыцарей.

– Сэр Йорик, вы тут говорили нашему лапландскому другу о каких-то грядущих неприятностях! – напомнил сэр Гэвин, похлопывая гарцующего на месте жеребца.

– Говорил! – хрипло подтвердил гомункулус, строго следя, как сэр Вальтасар набивает для него огромную пиратскую трубку.

«О боги, он ещё и курит!» – горько подумал Туоми.

Табак, женщины, алкоголь… жизнь всезнающего Йорика явно шла под откос. Однако волшебное существо, судя по всему, не особо по этому поводу беспокоилось.

– Может, просветите нас, сэр Йорик? – попросил сэр Гэвин. – Чтобы мы заранее были готовы ко всем неприятностям.

– Так не интересно! – ответил гомункулус, потешно зевая.

– Кому не интересно? – не понял сэр Нэвил.

– Мне! – раздражённо гаркнуло волшебное существо. – Зная всё наперёд, вы заранее станете избегать поджидающие вас неприятности. Другое дело, когда вы ничего не знаете… Я называю это развлечение бесплатным цирком для единственного зрителя.

– Для единственного зрителя?

– Ну да, для меня! – важно объяснил Йорик.

– Отвечай, зараза! – угрожающе прошептал сэр Бонифаций. – Иначе я лично сломаю твою проклятую курительную трубку!

Гомункулус слегка побледнел, теряя часть обычной спеси:

– Не смей даже думать об этом!

– А я уже думаю!

– Ну хорошо… – на удивление быстро сдалось волшебное существо. – Но сперва объясните мне, почему я не могу подсматривать мысли вашего нового узкоглазого друга.

Рыцари недоуменно уставились на Комуто, скромно полирующего лезвие меча.

– Мои мысли – ларец невиданных знаний, открытый лишь для посвященных в великую тайну Инь и Ян.

– Здорово сказано! – похвалил самурая сэр Йорик. – Но ни хрена не ясно. Судя по всему, перед нами великий мудрец, потому что только великие мудрецы могут изъясняться обычным языком так, что окружающие сразу кажутся на их фоне полными дураками.

– Вы совершенно правы, Йорик-сан! – Комуто учтиво поклонился. – Хочу со всей присущей мне скромностью добавить, что я не только мудрец, знающий больше пятидесяти языков, но и знаменитый воин, лучший ученик несравненного Бегущего По Волнам Такумо Ватаи, бывшего некогда великим мастером боевых искусств.

– Как вы сказали… – потрясенно взметнул кустистые брови сэр Бонифаций. – Нубуко Таваи?

– Очень жаль, что вы никогда не слышали этого знаменитого имени! – Казалось, Комуто был искренне опечален. – К сожалению, имя великого мастера и его боевое мастерство известно только жителям Страны Заходящего Солнца. Всё, что знал непревзойдённый Ватаи, он передал мне вместе со своей трагической «Песней об отсеченных пятках».

– С этого места, пожалуйста, подробней! – невероятно оживился сэр Вальтасар, с недавнего времени мнящий себя большим ценителем стихотворного искусства.

В ответ Комуто грустно вздохнул:

– Я расскажу вам, но как-нибудь в другой раз, когда посетит меня редкое душевное настроение под названием «Цветок замерзшей сакуры в саду».

– Какими же ещё добродетелями вы обладаете? – ехидно поинтересовался заинтригованный Йорик.

– Ну, ещё… – слегка замялся самурай, смущаясь разговаривать на эту тему. – Я поэт и большой ценитель женской красоты.

– Ну, по этой последней части мы все горазды… – усмехнулся в усы сэр Бонифаций. – Ладно, Йорик, кажется, мы сполна удовлетворили твоё любопытство. Рассказывай, какие неприятности ждут нашего Туоми?

– Какие-какие! – передразнил гомункулус, алчно глядя на дымящую, но пока недоступную трубку в руке сэра Вальтасара. – Опоздал ваш приятель к шапочному разбору, потому что сбежались уже все возможные самозванцы в столицу Лапландии город Калеву и со дня на день начнут делить пустующий трон.

– А кто-о-о-о пленил меня-а-а-а в этой странной крепо-о-о-ости? – протяжно поинтересовался Туоми, задумчиво поглядывая на отблески бушующего невдалеке пожара.

– Какой-то местный доброхот! – коротко пояснил Йорик. – Эти ваши ужасные имена… в любом случае я не смогу выговорить имя злодея. Да и какая тебе разница, кто выпустит тебе твои благородные кишки? Так или иначе, но это произойдёт с очень большой вероятностью, учитывая бешеный нрав твоих примороженных соплеменников.

Подобрав Туоми приличную лошадь из тех, что в панике бегали вокруг руин разрушенной благородными рыцарями крепости (сердобольный сэр Гэвин лично выпустил ни в чём не повинных лошадок из загоревшихся конюшен), блистающая начищенными доспехами кавалькада поскакала навстречу новому дню, наверняка полному опаснейших приключений, героических схваток, ну и… прочих не менее приятных событий, без которых жизнь любого благородного храбреца, ставшего на защиту обездоленных, теряет всякий смысл.

Самурай Комуто немало удивил всех, когда вместо того чтобы найти себе хорошего жеребца, сотворил прямо в воздухе пылающее огнём заклинание, а затем, выпустив из правого рукава кимоно небольшое пушистое облачко, ловко запрыгнул на оное, приняв позу «замершей в безветренный знойный день хризантемы».

Сейчас странное средство передвижения быстро парило над землёй во главе благородного отряда восстановителей справедливости, слегка пугая непривычных к подобным чудесам лошадей.

Замыкал кавалькаду сэр Бонифаций на своём верном могучем Бифросте. Следом за Бифростом тянулся длинный дымный хвост, начинающийся прямо из седельной сумки ездока. Попыхивая отличной ореховой трубкой, вечно всем недовольный Йорик сейчас, как ни странно, пребывал в хорошем расположении духа.

– Ну и куда же вы, господа, направляетесь? – донеслось из задымленных глубин стеклянной ёмкости.

– А тебе не всё ли равно? – скривился сэр Бонифаций.

– Представьте себе, не всё равно!

– Мы держим путь в город Калева! – ответил сэр Гэвин. – Дабы исправить то, что необходимо исправить!

– Думаете, только вы такие умные? Ну, допустим… и что же вы станете делать, прибыв в столицу?

– По обстоятельствам!

– Ну и ну… более примитивный план трудно себе и вообразить!

– Та-а-а-а-ак предложите друго-о-о-ой, сэр Йо-о-о-о-орик…

– Мог бы… но не стану…

– Мы слишком рано дали мерзавцу трубку! – сокрушённо посетовал сэр Бонифаций. – Теперь он ни за что нам не поможет, пока не выкурит её до конца.

– В столице опасно! – зловещим голосом объявил гомункулус. – Как я уже говорил, там собрались все мыслимые и немыслимые самозванцы, выдающие себя за всевозможных родственников короля. И кого там только нет… даже троюродный прадедушка королевского конюха приковылял. Тоже желает быть королём. Ну, каково, а?

– Однажды во времена правления императора Исикавы, – неожиданно проговорил Комуто, – в императорский дворец пришла девица, утверждавшая, что зачала от императора сына. Когда император сказал, что никогда в жизни её не видел, девушка ответила, что он несколько раз приходил к ней в спальню в виде благоухающего куста вишни!

– Так она что же, зачала от ягод? – хохотнул сэр Вальтасар. – Право же, разве такое бывает?

– Конечно же, нет! – улыбнулся Комуто. – Та девица оказалась самозванкой, за что и была покарана.

– И можно поинтересоваться, каким образом?

– Четвертована во время народного гулянья в честь Третьего Года Всеобщего Благополучия.

«Какие дикие нравы!» – мыленно ужаснулся сэр Гэвин, но вслух подобное произнести не рискнул, опасаясь обидеть новоиспечённого экзотического друга.

– Именно так и нужно поступать со всякими самозванцами! – воинственно выкрикнул сэр Бонифаций. – Туоми, в вашей стране практикуют четвертование во время народных гуляний?

– Ну-у-у-у-у… э-э-э-э…

– Понятно, затрудняетесь с ответом!

Светало. Благородные рыцари, руководствуясь подсказками лапландского друга, выехали на широкую дорогу, идущую вдоль реки под загадочным названием Вуокса.

– Отсюда-а-а-а-а до Калевы уже рукой пода-а-а-ать! – радостно сообщил Вяминен, и все заметно приободрились.

То, что столица неумолимо приближается, стало ясно, когда на дороге начали попадаться люди, держащие путь, судя по всему, туда же, куда ехали благородные защитники справедливости. Рядовые лапландцы опасливо посматривали на закованных в доспехи иноземцев, ну а от Комуто так и вовсе шарахались, поминая при этом некоего Укко.

– Укко – бог неба-а-а-а, грома-а-а-а и молнии! – пояснил удивлённому самураю Туоми. – Мои суеверные соплеменники принима-а-а-а-ают вас за божество. Наверное, из-за вашего тако-о-о-ого… экзотического средства-а-а-а передвиже-е-е-е-ения.

– К сожалению, я не имею чести принадлежать к императорской семье моей великой страны, поэтому не могу претендовать на звание божества. Пожалуйста, Туоми-сан, как-нибудь разубедите этих добрых людей в их невежественном заблуждении.

– Боюсь, я не смо-о-о-о-огу эт-т-то сделать!

– Очень жаль! – И самурай закрыл лицо широкими рукавами кимоно, демонстрируя тем самым свою искреннюю печаль.

Вскоре на дороге стали встречаться и богато одетые лапландцы, окружённые многочисленными слугами.

– Кто вы, господин? – спросил высокого ярко разодетого мужчину любопытный сэр Нэвил.

– Я внук покойного короля Размуса Третьего! – высокомерно ответил лапландец.

– Но насколько мне известно, у короля не было детей.

– Кто вам такое сказал? У меня даже есть бумаги, удостоверяющие моё происхождение. Если хотите, могу продемонстрировать.

– Нет, пожалуй, не стоит… – поспешно отказался сэр Нэвил, глядя на дёргающегося в седле Туоми, у которого руки чесались снести при помощи верного «Псякло» голову самозванцу.

– А вот мой спутник, – долговязый лапландец указал на хмурого, облачённого во всё чёрное господина, – родной брат покойного!

«Родной брат покойного» холодно кивнул.

– Ну и дела… – Сэр Дорвальд подъехал к хмурому Туоми. – Откуда местные жители знают язык Англии?

– Я просил Святого Клауса сделать та-а-а-а-ак, чтобы вы, прибыв сюда-а-а-а, понимали наш язык!

– Так, может быть, вы, благородный Туоми, будете говорить с нами на лапландском?

– С удово-о-о-о-ольствием!

– Но секундочку… – спохватился сэр Нэвил. – Ведь эти люди меня отлично понимают?!!

– Это магия! – сделав загадочное лицо, ответил Вяминен, перейдя на свой родной язык. – Она буквально разлита в воздухе. Всё происходит, потому что происходит, и не нужно искать объяснений, ибо они только всё портят.

– Наш северный друг прав! – кивнул Комуто. – Чудеса необъяснимы, и в этом главный парадокс и красота вселенского бытия.

Столица Лапландии поразила благородных господ своими размерами и многолюдностью. Такого количества разодетых словно на праздник людей рыцари не видели, пожалуй, со времён последнего Турнира Чести.

– Чему они радуются? – удивился сэр Гэвин, наблюдая, как уличные артисты танцуют вместе с дрессированным медведем.

– Наверно, тому, что король умер! – предположил сэр Бонифаций.

– А разве Размус Третий был кровавым тираном? – решил на всякий случай уточнить сэр Дорвальд.

– Что вы… – поспешно замахал руками Туоми. – Это был добрейший король из всех добрейших королей Лапландии, когда-либо живших под этим небом. Во время его правления не было ни одной войны!

– Тогда это вероломно и подло! – воскликнул сэр Нэвил и перетянул ближайшего артиста хлыстом по спине.

– Человека искусства всякий норовит обидеть! – гневно взревел уличный музыкант, и в сэра Нэвила тут же полетели надкушенные пирожки, мелкие камни и пустые кружки из-под эля.

Толпа откровенно потешалась.

– Мерзавцы, вы заплатите за ваше возмутительное по… – Но договорить сэр Бонифаций не успел, потому что в следующую секунду у него между зубами оказался надкушенный кем-то пирожок. – М… м… м… с вишней…

И благородный рыцарь с удовольствием заработал челюстями.

– Вишни цвет… как цвет моей печали… – грустно проговорил Комуто, идущий пешком, как все нормальные люди, потому что волшебное облачко в тесноте городских улиц могло стать причиной колоссальной паники с последующими увечьями ни в чём не повинных лапландцев.

– Мой друг, так вы действительно поэт? – восхитился сэр Вальтасар.

– Сборник моих лирических хокку «Собака в облаках» широко известен в моей стране истинным любителям поэтического жанра, – скромно потупив глаза, признался Комуто.

– «Собака в облаках»?!! – Сэр Бонифаций задумчиво теребил ус. – Полагаю, здесь имеется в виду убитый кровный враг?

– Ну что вы, – рассмеялся самурай, – конечно же, нет. Стихи моего знаменитого сборника посвящены исключительно любви! Сейчас я прочту вам что-нибудь на выбор… к примеру, это…

Твой лик, любимая,

Священным светом озарён.

Вдали кукукает кукушка!

– Гм… красиво, но непонятно… – был вынужден признать сэр Вальтасар. – Мне определённо нравится! Такое… необычное построение слога. Однако смысл… боюсь, он ускользает от меня.

– Я поясню, – терпеливо кивнул Комуто. – В каждой строчке здесь скрыта аллегория. Священный свет – это моя любовь, озаряющая ту женщину, к которой я был неравнодушен в момент написания хокку.

– Ну а что означает кукушка?

– Тщетность земного бытия! Последняя строчка говорит о том, как мало времени нам отведено быть вместе, ибо жизнь быстротечна и мы вряд ли успеем сполна насладиться нашей неземной любовью.

– Эта ваша возлюбленная… которой вы посвятили свои строки… – вмешался в высокую беседу многоопытный в любовных делах сэр Дорвальд. – Она была смертельно больна?

– Нет, что вы, она была женщиной лёгкого поведения. Наутро мы расстались, и я больше никогда её не видел.

– Порою лучше не знать всех подробностей написания того или иного стихотворения! – огорчился сэр Вальтасар.

– Да-а-а-а… – согласился с ним сэр Гэвин. – Реалии обыденной жизни всё опошляют. Но именно так и рождаются гениальные бессмертные творения!

– Скукотища! – сварливо донеслось из седельной сумки сэра Бонифация. – Посмотрите на себя! Чем вы занимаетесь? Чистейшим словоблудием, вместо того чтобы выхватить мечи и устроить в этом вшивом городишке кровавую сечу! Право же, в былые времена с вами путешествовалось веселее.

– Стареем! – грустно усмехнулся сэр Бонифаций. – Становимся излишне сентиментальными.

Как оказалось, в королевский дворец не так-то и просто было попасть. Стража у ворот дежурила совершенно озверевшая, пуская внутрь только «родственников» покойного короля, которые предъявляли грамоты, удостоверяющие их личности.

– Как же мы пройдём внутрь? – Спешившись, сэр Гэвин опасливо вглядывался в перекошенные свекольные лица стражников. – Вон тот, со шрамом через всю щеку, кажется мне наиболее доброжелательным. Вы так не считаете, господа?

– Я, конечно, легко смогу пройти, – пробормотал озадаченный неожиданным препятствием Туоми, – продемонстрировав им письмо короля. Но у меня одного нет даже малейшего шанса отстоять справедливость, ибо против выступят самые отпетые самозванцы Лапландии.

– М-да, задачка, чтоб мне лопнуть! – ударил себя кулаком в блестящую грудь сэр Дорвальд.

– Дьявольщина! – согласился с ним сэр Бонифаций и, грозно насупившись, пошёл на ближайшего стражника.

– Постойте! – воскликнул мудрый Комуто. – Там, где не поможет грубая сила, поможет магия!!!

И произнеся странные слова на древнем языке, самурай извлёк из левого рукава несколько бамбуковых свитков.

– Это ваши временные свидетельства, друзья, разбирайте!!!

С Туоми, как и предполагалось, никаких проблем на входе не возникло.

Сэр Гэвин прошёл во дворец лапландских королей как внучатый племянник усопшего. Сэр Бонифаций значился «братом сестры по отцовской линии троюродного деверя». Сэр Дорвальд оказался «любимым пасынком двоюродного племянника». Сэр Нэвил сошёл за того самого «троюродного деверя», братом сестры которого по отцовской линии был сэр Бонифаций. Ну а в бумаге сэра Вальтасара значилось просто и однозначно «сестра».

Тут у входа во дворец произошла временная заминка.

– А что это у вас усы такие длинные? – подозрительно рассматривая благородного рыцаря, гаденько поинтересовался один из стражников.

– Ну, я… – замялся сэр Вальтасар. – Это настоящее проклятие для нашего женского рода, из-за них, окаянных, меня никто не хочет брать замуж. Может быть, вы, солдатики, согласитесь согревать меня по очереди холодными лапландскими ночами?

Бравых стражников перекосило.

– Проходи, не задерживай других!

Так благодаря природной смекалке и находчивости неразлучные друзья оказались в королевском дворце.

Глава третья

– А эти лапландцы ничего, головастые ребята! – восхищённо проговорил сэр Бонифаций, любуясь могучими стенами обители карельских монархов.

При желании королевский дворец можно было превратить в считанные минуты в неприступную крепость.

Широкий заполненный водой ров, перекидной мост, опускаемая решётка, бойницы, башни для арбалетчиков… настоящая цитадель верховной власти.

– Я однажды бывал тут, – мечтательно улыбнулся Туоми, – в раннем детстве, когда моя маменька представляла меня королю!

Вопреки ожиданиям длинные коридоры с высокими расписанными героическими сюжетами потолками оказались пусты.

– Все в тронном зале! – пояснил гомункулус, торжественно болтающийся под мышкой у сэра Бонифация. – Эй, дубина, полегче, не то меня стошнит… Угадай, кому после этого придётся чистить мою колбу?

– Будешь плавать в собственной дряни, пока не издохнешь! – невозмутимо парировал сэр Бонифаций.

– Я бессмертен, или ты уже забыл? – дьявольски расхохотался Йорик.

– В таком случае твои муки будут длиться вечно!

– Дорогой Туоми… – Сэр Нэвил, запрокинув голову, во все глаза рассматривал занимательные исторические фрески. – Что за сцены изображены на этих прекрасных потолках?

– О-о-о-о… – В предвкушении экскурса в дебри народной мифологии Вяминен закатил глаза. – Перед вами фрагменты из знаменитого лапландского эпоса «Калевала». Вот, например, сцена из восемнадцатой руны: великий герой Вяйнямёйнен плывёт на своей лодке свататься к красавице из далёких северных земель. На следующей картине красавица отказывает герою в крайне категоричной форме.

– Чем же ей не угодил сей благородный муж?

– Своим возрастом и в особенности седой бородой до пояса!

– Ну так побрился бы!

– Это было невозможно! – ужаснулся Туоми. – Настоящий герой всегда носит бороду, ибо борода указывает на его немалый жизненный опыт, а если она ко всему ещё и выдрана в нескольких местах… сразу видно, храбрец побывал во многих битвах и неизменно выходил из них победителем. Ну а если волос не хватает на макушке, значит…

– Герой много думал! – догадался сэр Дорвальд.

– Нет! – резко отрезал благородный лапландец. – Это значит, что герою не везло с женщинами.

– В смысле?

– Попадались только склочные и драчливые!

– Чуть что не так… хвать за чуб! – хохотнул сэр Вальтасар.

– Именно! – подтвердил Туоми, переступая порог тронного зала, куда вели все дворцовые коридоры.

Вот тут как раз и была настоящая толкучка, как говорится, даже яблоку раздора негде упасть. Да и зачем ему падать, когда и так многие дрались, портя друг дружке физиономии. Главная свалка происходила у подножия королевского трона, усыпанного выбитыми зубами, фрагментами одежд, бород, волос.

Со всех сторон напирали размахивающие фальшивыми свидетельствами претенденты, но тут же отскакивали, натолкнувшись на блистающую броню благородных господ.

Рыцари с большим интересом изучили следы недавних баталий, больше всего задержавшись на осмотре чьей-то оторванной деревянной руки.

– Я требую тишины! – решил взять слово сэр Бонифаций и для вескости оглушительно протрубил в боевой рог.

Такой нестандартный метод привлечения всеобщего внимания подействовал.

В тронном зале повисла гробовая тишина.

– Слушайте все! Перед вами законный наследник короны сэр Туоми Вяминен, прошу любить и жаловать!!!

И сэр Бонифаций торжественно указал на немного смущённого лапландского рыцаря.

– А чем докажешь свою законность? – хрипло донеслось из толпы лжеродственников.

– У меня есть письмо Размуса Третьего с его подписью! – ответил Туоми. – В нём всё чётко обозначено. Я единственный наследник покойного короля!

– Ну да… размечтался одноглазый! – весело донеслось из середины зала, и к построившимся боевым клином рыцарям выскочил сухонький маленький дедушка с безумно бегающими глазами.

– У меня тоже есть письмо короля! – визгливо заверещал дедуган. – Вот оно!

В костлявой сморщенной руке виднелся кусок засаленной бумаги.

– А ну-ка дай его сюда, кандидат в братскую могилу для нищих! – грозно потребовал сэр Бонифаций, насильно отбирая у немощного старца верительный документ. – Так… гм… Сейчас попробую прочесть эти непроизносимые каракули. «Дорогой мой троюродный прадедушка королевского конюха! Вынужден с великим прискорбием сообщить тебе о том, что близок тот скорбный час, когда…» Ба, да я не только понимаю лапландский, но могу и читать на нём!!!

– Тут всё то же самое, только изменено имя! – изумлённо воскликнул Туоми, заглядывая в текст через плечо сэра Бонифация. – Так вот для чего королевская печать была вероломно сорвана. Кто-то успел скопировать весь текст!

– А ну отдай, жирное брюхоногое! – Троюродный прадедушка королевского конюха потешно запрыгал, пытаясь вырвать из руки благородного рыцаря свой грубо сфальсифицированный документ.

– Ишь ты какой шустрый! – Сэр Бонифаций укоризненно поглядел на престарелого самозванца. – Куда тебе править страной, убоище, ступай лучше с богом, подыщи себе приличное место на городском кладбище!!!

– Отдай письмо, я кому сказал!

Присутствующие с большим весельем наблюдали за обостряющимся конфликтом.

– Такие письма есть здесь у всех! – радостно прокричал кто-то. – Мы все хотим править!

– Облезете!!! – свирепо рявкнул сэр Дорвальд. – Куда уж вам соваться… со свиными рылами да в калачный ряд! Да у вас даже нет приличных родословных. Вы хоть в зеркала на себя смотрели?

– Смотрели! – весело донеслось в ответ. – Не хуже других!

– Ситуация действительно безвыходная… – прошептал на ухо Туоми сэр Гэвин. – Предлагаю их всех убить. Закроем двери, ну и… Такую штуку однажды проделал с наглыми женихами один хитроумный грек. Правда, боги его за это потом по голове не погладили, но он всё равно на них плевал с высокого дерева!

– Ну, это как-то… – Вяминен неопределённо пошевелил пальцами. – Как-то нехорошо!

– В таком случае я не знаю, что делать! – оскорбленно поджал губы обуреваемый приступом несвойственной ему кровожадности сэр Гэвин.

– Прошу вас, выслушайте меня!!! – внезапно раздалось из-под самого потолка, и все в ужасе уставились на странного человека, парящего на белом клубящемся облаке.

– Укко, Укко… – в панике заголосили лапландцы. – Бог грома пришёл, чтобы рассудить нас…

– Да, это он! – решил подыграть самураю Туоми и преклонил перед «божеством» правое колено. – Мы приветствуем тебя, о великий!

– УККО!!! – Самозванцы все как один попадали ниц.

– Друзья! – Комуто был само олицетворение доброты и всепрощения. – Вспомните, обладал ли ваш король какими-нибудь выдающимися личными талантами.

Толпа призадумалась.

– Размус Третий отлично пел! – вспомнил кто-то, и прочие с ним дружно согласились.

– Возможно ли, – продолжил маленький мудрец, – что у его родственника будет такой же сладкозвучный голос?

– Вполне!

– Предлагаю устроить испытание! Состязайтесь в певческом искусстве, и пусть лучший из вас станет королём Лапландии.

– Давайте их всё-таки лучше убьём! – кровожадно проговорил сэр Гэвин. – Право же, это намного лучше, чем слушать наверняка ужасающее пение этих дилетантов.

– Сэр, в вашем предложении определенно что-то есть… – задумчиво накручивал на палец длинный ус сэр Бонифаций. – У меня есть алебарда… только нужно сходить и отцепить её от седла…

Укутанная в кусок атласной ткани ёмкость с Йориком гомерически заухала.

– Мы согласны! – раздалось из толпы.

– В таком случае приступим! – И Комуто звонко хлопнул в ладоши.

Как по волшебству (хотя почему «как»?) посредине зала возникло деревянное возвышение, увитое стеблями цветущего венка.

– Я первый, я первый… – завизжал зловредный дедушка, каким-то чудом ухитрившийся выхватить у зазевавшегося сэра Бонифация своё фальсифицированное свидетельство.

Претенденты расступились, пропуская безумца к возвышению.

– У меня отличное контральто! – сварливо сообщил старикан. – Сейчас вы все узнаете, кто истинный наследник трона Лапландии!!!

– Ну-ну… – скептически усмехнулся сэр Бонифаций.

– Приступайте, уважаемый! – крикнул сверху Комуто.

И старикашка запел:

Слов других храню немало

И познаний неизвестных:

Я нарвал их на тропинке,

Их на вереске сломал я,

Их с кусточков оторвал я,

Свистнул прямо в длинных травах,

Подобрал с дороги,

Пастухом бродя по тропкам,

И на пастбищах великих,

Где луга богаты мёдом,

Где поляны разноцветны,

Вслед за Мурикки – коровой,

И за пёстрой Киммо…

– Я всё-таки схожу за алебардой! – сообщил сэр Бонифаций, прочищая по очереди каждое ухо.

– Старый идиот! – взбешенно донеслось из замаскированной стеклянной ёмкости. – От его визга моя колба пошла трещинами!!!

Упирающегося троюродного прадедушку королевского конюха стянули с возвышения и пинками погнали вон из дворца.

– Я вам покажу… я всем вам устрою кровавую баню… – зловеще потрясал клюкой дедок, когда его дружно выбрасывали в открытое окно.

Больше желающих петь не нашлось.

Самозванцы приуныли.

– Туоми-сан, прошу вас!

Вяминен сконфуженно кашлянул, но отказаться от предложения не смог.

– Я певец так себе, – на всякий случай предупредил он, – любитель…

– Тогда какого рожна ты лезешь? – резонно прокричали из толпы.

– Это моё право! – вспылил Туоми и решительно взошёл на помост. – Пожалуй, я продолжу с того самого места, где остановился мой предшественник…

– Только не таким голосом… – тихо предупредил друга сэр Нэвил, расчищавший наследнику дорогу к середине зала. – Иначе они разорвут нас на куски!

– Не беспокойтесь, сэр, даже если я очень захочу, то не смогу издавать те ужасные звуки… Пусть принесут мне пятиструнное кантеле, то самое, играя на котором легендарный Вяйнямёйнен посрамил заносчивого Ёукахайнена!

Слуги торжественно внесли в зал непонятную деревянную штуковину трапецеидальной формы.

– Благодарю вас! – Лапландский рыцарь осторожно коснулся золотых струн. – Что ж, пожалуй, начну…

И Туоми запел, да так, что все сразу же забыли о том, зачем сюда пришли.

Подсказал мороз мне песен,

И принёс мне песни дождик,

Мне навеял песен ветер,

Принесли морские волны,

Мне слова сложили птички,

Речи дали мне деревья.

Я в один клубок смотал их,

Их в одну сложил я связку

И к дворцу привёз на санках!

Так и впрямь мог петь только настоящий наследник королевского трона. Перекошенные лица самозванцев были тому наилучшим свидетельством.

В тронный зал вернулся сэр Бонифаций с верной алебардой в руках.

– Господа, я что-то пропустил?

Но ответить ему не успели, потому что снаружи донёсся отчаянный леденящий кровь крик: «ИЗМЕНА!!!»

Место певческих состязаний опустело в считанные мгновения.

Благородные рыцари ошеломленно переглядывались, а проявивший несвойственное проворство Туоми тихой сапой взобрался на законно ему причитающийся трон.

– Опустить решётку! – громко рявкнуло где-то в недрах дворца. – Поднять мост!!!

Как видно, королевская стража не бездействовала.

– Милорд! – В тронный зал ворвался запыхавшийся воин в белом плаще, украшенном светло-голубым крестом. – Мы в осаде!!!

Вяминен, попытавшийся было воровато спрыгнуть с трона, замер на полпути.

– Я не ослышался, вы произнесли «милорд»?

– Да, ваше величество! – И стражник рухнул на колени.

– Оказывается, как всё просто… – захихикал сэр Вальтасар. – Сел на трон, и ты уже король. Если бы мы знали заранее… тогда бы не пришлось выдерживать эту песенную пытку.

– Сэр Бонифаций, выясните, пожалуйста, что там стряслось! – небрежно махнул рукой Туоми.

– Да, сир… то есть тьфу ты… сейчас, дружище! – И, передав злобно лязгающего зубами Йорика сэру Гэвину, сэр Бонифаций стремительно покинул зал.

Солдата, пребывающего в приступе верноподданнического паралича, отволокли в соседнее помещение, где и оставили во всё той же коленопреклонённой позе у окна.

– Странные эти лапландцы… – Сэр Вальтасар опасливо заглянул в узкую бойницу и тут же резко отшатнулся от звякнувшей о камень стрелы.

Вернулся мрачный словно грозовая туча сэр Бонифаций:

– Мы действительно осаждены! Однако как вовремя я сходил за своей верной алебардой!

Йорик в руках сэра Гэвина удовлетворённо улыбался, и если бы имел маленькие ручки, то наверняка с удовольствием бы их потирал.

– Наконец-то хоть какое-то развлечение! – гаденько пробормотало волшебное существо.

– Это ты накликал! – Сэр Нэвил метнул в гомункулуса взгляд испепеляющей ненависти. – А ведь всё так хорошо заканчивалось…

– Всё ещё только начинается! – парировал Йорик. – Вот попомните мои слова!

– Кто же посмел напасть на нас? – спросил новоиспечённый король, до которого суть катастрофического положения дошла как всегда с большим опозданием.

– А что вы все так на меня смотрите? – подозрительно сощурился гомункулус.

– Но ты ведь наверняка знаешь ответ на вопрос нашего благородного друга? – укоризненно погрозил пальцем сэр Гэвин.

– Да, знаю! – воинственно подтвердил Йорик. – Но всё равно не скажу.

– Все на стены-ы-ы-ы… – зычно раздалось где-то в недрах дворца.

– Надо бы и нам посмотреть, – сэр Бонифаций придирчиво изучал заточку алебарды, – как там развиваются дела…

– Ступайте за мной, друзья! – И новоиспечённый король Лапландии, сойдя с трона, величественно вышел на украшенный разноцветными вымпелами балкон.

Вид на город с главной королевской башни открывался просто потрясающий. Атакующие дворец злодеи были как на ладони.

Добрый десяток закованных в чёрные доспехи рыцарей вели по улицам на приступ огромную армию, состоящую преимущественно из плотно сомкнувших ряды копейщиков.

Один рыцарь выделялся особо. На белом коне и в алом развевающемся плаще он молнией метался среди атакующих, хрипло выкрикивая какие-то важные приказы.

– Мне определённо знаком родовой герб этого рыцаря! – Туоми даже перегнулся через каменные перила, пытаясь получше рассмотреть загадочного предводителя.

– Дружище, ещё пара сантиметров, и ты преподнесёшь своим врагам поистине королевский подарок! – возмутился сэр Бонифаций, очень вовремя хватая лапландского друга за кожаный пояс.

– О боги, я действительно чуть не свалился вниз… – Туоми испуганно отшатнулся от балконных перил. – Полагаю, падение с такой высоты…

– Стоило бы вам не только жизни, но и королевского трона! – закончил за Вяминена сэр Нэвил.

– Этот, который внизу… – нехотя начал Йорик. – Ну, придурок в красном… его зовут Райво Хакинен!

– Богатейший лендлорд! – воскликнул король. – О да, теперь я вспомнил… его род намного древнее королевского, поэтому семейство Хакиненов на протяжении восьми веков пытается ввергнуть страну в хаос междоусобной войны.

– М-да, – кивнул сэр Дорвальд. – Лучшего случая, чем сейчас, у него, пожалуй, уже никогда не будет. Готовьтесь, братья, победа достанется нам нелёгкой ценой!

– Во времена правления императора Ноногути, – посчитал своим долгом поведать Комуто, – однажды случилось нечто подобное. Один самурай из клана Минамото тоже считал себя более достойным претендентом на трон Страны Заходящего Солнца, нежели правящий император.

– И чем же всё это закончилось? – заинтригованно поинтересовался сэр Вальтасар. – Полагаю, гражданской войной?

– В те благословенные времена нравы жителей моей родины были намного более мягкими, чем сейчас… – с сожалением вздохнул Комуто. – Признав в посягавшем на верховную власть наглеце достойного противника, император Ноногути вызвал его на честный поединок.

– Поединок проходил на мечах или на копьях? – решил уточнить сэр Бонифаций, большой ценитель «благородных кровопусканий».

– В том единоборстве не использовалось вульгарное оружие! – торжественно заявил мудрый самурай, повергнув благородных слушателей в лёгкое недоумение. – Соперники соревновались в мастерстве лирического стихосложения. В конечном итоге победил император, сразив наглеца этими прекрасными строками…

И Комуто нараспев прочёл:

Но ведь кто-то должен знать,

Куда уходят годы?

Осенняя печаль!

– Услышав это хокку, бросивший вызов гордец тут же совершил над собой обряд харакири, выпустив на волю свою мятежную душу!

– Красиво помирать не запретишь! – гаденько ввернул Йорик. – О древние боги, сколько же ослов проживает под многострадальным небом. Вот вы, например… Чем вы занимаетесь? Слушаете дурные байки о благородстве сумасшедших, вместо того чтобы отражать нападение!

Рыцари пристыженно переглянулись, снова направив свои взоры за пределы крепостных стен.

За крепостными стенами происходило что-то неладное.

– Господа, мне кажется, или эти воины… как-то необычно передвигаются? – первым обратил внимание на странное несоответствие сэр Гэвин.

И действительно, за то время, что рыцари слушали поучительную историю Комуто, идущая на приступ армия продвинулась всего лишь на какие-то несколько метров.

– С такими темпами они будут у стен где-то примерно к утру! – скептически заметил сэр Бонифаций.

– Защитники, кстати, отвечают им тем же! – Сэр Нэвил красноречиво указал стальной перчаткой на стражников, дремлющих у дымящихся бочек с дёгтем.

Так начиналась самая странная осада из всех странных осад, в которых когда-либо участвовали благородные рыцари.

– Кстати… – невероятно оживился Йорик, судя по всему, собираясь сообщить очередную гадостную новость. – Именно этот Райво причастен к похищению вашего заторможенного друга… хотя, как я понял, они все тут немного ненормальные…

– Сэр Туоми, вы слышали?

– Да, слышал, сэр Гэвин… С прискорбием вынужден признать, что и среди благородных рыцарей Лапландии встречаются такие вот вероломные мерзавцы!

– Что будем делать? – Сэр Бонифаций воинственно вглядывался в даль. – К сожалению, у меня нет дальнобойного лука, а то бы я слегка проредил их сонные ряды.

Несмотря на все усилия облаченного в алое предводителя, грозная армия черепашьим шагом ползла к защитному рву.

Наконец мятежный Хакинен сдался и, смачно сплюнув, поскакал в обход сонных рядов пехоты.

У защитного рва рыцарь остановил взмыленного коня и, подняв забрало, хрипло выкрикнул:

– Я предлагаю вам выполнить все мои требования, в противном случае не менее чем через… – Скривившись, мятежник обернулся, неприязненно глядя на своё войско. – Не менее чем через сутки королевский дворец будет лежать в руинах. Скажите спасибо, что я не разрушил столицу! Знайте же, я не разрушил её только потому, что не хочу начинать своё славное правление с чёрной страницы лапландской истории…

Горожане, собравшиеся на городских крышах и с любопытством наблюдающие за разыгравшейся баталией, встретили слова узурпатора гулом всеобщего одобрения.

– Мерзавец! – прокричал в ответ Туоми. – Отныне я законный король Лапландии! Убирайся, иначе я сотру тебя в порошок!

– Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь! – дьявольски усмехнулся Хакинен. – По проверенным данным, в твоём дворце находится лишь небольшая горстка стражников, полоумные идиоты с фальшивыми родословными и шестеро чужеземцев, у которых хватило совести вмешаться во внутренние дела суверенной северной державы.

– Это он о ком? – безмерно удивился сэр Бонифаций. – Неужели о нас?

– Боюсь, что именно так! – мрачно кивнул сэр Гэвин.

– Нам нанесено оскорбление? – Сэр Дорвальд медленно обнажил верный «Сомесберг».

– Не думаю… – Сэр Нэвил задумчиво разглядывал маленькую фигурку в алом, замершую у поднятого моста. – Туоми, попробуйте для начала договориться… Узнайте, чего он хочет.

– Ясно чего, королевского трона… – презрительно бросил Вяминен, но тем не менее прокричал ожидающему ответа злодею: – Чего тебе нужно, собачья душа?

– Отдайте мне Сампо! – отчётливо донеслось в ответ. – И тогда я оставлю вас в покое!

– В самом деле! – стукнул себя кулаком в блестящую грудь сэр Вальтасар. – Отдайте ему эту самую Сампу, и пусть убирается ко всем чертям!

Побледневший Туоми, наверное, рухнул бы на каменный пол, если бы не подоспевшие сэр Нэвил с сэром Дорвальдом, вовремя подхватившие короля.

– Всё пропало… – Благородный лапландец закрыл лицо руками.

– В чём дело, мой друг? – Сэр Гэвин сочувственно посмотрел на Туоми. – Не падайте духом и поясните, в чём дело!

– Сампо! – с трудом выдавил из себя Вяминен. – Я думал, всё это древние легенды… но, оказывается, она существует, и, судя по всему, прежний король нашёл её и спрятал в этом самом дворце. Если Хакинен завладеет Сампо… то станет безграничным владыкой Лапландии, и никто не посмеет встать у него на пути.

– Но что это за Сампо такое? – не на шутку забеспокоились рыцари. – Поясни же нам наконец!

Взяв себя в руки, Туоми обречённо взглянул в глаза верных друзей:

– Это волшебная мельница-самомолка, выкованная легендарным кузнецом-чародеем Ильмариненом. В ней сосредоточено всё благосостояние моего народа. Тот, кто владеет Сампо, владеет Лапландией!

– Дьявольщина! – опасно взмахнул алебардой сэр Бонифаций.

– Можно подумать, что ты об этом ничего не знал? – не преминул съязвить сэр Гэвин, торжествующе глядя на притихшего гомункулуса.

– Представьте себе, нет! – воинственно заявил Йорик. – Запутанный фольклор северных народов не входит в круг моих интересов.

– Что же нам делать? – Сэр Вальтасар в отчаянии смотрел на неумолимо (но медленно) приближающуюся могучую армию.

– Нужно найти мельницу! – Похоже, Вяминен наконец принял решение. – И тогда мы посмотрим, на чьей стороне правда!

– Ваш ответ? – с нетерпением прокричал мятежник, гарцуя на белоснежной лошади.

Туоми передёрнуло от ненависти к врагу, и он, выставив вперёд правую руку, продемонстрировал злодею отставленный вверх железный палец.

– Ах так! – взревел Хакинен и странными зигзагами помчался обратно к своим наступающим войскам.

– Молодец, король! – похвалил кипящего от гнева Вяминена ухмыляющийся гомункулус. – Как говорится, объяснил всё на пальцах! Краткость – сестра таланта… но боюсь, что перед нами не тот случай, потому что…

Начатая фраза резко оборвалась, ибо сэр Бонифаций накинул на ёмкость кусок ткани, «усмиряющей» волшебное существо.

Через минуту из прозрачного жилища уже слышался умиротворённый взрыкивающий храп.

Глава четвертая

Положение и впрямь казалось безвыходным.

Спасти осаждённых могло только чудо, но никакого чуда вопреки ожиданиям не происходило.

– Что ж, – пожал плечами сэр Дорвальд, – пойду залатаю самые большие дыры в нашем верном летательном средстве.

– Позорное бегство! – яростно взревел сэр Бонифаций. – Никогда!!!

– Порою, – тихо проговорил парящий на волшебном облаке Комуто, – отступить не значит проиграть. Мастерство настоящего воина состоит в том, чтобы выиграть поединок ещё до его начала, не обнажив меча.

– Но возможно ли это? – трагически заломил руки Туоми, так и не успевший в полной мере вкусить всех прелестей жизни короля Лапландии.

– Возможно, – кивнул самурай, – но только в тех случаях, когда дух побеждает тело. Без этой важнейшей внутренней победы другие победы невозможны.

– Дьявольщина! – Сэр Бонифаций оторопело встряхнул плюмажем на шлеме. – Сэр Херовато, из того, что вы только что нам поведали, я не понял ни единого слова, но сама мысль о победе до начала боя мне определённо нравится… Что-то в этом есть… что-то совершенно безумное, и именно поэтому оно может сработать…

– Поздно совершенствовать наш боевой дух… – сокрушённо проговорил Туоми. – Единственное наше спасение – найти Сампо и использовать её волшебство против вероломного негодяя. Но дело в том, что я не знаю, где искать. Королевский дворец огромен, и мы в любом случае, задействовав даже всех имеющихся у нас людей, не успеем завершить наши поиски!

И то была истинная правда.

Тем временем ситуация среди атакующих слегка изменилась. Солдаты в панике что-то кричали, испуганно указывая на небо, а горожане, с комфортом расположившиеся на крышах жилых домов, в ужасе попрятались на чердаках.

Разумеется, такой переполох не мог ускользнуть от внимания осаждённых.

Благородные господа устремили свои взоры в небо, а очнувшиеся стражники гулко покатили огромные бочки с дёгтем к крепостным бойницам.

– Что это? – Сэр Гэвин с недоумением рассматривал растущую на глазах точку. – Дракон? В таком случае я очень надеюсь, что сэр Дорвальд успел залатать наш летающий ковёр. Мы примем воздушный бой и падём смертью храбрых прямо на головы наших врагов!

– Весьма достойные планы! – похвалил красноречивость друга сэр Вальтасар. – Но я, к примеру, слишком молод, чтобы умереть. Пока под синим небом существуют неизвестные мне спиртные напитки, я просто обязан продолжать жить, дабы продегустировать их и закончить свою недавно начатую книгу «В сладких объятиях Бахуса»! Определённо, сей скромный труд произведет настоящий фурор среди ценителей туманящих разум напитков.

– Я тоже не спешу на тот свет! – смущённо заметил сэр Бонифаций. – Ведь впереди ещё столько турниров, столько пиров и великолепных экзотических яств. Мой желудок не простит мне, если я возьму и закончу своё бренное существование в самом расцвете лет, сражаясь с каким-то там драконом. К тому же моё присутствие на ковре сильно затруднит его маневренность!

– Не беспокойтесь, если что, то мы скинем вас на врага! – поспешил заверить сэра Бонифация уже приготовившийся дорого отдать свою жизнь сэр Гэвин. – Уверен, ваше падение с большой высоты не только посеет среди солдат панику, но и будет стоить жизни доброй дюжине копейщиков.

– Ну спасибо вам… – зло огрызнулся сэр Бонифаций. – Это, конечно, меня в какой-то степени утешит!

– У меня молодая жена! – возмутился сэр Дорвальд. – Ещё до конца не объезженная, между прочим. Мне тоже не хочется умирать.

– У меня, кстати, тоже! – поддакнул товарищу сэр Нэвил.

– Мой путь сквозь скорбь завершится не здесь и не сейчас! – с сожалением внёс свою лепту в хор возмущённых голосов Комуто и в очередной раз прикрыл лицо белоснежными рукавами кимоно.

– Господа, это не дракон! – положил конец всем спорам Туоми Вяминен. – Это нечто намного хуже…

Сани летели по воздуху, летели вместе с упряжкой. Маленькие быстроногие олени резво бежали прямо по небу, повинуясь зычным командам размахивающего хлыстом ездока.

Ездок был колоритен: с длинной бородой, в теплой зимней одежде и со сверкающим посохом в левой руке.

– Охо-хо-хо-хо… – зловеще разнеслось над столицей, и даже храбрейший из храбрейших сэр Бонифаций, услышав сей клич, втянул голову в плечи.

– Кто это? – прошептал Комуто, пряча в рукаве любимое облачко. – Не злой ли демон Дасё Нагаки, пожирающий младенцев и лишающий невинности беззащитных вдов?

– Вы почти угадали, мой экзотический друг! – совершенно убитым голосом ответил Туоми. – Это Санта! Великий чародей Лапландии, повелитель зимы!!!

«Великий чародей Лапландии», совершив умопомрачительный вираж над королевским дворцом и ударив посохом в дно своих саней, вызвал обрушившийся на город снегопад с вьюгой.

Затем волшебные сани, предприняв очередной рискованный воздушный манёвр, влетели прямо в распахнутые двери королевского балкона.

– Вы все очень плохо себя вели! – То были первые слова чародея после того, как сани мягко опустились на мраморный пол.

По старинным гобеленам тут же побежали жадные языки изморози.

– Ты, именуемый сэром Гэвином Неповторимым, очень плохо думал обо мне, приняв за презренную огнедышащую рептилию. Ты, называющий себя сэром Бонифацием Ненасытным, неоднократно совершал тяжкий грех чревоугодия. Ты, благородная пьянь сэр Вальтасар, какой пример ты подаёшь будущему поколению? Что подумают они, читая рыцарскую хронику о твоих кабачных похождениях? Ну а о вас, презренные блудники, – Санта пренебрежительно посмотрел на покрасневших сэра Нэвила с сэром Дорвальдом, – я вообще не хочу говорить. Но, к счастью, среди вас есть единственный святой. Да, это ты, Комуто. Загадывай желание, и каким бы оно ни было, я исполню его!

– Премного благодарен вам, о многоуважаемый Дасё Нагаки! – Самурай почтительно поклонился. – У меня всё есть, и лично мне ничего не нужно, ибо моя жизнь давно уже пребывает в гармонии с мировыми Инь и Ян. Конечно, никто не застрахован от жизненных неурядиц, но любые личные проблемы я, как правило, решаю сам и только сам. Единственное, о чём я хотел бы вас попросить, господин демон… пожалуйста, помогите моим друзьям найти некий магический предмет, именуемый Сампо!

– Ты хочешь, чтобы я помог вот этим самым бесстыжим грешникам?!! – Жуткий магический посох уставился на кипящих от праведного гнева рыцарей.

– Именно так, Нагаки-сан!

– Ну что ж, так тому и быть! – недовольно скривился чародей. – Ищите волшебное Сампо в подвалах королевского дворца, больше я вам ничего не скажу.

И преисполненный собственного достоинства повелитель зимы вылетел вместе с санями прямо в снежную бурю. Завис над раскрывшими рты атакующими и раскатисто гаркнул:

– Вы все плохо себя вели!

В ту же секунду из магического посоха сорвалась ослепительная белая молния, в мгновение ока превратив передние ряды непобедимой армии в живописную композицию ледяных фигур.

– Он уже улетел? – Туоми опасливо выглянул из-под королевского трона.

– Дружище, что вы там делаете? – изумлённо спросил сэр Бонифаций.

– Да вот, понимаете… – Лапландский король полностью выбрался из своего укрытия, нервно озираясь по сторонам. – Это же надо было такому случиться… Я случайно обронил свой фамильный перстень с гербом, а он возьми и закатись прямо под королевский трон. Разве мог я бросить на произвол судьбы свою семейную реликвию?!!

Рыцари сделали вид, что поверили.

– Скорее же спустимся в подвал! – Сэр Дорвальд крепко захлопнул распахнутые двери балкона, через которые в тронный зал врывалась разъяренная вьюга. – Нельзя терять ни минуты!

– Очень своевременное предложение! – согласился сэр Бонифаций. – Господа, кто-нибудь знает, как нам попасть в это наверняка не очень приятное место?

– Я знаю! – выступил вперёд Комуто, вынимая из рукава клубок белых шёлковых ниток. – Волшебный Сигэо приведёт нас туда!

И, заявив это, самурай бережно положил клубок себе под ноги.

– Веди же!

К всеобщему удивлению, клубок сам собой покатился по полу, проворно шмыгнув в приоткрытую дверь.

– За ним! – И сэр Бонифаций первым с грохотом устремился в тёмные недра королевского дворца.

* * *

Подземелье оказалось именно таким, каким все его представляли: холодным, сырым, полным совершенно обнаглевших крыс и пауков размером с человеческую руку.

– Весьма неприятное место! – пробормотал шагающий впереди всех сэр Бонифаций, уже битых пять минут решающий, будить или не будить спящего Йорика.

Интуиция подсказывала, что лучше пока этого не делать, хотя с двумя мудрецами как-то поспокойней будет.

Факелы, укреплённые в ржавых скобах на стенах, давно отсырели, так что зажечь их не представлялось возможным. Но предусмотрительный Комуто сотворил небольшую летящую у самого потолка огненную птицу, освещавшую рыцарям путь своими пылающими крыльями.

Путеводный клубок неутомимо катился вперёд, перепрыгивая грязные места и паря в воздухе там, где булькали зловонные лужи.

– Дьявольщина! Господа, я, кажется, во что-то вляпался, причём во что-то очень нехорошее, запах, скажу вам, отвратительнейший…

– Это гнилая репа! – поспешил успокоить сэра Бонифация сэр Гэвин.

– М-да, – кивнул сэр Бонифаций, – а могло бы быть намного хуже.

– Здесь редко бывают люди! – сообщил замыкающий поисковый отряд Туоми, и все тут же услышали полный ненависти ко всему живому нечеловеческий вой.

Возможно, кое у кого под боевыми шлемами от этого воя волосы встали дыбом, но у кого именно, история стыдливо умалчивает.

– Успокойтесь, это всего лишь голодный Кейтолайнен… – решил развеять начинающуюся панику король. – Злой дух подземелий. Он больше пугает, нежели действительно представляет опасность. Вот смотрите… Ау-у-у-у…

В ответ из зловонных недр пришёл лаконичный ответ:

– О-а-а-а-э-э-э… – и все услышали, как лязгнули гигантские челюсти голодного злого духа.

– Прошу вас, Туоми, больше никогда так не делайте! – напряжённым голосом попросил сэр Нэвил, украдкой проверяя сухость нижней части своих доспехов.

– Вся эта мрачная обстановка… – Комуто картинно взмахнул рукавами. – Она навевает мне горькие воспоминания о моей бедной, полной лишений молодости. Наша знатная, но слишком гордая семья всегда прозябала в нищете, отказываясь принимать от императоров любые милостивые подачки. Мои предки, как и я, верно служили правителям родины, но всегда сторонились тщеславия и стяжательства. Именно в те годы я и сочинил эти горькие строки…

Ночлежка бедняков!

Грустит сверчок по ком-то.

Сосед храпит словно Годзилла.

– Вам приходилось ночевать не дома? – сочувственно спросил сэр Дорвальд.

– По сути, у меня не было дома! – горько ответил самурай и нараспев прочёл очередное хокку:

О, если б кто-то знал,

Как одинок порою

Лунный месяц.

У ветхой запертой на засов двери клубок остановился и, зависнув над полом, несколько раз мягко ткнулся в тёмное отсыревшее дерево.

– Господа, посторонитесь! – Сэр Бонифаций поудобнее перехватил алебарду. – Вот и пригодилась родимая! Во избежание членовредительства советую вам отойти на безопасное расстояние. Ух!!!

Не выдержавшая благородного напора дверь разлетелась в щепки.

Сэр Бонифаций с грохотом ввалился внутрь. Комуто, посадив на руку огненную птицу, зашёл в маленькое помещение следом. Третьим в узкий проход протиснулся сильно нервничающий по понятным причинам Вяминен.

– Ну что, вы нашли её?

– Кажется, да! – Комуто склонился над лежащим на земляном полу сэром Бонифацием. – Вот только кто-нибудь должен помочь мне поднять нашего неутомимого друга.

Оглушённого сэра Бонифация с большим трудом выволокли в коридор. То, на что он упал, при первом осмотре оказалось старым деревянным сундуком.

– О нет… – Туоми в ужасе схватился за голову. – Он раздавил благополучие моего народа!

Сохранявший хладнокровие в любой ситуации Комуто присел на корточки и, пошарив среди обломков, поднял с пола два маленьких круглых камня.

– Благополучие вашего народа, Туоми-сан, оказалось крепче, чем вы думали! – И мудрый самурай, поклонившись, осторожно передал Туоми волшебные маленькие жернова.

Руки у короля тряслись, но он всё-таки смог с большим достоинством принять по праву принадлежащее ему национальное чудо.

– Ну и что с этой штуковиной теперь делать? – Сэр Вальтасар с великим недоверием глядел на крохотные жернова. – Может, мне поискать в этих обломках что-то более стоящее?

– Не нужно ничего искать! – твёрдо ответил Вяминен. – Скорее же поднимайте сэра Бонифация, нам нужно срочно вернуться на крепостные стены.

Сэр Дорвальд вместе с сэром Гэвином поднатужились, и… только искры полетели из-под волочащихся по каменному полу подземелья ног благородного рыцаря.

– Господа, по-моему, они оттаивают! – Пришедший на свежем воздухе в себя сэр Бонифаций ошалело осматривал оледенелые ряды атакующих. – Дьявольщина! Как я оказался на крепостной стене?!! И что случилось с моими сапогами?!!

Носки защитной железной обуви безвозвратно стёрлись. Теперь ноги благородного рыцаря напоминали два хорошенько обтесанных полена.

– Возмутительно, как я приму бой в таком ужасном виде?!!

Ему никто не ответил. Внимание всех было приковано к колдующему над волшебным Сампо Туоми. Закусив кончик языка, король неистово крутил в руках маленькие каменные жернова.

Мудрый Комуто с сочувствием посмотрел на страдания близкого к опасной точке кипения короля и, немного поколебавшись, произнёс:

– В посвященном магии трактате великого Фукигавы Дзиро под названием «Путешествие из ниоткуда в никуда» сказано, что суть любого магического предмета не в форме, а в содержании, вложенном в него магом-создателем. Видимая оболочка не имеет значения и зачастую служит защитой от непосвящённых. Волшебная сила, как правило, проявляется стихийно вне зависимости от желаний владельца того или иного артефакта.

– Испепели же наших врагов, о великое Сампо!!! – в отчаянии воскликнул Туоми, потрясая камнями над головой.

Тем временем, благополучно оттаяв, враги жалостливо стонали, растирая отмороженные части тела.

– Вперёд, проклятые лентяи!!! – вовсю драл глотку неутомимый лорд Хакинен, удивительным образом избежавший наказания грозного Санты. – Вперёд! Первого, кто взберётся на стену, я лично поощрю вот этим самым мешочком золота!

И предводитель продемонстрировал стонущим солдатам «этот самый мешочек». Пехота приободрилась. Самые алчные полезли в успевший покрыться коркой прочного льда защитный ров.

– Всё пропало!!! – Туоми опустил руки, горестно посмотрев на друзей.

– Ничего… просто так мы не сдадимся!!! – воинственно взмахнул алебардой сэр Бонифаций, целясь в ближайшую приставленную к стене лестницу.

– Ура-а-а-а… – Неожиданно внутренний двор королевского дворца наполнился непонятно откуда взявшимися людьми.

Непонятные люди были вооружены как попало, но недостаток вооружения с лихвой компенсировал боевой запал. Странное подкрепление взобралось на крепостные стены, и в следующую секунду в гнусных захватчиков полетели реквизированные во дворце швабры, веники и лёгкая мебель.

– Вперёд, касатики!!! – храбро размахивал массивным, найденным на королевской кухне половником щуплый всклокоченный дедушка, в котором рыцари с изумлением узнали «троюродного прадедушку королевского конюха».

Тут-то и стало ясно, откуда взялись таинственные защитники.

– Так ведь это… – Сэр Бонифаций не верил своим глазам.

– Всё верно, мой друг! – кивнул сэр Гэвин. – Это лжеродственники покойного короля, о которых мы все почему-то забыли.

– Неплохо дерутся, бестии… – с восхищением прицокнул языком сэр Вальтасар. – Сэр Вяминен, предлагаю вам по завершении битвы зачислить уцелевших в королевское войско!

Но ничто больше не могло утешить несчастного короля, потерявшего свою последнюю надежду.

Какое-то время удавалось сдерживать напор осаждающих, но штурмовых лестниц было слишком много. Полусонные солдаты лорда Хакинена вяло посыпались со стен во внутренний двор дворца, где тут же были встречены градом свежеслепленных снежков. Нестандартное оружие, как ни странно, оказалось невероятно эффективным, резко остужая боевой пыл агрессоров. Многие, теряя интерес к битве, падали на снег и тут же мирно засыпали.

– Ох уж эти лапландцы! – сокрушённо проговорил сэр Дорвальд, рассматривая уснувшую прямо на приставленной к стене лестнице штурмовую группу копейщиков. – Как с такими воевать, ума не приложу!!!

С большим опозданием очнулась немногочисленная королевская стража, сбросив наконец на головы вражеских солдат бочки с давно остывшим дёгтем. Панику бочки не посеяли, но лёд, сковавший защитный ров, пробили. Штурмовые лестницы благополучно пошли ко дну.

Из небольшой проруби неожиданно выбрался странный человек, весь измазанный тиной и с золотой короной на мокрой голове. В бороде незнакомца резвились головастики, в правой руке зловеще блестел наточенный трезубец на длинной ручке.

– Кто это, вражеский лазутчик? – Сэр Нэвил испуганно указал на странного пришельца, с рёвом бросившегося на атакующие ряды вражеской пехоты.

– Это Ахто, царь водоёмов, владыка морских пучин! – убитым голосом ответил Туоми.

– Далеко, однако, он забрался! – крикнул сэр Гэвин, сражаясь при помощи верного «Дюренталя» сразу с пятью наседающими врагами.

– Его наверняка прислал к нам на помощь Санта, но всё тщетно… – Опустошённый свалившимися на него неудачами король даже не обнажил свой знаменитый «Псякло», столь сильным оказалось потрясение от постигших его неудач.

Кто бы мог подумать, что волшебное Сампо откажется ему помогать. Значит ли это, что древние магические силы Лапландии не желают, чтобы именно Туоми стал законным королем? Если это так, то ему только и остаётся, что опустив руки ждать, когда меч врага падёт на его несчастную голову.

– Сэр Вяминен, сражайтесь!!!

Но с таким же успехом благородные рыцари могли бы обратиться к безучастно лежащему у обочины дороги камню.

Однако ситуация, казавшаяся поначалу катастрофической, удивительным образом стабилизировалась. Лопнувший лёд сделался непреодолимым препятствием для тех, кто не успел подняться на стены.

Исход сражения теперь зависел от локальных схваток внутри замка. Вражеские солдаты стремились открыть ворота и опустить подъемный мост. Но на пути осуществления стратегически важных планов встали меч «Дюренталь», меч «Сомесберг», отличная крепкая алебарда и не менее крепкая броня пятерых бесстрашных английских рыцарей.

Самурай Комуто, паря на своём волшебном облаке, посылал во врагов удивительные прозрачные стрелы, вместе с изящным луком извлеченные из бездонных рукавов кимоно. Прозрачные стрелы наповал разили врага, парализуя, но не убивая.

– Я не могу уничтожать будущих подданных моего северного друга!!! Ибо население его страны не так многочисленно, как кажется на первый взгляд! – ответил самурай на гневные вопли сэра Бонифация, кровожадно требовавшего повально умерщвлять всех неприятелей.

Затем Комуто внезапно прекратил стрелять и, отложив лук, вытащил из рукава гусиное перо, чернильницу и свёрток тонкого шёлка.

– Опасная штука вдохновение! – очень метко заметил сэр Гэвин, вовсю орудуя сверкающим клинком. – Никогда не знаешь, когда оно тебя посетит в следующий раз…

Комуто творил, время от времени покусывая кончик длинного пера…

Сэр Дорвальд, неудачно оступившись, упал с крепостной стены прямо в стог припорошенного снегом сена, отряхнулся и, спрятав верный «Сомесберг» в ножны, разложил припрятанный в укромном уголке ковёр-самолёт.

– Держитесь, друзья, я поддержу вас сейчас с воздуха!!! – браво донеслось из заснеженных небес.

Больше сэра Дорвальда благородные рыцари не видели.

Неожиданная потеря одного из храбрых защитников престола Лапландии негативно сказалась на общем распределении сил. Враги приободрились, наседая с удвоенной силой.

– Отступаем к городским воротам!!! – хрипло проревел сэр Бонифаций и тут же протрубил свой приказ, воспользовавшись боевым рогом.

Сочинивший очередное хокку Комуто спрятал письменные принадлежности и, окинув взглядом поле боя, поспешно спрыгнул с облака, заняв место отсутствующего сэра Дорвальда. Изогнутая катана зловеще просвистела в воздухе, плашмя оглушая дрогнувших врагов.

Снежная буря усилилась, и сражающимся стало трудно отличать друга от врага. Казалось, хмурые небеса решили низвергнуть на землю все накопившиеся за долгое время осеннего простоя осадки. Что и говорить, могущественный чародей Санта постарался на славу.

Несчастный Туоми не знал, грустить ему или радоваться. Да, он проиграл свою единственную и самую важную битву в жизни, но, с другой стороны, ведь он с самого начала не хотел становиться новым королём. В ту самую ночь, когда благородный рыцарь прочёл злосчастное письмо, перевернувшее вверх тормашками всю его последующую жизнь, он желал только одного – чтобы его наконец оставили в покое.

С покоем не получилось и, пожалуй, уже никогда не получится. И особенно было жаль верных друзей, почти сложивших головы на холодной далёкой чужбине.

Небывалая ярость всколыхнула благородное сердце. Рука сама собой потянулась к ножнам, где всё это время с нетерпением ожидал битвы верный «Псякло».

Зыбкое снежное марево расступилось, и прямо к замершему на крыше самой высокой башни дворца Туоми вышел воин в развевающемся на ветру алом плаще.

– Наконец я нашёл тебя! – Мятежный лорд дьявольски расхохотался. – О, сколько лет я ждал этого момента! Сколько бессонных ночей провёл я, мечтая, как мой меч снесёт твою поганую голову. Ты последний из рода Вяминенов, единственное препятствие на моём пути к королевскому трону. Готовься же умереть как настоящий мужчина.

Туоми воздержался от пафосных речей, вместо него заговорил «Псякло».

Мечи непримиримых врагов со звоном сошлись. Брызнули в стороны яркие искры. Даже буря и та утихла, с напряжением ожидая исхода решающего поединка.

– Испей же сполна кубок моей ненависти!!! – прорычал лорд Хакинен, ловко выбивая из рук короля верный меч.

Туоми не верил в то, что только что произошло, он стоял безоружный перед самым опасным своим врагом. Враг же упивался моментом своего абсолютного превосходства, не спеша наносить последний роковой удар.

– Сейчас ты умрёшь, последний из рода Вяминенов! – торжественно произнёс мятежный лорд. – Но я хочу, чтобы перед смертью ты помнил, что я убил тебя в честном поединке. И когда твоя душа спустится в Туонелу, погрузившись в черные реки печали, я хочу, чтобы ты передал ужасному Маналайнену, чтобы он не ждал меня скоро в гости.

– Пожалуй, ты сам ему обо всём сейчас расскажешь! – зловеще усмехнулся Туоми, сильно озадачивая своим поведением самоуверенного врага. – Мой покойный отец говорил мне: «Туоми, всегда доводи начатое до конца и никогда не вступай в беседы с почти уже поверженным врагом».

Лорд Хакинен слишком поздно осознал свою роковую ошибку, когда выхваченное из-за пояса Сампо с сокрушительной силой врезалось прямо в его лоб, не прикрытый опрометчиво поднятым забралом.

Мгновение – и вероломный злодей, нелепо взмахнув руками, канул в бездне победно завывающей вьюги.

Туоми бережно подобрал верный меч, затем медленно подошёл к краю занесённой снегом крыши.

Тело упавшего вниз мерзавца поглотила безраздельно властвующая белизна.

– Лорд Хакинен убит!!! – отчаянно прокричал кто-то, ставший свидетелем короткого, но эффектного поединка.

Выскочившие на крышу башни солдаты тут же побросали себе под ноги оружие, упав перед бледным, но решительным королём на колени.

Так благородный Вяминен при помощи волшебного Сампо и собственной находчивости стал новым правителем Лапландии.

Правда, тело мятежного лорда так и не нашли.

По одной из версий, Райво Хакинена съели бродячие собаки, по другой, ещё более невероятной, – он с такой силой брякнулся оземь, что пробил земную твердь, свалившись прямо на голову очумевшего от такого неожиданного вторжения в свои владения Маналайнена.

По слухам, владыка Туонелы страшно осерчал, вышвырнув мятежного злодея обратно в мир живых.

Если верить этой последней байке, то Туоми в самом ближайшем времени ждали серьёзнейшие неприятности, но это, друзья, скажу вам, совсем уже другая история.

Глава пятая

И случился праздник!

Ну а как же без него? Ведь начинать правление нужно всегда со светлой страницы.

Своим самым первым указом король Туоми Первый амнистировал всех лапландских преступников, из-за чего покидать дома после захода солнца стало делом смертельно опасным. Вторым указом благородный лапландец зачислил в ряды королевской армии тех самых самозванцев, которые храбро сражались с войсками мятежного лорда Хакинена. Особо по этому поводу лютовал «троюродный прадедушка королевского конюха», в своё время отдавший лучшие свои годы службе в армии.

– Это настоящий произвол!!! – шепеляво кричал вредный старикан, когда его насильно облачали в лёгкие доспехи королевского стражника. – Мне положен заслуженный отдых. Да я при всём желании не смогу ходить строем!

– Будешь хромать строем! – лаконично отвечал начальник королевской стажи.

Затем возмущённому дедушке выдали алебарду, о чём тут же сильно пожалели. Прыткий не по годам дедок так разошелся, что в лазарете на следующий день не было ни одной пустующей койки.

Впрочем, всё это лирика.

Итак, вернёмся к празднеству, которое по замыслу короля должно было длиться ровно три дня и три ночи.

Погода быстро наладилась. Пригрело солнышко, снег растаял, и молодой король решил накрыть столы не только в тронном зале, но и на королевском дворе, чтобы каждый желающий мог прийти и отведать экзотические яства щедрого монарха.

– Вы невероятно расточительны, сир! – так с восхищением заявил в первый же день славного пира сэр Бонифаций. – Целостность вашей казны внушает мне определенные опасения. Однако мой ненасытный желудок невероятно благодарен вам, ибо так вкусно и сытно я не ел, пожалуй… со времён Двадцать третьего Крестового похода…

И от красивых слов сэр Бонифаций тут же перешёл к делу.

Туоми, занимавший почётное место во главе пиршественного стола, внимательно следил, чтобы кубки гостей ни на минуту не оставались сухими.

– Как жаль, что среди нас нет сейчас благородного сэра Дорвальда! – сокрушённо покачал головой король. – Его отсутствие омрачает сегодняшний праздник. Я разослал во все концы Лапландии опытных гонцов, но вести, принесённые голубиной почтой, неутешительны. Сэр Дорвальд словно провалился сквозь землю!

– Это он может! – взмахнул золотым кубком пьющий и не пьянеющий сэр Вальтасар. – Но вы за него не беспокойтесь, потому что сэр Дорвальд всегда за себя постоит. Не забывайте, что при нём его верный «Сомесберг»! А это, скажу вам, уже кое-что! Знаменитый меч только одним своим видом сеет панику среди врагов. А что будет, когда сэр Дорвальд начнёт с его помощью сражаться?… Наглецам, посмевшим оскорбить знаменитого рыцаря, можно только посочувствовать.

– Но что я скажу леди Гарпии, когда мы вернёмся в Армелот?!! – отчаянно воскликнул сэр Нэвил, пытаясь утопить своё расстройство в великолепном лапландском эле. – Король Ру-тур и его несравненная дочь лично просили меня проследить за благородным рыцарем, зная его необузданный нрав и легкомысленное поведение, в особенности когда дело касается женщин. Я обещал королю и молодой леди, что сделаю всё от меня зависящее, и что же мы имеем в итоге? А в итоге получается, что я не сдержал рыцарское слово. Да они в жизни не поверят, что сэр Дорвальд прямо во время яростного кровопролитного боя взял и упорхнул в неизвестном направлении на своём летающем ковре. Конечно же, они решат, что тут определенно замешана женщина и что я намеренно покрываю своего любвеобильного друга.

Все с сочувствием отнеслись к проблеме огорчённого сэра Нэвила, но от советов воздержались.

– Ведь они мне доверяли! – Сэр Нэвил с нескрываемым отчаянием грохнул по пиршественному столу кулаком. – Доверяли, потому что я женатый человек, хорошо понимающий, что такое ответственность.

Плавающий в пузырящемся эле Йорик, проспавший героическую оборону дворца, недовольно посмотрел на огорчённого рыцаря:

– Ты чего кулаками по столу гатишь, дубина? Люди радуются, а ты своей кислой рожей отравляешь им праздник.

Но грустный рыцарь был настолько занят своими мрачными мыслями, что пропустил эти возмутительные оскорбления мимо ушей.

Но не только сэр Нэвил пребывал в столь противоестественном во время любого празднества минорном настроении.

Благородные господа вскоре заметили, что и самурай Комуто явно не радуется жизни: вина не пьёт, мяса не ест, а лишь вяло ковыряет гарнир, время от времени тяжко вздыхая.

– Мой друг, что с вами? – участливо обратился к Комуто король, чьё отзывчивое сердце болело за каждого страждущего, в особенности когда этот страждущий – близкий друг.

– И этот туда же! – Набрав побольше воздуха, гомункулус с удовольствием нырнул прямо на дно стеклянной ёмкости, напоминая при этом раздувшуюся рыбу-ежа.

Самурай в очередной раз грустно вздохнул.

– Кажется, вы сочинили новое стихотворение? – вспомнил сэр Гэвин. – Ну, тогда… во время битвы… Соизвольте прочесть его нам, если вам не трудно.

– О… это для меня большая честь… – оживился самурай и, поднявшись со своего места, патетически прочёл:

Холодная пора!

Грущу, глядя, как вдаль уходит

Журавлиный клин.

Пирующие разразились оглушительными аплодисментами.

А Йорик в колбе чуть не захлебнулся и был вовремя выловлен при помощи черпака зорким сэром Бонифацием.

Комуто слегка порозовел, смущённо кланяясь восторженным ценителям поэзии.

– И всё-таки… – продолжал настаивать на своём король. – Нам бы хотелось услышать, что же препятствует вам насладиться жизнью и поднять себе настроение?

– Тривиальна и грустна моя история… – сев за стол, тихо проговорил самурай. – Мне бы не хотелось отягощать вас, друзья, своими личными проблемами. Пируйте, радуйтесь, ибо сегодня и впрямь великий день, наверняка уже вошедший в историю, и для меня большая честь быть скромным участником грандиозных событий, недавно случившихся в этой далёкой северной стране.

– Расскажите, сэр Херовато, ну что вам стоит!!! – хором попросили рыцари, и Комуто сдался.

– Как я уже упоминал, моя история невероятно тривиальна. Сколько раз уже происходило подобное под луной? Кто знает ответ? Во всяком случае, не я. Однажды, путешествуя по живописным просторам провинции Гондзю, я решил немного отдохнуть с дороги в маленьком чайном домике. Каково же было моё изумление, когда я увидел там молоденькую девушку неописуемой красоты, сопровождаемую двумя служанками. Красавица едва обмолвилась со мною парой слов и тут же покинула беседку, я же так и стоял на месте, словно поражённый ударом грома.

– Ну, такое случалось со всеми нами… – усмехнулся сэр Вальтасар, смакуя оригинальный букет местного вина. – Тропинки любящего сердца всегда заводят мужчину в трясину непредсказуемой опасности!

– Именно так со мною и произошло! – признался самурай, быстро перебирая маленькие чётки. – Я узнал, что случайно виденную мною девушку звали Жемчужная Роса и что была она дочерью богатейшего землевладельца по имени Итида Ёдзю. Надев свои лучшие одежды, я выяснил, где расположен дом достойного Ёдзю, после чего направился прямо туда, дабы просить руки его прекрасной дочери.

– И что же случилось потом? – Сэр Бонифаций даже перестал жевать, увлёкшись рассказом экзотического воина.

– Сначала слуги категорически не желали меня пускать в дом, но я поучил их хорошим манерам, слегка укоротив троих при помощи моей верной катаны. После этого они стали намного сговорчивей, доложив обо мне господину Ёдзю. Узнав о преждевременном воссоединении троих своих слуг с предками, господин Ёдзю пришёл в состояние страшного гнева, очень метко именуемое мудрецом Харуки Домэем как «чёрный смерч из шипов роз ясным днём апреля». Находясь в подобном состоянии, человек не в силах контролировать себя. Следует ли удивляться тому, что сразу после неприятного инцидента со слугами на меня натравили цепных псов?

– Не очень хорошее начало для помолвки, – кивнул сэр Вальтасар. – Хотя поспешу вас заверить, что в моей практике были случаи и похуже. Я тут вспомнил одну историю… Как всегда пребывая слегка подшофе, я отправился просить руку и сердце одной юной дамы. Как и подобает истинному рыцарю, я спел серенаду под окном любимой и, взобравшись по виноградной лозе на балкон, ворвался в её спальню. Каково же было моё удивление и разочарование, когда я застал предмет моей непреодолимой страсти в постели с ужасным бородатым немолодым злодеем. Понятно, меня обуяла ярость, и мы сразились с мерзавцем на мечах. Правда, впоследствии выяснилось, что этот бородач, оказавшийся ко всему ещё и знатным маркизом, муж прекрасной леди. Такая вот грустная история.

– Ну вы и облажались, дружище!!! – басовито расхохотался сэр Бонифаций. – Как же вы не перебудили их своей любовной песней?

– Ну, возможно, любовная песня мне попросту привиделась… спьяну… – сконфуженно признался сэр Вальтасар.

– С вашего позволения я продолжу… – кашлянув, напомнил о себе прерванный на самом интересном месте Комуто. – К великому прискорбию, мне пришлось навсегда заставить замолчать и цепных собак достойного Ёдзю. Иначе они наверняка порвали бы моё лучшее платье, и тогда бы я не смог предстать перед несравненной Жемчужной Росой, дабы поведать ей в стихотворной форме о своих сложных чувствах.

– Отца красавицы наверняка хватил удар? – предположил сэр Нэвил.

– К сожалению, нет, – ответил Комуто. – Достойный Ёдзю обладал хорошим здоровьем и крепкими нервами. Он наверняка убил бы меня собственноручно, если бы я не успел прочесть ему это хокку. Вот послушайте…

Печален замерзшей хризантемы цвет!

Вот так и я раздавлен

Холодной красотою льда.

– Отец несравненной Жемчужной Росы тут же всё понял, потому что в этих трёх строчках я смог поведать ему сразу обо всём. Он понял, что перед ним очередной влюблённый безумец, которые толпами ходили за его надменной жестокосердечной дочерью. Достойный Ёдзю спрятал свой фамильный меч в ножны и приказал слугам проводить меня в дом. Там я во второй раз увидел её, и, не поверите, она показалась мне ещё более прекрасной. Но её глаза… взгляд, которым она смотрела на меня… О, как мог я так обмануться. Там не было даже намёка на взаимность. Но я как истинный самурай не стал отступать от задуманного и всё как есть ей рассказал, воспользовавшись сорока восемью хокку, чётко и ясно выражавшими мои чувства. Терпеливо выслушав меня, красавица выразилась в том смысле, что я должен заслужить её любовь подвигом и что ничто не даётся под синим небом просто так. Тут я был вынужден с нею согласиться. Затем Жемчужная Роса улыбнулась, сказав, что станет моей спутницей жизни лишь тогда, когда добуду я для неё волшебный Персик Вечной Молодости!

– А у девки губа не дура! – весело воскликнул сэр Бонифаций. – Они ещё не обручены, а она уже из него верёвки вьёт!

– Красота жестока! – подхватил сэр Вальтасар. – Но в том её сладость!

– И вот я здесь! – подвёл итог своему увлекательнейшему рассказу Комуто.

– Но я не понимаю… – развёл руками сбитый с толку король.

– Когда я прибыл сюда, откликнувшись на ваш зов, – поспешил пояснить самурай, – то убивал одной стрелой сразу двух куропаток: исполнял долг и одновременно приближался к своей такой желанной цели.

Рыцари снова ничего не поняли, и Комуто, вздохнув, терпеливо продолжал:

– Я побывал во многих землях, повидал много чудес, но нигде никто не слышал о волшебном Персике Вечной Молодости. Но однажды мне повезло, встреченный на дороге нищий слепец, с которым я щедро поделился пищей и водой, сообщил, что персик следует искать в далёкой северной стране Похъёла на высокой горе Туомпусалви, подступы к которой охраняет злой волшебник-великан.

– Так это же у нас!!! – поперхнулся вином король. – Я хорошо знаю это место, а упомянутого вами великана зовут Випуненом. Я лично никогда его не видел, но однажды слышал его шаги и даже кашель, вызвавший, помнится, в ближайших горах небольшой камнепад.

– Ну вот, – приободрился Комуто, – значит, тот слепой старец не ошибался, и я на верном пути…

– Более того!!! – Король решительно поднялся со своего места. – Мы поможем вам, сэр Херовато, добыть этот самый персик. Так ведь, господа?

Благородное собрание отозвалось хором всеобщего одобрения.

– Но мне как-то неловко обременять вас… – замялся мудрый Комуто. – Наверняка многие из вас соскучились по родине, где вас ждут неотложные дела и любимые жёны…

При упоминании «любимых жён» сэр Нэвил неприязненно скривился.

– Ерунда! – выразил общее мнение сэр Гэвин. – Мы поможем тебе, дружище, ибо отныне это наш долг.

– И мой! – радостно подхватил Туоми. – Сэр Херовато способствовал моему восхождению на трон Лапландии, и я теперь просто обязан отплатить ему той же доброй монетой. Итак, решено, ровно через два дня, как раз по истечении торжественных празднеств, отправляемся в мрачную Похъёлу за волшебным Персиком Вечной Молодости.

Комуто, обескураженный таким напором, не осмелился перечить своим новым бесстрашным друзьям.

– А как всё хорошо заканчивалось! – побулькал в своей колбе Йорик, с ненавистью разглядывая благородное собрание, но принятое один раз решение истинные рыцари никогда не отменяют.

Как и было запланировано, выступили ровно через два дня, как раз в тот момент, когда все съестные запасы в королевском замке были съедены, вина выпиты, эль выхлебан. Особенно в последнем преуспел гомункулус, повергнув в шок своим аппетитом даже бывалого сэра Вальтасара.

– Каким образом в тебя столько влезает? – всё недоумевал благородный пропойца, с завистью наблюдая, как Йорик при помощи сэра Бонифация ныряет в бочку с элем и через пару минут бочка волшебным образом пустеет.

– А у меня дно выпало! – хвастливо отвечало волшебное существо, громко отрыгивая.

Но прекрасные возлияния пришлось срочным образом прервать. Как ни ругался Йорик, но его снова посадили обратно в стеклянную ёмкость, а саму ёмкость упрятали в седельную сумку сэра Бонифация.

Порядком уставшие после трёхдневного загула рыцари с трудом забирались в жёсткие сёдла, уже вовсю про себя кляня свой несвоевременный благородный порыв. Комуто и сам бы наверняка справился, но угораздило же сэра Вяминена вмешаться.

Кто его тянул за язык?

Наверняка этот их чёртов лапландский Маналайнен.

С отбытием короля возникли определённые проблемы, потому что покинуть дворец нужно было тайно. Никто не должен был знать, что Туоми Первый собирается временно отлучиться из столицы. Многочисленные враги вполне могли повторить недавние подвиги мятежного лорда Хакинена. Поэтому действовать следовало крайне осторожно.

Помочь в этом сложном деле новому королю вызвался, как ни странно, мудрый Херовато, сотворивший при помощи странных восточных чар точного двойника Туоми. Двойник мог ходить, разговаривать и даже при желании сражаться на мечах.

– Ваша копия просуществует ровно столько, сколько вы будете находиться в походе! – учтиво сообщил самурай, разворачивая некий древний свиток. – Как говорится в трактате по чёрной магии знаменитого Босю, искусственно созданный двойник самоуничтожится, как только во второй раз увидит свой оригинал.

– Так что же мне, лучше больше с ним не видеться? – уточнил король, с интересом рассматривая возникшего на троне брата-близнеца.

– Именно так, мой друг, именно так! – кивнул Херовато. – При повторной встрече сотворенная при помощи древнего колдовства копия испарится.

В этот момент сидящий на троне фантом громко произнёс:

Тёплый вешний дождь!

Как хочется коснуться мне руками

Серебряных стрел пустоты.

– Гм… – кашлянул Комуто, смущённо улыбаясь изумлённому Туоми. – Этот небольшой дефект – следствие древней магии моих родных земель.

– Но он сочиняет… эти, как их…

– Хокку! – подсказал самурай. – Короткие трёхстишия. Полагаю, этого будет недостаточно для разоблачения.

– М-да, – был вынужден согласиться Вяминен. – Я иногда и посильнее могу чудить.

В общем, проблему отсутствия короля кое-как решили…

С тяжёлым сердцем оставлял Туоми в столице магического двойника. Благородный лапландец всё никак не мог понять причину своих совершенно необоснованных тревог, но от этого только становилось ещё хуже.

Однако взять обратно данное слово Вяминен уже не мог.

Договорились покинуть замок раздельно. Сначала на опущенный мост выехали сэр Гэвин и сэр Бонифаций, затем после небольшой паузы дворец покинули сэр Нэвил и пребывающий в минорном настроении по случаю сильного похмелья сэр Вальтасар.

Ближе к полудню столицу покинул Комуто, вознесясь в небеса на своём волшебном средстве передвижения. Простые граждане Калевы снова тыкали пальцами в небо, поминая всемогущего Укко. В регулярном появлении над городом древнего бога грома и молнии обыватели видели некий дурной зловещий знак. Ходили упорные слухи, что нового короля подменили, ну и прочая обычная дребедень вроде скорого конца света.

Сам Туоми Первый уходил из дворца глубокой ночью, переодевшись в странствующего монаха-рыцаря. Для этого король надел на себя белый плащ с красным крестом на спине, а лицо спрятал под глубоким остроконечным капюшоном. Также пришлось изменить и голос, добавив в него женские нотки, ибо общеизвестно, что все монахи-рыцари – воинствующие евнухи.

Воссоединиться благородные друзья условились у озера Бодом, пользующегося в Лапландии очень дурной славой, и не только из-за страшных слухов о регулярном появлении на берегу ужасного демона Ваплеваслы…

Первыми к условленному месту приехали сэр Гэвин и сэр Бонифаций.

Как и договаривались, они тут же разожгли костёр под неустанную ругань Йорика.

– А почему местные так боятся этого озера? – задумчиво спросил из седельной сумки гомункулус.

Сэр Бонифаций, проигнорировав коварный вопрос с подвохом, не спеша подошел к самой кромке воды и с удовольствием вдохнул прохладный осенний воздух:

– Эх, хорошо-то как!!!

Сэр Гэвин, ушедший в ближайший лес за дополнительным хворостом, немного задерживался.

При виде усыпанной жёлтыми листьями глади озера в душе у сэра Бонифация что-то шевельнулось, и он, сняв с шеи боевой рог, тихонько протрубил в него сигнал к началу боя.

– Зачем воздух зря сотрясаешь? – продолжал вредничать Йорик. – Лучше послушай одну историю…

Вернувшийся из леса с охапкой сухих веток сэр Гэвин с интересом прислушался к последним словам волшебного существа.

Почувствовав появление ещё одного слушателя, гомункулус приободрился:

– Много лет назад на берегу этого озера произошла необъяснимая по сей день трагедия. Небольшая группа молодых парней и девушек, возвращавшихся с ежегодной ярмарки, решила заночевать прямо у самой воды. Они вот точно так же, как вы, разожгли большой костёр и стали петь весёлые песни и загадывать друг другу загадки.

Благородные рыцари, сидевшие у огня, тревожно переглянулись, ибо у этой истории определённо был очень неприятный конец.

– Пожалуй, в этом месте предлагаю вам, сэр Йорик, прервать свой рассказ до утра! – предложил сэр Гэвин, подкидывая в ненасытное пламя сухие ломкие ветки.

– Ещё чего! – фыркнуло волшебное существо. – Как могу я упустить такую великолепную возможность испортить вам сон на добрых несколько недель.

Преисполненный решимости сэр Бонифаций встал с небольшого камня и, подойдя к меланхолично дремавшему Бифросту, принялся искать во второй седельной сумке кусок «усмиряющей ткани».

– Той грязной тряпки, что ты так усердно ищешь, там нет! – торжествующе объявил Йорик. – Ты, толстый болван, позабыл её во дворце!!!

Сэр Бонифаций слегка покраснел и тем же решительным шагом вернулся обратно к костру.

– Так я доскажу… – ядовито захихикал гомункулус. – Молодые люди играли, пели, ну и, понятное дело, быстро утомились, после чего легли спать там, где и сидели, дело-то летом было. А лето в Лапландии хоть и короткое, но теплое, как и в других странах. Проснуться же наутро им было уже не суждено. Никто так и не знает, что произошло в ту ночь на усыпанном галькой берегу озера… Так или иначе, но местные жители наутро обнаружили пятнадцать изуродованных неведомым убийцей тел. Преступление было совершено с особой жестокостью, как видно, действовал сумасшедший. Орудием же убийства послужила обыкновенная хорошо наточенная коса, которую и нашли в прибрежных кустах!

Рыцари уже не переглядывались. Рыцари опасливо пялились в обступающую костёр темноту.

– Но и это ещё не конец истории!!!

Сэр Бонифаций подобрал небольшой камень и швырнул его наугад в сторону привязанных у дерева лошадей.

– Ой! – тонко пискнуло из седельной сумки Бифроста. – Ах так! Слушайте же теперь дальше! В полнолуние… а сейчас как раз именно такая ночь… после того жуткого случая местные жители стали видеть на берегу странных существ. Высокого незнакомца в чёрном балахоне с косой на плече и пятерых длинноволосых демонов, изъясняющихся при помощи жуткого хриплого рычания. Демоны регулярно устраивают леденящие кровь шабаши, издавая непереносимые для человеческого уха звуки, а самый главный монстр, тот, что с косой, молча сидит на берегу и слушает.

– Ну всё, с меня довольно! – Сэр Бонифаций выхватил из-за пояса длинный нож и короткими перебежками двинулся к заснувшему под страшную историю Бифросту. – Сейчас я кое-кому слегка укорочу его поганый язык…

Но добраться до тихо хихикающей седельной сумки благородный рыцарь не успел, потому что из ближайших кустов неожиданно вышел высокий незнакомец в зловещем балахоне…

Последовавшая вслед за этим постыдная сцена не вошла даже в самую малоизвестную рыцарскую хронику. Правда, в народном эпосе Лапландии сие позорное событие было отображено во всех постыдных подробностях, однако при этом имена действующих лиц певцы благоразумно изменили до полной неузнаваемости. Так, сэр Бонифаций фигурировал в рунах под именем Тучный Бонифалли, а сэр Гэвин именовался Бесстрашным Гэвиняйненом.

Короче, двое благородных храбрецов сиганули с разбега прямо в холодные воды озера Бодом.

Вышедший к костру Туоми, загнавший по пути двух лошадей и одного осла, был немало удивлен такой реакцией на своё внезапное появление.

– Что случилось? – изумлённо спросил король, рассматривая расходящиеся по воде круги.

– Я поведал им историю кровавой резни на озере Бодом! – хохоча, ответил из сумки гомункулус. – О… подобных последствий даже я не предполагал. Ну и храбрецы… они чуть из родовых доспехов не повыпрыгивали, когда вы, ваше величество, стали словно медведь ломиться сквозь кусты.

– Но я услышал голоса друзей, – развёл руками Туоми, – и радостно поспешил на встречу с ними.

– Да, поспешил… ищи их теперь свищи на дне озера!!!

Король подошёл к самой воде. Среди плавающих на поверхности жёлтых листьев лопались воздушные пузыри.

– Повелитель вод, великий Ахто, я, король Лапландии, призываю тебя!!!

И воды озера разошлись.

Зелёный, покрытый тиной человек с трезубцем приветливо кивнул застывшему на берегу королю:

– Говори, для чего звал меня, о достойнейший из всех достойных сынов Калевалы!!!

– Там, внизу, – Туоми не знал, как подобрать нужные слова, а драгоценное время уходило, – двое моих друзей…

– А, эти… в железяках… – пренебрежительно усмехнулось божество. – Они распугали мне всю рыбу…

– Если несложно, верни их, пожалуйста, на берег, пока они не захлебнулись…

– Да я с радостью, – ответил Ахто, – но годы уже не те… одного, ну, максимум полтора ещё вытащу, но чтобы сразу двоих. Ты явно переоцениваешь мои скромные возможности, о достойнейший.

– И всё-таки постарайся! – продолжал настаивать на своём переживающий за друзей король.

– Ну хорошо, – ворчливо согласилось божество, – посмотрю, что можно сделать…

Через несколько секунд благородные рыцари блестящими щучками вылетели на берег, затушив брызгами шипящий словно змея костёр.

Туоми лично перевернул каждого, помогая храбрецам выплюнуть воду. Тёмно-зелёный Ахто при этом стоял неподалёку, потирая поясницу и споря о чём-то с высунувшимся из седельной сумки Бифроста гомункулусом.

– А я тебе говорю, что английские русалки отличные жёны! – донеслось до пришедших в себя героев.

– Тише, тише… – нервно прошептал повелитель озёр. – Не то моя жена услышит, а у неё характер… короче, лучше тебе не знать…

– Ну так поменяй её к чёртовой матери! – возразил Йорик. – На новую молодую англичанку прямо из Темзы с вот таким хвостом!

Гомунклус попытался показать, с каким, но при этом чуть не вывалился из седельной сумки, забыв, что не имеет ни рук, ни ног.

– Господа, что это было? – осторожно спросил у друзей раскрасневшийся на ветру Туоми.

– А, так это вы, мой друг! – Сэр Бонифаций попытался беззаботно рассмеяться, но это вышло у него как-то совсем неубедительно.

– А вы думали кто? – бросил пробный камень король, стараясь быть как можно деликатней.

– Да вот, – неопределённо пошевелил пальцами сэр Гэвин, – мы тут услышали одну историю…

– Про Потрошителя озера Бодом! – нехотя признался сэр Бонифаций. – Он носил точно такой капюшон, как и у вас, сэр Туоми, только чёрный.

– Гм… – Король посчитал объяснения исчерпывающими, всем видом показывая, что позорный инцидент уже забыт. – Тут невдалеке мой родовой замок… предлагаю дождаться остальных и переночевать с комфортом под защитой крепких древних стен!

Предложение было встречено возгласами всеобщего одобрения.

Так и не дождавшись остальных участников похода, благородные рыцари уже под самое утро решили всё-таки посетить замок рода Вяминенов.

На берегу было оставлено короткое послание, высеченное на большом белом камне. В послании говорилось, что король Туоми Первый ждёт своих друзей в родовом замке, где обещает им сытную еду, дружескую беседу у камина и тёплую постель.

Впоследствии злосчастный камень, над которым славно потрудился острый «Псякло», сыграл с сэром Вяминеном злую шутку, потому что каждый день на протяжении многих лет в родовой замок ломились так называемые «друзья» с вполне законными требованиями воспользоваться обещанным гостеприимством. И как Туоми мог отказать им, когда по древним законам каждый житель Лапландии считался кровным другом самого короля.

Поэтому поток «друзей» никогда не иссякал.

И кого среди них только не было: лесорубы, пастухи, оленеводы, рыбаки, народные певцы, нищие бродяги. А один раз даже заходил некто в чёрном балахоне и с косой. Странный незнакомец упорно скрывал своё лицо под сильно надвинутым капюшоном, от ужина отказался, в дружеской беседе тоже не участвовал, но вот у камина часок посидел, предаваясь каким-то невероятно приятным воспоминаниям.

Впрочем, всё это ещё только будет.

Сейчас же благородные рыцари откровенно расслаблялись в замке гостеприимного Туоми, где не было ни слуг, ни стражи, поскольку все получили от щедрого короля разрешение немного отдохнуть в кругу своих семей от каждодневных забот.

– Я очень своевременно отпустил слуг, не правда ли? – усмехнулся король, собственноручно разводя огромный камин. – Словно заранее предвидел, что тайком нагряну сюда.

– Скажите, Туоми… – Сэр Бонифаций нервно поглядывал на затаившиеся по углам родового имения тени. – А у вас здесь призраки водятся?

– Ну конечно же! – весело подтвердил Вяминен. – Какое же родовое поместье без нудных полупрозрачных родственников? Но боюсь, никого из них вы сейчас в замке не найдёте, потому что они наверняка тоже временно покинули его стены.

– Да? И почему же?

– Потому что пугают они в основном только слуг, а слуг, как вы понимаете, сейчас нет!

– Ну и слава богу! – с облегчением вздохнул сэр Бонифаций.

Ближе к полудню в замок прискакали сэр Нэвил с совершенно пьяным сэром Вальтасаром.

– Я так и не понял, когда же он успел так набраться! – раздражённо сообщил друзьям сэр Нэвил, сгружая благородную пьянь рядом с камином. – Ехали вроде бы всё время только через лес, смотрю, а он уже начинает слегка косеть…

– Так-так… – Сэр Бонифаций внимательно осмотрел личное обмундирование сэра Вальтасара. – А это что у нас…

Меч благородного рыцаря странным образом не вытаскивался из ножен.

Сэр Бонифаций и так и сяк крутил инкрустированную драгоценными камнями рукоять, но всё тщетно. Наконец он догадался повернуть самый большой камень. Щёлкнув, ручка меча отвалилась в сторону. По родовому замку Вяминенов тут же поплыл чудесный запах крепкого шотландского виски.

– Ай да мерзавец! – восхитился находчивостью друга сэр Нэвил. – Так вот каким образом он набрался. Приспособил благородное оружие под тару для выпивки.

– М-да, – согласился сэр Гэвин, – такое мог учудить только сэр Вальтасар, опозорив тем самым честь своего благородного меча!

– А ну-ка поднесите меня поближе! – ультимативно потребовал Йорик. – Я тоже хочу посмотреть на это великолепное устройство.

Гомункулуса осторожно поднесли к откупоренной хитроумной таре. В следующий момент волшебное существо, ловко извернувшись, выпрыгнуло из колбы и намертво присосалось к инкрустированным серебром ножнам.

– Экий упырь, вы только посмотрите на него! – хохотнул сэр Бонифаций.

– Они друг друга стоят! – улыбнулся сэр Нэвил, с умилением глядя на слегка увеличившегося в размерах Йорика.

– Мнэ-э-э-э… – пробормотал во сне сэр Вальтасар. – Вишнёвый пунш… ещё немножечко…

– Господа, что-то наш экзотический друг задерживается! – Туоми обеспокоенно выглядывал в узкое забранное решёткой окно замка. – Не передумал ли он идти с нами в поход?

– Что вы, этого просто не может быть! – возразил сэр Нэвил. – Сэр Херовато – человек слова, наверняка его задержали некие неотложные дела. Предлагаю дождаться его здесь!

– Ну что же, ждём его до утра следующего дня… – принял решение Туоми. – А затем отправляемся на поиски Персика Вечной Молодости без него!

Глава шестая

Из-за горизонта только-только выглянуло холодное лапландское солнышко, а благородные рыцари, так и не дождавшись самурая, уже засобирались в путь, грузя на найденную в родовом поместье Вяминенов телегу по-прежнему пьяного вдрызг сэра Вальтасара.

Сэр Вальтасар, решительно не желающий трезветь, возомнил себя великим певцом, и когда друзья с немалыми усилиями запихивали его в телегу, благородный пропойца басом выдал:

– О ты… прекрасная охотница Диана… я так влюблён, я так влюблён… налей же чашу мне вина ты, чьё тело без малейшего изъяна, и мы опустошим её до дна вдвоём!

– Что я слышу?!! – оживился Туоми. – Английский любовный фольклор! Пожалуй, я запишу слова.

– Не стоит утруждать себя, дружище! – улыбнулся сэр Бонифаций. – Это не фольклор, это пьяный бред.

И действительно, спустя пару куплетов «прекрасная охотница Диана» превратилась в «рогатого Бахуса», наотрез отказывающегося распивать с героем песни бочонок чудесного эля.

– Проклятый рогатый уро-о-о-о-дец!!! – демонстрируя неплохие вокальные данные, трагично пел сэр Вальтасар. – Убирайся в свой вонючий колодец, что Тартаром зовётся, и тот, кто туда попадает, уже никогда не вернётся.

– Какое неожиданное начало такого мрачного дня! – радостно заявил Йорик, торжественно вынесенный из замка сэром Гэвином. – Господа, по-моему, я слегка простудился, проведя ночь в этом старом фамильном склепе.

– Но, сэр!!! – возмущённо воскликнул Туоми. – Сырость и сквозняки – неотъемлемая часть любого древнего замка. Не так ли, друзья?

– Ну конечно! – тут же подхватил сэр Гэвин. – Будущие защитники всех обездоленных прямо с колыбели закаляются словно древние спартанцы.

– Весьма неудачное сравнение! – гнусно захихикало волшебное существо. – Потому что некоторые спартанцы были… ну, вы и сами знаете, чем они занимались в отсутствие женщин.

– Ну, это уже перебор! – побагровел не на шутку рассвирепевший сэр Бонифаций. – Сейчас я наконец прикончу тебя, зловредное отродье!

С большим трудом благородным рыцарям удалось удержать сэра Бонифация от стремительной и наверняка фатальной расправы над Йориком. Гомункулус, кажется, и сам понял, что на этот раз хватил лишку, поспешно затаившись и не издав даже самого маленького смешка.

Как раз в этот самый момент во двор замка влетел на облаке непонятно где пропадавший Комуто.

Самурай был немало удивлён дерущим благородную глотку сэром Вальтасаром и изрыгающим страшные проклятия в адрес Йорика сэром Бонифацием. В суматохе рыцари не сразу заметили самурая, а когда заметили, то страшно обрадовались, ибо отправляться за волшебным персиком без Комуто было как-то не совсем прилично.

– Друзья, вы и представить себе не можете, что со мною произошло! – так ответил на всевозможные расспросы по поводу своего временного отсутствия самурай. – Путешествуя по небу, я совершенно случайно наткнулся на странный дворец, сотканный из туч и облаков. Любопытство взяло верх, и, открыв чудесные украшенные капельками росы двери, я встретил очень необычную женщину, в честь которой тут же сложил лирическое хокку. Незнакомка была необычайно тронута, предложив мне тут же принять «восторги Облаков и Дождя». Конечно, я был несколько обескуражен таким откровенным предложением, но как можно отказать такой женщине. О, если бы вы видели её лицо, оно… неземное… да, именно так я тогда и подумал. В общем, это произошло!

– Что произошло? – Сэр Вальтасар, подозрительно быстро протрезвев, проворно выбрался из неудобной телеги. – Рассказывай, дружище, до конца, раз начал!

Комуто смущённо потупил взор:

– Между нами случился акт слияния Неба и Земли!

– Это как? – по-прежнему не понимал сэр Вальтасар. – Это по-каковски?!!

– Наш друг предавался необузданной любви на облаках! – выручая покрасневшего до кончиков ушей самурая, пояснил быстро соображающий когда надо сэр Нэвил. – О, как романтично!

– Так вы изменили своей невесте? – обрадовался сэр Бонифаций, сильно рассчитывая, что после подобной неожиданности опасный поход за волшебным персиком отменяется.

– Вряд ли это можно считать изменой! – возразил Кому-то. – Уж скорее небольшая интрижка, ведь я, в конце концов, мужчина, подвластный соблазнам. Тем более что мы с Жемчужной Росою пока ещё не обручены, и я не давал ей никаких клятв касательно длительного воздержания и вынужденного целомудрия.

– А этот косоглазый тот ещё фрукт! – подал голос Йорик, опасливо поглядывая на сэра Бонифация, обещавшего сотворить с ним нечто очень страшное.

Но сэр Бонифаций, судя по всему, уже забыл о своей зловещей клятве, с большим интересом слушая невероятную историю Комуто.

– Та, о которой вы рассказываете… – улыбнулся седлающий лошадь Туоми. – Её звали Ильматар?

– Она не назвала мне своего имени… – сокрушенно покачал головою самурай. – Ох, эти ветреные женщины!

– Однако как вы точно выразились, мой друг! – рассмеялся король. – Поздравляю, ибо вы покорили саму богиню ветра, и если ей понравилось, то в пределах Лапландии вас всегда ждут попутные ветра и хорошая погода.

– В самом деле? – удивлённо посмотрел в небо Комуто. – Как же это я сразу не сообразил, ведь владычица небесных чертогов не походила на обычных людей.

– Вот с этого места подробней, пожалуйста! – в предвкушении закатил глаза старый эротоман сэр Вальтасар. – Какие такие отличия вы обнаружили, когда…

– Опомнитесь, сэр! – гневно воскликнул сэр Гэвин, чувствуя даже сквозь свои доспехи исходящий от Комуто жар смущения. – Вы хотите довести нашего экзотического друга до удара?!!

– Что вы… боже упаси… – тут же пошёл на попятную сэр Вальтасар. – Я просто так спросил… для поддержания беседы…

На том инцидент с Комуто был исчерпан.

– Так я любил ветер? – задумчиво шептал самурай, покидая замок вместе с благородными рыцарями. – Я непременно напишу об этом, когда вернусь на родину. Мой новый сборник стихов будет называться «Увядшей хризантемы цвет».

– Но почему увядшей? – удивился замыкающий небольшой отряд сэр Нэвил.

– Увядшей, как мои чувства в тот момент, когда я впервые в жизни испытал муку расставания с той, с которой только что принял «восторги Облаков и Дождя».

– Либо я сумасшедший, а все вокруг нормальные, либо я нормален, а вокруг одни воинствующие психи! – пробормотал Йорик из седельной сумки сэра Гэвина. Из сумки Бифроста гомункулус был с позором изгнан, поскольку после шутки о спартанцах сэр Бонифаций не желал больше иметь с волшебным существом никаких дел.

Впереди же стелилась дорога, усыпанная ярко-алыми осенними листьями, и наши герои всё дальше и дальше отдалялись от обитаемых земель, погружаясь в чарующую своей непредсказуемостью неизвестность.

– Туоми, расскажите нам об этой загадочной стране… Ну, о той, куда мы все сейчас направляемся… – попросил через некоторое время сэр Гэвин.

– Даже нам, коренным лапландцам, о Похъёле известно мало, – с готовностью ответил король, – да и те крохи, что нам ведомы, мы почерпнули из народного эпоса. Похъёлу очень часто именуют страной мрака либо страной дальнего севера. Характерно, что ночь там длится целых полгода, тогда как светлое время суток довольно короткое.

– Однако весёленькое место! – поёжился под порывами холодного ветра сэр Бонифаций.

Идущий рядом Комуто удивленно посмотрел на тучного рыцаря, потому что никакого холодного порыва не ощутил. Как видно, возлюбленная уже оберегала своего восторженного любовника.

– И это ещё не всё! – торжественно объявил Туоми. – На пути в Похъёлу нас подстерегают немалые опасности.

– Например? – решил на всякий случай уточнить отличающийся мнимым бесстрашием сэр Гэвин.

– Ну… вы когда-нибудь слышали легенду о «Ночном Желании»?

Благородные господа недоумённо переглянулись.

– Я когда-то читал нечто подобное, – признался мудрый Комуто. – Так называлась глава одного древнейшего трактата под названием «Как преумножить силу мужских чресл во сне».

– А что, её как-то можно преумножить? – Глаза у сэра Вальтасара загорелись нездоровым блеском.

– К сожалению, гимнастика, указанная в трактате, оказалась ошибочной, приводя к совершенно противоположному результату, – ответил самурай. – Мудрейший Хякути, автор вышеупомянутого труда, впоследствии пострадал, пав от руки самураев, лишившихся мужской силы.

– Я имею в виду совсем другое «Ночное Желание», – слегка оскорбился король. – В моей легенде рассказывается о прекрасной лапландской девушке по имени Тарья, обладающей волшебным голосом. Когда она поет, то с неба спускаются ангелы, чтобы послушать её красивые песни. Но берегитесь, если встретите её на дороге, потому что любой мужчина, заслышав звук её сладкого голоса, сразу же теряет голову.

– Очень похоже на легенды древних греков, вы не находите, господа? – решил блеснуть эрудицией находчивый сэр Нэвил.

Господа подавленно молчали. Никому не хотелось встречать на дороге опасную лапландскую волшебницу.

– Кому-кому, а нашему Йорику встреча с этой Тарьей ничем не грозит! – попытался разрядить обстановку сэр Гэвин.

– Это ещё почему? – склочно донеслось из седельной сумки.

– Но, мой маленький друг, – удивился сэр Гэвин, – разве ты способен потерять свою голову?!!

Дружный благородный хохот потряс живописные окрестности.

– Как вам не стыдно издеваться над крохотным безобидным существом? – попытался воззвать к совести спутников Йорик.

– Ты-то безобидный? – утирая слезы, переспросил сэр Вальтасар, и рыцари дружно грянули очередным раскатом громоподобного хохота.

– Смейтесь-смейтесь, дуболомы… – мстительно проговорило волшебное существо. – Вот я посмотрю, как вы будете смеяться, когда встретите на пути в Похъёлу безумного Тимо Толки.

Жизнерадостный смех резко оборвался.

– Право же, я не хотел рассказывать об этом, – печально вздохнул король, – но теперь, как видно, придётся…

– Это ещё что за зверь такой? – недовольно пробурчал сэр Бонифаций, которому вполне бы хватило и сладкоголосой Тарьи.

– Это не зверь, а великий музыкант, гений-виртуоз, в совершенстве овладевший игрой на шестиструнном кантеле! – Туоми задумчиво глядел вдаль, припоминая все подробности трагической истории. – Но однажды дерзкий Тимо решил бросить вызов самим богам, дабы посоревноваться с ними в мастерстве игры. И древние Боги Седой Старины откликнулись, приняв его вызов. Звали их так – Ингви Быстрорукий, Стивен Вэй-гоу и Сатрианимяйнен. Последний, как вы понимаете, родом из священного пантеона богов Лапландии. И случилось состязание на знаменитой горе Оззифэст.

– Дьявольщина! – ударил себя кулаком в грудь сэр Бонифаций. – Ну и история, чтоб мне провалиться. Чем же в конце концов всё закончилось?

– Великий музыкант посрамил богов, превзойдя их в игре на кантеле, и те в отместку прокляли его, наслав невиданное безумие. Отныне он навечно обречён играть на шестиструнном кантеле в долине Стратовариус, через которую мы неизбежно пройдём.

– Может, поищем волшебный персик в какой-нибудь другой стране? – робко предложил сэр Нэвил. – С более тёплым климатом?

Но это благоразумное начинание никто из благородных рыцарей не поддержал.

Погода все эти дни стояла просто великолепная. Устроенный несколько дней назад злобным Сантой снегопад казался чем-то совершенно невероятным. Конечно, снегопады случаются и осенью, но вряд ли приближающаяся зима посмела бы пойти на подобное кощунство и осквернить блистающую желтизну мёртвой белизной.

Особо благородных путешественников поразили карельские берёзы, верхушки которых терялись в шелестящем море живого золота. В суровой холодной красоте Лапландии было что-то непередаваемое, она завораживала, заставляя задуматься о смысле бренной жизни, о бессмысленности смерти и о бесконечной человеческой глупости.

Да и люди здесь жили такие же, как и погода, совершенно непредсказуемые и не похожие на жителей других земель.

Как мимолётна жизнь!

Круженье жёлтых листьев,

Последний танец мотылька.

Комуто выжидающе посмотрел на высоких ценителей лирической поэзии.

Ценители медленно переваривали только что услышанное трёхстишие.

– Впечатляет! – первым нарушил молчание сэр Вальтасар.

– Дьявольщина! – тряхнул плюмажем на шлеме сэр Бонифаций.

– Сэр Херовато, вы воистину великий пиит! – восхищенно воскликнул сэр Гэвин. – Советую вам посвятить всю свою оставшуюся жизнь исключительно стихотворному искусству. Путь воина и путь поэта… взаимоисключающие вещи.

– Но почему же… – попытался возразить самурай.

– Потому что рано или поздно путь воина заканчивается смертью! А что такое смерть воина по сравнению со смертью поэта, так и не успевшего написать свои лучшие строки?

Комуто крепко задумался.

Тем временем широкая дорога неожиданно закончилась, и путешественникам пришлось поехать прямо через лес.

– Границы Похъёлы! – предупредил Туоми. – Отныне будьте вдвойне бдительны.

Но вопреки всяким мрачным ожиданиям ничего не происходило, что, по всей видимости, шло вразрез с планами зловредного Йорика.

– Эти ваши лапландские приключения самые скучные из всех! – ворчало волшебное существо. – Под стать этой чёртовой нудной стране! Вы только и делаете, что языками молотите, вместо того чтобы в капусту крошить всевозможных чудовищ.

– Кто же виноват, что вы, сэр Йорик, проспали осаду королевского дворца! – развёл руками сэр Нэвил. – Уверяю вас, там было на что посмотреть, особенно когда благородный сэр Туоми сошёлся в решающем поединке на крыше высокой башни с самим сэром Хакиненом. Эта сцена по-прежнему стоит перед моими глазами. О… как дьявольски красиво развевался алый плащ злодея, когда он рухнул с огромной высоты на укрытую выпавшим снегом землю.

– Тело, кстати, так и не нашли! – тихонько захихикал гомункулус.

– Тише!!! – Сэр Нэвил сделал большие глаза. – Мы стараемся не говорить об этом в присутствии Туоми.

– М-да, возможно, там действительно было на что посмотреть! – задумчиво проговорил Йорик. – Но ведь я уснул не по своей воле… во всём виновата эта проклятая заряженная отрицательной магией тряпка. Но, слава богам, я наконец от неё избавлен…

Лучи осеннего, греющего вполсилы солнца, проходя сквозь кроны деревьев, укрывали землю золотистым ковром. Кому-то, вдохновленный пейзажем, уже собрался было выдать своё очередное творение, но сэр Вальтасар грубо прервал поэта, спугнув запахом крепкого перегара капризную музу.

– А знаете ли вы, сэр Херовато, что благородный Туоми уже на протяжении многих лет собирает многообразный эротический фольклор разных народов?

– В самом деле? – поднял брови домиком самурай.

– Таково моё единственное увлечение! – улыбнулся едущий рядом король. – Когда-нибудь… и я очень надеюсь, что доживу до этого момента… я издам книгу, куда войдут все мои многочисленные наработки.

– Не соизволите ли, сэр Херовато, внести и свою лепту? – плотоядно усмехаясь, предложил хитрый сэр Вальтасар, страстно желая узнать об амурных обычаях жителей Страны Заходящего Солнца.

– Что ж, я с готовностью поведаю вам о традициях моего древнего народа! – легко согласился Комуто и, подождав, пока Туоми достанет из седельной сумки письменные принадлежности, продолжал: – Как сказал великий Шань-ку-сан-таи: «Союз мужчины и женщины подобен соединению Неба и Земли». Именно благодаря своему правильному соединению Небо и Земля длятся вечно. Люди потеряли этот секрет и поэтому стали смертными. С познанием его открывается путь к бессмертию.

– Ничего себе! – Сэр Вальтасар вытер краем плаща взмокшее от умственных напряжений лицо. – А есть ли у вас в наличии, сэр Херовато, история пикантней?

– Более пикантные истории содержатся в знаменитых древних трактатах, – невозмутимо ответил самурай, – таких как «Пять стрел», «Свет любви, тьма ненависти», «Рассуждения о высшем пути в Поднебесной», «Тайные предписания для нефритовых покоев», «Канон Чистой девы», «Ананга-ранга», «Эликсир Большой Луны» или, если проще, «Чандамахаро-сана».

– Последнее название повторите, пожалуйста, по буквам, – попросил быстро записывающий Туоми.

Комуто терпеливо повторил.

– Перескажите хотя бы один из этих интереснейших трудов! – утирая струящийся пот, попросил сильно возбудившийся от подобной экзотики сэр Вальтасар.

Комуто печально улыбнулся:

– Боюсь, это займёт слишком много времени, которого у нас, к сожалению, нет. Советую вам при случае, Вальтасар-сан, ознакомиться с классическим романом Ван Шичжэна «Цзинь, Пин, Мэй».

– Но о чём повествует этот роман?

– О любовных похождениях древних китайцев.

– Расскажите хотя бы об одном из них!

– Боюсь, это займёт слишком много…

– Хорошо-хорошо… – Казалось, боевой шлем сэра Вальтасара сейчас закипит, со свистом выпуская скопившийся пар через щели забрала. – Поведайте нам хотя бы о том, чем же сей интереснейший труд заканчивается.

– Все герои романа трагически гибнут! – скорбно поджал губы Комуто.

– От рук кровавых бандитов?

– Нет, от «порчи в виде цветов сливы»!

– Не понял?

Поднявшись на волшебном облаке повыше, самурай прошептал на ухо благородному рыцарю короткое разъяснение.

– Гм… даже так… – Сэр Вальтасар был сильно озадачен. – Однако какая интереснейшая и, главное, поучительная книга!

– Распутство – великий грех, всегда заканчивающийся довольно плачевно! – сурово вынес свой вердикт Туоми. – Следующим указом я введу в Лапландии новый закон, жестоко карающий за чрезмерные прелюбодеяния.

– Однако какие великолепные планы! – восхитился прислушивающийся к беседе сэр Бонифаций. – Дружище, так вы, оказывается, воинствующий аскет!!!

– Что касается института брака, то тут я непреклонен… – кивнул Туоми. – У мужчины должна быть всего одна женщина, ибо так повелось с самых древних времён, потому что так жили наши предки.

При этих словах сэр Нэвил неприязненно скривился, вспомнив ждущую его возвращения молодую жену.

– Лучше бы меня сожрал в этой Лапландии дракон! – тихо проговорил женатый рыцарь, представляя, какой скандал закатит леди Кэролайн по его возвращении домой.

– Слишком мало! – сокрушённо покачал головой Туоми, рассматривая свои свежие записи. – Дорогой Комуто, не могли бы вы ещё что-нибудь рассказать о любовных обычаях жителей вашей страны?

Самурай задумался.

– В моей стране существует интереснейший институт гейш. Это особые девушки, призвание которых – скрашивать жизнь воинам.

– Вот об этом, пожалуйста, подробнее! – обрадовался Туоми.

– Настоящей гейшей специально обучаемая девушка становится только к тридцати пяти годам. К этому времени она в совершенстве овладевает искусством чайной церемонии, составления икебаны, ношения кимоно. Девушка умеет виртуозно играть на трёхструнном сямисэне, танцевать, петь, слагать стихи. Ну и конечно, искусство каллиграфии, без которого ни один уважающий себя самурай не станет говорить с гейшей.

– Каллиграфия, чай, песни, музыка!.. – возмущённо вскричал сэр Вальтасар. – А как же любовь?

– Любовь тоже иногда случается… – сухо ответил Комуто. – Но гейши служат не только для этого… гейши – это украшение, а не предмет удовлетворения грубой страсти. Это целая философия чувств, понять которую грубым дилетантам не суждено!

Сэр Вальтасар был поставлен на место, причём мастерски. Комуто и впрямь обладал воистину невероятным самообладанием. Ни один мускул не дрогнул на его благородном лице, когда он разворачивал некий древний, пожелтевший от старости свиток.

– Я передаю сей ценнейший труд вам, Туоми-сан… – И самурай торжественно передал свиток тронутому подарком королю. – Без сомнения, он послужит отличным дополнением к тем материалам, которые вы уже собрали. Тут именно то, что вам нужно. Собрание всех любовных обычаев моего народа.

– Благодарю вас, сэр Херовато! – поклонился в седле Туоми. – Я всегда с благодарностью буду вспоминать вас, разворачивая сей древний труд.

Король осторожно отогнул лист сухой бумаги и тут же, вскрикнув, хлопнул по свитку рукой. Но маленький чёрный паучок остался на том же месте, на котором и сидел.

Присмотревшись, Туоми понял, что это не насекомое, а какой-то странный замысловатый рисунок. Каково же было его удивление, когда благородный лапландец обнаружил целые полчища похожих паучков, усеивающих скрученные в трубочку листы.

– Сэр Херовато, прочтите нам что-нибудь! – попросил Туоми, обескураженный сложностью чужой письменности.

Комуто с великим почтением принял свиток обратно и, развернув его, прочитал несколько фрагментов на выбор:

– Как гласят многие древние трактаты, из взаимопроникновения Инь и Ян родилось всё сущее. И в момент достижения Великой Гармонии Инь и Ян вступают в союз со вселенной… Интимные отношения возвышают человека над его бренным земным существованием. Чтобы как можно чаще пребывать в блаженном состоянии всеобщего совершенства, человек обязан постичь теорию любви… Помните, что наши женщины не могут похвастаться достаточной свободой. Их жизнь состоит из множества запретов, и плотская любовь для них является одной из немногих радостей… Не сомневайтесь, о благородные мужи, читающие сей скромный труд, что искусство любви помогает поддерживать мир и покой во вселенной…

– Кстати, однажды я слышал кое-что о некой «философии вселенского эроса»! – вмешался в высокую беседу сэр Бонифаций. – Что скажете на это, сэр Херовато?

Вернув древний свиток королю, самурай удивлённо посмотрел на тучного рыцаря:

– Поразительно, что вы слышали об этом! Суть данной философии состоит в том, что с помощью совершенствования духа и практики плотской любви можно найти секрет вечной жизни. Чтобы из куска нефрита получилась драгоценность, нужно хорошо знать, как пользоваться инструментами, дабы его обработать, и только тогда вы сможете…

– ЧТО ЭТО?!! – Бледный как мел сэр Нэвил указывал дрожащей рукою вдаль.

Отважные путешественники, ведя мудрые речи, не заметили, что уже стемнело. Все дружно вглядывались в темноту, но так и не смогли понять, на что указывает не на шутку переполошившийся сэр Нэвил.

– Да вон же… на холме…

И все наконец увидели.

Странная картина открывалась впереди, словно видение из сказочного сна. На небольшом, освещенном заходящим солнцем холме застыла удивительная пара – маленькая девушка в белоснежном платье и высокий мужчина, почти великан, с необычным музыкальным инструментом в руках.

– Всё пропало!!! – горестно воскликнул Туоми, закрывая лицо руками.

– Но почему? – изумлённо обернулся к королю сэр Гэвин. – Что опасного в этих двух безобидного вида незнакомцах?!!

– Это сладкоголосая Тарья вместе с безумным Тимо Толки. Они объединились!!!

Такое могло привидеться только в ночном кошмаре, и вот кошмар случился наяву.

Глава седьмая

– Странно, но я ничего не слышу?!! – Сэр Бонифаций даже снял боевой шлем, но всё равно не смог расслышать мелодии, а ведь сладкая парочка вовсю исполняла некую волшебную песню.

– И слава богу, что вы ничего не слышите! – ответил взявший себя в руки король. – Ведь мы ещё не пересекли незримую границу. Как только мы перейдём её, то… даже страшно представить, что произойдёт. Музыка волшебного, проклятого богами кантеле, помноженная на чарующий голос прекрасной Тарьи… наверняка красота волшебной музыки убьёт нас всех.

– Какая великолепная смерть! – патетически воскликнул сэр Нэвил, но прочие рыцари посмотрели на него такими взглядами, что бывший девственник мгновенно стушевался, пробормотав, что он совсем не то имел в виду.

– Там за холмом начинается мистическая долина Стратовариус… – Туоми задумчиво поглаживал короткую светлую бородку. – Боюсь, у нас нет иного выхода. Придётся идти в обход через страну снов Унтамолу. Не очень, скажу вам, приятное место. Это сильно удлинит наш путь, но сделает его менее опасным.

– Я «за»! – поднял кольчужную перчатку сэр Вальтасар.

– Я тоже! – присоединился к другу сэр Бонифаций.

– В обход, так в обход! – коротко кивнул сэр Нэвил.

– И правда, зачем лишний раз испытывать судьбу! – рассмеялся сэр Гэвин.

– Благородные храбрецы испугались?!! – захихикал Йорик. – Обязательно перечитаю как-нибудь эту главу в пока ещё не написанных рыцарских хрониках. Называться она будет примерно так: «Кровавая битва в долине Стратовариус».

– Однажды во времена правления императора Томомори был подобный случай… – решил сделать небольшой экскурс в историю родной страны Комуто. – В очередной раз повздорившие кланы самураев тайра и минамото сошлись в равной битве у моста Ассо, увитого цветущим вьюнком. Красота нежно-голубых цветов настолько поразила воинов, что они тут же простили друг другу все обиды и разошлись по домам. А в исторической летописи того периода была сделана запись о кровавом побоище у моста Ассо, унёсшем жизни трёх тысяч человек. Но вся курьёзность ситуации состояла в том, что кровавая битва действительно произошла, но днём позже у пагоды «Серебряного гуся». И как раз об этом настоящем сражении в летописях не было сказано ни единого слова.

– Неразрешимые парадоксы истории! – потряс над головой пальцем сэр Бонифаций. – Ну что же, друзья, в обход, так в обход.

Пробираться сквозь лес ночью оказалось делом не самым приятным. К счастью, Туоми хорошо ориентировался на местности, сверяясь со звёздным небом.

То и дело над головой храбрых рыцарей проносились какие-то неведомые существа. Некоторые ухали по-совиному, иные тихо попискивали. Те рыцари, у которых нервы были послабее (не станем указывать на них пальцем), то и дело выхватывали верные клинки, размахивая ими над головами, вследствие чего лишили себя красивых разноцветных плюмажей.

– Нужно спешить, господа! – Скачущий впереди король постоянно оглядывался, следя, чтобы никто из друзей не потерялся в дремучем карельском лесу. – Унтамола хотя и безобидное, но довольно странное место. По неосторожности там можно навсегда остаться в плену ложных иллюзий. Запомните, когда мы пересечём границу страны снов, ни в коем случае не отставайте от отряда и не засыпайте, иначе некому будет вас разбудить. Выполняйте все мои указания, ибо только в этом случае нам удастся уйти оттуда в прежнем неизменном составе.

– А вы умеете обнадёжить в трудную минуту! – мрачно усмехнулся сэр Нэвил.

В свете полной луны благородные путешественники увидели лежащий прямо посреди поляны камень с высеченной на серой поверхности древней надписью:

Оставь надежду пробудиться, всяк сюда входящий!

– Однажды один древний мудрец, читая знойным летним днём сборник стихов, – проговорил Комуто, – случайно прикорнул в тени ветвистого столетнего дуба. И тогда ему приснился сладкий сон, в котором он вообразил себя прекрасной бабочкой, перелетающей от одного цветка к другому и радующейся своей короткой однодневной жизни. Проснувшись, мудрец с удивлением спросил себя: «А кто же я есть на самом деле? Мудрец, которому приснилось, что он бабочка, или бабочка, мнящая себя мудрецом?»

– Экий бред лезет людям в голову от безделья! – расхохотался гомункулус в седельной сумке сэра Гэвина. – Да у этого вашего древнего бедняги солнечный удар случился, вот он сдуру и возомнил себя непонятно кем. Перегрелся на солнышке, одним словом, а вы мне тут заливаете о высоких материях и двойственности бытия. Будьте проще, и спать вам после этого станет намного спокойней!

– Я это к тому, – смущённо кашлянул самурай, – ведь неизвестно, что увидим мы в волшебной стране снов. Быть может, там мы встретимся с нами настоящими, которым снится сон о том, как мы все вместе путешествуем в поисках Персика Вечной Молодости.

– Что ж, господа, давайте проверим теорию нашего проницательного друга! – вполне серьёзно предложил сэр Гэвин.

Прочие рыцари не возражали.

То, что они уже пересекли границу Унтамолы, стало ясно и без предупреждений Туоми. Ночные существа, ведущие активный образ жизни, больше не беспокоили благородных путешественников. Совы не ухали, летучие мыши не пищали, ну и прочая живность напрочь отсутствовала.

Но зато тут были удобные для верховой езды дороги, что в немалой степени способствовало быстроте продвижения отважного отряда.

– На всякий случай заглянем в столицу… – решил скачущий впереди всех Туоми. – Всё равно так или иначе проезжать мимо. Узнаем, как там дела у местного короля Унтамо Десятого.

– Глядите, что это… там, у обочины дороги! – привстав в седле, закричал сэр Нэвил. – Кажется, я заметил блеск доспехов Рыцаря Справедливости!

– Не может быть! – загомонили прочие рыцари.

– И всё-таки давайте проверим! – не сдавался сэр Нэвил, притормаживая коня.

Благородные господа спешились, недовольно переглядываясь.

– Смотрите, да это же сэр Дорвальд! – изумлённо всплеснул руками сэр Гэвин, обнаружив в высокой траве тело, облачённое в сияющие в лунном свете доспехи.

– Он… о боже… он… он мёртв? – кусая собственную бороду, нервно спросил сэр Бонифаций.

– Нет, кажется, жив… Он спит!

– Ну, это почти поправимо… – Туоми присел рядом со сладко посапывающим другом и, проведя рукой над открытым забралом, тихо прошептал некие магические слова.

Сэр Дорвальд открыл глаза, потрясённо уставившись на обступивших его друзей.

– Господа, невероятно… но мне снилось, что я сражаюсь с ужасным огнедышащим драконом, пожравшим всех вас вместе с лошадьми.

– Но позвольте, сэр, что вы здесь делаете? – Сэр Гэвин обеспокоенно вглядывался в немного безумные черты друга.

– Гм… а где я?

– Вы в Унтамоле, северной стране снов!

– Ах, даже так! – Сэр Дорвальд с трудом принял вертикальное положение, нервно ища на поясе верный «Сомесберг».

Клинок, к счастью, оказался на месте.

Благородный рыцарь с облегчением вздохнул и так ответил своим друзьям:

– Боюсь, вы мне не поверите, но я всё равно расскажу. Тогда во время боя… Кстати, чем он завершился?

– Нашей полной победой! – торжественно сообщил сэр Бонифаций.

– Я очень рад за вас. В общем, я решил воспользоваться летающим ковром, но в последнюю минуту позабыл сбрасывающее скорость заклинание. К несчастью, я был в тот момент уже в воздухе, мчась сквозь полные снега тучи. Когда я вспомнил такое необходимое заклинание, то было уже поздно, потому что я не знал, где нахожусь. Бесцельно скитаясь по небу, я неожиданно наткнулся на прекрасный дворец, сотканный из облаков. Я так продрог, что решил без приглашения вторгнуться в чужие чертоги. Каково же было моё удивление, когда, отворив невесомые двери, я встретился лицом к лицу с неземной красоты женщиной с золотыми светящимися волосами…

– И этот туда же… – тихо вздохнул в седельной сумке гомункулус.

– Очарованный чудесной незнакомкой, – восторженно продолжал сэр Дорвальд, – я быстро сложил и тут же исполнил в её честь небольшую серенаду, и, хотя у меня не было приличного аккомпанемента, получилось весьма и весьма недурственно. Леди Ильматар… так представилась мне незнакомка… очарованная моим пением, недвусмысленно предложила мне тут же предаться любви. Признаюсь, я был слегка смущен такой прямотой. Я честно сообщил ей, что являюсь женатым мужчиной, но леди подобное обстоятельство ничуть не смутило. Одним словом, когда мы соединили наши уста в поцелуе безудержной страсти, пришёл ОН!!!

– Кто он? – сделав большие глаза, переспросил сэр Вальтасар.

– Этот… местный полоумный чародей…

– Вы имеете в виду Святого Клауса? – уточнил Туоми.

– Точно! Его! – нервно закивал сэр Дорвальд. – Ох, что он устроил за сцену… Крыша у дворца определенно поднималась. Но откуда я мог знать, что они муж и жена!

– Дьявольщина! – глубоко сочувствуя другу, воскликнул сэр Бонифаций.

– Вот и я о том же! – мрачно согласился сэр Дорвальд. – Не знаю, что это ледяное чудовище сделало с леди Ильматар, но со мною он поступил как настоящий разбойник. Во-первых, негодяй уничтожил мой верный летающий ковёр, а во-вторых, ударил своим волшебным посохом меня по голове и, наверное, забил бы до смерти, не вмешайся вовремя великодушная леди. Войдите в моё положение, ведь я был практически парализован… Как я мог обнажить против мерзавца свой «Сомесберг», когда у него в руках презренная деревянная палка?

Благородные рыцари согласно закивали.

– Короче, одно из выкрикнутых безумцем заклинаний таки настигло меня, хотя я ловко уворачивался от низвергаемых на мою голову проклятий, зигзагами бегая по дворцу и тем изматывая склонного к полноте рогоносца. Таким вот образом я и оказался здесь. Смотрю, всё вокруг какое-то чужое, ни одного знакомого деревца, ни одной знакомой тропки. С горя я уснул, где упал, а проснулся вот только сейчас… Скажите мне, друзья… только честно, вы мне не снитесь?

– Уверяю вас, мой друг, что мы реальны как никогда! – хохотнул сэр Вальтасар и для пущей убедительности ущипнул сэра Дорвальда за нос.

Сэр Дорвальд вскрикнул и тут же попытался вызвать сэра Валтасара на благородный поединок, но прочие рыцари быстро сгладили опасный инцидент, заверив сэра Дорвальда, что недостойный поступок сэра Вальтасара ему попросту приснился. Уговаривать дважды сэра Дорвальда не пришлось, ведь как-никак, а вокруг страна снов, где может случиться всё что угодно.

– Вы до сих пор живы только потому, что успели всего лишь поцеловать леди Ильматар! – доверительно сообщил сэру Дорвальду Туоми. – Явись безумный Санта чуть попозже… мы наверняка не имели бы чести вести сейчас эту приятную беседу.

– Сэр Дорвальд, вы и впрямь родились в доспехах! – хлопнул по плечу нашедшегося друга сэр Бонифаций. – Как говорится, вдвойне везунчик!!!

Лошади для неожиданно объявившегося рыцаря не нашлось, и Комуто любезно предложил сэру Дорвальду место на своём удобном волшебном облаке.

– Боюсь, меня начнёт укачивать… – неуверенно пробормотал благородный рыцарь, но всё-таки благодарно принял столь щедрое предложение.

Рассвело.

Дымка молочного тумана окутывала окрестности, не позволяя разглядеть дорогу. Мимо проплывали смутные очертания каких-то деревень, странных циклопических построек, а один раз сквозь туман проступила гигантская статуя в украшенном острыми шипами головном уборе и с каменным факелом в вытянутой вверх руке.

– Не обращайте внимания! – попытался успокоить не на шутку встревожившихся рыцарей Туоми. – Все эти диковины по большей части совершенно безобидны.

– А по-моему, она на нас посмотрела, – ёжась, сообщил сэр Нэвил.

– Кто посмотрел?

– Статуя! Я и сейчас ощущаю спиной её злобный взгляд.

– Неудивительно, – рассмеялся король. – Это довольно древний символ, олицетворяющий мировое зло. Многие народы страдали от гнёта виденной вами статуи, ибо всем диктовала она свою жестокую волю. Но однажды настало время и для неё уйти в небытие. Даже неистребимое зло не вечно под луной, не правда ли, сэр Херовато?

– О да, Туоми-сан! – огорчённо кивнул самурай. – Ничто не вечно, и даже жалящий шип розы однажды обратится в прах.

Солнце уже стояло высоко в зените, а странный туман по-прежнему не желал рассеиваться, и это говорило о том, что он наверняка порожден неким местным злым волшебством. Данное обстоятельство немало тревожило благородных путешественников, ибо в молочной кисее вполне могли прятаться полчища врагов… Да что там полчища, в двух шагах могла затаиться целая армия.

– Славненькое местечко… – то и дело подливал масла в огонь зловредный Йорик. – Советую вам время от времени пересчитывать друг друга – так, на всякий случай…

– Сэр Вяминен, скоро ли обещанный вами королевский дворец? – поинтересовался сэр Бонифаций, злобно косясь на седельную сумку сэра Гэвина.

– Мне трудно так с ходу сказать, – ответил Туоми, – ведь туман скрадывает перспективу. Я уверен только в одном: дорога рано или поздно выведет нас к нужному месту.

Чтобы разрядить напряжённую обстановку, требовалась непринуждённая беседа, но приличествующей темы как назло не находилось.

– А помните, сэр Херовато, – неожиданно осенило сэра Гэвина, – ещё в самом начале нашего знакомства вы как-то обещали рассказать нам грустную историю о вашем учителе боевых искусств.

– Совершенно верно, Гэвин-сан! – кивнул самурай и, прикрыв веки, чутко прислушался к себе. – Моё душевное состояние в данный момент можно назвать «Озябшая на ветру бабочка Ридзи». Пожалуй, я расскажу вам эту историю, хотя предпочёл бы помедитировать.

Благородные рыцари с интересом приготовились слушать.

– В молодости достойный Такумо Ватаи, ещё не носивший громкого имени Бегущего По Волнам, но уже прослывший великим мастером боевых искусств, опрометчиво влюбился в танцовщицу из «Бутона Хризантемы».

– Из бутона хризантемы? – переспросил с трудом улавливающий сюжетную линию трагической истории сэр Вальтасар.

– Ну да, – кивнул Комуто, – так назывался один знаменитый публичный дом на острове Кюсю. Танцовщица была необычайно хороша собой, но обладала одним существенным изъяном, а именно: очень сильно любила деньги. Разумеется, достойный Ватаи не мог отказать ей ни в чём, отдав девушке всё, что имел. Ветреная танцовщица очень быстро спустила деньги благородного самурая и тут же потребовала ещё. Что ещё оставалось несчастному?

– Он взял в долг? – предположил сэр Гэвин.

– Продал собственный меч? – высказал свой вариант сэр Нэвил.

– Поступил на службу к богатому феодалу? – усмехнулся сэр Дорвальд.

– Нет! – отрицательно покачал головой Комуто. – Никто из вас не угадал.

– В таком случае что же предпринял влюблённый герой? – заинтригованно воскликнул сэр Бонифаций.

– Отправился на большую дорогу грабить припозднившихся путников! – спокойно ответил самурай, повергнув благородных слушателей в состояние лёгкого шока.

– Ну, знаете ли… – развёл руками поражённый до глубины давно пропитой души сэр Вальтасар.

– Влюбившись, человек способен и не на такие безумства… – скорбно заметил Комуто, очевидно, тонко намекая на себя. – Одним словом, достойный Ватаи стал самым настоящим разбойником, прослыв среди народа Кровавым Отсекателем Голов. Поскольку мастер боевых искусств грабил исключительно богатых, то очень скоро приобрёл популярность и славу национального героя, защитника всех слабых и обездоленных. В посвященных Такумо народных песнях говорилось, что золото знаменитый герой отдаёт беднякам, но на самом деле всё было намного тривиальней, ибо награбленное тут же попадало в алчные ручки прекрасной танцовщицы, нанимавшей на эти деньги себе искусных любовников и предававшейся в их обществе нескончаемому веселью. Но однажды перед тем, как потерять свою голову, один из ограбленных открыл достойному Ватаи глаза, выложив всё как есть. Жертва сообщила разбойнику, чем занимается его возлюбленная, пока он незаконно грабит честно эксплуатировавших простой народ богачей. И случилось страшное!

В этом месте Комуто выдержал эффектную паузу, с удовольствием любуясь отвисшими челюстями благородных слушателей.

– Несчастный вернулся домой раньше обычного, застав предающуюся пороку возлюбленную в руках сразу шестерых мужчин.

– И он убил их! – воинственно сверкнул глазами сэр Бонифаций.

– Разумеется! – кивнул Комуто. – Но с красавицей-танцовщицей обманутый влюблённый поступил ещё хуже, оставив ей жизнь, но при этом забрав самое драгоценное…

Рыцари затаив дыхание ждали продолжения.

– Одним точным ударом верной катаны достойный Ватаи отсёк красавице пятки!

– Так вот почему история называется «Песнь об отсечённых пятках»! – догадался Туоми, задумчиво терзая светлую бородку. – Но почему именно пятки, сэр Херовато?

– Достойный Ватаи лишил возлюбленную самого драгоценного – «золотых лотосов»! – ответил самурай. – Маленьких прекрасных ступней! «Золотые лотосы» – это то, что очень высоко ценится в наших женщинах. Маленькие стянутые шёлковым шнурком ступни, прикрытые расшитым яркими узорами кимоно, которое никогда не снимается, из-за чего ни один мужчина не может просто так увидеть женских ножек. Девичьи ступни – настоящий фетиш, и самая волнительная позиция во время любви именно та, в которой перед лицом мужчины находятся расшитые узорами полы кимоно.

– Однако! – донеслось из седельной сумки сэра Гэвина. – Я по-прежнему не перестаю удивляться, сколько же ослов бродит под многострадальной луной.

Так всего лишь одной короткой фразой была испорчена весьма поучительная романтическая история.

Королевский дворец выплыл из тумана столь неожиданно, что постоянно вредничающий Йорик тут же припомнил зловещий «Летучий Голландец», увидеть который – наихудшее знамение из всех наихудших знамений, выдуманных суеверными моряками.

– И что же, мы туда пойдём? – неуверенно спросил сэр Нэвил.

– Безусловно! – подтвердил наихудшие опасения рыцарей Туоми. – Разве вы не видите, что дорога обрывается прямо у ворот дворца? Она специально так построена, дабы каждый, кто идёт по ней, был вынужден зайти в гости к местному королю.

И храбрый лапландец первым переступил порог королевских владений.

Удивительно, но волшебный туман гулял не только снаружи, но и внутри величественного строения. Сэр Валтасар даже предположил, что именно дворец является источником молочно-белого безмолвия, но Туоми, как ни странно, промолчал, воздержавшись от поясняющих комментариев.

Всё было ничего до того самого момента, когда на пути храбрых рыцарей стали попадаться вповалку лежащие на полу тела. С сэром Нэвилом даже случилась небольшая истерика, а сэр Бонифаций самым неудобным образом застрял в узком окне, пытаясь выпрыгнуть во двор. Но благородный Туоми успел погасить панику, заявив, что это не зловещие мертвецы, а всего лишь обычные придворные короля Унтамо Десятого.

– Они на самом деле живы! – беззаботно утверждал лапландец, помогая сэру Дорвальду с сэром Гэвином вытащить из окна орущего благим матом сэра Бонифация. – Они спят и видят потрясающие по своей достоверности сны, и именно там, в снах, они и живут!

– Так они спят! – Сэр Бонифаций смущённо отряхнул испачканный в пыли плащ. – Что же вы сразу не сказали?

В тронном зале дворца спящих тел было ещё больше. На огромном, в три человеческих роста, троне полулежал сам Унтамо Десятый, полностью скрытый паутиной и толстым слоем пыли. Ржавели облокотившиеся о мраморные колонны стражники, скрючился в неудобной позе дурашливо усмехающийся шут.

Справа от короля спала, уронив голову на грудь, королева, слева мило склонила личико принцесса, руку которой галантно целовал какой-то уснувший прямо у её ног рыцарь.

Этот рыцарь невероятно заинтересовал сэра Гэвина. Что-то в покрытых пылью доспехах показалось ему знакомым.

Сэр Гэвин наклонился над благородным господином, чтобы получше рассмотреть его лицо, и тут же вскрикнул, отшатнувшись, чем невероятно взволновал отважных друзей.

– Дьявольщина! – пробормотал сэр Бонифаций, безумным взглядом ища открытое окно. – Что на вас нашло, дружище?!!

– Но… там… у трона…

– Да говорите же скорее!

– Там рядом с принцессой… я!

Прочие рыцари тут же лично убедились в правоте сэра Гэвина, по очереди заглянув в открытое забрало уснувшего жениха.

– Оказывается, я обручён! – ничего не понимая, оторопело проговорил сбитый с толку сэр Гэвин.

– Скорее уж обречён! – усмехнулся сэр Дорвальд, очень к месту вспоминая несравненную леди Гарпию.

– Не беспокойтесь, дружище! – Туоми ободряюще похлопал сэра Гэвина по плечу. – Вы действительно обручены с принцессой, но только не в этом мире, а в мире снов!

Весело переговариваясь и отпуская остроумные шутки, благородные господа нашли своих спящих двойников.

– Мы все здесь! – торжественно объявил сэр Вальтасар. – Не хватает, пожалуй, только сэра Херовато, но, возможно, он находится в какой-нибудь другой комнате.

Самурай подавленно молчал, обеспокоенный тем, что его безобидная на первый взгляд теория обернулась довольно жутковатой реальностью. Теперь уже никогда не выяснить правды, кто кому снится. Вечный парадокс бытия заглатывал свой собственный хвост.

– Это очень плохое место! – неожиданно заявил Комуто. – И нам нужно немедленно отсюда уйти. Если кто-нибудь из двойников пробудится и посмотрит в глаза одному из вас, случится вселенская катастрофа. Весь мир в одно мгновение свернётся в маленькую точку на мизинце творца и тут же взорвётся вновь.

Напуганные столь страшным предсказанием рыцари поспешили покинуть тронный зал короля снов, то и дело оглядываясь, а не преследуют ли их очнувшиеся двойники.

Дабы больше не испытывать судьбу, благородные путешественники выбрались в дворцовый парк через большое окно, предварительно сверив общие габариты сэра Бонифация (который мог стать серьёзным препятствием для бегства) с размерами оконной рамы…

– Мерзавцы! Как вы только посмели оставить меня… маленького… безобидного… несчастного… здесь одного?!! – встретил храбро драпающих рыцарей душераздирающий вопль, донёсшийся прямо из седельной сумки сэра Гэвина.

Привязанные к ограде лошади испуганно стригли ушами, ошалело пялясь в клубящийся туман.

– Слышите? – Сэр Нэвил резко остановился, подняв руку. – Шаги!

Благородные господа прислушались. Сквозь туман и впрямь кто-то шёл – медленно, зловеще.

– Предлагаю принять бой!!! – Сэр Гэвин одним быстрым движением выхватил верный «Дюренталь».

Принял боевую стойку.

Обернулся.

– Господа, вы где?

Рядом стоял один лишь скорбно поджавший губы Комуто.

– Вы можете рассчитывать на мою катану! – благородно заявил самурай. – Если же врагов будет слишком много, мы одновременно сделаем себе харакири.

– Полагаю, это будет довольно проблематично! – Сэр Гэвин похлопал себя по блестящей груди. – Ну разве что у вас в рукаве найдётся добротная секира.

Секиры у Комуто не нашлось.

– Что ж, – кивнул самурай, – в таком случае предлагаю неспешно отступить, пребывая в боевом состоянии под названием «Выпущенный коготь обезумевшего тигра».

Сэр Гэвин подумал и решил согласиться.

– Но где же все остальные? – озадаченно вглядывался в туман благородный рыцарь. – Сэр Бонифаций, сэр Вальтасар, сэр Дорвальд, сэр Нэвил, сэр Вяминен…

– Возможно, они поспешили за подмогой? – задумчиво предположил Комуто. – Или, быть может, вы хотите сказать, что они трусливо сбежали?

– Нет, что вы… как можно…

– А я именно так и думаю! – угрюмо ответил самурай и, обнажив катану, первым нырнул в туман.

Сэр Гэвин вместе с верным «Дюренталем» поспешил следом, ведя испуганную лошадь под уздцы.

– Во времена правления императора Исю случился один забавный случай! – обернувшись, хладнокровно сообщил Комуто. – Небольшой отряд самураев, пробирающийся во вражескую крепость, попал вот в такой точно туман. Природа сыграла с ними злую шутку, и не разобравшись, что происходит, они принялись сражаться друг с другом. Каково же было удивление защитников крепости, когда туман рассеялся, открыв их взорам усеянное трупами болото. С тех пор ходит среди моего народа жуткая молва об ужасном звере, обитающем на болотах, по имени Синаноке-Хайдэ.

Даже храбрый сэр Гэвин после подобного откровения слегка дрогнул, но всё-таки вовремя подставил верный меч под вылетевшую прямо из тумана алебарду.

Бамц!

Клац!

Крик определённо принадлежал поверженному врагу, которого мудрый Комуто поразил искусным ударом ноги под названием «Свернутый в спираль внезапно проснувшийся дракон».

Беззащитный стонущий враг лежал прямо у ног сэра Гэвина.

Сэр Гэвин слегка наклонился, чтобы рассмотреть поверженного злодея.

– Сэр Бонифаций, вы?!!

– Дьявольщина-а-а-а! – Благородный рыцарь с отчаянием осматривал свои изувеченные доспехи.

М-да, с отпечатком ноги Комуто они смотрелись как-то уж… не очень героически.

– Что за обувь вы носите, дружище? – недовольно косясь на самурая, спросил сэр Бонифаций. – Что это за непонятные дырки?

– Прошу прощения, Бонифаций-сан! – Комуто сконфуженно поклонился. – Но я принял вас за врага… Право же, легко было вас с ним спутать, особенно когда вы попытались убить сэра Гэвина.

– В самом деле? – удивился сэр Бонифаций. – А я полагал, что передо мной мой очнувшийся двойник!

Подойдя ближе, самурай внимательно осмотрел отпечаток своей ноги на груди благородного рыцаря.

– Да, вышло не очень эстетично… – с сожалением признал Комуто. – Но откуда я мог знать, что мои любимые гэта нанесут столь непоправимый урон вашему нагруднику.

– Теперь, пожалуй, и не отрихтуешь! – всё продолжал сокрушаться сэр Бонифаций.

– Когда я вернусь на родину, то лично изготовлю вам новые доспехи из тонкой рисовой бумаги! – щедро пообещал Комуто.

– Что? Из бумаги? Вы, наверное, шутите?

– Нет, что вы! – улыбнулся самурай. – Благодаря древнему секрету особой обработки они станут непробиваемы для любого оружия, будь то разящие стрелы или заговоренные клинки врагов.

– Что ж, ловлю вас на слове, сэр Херовато! – немного оттаяв, погрозил пальцем сэр Бонифаций и, поднявшись на ноги, хрипло крикнул в туман: – Друзья, выходите! Это не двойники! Это сэр Гэвин с сэром Херовато!

– Признаться, мы думали, что вас уже нет в живых! – заявил вынырнувший из тумана Туоми. – Вы не представляете, как я рад, что мы ошиблись.

– Да уж! – мрачно кивнул сэр Гэвин, бережно возвращая в ножны верный «Дюренталь», в очередной раз спасший благородному господину жизнь. – С вами, господа, не соскучишься! А вы, сэр Бонифаций, пожалуй, опасней даже ужасного Синаноке-Хайдэ в период спаривания.

И они вместе с Комуто заливисто рассмеялись, любуясь удивлённо вытянувшимися физиономиями верных друзей.

Глава восьмая

Когда туман наконец рассеялся, все вздохнули с видимым облегчением.

– Ну вот мы и в Похъёле! – торжественно объявил Туоми. – Опасные земли далеко позади. Осталось пройти совсем немного.

– Вы, кажется, говорили, Туоми-сан, что Персик Вечной Молодости растёт на некой горе, которую охраняет ужасный великан?

– Всё верно! – кивнул благородный лапландец. – Гора называется Уомпу-салви, и мы прямо сейчас направимся к ней, дабы больше не терять драгоценного времени и лишний раз не задерживать вас, сэр Херовато, ведь вам наверняка не терпится соединиться с возлюбленной.

– Ну а что великан? – напомнил сэр Вальтасар, очень взволнованный этим совершенно непредсказуемым препятствием.

– О… он ужасен, – ответил Туоми, – но добрый внутри. Помимо всего прочего Антеро Випунен великий чародей… Правда, не такой великий, как Святой Клаус, но одно время они даже устраивали в Лапландии магические состязания, и, должен сказать, заносчивый Санта не всегда уходил победителем.

– Даже так… – изогнул правую бровь сэр Бонифаций. – Но станет ли этот самый Випунен помогать нам?

– Ну, когда сэр Херовато поведает ему историю своей несчастной любви… полагаю, великан не будет возражать, хотя… как знать, господа, как знать…

Это «как знать, господа» сильно не понравилось благородным рыцарям, но они, дабы лишний раз не беспокоить Кому-то, промолчали.

– Знаменитый герой Лапландии Вяйнямёйнен один раз посещал ужасного Випунена. Не помню, что там ему требовалось… помню только, что путь к волшебнику не так прост, как казалось на первый взгляд. Да и на второй в общем-то…

Туоми слегка замялся, что-то явно недоговаривая.

– А ну-ка, сэр Вяминен! – Сэр Дорвальд хмуро посмотрел на приятеля. – Вкладывайте всё как есть!

– Знаменитому герою предстояло три испытания. Сначала нужно было пройти по мосту из иголок, затем по остриям мечей, ну и в самом конце – по острым секирам.

– Подобные чудеса по плечу разве что норманнам! – возразил сэр Бонифаций, очень недовольный какими-то там предстоящими испытаниями. – Только эти северные безумцы могут, наглотавшись мухоморной настойки, выплясывать на острых пиках врагов.

– Мы не норманны, но мы попробуем! – твёрдо заявил сэр Гэвин, чем в немалой степени огорчил прочих рыцарей.

– Чтобы преодолеть все препятствия, – продолжил Туоми, – знаменитый герой «Калевалы» обратился за помощью к волшебному кузнецу Ильмаринену, и тот выковал для Вяйнямёйнена чудесные железные сапоги и не менее чудесную железную рубаху.

– То бишь доспехи! – догадался сэр Нэвил.

– Вроде того…

– В таком случае веди нас, дружище! – воинственно взмахнул алебардой сэр Бонифаций. – Полагаю, мы управимся и без помощи всяких там волшебных кузнецов.

К середине дня благородные путешественники достигли первой пропасти, со дна которой вырастал мост из длинных тонких игл.

Комуто любезно предложил перевезти рыцарей на своём облаке, но те решительно отвергли подобную помощь, выразившись в том смысле, что это уронит их боевую честь.

В ответ самурай пожал плечами и быстро переправил через пропасть усыплённых чарами лошадей.

Идти по иглам оказалось делом неудобным, но тем не менее благородные рыцари справились. Проблемы возникли только с любознательным сэром Вальтасаром, неожиданно вздумавшим заглянуть в бездонную пропасть, и если бы не вовремя среагировавший сэр Гэвин, ухвативший благородного пропойцу за ноги, ещё неизвестно, чем бы вся эта история закончилась.

Следующий мост над второй пропастью, как и говорилось в легендах, состоял из острых мечей. Сэр Вальтасар попытался выдрать один на память о Лапландии, но из этой затеи ничего путного не вышло. Мечи волшебным образом висели прямо в воздухе и сдвигаться даже на миллиметр решительно не желали.

Переход очередного опасного моста прошёл без неприятных эксцессов, ну разве что сэр Дорвальд пронзительно вскрикивал время от времени. Как оказалось, железные сапоги Рыцаря Справедливости в сыром климате Лапландии слегка проржавели, и острые мечи больно царапали бедняге голые пятки.

Тут-то и вспомнилось всем обидное прозвище некогда беднейшего рыцаря, чудесным образом ставшего впоследствии зятем легендарного короля Рутура.

Третий мост, состоящий из хорошенько заточенных секир, сэр Дорвальд наотрез отказался переходить.

– В таком случае мы вас понесём! – принял нелёгкое решение сэр Гэвин, и благородный рыцарь был с большим трудом переправлен на противоположную сторону.

И вот путешественники наконец увидели долгожданную цель своего нелёгкого, полного непредсказуемых опасностей пути. Огромная гора Туомпу-салви, покрытая густым лесом, предстала пред ними во всей своей красе.

– Где-то там нас ждёт великан! – предупредил Туоми, седлая лошадь, ещё не совсем отошедшую от волшебных чар. – Поспешим же, друзья! Полагаю, мы сможем управиться с ним до наступления вечера.

Планы были достойными, но не так-то просто осуществимыми.

Випунена обнаружили в самой чаще леса, причём обнаружили совершенно случайно.

Сэр Бонифаций, вломившись в густой кустарник словно почуявший малину медведь, наступил вросшему в сырую землю исполину на мочку уха. Могучий Випунен при этом даже бровью не повел, судя по всему, довольно давно переселившись в страну сладких сновидений.

– Неудивительно, что мы не могли его найти! – воскликнул сэр Гэвин. – Ведь он полностью сливается с лесом!

И действительно, на плечах спящего гиганта росла осина, на висках желтела берёза, с бороды свисали ветви ивы, ольха произрастала на подбородке, из бровей торчали ели, а между зубами зеленели вечнозеленые сосны.

– Какой кошмар! – пробормотал впечатлительный сэр Нэвил и осенил себя на всякий случай крестным знамением. – Избави Господь от подобной участи!

– Нужно его как-нибудь разбудить! – задумчиво произнес Туоми и, присев на пенёк, принялся размышлять.

Прочие рыцари, предоставленные в этот момент самим себе, стали изучать окрестности, чтобы определить, где могут находиться прочие части тела уснувшего исполина. И в самом деле, не мог же он по шею уйти в добротный карельский чернозём.

От работы отлынивал лишь сэр Бонифаций, сославшийся на одышку и желудочные колики.

– Я так давно по-человечески не ел, – жаловался знаменитый гурман, – что готов есть сейчас даже овсянку!

– А я бы многое отдал за порцию отличного спайси-суши! – отозвался гуляющий неподалёку Комуто.

– А что это?!! – оживился сэр Бонифаций, никогда не слышавший подобного названия.

– Одно из наших национальных блюд! – гордо сообщил самурай. – Тунец под острым соусом с лакедрой, лососем-крабом, угрем и морским гребешком!

– Ух ты! – облизнулся благородный обжора. – Вкусно, наверное. А что ещё едят в вашей стране?

– Ну, к примеру, такое блюдо, как «Симэсаба»! – с готовностью ответил Комуто. – Что означает маринованная скумбрия. «Тамаго» тоже недурственен, особенно с утра.

– А что это?

– Это омлет! А вот ещё одно блюдо – «Кай-ёсэ», мидии в остром соусе. «Муки-эби» тоже неплох – маленькие креветки с тонко нарезанными дольками авокадо. Ну а за ломтик «Сякэ кунсэй» я с готовностью отдал бы сейчас правую руку.

– А это что? – доведенный до гастрономического экстаза, хрипло воскликнул сэр Бонифаций.

– Копчёный лосось! – знающе ответил Комуто. – Знаете ли, очень хорошо идёт под рисовую настойку. И, конечно же, в дополнение порция «Тори-унаги» – куриного филе с угрем и икрой летучей рыбы. А на десерт «Тэмаки» – конвертики с икрой, кальмарами, рублеными овощами и обжаренными ломтиками курицы. Хотя я бы предпочёл вместо десерта «Мисосиру» – суп из соевых бобов. Или нет… лучше попробовать горячий «Дзосуй» – рисовый суп с крабами, хотя… «Кани-эби рамэн» – суп-лапша с теми же крабами и креветками тоже весьма не плох…

– А-а-а-а… – дико заорал сэр Бонифаций и какими-то странными скачками понесся напролом через густой лес, но увлечённый гастрономическим экскурсом Комуто этого, похоже, не заметил.

– Окажись я прямо сейчас в родном Нагуро, – как ни в чём не бывало продолжал рассуждать самурай, – я бы тут же заказал себе в ближайшей харчевне палочку «Магуро нэгима» – тунца с луком. Затем выпил бы саке под чарующую мелодию сями-сэна. После этого отведал бы на выбор либо «Тори кунсэй» – копчёную курочку с овощами, либо «Коуси тан васаби сосу» – салат из телячьего языка под соусом «васаби». Затем попросил бы принести мне «Кодако вакамэ» – маринованных осьминожек с водорослями – либо «Эби но киноко яки» – тигровых креветок, обжаренных вместе с грибами и политых соусом «песто». А на десерт…

– Люди, караул! – заголосил из седельной сумки сэра Гэвина не на шутку испугавшийся Йорик. – Косоглазый только что спятил, скорее вяжите его, пока он не сотворил нечто ужасное!

Как это ни странно, но благородные рыцари подчинились, ибо впервые в голосе волшебного существа слышался самый настоящий, неподдельный страх.

Безучастно бредящего самурая легко скрутили, связав снятой с морды недовольного Бифроста уздечкой.

– Отвечай, что ты сделал с сэром Бонифацием! – строго спросил сэр Дорвальд, нависая над лежащим на земле Комуто.

– «Кайсэн куриму супу», – с улыбкой ответил самурай, – что означает суп из морепродуктов.

– Да, тяжёлый случай, – констатировал сэр Гэвин, с надеждой глядя на крепко задумавшегося рядом со спящим великаном Туоми.

Но благородный лапландец не собирался вмешиваться.

– Сэр Херовато, скажите же нам наконец, куда запропастился сэр Бонифаций? – безуспешно попытался воззвать к рассудку спятившего самурая сэр Нэвил.

– Он таки довёл его своими безумными речами! – трагически всплеснул руками сэр Вальтасар. – Вот она, горечь первых потерь в самом конце пути, когда уже почти достигнута желанная цель!

– Придумал! – Туоми резко вскочил с маленького пенька. – Нужно пощекотать Випунену нос!

И подобрав валявшуюся у ног сухую еловую ветку, благородный лапландец принялся пихать её в правую ноздрю великана.

Випунен поморщился, затем громко фыркнул, скаля заросшие соснами зубы.

– Он сейчас чихнёт! – прокричал неожиданно пришедший в себя Комуто. – Приготовьтесь!!!

Крик самурая спас благородным рыцарям жизнь, ибо те успели в последний момент ухватиться за ближайшие деревья.

Випунен чихнул, и был тот чих подобен внезапно налетевшему порыву неистовой бури.

Первым пришёл в себя разбудивший великана Туоми и тут же торжественно произнёс особое заклинание, подавляющее злую волю опасного исполина.

– Встань и служи человеку! – так бросил прямо в изумлённое лицо Випунена король Лапландии. – Ты, который под землей лежит, в сон глубокий погружённый, пробужденьем огорчённый!

Великан и впрямь казался огорчённым, во всяком случае, на своих пробудителей он смотрел с нескрываемой ненавистью, но сделать ничего не мог, поскольку волшебное заклинание лишало его злой воли.

– Из каких мужей ты будешь, из числа каких героев? – гулко спросило чудовище, обдавая вновь ухватившихся за деревья рыцарей запахом лесного перегноя и хвои.

– Я король Лапландии Туоми Первый! – высокомерно заявил Вяминен.

После такого откровения великан глубоко задумался, но, как оказалось, ненадолго.

– Проглотил я сто героев! – так прогудело в ответ. – Я до тысячи пожрал их, но не ел тебе подобных!

Последнее утверждение было произнесено с большим удивлением.

– Так сто или тысячу? – решил уточнить бесстрашный сэр Гэвин.

– Ась? – не понял великан.

– В смысле, сколько героев ты сожрал? – пояснил храбрый рыцарь. – Определись с числом, дружище!

Випунен снова задумался, и на этот раз усиленная работа гигантских мозгов вполне могла закончиться очередным долгим сном.

– А лошади-то наши убежали! – с великим огорчением пробормотал сэр Вальтасар.

С другой стороны, вместе с лошадьми исчез и зловредный Йорик, что было в данной ситуации несомненным плюсом, ибо неизвестно, что бы взбалмошное существо успело наговорить проснувшемуся великану.

– Эй, Антеро! – назвал исполина по имени теряющий терпение Туоми. – Мы явились к тебе по делу!

– Что вам надо? – тяжело спросило чудовище.

– Персик Вечной Молодости!

– А зачем?

– Для нашего чужеземного друга!

– Не люблю иностранцев! – устало признался Випунен. – Их я съел… не припомню уже сколько…

– Но это ради любви!

– Как так? – насторожился великан.

– Прекрасная возлюбленная нашего друга отказывается идти за него замуж, если он не добудет ей чудесный Персик Вечной Молодости.

– Это существенно меняет дело! – пошевелил головой Випунен, да так, что с ближайших деревьев сорвалась стая противно каркающих ворон. – Я отдам вам персик, но только тогда, когда ваш друг, которому он так сильно нужен, отгадает мои загадки.

– Сэр Херовато? – Туоми посмотрел на бледного, но невероятно решительного самурая.

– Я готов, Туоми-сан, развяжите меня! – твёрдо ответил Комуто. – Спрашивай, ужасный Ика!

– Как он меня назвал? – нехорошо сощурился великан.

– Кальмаром в яблочном соусе! – храбро ответил самурай, сверкнув узкими глазами.

– Ну ладно… – Випунен мрачно усмехнулся. – Слушай же первую мою загадку…

То не меч, не острый зуб,

Без проблем расколет дуб!

– Молния! – мгновенно ответил самурай.

Великан нахмурился:

– А как тебе вот эта?

Пришёл кто-то – схватил что-то.

Нужно догнать – не за кем бежать.

Ушёл туда – непонятно куда!

– Вот, гад, валит! – прошептал на ухо сэру Гэвину сэр Вальтасар.

Сэр Гэвин согласно кивнул.

– Это ветер! – невозмутимо отгадал вторую загадку самурай.

Випунен заметно побагровел.

– Ты думаешь, это всё? Не-е-е-ет, это была только разминка! Ответь мне, кто это…

Идёт лесом – не хрустнет.

Идёт – речкой – не плеснёт.

А в дом зайдёт,

Горе принесёт!

– Это ваш бог смерти – Калма! – не задумываясь ответил Комуто.

Великан заворочался, освобождая от земли могучие плечи:

– Либо передо мной искусный волшебник, способный читать мои мысли, либо великий мудрец!

– Пожалуй, второе! – скромно поклонился самурай.

– Такому человеку не стыдно отдать Персик Вечной Молодости! Но вот моя последняя загадка!

Без языка, но мелет!

Без кулаков, а врагов разит!

– Так это же наш сэр Бонифаций! – удивился сэр Вальтасар, тут же удостоившись осуждающего взгляда Туоми.

– Это Сампо – волшебная мельница! – блистательно отгадал последнюю загадку мудрый Херовато.

– Что ж… – гулко вздохнул Випунен. – Ничего не поделаешь, придётся идти за персиком. Надеюсь, та, ради которой всё затевалось, стоит того.

Комуто ничего не ответил, хотя на его по обыкновению невозмутимом лице и промелькнуло что-то такое… тень неуверенности, призрак сомнения, не выраженный до конца вопрос…

Одним словом, самурай определённо колебался.

Тяжело покряхтывая и тихонько кляня свой немалый возраст, исчисляемый столетиями, древний гигант поднялся во весь рост из опадающей комьями земли и, хорошенько потянувшись, двинулся на вершину горы.

Рыцари, слегка присыпанные дёрном, поспешно откапывали друг дружку, провожая шагающего великана злобными взглядами…

Вернулся Випунен довольно быстро и, наклонившись, протянул волшебный плод необъяснимо угрюмому Комуто.

Самурай благодарно принял подарок, отвесив сразу три церемониальных поклона.

– Я сорвал персик с Золотого Куста Времени! – сообщил великан. – Следующий плод вырастет не меньше чем через тысячу лет, так что постарайтесь не потерять его по дороге назад.

И, сообщив сие, исполин поспешно затопал прочь.

– Эй, Антеро, ты куда? – успел прокричать ему вслед Туоми.

– Навещу мерзавца Клауса! – громоподобно донеслось в ответ. – А то, я вижу, расшалился он не в меру, в середине осени по ночам землю промораживает…

– Что-то определённо будет! – усмехнулся сэр Гэвин.

– Случится благородный мордобой! – подтвердил Вяминен. – Ведь они не виделись добрую сотню лет.

Комуто грустно рассматривал волшебный плод. В общем-то персик был как персик, совершенно не отличимый от обычного.

– И из-за этого я преодолел такой огромный путь! – горько прошептал самурай и разразился очередным трёхстишием.

О, грустная пора.

Внезапно расставанье.

Шуршит опавшая листва!

– Не понимаю, сэр Херовато, отчего вы так грустите? – Сэр Дорвальд тревожно переглядывался с друзьями. – Вот он, персик, поспешите же скорее к своей возлюбленной!

– Не так всё просто! – опечаленно усмехнулся Комуто. – К чему мне вечно молодая жена? Ведь я неизбежно начну стареть, а она так и будет всегда юной и жизнерадостной. Мне очень не хочется повторять судьбу несчастного Такумо Ватаи, а ведь он обладал намного более несокрушимым духом, чем я!

– Так что же вы решили?!! – с нетерпением воскликнул сэр Нэвил.

– Друзья, – лучезарно улыбнулся самурай, – а давайте разделим персик поровну, и пускай каждый съест его волшебный кусочек!

Благородные рыцари не верили своим ушам, а когда наконец поверили…

– Скорее, сэр Херовато, давайте же разрежем его, пока не нашёлся сэр Бонифаций! – нервно потёр руки сэр Дорвальд. – Пускай моя неотразимость навеки застынет во времени.

– Но почему вы не хотите дождаться сэра Бонифация? – удивился Комуто.

– А зачем этому обжоре вечная молодость? – парировал сэр Нэвил.

– Ну, молодой желудок ему бы определённо не помешал! – строго заметил сэр Гэвин, в котором благородства было почти столько же, сколько у Херовато мудрости. – Полагаю, мы оставим ему кусочек, так ведь, сэр Херовато?

– Всенепременно, Гэвин-сан!

Прочие рыцари попытались возмутиться, но сэр Гэвин очень красноречиво посмотрел на ножны верного «Дюренталя», и дальнейшие дискуссии стали невозможны.

– Не забывайте о том, что волшебный персик не дарует бессмертия! – напомнил самурай, уверенными движениями острого ножа разрезая сочащийся соком плод. – Мы по-прежнему будем смертны, неизменным останется лишь возраст. Старость не коснётся нас сединой, но конец будет всё тем же неутешительным, как и у обычных людей.

Внутри разрезанного персика Комуто неожиданно обнаружил крупный драгоценный камень, светящийся волшебным оранжевым светом.

– А вот и подарок для вашей возлюбленной! – усмехнулся сэр Вальтасар. – Предайте его огранке и вставьте в оправу… Поверьте моему опыту, сэр Херовато, опыту старого ловеласа, ни одна женщина не устоит после подобного подарка.

Самурай торжественно раздал ломтики персика, оставив один для блуждающего непонятно где сэра Бонифация.

– Ну… живите долго, молодо и счастливо!!! – изрёк сэр Вальтасар и первым разжевал кусочек волшебного плода.

Прочие рыцари решили благоразумно повременить, но любые даже самые невероятные опасения рассеялись, когда с лица сэра Вальтасара как по волшебству стали исчезать морщины. Мгновение – и перед ошарашенными друзьями стоял высокий белокурый юноша с героическими чертами на благородном лице.

– Да, я был таким когда-то! – немного прослезился сэр Вальтасар, разглядывая себя в отполированном наплечнике. – И теперь я вернулся!

После этого остальные кусочки персика благополучно перекочевали в благородные желудки.

…Сидящий у небольшого костра на поваленном бурей дереве сэр Бонифаций закашлялся, подавившись хорошо прожаренной крольчатиной.

– Дьявольщина! – вскричал трапезничающий рыцарь. – Кто вы, благородные юноши, и откуда вы взялись в таком количестве здесь в Лапландии?

Вышедшие из леса молодые люди в рыцарских доспехах старой Англии приветливо замахали руками. Сэр Бонифаций присмотрелся повнимательней, разглядев среди незнакомцев маленького смуглокожего подростка в не по росту большом кимоно.

– Сэр Херовато?!!

– Да, это я, мой тучный друг! – дружелюбно кивнул самурай. – Совершенно непонятным образом Персик Вечной Молодости вернул меня в пору моей незрелой юности, но я даже рад этому обстоятельству, ибо теперь смогу снова быть зачисленным в школу рукопашного боя великого Ли Чана Норриса!

– Так вы его съели?!! – Казалось, глазные яблоки сэра Бонифация сейчас вылезут из орбит.

– Но ведь это же очевидно, дружище! – улыбнулся сэр Гэвин. – Так решил благородный сэр Херовато, и пока вы бегали по лесу за этим самым жареным кроликом… кстати, расскажите потом, как вам удалось его поймать… мы вкусили сей волшебный плод, и результат, так сказать, налицо.

– Вот ваша доля! – Комуто протянул обалдевшему сэру Бонифацию завёрнутую в кусок полупрозрачного шёлка дольку персика.

– Но я… – Благородный обжора с отчаянием посмотрел на свой вместительный живот. – Нет, господа, я не смогу… потому что он никогда не простит мне такого предательства. Ведь на протяжении стольких лет мы вместе упивались всевозможными яствами, дружно страдая от изжоги. Ведь в молодости я был строен как карельская берёза!

– Что ж, воля ваша! – согласился самурай. – Но на всякий случай помните, что ваша «вторая юность» всегда при мне. Если вдруг передумаете, ищите меня в Стране Заходящего Солнца.

– Благодарю! – учтиво кивнул сэр Бонифаций.

На том история с Персиком Вечной Молодости благополучно завершилась. Но жизнь, как говорится, не стоит на месте, и вот что в дальнейшем произошло…

Сэр Гэвин Неповторимый совершил немало новых подвигов, вписав очередные великолепные главы в английский героический эпос. Глав было всего лишь две, но зато какие! Первая называлась – «Сэр Гэвин Неповторимый в поисках магической хренотени», вторая, не уступавшая первой по лихо закрученной интриге и напряженному сюжету, именовалась «Сэр Гэвин против кровожадного вампира графа Ордока – геморроя Карпат».

Сэр Бонифаций, заработавший целую кучу желудочных недомоганий, всё-таки отправился на корабле в Страну Заходящего Солнца, дабы найти там Комуто и вернуть себе безвозвратно утраченные годы, а заодно и новый желудок. Но в данном деле благородный рыцарь не очень преуспел, застряв где-то в районе портовых харчевен острова Сикоку.

Сэр Дорвальд, возвратившись в Армелот к молодой жене леди Гарпии, был принят за самозванца и со скандалом изгнан из дворца. Впрочем, Рыцарь Справедливости не огорчился, совершив впоследствии немало любовных побед, также вошедших в национальный героический эпос. Вот только несколько самых популярных глав: «Сэр Дорвальд Неистовый и белокурая Памела», «Сэр Дорвальд в стране амазонок», «Сэр Дорвальд уходит от погони разгневанных рогоносцев», «Сэр Дорвальд в поисках утраченного эроса».

Сэр Нэвил благополучно вернулся к жене, которая случившейся с мужем перемене особого значения не предала, ибо была от рождения слегка близорука.

Сэр Вальтасар повторно пропил своё молодое здоровье, успев всё-таки завершить и издать свой знаменитый впоследствии труд «В сладких объятиях Бахуса».

Самурай Комуто всё-таки женился на прекрасной Жемчужной Росе, когда той было уже прилично за тридцать и поток женихов к заносчивой красавице постепенно иссяк. Достойный Итида Ёдзю, пребывая в состоянии отцовской эйфории под названием «Ветка сакуры, склонившаяся к воде», дал за своей дочерью обширные земли и солидный стартовый капитал. Но Комуто недолго прожил рядом с любимой, предпочтя серым будням брака яркую жизнь странствующего поэта-воина.

Зловредный Йорик пропал бесследно вместе с конём сэра Гэвина. Позже жители Лапландии сложили жуткую легенду, рассказываемую на ночь под названием «Голова-всадник», и это говорило о том, что не так уж и бесследно исчез хитрый гомункулус.

Туоми Вяминен, вернувшийся в столицу Лапландии Калеву, попал в весьма неприятную ситуацию, поскольку оставленный на троне вместо него двойник настолько вошёл в свою роль, что попытался взбунтоваться и объявить настоящего короля самозванцем. Случилась гражданская война, пару городов сровняли с землей, сожгли сотню деревень и, тем удовлетворившись, заключили перемирие, во время которого столкнувшийся лицом к лицу со своим оригиналом Лже-Туоми, как и было предсказано, бесследно растворился в воздухе.

Так многострадальная Лапландия стала свидетельницей повторного воцарения Туоми Первого Тишайшего.

2006–2007

Content

Валентин Леженда
Легенды доблестных времен

Часть первая Турнир Чести

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Часть вторая Женитьба сэра Нэвила

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Часть третья Примеры славных дел

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая