Миган Маккини

Падший ангел

Пролог

Октябрь 1855 года

Месть — такое блюдо, которое лучше всего подавать холодным…

Дорогостоящий и элегантный особняк на Пиккадилли имел вполне аристократический вид, но Холланд Джонс, стоявший у железных ворот в стиле «барокко», взирал на это здание без всякого благоговения.

То была превосходная резиденция одиннадцатого маркиза Пауэрскорта. Вот уже три года маркиз обитал здесь, предаваясь утехам светской жизни. Можно даже было бы сказать, что он счастлив, если бы не постоянно мрачное выражение лица маркиза.

Холланд был управляющим имениями Пауэрскортов, как и его предки, но перед каждой встречей с новым хозяином бывалому управляющему становилось не по себе. Внешне маркиз обычно был вежлив с тем, кто служил ему, но Холланду бывало очень неуютно как от пронизывающих взглядов хозяина, так и от его ледяного молчания. Особенно не хотелось управляющему встречаться с новым владельцем особняка сегодня, так как предстояло передать ему не очень хорошие новости. Но служба службой, и Холланду Джонсу ничего не оставалось, как войти в ворота дома № 181 по Пиккадилли и доложить маркизу о состоянии его замка.

Мажордом, отворивший дверь, сообщил управляющему, что маркиз ждет его. Наверху, на галерее, служанка зажигала газовые светильники. Зазвонили колокольчики, возвещая о том, что пришло время подавать бренди.

— Он, вероятно, в библиотеке? — спросил управляющий у мажордома.

— Кгм… кгм… ээ… Да, сэр, — отвечал мажордом, откашлявшись.

— В таком случае не беспокойтесь, старина, не стоит меня провожать, — заметил Холланд, глядя на дверь из красного дерева, которая вела в библиотеку. Про себя он добавил: «Я встречусь со зверем один на один».

Хотя в зале царила вечерняя суета, в библиотеке оказалось довольно тихо. Полки на стенах были уставлены толстыми книгами в кожаных переплетах. Бархатные шторы плотно закрывали окна. Единственным источником света в библиотеке был камин. В тусклом свете лицо маркиза казалось еще мрачнее обычного.

Холланд невольно подивился тому, насколько этот человек не соответствовал окружающей его обстановке. Маркиза Айвана Трамора легче было представить на средневековом турнире, чем в библиотеке, среди книг. «Ему бы подошел скорее панцирь, чем эта одежда, притом немецкий панцирь», — с неприязнью подумал Холланд, вспомнив зловещего вида доспехи, на которые он обратил внимание на Королевской выставке. Да, такое рыцарское одеяние скорее было бы к лицу новому маркизу, чем его темные брюки и шелковый жилет. По мнению Холланда, он сам больше был похож на джентльмена, чем его хозяин. Но это не очень-то утешало управляющего.

— Очень рад вас видеть, милорд, — сказал Холланд и, дождавшись кивка хозяина, уселся на стул.

Два огромных мастиффа, лежавшие у камина, подняли головы и уставились на гостя. Холланд невольно поежился.

Как обычно, маркиз не стал тратить время на приветствие и перешел прямо к делу.

— Итак, вы побывали там? — спросил он.

— Да, — ответил управляющий неуверенно.

— Ну? — нетерпеливо спросил маркиз. Холланд заставил себя посмотреть на хозяина.

— Как и следовало ожидать, замок в ужасном состоянии, — ответил Холланд, — как управляющий имениями Пауэрскортов я искренне советую вам не спешить с переездом.

Холланд вновь украдкой взглянул на маркиза. Похоже, что тот воспринял новость без гнева. Айван Трамор немного помолчал, машинально потирая правую Щеку (Джонс знал, что это бывает, когда хозяин погружен в свои мысли). На правой щеке у него был шрам, и поговаривали, что девицы и вдовушки, влюблявшиеся в Трамора, находили этот его шрам особенно привлекательным. «Видать, они начитались дешевых рыцарских романов», — подумал Холланд. Впрочем, он не сомневался, что свирепая внешность нового маркиза отпугивает не меньшее количество женщин, чем привлекает.

— А во что, по-вашему, обойдется ремонт замка? — спросил, наконец, маркиз.

— Боюсь, что это будет стоить сумасшедших денег, милорд, — ответил Холланд. — Если дело дошло до того, что крысы изгрызли ковры…

— А я располагаю этими «сумасшедшими деньгами»? Есть у меня сумма, которая, по-вашему, нужна, чтобы восстановить замок?

— Милорд, ваше состояние, по крайней мере, утроилось с тех пор, как вы получили наследство. Я полагаю, что благодаря инвестициям в металлургию…

— Значит, у меня достаточно денег, — прервал его маркиз.

Холланд приподнял очки и потер переносицу, как если бы у него болела голова.

— Хорошо, — сказал маркиз. Он встал, однако жестом показал управляющему, что тот может сидеть. — Есть еще одно дело, которое я хочу вам поручить.

— Слушаю вас, милорд, — проговорил Холланд, вернув очки в прежнее положение.

— Дело касается мисс Альсестер. Я хочу прекратить выплаты. Начиная с определенного времени она не должна больше получать деньги.

Холланд не поверил своим ушам — Но простите, милорд, — напомнил он, — разве не вы сами посылали меня в Ноддинг Нолл узнать, как у нее дела?

— Я посылал вас узнать, как дела в Пауэрскорте, — отвечал маркиз с каменным выражением лица.

— Да, конечно, милорд. Но ведь Ноддинг Нолл совсем рядом с вашим замком. Если я не ошибаюсь, вы, как обычно, поручили мне, также навести справки о положении мисс Альсестер?

— Ну, и что вам удалось узнать на этот счет?

Холланд взглянул на Трамора, но тот отвернулся к камину, видимо поглядеть, как горит огонь.

— У Элизабет Альсестер дела идут хорошо. По крайней мере, так говорят, — ответил управляющий. — Простите, милорд, но зачем же вам лишать ее денежной помощи? Хотя я, собственно, не знаком близко ни с этой девушкой, ни с ее родными, но могу сказать, что с вашей стороны было очень благородно оказывать ей помощь. Особенно если учесть, что вы с ней не виделись несколько лет…

Маркиз резко повернул голову.

— Не ваше дело обсуждать мои знакомства, — отрезал он.

— Что вы, милорд, — поспешил заверить Холланд. — Я вовсе не обсуждаю, тем более что мисс Альсестер была еще совсем юной, когда вы ее последний раз видели…

— Это верно, — только и ответил маркиз, но управляющему вдруг показалось, что слова хозяина прозвучали как-то странно горько.

Он снова попробовал приступить к этой теме:

— Видите ли, милорд, я слышал, что прошлое Альсестеров было постыдным, и знаю, что все соседи постоянно сплетничают о мисс Элизабет. Но те деньги, которые она три года получала от нас, мисс Альсестер тратила только на нужды своей семьи. За эти годы она даже не купила себе ни одного платья.

— Все это хорошо, — прервал его маркиз. — И все же я хочу, чтобы вы написали ей и сообщили, что «старая тетушка Софи» умерла в Париже, оставив все свои сбережения Музею практической геологии, или что вам будет угодно. Поэтому через месяц я перестану выплачивать ей пособие.

— Милорд, я уверен, что у вас есть достаточные основания для прекращения помощи мисс Альсестер, — отвечал управляющий. — Но надо принять во внимание и нужды ее семьи. Ее младший брат еще почти ребенок. И, полагаю, вы не забыли, что у мисс Альсестер слепая сестра?

— Я помню все, что связано с Элизабет Альсестер и с ее семьей, смею вас заверить! — Глаза маркиза вспыхнули. Немного успокоившись, он переменил тему: — Сколько времени потребуется, чтобы привести замок в порядок?

— Там очень много работы, — ответил Холланд. — Может понадобится несколько месяцев.

— Когда я получаю право жить в Пауэрскорте, согласно завещанию десятого маркиза?

— Через три года после его смерти, милорд… как вам известно.

Холланд скрестил руки на груди. Всем было известно, что Айван Трамор — незаконнорожденный. Всем также было известно, что около двадцати лет он был подручным конюха, притом в соседнем поместье. Трамору было отказано даже в чести стать одним из слуг в Пауэрскорте. Прежний маркиз обошелся со своим единственным отпрыском словно с назойливым нищим, просто отшвырнув его в сторону. Но, несмотря на все это, Трамор был слишком зловещей личностью, чтобы жалеть его.

И Холланду не могло быть приятно, что Айван называл отца не иначе, как «десятый маркиз». Он продолжал делать это и теперь, через три года после того, как унаследовал все, что полагалось бы унаследовать законному сыну маркиза. Получив богатство и положение в обществе, Трамор нуждался теперь, кажется, только в знаниях. Рассказывали, то он, получив наследство, сразу же решил перечитать все книги в отцовской библиотеке, словно одиннадцатый маркиз хотел знать не меньше, чем знал маркиз десятый.

— Ведь, кажется, три ода с лишним уже прошло? — спросил маркиз и поморщился, словно отгоняя какую-то неприятную мысль.

— Да, милорд, — ответил Холланд, ожидая какого-нибудь подвоха.

— Джонс, не напомните ли вы мне — спросил маркиз, глядя в упор на управляющего, — почему в завещании сказано, что мне следует ждать три года?

Холланд выдержал взгляд хозяина. Трамор, пользуясь своей немалой властью, часто ставил людей в неудобное положение. Холланд готов был поклясться, что во многих случаях это доставляло маркизу большее удовольствие, чем близость с женщиной. Похоже, сейчас был один из таких случаев.

— Мне трудно поверить, что подобная деталь могла ускользнуть от вашего внимания, милорд, — заметил управляющий.

Трамор продолжал молчать.

Не видя возможности уклониться от ответа, Холланд заговорил:

— Ваш от… Простите, я хотел сказать, десятый маркиз установил срок в три года, так как он не желал, чтобы вы, по его выражению, «посещали его могилу прежде, чем она наверняка остынет».

Маркиз засмеялся так, что Холланду стало не по себе. Взглянув на мрачно-мужественное лицо хозяина, искаженное злобной гримасой, управляющий подумал, что ему трудно даже, представить себя на месте этого человека, обуреваемого темными страстями.

Поэтому он никогда не знал точно, как вести себя c маркизом.

— А скажите-ка мне, любезный, когда вы побывали в Пауэрскорте, могила была холодной?

— Конечно, была, милорд, особенно есть учесть, что на севере вообще холодно. — С этими словами Холланд поднялся, надеясь, что этот неприятный разговор можно считать оконченным.

—  — В таком случае пусть ремонтные работы в замке начнутся уже сейчас, — заявил маркиз. — Я желаю поселиться там через месяц. — — Он подошел к дверям и открыл их, показывая тем самым управляющему, что он может уже уходить.

— Через месяц! — воскликнул Холланд. — Но я не уверен, милорд, что этого срока будет достаточно.

— Могила десятого маркиза не станет за это время теплее, — усмехнулся Айван.

— Да, милорд, — сухо ответил Холланд.

Выходя из библиотеки, он подумал: «Вот воистину человек низкого происхождения, который хочет, чтобы все помнили об этом».

— Постойте, Джонс! — окликнул его маркиз. — Как давно люди вашего рода служат управляющими в Пауэрскорте?

— Уже шесть поколений, милорд, — ответил Холланд, поймавший себя на том, что он жалеет об этом. «Лучше бы мне стать химиком, как брат», — подумал он.

— Понятно. В таком случае, Джонс, вы — единственный человек, способный выполнить для меня такую работу. Так сделайте же это, а потом я щедро вознагражу вас, обещаю вам. — Внезапно маркиз улыбнулся и махнул рукой. — Итак, до встречи в Пауэрскорте через месяц.

— Хорошо, милорд, — ответил ошарашенный Холланд, покидая библиотеку уже окончательно.

Вот ведь как повернулось дело! Маркиз не стал угрожать ему, но поступил, пожалуй, еще хуже: оказал управляющему личное доверие. Теперь Холланду оставалось только за абсурдно короткий месячный срок или вернуть замку Пауэрскорт былое великолепие, или покрыть себя позором. Через несколько минут Холланд уже шел по Пиккадилли, мрачно размышляя о том, как ему выпутаться из этого нелегкого положения.

Холланд не знал, что за ним наблюдали. Маркиз, отодвинув одну из бархатных штор, смотрел вслед управляющему, пока тот не исчез из поля зрения. Только после этого хозяин особняка снова зашторил окно и вернулся на прежнее место.

Трамор снова машинально потер шрам на щеке, как это бывало в минуты сильного волнения. Но он тут же отдернул руку, услышав тихий стук в дверь.

— Кто там? — спросил он недовольно.

—  — Миссис Майерс, милорд. — В дверях показалась дородная домоправительница, в чепчике с кружевами, с подносом в руках.

— Унесите все это, миссис Майерс, — приказал хозяин. — Холланд только что ушел, а мне сейчас ничего не надо.

— Простите, сэр, — проговорила миссис Майерс. — Видите ли, все девушки чистили лампы, и некому было подать вам напитки. Пришлось прийти мне самой. — Она сокрушенно покачала головой.

— Ну, ничего, — ответил маркиз, словно не замечая того, что домоправительница вовсе не собиралась уходить. Он уже привык к тому, что она в некоторых случаях поступает по-своему.

Поставив поднос с графинами и бокалами на столик из красного дерева, домоправительница сказала:

— Я все-таки оставлю здесь все это, на случай если вам захочется выпить. Не будет ли вам угодно, чего-нибудь еще?

— Будет угодно, — ответил маркиз, повернув голову. — Сегодня вечером я буду не один. Поэтому я попрошу подать ужин на двоих.

— Очень хорошо, сэр, — ответила миссис Майерс, хотя по выражению ее лица можно было понять, что ничего хорошего она в этом не видит

— Ничего подобного, милорд. Я сразу же распоряжусь, чтобы все было приготовлено, как вы сказали. — Она направилась к выходу.

— Вы ведь не одобряете этого?

Услышав этот новый неожиданный вопрос, она повернула голову и вопросительно уставилась на хозяина.

— Что?

— Вы ведь не одобряете тех… леди, которые приходят навещать меня, не так ли?

— Это вовсе не мое дело, сэр.

— А все же, если бы это было ваше дело, вы бы осудили меня? — Маркиз произнес это подчеркнуто спокойным тоном, хотя от его тяжелого взгляда домоправительнице стало не по себе.

— Я верю в узы брака, милорд, — ответила она.

— Понимаю. — Маркиз помолчал немного, словно обдумывая ее ответ.

— Не будет ли еще каких-нибудь распоряжений, милорд?

— Что бы вы сказали, если бы узнали, что я разделяю это мнение?

— Какое мнение, милорд?

— Что я тоже верю в брачные узы.

Миссис Майерс покачала головой.

— Я бы не поверила этому, милорд. Вы до сих пор болезненно воспринимаете то, что произошло с вашей матерью, хотя не решились бы признаться этом.

Подобная откровенность шокировала Трамора.

— Ну, довольно, миссис Майерс, вы зашли слишком далеко, — воскликнул он.

Казалось бы, после такого ответа домоправительница должна была притихнуть, но она продолжала делиться своими соображениями, хотя ее об этом вовсе не просили.

— Может быть, вы и правы, лорд Айван, но я знаю вас столько лет, сколько вы живете на свете. Я помню то время, когда умерла ваша матушка. Помню и то, каким замкнутым и угрюмым стал мальчик, у которого не было больше родного дома.

— Вот оно что, — тихо произнес маркиз. Домоправительница наконец почувствовала неловкость.

— Простите меня, милорд, — смущенно проговорила она едва слышно. Потом огляделась, словно в поисках какой-то вещи, и спросила: — Не попросить ли служанку принести еще угля для камина?

— Нет, вы можете идти. — Маркиз бросил на нее недовольный взгляд и отвернулся.

— Спасибо, сэр, — ответила домоправительница и было направилась к выходу, но вдруг обернулась, словно хотела сказать что-то еще.

— Вы что-нибудь забыли? — спросил Трамор.

— Знаете, милорд, — ответила она, — конечно, может, этого мне и не следовало вам говорить… Но, с вашего позволения, вы вовсе не плохой человек. Я и всем так говорю. И я надеюсь, что когда-нибудь вы полюбите леди, которая сумеет вас убедить в том, что я права. — Вдруг она словно опомнилась, сообразив, что такие речи могут кончиться плохо, и произнесла уже другим тоном: — Прошу меня извинить, милорд.

— Не болтайте ерунду, — вспылил маркиз. Лицо его в эту минуту стало еще мрачнее, чем обычно.

— Простите меня, — повторила домоправительница.

— Конечно, — отозвался на ее слова Трамор.

Выйдя наконец из библиотеки, миссис Майерс вздохнула с облегчением.

Но сам хозяин библиотеки был, как обычно, мрачен и погружен в свои мысля. Вскоре после ухода домоправительницы, маркиз встал и вышел из библиотеки. Он поднялся по лестнице на третий этаж, где находились комнаты большинства слуг, а затем — еще выше, в большую мансарду, венчавшую здание, и закрыл за собой дверь.

Продвигаясь вперед со свечей в руке по темному, заваленному старой мебелью и всяким хламом помещению, он шел по своим собственным следам на пыльном полу. Его интересовал хранившийся здесь большой завешенный холст с портретом молодой красавицы.

Несмотря на юность, она, по-видимому, сознавала свою красоту и понимала, какое впечатление производит на противоположный пол. Но во взгляде ее небесно-голубых глаз не было кокетства или жеманства. Скорее можно было сказать, что ей свойственна естественность. Вместе с тем взгляд этих глаз казался загадочным, хотя нельзя было бы утверждать, что эта девушка скрывает что-то или «себе на уме». Она, видимо, еще сама до конца не понимала своей силы, но стоило ей осознать свою власть — и она смогла бы повелевать мужчинами.

Но едва ли в их числе мог когда-нибудь оказаться одиннадцатый маркиз Пауэрскорт.

Он долго стоял перед портретом молодой женщины, и лицо его выражало противоречивые чувства — то ли любовь, то ли ненависть, то ли радость, то ли боль.

Трамор осторожно коснулся пальцем портрета молодой женщины и стал по очереди дотрагиваться до ее подбородка, ее носика, ее локонов, ее алых губ. Потом он вдруг закрыл глаза.

— Лиза… — произнес он сдавленным голосом.

Трамор открыл глаза, но продолжал стоять перед портретом как завороженный. Удивительная женственность этой красавицы составляла и ее силу, и ее слабость. Маркиз нагнулся и вытер пыль с бронзовой таблички на раме, где было выгравировано имя девушки: «Мисс Элизабет Викторин Альсестер из Ноддинг Нола, 1850 г. ».

Трамор выпрямился и бросил на портрет еще один взгляд. И вдруг, словно осознав всю нелепость собственного поведения, тихо рассмеялся. Потом он резким движением набросил на портрет завесу и ушел, больше не оглядываясь.

Несколько позже у ворот особняка остановилась коляска, которая привезла девицу из заведения Фанни Кимбел. Как обычно после восьми часов сгустился туман, но Фанни заботилась о том, чтобы ее девушки были защищены от дурной погоды. Когда прибывшая красотка вылезла из коляски, она быстро закуталась в лисье манто, чтобы согреться, хотя до дверей нужно было пройти всего несколько шагов.

Наверху, в своих апартаментах, маркиз уже ждал гостью. В вечернем костюме, состоявшем из черной визитки и черных брюк, он выглядел как настоящий пэр, а синий широкий галстук оживлял его наряд. Уютно устроившись в кресле, он потягивал бренди. При звуке шагов маркиз поднял голову.

В тот вечер к маркизу явилась самая дорогостоящая девица из заведения миссис Кимбел. Она выглядела весьма элегантно в роскошном нежно-голубом шелковом платье и в белых атласных туфельках.

— Меня зовут Розанна, милорд, — представилась гостья. — Миссис Кимбел сказала, что вы сегодня вечером ждете гостей. — Она поклонилась.

Маркиз изобразил на своем лице подобие улыбки и встал, чтобы приветствовать Розанну. Он бросил взгляд на мажордома Бидлса, после чего тот немедленно удалился, оставив хозяина наедине с посетительницей.

— Надеюсь, нынешняя погода не испортила вашего путешествия? — спросил Трамор.

— Ничто не может испортить такой вечер, милорд, — ответила Розанна. Мрачная мужественность маркиза явно произвела на нее впечатление.

Хозяин также оценивающе поглядел на гостью, но она заинтересовала его меньше, чем он ее.

— У Фанни отличный вкус, — сделал комплимент Трамор после небольшой паузы.

— Миссис Кимбел решила угодить вам, — ответила Розанна, коснувшись пальцем губ маркиза. — И я не заставлю вас разочароваться.

Трамор, однако, смотрел куда-то в сторону, и взгляд его выражал странную смесь вожделения и безразличия.

Обескураженная такой реакцией, Розанна, встав на цыпочки, стала гладить его сначала по одной, потом по другой щеке, а затем поцеловала в губы, словно стараясь разбудить его. Она ожидала, что Трамор станет ласкать ее, но он лишь смотрел на Розанну, не говоря ни слова.

— Милорд, — прошептала она, — прошу вас, не будьте таким мрачным. Поверьте, в такую холодную ночь тепло и ласка имеют особую ценность. А я могу дать вам и то и другое.

— А ты, я вижу, довольно нетерпеливая, — заметил Трамор, беря ее за руку.

— А вы разве нет? — отвечала она. — Фанни говорила, что она не посылала к вам никого уже несколько месяцев. Неужели, правда, так долго?.. Каким же вы должны быть сегодня страстным!..

Она снова посмотрела на маркиза. Тот вел себя так, словно его целью было не поддаться ее очарованию. И только взгляд его говорил о том, что ему не вполне удалось достичь этой цели.

— А вы знаете, — зашептала Розанна, — я ведь упросила Фанни послать меня. Рэйчел была у вас три месяца назад, но до сих пор не может забыть ночь, которую она провела с вами, милорд. Она говорит, что это было просто великолепно!

Тут Розанна заметила, что Трамор, по-прежнему слушавший ее довольно рассеянно, начал гладить роскошные каштановые волосы, спадавшие ей на грудь. Девица усмехнулась. Кажется, ей удалось растопить лед.

— Милорд, я сделала эту прическу специально для вас. Вам она нравится?

Трамор ухмыльнулся.

— Я вымыла волосы розовой водой, — продолжала Розанна. — Обратите внимание, какой приятный запах! Разве вам не нравится?

— Нравится, — ответил он, убрав руку с ее волос.

— Значит, у меня красивые волосы?.. — Розанна готова была продолжить разговор на эту тему, но Трамор уже начал расстегивать ее платье. Потом он жадно поцеловал ее в губы. Наряд Розанны был довольно сложным, и пока маркиз продолжал раздевать ее, она испытывала удовольствие от каждого прикосновения его рук.

Вскоре маркиз и его гостья, полностью обнаженные, лежали в роскошной кровати. Руки Розанны ласкали сильное тело Трамора. Потом она дотронулась до одного из сосков на груди маркиза и слегка пощекотала его. Розанне хотелось увидеть, как ее любовник улыбнется, и когда на его лице действительно появилось подобие улыбки, она испытала такое радостное возбуждение, что неожиданно для себя самой коснулась шрама на его щеке.

Маркиз схватил ее за руку с такой силой, что она вскрикнула.

— Что случилось, милорд? — прошептала испуганная Розанна.

— Не делай этого.

— Но где же можно касаться твоего тела?

— Вот здесь, — ответил он сдавленным голосом, отводя ее руку вниз.

— Да, да, — тихо проговорила девица, обнимая маркиза.

Она заученно улыбнулась. Его поведение было непонятным и немного пугающим. Даже теперь, когда они сжимали друг друга в объятиях, маркиз казался чужим и далеким. Трамор снова принялся целовать ее в губы, и, хотя Розанна ответила ему с не меньшей страстностью, у нее вдруг мелькнула ужасная мысль, что лорд Пауэрскорт страшно разочарован тем, что целует ее, а не какую-то другую женщину.

Часть I

Если женщина равнодушна к своей внешности, то следует подумать, а что это за женщина. Может быть, у нее тяжелый характер, возможно, она унаследовала огромное состояние, или же она первая Красавица (во всяком случае, считает себя первой красавицей).

Оноре де Бальзак. «Квортерли ревъю», март 1847.

Глава 1

Лиза Альсестер с тоской глядела на красновато-коричневый спенсер (Женский жакет до талии) (Прим. пер.), лежавший на ее кровати. Она уже питала к нему что-то вроде ненависти. Неужели придется надевать его снова? Лиза потянулась, было к жакету, но тут же отдернула руку.

Некогда это была очень красивая вещь, купленная в дорогом французском магазине. Но в те времена понятие «дорогой» для Лизы имело совсем иной смысл. Тогда она жила в роскоши и даже не представляла себе, что может быть иначе. Она сама уже точно не помнила, когда у нее появился этот жакет, но с тех пор он уже не раз подвергался переделке и был поношенным. Воротник спенсера был украшен машинными кружевами, чтобы он выглядел поновее. К тому же жакет был ей коротковат, и приходилось поправлять его, чтобы не выглядывала блуза.

Однако у Лизы несколько улучшилось настроение, когда она вспомнила, зачем они с Эвви сегодня собирались выйти на прогулку. Сегодня в магазин Бишопов наверняка пришла почта от тетушки Софи, их двоюродной бабушки. Может быть, и в этом месяце, как уже много раз бывало прежде, они получат немного денег, как раз тогда, когда они нуждались в средствах. Может быть, удастся даже купить новый жакет.

— Лиза, иди посмотри, у меня все в порядке? — услышала она голос младшей сестры из гостиной.

Больше не раздумывая, Лиза надела свой старый спенсер и спустилась вниз, к сестре.

Младшая сестра, Эвелин Грейс, сидела на стареньком диване у камина. Услышав шаги Лизы, Эвви улыбнулась ей и подняла голову. Конечно, глаза Эвви были незрячими, но она не поворачивала головы на каждый звук, как те, кто родился слепым. Несчастье случилось с ней уже в отрочестве, а потому взгляд ее был живым, и она смотрела так, как смотрят зрячие.

— Эвви, получилось просто замечательно, — сказала Лиза, усаживаясь рядом с сестрой. Та уже успела сделать красивую прическу и надеть черную сетку на роскошные черные волосы. На голове Эвви красовалась маленькая шляпка, украшенная цветами.

— Кажется, в этом году их носят вот так, — заметила Лиза, отодвигая шляпку сестры на полдюйма назад.

— Ах, Лиза, нам не следовало ее покупать, — воскликнула сестра — Но… она мне… как?

— Замечательно! Тебе очень идет. Не жалей об этой покупке. — Лиза говорила правду. Сейчас ей бы очень хотелось, чтобы сестра могла посмотреть на себя в зеркало.

— Но она же такая дорогая! — повторила Эвви. — Ерунда! — произнесла Лиза. — А потом, мне кажется, что наша старенькая тетушка Софи на этот раз будет особенно щедрой. Мы не будем нуждаться.

— Я сама на это надеюсь. И потом, ведь тебе тоже надо кое-что купить, Лиза. Ты опять надела этот… спенсер? — По тону Эвви видно было, что она разделяет чувства сестры по поводу ее наряда.

Лиза рассмеялась.

— Ты права. Но я уверена, что скоро куплю себе что-нибудь новенькое.

Не желая, чтобы Эвви еще раз выразила сожаление из-за покупки дорогой шляпки, Лиза поспешила переменить тему разговора.

— Как ты думаешь, а где она теперь?

— Кто?

— Наша двоюродная бабушка, — пояснила Лиза, надевая черные перчатки. — Что напишет о ней ее адвокат? Путешествует ли на этот раз тетушка Софи по Нилу или пьет кофе в Париже? Она так любит путешествия и приключения! Как хотела бы я увидеться с нею или хотя бы услышать о ней прежде, чем мама и папа… — Она осеклась. Об этом она предпочитала никогда не говорить. — Пошли скорее.

— Ты часто думаешь о тетушке Софи? — поинтересовалась Эвви.

— Ну, не так часто, — ответила Лиза.

— Почему бы нам не написать адвокату и не попросить ее навестить нас этой зимой, если она будет свободна?

Передавая сестре шаль, Лиза покачала головой.

— Ты же знаешь, я уже сто раз это делала. Но бабушка не ответила ни на одно из наших писем. Видимо, она очень дорожит временем, оставшимся в ее распоряжении, а потому все эти годы предпочитает путешествовать, чтобы посмотреть мир.

— Но как было бы здорово, если бы она хоть раз приехала к нам в гости! — воскликнула Эвви, накидывая шаль. — Ведь она, должно быть, привязана к нам. Все-таки она высылает нам деньги каждый месяц.

— Что, правда, то, правда. Но я не представляю себе, чтобы ей захотелось совершить путешествие в наш маленький, скучный Ноддинг Нолл. Если бы нам довелось увидеться с нею, я бы предпочла, чтобы это произошло в Лондоне. А как чудесно было бы, если бы она взяла нас с собой!

— С собой? Но куда бы мы могли с ней отправиться?

— Например, в Венецию, покататься на гондоле, или в Индию, принять участие в охоте на кабанов, или…

— Да куда угодно, лишь бы не жить старыми девами в Ноддинг Нолл, — закончила за нее Эвви. — Хорошо бы тетушка Софи действительно приехала в гости и взяла с собой хотя бы тебя, Лиза. Ты этого вполне заслуживаешь, ведь ты стольким жертвуешь ради нас с Джорджем. Лиза словно очнулась.

— Я не старая дева, Эвви, — опередила она. — Мне всего двадцать один год.

— А мне — всего девятнадцать. И все же жизнь у меня совсем как у старой девы. А ты должна чувствовать это еще сильнее.

— Ну, я так не чувствую. Мне даже нравится жить здесь. По крайней мере, здесь лучше, чем в нашем старом доме.

— Да уж. Но ведь тебе трудно приходится. А я так хотела бы как-нибудь помочь тебе, но ведь…

— Не беспокойся, Эвви. Ты и так поддерживаешь нас с Джорджем, насколько это в твоих силах. — С этими словами Лиза помогла Эвви выйти на улицу.

Лизе не хотелось, чтобы сестра заостряла внимание на том, что они обе не вышли замуж. Кроме того, Лиза чувствовала свою вину за то, что случилось в прошлом, и ей не хотелось, чтобы Эвви тоже испытывала подобное чувство. Уж во всяком случае, они оставались «старыми девами» не из-за ее слепоты.

Выйдя вместе с сестрой на улицу, Лиза почувствовала, что у нее несколько улучшилось настроение. Надо было отвлечь внимание сестры от невеселых размышлений.

— Какая уж там охота на кабанов, — проговорила она. — Я бы там, наверное, все время упрашивала охотников оставить в покое бедных животных, поставив тетушку Софи в неудобное положение. — Лиза рассмеялась. Она пересчитала деньги в своей сумочке, потом посмотрела список покупок, которые им предстояло сделать.

— Но ведь тебе было бы интересно посмотреть мир, — заметила Эвви. — А ты лишена такой возможности, — серьезно констатировала Эвви.

Лизе вовсе не хотелось продолжать этот разговор, и она грустно произнесла:

— И ты могла бы тоже. Но, видно, не судьба. Но если мы не пойдем сейчас на рынок, то Джордж может не получить на обед мясо молодого барашка. Не хватало еще, чтобы мальчик остался без еды, потому что его сестры окаменели от горя и не могут сдвинуться с места.

— Скажешь тоже! Ладно, пойдем, я больше не буду такой занудой. — Эвви покачала головой, и сестры отправились в путь.

Это октябрьское утро было ясным, но холодным. Деревня Ноддинг Нолл находилась неподалеку от их домика, который стоял на так называемой Фиалковой Лужайке, располагавшейся на границе поместья Альсестеров. Их старый родовой дом был примерно в полумиле отсюда, но сейчас там никто не жил, и домом временно распоряжалась лондонская фирма Брандс Лимитед, которая уже не первый год безуспешно пыталась, продать его.

Лиза не любила ходить мимо старого дома Альсестеров и делала это только, когда у нее было особенно мрачное настроение. Тогда она могла подолгу стоять у ворот и смотреть на разрушающееся здание и на двор, заросший сорняками. Их старый дом напоминал Лизе увядшую, отжившую свои век старуху, и, глядя на него, она чувствовала еще большее уныние.

Но иногда (это бывало в конце лета) Лизе случалось заметить среди сорняков одинокую прекрасную розу — напоминание о том, что некогда здесь был великолепный сад, олицетворявший их прежнюю жизнь. Такой одинокий цветок, сохранившийся среди этого запустения, вселял в душу Лизы надежду. Значит, и ей с Эвви и Джорджем удастся выстоять, и для них не все потеряно, думала она. В такие минуты она не жалела, что пришла к воротам старого дома.

Но теперь они с сестрой шли по единственной деревенской дороге, мощенной булыжником, в сторону Ноддинг Нолл, и Лиза думала о другом. Она с неудовольствием заметила, что сегодня здесь необычно большое движение. Мимо них проезжали повозки, груженные досками и масляной краской. Лиза знала, куда они все это везут. Вслед за этим по дороге проехали несколько зеленых кебов, очевидно нанятых в Лондоне. Лиза решила, что они, должно быть, перевозят лондонских мастеров в старый замок, окруженный вязами. Она, конечно, знала о предполагаемом возвращении в замок нового маркиза, но сама не могла понять, отчего ей не так легко сообщить об этом Эвви. Однако теперь, когда мимо них то и дело проезжали повозки и экипажи, разговора об этом трудно было избежать.

— Послушай, Лиза, отчего сегодня здесь столько шума? — спросила Эвви. — Я никогда не слышала, чтобы по нашей дороге проезжало столько народу. — При этих словах Эвви споткнулась и вцепилась в руку сестры.

Лиза предпочла бы, чтобы пауза затянулась. Ей не хотелось говорить об этом с сестрой сейчас. Пришлось бы все описывать подробно, а, кроме того, Эвви стала бы задавать много вопросов, на которые Лизе вовсе не хотелось отвечать. Но делать нечего.

— Маркиз возвращается в замок, — проговорила она и даже почувствовала некоторое облегчение.

Эвви, очевидно, была изумлена, услышав эти слова. Она не сразу смогла ответить на слова сестры.

— Ты хочешь сказать, лорд Пауэрскорт, новый маркиз, — проговорила она, наконец.

— Да, — подтвердила Лиза, чувствуя, что ей все еще трудно говорить об этом. Она пошла вдруг вперед так быстро, что сестре пришлось, чуть ли не бежать, чтобы поспеть за ней.

— О, Лиза, но… когда это случится? — спросила Эвви дрожащим голосом.

— Говорят, через две недели, — ответила Лиза (сама мысль об этом событии пугала ее). Она молила Бога, чтобы сестра прекратила свои расспросы. Та и не спрашивала больше о маркизе.

— Ну, нам надо поторопиться, чтобы не опоздать к мяснику за бараниной, — снова напомнила Лиза, и некоторое время они шли молча.

Обычно хозяйки приходили на местный рынок ранним утром и начинали торговаться с продавцами и лавочниками, но на этот раз на рынке было, к радости Лизы, не слишком много народу.

Они с сестрой прошлись по рядам, разглядывая ткани, ленты, перчатки. Как обычно, несколько крайних рядов занимали цыгане, торговавшие амулетами и сушеными листьями лаванды. Многих жителей деревни Ноддинг Нолл пугали эти странные смуглые существа. Однако Лиза чувствовала, что ее почему-то притягивают цыгане. Когда она случайно встречалась взглядом с кем-то из них, то невольно вздрагивала. И, хотя сама она нипочем не хотела в этом признаться, Лиза вспоминала при этом взгляд другого человека, которого следовало бы забыть.

Сестры прошли мимо цыган и занялись, наконец, приобретением всего того, что они наметили купить для хозяйственных нужд. Наконец они остановились в фруктовом ряду. Лиза невольно засмотрелась на апельсины, редкие в здешних краях. Она взяла тот, что лежал сверху, и дала понюхать Эвви. Обе девушки наслаждались тонким ароматом этих плодов.

— Соверен за пару, леди, — сказал торговец с приятной улыбкой. Он рад был визиту хорошеньких сестер Альсестер.

— Гарри Мак-Бен, но вы же знаете, что мы не можем позволить себе платить за один апельсин почти полгинеи, — воскликнула Эвви.

— По товару и цена, — ответил Гарри.

Его пожилая мамаша сидела рядом на стуле и вязала. Когда сестры подошли к прилавку, она бросила на них неодобрительный взгляд.

— Матушка хочет получить побольше с господ, — продолжал Гарри, обращаясь к Эвви. — Они платят за апельсины и дороже.

— Боюсь, однако, что к нам это не относится, — заметила Лиза, все еще глядя на золотистые плоды. Она с беспокойством заметила, что мать Гарри встает со стула.

— Не желаете ли чего-нибудь другого, леди? — спросил Гарри.

Когда Лиза попросила дюжину печеных яблок, старуха неохотно села на свое место.

— Прошу вас, мисс Альсестер, — проговорил Гарри.

Отпуская яблоки в ее корзину, торговец, однако, оставил одно на прилавке. Он незаметно взял из кучки один апельсин и тут же заменил его яблоком, а сочный фрукт положил в корзину.

Лиза хотела, было поблагодарить добряка, но тут же умолкла, опасаясь, его мамаши. Девушка была уверена, что миссис Мак-Бен не заметила, как апельсин попал в корзину. Но не приходилось сомневаться в том, что старуха терпеть не может, когда ее сын любезничает с барышнями Альсестер. Лиза знала, как к ним относится старая торговка.

Она очень скоро убедилась, что не ошиблась в своих предположениях. Как только они немного отошли, старуха громким шепотом сделала сыну замечание:

— Они ведь не богаче нашего. А потом, не следует забывать, какова была ее мать!

Не приходилось сомневаться, что речь шла именно о Лизе. К тому же многие местные жители с неудовольствием замечали, что девушка, когда выросла, стала очень похожа на мать.

Лиза была рада, что хотя бы об Эвви пока не сплетничают, может быть, из-за ее увечья, а может быть, и потому, что ее красота, в сочетании с кротостью, обезоруживала недоброжелателей. К сожалению, сама Лиза не могла рассчитывать на подобную снисходительность. Хотя Лиза старалась не бросаться людям в глаза, ее внешность, очевидно, была причиной того, что на нее смотрели подозрительно. Сравнение с Ребеккой Альсестер всегда причиняло Лизе боль. Для ее матери главным в жизни были балы, наряды, приемы в Лондоне, а не дети. Но, несмотря на все это, Лиза восхищалась матерью, как восхищалась бы небожительницей, которая время от времени спускалась на землю, чтобы скрасить, пусть ненадолго, жизнь дочери. Ребекку Альсестер, по мнению ее дочери, нельзя было мерить обычными мерками. Отец Лизы, Уильям Альсестер, заплатил дорогой ценой за то, что любил подобное исключительное существо.

Никто из ныне здравствующих Альсестеров не мог бы забыть постоянной супружеской неверности их матери, а особенно Лиза, о чьей «роковой красоте» уже говорили соседи.

Вот почему Лиза жила очень скромно и экономила каждый пенс, в надежде на то, что им всем однажды удастся уехать из живописного местечка Ноддинг Нолл. Она с нетерпением ждала такой возможности, потому что жить здесь им становилось все тяжелее.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Лиза стала мечтать о маленьком, уютном городке, где все они втроем начнут новую жизнь. Потом она с беспокойством поглядела на сестру. Только бы она не слышала последних слов старухи Мак-Бен! Но, похоже, она все-таки слышала их. У Эвви был несчастный вид, как случалось, когда она слышала чьи-то жестокие высказывания, но была не в силах этому противодействовать.

Но через минуту настроение у Лизы снова улучшилось. Она обернулась и увидела, что Гарри, делавший вид, что он слушает поучения своей матушки, посмотрел на Лизу и подмигнул ей. Конечно, Гарри Мак-Бен питал слабость к женскому полу, но все же ей было приятно получить поддержку, и она бодро зашагала вперед.

Затем, улыбнувшись, Лиза обратилась к сестре:

— Теперь, Эвви, нам пора заглянуть в магазинчик к Бишопам. Посмотрим, что прислала нам на этот раз наша двоюродная бабушка. А потом вернемся на рынок и скупим у них все эти несчастные апельсины.

И сестры направились к своей новой цели.

Лиза любила уютный магазинчик Бишопов. Там можно было приобрести все — от ржаной муки и китайского чая до кашмирских шалей. Именно там они купили шляпку для Эвви, к сожалению, в кредит, но мистер Бишоп не любил говорить «нет». Сюда же сестры приходили за почтой. Лизе нравилось также, что хозяева приютили у себя в магазине не меньше девяти кошек. Бишопы были известны своим покровительством бродячим животным.

Мистер Бишоп был невысок, всегда аккуратно одет, с приятными манерами, а его супруга (которая, очевидно, и являлась главной любительницей кошек) была добродушной, жизнерадостной толстушкой. Они представляли собой несколько странную пару, так как жена весила примерно на шесть стоунов (Мера веса, около шести кг. (Прим. пер.) больше мужа, но об этом мало кто думал, потому что все, кто знакомился с Матильдой Бишоп, попадали под обаяние этой доброй, сердечной женщины, а супруг обожал ее.

Когда сестры вошли в магазинчик, навстречу им из-за стойки выплыла миссис Бишоп.

— Доброе утро, леди, — поприветствовала она их, после чего взяла Эвви за руку и погладила ее.

Эвви узнала хозяйку и радостно улыбнулась:

— Здравствуйте, миссис Бишоп!

— Мы пришли посмотреть, что у вас хорошего, но заодно и узнать, нет ли нам писем от тетушки Софи, — проговорила Лиза.

— Есть, есть, дорогая, — ответила хозяйка. — Я попрошу мистера Бишопа сейчас же принести вам почту, — Отпустив руку Эвви, она добавила: — Милые девушки, нам привезли несколько видов туалетной воды. Почему бы вам сначала не посмотреть ее?

Лизу не надо было просить дважды. Она уже подвела Эвви к дубовому прилавку, на котором были выставлены духи и благовония. Сестры любили заведение Бишопов, хотя последнее время приходили сюда не столько за покупками, сколько просто посмотреть на товары.

Лиза осторожно отодвинула в сторону большого серого кота, который спал на прилавке, и вручила сестре один из флаконов.

— Вот, понюхай, это «Гвоздичное масло» Пассела. Что скажешь?

Эвви понюхала и сморщила носик. Даже кот фыркнул и попятился.

— Слишком крепкий запах? — Лиза вернула флакон на место. — А что ты скажешь об этой «Фиалковой воде» Линсея?

— У этой запах слишком сладкий, — ответила сестра.

— А вот еще «Сто роз» Грея.

— Вот это — другое дело. То, что надо. — Эвви хотела еще раз понюхать туалетную воду, но сестра мягко остановила ее.

— Постой, Эвви, на тебя смотрит какой-то мужчина, — прошептала она.

— Мужчина? — Эвви покраснела, отчего стала еще более хорошенькой. — Значит, тут есть и другие покупатели?

— Он только что вошел, — ответила Лиза, — и сейчас смотрит журналы мужской одежды. Но, я тебе скажу, свои сюртуки он шьет не по этим образцам. Этот человек одет много лучше. — Она снова бросила взгляд на незнакомца и сжала руку сестры. — Эвви, послушай, — прошептала Лиза, — он смотрит на нас что-то уж слишком внимательно!

Эвви покраснела еще сильнее.

— Что ты, Лиза, — смутилась она. — Должно быть, он смотрит на тебя. Я слишком невзрачна.

— Ну-ну! Ты у нас красавица. А смотрит он на тебя. Сейчас я проверю. — Лиза сделала вид, что нюхает туалетную воду, а сама украдкой еще раз взглянула на таинственного джентльмена, проявившего к ним такой интерес.

— Как он выглядит? — шепотом спросила ее сестра.

Лиза постаралась описать незнакомца как можно полнее.

— Он довольно привлекателен на вид. Этот человек высокого роста и носит очки, но они идут ему. У него умное лицо, и держится он с достоинством. Пожалуй, это классический английский тип лица. Он блондин… и, пожалуй, ему не больше сорока.

— Интересно, кто же это такой. Ты его никогда не видела прежде? — спросила Эвви.

— Точно не помню. Но почему-то мне кажется, что могла где-то видеть его. Может быть, он из числа папиных или маминых знакомых. Не могу сказать.

Лиза снова бросила взгляд на посетителя, но на этот раз он был занят разговором с мистером Бишопом. Она услышала громкий голос хозяина магазинчика:

— Весьма и весьма сожалею, но их еще нет. Однако обещаю, что они появятся прежде, чем маркиз прибудет в Пауэрскорт. Даю вам слово, мистер Джонс.

— Ты слышала, Лиза? — прошептала Эвви. — Это Джонс. Должно быть, этот джентльмен — управляющий имениями Пауэрскортов. Он, видно, приехал посмотреть, как дела в замке. Конечно, папа и мама знали его, ведь им был хорошо знаком сам старый маркиз. Вот почему он тебе показался знакомым…

Но Лиза уже не слушала ее. Даже простое упоминание о Пауэрскортах было для нее слишком болезненным, так как оно снова пробуждало в ее душе тяжелые воспоминания и чувства.

— Лиза, — окликнула ее сестра.

— Ты сейчас подумала об… Айване? — тихо спросила Эвви.

— Нет.

— Ну ладно. — Эвви коснулась рукой лица сестры и погладила ее по щеке.

Лиза, которой все еще было не по себе, поставила обратно флакон и сказала:

— Давай возьмем письмо от тетушки Софи и пойдем домой. А то Джордж уже скоро вернется из школы. Надо успеть приготовить ему поесть.

— Вот это верно, — поддержала ее сестра.

Человек по фамилии Джонс занялся изучением столовых приборов, которые были выставлены на одном из прилавков. Мистер Бишоп к этому времени освободился и, увидев Лизу, сразу же вручил ей письмо.

— Вам повезло, леди, — сказал он с улыбкой. Похоже, ваша бабушка Софи закончила путешествовать в этом году. Сколько ей лет? Кажется, девяносто? И откуда у нее столько прыти!

— Она ведь Альсестер, не забывайте об этом, мистер Бишоп, — ответила Эвви с нервным смехом. Она осторожно пожала руку сестры, и Лиза ответила ей тем же.

Но если бы кто-то из них оглянулся на Джонса, то заметил бы, как он помрачнел. Он не сводил глаз с письма, которое держал в руке радостный мистер Бишоп. При этом Джонс, по-видимому, прислушивался к каждому слову их разговора.

— Ну, так чем же занимается теперь старая тетушка? — спросил мистер Бишоп. — Ваши рассказы о ней — единственное наше развлечение.

Лиза, которой не терпелось узнать новости, улыбнулась ему и сломала печать.

Джойс, видимо, больше не мог смотреть на нее, и повернулся спиной. Он делал вид, что рассматривает ножи, но на самом деле они его вовсе не интересовали. Лицо его было печальным.

Вскоре таким же стало и выражение лица Лизы. Прочитанное письмо очень огорчило, даже потрясло ее.

Она заставила себя перечитать письмо.

— Что случилось, мисс Альсестер? — спросил ее мистер Бишоп.

— Что-нибудь не так, Лиза? — забеспокоилась Эвви.

— Случилось несчастье. Тетушка Софи умерла, — наконец ответила Лиза. Голос ее дрожал, но она продолжала: — Мистер Фенимор, ее лондонский адвокат, пишет, что она скончалась в Вене. Он прислал нам месячное пособие, но больше денег не будет.

— Не может быть! — прошептала Эвви. Джонс, на которого никто не смотрел в этот момент, грустно покачал головой.

— Боже, неужели еще одно несчастье? Как несправедлива к вам судьба! — вскричала стоявшая за прилавком миссис Бишоп, которая тоже слышала их разговор.

— Мы ведь плохо ее знали, миссис Бишоп, — призналась Лиза. — По правде сказать, мы ее вовсе не знали. Еще три года назад мы даже не слышали о том, что у нас есть двоюродная бабушка… но она так поддерживала нас все эти годы.

— Что же вы теперь будете делать? — Глаза миссис Бишоп наполнились слезами.

— Не знаю, — тихо ответила Лиза.

— Пойдем домой, — сказала Эвви. — Мы что-нибудь придумаем. Мы ведь до сих пор как-то справлялись.

— Да, справимся как-нибудь, — повторила Лиза. — Спасибо вам, мистер Бишоп и миссис Бишоп.

Сжимая в руке письмо, Лиза вместе с сестрой направилась к выходу. Джонс немедленно открыл перед ними дверь, но Лиза даже не взглянула на него. Она уже думала о том мрачном будущем, которое ожидало их с сестрой и братом.

Глава 2

— Я должен видеть его немедленно, — заявил Холланд, не обращая никакого внимания на протесты Бидлса. — Где он сейчас?

— Его милость в столовой, сейчас он допивает, кофе. — Тон мажордома был ледяным. — Я бы попросил вас… Мистер Джонс! — вскричал он, видя, что управляющий решительно направился в комнату, где завтракал маркиз.

Холланд не реагировал. Он решительно открыл дверь как раз в тот момент, когда лакей принес маркизу вторую порцию пудинга. Лакей, шокированный внезапным вторжением, уставился на Джонса.

Трамор не поднял головы. Он отхлебнул кофе из чашечки веджвудского фарфора и снова принялся за свой завтрак.

— Я пришел поговорить об Альсестерах, — холодно начал управляющий.

— Я не помню, чтобы о вас докладывали, Джонс, — невозмутимо заметил маркиз. Только после этого он посмотрел на гостя и кивком велел лакею удалиться.

— К черту доклады! — резко воскликнул Холланд. — Я там был, вы меня слышите? Я был там, когда они получили это проклятое письмо. Лучше бы этого не видеть! — Холланд побагровел от гнева. — Зачем было так резко прекращать выплату пособия? Разве нельзя было дать мисс Альсестер хотя бы побольше времени? Или вы хотели, чтобы именно так все и было? Хотели заставить их страдать из-за того, что случилось в прошлом?

— А что случилось в прошлом? — спросил маркиз. — Расскажите мне об этом, если вы так хорошо знаете жизнь Альсестеров. — При этих словах Пауэрскорт в упор посмотрел на управляющего.

— Я не знаю всего, что было между вами и мисс Элизабет, — ответил Джонс. — Но я знаю, как к вам относились в этой деревне. И я подозреваю, что вам пришла в голову странная идея: если отомстить Элизабет Альсестер, то это будет уроком и для всех жителей деревни Ноддинг Нолл.

Маркиз помолчал с минуту, словно обдумывая эти обвинения, потом заявил:

— Вы ошибаетесь, Джонс. Возвращайтесь к своим делам в замке Пауэрскорт. Вам остается всего две недели. — Трамор закончил завтрак и дал понять, что разговор тоже закончен.

Он собрался уже выйти из столовой, но Холланд вдруг произнес:

— Я ухожу от вас.

— Что? — переспросил Трамор.

— Я сказал: ухожу. Я больше не хочу работать на Пауэрскортов. А вам придется искать нового управляющего имениями.

— А что это вас так расстроило, Джонс? — спросил маркиз. — Вы готовы уйти с должности, которую ваши предки занимали не одно столетие, только потому, что я прекратил финансовую помощь женщине, помогать которой, между прочим, я был вовсе не обязан? Я отказываюсь вас понимать.

— Это вас трудно понять, а не меня! — закричал Холланд, потеряв терпение. — Вы делаете всякие странные вещи, которые имеют тяжелые последствия. Я больше не хочу иметь с вами дело.

— Так вам придется иметь со мной дело — Трамор тоже вышел из себя и перешел на крик. — Хотя бы потому, что всю вашу жизнь Пауэрскорты заботились о том, чтобы вы хорошо питались и хорошо одевались; именно они платили за ваше обучение в Кембридже и обеспечили вашим родителям похороны на лучшем кладбище. Так что вы останетесь моим управляющим, Джонс. Это ваш долг передо мной.

Во время этого разгневанного монолога Холланд стоял молча и неподвижно, словно изваяние. Ему хотелось столь же резко ответить на слова маркиза, но мешало внезапно появившееся чувство вины. Он невольно вспомнил и свою студенческую юность в Кембридже, и то, как Трамор работал в конюшне, словно безродный нищий. Еще болезненнее были для Холланда воспоминания о его собственном безоблачном детстве в семье управляющего имениями маркизов, в то время как сам наследник их имений даже не смог похоронить свою мать по-человечески и вел полуголодное существование.

Джонс выдержал тяжелый взгляд маркиза, но разговор их на этом закончился. Трамор покинул столовую. Холланд мрачно посмотрел ему вслед.

Теперь совесть не позволила бы Джонсу уклонится от возвращения в замок, к его нелегким обязанностям, но, поставленный перед необходимостью вернуться, он утешал себя тем, что, быть может, там, в Пауэрскорте, он сможет повлиять на маркиза и каким-то образом помочь в беде семье Альсестер. Быть может.

— Мы должны продать Фиалковую Лужайку, Лиза, — сказала Эвви, не поднимая глаз от вязанья. — У нас просто нет другого выхода.

Лиза тяжело вздохнула. Уже две недели они с сестрой обсуждали собственное будущее, но так и не могли ни о чем договориться.

День выдался холодный, и сестры сидели у камина, пытаясь согреться. Эвви вязала, а Лиза сидела рядом на диване. Она была слишком возбуждена, чтобы заняться работой. Вот-вот должен был вернуться из школы Джордж, и обе они с нетерпением ждали его, и тогда им всем станет повеселее.

— Нам нельзя продавать домик, — сказала, наконец, Лиза. — Ведь другого у нас уже не будет. И кроме этого домика у нас ничего больше не осталось от родительского имения.

— Но ведь это единственное, что удерживает нас здесь, — возразила Эвви. — Мы — чужие в Ноддинг Нолл, по крайней мере, с тех пор, как разразился скандал. — Эвви даже перестала вязать от волнения. — Я слепая, но не глухая, Лиза. Я ведь знаю, что они о нас говорят.

— Ну, все не так уж плохо, — не очень уверенно возразила Лиза.

— Не так уж плохо? Да это просто ужасно! Ты думаешь, Лиза, я не знаю, что старая вдова Таннахил всякий раз, увидев нас, переходит на другую сторону улицы? Ты, правда, говорила мне, что она всегда кивает нам. Но почему я не слышу звука ее шагов? И почему ты всякий раз напрягаешься, когда она поблизости?

Лиза нахмурилась, услышав эти слова. Она-то всегда стремилась оградить сестру от деревенского злословия, да, видно, ничего из этого не вышло.

— Она ни о чем не разговаривала с нами со времени похорон, — заметила Лиза. — К тому же я ведь и без нее могу прожить. Так даже лучше.

— Она говорит, что ты стала совсем как мама, — продолжала Эвви.

Это было слишком для Лизы. Руки ее дрожали от гнева. Как могла старая вдова быть столь злой?

— Но все не так, Эвви, — проговорила она. — И оставим уже это.

— Она не перестанет говорить о нас, — возразила сестра. — Жители деревни не оставят нас в покое, поэтому мы сами должны покинуть Ноддинг Нолл.

Лиза покачала головой.

— Мы не можем этого сделать. За наш домик мы получим жалкие гроши, а потом будем жить в нищете, и еще неизвестно, сможем ли мы когда-нибудь приобрести новый. — Она снова тяжело вздохнула. С тех пор, как они получили последнее письмо от адвоката тетушки Софи, обе не знали покоя.

— У меня есть другое предложение, — произнесла Лиза, поколебавшись немного.

— О чем ты говоришь?

— О Уилмоте Билингсворте.

Эвви так и ахнула.

— И слышать больше не желаю об этом мерзком человеке, — воскликнула она. — И нельзя же, чтобы ты жертвовала собой ради того…

— Ну, не совсем же он плох, — перебила Лиза. — И потом, он всегда был влюблен в меня…

— Влюблен? Да он просто развратник, сестрица, и этим все сказано. У него цепочка от часов — из человеческого волоса.

— Ну, по-моему, это обстоятельство произвело на тебя слишком большое впечатление. Мне не следовало тебе об этом рассказывать. Сейчас ведь мода такая. Даже Арабелла Парке стала носить сережки из своих рыжих волос.

— Замечательно, — насмешливо воскликнула сестра. — Это, конечно, для него комплимент. Пусть теперь он женится на тебе, и ты в одно прекрасное утро проснешься остриженной наголо, а его дочки будут носить ожерелья из твоих золотистых кудрей! Нет, Лиза, лучше не будем говорить об этом.

— Ничего не поделаешь, придется, Эвви. Ведь для нас это сейчас единственный шанс спастись от полного разорения, — произнесла Лиза.

Она встала и начала расхаживать по комнате. Что было делать? Не так-то легко представить себе брак с таким человеком, как Уилмот, а тут еще приходится, чуть ли не защищать его перед родной сестрой. И это сейчас, когда Лизе особенно нужна была поддержка Эвви. Без этого она не смогла бы решиться на такой шаг.

— А если тебе недостаточно всех «прелестей» Уилмота Билингсворта, — продолжала Эвви, — то не забывай про его милых дочек, про этих, как их… Глорию и Адель.

— Да-да, из них получились бы замечательные падчерицы, — заметила Лиза, стараясь не рассмеяться.

— Замечательные! Да им обеим вместе уже лет сто пятьдесят!

— Что ты, им меньше, — Лиза все же не задержалась от смеха.

— Да нет, не меньше! И страшно подумать, сколько лет самому Уилмоту. Лиза, тебе нечего и думать о таком замужестве. Это никуда не годится.

Лиза поглядела на сестру уже без улыбки. Это и вправду никуда не годилось. Уилмот действительно был жадным, распутным и вообще довольно противным. Пожалуй, он заслуживал и более нелестных характеристик. Кроме того, Лиза всегда мечтала, что встретит сильного, благородного человека, что она полюбит его всем сердцем, так же как и он ее, что они будут счастливы… Она, сама, не ожидая этого, посмотрела в окно, туда, где высился вдали замок Пауэрскорт. Мечты мечтами, а выход надо было искать в реальной жизни, какой бы жестокой ни была действительность.

— Я должна это сделать, Эвви, — сказала Лиза тихо.

Необходимо было дать воспитание младшему брату. Необходимо было заботиться о сестре. Без них ее собственная жизнь не имела для Лизы никакого смысла. Именно она должна была сохранить остатки семьи Альсестеров. И если ради этого ей, Лизе, придется пожертвовать своим счастьем, значит, так суждено.

Она нервно рассмеялась и сказала:

— Да и что нам остается, кроме этого?

— А почему бы тебе не написать письмо Айвану? — спросила вдруг Эвви

— А с какой стати? — спросила изумленная Лиза.

— Знаешь, я ведь помню, что он был неравнодушен к тебе, — ответила сестра. — Тогда я еще видела.

Как обычно, при упоминании Айвана Трамора, Лиза почувствовала неуверенность и страх. А, кроме того, воспоминания о нем пробуждали еще одно чувство, в котором она не хотела признаться и сама себе.

Заметив, что сестра молчит, Эвви продолжала:

— Я думаю, что если ты непременно хочешь пожертвовать собой, то уж лучше Айван, чем кто-то другой…

— А ему-то что до всего этого? Он совсем не думает о нас. Тем более что мы не виделись уже пять лет. — Лиза старалась говорить спокойно. — Он живет в Лондоне, в богатстве и роскоши. Да и что мы ему? Мы теперь для него все равно, что крестьяне. Мало ли что… было прежде… так давно… Теперь все иначе… — Она умолкла, не справившись с волнением.

Айван Трамор! Лизе даже про себя было трудно произносить его имя, не то, что вслух. Черт бы его побрал! С чего это ему пришло в голову вернуться в Пауэрскорт именно теперь, когда они остались без средств? Лиза закрыла глаза и очень живо представила себе, как он будет злорадствовать, увидев их жалкое положение. Он, пожалуй, даже получит удовольствие, если ему удастся навредить им еще больше. А может быть, он и возвращается ради того, чтобы отомстить? Лиза снова открыла глаза. Ей стало страшно.

— Наверное, мне не следовало напоминать тебе о нем, — сказала, наконец, Эвви.

— Да нет, ничего, — Лиза старалась овладеть собой. — Он ведь все равно возвращается, так что нам придется считаться с этим новым соседством. Хотя я сомневаюсь, что при нашем теперешнем положении он обратит на нас внимание. Так что наша бедность, может быть, имеет и хорошие стороны.

— Но вы были бы красивой парой…

— Наш отец вовсе не желал, чтобы я стала женой младшего конюха, особенно того, чье происхождение было сомнительным — Она нахмурилась. — Ну, довольно об этом. Это все в прошлом. А Билингсворт — наше будущее.

— Нет, Лиза, нет! — вскрикнула Эвви, но на этот раз разговор тут же и закончился, потому что явился из школы Джордж.

Их младший брат был красивым мальчиком. Лиза считала, что когда он вырастет, то в него будут влюбляться немало женщин. Уже сейчас девятилетний Джордж покорил Алису Бишоп, внучку владельцев магазина, которая появлялась на улице всякий раз, когда Джордж оказывался поблизости, чтобы угостить его конфетами.

Лиза подошла к брату и взяла у него портфель, словно она была его матерью. Девушка ласково погладила его по голове (волосы у Джорджа были не светлыми, как у Лизы, а темными, как у Эвви, даже черными).

— Как дела в школе? Ты проголодался? — спросила она.

— Ничего, — хмуро ответил мальчик, но тут же оживился. — Знаешь, я читал про Африку. Ты слышала, там есть племена, которые умеют убивать людей отравленными дротиками. А еще они там умеют вытягивать губы, вот так. — Он подошел к чайному столику, на котором стоял сервиз, оттопырил губы, взял одно блюдце и хотел удержать его губами, но Лиза своевременно остановила его:

— Нет, что ты, Джордж! Это же любимый мамин сервиз. — Она торопливо отобрала у брата драгоценное блюдце. — Лучше садись, поешь.

Она налила ему чаю, приготовленного Эвви. Джордж тут же набросился на лепешки, лежавшие перед ним на тарелке.

— Не дразнили тебя сегодня? — спросила Эвви. Мальчик снова нахмурился и выжидающе посмотрел на Лизу.

— Ну? — спросила она.

— Нет, — ответил он и начал болтать ногами.

— Никто, даже Джонни Миллер?

— Нет. — Джордж еще сильнее заболтал ногами.

— Ну, уже хорошо, — сказала Эвви и снова стала вязать.

А Лиза не сводила глаз с Джорджа. Она поглядела ему в глаза, но он тут же отвернулся.

«Молодец, хорошо держится», — подумала Лиза и тяжело вздохнула.

На следующее утро Лиза развешивала белье во Дворе. Она торопилась, чтобы успеть зайти к Бишопам, купить какой-нибудь ткани. Хотя сейчас они не Могли позволить себе лишние расходы, она решила, что ей необходимо новое платье для визита к Уилмоту. Эвви по-прежнему не хотела, и думать о такой перспективе, но Лиза считала по-другому.

День был ветреный, собирались тучи, но белье уже было постирано, и Лиза торопливо развешивала на веревке простыни, время от времени с тревогой поглядывая на грозовое небо.

Она была в платье без кринолина, с закатанными рукавами и повязала волосы старым платком, а потому ей казалось, что выглядит она не лучше какой-нибудь прачки. Но от ветра щеки Лизы раскраснелись, а лучистый взгляд голубых глаз придавал ее лицу особую прелесть. Уже не раз мужчины, проходя мимо их дворика, приподнимали шляпы в знак приветствия. А Лиза, не понимавшая, что они находят ее привлекательной, только хмуро кивала в ответ на их приветствия, досадуя, что они оказывают ей внимание.

Она уже почти закончила свою работу, когда ее внимание привлек какой-то шум. Выйдя на переднюю, часть двора, Лиза увидела, что соседи Джонсоны вышли из дома на улицу и оживленно обсуждают что-то, глядя на проезжую дорогу. Несколько случайных путников на дороге также придержали своих лошадей, по-видимому, заинтересовавшись каким-то зрелищем.

Теперь и Лиза увидела запряженную цугом карету, впереди которой скакали слуги в красных ливреях, а на чистокровных конях ирландской породы сидели форейторы в серебристо-голубой униформе. На этой черной лакированной карете красовался герб лордов Пауэрскортов, и направлялась она в замок на холме.

В первое мгновение Лиза, как и другие свидетели этого зрелища, в изумлении уставилась на диковинную процессию. Потом она поняла, что все это означает, а сердце екнуло у нее в груди. Айван возвращался в свой замок.

Она так боялась его возвращения, словно он был призраком из ее прошлого. И вот теперь этот человек здесь. Несмотря на свое смятение, Лиза почувствовала даже что-то вроде гордости, увидев эту великолепную процессию на деревенской дороге. Ее мальчик-конюх возвращался в замок победителем. Теперь он всем показал, чего он стоит.

Неожиданно Лизе стало весело. Ее страхи показались ей теперь нелепыми. Человек, живущий среди всей этой роскоши, вряд ли захочет тратить время на двух обедневших старых дев.

Она постаралась представить себе Айвана, сидящего в роскошной карете. Каким он стал теперь? Все такой же мужественно-красивый, как прежде? Сохранился ли на его лице тот след…

— Что это там за суета?

Услышав голос сестры, Лиза обернулась. Эвви сто яла в дверях.

— Я слышу, — продолжала Эвви, — что Джонсоны о чем-то оживленно беседуют.

Лиза с трудом смогла ответить ей:

— Лорд Пауэрскорт прибывает в замок.

И тут она почувствовала, что на глазах у нее появились слезы. Не помня себя, Лиза бросилась в дом, изумив сестру. Немного успокоившись, она стала переодеваться, собираясь в магазинчик Бишопов. Надо было побыстрее решать дело с Вельмотом.

Через несколько часов Лиза понуро шла по дороге к дому. В магазинчике она осмотрела каждую штуку шелка, предложенную ей любезной миссис Бишоп, но поняла, что не может купить ни ярда этой ткани. Ей нужно было приобрести что-нибудь, чтобы иметь приличный наряд для ужина в поместье Билингсвортов, но все было слишком дорого, если не считать грубых полушерстяных тканей или рогожи. Поэтому по пути домой Лиза лихорадочно пыталась вспомнить, нет ли в ее гардеробе платья, которое можно было бы обновить и украсить кружевами. В конце концов, она решила, что для этой цели, пожалуй, подойдет серо-голубое платье из саржи. Погруженная в такие размышления, Лиза, наконец, свернула на тропу, которая вела к их домику. К своему ужасу она увидела, что у дома стоит карета.

Она не верила своим глазам. Должно быть, это какая-то ужасная ошибка. «Очевидно, это не та карета, которую я видела несколько часов назад», — подумала Лиза. Но, подойдя поближе, она убедилась: никакой ошибки тут не было. На передних лошадях сидели те же форейторы, а у кареты стояли два кучера и громко смеялись, видимо, над какой-то похабной шуткой.

Лиза в растерянности остановилась, не зная, что делать дальше. К ней снова вернулись прежние страхи. «Этого не может быть, это невозможно», — повторяла она про себя как заклинание.

Но все это существовало в действительности. Карета, лошади, форейторы, возницы вовсе не были миражом. А оба кучера с интересом посмотрели на Лизу, когда она оказалась рядом с ними. Айван Трамор пришел к ним в дом.

Лиза с трудом дошла до входной двери и ухватилась за массивную металлическую ручку, словно в поисках опоры. Стоя на крыльце, она сначала одернула спенсер, а потом проверила, не надо ли поправить воротник. Как ей хотелось, чтобы сегодня на ней был другой наряд! Закрыв глаза, Лиза сделала глубокий вдох. Делать было нечего. Отворив дверь, она вошла в дом, мучимая тревожными предчувствиями.

Войдя в гостиную, Лиза сразу же увидела сестру, стоявшую возле стола. Лиза не решалась посмотреть, кто сидит на стуле. Она глядела только на мамин зелено-розовый чайный сервиз, который стоял на столе, покрытом скатертью. Как хорошо, что Эвви догадалась накрыть скатертью их старый, обшарпанный стол. Она перевела взгляд на сестру. Эвви была бледна, но приход Трамора, похоже, даже немного ее обрадовал. Лиза не осмелилась заговорить первой и ждала, когда это сделает сестра.

— Лиза, дорогая, ты ни за что не угадаешь, кто пришел к нам в гости, — сказала Эвви, стараясь справиться с волнением.

Увы, Лиза знала это слишком хорошо. Ей хотелось убежать или спрятаться, но она продолжала стоять и молча смотреть на Эвви.

— Садись, выпей с нами чаю, — пригласила Эвви. — Ты знаешь, Айван… То есть я, конечно, хотела сказать, лорд Айван только что рассказывал мне, как он добрался к нам из Лондона.

При этих словах человек, встречи с которым Лиза так боялась все эти годы, наконец поднялся со стула. Он расположился в таком месте, что от входа в гостиную его можно было заметить не сразу.

Когда Лиза, наконец, осмелилась взглянуть на Трамора, она была поражена: это был тот же самый человек, но все же не тот. Он стал выше ростом и шире в плечах. Его плащ цвета морской волны очень ему шел. Его иссиня-черные волосы были теперь пострижены по последней моде, глаза («цыганские», как называла их Лиза) были все такими же красивыми и выразительными. Обычно люди думали, что у Трамора черные глаза, но она знала, что на самом деле они серые, хотя кажутся темными и загадочными. Пожалуй, теперь, возмужав, Айван стал еще красивее. Но, разглядев как следует его лицо, Лиза вздрогнула: на левой щеке у него она заметила шрам. Она смотрела на этот шрам словно завороженная. Она даже не расслышала, как покашливает Эвви. Наконец, однако, Лиза заставила себя повернуться к сестре и сказала:

— Какая приятная неожиданность!

Но даже ей самой эти слова показались не очень убедительными.

Она села на диван, чувствуя себя довольно неуютно под взглядом Айвана. Она взяла сестру за руку, и Эвви принужденно рассмеялась: она чувствовала неловкость ситуации. К ужасу Лизы, она так и брякнула:

— Лорд Айван, ваше молчание огорчает меня. Неужели моя сестра теперь уже не такая красавица, какой я ее помню несколько лет назад?

Лиза густо покраснела. Она не ожидала от сестры таких слов.

— Она стала даже еще красивее, — произнес вдруг Трамор, все, также пристально глядя на Лизу.

Услышав эти слова, она, наконец, прямо взглянула ему в глаза. Во взгляде его было что-то мрачное, даже зловещее, отчего у нее упало сердце. Она вдруг ясно поняла, что он вернулся именно для того, чтобы мстить.

Лиза, наверное, сейчас лишилась бы чувств, но она была не из тех, кто падает в обморок. Скрепя сердце она решилась принять участие в этом странном разговоре за чаем, хотя и не ждала от него ничего хорошего.

— Садитесь, пожалуйста, лорд Айван, — пригласила она с холодной вежливостью. — Хотите еще чаю?

Айван Пауэрскорт в ответ саркастически усмехнулся, кивнул, сел на диван и стал откровенно разглядывать Лизу так, как этого прежде не делал еще ни один мужчина.

Она постаралась выдержать этот наглый взгляд, но, когда ей стало невмоготу, спросила его:

— Что же вас заставило навестить нас почти сразу после вашего приезда… гм… милорд?

— Я счел своим долгом выразить сочувствие вашей сестре, — ответил он. — Я слышал о ее затруднительном положении.

Лорд Айван снова посмотрел на Лизу, которая в это время разливала чай. К ее досаде, он заметил, что рука ее дрожала, и злорадно усмехнулся.

Эвви дотронулась рукой до опустевшего блюда, на котором раньше лежали бисквиты, встала и сказала:

— Не принести ли еще бисквитов?

Взяв блюдо, она встала и пошла на кухню, осторожно пробираясь через заставленную мебелью гостиную.

Глядя ей вслед, Лиза впервые пожалела о том, что затратила, сколько сил на то, чтобы научить Эвви самостоятельно передвигаться по дому. Лиза всегда гордилась тем, что Эвви может обслуживать себя сама и даже угощать чаем их немногочисленных гостей. Теперь же она ругала себя за то, что научила сестру всему этому в такой степени, что теперь Эвви, а не она, Лиза, пошла за угощением, оставив сестру в этом неприятном положении.

Лиза поставила чайник на место. Теперь она осталась один на один со своим недоброжелателем… и притворяться уже не было необходимости.

— Айван, зачем вы сюда вернулись? — спросила она прямо.

— Я приехал сюда ради деревенского воздуха, — ответил Айван, развалившись в кресле и скрестив руки на груди. — И потом, вы знаете, у меня остались такие приятные воспоминания о Ноддинг Нолл.

Лизе хотелось назвать его лжецом, но потом взгляд ее упал на шрам у него на щеке, и она проговорила:

— Но ведь вы могли вернуться и раньше!

— Значит, вы скучали по мне? — с этими словами Трамор вдруг наклонился вперед и схватил ее за руку. Она хотела тут же вырвать руку, но он держал ее крепко.

— Я не скучала без вас, — шепотом ответила Лиза, тщетно пытаясь высвободить руку.

— Может быть, все-таки соскучились? Не пойти ли нам в конюшню, чтобы проверить? — ухмыльнулся Айван.

— Хам! — прошипела Лиза.

В это время Эвви вернулась в гостиницу с бисквитами.

— Угощайтесь на здоровье, — сказала она. Айван тут же отпустил руку Лизы, так что она от неожиданности чуть не повалилась на стол. Девушка тут же отодвинулась подальше, чтобы не сидеть напротив маркиза.

— Долго ли вы собираетесь пробыть в замке? — спросила Лиза Айвана, вновь пытаясь создать видимость светской беседы.

— Я к вам надолго, — ответил он, иронически улыбаясь.

Лиза не знала, о чем с ним говорить дальше, и, обдумывая ответ, старалась не смотреть на него. Она невольно всякий раз при взгляде на лицо Трамора видела только шрам на его щеке.

Стараясь держаться как ни в чем не бывало, Лиза поднесла ко рту чашку, не обратив внимание, что забыла налить себе чаю. Заметив это в последний момент, она разозлилась на себя за свою невнимательность.

— Ваша сестра готовит хороший чай, не правда ли, мисс Альсестер? — спросил маркиз с усмешкой.

— Да, конечно, — ответила Лиза.

Она посмотрела на Эвви, надеясь, что та, почувствовав неловкость ситуации, сама завяжет разговор о чем-нибудь другом, но, увы, Эвви лишь молча сидела рядом с сестрой, и лицо младшей мисс Альсестер выражало одновременно и радость и беспокойство. Лизе оставалось только самой поддерживать разговор с непрошеным гостем.

— Ну, как вы нашли Ноддинг Нолл, лорд Айван? — спросила она. — Изменился ли он за эти пять лет… Или за четыре года? Знаете, когда живешь в деревне, труднее следить за временем. — Лиза заставила себя улыбнуться.

— Пять лет, — уточнил Айван. — И все, же здесь кое-что изменилось. — Он оглядел их скромную гостиную.

Лиза смутилась.

— Но ведь не настолько, чтобы вы не могли нас узнать, милорд? — наконец включилась в разговор и Эвви.

— Не настолько, — ответил маркиз и посмотрел на Лизу. Она отвернулась.

— Ну что ж, — продолжала Эвви, — вы, пожалуйста, заходите к нам на чай… всегда, когда будет свободное время… то есть, я хотела сказать, всегда, когда пожелаете… Мы хотим услышать от вас рассказ о вашей жизни в Лондоне… Вот. Не правда ли, Лиза?

—  — Да, да, конечно, — поспешно заверила Лиза. — Но я уверена, что у лорда Айвана есть много занятий более интересных, нежели рассказы о его успехах в обществе. — Она пристально посмотрела на маркиза. — Не так ли, милорд?

Он с трудом подавил улыбку.

— Напротив, я приглашаю вас обеих в замок Пауэрскорт в любое время, чтобы послушать мои рассказы о моих успехах.

«Или включить нас в число своих успехов», — с горечью подумала Лиза.

— Но сейчас, боюсь, я должен откланяться, — завил маркиз. — Прошу меня извинить.

— Вы уже покидаете нас, лорд Айван? — Эвви встала, протягивая ему руку. — А я полагала, вы поужинаете с нами.

Лиза посмотрела на сестру как на сумасшедшую. Уж не собирается ли она угощать маркиза картофельной запеканкой на их маленькой кухне?

— Любезное предложение от любезной леди. — Маркиз Пауэрскорт встал и пожал протянутую руку Эвви. — Однако я вынужден отказаться от него. У меня есть еще дела. До свидания, мисс Альсестер.

К удивлению Лизы ее сестра и в самом деле, похоже, сожалела о том, что их гость уходит.

Пауэрскорт повернулся к Лизе, которая все еще держала в руке пустую чашку.

— До свидания, мисс Альсестер, — сказал он и холодно кивнул на прощание.

Но прежде чем Лиза успела ответите ему, он вдруг поднял руку и провел пальцем по ее левой щеке, в том же месте, где у него самого был шрам. Лиза застыла, закрыв глаза. Она почувствовала, что ей трудно дышать. Девушка коснулась рукой щеки, которая еще горела после прикосновения Айвана. Она даже не заметила, что чашка выскользнула у нее из рук и упала на ковер.

Эвви вскрикнула, и Лиза, наконец, открыла глаза. Лорда Айвана в комнате уже не было.

Глава 3

— Мистер Билингсворт, какой вы… однако… торопливый! — воскликнула Лиза, сидевшая в гостиной в доме старого лендлорда.

Она делала вид, что не обращает внимание на то, что старик Билингсворт положил руку на ее колено. Но выдержки Лизе хватило ненадолго, и она, встав с двухместного диванчика, отошла к камину.

— Лиззи, дорогая моя, ну стоит ли быть такой застенчивой? — заметил хозяин. — Ведь вы же пришли не в гости к моим дочерям. Очевидно, вы решили внять моим просьбам. И видит Бог, вам не придется пожалеть об этом! Садитесь-ка рядом со мной, нам есть о чем побеседовать.

В свое время, скорее всего в прошлом столетии, Уилмот Билингсворт был красивым мужчиной. Он и теперь носил страшно старомодный жакет с воротником того фасона, который напомнил Лизе старую сказку про мальчика, случайно перерезавшего горло отцу. Но и сейчас Уилмота можно было бы назвать человеком приятной наружности, в том смысле, как это говорят, например, о дедушке. Но на Лизу он смотрел вовсе не как дедушка на внучку.

Он глядел на девушку, хитро улыбаясь. Зубы у Уилмота пожелтели, но по крайней мере, как отметила про себя Лиза, зубов он не потерял. «Похож на старого волка», — подумала она невольно.

— Лиззи, — повторил он, не вставая с диванчика.

Она поморщилась, так как терпеть не могла, когда ее называли «Лиззи», словно служанку.

Будущий брак с Билингсвортом уже сейчас нагонял на Лизу тоску. Хватит ли у нее сил выдержать это испытание? Повинуясь чувству чести, Лиза должна была стать верной женой для человека, за которого выйдет замуж, независимо от того, любит ли она его. А как она сможет выполнить этот свой долг по отношению к Уилмоту, если едва терпит его присутствие? Но ради чего она затеяла все это? И тут она снова вспомнила об Айване. Лиза невольно потерла левую щеку, потом сердито отдернула руку. Нельзя позволить этому наглецу издеваться над ней. Пусть она небогата, но и не настолько бедна, чтобы покорно сносить все эти его выходки. Как он вчера смотрел на нее! А это выражение презрительной жалости в его взгляде, когда он осматривал их скромно обставленную гостиную! Он, конечно, не посмеет так смотреть на нее, когда она станет хозяйкой поместья Билингсвортов.

Конечно, Лиза решилась на этот шаг из мести. Утром, не обращая внимания на мольбы Эвви. она собралась в гости к Билингсвортам. Лиза надела синее платье с розами не потому, что считала его лучшим, а просто потому, что оно было современного покроя и застегивалось спереди. Таким образом, Лиза могла одеться, не заставляя сестру помогать ей против своей воли. Она торопилась поскорее уйти из дома, пока Джордж не пришел из школы.

Формально Лиза приехала навестить дочерей Уилмота, Гонорию и Адель. Но обе старые девы, мягко говоря, не обрадовались ее появлению. Ей была уже известна жадность и скупость обеих сестер, как и то обстоятельство, что после смерти их матери обе они дали отцу понять о нежелании делить свое богатство ни с какой новой хозяйкой.

Когда Уилмот наконец составил компанию гостье и дочерям, Лизе к тому моменту больше всего хотелось вернуться домой. Глория уже даже распорядилась подать чаю, но Адель смотрела на гостью словно гробовщик, готовый снять мерку. Конечно, Лиза не притронулась к своей чашке.

Глория и Адель покинули их только после того, как отец несколько раз выразительно посмотрел на них. Когда же они вышли, Уилмот нахально уселся рядом с Лизой на двухместный диванчик. Она пыталась поговорить с ним, но он обнял ее за плечи и явно не желал продолжать светскую беседу. Ей уже не раз приходилось вставать с дивана. Теперь же сам хозяин поднялся вслед за ней, и Лиза решила, что пора покинуть этот дом.

— Боже, взгляните на часы, — воскликнула она. — Мне очень жаль уезжать от вас так скоро, но у меня сегодня есть еще неотложные дела. Передайте, пожалуйста, вашим очаровательным дочкам, что я вскоре снова приеду их навестить.

— Лиззи, я отвезу вас домой, непременно! — завил Уилмот.

Взяв ее за руку, он вышел вместе с ней в переднюю и приказал дворецкому позаботиться, чтобы была подана карета.

— Вам не стоит беспокоиться, сэр, — поспешила возразить Лиза, слегка испуганная подобной настойчивостью. — Я вполне могу добраться домой пешком.

— Помилуйте, какое там беспокойство, — ответил хозяин. — Это доставит мне удовольствие.

Он усадил Лизу на обитую шелком скамеечку в передней, и ей ничего не оставалось, как быстро придумать предлог, чтобы уйти домой пешком и в одиночестве. Но Уилмот не оставил ее наедине с ее мыслями. Он проговорил:

— Дорогая, пока мы ждем карету, мне хотелось бы поговорить с вами кое о чем.

Для Лизы это было неожиданностью. Не желает ли он прямо сейчас сделать ей предложение? В любом случае она ничего хорошего не ожидала от их совместной поездки в карете.

— Конечно, сэр. Что же вы хотели сказать мне? — произнесла она едва слышно.

— Знаете, через пару недель в замке намечается небольшой прием. Конечно, туда приглашены Адель и Глория, — заметил он таким тоном, как будто это последнее обстоятельство раздражало его. — И я очень желал бы, чтобы вы составили нам компанию. Я хочу, чтобы вы украсили собой старый замок Пауэрскорт!

Пауэрскорт! Неужели ей никогда не избавиться от этого наваждения? Лиза живо представила себя, с каким злорадством будет смотреть на нее Айван, когда она появится в его замке вместе с Билингсвортом.

— О Боже, я не думаю, чтобы я… — начала было Лиза. Но тут сверху донесся голос одной из дочерей хозяина дома:

— Отец!

Лиза подняла голову и увидела, что по парадной лестнице спускается вниз Глория. В тусклом свете она походила на привидение, и сходство это еще увеличивалось из-за того, что она была длинной и тощей. Глория смутилась из-за того, что ей придется говорить о своем деле при гостье, но, по-видимому, дело это того стоило.

—  — Отец, пока ты не уехал, — начала она, — кухарка просила сказать, что у нее кончилась баранина, и надо сходить за ней на рынок.

— К черту баранину! Разве ты не видишь, что я занят! — закричал Уилмот.

— Да уж, вижу! — ответила Глория таким тоном, что Лиза покраснела от стыда. — И все же нам надо сегодня как-то пообедать.

— Будь, проклята эта ведьма кухарка! Я ведь выдавал ей деньги на расходы. Как она осмеливается просить еще? — От гнева Уилмот побагровел, словно свекла.

— Отец, ты дал ей недостаточно денег, — возразила Глория. — Поэтому они и кончились еще до конца месяца.

Теперь густо покраснела уже Глория, так что Лизе даже стало ее немного жаль. Видимо, отец этой старой девы был еще большим скрягой, чем она сама.

— Я сейчас вернусь, дорогая, — обратился Уилмот к Лизе и поднялся наверх вместе с Глорией.

Лиза слышала, как он на ходу рассуждал о «грехе расточительства» и о «благодетельной бережливости». Лиза осталась сидеть одна, пока не прибыла карета. Когда явился дворецкий, она сразу же встала и попросила проводить ее. Конечно, следовало подождать Уилмота, чтобы ехать вместе с ним, но ведь Лиза не давала ему такого обещания. Когда дворецкий вернулся в дом, Лиза велела кучеру отвезти ее на Фиалковую Лужайку. Она сказала это тоном, не допускающим возражений, и так посмотрела на пожилого возницу, что он поспешил выполнить ее пожелание.

В тот же день Джордж Альсестер стоял на берегу пруда и бросал в воду желуди, любуясь кругами, расходившимися по воде. Погода была ясная, и свежий ветерок взъерошил волосы мальчика, но Джордж совершенно не думал о том, как он выглядит. У мальчишки было мрачное настроение, и ему стало еще грустнее, когда он услышал звон дальнего школьного колокола, означавший, что наступил полдень.

Айван Трамор, наблюдавший за мальчиком издалека, увидел, как он уселся на ствол упавшего тополя. Когда Джордж, словно подчиняясь выработанной годами школьной дисциплине, достал судок с обедом и начал есть, Айван невольно улыбнулся.

В то утро маркиз приказал подать ему одного из лучших коней и поехал осматривать свои владения. Приехав на поляну, на которой находился пруд, Айван сразу же увидел мальчишку. Джордж, конечно, не видел наблюдателя, потому что тот стоял за деревьями.

— Ну, собачки, ищите, — тихо сказал он и показал туда, где сидел мальчик.

Два здоровенных пса тут же кинулись выполнять команду хозяина. Они достигли цели, прежде чем мальчик успел сообразить, что произошло. Испуганный внезапным появлением собак, мальчик вздрогнул и прижал к груди свой судок. Однако мастиффы спокойно уселись рядом, виляя хвостами и выразительно глядя на судок с обедом.

Джордж сначала с опаской поглядывал на псов, но потом немного осмелел. Убедившись, что у собак нет агрессивных намерений, он дал им по кусочку колбасы. Когда же Джордж угостил псов снова, они принялись лизать его в лицо, к его полному удовольствию.

— Ну молодцы, — окликнул их хозяин, выехав на поляну, — а теперь сидеть!

Услышав голос хозяина, мастиффы немедленно повиновались. Джордж встал. Он с удивлением и интересом смотрел на высокого, неулыбчивого незнакомца. Но особое внимание мальчика привлек шрам на щеке всадника. Тот перехватил взгляд мальчика, и Джордж, заметив это, смущенно отвел глаза. Незнакомец между тем спешился.

— Что ты делаешь здесь, паренек? — спросил он, пристально глядя на Джорджа.

Мальчик вытер рукой щеки и ответил

— Обедаю.

— Понятно, — ответил незнакомец.

— А это ваш пруд? — спросил мальчик.

— Да. А тебе, мальчик, по-моему, следовало бы обедать в школе.

Однако, проигнорировав слова незнакомца, Джордж спросил, глядя в сторону:

— А собаки тоже ваши?

— Здесь все мое, на несколько миль вокруг. Но все же ты не ответил: почему ты не в школе?

— Я больше не пойду в школу, — хмуро ответил Джордж.

— Если ты не будешь ходить в школу, люди подумают, что ты тупица, — заметил Айван. — И как тебе это понравится?

Мальчик, не ожидавший такой постановки вопроса, уставился на собеседника.

— Я не тупица, — ответил он хмуро.

— Ну, доказать это ты можешь, только учась в школе.

— Я это докажу по-другому.

— Другой путь гораздо труднее, — ответил Айван.

— А вы учились в школе? — спросил вдруг мальчик.

Этот вопрос явно застал Айвана врасплох. После некоторого замешательства он ответил

— Нет, я не учился в школе.

В свою очередь, Джордж не ожидал такого ответа. Он озадаченно посмотрел на Трамора и спросил:

— Значит, вы тупица?

Айван зло рассмеялся.

— Тебе не следовало бы распускать язык, парень, — заметил он.

Джордж смутился и умолк, но Трамор все же счел нужным ответить на его вопрос:

— Пожалуй, сейчас я поумнел, но прежде многие считали меня дураком. Боюсь, что бедность и глупость в глазах людей — почти одно и то же.

На Джорджа эти слова произвели впечатление.

— Но ведь теперь вы не бедняк, — ответил он. — Вы сами сказали, что вы здесь хозяин.

— Но прежде я был беден, а то, что я не ходил в школу, делало мою жизнь еще хуже. Вот что, паренек, забирай свои вещи, и я отвезу тебя обратно в школу.

— Я не вернусь туда! Пусть люди считают, что я тупица. Меня уже там и хуже обзывали.

Джордж подошел к воде и снова стал кидать желуди в пруд. Оба мастиффа наблюдали за этим занятием с явным интересом.

— Подумай о сестрах, Альсестер, — произнес Айван. — Они ведь очень огорчатся, когда узнают, что ты прогуливаешь школу.

Джордж резко обернулся.

— Откуда… откуда вы знаете, кто я такой? — спросил он изумленно.

— В Ноддинг Нолл я знаю всех, — ответил Айван, который тоже начал бросать в пруд желуди. Конечно, он кидал их быстрее и дальше, чем мальчишка. Джордж посмотрел на своего нового знакомого с уважением.

— А вас как зовут? — спросил, наконец, мальчик.

— Айван.

Услышав это имя, Джордж, похоже, забеспокоился. Он уставился на своего странного собеседника, как будто узнал о нем что-то новое и не очень приятное.

— А моя сестра вас знает, — сообщил он Айвану. — Но, по-моему, она вас не очень любит.

— Это почему же? — поинтересовался Трамор. Джордж подумал немного.

— Точно не знаю, но, по-моему, это потому, что у нее нет поклонников.

— Кого у нее нет? — переспросил Трамор, которого явно повеселил такой ответ мальчишки.

— Поклонников. Сестра однажды сказала, что если бы у нее были поклонники, то Айвана Трамора можно было бы послать к чертям. — Тут Джордж слегка испугался. — Но вы-то не Айван Трамор?

— Боюсь, что это именно я, — был ответ. Мальчик явно был очень огорчен. Ему уже начал нравиться его собеседник, который вместе с ним бросал в воду желуди. Он неуверенно сказал:

— Наверно, мне не следовало бы разговаривать с тем, кого моя сестра хотела бы послать к чертям?

— Да уж точно.

Тут лицо Джорджа снова прояснилось.

— Ну, ничего. Теперь ведь у нее появился поклонник.

— Вот как? — Глаза Айвана сузились. — Кто же это?

— Старый скряга Билингсворт. Не люблю я его! От него пахнет плесенью. Но Лиза говорит, что если она выйдет за него замуж, то кончится наша бедность. — Джордж задумался. — А я бы лучше оставался бедным, только пусть Лиза за него не выходит. Но она утверждает, что так будет лучше.

— Значит, старый скряга? — Айван рассмеялся и бросил один желудь особенно далеко.

Джордж проследил за полетом желудя и вдруг сказал:

— По-моему, Лизе лучше было бы выйти замуж за вас. Вы кидаете желуди так, как старому Билингсворту никогда не кинуть!

Айван чуть заметно улыбнулся.

— Там посмотрим, — ответил он. — Но пока что тебе действительно лучше вернуться в школу.

Заметив, как помрачнел мальчишка при этих словах, Трамор добавил:

— Если ты сейчас вернешься туда вместе со мной и дашь мне слово больше не пропускать занятия, то я разрешу тебе приходить ко мне в замок и играть с собачками.

— Правда? — спросил Джордж с надеждой.

— Правда. Ты сможешь приходить ко мне в гости в любое время, если только у вас в школе нет занятий.

Джордж раздумывал недолго и решил принять соблазнительное предложение. Он быстро сходил за книжками и за обедом. Потом Джордж погладил обеих собак и спросил:

— А как их зовут?

— Финн и Фений.

— Странные клички.

— Не такие уж странные с точки зрения ирландцев, — ответил Айван. — Финн — это был такой знаменитый ирландский король, а про ирландских воинов, фениев, рассказывают много легенд.

— А как вы их различаете? — спросил мальчик, глядя на псов. Их удивительное сходство говорило о том, что это два брата.

— А вот как я их различаю, — ответил Айван и скомандовал: — Финн, лежать! — после чего один Из псов сразу же выполнил этот приказ.

— А теперь попробуй сам, — предложил Трамор.

— Фений, ложись! — приказал Джордж, и вторая собака также улеглась рядом.

— Ты хочешь, чтобы они сопровождали тебя? — спросил Трамор. Джордж кивнул.

— Ко мне, собачки, — приказал Трамор, и оба мастиффа тут же повиновались хозяину.

— Пойдем, Альсестер, — произнес Айван, вручая мальчику поводья, и они отправились в Ноддинг Нолл.

Но перед уходом Джордж спросил;

— А откуда у вас этот шрам?

Айван невольно дотронулся до щеки, потом ответил:

— Я кое с кем подрался.

— А вы победили? — спросил мальчик.

— Это пока еще неизвестно, — ответил Трамор, и они отправились в обратный путь.

Глава 4

Учительница Джорджа, пожилая дама, была явно встревожена.

— Мисс Альсестер, положение сложилось довольно неприятное, — обратилась она к Лизе. — Не выпьете ли еще чаю?

— Нет, спасибо. Я хотела бы узнать, зачем вы меня вызвали.

Занятия уже окончились, и они сидели в пустом классе, где пахло мелом и лавандовой водой, которую очень любила мисс Масгрейв.

— Знаете, я сама не пойму толком, что происходит, — начала учительница, наливая себе чаю. — Дело в том, что Джордж стал прогуливать занятия.

Лиза чуть не выронила, пустую чашку. Она сама подозревала что-то неладное, но ей бы очень не хотелось, чтобы эти подозрения оправдались. Как же Джордж сможет, подобно отцу, учиться в Кембриджском университете, если он сейчас прогуливает уроки? Лиза не подумала о том, насколько эта ее мечта реальна с финансовой точки зрения, она слишком рассердилась на брата. Мальчишка обманывал ее! Она уже несколько недель чувствовала: с Джорджем что-то не так. Но он ни разу не сказал ей всей правды. Теперь вот он превратился в лодыря. И этот маленький негодник еще рассказывал ей, что они изучали в школе!

Услышав осторожное покашливание мисс Масгрейв, Лиза снова вспомнила о ее существовании. Та, осторожно подбирая слова, продолжала:

— Знаете, я думаю, дело тут в том, что Джорджа… дразнят в классе, из-за… из-за того, что с вами произошло. — Вдова с сочувствием поглядела на Лизу. — А потому я очень сожалею, что мне приходится наказывать его. Я даже не очень осуждаю мальчика за то, что ему не хочется ходить в школу. И все же мы с вами обе знаем, что Джорджу обязательно надо учиться. Он самый умный мальчик в классе, и нельзя допустить, чтобы он превратился в маленького хулигана, а ведь именно это случается с мальчишками, когда они начинают прогуливать школу.

— Я обещаю вам, что он больше не будет пропускать занятия, — ответила Лиза. Она уже обдумывала, как наказать Джорджа.

— О, я знаю, что он не будет пропускать занятия, — отвечала учительница. — И вот что, пожалуй, самое странное в этой истории. Знаете, несколько недель назад он начал прогуливать уроки и почти каждый день, а в этот четверг вернулся в школу сразу после обеда и с тех пор не пропустил ни одного занятия. Понимаете, мисс Альсестер, — тут учительница виновато улыбнулась. — Мне следовало давно рассказать вам об этом, но Джордж говорил мне, что он помогает дома ухаживать за вашей сестрой Эвелин Грейс, и я ему поверила.

— Но почему? — спросила удивленная Лиза.

— После того, как маленький негодник рассказал мне об этом, я уж не стала расспрашивать его о подробностях. Знаете, я боялась, что ваша сестра серьезно заболела. Но представьте, как я была поражена, мисс Альсестер, когда узнала от миссис Бишоп, что Эвелин почти каждый день приходит к ним в магазинчик! Я и представить себе не могла, что Джордж способен на подобный обман. Мисс Альсестер, мы с вами должны остановить Джорджа. Мы должны спасти его.

Лиза решительно встала. Мальчишка действительно слишком далеко зашел в своей лжи!

Она повторила:

— Он больше не пропустит ни одного урока, мисс Масгрейв.

— Но все же мне непонятно, почему Джордж сам вернулся в школу. Я-то думала, что это вы поговорили с ним, но теперь я вижу…

— Наверно, он представил себе, что я приду в ярость, если узнаю об обмане, — предположила Лиза, побагровев от гнева. Как мог Джордж так поступить с нею? И в какое положение он ее поставил! Как ей наказывать его, если она слишком хорошо понимает, почему он не хочет ходить в школу?

— Благодарю вас, мисс Масгрейв, что вы мне все рассказали, — проговорила она. — Вы всегда были так добры к нашему Джорджу! Хотя после всего, что он натворил, он едва ли заслуживает вашей доброты.

— Что вы говорите, мисс Альсестер! — возразила пожилая учительница, выходя из школы вместе с Лизой. — Джордж — умненький и славный мальчишка, и я даже питаю слабость к нему. Но в этом случае мы должны проявить твердость. Мальчику следует думать о том, чтобы поступить в университет, а для этого он ведь должен хорошо учиться.

— Большое вам спасибо за все, — ответила Лиза. — Сегодня я серьезно поговорю с Джорджем. — Она крепко пожала руку мисс Масгрейв и направилась домой в отвратительном настроении.

Девушка успела пройти лишь небольшую часть пути, когда заметила того, на кого собиралась обрушить свой гнев. Джордж шел по дороге, ведущей к замку. Издали Лиза с трудом смогла различить его силуэт, но она была уверена, что это — брат. Она узнала его по походке. День уже клонился к вечеру, подул холодный, пронизывающий ветер. Похоже было, что вот-вот пойдет снег. Лиза запахнула накидку и ускорила шаг. Она все время смотрела на Джорджа, но он так и не обернулся. Не оставалось сомнений, что он шел в замок. Надо спросить у него, что ему там понадобилось. Когда она догонит его, то спросит и об этом, и еще о многом.

Мальчика, несомненно, следует приучить к порядку, но как это сделать, если его все время баловали? Лиза и Эвви делали все, чтобы заменить ему родителей, что бы сгладить последствия скандала, который случился несколько лет назад. Но теперь надо проявить твердость, иначе для Джорджа это кончится плохо…

Лиза вскрикнула от неожиданности и страха. Выбежав из-за деревьев, два огромных мастиффа устремились к Джорджу. Он даже не успел расслышать ее крик: псы набросились на Джорджа и повалили его на землю. Онемев от ужаса, Лиза бросилась па помощь. Она должна спасти брата от верной гибели, чего бы это ни стоило! В страхе Лиза совсем забыла про свой громоздкий кринолин, который свалился ей под ноги, так что она споткнулась и грохнулась бы на землю, если бы ее не поддержали чьи-то сильные руки.

Каким-то образом Лиза поняла, что ей помог удержаться Айван, но в этот момент ее занимала только мысль о необходимости спасти брата, и она закричала:

— Помогите же ему! Помогите!

Лиза попыталась вырваться, чтобы броситься на помощь Джорджу, но, к ее ужасу, Айван не только сам не собирался спасать мальчика, но и ее не хотел отпустить. Наконец она отчаянно закричала:

— Пустите меня! Они же загрызут его!

К ее изумлению он спокойно ответил:

— Ничего, это не смертельно.

— Господи, что вы болтаете! — возмутилась Лиза.

Но прежде чем Айван Трамор ответил на ее вопрос, заговорил Джордж. Он поднялся на ноги. Синий твидовый пиджак Джорджа был разорван на плече, брюки покрыты пылью, но сам он, весело смеясь, побежал к замку в сопровождении обоих псов.

— Джордж! Джордж Александер! — завопила Лиза.

Мальчик, наконец, услышал ее крик и обернулся, но лицо у него вытянулось, когда он увидел, что Айван Трамор обнимает сестру за талию.

— Иди сюда сейчас же! — крикнула Лиза, потом, уже обращаясь к Айвану, зло потребовала — Немедленно отпустите меня, милорд, будьте так любезны!

Трамор крепко обнял Лизу, так что у нее даже на мгновение мелькнула дикая мысль, что маркиз собирается поцеловать ее. Однако вместо этого Трамор отпустил ее. Метнув на него гневный взгляд, Лиза поспешила к брату.

— Боже, ты только посмотри на себя! — воскликнула она, опускаясь на колени рядом с Джорджем.

Она коснулась синяка под его глазом, потом потрогала прореху на плече.

— Вот что ваши дворняги сделали с мальчиком! — гневно бросила Лиза в лицо Айвану.

— Мои собаки вовсе не дворняги, — возразил он с усмешкой.

Он, похоже, хотел продолжить обсуждение этого предмета, но Лизе было вовсе не до того. Она имела все основания опасаться маркиза Пауэрскорта, но опасения за жизнь брата заставили ее забыть об этом.

— Как вы можете позволять этим зверям свободно бродить повсюду? — продолжала она наступать на Айвана. — Они представляют собой угрозу для общества. Я требую, чтобы они были под надлежащим присмотром, иначе я заявлю об этом властям, тем более что… что они уже сбивают с ног детей, и я… я…

— Нет, Лиза, не надо! — закричал Джордж, ухватившись за ее юбку. Мастиффы сидели рядом с ним и виляли хвостами, не обращая внимания на гневную речь Лизы.

— И я не намерена это позволять! — Она прижала Джорджа к себе и посмотрела на хозяина собак как на лютого врага. Гнев ее еще усилился, когда она заметила, что он смеется над ней.

— Мои собачки не причинили никакого вреда Альсестерам, — ответил Айван весело.

— Собачки? — возмущенно переспросила Лиза. — Вы называете этих зверюг собачками? Да посмотрите же, что они сделали с Джорджем!

— Вы думаете, что этот синяк появился у него только что? — спросил Трамор. — По-моему, это не так. — Он отправился туда, где оставил своего коня, дав понять, что разговор с Лизой закончен.

Вскоре он вернулся, ведя за собой коня. Как всегда, Трамор выглядел очень элегантно в черном фланелевом плаще и в нанковых брюках. Рядом с ним Лиза и особенно Джордж сильно проигрывали. Лиза снова коснулась синяка на щеке брата.

— Значит, это не собаки напали на тебя? — спросила она, наконец.

— Финн и Фений не стали бы на меня нападать, Лиза, — ответил мальчик. — Мы с ними друзья!

— Финн и Фений? — Лиза недоверчиво посмотрела на Айвана. Ясно, что Джордж давно успел познакомиться с этими «собачками», как ласково зовет их хозяин. — Ну, а если они тут ни при чем, то кто порвал твою одежду и откуда у тебя синяк?

Джордж угрюмо нахмурился и попытался спрятать руки за спину. Когда сестра схватила его за руку, то увидела, что пальцы его распухли и покрыты ссадинами.

— Ты ведь подрался, — воскликнула Лиза, — и я хочу, чтобы ты рассказал мне, кто затеял драку. Тех, кто это сделал, надо наказать. Это что, твои одноклассники

—  — Я ненавижу их! — ответил мальчик с недетской злобой.

— Это сильно сказано, — ответила сестра, — но почему ты так говоришь?

Он снова замолчал. Лиза взяла его холодную ручку в свою руку, словно желая отогреть ее, и сказала ласково:

— Обещай мне, что больше не будешь драться с ними, ладно? То, что они говорят, не может повредить тебе. Помнишь, что я тебе говорила про камни и палки?

— Но сегодня они не меня обзывали! — ответил мальчик; губы его стали дрожали

— Тогда тем более не из-за чего с ними связываться, — заметила Лиза.

—  — Они смеялись над тобой, Лиза! А я им не позволю над тобой смеяться! Они говорят, что ты стала совсем как мама, и называют тебя «похотливая Лиза». Я ненавижу их за это. — Увидев выражение ужаса в глазах сестры, мальчик обнял ее за шею: — Пусть только попробуют еще раз так тебя назвать!

Лиза погладила брата по спине. Она сама была потрясена жестокостью школьников и едва ли могла утешить его, хотя он сейчас в этом нуждался. Умом Лиза понимала, что сейчас следовало бы посмеяться над этим происшествием и сказать Джорджу, что она не нуждается в его защите, особенно ценой синяков под глазом. Но где было взять для этого силы, если щеки ее горели от стыда да притом еще на них с братом смотрел Айван Трамор? Лиза избегала прямо глядеть Трамору в глаза, но все же она заметила, что он еще не сел на коня, а стоит, держа в руках поводья и слушая их разговор. Когда к Лизе в какой-то мере вернулось присутствие духа, она сняла накидку и укутала дрожащего брата. Самой ей стало душно, и она сейчас не нуждалась в верхней одежде. Лиза сказала Джорджу:

— Теперь пойдем домой. Эвви обещала приготовить цыпленка на ужин, и нам не следует опаздывать.

Джордж успокоился немного, потом вдруг спросил:

— А что значит «похотливая»? Почему они тебя так называют?

Лиза вздрогнула и снова залилась краской. На этот раз она не смогла удержаться от того, чтобы не взглянуть на Айвана. Но в его взгляде она не прочитала сочувствия. Похоже, он собирался задать ей тот же вопрос: «Почему они тебя так называют? »

Под этим взглядом Лизе захотелось прижать к себе младшего брата и поблагодарить за то, что он попытался защитить ее. Она почувствовала, что действительно нуждается в его защите, и даже очень. Но Лиза понимала, что это невозможно. Она была уже не ребенком, а взрослой женщиной и сама должна была защищать младших. А если хочется плакать, то делать это можно только ночью, когда никто не видит.

— Мы поговорим об этом попозже, мой мальчик, — ответила она Джорджу, с трудом сдерживая слезы. — А сейчас нам надо вернуться к Эвви.

— Позвольте мне проводить домой вас обоих, мисс Альсестер, — произнес вдруг маркиз.

Если бы Лиза сейчас поглядела на Айвана, то заметила бы, что он смотрит на них сочувственно. Она поняла бы, что у маркиза вызвала гнев жестокость жителей живописного местечка Ноддинг Нолл, тем более что эта жестокость была памятна ему самому. Но Лиза не поднимала глаз. Присутствие этого человека сковывало ее. Она боялась его обычного мрачного взгляда, потому что сейчас все силы ее были напряжены. И она ответила только:

— Нет, спасибо.

— Я настаиваю на своем предложении, — возразил маркиз.

По-прежнему не глядя на него, Лиза ответила первое, что ей пришло в голову, пытаясь объяснить свой отказ:

— Я не могу допустить, чтобы меня видели с вами без третьих лиц, лорд Пауэрскорт. Это было бы против правил, как вы, конечно, и сами понимаете.

— Понимаю, — насмешливо ответил Трамор. — Вы не хотели бы еще ухудшить свою репутацию, появившись на людях вместе с таким человеком, как я, не правда ли?

Этот ответ разозлил Лизу, и она произнесла, на этот раз глядя ему в глаза:

— Позвольте вам напомнить, лорд Пауэрскорт, что я — незамужняя женщина и что меня не сопровождает сейчас ни родственница, ни подруга. Не я, а общество установило правила, согласно которым вам не следует провожать меня сейчас.

Айван зло усмехнулся:

— Умоляю вас, Лиза, скажите, с каких это пор Альсестеры стали так беспокоиться о своей репутации?

— По-моему, милорд, — ответила Лиза, — все это началось лет пять назад и, если я не ошибаюсь, с той самой ночи, когда вы покинули нашу деревню.

— Ах, вот как, все дело во мне! — злобно ответил Айван.

— Ну, значит, мы с вами поняли друг друга! — Она едва кивнула маркизу, не в силах даже попрощаться с ним вежливо, и ушла вместе с Джорджем, желая только одного: поскорее оказаться там, где ее не видел бы Айван Трамор.

Глава 5

«Похотливая Лиза»… Как бы она хотела забыть эту кличку! Множество раз Лиза уже пыталась заставить себя это сделать. Но, хотя прошло уж больше суток после разговора с Джорджем, ей это не удавалось. Жестокое прозвище преследовало ее теперь постоянно, чем бы она ни занималась. Забыть о нем было невозможно, и Лизе уже казалось, что эти слова написаны у нее на лбу.

Джорджа она, конечно, как могла, постаралась успокоить. Вечером накануне она в наиболее деликатных выражениях постаралась растолковать брату смысл сказанного. По ее словам, дети всего лишь хотели сказать, что она, Лиза, находит мужчин привлекательными, и в этом нет ничего страшного, так что драться не из-за чего. Лиза советовала брату не обращать внимания на насмешки школьников, и он, кажется, наконец, поверил ей. И все же они недаром были братом и сестрой, так что могли чувствовать состояние Друг друга. Даже Джордж понимал, что сестра улыбается, не вполне искренне, и не мог поверить ее словам до конца, Лиза осознавала это, и ей было, поэтому еще труднее.

Вдобавок Уилмот настоял на том, чтобы Лиза поехала с ним на прием в замок Пауэрскорт. Сегодня он прислал записку, в которой говорилось, что его карета специально заедет за Лизой в восемь часов вечера. Было пять минут восьмого, Лиза уже оделась, и все же она не была уверена, что сможет пройти через подобное испытание.

Сама мысль о том, что придется смотреть в глаза Айвану, видеть его злорадство и слышать ядовитые реплики, для Лизы была мучительной. Может быть, он считает ее распутницей? Но ведь она на самом деле что-то вроде старой девы и с мужчиной-то целовалась всего один раз в жизни. По иронии судьбы этот единственный мужчина и был сам Айван, который поцеловал ее, пять лет назад у них в конюшне. Этот поцелуй (который вовсе не был похож на поцелуй влюбленного юноши) оставался первым и последним в жизни Лизы, что бы там про нее ни болтали люди Она знала, что мужчины смотрят на нее с вожделением, но сама Лиза хотела иметь семью, а предложений о замужестве ей до последнего времени не делали.

И вот появился Уилмот, и вместе с ним надежда. Вот почему придется все-таки поехать на этот прием и вытерпеть присутствие Айвана Трамора. Приняв такое решение, Лиза подошла к зеркалу и стала массировать бледные щеки.

— Как ты себя чувствуешь, Лиза? — поинтересовалась Эвви. — Ты сегодня молчишь весь вечер.

На Эвви был ее лучший наряд — белое шерстяное платье, отделанное лиловым шелком, с бело-лиловой пелериной. Платье это сшили, когда сестре было всего пятнадцать лет, но оно и теперь было ей впору.

— Все в порядке, — ответила Лиза, примеряя железные берлинские серьги.

— Может быть, не поедем? — спросила вдруг Эвви. — Уилмот будет явно разочарован, когда меня увидит. Он ведь не знает, что ты берешь меня с собой.

— Я имею право на то, чтобы меня сопровождали. Болтовня этих скверных мальчишек не настолько запятнала мою репутацию, чтобы мне было отказано в праве на уважение. — Она прикрыла грудь креповой шалью.

У Эвви было меньше трудностей с фигурой. А для Лизы главное неудобство состояло в том, что она за последнее время выросла из старых платьев, не имея возможности купить новые. Физически она была действительно похожа на мать. У Лизы была такая же роскошная грудь, которая выпирала из синего тафтяного платья. Поглядев на свое отражение, она невольно вспомнила одного старого джентльмена, который как-то пришел на бал к ее родителям. Он был шокирован низкими декольте некоторых дам и, уходя, сказал дворецкому, что не видел ничего подобного с тех пор, как его отняли от груди. Лиза решила, что весь вечер будет сидеть, прикрывшись шалью, а если ее спросят об этом, ответит, что ей холодно.

— слышу, карета подъезжает, — воскликнула Эвви.

Лиза выглянула в окошко и увидела, что карета уже остановилась около их дома. Кучер соскочил с сиденья и помог Уилмоту выйти.

— Они уже здесь. — С этими словами Лиза подала руку сестре и помогла ей встать с кровати. Она оглядела Эвви и еще раз посмотрела на себя в зеркало, после чего они с Эвви пошли отворять дверь.

Поездка в карете была не из приятных. Уилмот даже не скрывал своего неудовольствия, увидев Эвви. Он успокоился только, столкнувшись с холодно-презрительной реакцией Лизы на свое поведение. Видимо, в отместку он уселся в карете между сестрами. Лиза заметила, что у Эвви дрожат губы. Заставив себя улыбнуться, Лиза решила, что не будет обращать на Уилмота внимания до конца поездки.

Напротив нее сидели дочери Уилмота. Обе были в платьях из коричневого атласа. На обеих были жемчужные ожерелья, а волосы собраны на затылке, как и у Лизы. Адель смотрела на Лизу с чувством собственного превосходства, но Глория — почти с сочувствием, во всяком случае, в ее взгляде не было обычной неприязни.

Большую часть пути Лиза смотрела в окно. Она старалась не думать о предстоящем вечере. Недовольство Билингсворта, пожалуй, было только прелюдией тяжелого и неприятного для нее приема. Лиза ежилась, словно от холода, и плотнее прижимала к груди концы шали.

Путешествие их, однако, вскоре закончилось, и карета Билингсворта остановилась во внутреннем дворе замка, который по-старинному был освещен не газовыми лампами, а множеством факелов, отчего песчаник казался золотистым. Лиза успела забыть, насколько древним был замок Пауэрскорт. Говорят, его построили еще в двенадцатом веке, Ричард Львиное Сердце пожаловал его ирландским рыцарям Траморам за помощь при взятии города Акра. В северной части замка до сих пор сохранились руины первой крепости.

С тех пор многие маркизы перестраивали стены и строили новые укрепления, но внутренним убранством замка не занимался почти никто. Лиза помнила свои визиты в Пауэрскорт, когда она еще приезжала сюда с родителями. На нее всегда производили неприятное впечатление мрачные коридоры и особенно потемневший от копоти Баронский зал, где принимал гостей хмурый и неприветливый отец Айвана. Теперь в этот большой, темный замок прибыл новый хозяин, поглощенный воспоминаниями о былых обидах и унижениях, не менее мрачный, нежели его предшественник. Лиза живо представила себе Айвана сидящим в полутемном зале. Такой человек никогда не заведет семьи, никогда не будет ласкать жену или играть с детьми. А ведь Лиза еще шестнадцатилетней девочкой воображала себя женой Айвана. Теперь она уже не была такой наивной, но и возможность того, что ее прежние мечты сбудутся, стала почти нереальной.

Лиза посмотрела на Уилмота, который в сопровождении дочерей направился к массивным дверям, украшенным гербом Пауэрскортов. Будут ли у нее с ним дети? Она не могла ответить на этот вопрос утвердительно. Он слишком стар. Может быть, со временем он ей хоть немного понравится. Во всяком случае, Лиза уверяла себя, что Билингсворт должен сделать ее счастливой. Выйдя за него замуж, она сможет дать достойную жизнь Эвви и достойное воспитание Джорджу. В благодарность она будет Уилмоту верной женой. Хотя ей по-прежнему будет сниться другой человек, черноволосый, мрачный, как ночь, хотя эти сны будут мучить ее, Лиза не даст Уилмоту повода для недовольства. И если так угодно небесам, то она должна быть довольна и этим.

Тут Лиза услышала шепот Эвви:

— Лиза, как выглядит этот замок? Как одет Айван? Он такой же красавец, как я себе представляла его?

— Мы еще стоим у дверей, дорогая, — шепотом отвечала Лиза — В зал мы пока не вошли. И конечно, маркиз сам не будет встречать гостей на пороге.

Как раз в это время двери отворились, и она воскликнула:

— О Боже! Что случилось.

Лиза ответила не сразу. Она была изумлена. Старый, мрачный Баронский зал превратился необыкновенным образом. Витражные окна, очищенные от грязи и копоти, предстали перед гостями во всей красе. Стены над огромными каминами были украшены старинными французскими гобеленами, на которых были вытканы сцены из истории династии Капетикгов. В каминах пылало пламя, и зал, прежде сырой и холодный, стал по-домашнему уютным. На полу лежали пять роскошных португальских ковров, а у каждой стены стоял диван, обитый бордовым «бархатом. К услугам гостей тут же явилось множество лакеев в голубых куртках и коротких замшевых штанах.

Один из лакеев предложил свои услуги Лизе, попытавшись взять у нее шаль. Лиза слегка растерялась, потом, виновато улыбаясь, прижала шаль к груди и отошла подальше от предупредительного слуги, сделав вид, что ее очень заинтересовал интерьер зала. Здесь было довольно тепло и необходимости кутаться не было, но Лиза вдруг почувствовала себя незащищенной. Увидев, как Эвви сняла пелерину, передав ее одному из лакеев, Лиза растерялась еще больше. Зачем они здесь? Ведь теперь обе они во владениях Айвана, а кому, как не ей, Лизе, особенно хорошо известна его безжалостность?

— Прошу сюда, дорогая, — услышала она голос Уилмота, который предложил ей руку.

Оглянувшись, Лиза увидела, что Эвви уже сопровождает пожилой лакей. Ей ничего не оставалось, как протянуть руку Уилмоту, после чего они вместе проследовали в гостиную.

Гостиная Пауэрскортов была обставлена в викторианском духе, со стилизацией в греческом духе, дамы восседали в креслах с гнутыми ножками, а мужчины — на диванчиках с валиками. Над камином стена была украшена рельефным изображением Орфея, игравшего на лире в окружении муз. Лиза почувствовала себя нищенкой в этой роскошной гостиной, особенно когда поглядела на других дам, чьи замысловатые наряды были украшены бисером, буфами, фестончиками. Особенно впечатляюще выглядела ее старая подруга Арабелла Парке, на которой было платье из персикового атласа, с золотистой бахромой. Лиза с трудом подавила желание убежать прочь.

Но в это время она увидела Айвана. Он стоял у камина и казался сейчас не менее обаятельным, чем сам Орфей. Как всегда, Лиза растерялась, увидев его, но она ни за что не хотела бы показать свое состояние.

Лиза и Уилмот подошли к хозяину, чтобы обменяться любезностями (если это выражение подходило к манере общения одиннадцатого маркиза Пауэрскорта). Но, увидев, как изменился замок, Лиза подумала, что мог измениться и стиль общения этого дьявольски привлекательного человека. Для него, кажется, не было ничего невозможного.

— Кто бы мог подумать, старина! — воскликнул Уилмот. Он поздравил маркиза с его богатым наследством так, будто Айван все еще был подручным конюха.

Айван галантно поцеловал руку Лизы, которая невольно вздрогнула, когда его губы коснулись, ее пальцев

— Да, кто бы мог подумать, — заговорил Трамор, поглядев сначала на Лизу, потом на Билингсворта. Поняв скрытый смысл его слов, она покраснела и тут же рассердилась на себя за эту слабость.

После этого маркиз поцеловал руку Эвви к ее явному удовольствию, а затем таким же образом приветствовал сестер Билингсворт. Теперь ему оставалось только представить друг другу гостей. Их было не очень много. Арабелла пришла с родителями. К радости Лизы мистер и миссис Бишоп также были приглашены.

Впрочем, среди гостей было одно новое лицо. То есть для Лизы и Эвви этот человек не был вовсе незнакомым. Они видели его у Бишопов в тот страшный день, когда получили известие о смерти тетушки Софи. Он, также, конечно, сразу узнал Лизу и Эвви.

— Позвольте вам представить моего распорядителя Холланда Джонса, — проговорил маркиз.

Теперь мистер Джонс поцеловал руку Лизы. Держался он уверенно, но она готова была поклясться, что, когда он коснулся ее руки, его рука дрожала. Потом он таким же образом приветствовал Эвви, причем, когда он посмотрел на ее милое лицо, взгляд его потеплел.

Когда все были представлены друг другу, гостей усадили и дамам принесли херес. Примерно полчаса заняла обычная светская беседа. Во время этих разговоров, правда, был один довольно-таки неудобный момент. Миссис Парке, которая восхищалась новым убранством замка, вдруг воскликнула, обращаясь к маркизу:

— Я не представляла себе, что здесь можно создать подобное великолепие. Знаете, когда мы с мистером Парксом были здесь в последний раз, в Баронском зале царил полумрак. Это просто замечательно! Вы сами узнаете этот замок, милорд?

За этими словами последовало зловещее молчание. Лиза, как и все, кто, сейчас находился в гостиной, прежде бывали в гостях в замке Пауэрскорт. Единственным исключением, как это ни странно, был сам его новый владелец. Всем известно, что Айван был изгнан отсюда, словно зачумленный.

— Я не мог бы сказать, что я узнаю его, — ответил маркиз с каменным лицом.

После этих слов всем стало не по себе. Миссис Парке, сообразив, наконец, с кем она разговаривает, побагровела и принялась обмахиваться веером. Все остальные начали молча пить или теребить свою одежду, стараясь не смотреть на хозяина. Молчание в гостиной стало почти невыносимым.

Только Лиза решилась посмотреть на Айвана. Миссис Парке бездумно напомнила ему о жестокости отца. Если бы во взгляде его выразилась боль, то Лиза сделала бы все, чтобы помочь ему. Но, как обычно, Трамор, похоже, получал удовольствие от замешательства своих гостей. «Как это на него похоже — защищаться таким способом», — сердито подумала Лиза. Однако маркиз, похоже, не собирался жестоко мстить всем окружающим, и ей в том числе.

Внезапно Лиза встала, подошла к Айвану, и смело взглянула ему в глаза.

— По-моему, маркизу даже повезло, — заявила она, — потому что ему не приходилось выдерживать мрачные приемы в темном замке, при прежнем лорде Пауэрскорте.

Кое-кто из мужчин при этих словах засмеялся, и напряжение было снято. Многие годы приглашение в Пауэрскорт было равнозначно приглашению в мир призраков. Между тем не принять подобное приглашение было нельзя.

Общий разговор постепенно возобновился. Лиза оглядела гостей. К ее удивлению «распорядитель» маркиза смотрел на нее с восхищением, словно Лиза сделала то, что он сам давно уже хотел сделать.

— Как хорошо я помню вашу безрассудную смелость, Лиза, — прошептал маркиз так, чтобы его услышала она одна. Лиза была неприятно поражена этой его репликой. Она вспомнила снова тот поцелуй в конюшне, словно это было вчера. Потом ей вспомнились и слова «похотливая Лиза». Айван, конечно, заметил, как они с Джонсом обменялись взглядами, хотел ли он ее в чем-то обвинить или нет, но он был явно сильно раздосадован.

К счастью, в это время всех пригласили на ужин. Лиза была приятно удивлена, обнаружив, что ее соседом за столом оказался мистер Бишоп, а Уилмота посадили с миссис Парке. В то же время Лиза почему-то испытала неприятное чувство, увидев, что Айван повел к столу Арабеллу. Вообще-то они с Арабеллой были хорошей парой. Ее огненно-рыжие локоны хорошо смотрелись рядом с черными волосами Трамора. И все же их соседство за столом раздражало Лизу. Она всегда видела в Айване отшельника, а вовсе не человека, который сидит за ужином рядом с молодыми дамами и соблюдает светский этикет. Его замкнутость и высокомерие только усиливали в глазах Лизы его привлекательность. Теперь, к счастью, те времена ушли. Прежний Айван исчез, и вместо него появился человек, почти неизвестный Лизе, блестящий маркиз, хорошо умевший любезничать с дамами. А вместе с прежним Трамором, быть может, и исчезла прежняя привязанность Лизы к этому стран ному человеку. Так, по крайней мере, хотелось бы думать Лизе.

Сейчас Айван сидел во главе стола. На его губах играла улыбка, и, глядя на него, Лиза почувствовала, что эта улыбка действует на нее так же, как и раньше. Айван прежде так редко бывал веселым. Они с Эвви, бывало, спорили, кому из них раньше удастся добиться улыбки от хмурого подручного конюха. Обычно Эвви выигрывала; она была такой милой и беззаботно веселой. Но Лиза и не возражала против проигрышей: ведь улыбка Айвана сама по себе была как награда. Даже сам Микеланджело не мог бы написать более красивого юношу.

Тут Айван поднял глаза. Он заметил, что Лиза пристально смотрит на него. Застигнутая врасплох, девушка покраснела и отвернулась. Теперь она боялась, что ошиблась: с годами Айван стал для нее только еще более привлекательным, чем раньше.

Ужин был выдержан в стиле «а ля рюс», и каждое блюдо передавалось от гостя к гостю. Лиза едва ли знала даже названия всех этих блюд, но она была рада, что ужин хотя бы на время отвлек ее внимание от человека, сидевшего во главе стола. Они пили сладкое и крепкое вино, и вскоре Лиза настолько осмелела, что снова посмотрела на Айвана. Но на этот раз ее взгляд перехватил Уилмот, сидевший неподалеку от Айвана. Билингсворт, видимо, принял ее взгляд на свой счет. Он улыбнулся ей и помахал рукой. Лиза ответила улыбкой на улыбку, и отвернулась. Впрочем, через минуту она снова поглядела на маркиза. На этот раз он внимательно смотрел не на нее и не на свою соседку Арабеллу, а на Уилмота. Последний, однако, не заметил этого обстоятельства, так как смотрел туда, где сидела Лиза. На этот раз Билингсворт нахально подмигнул ей, и она с трудом удержалась от того, чтобы захихикать. Ситуация в целом была совершенно нелепой. Лизе очень хотелось поделиться своими наблюдениями с Эвви, но она сидела напротив и о чем-то оживленно беседовала с мистером Джонсом.

После ужина дам, пригласили в оранжерею и подали им освежающие напитки, а мужчины отправились в библиотеку пить бренди. Лизе, однако, показалось, что воздух в оранжерее чересчур влажный. Усевшись в кресло рядом с Эвви, Лиза стала прислушиваться к разговору, который вели другие дамы.

— Ужин был великолепным. Бисквиты со взбитыми сливками — просто прелесть! — восторженно восклицала миссис Парке.

— Да, но если бы я была молодой и стройной, как наши девушки, то чувствовала бы себя здесь совсем на месте, — заметила миссис Бишоп, проведя руками по своим крутым бокам, и добродушно улыбнулась.

— Как это замечательно, что Айван пригласил нас всех, — проговорила Арабелла. — Как вы думаете, почему он это сделал?

— Нас он пригласил потому, что у него какие-то дела с нашим отцом, — ответила Глория. — Лорд Пауэрскорт хочет купить у отца часть его земельных владений.

Лиза снова была неприятно удивлена. Значит, у Айвана и Уилмота есть общие деловые интересы? Уж не связано ли это каким-нибудь образом с нею? Может быть, Айван из-за нее… Однако, поняв, что не следует переоценивать собственное значение, Лиза оставила эту мысль. Ей было душно и очень хотелось снять шаль, но она думала, что даже и в дамском обществе ее вид может показаться не очень приличным.

— Да нет, что вы! — услышала Лиза голос миссис Бишоп. — Лорд Пауэрскорт пригласил нас про сто потому, что он — человек щедрый. Совсем не то, что его отец.

— Ну, по-моему, он гораздо больше похож на отца, чем может показаться, — возразила Адель. — Это настоящий готический характер — вспомните его мрачный вид и трагическое прошлое.

Бросив взгляд на Адель, Лиза увидела, что та взволнованна и оживлена. Похоже, и она была очарована новым хозяином замка. Но Лизе было некогда раздумывать над этим. Она заметила, что окна оранжереи запотели от жары, и стала побаиваться, как бы не получить тепловой удар.

— И этот шрам! — воскликнула Арабелла. — И откуда он у него? Какая таинственная метка!

— Тут какая-то темная история, — предположила миссис Парке. — Я готова поклясться, что прежде, когда Пауэрскорт был конюхом, у него не было никакого шрама.

Теперь Лизе действительно стало дурно, и она схватилась за руку сестры, словно ища опоры.

— Тут есть какая-то тайная страсть, — убежденно заверила Адель. — Это подлинно готический характер!

— О боже, Эвви, — прошептала Лиза, — мне нечем дышать! — С этими словами она встала и вышла из оранжереи, чтобы вернуться в гостиную. Лиза понимала, что ее внезапный уход шокирует остальных дам, но ей больше ничего не оставалось.

Выйдя в темный коридор, Лиза почувствовала себя немного лучше. Сняв шаль, она прислонилась к холодной каменной стене. Постояв так немного, Лиза пошла по коридору, вздрагивая от каждого шороха. Ей казалось, что вот сейчас перед ней появится Айван, с лицом, побледневшим от гнева, на котором его шрам будет особенно заметен.

Снова прислонившись к стене, она закрыла глаза, чтобы избавиться от мучившего навязчивого образа, а потому не расслышала, как открылась и закрылась дверь библиотеки, и даже не услышала звука шагов в коридоре.

— Лиззи! — окликнул ее знакомый голос. — Что вы тут делаете?

Открыв глаза, Лиза увидела, что рядом с ней стоит Уилмот. Она тут же снова закуталась в шаль.

— Я… я вышла, чтобы немного освежиться, а теперь хочу вернуться в оранжерею. А что вы здесь делаете?

— Ищу старину Пауэрскорта. Он куда-то ушел, сказал, что хочет принести еще бутылку портвейна, но не желает лишний раз беспокоить слуг. С тех пор мы его не видели.

— Он вернется, я уверена. Но, по-моему, оранжерея где-то здесь поблизости, и мне надо поскорее туда вернуться, пока другие леди не начали беспокоиться…

— Милая моя, почему бы нам с вами не посидеть немного где-нибудь вдвоем? Вы что-то слишком раскраснелись. — Он взял ее за руку и отворил ближайшую дверь. Лиза увидела комнатку, похожую на маленькую гостиную. Комнатка выглядела очень уютно, но там стояли только маленькие диванчики, и Лиза не решилась заходить туда вдвоем с Билингсвортом.

— Нет, знаете, мне все же лучше вернуться обратно в оранжерею, — проговорила она, осторожно высвободив свою руку.

Уилмот пристально смотрел на ее грудь.

— Знаете, дорогая моя, вы сегодня выглядите просто… очаровательно, — заявил он — Но я боюсь, что вам очень душно из-за этой вашей шали. Разрешите забрать ее у вас. — Он протянул руку за шалью.

— О нет! — воскликнула она. — Здесь прохладно. И мне нужно вернуться к дамам.

— Ну, полно, Лиззи, — возразил пожилой джентльмен. — Что за жена из вас получится, если вы уже сейчас не слушаетесь своего будущего мужа? Отдайте мне шаль и пойдемте, отдохнем немного. — Уилмот попытался снова взять ее за руку, но она увернулась. Тогда он рассмеялся:

— А, так вы кокетничаете со мной, маленькая негодница! — С этими словами он буквально набросился на Лизу, но она снова увернулась и бросилась бежать, так что в руках у Уилмота осталась только ее шаль, за которую он успел схватиться.

— Лиззи, вернитесь! — крикнул Уилмот, но она даже не ответила. Тогда он снова засмеялся и погнался за нею.

Для своего возраста Уилмот, к удивлению Лизы, оказался довольно проворным. Она бегала от него из комнаты в комнату, надеясь, что он устанет и прекратит ее преследовать, но Билингсворт продолжал погоню. Волосы Лизы растрепались, одна из бретелек, на которых держалось платье, спустилась с плеча. Наконец она юркнула в какую-то полутемную комнату, закрыв за собой дверь. В темноте Лиза ударилась, как ей показалось, об обыкновенный стол, но, ощупав его, она поняла, что попала в бильярдную.

— Вы могли бы спрятаться за портьерой, но, по-моему, лучше под диваном. Это будет не так заметно — услышала Лиза голос того человека, которого больше всего и боялась встретить.

Она резко обернулась и увидела Айвана, который стоял у окна и потягивал бренди.

— Это вы? — только и смогла проговорить Лиза, уставившись на хозяина замка.

Айван также внимательно, изучающе смотрел на Лизу. Он, конечно, заметил и ее растрепанные волосы, и то, в каком состоянии ее платье.

— Кажется, вы во время ужина были одеты по-другому, — сухо заметил Трамор, поглядев на ее полуголую грудь.

Прежде чем она нашлась, что ему ответить, из коридора донесся голос Уилмота:

— Лиззи! Да где же вы? Идите скорее ко мне! Лиза замерла. Если Уилмот вдруг войдет сюда и увидит ее вместе с Айваном, то он, несомненно, разозлится и, может быть, даже раздумает жениться на ней.

Но прятаться от него при Айване сама мысль об этом была слишком унизительной. Лиза стояла, не зная на что решиться.

— Лиззи! — услышала она голос Уилмота, который уже находился в соседней комнате.

— В замке есть ключ. Поверните его, — подсказал Айван.

Она посмотрела на него как на сумасшедшего. Ей предлагался ужасный выбор: вывести из себя жениха и тем самым разрушить будущее своей семьи или остаться вдвоем с Трамором в запертой комнате.

Лиза посмотрела на ключ, торчавший в двери. Если бы только Уилмот не догадался войти в бильярдную комнату! Но мечтать о подобной случайности было бы слишком глупо. Стараясь не смотреть на Айвана, Лиза на цыпочках подошла к двери и повернула ключ в замке. Дверь заперлась, как ей показалось, со страшным шумом. Как раз в это время Уилмот стал дергать ручку двери с противоположной стороны, безуспешно пытаясь открыть ее.

— Лиззи! Ты здесь, моя девочка? — снова услышала она его зов.

В ужасе Лиза обернулась. Неужели Айван ее выдаст?! Лиза умоляюще посмотрела на Айвана, и, к ее удивлению, он промолчал. Шаги Уилмота стали удаляться. Снова послышался стук открываемых и закрываемых дверей, и Лиза подумала; «Как хорошо, что у Пауэрскортов такой огромный замок! »

Когда она подошла к бильярдному столу и оперлась на него, чтобы немного передохнуть, Айван приблизился к ней. Насмешливо улыбаясь, он дотронулся до спустившейся бретельки.

— Я вижу, Билингсворт решил немножко поразвлечься в коридоре, — заметил Трамор. — Ну и как, удалось это ему?

В ярости Лиза оттолкнула его руку.

— Конечно, нет! — ответила она, направляясь к выходу.

Но не успела она коснуться ключа, как тот оказался в руке Айвана. От неожиданности Лиза растерялась.

— Благодарю вас за то, что вы выручили меня, — произнесла она. — Это было очень по-рыцарски, что так необычно для вас. Но теперь Билингсворт ушел, и мне следует вернуться в оранжерею.

Лиза протянула руку, ожидая, что Айван вернет ей ключ, но, к ее ужасу, вместо этого он положил его на шкаф, в котором хранились бильярдные кии, так, что она не могла достать ключ.

— Что вы делаете? — спросила она, оторопев.

— Жду, когда «старый скряга» уйдет отсюда подальше, — ответил он спокойно.

— Кто? — переспросила Лиза в ужасе. Откуда он мог узнать, как они с сестрой называют Уилмота?!

— Вы ведь, кажется, собираетесь за него замуж, не так ли? — спросил Айван, пристально глядя на Лизу.

— Уилмот еще не сделал мне предложения, но сделает его непременно, — проговорила она. — Во всяком случае, он уже давно ушел. И мне пора уходить. С этими словами она подошла к шкафу. Ключ лежал слишком высоко, но ей ничего не оставалось, кроме как попытаться его все же достать. Но пока она пыталась дотянуться до ключа, Айван подошел сзади и обхватил ее за талию. Она повернулась к нему лицом.

— Пока мы вынужденно находимся здесь, у нас есть время поговорить о вашем наряде, — сказал он. — Потом вы сможете выйти отсюда, никого не опасаясь.

Лиза попыталась вырваться, но это ей не удалось.

— Уилмот уже ушел. Я и так могу выйти отсюда, — ответила она ему.

— Он может вернуться. Будет лучше, если мы подождем еще немного.

— По-моему, для меня безопаснее уйти, чем остаться, — заметила Лиза. Ей, наконец, удалось вырваться, и она перебежала в другой угол комнаты, так что их теперь разделял бильярдный стол. Тут она, к своему ужасу, обнаружила, что во время борьбы с Айваном она растеряла шпильки, и теперь волосы ее были распущены по плечам. В тревоге Лиза осмотрела комнату, но там была только одна дверь, и отпереть ее мог только сам Айван Трамор. Между тем он достал из шкафа кий и намазал его мелом.

— Не сыграть ли нам с вами, пока мы ждем? — С этими словами Айван бросил Лизе кий, так что она едва успела поймать его.

— Я не умею играть в бильярд, — попыталась она возразить, — а главное, я настаиваю, чтобы вы отперли…

— Я вас научу, — произнес он не дослушав. — Игра эта довольно простая. — Взяв второй кий, Айван намазал его мелом и бросил на стол три шара, два белых и один красный. Белые шары он поместил в одном конце стола, а красный — в другом. Он ударил кием по красному шару и сделал карамболь* (Удар шаром, отскочившим от другого, рикошетом в третий(прим. пер.). Лиза с удивлением наблюдала за ним. Трамор выпрямился.

— Ну вот, это не так уж трудно. Главное — хороший удар, — сказал он и подошел к Лизе. — Вы поняли? — спросил он.

Она механически кивнула головой.

— Так вот, — продолжал Айван с циничным смешком, — тут важно, чтобы хорошо был поставлен удар. Пожалуй, вас это удивит, но многие мужчины не умеют хорошо играть в эту игру. Возьмем хоть старину Билингсворта. — Маркиз со значением посмотрел на Лизу. — Достаточно поглядеть на него, чтобы понять: он не может послать шар, куда следует.

— Да как вы смете?.. — прошептала Лиза, поняв скрытый смысл его слов.

— А теперь вы попробуйте, — проговорил он, игнорируя ее слова.

Лиза сжимала в руке кий, не решаясь наклониться над столом.

— Ну же, смелее, маленькая мисс Альсестер, — продолжал Айван.

Лиза с трудом подавила в себе желание ударить его кием по голове. Вместо этого она положила его на бильярдный стол.

Айван покачал головой.

— Так дело не пойдет, Лиза. Вы слишком легко сдаетесь. Где же ваша сила духа? Что случилось с той решительной девушкой, которая осталась у меня в памяти?

С трудом, сдерживая гнев, Лиза ответила:

— Эта девушка стала взрослой леди, которую не обманешь с помощью ваших дурацких фокусов!

— Но я предлагаю вам нечто, вас вполне достойное, — заметил Айван. Взяв второй кий со стола, он снова передал его Лизе, бросив взгляд на ее грудь.

— Дорогая, — тихо произнес он, — я предлагаю вам сыграть на тысячу фунтов, всего одну игру.

Лиза была оскорблена. То, что он предлагал ей в довольно прозрачной форме, было и само по себе скверно, чтобы еще упоминать в связи с этим о деньгах!

— А где я возьму, милорд, деньги, чтобы заплатить вам тысячу фунтов в случае проигрыша? — спросила она.

— Вам она не понадобится. Вы почти наверняка останетесь в выигрыше. — Айван коснулся рукой ее груди. — Потому что я играю плохо, когда я отвлекаюсь.

Лизе надоело слушать все это. Она повернулась к нему спиной, но успела отойти всего на два шага, прежде чем Айван снова обхватил ее за талию. Лиза уронила кий на ковер.

— Зачем вы меня мучаете, Айван? — спросила она в отчаянии. — Чего вам надо от меня? — Она попыталась высвободиться из его объятий, но сделать это было вовсе не просто.

— Всего, что вы можете дать, Лиза, и даже больше, чем вы можете дать, — ответил Айван и повернул ее к себе. Руки его стали щупать ее грудь.

— Вы ничего не получите, я вам обещаю это! — прошипела Лиза.

— Но почему же? — зло рассмеялся Трамор. — Ведь все остальное у меня уже есть. Я владею замком Пауэрскорт, огромными имениями, даже деревенскими лавчонками. Почему бы мне и не завладеть еще и вами?

— Мною вам не завладеть, как не завладеть и Фиалковой Лужайкой! — ответила Лиза.

— Вы смеете так разговаривать! — воскликнул он.

Лиза посмотрела ему в глаза. Во взгляде его выражались боль и гнев. Значит, он действительно ненавидит ее. Пусть в чем-то его ненависть и была заслуженной, но Лиза не могла допустить, чтобы он разрушил ее жизнь. Единственное средство защиты для нее — держаться от него подальше и предоставить ему вымещать свою злобу на ком-то другом.

— Вы можете делать что угодно, чтобы повредить мне, Айван, — воскликнула она, — но у меня есть свои средства защиты, например Уилмот. — Она усмехнулась. — Поэтому если вы в силах со мной расстаться, то я найду себе более интересных собеседников на сегодняшний вечер.

На лице Трамора появилась гримаса отвращения. Он отпустил Лизу. Потом он подошел к шкафу и взял ключ. Не веря своим глазам, Лиза следила за тем, как он подошел к двери и отпер ее.

Лиза тут же направилась к двери, на ходу пытаясь как-то восстановить свою прическу. Но ей не хватало шпилек, поэтому закрепить волосы не удалось.

«Наплевать! » — мелькнула у нее мысль. Сейчас для Лизы главным делом было выйти на свободу, а позаботиться о прическе можно будет потом. Подергав за ручку двери, Лиза заметила, что дверь не открывается. Она повертела ключ в замке. Никакого результата. И тут только она заметила, что дверь не открывается оттого, что Айван держал ее ногой.

— Выпустите меня, пожалуйста! — потребовала она.

— Подумайте, прежде чем выйти отсюда в этом платьице, — отвечал он. Он снова бросил взгляд на ее декольте. — Это ведь черт знает что.

— Это — платье из французской тафты, а вовсе не «черт знает что», — ответила Лиза.

— Это ваше детское платье, Лиза, — заметил он. — А вы уже не ребенок. — Тон его был резким, но ее имя в его устах прозвучало даже ласково.

— Верно, я уже не ребенок. Поэтому я имею право уйти отсюда. Билингсворт там, наверно, с ума сходит.

— Я готов убить Билингсворта просто за то, что он может увидеть вас в этом наряде, понимаете вы это, Лиза?

Лиза хотела отойти подальше от Айвана, но он прижал ее к двери.

— Я не допущу, чтобы мужчины глазели на вас, когда вы в таком виде! — услышала она его шепот. — Только я один должен иметь право на это удовольствие.

— Нет, нет, Айван!.. — прошептала Лиза, но он, не слушая ее, вдруг стал гладить ее волосы.

И тут Лиза снова поглядела на этот шрам, страшный и одновременно притягательный для нее. Лизе хотелось дотронуться до него, но это, казалось ей, так же опасно, как сунуть руку в огонь.

Айван между тем перестал гладить волосы Лизы. Он обхватил руками ее лицо, и губы его потянулись к ее губам. Еще немного, и Айван поцеловал бы Лизу в губы, о чем она, бывало, не раз мечтала после его бегства из Ноддинг Нолл. Может быть, на этот раз его поцелуй будет нежным и доставит ей ощущения, которых ей еще не довелось испытать… Ведь теперь она стала женщиной, как она сама только что сказала. Теперь она сама хотела бы, чтобы ее целовали. Но допустить, чтобы это сделал Айван? Нет, только не это!

Она снова вспомнила ту их ночную встречу в конюшне, а потом его прикосновение к ее щеке, когда он пришел к ним в гости. Этот человек ненавидит ее и хочет погубить. Поцелуи и ласки таких людей — дорога к гибели. С Лизы было достаточно того, что случилось с ее матерью.

Девушка заставила себя отвернуться и тут же услышала резкий голос Айвана:

— Вы разочарованы, дорогая? Так скоро? Вас отпугивает мое обезображенное лицо?

— Господи, Айван, да нет же!

Она снова поглядела на него. Он побледнел от гнева. У Лизы вдруг возникло непреодолимое желание погладить шрам на его щеке. Она уже готова была коснуться его лица, но тут в коридоре послышались голоса. Лиза повернула голову на шум, а Айван тут же зажал ей рукой рот. Увидев испуганный взгляд девушки, он молча приложил палец к губам.

— Куда же она девалась? И лорд Айван тоже пропал, — услышали они голос Адели.

— Он пошел за бренди, — ответил Уилмот. — Но вот о Лиззи я беспокоюсь всерьез. Похоже, она заблудилась в этом чертовом коридоре, среди всех этих комнат!

— Не сомневайтесь: где мы найдем Айвана, там окажется и Лиза Альсестер, — усмехнулась Адель.

— Адель, так говорить совсем не подобает, — заметила Глория.

— Может быть, но что же здесь нового. Уже давно говорили, что она и этот ее красавец конюх…

— Тише ты, ведьма, — перебил ее отец. — Не смей так говорить о Лиззи.

— Хорошо, отец, — зло проговорила Адель.

— Пойдемте дальше. Может, она вернулась в зал. Расспросим лакеев, может быть, кто-то видел ее.

Уилмот с дочерьми удалились, и в коридоре снова наступила тишина.

Лиза покраснела от стыда и унижения. Неужели все это тяготеет над ней, как проклятие? Неужели ей никогда не освободиться от сплетен и злословия?

Она снова попыталась отворить дверь, но Айван помешал ей сделать это.

— Выпустите меня отсюда, вы, хам! — произнесла она сдавленным голосом.

—  — А потом Джорджу придется драться в школе из-за того, что сегодня вечером его сестра появилась в таком наряде, — резко ответил Айван.

Лиза в страхе попятилась от него. Губы ее дрожали.

— Это слишком жестоко, — прошептала она.

— Тем не менее, это правда, — проговорил Трамор.

— В таком случае вам придется вечно держать меня здесь взаперти, — саркастически заметила Лиза.

Он посмотрел на нее так, как будто именно об этом и думал. Но прежде чем Лиза успела сообразить, что происходит, Айван вышел из бильярдной комнаты и запер за собой дверь.

Лизе уже казалось, что она вот-вот сойдет с ума, когда дверь открыла одна из служанок маркиза и принесла Лизину шаль. Девчонка сказала только, что «лорд Айван считает, что шаль может понадобиться мисс Альсестер».

Прикрыв грудь и плечи, Лиза поблагодарила служанку, вытерла слезы на глазах и осторожно вышла в коридор.

Когда Лиза, наконец, вернулась к гостям, она посмотрела на Уилмота так, что он поежился. Но Айван, как и следовало ожидать, не обратил особого внимания на ее испепеляющий взгляд. Когда Лиза, извиняясь перед гостями за долгое отсутствие, пробормотала что-то насчет потерянной шали, он чуть заметно улыбнулся.

С тех пор до конца вечера Лиза больше не взглянула на него. Они с Эвви попрощались с гостями рано, объяснив это тем, что Джорджа нельзя надолго оставлять одного. С Айваном Лиза распрощалась очень холодно, но он сделал вид, что не заметил этого, и даже поцеловал ей руку.

Когда они сидели в карете Билингсворта, он обратился к Лизе:

— На будущей неделе Пауэрскорт приглашает гостей поиграть в карты. Не поехать ли вам со мной, Лиззи? Конечно, вы бы просто понаблюдали за игрой. Я же знаю, как вы, леди, любите ездить в гости по вечерам.

Лиза сделала вид, что не расслышала его слов. После той сцены, которая произошла между ними в коридоре замка, не следовало снова задевать самолюбие Уилмота, но Лиза слишком вымоталась, чтобы соблюдать светские правила вежливости.

Все остальное время, пока они ехали в Фиалковую Лужайку, Уилмот молчал.

Дома Лиза и Эвви убедились, что Джордж в их отсутствие не успел ничего натворить и вовремя лег спать.

— Не разогреть ли молока? — спросила Эвви.

— Ну, его. Не беспокойся. Сегодня ночью я уже не засну.

— И я тоже, особенно если не услышу, куда ты девалась после ужина. Я так беспокоилась за тебя!

— Уилмот прижал меня в коридоре, — начала Лиза. — А потом.. — Она запнулась, не зная, как рассказать сестре о странной встрече с Айваном.

— А что потом? — испуганно спросила Эвви. — Неужели Уилмот?..

— Нет, нет! Я была с Айваном, — выпалила вдруг Лиза, неожиданно для самой себя.

— Как? С Айваном? — ахнула Эвви.

— Я хотела убежать от Уилмота и, к сожалению, натолкнулась на Айвана. Но все было вполне невинно.

— А что Айван думает о вас с Уилмотом? — спросила Эвви. — Ты рассказывала ему о вашей наметившейся помолвке?

— Конечно, — ответила Лиза, немного подумав. — И это сообщение доставило ему удовольствие. — Про себя Лиза подумала, что она сказала правду. Ведь действительно, это известие доставило Трамору своеобразное удовольствие.

— Ну, хватит обо мне, — продолжала Лиза, — Теперь ты мне расскажи о мистере Джонсе. У вас, по-моему, был очень интересный разговор за ужином. — С этими словами она встала и поставила чайник на угли в камине.

— Лиза, а мистер Джонс действительно так хорош собой, как ты его описывала при нашей встрече у Бишопов?

— Сегодня он был просто неотразим, — заметила Лиза. — Пожалуй, он был самым привлекательным из мужчин на нынешней вечеринке.

— Нет, — возразила Эвви. — Вряд ли так оно и было. А как же Айван?

— Разве ты забыла, Эвви, — напомнила Лиза, — ведь у Айвана лицо… с отметиной.

— Но этот шрам делает его только еще привлекательнее. После твоего ухода, Лиза, Адель только и говорила о его «мрачной красоте» и «опасных взглядах». Наверно, в каком-то смысле мне даже повезло, что Господь лишил меня зрения. Лиза, неужели он и вправду так опасен?

В это время закипел чайник, и Лиза встала. Думая о другом, она потянулась за чайником, забыв взять прихватку, обожгла руку и вскрикнула от боли.

— Что случилось? — спросила Эвви в тревоге.

— Я обожглась, — ответила Лиза, и во второй раз за эту ночь на глазах ее появились слезы.

— О Боже! Сейчас я принесу масла, — воскликнула Эвви и оставила Лизу одну.

Посмотрев на свою покрасневшую ладонь, Лиза вспомнила, как хотела дотронуться до щеки Айвана в комнате для игры в бильярд. Теперь она чувствовала себя так, словно осуществила это намерение.

Глава 6

Деньги были на исходе. Лиза пересчитывала все, что у них осталось, сидя за туалетным столиком. То, что в последний раз прислала тетушка Софи, было уже истрачено, и Альсестеры стали теперь жить за счет сбережений, которые они копили несколько лет, чтобы уехать из Ноддинг Нолл и переселиться в какой-нибудь городок, например в Котсволдс, или снять квартиру в Лондоне. Им хотелось переселиться в любое место, где никто бы не знал о том старом скандале.

Теперь этим мечтам, похоже, приходил конец, как и их средствам. Лиза взяла еще несколько фунтов из саше, где она хранила деньги. Как она хотела бы, чтобы родители сейчас были рядом и могли бы как-то поддержать ее!

Лиза тяжело вздохнула и покачала головой. Увы, мечты не могли решить никаких проблем, тем более что их родители, люди эгоистичные и избалованные, едва могли бы чем-то помочь, даже будь они рядом. Наоборот, они бы, пожалуй, от нее самой ждали помощи и поддержки.

Лиза положила саше под матрас. Оставалось добиться, чтобы Уилмот поскорее женился на ней. Придется отказаться от мечтаний о браке по любви. Как кошмарный сон вспоминала Лиза тот вечер и свою последнюю встречу с Айваном в замке. Какие уж тут мечты! Лиза иногда со страхом думала о долговой тюрьме. По ее расчетам, Альсестеры могли бороться с бедностью всего лишь около месяца, а потом бедность должна была победить их.

— Лиза, иди посмотри! — донесся до нее зов Джорджа.

Выглянув в окно, она увидела брата, который стоял во дворе, а рядом сидели два мастиффа Айвана! Лиза стала испуганно искать глазами хозяина, но его поблизости не было. Лиза выбежала во двор.

— Джордж Александер Альсестер! — закричала она. — Зачем тебе понадобились эти звери? Тем более в воскресенье!

— Лиза, не надо злиться. Айван разрешил мне ваять собачек с собой, но только чтобы я привел их обратно в замок. — Джордж погладил по голове одну из собак и посмотрел на сестру, ожидая ее одобрения, но не дождался.

— Почему ты называешь его «Айван», а не «лорд Пауэрскорт», как следовало бы? — недовольно спросила Лиза.

— Он сам мне сказал, чтобы я называл его так, — объяснил Джордж. — Это ведь его имя.

— О Боже! — вздохнула Лиза.

Брат посмотрел на нее как-то странно, будто хотел о чем-то спросить, но не знал, стоит ли задавать такой вопрос. После недолгих колебаний Джордж, наконец, решился:

— Лиза, знаешь, Айван… то есть лорд Пауэрскорт говорит, что он когда-то у нас работал.

Эти слова огорчили Лизу, но не удивили ее. Джордж, конечно, не мог помнить Айвана, ведь брату не было и четырех лет, когда Альсестеры уехали из своего родового дома. Поэтому она просто ответила брату:

— Это было очень давно, Джордж.

— Когда все мы жили в большом доме?

— Да.

Джордж задумался. Похоже, то обстоятельство, что его сестра в прошлом была знакома с Айваном, беспокоило мальчика. Почему-то ему даже захотелось защитить сестру. Но он сам, пожалуй, не знал, от чего именно.

Вдруг Джордж нахмурился и решительно сказал:

— Я отведу их назад, Лиза. Ты не любишь собачек, потому что ты не любишь Айвана… лорда Пауэрскорта.

Лиза удивленно посмотрела на своего братишку. Она всегда нежно любила его, но сейчас к ее нежности примешивалось раздражение. Почему в устах детей самые обычные вещи звучат так резко?

— Не то чтобы я не любила лорда Пауэрскорта, — ответила она. — Я просто не очень хорошо знаю его.

«Не знаю, каким человеком он стал теперь», — подумала она.

— Я уведу собачек, — повторил Джордж, поглядев на свою сестру вовсе не по-детски.

Джордж повернулся и пошел по тропе, которая вела к замку. Оба мастиффа покорно последовали за ним, словно также признав свое поражение.

Лиза рассердилась на себя. Она вовсе не хотела лишить Джорджа забавы. Они с Эвви давно обещали ему купить собаку, но у них все не хватало средств, чтобы выполнить это обещание. К тому же Лизе вовсе не хотелось признать, что из-за Айвана она могла настолько расстроиться, чтобы прогнать друзей Джорджа, пусть и четвероногих.

— Джордж! — неожиданно для себя позвала Лиза. — Почему бы тебе не отвести собак к нам на кухню? Мы бы нашли для них какое-нибудь угощение.

— Правда? — обрадовался мальчик, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

— Конечно, — кивнула Лиза, заставив себя улыбнуться. Девушка вздохнула и разрешила брату вместе с ужасными псами пройти через безукоризненно чистую гостиную.

В следующую среду в замке Пауэрскорт снова принимали гостей. На этот раз их было немного: двое великосветских хлыщей из Лондона, Хилтон и Тридль, богатый аббат из соседнего прихода и, конечно, Уилмот Билингсворт.

Мужчины играли в вист в библиотеке. Аббат первым вышел из игры. Он уселся у камина, ворчал, что ему сегодня не везет, и с нетерпением ждал, когда кончится первый роббер.

Однако ставки в игре быстро росли, и, когда наступила очередь Тридла выходить из игры, он был даже рад этому. Вскоре к нему присоединился и Хилтон. Аббат был сначала рад возможности снова включиться в игру, но мало-помалу у него начало портиться настроение. Но все же священнослужитель продолжал верить в успех.

— Знаете, до Лондона ехать далеко, и мы с Тридлем… Словом, нам пора собираться, — смущенно сказал Хилтон и поглядел на своего юного друга.

— Но, джентльмены, вам нет сейчас необходимости возвращаться, — возразил маркиз. — Я могу устроить вас на ночлег в замке. Неужели вы хотите прекратить игру?

— Увы, мы должны вернуться, — виновато проговорил Хилтон, вставая из-за стола.

Тридл последовал его примеру.

— Мы все запишем, Пауэрскорт, — произнес Тридль. — Я пришлю к вам человека при первом удобном случае. — По лицу его было видно, что он страшно рад возможности уйти.

— Разумеется, при удобном случае, — заметил Трамор и позвонил, чтобы вызвать лакея.

— Не стоит беспокоиться — поспешно возразил Хилтон. — Мы сами попросим, чтобы нам подали карету.

Хилтон и Тридл попрощались и вышли, но сидевшим в библиотеке был слышен их разговор в коридоре.

— Сколько мы проиграли? — с беспокойством спросил Тридл.

— Слишком много, — мрачно констатировал Хилтон. — Нам остается только надолго уехать в Париж и надеяться, что Пауэрскорт забудет о нашем сегодняшнем визите.

После того, как их голоса затихли, игроки в библиотеке разразились смехом.

— О Боже, — проговорил Уилмот, отсмеявшись. — Я никогда еще не играл с такими слабаками. «Остается только уехать в Париж», — передразнил он под новый взрыв смеха.

Однако аббат вскоре погрустнел.

— Что же теперь делать? — спросил он. — Игроков осталось только трое, а я то надеялся еще отыграться сегодня вечером.

— Мы ведь можем сыграть с «болваном», — заметил Трамор.

— Вист с «болваном»? Прекрасная идея! — одобрил Уилмот. — Тогда вам нужно играть со мной, Пауэрскорт, а Джеймс останется без партнера.

— Пауэрскорт будет играть с «болваном», — аббат бросил на Уилмота неприязненный взгляд. Он явно не собирался в ближайшее воскресенье молиться за Билингсворта.

— Ну, хорошо, я сдаю карты, — проговорил маркиз. Он налил бренди себе и своим партнерам, после чего началась новая партия.

Они играли еще около часа, и ставки стали даже выше, чем прежде. Аббат покрылся, потом и вытирал лицо рукавом, как простой поденщик. Уилмот стал очень бледным. Лишь один маркиз сохранял хладнокровие и невозмутимость, что еще больше раздражало его партнеров. Тем не менее, игра продолжалась. Аббат почему-то был уверен, что, как только он возьмет еще одну взятку, удача улыбнется ему. Уилмот же не мог прекратить играть просто из самолюбия. Но, когда ему пришлось поставить последнюю сотню, волнение его достигло предела. Трамор же хладнокровно наблюдал за каждым движением его рук.

Последняя игра этого роббера была особенно напряженной. Трамор поднял ставки до неслыханной высоты, а аббат все не хотел остановиться. Уилмот смотрел на партнера, как на сумасшедшего, но тот, видно, считал, что получил некий знак свыше, и должен вернуться домой не беднее, а богаче, чем был прежде. Билингсворту ничего не оставалось, кроме как плыть по течению. Аббат с нетерпением ждал последней карты, с которой пойдет Трамор, и уже заранее потирал руки, но Уилмот ожидал этого хода со страхом, лицо самого Пауэрскорта было совершенно непроницаемым. Когда маркиз открыл карту, Уилмот побагровел.

— Козырь, — объявил Пауэрскорт.

У аббата отвисла челюсть. Вера его явно была поколеблена: дьявол в лице его противника одержал верх, теперь ему никогда не расплатиться с Пауэрскортом!

— Послушайте, нам надо бы сыграть еще… — начал священнослужитель, но его перебил Трамор:

— Если вы хотите, чтобы он вас услышал, то говорите громче.

Маркиз посмотрел на Уилмота с нескрываемым презрением. Аббат поглядел на своего партнера и замер в изумлении. Билингсворт повалился на карточный стол.

— О Боже! — воскликнул аббат. — Он лишился чувств.

Глава 7

В гостиной был накрыт стол для чая. Движимая страхом перед будущим, Лиза послала письмо Уилмоту и пригласила его в гости. Пожалуй, она слишком назойливо добивалась, чтобы он сделал предложение, но нужда в средствах была велика. У Джорджа в школе снова начались стычки с ребятами, и он мог в любой момент снова начать прогуливать занятия Лиза ожидала часа свидания и со страхом, и с радостью. Несомненно, Билингсворт будет поразительно скупым, но он вполне может послать Джорджа учиться в Итон. Лизе ни за что не хотелось видеть синяки на лице Джорджа и к тому же скрывать происходящее от Эвви.

«Ну, скорее же, Уилмот», — думала Лиза, стоя у окна и теребя завязки своего чепчика. Считалось, что молодой женщине смешно носить чепчик, и Лиза знала это. Даже ее мать-модница отказалась от такого головного убора, но Лиза нарочно извлекла его из старого сундука. Она желала угодить своему поклоннику. Уилмот как-то говорил, что любит женщин, которые, по его словам, носят чепчики и знают свое место. Поэтому, глядя на свое отражение в зеркале, Лиза думала, что у нее глупый вид, но утешала себя тем, что жених ее будет доволен. В конце концов, теперь она сама «должна знать свое место».

Цокот копыт отвлек Лизу от этих размышлений. Вскоре в дверь постучали, но стук был робкий, и Лиза почувствовала: что-то здесь не так. Уилмот всегда колотил в двери, не отличаясь особой застенчивостью.

Отворив дверь, девушка увидела Джима, одного из слуг Билингсворта. Джим снял шляпу и в изысканных выражениях попросил извинения за беспокойство. Потом он вручил ей письмо и, прежде чем она успела о чем-либо спросить, сел на коня и ускакал.

— У нас гости? — спросила Эвви, входя в гостиную с подносом, на котором стояли чашки с чаем. Эвви заученно улыбалась, готовясь встретить богатого соседа.

— Он не приехал. Это был лакей Уилмота, — ответила Лиза упавшим голосом.

Эвви вздохнула с облегчением.

— Ну, видно, он заболел, — предположила она. — Очень нехорошо быть меркантильной, но лучше бы он просто упомянул тебя в своем завещании, и тогда бы тебе не пришлось…

— Я не думаю, что он болен, — возразила Лиза. — Я не слыхала, чтобы к ним приезжал кто-нибудь из врачей. — Она сломала печать на письме.

— Он прислал письмо? — спросила Эвви, услышав шелест бумаги.

— Да.

Лиза прочла письмо, и губы ее задрожали от гнева. Она перечитала его еще раз, не веря своим глазам:

«Моя дражайшая Лиза!

Вы должны понять: мы с вами больше не сможем видеться. Позавчера мне страшно не повезло в карточной игре, и теперь я безнадежно задолжал Пауэрскорту. Увы, наш союз был обречен, еще не создавшись. Я всегда буду вспоминать о вас с любовью. Уилмот».

Лиза медленно опустилась на диван.

— Что случилось? — воскликнула испуганная Эвви. — Неужели он умер? Как ужасно, что я заговорила о его завещании!

— Не беспокойся, сестрица. Старый Уилмот вполне здоров. — Она вдруг вскочила и сняла с вешалки манто.

— Куда ты собралась? — заволновалась Эвви. — И что было в письме?

— Там написано, что Уилмот не может на мне жениться, — зло ответила Лиза. — И знаешь почему?

— Почему же? — тихо произнесла Эвви.

— Потому, что Айван не велел ему это делать!

С этими словами Лиза быстро вышла из дома и побежала по дороге, ведущей к замку, не помня себя от ярости.

Все это было подстроено нарочно! Ей следовало отговорить Уилмота от участия в азартной игре, но эта затея казалась вполне невинной. Айван их всех одурачил.

Постепенно Лиза замедлила шаг. Первой ее мыслью было явиться к Айвану и заставить его вернуть Уилмоту деньги. После этого уже можно было бы как-нибудь повлиять на Уилмота, чтобы тот изменил свое решение. Джордж и Эвви оба рассчитывали на Лизу, хотя Эвви и ругала Билингсворта. Может быть, когда будет побольше денег, удастся научить сестру Брайлевской грамоте* (Выпуклый алфавит для слепых, изобретенный французом Брайлем(Прим. пер.) Они с Эвви слышали о том, что в Париже издают книги для слепых. Если бы это удалось, Эвви была бы в восторге. Она так любит читать. Нельзя допустить, чтобы из-за Айвана рухнули все их надежды. Лиза и сама не заметила, как она оказалась у дверей замка.

На ее громкий стук вышел дворецкий маркиза.

— Да, мисс?

— Я хочу поговорить с лордом Пауэрскортом, — требовательно заявила Лиза.

— Он занят, — важно ответил дворецкий.

— Чем занят? — спросила Лиза.

— Я не уполномочен отвечать на такие вопросы. Простите, мисс. — Он захлопнул двери перед носом Лизы.

В бессильной ярости она с минуту стояла у входа, потом оглядела двор замка, надеясь найти какого-нибудь лакея, у которого можно было бы спросить, где найти хозяина. Вдруг до Лизы донесся смех, и она, ориентируясь по звуку, вышла на задний двор замка. Здесь находилась конюшня. «Может быть, Айван решил проехаться верхом», — подумала Лиза. Она намеревалась расспросить конюхов и рабочих. У одного стойла стояли несколько человек в одинаковых рубахах, штанах и сапогах. На некоторых были также и жилеты, но в теплой конюшне, где находилось множество лошадей, пальто не требовалось.

— Мне нужен лорд Пауэрскорт, — начала Лиза и осеклась.

Один из мужчин повернул голову, и она увидела своего врага.

Айван, видимо, только что ездил верхом, потому что его сапоги и штаны были забрызганы грязью. Он насмешливо улыбался, глядя на Лизу, но глаза его смотрели настороженно. Он понимал, что она сейчас разъярена.

— Это вы, мисс Альсестер? Весьма рад вас видеть, — произнес он.

Лиза сначала ничего не ответила. Она выразительно посмотрела на рабочих, давая понять, что им лучше удалиться. Поняв ее без слов, они быстро разошлись.

— У вас есть какое-то дело, или вы просто зашли на чашку чаю? — осведомился маркиз, улыбаясь.

— Вы ведь знаете, зачем я здесь, — сердито заметила Лиза. — Я требую, чтобы вы немедленно вернули деньги Уилмоту!

— Но это невозможно. Он проиграл, — запротестовал Айван с деланным удивлением.

— Значить, вы его обманули, — настаивала Лиза.

— Будь вы мужчиной, я бы вызвал вас за это на дуэль, моя милая! — нахмурился Айван. Некоторое время он молча, изучающе смотрел на Лизу, потом, видимо найдя ее внешность забавной, усмехнулся: — Что это у вас на голове, мисс Альсестер? Вы собирались стать женой Билингсворта или его матушкой?

Лиза невольно коснулась рукой своего чепчика. В гневе она совсем забыла о нем. Хотя прежде она и сама считала, что носить его глупо, сейчас Лиза готова была, во что бы то ни стало защищать свой наряд.

— Чепчики — это последний крик парижской моды, — ответила она. — К тому же вы едва ли способны понять, почему для женщин не может быть немодным выглядеть скромными и целомудренными.

— Выглядеть или вправду быть такими? — Айван пытливо посмотрел на Лизу.

Его реплика больно задела ее. Она снова вспомнила прозвище, которое дали ей школьники? — «Похотливая Лиза».

— Вправду такие, слышите вы, животное? — рассвирепела она. — Немедленно верните деньги Уилмоту!

Айвам подошел ближе.

— Я честно обыграл его, и мне незачем возвращать деньги, — не сдавался он. — Но если бы я вернул их, как вы настаиваете, то, что получил бы взамен?

— Вы обманули его и не заслуживаете ничего.

— Неправда. С нами был слуга Божий, который не только все видел, но и сам участвовал в игре. Он мог бы подтвердить, что я играл честно. Да и сам Уилмот не считает себя обманутым.

— Значит, вы одурачили и этого беднягу священника, — заметила Лиза.

— Он вовсе не бедняга, но вполне преуспевающий аббат, который, кстати, не имел права играть на приходские средства. Тем не менее, он тоже задолжал мне весьма внушительную сумму, хотя я вовсе не «одурачивал» его, как вы изволили выразиться.

— У вас что, совсем нет стыда?

— Конечно, — Айван закрыл дверь конюшни. Теперь он стоял рядом с Лизой.

Девушка с тревогой посмотрела на Трамора. Она живо вспомнила тот случай в их собственной конюшне, несколько лет назад, тем более что в своей теперешней одежде он был очень похож на конюха. С отчетливой ясностью припомнила она тот его поцелуй, изменивший ее судьбу, нарушивший весь строй ее жизни. Лиза невольно отступила на шаг.

— Я настаиваю на возвращении денег Уилмоту, — повторила она. — Даже если вы никого не обманывали, с вашей стороны нечестно было играть с теми, кто явно слабее вас.

— Они не жаловались, когда им случалось выигрывать гроша этим сиротам, — вспылил Айван. — А вам ни к чему выходить замуж за этого человека. Билингсворт вам не пара.

— Может быть, вы мне пара? — спросила Лиза, которая никак не ожидала, что он сейчас заговорит об этом.

— Да, — спокойно произнес маркиз.

Лиза не сразу нашлась что ответить. Сердце ее учащенно забилось. Наконец она спросила;

— Я не понимаю вас. Значит ли это, что вы делаете мне предложение?

— Нет.

Лиза замерла. Она, пожалуй, могла бы, и посмеяться над тем, как он дурачит ее, но смех этот был бы слишком горьким.

— В таком случае, вы, очевидно, предлагаете мне нечто другое, — уточнила она.

— Лиза, я — тот мужчина, который вам нужен. Я именно такой человек.

— Как вы можете это говорить, если предлагаете мне всего лишь… — она умолкла.

— А что лучше, — спросил Айван, — быть мужчине верной любовницей или неверной женой?

Лиза залилась краской и отшатнулась.

— Я не собираюсь выслушивать ваши гнусные речи! — выкрикнула она.

— Но это так, Лиза. Если вы выйдете замуж за Уилмота, то меньше чем через месяц вас потянет на сторону. Но кто тогда осудит вас? Лиза повернулась к нему спиной.

— Я не похожа на свою мать, вы слышите? — выкрикнула она.

— Она была гораздо менее соблазнительна, — заметил Айван.

Лиза резко повернулась к нему лицом.

— Слушайте, бессердечный негодяй! Я требую, чтобы вы немедленно выплатили Уилмоту его деньги, после чего я могла бы забыть о вас.

Трамор схватил ее за плечи и потряс.

— Знаете ли вы, что я уже заплатил Билингсворту? Я предоставил ему возможность выбора между его долгом и вами. Сказать вам, что он предпочел?

Лиза была потрясена его ответом.

— Это неправда!! — воскликнула она.

— Правда, — ответил маркиз.

— Вы все это подстроили! — настаивала она. — Вы решили расстроить мою помолвку. Вы даже переселились сюда ради мести! Вы хотите навредить здесь всем, на кого у вас есть зуб, или только мне?

— Если люди подвергаются опасности, то просто потому, что стали на опасную тропу, — заметил Трамор. Он коснулся рукой Лизиных губ. — А вы стали на опасную тропу с тех пор, как стали зрелой.

Лиза напряглась. Она почувствовала, что он развязывает ленточки ее чепчика, и попыталась остановить его, но Айван резким движением отстранил ее руку. Чистенький старый чепчик упал на грязный пол конюшни.

— Хватит, — еле слышно произнесла Лиза, когда Айван обнял ее за шею.

— Поцелуй меня, — сказал он повелительно.

— Нет! — закричала Лиза и принялась ударять его кулачками в грудь, что, впрочем, не произвело на него никакого впечатления. Она попыталась вырваться, но Айван прижал ее к двери конюшни.

Лиза обожгла его ненавидящим взглядом.

— Я пришла сюда, — повторила она, — для того, чтобы потребовать от вас вернуть выигрыш. И таким способом вам не удастся заставить меня отказаться от моей цели.

— Еще бы, — он усмехнулся. — Я ведь разрушил ваши планы. Без этого сватовства как же вы утолите свою жажду наживы?

— У меня вовсе нет жажды к наживе. — Лиза сама не узнала своего голоса. — Деньги нужны мне только для того, чтобы жить. Если вы вынудите меня к этому, то я выйду замуж за первого джентльмена, который мне встретится. Но только джентльмена. — Она надеялась разозлить его этим замечанием и добилась своей цели.

Лицо Айвана потемнело.

— Вы лучше подумайте о своем поведении, Лиза, — назидательно произнес он. — Знаете ведь, что говорят о девушке, которая переходит от одного к другому.

Если бы только Лизе хватило мужества, она бы ударила Айвана по щеке, обезображенной шрамом. Но она только проговорила:

— Вы слушаете сплетников! Я требую, чтобы вы привели доказательства своих слов.

— Я не собираюсь ничего доказывать. Это меня не интересует.

Не говоря больше ни слова, он прижал ее к себе и коснулся губами ее губ. Лиза невольно содрогнулась. Слишком сильные чувства вызвал к жизни его поцелуй. Она попыталась оттолкнуть Айвана, но попытка сопротивления оказалась слишком слабой. Айван обхватил ее за талию, поднял и прижал к себе еще крепче. Сердце ее бешено колотилось. Айван раздвинул языком ее губы, Лиза еще пыталась сопротивляться, но у нее было такое ощущение, что она загипнотизирована и быстро теряет собственную волю. Наконец, она ответила на его поцелуй, почувствовав, что проиграла и на этот раз.

Лиза поняла, что ящик Пандоры вновь открылся. Пять лет, она тешила себя надеждой, что может справиться со своими чувствами, но теперь оказалось, что они не подвластны ей. Настоящим их хозяином оказался Айван Трамор.

Наконец Лиза смогла оторвать свои губы от его губ. Что он делает? Он ведь обращается с нею так, будто верит во все эти сплетни. Ее влечение к нему Айван хочет превратить в зелье, чтобы сломить ее волю и сломать ее жизнь.

Лиза вырвалась от него и побежала прочь, но он настиг ее и прижал к стене конюшни.

— Ах, вот как! — закричала она, не помня себя от ярости. — Вы, значит, хотите добиться своего насилием? Вы еще пытаетесь изображать джентльмена, но разве вам не известно, что такого, как вы, не могут изменить ни богатства, ни роскошные наряды?

Лиза только прямо не назвала Айвана «ублюдком». Впрочем, она сразу же пожалела о своих словах.

Лицо Трамора стало каменным, но во взгляде его теперь можно было прочесть что-то похожее на боль и сожаление. В глубине души он, кажется, чувствовал, что Лиза в чем-то права: он вовсе не стал лучше, над ним все еще тяготеет отцовское проклятие.

— О Боже, вам лучше держаться от меня подальше! — воскликнула Лиза.

Айван оттолкнул ее.

— Айван… — начала, было, она снова, но он насильно повернул ее голову к себе так, чтобы их глаза встретились.

— Я закончу свое дело не раньше, чем отдам долг дьяволу, — произнес он.

— Что это значит? — выкрикнула Лиза, снова теряя контроль над собой. — Что вам нужно от меня?

Вместо ответа Трамор молча открыл дверь конюшни.

Закрыв глаза, Лиза с трудом проговорила:

— Умоляю, Айван, не трогайте меня. Держитесь от меня подальше. Иначе вы погубите нас обоих.

И она побежала прочь, не оглядываясь, так, словно хотела спасти свою жизнь.

Глава 8

День был страшно холодным. Выглянув в окно кухни, Лиза увидела, что пошел снег. Они с Эвви пекли торт по случаю дня рождения Джорджа. Лиза с беспокойством поглядела на двух мастиффов, которые мирно дремали у камина, как будто именно тут было их место.

— Послушай, Джордж, — проговорила она, — почему бы твоим «собачкам» не вернуться в замок? Смотри, какой снегопад на улице. Если так пойдет и дальше, боюсь, они не смогут попасть домой.

Джордж, который сидел за столом и возводил башню из стальных блюд, начал было говорить:

— Айван сам говорил мне…

— Лорд Айван, — резко перебила его Лиза.

— Лорд Айван разрешил мне сегодня взять их к себе, потому что сегодня мой день рождения. Я думал, теперь они тебе уже нравятся, Лиза, — заметил он. — Ты ведь сама вчера кормила их мясом.

Лиза принялась разбирать башню, убирая блюда обратно в буфет. Ей было неудобно за свою резкость, но не годилось, чтобы Джордж так фамильярно называл маркиза. Альсестерам следовало держать дистанцию между их семьей и Трамором, и чем скорее Джордж поймет это, тем лучше.

— Конечно, — согласилась Лиза, — я сама немного привязалась к собакам, но мы не должны слишком увлекаться этим. Финн и Фений ведь принадлежат не нам, а маркизу. Нельзя предоставлять им такую свободу, — С этими словами она подошла к плите, чтобы проверить, готов ли торт.

— Он еще не готов, — заметила Эвви, прежде чем Лиза успела открыть железную дверцу.

Лиза положила на место кухонное полотенце, которым она пользовалась как прихваткой. Ее всегда удивляло, насколько верно ее сестра определяла такие вещи. Подойдя к окошку, она стала смотреть на заснеженную деревню. Церковная колокольня на фоне серого неба показалась Лизе похожей на сокола, готового взлететь, а домики, крытые соломой, — на корольков, сидевших на гнездах. Лиза невольно улыбнулась. Она чувствовала себя спокойно на своей маленькой, уютной кухне, но когда взгляд ее упал на далекий замок Пауэрскорт, ей снова стало тревожно, и она отошла от окна.

— Нет, все же, по-моему, мы должны отвести собак обратно, — настаивала она, погладив брата по голове. — Конечно, сегодня твой день рождения, но они же не могут все время у нас оставаться. А отвести их в замок будет все труднее: дороги уже замело.

— Мне не нужно отводить их в замок, — ответил мальчик.

— Это еще почему? — удивилась Лиза, начавшая сердиться.

— Айван… то есть лорд Айван сам отведет их домой.

— Он придет к нам? Но зачем? — Лиза была неприятно поражена.

— Но ведь сегодня мой день рождения. — Джордж с удивлением посмотрел на побледневшую сестру. — Я знаю, мне не следовало его приглашать. Ты ведь его не любишь, правда? Он мне сам говорил, что ты будешь не в восторге.

— Но, Джордж, почему бы тебе не пригласить лучше мисс Масгрейв или Алису Бишоп?

— Я терпеть не могу девчонок!

Джордж слез со стула. Он с сожалением посмотрел на сестер, двух женщин, пусть очень милых, но неспособных понять некоторые простые вещи. Засунув руки в карманы, он вышел с кухни.

С минуту Лиза и Эвви молчали, потом Лиза заговорила:

— Наверное, он у себя в комнате. Надо бы его успокоить, а то ведь я ставлю ему такое тяжелое условие…

— Айван добр к мальчику, — заметила Эвви. — И потом, ведь Джорджу действительно нужно мужское общество.

— Да, но вряд ли пример Айвана…

— Лорда Айвана, — поправила Эвви, подражая интонациям сестры.

Лиза вздрогнула от неожиданности, потом вдруг рассмеялась.

— У меня и в самом деле был такой злой голос? — поинтересовалась она.

— Как тебе сказать… — уклончиво начала сестра, сдерживая смех.

— Ну, хорошо, — вздохнула Лиза. — Итак, Айван может прийти сюда за своими собаками. А если он явится, когда мы будем резать торт, то ради приличия, и ему можно будет дать маленький кусочек, не так ли?

Лиза не забыла, как она перенесла первый визит Айвана, ну, а после того, что две недели назад произошло между ними в конюшне, она избегала его, однако ради Джорджа надо было смириться.

— Думаю, что дать ему кусочек было бы по-христиански, — одобрила Эвви. Взяв полотенце, она подошла к плите, достала противень с тортом и сказала:

— Теперь он готов.

Около часа девушки занимались тем, что готовились к визиту гостя: вытирали пыль, взбивали подушки, переодевались в нарядные платья.

Постепенно у Лизы улучшилось настроение. Вспоминая об Айване, она тут же переключала внимание на своего нового кавалера. Этого молодого человека звали Альберт Руни, и он был настоящий маменькин сынок. Лиза была знакома с ним уже года три, но лишь совсем недавно она заметила, что этот юноша глазеет на нее всякий раз, как только его мамаша отвернется. В позапрошлое воскресенье они случайно встретились по дороге в церковь, и Лизе удалось дать понять Альберту, что она относится к нему благосклонно. Вскоре девушка была приглашена на ужин в имение Руни, и сама планировала пригласить Альберта на чай после дня рождения Джорджа: Лиза чувствовала, что нравится Альберту все больше. Сам же он хотя и был угловатым и болезненно худым, но отличался любезностью, послушанием, а главное, был богат. Отец оставил ему три ткацких фабрики в Манчестере и спичечную фабрику в Лидсе. У этого юноши вовсе не было чувства юмора, но Лиза прощала ему этот недостаток, особенно когда узнала, что он владеет еще и небольшим золотым рудником в Австралии.

Конечно, Альберт был вовсе не таким человеком, о котором мечтала Лиза, зато он был достаточно богат, чтобы обеспечить достойную жизнь для всей их семьи. И Айван Трамор не мог ему повредить. Еще во время первого ужина в доме у Альберта Лиза завела разговор об азартных играх, и он тут же разразился тирадой о том, какую опасность представляют они для современного общества.

Лиза отвлеклась от приятных размышлений об Альберте Руни, вспомнив о том, что пора идти вниз: вот-вот может явиться гость. Ее страшно раздражало, что Айван постоянно вмешивается в их жизнь. До сих пор ему удавалось выходить победителем, но теперь должно быть по-другому. Теперь она ни в коем случае не покажет Айвану, что боится его. В общении с ним она останется любезной и гостеприимной, но холодной и уверенной в себе. Она выдержит его общество столько времени, сколько этого потребуют приличия, после чего Айван уйдет домой. Приняв такое решение, Лиза спустилась в гостиную.

Лакей бежал по занесенной снегом дороге, которая вела к имению Руни. Сейчас бежать было трудно из-за толстого слоя снега, но он спешил поскорее доставить письмо хозяевам имения.

Остановившись у дверей особняка, он постучал, после чего стал потирать руки, чтобы согреться. Когда дворецкий отпер дверь, лакей быстро вручил ему письмо для хозяев и тут же поспешно удалился.

Когда дворецкий вошел в гостиную, миссис Руни, сидевшая в кресле-каталке, подняла голову и спросила:

— Что там такое, Брикенс?

— Записка для мистера Руни, мадам, — ответил дворецкий. Подойдя к хозяину, он вручил ему записку, на которой было написано имя «Альберт».

— Кто принес ее? — спросила властная дама.

— Курьер, мадам. Не могу сказать, из какого он имения, так как на нем не было ливреи. — Старший слуга подождал немного, не будет ли новых приказаний. Не дождавшись их, он удалился.

Развернув письмо, Альберт довольно улыбнулся.

Видимо, оно было для него приятным сюрпризом. Он прочел:

«Альберт, мне необходимо поговорить с вами, и потому я прошу вас сегодня прийти к нам ровно в четыре часа. Но я прошу, чтобы вы не говорили никому о моем приглашении. Искренне ваша, Лиза».

— Ну, что там, сынок? Надеюсь, нет никаких дурных новостей? — Суровая вдова посмотрела на сына.

Альберт быстро спрятал записку в карман.

— Это просто напоминание, мама, — уклонился он от ответа. — Я обещал одному из друзей сегодня зайти на чай.

— Смотри, не опоздай на ужин. Я велела Дэми приготовить фаршированную куропатку. — Миссис Руни явно была недовольна тем, что сын не прочел ей письмо.

— Конечно, мама. — Альберт подошел к креслу-каталке, согнулся и поцеловал мать в лоб. — Я вернусь вовремя.

— В карете укройся покрывалом, — продолжала она. — Ты же знаешь, как ты подвержен простудам.

— Хорошо, мама. — Альберт взглянул на часы, после чего удалился, стараясь не показать волнения.

Ровно в три часа раздался стук в дверь. Хотя Лиза ждала визита, она невольно вздрогнула. Тревога не покидала ее все это время. Но, взглянув на брата, который не скрывал своей радости, услышав этот стук, она овладела собой. Бросив взгляд на свое отражение в зеркале, она осталась довольна. В темно-зеленом шелковом платье с простым белым воротником у нее был суровый, даже немного пуританский вид.

Набравшись храбрости, Лиза подошла к входной двери и отворила ее. Как и следовало ожидать, перед ней стоял маркиз. Снег запорошил его черные волосы, и пальто его также было в снегу. Как всегда, он выглядел отчужденно-высокомерным, но на этот раз Лизе показалось, что Айван не так самоуверен, как обычно, словно бы он опасался, что его могут принять не слишком радушно.

Лиза слегка кивнула в знак приветствия и пригласила Айвана войти, сохраняя холодную вежливость. Но, посмотрев в глаза Айвану, она почувствовала, что ее решимости быть холодной в обращении с ним хватит ненадолго.

— Лорд Айван, как я вам рада! — услышала она голос Эвви, которая вышла встретить гостя.

Маркиз дружески приветствовал ее. Джордж открыл дверь кухни, и оба мастиффа с восторгом бросились навстречу хозяину. Глядя на все это, Лиза поймала себя на мысли, что эта сцена выглядит как-то по-семейному. Глядя со стороны, можно было бы подумать, что все они здесь — одна семья, а Айван — глава семьи, которого с нетерпением ожидали домочадцы. Все здесь были рады видеть его. «Все, кроме меня», — подумала она.

Взяв у гостя пальто, Лиза повесила его на вешалку у двери и предложила Эвви проводить маркиза в гостиную. Когда Лиза тоже вошла туда, то увидела идиллическую картину. Оба пса сидели у ног хозяина уселась на диван напротив гостя и улыбалась; видимо, он только что сказал ей какой-то комплимент. Джордж сидел на корточках рядом с мастиффами и с обожанием смотрел на Айвана. Неожиданно Лиза почувствовала себя лишней в этой компании.

— Я принесу чаю, — поспешно проговорила она и ушла на кухню.

Когда девушка вернулась с подносом, Эвви, Джордж и Айван оживленно обсуждали снегопад. К тому времени, когда Лиза разлила чай, все они согласились, что глубина снега не достигнет шести дюймов. Лиза налила Айвану первому, потому что он был гостем. Однако сразу после этого Джордж и Эвви умолкли. Лиза, которая и так все время была напряжена, едва не уронила чашку с чаем, которую она передавала маркизу.

— Может быть, мне принести торт? — предложила Эвви.

— Нет, нет, я сама, — воскликнула Лиза, радуясь возможности снова уйти на кухню.

Доставая блюда из буфета, она пыталась успокоить себя. Чего ей бояться? Маркиз никак не сможет помешать ее взаимоотношениям с Альбертом. Немного успокоившись, Лиза вернулась в гостиную. Блюдо с тортом она поставила рядом с именинником. К удовольствию сестры Джордж очень обрадовался и невольно облизнул губы.

Но торт привлек не только его внимание. Один из псов, Финн или Фений (Лиза их всегда путала), встал со своего места, принюхался, поднялся на задние лапы, к ужасу Лизы, и сбросил торт со стола. Тут же к нему присоединился второй мастифф, и они вдвоем набросились на угощение.

— О Господи! — Айван вскочил, чтобы оттащить собак. Это ему удалось, но торт был уже съеден почти весь, а к ковру прилип большой кусок крема.

— Это непростительно, — заговорил Айван. — Поверьте, я возмещу вам ущерб. — Услышав его голос, псы внимательно посмотрели на хозяина, но он бросил на них недобрый взгляд, и они снова повесили головы.

— О Боже! Неужели торт?! — Эвви ощупала стол, чтобы убедиться в пропаже.

— Боюсь, что да, — ответила Лиза. Наклонившись к Джорджу, который слегка оторопел, увидев эту сцену, успокоила его: — Обещаю, что завтра я испеку тебе новый. И в следующий раз мы непременно закроем собак на кухне.

— Ничего, я мужчина и могу обойтись без тортов, — стоически проговорил Джордж. Материнская заботливость сестры сейчас, в присутствии маркиза, смущала мальчика. Повернувшись к Айвану, он сказал: — Прошу вас, не наказывайте собачек, лорд Айван. Они ведь нечаянно, правда.

Айван недовольно посмотрел на него.

— Я ведь сказал, чтобы ты называл меня просто «Айван».

— Да, милорд, только… — Джордж умолк и посмотрел на Лизу. Поглядел на нее и Трамор.

Лиза решила снова уйти на кухню и стала собирать грязную посуду. Она хотела также заняться уборкой в гостиной.

Лиза пробыла на кухне, казалось, не больше минуты, но когда она собиралась вернуться в гостиную, то увидела, что Айван, стоявший в дверях, загородил ей дорогу.

— Ваша сестра и Джордж уже занимаются уборкой, — произнес он, когда она попыталась пройти.

— Уборкой после того безобразия, которое натворили ваши псы, — уточнила Лиза.

— Я возмещу Джорджу эту потерю, — сказал маркиз, по-прежнему стоя в дверях. Он явно не намеревался пропустить Лизу.

— В чем дело, Айван? Прошу вас объясниться, прежде чем мой брат явится, чтобы защитить мою честь.

Трамор усмехнулся.

— Он явится, это уж точно.

— Так давайте закончим с этим. — Лиза взяла деревянное корыто для мытья посуды. Не то чтобы ей хотелось мыть посуду при Айване, но надо было чем-то заняться. Пока он был здесь, она должна была сохранять бдительность, не доверяя ни ему, ни даже себе.

— У Джорджа в школе дела, как я понял, идут лучше, — заметил Трамор.

Подойдя к столу, он облокотился о спинку стула и снова уставился на Лизу. Дорогой костюм Айвана выглядел на этой скромной кухне достаточно стран но. Глядя на Трамора, Лиза пожалела о том, что стол у них такой старый и обшарпанный, а стены давно не белили. Ей захотелось, чтобы они продолжили разговор не здесь, а в гостиной.

— Да, трудности уже позади, — ответила она, продолжая мыть посуду на кухонном столе.

— Но мальчик ненавидит свою школу, — продолжал маркиз.

— Да, — согласилась она, не поднимая головы. — Что поделать, Ноддинг Нолл есть Ноддинг Нолл

— А ведь он заслуживает чего-то лучшего. Он мог бы учиться в любой школе Англии, даже, например, в Итоне.

На этот раз Лиза посмотрела на Айвана.

— А вы-то, отчего об этом беспокоитесь? — спросила она едва слышно.

Он продолжал, не отвечая на ее вопрос:

— Джордж очень способный мальчик. Он мог бы учиться в самой лучшей школе. А я слышал, в Итоне именно такая.

— И Джордж когда-нибудь будет учиться в Итоне, — произнесла Лиза.

— Каким образом?

Услышав этот вопрос, девушка невольно вздрогнула и занозила палец.

— Джорджа пошлет учиться в Итон мой муж, — сказала она.

Айван выпрямился.

— Конечно, — заговорил он. — Этому молокососу Альберту Руни будет нетрудно отправить мальчика в любую школу.

— Откуда вы узнали? — только и спросила Лиза.

Закончив мыть посуду, она вытерла палец, на котором выступила кровь. Как он мог узнать об Альберте? Неужели опять виноваты деревенские сплетни? Когда уже она избавится от всего этого?

Айван между тем стал рядом с Лизой, и она с трудом подавила в себе желание убежать.

— Это хорошо, что вы уже подумали об Итоне. Именно там Джорджу и следует учиться, — продолжал маркиз, словно не замечая ее состояния.

— Я стараюсь думать обо всем необходимом. Но с вашей стороны очень благородно, что и вы беспокоитесь об этом, — проговорила она холодно-вежливо.

— Ну, я бы не сказал, чтобы вы думали обо всем, — заметил Айван — Случаются вещи неожиданные. Например, кто мог знать, что собачки слопают ваш торт?

— Я вовсе не удивлюсь, если узнаю, что вы сами их научили подобным вещам, произнесла Лиза.

Маркиз криво усмехнулся.

— Смею вас заверить, что Финна и Фения я учил более достойным вещам, нежели воровать у детей лакомства.

Лиза невольно улыбнулась и тут же мысленно обругала себя за это. Она вспомнила, как оба мастиффа пожирали торт, предназначенный Джорджу, и эта сцена показалась ей теперь очень забавной. И подумать только, эти смешные псы принадлежат такому жесткому и замкнутому человеку, как Айван! А вдруг их хозяин суров только с виду? Тут взгляд Лизы снова упал на шрам на его щеке, и она сразу посерьезнела.

— Странно, что вы такая чопорная, дорогая моя, — заметил Айван. — Кажется, именно вам должно быть особенно по душе озорство.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — сказала Лиза, не глядя на него.

— Да нет, понимаете.

— Послушайте, Айван, все это было так давно!

— Не так уж давно. Кажется, всего шесть лет назад ваши родители устроили пикник, на котором вы были в центре внимания.

— Это уже все в прошлом.

— Я иногда так вспоминаю об этом, будто это было вчера, — заметил маркиз. — Помните, Эвви тогда еще не была слепой?

Лиза молча кивнула.

— И вы с ней были не в восторге от тех напыщенных господ, которых ваши родители пригласили на пикник, не так ли?

Лиза погрустнела. Она не любила вспоминать об этом времени.

— Да, нам было нелегко. Папа и мама всегда забывали приглашать молодежь.

Вообще-то Лиза считала, что родители ее в душе были добрыми людьми, но всякая суета, все эти вечеринки, игры, путешествия мешали им уделять должное внимание Эвви, Джорджу и ей самой. Теперь, став взрослой, Лиза понимала даже, что родители ее и сами не очень хорошо представляли себе, что делать дальше с детьми, которым они дали жизнь. Поэтому родители смотрели на детей как на своеобразное украшение своей жизни и оттого не задумывались о том, нужны ли детям друзьям, и не учитывали их интересов, общаясь с людьми.

— Это был славный денек, помните? — снова заговорил маркиз.

— Да-да. День был теплый, ясный. Гости всей толпой направились к Серебристому пруду.

— А вам с Эвви было очень скучно, и вы пошли в конюшню посмотреть на лошадей, — напомнил Айван.

— Да, притом в нарядных платьях, — улыбнулась она.

— На вас было синее, — заметил Айван.

— Верно, — проговорила Лиза. — Я даже позировала в нем, когда писали мой портрет, тот, что потом папа продал.

Лизе стало снова грустно, едва она вспомнила о портрете. Уже несколько лет она даже не думала о нем. Где-то он теперь? Портрет этот был продан с аукциона, когда распродавалась обстановка дома Альсестеров, и с тех пор, вполне возможно, не раз переходил из рук в руки. Даже если бы у нее сейчас были деньги, едва ли она могла бы найти нынешнего хозяина портрета.

От этих грустных размышлений ее отвлекли слова Айвана:

— И даже в этом красивом платье вы решились залезть на дуб, который растет у пруда.

— Эвви тоже на него залезала, — напомнила Лиза.

— Эвви тогда было тринадцать лет, а вам — шестнадцать.

— Ну, еще не совсем шестнадцать.

— Все равно, достаточно взрослая для того, чтобы лазить по деревьям.

— Вы правы, — улыбнулась Лиза.

— А помните, что случилось потом? Лиза кивнула:

— Ветка обломилась, не под Эвви, а подо мной.

— И вы упали в пруд.

— А вы меня вытащили.

— Да, на глазах у двухсот оторопевших гостей. А Джордж, которому тогда было года четыре, захлопал в ладоши.

Лиза засмеялась и коснулась руки Айвана.

— А об этом я забыла, — призналась она.

— А знаете, что мне хотелось сделать после того, как я вынес вас на берег? — спросил маркиз.

Лиза сжала его руку. Она ничего не ответила, только покачала головой.

— Когда вы лежали передо мной, вся мокрая и еще не совсем пришедшая в себя? — продолжал он.

Лиза снова покачала головой. Прежде чем она успела опомниться, Айван привлек к себе ее голову и нежно поцеловал в губы. Она испуганно вздрогнула и отвернулась от него, но Айван стал уговаривать ее, и голос его звучал одновременно нежно и властно:

— Нет, нет, Лиза, не надо…

Всхлипнув, она снова повернулась к нему лицом, и он вновь поцеловал ее.

Лиза не могла понять, как такой холодный человек был способен целовать ее с такой нежностью. Закрыв глаза, она полностью отдалась переживаемому ею удивительному ощущению. И ей показалось, что их поцелуй продолжался меньше одного мига.

Айван посмотрел ей в глаза, и она сильно стиснула его руку.

— Все, Лиза, — прошептал он.

Она замерла, не ответив ему. Но ее молчаливое согласие было красноречивее слов. Его новый поцелуй также был нежным, но и требовательным. Лиза ответила на его поцелуй. Она знала, что в глубине Души ее всегда влекло к нему, и сейчас у нее не было сил бороться со своими чувствами. Конечно, Айван был не тем человеком, который имел на это право, вернее, Лиза считала себя не вправе принадлежать ему. И он сам, конечно, это чувствовал, а потому ему Мало было подчинить эту молодую женщину своей воле. Ему надо было добиться ее доверия, и в эту минуту, когда он страстно целовал и ласкал Лизу, Айван, пожалуй, как никогда, был близок к своей цели.

— О Айван, — простонала Лиза.

Он поцеловал ее снова, но теперь уже скорее жадно, чем нежно, так, словно хотел утолить жажду… и крепко обнял.

Словно во сне Лиза услышала, как кто-то постучался в дверь домика. Но она не в силах была прервать то удивительное наслаждение, во власти которого сейчас находилась, тем более что не очень верила в возможность нового визита. Кто еще явится к ним в такую холодную погоду и в снегопад?

Забыв обо всем, Лиза отвечала на ласки Айвана. Она нежно гладила его шею и хотела погладить его ужасный шрам, который был для нее напоминанием о прошлом этого человека.

— Что это значит? — услышала Лиза чей-то возглас и словно очнулась от сна. Вырвавшись из объятий Айвана, она снова оказалась лицом к лицу со своими бедами и напастями, которые преследовали ее со времени того скандала.

В дверях кухни стоял Альберт, а по обе стороны от него — Джордж и Эвви. Конечно, если не считать Эвви, все они видели, как Лиза целовалась с Айваном. А по лицу Эвви можно было догадаться, что она все поняла, хотя ничего и не видела.

Лиза невольно коснулась своих губ, еще горевших от поцелуев. Стараясь удержаться от слез, она хотела отвернуться, но Айван обхватив ее за талию, силой повернул лицом к двери.

— Что привело вас сюда, Руни? — спросил Трамор, не отпуская Лизу.

Лиза понимала, что без борьбы ей не вырваться. Сейчас она даже горела желанием подраться с Айваном, так как была уверена, что он все это подстроил. Но и предыдущая сцена была достаточно позорной для нее и ее родных, а потому ни к чему было увеличивать этот позор.

— Лиза, вы посылали за мной, — горько ответил Альберт. Он достал из кармана пальто письмо и швырнул его на кухонный стол.

— Я… я вовсе не посылала за вами. — Голос Лизы дрожал.

Ей не было необходимости читать письмо, она заранее знала его содержание: там наверняка содержалось приглашение Альберта в Фиалковую Лужайку, и письмо, конечно, было подписано ее именем. Безусловно, писала не она, но Альберт не мог этого знать. Поэтому он и пришел, но только для того, чтобы застать Лизу в объятиях наиболее знаменитого жителя Ноддинг Нолл.

Лиза посмотрела на Айвана. Взгляд ее выражал гнев и боль. Значит, он снова обманул ее! Не любовь и не страсть заставили Айвана поцеловать ее, а желание ее безжалостно унизить и опозорить. Он настолько ненавидел ее, что готов был лишить последней надежды на спасение для их семьи, готов был допустить, чтобы она попала в долговую тюрьму. Может быть, он даже будет смеяться, если это случится? А может, просто будет смотреть тогда на Лизу с жалостью, как смотрели не раз на него самого, когда он был незаконнорожденным сыном Пауэрскорта.

Предательство Трамора потрясло Лизу. Но она все же смогла овладеть собой, как это удавалось ей прежде, когда на ее долю выпадали испытания и утраты. Она посмотрела на Айвана с холодным презрением и спросила:

— Довольны ли вы, милорд? Или вам нужно было большое количество зрителей, а не один Альберт? Может быть, вы бы хотели опозорить меня на глазах у всей деревни?

— Руни никому не расскажет об этом, Лиза, — успокоил он.

Лизе захотелось дать ему пощечину.

— Почему же не расскажет? — удивилась она. — Он имеет на это полное право.

Айван повернулся к Альберту.

— Руни, как джентльмен, вы, конечно, никому не расскажете о том, что здесь произошло, — проговорил он. — Я полагаю, мне нет нужды просить вас об этом.

Альберт затрясся от злости.

— Нет, я расскажу об этом! Расскажу! Вы оба заслуживаете наказания за бесстыдство. К тому же мама спросит меня, почему я не делаю предложения мисс Альсестер, а я никогда не лгу матушке.

— Но ведь начнутся сплетни, — заметил Айван уже с раздражением.

— Ну и пусть. Вам обоим следовало подумать об этом раньше…

Айван перебил его:

— Знаете, любезный, сплетни — вещь очень коварная. — Он подумал немного, потом продолжил: — Представьте, что кто-нибудь пустит слух, что вы посещаете, например, старину Нортона?

Лиза ахнула. Угроза было довольно серьезной. Старый Нортон жил в маленьком домике на краю деревни, и про него постоянно говорили, что его опять видели в корсете и платье. Все знали о нем, но открыто не обсуждали. Это было слишком неприлично. Лиза поежилась и поглядела на Альберта. Тому тоже стало не по себе.

— Вы не посмеете, — возмутился он. — Это будет клеветой.

— Может, и будет. Но только учтите, приятель, хотя бы один из трех человек поверит этому!

— О Господи! — Альберт едва не упал в обморок. Айван подошел к кухонной двери и открыл ее перед Альбертом. Тот не заставил себя уговаривать. Он пустился бежать, словно его преследовали разбойники.

Наступило тяжелое молчание. Лиза посмотрела сначала на Эвви, которая была сильно огорчена, потом на Джорджа, который был страшно сконфужен, и, наконец, на Айвана. Взяв записку со стола, она прижала ее к груди.

— Этот человек также вам не пара, — заявил Айван и потянулся за запиской.

Лиза отступила на шаг.

— А по-моему, вы говорите вздор, — возмутилась она. — По-моему, вы решили сделать так, чтобы у Меня вовсе не осталось женихов.

— Вы все равно не найдете того, кто вам нужен, поэтому нечего и искать, — проговорил он.

— Может быть, вы и правы. Пусть так, я смогу и вовсе обойтись без женихов, но у меня будет все нормально. Я добьюсь этого, хотя бы вам назло!

Не обращая внимания на ее резкий ответ, Айван протянул руку, чтобы взять записку.

— Дайте ее мне, Лиза. Я сожгу ее.

— Нет! — Девушка отступила еще на шаг.

— Но зачем вам она?

— Это улика.

— И что вы собираетесь сделать? Отправите меня в тюрьму за подлог? Давайте ее сюда.

— Нет! — повторила Лиза. — Я положу ее под подушку и буду ее читать перед сном. И буду молить Бога, чтобы все несчастья, которые вы навлекли на нашу семью, обрушились на вашу голову!

— Лиза! — охнула Эвви, пораженная мстительностью сестры.

— Глупая девчонка, — усмехнулся Айван. — Я спас вас от ужасной жизни с этим безмозглым хлыщом, а вы изрыгаете проклятия.

Он снова протянул руку за письмом, но Лиза опять отступила, не желая расстаться с бумагой.

Лиза безжалостно напомнила Айвану о прошлом:

— Вы так поступили потому, что ваш отец хорошо относился к Альберту,

— Так пусть он будет проклят, Лиза!

Лицо Айвана стало каменным. Он снова выругался, без всякого почтения и к умершему. Он ждал ее реакции, ему хотелось борьбы, но теперь бороться не имело смысла. Бросив на Айвана ненавидящий взгляд, Лиза побежала наверх, чувствуя себя униженной и опозоренной навсегда.

Глава 9

Никогда еще наступившая ночь не была так подстать состоянию и настроению Лизы. Она лежала в спальне и тихо плакала в подушку. Лиза могла позволить себе поплакать, потому что понимала: сейчас все равно ничем не может помочь своей семье, а завтра утром снова придется начинать борьбу.

Лиза вытерла слезы. Она не сомневалась, что будет бороться за благополучие своих родных. Айвану не удалось сломить ее. Она найдет способ спасти семью Альсестеров, чего бы это ни стоило. Погруженная в свои мысли, Лиза не слышала, как в спальню вошла Эвви. Она подняла голову, только когда ее коснулась рука сестры.

— Я принесла тебе горячего молока с медом, чтобы тебе легче было заснуть. — Эвви осторожно поставила чашку на ночной столик.

— Все будет хорошо. Клянусь тебе, я вас не подведу, — заверила Лиза, смахнув слезы.

— Конечно. — Эвви прилегла рядом и обняла сестру за плечи. — Все же этот Альберт тебе не пара, тут Айван прав.

— Он хотел опозорить меня и, кажется, добился своего, — произнесла Лиза.

— Нет, нет, Альберт никому не расскажет об этом. Ты же слышала, что ему сказал Айван?

— Слышала. По-моему, он сам предпочитает разболтать всем об этом. Он меня так ненавидит! — Лиза снова начала всхлипывать. Если она прежде и заставляла Айвана страдать, теперь он воздал ей сторицей.

Эвви погладила сестру по голове.

— Он хорошо относится к тебе, Лиза, я ведь знаю.

— Уверяю тебя, Эвви, ты ошибаешься. Он — негодяй с черной душой, и сегодня он доказал это.

— Я согласна: то, что он сделал сегодня ужасно. Но ты нужна ему, он не хочет, чтобы ты досталась кому-то другому.

— О Боже, Эвви! — Лиза села на постели. — Он веды давно уже не конюх. Неужели ты думаешь, что у него не хватит смелости или не найдется слов, чтобы сказать, что он хочет на мне жениться?

— Старые раны плохо заживают, сестра.

— Верно. Вот почему он все это и затеял, ради мести.

— Он думал не о мести, когда целовал тебя. А ведь он тебя целовал, я знаю, да и Джордж подтвердил.

— Он хочет меня, Эвви, я знаю. Но если ты думаешь, что он способен на этом основании сделать мне предложение, то ты очень заблуждаешься, дорогая. Больше того, он уже предложил мне нечто совершенно другое.

Эвви помрачнела.

— Ты хочешь сказать, что он предлагал тебе стать…

— Его любовницей. — Закрыв лицо руками, Лиза зарыдала. — А с какой стати, — продолжала она, немного успокоившись, — разве не можем мы обойтись без него?

Лиза снова вспомнила о счетах, оплатить которые не было надежды. Неужели отправиться в тюрьму за долги лучше, чем сдаться на милость владыке Пауэрекорта? «Конечно, лучше», — подумала Лиза. Там, в тюрьме, она, по крайней мере, сможет хоть как-то сохранить чувство собственного достоинства. Но это невозможно, если принести себя в жертву Айвану.

— Мы больше не будем с ним разговаривать, — согласилась Эвви, пораженная своим открытием.

— Теперь для нас это уже не так важно, — произнесла Лиза. — Он добился своего. После того, как слух о том, что случилось сегодня, облетит всю деревню, кто захочет жениться на мне?

— Мы скажем, что он силой добился своего.

Лиза вспомнила поцелуи Айвана. Она не могла отрицать, что сама хотела, чтобы он ее поцеловал. Она даже хотела тогда, чтобы его поцелуи и ласки никогда не кончались. Он разбудил ее чувства, дремавшие пять лет. И даже теперь, когда она вспоминала свои ощущения в тот момент, Лиза чувствовала: ей было бы очень больно, если бы она навсегда лишилась такой возможности.

— Он вовсе не применял силу, Эвви. — Лиза упала на постель и снова залилась слезами. — Я действительно такая же, как мама. — Она продолжала всхлипывать, и Эвви крепко обняла сестру и стала ее утешать.

На другой день Лиза, взяв с собой Эвви, отправилась искать работу. Обе они пошли в магазинчик Бишопов. Пока миссис Бишоп помогала Эвви выбрать новые перчатки, Лиза потихоньку изучала доску объявлений о вакансиях.

Джилвртам требовался трубочист, а Милтонам — садовник, но ни то, ни другое не подходило Лизе. Эриксоны искали гувернантку, а вдове Таннахилл нужна была компаньонка. Это были уже более подходящие предложения. Однако старая вдова, конечно, вышвырнет Лизу за дверь за одно предложение стать ее компаньонкой. Что до Эриксонов, то они были соседями Альсестеров в прежнее время. По сути, Кеннет Эриксон взял на себя хлопоты по организации похорон их родителей. Но с тех пор Лиза встречалась с ними очень редко, и у нее не было уверенности, что они захотят взять ее в гувернантки. Когда-то им было приятно общаться с нею, но скандал наверняка повлиял на их отношение к ней. В конце концов, гувернанткам доверяют воспитание детей…

И тут Лиза увидела еще объявление: «Требуется горничная в замок Пауэрскорт. Работа легкая, оплата — щедрая. Обращаться к миссис Лофтс, с черного хода».

Надо же, чтобы именно сейчас в Пауэрскорте требовалась прислуга! По иронии судьбы, это было единственное место в Ноддинг Нолл, где Лизу могли нанять без оглядки на ее прошлое. Тут же возможность устроиться гувернанткой к Эриксонам показалась Лизе более привлекательной. Надо хотя бы попробовать, прежде чем думать о работе в замке.

Вернувшись к сестре, Лиза взяла ее за руку и спросила:

— Нашла что-нибудь подходящее, дорогая?

— Да… как сказать… нет, пожалуй, — ответила Эвви.

Лиза повернулась к хозяйке магазина:

— Простите, миссис Бишоп, мне надо немного поговорить с Эвви.

— Да, конечно, милочки, вы тут поболтайте немного, а я пойду покормлю моего Тома.

Миссис Бишоп взяла на руки кота и удалилась в свои комнаты, расположенные в задней части магазина.

— Нашла что-нибудь? — тихо спросила Эвви.

— Не очень большой выбор, но Эриксонам нужна гувернантка. Я сейчас туда пойду. Тебя лучше отвести домой, или ты посидишь здесь часок-другой и составишь компанию миссис Бишоп?

— Лучше остаться здесь, — ответила Эвви. — Все равно дома я буду слоняться из угла в угол, и ждать тебя. Неужели дело уже дошло до этого? А что если Эриксоны не захотят?..

— Не надо говорить об этом!

Эвви пожала сестре руку на прощание.

— Я скоро вернусь.

До дома Эриксонов было пятнадцать минут ходу, но Лизе этот путь казался страшно долгим. Она буквально заставляла себя идти. Работа гувернантки нравилась ей, но уверенности в успехе не было. Ее знакомство с Эриксонами только осложняло дело. Своим предложением Лиза ставила их в затруднительное положение, особенно если им придется отказать. И все же Лиза должна была попытаться. Эвви и Джордж рассчитывали на нее, и она обязана была сделать все, чтобы выручить их.

— Лиза! Лиза! — услышала она знакомый голос. Оглянувшись, она увидела, что рядом остановилась коляска. Из окошка высунулась Арабелла Парке. — Лиза! — воскликнула она. — Как я рада тебя видеть! Мы так давно не встречались, и, пожалуйста, ты откуда ни возьмись!

— Здравствуй, Арабелла, — ответила Лиза, которая предпочла бы, чтобы ее подруга сейчас куда-нибудь исчезла.

Вообще-то она ничего не имела против Арабеллы. Пожалуй, она сейчас была лучшей подругой Лизы. Даже и сейчас Арабелла продолжала навещать Альсестеров. Но после скандала ее посещения выглядели так, как будто она занималась благотворительностью. Иногда даже Лиза ожидала, что Арабелла принесет им хлеба и лекарств, словно нищим. Встретив ее сейчас, Лиза снова невольно почувствовала себя униженной. Она с горечью подумала, что, может быть, скоро Альсестерам, и правда, понадобятся хлеб и лекарства.

— Лиза, что ты здесь делаешь? Садись в коляску, я отвезу тебя куда надо! — Арабелла открыла дверцу.

Лиза оторопела. Она не могла принять решение. Сказать Арабелле, чтобы она подвезла ее к Эриксонам, и объяснить причину? Или отказаться, что может обидеть подругу?

— Ну же, дорогая! Ветер такой холодный! — поежилась Арабелла.

— Я… ээ… — промямлила Лиза.

Заметив ее нерешительность, Арабелла сочувственно улыбнулась:

— Не беспокойся, Лиза, мне нет дела до того, что подумают люди, если заметят нас вдвоем. Знаешь, многие говорят, что просто здорово, что мы с тобой остаемся подругами. Так что тебе не о чем беспокоиться.

Лиза не знала, что ей делать: ударить подругу или поблагодарить ее,

— Как это мило с их стороны, — выдавила она из себя, с трудом подавив раздражение.

— Ну, садись же, — продолжала Арабелла. — А то сегодня просто зверский холод. Так куда тебе надо?

Лиза неохотно села в коляску. Она не стала просить отвезти ее к Эриксонам: это было бы слишком унизительно. К тому же ей самой теперь показались смешными ее планы стать гувернанткой. Разве найдется в Ноддинг Нолл семья, которая поручит воспитание детей женщине с такой репутацией? Подумав, Лиза сказала:

— Не отвезешь ли ты меня к Бишопам? Я оставила там Эвви.

Арабелла бросила на Лизу странный взгляд: та ведь шла по дороге в противоположном направлении. Однако она крикнула кучеру, чтобы он вез их, куда сказала Лиза.

Вскоре они были уже на месте. Лиза любезно поблагодарила Арабеллу, и они попрощались. Войдя в магазинчик, Лиза, к своему изумлению, не обнаружила там сестру. И тут она вдруг услышала смех Эвви, доносившийся из-за штор, которые отделяли торговый зал от жилых комнат Бишопов. Зная, что ей будут рады, Лиза раздвинула шторы и вошла в переднюю комнату. Видимо, у нее было очень удивленное лицо, потому что при ее появлении разговор прекратился. Но она, и вправду, была поражена, когда из-за чайного столика встал тот самый гость, которому удалось развеселить ее сестру, пребывавшую в мрачном настроении. Это был управляющий Пауэрскортов, мистер Джонс, и Лизе это не очень-то понравилось, хотя Эвви и ее гость были не наедине, а вместе с миссис Бишоп.

— Ах, Лиза, вы уже вернулись, — приветливо улыбнулась миссис Бишоп. — Не выпьете ли с нами чаю?

— Я, знаете… — начала Лиза, но Эвви перебила ее.

— Видишь, кто пришел, Лиза? Это же Холланд… то есть мистер Джонс. Помнишь, он был на приеме?

— Да, да. Мы с вами уже встречались, мистер Джонс. — Лиза кивнула ему, он слегка поклонился в ответ.

— Вы тоже можете называть меня Холландом, — заметил он.

Не зная, что ответить, Лиза просто улыбнулась ему.

— Мы так славно провели время, — вмешалась миссис Бишоп. — Холланд тут развлекал нас разными забавными историями, и я не знаю, кто из нас двоих смеялся больше: я или Эвви.

— Ах, эти ваши рассказы про то, как вы учились в Итоне, — просто прелесть, — воскликнула Эвви, зажимая ручкой рот, чтобы не засмеяться снова. — Я думала, что только мой братишка Джордж может быть таким озорником!

— Как здорово, — беспомощно пробормотала Лиза.

Конечно, она была рада, что сестре так хорошо в этой компании, но что если этого человека прислал; Айван с какой-то своей целью? Хотя нет! Даже Айван не пошел бы на то, чтобы вот так вредить Эвви. Заметив, как Джонс смотрит на сестру, Лиза подумала, что он это делает, конечно, не по приказу Айвана. Он смотрел на Эвви с обожанием, как на богиню, а она, розовощекая, с ясными голубыми глазами и прекрасными черными волосами, действительно сейчас была великолепна. При этом, хотя она и не видела своего собеседника, во взгляде ее было не меньше обожания, чем в его собственном.

— Вы уже закончили свои дела, милая? — спросила миссис Бишоп. — Предлагаю, если так, остаться на чашку чая.

— Дела?! — Эвви вдруг вскочила как ужаленная. Очевидно, она и забыла, куда и зачем должна была идти ее сестра. — Господи, нам же пора уходить. Прости меня, Лиза.

— Нам некуда спешить, Эвви, — ответила та.

— Да нет же! Нам пора. Я тут сижу, пью чай, а ты бегаешь по этим самым… делам. — Она схватила шаль и сумочку.

— Да, пожалуй, мы задержались, — неохотно заметил Холланд.

— Да, нам надо идти домой, пока Джордж не вернулся, — произнесла Лиза, глядя на Холланда. Он был очень обаятелен, милый, приветливый, умный, хорошо воспитанный человек. Надо будет поговорить о нем с сестрой, когда они останутся наедине.

Миссис Бишоп взяла Эвви за руку, чтобы проводить ее до выхода, а Холланд раздвинул перед ними шторы. Когда они вышли в зал, он коснулся руки Лизы.

— Да, мистер Джонс? — отозвалась она.

— Я хочу засвидетельствовать свое уважение вашей сестре, мисс Альсестер, — произнес он. — Не возражали бы вы, если бы я это сделал завтра днем?

Лиза зарделась от удовольствия. У нее появилась надежда, что хотя бы у одной из сестер Альсестер может быть хорошее будущее. Что если для них все обернется не так уж плохо? Просияв, она сказала Холланду:

— Мистер Джонс, вы можете быть гостем в Шишковой Лужайке в любое время. В любое время.

Глава 10

В следующие несколько дней Холланд почти ежедневно приходил к ним на чай. Эвви была в восторге от этих посещении, да и Лиза уже с нетерпением ждала, когда он придет. Ей было очень приятно видеть сестру радостной, к тому же Джонс был редким чело веком, джентльменом в полном смысле.

Если в будущем для Альсестеров обозначилось что-то хорошее, то в настоящем пока все было безрадостно. Сбережения Лизы таяли, и она уже беспокоилась, сумеют ли они скрыть от Холланда свое трудное положение. Она боялась, что, если Джонс узнает об их нищете, это отпугнет его. Поэтому следовало что-то предпринять для улучшения их финансового положения, и как можно скорее.

Лизе страшно не хотелось идти наниматься в Пауэрскорт, но она рассудила, что раз Холланд хочет жениться на Эвви, то она, Лиза, может себе позволить такую работу. Она надеялась проработать там до времени помолвки Эвви, которая, по ее мнению, должна была состояться в не очень далеком будущем. Лиза убеждала себя, что Айван, как большинство хозяев, лично не занимается наймом прислуги. А, нанявшись на работу, она надеялась затеряться в лабиринте помещений и коридоров для слуг. К тому же Лизу утешало то обстоятельство, что, по иронии судьбы, именно маркиз, который старается погубить ее, на самом деле даст ей средства к существованию.

Но она ошиблась.

Однажды утром Лиза явилась в замок, не сказав Эвви, куда именно она идет. Войдя с черного хода для слуг, она спросила о миссис Лофтс, упомянутой в объявлении, когда навстречу вышла хмурая домоправительница. Лиза как-то сразу почувствовала, что эта женщина ждала именно ее. Судя по неодобрительному выражению лица домоправительницы, Лиза не ошиблась в своих подозрениях. Миссис Лофтс проводила ее в небольшую дальнюю комнатку и ушла. Оставшись одна, Лиза сняла перчатки и шляпку и ждала около четверти часа, пока о ней снова вспомнили » проводили в библиотеку.

— Вот и хорошо, наконец-то вы явились, — окликнул ее знакомый голос.

Лиза обернулась и увидела Айвана, который сидел спиной к окну.

— Да, — холодно ответила Лиза. — Только я теперь вижу, что ошиблась, а потому, с вашего позволения…

— О, конечно. — Он встал и показал на дверь. Лиза посмотрела на него недоверчиво, потом повернулась и пошла к выходу.

— Оклад — сто фунтов в год, — снова услышала она голос Айвана и невольно остановилась. Сто фунтов! Даже высокооплачиваемые гувернантки получали не больше пятидесяти. Но у нее не было оснований доверять маркизу. И без того он причинил ей немало горя. Лиза сделала еще шаг по направлению к выходу.

— Сколько денег у вас осталось, Лиза? — спросил маркиз вдруг. — Кажется, всего несколько шиллингов?

— Мне хватает, — ответила она.

— По-моему, нет, иначе вы бы сюда не пришли. — А откуда мне было знать, — отвечала она, — что сам хозяин проявляет такой интерес к найму прислуги.

— А что вам оставалось делать? У вас нет других шансов.

— Есть, — с вызовом ответила Лиза.

— Едва ли, — усомнился он. — Будете же разумной, дорогая. Вам нужны средства, а у меня есть работа.

— Нет, благодарю вас, милорд. У Альсестеров есть лучшие возможности, и достойные люди не забывают их. Так что простите, мне пора.

— Как на этот раз зовут салонную змею, которая «вас не забывает»? — спросил Айван.

— Пусть вас это не беспокоит. — Лиза, конечно, не собиралась называть имя Холланда. К тому же, мистер Джонс ухаживал не за ней, а за сестрой, однако маркиза лучше держать в неведении. Лиза бросила на него торжествующий взгляд.

— Лиза, я не собираюсь играть в ваши игры, — ответил маркиз.

— А кто вас просил играть в игры? Во всяком случае, не я.

— Да нет, моя ледяная принцесса. — Встав из-за стола, он подошел к Лизе и загородил ей дорогу. — Глядя на вас, каждый мужчина захочет сделать так, чтобы вы оттаяли.

Снова почувствовав себя в ловушке, Лиза попыталась обойти Айвана. Она поспешила проститься:

— Спасибо за приятную беседу, но мне надо спешить: у нас сегодня гости, и я не хочу заставлять людей ждать. Она продвинулась к выходу еще па шаг, но Айван ухватил ее за руку.

— По-прежнему изображаете из себя недотрогу? По-прежнему задираете свой носик? — он посмотрел на нее неприязненно.

— Прошу меня извинить! — Лиза вырвала руку.

— Позвольте один совет, Лиза, — заметил маркиз с циничным смешком. — Если хотите выйти замуж за толстосума, не принимайте ласк другого муж чины.

— Никогда, — ответила она негодующим шепотом, устремляясь к двери.

Внезапно Айван бросился за ней. В ужасе она побежала по коридору, слыша за спиной его смех. Она убежала из замка, забыв о своей шляпке и перчатках.

На другой день Лиза на время забыла о финансовых трудностях ради более приятных хлопот. Холланд пригласил их с сестрой на чай в воскресенье, и они начали готовиться к визиту. В назначенный день Лиза сделала сестре прическу и вдела ей в уши мамины изумрудные сережки, которые Лиза не смогла про дать, даже несмотря на их нынешнее затруднительное положение. Теперь она была рада, что сохранила серьги: они были удивительно к лицу Эвви.

В назначенный час к их дому подъехал наемный экипаж и доставил сестер в гости. Дом Холланда стоял на земле Пауэрскорта, позади замка. Когда кучер помог сестрам выбраться из экипажа, у Лизы возникло странное чувство, будто за ними кто-то следит. Она посмотрела на замок. Лизе показалось, что она разглядела в одном из окон силуэт мужчины, но она тут же убедила себя, что это чушь. К этому времени Айван, конечно, уже знал, что, разговаривая с ним в библиотеке, девушка имела в виду Холланда и что тот ухаживает за сестрой, Эвви.

Холланд встретил их во дворе и проводил в дом. Уже сидя у него в гостиной, Лиза вдруг подумала: «А чем занимается по воскресеньям маркиз Пауэрскорт? » Может быть, сидит и пьет в одиночестве, в библиотеке или в бильярдной. О чем он думает? Скучает по Лондону? Или… по ней? Лиза задумалась, погрустнела и даже не сразу услышала, как ее окликнула Эвви.

Два часа они провели, наслаждаясь гостеприимством Холланда, а когда слуга принес письмо, вызывавшее хозяина в замок, сестры неохотно попрощались с ним. Они снова сели в наемный экипаж, и Лиза с чувством облегчения смотрела, как Джонс вручил кучеру не сколько монет. Девушки уехали, а Холланд в одиночестве отправился в замок Пауэрскорт.

Если Лиза радовалась, что ей не придется идти в Пауэрскорт, то Холланду радоваться было нечему. Он знал, что Трамор в последние дни был в очень скверном расположении духа. Он, конечно, заметил, что барышни Альсестер пришли в гости к его управляющему, что едва ли могло улучшить настроение.

— Вы меня вызывали, милорд? — спросил Холланд с поклоном, когда, наконец, предстал перед Пауэрскортом, сидевшим в бильярдной.

— Садитесь, старина, выпейте бренди. — Айван предложил Джойсу полный бокал.

— Милорд, поверьте, я не… — Управляющий тут же умолк. У Трамора был такой вид, будто отказ мог его сильно обидеть. Пришлось отпить из бокала. Бренди показался Холланду довольно приятным, и он сделал еще глоток.

— Садитесь, я настаиваю. — Трамор указал Джонсу на кресло, и он уселся. Маркиз тоже сел.

— Эвелин Грейс — красивое имя, не так ли, Джонс? Звучит просто божественно, — неожиданно заметил Трамор с мрачной усмешкой.

— Да, милорд, — отозвался Холланд, почувствовав, что руки его дрожат.

— И вы хотите жениться на ней?

Холланд на мгновение замер, потом заговорил:

— Я… гм, вероятно, в будущем, милорд, когда настанет время. — Он ждал грозы.

— Хорошо. Вы будете для Эвви прекрасным мужем. — Трамор встал и похлопал Джонса по спине. Он улыбался, словно отец, довольный сыном, и Холланду вдруг захотелось выпить еще. Он сделал большой глоток.

— Она ведь красавица, верно, Джонс?

Холланд поднял глаза на маркиза и подумал, что у того сегодня какой-то измученный вид.

— Вы говорите об Эвви или… о Лизе? — спросил Холланд.

— Об Эвелин, — быстро произнес Трамор, пожалуй, даже слишком быстро. Он подошел к столику, на котором стояли графины с напитками, взял один из них и вернулся к гостю.

— Выпьем, приятель? Мы ведь с вами ни разу не посидели, как следует.

— Есть ли у вас какие-то поручения милорд? — Холланд не удержался и допил бренди. Он почувствовал, что пьянеет.

— Вовсе нет, — усмехнулся Трамор. — Вы ведь так хорошо потрудились. Разве есть что-то странное в том, что хозяин вознаграждает работников за усердие?

Холланду хотелось ответить: «С вашей стороны это очень странно», — но он предпочел промолчать.

— А как вам понравился ваш собственный дом? — продолжал маркиз. — Не считаете ли вы, что достойны лучшего?

— Право, я вполне… — начал управляющий, но маркиз прервал его:

— Моему распорядителю не пристало принимать гостей в слишком скромной обстановке.

— Что вы, милорд, — снова начал объясняться Джонс, но Трамор и на этот раз не дал ему договорить.

— Я выделяю вам пятьсот фунтов. Этого должно хватить. Когда вы обставите дом по-новому, барышни Альсестер не смогут утверждать, что я не забочусь о своих людях.

Холланд почувствовал, что краснеет. Он уже не мало выпил, но поддерживать разговор было по-прежнему трудно.

— Пятьсот фунтов, это, пожалуй, слишком… — начал было он снова..

— И когда вы уже закончите отделку дома, — перебил его маркиз, — я бы хотел к вам заглянуть. Когда они навестят вас снова?

— Кого вы имеете в виду, милорд? — спросил Холланд, которому было трудно следить за странной беседой.

— Я говорю о барышнях Альсестер. Подумав немного, Джонс ответил:

— Ну, наверное… в одно из следующих воскресений.

— Понимаю. Конечно, мне не хотелось бы беспокоить вас в неудобное время… — Маркиз снова выжидающе посмотрел на своего управляющего.

Тот, наконец, начал понимать, куда клонит Трамор: он напрашивается на приглашение. Ему хочется прийти в гости в одно, время с сестрами Альсестер. Холланд чуть было не рассмеялся, хотя и в своем теперешнем состоянии он неплохо владел собой.

— Милорд, — сказал он, — я полагаю, что работы в моем доме, о которых вы говорите, займут несколько недель, после чего я смогу отблагодарить вас, пригласив в гости.

— Пожалуй, — согласился маркиз с хладнокровным видом. — Вы ведь приглашаете на чай по воскресеньям?

— Да, — утвердительно кивнул Холланд, подумав про себя: «Будто сам не знаешь».

— Ясно. Сыграем в бильярд?

Трамор подошел к бильярдному столу и взял кий.

— Почему бы нет, — произнес Холланд, хотя предложение это немного насторожило его.

К вечеру оба они сильно опьянели. Холланд обнаружил, что маркиз — сильнейший игрок, но все же управляющий выиграл одну — две игры. Наконец, почувствовав, что с него хватит, он принес хозяину извинения и, пошатываясь, пошел к выходу. Но маркиз напоследок напомнил ему о приглашении:

— Так вы говорите, в четыре часа? — Да, милорд, — ответил Холланд, удивляясь про себя, какой трезвый голос был у Трамора.

Бросив взгляд на его лицо, освещенное огнем камина, Джонс чуть было не спросил, откуда взялся шрам. Однако он вовремя вспомнил историю о том, как однажды маркиз, вывихнув ногу, вызвал врача, который, оказав ему помощь, имел неосторожность спросить о происхождении шрама. Трамор тогда, говорят, чуть не убил доктора.

— Может быть, я как-нибудь зайду к вам, — сказал маркиз на прощание.

— Очень хорошо, милорд. — Уходя, Холланд подумал, что Айван Трамор, одиннадцатый маркиз Пауэрскорт — человек очень сложный.

Глава 11

Наступила поздняя осень, однако во вторник день выдался удивительно ясный. Лиза собиралась на рынок, но приехал Холланд и уговорил их с Эвви отправиться на пикник. Вскоре вся компания расположилась на одном из холмов, с которых был виден Ноддинг Нолл.

— Желаете еще вина? — спросил Холланд, Эвви улыбнулась и прикрыла стакан рукой. Лиза ответила утвердительно. День был теплый и славный, Лиза почти наслаждалась прогулкой и обществом сестры и Холланда, но чего-то ей как будто не хватало. Глядя на сестру, мило улыбавшуюся Джонсу, она поняла дело в том, что они здесь вдвоем, а она — одна.

— Я поднимусь на вершину, — сказала Лиза, вставая. От предложения Холланда проводить ее она отказалась и стала медленно взбираться на холм, который и дал название деревне.*(Ноддинг Нолл может быть переведено как «Кивающий холм» или «Дремлющий холм» Прим. пер.). С вершины холма хорошо видна была долина, над которой возвышался замок Пауэрскорт. Она долго стояла наверху, задумчиво глядя на стены и башни.

Посмотрев вслед Лизе, Холланд произнес:

— Эвви, ваша сестра сегодня как будто чем-то обеспокоена. В чем тут дело?

Эвви погрустнела.

— Увы, боюсь, дело в ее одиночестве, — ответила она. — Хотя сама Лиза, конечно, не признается в этом.

— Ей следовало бы выйти замуж.

— Несомненно.

— Ваша сестра может заполучить себе любого жениха. Она давно могла бы уже выйти замуж. Разве до сих пор она никого не нашла? — задал он вопрос осторожно.

— Боюсь, что единственный человек, который ей подходит, — это вы. — Эвви принужденно засмеялась.

— Вот почему вы сегодня немного грустная? — спросил Холланд. — Вы считаете, что ей следовало бы выйти за меня?

— Ну, не знаю, как она бы на это посмотрела, — задумчиво проговорила Эвви. — Но мне кажется…

Он слегка ущипнул ее за щечку.

— Значит, вы не уверены, вышла бы она за меня или нет, но все же чувствуете по отношению к ней некоторые обязательства. И считаете, что я мог бы сделать ей предложение?

— Ну, а почему бы и нет? Лиза — настоящая красавица. Даже я знаю это. Она была очень хороша собой в шестнадцать лет, а теперь и подавно.

— Это правда. Но мужчин интересует в будущей жене не только красота, но и другие качества, такие как мягкость, кротость. А Лиза Альсестер с ее страстностью — не мой тип женщины. — Холланд взял Эвви за руку.

— Да, Холланд. Но ведь она же старшая и хотя бы, поэтому должна выйти замуж. Но дело в том, что Лиза заслуживает счастья. Вы не представляете себе, скольким она жертвует ради семьи.

— Напротив, представляю, — Холланд помрачнел.

— Из-за меня она и осталась старой девой, — печально сказала Эвви. — Как мне помочь ей?

— Поверьте, дорогая, это произошло не из-за вас, а из-за Трамора.

— Айван? О, как бы я хотела…

— Пожалуйста, не будьте такой оптимисткой, — перебил ее Джонс. — Маркиз вовсе не семьянин.

— Я знаю, он бывает просто ужасен. И все же мне кажется, что они созданы друг для друга. Послушайте, Холланд, а какое лицо у Айвана, когда он смотрит на Лизу? Я столько раз пыталась представить себе выражение его лица, но вы-то видели его. Расскажите мне об этом.

Холланд задумался, потом неохотно ответил:

— У него такой вид, будто он готов на нее наброситься.

Эвви густо покраснела. Тяжело вздохнув, она произнесла:

— Ну, он ведь не такой джентльмен, как вы…

Он погладил ее по щеке и мягко сказал:

— Но откуда вам знать, дорогая, как я сам смотрю на вас в эту минуту?

Эвви вздрогнула, услышав его слова. Но она не успела ни о чем спросить Холланда: он нежно поцеловал ее в губы.

Лиза вернулась к ним примерно через четверть часа. Ей сразу показалось, что Эвви как-то изменилась. У нее был немного смущенный вид, а у Холланда — довольный. Лиза догадывалась, что здесь произошло, но промолчала: это было не ее дело. К тому же они теперь были втроем, и беспокоиться не стоило.

Они собрали свои пожитки, и Джонс отвез сестер домой до того, как Джордж успел вернуться из школы. Он на прощание поцеловал руки обеим девушкам, и Лиза невольно улыбнулась, увидев, как покраснела при этом Эвви. Теперь она не сомневалась, что, пока Она гуляла, Джонс поцеловал сестру.

Когда Холланд ушел, Эвви принялась вязать, а Лиза — вышивать. Джордж почему-то задержался в школе, и Лиза нервничала из-за этого. Она не могла сосредоточиться на своей работе, а потому стала рассматривать старый журнал «Парижские моды». Ли стая журнал, Лиза обратила внимание на роскошное белье для невест, кружевные пеньюары и панталоны, стоившие огромные деньги. Она уже попыталась вообразить себя обладательницей подобной роскоши. Потом вдруг Лизе пришла в голову неожиданная мысль: а что если бы Айван увидел ее в этом наряде? Она даже покраснела. И тут взгляд ее упал на предупреждающую надпись: «Может ли мать разрешить дочери видеть подобные вещи? »

Отбросив журнал, словно это была раскаленная кочерга, Лиза побежала наверх и переоделась в ста рое рабочее платье из хлопчатобумажной ткани. По том, чтобы отвлечься, она пошла на кухню с намерением готовить ужин, но тут же рассыпала муку по полу. Еще не приступив к основной работе, Лиза взяла щетку и стала подметать пол. Поглощенная этим занятием, Лиза не слышала громкого стука в дверь. Через минуту на кухню вошла Эвви и смущенно сказала:

— У нас гость.

— Кто? — удивилась Лиза, подняв голову. Эвви нервно засмеялась:

— Попробуй угадать.

Лиза выпрямилась и вытерла лицо, вымазав щеку мукой.

— Прошу тебя, только не говори, что это маркиз, — занервничала она.

— Боюсь, что это именно так.

Лиза оглядела свой нелепый наряд, но тут же ус покоила себя тем, что маркиз для нее сейчас ничего не значит, а, следовательно, и внешность ее не имеет большого значения, и вышла из кухни в гостиную.

Как всегда маркиз был прекрасно одет, сама же Лиза почувствовала себя настоящей замарашкой. Это обстоятельство еще более усилило ее раздражение.

— Ну, и чему же я обязана удовольствием вас видеть, милорд? — саркастически спросила она.

В первое мгновение Айван даже растерялся, но потом подошел к ней вплотную и коснулся пальцем ее щеки.

— Это пыль? — спросил он. Лиза ударила его по руке.

— Вам следовало бы знать, что это мука.

— А, понятно.

Маркиз принялся разглядывать Лизу. По-видимому, его развлек ее затрапезный вид, но и от ее груди, вздымавшейся от гнева, он не отводил глаз.

— Если вам понравилось мое платье, я пришлю его в замок, — ехидно заметила Лиза.

— Разве что вы сами придете в этом платье, — усмехнулся маркиз.

Лиза пришла в ярость.

— Должна вас огорчить, я не продаюсь, — ответила она.

— В самом деле? — проговорил Айван, притворяясь удивленным. — А я-то думал, вы готовы к этому, лишь бы только мужчина сделал предложение и при этом еще способен был держаться на ногах.

Лиза побагровела от гнева и с трудом удержалась от того, чтобы влепить Айвану пощечину. Она буквально заставила себя ответить:

—  — Мне бы не хотелось быть грубой, но я сейчас очень занята, а потому перейду прямо к делу. Что привело вас сюда? Вы ведь знаете, что вы — не очень-то желанный гость в этом доме.

В ответ он криво усмехнулся.

— Несколько дней назад, во время вашего по спешного бегства из замка, вы оставили там кое-какие вещи. Я счел своим долгом вернуть их вам.

Он поглядел на чайный стол. Там лежали шляпка и перчатки Лизы. Она растерялась. Ей показалось, что Айван снова явился сюда, чтобы сыграть какую-нибудь злую шутку, чтобы помучить ее, пользуясь любым предлогом. Между тем он вернул ее шляпку, слишком дорогую, чтобы она позволила себе роскошь потерять ее. Пока что Лиза обходилась старой шляпкой Эвви, но этот головной убор был уже таким ветхим, что чуть ли не разваливался в руках. И ведь маркиз мог вполне использовать этот предлог, чтобы заманить Лизу в замок, а вместо этого он был настолько любезен, что сам принес ее вещи.

Лиза немного смягчилась. Не слишком ли плохо она думает об Айване? Но тут она вспомнила, при каких обстоятельствах убежала из замка, и гнев ее вспыхнул с новой силой. При расставании он советовал ей «не принимать ласк другого мужчины», если она хочет выйти замуж за богатея!

Внезапно Айван рассмеялся, словно прочел ее мысли.

— Не надо на меня так злиться, дорогая! — воскликнул он. — Вы ведь могли все это забрать и сами. Я вовсе не заставлял вас убегать прочь.

— Вы! Вы меня не заставляли?! — от гнева Лиза на мгновение лишилась дара речи.

Когда она услышала, как лязгнул засов, то сначала не придала этому значения: просто Джордж вернулся из школы. Но тут она увидела, что глаза Айвана потемнели от гнева.

Обернувшись, Лиза увидела Джорджа, тихого, словно мышка. Лицо его было покрыто запекшейся кровью. По щекам катились слезы, а губы ужасно рас пухли. Но на этот раз Джордж явно не остался в долгу у обидчиков: костяшки пальцев на его руках были сбиты в кровь,

— Джордж! — ахнула Лиза и бросилась к брату. С облегчением она увидела, что кровь шла из разбитой брови, а не из глаза, но все же вид мальчика был просто ужасным.

Джордж вдруг обнял сестру и прильнул к ней, даже не замечая маркиза. Мальчик был еще слишком юн, и сейчас ему было очень тяжело, чтобы разыгрывать взрослого мужчину. Он плакал, а Лиза успокаивала его и вытирала слезы с его окровавленного лица платком Айвана.

Тут в гостиную вошла встревоженная Эвви.

— Что такое? Что случилось? — спросила она.

— Джордж подрался, — ответила Лиза. — Надо бы сейчас… — Она запнулась, от растерянности не зная, что сказать.

Айван тут же предложил Эвви опереться на его руку

— Надо бы напоить мальчика чаем, Эвви, — сказал он. — Пойдемте согреем воды, чтобы сделать ему Компресс.

Он говорил спокойно и веско, таким же тоном, как прежде, когда еще был конюхом и случалось, что-то конь поранит ногу, то у кобылы начинались преждевременные роды. Лиза бросила на него благодарный взгляд.

Пока они возились на кухне, Лиза пыталась успокоить Джорджа, но он все продолжал всхлипывать. Вскоре, однако, к его припухшему глазу приложили теплый компресс, и ему немного полегчало. Лиза про мыла его ссадины и вытерла кровь с лица. Утешая брата, она чувствовала, что сейчас и сама нуждается в утешении. Ее тревожила эта жестокая драка, особенно потому, что она не знала причины побоища. Постепенно, однако, мальчик перестал всхлипывать и успокоился.

Усадив брата на диван, Лиза села с ним рядом и проговорила:

— Ну а теперь расскажи, что же произошло.

Одна из пружин в старом диване выскочила, прорвав обивку рядом с тем местом, где сидел Джордж. Это показалось мальчику забавным, и он слабо улыбнулся, к радости сестры.

— Так расскажи мне, что случилось, — повторила она. — На этот раз ребята заслуживают наказания. — Она сама улыбнулась брату.

— Это Клейтон и Джонни, — мрачно ответил Джордж.

Лиза удивилась тому, с какой легкостью мальчик на этот раз назвал обидчиков. Возможно, это произошло потому, что он считал: ему уже нечего терять. Теперь, узнав, кто были виновники, и сама Лиза почувствовала себя в тупике.

Клейтон и Джонни Бекеры принадлежали к одной из богатейших семей Ноддинг Нолл. Они посещали местную школу только потому, что их с треском вы гнали из Итона. Ни один частный учитель не выдерживал с этими шалопаями больше недели, и потому их передали бедной миссис Масгрейв, и оба они начина ли вести себя просто отвратительно, стоило только ей отвернуться.

— Ну, не горюй, мой хороший, — успокоила Лиза Джорджа. — Я поговорю с сэром Бекером. В конце концов, он имеет титул рыцаря и должен отвечать за поведение своих отпрысков.

— Нет! — закричал вдруг Джордж. — Не надо с ним разговаривать! Не надо!

— Но почему? — Лиза пыталась успокоить мальчика, потом посмотрела на Эвви, словно ища поддержки, но та просто сидела рядом с Айваном и сокрушенно качала головой.

Но тут заговорил сам Айван:

— Успокойся, паренек, и расскажи сестре, почему ты не хочешь, чтобы она поговорила с сэром Бекером.

Лиза посмотрела на Трамора. Почему-то ей было сейчас с ним спокойнее. Среди всеобщей беспомощности он выглядел особенно сильным. Его присутствие благотворно подействовало и на Джорджа, потому что возбуждение его улеглось, и он снова обнял сестру.

— Ну-ну, не огорчайся, — снова стала его уговаривать Лиза, потому что видела: он вот-вот снова заплачет.

— Не ходи туда, Лиза, — проговорил Джордж сквозь слезы. — Сэр Бекер сам сказал про меня Клейтону, что я… незаконный сын и… ублюдок.

Лиза едва не задохнулась от ярости. Она посмотрела на сестру, на лице которой выразился ужас, потом на каменное лицо маркиза. Кажется, никогда еще в нем так не сочетались жесткость и уязвимость. Его взгляд выражал гнев и боль. Конечно, он сейчас словно увидел в Джордже самого себя, когда был ребенком.

— Это ложь, ты слышишь меня? Ты меня слышишь?! — Лиза потрясла брата за плечи, чтобы заставить его обратить внимание на свои слова.

— Сэр Бекер говорит, что это правда, — ответил он.

— А я говорю: это неправда!

— А как же это можно доказать?

Такие слова, прозвучавшие по-взрослому, озадачили Лизу, но только на мгновение.

— Ты и не должен ничего доказывать, — просто ответила она. — Скажи им, что это вранье. Это они должны доказывать, что в гнусных сплетнях, которые они повторяют, есть сколько-нибудь правды. — Она наклонилась и поцеловала брат. — К тому же тебе не придется долго оставаться в их обществе. Мы отправим тебя в школу в Итон. Я не допущу, чтобы мой брат учился вместе с Бекерами,

Эвви ахнула, услышав эти слова, но Лиза решила, что объяснит все сестре позже. Что до Айвана, то видно было: он согласен с Лизой. Маркиз, пожалуй, мог бы дать и денег на обучение Джорджа; весь вопрос был только в том, чего он мог потребовать взамен.

— Это правда? — спросил Джордж, вытирая! щеки.

— Правда, — тихо проговорила Лиза и снова поцеловала его в лоб. — Ну что же, — вздохнула она, — ты, должно быть, проголодался. Как ты смотришь на то, чтобы Эвви покормила тебя?

— Пожалуй, — согласился Джордж.

Он понемногу начал приходить в себя, хотя она понимала, что нанесенная ему душевная рана опаснее, чем все эти ссадины и синяки. И отчего люди могут быть такими жестокими!

— Лиза, как ты себя чувствуешь? — спросила Эвви, беря брата за руку. При этих словах она посмотрела на маркиза. Заметив это, Айван поморщился.

— Хорошо, Эвви, — ответила Лиза. — Но я должна кое о чем побеседовать с маркизом. Ты покормишь Джорджа?

Эвви замялась, потом спросила:

— Может быть, нам следует подумать о других возможностях?

«Например, о Холланде Джонсе», — догадалась Лиза. Но этого сейчас делать не следовало. Нельзя было отпугивать Холланда, взваливая на него сразу такое бремя. Одно дело — предлагать вносить высокую плату за учение в Итоне жениху сестры, другое дело — предлагать то же самое зятю. Вот если Холланд женится на Эвви, тогда, может быть, это и случится. Не отвечая на вопрос сестры, Лиза сказала:

— По-моему, у нас еще остались лепешки от обеда. Разогрей их, пожалуйста, и дай Джорджу, пусть поест с медом.

Эвви нахмурилась, но Лиза по-прежнему не желала сейчас говорить на эту тему. Сначала она хотела переговорить обо всем с Айваном.

Эвви, видимо поняв, о чем думала сестра, увела Джорджа на кухню. Вздохнув, Лиза начала трудный разговор с Айваном.

— Помнится, — засмущалась она, — вы говорили, что Джорджу следовало бы учиться в Итоне?

— Говорил, — подтвердил маркиз.

— Я готова выполнять любую работу, чтобы это стадо возможным, — продолжала Лиза. — Я могу готовить вам еду, заниматься стиркой, я согласна даже стелить вам постель, если хотите. Но только, — она продолжала уже почти шепотом, — об одном умоляю вас: не заставляйте меня ложиться в вашу постель за эти деньги.

Маркиз долго молча смотрел на нее. Как обычно, во взгляде его выражалось желание, но еще и какое-то новое, более глубокое чувство. Потом он вдруг резко встал, намереваясь уйти.

— У меня достаточно денег, — сухо произнес он, — чтобы заплатить за обучение одного мальчика, не заставляя его сестру становиться служанкой. Желаю здоровья, мисс Альсестер. Я сделаю нужные распоряжения и зайду завтра.

— Айван, постойте, — остановила его Лиза. — Я не могу допустить, чтобы вы просто платили за Джорджа. Но я вполне могу выполнять ту работу, о которой вы давали объявление. А потом, когда Эвви выйдет замуж, мы с вами сможем полностью рассчитаться. Не могли бы мы заключить с вами сделку?

— Сделка со мной, дорогая, означает сделку с дьяволом, — ответил Айван.

Она изумленно посмотрела на него.

— Но разве вы не понимаете? Я ведь не могу быть в долгу у вас!

Айван схватил ее за руку.

— Вы соблазняете меня, Лиза, ну что же, пусть будет по-моему. Я могу платить за Джорджа без всякого возмещения.

— Но не лучше ли просто заключить сделку?

— Можно подумать, что между нами возможно что-то простое, — заметил маркиз.

— Но ведь это зависит от вас.

Айван засмеялся:

— Ну, хорошо, вы вынуждаете меня согласиться. Вы получите работу в замке, хотя, конечно, служанкой я вас видеть не хотел бы, Я предлагаю вам помогать мне вести переписку или помогать домоправительнице вести расчеты. Я же, как и обещал, буду платить вам сто фунтов ежегодно. Давайте подумаем, за сколько лет вы смогли бы отработать плату за обучение Джорджа… Страшно представить!

— Это займет всего полгода, — возразила Лиза. — Холланд заплатит вам, после того как женится на Эвви.

— К черту деньги Холланда! Это ведь все равно мои деньги, и я их не возьму. Итак, как насчет сделки?

— Зачем создавать трудности? — настаивала Лиза, которую пугал такой оборот дела. — Вы же знаете, что я не могу работать в замке неопределенное количество времени.

— А почему бы и нет? Или вас больше привлекает перспектива стать пятым колесом в семье Эвви, получив известность в качестве «старой девы, сестры миссис Джонс»?

У Лизы выступили слезы на глазах. Он задел ее больное место.

— Конечно, нет, — тихо согласилась она, — и как любезно с вашей стороны мне об этом напоминать.

— Я просто реалист. Так как же насчет сделки?

— Да, черт возьми, я согласна! Но я надеюсь, вам ясно, что я не должна отрабатывать ваши деньги в постели?

— Вполне понятно.

Лиза густо покраснела. Ей вовсе не хотелось рассуждать о таких деликатных предметах, но Айван вы нудил ее к этому. По крайней мере, теперь можно было вздохнуть свободно.

— Итак, мы заключили соглашение, — констатировала Лиза. — Даете ли мне слово джентльмена, что будете соблюдать его.

— Я даю вам слово, — обещал Айван. — Но, поскольку я, как известно, не джентльмен, то мы не будем подкреплять сделку рукопожатием. Вместо этого я прошу вас поцеловать меня.

— Но вы должны поступать как джентльмен. Это входит в наш договор.

— Я и буду поступать как джентльмен. Но я предлагаю вам самой поцеловать меня.

Лиза растерянно уставилась на Айвана.

— Так мы заключили соглашение или нет? — спросил он.

— Конечно, — произнесла Лиза. — Но ведь то, о чем вы просите, по соглашению, должно быть исключено.

— Я говорю только об одном поцелуе, сейчас. После этого вы сможете сколько угодно играть роль целомудренной девственницы. У меня нет привычки бегать по коридорам, гоняясь за прислугой.

— После этого — больше ничего? — уточнила Лиза.

— Это уже я оставляю на ваше усмотрение, дорогая. Так поцелуйте же меня.

Подумав, Лиза решила, что в его просьбе нет ничего страшного. Она у себя дома, и Эвви рядом. Сейчас он не сможет ее скомпрометировать. Встав на цыпочки, Лиза попыталась поцеловать его в губы, но Айван стал наклонять голову, и ей поневоле пришлось обнять его за шею. Желая поскорее закончить с этим, Лиза быстро чмокнула его в губы.

Она сама удивилась тому, что этот невинный поцелуй взволновал ее. Ей даже захотелось повторить все вновь. Между тем на лице Айвана было написано холодное безразличие. Лиза даже почувствовала что-то вроде разочарования из-за того, что ей не удалось затронуть его чувств. Больше того, в глубине души она ощутила, что страсть, которую к ней питает Айван, дает ей власть над ним самим. А теперь эта власть ускользала от нее.

Лиза снова поцеловала его и погладила по шее. Но и на этот раз Айван остался равнодушным. Она поцеловала его и в третий раз, и теперь была уже смелее. Но он снова не ответил на ее поцелуй. В четвертый раз Лизе показалось, что губы его чуть дрог нули. И только когда она поцеловала Айвана в пятый раз, он ответил ей, ответил страстно и жадно, разбудив ее собственную страсть. Он раздвинул языком ее губы, и на сей раз это вовсе не поразило Лизу. Этот поцелуй показался ей таким же естественным, как, например, смех, хотя поцелуй доставлял ей гораздо большее Удовольствие.

Когда их губы, наконец, разъединились, Лиза закрыла глаза и прильнула к Айвану.

— Так должно было быть всегда, — прошептал он.

Он нежно дотронулся до ее губ. Лизе вдруг снова захотелось заплакать, только она сама не знала отчего. Когда Айвам взял свое пальто, висевшее у дверей, оделся и вышел, она с трудом удержалась от того, чтобы остановить его.

Глава 12

Айван сам позаботился о том, чтобы Джордж был доставлен в Итонский колледж. Вскоре Лиза с удивлением обнаружила, что к протеже маркиза Пауэрскорта там отнеслись с особым почтением. Через три дня от директора Итонской школы пришло письмо, в котором говорилось, что Джордж Альсестер не только вполне достоин быть учащимся колледжа, но, конечно, займет свое место среди самых способных, умных и высокодуховных учеников. Сестры Альсестер не верили своему счастью, и Лиза каждый день читала это письмо вслух Эвви.

В то же время странная вещь произошла с семейством Бекер. Сэр Бекер, отец Джонни и Клейтона, всегда был известен как мот, и вскоре в деревне прошел слух, что он — кандидат в долговую тюрьму. Но, к общему удивлению, долги сэра Бекера оказались за плаченными как раз вовремя, а сам он, вместо того чтобы вернуться к прежней жизни, продал имение неизвестному покупателю, поместил Клейтона и Джонни в интернат с весьма строгими правилами и неожидан но уехал из Ноддинг Нолл. Лиза очень обрадовалась отъезду Бекеров, но она почувствовала, что за всем этим, очевидно, стоял маркиз. Пожалуй, он получил слишком большую власть. Вскоре пришел черед платить за эти удачи, и миссис Лофтс вызвала Лизу в замок Пауэрскорт. Во второй раз домоправительница приняла Лизу даже еще более неприязненно, чем в первый, хотя понять причину такой ненависти было трудно. Спросить об этом у самой миссис Лофтс не было никакой возможности, а потому Лизе оставалось только гадать в чем же тут дело.

Поначалу Лиза нашла новую работу вполне терпимой. Она была в восторге, когда домоправительница сообщила ей, что, по существующим в замке правилам, хозяин не должен видеть никого из прислуги, если он сам не вызывал этого человека. Как и предполагала Лиза, в замке было множество особых помещений и коридоров, входов и выходов, предназначенных только для слуг. От других слуг она узнала, что Айван не настолько злой хозяин, чтобы увольнять каждого, кто оказался на господской половине без причины и имел несчастье попасться на глаза маркизу. Но у миссис Лофтс был иной нрав. Она с явным удовольствием предупредила Лизу, чтобы ноги ее не было за пределами помещений для прислуги и что, если она нарушит этот запрет и попадется маркизу, тот немедленно вышвырнет ее с работы.

Интересно, что не прошло и недели, как Лиза попалась на глаза маркизу. В тот день миссис Лофтс поручила ей собрать и почистить стеклянные колпаки от газовых светильников в гостиной. Хотя это и не входило в обязанности Лизы, но она не стала спорить или жаловаться Айвану, чтобы не сердить домоправительницу. Сняв стеклянный колпак со светильника, Лиза вдруг заметила, что Трамор наблюдает за ней из дверей оранжереи. Растерявшись, девушка принялась искать выход для слуг, но никак не могла найти нужную дверь.

— Куда вы направляетесь? — услышала она за спиной голос маркиза.

— Я должна оставить вас, — ответила она не оборачиваясь.

— Подождите. Расскажите мне об обязанностях, которые возложила на вас миссис Лофтс.

— Айван, пожалуйста, не говорите миссис Лофтс, что вы видели меня здесь. Иначе она меня…

— Знаю, знаю. Она ведь сущая ведьма, не так ли? — Айван присел на диван.

— Да ведь… — Лиза боялась показаться неблагодарной и не знала, что ответить.

Он рассмеялся, увидев ее растерянность.

— Я думаю то же, что и вы. Почему бы нам с вами ее не уволить?

— Нам с вами?

— Конечно. Я не хотел бы выгонять людей по собственному произволу. Будет куда лучше, если мы оба признаем ее негодной.

— Не могу так утверждать с чистой совестью, — возразила Лиза. — Может быть, ей надо заботиться о большой семье. А может быть, у нее больная мать.

— Она старая дева. А в ее возрасте вряд ли у человека могут быть в живых родители. Кроме того, она ни разу в жизни никому не послала письма. Как же она может отправлять кому-то деньги?

— Значит, я ошиблась, — тихо проговорила Лиза. Ее поразила мысль, что жизнь этой женщины зависит от каприза ее хозяина. Правда, Лиза не питала никаких чувств к миссис Лофтс. Напротив, Лизу возмущало, что домоправительница каждое утро колотила одну из посудомоек. В то утро, когда бедная девушка в слезах убежала с кухни, Лиза, не выдержав, потребовала объяснить, за какие такие провинности домоправительница может так бить служанку. Это было ошибкой Лизы: миссис Лофтс просто ушла, ничего не ответив. И только позднее от дворецкого Лиза узнала, что получила задание полировать серебряную по суду. Она вынуждена была заниматься этим все утро, так что руки ее покрылись мозолями.

И все же Лиза хотела подыскать миссис Лофтс какое-то оправдание. Может быть, сейчас она переживает трудное время. Нельзя же сразу увольнять человека, который проработал у тебя долгие годы.

От этих размышлений Лизу отвлек голос Айвана:

— Знаете, она обожала моего отца. Она буквально была влюблена в него.

— В таком случае, зачем вам так беспощадно вы гонять ее на улицу?

— А вы бы не хотели этого? — спросил маркиз с притворным удивлением. — Неужели у такой холодной женщины может быть такое доброе сердце?

— Ведь она долго служила вашей семье, — заметила Лиза. — Так зачем же торопиться?

— Она ненавидит меня, — пояснил он. — Так с какой же стати терпеть такую злобную служащую?

— Что вы? Она, по-моему, помнит о своем долге.

— Я по глазам вижу, что она чувствует. Притом она слишком долго служила моему отцу.

Лиза посмотрела ему в глаза. Она не знала, как сказать ему то, что она хотела, и с трудом подбирала слова:

— Айван… вам надо забыть об отце… он для вас как яд.

Она ждала вспышки ярости, но маркиз только помрачнел и недоверчиво посмотрел на нее, после чего быстро переменил тему:

— Давайте-ка я погляжу на вас в этой дурацкой рабочей одежде.

Лизе не хотелось выполнять эту прихоть Айвана, но не стоило, и вызывать его недовольство. Оглядев ее, он изрек:

— Замечательно, просто замечательно.

Лиза терпеть не могла это черное платье из твида, потому что выглядела в нем слишком бледной. Единственное, что смягчало суровость этого наряда, были снежно-белые воротник и манжеты, а также белый чепчик с лентами.

— Лиза, — проговорил Айван, — присядьте рядом и расскажите мне о своих обязанностях.

Девушка почувствовала себя неловко.

— Простите, я не могу, миссис Лофтс это не понравится, — произнесла она.

— А разве мы — два шаловливых ребенка, которые прячутся от няни? К черту эту бабу. Садитесь. — Он схватил ее за руку и силой усадил на диван. — Что это значит? — удивился он, разглядывая мозоли на Лизиной ладони. Словно желая извиниться перед ней, он поцеловал ее ладонь.

— Нет, нет, Айван, не надо, — тихо возразила Лиза, когда он попытался повторить поцелуй. Даже прикосновение его губ к ее руке теперь волновало ее. Он сердито нахмурился, но на этот раз маркиз злился не на Лизу.

— Откуда у вас эти мозоли? — переспросил Айван. — Вы заработали их у меня в замке или в своем хозяйстве?

— Я… я полировала серебряную посуду моей мамы, — ответила Лиза, довольная тем, что хотя бы отчасти ее слова были правдой.

— Судя по состоянию ваших рук, ваша матушка, должно быть, оставила вам целую гору серебра, — заметил Айван.

Он хотел снова взять Лизу за руку, но она успела встать и отбежать в сторону. Он вдруг рассмеялся, решив, что она кокетничает. Но Лиза услышала чьи-то шаги в коридоре и похолодела при мысли, что это могла быть миссис Лофтс.

Словно угадав, о чем она думает, маркиз воскликнул:

— Вас нанимала не она, а я, и отвечаете вы только передо мной.

Лиза понимала, что он прав, но ведь в его отсутствие домоправительница всегда могла навредить ей. И тут Лиза, наконец, увидела нужную дверь — вход в помещение для слуг, и быстро ретировалась, закрыв эту дверь за собой.

После ее поспешного ухода маркиз помрачнел. Ему хотелось тут же последовать за Лизой, но в это время в гостиной действительно появилась миссис Лофтс.

— К вам гости, милорд, — объявила она, как обычно, недовольным тоном. Заметив снятый ламповый колпак, домоправительница тут же водворила его на место.

— Кто это? — раздраженно спросил маркиз.

— Она назвалась миссис Антония Ковел. Она сказала, что вы знаете ее.

При этих словах выражение лица Трамора изменилось. Он улыбнулся, словно услышал приятную новость.

— Просите, — сказал он. — И распорядитесь, пожалуйста, чтобы нам приготовили и подали обед.

— Прикажете что-нибудь еще, милорд? — спросила миссис Лофтс (причем слово «милорд» прозвучало в ее устах как-то двусмысленно).

— Больше ничего. — Маркиз пристально посмотрел на нее и добавил: — Пока ничего.

— Очень хорошо, милорд, — с этими словами домоправительница удалилась.

Когда Антония Ковел вошла в гостиную, Айван находился у окна, расставив ноги и заложив руки за спину. Сейчас он походил на капитана, стоявшего на палубе корабля. Увидев его, зеленоглазая, черноволосая красавица улыбнулась. При этой встрече она почувствовала и радость и грусть.

— Айван, я здесь, — тихо проговорила она. Он тут же обернулся, и она засмеялась как девочка, хотя со времени ее детства прошло не меньше двадцати лет. Айван протянул к ней руки, и она бросилась в его объятия.

— Айван, ты стал таким величественным, тебя пря мо не узнать, — заметила Антония. Смахнув слезу, она снова улыбнулась. — А старик Пауэрскорт, должно быть, переворачивается в гробу, когда ты бродишь по этим залам.

— По-моему, он уже начал привыкать ко мне, — ответил Трамор. — Его призрак не являлся мне уже недели две.

Антония в испуге уставилась на него, потом слегка стукнула его в грудь.

— Негодник, разве так можно шутить над старой женщиной? — Только тут она разглядела шрам на его лице и хотела было погладить эту отметину, но почему-то передумала. — Как видно, прошедшие семь лет не были слишком легкими, — заметила гостья.

Айван потрогал шрам.

— Я начинаю думать, что мне следует прежде всего беспокоиться не о прошлом, — уклонился он от ответа.

— Конечно, нет, — согласилась Антония. Высвободившись из его объятий, она с любопытством осмотрела гостиную и заглянула в оранжерею.

Удовлетворив свою любознательность, она вернулась к Айвану и воскликнула:

— Твой замок просто великолепен. Теперь ты достиг всего, чего желал.

— Не всего, — ответил Айван с загадочным видом.

— А, понимаю. — Антония улыбнулась. — Есть одна блондинка, не будем называть ее имени, которая, несмотря на все лишения, превратилась в роскошную молодую женщину. Я угадала?

— Может быть, — произнес маркиз и сразу же заговорил о другом: — Ты сама роскошная женщина Антония. Ты совсем не изменилась.

Она гордо расправила плечи.

— Но это не совсем так. С тех пор я постарела на семь лет и считаю, что это заметно.

— Неужели мы так давно не виделись?

— Да. Ты забыл, мой дорогой, что не из-за меня ты покинул деревню. К. тому времени ты уже и не думал обо мне.

Айван слегка обнял ее за талию.

— Я никогда не забываю о красивых женщинах, — заявил он.

Антония не смогла удержаться от улыбки.

— Бесстыдный льстец! Но знаешь, милый, есть мужчины, которые не так молоды и хороши собой, как ты, и когда они говорят, что я красавица, я им верю.

— Это Ковел то? — засмеялся Айван.

— Представь себе, через пять лет после свадьбы он все еще уверяет, что я прелестна.

— И он прав. Знаешь, я бы сам женился на тебе.

— Никогда бы не женился, — проговорила она.

— Ты ведь была у меня первой, Антония. Я тогда совсем потерял голову.

Она снова улыбнулась.

— Не могла я у тебя быть первой. Ты научил меня тогда слишком многому.

— Мне было всего семнадцать. Что я тогда понимал!

— Э, Айван, брось. Ты уже родился зрелым. Тебе никогда не было семнадцать. Я ведь помню, как мы повстречались впервые. Ты еще тогда привел мне коня, которого я купила у Альсестеров. С первого взгляда на тебя я поняла, что ты настоящий мужчина. А вскоре ты мне это доказал на деле.

Айван усмехнулся:

— А я и теперь придерживаюсь мнения, что это ты совратила меня. — Посмотри на себя! — воскликнула Антония. — Ты ведь завзятый распутник. Куда мне против тебя!

— И что я могла сделать тогда?

— Ты могла перевоспитать меня, пока еще была такая возможность.

— Но ты же сам знаешь, что мы никак не могли пожениться. Люди бы не пожалели для тебя самых грязных наименований, самым мягким из которых было бы «альфонс». А ты бы не был мне верен, особенно с тех пор, как подросла Лиза Альсестер.

Айван не нашелся, что ответить на это замечание и, когда в гостиную вошла миссис Лофтс, вздохнул с облегчением.

— Можно закусить? — Антония бросила кокетливый взгляд на Айвана и подошла к тележке, которую прикатила миссис Лофтс.

Отпустив домоправительницу, Айван спросил:

— Должно быть, ты долго добиралась сюда из Каленбери?

Проглотив кусок пирожного, Антония ответила с улыбкой:

— Страшно долго. Но сегодня утром я сказала Ковелу: «Айван вернулся, и я должна навестить его».

— Ковел щедрый муж, раз отпустил жену в такую даль навестить прежнего любовника.

— Ковел прелесть, он меня совсем не ревнует. Он меня все время безумно смешит, Айван. Знаешь, я наконец-то счастлива.

— Знаю. Вижу.

Она посмотрела ему в глаза.

— Айван, ты тоже должен найти свое счастье. Я не нашла его ни в замках, ни в богатствах, ни в молодых любовниках. Не найдешь и ты.

— Я знаю это, — согласился Айван. Наполнив его тарелку, Антония передала ее Айвану со словами:

— Тогда, милый, ты настоящий мудрец. — Она поцеловала его в губы и стала разливать чай.

Они просидели в гостиной несколько часов, вспоминая прошлое. Антония стала прощаться уже в сумерках, и Айван настоял на том, чтобы она отправилась домой в его карете. Расставание их было грустным. Хотя они давно не были любовниками, но давняя дружба доставляла им при встрече большую радость. Айван обещал вскоре навестить их с мужем! После отъезда Антонии он вернулся в гостиную в глубокой задумчивости.

Лиза, которая только что принесла домоправительнице чистое постельное белье, выглянув в окошко, заметила карету маркиза, отъезжавшую от замка. Решив, что маркиз уехал, она заторопилась в гостиную, чтобы дочистить ламповые стекла. Ей хотелось на сегодня поскорее покончить с неприятной и нудной работой. Когда она убежала из гостиной, миссис Лофтс снова послала ее в буфетную, где, как по волшебству, снова появилась груда старой посуды, нуждавшейся в наведении лоска. Занятая этой работой, Лиза не слышала о том, что в замок пожаловала гостья, хотя об этом говорили все слуги. Она вбежала в полутемную гостиную и тут же, споткнувшись о чьи-то ноги, упала на колени маркиза, который сидел в кресле у выхода для слуг. В первое мгновение Лиза была настолько поражена, что даже не сразу смогла встать.

— Но… но я думала, что вы уехали, — промямлила она, глядя на Айвана как на привидение. — Я видела вашу карету…

— Свою карету я ссудил другу, — ответил Айван, коснувшись рукой ленточек на ее чепце.

Только теперь Лиза окончательно поняла, что произошло. Она попыталась встать, но маркиз удержал ее.

— Так что же вы здесь делаете? — спросил он. — Уже ночь.

— Я хотела закончить… — И тут взгляд ее упал на газовый светильник, и лицо ее вытянулось. Лиза снова попыталась вырваться, но тщетно.

— Это не входит в ваши обязанности, — заговорил Айван. — Я нанимал вас для более чистой работы. К тому же вам следует уже быть дома. Кто, кроме вас, поможет Эвви? — Он погладил ее по щеке. Лиза заметила, что Трамор смотрел на нее как-то странно. Ей показалось, что во взгляде его выражалась нежность, чего прежде не было.

— Эвви умеет готовить ужин, — уклончиво ответила она. — Но мне не полагается находиться здесь в одно время с вами, поэтому я должна уйти.

— Все это просто смешно, — произнес Айван, Не отпуская ее. — Смешно, как и то, что вы играете роль служанки, а я — роль лорда.

— Но вы, Айван, здесь действительно лорд, — мягко сказала Лиза, — а я действительно служанка, Это вовсе не игра. И все же я прошу вас не обращаться со мной как с прислужницей из кабачка.

— Вот как? А я-то думал, что ни богатства, Ни роскошная одежда еще не делают человека лордом. Это ведь ваши слова.

Он улыбнулся и коснулся рукой ее губ. Лиза отвела его руку.

— То, что вы отправили Джорджа в Итон, поступок, достойный лорда, — проговорила она. — Но не то, что вы делаете теперь.

Вместо ответа Айвам вдруг сказал:

— Вам следует вернуться домой. Почему вы не собираетесь?

Он больше не держал Лизу, и она встала на ноги.

— Так буду собираться, чтобы доставить вам удовольствие, — ответила она.

Лиза слишком устала, чтобы вести игры с маркизом. Если домоправительница выбранит ее завтра за недоделанную работу, то будь что будет.

— Принесите ваше манто, — сказал Айван. — Уже темно, и я хочу проводить вас. — Он встал и. открыл перед ней дверь.

Лизу его предложение застало врасплох. Айван явно изменился за этот вечер. Интересно все-таки, кто же приходил к нему сегодня и привел его в такое расположение духа?

— Боюсь, миссис Лофтс не одобрит этого, — возразила она.

— Идите за вашими вещами. Поверьте, миссис Лофтс будет в восторге. — Он усмехнулся, и усмешка эта, по-видимому, не предвещала ничего хорошего для миссис Лофтс.

— Понятно, — с этими словами Лиза вышла из гостиной. Оглянувшись, она увидела, что маркиз смотрит ей вслед и улыбается. Она неуверенно улыбнулась в ответ.

Во взгляде Айвана было что-то странное и немного пугающее. Лиза понимала, что возвращаться домой в его обществе ночью было бы страшно глупо. По этому она решила, взяв манто и сумочку, тайком уйти из замка через вход для слуг.

Глава 13

На следующий день, едва Лиза успела явиться в замок, как миссис Лофтс сообщила ей, что маркиз не медленно желает ее видеть. По пути в Баронский зал, где маркиз обычно завтракал, Лиза услышала, как слуги говорили о том, что хозяин сегодня в отвратительном настроении. Никто не знал причин, но все, едва услышав звонок, срывались с места. Никто не осмеливался сегодня заставлять маркиза ждать.

Поэтому Лиза чувствовала известное беспокойство, уже входя в зал, где у одного из огромных каминов сидел Айван Трамор. Миссис Лофтс тут же воротилась на кухню, и Лиза осталась с ним один на один.

— Да, милорд? — заговорила Лиза, и Айван поднял голову, прервав завтрак. Еще до того, как их глаза встретились, Лиза поняла, что он очень сердит, и сердит именно на нее.

Все еще не глядя на нее, он спросил:

— Почему вы ушли?

— Ушла? — переспросила Лиза. — Это вчера вечером?

— Да, именно вчера вечером,

Лиза в растерянности смотрела на Айвана. Что она могла объяснить ему? Как объяснишь, что его необычное дружелюбие и странная улыбка встревожили ее, что его вчерашнее расположение духа пугало ее даже больше, нежели его сегодняшний гнев? Она попыталась привести какие-то разумные доводы:

— Едва ли в ваши обязанности входит провожать слуг домой…

Айван отбросил салфетку и встал.

— Вы больше никогда так не поступите! — заявил он.

— Я и сама могу дойти домой.

— Только не ночью! Мало ли что могло с вами случиться. Что если бы вам встретились какие-нибудь головорезы?

Лиза невольно засмеялась, хотя это было совсем не вовремя.

— Айван, вы же знаете Ноддинг Нолл! Тут нет никаких головорезов. А Фиалковая Лужайка всего в полумиле от замка.

— Если подобное повторится, в два счета я добьюсь исключения вашего брата из Итона.

Лиза поняла: дело зашло слишком далеко. Как он смеет шантажировать ее таким образом?

— Иногда мне придется задерживаться по вечерам, и вы не можете всякий раз провожать меня. Этого не подобает делать, — сухо заметила она.

Не отвечая, маркиз снова уселся за стол и продолжал, завтракать, дав Лизе понять, что разговор закончен. Некоторое время он жевал, словно не замечая Лизу, потом сказал:

— Отныне, независимо от времени вашего ухода, вас будет провожать мой старший конюх Джон Довер. Он человек пожилой, и я вполне могу доверить ему заботу о вашей безопасности. Кроме того, я велел ему провожать вас сюда по утрам, так что советую не уходить из дома, пока он не постучит в вашу дверь. Теперь все. Вы свободны.

Лиза настолько опешила, что даже не успела воз разить, хотя его желание выделить ей провожающего было само по себе нелепо. В замке работали не меньше двадцати женщин, которые ежедневно ходили на работу и с работы в одиночестве. Это был какой-то каприз со стороны Айвана, и Лизе захотелось ответить ему в том же духе. К своему удивлению, она с трудом удержалась от того, чтобы показать ему язык.

— Я сказал: вы свободны, — повторил Айван, не поднимая головы.

— Да, ваше величество, — саркастически проговорила Лиза, перед тем как уйти.

В тот день дела, которые поручали Лизе, были гораздо легче, миссис Лофтс явно избегала ее, а однажды Лиза осталась и вовсе без дела. Когда она сидела на скамейке в зале для слуг, вдруг появилась миссис Лофтс, но, вопреки ожиданию Лизы, домоправительница не стала читать ей нотации, а прошла мимо, бросив на новую служанку высокомерно-презрительный взгляд.

Когда наступил вечер и Лиза собралась уходить, на кухне появился элегантный пожилой мужчина, назвавшийся Джоном Довером. Он любезно предложил ей руку и проводил до дома, занимая по дороге приятной беседой. Старший конюх очаровал Лизу, так что ее уже не так раздражало и смущало назойливое покровительство маркиза. Когда они расстались у дверей ее дома, Лиза подумала, что завтра если не сама работа, то дорога на работу может доставить ей удовольствие.

Домой Лиза пришла уже в хорошем настроении. К ее удивлению, Эвви сидела на полу среди каких-то коробок, Коробки лежали на полу, на диване, на столе.

— Ч… что это? — спросила изумленная Лиза.

— Как хорошо, что ты пришла! — отозвалась Эвви. — А то я просто не знаю, что делать со всем этим добром.

Эвви осторожно поднялась, подошла к столу, взяла письмо и вручила его сестре.

Письмо пришло из Лондона. Лиза сломала печать. В письме было всего несколько слов: «Последняя воля двоюродной бабушки Софи».

— И все? — удивилась Эвви.

— Кажется, да.

На одной, самой большой коробке была от руки сделана надпись: «Элизабет Викторин».

Пониже было выбито другое имя: «Чарльз Фредерик Уорт».

— А что внутри? — поинтересовалась Эвви.

— Сейчас посмотрим.

Открыв крышку, Лиза невольно ахнула.

— Ах, Лиза, что же там такое? — задала вопрос сестра.

— Платье, да какое красивое! — Она извлекла из коробки тяжелое атласное платье.

Эвви погладила роскошную ткань.

— Какого оно цвета? — Розовое, очень красивого оттенка, отделанное темно-розовым позументом. — Она погладила шелковистую материю. Платье было роскошным, и, пожалуй, такого красивого наряда Лиза прежде еще не видела ни разу.

— А другое там есть? — спросила Эвви с надеждой.

Лиза улыбнулась.

— Экая ты! Конечно, должно быть и второе. Тут, знаешь, сколько коробок. Розовое атласное платье она повесила на спинку кресла и принялась изучать неожиданно полученные ими богатства.

В одних коробках лежали шелковые чулки, в других — лайковые перчатки, парижские корсеты, сорочки из швейцарского муслина. Когда коробок осталось всего две, Лиза открыла ту, что была побольше, с надписью «Эвелин Грейс».

Платье Эвви из темно-синего, почти черного бархата, отделанное кружевом валансьен, было не менее роскошным, чем Лизино. Эвви, должно быть, будет вы глядеть в нем просто великолепно. Лиза живо представила себе выражение лица Холланда, когда он впервые увидит сестру в этом наряде.

— Оно красивое? — спросила Эвви шепотом. Лиза засмеялась, почувствовав себя принцессой из сказки. Она бросила сестре платье, которое было еще тяжелее ее собственного, и Эвви, с трудом поймавшая свой наряд, тоже рассмеялась.

— И все это не сон!! — воскликнула она.

— Конечно, — отозвалась Лиза. Она любовно погладила розовое атласное платье, висевшее на кресле. Потом взгляд ее упал на последнюю коробку. — Тут есть еще одна, Эвви. Интересно, это мне или тебе?

— Конечно, тебе, — заверила Эвви, радостно улыбаясь.

Лиза открыла покрытую атласом коробку с надписью «Бронвин и Шлосс» и изумленно вскрикнула.

— Что там такое? — — спросила заинтригованная Эвви.

— Поразительная вещь, — произнесла Лиза, извлекая из коробки шелковую сетку для волос, украшенную множеством стеклянных кристалликов. Даже при тусклом свете камина эта вещица выглядела великолепно.

Лиза с трудом сумела описать Эвви эту сетку, но, когда, наконец, удалось это сделать, та засмеялась и сказала:

— О, как было бы замечательно, если бы все эти кристаллики на самом деле были алмазами!

Лиза посмотрела на сверкающую сетку для волос и ответила с улыбкой:

— Ну, в таком случае мы с тобой стали бы богатыми, словно пираты.

Они обе посмеялись над этой нелепой мыслью, а потом Эвви проговорила уже серьезно:

— Как славно было бы избавиться от всех наших бед! Будь это драгоценные камни, мы могли бы заплатить долг Айвану, и тебе больше не пришлось бы ходить на работу в его замок. Тогда мы бы смогли переехать отсюда даже в Лондон.

— Будь у нас крылья, мы бы могли летать. Но к чему бесплодные мечты? — Лиза положила сетку для волос обратно в коробку. — Значит, нам придется продать эти платья? — спросила Эвви.

За этим последовало тяжелое молчание. Им обе им было бы очень тяжело расстаться с этими наряда ми, но их прислали в очень уж неподходящее время. Сбережений почти уже не осталось, а жалованье, которое Лиза получала в замке, никоим образом не могло покрыть расходов на обучение Джорджа, так что нечего было и думать о том, чтобы отложить часть этих денег на повседневные нужды. Все это было так, но когда Лиза увидела, как любовно гладит Эвви свое темно-синее бальное платье, она сказала:

— Ну, уж нет.

Во всяком случае, сестру нельзя было лишать та кой радости. Если что-то и следовало продать, так это розовое платье. Ей, Лизе, ни к чему такие наряды, не то, что Эвви, которой есть, для кого наряжаться и которая, слава Богу, видимо, скоро выйдет замуж.

Лиза взяла свое розовое атласное платье и снова уложила его в подарочную коробку. Ей оно ни к чему, а Эвви едва ли узнает, осталось у сестры роскошное бальное платье или нет.

Лиза решила в субботу отправиться в Каленбери, в ближайший городок. Она была почти уверена, что там удастся продать розовое бальное платье за хорошую Цену. К тому же в Каленбери ее почти никто не знал, и поехать туда было совсем иным делом, чем пойти в Магазин женской одежды в Ноддинг Нолл.

Принимаясь за работу в замке утром следующего Дня, Лиза продолжала размышлять, как бы повыгоднее продать свое платье, а потому не заметила, как посадила кляксу на лист бумаги. Пришлось начать делать записи сначала.

В то утро миссис Лофтс поручила Лизе только переписать список вещей, которые следовало приобрести лакею, посланному в Лондон. В этом списке не было ничего интересного, если не считать набора шляпных булавок по заказу Алека, одного из конюхов. Конечно, это был подарок одной из служанок, Эдит или Эдне. Лиза еще точно не знала, как кого звали из прислуги.

В это время Лиза услышала голос домоправительницы.

— Маркиз уехал на целый день, — объявила она. — А вам следует сейчас пойти в Баронский зал и протереть там всю мебель.

— Понятно. — Лиза встала.

— После того как вы закончите эту работу, идите в маленькую гостиную и тоже протрите всю мебель.

— Хорошо.

Миссис Лофтс выразительно посмотрела на Лизу. К таким взглядам она уже начала привыкать, хотя не могла понять, за что домоправительница ее так ненавидит. Айван, конечно, поговорил с миссис Лофтс, не даром же Лизе стали поручать легкие дела. Надо будет попросить его, чтобы ее не выделяли на числа других слуг.

— А, кроме того, вам придется вытереть пыль также в гостиной, в библиотеке, в часовне, в столовой, в бильярдной, в комнате дворецкого, а также в моей комнате, — продолжала миссис Лофтс. — Когда же вы закончите всю эту работу, то я, конечно, найду вам новое занятие. Хотя вряд ли вы закончите все это к вечеру.

Растерянный вид Лизы явно доставил домоправительнице большое удовольствие, и она удалилась, не дожидаясь ответа.

На уборку первых трех комнат ушло около семи часов. Каждые полчаса являлась миссис Лофтс, находила какие-нибудь недостатки и заставляла их исправить. Лиза быстро устала, а ведь большую часть работы еще только предстояло сделать. Но Лиза упрямо продолжала заниматься уборкой. Ей хотелось показать, что она не менее упорна, чем сама миссис Лофтс, что сломить ее домоправительнице не удастся. Также не хотелось Лизе жаловаться Айвану, потому что другие слуги работали в замке Пауэрскорт на тех же условиях, и она считала, что должна так же стойко переносить тяготы этой службы, как и другие. Лиза хотела закончить всю работу до того, как Айван вернется в замок. Поэтому, когда пришел за ней Джон Довер, она и слышать не хотела о том, чтобы уйти домой в пять часов вечера. Старший конюх удалился, сказав, что непременно проводит ее, когда она освободится.

Когда миссис Лофтс в четвертый раз осмотрела столовую и все же осталась недовольна, Лиза начала терять терпение. Ее решимость переупрямить суровую Домоправительницу была поколеблена.

И все же Лиза решила довести дело до конца. По указанию миссис Лофтс, она стала снова протирать се статуэтки, которые стояли на каминной полке, а заодно и саму эту полку. Лиза сняла оттуда табакерку в виде собачьей головы, чтобы поставить ее на обеденный стол. Но усталость и нервное напряжение сделали свое дело: табакерка выскользнула из ее рук, упала и разбилась.

Миссис Лофтс как будто только и ждала, когда случится что-нибудь подобное. Подскочив к Лизе, домоправительница со всего размаха дала ей пощечину. В первое мгновение Лиза настолько оторопела, что, прижав руку к щеке, просто изумленно уставилась на обидчицу. Но вскоре ярость взяла верх над изумлением. Она все же была леди Элизабет Альсестер и не могла позволить какой-то вздорной бабе бить ее по лицу. Лиза замахнулась, чтобы нанести ответный удар, но мисс Лофт обернулась и застыла на месте. Проследив за ее взглядом! Лиза в ужасе опустила руку.

В дверях гостиной стоял Айван, и так как он был вне себя от гнева, то, очевидно, был свидетелем всей этой сцены. Лиза почувствовала жгучий стыд, даже ненависть к самой себе.

— Милорд! — воскликнула миссис Лофтс с плохо скрываемой неприязнью.

Айван не ответил. Он просто бросил на домоправительницу уничтожающий взгляд и продолжал стоять, словно недоумевая, как это она до сих пор осмеливается здесь находиться.

Миссис Лофтс, впрочем, не стала долго задерживаться, она поспешила удалиться и вышла из гостиной через дверь для слуг. Лизе больше всего хотелось сделать то же самое, но Айван повелительно окликнул ее:

— Стойте.

Подойдя к Лизе, он оглядел ее со всех сторон, так что ей стало не по себе.

— Почему вы до сих пор здесь? — спросил он.

— Я еще не закончила работу, — хмуро произнесла Лиза.

Властность маркиза почему-то рассердила ее еще сильнее. Теперь она злилась на миссис Лофтс, жесткость которой вынудила Лизу так забыться, на Айвана за его свинское высокомерие, на покойных родителей, которые оставили их семью в таком состоянии, что ей пришлось пойти в услужение.

Айван дотронулся до ее красной щеки.

— Не надо! — воскликнула Лиза.

— Вам больно, — проговорил он.

— Нет, — воскликнула девушка и принялась собирать осколки разбитой фарфоровой статуэтки. Сейчас она и сама чувствовала себя, словно разбитой и не хотела, чтобы Айван видел ее в таком состоянии.

— Лиза… — начал он.

— Не надо. Не надо ничего говорить, — перебила она его. — Я одна во всем этом виновата.

Но Айван насильно поднял ее и поставил на ноги, так что осколки выпали из ее рук.

— Никто не имеет права вас бить! — жестко произнес он.

— Хотите сказать: кроме вас? — Лиза пыталась засмеяться, но смех вышел похожим на плач.

— Вы переутомились. Позвольте проводить вас домой, — предложил он.

— Нет! — Лиза вырвалась и снова попыталась вернуться к прерванному занятию.

— Оставьте ваше ослиное упрямство, Лиза! — сказал маркиз. — Вы меня слышите?

— Слышу. Но вы очень хорошо знаете, что я действительно упряма, как ослица, и что я решила расплатиться за обучение Джорджа. Я вовсе не хочу быть у вас в долгу, так и знайте. Если миссис Лофтс велит мне заниматься уборкой, то я буду это делать.

— Так вы, значит, хотите отрабатывать свои деньги? — Айван снова силой заставил ее подняться. — Ну, пускай будет по-вашему. С сегодняшнего дня вы будете выполнять только мои указания, а я всегда смогу вам найти работу.

— Я не сомневаюсь, — проговорила Лиза. — Но мы с вами заключили определенное соглашение, помните?

— Что я буду обращаться с вами деликатно? — Маркиз сел в кресло у стола и вытянул длинные ноги. Не глядя на нее, он приказал: — Сними с меня сапоги, девка!

Лиза так и ахнула.

— Вы… вы чудовище! — вскрикнула она. Айван засмеялся и ответил:

— Вовсе не я, ваше высочество!

Щеки ее горели. Ей хотелось немедленно уйти, но Айван снова удержал ее силой.

— Куда ты, служанка? — спросил он. — Хочешь поиграть в прислугу и господина — пожалуйста. Снимай сапоги.

Айван привлек Лизу к себе. Она смотрела на него с ненавистью. С минуту они стояли, глядя, друг другу в глаза. Лиза почувствовала, что он сможет сломить ее сопротивление. Ей казалось, что стоит ей теперь закрыть глаза, как Айван поцелует ее. Более того, она чувствовала, что в глубине души хочет именно этого. И все же допустить такое она не могла. Ведь тогда она не сможет остановиться. Она все-таки была дочерью Ребекки Альсестер, и даже простой страх перед будущим, перед тем, что она может кончить так же, как и мать, не позволял Лизе давать волю своим чувствам.

Сделав над собой усилие, Лиза молча опустилась на колени и начала снимать один из грязных сапог Дивана. Она почувствовала, что он гладит ее по голове, но это только усилило напряжение, которое она испытывала.

С трудом ей удалось снять с него сапог, но это потребовало больших усилий, и Лиза упала на спину. Она поднялась, снова встала на колени и принялась за второй сапог. Их взгляды встретились, и Айван прочел в ее глазах ненависть и отвращение. Снимая второй сапог, Лиза снова упала и с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть от ярости, когда она увидела улыбку Айвана. Между тем он снова стал надевать один из снятых ею сапог.

— Что вы делаете? — удивилась она.

— Как же я без сапог провожу вас домой? — ответил ей маркиз.

— Сначала вы меня проводите в ад! — вышла из себя Лиза. Она больше не могла выносить его тиранию. Он был еще хуже, чем русский царь шестнадцатого века Иван Грозный, имя которого маркиз носил*(«Айван» — в англ. произношении — «Иван». Прим.пер)

Не оглядываясь, Лиза выбежала из комнаты. Айван побежал за ней, смеясь и пытаясь на бегу надеть второй сапог.

Глава 14

В ту ночь Лиза никак не могла заснуть. После того как Айван проводил ее домой, она сразу легла, потому что страшно устала, но еще долго ворочалась с боку на бок, вспоминая все, что произошло в тот вечер. Обида от пощечины не проходила, но еще обиднее было то, что она потеряла контроль над собой, повела себя словно взбалмошная девчонка.

Потом Лиза стала думать о том, какое отвратительное настроение будет завтра у миссис Лофтс и какие новые неприятности из-за этого будут у слуг. Ей страшно не хотелось идти назавтра в Пауэрскорт, но что было делать.

Конечно, если продать это розовое платье, то можно поправить дело. Интересно, сколько за него дадут? Наверное, не меньше ста фунтов. Мысль о том, что придется расстаться с этим роскошным нарядом, одновременно и радовала, и огорчала Лизу. Платье это, как и сетка для волос, были самыми красивыми Веща ми, которые она видела в своей жизни. Тетушка Софи была очень добра к ним с Эвви, когда решила послать им эти платья. Оба наряда были ужасно непрактичными, но старушка, видимо, решила, что они помогут ее внучатым племянницам обрести если не мужей, то хотя бы поклонников.

Лиза невольно улыбнулась, представив себя с сестрой на каком-нибудь балу в окружении кавалеров, которые наперебой предлагают наполнить их бокалы или приглашают на танец.

Потом Лиза представила себе, что она танцует с каким-то мрачным красавцем, на голову выше, чем она сама. Конечно, это был Айван, хотя Лиза ни за что не хотела бы себе в этом признаться. Он никогда не будет смотреть на неё с любовью и обожанием, и это никакого отношения не имеет к тому, что он — незаконный сын, а она теперь стала его служанкой. Их вражда началась давно, и оба они не могли здесь что-то изменить.

Потом Лиза вспомнила, как Айван провожал ее до дому и разыгрывал джентльмена. Ночь была холодная и снежная. Тонкое манто мало помогало, Лиза дрожала от холода. Заметив это, Айван снял пальто и накинул ей на плечи, прежде чем она успела возразить. Пальто его было очень тяжелым, зато Лиза быстро согрелась.

Когда они дошли до ее дома, Айван наклонился и поцеловал ее замерзшую руку. Открыв дверь перед Лизой, он подождал, пока она вошла в дом. Конечно, он сам продрог, так как шел без верхней одежды, и сейчас ему не помешало бы немного посидеть у огня, но Лиза не стала приглашать его в дом. Она отдала Айвану пальто, он кивнул ей и отправился в замок.

Безусловно, он поступил по-рыцарски, отдав ей свое пальто, да и проводив ее до дома (последнее Лиза признавала неохотно). И все же она побаивалась Айвана. Ведь они чуть снова не поцеловались, когда она снимала с него сапоги. Несмотря на свои страхи, Лиза в глубине души жалела, что этого не произошло. Теперь она понимала, что привело ее мать к тому безумию, которое погубило ее. Лиза и сама чувствовала, что ей все больше хочется выйти за рамки приличий в отношениях с Айваном и удовлетворить свои желания, бороться с которыми ей становилось все труднее; Если уж говорить правду, она боялась не только (может быть, даже не столько) Айвана, сколько самой себя.

На следующее утро Джон Довер сообщил Лизе, что миссис Лофтс уволена и уходит из замка, а на ее место прибыла из Лондона новая домоправительница, миссис Майерс. Лиза, конечно, не питала к миссис Лофтс никаких теплых чувств, но все же почувствовала себя немного виноватой в связи с ее увольнением. Однако Довер объяснил, что новый хозяин давно хотел избавиться от домоправительницы. К тому же Лондон находился в двух днях пути от Ноддинг Нолл, а миссис Майерс уже прибыла на место, так что за ней, конечно, посылали несколько дней назад.

После этого сообщения у Лизы заметно поднялось настроение. Погода улучшилась, на улице было ясно, а снег почти весь растаял. Лизе почему-то стало казаться, что день сегодня будет хорошим.

Придя в замок, она сразу же увиделась с миссис Манере. Если миссис Лофтс была холодна и недоброжелательна, то новая домоправительница, напротив, заботлива и благожелательна. Она чем-то походила на добродушную миссис Бишоп. Лизе миссис Майерс сразу понравилась, и кажется, Лиза ей тоже. Одно было непонятно и даже удивительно: миссис Майерс посмотрела на Лизу так, будто где-то ее уже видела. Лиза не знала, что миссис Майерс, будучи истинной домоправительницей, прекрасно знала дом своего хозяина, буквально от подвалов до чердака. Вот почему ей была знакома Элизабет Викторин Альсестер, по крайней мере, ее лицо.

Вскоре обе женщины разговорились, словно старые знакомые, и Лиза даже неохотно покинула буфетную, когда ее вызвал к себе маркиз.

Лиза застала Айвана в библиотеке, когда он подбрасывал уголь в огонь. Ей показалось, что он недоволен тем, что его застали за таким занятием. Лиза понимала: у маркиза довольно слуг, чтобы выполнить любое поручение, и то обстоятельство, что он не стал беспокоить слуг, заставлять их подниматься по высокой, холодной лестнице ради такого пустяка, почему-то расположило ее к нему. Айван отряхнул угольную пыль с рук, подошел к большому письменному столу и вручил ей стопку бумаг.

Она просмотрела исписанные листы. Это были списки каких-то лиц.

— Скажите, пожалуйста, милорд, что это? — поинтересовалась она.

— Это список гостей, которых я приглашаю на бал в Пауэрскорте, — последовал ответ.

Лиза удивилась. За всю жизнь она ни разу не слышала о балах в замке Пауэрскорт. Прежний маркиз всю жизнь тяжело переживал, что его первая жена умерла бездетной. Он ненавидел людей и соблюдал лишь самые элементарные правила светской вежливости. Он приглашал гостей на чай, но никогда — на ужин. Он даже чуждался женского общества, а если у него возникала потребность в женщине, то обходился Услугами бродячих цыганок. Впрочем, большинство Жителей деревни были даже рады, что маркиз жил уединенно. И вот теперь, наконец, в замке Пауэрскорт должен состояться бал.

— Вы будете писать приглашения, — произнес Айван. — Полагаю, это не займет больше недели.

— Недели? — снова удивилась Лиза.

— Надо разослать около восьмисот приглашений, — пояснил он.

Бал, как видно, затевался грандиозный. Впрочем, маркиз ничего не любил делать наполовину, даже когда еще был конюхом.

— Я сделаю это за неделю, — обещала Лиза.

— Хорошо. Работать будете здесь. Я распоряжусь, чтобы у вас было все необходимое.

Он вернулся за письменный стол и усадил Лизу. Перед ней лежала стопка пригласительных билетов, украшенных гербом Пауэрскортов. Лиза принялась писать приглашения, а Айван стал читать книгу. Иногда она поглядывала на него: ей казалось, что он наблюдает за ней. Но, убедившись, что он погружен в чтение, она всякий раз чувствовала странное разочарование.

В субботу Лиза собиралась отправиться в Каленбери, чтобы продать там платье, но вместо этого она сидела и писала приглашения. Каждый день она работала в мирном уединении, в библиотеке, вместе с Айваном. Хотя они почти не разговаривали, Лиза каждый день стала ходить на работу с удовольствием. Миссис Майерс в полдень приносила им обед, а в полпятого — чай. Неделя прошла просто замечательно, и, может быть, поэтому почти незаметно.

Когда все приглашения были написаны, большую часть отправили по почте, преимущественно в Лондон (в Ноддинг Нолл не было нужды в почтовых приглашениях). Лиза даже не думала о том, будут ли на балу они с Эвви, во-первых, потому что слишком занята, была, приглашая других, а во-вторых, потому что она знала: ей нечего надеть по такому торжественному случаю. Впрочем, у Эвви ведь есть платье из синего бархата, а миссис Бишоп, конечно, с удовольствием составила бы ей компанию на балу. Таким образом, по расчетам Лизы, у Эвви была возможность потанцевать с Холландом.

Айван же ничего не говорил о будущем бале, если это не касалось приглашений. К концу недели Лиза решила уже, что она не пойдет на бал, как вдруг она получила очередную «помощь» от Арабеллы Парке.

Арабелла пришла в гости и принесла подарки. Эвви получила большую банку маринованных языков, а Лиза — старые журналы «Дамский гардероб» и «Па рижские моды».

Лиза поблагодарила Арабеллу, как, всегда чувствуя себя немного неловко, после чего они прошли в гостиную. Эвви все стояла, держа в руках банку с языками, пока Лиза не забрала у нее этот подарок, чтобы отнести его на кухню. Вернулась она с кастрюлькой с жидким шоколадом.

— Как хорошо, что ты навестила нас, Арабелла.

Как чувствует себя твоя мама? Лиза незаметно посмотрела на часы. Было уже около полудня, а в этот день она думала все-таки съездить в Каленбери, а потому надеялась, что Арабелла долговые задержится.

— С мамой все прекрасно, Лиза, — ответила Арабелла. — Ты слышала, видимо, что в замке Пауэрскорт будет бал?

— Да, слышала кое-что. — Лиза тихонько ущипнула Эвви, сидевшую рядом. Та закашлялась, чтобы не засмеяться.

— Мама считает, что из меня бы вышла хорошая маркиза, — продолжала Арабелла. — Я тоже думаю, что не следует упускать свой шанс.

Внезапно наступила тишина. Эвви замерла, а Лизе стоило большого труда не выдать себя. Как ни стран но, ей до сих пор не приходило в голову, что маркиз может на ком-то жениться. Теперь же, поглядев на хорошенькую рыжеволосую Арабеллу, Лиза подумала, что такая возможность вовсе не исключена. Арабелла была в прекрасном шелковом платье, которое ей очень шло. Пожалуй, она была не только хорошенькой, но и доброй, хотя доброта эта была немного поверхностной. Пожаловаться на это не мог никто, а Лиза в особенности.

— Так как же, попытать мне счастья, Лиза? — спросила Арабелла.

Лиза отпила из чашки шоколад, который показался ей горьким.

— Конечно, Арабелла, — кивнула она. — Ты ведь и так долго не выходила замуж. А маркиз разделяет твои чувства?

Подумав немного, подруга ответила:

— Ну, если сейчас еще не разделяет, то это случится непременно, я уверена.

— Вот и хорошо, — согласилась Лиза, которая сама не знала, доставило ли ей это сообщение радость или огорчило.

— Ах, Лиза, как хорошо, когда есть хорошая подруга, вроде тебя, с которой можно поделиться. — Арабелла вдруг встала и поцеловала Лизу в щеку. Потом она накинула манто и собралась уходить.

— Конечно, мы с вами увидимся еще до Рождества, на балу!

Лиза уже хотела объясниться и выразить сожаление по поводу того, что они не встретятся, но Арабелла вдруг добавила:

— Знаете, девочки, у меня ведь есть несколько бальных платьев последнего сезона. Может быть, прислать их вам? Я уверена, они вам понравятся.

Лиза не знала, следует ли ей быть благодарной или воспринять это предложение как оскорбление.

— О, не стоит беспокоиться, — уклончиво сказала она. — У нас с Эвви уже есть бальные платья. — Лиза и сама не понимала, как у нее вырвались эти слова.

Арабелла удивленно поглядела на Лизу и произнесла:

— В таком случае, до встречи на балу.

— До встречи на балу, — ответила Лиза, проводив ее до дверей.

Едва она ушла, Эвви сказала, уже не скрывая волнения:

— Лиза, неужели мы действительно пойдем туда? Мне очень хотелось это сделать, но я боялась, что ты отклонишь предложение.

Лиза вздохнула. Она сама не понимала, что с ней случилось. Она ведь хотела отказаться от встречи на балу и продать платье. Видимо, характер снова подвел ее. Лиза вспоминала, как Арабелла говорила о маркизе. Не хватало еще стать свидетельницей того, как Айван будет вальсировать с Арабеллой! Айван должен увидеть ее в этом розовом бальном платье, чего бы ей это ни стоило.

К сожалению, только, это обойдется ей очень дорого.

Вслух она проговорила, обращаясь к сестре:

— Мы пойдем с тобой на этот чертов бал к Айвану, и пусть кто-нибудь попробует нам помешать!

Глава 15

Хотя до начала зимы оставалась еще неделя, в замке кипела работа. Слуги и служанки готовили помещения к приходу гостей, из Парижа выписали еще двух поваров, и не было недостатка в парнях, желавших хотя бы на время наняться в лакеи.

Между тем сам маркиз Пауэрскорт куда-то про пал. Миссис Майерс сказала, что он зачем-то уехал в Лондон, и заверила Лизу, что он вернется задолго до начала бала, хотя она не проявляла особого интереса к причинам отсутствия или времени возвращения маркиза. Домоправительница, похоже, читала Лизины мысли.

Хозяин, словно чувствуя, с каким нетерпением его ожидали в замке, прибыл на следующее утро. Когда Лиза пришла на работу, миссис Майерс сообщила ей с некоторым беспокойством, что завтрак для маркиза готов и что она, Лиза, должна принести завтрак к нему в кабинет.

Хотя это предложение было сделано белым днем и выглядело внешне невинно, обе женщины были слегка встревожены. Из-за волнения Лиза несколько рассеянно слушала, как домоправительница объясняла ей дорогу в апартаменты маркиза. Потом миссис Майерс вручила ей серебряный поднос с завтраком, который показался Лизе довольно тяжелым. Когда она уже была готова уйти, домоправительница многозначительно заметила:

— Если вы задержитесь, дорогая, я разыщу вас.

С самого начала этого дня Лизу стали преследовать неудачи. Прежде всего, она скоро заблудилась в лабиринтах коридоров замка и поняла, что ей следовало внимательнее слушать объяснения миссис Майерс. Она долго блуждала по темным коридорам, пока, наконец, нашла массивную дверь с гербом маркизов Пауэрскортов.

Поставив поднос с завтраком на пол, она осторожно постучалась в дверь. Ответа не последовало. Лиза в нерешительности остановилась у дверей. Войти в апартаменты Айвана, не дождавшись ответа, она не решалась. А вдруг он сейчас спит или, например, принимает ванну? Уходить тоже было нельзя.

Некоторое время Лиза постояла, раздумывая, как ей поступить, потом снова постучала в дверь, но уже громче, а потом, не дождавшись ответа, приоткрыла дверь. Взяв поднос, она попыталась открыть дверь пошире, но в этот момент она отворилась сама, и Лиза чуть не уронила завтрак под ноги Айвану.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

Лиза, которая пыталась сохранить равновесие и ничего не разлить, сначала не обратила внимания на его вопрос. Когда же ей удалось справиться с этой задачей, она подняла глаза и растерянно уставилась на Айвана. На нем не было ничего, кроме черных брюк. Хотя Лиза не раз видела Айвана голым до пояса прежде, когда он работал у них в конюшне, сейчас она не могла отвести глаз от его сильного, мускулистого тела. Когда, наконец, она посмотрела на его лицо, он начал стирать мыльную пену с выбритой щеки. Лиза чуть заметно улыбнулась. Конечно, Иван Грозный с его подозрительностью не допустил бы, чтобы его брил лакей. Видимо, его тезка придерживался тех же правил.

— Что вы стоите разинув рот? — спросил вдруг Трамор.

Лиза, никак не ожидавшая такого вопроса, ответила запинаясь:

— Я… я вовсе не разинула рот, уверяю вас.

Он засмеялся, видя ее смущение, потом потер рукой грудь, словно приглашая ее снова начать его рассматривать. Оттого, что он как будто хвастался своей наготой, Лиза смутилась еще больше. Ей хотелось поскорее принести извинения и уйти отсюда. Она поставила поднос на старинный комод у стены и сказала:

— Я принесла вам завтрак.

— А почему вы не вошли с черного хода? — спросил он.

— Миссис Майерс предложила мне не пользоваться черным ходом из опасения, что я могу заблудиться и попасть не туда.

Айван усмехнулся. Видимо, он не имел бы ничего против, если бы она действительно попала «не туда», например в его спальню. Не отвечая ей, он направился в соседнюю комнату, и Лиза было с облегчением подумала, что это неприятное свидание закончилось. Но она ошиблась. Прежде чем уйти, он повернулся к ней и сказал:

— Поставьте завтрак на стол. Я сейчас вернусь. Не уходите!

Он удалился, а Лиза осталась, чувствуя себя так, словно над ней был занесен топор. В кабинете стоял единственный стол, мраморный, на трех ножках, такой древний, словно его извлекли из-под развалин Помпеи. Из вредности Лиза подставила к столу стул, который показался ей самым неудобным — с треугольным сиденьем и спинкой из остроконечных палок, и принялась накрывать на стол. Когда поднос опустел, она, держа его перед собой, точно щит, принялась осматривать кабинет.

Из всего замка, видимо, только это помещение осталось, сохранено в первоначальном состоянии. Вся мебель здесь была сделана не позднее шестнадцатого века. На потолке и стенах красовались украшения старинной ажурной каменной работы. Казалось, в этих стенах обитали призраки предков Айвана Трамора. Но вряд ли он оставил здесь все без изменений из уважения к предкам. Он ненавидел их. Скорее всего, он не хотел, чтобы вместе с переменой обстановки исчезли отсюда старые тени. А маркиз явно предпочел бы жить в обществе этих старых призраков. Ведь, Кроме них, ему было больше некому мстить в своем Роду.

Лиза еще раз оглядела полутемный кабинет Айвана Трамора. Не то чтобы она боялась призраков, про сто все здесь казалось ей чужим и враждебным. Вскоре, однако, она увидела одну знакомую вещь. На одном из кресел лежала старинная балалайка.

Поставив поднос, Лиза подошла к креслу и стала рассматривать этот инструмент, с которым связаны, были многие ее воспоминания. Она как будто снова услышала звуки музыки, доносившиеся по вечерам из конюшни. Летом она часто засыпала под звуки какой-нибудь русской песни, вроде «В чистом поле», так как окно в спальне было открыто. Это старая балалайка была единственной вещью, что осталось Айвану на память от матери.

Лиза провела рукой по надписи, сделанной на инструменте русскими буквами. Когда-то Айван сказал ей, что означает эта надпись:

«В минуту горькую ты этих струн коснись, и радостною снова станет жизнь».

Под этими словами стояла подпись какого-то Ивановича и дата: «Санкт — Петербург, 1702 г. ».

Когда эта балалайка досталась матери Айвана, первоначальный владелец давно умер, но эта цыганка дорожила ею больше всех своих вещей и даже назвала единственного сына Айваном.

Лиза рассеянно коснулась струн старой балалайки. Может быть, если поиграть на ней в горькую минуту, она действительно принесет радость? Может быть, сбудутся ее мечты? Вот бы Эвви поскорее вы шла замуж! Вот бы адвокат тетушки Софи нашел затерявшиеся где-нибудь деньги, предназначенные Альсестерам, и можно было бы заплатить за обучение Джорджа! А еще лучше, если бы можно было вернуться в прошлое хоть на одну ночь. Как бы хоте лось Лизе исправить прежние ошибки и предотвратить те неприятности, из-за которых она осталась теперь старой девой. Лиза положила балалайку на место. Неужели ей когда-то так страстно хотелось, чтобы Айван любил ее? Да, в шестнадцать лет она мечтала об этом. Тогда она чувствовала себя такой одинокой, что дорожила даже его вниманием, несмотря на его жесткость и наглость. Ради Айвана она готова была пренебречь запретом отца, уйти из дома, готова была на что угодно.

С тех пор, кажется, прошла целая вечность. Лиза по-прежнему была одинокой, но уже отнюдь не была ребенком и знала, что такое людская жестокость. Теперь ей казалось странным, что когда-то у нее были такие мечты. Айван давно уже был не конюхом, но довольно мрачной и непредсказуемой личностью, обладавшей огромной властью. К тому же это был чело век, который хотел и имел основания мстить. Лиза была уверена, что теперь не может быть и речи о том, чтобы он полюбил ее. Что особенно обидно, разъединили их не былое богатство Альсестеров и не неприязнь ее отца к Айвану, а ее собственный скверный нрав. И теперь Айван потерян для нее, потерян на всегда.

— Хотите что-нибудь сыграть, Лиза? Услышав за спиной его голос, она побледнела. Если бы он узнал, о чем она думала, какой уязвимой предстала бы она перед ним. Повернувшись лицом к Айвану, Лиза тихо ответила:

— Нет,

— А зачем же вы брали ее в руки? — спросил он, глядя ей в глаза.

— Я о ней совсем забыла.

— Так позвольте вам напомнить. — Он взял балалайку.

— Пожалуйста, не надо, — умоляюще попросила Лиза.

— Почему? — Глаза его сузились.

— Потому, что это очень печальная музыка, — с трудом проговорила девушка. На глазах ее появились слезы.

Некоторое время маркиз пристально смотрел на нее, потом произнес:

— Если вам горько, Лиза, то, может быть, после этого ваши желания сбудутся?..

Она только покачала головой.

— А может быть, — продолжал он, — ваши слезы прольются зря, а надежды окажутся обманутыми, как уже было с другими… и с моей матерью.

— Этого я тоже не хочу.

Айван положил балалайку на кресло.

— Может быть, у вас есть какое-то сокровенное желание? — Коснувшись подбородка Лизы, он приподнял ее голову.

— Мое сокровенное желание никогда не сбудется.

— Откуда вам знать? Расскажите мне о нем. Может быть, я смогу помочь?

— Не сможете, — заверила она.

— Но почему, Лиза? Не потому ли, что это ваше желание касается меня?

Лиза вздрогнула. Как близок он был сейчас к истине! Вслух она сказала:

— Если мое желание и связано с мужчиной, то это может быть, прежде всего, желание стать его женой.

— Значит, вам нужна моя любовь? Вы любите меня? — Он попытался обнять ее. Лиза уперлась руками ему в грудь, но это не произвело на него никакого впечатления. — Отвечайте, черт возьми!

— Нет, — прошептала она, не глядя ему в глаза.

— Скажите, что вы меня любите, Лиза, — Айван потряс ее за плечи. — Скажите же!

— Сказать это, чтобы самой навлечь на себя проклятие? Нет уж! — вскрикнула девушка.

— Скажите это, чтобы получить все, что только в моей власти, — ответил Айван. — Снимите бремя, которое гнетет вашу душу.

— Вы губите мою душу! Отпустите меня! — Лизе удалось высвободить руки, но Айван крепко обнял ее за талию. Она застонала. Несмотря на сопротивление, в глубине души она чувствовала, что хочет именно этого.

— Ну, нет, это не я, Лиза, — ответил Айван таким тоном, что девушке стало страшно. — Вашу душу губит то, что вы не хотите признаться в этом.

— Нет, — отрицала она, хотя оба прекрасно знали, что это ложь. Несмотря на мучившее ее чувство вины, Лиза все же не хотела принести себя ему в жертву. Она почувствовала, что он расстегнул верхнюю пуговицу на ее платье и попыталась помешать ему, но он схватил ее за руку.

— Хватит себя обманывать. — Айван расстегнул следующую пуговицу. — Скажи, что ты любишь меня, — прошептал он, — и ложись со мной в постель.

— Нет! — закричала Лиза. Она вырвалась от Него, и, прикрыв грудь руками, отступила на шаг.

— Если я это сделаю, — проговорила она, — то прошлое наше все равно останется прежним, а я заслужу не ваше прощение, а вечное проклятие.

— Проклятие — слишком большое наказание, я не стремлюсь к этому, — заметил Айван. Подойдя к Лизе, он снова схватился рукой за ее платье. Она вырвалась, но при этом расстегнулись еще несколько пуговиц.

Лизе страшно хотелось убежать, но бежать было некуда. Айван прижал ее к стене и, не обращая внимания на слабые попытки сопротивления, несколько мгновений молча смотрел на ее роскошные груди, а потом поцеловал ее в шею. Лиза пыталась убедить себя в том, что холодна как лед, которого Айвану ни когда не растопить, но, когда он начал ласкать ее грудь, поняла, что переоценила свои силы. Скорее, она была подобна огню, который только Айван мог заставить гореть ярко.

Лиза была уверена, что Айван ласкает и целует ее для того, чтобы унижать и мучить, других причин его поведения она не видела. Но, когда он страстно поцеловал ее в губы, она поняла, что сопротивляться ему она почти неспособна. Многими способами Лиза могла бы стараться помешать Айвану добиться своего — могла бить его по лицу, царапаться, лягаться, но сопротивление ее было парализовано, потому что не угасла старая страсть к Айвану, потому что в душе сама Лиза желала добиться примирения с ним и его благо склонности. И снова она ответила на поцелуй Айвана, к собственному ужасу и негодованию. Если рас судок ее восставал против этой страсти, то Айван умело разжигал ее, чтобы выйти победителем из их борьбы.

Лиза сама не понимала, как оказалась на руках у Дивана, который перенес ее в соседнюю комнату. Она все еще пыталась освободиться, но он, не обращая на это никакого внимания, бросил ее на кровать, застланную шелковым одеялом. Лиза почувствовала себя как в страшном сне, но, когда он снова поцеловал её в губы, она перестала ясно сознавать, что с ней происходит.

Когда поцелуй прервался, Лиза с удивлением уста вилась на Айвана. Он, словно завороженный, смотрел на ее белую, нежную шею, как будто не верил своим глазам. Потом он вдруг прильнул к ней, вдыхая запах ее тела, как человек, который, наконец, добился того, к чему долго и безуспешно стремился. Подняв голову, Айван стал целовать ее грудь, не скрытую корсетом, и нежно гладить ее волосы, а потом снова поцеловал ее в губы, горячо и страстно.

— Лиза, скажи, что любишь меня, — шептал Айван, — скажи и стань совсем моей.

Лиза боялась, что сейчас лишится рассудка. Стоило ей только кивнуть, и он сможет овладеть ею, они, наконец, соединятся, она сможет насытить свою страсть к нему, и закончатся все эти долгие и бессмысленные страдания.

— Лиза, — повторил он, — ты же знала, что к этому все шло. Скажи мне эти слова.

— Нет, — отозвалась она, пытаясь сесть на кровати.

— Я ведь знаю, ты тоже хочешь меня, — шептал Айван.

— Айван, я же знаю, сколько горя ты можешь мне принести, — сопротивлялась она.

Он гладил ее по щеке.

— Ты получишь только радость и удовольствие.

— Сейчас — да, но что будет потом? Нет, я не могу этого допустить.

Айван помрачнел.

— Лиза, ты ведь моя, — проговорил он, — ты всегда была и будешь моей.

— Я твоя служанка, — возразила она, — и только. Это не означает, что я — твоя собственность. С точки зрения закона, я никому больше не могу принадлежать, пока не выйду замуж.

Этот ответ разозлил Айвана.

— К черту закон! — вскричал он, отпустив Лизу. — Разве закон может заставить одного чело века полюбить другого? Разве закон может воскрешать мертвых? А может закон снять с человека клей мо незаконного сына?

— Айван… — начала Лиза, но он перебил ее, силой посадив девушку на колени.

— А ты знаешь, что я больше не считаюсь незаконнорожденным?

Лизе было трудно следить за его сбивчивой речью, и она покачала головой.

— Разве люди не удивлялись, как это «нуллиус филиус»*(«Ничей сын» (лат.) Прим. пер.) мог унаследовать такое богатство? — продолжал он. — А дело в том, что мой отец, — эти слова он произнес как ругательство, — потребовал в завещании, чтобы парламент своим актом узаконил мое рождение. Я ведь был все-таки единственным его отпрыском, хотя и презренным. Ну, и стало ли от этого лучше? Разве он женился на моей матери? Разве я могу хотя бы найти ее могилу и похоронить ее останки в фамильном склепе?

Лиза хорошо понимала боль Айвана. Но от этого ее страх перед ним не стал меньше.

— Закон многого не может изменить, алаинн, — проговорил он.

Лиза вздрогнула, услышав эти слова. «Алаинн» — по-ирландски значило «красавица». Айван как-то говорил, что так звали его мать, но Лиза сомневалась в этом. Скорее, это было ласковое прозвище, которое дал своей цыганке старик маркиз, а та продолжала так себя называть, надеясь, несмотря ни на что, однажды снова стать «алаинн» для этого человека.

И что же ждет теперь ее, Лизу, которую уже новый маркиз назвал тем же именем? Стать еще одной несчастной женщиной, лишившейся разума из-за любви к маркизу Пауэрскорту? Она попыталась освободиться, но маркиз крепко держал ее за талию. Он попытался снова поцеловать Лизу, но на этот раз она не хотела уступать ему. Глаза Айвана стали злыми.

— Вы созданы для меня, Лиза. Ни к чему это отрицать, — уговаривал он.

— Я не хочу этого слушать, — сопротивлялась Лиза, сделав еще одну попытку высвободиться из его объятий.

— Вы все равно станете моей. Такова наша судьба.

— Это неправда! Я не дам вам сделать меня несчастной.

— Есть вещи, ради которых забывают о страданиях.

— Но лишь на мгновение. — Каждому из нас положено страдать. И вы очень хорошо это знаете.

— Нет! — вскричала Лиза, сделав еще одну, отчаянную попытку вырваться. Но это было бесполезно.

— Послушайте, зачем вам все это? — спросила она упавшим голосом.

— Не я все это придумал, алаинн. Вы бы все равно пришли ко мне, рано или поздно.

— Я бы не сделала этого.

Он рассмеялся:

— Даже если бы вы стали женой старого Билингсворта, все равно потом вы пришли бы ко мне.

— Нет! — горячо ответила Лиза.

— Мы были созданы друг для друга. Ни брак с Билингсвортом, ни даже ваш отец не смогли бы помешать вам найти дорогу к моей постели.

Не в силах больше терпеть все это, Лиза дала ему пощечину. Только сделав это, она поняла, что ударила Айвана по той же щеке, на которой у него был шрам.

Трамор побледнел от гнева.

— Я вам не мальчик для битья, мисс Альсестер, — воскликнул он, стиснув зубы, больно сжав ее руку. — И прошу вас запомнить это.

— Я бы могла последовать вашему совету, если бы вы не вели себя как ублюдок! — выпалила Лиза, и когда до нее самой дошел смысл ее слов, она ужаснулась тому, что снова сделала то же самое.

— Ну, раз вы и теперь считаете меня ублюдком, — прошипел Айван, — то я вам, покажу, что могу им быть и на самом деле!

Он снова силой уложил Лизу на постель и, чтобы она не сопротивлялась, одной рукой завел ей руки за голову и продолжал их крепко держать.

Айван снова коснулся губами глаз Лизы, потом ее щек. Она извивалась, пытаясь сбросить его, но это было бесполезно. Его губы потянулись к ее губам, и он снова поцеловал ее.

Лиза решила крепиться, не отвечать на его поцелуй, однако это было очень трудно сделать. Страсть, ненависть, чувство удовольствия, гнев боролись в ее душе, и она особенно сильно желала, чтобы наступил мир. Поцелуям и ласкам Айвана нельзя было верить. Она уже знала, что его поцелуи не дают радости, но лишь приносят мгновенное наслаждение, за которым следует чувство опустошения.

— Не надо, — шептала она сквозь слезы, когда Айван, оторвав свои губы от ее губ, продолжал свои непрошеные ласки. Свободной рукой он начал снимать с нее нижнюю юбку. Лиза содрогнулась. Она прекрасно понимала, что он собирается сделать, и это ужасало ее. Она стала отчаянно сопротивляться, но лишь впустую тратила свои убывающие силы. Не в силах остановить его, Лиза зарыдала от боли и горн.

Если ее попытки бороться с Айваном не достигли своей цели, то ее слезы, кажется, все же тронули его. Он остановился и посмотрел на ее лицо. Потом он закрыл глаза и едва слышно выругался.

— Не надо так, — умоляюще прошептала Лиза. Айван нехотя отпустил ее.

Немного успокоившись, Лиза, наконец, посмотрела на него, все еще не веря тому, что он перестал ее мучить. Но он, не глядя на нее, встал с кровати, надел рубашку, висевшую на спинке стула, и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Лиза почувствовала себя обреченной.

— Что за злой рок свел нас? — прошептала она, глядя на закрывшуюся за ним дверь, но никто ее, конечно, не услышал. Лиза упала на постель и заплакала так, как будто не ожидала уже в жизни ничего хорошего. Теперь, казалось ей, у нее не осталось ничего, кроме слез и воспоминаний.

Часть II

Я слышал, ангелы следят за каждым и делом, и движением людей, И наслаждаются своим сужденьем и знанием о нас, и тем живут.

Бен Джонсон. Музыкальный диалог в «Пасторальных беседах».

Глава 16

Весна 1850 года запомнилась Лизе не только печальными событиями, которые тогда случились, но и прекрасными погожими днями. К майскому солнцу тянулись яркие ирисы, нежные розы, прекрасные лилии. Голубое небо было совершенно безоблачным. Весна пробудила к жизни все живое. Все вокруг дышало молодостью и жизненной силой. И шестнадцатилетняя девушка не могла остаться невосприимчивой к этому буйству весны.

Младшим Альсестерам зима в этом году показалась особенно длинной. Родителей не было дома с Рождества, а слуги шептались по углам, судача о скандальном поведении их матери в Лондоне. Но слуги всегда сплетничали о Ребекке Альсестер, и старшая из детей, Лиза, не обращала на это внимания. К тому же в мае того года у нее были более важные заботы, нежели болтовня каких-то олухов.

Зимой Лиза подучила от матери замечательное письмо, в котором она обещала вернуться домой в июне, с тем, чтобы готовить дочь к выходу в свет. Весной из Лондона стали прибывать большие чемоданы с платьями из всевозможных тканей. Сообщение это, а тем более сами наряды, конечно, очень обрадовали Лизу. Она уже не раз представляла себе, как отец ее, в элегантном черном костюме, танцует с нею первый вальс, а ее красавица мать смотрит на дочь с радостью и гордостью.

Но вместе с тем Лиза чувствовала и смутное беспокойство. Конечно, когда она появится на своем первом балу, у нее будет много поклонников, из числа знакомых и друзей ее родителей. Конечно, все эти молодые люди будут красавцами и богачами (Лиза не сомневалась в этом). Но среди них не будет одного человека, именно того, которого ей хотелось бы видеть больше всего. Этот бал, на котором она будет танцевать с блестящими кавалерами, как бы воздвигнет стену между нею и Айваном. Особенно обидным казалось то обстоятельство, что Айван даже не узнает, сколько у нее будет поклонников.

Лиза сидела на мраморных ступенях родового дома Альсестеров, предаваясь грустным размышлениям. На ней был костюм для верховой езды из темно-синего бархата, а на голове — фетровая шляпка с вуалью. Лиза решала для себя вопрос: что же надо ей сделать, чтобы Айван обратил на нее внимание? А сделать это следовало как можно скорее, еще до первого бала.

В действительности Лизе больше всего хотелось не балов, не нарядов, не богатых молодых поклонников, ей хотелось заслужить благосклонность. Айвана, младшего конюха Альсестеров.

Конечно, Лиза знала то, о чем говорили все: что он — незаконный сын маркиза Пауэрскорта и что у него нет даже фамилии — для всех он просто Айван. У таких людей не бывает ни семьи, ни родных. Но ради него Лиза вставала по утрам, и каждый день ее главным желанием было увидеть Айвана хотя бы ненадолго. Он казался ей чем-то вроде звезды — прекрасным, но недоступным. В этом чело веке она видела эталон мужской красоты, находя его похожим на «Давида» Микеланджело. Он же вовсе не замечал ее.

Лиза решила, что непременно надо что-то поскорее предпринять, иначе ее мечты об Айване никогда не станут действительностью.

— А, вот где ты! А я тебя везде ищу! — услышала Лиза голос Эвви.

На сестре также был костюм для верховой езды, из бордового бархата. Четырнадцатилетняя Эвви, ясноглазая и розовощекая, была в той поре, когда девочка только начинает превращаться в девушку.

— Думаю, наши пони сейчас будут готовы, — сказала Лиза, поглядев в сторону конюшни.

— Конечно. Пойдем скорее! — Эвви схватила Лизу за руку и потащила ее вниз, на дорожку, мощеную кирпичом.

Их пони, Танцор и Мелодия, были на месте к тому времени, когда барышни Альсестер дошли до первого огороженного выгула. Привел их мистер Мерривезер, старший конюх. Лиза огляделась: Айвана нигде не было, и она сразу почувствовала разочарование. Она села верхом на Танцора, хотя желание кататься вдруг пропало. Конюха Дика, который обычно их сопровождал, также не было поблизости.

И тут, оглянувшись, Лиза увидела за спиной человека, которого мечтала здесь найти, сидящего верхом на одном из самых норовистых скакунов.

Настроение у нее сразу улучшилось. Известно было, что Айван лучше всех умеет объезжать таких коней, поэтому он и появился здесь. Лиза с обожанием посмотрела на своего героя.

— Ты готова, Лиза? — спросила Эвви, которой не терпелось начать скачку с препятствиями.

— Вполне, — ответила она, бросив украдкой еще один взгляд на Айвана.

— Тогда поехали.

Эвви поскакала вперед. Лиза вскоре догнал ее, за ними последовал и красавец конюх.

В тот день их спутник был в довольно скверном настроении. Иногда он был в более сносном расположении духа, и с ним можно было даже поговорить. Они с Эвви начинали шутить и дурачиться, и тогда на его губах появлялось подобие улыбки. Они даже мог ли получить от Айвана не односложные ответы на свои вопросы.

Но сегодня он был мрачным и замкнутым. В спину ему дул холодный ветер, и Лиза заметила, что Айван, как обычно, был легко одет. На этот раз на нем были кожаные штаны, старая рубаха в заплатах, сапоги и тонкий полушерстяной жилет.

— Лиза, поедем на восточную сторону, — окликнула ее Эвви. — Недавно я нашла там старую каменную загородку, как раз подходящей высоты.

— Танцор на прошлой неделе потерял подкову, и сейчас он еще не в лучшем состоянии, — объявил Айван. — Ему пока не следует прыгать.

Лиза оглянулась. Айван, вмешавшийся в разговор, сказал эти слова тоном, не допускающим возражений. Все же она решила поспорить, хотя бы для того, что бы он о чем-нибудь с ней поговорил.

— Танцор чувствует себя прекрасно — Лиза по трепала пони по холке. — Ему нечего бояться каких-то загородок.

— Сейчас ему нельзя напрягать ногу. Он может не взять барьера и сбросит вас.

— Мне уже случалось падать. Ничего страшного — Лизе хотелось разговорить Айвана, но он, по-видимому, совершенно игнорировал ее интерес к нему.

— Я не допущу, чтоб при мне кто-то из детей сломал себе шею, — заявил он.

Лиза отвернулась, почувствовав себя оскорбленной. Мало того, что ее сочли ребенком, но сделал это именно Айван. Однако она уже не ребенок! И она в любом случае готова ему это доказать.

Она заставила пони скакать быстрой рысью, по том — галопом, а потому достигла восточного луга намного раньше Эвви и Айвана. Гнев и чувство унижения не давали Лизе покоя. Она докажет ему, что она не ребенок! Он еще узнает, сколько у нее будет кавалеров, и умрет от ревности!

Вскоре Айван и Эвви нагнали Лизу, и Эвви на своей Мелодии поскакала к загородке. Мелодия легко перескочила препятствие, и Эвви радостно засмеялась. Глядя па нее, Лиза выкрикнула с вызовом, обращаясь, к Айвану:

— Я уже не ребенок, и не надо меня так называть! Мне уже шестнадцать лет!

Айван оглядел ее с головы до ног так, что она поежилась, и ответил тоном, не допускающим возражений:

— И все-таки вы ребенок, мисс Альсестер, и для вашего же блага вам следовало бы молить Бога, чтобы вы оставались ребенком подольше.

Лиза сердито посмотрела на него, не зная, как ей воспринимать это замечание. Во всяком случае, его слова показались ей оскорбительными, и она снова попыталась найти утешение в мыслях о своих будущих успехах в свете и о том, что тогда ей, наверно, удастся доказать Айвану, что она уже взрослая. Но и в этом у Лизы не было уверенности. А вдруг и после ее успеха у богатых и красивых мужчин он также не удостоит ее внимания? Эта мысль привела Лизу в ярость, и она вдруг погнала своего пони вперед, старой каменной загородке. Она не позволит Айван помыкать собой! Она не сомневалась, что Танцор сможет взять барьер, что бы там ни говорил конюх.

Но, перескочив через загородку, пони задел копытами за верхние камни, и Лиза, не удержавшись в седле, упала на траву по ту сторону стенки Ей почти не было больно, и, за исключением ссадины на виске, повреждений она не обнаружила. Прежде чем Лиза успела встать, разъяренный Айван перепрыгнул через загородку и оказался рядом. Вид у него был такой, как будто он готов убить Лизу, но он вдруг взял ее на руки и прижал к себе, прежде чем она успела сообразить, что происходит.

Лиза, пораженная его внезапной заботливостью, замерла от восторга: ведь теперь она была в его объятиях. Когда Айван стал осматривать се, словно врач, Лиза была даже несколько разочарована. И все же, увидев его глаза, она почувствовала себя вознагражденной за все неприятности этого дня. Хотя Айван старался казаться хладнокровным и равнодушным, взгляд его выражал все что угодно, только не равнодушие. Не удержавшись, Лиза по-детски целомудренно поцеловала его в щеку. Айван, словно нехотя, погладил ее висок, на котором была ссадина. Потом он наклонился, как будто собирался поцеловать ее, но в это время вернулась Эвви.

Лиза посмотрела на сестру. Эвви, кажется, больше беспокоило то, что Лиза на руках у Айвана, нежели то, не пострадала ли она при падении. Айван тут же поставил ее на ноги, после чего сел на своего коня и ускакал на поиски Танцора.

Эвви, узнав о случившемся, дала ей чистый носовой платок, и обе они стали ждать у каменной загородки возвращения Айвана.

Домой все трое возвращались в полном молчании. Айван никак не реагировал на все попытки Лизы за говорить с ним, а на Эвви все происшедшее, видимо, произвело сильное впечатление, и она тоже предпочитала молчать. Когда они вернулись к месту, откуда началась прогулка, у Айвана был такой холодный и отчужденный вид, что Лиза даже подумала: а не приснилось ли ей | все, что произошло на лугу? Когда пришла пора спешиться, Айван помог слезть с пони Эвви, оставив Лизу на попечении мистера Мерривезера. Он увел своего скакуна в конюшню, не прощаясь и не оглядываясь.

Лиза, рассерженная и обиженная, с трудом смогла овладеть собой. Но сочувственные взгляды Эвви были очень неприятны Лизе, и она поскорее убежала в дом, чтобы побыть в одиночестве.

Весь вечер Лиза провела, сидя у камина в своей комнате. На этот раз на ней было простое синее шерстяное платье с белым воротничком, и она была бы похожа на девочку-школьницу, не знающую взрослых забот, если бы не выражение ее лица. Лиза все думала об Айване. Как он мог быть таким бессердечным и равнодушным после того, как едва не поцеловал ее? Не ошиблась ли она, заметив, как он смотрел на нее, после того как она упала? Не приняла ли желаемое за действительное?

Она сидела и смотрела на огонь, пытаясь убедить себя в том, что ей все это не показалось, что он на самом деле неравнодушен к ней, но добиться своей цели ей так и не удалось.

Было уже поздно, но Лиза не ложилась спать: она знала, что из-за всех этих сомнений и переживаний заснуть ей в эту ночь все равно не удастся. В это время взгляд ее упал на пелерину, лежавшую на диване.

В первое мгновение мысль, пришедшая в голову Лизе, даже испугала ее. Но она не отвергла эту внезапную идею. В конце концов, что страшного случится, если она ненадолго зайдет сейчас в конюшню. Конечно, уже стемнело, и в такое время ей вовсе не подобает выходить из дому, не подобает даже думать о таких вещах. Но должна же она узнать, в чем дело! Должна же она понять, как в действительности относится к ней Айван. А, разрешив свои сомнения, она сможет благополучно вернуться домой, и лечь спать. Лиза решила так и поступить.

Убедившись, что никто не видит ее, она вышла из дома через черный ход. Весенняя ночь была прохладной, но безветренной, отчего холод чувствовался не так сильно. Здание конюшни выглядело в темноте странно и непривычно. Окна в комнатах работников, были освещены свечами. В комнате, где хранились упряжь и сбруя, была единственная в конюшне печь. Оттуда доносились голоса и хриплое пение. Лизе вдруг стало не по себе. Она остановилась у двери, которая вела в эту комнату, не зная, что делать дальше. Вдруг дверь распахнулась. Теперь отступать было поздно.

В комнате находились пятеро мужчин, считая с тем, который стоял у дверей. Среди них был и Айван, который сидел за бутылкой вместе с одним из своих товарищей. Все это были молодые конюхи, и мистера Мерривезера среди них не оказалось.

— Смотрите-ка, ребята, к нам явился ангел! — Конюх, стоявший у двери, но имени Скарборо, громко рассмеялся. Все, кто сидел в комнате, немедленно подняли головы и посмотрели на Лизу. Айван, увидев ее, сразу встал. Пьяный Скарборо был настроен игриво.

— Входи к нам, небесное создание, — продолжав он дурачиться. — Скажи, что за грех мы совершили, что заставило тебя явиться к нам сегодня ночью?

Лиза бросила испуганный взгляд на Айвана. Он; редко видела пьяных и не знала, как с ними разговаривать.

Скарборо вынул фляжку из кармана жакета и протянул Лизе.

— Отхлебни из нее, прелестное видение, — предложил он.

Она совершенно растерялась, но тут вмешался Айван. Он сделал Скарборо какой-то знак, и тот вдруг отошел в глубь комнаты. Между тем Айван подошел к двери, взял Лизу за руку и повел к выходу из конюшни.

— Куда мы идем? — тихо спросила Лиза. Все, кто находился в комнате, с интересом следил за ней и Айваном.

— Домой. И больше не осмеливайтесь приходить сюда ночью, — отрезал он.

— Вы сердитесь на меня? — спросила Лиза, стараясь приноровиться к его шагам. — Прошу вас, не сердитесь. Я только хотела поговорить с вами о том, что было сегодня днем.

Он остановился, схватив ее за руки.

— Послушай, девочка, лучше забудь о том, что было сегодня днем, — ответил он.

Его тон и смысл его слов рассердили Лизу.

— Я. уже не девочка, — возразила она. — Разве вы сами этого не знаете? Я сегодня почувствовала…

— Что ты могла почувствовать? — Он засмеялся, и Лизе было горько слышать его смех.

— Я по вашим глазам видела, что это вам не все равно, — сказала она.

Айван напрягся.

— Это тебе показалось, — произнес он и снова потащил ее к выходу.

— Да нет, я же видела, — голос ее дрожал. — Умоляю вас, ответьте, неужели вы ничего ко мне не чувствуете?

— Не чувствую. — Он подвел ее к дверям конюшни и остановился.

Теперь, когда они стояли лицом к лицу, Лиза почувствовала, что от него пахнет спиртным. Запах этот был непривычным, но она не могла бы сказать, чтобы он был неприятным. Однако разговаривал с ней Айван вовсе не как пьяный.

— Алании, — обратился он к ней, — твои кап ризы могли сходить тебе с рук год назад, но теперь будет по-другому. Ты поняла?

Лизе стало очень грустно. Неужели она действительно все это придумала? Похоже, Айвану и правда нет до нее никакого дела, и он просто сердится, что она помешала ему пить вместе с приятелями. Может быть, ему нравится какая-нибудь девка-посудомойка, а о ней, о Лизе, он никогда и не думал всерьез. Она готова была расплакаться.

— Ты слышала, что я сказал? — переспросил Айван.

— Да, слышала. — Лиза все же решилась задать Айвану вопрос, ради которого она и пришла сюда, пусть она и боялась ответа. — Прежде чем мы вернемся домой, пожалуйста, скажите мне: что же, разве я дурнушка? Почему вы не захотели меня поцеловать?

Он тяжело вздохнул и снова потащил Лизу во двор, не отвечая на ее вопрос. Она попыталась все же задержать их расставание:

— Айван, я не пойду домой, пока вы мне не ответите.

Он упорно молчал.

— Ну, скажите же, в чем дело? — настаивала. Лиза. — Может быть, вам мои глаза не нравятся или мои волосы? А может… может… вам кто-то еще нравится… и она красивее меня? Ну, пожалуйста, скажи те, почему вы не поцеловали меня сегодня?

Тут Айван, как человек, который больше не в силах сдерживать свои порывы, привлек Лизу к себе и жадно поцеловал ее в губы.

Это был вовсе не нежный поцелуй, которого она ожидала. Он целовал ее так, словно перед ним была не девочка, а взрослая, опытная женщина, и ощущения, которые она испытывала, скорее испугали ее, чем об радовали.

Лиза была так ошарашена тем, что произошло, что ей с трудом удалось сохранить равновесие. Ей хоте лось только, чтобы все это поскорее закончилось.

Лиза издала звук, похожий на приглушенное рыдание, но Айван не обратил внимание на это. Она не знала, что ей делать, но понимала, что этого она вовсе не хотела. Теперь ей стали понятны предостережения Айвана. Но она ведь не послушалась его!

— О Господи, что это ты делаешь, парень? — раз дался чей-то голос.

Лиза почувствовала, что кто-то пытался оттащить Айвана от нее, но у этого человека, видимо, не хватило силы. Когда, наконец, их разъединили, Лиза в изумлении увидела, что это удалось сделать только четверым остальным конюхам вместе.

— Боже правый, о чем ты думаешь, Айван? — услышала она голос Скарборо. — Ты ведь работа ешь здесь с десяти лет — неужели захотел, чтобы тебя выгнали на улицу?

Лизе было стыдно смотреть в глаза этим людям. Она стояла, опустив голову и тихонько всхлипывая. Как во сне она услышала взволнованный голос само го молодого из конюхов, паренька по имени Вилли.

— Да ты посмотри, Айван, она же так испугалась, что просто онемела! Ты ведь так никогда больше не будешь поступать, верно? Если ты нам обещаешь это, мы ничего не скажем старику Мерривезеру.

Айван не проронил ни слова. Когда Лиза осмелилась поднять глаза, то увидела, что четверо конюхов еще продолжают держать его. Ей показалось, что он разъярен, словно лев, у которого внезапно отняли добычу.

Потрясенная всем, что произошло, Лиза пошла к дверям конюшни, испытывая лишь одно желание: поскорее убраться из этого жуткого места.

Она снова услышала голос Вилли:

— Правильно, мисс Альсестер, вам лучше всего поскорее вернуться домой.

Не заставляя себя уговаривать, Лиза бросилась бежать к дому с такой стремительностью, будто от этого зависела ее жизнь.

Глава 17

После того ночного визита в конюшню Лиза три дня не выходила из своей комнаты. Ей не хотелось, есть, ее не интересовали наряды. Она часами сидела у окна и смотрела во двор, туда, где находилась конюшня.

С тех пор как Айван поцеловал Лизу, она сама не знала, любит ли его по-прежнему или презирает. Она больше не могла считать, что Айван к ней равнодушен, но зато он испугал ее и опозорил перед остальными конюхами. Она всякий раз краснела, вспоминая Скарборо, Вилли и других свидетелей того ночного поцелуя.

И в тот день Лиза, непричесанная, в одном старом синем халате, сидела у окна, предаваясь своим печальным размышлениям, как вдруг ее внимание привлекли шум и суета во дворе. Выглянув в окно, она широко раскрыла глаза от удивления: у дома остановилась карета родителей, вернувшихся почти на месяц раньше намеченного срока.

В сильном волнении Лиза вскочила, бросилась к туалетному столику и стала наскоро причесываться. В это время явилась горничная Салли, конечно уже знавшая о приезде хозяев. Она принесла Лизе одно из ее нарядных платьев. Через полчаса Лиза была готова и сбежала вниз, в гостиную, чтобы поскорее увидеться с родителя ми. Она их так давно не видела, что начала забывать, как они выглядят. Девушка услышала голос Эвви:

— … У нас всех было все хорошо, мама. Даже Джордж не очень шалил.

Появление Лизы привлекло к ней внимание всех, кто находился в гостиной, и сестра вдруг умолкла. Лиза вдруг поняла: случилось что-то нехорошее. У Эвви, которая сидела рядом с матерью, был встревоженный вид, она держалась напряженно. А у самой их мамы, красавицы Ребекки, был такой вид, как будто она не спала несколько дней. Похоже, было также, что она долго плакала: у нее были красные глаза, а в руке она держала мокрый платок. Но сейчас Ребекка уже не плакала и, встретившись глазами с встревоженной дочерью, ободряюще улыбнулась и обняла ее.

— А вот и моя славная девочка! — воскликнула мать, целуя Лизу в лоб. — А я уже хотела спросить о тебе у Эвви. Наверное, ходила в конюшню навестить своего пони?

Лиза попыталась улыбнуться в ответ, хотя ей трудно было это сделать.

— Нет, мама, — ответила она. — Я просто хо тела привести себя в порядок.

— Для твоей мамы ты всегда хорошо выглядишь, деточка, — проговорила Ребекка. Улыбка ее была грустной. Поглядев в глаза матери, Лиза поразилась тому, сколько печали и тревоги было в ее взгляде.

Лиза беспокойно оглядела гостиную, и только теперь заметила, что отец стоял у камина и пил бренди. Ей показалось, что на лице его появились новые морщины. Обычно это был бодрый, энергичный человек, очень любивший их с Эвви, который всегда устраивал у них дома многолюдные приемы. Теперь же он вы глядел постаревшим и несчастным.

— Отец! — тихо позвала Лиза.

Он тут же поставил на каминную полку бокал, подошел к дочери и молча обнял ее.

— Папа… что случилось? — спросила она шепотом.

Но он не ответил. Быстро отпустив Лизу, отец ее снова вернулся к камину и снова стал пить бренди. Она была поражена тем, что, похоже, выпивка интересовала отца больше, чем его дочери, которых он не видел уже несколько месяцев.

— Мама, папа, а не пойти ли нам к Джорджу? — предложила Эвви.

Посмотрев на сестру, Лиза поняла, что, и она так же встревожена и растеряна.

— О конечно! — Ребекка встала и взяла за руки обеих дочерей. — Он сейчас в детской?

— Наверное, — ответила Эвви. — Няня, конечно, могла бы привести его сюда, но, может быть, нам лучше самим туда подняться.

— Папа, ты пойдете с нами? — осторожно спросила Лиза.

— Попозже, девочки, — прошептала Ребекка. Лиза посмотрела на мать и заметила, что у нее на глазах снова появились слезы. Лизе самой захотелось плакать, но мать стиснула ее руку, словно ища поддержки. Лиза закусила губу, чтобы не расплакаться, и мать с дочерьми отправились в детскую.

Джордж был прелестным мальчиком даже в младенчестве, а в четыре года — тем более. Ребекка залюбовалась черноволосым и черноглазым сыном, который сидел на лошадке-качалке, еще не заметив, что к нему пришли. Когда он поднял голову, мать взяла его на руки, и Джордж прижался к ней.

— Джордж, что ты скажешь своей мамочке, моя радость? — спросила няня.

Джордж радостно заулыбался и показал на Лизу.

— Вот, она моя мама, — заявил он.

— Нет, нет! — в ужасе вскрикнула няня.

— Мама! — повторил он,

Ребекка поцеловала сына в розовую щечку. По том он вдруг стал проявлять беспокойство, и ей пришлось спустить его на пол. Видимо, у Джорджа были какие-то интересные игрушки, потому что он сразу направился в комнату для игр, и няня покорно последовала за ним.

— Джордж! — позвала Лиза, готовая вернуть ребенка.

— Не надо, милая, — остановила ее Ребекка. — Пока хватит. К тому же я очень устала. Пожалуй, я пойду к себе и отдохну немного. Вы уж простите меня, девочки.

Лиза и Эвви молча кивнули. Они грустно смотрели вслед матери, пока она спускалась вниз по лестнице.

Сестры не могли понять, что же случилось. Эвви решила, что кто-то умер, но Лиза не согласилась с таким предположением. Ведь в таком случае родители им бы рассказали о том, что произошло. Беда в том, что случилось, очевидно, нечто такое, о чем ни отец, ни мать даже не смеют сказать. Заметив, как бледна сестра, Лиза отвела ее в комнату, велела принести ей чаю, уложила на диван и только после этого ушла. Лизе надо было поговорить с отцом.

Когда она спустилась в гостиную, там уже горели светильники, зажженные прислугой. Хотя это было сейчас не так важно, но Лиза все же немного обрадовалась тому, что отец не сидел в одиночестве в темной комнате.

— Папа!

Он сидел на диване, перед ним стоял бокал с недопитым бренди. Услышав ее голос, он поднял го лову и сказал:

— Иди сюда, девочка. Закрой дверь.

Взглянув на лицо отца, Лиза поразилась тому, как он вдруг резко постарел. Теперь этот человек, прежде моложавый и полный энергии, был похож на собственную тень. Лиза вновь с трудом удержалась от слез.

— Папа, мы с Эвви очень волнуемся, — начала она. — Вы с мамой чем-то так…

Он вдруг перебил, словно даже не расслышал ее слов:

— Кого соединил Господь, тех да не разъединят люди.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — прошептала растерянная Лиза.

— Я благодарю Бога за то, что ты этого не понимаешь, Лиза. — Он сложил руки, словно для молитвы.

— Да что же случилось, папа? — повторила она. — Пожалуйста, скажи мне. Ты меня так напугал.

Он встал, подошел к окну и стал смотреть вдаль, на обширные поля Альсестеров, где желтый лен перемежался с зеленой пшеницей. Это была картина, радующая душу, но сейчас она не принесла ему ни радости, ни успокоения. Отвернувшись от окна, он произнес:

— Лиза, девочка моя, расскажи, как вы тут жили все это время.

— Ну… — неуверенно проговорила она, не зная с чего лучше начать. — Эвви научилась заставлять Мелодию брать барьеры, и мистер Мерривезер говорит, что она делает успехи. Лиза умолкла, заметив, что отец снова начал пить, очевидно не очень прислушиваясь к тому, что она говорит, но сочла за лучшее продолжать рассказ.

— Я пока езжу верхом на Танцоре, но надеюсь, что скоро мне достанется Сириец.

Она выжидающе посмотрела на отца, но он молчал. Что же могло случиться? Может быть, они разорены? Может быть, у отца какая-то страшная болезнь? Может быть, у мамы родился мертвый ребенок? Что же все-таки произошло?

От этих мрачных размышлений ее отвлек голос отца:

— Твоя жизнь проста и беззаботна, ведь, правда? Тебе не о чем печалиться… Помни, девочка, я хочу, чтобы у тебя никогда не было забот… что бы ни случилось.

— А что может случиться? — спросила Лиза. Теперь она почувствовала даже что-то похожее на облегчение: наконец-то она все узнает.

— Расскажи мне еще о вашей невинной жизни. Понравились ли тебе те красивые наряды, что я прислал из Лондона?

Лизу очень огорчило, что отец не хочет рассказать ей, в чем дело. Но сейчас он был и без того расстроен, но ей не хотелось возражать ему.

— Эти платья — просто прелесть, — ответила она. — Они мне очень понравились.

— Я так и знал! — на мгновение отец обрадовался, но вдруг снова помрачнел. — Но ведь я не прислал тебе куклу! Что же это: Как я мог забыть о своей маленькой девочке?

— Куклу? — Лиза не верила своим ушам. Что с отцом?! Разве он забыл, что она не играла в куклы уже шесть лет? Лиза попыталась улыбнуться.

— Папа, ты, наверно, спутал меня с Эвви. Но даже она уже не в том возрасте, когда играют в куклы:

Он, словно не слыша ее, повторил:

— Нет, нет, милая Лиза, я говорил о тебе. Ты у меня маленькая красавица — вылитая мать. А я не подумал о тебе, моя малютка…

— Папа, пожалуйста, послушай меня…

— Нет, нет, я сегодня же пошлю дворецкого за куклой для тебя, даже если это будет последнее, что я успею сделать. — Он встал, намереваясь позвонить и вызвать слугу. Лиза едва остановила его.

— Нет, нет, папа, — стала она его уговаривать. — Не надо посылать Читхэма в Лондон по этому делу. Ты очень устал. Сядь, отдохни.

— Я виноват. Ты просила куклу, — продолжал он рассеянно.

— Но ведь я уже давно не играю в куклы, папа. Разве ты забыл?

— Не надо казаться старше, чем ты есть, дочка, — тихо проговорил он.

— Но ведь это правда. — Она пыталась урезонить его. — Этим летом вы с мамой хотели устроить для меня первый бал. Я ведь уже почти невеста. — Лиза с горечью вспомнила об Айване. — Я даже достаточно выросла, чтобы целоваться, — сказала она вдруг.

— Целоваться? — отец вдруг разозлился. — А ты уже целовалась?

Лизе очень не хотелось отвечать, но солгать отцу она не могла.

— Один раз, — прошептала она. Внезапно отец ударил ее по лицу. Лиза заплакала от боли и обиды, держась за щеку. Она в ужасе смотрела на него, не понимая, что случилось. Никогда прежде он не поступал с ней так! Затем отец обнял ее. По его щекам тоже текли слезы.

— Ты никогда больше не должна целоваться, обещай мне это, моя дорогая девочка.

— Но, что я такого сделала.

— Ты не должна стать такой же, как твоя мать. Грешно даже то, что ты похожа на нее!

— Но… но что с ней случилось? — спросила Лиза, которой уже не хотелось узнавать об этом.

— Ребекка, моя любимая Ребекка. — Он закрыл лицо руками. — Я никогда, ни за что не хотел верить чужим словам. Я смеялся над сплетнями. Но… оказалось, что это правда. Мой ангел оказался падшим ангелом. Она совершила самый отвратительный про ступок. Я сам застал ее с ним в постели…

Он умолк, казалось больше не замечая, что он здесь не один. Он сидел и плакал, погруженный в безысходное отчаяние, которое теперь передалось и Лизе. Раньше она думала, что вся эта болтовня слуг — злословие жестоких людей, и не больше. Но оказалось вдруг, что это правда, от которой некуда деваться.

Лизе очень хотелось как-то утешить отца, сказать, что все это неправда, но она не могла не верить собственным ушам и не могла не видеть, что с ним творится, тем более что ее состояние теперь было не лучше, чем его.

Лиза обняла его за плечи.

— Не надо плакать, папа, — уговаривала она. — Все еще будет хорошо, вот увидишь. Мама… — она всхлипнула, — мама очень жалеет об этом, я знаю.

Хотя Лиза пыталась, как могла, утешить отца, сама она почувствовала, как будто что-то умерло в ее душе, может быть, все, что еще оставалось от ее детства, а может быть, ее вера в ангелов. Она все еще обнимала отца, надеясь, что он хотя бы посмотрит на нее, но тот был сейчас от нее страшно далек. Отстранившись от нее, он закрыл лицо руками и снова стал плакать. Только убедившись, что помочь она ничем не сможет, Лиза оставила его наедине с его горем и тихонько вышла.

Лиза брела по коридорам, сама не зная куда. Она боялась, что тоже сойдет с ума. Ей даже не с кем было отвести душу. Нечего было, и думать рассказывать об этом Эвви, тем более слугам. А к матери Лизе идти вовсе не хотелось.

Даже само имя «Ребекка» вызывало сейчас у Лизы неприязнь. Мать действительно сделала черное дело. Лиза снова потрогала щеку, по которой ее ударил отец. А вдруг она сама кончит тем же самым. Ей вспомнился поцелуй Айвана. Да, ей было страшно, но и немного приятно тоже.

Лиза бросилась бежать к выходу из особняка. Она больше не могла находиться в этом доме. Когда она, наконец, оказалась на улице, то единственное ее желание было — бежать отсюда без оглядки. Лиза побежала к темной конюшне. Как обычно, в субботний вечер почти все конюхи уходили в Ноддинг Нолл, посидеть в кабачке, и она знала, что конюшня в это время пустует. Через несколько минут она зажгла фонарь и нашла своего пони. Танцора беспокоил сильный ветер, от которого дрожали дощатые стены конюшни, но последствия того прыжка через загородку на нем, похоже, никак не сказались. Лиза готова была сразу пуститься в путь, не подумав о том, что у нее с собой не было ни шали, ни накидки. Сейчас она думала только о том, чтобы поскорее бежать отсюда.

Она села на Танцора и схватилась за поводья. В это время чья-то рука взялась за узду пони.

— Что вы здесь делаете, дурочка вы этакая? — услышала она знакомый голос.

В испуге Лиза обернулась и увидела Айвана. Он был в ярости.

— Я собираюсь уехать, — выкрикнула она;

— Вы что, с ума сошли? Слезайте с пони немедленно!

Свободной рукой Айван потянулся к Лизе, собираясь, очевидно, стащить ее с пони, но Лиза хотела бежать любой ценой и не собиралась уступать ему.

— Айван, отпустите Танцора! — крикнула Лиза и хлестнула пони кнутом. Он встал на дыбы.

Айван разъярился еще сильнее.

— Испорченная девчонка! Делайте, что вам говорят! — закричал он, пытаясь удержать Танцора.

— Нет! Уйдите с дороги, Айван! — Лиза также вышла из себя. Она не испорченная девчонка! Просто ее прежняя жизнь разрушена, и теперь ей ни до чего нет дела. Теперь ей хотелось только скрыться навсегда, и Айван не должен был помешать ей.

— Ты никуда не поедешь ночью, девчонка! — проговорил он. — Или ты совсем потеряла голову из-за одного поцелуя?

Айван подлил масла в огонь. Если что-то и было способно расстроить Лизу почти так же, как поступок ее матери, заставить ее потерять контроль над собой, это его отношение к ней.

— Как вы смеете мной командовать! — завопила она.

— Ты еще слишком зеленая, чтобы самой решать, что для тебя хорошо, а что нет. Слезай!

— А вы просто слуга какой-то, конюх, и ничего больше, слышите! — крикнула Лиза.

— А, вот как, высокомерная мисс! — рявкнул Айван. — Ну, придется мне сбить с вас спесь. Давайте сюда поводья!

— Нет. Я вам сказала, уходите! — кричала, она.

— Слезай сейчас же! — Он рванулся к Лизе, чтобы стащить ее, но она вскинула кнут и, когда он коснулся ее, с размаху ударила его по лицу, сама не понимая, что делает.

Айван пошатнулся и схватился за левую щеку. Увидев на его щеке кровь, Лиза, вскрикнула от страха:

— Айван? — Она была потрясена тем, что так поступила с ним.

— Ах ты, стерва, — прошипел он. Танцор почувствовал свободу, и Лиза с трудом удержала его. Теперь ей хотелось как-то помочь Айвану, и она собиралась даже спешиться, но тут Айван предпринял еще одну попытку задержать ее. Несмотря на боль, он схватил ее за руку, но Лиза, потерявшая голову от всего, что случилось в тот вечер, сразу же воспротивилась. Сбросив его руку, она дала, наконец, Танцору свободу. Пони вылетел из конюшни и поскакал галопом в поле, унося Лизу неизвестно куда холодной, ветреной ночь.

Часть III

А если так, не надо петь, чтоб снова не вынудить пасть ангелов. Ведь наслажденье это наставит их забыть, где небо, где земля.

Бен Джонсон. Музыкальный диалог в «Пасторальных беседах».

Глава 18

Вспоминать все это было больно, словно резать по — живому. Лиза лежала на роскошной кровати, вся в слезах, и больше всего ей хотелось заснуть, хотя бы ненадолго. Ей показалось, что в апартаменты маркиза заходила миссис Майерс и быстро ушла, но сейчас Лизе было не до этого. То, что случилось сегодня в спальне Айвана, тяготело над ней как кошмар, и причиной его жестокости был тот самый шрам, отметина, которую она оставила на его лице, на всю жизнь. В ночь, когда Лиза бежала из дома, ее нашли только на рассвете. Она виновато слушала рассказ мистера Мерривезера о том, как все конюхи, включая Айвана, искали ее всю ночь напролет. А потом старший конюх тихо сказал ей, что у них в доме случилась трагедия. Не спрашивая его больше ни о чем, смутно догадываясь о том, что случилось, Лиза покорно последовала за ним.

Это воспоминание было особенно ужасным. Тогда Лизу не пустили в гостиную, и она не видела мертвых тел, но позже девушка не раз слышала рассказы о том, что произошло, и составила себе представление об этом страшном деле. Ее отец и мать оба скончались от выстрелов в голову. Отца нашли в кресле, а рядом лежал пистолет. Голова Ребекки была на коленях у мужа, словно она в последнюю минуту умоляла его простить ее. В руке у нее нашли записку, которую Лиза теперь хранила в шкатулке. Говорили, что Ребекка нашла записку в руке мужа. Записка была очень короткой:

«Я жил ради тебя, я умер за тебя»*(Из-за особенностей английского языка, где практически не употребляется местоимение «ты», смысл можно понять и иначе: «умер за вас». Но из контекста видно, что, скорее всего, слова эти относятся к одному человеку — миссис Альсестер. Прим. пер.).

Через два дня их похоронили на фамильном кладбище, и эта самая надпись была сделана на могильной плите.

С тех пор Лиза не видела Айвана. От других конюхов она узнала, что он исчез в неизвестном направлении, как только услышал, что ее нашли. Ей было больно узнать об этом, но эта новая боль мало что добавила ко всем мучениям, которые она пережила в те дни. И все же она не смогла избавиться от чувства вины, что ударила его.

Первый год после гибели их родителей был самым тяжелым. Лиза поняла, насколько ненадежным было существование их семьи. Отец не оставил завещания, и у них не было даже своего юриста. Не оказалось и совершеннолетних родственников. Вскоре они потеряли родовое поместье. Оказалось, что после смерти хозяина со всех сторон, как вороны, слетелись кредиторы. Справиться с ними у сестер не было, конечно, возможности, и вскоре их семья переехала в Фиалковую Лужайку, располагая только средствами, которые оставались после уплаты родительских долгов.

Конечно, такая жизнь была убогой по сравнению с тем, к чему они привыкли, но Лиза отдала бы все богатства Англии за возможность спасти родителей, предотвратить болезнь, из-за которой ее сестра позднее лишилась зрения, или уберечь брата от жестокости школьников. Но, увы, она не смогла предотвратить ни одной из этих бед.

А сверх того Лиза так и не забыла Айвана, и мыс ли о нем не давали ей покоя. Она жадно прислушивалась ко всем рассказам и сплетням об Айване, тайно радовалась, узнав, что старый Пауэрскорт признал его своим наследником, огорчалась, слушая рассказы о его беспутной жизни в Лондоне после получения наследства. Но, узнав о том, что Айван собирается возвращаться в замок, Лиза почувствовала себя несчастной. Она знала, что он непременно воспользуется поворотом судьбы и будет сыпать соль на старые раны. Теперь же положение Лизы стало еще тяжелее. Ясно было, что Айван вовсе не испытывает к ней нежных чувств. Сознание этого причиняло Лизе острую боль, но она понимала: невозможно заставить его полюбить ее.

Лиза села на постели и стала приводить в порядок свою прическу. Теперь она вспомнила о миссис Майерс, и ей стало неловко: что же подумает домоправительница о них с Айваном? Конечно, ничего хорошего миссис Майерс обо всем этом подумать не могла. Но исправить ничего уже нельзя. Встав с кровати, Лиза направилась к выходу из спальни.

В конце концов, теперь ей остается только продержаться до тех пор, пока Эвви выйдет замуж. По том Холланд позаботится о Джордже, а она, Лиза, станет свободной. Она решила, что тогда сможет уехать в Лондон, где ее никто не знает, и она сможет устроиться куда-нибудь гувернанткой или стать компаньонкой какой-нибудь знатной леди. Там, может быть, ей удастся рано или поздно забыть Айвана.

Блуждая по коридорам замка, Лиза, наконец, вышла в галерею над Баронским залом. Там творилось что-то странное: у одной из стен стояли леса, и стоявший на них художник вносил какие-то изменения в герб маркизов Пауэрскортов.

Этот герб состоял из черного щита в виде «капли крови». Щит поддерживали геральдические крылатые драконы, а над ним был изображен меч. Девиз Пауэрскортов гласил: «Такова моя воля».

Как и все жители Ноддинг Нолл, Лиза хорошо знала эту эмблему, и уже то, что всё решили заменить, показалось ей странным, но она была поражена, увидев, что именно делает художник. Он рисовал с правой стороны герба толстую ленту, проходившую через весь щит. Это был знак незаконнорожденности.

Глядя на эту работу; Лиза почувствовала, что ее словно обожгла ненависть Айвана. Она схватилась за перила, почувствовав, что ей трудно стоять. Человек, которого закон признал наследником, не хотел, чтобы кто бы то ни было, забыл о том, что он — незаконный сын старого маркиза. Она представила себе, как будут изумлены его земляки, когда явятся на бал и увидят обновленный герб маркизов Пауэрскортов, как сам Айван будет наслаждаться впечатлением, которое он на них произвел.

— Такова моя воля, Лиза.

Услышав голос Айвана, она посмотрела вниз и увидела, что он стоит и наблюдает за нею. Он казался еще мрачнее прежнего, но вместе с тем у него были основания торжествовать: ведь он почти добился все го, к чему стремился.

Их глаза встретились. После того свинства, которое он учинил с собственным гербом, вся деревня, конечно, будет шокирована его поступком. Но только она одна станет настоящей жертвой его извращенной мстительности. Ведь только она одна имела несчастье полюбить его.

Глава 19

До начала бала оставалось всего два часа, а маркиз еще не был одет. Он даже не вызвал своего лакея. Миссис Майерс ушла наверх разносить напитки, когда хозяин еще сидел в помещении для слуг.

У Айвана был хмурый вид. Он пребывал в меланхолическом настроении с тех пор, как Элизабет Альсестер приносила ему завтрак. Лиза тоже все это время была грустна, и добросердечная домоправительница жалела, что не может ничем помочь ни ей, ни ему.

— Я принесла вам бренди, — проговорила она, войдя к Айвану, — Готовы ли вы одеваться, милорд? Не послать ли мне за Чедвиком?

— Нет, он придет попозже. Маркиз налил себе бренди из графина. Миссис Майерс неодобрительно посмотрела на хозяина. Но Айван Трамор не был ребенком, которого можно выбранить за беспечность, и ей оставалось только ждать, не будет ли каких распоряжений.

Не дождавшись их, миссис Майерс собралась, было уходить, но вспомнила еще об одном деле, достав письмо из кармана передника, она сказала:

— Милорд, мистер Джонс прислал вам письмо. Простите, что я не вручила его вам раньше. Из-за всех сегодняшних хлопот я позабыла о нем.

— Ничего, — ответил Айван, беря у нее послание Джонса. — Вы, как обычно, хорошо поработали. Я могу вас только поблагодарить.

— Спасибо, милорд, — проговорила она, но глаза ее стали печальными. Миссис Майерс было жаль, что такой хороший человек столь одинок и несчастен. Кивнув Айвану на прощание, она вернулась на кухню.

Когда она ушла, Трамор развернул письмо и прочел:

«Милорд, в следующее воскресенье я приглашаю на чай в четыре часа сестер Альсестер. Мне было бы очень приятно, если бы вы присоединились к нам. Ваш покорный слуга Холланд Джонс».

Маркиз коснулся шрама на щеке. С минуту он колебался, потом вдруг смял письмо и бросил его в огонь.

— Лиза, а что если из-за снегопада бал не состоится? — спросила Эвви. Она сидела у окна в бальном платье и ждала, когда подъедет карета Холланда. Уже начался бал, и она волновалась. — Я до сих пор не слышу, чтобы он ехал. Глубок ли сейчас снег?

Лиза улыбнулась, глядя на сестру.

— Примерно шесть дюймов, глупышка, как и минуту назад, — ответила она.

— Но я не хочу, чтобы из-за этого все сорвалось, — возразила Эвви. — Может, его карета застряла?

— Да не волнуйся ты, — успокоила ее Лиза. — Он сегодня приедет на санях. Да и замок близко.

— Ох, и надоела же я тебе, должно быть! — воскликнула Эвви. — Но как же мне не волноваться? Представь себе: мы поедем на настоящий бал, как раньше, когда жили в родном доме. Как мы с тобой вы глядим, Лиза? Нам, правда, к лицу эти платья?

— Вот увидишь, все женщины в Ноддинг Нолл позеленеют от зависти, — засмеялась сестра.

— Ты, правда, так думаешь? — захихикала Эвви.

— Уверена, — отозвалась Лиза.

Конечно, она не была в этом так уж уверена, но ей не хотелось огорчать Эвви. Сама Лиза даже боялась этого бала, как, пожалуй, давно ничего не боялась. И все же она надела свое роскошное платье и была готова к выходу.

Лиза не раз собиралась продать это розовое платье. Разозлившись на Айвана, она хотела при первом же удобном случае поехать в Каленбери. После этого можно было бы явиться в Баронский зал и бросить деньги ему под ноги. Она покажет ему, что ее не сломить!

Но все же этот план так и не был воплощен. Миссис Майерс так хотела, чтобы бал удался на славу, что Лиза не решилась огорчить ее сообщением о том, что собирается уходить. К тому же домоправительница была так добра и внимательна к Лизе, что девушка считала себя у нее в долгу. Миссис Майерс даже ни словом не обмолвилась о том, что застала Лизу в покоях маркиза. Домоправительница могла опозорить служанку поневоле, но добрая женщина стала к Лизе даже, кажется, внимательнее и ласковее. Поэтому она не стала уходить из замка, а вместо этого помогала домоправительнице в многочисленных хлопотах по подготовке бала.

Но вот, накануне бала, Лиза все же сказала миссис Майерс о том, что собирается уходить, и та очень огорчилась, словно испугавшись за Лизу. Девушка обняла домоправительницу и заверила, что все будет в порядке.

Лиза все же решилась продать свой бальный на ряд, но не сейчас, а через несколько дней. Поэтому она особенно боялась запачкать или порвать розовое платье. Может быть, разумнее было бы положить его обратно в коробку, но Лиза не могла бы заставить себя появиться на балу у Айвана в платье из тафты которое последний раз было на ней в замке. А главное, ей хотелось бы, чтобы Айвам увидел ее в этом роскошном наряде, особенно когда она будет танцевать с другими мужчинами. Пусть его девиз «Такова моя воля», но это не значит, что ему удастся заставить ее забыть о своей гордости.

— Я слышу колокольчик! Это его сани! Мы поедем на бал!

Эвви вскочила и заметалась по комнате. Лиза даже рассмеялась, глядя на сестру, хотя никакой радости ей самой перспектива отъезда не доставляла.

— Возьми манто, глупенькая! Неужели ты хочешь схватить простуду и слечь? — проговорила Лиза. Она помогла одеться сестре и оделась сама, хотя старенькая верхняя одежда не соответствовала их великолепным нарядам.

— Лиза, а ты надела мамино жемчужное ожерелье? — Эвви вдруг потянула руку, попытавшись дотронуться до шеи сестры.

Лиза напряглась. Она уже давно скрывала от Эвви правду. Ожерелье это было продано несколько лет назад, и они почти год после этого прожили на вырученные деньги. Уже когда Лиза подумывала о том, чтобы продать мамины изумрудные серьги, словно дар Божий пришло первое письмо от тетушки Софи. Лиза почувствовала себя виноватой перед сестрой, но все же она поспешила отойти в сторону, чтобы та не смогла потрогать ее шею.

— Я надела его, дорогая, — произнесла Лиза вслух. — Но не будем заставлять Холланда ждать. — Она взяла Эвви за руку, и они быстро направились к выходу.

Баронский зал являл собой великолепное зрелище. Когда Лиза, Эвви и Холланд появились там, большинство гостей было уже в сборе. Все, конечно, заметили, какое изменение произошло с гербом Пауэрскортов. Время от времени кто-нибудь задирал голову и глядел на герб, но большинство при этом предпочитало делать вид, что ничего не случилось. В Ноддинг Нолл люди не любили ссориться с власть имущими. А сейчас они предпочитали наслаждаться обществом и праздничной обстановкой, что было не так уж труд но. Стены зала наверху были украшены гирляндами из сосновых веток и цветов амариллиса. Но самое замечательное зрелище ожидало гостей в дальнем конце зала.

Около ста гостей собрались вокруг огромной рождественской елки, освещенной множеством свечек. Ветви ее были украшены куклами, игрушечными солдатиками, шахматными фигурками, стеклянными птичками. Возле ели стоял лакей с губкой, привязанной к палке, на случай если вдруг загорится платье на одной из кукол. Но, к счастью, такого пока не случалось. Великолепное дерево имело большой успех, особенно у детей, которые уже ожидали конца вечера, чтобы полакомиться сластями, висевшими на ветках. Лиза знала о том, что рождественские елки вошли в моду; не сколько лет назад в одном из журналов она даже видела портрет королевы Виктории у елки в кругу семьи. Но поблизости от их деревни до сих пор елка была только в Каленбери, и Арабелла рассказывала, что это было довольно красивое зрелище. Но Лиза была уверена, что вечнозеленое дерево в этом зале было гораздо великолепнее. Лиза даже пожалела сейчас, что Джордж не смог приехать на праздник из Итона и увидеть все это. Она очень скучала по младшему братишке, несмотря на то, что он часто писал письма домой. Но это все же были пустяки по сравнению с возможностью обеспечить Джорджу лучшее будущее. Лишь бы только удача не отвернулась от них. Она невольно посмотрела на Эвви и Холланда.

Как только важные пожилые лакеи взяли манто у нее и Эвви, Лиза почувствовала, что на них обратили внимание, прежде всего, конечно, мужчины. Наряды сестер Альсестер действительно оказались в числе самых роскошных, а между тем на бал прибыло немало элегантных дам из Лондона. Но вот Айвана в толпе гостей не было видно. Лиза огляделась, однако нигде не заметила мужчины такого же высокого и красиво го, как Трамор. Она почему-то почувствовала разочарование.

— По-моему, сегодня я в обществе двух самых шикарных леди, — заметил Холланд с улыбкой.

— Я чувствую, что здесь, должно быть, собралось около тысячи человек, — проговорила Эвви. — А здесь есть музыканты! Я слышу, они настраивают свои инструменты.

— Холланд, почему бы вам не отвести Эвви к рождественской елке и не описать, как она выглядит? — предложила Лиза.

Он с беспокойством посмотрел на нее. Она засмеялась.

— Но ведь вы не обязаны сопровождать меня повсюду. Представляю, как трудно нам было бы вальсировать втроем! Я буду здесь, — она показала на покрытую бархатом скамью у стены. — Так что до встречи на этом месте.

— Но… — начал было Холланд.

— Не беспокойтесь, ничего страшного со мной не случится, уверяю вас, дорогой Холланд. — Она улыбнулась ему и поспешила занять место на скамье.

Когда Эвви с Джонсом ушли, Лиза почувствовала себя никому не нужной. Этот шумный бал, как она и ожидала, для нее, похоже, окажется тоскливым и мучительным. Впечатление это лишь усилилось, когда она увидела Альберта Руни, который танцевал с Арабеллой. Правда, у обоих при этом был рассеянный вид, и они не разговаривали.

— Не желает ли миледи выпить пунша?

Услышав эту реплику, Лиза вздрогнула от неожиданности. Перед ней стоял кавалер, как ей показалось, слишком юный. Но у него были прекрасные зеленые глаза и классический римский нос.

— Так это любезно с вашей стороны! — Лиза приняла от него бокал с пуншем.

— Позвольте представиться… — начал юноша, но его перебили.

— Мисс Альсестер, как я рад встретить вас здесь! — Это был Альберт, который тоже держал бокал с пуншем. Он вел себя так, будто между ними ничего не произошло, хотя взгляд его стал жестче, чем прежде.

— Альберт! — воскликнула Лиза, но тут появился еще один кавалер. Это был Гарри Мак-Бен, и тоже с бокалом пунша в руке. Лиза даже рассмеялась над нелепостью создавшегося положения. А она-то думала, что на балу ей все время придется грустить!

Лиза отказала Альберту, приглашавшему ее на вальс, и тут на галерее она увидела Айвана, в великолепном черном костюме, состоявшем из визитки, брюк и атласного жилета, в белоснежной накрахмаленной рубахе, при черном атласном галстуке. Он внимательно и, как ей показалось, неодобрительно смотрел на нее, словно был недоволен тем, что она осмеливается веселиться у него на балу. От этого Лизе стало не по себе. С какой стати он смотрит на нее, как будто она — его собственность? Ей вдруг очень захотелось танцевать, и, причем на глазах у Айвана, чтобы разозлить его еще больше. Она встала и, к удивлению Альберта, сказала, что передумала и принимает его предложение.

Альберт был прекрасным танцором, и вскоре Лиза стала даже получать некоторое удовольствие от вальса. Она искала глазами Айвана, но на галерее его уже не оказалось, и в толпе его также не было видно. После танца Альберт отвел Лизу на ее место. Эвви и Холланд уже были там, хотя у Холланда был слегка удивленный вид: он не ожидал, что именно Альберт окажется ее партнером. Лизе, однако, было некогда задумываться над этим, потому что Гарри пригласил ее на следующий танец. Он танцевал похуже, чем Альберт, и в этом исполнении вальс был похож, скорее, на польку, но при этом Гарри взирал на Лизу с обожанием. И она решила получать удовольствие от бала и постараться забыть о боли, которую причинил ей Айван Трамор.

Она танцевала, как ей показалось, несколько часов, сначала с молодым человеком, который подошел к ней первым (выяснилось, что его звали сэр Гилберт, и он тоже оказался прекрасным танцором), потом снова с Альбертом, который, впрочем, становился, почему-то все мрачнее. Один раз он, дождавшись, пока заиграл оркестр, просто схватил Лизу за руку и повел танцевать, даже не попросив разрешения пригласить ее. Лизе это не понравилось, и она хотела, было позвать Холланда, но они с Эвви так хорошо проводили время, танцуя вдвоем, что она не решилась беспокоить их, тем более что была уверена: с Альбертом она и сама справится.

Однако незаметно Лиза вместе с ним оказалась в нише, отгороженной от зала портьерами. Альберт тут же отпустил ее и задвинул шторы. Тотчас наступил полумрак. Лиза разозлилась и хотела раздвинуть портьеры, но Альберт загородил ей дорогу, Лиза тут же отошла к огромному окну, но там было очень холодно.

— В чем дело, Альберт? — спросила она. — Вы что, хотите устроить сцену?

— Я еще никогда в жизни не был так унижен, — ответил он, подступая к ней.

Схватив Лизу за руки, он притянул ее к себе. Девушка в изумлении уставилась на Альберта. Она и не думала, что он способен применять силу.

— Трамор не джентльмен, — бормотал он. — И я никогда бы не удостоил посещением этот чертов бал, если бы не надежда снова увидеть вас.

Альберт так крепко держал ее за руки, что Лиза поняла: у нее наверняка будут синяки. Все-таки она решила попытаться урезонить его.

— Альберт, он поступил с вами страшно жестоко. Но вы должны забыть об этом. Никто не знает о том, что произошло, и я обещаю вам никому об этом не рассказывать.

— Но он лишил меня возможности жениться на вас!

— У вас еще есть такая возможность, — ответила Лиза, опустив глаза.

Она сама удивилась тому, что сказала, потому что не любила его. Но ей все еще казалось, что замужество может разрешить все проблемы. Если уж Аль берт к ней так привязался, то, может быть, они составят хорошую семью. Альберт также поможет ей освободиться от долга перед Айваном.

— Нет, нет, — ответил Альберт. — Он вас опозорил, и я сам видел это. Мама никогда не одобрит такой брак.

Лиза почувствовала гнев и презрение. Она потеряла последние остатки уважения к этому человеку. Она собралась уходить, но Альберт положил ей руку на талию. Лиза сбросила ее.

— Не смейте меня касаться. — зашипела она.

— Лиза, постойте! — взмолился он. — Вы должны стать моей! И если мы не можем пожениться, то я могу устроить вас в Лондоне, далеко от мамы.

Лиза пришла в ярость.

— Я не из таких женщин, слышите вы, молокосос! — крикнула она ему в лицо. — Отпустите меня немедленно, пока я не позвала на помощь и не вызвала вашу мать, чтобы она забрала вас домой!

— Лиза, но ведь это не твои слова, любимая, — Стал сбивчиво возражать он. — Это ведь его слова! Трамор держит тебя мертвой хваткой, а я… я хочу освободить тебя. — С этими словами Альберт обнял ее и коснулся ее губ своими тонкими, влажными губами. Она почувствовала отвращение, но вместе с тем ей стало смешно. Этот человек не умел даже целоваться.

Хотя Альберт был не из первых мужчин, он все же оказался сильнее Лизы, и ей никак не удавалось вы рваться из его объятий. Она расцарапала ему щеку, но это на него тоже не подействовало. Видимо, он решил добиться от нее своего любой ценой.

И вдруг Лиза с облегчением увидела, что кто-то раздвинул портьеры и снова задвинул их за собой. Она услышала голос Айвана:

— Вам что, жить надоело, Руни?

Альберт мгновенно отпустил Лизу, и она в изнеможении опустилась на ближайшую скамейку. Между тем Альберт пока не собирался сдаваться.

— Мы… мы хотим быть вместе, — начал он, запинаясь. — И… у вас нет власти, чтобы нам помешать, да!

— Ясно, — произнес Айван с усмешкой, после чего, без предупреждения, ударил Альберта кулаком в челюсть.

Альберт упал на скамейку рядом с Лизой. Он потерял сознание. Девушка в ужасе посмотрела на него.

— Айван, вы убили его! — воскликнула она. Айван протянул ей руку и помог встать. В полу темной нише она с трудом различала его лицо.

— С Руни все в порядке, — успокоил Айван. — Но, пожалуй, вы подали мне идею. Видимо, мне следует вызвать слугу и приказать, чтобы Альберта бросили в ров.

— Да разве можно даже думать о таких ужасных вещах, — тихо сказала Лиза.

— Я думаю еще и не о таких вещах, — ответил он.

Теперь они остались в нише одни, и Лиза сразу вспомнила о том, как они последний раз были наедине в его апартаментах. Ей сразу же захотелось убежать.

— Айван, я должна идти. Меня могут искать, — начала она.

— Сначала скажите, это что же, вы так расплачиваетесь со мной? Вы надели прелестный наряд и целуетесь с первым попавшимся гостем?

— Руни затащил меня сюда силой, — оправдывалась она. — Я не хотела с ним целоваться. А за что это я должна расплачиваться?

Он потрогал ее розовое платье. Лиза напряглась. Она не могла ожидать ничего хорошего от этого раз говора наедине.

— Вы в долгу у меня, Лиза, — проговорил он. — И в большей мере, чем вы сами думаете. Я не успел сказать, как великолепно вы сегодня выглядите, алаинн. Даже и это платье не вполне вас достойно.

Лиза вздрогнула. При слове «алаинн» сердце ее сжалось.

— Мне пора идти, — сказала она.

— Тогда давайте вдвоем оставим этот проклятый бал.

— Едва ли это будет правильно, — ответила Лиза. Она хотела, было уйти, но Айван удержал ее за руку.

— Почему вы так холодны со мной, дорогая моя? — спросил он. — Мне показалось, что вы охот нее целуетесь с Руни, чем со мной. И почему молва наделила вас таким прозвищем, Лиза, а я не чувствую этого?

— Молва лжет, — прошептала она. — Все это вранье.

— А мне хотелось бы, чтобы это было правдой, но чувствовал бы это только я.

— Но не Альберт? И не этот деликатный зеленоглазый юноша? Между прочим, он рыцарь.

Айван сжал ее руку.

— Что такое рыцарь по сравнению со мной!

— Зато у него, в отличие от вас, безупречное происхождение, — заметила Лиза.

Она сама не знала, как вырвались у нее эти слова, но Трамор причинял ей боль слишком часто и слишком охотно.

— А знаете, дорогая, что в прежние времена хозяин этого замка мог приказать запороть крепостную девку за такие слова. — Айван оттолкнул Лизу.

— И, конечно, вы бы сочли это недостаточным наказанием, — съязвила она.

— Это неподобающее наказание, — ответил он. — Особенно для вас.

Она принужденно засмеялась.

— В таком случае, слава Богу, что сейчас не прежние времена. — — Ей наконец удалось раздвинуть портьеры, и она добавила: — А теперь, с вашего разрешения, мне пора.

Лиза видела, что он смотрит ей вслед, и девушке было неприятно, что он заметит, как она расстроена. Но в это время Альберт, к своему несчастью, произнес имя Лизы, и это снова привело Айвана в ярость. Он снял венок, висевший на окне, и набросил его на хрупкие плечи Руни, после чего тоже удалился из ниши.

Глава 20

Этот вечер казался Лизе нескончаемым. Ужин был великолепным, и гости наслаждались дорогостоящими деликатесами, которые им подавали слуги маркиза. Но у Лизы аппетит пропал, и даже остроумные шутки ее соседа, сэра Гилберта, не могли вернуть ей хорошее настроение.

Рядом с ними сидели Эвви с Холландом и Бишопы, но кроме этих людей почти все гости вокруг были Лизе совершенно не знакомы. Почти все они не были жителями Ноддинг Нолл. А рядом с Айваном сидела какая-то неизвестная Лизе красивая брюнетка; зато маркизу она была хорошо знакома и даже осмеливалась поглаживать его по щеке, хотя ее собственный муж сидел почти рядом с нею. Когда Лиза смотрела на нее, то не могла ни пить, ни есть, и когда подали последнюю перемену, она была смертельно рада, что ужин, наконец, завершился.

Айван встал и помог подняться красотке. Сэр Гилберт предложил руку Лизе. В этот момент она услышала окончание разговора хозяина с его сосед кой по столу.

— Антония, я рад заметить, что вы такая же упрямая, как всегда, — добродушно заметил Айван.

— Напротив, милорд, я кроткая, как неиспорченная деревенская девушка, — зеленоглазая красавица улыбнулась и поглядела на пожилого человека, стоявшего по другую сторону от нее. — Не правда ли, Ковел?

Услышав эти слова, он рассмеялся.

— Вот видите? — вставил Айван. — Даже сейчас вы мне противоречите. И как только вы ее выносите? — спросил он у своего собеседника, который был мужем этой Антонии. — Вы говорите ей, что сейчас утро, а она вам скажет: вечер. Вы утверждаете, что летом листья зеленые, а она твердит: нет, желтые.

Ковел, смеясь, похлопал Айвана по плечу.

— Верно! В самую точку! Знаете, не будь она сказочно богатой, я бы давно бросил ее. — Отсмеявшись, он сказал: — Чего мне не хватает, Трамор, так это грозного взгляда, как у вас. Эти ваши черные глаза…

Антония, улыбаясь, взяла мужа под руку.

— Синие, дорогой мой, — заметила она. — У Айвана синие глаза.

При этих словах Ковел снова расхохотался. Антония улыбнулась Айвану, а Лиза чуть не села снова. Она была поражена. Не так уж много людей было, настолько коротко знакомых с Айваном, чтобы знать настоящий цвет его глаз. Лиза даже думала, что она одна такая. Антония Ковел как будто прочла мысли Лизы, потому что повернула голову и посмотрела на нее. И, к своему удивлению, Лиза прочла в ее глазах сочувствие и симпатию. А когда ни маркиз, ни ее муж не смотрели в сторону Антонии, она вдруг подмигнула Лизе, чем удивила ее еще больше.

Но уже в следующую секунду Айван и Ковел исчезли в толпе гостей, предоставив Лизе самой решать, в чем был смысл этого необычного обмена взглядами.

Весь вечер после этого Лиза старалась держаться подальше от Айвана, но куда бы она ни посмотрела, он непременно оказывался в той стороне. После ужина гости вернулись в Баронский зал, и снова начались танцы. Айван тут же оказался окружении дам. Он притягивал женщин, как нектар притягивает пчел, и постоянно танцевал то с одной, то с другой красот кой. Проводив до кресла Арабеллу, он в третий раз пригласил Антонию Ковел. После этого Лизе стало невмоготу, и ей захотелось поскорее уйти.

Она хотела уже удалиться в комнаты для отдыха женщин и сказать, что у нее разболелась голова, как вдруг в коридоре ей встретились Бишопы, надевавшие свои пальто. Миссис Бишоп с беспокойством посмотрела на нее.

— Лиза, милая, почему вы такая бледная? — заволновалась она.

— Конечно, оттого, что слишком долго танцевала, — ответил за Лизу мистер Бишоп с приятной улыбкой. — Такая славная девушка, как наша Лиза, могла устать просто оттого, что постоянно отказывала кавалерам. — Старик посмотрел на нее с отцовской гордостью.

Лиза почувствовала к нему дочернюю нежность. Она улыбнулась.

— Боюсь вас разочаровать, но я просто не очень хорошо себя чувствую. Я как раз хотела пойти отдохнуть …

— Что с вами, дорогая? Голова болит? Как же так, в такой великолепный вечер! — Миссис Бишоп была явно обеспокоена словами Лизы. — В таком случае вам лучше всего вернуться домой вместе с нами. Мы ведь решили уехать пораньше из-за снегопада. Я бы вам чаю приготовила. А места у нас много, вы совсем нас не стесните.

— Стоит ли вас беспокоить? — застеснялась Лиза, хотя слова прозвучали не очень уверенно. Ей бы очень хотелось после этого тяжелого вечера посидеть у очага в обществе милых Бишопов. Можно будет сбежать от Айвана и сегодня больше о нем не думать (если такое возможно).

— Решено, забирайте ваше манто и поехали, — настояла миссис Бишоп. — Завтра утром Герман сразу же отвезет вас домой.

— Постойте! Я ведь забыла об Эвви, — начала возражать Лиза.

— А Эвелин тоже здесь? — удивилась миссис Бишоп. — Но ведь мы ее что-то не заметили. Где же она?

Лиза стала вспоминать. Последний раз она видела их с Холландом в зале. Какой стыд! Как она могла даже подумать уйти с бала, позабыв об Эвви. С другой стороны, Лиза больше не могла оставаться в замке. А у Эвви очень хороший спутник. За нее можно не беспокоиться, когда с ней Холланд.

— Я не хочу портить Эвви праздник. Кроме того, она остается в хорошей компании. Ее спутник доставит ее домой. Вы не возражаете, если я напишу ей сейчас записку?

— Конечно, дорогая, — ответила миссис Бишоп, а ее муж пошел за лакеем.

Написав записку сестре, Лиза вручила ее ближайшему слуге, с тем, чтобы он как можно скорее передал ее мистеру Джонсу. После этого она отправилась за своим манто. На обратном пути она шла по коридору мимо комнат, где веселились гости маркиза, но ей самой было не до веселья. Ей так хотелось поскорее уйти, что она не смотрела по сторонам. Вдруг кто-то схватил ее за руку, и она через мгновение оказалась в бильярдной.

— Ну, и куда это вы направились? — сердито спросил Айван.

— Я ухожу — Эвви в хорошем обществе, и сегодня мне не обязательно сопровождать ее.

— Очевидно, она в обществе Холланда, По-вашему, он в меньшей степени мужчина, чем я? Возвращайтесь к сестре, не стоит искушать Холланда.

Лиза покраснела от возмущения.

— И это вы-то о нем так говорите? Вы еще больше упали в моих глазах, милорд!

— Я только реалист. Эвви довольно красивая девушка.

— Вот как? Но все же она менее красива, чем Антония Ковел, не так ли?

Лиза рассердилась на себя за то, что у нее вырвались эти слова, но Айван воспринял ее высказывание с явным любопытством.

— Значит, вы обратили внимание на леди Антонину? — Он вдруг иронически рассмеялся. — Еще бы, вы ведь с ней во многом похожи. Давайте-ка я вас сейчас познакомлю.

— Я не могу познакомиться с леди Антонией, потому что во дворе замка меня ждут Бишопы, — ответила Лиза.

Девушка направилась к выходу, а Айван последовал за ней. Не успела она сделать и нескольких шагов, как он подозвал слугу и распорядился:

— Скажите Бишопам, что мисс Альсестер с ними не поедет. Она подумала и решила быть рядом с се строй. Можете идти. Она обернулась и бросила на него гневный взгляд. Лакей сразу ушел, а Лиза несколько секунд размышляла, успеет ли она обогнать его. Едва ли это можно было сделать в атласном платье с кринолином. Тогда она решила вернуться в Баронский зал.

Если Айван говорит, что ей следует быть вместе с Эвви, то пусть так и будет, ему назло.

— Я хочу пригласить вас на вальс, — заявил Айван.

— Да я скорее… — начала было Лиза, но прежде чем она успела закончить страшную клятву, он вы хватил у нее манто, швырнул на скамейку, обнял Лизу за талию, и через несколько секунд они уже танцевали среди других пар.

Лиза страшно разозлилась. Ей хотелось вырваться, но Айван крепко держал ее, и к тому же он ведь был хозяином, и устроить ему при гостях сцену было бы верхом неприличия.

— Вы — спесивый, самовлюбленный, сластолюбивый болван!.. — шипела она ему в лицо, продолжая улыбаться гостям.

— Вы забыли сказать: «ублюдок», дорогая. Это слово всегда производит должное впечатление, — ответил Айван.

— Только потому, что вы все время стараетесь заслужить это название, — зло ответила она.

Айван презрительно оглядел гостей — местных и столичных.

— Поверьте, я вовсе не стараюсь, — ответил он.

Постепенно маркиз оказался вместе со своей партнершей у открытых дверей, ведущих на заснеженный балкон. Оба они замолчали. Гнев Лизы не утих, но музыка вальса была нежной и приятной, и Лиза стала понемногу успокаиваться, слушая эти звуки. Движения ее стали более плавными, и вскоре они танцевали, как герой и героиня из сказки. Бросив взгляд на лицо Айвана, Лиза удивилась выражению его глаз. Он смотрел на нее как на неземное и прекрасное существо, как на ангела, сошедшего с небес. Вдруг и он поглядел ей в глаза, и они без слов поняли друг друга. Между ними возникла в эту минуту такая внутренняя близость, что Лизе стало даже неловко и захотелось отвести глаза, но Айван крепко держал ее в объятиях, и девушка не сомневалась: будь они сейчас одни, а не среди гостей, он бы снова поцеловал ее, причем ей казалось, что на этот раз она не стала бы сопротивляться.

— Вы ведь любите меня, Лиза?

Услышав от него то, что больше всего боялась услышать, Лиза чуть не упала. Хотя Айван поддержал ее, она не могла продолжать танцевать. Вырвавшись от него, девушка кинулась к скамейке, схватила свое манто и через стеклянную дверь вышла на балкон.

Музыка уже смолкла, но через открытые двери она слышала обрывки разговоров и звон бокалов. Подол ее платья покрылся снегом, но сейчас это ее не волновало. Сердце ее боролось с разумом. Вопрос Айвана застал ее врасплох. В ее теперешнем настроении и состоянии она вполне могла сделать неверный шаг и погубить себя, чтобы потом сойти с ума от горя, подобно ее отцу.

— Лиза!

Обернувшись, она увидела, что позади стоял ее злой гений. Лиза попятилась к перилам.. — Айван, оставьте меня, Вернитесь к гостям. — прошептала она.

— Чего вы боитесь?

— Я не очень хорошо чувствую себя и хочу поехать домой. Вы зря не отпустили меня с Бишопами.

— В таком случае позвольте отвести вас наверх.

— Нет! Оставьте меня, умоляю вас.

В это время Лиза услышала женский смех. Подняв глаза, она увидела, что у соседней раскрытой двери стоят Арабелла и еще две или три девушки, знакомых Лизе с детства.

— Что бы это значило, Летиция? — заговорила Арабелла. — Ты нас уверяла, что тебя отпугивает шрам маркиза, а сегодня ты дулась весь вечер, потому что он не пригласил тебя на вальс.

— Летти просто ревнует, — заметила другая девушка, с которой (Лиза видела это) Айван танцевал полчаса назад.

— Вовсе нет, — отозвалась Летиция. — Потом, это ведь Арабелла мечтает о нем, а вовсе не я!

Арабелла довольно улыбнулась, но промолчала. Заговорила другая девушка:

— Вот что я вам скажу. Моя мама не раз говорила, что он никому не достанется, пока Лиза Альсестер остается в Ноддинг Нолл…

— Брось, — перебила Летиция. — Много знает твоя мама! Даже человек с испорченной репутацией, как маркиз, никогда не женится на «похотливой Лизе».

Тут девицы разразились смехом, как будто услышали удачную шутку. Арабелле, правда, насколько можно было судить по ее лицу, эта шутка Летиции не показалась особенно забавной, но она и не защитила Лизу. Лиза отошла в глубь балкона. Ей было очень больно, и она не могла даже смотреть на Айвана. Он всегда хотел унизить ее, а теперь ему не пришлось даже тратить для этого никаких усилий.

Айван коснулся ее руки и мягко сказал:

— Лиза, вы ведь с ними не одного поля ягода. Поэтому не им, с их моралью, судить вас.

Лиза едва не заплакала. От его слов ей стало еще хуже. Он, похоже, попрекнул ее нынешней бедностью. Она ответила ему с насмешкой и вызовом:

— Ну, уж тут вы ошибаетесь, милорд. Я по-прежнему такая же, как и они. Ни мое происхождение, ни моя мораль не уступают ни в чем.

— Алаинн, вы меня неправильно поняли, — воскликнул он.

У Лизы на глазах выступили слезы.

— Нет, — ответила она с горьким смехом, — это вы меня не поняли. Они говорят, что вы на мне не женитесь, но все наоборот. Арабелла, пожалуй, вам пара, жалкий цыган, но только не я! — с этими словами Лиза побежала к лестнице, которая вела с бал кона во двор замка. Она хотела только одного: бежать отсюда. Ступеньки были скользкими от снега, но она каким-то чудом удержалась на ногах. Айван что-то кричал за ее спиной, но она не слушала его.

Когда она спустилась во двор, то услышала, что Айван упал и зло выругался. Она не остановилась: по его цветистой брани было понятно, что с ним все в порядке, она же опередила его и теперь хотела воспользоваться этим преимуществом. Снег засыпал землю, но кто-то, выезжая из замка на санях, проложил тропу к воротам. У дверей кухни она заметила оставленную кем-то повозку с запряженным в нее пони. Лиза приняла твердое решение обязательно вернуть повозку утром следующего дня и направилась к пони по снегу, не обращая внимание на промокший подол платья и на мокрые, видимо, теперь испорченные туфельки. Она уселась на повозку, и через несколько минут пони уверенно пошел по следу, проложенному санями.

— Черт побери, Лиза, немедленно остановитесь! — услышала она крик Айвана, но не обратила на это внимания. Вскоре она выехала за ворота замка, провожаемая только его ругательствами.

След полозьев вел в Ноддинг Нолл, поэтому Лизе пришлось повернуть в сторону Фиалковой Лужайки. Снег все шел и шел. Дорогу замело, но пони все шел вперед, пока снег не стал слишком глубоким. Повозка застряла, и Лиза снова начала плакать от отчаяния.

Затем, успокоившись немного, Лиза слезла с повозки и попыталась заставить пони идти дальше. Манто ее упало в снег, но она не замечала холода. Ей хоте лось только вернуться домой и забыть обо всем, что случилось сегодня вечером. К ее радости, пони сделал, было несколько шагов вперед, но потом снова остановился.

Лизе казалось, что она сейчас сойдет с ума от горя и безысходности, когда позади, на дороге, она увидела всадника. Девушка подумала, что это Айван, и испугалась, решив, он настигнет ее. Однако всадник остановился, словно приглядываясь к ней. Видимо, его заинтересовала необычная картина: девушка в повозке, усыпанная снежинками, которые блестели, как драгоценные камни. Некоторое время он просто смотрел на Лизу как зачарованный, потом, словно очнувшись, направил коня в ее сторону.

Лиза нахмурилась. Это действительно был Айван. Не хватало еще, чтобы он застал ее в таком положении, дрожащей от холода. Она снова попыталась заставить пони сдвинуться с места, но тщетно.

— Верх неприличия для хозяина уходить с бала, — сердито воскликнула она. — Или вы научились таким вещам в Лондоне, милорд?

Не отвечая, Айван спешился, пошел к тому месту, где лежало на снегу Лизино манто, поднял его и бросил ей. Оно намокло и стало тяжелее, чем прежде.

— Что вы делаете? — с опаской спросила Лиза, когда он начал распрягать пони.

— Мы вернемся назад, — был ответ.

— Вот уж нет! — зло усмехнулась она. — Я по еду домой.

Айван не стал возражать. Он поставил пони позади своего жеребца с тем, чтобы вести их в одной связке. Закончив приготовления к обратной дороге, он подошел к повозке и протянул Лизе руку. Он обращался с ней сейчас терпеливо, как с капризным ребенком.

Лиза не подала ему руки.

— Я возвращаюсь в Фиалковую Лужайку, Айван, — заявила она. — Пони вы можете забрать с собой, а я, если надо, и пешком дойду.

— Вы бы, пожалуй, пошли пешком, алаинн. Да только сейчас вы пытаетесь бороться не со снегопадом, а со мной, а это совсем другое дело. Так что лучше слезайте с повозки, пока я сам вас не стащил.

Так как Лиза не двигалась, Айван уже готов был выполнить свое обещание, когда она вдруг слезла с другой стороны повозки и, накинув на плечи манто, побежала по направлению к дому. Но, конечно, при ее усталости и в ее наряде, который стеснял движения, она не могла убежать далеко. Айван быстро догнал ее.

— Я никуда не поеду с вами! Не поеду! — закричала Лиза, но он взял ее на руки и прижал к себе, не обращая внимания на сопротивление. Он только посмеивался в ответ на ее попытки вырваться.

— Айван, отпустите меня! — потребовала Лиза.

— А вы поедете со мной в замок?

— Я хочу вернуться домой.

Рука Айвана коснулась ее ягодиц. Лиза содрогнулась.

— Ну, поедем в замок? — спросил он, насмешливо глядя на нее.

— Да! — поспешно выпалила Лиза, лишь бы только он отпустил ее.

Но когда он действительно освободил ее, Лиза снова направилась в сторону Фиалковой Лужайки. Она не хотела сдаваться. Но Айван вскоре настиг ее, и они оба упали в снег, причем он оказался наверху. Лиза пыталась освободиться, но безрезультатно. Теперь она ругала себя. Ей не следовало вовсе ездить на бал или, по крайней мере, надо было не разлучаться с Эвви и ни с кем не танцевать. Тогда она не услышала бы ранящих душу слов Летиции, а главное, тогда Айван не смог бы мучить ее весь вечер.

Лиза знала, однако, что ей следует бороться не только с Айваном, но и со своим влечением к нему. Когда он поглядел ей в глаза, Лиза поняла, что снова потерпела поражение. Во взгляде его выразилось какое-то новое для него чувство, что-то одновременно притягательное и опасное, нечто такое, что могло сулить и блаженство, и муки. И Лиза поняла, что ради первого она готова будет примириться со вторым.

— Возвращайтесь в замок, дорогая, — прошептал Айван, — перестаньте, наконец, бороться со мной.

Она покачала головой и печально ответила:

— Айван, мы ведь погубим друг друга.

Он поцеловал ее холодную руку, а потом вдруг положил ее руку на свой шрам.

— Погубим, значит, погубим, — хрипло ответил он.

Айван поцеловал ее в губы, и этот поцелуй заставил ее на несколько мгновений забыть обо всем. Но когда Лиза с помощью Айвана снова встала, к ней опять вернулись прежние страхи. Айван, не говоря ни слова, взял се за руку и повел было к своему коню, но девушка снова заупрямилась.

— Нет, Айван, мне нельзя, — воспротивилась она ему.

Айван повернулся к ней лицом и бережно отряхнул снег с ее волос.

— Лиза, я пять лет мечтал о такой ночи, — прошептал он. — Не пытайтесь теперь помешать мне.

— Вы мечтали об этом только ради мести, — проговорила она, — но я не такая дура, чтобы допустить это.

— Дура, не дура! — зло повторил Айван. — Это ведь я остался в дураках! Меня так давно все это мучает, что я не желаю больше терпеть. Пора покончить с этим! Этой ночью я избавлюсь от наваждения и помогу вам от него избавиться. Айван взял ее на руки и усадил в седло. Она попыталась слезть, но он не дал ей этого сделать. Айван сам уселся на коня, и вскоре они уже скакали обратно в замок.

Снегопад становился сильнее, но Айван умел выбирать дорогу. Через несколько минут они оказались уже во внутреннем дворе. Конюхи сразу же увели коня и пони. Лиза теперь умоляла Айвана разрешить ей вернуться к гостям, но он отказал ей в этом.

Маркиз подвел ее к черному ходу, как раз в то время, когда очередная группа гостей уезжала с бала. Закрыв за собой дверь, Айван прижал ее к своей груди и снова жадно поцеловал. В эту минуту Лиза поняла, что пути назад уже нет. Айван был непреклонен, и по выражению его лица она поняла, что его теперь не смогло бы остановить даже целое войско.

Айван долго вёл ее по безлюдным коридорам, пока они наконец не оказались в его апартаментах. В душе Лизы боролись страх и возбуждение. В глубине души она всегда знала, что ее влечет к Айвану, но страх перед будущим мучил ее. Что ждет ее, кроме боли и тоски, если она уступит его домогательствам? Он, как это бывало прежде, начнет преследовать других женщин, а о ней забудет, как о старой, никому не нужной игрушке.

Лизе захотелось непременно остановить Айвана. Если она не сделает этого, то все, что говорила о ней Летиция, может стать горькой правдой.

— Айван, я прошу, не надо… — начала Лиза, но ему было не до споров. Он просто взял ее на руки и перенес в свой кабинет, а оттуда в спальню и там поставил ее на ноги у огромного пылающего камина. Лиза оглядела эту просторную, темную комнату, которая была бы довольно мрачной, не будь здесь украшений в готическом и романтическом стиле, Хотя здесь жили и отец, и дед Айвана Трамора, но, по иронии судьбы, это помещение особенно подходило его нынешнему хозяину.

Айван снял манто с ее плеч и бросил его на пол. Лиза почувствовала, что ей холодно. Она действительно замерзла, но дрожала не только от холода. Ее пугала мрачная решимость, написанная на лице Айвана. Между тем он, подойдя к дубовому буфету, достал оттуда графин и налил в стакан какой-то напиток.

— Выпей, алаинн, — сказал он, вручая ей бокал.

Лиза выпила содержимое бокала залпом. Обращение «алаинн» всегда было неприятно ей, потому что напоминало обо всем самом тяжелом, что было в их отношениях.

— Еще? — спросил он.

Она покачала головой и молча вернула бокал.

Посмотрев ему в глаза, Лиза поняла, что единственный способ остановить его — это его убить. Он держал теперь ее на руках и не собирался упускать. Наклонившись, Айван стал целовать ее в щеки, в нос, в шею. «Если бы запахи имели цвет, — подумала Лиза, — то запах, исходящий от Айвана, имел бы цвет красного бургундского вина». Его близость расслабляла ее. Когда Айван начал расшнуровывать ее платье, она вздрогнула. Это снова была смесь удовольствия и страдания.

Раздевая Лизу, Айван пожирал ее глазами. Прежде чем снять с нее платье, он некоторое время смотрел, как она выглядит в этом наряде. Потом он стянул с ее головы сетку для волос, украшенную кристаллами, и швырнул ее на пол. Волосы Лизы теперь ниспадали на плечи, к явному удовольствию Трамора. Он стал гладить ее шелковистые кудри. Самый цвет ее золотистых волос, казалось, завораживал маркиза. Потом он вдруг пробормотал:

— Мне никогда не отделаться от вас, Лиза. Мыс ли о вас будут преследовать меня всю жизнь.

Это заявление вовсе не доставило Лизе радости. Взгляд ее упал на зловещий шрам на щеке Айвана, и вдруг его слова показались ей, чуть ли не смешными. Конечно, он никогда не сможет забыть ее, по крайней мере, до тех пор, пока будет иметь возможность видеть себя в зеркале.

Трамор снова поцеловал Лизу в губы, и она, как ей показалось, слишком легко и быстро ответила на его поцелуй. В ту же минуту она почувствовала, что он распускает ее корсет.

После того как Айван освободил Лизу от корсета, он перенес ее на массивную дубовую кровать. Пока она лежала, прижав к груди платье, он подошел к камину и начал раздеваться. Он снял визитку, жилет, галстук, рубашку, обнажив до пояса свое красивое мускулистое тело.

Лиза вздрогнула. Она помнила, как наблюдала из окна за ним, когда он, обнаженный до пояса, работал в конюшне Альсестеров, помнила так хорошо, как будто это было вчера. Эти воспоминания разом пробудили чувства, дремавшие в ее душе все эти годы. Лиза ощутила, что желание опьяняет ее, парализует волю. Она молча смотрела, как Айван приближается к кровати.

— Убери платье, — прошептал он низким, бархатным голосом.

Лиза только крепче прижала платье к груди. Она чувствовала какую-то опасность в этом своем страстном желании уступить ему.

— Послушайте, Айван… — начала она.

— Лиза, доставьте мне удовольствие созерцать вас обнаженной, — перебил он.

— Нет, нет, вы должны выслушать меня… Поймите, как бы там меня ни называли, все это неправда. Вы должны знать, что я никогда… — Она замялась, не зная, какими словами объяснить, чего именно ни когда не было.

Айван усмехнулся и коснулся рукой ее голого плеча.

— Вы хотите сказать, что, вопреки всему, слышан ному мною о вас, вы никогда не спали с мужчиной?

Не глядя на него, она тихо ответила:

— Боюсь вас разочаровать, но я не та, за кого меня вес принимают. И я не та женщина, которая вам нужна.

Лиза попыталась встать, но Айван удержал ее. Он долго, пристально смотрел ей в глаза, потом прошептал:

— Лиза, вы покорили меня. Вы словно ангел, упавший с неба, и я сойду с ума, если вы не станете моей.

Лиза тяжело вздохнула и провела рукой по шраму на его щеке.

— Я не ангел, — прошептала она. Он схватил ее за руку.

— Может, нет, а может, и да. А вдруг именно вы можете спасти меня?

С этими словами Айван наклонился и поцеловал ее в шею. Потом он отбросил в сторону Лизино платье и принялся расстегивать ее сорочку. Затем его пальцы стали ласкать ее полные груди. Эта ласка сильнее распалила ее желание. Хотя он еще не снял сорочку, Лиза почувствовала себя так, как будто она была уже голой. Айван же продолжал ласкать ее грудь, но теперь ласка его стала грубой. Лиза поймала себя на том, что ей уже захотелось, чтобы он не останавливался на этом. Тут, к ее изумлению, Айван просто разорвал корсет и сорочку и бросил их на пол, на ее платье.

Когда он полностью раздел девушку, ей стало по — настоящему страшно. Она снова попыталась отодвинуться, сделала бессмысленную попытку прикрыть грудь руками, но он не допустил этого. Повернув ее голову так, чтобы она посмотрела ему в глаза, Айван тихо сказал:

— Ты теперь завладела моим сердцем, красавица, поэтому оставайся со мной.

Лиза почувствовала, что в ответ на эти слова она не в силах произнести «нет». Она только тихо простонала, но в этот момент Губы Айвана коснулись одного из ее розовых сосков, и Лиза замерла от наслаждения, которое доставил ей этот поцелуй. Когда он, просунув руку, стал нежно гладить ее бедра, Лизе показалось, что время остановилось. Почувствовав, что он разбудил ее страсть, Айван нетерпеливо встал с кровати и разделся до конца.

Глядя на его обнаженное тело, Лиза еще сильнее поняла, как ее влечет к нему. Сейчас он показался ей гораздо более красивым, чем она это представляла себе, еще, когда мечтала о нем пять лет назад. Теперь она любовалась его широкой, поросшей черными волосами грудью, стройными, мощными ногами, всем его сильным и прекрасным телом. В этом человеке были прекрасно выражены мужественность и сила. Когда Айван снова наклонился над ней, собираясь лечь на кровать, Лиза почувствовала волнение, смешанное со страхом.

Она напряглась, ощутив на себе тяжесть его тела, но вскоре опять забыла обо всем, кроме их близости. Айван поцеловал ее снова, с такой страстной жадностью, будто делал это впервые, потом опять стал ласкать ее высокую грудь. Лиза услышала его жаркий шепот:

— Я так долго ждал этой минуты. Целую вечность. Но теперь все.

«Но теперь все». От этих слов слезы выступили на глазах у Лизы. Сейчас он безумно хочет ее, но завтра, когда он утолит свою похоть, она, конечно, перестанет его интересовать. Разве он сам не говорил, что она как наваждение, которое он хотел бы навсегда изгнать из своей души? А когда Айван, наконец, до бьется своего, то, может быть, даже вернется обратно в Лондон, оставив ее в этой ужасной деревне, чтобы больше и не вспоминать о ее существовании. Если судьбой было назначено, чтобы наступила для них эта ночь, то не предопределен ли уже и исход их сближения? Любовь Лизы к этому странному, пугающему человеку была ее страшной тайной, и платой за это чувство может стать ее гордость. У нее были все основания избегать Айвана, и все же теперь его воля и его обаяние все-таки соединили их! Внезапно Лиза поняла, что больше не в силах ему сопротивляться. Теперь ей оставалось только пережить миг счастья, пока еще оставалась такая возможность.

Она обхватила Айвана за шею, и сама страстно поцеловала его в губы, и он ответил ей с такой же страстностью. Потом их бедра соединились.

Теперь Лиза целиком отдалась своим ощущениям, особенно когда их близость стала полной. Она не была уверена, почувствовала ли боль в этот момент, потому что все происходящее притупило ее чувствительность и еще потому, что наслаждение для нее все же оставалось смешанным со страданием. Сейчас ее душа и тело безраздельно принадлежали Айвану.

Теперь Лиза понимала неутолимые желания своей матери. Но каким нелепым показался ей прежний страх «стать, как Ребекка»! Она, Лиза, оказалась в худшем положении. Ее мать любила мужчин, а Лиза обречена была на мучительную любовь к одному мужчине, с которым она никогда не сможет соединиться по-настоящему.

Она крепко сжала руки Айвана.

— Лиза! — простонал он, и она едва не заплакала.

Она переживала наслаждение от их близости, пока, наконец, ей не захотелось попросить Айвана, чтобы он остановился, но почему-то она не сделала этого. Он дышал тяжело и прерывисто, и Лиза вдруг коснулась шрама на его щеке. Наконец наступил момент, когда она со стоном опустила голову на подушку, почувствовав удивительное блаженство.

— Лиза… моя Лиза! — простонал Айван, и вслед за этими словами он испытал такое чувство блаженства, которое испытывала она сама. Ночь казалась Лизе нескончаемой. Огонь в камине догорал, и свет стал слабым. Она посмотрела на Айвана, который уснул, обняв ее за талию. Дыхание его было теперь глубоким и ровным. Осторожно положив руку на грудь Айвана, она почувствовала, как бьется его сердце. Посмотрев на его лицо, Лиза едва не заплакала от любви и боли. Спящий Айван Трамор был, скорее, похож на архангела Гавриила, чем на незаконного отпрыска маркизов Пауэрскортов. И вот теперь она должна с ним расстаться.

Лиза снова закрыла глаза. Ей нужно было собрать все свое мужество, чтобы сейчас уйти, но мужество снова оставило ее. Она принялась вспоминать о прекрасных минутах, проведенных с ним этой ночью. Еще три раза они достигли полной близости, и его страсть к ней, казалось, была неутолима. То обстоятельство, что Лиза оказалась девушкой, похоже, доставило Айвану огромную радость. На время они стали самыми близкими людьми.

И все же она должна была теперь с ним рас статься.

Лиза заставила себя сесть. Если она не уйдет сей час же, он может проснуться. Конечно, он снова захочет обладать ею, и хотя Лиза понимала, что это желание может опять найти отклик в ее душе, она ясно сознавала: у их отношений нет будущего. Ни прощения, ни настоящей любви она не могла ждать от Айвана. Сейчас они все еще не стали друг другу настолько близкими, чтобы это могло связать их на всю жизнь. В этом смысле мать Летиции была права. Наверно, и все в Ноддинг Нолл понимали это. Несомненно, ее ждет жестокое разочарование, потрясение, которое ей едва ли суждено пережить. Айван хотел получить воздаяние за прошлое, и теперь, когда он добился этой цели, ей, Лизе, остается только уйти, чтобы не увидеть его презрительного взгляда и не услышать его слов.

Осторожно, чтобы не потревожить Айвана, Лиза слезла с кровати, чтобы собрать свою одежду, разбросанную по полу. В тусклом свете камина поблескивали кристаллы из ее сетки, но самой этой прелестной вещицы уже не существовало. Лиза заметила, что Айван разорвал ее.

Она хотела, было начать одеваться, как вдруг Айван схватил ее за руку.

— Куда ты собралась? — резко спросил он. Лиза вздрогнула. — Отвечай! — потребовал он.

«Только бы не посмотреть ему в глаза», — поду мала она.

— Лиза! — окликнул он ее снова.

— Уже поздно, — с трудом выговорила она, — мне пора.

— Повернись ко мне!

Она не выполнила этого требования, боясь потерять самообладание. Поискав глазами свою сорочку, Лиза увидела, что она тоже разорвана и валяется на каменном полу.

— Никуда ты не пойдешь, — спокойно произнес Айван. — Ложись обратно.

— Если я не вернусь, Холланд и Эвви будут разыскивать меня.

Лизе удалось вырваться, и она стала поспешно одеваться, стараясь не смотреть на него. Ей очень хоте лось поскорее чем-нибудь прикрыть свое тело. Услышав скрип кровати, девушка вздрогнула. Прежде чем она успела надеть потерявшие форму туфли, Айван обхватил ее за талию и прижал к себе.

— Мы еще не закончили! — прошептал он сердито. — Как ты осмелилась уходить домой раньше, чем следует?

По щекам Лизы потекли слезы, и она нагнула го лову, не желая, чтобы Айван заметил это. Вслух она резко проговорила:

— У нас все кончилось. Более того, этого мне делать и не следовало. Я не должна была разделить ложе с моим бывшим конюхом.

— Ты разделила ложе с богатым маркизом, Лиза. И я не советую тебе никогда забывать о том, кто я теперь.

— Не должна забывать? — мстительно переспросила Лиза. — Но ведь твоя мать некогда разделила ложе с маркизом, и это не принесло счастья ни ей, ни тебе, ставшему незаконнорожденным.

Айван оттолкнул ее. На несколько минут наступило зловещее молчание, потом он сказал:

— Пусть я и был незаконнорожденным, но теперь-то мы поменялись местами с вами, мисс Альсестер. И потом, для таких, как вы, не все ли равно — быть с маркизом или с конюхом?

Задыхаясь от ярости, Лиза бросила ему в лицо:

— Я вас ненавижу, Айван, вы слышите? Нынешняя ночь станет для меня проклятием, и я всю жизнь буду ненавидеть вас за то, что вы вынудили меня к этому. Всю жизнь!

Айван шагнул к ней, наступив на несколько кристалликов из ее сетки. К удивлению Лизы, он не раз давил их. Айван задумчиво посмотрел на бусинки, лежавшие на полу, словно жалея о чем-то. Потом он вдруг нагнулся, поднял несколько и сказал:

— Возьмите их с собой на прощание, Лиза, в уплату за хорошую работу. — Он схватил ее за руку. Его слова были для Лизы как нож. В эту минуту она действительно почувствовала к нему настоящую ненависть. Но у нее не было сил, чтобы продолжать ссору. Надо было поскорее вернуться в Фиалковую Лужайку, где она, по крайней мере, не будет видеть его.

— Пустите меня! — крикнула она, пытаясь вырваться. — Вы ведь получили то, чего добивались, проклятый цыган!

Он снова оттолкнул Лизу, и она не стала задерживаться. Схватив манто, она, со слезами на глазах, побежала к выходу.

После ее ухода в спальне наступила тяжелая, мертвая тишина. Прислонившись к бюро, Айван стоял, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на каменный пол. Сверкающие кристаллы одновременно и злили, и притягивали его.

Нагнувшись, Айван поднял один из камней и, подойдя к зеркальцу на столе, вырезал на нем имя Лизы. Некоторое время он молча смотрел на эту надпись, потом, внезапно потеряв контроль над собой, разбил зеркальце ударом кулака. При этом Айван порезал руку, но не почувствовал боли.

— Такова моя воля, Лиза, — пробормотал он.

Глава 21

Всхлипывая, Лиза побежала по холодному коридору и юркнула в дверь, предназначенную для слуг. Спустившись по каменной лестнице, она прошла мимо спален для прислуги, стараясь никому не попадаться на глаза, и вскоре нашла нужную дверь. Лиза постучалась. Ей казалось, что сердце ее вот-вот выскочит из груди, пока она ждала ответа. Наконец дверь отворилась.

— Что случилось, дитя мое? — услышала она знакомый голос. Заспанный, в одном халате, Джон Довер в изумлении уставился на Лизу.

Только теперь обратила она внимание на свой странный вид. Слезы на ее щеках не успели высохнуть, а по одежде было видно, что на ней нет нижнего белья. Кроме того, волосы ее были растрепаны, ноги — босы. Лизе стало стыдно и даже захотелось бежать, но добряк старший конюх обеспокоено спросил:

— Вам плохо, милая?

Лиза только покачала головой. Она не могла объяснить ему, отчего ей плохо. Наконец она пробормотала:

— Не поможете ли вы мне попасть домой? Мне надо домой, а там снег…

Джон Довер понял ее сразу и не заставил себя упрашивать. Он быстро оделся, набросил пальто и отправился в конюшню. Довер подал сани к выходу во внутренний двор, усадил Лизу, и вскоре они отправились в Фиалковую Лужайку. Лиза не знала, что Айван следил за ней, стоя у окна своего кабинета.

Увидев свет в окнах своего домика, Лиза пожалела о том, что время идет так быстро. По ее расчетам, было уже близко к рассвету, но, судя по освещенным, окнам, Эвви еще не легла. Наверное, Холланд отвез ее домой, и она теперь сидит в гостиной за чашкой чая и вспоминает о том, как замечательно они провели время на балу.

Когда они приехали, Лиза не знала, как благодарить Довера. Она поцеловала его в щеку и сказала:

— Вы настоящий джентльмен, Джон Довер.

— Заходите в дом, милая, пока вы не замерзли, — печально ответил он. — И приходите ко мне, если у вас когда-нибудь будут… неприятности. Хорошо?

Лиза кивнула. Увы, она вполне понимала, какие именно «неприятности» он имеет в виду. В любом случае она была бесконечно благодарна Доверу. Несомненно, он вечно будет хранить в тайне ту услугу, которую оказал ей сегодня.

Наконец-то, после всех бед и волнений этой ночи, она была дома! Лиза собиралась окликнуть Эвви, но, войдя в гостиную, буквально онемела. У пылающего камина стоял Холланд, голый до пояса. Он явно не ожидал ее возвращения. Он был в брюках, но без рубашки, без жилета, без сюртука и босой. В таком состоянии Джонс должен был бы почувствовать холод, но он явно ощущал себя довольно хорошо. Лиза с ужа сом подумала о том, по какой причине ему сейчас тепло.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. На Холланда внешность Лизы произвела не меньшее впечатление, чем на нее — его собственный вид. Пока они стояли и смотрели друг на друга, из кухни вышла Эвви. Бросив на нее взгляд, Лизе стало ясно, что ее худшие подозрения оправдались. Сестра была не причесана, в одном легком халатике, а губы ее были ярко-красными, как будто она долго целовалась. Лиза все поняла без слов. Она молча смотрела на Эвви, потрясенная своим ужасным открытием.

Эвви принесла блюдо с черствыми лепешками.

— Холланд, любимый, — проговорила она. — Боюсь, что у нас в буфете больше ничего…

— Эвви, — перебил он ее, — твоя сестра вернулась.

Блюдо выпало из рук Эвви и разбилось. Словно не понимая этого, она сделала шаг вперед, но Холланд быстро схватил ее за руку, чтобы она не порезала босые ноги. Потом нежно поцеловал ее в губы и велел подняться наверх.

— Любовь моя, иди наверх и не сердись, пожалуйста, — попросил он. — Мне надо поговорить с Лизой.

Эвви рассеянно кивнула и стала озираться по сторонам, словно могла и вправду увидеть сестру.

— Лиза! — наконец позвала Эвви, как будто желая убедиться, что Холланд сказал ей правду.

— Я здесь, — откликнулась Лиза упавшим голосом.

Эвви вдруг заплакала. Закрыв лицо руками, она побежала наверх, как будто считала, что провинилась перед сестрой настолько, что даже не должна находиться с ней рядом.

Когда Лиза с Холландом остались наедине, он сердито проговорил:

— Вы написали, что останетесь ночевать у Бишопов.

— Я так и хотела, — ответила девушка. Она сама злилась на него и, когда он, наконец, надел рубашку, перевела разговор на домашние дела, излив свой гнев:

— Холланд, я убью вас, если вы на ней не женитесь. Вы поняли — убью!

— Я все равно собирался жениться на ней, — ответил он.

— Тогда пусть это будет через неделю, скажем, в День подарков*(В Англии — второй день Рождества, когда подарки получают слуги, посыльные и Т. Д. Прим. пер.).

Лиза все никак не могла успокоиться. Слишком многое пережила она в эту ночь.

— Это должно быть сделано непременно, Холланд! Я поклялась на могиле родителей, что позабочусь об этом. И если бы я могла, я заперла бы вас здесь до дня венчания.

— Лиза, сейчас надо беспокоиться не о вашей сестре, — заметил он.

— Речь идет только об Эвви! — закричала, Лиза. — Она должна выйти замуж, и все!

— Говорит ли это прежняя Лиза, или та, что побывала в постели Трамора? — тихо спросил Холланд.

В бешенстве Лиза бросилась на Холланда с кулаками. Он легко справился с ней, и вскоре ему удалось, ее утихомирить, но злоба ее не утихла.

— Только за одни эти слова вас следовало убить, — прошипела Лиза.

— Может быть. — Холланд отпустил ее и стал, одеваться. Уже надев пальто, он сказал ей: — Возможно, вы принимаете меня за негодяя, Лиза, но вы слушайте меня внимательно. Мы с вашей сестрой были вместе этой ночью, потому что мы любим друг друга. Но если бы и не было того, что случилось сегодня, я все равно давно собирался жениться на Эвви. Но, женившись на ней, я тем самым принимаю на себя ответственность за вашу семью. А когда я стану главой дома, маркиз не только не сможет беспокоить вас, но я также потребую от него объяснений по поводу того, что он сбивает вас с пути, таких же объяснений, как вы потребовали от меня.

— Вы очень ошибаетесь, Холланд — горячо воз разила Лиза, — маркиз не совершил ничего дурного.

Ее протест озадачил Джонса.

— Лиза, то, что он сделал с вами — очевидно, стоит лишь взглянуть на вас, — проговорил он. — Почему же вы защищаете его?

Девушка была поражена его тоном. Получалось так, как будто он, а не она, действительно являлся главой их семьи. Но было бы очень плохо, причем для всей семьи, если бы Холланд, во имя семейной чести, вынужден был оставить свой пост и терпеть лишения. Да и не такой человек Айван, чтобы можно было потребовать от него жениться. И даже если предположить, что он сделает ей предложение, она, после всего лучившегося, не согласится на это. Теперь, казалось Лизе, она так же ненавидит его, как раньше любила.

— Лиза, я жду ответа, — произнес Холланд.

— Оставьте его в покое, — сказала она дрожащим голосом. — Он выставит вас дураком. Я никогда не стану предъявлять ему претензий.

— Вы сами ведете себя как дура, Лиза. Не надо ему все прощать. Вы должны бороться.

— Я буду бороться, — ответила она, желая перевести свои мысли в другое русло. — Завтра мы с вами пойдем в церковь, чтобы сделать распоряжения по поводу венчания с Эвви.

Холланд только сокрушенно покачал головой, и вы шел за дверь, а Лиза больше была уже не в силах держаться. Она закрыла лицо руками и зарыдала.

Хотя до Дня подарков оставалось уже меньше не дели, Лизе казалось, что он никогда не наступит. Ее все мучил безотчетный страх, что Холланд не явится в церковь, погубив Эвви. Это, конечно, была ерунда, тем более что у самой Эвви таких страхов вовсе не было, а Холланд, с присущей ему любезностью, даже отвез их накануне Рождества на станцию в Каленбери, чтобы увидеться с Джорджем.

Едва выйдя из вагона, Джордж с восторгом начал рассказывать про своих новых товарищей. Один герцогский сын даже приглашал его на каникулы погостить у себя в Шотландии. Конечно, Лиза с радостью разрешила это сделать. В этот момент все жертвы показались ей не напрасными: ведь Джордж был теперь счастлив, к тому же приобрел друзей даже среди пэров.

В предсвадебной суете само Рождество прошло как-то буднично. Новое платье к свадьбе они заказать не могли, и потому Лиза стирала, гладила и приводила в порядок белое шерстяное платье Эвви, в котором она была еще на первом вечере у Пауэрскорта. Утром в день свадьбы Лиза положила это платье на кровать сестры. Она с удивлением подумала о том, как мало разговаривали они все это время. Из-за того, что случилось с ней самой, она избегала всяких разговоров, кроме тех, что касались свадебных дел, а Эвви, конечно, тоже не спешила давать объяснения по поводу всего происшедшего в ночь бала. Эвви опасалась осуждения старшей сестры, а Лиза хорошо понимала, что «бросить камень может тот, кто сам без греха».

Воспоминания об Айване были все так же болезненны для Лизы. Еще недостаточно времени прошло с того дня, чтобы эта боль притупилась. Если бы ночь, проведенная с ним, действительно привела к избавлению от мыслей и переживаний, с ним связанных! На самом деле все было наоборот. Иногда ей даже казалось, что она никогда не сможет исцелиться от этого недуга души.

Временами Лиза пыталась отбросить свои мрачные чувства, надеялась, что ей передастся радостный подъем, который переживала сестра, но надежды эти были тщетными, тем более что Эвви выглядела и чувствовала себя как настоящая счастливая невеста.

А Лиза вдруг поняла, как одиноко ей будет, когда Джордж уедет в Шотландию, а Эвви с мужем отправятся в Венецию на медовый месяц. В дни тоскливо го одиночества ей особенно трудно будет отвлечься от мыслей об Айване. Но уже ничто не заставит ее вернуться в замок Пауэрскорт. А чтобы отвлечься, надо будет занять себя какой-то работой.

— Лиза! — услышала она голос сестры.

Эвви стояла в дверях.

— Я здесь, — ответила Лиза. — Послушай Эвви, вот что мне пришло в голову. Ты теперь уезжав ешь в Италию на целый месяц, может быть, попросить Холланда купить разных тканей. За это время я бы сшила тебе кучу новых платьев. Как жена управляющего маркиза, ты теперь нуждаешься в нарядах.

— Лиза, как это мило, что ты предлагаешь мне это, — ответила Эвви немного смущенно. — Но Холланд говорил сегодня, что мы по дороге остановимся в Париже и там приобретем для меня разные наряды. Он также упоминал о том, что маркиз хочет оплатить их, в виде подарка нам на свадьбу.

— Понятно, — Лиза отвернулась к окну. Даже проявляя щедрость, Айван находил способ причинить ей боль. Ну что же, придется послать ему любезное письмо с благодарностью за заботу о сестре. А занятие себе надо будет найти другое, например вышивание. Можно будет вышить целое покрывало, лишь бы не было времени на воспоминания.

— Ты не сердишься на меня, Лиза? — спросила сестра.

— Конечно, нет, милая, — отозвалась Лиза. — Это просто замечательно, что ты побываешь в Париже. Только обещай мне, что по возвращении привезешь мне свой путеводитель. Я хочу прочесть обо всех странах, где ты побываешь.

— Конечно, обещаю, — тихо ответила Эвви. Лиза поглядела на сестру и только сейчас заметила у нее в руках какой-то пакет.

— Что это у тебя такое? — спросила она.

— Холланд принес. Может быть, ты посмотришь, что там внутри?

Когда они сели на кровать, Лиза вскрыла пакет и открыла коробку. Там оказалась гирлянда из роз, прикрепленная к шелковой фате. Все это было сделано просто, но очень красиво.

Лиза водрузила фату на голову Эвви. Та ощупала ее и спросила:

— Какого цвета?

— Белого… как и положено…

Сестры вдруг обнялись, и Лиза чуть не заплакала от радости. Отчужденному молчанию пришел конец.

— Ах, Лиза, — проговорила Эвви, — мне так неприятно думать, что я не увижусь с тобой целый месяц. Может, ты передумаешь и поедешь в Италию вместе с нами?

— Нет, нет. — Лиза встала и вручила сестре свежеотглаженное белое платье. — Это ведь твой медовый месяц. При всей любезности Холланда он, я знаю, предпочел бы, чтобы вы были вдвоем. Он хочет все время быть с тобой наедине, потому что очень любит тебя… И это его право, как и твое.

— Может быть, да только мы оба не хотим, чтобы ты грустила тут в одиночестве. Вот если бы тебя можно было с кем-то оставить…

— У меня есть свои планы, так что не волнуйся обо мне.

— Планы? Уж не Айвана ли они касаются, Лиза?

Лиза поморщилась, как от боли.

— Нет, с чего ты это взяла? — Она постаралась поскорее переменить тему. — Но тебе пора начать одеваться. Холланд не из тех, кто любит, чтобы его заставляли ждать.

Когда Эвви оделась и вышла в гостиную, где они с Джорджем стали ждать Лизу, та переоделась в простое серое шерстяное платье. Она знала, что у него не очень-то праздничный вид, но все ее лучшие платья были уже упакованы: она предназначила их для свадебного путешествия сестры. Эвви не знала об этом, но Лиза решила, что сестре все эти наряды там будут гораздо нужнее, чем ей самой. Она положила в чемодан также изумрудные серьги матери, пожалев о том, что все же не сохранились те жемчуга: они очень подошли бы сейчас Эвви. Впрочем, Лиза решила, что сделает сестре свадебный подарок: купит ей точно такое же жемчужное ожерелье, как было у матери, даже если придется работать несколько лет, чтобы заработать нужную сумму.

Лиза уже подошла к вешалке, чтобы взять свое манто, но задержалась: она заметила, как что-то блеснуло, когда она сняла его. Оказалось, что одна из бусинок из ее сетки для волос застряла в прорехе у нижнего края ее накидки. Лиза подивилась тому, как она не выпала оттуда: ведь она ходила в манто целую неделю.

Она положила бусинку на ладонь и сразу снова вспомнила все, что случилось, так ясно, как будто не прошло несколько дней. Радость и боль той ночи ожили в ее памяти. Она прижала блестящую маленькую вещицу к груди, как драгоценное сокровище. Достав из шкатулки булавку, Лиза расстегнула платье на груди и приколола к нему бусинку с внутренней стороны. Пусть это кому-то может показаться глупостью, решила она, но это будет ее маленькая тайна, которая касается только ее. Она станет, носить ее, как талисман, у сердца, чтобы этот кристаллик напоминал ей о прошлом, но больше никто никогда не узнает о том, что однажды она проявила такую страшную слабость.

Глава 22

Венчание Эвелин Грейс Альсестер и Холланда Томаса Джонса состоялось на другой день после Рождества в четыре часа в местной церквушке. Их обвенчал мрачный пастор, который едва нашел для этого время из-за многочисленных служб. Народу в церковке было немного, да и приглашений никто не рассылал. Тем более приятно было для Лизы, что на церемонию пришли супруги Бишопы и еще несколько местных жителей, которые продолжали дружелюбно относиться к Альсестерам. Родные Холланда остались в Лондоне. Его престарелой матушке трудно было путешествовать, поэтому решено было представить Эвви матери Холланда и семье его брата после того, как они вернутся из Италии.

Хотя церемония венчания не была пышной, она отличалась милой простотой и непринужденностью обстановки. Холланд был просто счастлив. В сером элегантном костюме он гордо стоял рядом с невестой. Глядя, как они с Эвви произносят клятвы, Лиза поду мала, что у этой пары — хорошее будущее, что им суждено познать взаимную любовь и радость отцовства и материнства.

Холланд смотрел на ее сестру влюбленными глазами, и Лиза готова была на коленях благодарить Бога за то, что у Эвви такой муж. Конечно, все претензии к нему сразу были забыты.

Когда новобрачные поцеловались, то всем присутствующим доставило радость созерцание этой счастливой пары, а Лизе в особенности. Слезы умиления появились у нее на глазах, и она быстро вытерла их платочком. Даже хмурый священник, казалось, был тронут. Провожая новобрачных в пасторат для подписания брачного свидетельства, он вдруг улыбнулся и даже похлопал Холланда по спине.

— А мы теперь никогда не увидим Эвви? — неожиданно спросил огорченный Джордж.

Лиза нежно погладила брата по голове.

— Конечно, увидим, — ответила она. — Она после медового месяца вернется назад.

— Но ведь не в Фиалковую Лужайку, — говорил мальчик печально.

— Но мы будем видеться с ней в доме у Холланда. А ты, если хочешь, сможешь приезжать туда на каникулы.

— А что ты будешь тогда делать? — спросил Джордж.

Лиза улыбнулась, глядя в глаза брату.

— Ну, мой хороший, я об этом уже думала, — ответила она. — Я решила пожить вместе с тобой в Итоне. Надеюсь, твои товарищи не станут возражать, если я составлю тебе компанию?

. — Но… как же… Лиза?! — в ужасе переспросил мальчик. — Ведь Итон — это мужская школа.

— Правда? — удивилась Лиза, широко раскрыв глаза, как будто слышала это впервые.

— Конечно, — поспешно ответил брат.

— Ну, тогда тебе остается только одно: видеться со мною на каникулах, тут уж ничего не поделаешь.

Джордж вздохнул с облегчением и кивнул. Девушка невольно улыбнулась и поцеловала брата в щеку. Она повернулась, было, чтобы войти в проход между рядами, как вдруг застыла на месте.

У выхода из церкви стоял маркиз. Его пальто было запорошено снегом, но он явно пришел некоторое время назад и видел большую часть церемонии. Лиза заметила, что одна рука у него была перевязана, но он этому, очевидно, не придавал значения. Айван стоял с самоуверенным видом, скрестив руки на груди, и, пожалуй, только глаза выдавали его. В его мрачном взгляде выражались одновременно злость и желание. Лизу словно обожгло, когда она почувствовала на себе этот взгляд. Она безотчетно коснулась груди в том месте, где была приколота к платью бусинка. Девушка стояла как завороженная, и чары эти рассеялись, только когда Эвви с Холландом вернулись из пастората. Лиза посмотрела в их сторону, а когда обернулась, ее зловещий любовник уже исчез.

Вскоре после церемонии Холланд и Эвви уехали в Каленбери. Им надо было привезти туда Джорджа, чтобы он успел на трехчасовой поезд на Перт, а сами заказали номер в местной гостинице, чтобы переночевать. Оттуда их путь лежал в Лондон, где им предстояло сесть на корабль, идущий в Италию.

Лиза помнила, что «долгие проводы — лишние слезы», и понимала: стоит ей только показать, что она расстроена, как Эвви тоже очень огорчится и, пожалуй, откажется от поездки. Поэтому, провожая брата и сестру с мужем до кареты, Лиза старалась казаться веселой. Она обнялась и расцеловалась с Эвви и Джорджем на прощание. Но, как ни странно, Лиза едва не потеряла контроль над собой, когда прощалась с Холландом. При расставании их глаза встретились, и Лизе стало тяжело. Оба они слишком много знали о том, что было между ней и Айваном. Лиза вдруг поняла, какую ярость, должно быть, испытывает он из-за своего бессилия. Почувствовав нежность к своему зятю, Лиза вдруг приподнялась на цыпочки и осторожно поцеловала его в губы.

— Добро пожаловать в семью Альсестеров, — сказала она, — и Бог да благословит вашу душу.

Глаза Холланда выражали радость и грусть. Он осторожно погладил Лизу по щеке.

— Но я почему-то боюсь, — заметил он, — что Божье благословение понадобится и нам тоже.

— Ради меня?

— Да нет, — Лиза заставила себя улыбнуться. — Я буду вести себя в ваше отсутствие как ангел.

Холланд сразу помрачнел. Он сказал шепотом, чтобы услышала только она:

— Обещайте, что не как падший ангел.

Эти его слова задели Лизу, но беспокойство его было слишком искренним, чтобы она могла сердиться на него.

— Обещаю, — ответила она шепотом, стараясь, чтобы он не заметил слез на ее глазах.

Холланд уселся в карету, и она тронулась.

Вернувшись, домой, Лиза занялась вышиванием, но к вечеру ее стала одолевать тоска. Ее по-прежнему мучили мысли об Айване. Чтобы чем-то развлечься, она поставила в камин чайник, но вечер обещал в любом случае быть тяжелым. Лиза попробовала думать о сегодняшней свадьбе, но помимо воли она все равно продолжала вспоминать Айвана Трамора. «Айван бы нашел возможность избавить меня от одиночества», — мелькнула вдруг предательская мысль.

Лиза нахмурилась: сможет ли она пережить этот месяц и не сойти с ума? Увы, вышивание оказалось плохим лекарством. Она не только не смогла изба виться от навязчивых мыслей, но скоро попыталась представить Айвана у себя в гостиной. Ее воображение нарисовало целую картину: она сидит на диване, а Айван стоит рядом и смотрит на нее. Лизе хочется, чтобы он поцеловал ее, и он действительно ее целует и заключает в объятия.

Потом она представила себе, как они поднялись наверх, в спальню, как Айван раздел ее и как снова начал ее ласкать, а она горячо отвечала на его ласки. Лиза так же хотела Айвана, как и он хотел ее. В ее воображении повторилось почти то же самое, что было между ними в действительности, только с иным финалом: оба были спокойны и довольны, и ей, Лизе, ни за что не хотелось с ним расставаться.

Но вдруг в ее воображении возникла совсем другая картина: Айван встает с постели и уходит, а она бессильна остановить и удержать его. С улицы Лиза услышала шум подъезжающей кареты, но едва обратила на это внимание. Она слишком погружена была в свои грезы. Ей представлялось, как Айван уходит, даже не оглядываясь, не слыша, как она зовет его, умоляет не покидать ее. Плача, она подходит к окну и смотрит ему вслед, а он садится в экипаж и уезжает то ли в замок, то ли к какой-то другой женщине. Лиза, наконец, очнулась. Руки ее дрожали, словно от холода. Воображение сыграло с ней мерзкую шутку, но, увы, эти грезы были слишком похожи на действительность.

Вдруг Лиза услышала стук в дверь, и ей стало страшно. Почему-то она решила, что это действительно пришел Айван. Она даже не хотела подходить к дверям, но инстинкт подсказал ей, что это не он. Это был не его громкий, требовательный стук.

В дверях стояла Арабелла. Лицо ее показалось Лизе то ли недовольным, то ли сердитым. Лиза была так удивлена, что даже не сразу пригласила ее войти.

— Арабелла! — воскликнула она. — Что случилось? Сейчас уже так поздно.

— Мне надо поговорить с тобой, — ответила Арабелла. Оглянувшись на карету, она кивнула вознице, и он тут же уехал.

Закрыв дверь, Лиза спросила:

— Разве он не должен был тебя подождать?

— Уилсон отвезет домой маму, а потом вернется за мной.

— Понятно. Значит, вы выезжали сегодня вече ром?

— Да, мы были в гостях у маркиза. — Арабелла бросила шубку на диван, а сама уселась на нее, словно считала этот старенький диван недостойным себя. Лиза стояла и смотрела на нее, безуспешно пытаясь понять, зачем она пришла. Главное, что сейчас занимало Лизу:

Арабелла побывала в гостях у Айвана, а она — нет.

— Что ты на меня так смотришь? — резко задала вопрос Арабелла.

Лиза тут же отвела взгляд.

— Скоро закипит чайник, — сказала она, чтобы завязать разговор, и села напротив подруги.

— Лиза, я буду, откровенна, — снова заговорила Арабелла. — Мы с тобой несколько лет были подругами, несмотря… несмотря ни на что. И я старалась всегда помочь тебе, как могла.

Лизе почему-то опять стало страшно. Она почувствовала: все это имеет какое-то отношение к Айвану. И новость эта обещала быть для нее очень неприятной.

Арабелла продолжала рассказ, но теперь она уже не скрывала своего раздражения:

— Мы были приглашены на ужин, но Айван… Маркиз был в дурном расположении духа. И знаешь ли ты почему?

— Нет, — прошептала Лиза.

Арабелла помолчала, как если бы ей было неловко продолжать, но потом, наконец, сказала:

— Потому, что ходят отвратительные слухи, как будто бы ты ночью на балу совратила маркиза, а теперь хочешь подстроить ему ловушку и женить его на себе.

Лиза вздрогнула, как от удара. Кто же мог распространять подобные гнусные сплетни, кроме разве что самого Айвана?

Арабелла встала и начала расхаживать по гостиной.

— Я понимаю, это ужасно, — продолжала она, — но мне надо поговорить с тобой. Можно подумать, что ты способна на подобную вещь!

Это было сказано так, что Лиза не совсем поняла, защищает ли подруга ее честь, или сомневается в ее способности женить на себе Айвана.

— Тебе это сообщил сам Айван… лорд Айван? — спросила она.

После некоторого колебания Арабелла ответила:

— Нет, не он. — И она поспешно добавила: — Но по его настроению видно было, что он думает о чем-то ужасном. Конечно, дело в этих слухах.

— Понятно, — проговорила Лиза.

Она не знала, что и. подумать. Может быть, действительно за этими слухами и стоял сам Айван? Известно, что он человек жестокий и мстительный, что хочет сломать ей жизнь, а тут представляется удобный случай.

— Это ужасная ложь, — Арабелла выжидающе посмотрела на Лизу. — Ты согласна?

— Конечно, конечно, — ответила она. Это, и вправду, была ужасная ложь. Айван совратил ее, а не она его. И, уж конечно, она вовсе не собиралась устраивать ему ловушку. Напротив, она хотела, чтобы он оставил ее в покое.

Арабелла встала на колени рядом с Лизой и сжала ее руки в своих руках.

— И что же ты собираешься делать? — спросила она.

— Просто не знаю, — ответила Лиза. Она и вправду не знала, на что решится. Все это лишило ее возможности думать.

— Ты можешь уехать, — спокойно подсказала Арабелла. — Ведь Эвви сегодня вышла замуж, не так ли? — Лиза задумалась. Она ведь и сама не раз собиралась сделать нечто подобное — уехать куда-нибудь, где ее никто не знает.

— Но куда я уеду? — спросила она, как будто надеялась, что подруга подскажет ей ответ.

К ее удивлению, Арабелла, и правда, знала ответ на этот вопрос. Она предложила:

— А вот хотя бы в Лондон. Почему нет? С твоим образованием ты всегда найдешь место гувернантки или что-нибудь вроде этого.

— В Лондон? — задумчиво переспросила Лиза. Может быть, действительно поехать именно туда? Там совсем другая жизнь, не похожая на здешнюю. И к Джорджу она будет поближе.

— А я с удовольствием одолжу тебе карету, — продолжала Арабелла, — если надо, то и немного денег.

— У меня есть деньги, — сухо ответила Лиза. И действительно, Холланд оставил ей некоторую сумму на хозяйственные нужды. Этих денег будет достаточно для ее цели.

— Ну, тогда возьми карету, Лиза. Ты могла бы уехать сегодня же вечером. К чему ждать? Что тебя здесь держит? Что здесь осталось дорогого для тебя, Лиза?

«Ничего!» — хотелось крикнуть Лизе. За последнюю неделю она, кажется, пролила больше слез, чем за всю жизнь.

— Так, значит, ехать в Лондон? — повторила Лиза. Она посмотрела на Арабеллу. Конечно, подруга руководствуется в своих советах далеко не одним чувством дружбы и все же она предлагает хороший выход. Это сразу решит все вопросы. Там, наконец ей, может быть, удастся раз и навсегда забыть Айвана. Так, во всяком случае, думала Лиза. Она снова с ужасом вспомнила свои видения перед приходом Арабеллы. Нет, надо, наконец, отделаться от этого кошмара. I

— Ну что же, я еду, — согласилась она.

— Я пришлю карету за тобой через час, — обрадовалась подруга. — Этого времени будет достаточно?

— Спасибо, Арабелла, — тихо ответила Лиза. — Я никогда не забуду этой услуги.

— Ну, это самое меньшее из того, что я могу для тебя сделать, — ответила Арабелла.

Лиза обняла ее и произнесла, будто разговаривая, сама с собой:

— Пожалуй, мне надо бы собраться

— Да, конечно, — одобрила Арабелла, почему-то грустным голосом.

Когда Лиза удалилась наверх, Арабелла печально покачала головой, как будто она сейчас сделала нечто, противоречившее ее убеждениям. Но потом она услышала, что вернулась карета, вышла и попросила кучера подождать немного. Сделав это распоряжение, Арабелла посмотрела вдаль, на освещенный замок Пауэрскорт. Теперь ее взгляд выражал радость и надежду.

Часть IV

Сыскать добродетельную женщину весьма нелегко. Они ценятся дороже золота.

Притчи, 31: 10.

Глава 23

В карете Арабеллы Лиза доехала до Гренхэма, где пересела на лондонский поезд. Хотя в поезде были мягкие вагоны, отделанные под красное дерево, Лиза ехала в жестком, без всяких отделок. Поезд отходил из Гренхэма в пять утра, а потому Лизе было не до знакомства с местностью. И все же с наступлением дня она с удовольствием любовалась картинами природы из окна вагона.

«Главное — забыть Айвана», — эта мысль не оставляла ее с тех пор, как она уехала из дома. Она пыталась убедить себя в этом и теперь, сидя в пере полненном вагоне. Лиза и сама в это не очень верила, но такая мысль была ее единственным утешением. Она вспоминала о нем с гневом и болью. Как мог он быть настолько жестоким, чтобы распускать эти ужасные слухи о ней? Злость душила ее всякий раз, как она вспоминала об этой его выходке.

Но мысль о том, что ей удалось, хоть и благодаря Арабелле, избавиться от него, придавала Лизе силы. Пусть удастся спасти только свое тело, а не душу, которую все еще гнетут мрачные воспоминания об Айване, все еще мучает страсть к нему. Но все же она, Лиза, больше не будет зависеть от его власти. Ей вдруг сразу удалось сорвать его планы сломать ей жизнь, теперь она убежит в Лондон, где никто не знает, что говорят о ней в маленьком Ноддинг Нолл, или, по крайней мере, никому нет до этого дела. Она убежит и от этой темной, неодолимой страсти, которая сродни тем страстям, что, привели ее родителей к трагическому концу. И настанет такой день, когда боль в ее душе утихнет, она верила в это.

Лиза невесело улыбнулась. Похоже, и это тоже самообман, но ведь надо же на что-то надеяться.

На станции Килберн Уэллс, воспользовавшись тем, что часть пассажиров вышла, Лиза пересела к окну. До Лондона оставалось всего около трех миль, но Лиза почувствовала сильную усталость после бессонной ночи и нервного перенапряжения. Ей хотелось прилечь, но она знала, что в Лондоне потребуется время, чтобы найти гостиницу для дам, о которой говорила миссис Парке. Лиза припомнила полученные от нее наставления. Надо нанять экипаж, приехать в эту гостиницу, а на другой день навести справки, не нужна ли гувернантка в некоторых домах, на которые указала та же миссис Парке. Она проявила необычную доброту, но Лиза не хотела сейчас думать над причинами этого. Ей была дана замечательная возможность спастись, и бессмысленно было бы отвергать любую помощь.

Раздался свисток, оповестивший о прибытии поезда на Юстонский вокзал, и у Лизы сразу улучшилось настроение. Наконец-то она бежала из Ноддинг Нолл! Она надела шляпку, взяла ридикюль и черную дорожную сумку и вышла из вагона.

Лиза была слегка ошеломлена непривычной для нее обстановкой. Сотни людей шумно суетились вокруг, одни из них были встречающими, другие только что приехали. Все это было так непохоже на тихую деревенскую жизнь, к которой она привыкла. Здесь вес куда-то спешили, все, казалось, были заняты важными делами. И она, Лиза Альсестер, теперь не была исключением.

В греко-римском зале вокзала также было полно народу, также царили шум и суета. Оказавшись в этом огромном, людном помещении, Лиза слегка растерялась. Она хотела найти выход на улицу, но не могла это сделать.

— Извините, пожалуйста, — обратилась она к пожилому благообразному джентльмену, но он, даже не дослушав ее, прошел мимо.

К подобной невежливости Лиза не привыкла, Жители их деревни могли сплетничать о ней, но, за исключением старухи Таннахилл, никто не отказывался с ней разговаривать.

— Простите… — обратилась она к хорошенькой молодой даме, сопровождаемой слугами, которые несли чемоданы. Но и эта высокомерная особа прошла мимо, как будто не слышала слов Лизы.

— Вы что-то хотели, мэм? — окликнула ее какая-то девушка, судя по одежде — одна из служанок, сопровождавших даму.

— Слава Богу! — воскликнула Лиза. — Скажите, пожалуйста, где тут можно найти экипаж?

— Поднимитесь по этой лестнице, мэм. Кебы обычно стоят у выхода, возле арки.

— Большое вам спасибо! — Лиза улыбнулась девушке. Та догнала свою хозяйку, а Лиза пошла к лестнице.

Кебы стояли в ряд в большой галерее, у выхода на Юстонскую площадь. Однако Лизе надо было объяснить кучеру, куда ехать, и она полезла в ридикюль, чтобы найти записки миссис Парке. Сумочка была по моде обильно украшена стальными бусами, поэтому бесшумно делать свое дело Лиза не могла, и она заметила, что привлекает к себе внимание окружающих. Поэтому она стала у стены и продолжала искать нужные бумаги.

Рядом с ней остановился какой-то молодой парень, как ей показалось, один из возниц, хотя одет он был хуже, чем большинство из них. Испугавшись, она отодвинулась, а он стал нахально разглядывать ее. Лиза хотела уже уйти в другое место, как вдруг неизвестный вырвал у нее ридикюль. Лиза хотела закричать, но от ужаса лишилась дара речи. Она попыталась вы хватить у него сумочку, но безуспешно: он был намного сильнее, и ридикюль остался у него в руках. Окинув ее взглядом на прощание, вор криво усмехнулся и крикнул:

— А ты ничего себе бабенка. — С этими словами он побежал на площадь. Лиза была так поражена всем только что случившимся, что даже не смогла позвать на помощь. Вокруг по-прежнему суетились люди, которые ничего не знали о происшедшей с ней беде. Когда Лиза вышла из первоначального оцепенения, она хотела позвать по лицейского, но никого из них поблизости не было. Следовало кому-то рассказать о грабителе, но, вспомнив о грубых пассажирах, мужчине и даме, которые встретились ей в здании вокзала, Лиза подумала, что здесь вряд ли кто-то захочет даже выслушать ее, не говоря уже о том, чтобы помочь.

Лиза стояла у стены и озиралась по сторонам, не имея представления, что ей делать. Крепко прижав к груди дорожную сумку, она пошла к стоянке кебов, как вдруг ее окликнули:

— Мисс, не подадите ли вы мне полпенса?

Лиза оглянулась. Рядом стояла какая-то оборванная старуха. Отодвинувшись в сторону, Лиза проговорила:

— Я сожалею, но не могу вам ничего подать. У меня у самой только что украли сумочку.

— Аи, аи, аи, какой ужас, — сочувственно запричитала старуха, продолжая, однако, протягивать руку за подаянием. — Но ведь у вас хоть немножко осталось, мисс? Мне нужно только полпенса…

Попятившись ОТ нее, Лиза натолкнулась на один из экипажей. У нее действительно оставалось немного монет в дорожной сумке, но теперь ей был дорог каждый пенс, тем более что она не знала, можно ли хоть недолго прожить здесь на эти скудные средства. Конечно, Лиза ничего не могла отдать этой женщине, но она не знала, как разговаривать с ней, потому что не знала, как вести себя с нищими: в Ноддинг Нолл их просто не было.

— Уйди отсюда, Дира, ты мне мешаешь, — услышала Лиза сердитый голос владельца кеба, который обращался к нищенке. Обернувшись, девушка увидела его. Он был в длинном черном плаще, в цилиндре, с седой бородой и судя по чертам лица — ирландец.

— А ты мне мешаешь, Джек, сукин ты сын! — злобно ответила Дира, плюнув на колесо его кеба.

Кучер, однако, проигнорировал эту злобную выходку. Посмотрев на Лизу, он встал, приподнял цилиндр, открыл дверцу и протянул руку, очевидно собираясь взять у нее сумку.

— Садитесь, мисс, — предложил он. — Поехали отсюда, иначе от нее не отделаешься.

Лизе очень хотелось принять его приглашение, но теперь, когда исчезла сумочка вместе с записями миссис Парке, она не имела представления, куда ей ехать.

— Меня зовут О'Хэрли, мисс, — представился кучер. — Куда вам надо?

— Я… я не знаю.

— Ах, вас кто-то встречает? — кучер был явно разочарован потерей пассажирки.

— Да нет, просто у меня только что вот здесь украли ридикюль, — она показала на стену вокзала. — Так что я даже не знаю названия гостиницы, где мне рекомендовали остановиться.

— Небось и денег нет на кеб, — заключил О'Хэрли. Окончательно разочарованный, он снова уселся на свое место. Даже Дира убралась искать других пассажиров — подателей милостыни. Лиза полезла в сумку и извлекла оттуда несколько монет.

— Мистер О'Хэрли, — сказала она, — я в Лон доне никого не знаю. Не подскажете ли вы мне, где здесь можно найти комнату?

Хотя О'Хэрли все еще был раздражен, но ее умоляющий тон, как и ее испуганный вид, видимо, смягчил его сердце. Он оценивающе поглядел на ее скромное достояние.

— Откуда это вы приехали мисс? — спросил кучер.

— Из Ноддинг Нолл, сэр.

— Позвольте вам дать совет, мисс. Берите билет и езжайте назад. С такими деньгами вам тут делать нечего.

Лиза опустила глаза. Никогда еще Ноддинг Нолл не казался ей таким привлекательным. Она уже готова была принять предложение, но тут подумала об Айване,

— Я не могу уехать назад, мистер О'Хэрли, — проговорила она. — Никак не могу. Не расскажете ли вы мне все же, где я могу остановиться?

О'Хэрли снова мысленно оценил ее финансовые возможности и покачал головой.

— С вашими средствами, мисс, вы можете найти комнату разве только на Сент-Джилских полях.

— Сент-Джилские поля? А где это?

— Нельзя вам там жить, мисс. Знаете, что это за место такое? Нет уж, лучше бы вы, право, вернулись в ваш этот Ноддинг Нолл. — Он отвел глаза, словно почувствовал неловкость за то, что ничем не может помочь. Лиза положила свои деньги назад в сумку и пробормотала:

— Большое спасибо за помощь, мистер О'Хэрли. Простите, что я отняла у вас столько времени. Я спрошу о том, где можно найти комнату, у кого-нибудь другого.

Она хотела, было уйти, но ее последние слова, по-видимому, произвели впечатление на кучера, потому что он остановил ее:

— Послушайте, мисс. Уж коли вы такая упрямая и хотите обязательно тут остаться, так я вам скажу, что «Колокол и подвязка» — не самое плохое место. Я и сам сколько раз ездил туда выпить кружку креп кого портера.

— О, благодарю вас! — ответила Лиза с радостью и надеждой. — Эта гостиница — она на тех самых полях, о которых вы говорили? Туда можно дойти пешком?

О'Хэрли почувствовал себя неудобно, как человек, не привыкший к благотворительности.

— Ну… идите все прямо по Тотенхэм Корт Роуд, пройдете мимо станции Нью Роуд, а потом свернете на Оксфорд-стрит, пройдете до конца, там прямо и будет Сент-Джилс.

Увидев ее растерянное лицо, он проворчал:

— Ладно, уж, садитесь, чего там. Я вас отвезу.

— Я бы с радостью, — смутилась Лиза, — но, боюсь, вы правы. Я действительно едва ли смогу заплатить за кеб.

О'Хэрли нахмурился.

— Садитесь уж, так и быть, — повторил он после непродолжительного размышления. — Дело не в деньгах. Я решил пока отдохнуть от работы. Что-то жажда замучила, пивка хочется выпить у них в «Колоколе».

Лиза благодарно улыбнулась ему. Она понимала, что выражение признательности вызовет у него только раздражение, поэтому молча села в экипаж. О Хэрли выругался себе под нос, и вскоре они покинули Юстонскую площадь.

Гостиница «Колокол и подвязка» оказалась вовсе не таким, как представляла себе Лиза. Это было ветхое, наполовину деревянное здание, не меньше чем трехсотлетней давности, с огромным двором, где стояли экипажи, находилась она на Шарлотт-стрит, Вывеска смутила Лизу. На ней был изображен старый стальной колокол в обрамлении множества дамских подвязок.

О'Хэрли, очевидно, знал здесь многих постояльцев, потому что стоило ему въехать во двор, как несколько человек сразу приветствовали его, а когда он слез на землю, вокруг них собралась небольшая толпа. Почему-то Лиза, даже в ее простом, будничном костюме, привлекла к себе общее внимание.

От толпы отделился высокий, худой человек в грязном фартуке, видимо трактирщик.

— Привет, Джек, — окликнул он О'Хэрли. — Не видел тебя целую вечность, с тех пор как ты продулся и унес отсюда свою задницу. Не хочешь ли сегодня отыграться?

— Ну, уж нет, Хитрюга! — ухмыльнулся Джек. — Тебе меня больше не провести, старый мошенник. Еще не хватало мне попасть за решетку из-за ссоры во время дурацкой игры в кости!

— Ну, если надумаешь, сыграем. Я всегда готов.

Только тут трактирщик заметил Лизу. Почему-то это ему очень не понравилось.

— Ты что это, Джек? — спросил он. — Зачем ты привез свою шалаву, когда мои девочки…

О Хэрли замахал на него руками. Он виновато посмотрел на Лизу, потом сказал:

— Да нет, ты ничего не понял. Хитрюга. Это со всем не то. Это мисс… мисс…

— Альсестер, — пробормотала Лиза, вся красная от смущения. Она хорошо знала, что значит «шалава», но еще не знала точно, кого трактирщик подразумевал под «девочками».

— Видишь ли, Хитрюга, — продолжал О'Хэрли, — я подобрал ее на Юстонской площади. У нее там сумочку украли, а она только что приехала из какого-то Ноддинг Нолл. Ну, а друзей у нее тут нет, приютить некому. А ты, я знаю, сможешь устроить ее у себя за ее деньги.

Трактирщик посмотрел на Лизу так откровенно оценивающе, что она инстинктивно отступила на шаг. Он хотел, было что-то сказать, но Джек опередил его:

— Я знаю, что ты подумал, Хитрюга, но ты лучше выбрось это из головы. Мисс Альсестер — порядочная девушка, и она не станет работать на тебя. Ей нужна только дешевая комната для ночлега.

— А с каких это пор ты стал помогать пассажи рам устраиваться на ночлег? — осведомился трактирщик.

— Никому я не помогаю, — хмуро возразил О'Хэрли. — Просто вот она попалась мне, ну я и подумал, что ты можешь ее устроить. Да и, скажу я тебе, на те деньги, что ты у меня тогда вытянул, я мог бы купить любую из твоих конур.

— А может быть, ты хотел бы приобрести еще кое-что в придачу? — со смехом спросил трактирщик.

Джек немного смутился, но только на мгновение. Он взял у Лизы сумку и направился к входной двери.

За ним последовали окончательно растерявшаяся Лиза и хозяин заведения.

Когда они вошли в зал, пропахший пивом и табачным дымом, О’Хэрли спросил:

— В которую комнату ты ее определишь:

Лиза осмотрелась. В зале было довольно чисто.

Что ей не понравилось, так это странный состав посетителей, вернее, посетительниц. Почти все из них были женщины. Некоторые просто с мрачным видом сидели за столиками, другие тасовали карты, третьи заигрывали с красивым приказчиком. Внезапно ее поразила страшная догадка. Все это могло иметь только вполне определенный смысл.

Трактирщик подошел к столику под лестницей и шшвырнул О'Хэрли ржавый ключ.

— В номер третий, Джек, — ответил он. Лиза последовала наверх за своим благодетелем.

У комнаты номер три было одно достоинство: чистый пол и свежее постельное белье. Но штукатурка на стенах облупилась, а единственный стул был таким ветхим, что садиться на него едва ли следовало. Кроме того, над кроватью были вбиты два колышка, игравшие роль вешалки. Лиза посмотрела в единственное окошко, и лицо ее омрачилось. О Хэрли, который внес в номер ее сумку и поставил у кровати, перехватил ее взгляд.

— Это — Левитское кладбище. Евреев там хоронят, — пояснил он.

Лиза посмотрела на огромные, обветшавшие надгробные памятники, вздрогнула и отвернулась.

— Надеюсь, привидений здесь нет? — спросила она, слабо улыбаясь.

О Хэрли засмеялся:

— Нету. Ничего тут не слыхать о них.

— Спасибо вам за все. Вы были так добры ко мне! — поблагодарила Лиза.

Джек тут же нахмурился. Выйдя в коридор, он приподнял свой цилиндр и сказал:

— Всего хорошего, мисс. Не доверяйте Сильвестру, не то он может впутать вас в свои дела.

На этот раз она хорошо поняла, что он имел в виду. Она попала в приют не раскаявшихся Магдалин, из которого уйти ей пока было некуда. И все же надо воспользоваться и таким кровом. Она уже заплатила за эту комнатушку за неделю вперед, а через неделю она может найти что-нибудь получше.

— Я завтра пойду искать место гувернантки, — сказала она, с грустью подумав о записках миссис Парке, которые остались в ридикюле.

— Ну и ладно, — кивнул О'Хэрли. С этими словами он стал спускаться вниз по лестнице.

Лиза закрыла за ним дверь, потом на всякий случай сразу заперлась на ключ. Она довольно быстро разобрала сумку, потому что взяла с собой немного вещей. Среди них, однако, было ее бальное платье. Осмотрев его, Лиза покачала головой. Оно было страшно мятое, но его можно было погладить. Хуже обстояло дело с прорехами на подоле. Ведь теперь Лизе, как-никогда прежде, нужно было продать это платье.

Лиза повесила его над кроватью и любовно погладила розовый атлас. Конечно, следовало бы постараться продать этот бальный наряд сразу, но сейчас Лиза слишком устала. Она улеглась на кровать, не раздеваясь, даже не сняв туфель. Сначала она пыталась обдумать какие-то планы на завтра, но ее мысли снова и снова, против ее воли, возвращались к Ноддинг Нолл и к Айвану, хотя домой ей нельзя было возвращаться. Но больше ничего Лизе сейчас не приходило в голову.

Лиза лежала на кровати и мрачно смотрела в закопченное окно на кладбище. Вскоре она уже чуть ли не жалела о том, что здесь нет привидений: уж лучше такие призраки, чем мучивший ее призрак Айвана.

Глава 24

К концу первой недели Лиза была не ближе к получению места гувернантки, чем в момент приезда в Лондон. Она побывала во многих семьях, где нужны были гувернантки, но хозяева всегда хотели навести справки в Ноддинг Нолл. Записок миссис Парке у Лизы уже не было. Она могла сослаться на ту же миссис Парке или на Бишопов, но немного опасалась: а вдруг каким-то образом сплетни о ней дойдут сюда и она потеряет возможность получить место. Но хуже всего было томительное ожидание. Как правило, ее просили подождать, говорили, что дадут ответ через недельку-другую, а для нее это казалось целой вечностью.

И к концу следующей недели она все еще не получила должности. Теперь она стала расплачиваться с трактирщиком своими пожитками. Она уже отдала ему кожаную дорожную сумку, но вскоре он вполне мог потребовать чего-то еще, а единственной ценной вещью, которая у нее осталась, было бальное платье. Но Лизе было тошно от одной мысли, что это ее платье может однажды надеть одна из Сильвестровых «девочек». Ей страшно не хотелось отдавать его хозяину, и она продолжала искать работу гувернантки, а также посещать те семьи, где она уже была и где обещали написать тем, на кого она ссылалась. Однако ответа Лиза пока не получила нигде.

Она уже привыкла к «Колоколу и подвязке», но так и не познакомилась ни с кем из здешних «девочек», не в последнюю очередь потому, что при встрече они всегда смотрели на нее с явной враждебностью. Конечно, это было не то общество, к которому она стремилась, но по утрам, когда она спускалась вниз есть овсяную кашу, ей очень хотелось поговорить хоть с кем-нибудь.

Все чаще и чаще Лиза вспоминала Ноддинг Нолл. Прежде ей и в голову не приходило, что когда-то она будет тосковать по деревне, но именно так и случилось. Иногда она с трудом могла удержаться, чтобы не убежать на Юстонскую площадь, и только одно ее удерживало: мысль об Айване. Стоит только вернуться, и ее мучения начнутся снова. Он будет обращаться с нею, как его отец со своей цыганкой, и жизнь превратится в ад кромешный.

Но во снах и в грезах она снова и снова возвращалась в родные места. Лиза видела себя вновь на свадьбе сестры, когда Холланд смотрел на Эвви как на сокровище, которое теперь станет ему принадлежать. Самым сильным желанием Лизы в жизни было бы увидеть, как Айван смотрит на нее так же, как Холланд на Эвви. Но, увы, она знала, что такого нет и не будет.

Пошла уже третья неделя пребывания Лизы в Лондоне. К полудню того дня она уже успела сходить по четырем объявлениям, но без определенного результата. Погода была сырая и промозглая, дул рез кий, пронизывающий ветер. Когда Лиза свернула на Нью-Бонд-стрит, она почувствовала легкое головокружение. В испуге она остановилась у одного из магазинов и ухватилась за железные перила на крыльце, чтобы сохранить, равновесие. Несмотря на холодный ветер, ей вдруг стало жарко. Лиза заметила, что лоб ее покрылся испариной, и вытерла его платочком. Она почувствовала, что заболевает. А до Сент-Джилских полей идти было, как ей теперь казалось, далеко, словно до края света.

— Мисс Альсестер? — окликнул вдруг ее женский голос. — Лиза Альсестер из Ноддинг Нолл?

Она подняла голову. Рядом остановилась темно-синяя карета, открылась дверца, и Лиза увидела смутно знакомую красавицу в зеленом платье.

— Мисс Альсестер? — повторила незнакомка.

— Да, — отозвалась, наконец, Лиза. — Но боюсь, что я вас не…

— Конечно, вы не помните меня, зато я вас хорошо помню. А сейчас о вас вспоминают многие. Вас разыскивают все, кто имеет какое-то отношение к маркизу Пауэрскорту.

Вот теперь Лиза вспомнила свою собеседницу: это была леди Антония Ковел. Значит, Айван разыскивает её, но ей-то эти поиски были совсем ни к чему. Айван ищет ее, как любимую собачку, которая убежала от него, он ищет ее, чтобы снова проучить и унизить. Но она уже по горло сыта всем этим.

— Мисс Альсестер, — продолжала Антония, — вы не очень хорошо выглядите. Не хотите ли зайти ко мне и выпить чаю? Дом моего мужа всего в не скольких кварталах отсюда, на Гановер-сквер.

Лиза хотела, было отказаться, — зачем иметь дело с друзьями Айвана? — но в ее нынешнем состоянии было трудно пренебрегать отдыхом, хотя бы и недолгим.

— Поедемте, — согласилась Антония и подвинулась, освобождая ей место на сиденье.

Прежде чем Лиза успела сказать «нет», кучер слез и помог ей сесть в карету.

— Мы доедем за минуту, — проговорила леди Ковел.

Лизе оставалось только принять свершившийся факт.

Дом Антонии находился в северо-восточной стороне Гановер-сквер. Это был старинный особняк в классическом стиле, с еще более старинной внутренней обстановкой. Лиза поняла, что уже много лет здесь никто не жил.

Антония указала Лизе на стул у камина и сказала:

— Чай сейчас будет готов. Простите за беспорядок, но этот дом принадлежал семье мужа, а я сама не была расположена, приезжать в Лондон уже лет десять.

— У вас прекрасный дом, — ответила Лиза, — и вам совершенно не за что извиняться. Вы и так были необычайно добры ко мне.

Она старалась говорить так, чтобы собеседница не чувствовала ее тревоги. Конечно, леди Ковел вела себя очень доброжелательно, и все же Лиза не могла вполне доверять ей. Во-первых, здесь, в Лондоне, доверять людям можно было только с большой осторожностью, во-вторых, же, Антония была подругой Айвана. Она так хорошо его знала, что могла точно сказать, какого цвета его глаза. Лиза не хотела себе признаться в этом, и все же она чувствовала ревность, как только вспоминала тот разговор за ужином на балу.

— Все беспокоятся, куда вы исчезли, — продолжала хозяйка. — А где же вы остановились в Лондоне?

Лиза ответила не сразу. Она боялась, что ответ ее станет, известен Айвану, а возможность новой встречи с ним ужасала ее.

— Мисс Альсестер? — переспросила хозяйка.

— Сейчас я пока в Сент-Джилс, — охотно ответила Лиза.

Леди Ковел в ужасе уставилась на нее:

— Неужели вы говорите о Сент-Джилских полях?

— Да, — призналась Лиза.

Усевшись напротив Лизы, Антония покачала головой.

— Айван беспокоится о вас, — проговорила она. — Почему вы убежали из деревни?

Этот вопрос застал Лизу врасплох. Не зная, что ответить, она тихо сказала:

— Айвану не стоит обо мне беспокоиться.

— Айван беспокоится о многих вещах, хотя бы этого делать и не стоило, — заметила хозяйка.

— Я надеюсь вскоре найти место гувернантки, — объяснила Лиза. — И этим утром я тоже занималась поисками работы.

— Конечно, вы найдете место. — Антония внимательно посмотрела на Лизу. Ее неестественная бледность, как и лоб, покрытый потом, насторожили хозяйку. — Но пока что я настаиваю на том, что вам надо побыть здесь. Сент-Джилс — не место для молодых хорошеньких женщин вроде вас, мисс Альсестер.

В это время принесли чай. Принимая от Антонии чашку с чаем, Лиза произнесла:

— Я боюсь показаться вам неблагодарной, но объясните, пожалуйста, в чем тут дело. Вы меня со всем не знаете, но приглашаете к себе и предлагаете остаться у вас в гостях, пока я не найду место. Простите мое любопытство, но…

Антония рассмеялась:

— Ну да, вы могли подумать, что я сошла с ума. — Она подумала немного и продолжала: — Видите ли, мисс Альсестер, я давно знаю Айвана, уже более десяти лет. Ему не было и двадцати, когда он… то есть, когда мы…

Лиза напряглась. Кажется, она поняла хозяйку без слов.

— Какое отношение имеет мой визит в Лондон к делам Айвана? — нервно спросила она.

— Прямое, — ответила Антония. Она поставила на столик чашку и встала. — Я вижу, вы очень расстроены, и это вполне понятно. Айван иногда бывает невыносим. — Она слабо улыбнулась. — Конечно, у него есть свои достоинства, которые делают общение с ним терпимее, но не настолько, чтобы можно было закрыть глаза на все остальное, не так ли?

— Пожалуй, — ответила Лиза, также отставив в сторону свою чашку. Она почувствовала себя хуже, но на этот раз — не из-за жара.

— Я так рада, что нашла вас, Лиза, — проговорила Антония. — Разрешите мне вас так называть? — Лиза кивнула, и хозяйка продолжала: — Наверное, вы заметили, что мы с маркизом — большие друзья. Больше того, мы с Айваном даже были любовниками.

— А сейчас? — едва слышно спросила Лиза.

— Нет. — Антония посмотрела Лизе в глаза. — Теперь я замужняя женщина, и довольна своей судьбой. Знаете, с Айваном я познакомилась, когда только что овдовела. Как вы, должно быть, заметили, я не любительница городской жизни. Тогда я жила в Каленбери и была очень одинока. А потом я встретила Айвана…

— Понимаю, — ответила Лиза, чуть не плача. Она верила, что Антония и Айван больше не любовники, и все же этот разговор расстроил ее. Она все же не могла избавиться от чувства ревности. Айван и Леди Ковел были близкими друзьями, а Лиза не могла рассчитывать на такое отношение с его стороны.

— Я рассказываю вам все это, Лиза, потому что хочу вам помочь, — продолжала хозяйка. — Я знаю историю вашей семьи и до, и после того скандала. Я знаю, сколько труда вы положили, чтобы поддержать вашу семью. Вы заслуживаете счастья, и вы, и он. И я знаю, как можно помочь вам.

— В чем же помочь? — спросила Лиза.

— Помочь вам простить его, — ответила Антония.

Лиза посмотрела на нее с удивлением.

— Как же я могу простить его, если он сам никогда не простит меня? — спросила она горько.

Антония опустилась на колени рядом с Лизой и взяла ее за руку.

— Вы — об этом шраме? — поняла она. — Он ничего не говорил мне, но я сама решила, что это имеет к вам какое-то отношение.

— Это и так, и не так, — проговорила Лиза шепотом. — Шрам — это я нечаянно, и вообще, тогда все было по-другому.

Она не хотела всего объяснять, так как не доверяла этой красавице, но сейчас, когда она уже начала рассказывать об этом, удержаться было трудно.

— Ну, теперь-то все иначе. Когда Айван вернулся в Ноддинг Нолл, я думала, что он забыл о прошлом. Но в первую же минуту, когда он посмотрел на меня, я поняла: ничто не забыто. Во мне одной он видит всех своих обидчиков в Ноддинг Нолл, действительных и мнимых. Он хотел бы поквитаться со всеми, но так как это невозможно, то он и выбрал меня. Он уже сделал меня объектом своей мести, но все еще не удовлетворен. — Лиза расплакалась, и Антония подала ей кружевной платочек: — Вот почему мне оставалось только уехать, — Закончила Лиза всхлипывая.

Теперь Антония не скрывала гнева.

— Айван — болван и слепец! — воскликнула она, — Если уж он решил отомстить всем, кто когда-то причинил ему вред, то должен был начать с меня!

Лиза была изумлена, услышав эти неожиданные слова.

— Но ведь он обожает вас, — удивилась она. — Это сразу видно. Что плохого могли вы ему сделать?

— Иногда можно причинить человеку боль простым невниманием или пренебрежением, — ответила хозяйка. — Наши с Айваном «отношения» начались, когда он был еще совсем молодым. Я же была почти на пятнадцать лет старше него и страшно богата. Он был всего лишь конюхом, притом еще незаконнорожденный. Бывало, он приходил ко мне поздно ночью, и от него пахло лошадьми. Но я всегда впускала его. Знаете почему?

Лиза молча покачала головой.

— Потому, что я тогда хотела бы даже достать луну и звезды с неба. Мне хотелось всего, а Айван, казалось мне, готов предоставить по моему требованию все, что угодно. Я отдала тогда ему сердце, а он взамен готов был подарить мне весь мир, и я с нетерпением ждала, когда он придет ко мне, и вы знаете, чего он хотел от меня? — Антония невесело рассмеялась. — Он хотел, чтобы я научила его читать! Я и теперь вспоминаю, как он сидел и ждал меня в библиотеке мужа, как гладил корешки книг, словно они содержали ключ к тайнам Вселенной. А ведь его не то, что в школу никто не отдавал, он даже не знал ни одной буквы! И Айван надеялся, что я смогу восполнить этот пробел.

— А вы? — шепотом проговорила Лиза. Антония нахмурилась.

— Если бы я захотела, то могла бы помочь е стать самым образованным человеком в Англии. И это была бы такая малость по сравнению с тем, что он сам давал мне. Но и этого я тогда не потрудилась сделать!

Антония вытерла глаза. Наступило тяжелое молчание. Потом Лиза произнесла:

— Но ведь теперь он умеет читать.

— Конечно. Он сам научился, в конце концов. Но это было, когда он уже перестал ко мне приходить.

— Он перестал приходить, потому что вы, не ста ли учить его?

Антония улыбнулась.

— Нет, Лиза. Айван оставил меня по той причине, по которой обычно красивый молодой человек оставляет свою любовницу. Он встретил другую, которая была моложе и, кажется, гораздо красивее меня.

Лиза опустила глаза. Конечно, чего же еще ожидать от Айвана. Он оставил Антонию, как и, должно быть, многих других женщин. Так же он покинет и ее, если она когда-нибудь снова уступит ему. Но она не намерена ему больше уступать!

Вдруг лицо Антонии прояснилось. Она сочувственно посмотрела на Лизу.

— Вы ведь любите его, не так ли? — тихо спросила она, — Но только вы не знаете, любит ли он вас. Лиза тяжело вздохнула. Не глядя в глаза собеседнице, она произнесла:

— Разве можно любить Айвана? Разве он сам может любить?

Антонии ее ответ, кажется, даже понравился.

— Знаете, какое слово мне всегда приходит в го лову, когда я думаю об Айване?

Лиза покачала головой.

— Ускользающий. — Антония снова опустилась рядом с ней на колени и взяла ее за руку. — Почему-то с первых дней нашего знакомства он казался мне именно таким человеком, который не может быть с тобой навсегда. Но для вас дело обстоит по-другому.

— Да как же по-другому? — грустно поинтересовалась Лиза. — Я не вижу разницы.

— Да ведь вы с Айваном созданы друг для друга. Я видела, как вы смотрели на него на балу. Я представляю себе, что вы чувствуете к нему. И он к вам неравнодушен. Он с ума сходит оттого, что вы не принадлежите ему.

— Я вовсе не нужна ему! — Лиза вдруг отвернулась. Она снова почувствовала жар.

— Да нет, вы нужны ему, — горячо возразила хозяйка. — Вы нужны ему больше всего.

— Но он не получит меня! — вскричала Лиза. — Я не рабыня, которой он может распоряжаться по собственному произволу.

— Айван сложный человек, я знаю, — мягко сказала Антония. — Но подумайте, Лиза, отчего он стал таким. У него никогда не было того, чего ему хоте лось. Он хотел научиться читать, а встретил женщину, которой хотелось скрасить свое одиночество. Он страшно хотел иметь отца, а получил старый замок и пустой титул. Теперь же ему нужны вы, и…

— А разве мои желания уже ничего не значат? — перебила Лиза.

— Но ведь и вам он нужен, я знаю это. Вы любите его.

Это было правдой. Но даже в теперешнем лихорадочном состоянии Лиза знала: признать эту свою любовь — значит пропасть наверняка.

— Мне пора идти, — сказала она, вставая. Теперь ей было невыносимо жарко в помещении и хоте лось поскорее выйти на свежий воздух.

— Лиза, прошу вас, останьтесь!

— Не могу. — Лиза уже почти дошла до дверей, как вдруг она пошатнулась и, чтобы сохранить равновесие, опустилась на стул, оказавшийся рядом.

Антония бросилась к ней.

— Лиза, Лиза, да вы ведь больны!

— Нет…

— Давайте я вас отведу в спальню и вызову врача.

— А потом вызовете Айвана, и он снова станет меня мучить? Нет, нет! — всхлипывая, ответила Лиза.

Она не хотела оставаться у Антонии: та слишком близка была к Айвану, а потому и опасна, несмотря на ее доброту. Лиза снова попыталась встать, но не смогла.

— Нет, нет, вам плохо, — воскликнула хозяйка. — Я сейчас принесу воды. Подождите меня здесь!

Но едва она вышла в другую комнату, как Лиза встала и, пошатываясь, пошла к выходу. Через несколько минут она уже смешалась с толпой прохожих на Оксфорд-стрит.

Глава 25

Лиза дошла до «Колокола и подвязки», когда было уже темно. Из пивного зала слышны были смех и брань. Трактир жил обычной ночной жизнью.

Лиза отворила входную дверь, и осторожно вошла. Она дрожала от холода, манто и платье намокли от дождя. Она надеялась, что ее жалкий вид будет порукой от назойливого внимания, но на всякий случай надвинула шляпу на глаза и прижалась к стене. Из-за непогоды в зале собралось довольно много народу. Одни выпивали с девицами, другие играли в кости. Лиза не успела ступить на лестницу, как кто-то обхватил ее за талию. Какой-то здоровяк, завладевший ею, таким образом, заорал:

— Эй, Хитрюга! Не уступишь мне одну из своих дам? Где ты раскопал этого ангелочка? Уж не с неба ли она свалилась?

— Простите, вы ошиблись, я не та, за кого вы меня приняли, — пролепетала Лиза, но парень уже стал развязывать ленты на ее шляпе. Сбросив с нее шляпку, он потрепал ее по голове и заявил:

— Ты — редкостная красотка.

— Отпустите меня! Пустите сейчас же, я сказала! — потребовала Лиза, но она сама едва расслышала свои слова. Ей трудно было сопротивляться, особенно в ее теперешнем состоянии. Вокруг них уже собрались посетители.

— А почем эта девица? — снова заорал детина, обращаясь к хозяину.

— Об этом ты уж сам с ней договорись, — крикнул Хитрюга. — Но только учти: она малость тронулась. Думает, что ее возьмут в гувернантки в один из хороших домов на Парк Лейн!

Эти слова повеселили всех присутствующих, а парень еще крепче обнял Лизу за талию и воскликнул:

— Выходит, эта бабенка не знает, что тут у тебя уже есть работенка, а? — Он громко засмеялся.

Но вдруг его лицо исказилось от страха. Высокий, мрачный субъект отделился от толпы и вышел вперед. Прежде чем Лиза успела сообразить, что ей хорошо знаком этот угрюмый, горящий взгляд, он нанес сильный удар в лицо парню, который держал ее. Кровь потекла по его лицу, и он попятился, прижав руку к перебитому носу.

— Я убью тебя! — прошипел Айван, прижав незадачливого парня к стене.

— Ты чего?! Ты чего?! — завопил тот в ужасе.

Лизе стало дурно, может быть, от вида крови, а скорее оттого, что Айван все же нашел ее. Она прислонилась к стене, боясь лишиться чувств.

— Довольно, парень. — Хозяин вышел вперед и схватил Айвана за руку. — Отпусти его! Бедняга не сделал ничего плохого. Ты что, сумасшедший?

Услышав эти слова, Айван опомнился. Видимо, только что, поняв, где он находится, он отпустил свою жертву. Тут только он вспомнил, ради чего пришел сюда, и в упор посмотрел на Лизу.

— Идите сюда! — позвал Айван, и в этих двух словах прозвучали одновременно любовь и ненависть.

— Нет! — сердито ответила она.

Он сделал шаг вперед, и она побежала наверх, а затем по коридору, в свою комнату. В ту минуту, когда Лиза хотела запереть за собой дверь, Айван помешал ей это сделать. Оттолкнув ее, он вошел в комнату.

— Уходите сейчас же, пока сюда не пришли люди и не вытащили вас отсюда! — крикнула Лиза.

Айван саркастически засмеялся:

— Ах да, я и забыл, какие рыцари мужчины в Сент-Джилс!

Айван был прав. Внизу никто и не подумал бы прийти ей на помощь. Между тем Айван закрыл дверь. Теперь комнату освещал только свет уличных фонарей у ворот кладбища.

— Лиза, вы… в порядке? — услышала девушка его вопрос. Не приходилось сомневаться, что именно он имеет в виду.

— Да! — зло ответила она.

— Слава Богу.

— Как это вы нашли меня?

— Я поместил объявления во всех лондонских газетах, — объяснил он, приблизившись к ней. — Я обещал вознаграждение, и люди стояли по всей Пиккадилли, чтобы сообщить мне, если о вас что-то будет известно. Но указал мне адрес какой-то малый по Имени О'Хэрли. Он пришел в мой городской дом сегодня утром и сказал, что очень жалел о вас. По его словам, он предлагал вам вернуться в Ноддинг Нолл. Но тысяча фунтов его очень обрадовала.

Лиза была поражена. Значит, Айван предложил тому, кто ее найдет, такую огромную сумму!

— Не понимаю, как вы вообще узнали, что я в Лондоне, — пробормотала она, наконец.

— Гарри Матен видел, как у вашего дома в ночь вашего бегства остановилась карета Парксов. Я потребовал, чтобы Арабелла сказала мне, где вас искать. Когда она, наконец, сдалась, то рассказала, как они с матерью помогли вам уехать. Она устроила целую комедию, — добавил он с неприязнью.

— Она хочет стать вашей женой, — с трудом выговорила Лиза.

— И поэтому она заставила вас уехать из Ноддинг Нолл?

— Нет! — сердито ответила Лиза. — Я и сама собиралась уехать. Это лучше, чем слушать всякие гнусные сплетни. А Арабелла мне помогла! Она настоящая подруга!

Хотя Лиза и сама не очень верила в свои последние слова, ее попытка защитить Арабеллу еще больше рассердила Айвана.

— Какая подруга может послать молодую женщину в Лондон, чтобы ее съели заживо?! — Айван схватил Лизу за плечи и потряс.

— Перестаньте! — закричала она.

Когда Айван отпустил ее, она добрела до окна и ухватилась за подоконник, чтобы сохранить равновесие.

Лиза повернулась к маркизу лицом и тут же поняла, что ей не следовало этого делать. Как только она снова поглядела ему в глаза, то почувствовала, что вновь подпала под его власть, рожденную ее страстью к этому человеку. Она смотрела на его глаза, на его губы, на тот злополучный шрам на щеке, смотрела и не могла насмотреться.

— Лиза, я забираю вас отсюда, — проговорил он. — Собирайте вещи, об остальном поговорим позже.

Лиза как будто и не слышала его слов. Ей было очень трудно отвести взгляд от его лица, но она пони мала, что нельзя уступать сейчас его власти. В это время у нее все поплыло перед глазами, и она едва не упала. Словно во сне она почувствовала, как Айван подхватил ее и коснулся рукой ее лба.

— Боже, да у вас жар! — воскликнул он.

— Нет! — возразила она с глупым упрямством.

— Внизу моя карета. Я вас увезу отсюда.

— Нет! — Она попыталась вырваться.

— Лиза! — сказал маркиз сердито, глядя ей в глаза. — Вам ни минуты нельзя оставаться в этой крысиной норе. Не пытайтесь бороться со мной; вы все равно проиграете.

— А как вы меня увезете? Возьмете на руки и унесете, как багаж?

— В крайнем случае — именно так, — согласился он.

Лизе все же удалось вырваться, и она сбросила с себя манто. Она испытывала странное удовольствие от того, что он злился. Шляпка Лизы осталась внизу, поэтому она просто вынула из волос шпильки и стала на глазах у Айвана причесываться.

— Лиза! — зарычал он. — Собирайтесь немедленно!

— Ну да! Иван Грозный издал приказ. Слушайте и повинуйтесь! — насмешливо ответила Лиза, продолжая расчесывать волосы. Она сама удивлялась своему состоянию: была как пьяная. Может быть, и прав да у нее началась горячка.

— Не вынуждайте меня заставлять вас силой, особенно сейчас, когда вы больны, — произнес он.

— Я не больна! — закричала Лиза.

Айван схватил ее мокрое манто и решительно направился к ней. Он не собирался терпеть никакого неповиновения. Лиза не думала, чтобы она была в силах бороться с ним, поэтому она просто в бессилии опустилась на кровать.

— Пойдем же, — твердил Айван, точно уговаривал ребенка. Наклонившись над ней, он набросил ей на плечи манто. Лиза закрыла глаза, не в силах спорить с ним. Теперь, когда он был совсем рядом, она чувствовала дразнящий запах, исходивший от него. Его мокрое пальто пахло, как пахнет лес после дождя, так, по крайней мере, казалось Лизе. Чувствовала она и другие запахи, которые не могла бы точно определить. Но все они опьяняли ее, волновали, расслабляли волю. Словно почувствовав ее настроение, Айван по гладил ее по щеке и проговорил:

— Знаете, дорогая, вы, должно быть, сошли с ума, раз явились в это гнусное место. Что привело вас сюда?

«Вы!» — хотелось ей крикнуть. Но, мучимая противоречивыми чувствами, она промолчала. Лиза хотела отвернуться от Айвана, но он приподнял ее голову таким образом, чтобы ей пришлось смотреть ему в глаза, и засмеялся. Девушка замахнулась, чтобы дать ему пощечину, но. Айван удержал ее руку.

— Бросьте, Лиза, — прошептал он тихо. — Вы же знаете, что таким путем вам ничего не добиться.

— Тогда каким же? — спросила она злобно.

— А вот каким. — Он поцеловал ее в губы. Лиза вздрогнула, когда его губы коснулись ее губ.

Она вдруг почувствовала, что ей стало еще жарче. Девушка ответила ему, горячо и страстно. Айван разбудил ее страсть, он сделал ее женщиной, и он один мог теперь насытить ее страсть, хотя бы она и не хотела себе в этом признаться. Только теперь Лиза почувствовала, как ей не хватало его все эти дни.

Внезапно Айван прервал поцелуй.

— Черт побери! — воскликнул он. — Да ведь ты же больна! О чем ты думаешь?

Лиза была обижена и разозлена его поступком. Она потрогала губы, которые он только что целовал, но это почему-то разозлило ее еще больше. Лиза сбросила с себя манто, но Айван снова набросил его на ее плечи. Она вновь закрыла глаза. Теперь, когда она с новой силой почувствовала страсть к нему, ее воля к сопротивлению была сломлена.

— Разве ты не соскучился по мне? — спросила Лиза, когда их глаза снова встретились.

— А разве ты хочешь, чтобы я овладел тобой сейчас, когда ты в таком состоянии? — Он обеспокоено потрогал ее горячий лоб.

Словно во сне, Лиза коснулась его губ, потом стала гладить по щеке, покрывшейся щетиной. Потом она вдруг поцеловала Айвана в шею. Он застонал и крепко обнял ее за плечи.

— Ты злой человек, Айван, — хрипло проговорила Лиза, — и моя страсть к тебе — это мое проклятие.

Айван задумался. Похоже, он колебался, не зная, как ему поступить. Потом, к облегчению Лизы, он все-таки снял с нее манто.

— После этого, алаинн, ты поедешь со мной, — сказал он хриплым голосом.

Лиза вздохнула с облегчением.

— Может быть, — ответила она, когда Айван на чал расстегивать ее платье.

Хотя в комнате было холодно, Лиза почувствовала, что она вся горит. Айван несколько раз поцеловал ее в грудь, и, наконец, его губы почти коснулись одного из ее сосков, скрытых корсетом. Он встал и начал раз деваться. Глядя на его обнаженное тело при тусклом свете с улицы, она вспоминала, как ласкала его в ту ночь. Наконец он разделся полностью, лег рядом с Лизой и обнял ее. Он снова жадно поцеловал ее в губы. Сейчас Лиза была настолько разгоряченной, что ей и не хотелось бы, чтобы он был с ней нежным. Ей нужно было, чтобы он и был таким же порывистым, как сейчас. Когда Айван стал ласкать ее бедра, она застонала. Его прикосновения сводили ее с ума. Сей час она, кажется, была готова отдать все за близость с Айваном.

Вдруг, словно желая помучить ее, Айван убрал руку. Для Лизы лишиться его ласки в эту минуту было невыносимо, и она сама обняла и поцеловала его. Он с радостью ответил на ее поцелуй. Теперь Айван снова стал ласкать грудь Лизы, как вдруг какой-то предмет привлек его внимание, и он отстранился.

— Что это такое? — спросил он, указывая на бусинку, приколотую с внутренней стороны ее платья.

Лиза не сразу ответила. Страсть слишком захватила ее, чтобы она обратила внимание на этот неожиданный вопрос. Наконец она пробормотала:

— Ничего особенного.

Но Айван открепил кристалл и стал разглядывать его, как будто это зрелище доставляло ему непонятное наслаждение. Потом он вновь задал вопрос:

— Почему ты хранишь эту вещицу?

— Прикрепи ее на место, Айван. Я тебе сказала: не обращай внимания. — Раздосадованная этим внезапным его интересом, Лиза хотела подняться и уйти, но Айван удержал ее, лаская одной рукой ее распущенные волосы, другой рукой он поднес бусинку к ее лицу, словно дразня ее.

— Знаешь, как хороша ты была в ту ночь на балу? — спросил он Лизу.

Она молча покачала головой.

— Ты и всегда должна быть одета, как в ту ночь, — прошептал он, — или быть совсем обнаженной. — Он неодобрительно посмотрел на ее не выразительное серое платье.

Пользуясь тем, что он отвлекся, Лиза попыталась забрать у него кристалл, но Айван сжал кулак. Он засмеялся, глядя на ее безуспешные усилия завладеть бусинкой.

— Ты поступаешь по-свински, раз забираешь у меня эту вещь, — тихо произнесла Лиза.

Вместо ответа Айван поцеловал Лизу в губы и спрятал бусинку в ее волосах. Когда она попыталась достать ее, Айван схватил девушку за руки и помешал ей это сделать. Не обращая внимания на ее протесты, он начал распускать ее корсет. Когда Айван совсем раздел Лизу, он опять поцеловал ее в губы, еще более горячо и страстно, чем прежде. Она почувствовала его страстное волнение. Губы маркиза коснулись одного из ее сосков, и она застонала.

— Алаинн, ты вся — как огонь, — прохрипел он. Лизе даже показалось, будто что-то смущало или отпугивало Айвана, но он снова сжал ее в объятиях.

В момент наивысшего наслаждения у Лизы воз никло чувство, что теперь она сможет насытить свою страсть к Айвану раз и навсегда. Но в глубине души ее жило опасение, что она лишь обманывает сама себя.

Когда взрыв страсти миновал, оба они некоторое время лежали, обнявшись на узкой кровати. Волосы Лизы разметались по подушке, а Айван лег на них, прижав их плечом, как бы желая удержать ее. Он внимательно смотрел на нее, хотя сама Лиза, кажется, не замечала этого.

Она, видимо, страшно устала. Ее прекрасное лицо было очень бледным. Все тело ее горело, глаза лихорадочно блестели.

— Я должен отвезти тебя домой, — сказал Айван. Он встал, взял свое пальто и заботливо укрыл им Лизу.

— Айван, я прошу тебя, оставь меня теперь, — проговорила она тихо.

Он наклонился над ней и поцеловал ее волосы.

— Ты меня слышишь? — спросила Лиза. Айван молча стал одеваться. Закончив с этим, он снял с вешалки ее розовое платье и снова подошел к кровати.

— Твое платье слишком промокло, — произнес он. — Давай, я помогу, тебе надеть вот это.

— Я не поеду с тобой. — Лиза попыталась сесть, но пальто сползло, снова обнажив ее грудь.

Айван ласково погладил одну из ее грудей, затем вновь укрыл ее.

— Лиза, у тебя горячка, — говорил он. — Ты сейчас не в себе. Неужели будет лучше, если я сведу тебя вниз голой, чем в этом платье?

— Айван, я умоляю тебя, не надо… — начала Лиза.

Не дав ей договорить, он стал надевать на нее платье через голову. Потом он завязал платье на спине, проигнорировав нижнее белье. Набросив на плечи Лизы поверх платья свое пальто, Айван погладил ее волосы, словно желая успокоить.

— Ты готова?

Девушка покачала головой. Слеза покатилась по ее щеке. Она слишком ослабла, чтобы спорить. Айван осторожно вытер ее щеку, и вдруг он заметил, что в ее волосах запуталась бусинка. Осторожно вынув кристалл, Айван приколол его к внутренней стороне ее платья, в том месте, где оно прикрывало грудь.

— Мне нравится, что ты хранишь его, алаинн, — с этими словами Айван нежно поцеловал ее в губы, взял на руки и отнес во двор, где стояла наготове его карета.

Глава 26

Лиза очнулась в каком-то незнакомом месте. Ей снился сон о них с Айваном, причем последнее, что она помнила, — как они ехали с ним в его карете, дождливым вечером, а она настолько устала, что ей трудно было держать голову прямо. Поэтому она уронила голову почему-то на грудь Айвану, а он обнял ее и прижал к себе. Так они ехали под убаюкивающий шум дождя. И Лиза сама не знала, сон это или явь.

Теперь же она проснулась в комнате, которую узнать не могла. Приподнявшись, опираясь на руку, она обнаружила, что лежит на кровати из красного дерева, укрывшись шелковым одеялом. Рядом с кроватью стоял туалетный столик, расписанный розами, а на полу лежал лиловый брюссельский ковер. В спальне, освещаемой только лампой, которая стояла на туалетном столике, царил полумрак. Судя по тому, что окна были закрыты зелеными шторами, на улице была ночь.

— Кажется, наша спящая красавица проснулась? — услышала Лиза незнакомый голос.

Вздрогнув, она обернулась. По другую сторону кровати сидел какой-то седовласый джентльмен и смотрел на нее.

— Где я? — спросила она нетвердым голосом. Незнакомец улыбнулся и попытался положить руку на ее лоб, но Лиза испугалась и отвернулась. Она попыталась встать с постели, но заметила, что на ней ночная рубашка, тоже совершенно ей незнакомая, из швейцарского батиста, конечно, она была красивой, но скромной ее никак нельзя было назвать. Лиза нервно натянула на себя одеяло. Она пыталась сообразить, где это она находится и кто этот пожилой джентльмен. То, что он сидел на краю ее кровати, неприятно поразило Лизу. Она попыталась отодвинуться, но вдруг услышала знакомый голос:

— Лиза, надо лежать смирно.

Тут она заметила, что в ногах у нее, скрестив руки на груди, стоял Айван. Глаза его были усталыми, щеки заросли щетиной. Тем не менее, он, как обычно, чувствовал себя хозяином положения,

— Айван, скажите мне, умоляю, где я нахожусь, — заговорила она. — Я спала, а потом проснулась и оказалась здесь.

Седой джентльмен коснулся рукой ее плеча.

— Вы были больны, леди Пауэрскорт, — объяснил он. — Но память уже возвращается к вам.

— Леди… Пауэрскорт? — в изумлении Лиза посмотрела на Айвана. Он явно был очень недоволен.

— Лиза, — сказал он, — позвольте вам представить лучшего врача в Лондоне. Это доктор Кнепп. Он лечил вас последние три дня.

— Три дня! — Лиза ахнула.

Ей казалось, что все это приснилось, но Айван действительно забрал ее из «Колокола и подвязки», а сейчас она, видимо, находилась в его городском доме. Но если это ей не приснилось, то, значит, их близость была наяву. Лиза густо покраснела.

— Ваша горячка прошла, леди Пауэрскорт. Не много отдыха, а также тушеная баранина миссис Майерс вернут вам былое здоровье. — Доктор встал и взял свой чемоданчик. Он слегка поклонился Айвану, и тот кивнул в ответ.

— Я навещу вашу жену завтра утром, милорд, — сказал доктор. — А сейчас мне надо немного поспать. Да и вам, милорд, по-моему, это не помешает. — С этими словами он вышел из спальни.

— Ваша жена? — шепотом переспросила Лиза. Три дня она провела в таком состоянии, что едва помнила события этих дней. Если она забыла, как попала сюда, то могла забыть и о другом. А что если Айван за это время успел жениться на ней?

— Сейчас я позову миссис Майерс, — реплика Айвана перебила ход ее мыслей.

— Почему вы назвали меня своей женой? — нетерпеливо спросила она.

— А вы хотели бы, чтобы я сказал что-нибудь другое? — хмуро отозвался он.

Лиза тяжело вздохнула. Какой глупостью с ее стороны было даже предположить возможность такого бракосочетания! Она вспомнила последнюю ночь в «Колоколе и подвязке», и в ее душе проснулась ненависть к Айвану.

— Вы воспользовались моим положением! — зло прошептала она.

— Я смотрю на это по-другому, — возрази; Айван. — Если я негодяй, то вы, конечно, негодяйка Неблагодарная женщина! Не будь меня, вы бы, может быть, сейчас лежали у себя в комнате, не имея сил даже отогнать крыс, для которых могли бы стать добычей. Вы мне обязаны жизнью!

Отвернувшись, Лиза проворчала:

— Если я не ошибаюсь, за свое спасение я заплатила вам с лихвой.

Он приподнял ее голову, заставив поглядеть ему в глаза.

— Два платежа не могут погасить целое море долгов, — говорил он.

— Я вам больше ничего не должна!

Он отпустил ее и спросил, усмехаясь:

— Прислать ли миссис Майерс, чтобы она вас помыла, или вы окажете подобную честь мне самому?

— Я вас ненавижу, Айван, вы слышите?! — крикнула Лиза.

— Слышу, слышу. Но, насколько я помню, когда я нашел вас в той гостинице, вы испытывали ко мне другие чувства,

Лиза застонала. Схватив со столика первый попавшийся, предмет — фарфоровую фигурку кошки, она швырнула ее в Айвана, но он увернулся, и статуэтка разбилась, ударившись о дверь.

— Сейчас я пошлю за миссис Манере, — холодно продолжал маркиз. — Надеюсь, в ее присутствии вы будете вести себя прилично.

Вскоре после его ухода действительно появилась миссис Майерс.

— О, наконец-то вы пришли в себя! Вы так напугали нас всех! — воскликнула она.

Несмотря на свое скверное настроение, Лиза даже улыбнулась:

— Рада с вами увидеться снова, миссис Майерс! Но я не думала, что вы в Лондоне.

— Милая, маркиз вызвал меня сюда, как только нашел вас. Когда же я приехала, у него был такой хмурый вид, как никогда, хотя он всегда хмурый! — Миссис Майерс захихикала.

Лиза с трудом могла поверить, чтобы маркиз действительно печалился о ней, особенно после всего, что произошло между ними. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она стала следить за тем, как миссис Майерс готовила для нее банные принадлежности. Из большого шкафа домоправительница достала несколько льняных полотенец и туалетное мыло с запахом лилий. Потом она направилась в дальний угол огромной спальни и из-за ширмы вытащила небольшую фарфоровую ванну. Минут через пять явились несколько служанок и наполнили ванну горячей водой из чайников. Когда они удалились, домоправительница разбавила кипяток холодной водой, и ванна была готова.

Откинув одеяло, Лиза попыталась встать, но чуть не упала.

Миссис Майерс обняла ее за талию.

— Что вы, дитя мое! — воскликнула она. — Вы очень ослабли, и нельзя ожидать, чтобы сразу после болезни начали бегать.

Она подвела Лизу к ванне, помогла ей снять прозрачную рубашку и сесть в ванну. После этого миссис Майерс поменяла постельное белье.

Покончив с этим занятием, домоправительница села на скамью и, поглядев на Лизу, сидевшую в ванне, спросила:

— О чем вы думаете, дорогая моя? Или, может быть, лучше спросить, о ком вы думаете?

Лиза опустила глаза. Она хотела сосредоточиться на своем занятии, но это трудно было сделать.

— Да вот, думаю, куда мне идти, — ответила девушка. — Я хочу сказать, что находиться здесь мне нельзя. И так я уже провела в этом доме три дня, что совершенно против правил.

— Вы слишком еще слабы, чтобы куда-то уходить. Кроме того, скоро должны вернуться с континента ваша сестра и мистер Холланд. Они о вас позаботятся.

— Но ведь мне же нельзя здесь оставаться, это неприлично.

Миссис Майерс покачала головой:

— Вы ведь, наверное, уже заметили, что лорд Пауэрскорт не так воспитан, чтобы соблюдать приличия.

— Но я воспитана по-другому, миссис Майерс. А, кроме того, пусть Айван и не так воспитан, разве этого нельзя изменить?

— Вы не должны терять надежды. — Домоправительница вдруг загадочно улыбнулась. — Я ведь не теряю. — С этими словами она протянула Лизе чистое полотенце.

Через четыре дня Лиза спросила, глядя, как миссис Майерс раскладывает ее одежду:

— Лорда Пауэрскорта опять нет дома?

Домоправительница кивнула, и у Лизы испортилось настроение. Она не видела Айвана с того утра, когда они поссорились. С тех пор она не покидала своей спальни, а он не приходил к ней.

Миссис Майерс была явно довольна, заметив разочарование Лизы. Она сказала:

— Думаю, что маркиз вернется только около полуночи, как в последние дни.

— Чем же он занимается все это время? — спросила Лиза, как можно равнодушнее.

— О боже! Да ведь это вовсе не мое дело, — воскликнула домоправительница, и Лиза почувствовала себя немного пристыженной. Но потом миссис Майерс с лукавой улыбкой добавила: — Но я думаю, что он занимается тем же, чем большинство мужчин его круга.

Лизе не хотелось проявлять заинтересованность, но она невольно переспросила:

— Большинство мужчин?

Домоправительница искоса посмотрела на Лизу.

Потом она подумала немного, как будто эти занятия были слишком многочисленными, чтобы вспомнить их сразу, и добавила:

— Ну, обычно он посещает Клуб реформаторов, потом ужинает в Кларидже, потом едет в какой-нибудь театр или играть в карты. Вот чем он бывает обычно занят.

— Понятно, — произнесла Лиза. — Должно быть, все это очень утомительно, если приходится заниматься этим одному.

— Одному? — Миссис Майерс засмеялась. — Бидлс едва успевает отвечать на все приглашения, которые приходят в этот дом.

Кислый вид Лизы, казалось, забавлял домоправительницу.

— Ну что же, милая, — сказала она, — пора вставать. Почему бы вам не примерить вот это?

Она держала в руках красивое голубое платье с кружевным воротником, простое и элегантное, которое, однако, не очень соответствовало Лизиному настроению. Его, как и другие наряды, прислали в то утро из мастерской с Бонд-стрит. Лизе не хотелось принимать их, но выбора не было: почти все ее вещи остались на постоялом дворе. Между тем ей хотелось по скорее покинуть эту надоевшую комнату.

— О, можно надеть любое, миссис Майерс, — произнесла она бесцветным голосом. — Они все хорошие.

— У вас такой вид, — заметила домоправительница, — как будто я предлагаю вам траурное платье. Разве эти наряды вас не радуют?

— Что вы, они просто замечательные. Со стороны маркиза было очень любезно прислать мне их. Прошу вас передать ему это.

— Вот встанете с постели, дорогая, и тогда сможете сами ему все это сказать, — отозвалась миссис Майерс.

Когда Лиза встала, миссис Майерс начала помогать ей одеваться.

— Ну, вы просто прелесть, — воскликнула она, когда все было закончено. — Теперь пойдемте в чайную комнату, и я напою вас чаем.

Пока они шли по лестнице и коридорам, Лиза не могла не подивиться роскоши этого особняка. Зал при входе был вдвое больше, чем их домик в Фиалковой Лужайке, и в этом зале был великолепный пол из черно-белого мрамора. Пламя пылало в огромном камине с резными украшениями. В чайной комнате был большой закрытый балкон, окна которого выходили в сад. Выдался ясный зимний день, и комната была за лита солнечным светом.

. — Ну вот, посидите здесь, дорогая, а я скоро вернусь. Пусть солнышко придаст вам настроения. — Предложив Лизе кресло, миссис Майерс ушла.

Вдруг Лиза услышала голос. Кто-то, обращаясь к Бидлсу, делал ему выговор за какую-то оплошность. Подняв глаза, она с удивлением увидела, что в дверях стоит Айван.

— А, так вы встали, — воскликнул он. Едва кивнув ему, она сухо ответила:

— А я думала, вас нет дома,

— Я вернулся, чтобы переодеться в вечерний костюм.

— Ну, при вашем лихорадочном образе жизни, должно быть, необходимо часто переодеваться, — заметила Лиза, вспомнив разговор с миссис Майерс.

— У вас есть какие-то предложения? Мои планы могут измениться, — ответил он, усмехнувшись, прежде чем сесть в кресло рядом с нею. Он оценивающе посмотрел на Лизу, и взгляд его задержался на ее груди, обтянутой бархатом. — Вы прекрасно выглядите в новом платье, алаинн, — произнес он. — Надеюсь, и остальные подойдут вам так же.

— Вы поступили очень щедро, ссудив мне эти на ряды, — произнесла она с холодной вежливостью.

— Я не ссудил их вам. Теперь, когда вы чувствуете себя лучше, я собираюсь прислать вам еще.

В волнении Лиза встала, вышла на балкон и остановилась у окна, глядя на сад, раскинувшийся внизу.

— Что еще случилось, Лиза? — спросил Айван.

— Я не могу принять от вас новые наряды, — ответила она. — Это привилегия вашей жены… или любовницы. Я ни то, и ни другое.

Она хотела уйти, но он схватил ее за руку и хотел было что-то сказать, но тут они услышали гул голосов, доносившихся из зала, а потом в комнате появилась Антония Ковел, сопровождаемая целым отрядом слуг.

Антония, ловко отстранив Айвана, принялась обнимать Лизу, приговаривая:

— Лиза, дорогая! Я так рада, что вы выздоровели!

Изумленная Лиза едва успела пробормотать какое-то приветствие, но тут Айван потребовал объяснений:

— Черт возьми, время для вашего посещения ни как нельзя назвать подходящим. В чем дело, Антония?

— Нельзя назвать подходящим? — переспросила она. — Если угодно, Айван, то я явилась слишком поздно. Простите меня за промедление, мисс Альсестер, но я пришла сразу, когда узнала, где вы находитесь.

— Что такое вы болтаете? — удивился Айван. Антония сжала руку Лизы, которая была растеряна, не понимая, что здесь происходит. Она не вполне доверяла Антонии, но, может быть, оттого, что та так действовала на нервы Айвану, Лизе хотелось быть с ней заодно.

— Дорогой Айван, — продолжала гостья, — я пришла сюда, чтобы забрать мисс Альсестер в свое родовое гнездо и защитить ее от опасностей, подстерегающих девушку в обществе вам подобных. — Она показала на слуг, ожидавших у дверей. — Я привезла с собой всех слуг, чтобы помочь мисс Альсестер сегодня же переехать в мой дом, в Хэрвуд.

— Но не поедет она ни в Хэрвуд, да и вообще никуда. Она больна, вы что, не видите?

Лиза стояла, наблюдая за их разговором, словно за игрой в мяч.

Антония лукаво улыбнулась.

— Тем более она должна ехать к нам в Хэрвуд, — настаивала она. — Вы совсем не думаете о репутации этой бедной девушки. Вы ведь сами знаете, что должны были обратиться ко мне сразу же, как только нашли ее. Как можно было оставить ее у вас? Как вам не стыдно?

Айван посмотрел на Антонию так, будто хотел за душить ее. Его ярость доставила Лизе неподдельное удовольствие.

— Мисс Альсестер, — продолжала гостья, — хотите ли вы поехать со мной в Хэрвуд? Хотите ли вы заставить Айвана поступить правильно?

Антония посмотрела в глаза Лизе, и она вдруг поняла, в чем замысел этой женщины. Она действительно хочет помочь. Она хочет удалить Лизу от Айвана, заставив его сходить с ума, а может быть, даже заставив его, в конце концов, сделать ей предложение.

— Я принимаю ваше великодушное предложение, леди Антония. — Лиза благодарно улыбнулась, не глядя на Айвана.

Антония захлопала в ладоши и взяла Лизу под руку. Они готовы были уже уйти, когда Айван вдруг крикнул:

— Стойте!

— Да? — спросила Антония, повернув голову.

— Мне нужно поговорить с Лизой, — сказал он.

— Хорошо, — согласилась гостья. — Я пока здесь посижу.

— Нет, не здесь, а в гостиной, — указал Айван тоном, не Допускающим возражений.

Антония Ковел, видимо, решила, что пока больше не стоит дразнить Айвана, и неохотно удалилась со словами:

— Я пойду наверх и помогу упаковать вещи мисс Альсестер.

Когда она ушла, Айван произнес:

— Вы еще недостаточно окрепли для переезда, Лиза.

— Я смогу там поправить здоровье не хуже, чем здесь, — проговорила она, не глядя на него. — И вы же сами говорили, что, услышав правильные слова, можно изменить решение.

Айван, пытаясь скрыть свою ярость, молча сел в кресло и стал теребить свои волосы.

— Если это все, милорд, то я должна… — начала она.

— Нет, не все! — перебил он. Достав из кармана черную атласную коробочку, Айван почти швырнул ее Лизе.

— «Бронвин и Шлосс», — прочитала она надпись. Имена показались ей знакомыми.

— Откройте ее, — продолжал Айван, — Может быть, это доставит вам удовольствие, если вам вообще что-то способно доставить удовольствие.

Когда Лиза открыла коробочку, то увидела знакомую ей сетку для волос.

— Надеюсь, вы не возражаете против того, что я починил эту вашу вещицу? — спросил он мрачно.

— Конечно, нет, как хорошо! — прошептала Лиза. С этой вещью было связано слишком много воспоминаний. Вот почему ей была знакома надпись! И какое совпадение, что Айван починил сетку у тех же ювелиров, у которых ее купила тетушка Софи. Она, как завороженная, смотрела на бусины, сверкавшие на солнце, так что едва расслышала обращенные к ней слова Айвана:

— Прежде чем вы уйдете, скажите мне, Лиза: на что, по-вашему, похожи эти бусы?

Она немного подумала, потом ответила:

— Мне всегда казалось, что они похожи на алмазы.

— А теперь?

Лиза потрогала холодные, твердые кристаллы и снова вспомнила ту ночь, которую они провели в замке, ночь наслаждений и мучений.

— Теперь мне кажется, что они похожи на слезы, — ответила она.

Лизе показалось, что на какое-то мгновение лицо Айвана исказилось от боли, но потом оно снова стало бесстрастным.

Глава 27

Бидлс постучал в дверь библиотеки. В руках он держал небольшой серебряный поднос. Маркиз раздраженным голосом пригласил его войти.

— Ну, что там еще? — недовольно спросил Трамор, увидев вошедшего слугу.

Айван стоял у камина с пустым бокалом в руке.

Сегодня маркиз, как понял Бидлс, опять был не в настроении. Уже целую неделю с тех пор, как Лиза Альсестер переехала к Ковелам, он большую часть времени пил или в клубе, или в библиотеке. Вот и сейчас, вечер едва начался, а миссис Майерс принесла ему уже второй поднос с напитками.

— Из Хэрвуда принесли письмо, милорд, — сказал Бидлс с поклоном.

При этих словах маркиз сразу же схватил письмо, лежавшее на подносе, сломал печать и стал читать:

«Дорогой Айван! Я рада была узнать, что вы не уехали в Пауэрскорт и находитесь в Лондоне. Не будете ли вы любезны принять наше приглашение на ужин в пятницу, в восемь часов. Лорд Ковел и я хотим устроить небольшой вечер в честь Лизы, пригласив не более пятидесяти гостей. Я имею честь представить мисс Альсестер Лондонскому обществу и надеюсь, вы посетите нас и поможете мне в этом прекрасном начинании. До свидания. Искренне ваша, Антония».

Айван долго молча смотрел на письмо. Бидлс слегка покашлял и, когда хозяин поднял голову, спросил:

— Нет ли еще распоряжении, милорд:

— Есть! — крикнул Айван. — Прикажите приготовить мою карету. Я уезжаю.

— Хорошо, милорд. — Бидлс поклонился и вы шел, чтобы выполнить приказание.

— Антония, что это значит? — грозно спросил Трамор, войдя в гостиную Ковелов и даже забыв приветствовать хозяев. Леди Антония и лорд Ковел, сидевшие за игрой в карты, удивленно подняли головы.

— Айван, что случилось, отчего вы так разгневаны? — с улыбкой спросила Антония, вставая навстречу гостю.

— Вы знаете, в чем дело! — ответил Трамор. — Что означает странное письмо, которое вы мне послали?

— А, понимаю. — Антония посмотрела на мужа и подмигнула ему. — Я выиграла пари, Ковел. Я же говорила, что он сразу явится.

— Да, ты была права, моя дорогая, — согласился лорд Ковел с улыбкой.

— О чем это вы? — зло спросил Айван. Антония посмотрела на гостя с нескрываемым чувством торжества.

— Я ведь знаю, чем вы так рассержены, мой бесстрастный лорд, — проговорила она. — Я задумала ввести Лизу в свет, чтобы дать ей все то, чего она была лишена, особенно в вашем обществе, и из-за этого вы вне себя от ревности. Кажется, от вас пахнет бренди? Откуда у вас такая потребность в спиртном?

— Не смешите меня! — отрезал Айван.

— Вот как? — Она подняла брови, якобы выражая удивление. — Мы с мужем заключили пари о том, как будете вы себя вести, получив приглашение. Муж сказал, что вы не обратите на это внимания, но я оказалась более проницательной и утверждала, что вы тотчас появитесь у нас и постараетесь убедить отменить званый вечер. И, как понимаю, я выиграла это пари.

Айван заговорил, с трудом сдерживая ярость:

— Я пришел сюда вовсе не потому, что я ревнивый…

— Любовник? — закончила фразу за него Антония. Он бросил на нее уничтожающий взгляд.

— Я говорю, что пришел сюда вовсе не из-за ревности. Просто я не вижу никакого смысла вводить Лизу в лондонское общество. Она не привыкла к такой жизни, и ей самой это вовсе не нужно. Она даже не видит никакого смысла в новых нарядах, которые я ей подарил.

Хозяйка с улыбкой коснулась его руки.

— И, тем не менее, эти прекрасные платья ей пригодятся, — заверила она. — Вы правы, Лиза, действительно, не из тех, кто чувствует себя в свете как рыба в воде, но она хочет иметь мужа, хочет иметь семью, я знаю, а ввести ее в общество — единственный способ дать ей возможность найти человека, с которым она обретет все это.

— Мне не следовало отпускать ее к вам! — вскричал Айван. — Мне надо было знать заранее, что вы прибегнете к подобным глупостям!

У него был такой вид, будто ему очень хотелось что-нибудь сломать или разбить, и он непременно сделал бы это, если бы находился у себя дома.

— Айван, вы не так поняли, — сказала Антония. — Я думала, вы будете только рады, если судьба Лизы устроится.

— Вы думаете, я не понимаю ваших замыслов? — ответил он резко. — Вы полагаете, что я вынужден, буду жениться на Лизе Альсестер из ревности! Но меня не заставишь поступать, по-вашему.

— Однако это уже произошло сегодня, — усмехнулась хозяйка.

Айван посмотрел на нее как на лютого врага.

— Ну, это мы еще посмотрим. Доброй ночи, лорд Ковел и леди Антония. — С этими словами он повернулся, чтобы уйти.

— Постойте, Айван, — приветливо произнесла Антония. — Я надеюсь, что вы придете к нам на вечер с какой-нибудь знакомой дамой. Я не хочу, что бы вы чувствовали себя одиноким.

— Я обдумаю ваше предложение, — отвечал он не оборачиваясь. — До свидания.

— Видите ли, — продолжала хозяйка, — Ковел пригласил к нам всех своих племянников, и, таким образом, у нас будет девять кавалеров без дам. Боюсь, вам будет скучно, пока они по очереди станут танцевать с Лизой.

Айван передернулся.

— Доброй ночи, Айван, — с улыбкой попрощалась Антония.

— Доброй ночи! — рявкнул он и вышел.

Лиза заранее радовалась званому вечеру у Ковелов. Она и не представляла себе, какого друга найдет в леди Антонии. Хотя Лиза боялась, что все эти хитрости не изменят отношения Айвана к ней, но не могла не оценить этой искренней дружбы.

Еще больше радовала ее бессильная ярость Айва на Трамора. Антония рассказывала, как он, получив приглашение, явился в Хэрвуд в самом мерзком на строении, как рычал на слуг, которые попадались на его пути, как пытался испепелить ее и мужа гневными взглядами. Все это было просто великолепно.

Ко дню бала особняк Хэрвуд преобразился. Не осталось и следов запустения, на которое обратила внимание Лиза в первый раз, все сияло чистотой, комнаты были ярко освещены, и отовсюду слышны были возбуждающие мелодии Штрауса.

Весь вечер был похож на счастливый сон. Ужин оказался замечательным, и он еще выиграл благодаря обаянию и остроумию хозяйки. А потом Лиза весь вечер танцевала вальсы, каждый раз с новым кавалером. И все это время она знала: маркиз не сводил с нее глаз.

Но до последнего танца Айван не приглашал ее. Лиза уже достаточно устала, тем более что только недавно выздоровела, и когда она увидела, что к ней направляется лорд Чарльз, один из молодых племянников лорда Ковела, то даже немножко пожалела об этом — ей хотелось отдохнуть. Но он не успел пригласить Лизу. Неожиданно к ней подошел Айван и взял ее за руку, чтобы пригласить на последний вальс. И странное дело: когда он обнял ее за талию, она поняла, что больше не чувствует усталости.

— Леди Антония — прекрасная хозяйка, — начала она, обращаясь к партнеру. — Не правда ли?

Айван проворчал что-то в ответ. Лизе приятно было видеть его в мрачном расположении духа,

— Я теперь понимаю, почему вы подолгу не воз вращались домой, когда я выздоравливала, — весело заметила она. — Если бы у меня была такая жизнь, я бы и вовсе, наверно, оставалась здесь.

Он сжал ее руку и произнес:

— Ну, у вас-то жизнь не такая, так что пользуйтесь случаем.

— Ну, ну, — Лиза едва заметно улыбнулась. Прежде ее бы задело подобное замечание, но сей час, когда он сам чувствовал себя ущемленным, она не обратила на это внимания. Его снедала ревность. Лиза не знала, приведет ли это к венчанию, но такое состояние его само по себе доставляло ей удовольствие,

— Матушка лорда Брэдли, — продолжала она, — приглашает меня на чай к ним на Беркли-стрит, а лорд Чарльз приглашает меня на бал в следующий четверг. Как вы думаете, — с улыбкой спросила Лиза, — мне лучше пойти на бал в серебристом атласном платье, что вы мне подарили, или в голубом?

Айвана этот вопрос привел в ярость, но, как бывало не раз, он быстро овладел собой и ответил:

— Зачем забивать себе голову такими пустяками, Лиза? Когда на вас смотрит этот сопляк Чарльз, он и не замечает, какое на вас платье.

— Ну, как можно так говорить, Айван? Неужели вы допускаете мысль, что Чарльз не джентльмен? Вы бы не говорили так, если бы постояли с ним на балконе в лунную ночь. — Она мечтательно вздохнула. — Знаете, милорд, я, пожалуй, пойду на бал к лорду Чарльзу в серебристом платье. Там такой вырез… как вам удалось найти платье с таким замечательно низким вырезом?

На этом танец закончился. Айван сердито взял ее за руку и отвел на скамеечку в нише.

— Вы не наденете этого платья, вы слышите! — воскликнул он. — Это мое платье, и вы должны носить его тогда, когда я этого хочу!

— Ах, какая я глупая, Айван! Я и забыла: это действительно ваше платье, так что вы можете забрать его. Холланд по приезде купит мне новое, с таким же декольте…

Схватив ее за плечи, Айван крикнул:

— Лиза, я не допущу, чтобы вы…

— Чего вы не допустите, Айван?

Оба они подняли головы и увидели, что рядом стоит Антония, которая взирает на них с довольной улыб кой.

Айван тут же отдернул руки, словно Лиза обожгла его. Лицо его снова стало бесстрастным.

— У меня с мисс Альсестер был приватный разговор, Антония, — сказал он.

— Пусть так, но лорд Ковел собирается представить Лизу герцогу Ракстону. Все спрашивают о нашей почетной гостье, и невозможно допустить, чтобы вы владели ее вниманием единолично. — Она протянула руку Лизе. — Позвольте проводить вас в гостиную, мисс Альсестер.

Лиза встала. В нерешительности она посмотрела на Айвана, но он молча стоял с хмурым видом. Потом он посмотрел на Антонию. Как видно, он колебался между желанием выразить свой гнев и соблюдением приличий. Все же он сделал выбор в пользу второго. Антония увела Лизу, а Айван поспешил покинуть Хэрвуд, чтобы отправиться домой и найти утешение в крепких напитках.

Глава 28

Через неделю, уже почти в полночь, кто-то громко и настойчиво постучал в двери особняка маркиза. Заспанный мажордом Бидлс отворил дверь и, к своему изумлению, увидел рассерженного Холланда Джонса. Бидлс, как будто уже привыкший к грубым выходкам управляющего, отступил в сторону и только проводил взглядом Холланда, который решительно направился в библиотеку.

Едва войдя в библиотеку, он воскликнул, обращаясь к хозяину:

— Боже правый! Мне следовало увезти ее с собой! Где она?

Айван, сидевший в кресле, поднял голову и невозмутимо заметил:

— А, мой славный управляющий явился после медового месяца. Джонс, как Венеция?

— Вы меня слышали? — угрожающе спросил Холланд.

Айван с трудом удержался от улыбки.

— Вы ошиблись, Джонс, — ответил он. — Лиза сама уехала в Лондон. Я вовсе не заставлял ее это делать.

— Я знаю, что она уехала сама. Она оставила записку у себя в домике. Но я знаю также, что она в Лондоне, а потому и спрашиваю у вас о ней.

— Сейчас она в очень хорошей компании, у леди и лорда Ковелов. Она приехала в Лондон одна, уверяю вас, чтобы найти здесь работу. А я нашел ее в старом трактире, в Сент-Джилс.

— В Сент-Джилс?! — ахнул Джонс. — Да. Так что оставьте ваш праведный гнев. Если бы я не поехал в Лондон искать ее, ваша драгоценная свояченица попала бы в гораздо худшие руки, чем мои собственные.

— В это трудно поверить, — заметил Джонс.

— Придется поверить, Холланд. Или придется нанести ущерб репутации Лизы. Что вы на это скажете? — Он посмотрел на управляющего с такой же неприязнью, с какой тот смотрел на него.

После некоторого раздумья Холланд заметил:

— Ну, если у Лизы все в порядке, то я сегодня же ночью дам телеграмму Эвви через Бишопов. Она там с ума сходит от волнения.

— Можете передать своей жене, что ее сестра абсолютно здорова и процветает, — саркастически за метил маркиз, вставая.

Он налил бренди себе и гостю, вручил ему бокал и указал на кресло. Подойдя к письменному столу, Айван отыскал конверт, набитый деньгами. Когда оба они уселись в кресла у камина, как несколько месяцев назад, маркиз бросил конверт Холланду и сказал:

— Я ждал вашего возвращения из Италии, чтобы обсудить одно дело. По какому-то недоразумению вы решили, что должны мне эти деньги.

— Я полагаю, что в своем письме я удовлетворительно объяснил, в чем тут дело, — ответил управляющий. — Это плата за обучение Джорджа.

— За его обучение уже заплачено.

— Да, но это не входило и не может входить в ваши обязанности. Так как я теперь отвечаю за Джорджа, я решил расплатиться с вами.

— Не ваше дело — расплачиваться со мной, — если для Джонсов это будет означать окончательный разрыв с Пауэрскортами. Даже если мне придется все рассказать Лизе.

Впервые, как показалось Джонсу, взгляд Трамора стал тревожным, но он быстро овладел собой.

— Как это понять, Джонс? Вы что, шантажируете меня, чтобы я оставил ее в покое? — „ спросил он ровным голосом, ничем не выдавая своих подлинных чувств.

— Именно так, — ответил Холланд. — Пока кой-то причине Лиза не может до конца ненавидеть вас. Но вы знаете, что я мог бы добиться, чтобы она это сделала.

Айван задумался на минуту, словно не зная, на что ему решиться. Потом он потрогал шрам на щеке, и это, видимо, подсказало ему решение. Бросив мрачный взгляд на Холланда, Айван спокойно произнес:

— Идите прочь.

Лиза сидела за туалетным столиком в себя в комнате в Хэрвуде. Этой ночью должен был состояться еще один праздник, но даже от мысли о том, что придется снова переодеваться, улыбаться, танцевать вальс, ей становилось тоскливо. За эту неделю она уже успела побывать на Большой выставке Сидентхэме, в саду Ковуйна празднике, а также в Друри Лейн на представлении, посетить оперу в Хэймаркете и соревнования колесниц в Риджент Парке. Кроме того, она побывала на трех раутах, двух ужинах и одном балу. И все же она не получила удовольствия от всего этого.

Хотя Айван бывал на многих из этих увеселительных действ, он там или стоял, как изваяние, неподалеку, пока другие мужчины ухаживали за Лизой, или находился в дальнем углу и потягивал бренди.

Герцог Ракстон уже пригласил Лизу к себе в Вестбурн на выходные, и Лиза боялась, что влюбившийся в нее вельможа может даже в ближайшее время попросить ее руки. И что ей тогда останется делать? Лиза понимала: за Ракстона нельзя выходить замуж. Это было бы более жестоко, чем все, что она делала по отношению к Айвану. А если она откажет герцогу, то Айван будет удовлетворен, а она навсегда получит известность как сумасшедшая из Ноддинг Нолл.

Лиза в бессилии уронила голову на руки и тяжело вздохнула.

— Вот это да! Вы проснетесь сегодня к вечеру или только на вечере у Клэймора? — услышала она голос Антонин.

Леди Ковел выглядела просто великолепно в платье из изумрудного атласа. Хотя сама Лиза была одета не хуже, ее бледное лицо и усталые глаза никак не гармонировали с ее роскошным нарядом.

— Лиза, дайте мне поглядеть на вас, — сказала хозяйка. — Аннабел сделала вам чудесную прическу. Но почему вы такая мрачная?

Лиза посмотрела в зеркало. Служанка Антонии сделала ей высокую прическу, украсив голову венком из розочек из оранжереи лорда Ковела. Но ни эта великолепная прическа, ни роскошное бархатное платье не могли скрыть того, что у нее было осунувшееся и усталое лицо.

— Я не хочу никуда ехать сегодня вечером, — прошептала она, опустив глаза.

Антония погладила ее по голове.

— Так оставайтесь дома. Вы ведь этого хотите?

— Нет, — упавшим голосом ответила Лиза. — Я хочу, чтобы Айван полюбил меня.

— А что если я вам скажу, что он любит вас? — ласково спросила хозяйка.

— Я хотела бы от всего сердца поверить в это, — прошептала Лиза. — Но ведь он никогда не говорил мне, что любит меня.

— А как он может сказать слова, которых сам никогда не слышал?

Лиза подняла голову.

— Что… что вы хотите этим сказать?

Антония грустно улыбнулась.

— А кто говорил маркизу, что любит его? Конечно, не его отец. Если мать когда-то говорила ему эти слова, то вряд ли он это помнит.

— Но… как же вы? — вырвалось у Лизы. Антония промолчала, и Лиза вспомнила, что леди Ковел не раз давала понять: любви между ней и Айваном не было. Тогда основой их отношений была у нее потребность в мужчине, а у него — в женщине, а теперь такой основой стала старая дружба. Лиза помрачнела.

— Однако у Айвана были и другие женщины, — заметила она. — Неужели никто из них не говорил ему таких слов?

— Но ведь каждая из них была только бледным подобием женщины, которая действительно была нужна ему, и все они чувствовали это.

— О, если бы только я могла поверить, что это правда! — прошептала Лиза.

— Знаете, что я вам скажу, — снова заговорила леди Ковел. — Вы сами можете решить это дело, если у вас хватит сил сделать первый шаг. Почему бы вам не поехать сегодня к Айвану? Вы можете научить его, как сказать эти простые слова. Если он услышит их от вас, то я готова поклясться, что и вы услышите их от него в ответ.

Лиза посмотрела на Антонию с сочувствием.

— Но вы, хотя никогда не говорили ему этого, по-своему ведь тоже его любите? — спросила она. Антония улыбнулась:

— Айван — сложный человек, но я очень хорошо понимаю его. И я понимаю, как отчаянно нуждается он в вашей любви.

— Неужели это правда? Неужели он может любить меня?

Антония рассмеялась и повернула голову Лизы так, чтобы она посмотрела а зеркало. Когда Лиза поглядела на свое отражение, леди Ковел сказала спокойным и ясным голосом:

— Это правда.

Когда Антония ушла, Лиза поняла, что, конечно, ни на какой вечер она не поедет. Ей хотелось сразу же взять кеб и поехать на Пиккадилли, но ее задержал визит Холланда.

Впервые он навестил ее недели две назад, и с тех пор они не виделись. У Джонса были дела, связанные с его службой, но он сказал, что навестит Лизу перед возвращением в Ноддинг Нолл. Еще при первой встрече Лиза извинилась за то, что доставила столько тревоги ему и своей сестре. Она также дала телеграмму Эвви, заверив ее, что беспокоиться не о чем. С тех пор Лиза написала сестре еще письмо и очень хотела с ней увидеться, но дала себе слово, что вернется в Фиалковую Лужайку только после того, как все прояснится в их отношениях с маркизом.

— Холланд, скажите, пожалуйста, Эвви, что я по ней очень соскучилась и что я собираюсь скоро вернуться в Ноддинг Нолл, — попросила Лиза.

— А разве вы не хотите уехать вместе со мной завтра утром? — удивился он.

— Нет, спасибо, я вернусь сама… когда буду готова.

— Ну, что же, простите, мне пора, — сказал Джонс, вставая. — Я понимаю ваше нежелание расстаться с Лондоном. Леди Ковел так добра к вам, мы все у нее в долгу за оказанное вам покровительство.

— Да, она просто чудо, — улыбнулась Лиза.

Как бы ни кончилось дело с Айваном, но дружбой Антонии и ее мужа Лиза всегда будет дорожить, она знала это.

— Надеюсь, вам здесь хорошо, Лиза, — сказал Холланд. — Вы заслужили это.

— Расскажите Эвви о моих блестящих успехах в обществе, — проговорила она, провожая его до дверей. — Даже если это преувеличение, пусть она думает, что это так и есть.

— Это так и есть, Лиза, я уверен, — ответил он. — Вы великолепны сегодня. — Он посмотрел на венчик на ее голове. — Я никогда не видел таких красивых роз!

— Их выращивает Ковел, — ответила Лиза с улыбкой. — Знаете, он настоящий цветовод. У него много замечательных растений. А вот эти маленькие розочки растут только в Хэрвуде.

— Превосходно, — заметил Джонс. — Хорошо бы, если бы Эвви удалось как-нибудь побывать в оранжерее у Ковелов. Представляю, как бы это ее обрадовало!

— Да, это было бы чудесно. Когда она переедет к вам, можно будет это устроить.

— Ну, до свидания, Лиза, — попрощался Холланд. — Я оставляю вас в надежных руках леди Ковел. Пишите нам о своих успехах.

— Хорошо, — ответила Лиза тихо; она совсем не были уверена, что у нее будут какие-то успехи.

Когда Джонс ушел, Лиза снова стала думать об Айване. Антония предлагала ей сделать смелый шаг, и Лиза не знала, хватит ли у нее мужества для этого визита. Она стала беспокойно ходить по комнате. Любит ли ее Айван? Антония уверена в этом. Не ужели это правда и судьба действительно выполнила самое большое желание Лизы, а от нее только требуется сказать ему три слова?

А если она не услышит ответного признания? «Надо быть терпеливой», — внушала она себе. Важнее всего увидеть его реакцию на эти слова. Она и так поймет, любит ли он ее, а сказать об этом он может и позже. Надо только верить в себя.

— Джеймс! — обратилась Лиза к дворецкому Ковелов, стоявшему в коридоре. — Лорд и леди Ковел уехали на бал?

— Да, мисс, уже час назад.

— Так не распорядитесь ли вы подать один из их экипажей.

Доехала она довольно быстро, несмотря на то, что вечер был дождливым. Кучер помог ей выйти из экипажа и проводил до дверей. Впервые в жизни, стучась в дверь его дома, Лиза чувствовала надежду, но вместе с тем и страх. Ей предстояло всего лишь войти в дом и сказать три коротких слова, но это было так нелегко! И все-таки она решилась.

Бидлс отворил дверь. Хотя он всегда держался важно, на этот раз мажордом не смог скрыть своего изумления, увидев Лизу.

— Здравствуйте, Бидлс. Можно войти? — спросила она, стараясь выглядеть бодрой.

Мажордом уже овладел собой. Впустив гостью, он взял у нее пальто рубинового цвета, мокрое от дождя.

— Он дома? — спросила Лиза.

— В библиотеке, мисс Альсестер, — ответил Бидлс. — Я рад, что вы пришли, мисс. Он в очень странном расположении духа. Отказывается от еды. — Мажордом покачал головой. — В таком тяжелом состоянии я еще не видел его.

— Боже правый! — воскликнула Лиза.

— Сейчас я должен оставить вас, мисс. Но если вам что-то понадобится, стоит только позвонить.

Глубоко вздохнув, Лиза подошла к закрытым дверям библиотеки, открыла их и вошла внутрь. Ей всегда нравилась эта комната, в которой было что-то мрачно-величественное. Библиотека, казалось ей, была в чем-то под стать своему хозяину.

Сам маркиз сидел в кресле и мрачно смотрел на огонь в камине. В руках у него был недопитый бокал.

Сейчас он показался Лизе страшно одиноким и заброшенным, и в душе ее проснулись жалость и острое сочувствие к этому человеку, который, силой жестких обстоятельств, был обречен на такое безрадостное существование. Она решилась сделать все, что от нее зависит, чтобы внести радость в его жизнь.

— Лорд Пауэрскорт! — тихо проговорила она. Он поднял голову и уставился на нее.

— Что вы здесь делаете? — удивился он. — Кажется, сегодня ночью бал у Клэймора?

— Антония с мужем поехали туда. А у меня не было настроения.

— Вот как? — Он зло засмеялся. — Неужели у молодой женщины может не быть настроения выслушивать низкую лесть пускающих слюну поклонников?

— Что, это так и выглядит? — Лиза невольно улыбнулась.

— Именно так! — Айван фыркнул. — Я ни когда еще не видел подобной карикатуры на мужчин.

— Так, значит, вы никогда не теряли голову от любви?

— По крайней мере, — ответил он после минутного раздумья, — я никогда не вел себя, как эти «денди». Ракстон просто становится сам не свой, стоит вам войти в комнату, а этот Клэймор! Он выглядит, как последний болван, когда начинает говорить о вас!

— Но все же, — возразила Лиза, — один из них — герцог, а другой — граф. Они ведут себя с большим достоинством, чем вы изображаете.

— С достоинством? Да эти ослы и слова-то та кого не знают!

— Ну, а как вам племянник леди Антонии… как там его имя? — Лиза сделала вид, что пытается вспомнить.

— Понятия не имею, — ответил Айван. — В конце концов, их, кажется, человек девять.

— Ну ладно, скажем так: нравятся ли вам племянники Ковелов? Они прекрасно ведут себя, к тому же они все красивы и богаты…

— Вот что я вам скажу, Лиза: ни один из них вам не подходит, вы слышите? — Он подошел к ней и резким движением повернув Лизу к себе, прорычал: — А пока не появится тот человек, который вам нужен, вам лучше слушать мои советы.

Лиза с восхищением посмотрела на его красивое и мрачное лицо.

— Милорд, вы слишком настойчивы, — заметила она шепотом.

— Я еще недостаточно настойчив. Бог мой, я оставил вас на попечение Антонии, а она сбивает вас с пути! Я слышал, Ракстон готов сделать вам предложение. Скажите ему «нет», иначе я вынужден буду вмешаться!

— Но каким же образом? — спросила она. — Уж не тем ли, которым вы действовали в случае с Уилмотом и Альбертом? Не хотите ли вы запугать или перекупить всех моих поклонников в Лондоне, действительных и возможных? — Внезапно она рассмеялась, решив подразнить его. — Даже у вас не хватит денег на все это.

Айван вдруг схватил ее за руки.

— Если надо, я убью любого из них! — произнес он хрипло, Лиза посмотрела на него почти с восторгом.

— Вам не придется этого делать, милорд. Мне никто из них не нужен, — ответила она тихо.

— Никто?

— Никто.

— Так кто же нужен вам? — спросил Айван, не веря своим ушам.

Не отвечая, она приподнялась на цыпочки и прижалась щекой к его щеке, на которой был шрам. Айван даже вздрогнул. Несколько мгновений она стояла так, прижавшись к нему. Его холодность исчезла, он даже стал гладить ее волосы.

— Мне нужен ты, Айван. Я люблю тебя, — прошептала, наконец, Лиза. Потом она с надеждой и страхом посмотрела ему в глаза.

В его взгляде вдруг выразился благоговейный страх, и она поняла, что не ошиблась. Он даже не поверил, что она сказала это, как будто и не надеялся уже когда-нибудь услышать эти слова.

Но его страх не помешал ему, так же как и Лизе не помешала ее боязнь. Когда она обняла Айвана, он поцеловал ее так нежно, как никогда прежде не целовал. Хотя он и не сказал, что любит ее, Лиза без слов почувствовала: он еще скажет ей об этом. Ни когда еще его любовные объятия не доставляли Лизе такого блаженства. На этот раз прошлое, разделявшее их, исчезло, оставалось только будущее.. .

Пожалуй, не было и слов, способных выразить их чувства, и оба они говорили друг с другом языком губ и рук. Лиза, жаждавшая на этот раз близости, сама стала расстегивать его рубаху, а Айван начал развязывать шнуровку на ее спине. Вскоре их одежда уже валялась на полу библиотеки.

Оба они лежали у камина, нагие и разгоряченные. Айван начал гладить ее роскошные волосы. Глядя на его лицо, Лиза поняла, что всегда будет любить этого человека. Она стала гладить его по щеке, но на этот раз по той, на которой не было знака старой вражды. Он посмотрел ей в глаза и, словно соглашаясь с тем, что она думала, нежно поцеловал ее ладонь. Потом он снова поцеловал ее в губы, нежно и страстно. Теперь ничто не мешало их близости, и они могли безраздельно принадлежать друг другу…

Потом они просто лежали, обняв друг друга, наслаждаясь обретенным, наконец, миром.

— Повтори эти слова еще раз, — прошептал, наконец, Айван.

— Какие? — Лиза сделала вид, что не поняла его.

— Те самые, — настаивал он серьезно.

Она смотрела на него, как будто не могла насмотреться.

— Я люблю тебя, — произнесла она, наконец. — Это моя судьба. И даже если ты завтра оставишь меня, то я все равно буду тебя любить, потому что не могу иначе.

Ее слова, по-видимому, успокоили его, но не до конца. Айван задумался, потом многозначительно прошептал:

— Не забывай этих слов, алаинн. Никогда не забывай.

Глава 29

Лизе трудно было расставаться с Айваном, но все же, когда наступило раннее утро, она убедила его в том, что должна вернуться в Хэрвуд, иначе для Ковелов дело может обернуться скандалом. Он неохотно согласился. Прошло около получаса, пока Лиза нашла всё, что было разбросано на полу, и смогла одеться; и все же она недосчиталась одной подвязки и нескольких шпилек. Айван между тем оделся сам и пошел за ее и своим пальто. Вернувшись, он помог ей одеться, и они вдвоем поехали в Хэрвуд по туманным и безлюдным лондонским улицам.

Расставаясь с Лизой в Хэрвуде, Айван крепко поцеловал ее и сказал, что зайдет завтра «поговорить об их будущем». Она смотрела ему вслед, все еще под впечатлением их недавней близости. Потом прошла в спальню. Теперь она была уверена, что любимый человек женится на ней. Хотя он еще не говорил, что любит ее, но так жаждал услышать от нее эти слова, что девушка не сомневалась: он тоже скажет ей это, как и предсказывала Антония. На этот раз сон Лизы был здоровым и безмятежным, впервые за несколько месяцев.

Был уже десятый час утра, когда Холланд явился в дом маркиза.

Джонс вежливо доложил о себе Бидлсу, который сообщил, что маркиз заканчивает свой туалет. Управляющий несколько удивился, так как знал, что Трамор встает рано, однако не придал этому значения. Он сообщил мажордому, что уезжает в Ноддинг Нолл и хотел бы доложить маркизу о положении дел в имении Кардиф, а потому подождет его в библиотеке. Бидлс начал было возражать, что в библиотеке еще даже не разожжен огонь в камине, но Джонс прошел раньше, чем тот успел договорить.

В библиотеке управляющий хотел, было просмотреть кое-какие важные бумаги, но вдруг заметил, что в этой комнате еще не успели прибраться слуги. Кресла стояли не на обычных местах, а у камина что-то было разбросано, как конфетти. Сначала он не обратил на это внимания, но, приглядевшись, увидел, что это лепестки роз. Джонс подошел поближе, и его внимание привлек какой-то синий предмет на полу. Нагнувшись, он поднял его: эта оказалась атласная дамская подвязка. Тогда он поднял несколько лепестков и понял: ошибки в его выводах быть не может. Джонс сжал кулаки от негодования. В это время в библиотеку вошел маркиз.

— Когда состоится свадьба, милорд? — не здороваясь, спросил Холланд.

— Что вы здесь делаете, Джонс? — удивился хозяин.

— Я спрашиваю: когда будет ваша свадьба? — повторил Холланд, делая шаг вперед.

— Я не собираюсь обсуждать свои личные дела с управляющим, — отозвался Трамор.

— Вам придется их обсуждать! — Джонс разжал ладонь и показал лепестки. — Вы овладели ею буквально у меня под носом! Это возмутительно!

— С чего вы это взяли? Лиза, конечно, не говорила вам этого!

— Не говорила, это правда. Но в ее признании и нет сейчас необходимости. Вчера вечером я видел на ней венок из этих роз. А я знаю, что они растут только в Хэрвуде. Так что Лиза была здесь ночью, и я располагаю доказательством вашего недостойного поведения. — Холланд снял очки и повторил прежний вопрос: — Итак, когда вы собираетесь жениться на ней?

— В подобающее время, любезный, — ответил Айван.

Джонс пришел в ярость.

— Это не ответ! воскликнул он. — Вы достаточно обижали и унижали Лизу. Вы совершили свою месть, теперь мой черед. Вы женитесь на ней, и я позабочусь об этом!

— Не думаете ли вы, что вам удастся за ухо притащить меня к алтарю? — Маркиз угрожающе повысил голос. — Я не вижу оснований продолжать этот разговор.

— Не видите?! — взорвался Холланд. — Вот вам основание! — Он размахнулся и ударил Айвана в челюсть.

Трамор, наученный опытом многих драк, отреагировал мгновенно, нанеся Холланду два удара по лицу, а затем отшвырнув его к книжному шкафу. Но и у Джонса была хорошая реакция. Он отскочил в сторону и стал ловко увертываться от ударов маркиза, подобно римскому атлету.

— Ваши грубые приемы вам не помогут! — крикнул он.

— А ваши изящные движения, Джонс, не говорят об опыте. Вам лучше прекратить это, пока не поздно, — угрожающе ответил Трамор. — Я. был хорошим боксером в университете, — заявил Холланд. — И, кажется, еще не все забыл…

Неожиданно он ударил Айвана в живот, так что тот согнулся, но только на мгновение. В ярости Трамор бросился на управляющего и повалил его на пол. Они стали кататься по полу, стараясь поразить друг друга. Холланд еще два раза ударил Айвана по лицу, а маркиз ударил его головой об пол. Джонс, яростно отбиваясь, смог вырваться и встал на ноги. Забыв обо всех джентльменских правилах поединка, он почувствовал вдруг невыразимую ярость, ударил Айвана ногой в поясницу, а потом — кулаком в бок.

— Вот тебе, злобный болван! — кричал Джонс, с трудом переводя дыхание. — Мне давно следовало это сделать!

— Какая братская забота о Лизе! — прохрипел в ответ Трамор, вытирая кровь с лица. — Не зная обстоятельств, я бы подумал, что ты дерешься как ревнивый любовник.

С этими словами он набросился на Холланда и стал бить его по голове и по лицу. Когда тот уже едва держался на ногах, Айван нанес ему удар в живот, и Холланд осел на пол.

— Тебе не быть мужем Лизы, — с трудом проговорил Холланд. — Хватит и того, что я сам работал на тебя, проклятый ублюдок! Надо быть палачом, чтобы обречь бедную девушку на брак с то бой.

В бешенстве Айван еще раз с силой ударил Джонса по лицу, едва не сломав его правильный английский нос. Потом он сам в изнеможении опустился на пол, прислонившись спиной к столу. Порывшись в кармане, Айван извлек оттуда обручальное кольцо и несколько мгновений задумчиво смотрел на него. Потом он почувствовал новую вспышку гнева.

Сжав кольцо в кулаке, он посмотрел на потерявшего сознание Холланда и прошипел:

— Проклятый ублюдок!

Неясно было, однако, имел ли он в виду своего управляющего или себя самого.

Когда Холланд пришел в себя, он с трудом встал, поискал глазами маркиза, но не нашел. Потирая ушиб ленные места, он подобрал с пола несколько лепестков и пошел к выходу. Холланд прибыл в Хэрвуд, когда Лиза и Антония заканчивали завтракать в столовой. Увидев Джонса, стоявшего в дверях столовой, Лиза ахнула:

— Холланд! Что с вами? У вас все лицо в крови!

— Мистер Джонс! — воскликнула Антония, вставая. Поглядев на его разбитое лицо, она покачала головой и тут же позвала слугу, чтобы оказать гостю помощь.

— Холланд, кто напал на вас? — шепотом спросила Лиза.

— Наоборот, я сам был нападающей стороной, — ответил Джонс, бросив на нее мрачный взгляд. — Собирайте вещи, Лиза, мы сейчас же едем в Ноддинг Нолл.

— Ч… что? Как?! — в ужасе пробормотала Лиза.

— Я вам все объясню на вокзале. Пока достаточно сказать, что я больше не управляющий у Пауэрскорта.

— Но что произошло между вами и маркизом? — удивилась Лиза, холодея от дурного предчувствия. Она не знала, что случилось, но ясно было, что Холланд подрался, и, как она опасалась, из-за нее.

— Лиза, — решительно произнес Джонс, — я теперь глава семьи Альсестеров, и вы должны делать, как я скажу. Больше никаких вопросов! Собирайте вещи.

Лиза покраснела от гнева. Она рада была, что Холланд вошел в их семью и снял с нее бремя ответственности, но она недаром в течение пяти лет помогала семье выстоять и не желала, чтобы ей кто-либо приказывал.

— Холланд, я поеду с вами, когда услышу ваши объяснения, — ответила она.

Джонс раскрыл ладонь, и Лиза увидела лепестки роз — тех самых, из которых был составлен ее веночек. Ей стало нехорошо. Значит, Холланд был у Айвана и каким-то образом нашел эти лепестки в библиотеке. Когда же он достал из кармана ее под вязку, она ухватилась за стол, чтобы сохранить равновесие.

— Я… я вам все объясню, — пролепетала Лиза.

— Я слушаю, — отозвался Холланд.

— Вы думаете, что Айван совершил нечто ужасное? Но это неправда. Он собирается жениться на мне, и сам мне об этом сказал вчера.

Лицо Джонса исказилось от гнева и боли.

— Лиза, — воскликнул он, — если бы Айван собирался жениться на вас, разве я бы так выглядел?

Лиза посмотрела на него, словно не понимая смысла его слов. Потом ей стало страшно.

— Это неправда! — истошно закричала она. — Он женится на мне, вы слышите?! Он не будет отказываться, не будет!

— Лиза, собирайтесь, мы едем. Если он хочет жениться, то легко найдет вас и в Ноддинг Нолл.

Лиза отвернулась. Ей казалось, что земля уходит у нее из-под ног. Холланд хотел сказать что-то еще, но она больше не могла слушать его. Закрыв руками уши, Лиза бросилась наверх собирать вещи.

Глава 30

Лизе хотелось сосредоточиться, подумать о том, как остановить все это безумие. Ведь в основе происходящего лежало какое-то страшное недоразумение. Но Антония с мрачным видом помогала Лизе собирать вещи, и она не знала, что делать. Холланд сходил с ума, а Айван пока не появился в Хэрвуде. Внизу ждал уже экипаж, готовый отвезти их на вокзал.

«Почему он все не идет?» — подумала Лиза, теряя терпение. Она подбежала к окну. Внизу Холланд давал указания, как уложить ее багаж. Осталось собрать последний чемодан.

— Когда приедет Айван, то, конечно, все снова ста нет на свои места. Но этот мистер Джонс совершенно лишен терпения! — Антония встала и начала нервно расхаживать по комнате..

— Вы готовы?

Лиза обернулась и увидела Холланда, стоявшего в дверях. Девушке больно было смотреть на его разбитое лицо. Она подумала о том, насколько мог пострадать Айван во время этой стычки.

— Холланд, будьте разумны, — умоляла она. — Давайте дождемся его.

— Я не могу ждать, Лиза, — ответил Холланд. — Я оставил свой пост и должен сразу выехать из дома управляющего. Если маркизу надо поговорить с вами, он может сделать это и в Фиалковой Лужайке.

Когда лакей унес последний чемодан Лизы, Джонс произнес:

— Эвви ждет вас.

Лиза крепко обняла Антонию, боясь, что они больше не увидятся. Потом Холланд протянул ей руку, и они пошли вниз.

Поездка до Каленбери казалась Лизе нескончаемой. За все время пути они с Холландом почти не разговаривали. Лиза очень обрадовалась, когда они, наконец, добрались до Фиалковой Лужайки. Джонс проводил ее домой, после чего сразу же отправился к себе, чтобы начать переезд. А Лиза после его ухода рыдала на плече у Эвви и пыталась объяснить сестре, что же произошло.

Еще через день они узнали, что маркиз вернулся в замок. Лиза ждала от него вестей, которые могли бы успокоить ее, но так и не дождалась. Прошел еще один день. Неизвестность угнетала Лизу. Холланд между тем предостерегал ее от свиданий с маркизом наедине.

На третий день Лизе стало невмоготу. Как во сне бродила она по комнатам своего дома, постоянно глядя в окно на башни замка Пауэрскорт. Когда она поняла, что сойдет с ума, сидя в четырех стенах, она решила побродить в окрестностях своего старого дома.

Девушка уже вышла к дому Альсестеров, когда вдруг услышала музыку. Кто-то играл на балалайке. Эта печальная музыка пробудила в душе Лизы воспоминания, полные нежности и грусти. Влекомая силой воспоминаний, Лиза пошла к конюшне. Неужели ей все это померещилось? Но нет: в комнате, где прежде хранилась упряжь, Айван с балалайкой в руках, слов, но и не прошло пять лет, словно он снова был конюхом Альсестеров, а она — юной девушкой, живущей мечтами о будущем. Он слишком был занят игрой, так что не сразу поднял голову, и Лиза несколько мгновений молча вслушивалась в печальную и красивую мелодию.

Но вдруг Айван перестал играть, как будто это занятие наскучило или опротивело ему. Он бросил балалайку и выругался. Собаки, лежавшие рядом, почувствовав дурное настроение хозяина, тихонько отползли в сторону. Айван поднял голову и в упор посмотрел на Лизу.

— Милорд! — произнесла она, но голос ее прозвучал, как ей самой показалось, отчужденно. Опасения Холланда уже стали передаваться ей самой.

Айван встал. Лиза сразу поняла, что он, увидев ее, почувствовал радость и облегчение. Но вместе с тем в его взгляде было и еще что-то, кажется, настороженность.

— Что вы здесь делаете? — тихо спросил он.

— Да вот, гуляла. Потом услышала, как вы играете. — Она грустно улыбнулась. — Я даже было, подумала, что это видение,

— Нет, я не видение, — ответил Айван, вставая. — Я пришел сюда, чтобы подумать.

Лиза почувствовала, что она дрожит. Все, о чем она мечтала, могло ускользнуть от нее сейчас, и она должна была как-то помешать этому.

— О чем вы хотите подумать, милорд? — спросила она.

Он оглядел конюшню, потом посмотрел вдаль, на большой дом, стоявший среди полей.

— Я решил купить родовой дом Альсестеров, — ответил он. — Сделать ли мне это, Лиза?

Такого вопроса Лиза не ожидала. Им было о чем поговорить, но только не об этом.

— Но для чего бы вам покупать его, Айван? — проговорила она шепотом.

— Мне теперь не доставляет удовольствия вся эта разруха, — ответил он, посмотрев на Лизу.

— Но ведь вы все равно будете жить не здесь, а в Пауэрскорте.

— А вы сами разве не хотели бы здесь жить?

Лизе стало не по себе. О чем он говорит? Он хочет купить имение Альсестеров, чтобы она жила там, тогда как он сам будет жить в замке? Они будут жить не вместе? Она сразу вспомнила слова Джонса: «Если бы он хотел жениться, разве я бы так выглядел? »

Лиза повернулась к нему спиной. Слезы потекли по ее щекам, и она хотела только добежать до дома, так чтобы он не заметил ее слез.

— Лиза! — окликнул ее Айван. Она вытерла щеки, но не обернулась.

— Но разве вы больше не хотите жить в своем старом доме? — спросил он мягко.

— Я хочу жить в доме своего мужа, — ответила она.

— В Пауэрскорте?

— Да, — едва слышно ответила Лиза.

Айван встал и, взяв ее за плечи, заставил повернуться к себе лицом.

— Как же вы можете любить меня? Как это воз можно? — спросил он.

Голос Лизы еще дрожал, когда она сказала ему в ответ:

— Я люблю тебя только потому, что не могу иначе, как бы там ни было.

Эти слова, должно быть, причинили ему боль. Отвернувшись, он произнес сдавленным голосом:

— Что бы там я ни пытался делать, но я остаюсь выродком. Таким меня считали от рождения, так на меня смотрят и теперь. Большую часть моей жизни я ходил в лохмотьях и рылся в навозе. Ну, и как же можно любить такого человека? — Голос его дрогнул.

Не зная, как ей разубедить его, Лиза прошептала:

— Я любила тебя, когда ты ходил в лохмотьях, люблю и теперь. Ты помог мне защитить младшего брата и был щедр к моей сестре. — Она снова начала всхлипывать. — И все это — ради девушки, которая изуродовала тебя на всю жизнь. О, Айван, мне ли не любить тебя? Я плачу, каждый день из-за того, что тогда так поступила с тобой.

Когда Лиза умолкла, Айван обнял ее, и она стала плакать, прижавшись к его груди, а он гладил ее волосы и пытался как-то успокоить девушку, но она все всхлипывала. Пять долгих лет Лиза жила с чувством вины, и только теперь пришла пора освободиться. Наконец она успокоилась, подняла голову, посмотрела ему в глаза и, не удержавшись, коснулась его шрама.

— Айван, скажи, тогда тебе было очень больно?

— Вовсе нет, — ответил он шепотом.

— Бесстыдный лгунишка!

— Но это — не ложь. — Айван погладил ее по щеке. — Ты мне нужна, Лиза, — сказал он серьезно. — Без тебя у меня пусто на душе. Я сойду с ума, если ты снова меня оставишь. Я… тебя… люблю.

— Что ты сказал? — в изумлении спросила Лиза.

— Я тебя люблю, — повторил Айван и горячо поцеловал ее, заставив забыть о боли и страхе.

Когда они разъединились, Айван еще продолжал обнимать ее за талию, а Лиза все повторяла про себя эти его слова: «Я тебя люблю». Никогда еще она не испытывала такого счастья. Он, наконец, сказал именно то, что она мечтала услышать. Антония оказалась права, и Лиза благодарила Бога за то, что послушалась ее совета.

Лиза глядела на лицо любимого человека, как будто хотела навсегда запомнить его каждую черточку. Но вдруг, наверное, оттого, что она переживала сейчас небывалую радость, она засмеялась.

— Над чем это ты смеешься? — Айван нахмурился.

— Ой, Айван, ты ужасно выглядишь. Твое лицо почти так же разбито, как у Холланда, — ответила Лиза.

Айван не нашел в этом ничего забавного. Он проворчал:

— Джонсу повезло, что он вообще остался жив.

— Конечно, — ответила Лиза, погладив синяк на его щеке. — В этом смысле вам обоим повезло.

— Холланд получил то, что заслужил, ни больше, ни меньше.

— Да, он стал невыносим. Знаешь, он бы очень огорчился, если бы узнал, что мы встречаемся наедине.

— По-твоему, его действия правильны?

Лиза помолчала.

— Он старался защитить меня, — ответила она, наконец. — Он нашел цветы из моего венка и решил, что ты совратил меня.

— Все равно, нельзя простить того, что он вот так увез тебя.

— Он считает тебя негодяем.

— Я и есть негодяй.

Лиза снова похолодела от страха. А вдруг он скажет, что не хочет жениться на ней. Но Айван коснулся рукой ее губ, и на этот раз она поцеловала его ладонь.

— Ты моя красавица, — прошептал Айван.

Он достал из жилетного кармана кольцо и надел ей на палец. Оно было составлено из кусочков камней — лазурита, опала, змеевика, эпидота, лунного камня и изумруда, первые буквы названий, которых составляли слова «Воуе те» — «Люби меня». Лиза замерла на мгновение, взглянув на это колечко, которое, по обычаю, дарили невестам.

— Сегодня я поговорю с Холландом о нашей свадьбе, — сказал Айван. — Ты рада?

Лиза только кивнула, опьяненная чувством счастья.

— Неделя, по-твоему, долгий срок? — спросил он.

Лиза обняла его за шею и прошептала:

— Да! Мне любой срок покажется сейчас долгим

— Ну, скорее я этого не смогу устроить, алаинн. Маркиз Пауэрскорт женится не каждый день! Многие люди захотят присутствовать при этом.

— О да, я понимаю. — Она поцеловала его в губы. Ему сегодня очень не хотелось расставаться с нею.

— Я хочу, алаинн, чтобы ты была счастлива, — произнес он. — Но я боюсь, что у тебя… может быть… есть лучший выбор.

— Нет, — ответила она, — никого нет на свете лучше вас, милорд!

Прижав ее к себе, Айван прошептал:

— Тогда пусть милосердный Бог хранит в твоей душе эту веру.

Когда Лиза примчалась домой, чтобы рассказать сестре замечательные новости, то застала там и Холланда, которому очень обрадовалась. Она обняла и по-сестрински поцеловала зятя.

— Я выхожу замуж! Я выхожу замуж! — восклицала она, пританцовывая.

Эвви смеялась и хлопала в ладоши, но Джонс беспокойно хмурился.

— Неужели это правда? — радовалась сестра. — Айван сделал тебе предложение? А когда вы виделись?

— Да, да! Мы с ним виделись в нашем большом доме, а пришли туда поврозь. — Лиза опустилась на диван. — Айван дал мне колечко и сказал, что наша свадьба будет через неделю. Сегодня он хочет поговорить с Холландом, а потом поедет в Лондон, займется приготовлениями.

— Ты слышал, Холланд! — сказала Эвви. — Теперь все будет хорошо. Наша дорогая Лиза станет маркизой Пауэрскорт.

— Да, — хмуро ответил Джонс, но Лиза не обратила внимания на его мрачное настроение. Она увлеченно рассказывала сестре, из каких камней сделано ее кольцо, и что они обозначают.

— О Боже! — воскликнула вдруг Лиза. — Мне же надо сходить в деревню. Я хочу поделиться радостью с миссис Бишоп. Она так хорошо к нам относилась, что будет вполне правильно, если она узнает об этом сразу после нас.

Лиза схватила пальто, шляпку, перчатки и, посмотревшись в зеркало, с удовольствием обнаружила, что щеки ее порозовели. «Радость красит», — подумала Лиза. Теперь она не собиралась больше упускать свое счастье. С этой мыслью она убежала в деревню, не заметив, что Джонс проводил ее тревожным взглядом.

После радостной встречи с Бишопами Лиза прибежала домой, и тут она с беспокойством услышала, что Эвви и Холланд о чем-то громко спорят. Первой ее мыслью было не мешать им и не обращать на это внимания, но отчего-то она испугалась, что этот крупный разговор как-то связан с ее отношениями с Айваном. Чувствуя себя обманщицей, она стала подниматься по лестнице, но не успела пройти ее до конца, как услышала громкий голос Холланда:

— Боже, да перестань его защищать! Ведь это он был «тетушкой Софи» и играл вами, как будто бы вы пешки, чтобы только не выпускать твою сестру из своих рук!

Лиза обомлела, потрясенная услышанным. До нее даже не сразу дошел смысл слов Джонса. Он, кажется, сказал, что их таинственная двоюродная бабушка в действительности была… Она не могла даже про себя назвать имя…

— Это ужасное открытие, Холланд, — заговорила Эвви. — Но все же, если Айван изобрел нашу «двоюродную бабушку», то нам это принесло скорее пользу, чем вред. Не знаю, что бы с нами было без его помощи.

— Не забывайте, он перестал вас поддерживать, как раз когда решил вернуться в Пауэрскорт, чтобы тем крепче опутать Лизу.

— Такой обман заслуживает порицания, но я не могу ненавидеть его, — возразила Эвви. — Должно быть, в душе он хороший человек, иначе бы, зачем ему вообще помогать нам в беде?

— Боюсь, что это еще не все, — ответил Джонс. Услышав эти слова, Лиза почувствовала, что ей стало плохо, и она ухватилась за перила, чтобы не упасть. Она не могла поверить, что за тетушкой Софи действительно стоял Айван. Но ведь действительно, деньги им перестали поступать как раз перед тем, как Айван вернулся в замок. И тетушку Софи они ни разу не видели, да и не слыхали о ней, пока не пришло то письмо из Лондона, как теперь выяснилось, от адвокатов Айвана. Лиза была поражена этим обманом. И теперь, вопреки собственному желанию, она стала сомневаться во многих словах и поступках Айвана. Ведь она, оказывается, его совсем не знала. Теперь вот Холланд говорит, что «это не все». Должно быть, он имеет в виду нечто ужасное. Страшась услышать это, Лиза все же не могла не дослушать их разговор.

— Милый, не надо так волноваться, — успокаивающе проговорила Эвви. — О чем ты говоришь? Ведь, кажется, худшее нам уже известно…

— Нет, — перебил ее Холланд. — То, чего я опасаюсь, гораздо хуже.

— Чего… чего ты боишься? — шепотом спросила Эвви.

— Боюсь, что Трамор готовит отвратительный сюрприз. Все время, пока я знаю его, он жаждал мести. Боюсь, что простить Лизу для него все равно, что простить всех жителей деревни, которые скверно обращались с ним. Я не уверен, что он вообще способен на такое. А когда я увидел сегодня это обручальное колечко, мне пришла в голову страшная мысль: а вдруг это новое орудие его мести? Что если он сделал предложение Лизе только для того, чтобы в последний момент не прийти в церковь?

— Этого не может быть! Это неправда! Пожалуйста, скажи, что это неправда! — закричала Лиза, которая больше не в силах была все это выносить.

Она ворвалась в комнату, дико озираясь по сторонам. Девушка с трудом держалась на ногах и желала только одного: как-то остановить поток ужасной лжи, исходившей от Холланда. Айван не оставит ее в церкви! Он любит ее! Он сам это сказал!

— Холланд, немедленно возьмите назад свои слова! — закричала она, глядя ему в лицо. Но боль, вы разившаяся в его взгляде, смутила Лизу. Она повторила, но уже шепотом:

— Прошу вас, скажите, что это неправда, что Айван не способен на подобное предательство.

Эвви подошла к сестре и уговорила ее присесть. Лиза механически повиновалась. Она закрыла лицо руками, но слез не было. Теперь даже это облегчение стало недоступно ей.

— Лиза, — окликнул ее Холланд, открыв ее лицо. — Бог свидетель, я не хотел, чтобы вы все это слышали.

— Но теперь я уже все это слышала, — отозвалась Лиза. — И, черт возьми, я имела право это знать. Почему вы не сказали мне раньше, до того как уехали в Италию?

— Я хотел, но… тогда не было времени. И по том, я думал, что вы будете держаться от него подальше.

— О, если бы я могла! — Лиза закрыла глаза. Она снова вспомнила сегодняшние слова Айвана о том, что подготовка к свадьбе займет неделю и что «многие хотели бы стать свидетелями этого события». Может быть, Холланд прав? Может быть, Айван и не думает жениться на ней, а просто хочет добиться полной мести? Сердце Лизы разрывалось при мысли о том, что Айван мог в действительности замыслить не свадьбу, а экзекуцию. Он вот сказал, что любит ее. Но вдруг это новая хитрость, новая ложь?

— Господи, что же мне делать, — прошептала Лиза в отчаянии.

Если бы Айван просто ударил ее ножом, это и то, кажется, причинило бы меньшую боль. И ее унижение уже началось: она рассказала о будущей свадьбе Бишопам, и об этом, конечно, уже знала половина деревни.

— Лиза, вам необходимо быть мужественной, — услышала она слова Холланда.

Лиза вспомнила последний свой разговор с Айваном и то, как безоглядно она поверила ему.

— Этого больше не будет! Больше не будет! — вскричала она и, вскочив со стула, побежала к себе в комнату. Она все еще не могла плакать.

Глава 31

«Полторы тысячи фунтов. Полторы тысячи», — мрачно повторяла про себя Лиза, разглядывая свою сетку для волос.

День свадьбы, наконец, наступил. Хотя маркиз все это время находился в Лондоне, все же были разосланы приглашения, и вот уже несколько дней в Ноддинг Нолл прибывали гости. Но Лиза не думала о свадьбе. Она думала о той огромной сумме, которую маркиз заплатил за это украшение. Холланд рассказал ей, что сетка сделана из серебра и алмазов, лучшими ювелирами в Лондоне. Холланд даже видел чек, по которому Айван заплатил полторы тысячи.

Эта невероятная цифра не давала покоя Лизе. Он не жалел никаких денег, лишь бы добиться своих отвратительных целей. Возможно, он даже смеялся про себя, глядя, как она силится выбиться из нищеты, хотя у нее в руках для этого было верное средство. Вероятно, он от души повеселился, когда в ночь бала она оставила у него свое сокровище, не зная ему цены. Но теперь Айван больше не сможет мучить ее: невозможно мучить того, чья душа мертва.

Лиза сжала сетку в руке. Этих денег хватило бы, чтобы обеспечить ее на всю жизнь. Прежде у нее была мысль о том, чтобы бросить эту драгоценность в лицо маркизу, как груду стекляшек. Но теперь Лиза передумала. Она заработала эти алмазы, она заплатила за них своей душой и своим телом, — так думала она теперь, словно речь шла о другой женщине. Айван завладел ее душой и телом, ей же остались только эти сверкающие драгоценности. И она их никому не отдаст.

Положив украшение в черную коробочку, Лиза вспомнила недавний разговор с Холландом еще об одном отвратительном поступке Айвана. Ей было больно узнать о том, что маркиз выкупил ее портрет в Лондонской галерее и держал его у себя на чердаке, как выразился Джонс, «потому что не мог видеть, как он висит в достойном месте». Лиза была сыта по горло всей этой ложью и интригами. Всю неделю она почти не выходила из своей комнаты. Эвви отчаялась заставить сестру что-нибудь поесть. Лиза даже не могла плакать. Душевная боль была так велика, что наступила апатия. Услышав стук в дверь, Лиза подняла голову и увидела Эвви. Сестра с трудом донесла золоченые коробки, присланные из замка, и поставила их на пол.

— Зачем ты все это принесла? — спросила Лиза.

— Потому что это твой подвенечный убор, — ответила Эвви, не обращая внимание на апатию сестры. Она вручила Лизе также белую шкатулочку.

— А это еще что?

— Сегодня утром Айван вернулся из Лондона, — ответила Эвви. — Он прислал записку, в которой ясно сказано: ты должна получить эту шкатулочку сегодня, перед свадьбой. Холланд дважды прочел ее, чтобы не оставалось сомнений.

С тяжелым вздохом Лиза открыла шкатулку. К своему изумлению, она обнаружила там жемчужное ожерелье, украшенное гербом Альсестеров, — ожерелье Ребекки.

— Что там, сестра? — тихо спросила Эвви.

— Мамины жемчуга, — смущенно отозвалась Лиза. — Я солгала, что не продавала их. А теперь Айван их отыскал и вернул нам.

— Тебе, — поправила Эвви.

— Нет, — упрямо ответила Лиза. — Они твои. Я хотела тебе их вручить как свадебный подарок, но тогда чувствовала себя ужасно, потому что не могла этого сделать,

— Лиза, я не могу принять подарок Айвана, предназначенный тебе.

— Но ведь это наши жемчуга. Я хочу, чтобы они стали твоими.

— Но теперь Айван их хозяин, а он надеется, что его невеста наденет их в день свадьбы.

— Никакой свадьбы! — вскричала Лиза и вскочила с кровати. Посмотрев в окно на кареты, которые ехали в деревню, она отвернулась: это зрелище лишний раз напоминало о ее злосчастье.

Сестра тронула ее за плечо.

— Я знаю: он причинил тебе много боли, — прошептала Эвви. — Ты имеешь право ненавидеть его.

Лиза ничего не ответила.

— Но это ничего не меняет, — мягко сказала Эвви. — Ведь на самом деле ты не ненавидишь его. И это — причина твоих мучений.

— Я ненавижу его, — яростно возразила Лиза.

— Нет. Ты любишь его и всегда любила.

— И вот как я должна расплачиваться на это! — Она вытерла непрошеную слезу и выругала себя за то, что ей снова захотелось плакать. — За то, что я осмелилась полюбить его, он предал меня, и я ничего не могу с этим поделать!

— Нет, можешь. — Эвви сжала руку сестры. — Лиза, родная, я люблю тебя, как никого другого. Ты столько сделала для меня! И хоть ты пыталась уверить меня, что это было легко, я-то знаю, как трудно это тебе далось. Необязательно иметь зрение, чтобы понять, что происходит, и я догадывалась, что ты давно продала мамино ожерелье.

— Я не хотела обманывать тебя, просто я… — начала Лиза, но Эвви перебила ее:

— Просто ты хотела защитить меня. Лиза, поверь, пусть бы лучше Бог лишил меня слуха и моих остальных чувств, лишь бы я не видела тебя несчастной. Я, также как и ты, пережила боль от обмана Айвана, но если бы Холланд оказался прав, я не вынесла бы этого. Но, понимаешь, хотя мой ум говорит мне, что Холланд прав, сердце подсказывает совсем другое. Сердце подсказывает мне, что Айван еще не вполне стал человеком, а сделать его человеком до конца может только любовь. Счастье он может найти только с тобой. И еще сердце мне подсказывает, что он сегодня непременно появится в церкви.

— Как я хотела бы тебе верить! — воскликнула Лиза в отчаянии. — Но ведь мы уже знаем, что Айван — мастер на обман.

— Но представь себе жизнь этого человека, ни кем не любимого, всеми гонимого! — воскликнула Эвви. — Ты ведь знаешь его лучше, чем я, ты его любишь. Что говорит твое сердце?

Лиза разразилась слезами. Всхлипывая, она ответила:

— Мое сердце говорит, что он придет в церковь, но я не верю своему сердцу!

Эвви открыла одну из коробок, достала оттуда пре красное подвенечное платье кремового цвета и. вручила сестре со словами:

— У тебя нет выбора, моя родная. Ты должна верить своему сердцу.

Наверное, не было еще невесты, которая бы так боялась идти к алтарю. Когда Эвви немного успокоила сестру, та стала одеваться, с тяжелым сердцем думая о том, что ей предстоит. В глубине души она верила: Эвви права, и Айван не обманул, когда сказал, что ее любит. Они оба принесли друг другу немало страданий, обоим было, за что просить прощения. Но голос разума твердил, что Айван не при дет, что все это он делал ради блестяще задуманной мести.

В свадебном наряде она настолько же великолепно выглядела, насколько отвратительно себя чувствовала. Платье из кремового бархата с длинным шлейфом, украшенное кружевами, с кружевной фа той стоило столько, что эти деньги большинство граждан Англии могли заработать за многие годы. Юбка ее платья, по обычаю, была украшена гирляндами из роз. Эвви приколола такие же розы к верхней части платья. Букет цветов Лизе должен был вручить сам Айван после венчания, но, посмотрев на свои пустые руки, Лиза снова чуть не расплакалась. Может быть, она никогда не получит свадебных цветов.

Во время этих мрачных раздумий пришел Холланд. Он сам был нерадостным, но глаза его потеплели, когда он увидел, как хороша была Лиза в новом свадебном платье. Он все еще с недоверием относился к будущей свадьбе, но теперь, судя по тому, как он держался, стал более уверен в благополучном исходе. Лиза с удивлением отметила про себя, что сестра, видимо, сумела отчасти переубедить мужа.

— Джордж в церкви, — сказал Джонс.

— Он… он благополучно доехал из Итона? — спросила Лиза. Она была растеряна и боялась предстоящего похода в церковь, поэтому ей трудно было собраться с мыслями.

— По-моему, он волнуется, — ответил Джонс.

— Понятно. — Лиза присела на стул у окна и продолжала, как бы разговаривая, сама с собой: — Может быть, нам не следовало вызывать его сюда. Боюсь, что это может оказаться страшной ошибкой. Такое трудно будет перенести впечатлительному ребенку… — Эвви настояла на том, чтобы Джордж обязательно был на свадьбе сестры. Она почему-то уверена, что Айван действительно придет. Да нам теперь не остается ничего другого, как довериться ее интуиции.

— Да, — прошептала Лиза.

— Вы готовы?

На глазах Лизы снова появились слезы.

— Я никогда не буду, готова, — произнесла она, вставая.

Холланд протянул ей руку, и девушка безучастно позволила ему проводить ее до кареты.

Кареты стояли вдоль всей дороги от дома до церкви. День выдался удивительно солнечным и ясным, что очень мало соответствовало настроению пасса жиров кареты.

Лиза молила Бога, чтобы Айван пришел в церковь, но опасение, что он не придет, переросло уже почти в уверенность. В душе Айвана, она знала это, боролись любовь и нежность, мстительность и ледяная ненависть. И Лиза боялась, что ненависть и месть победят. Поэтому Айван, скорее всего, не придет. Сейчас он, вероятно, сидит где-нибудь в баре в Каленбери и злорадно ждет, когда появятся первые слухи, что маркиз Пауэрскорт посмеялся над своей невестой.

Страх овладел Лизой, и она посмотрела на дверцу кареты. Если сейчас она не придет в церковь, то, скорее всего, никто и не будет думать, что она всерьез приняла предложения маркиза. Конечно, начнутся сплетни, но никто не узнает, какую боль пережила она из-за вероломства Айвана. Не думая о последствиях, Лиза решила выскочить на ходу и уже потянулась к ручке дверцы, но ее удержал Холланд. Она умоляла его отпустить ее, но он покачал головой и сказал:

— Бежать уже поздно. Мы уже почти у церкви.

— Нет! Нет! — кричала Лиза. — Поверните назад! Я не могу, не могу!

Но в этот момент карета остановилась, и Лиза в ужасе вышла из нее.

Церковь, к еще большему ужасу Лизы, была полна народа, хотя священника еще не было. Когда орган заиграл Баха, Лизу охватила паника. Ей невыносимо захотелось бежать.

— Пойдемте отсюда скорее, — умоляла она Холланда. — Его нет здесь! Вы видели его карету?

— Если кареты нет, это еще ни о чем не говорит, — успокаивал Джонс. — Он мог отослать свою карету до окончания церемонии.

Лиза повернулась к сестре, которую она держала за руку, и проговорила:

— Прошу тебя, пожалуйста, давай уйдем отсюда. Его здесь нет.

— Я пойду первой, как мне и следует, — ответила Эвви, высвобождая свою руку. На ощупь она нежно поцеловала сестру в щеку и сказала: — Я люблю тебя, Лиза, и, хотя у меня нет зрения, я знаю, что ты — очаровательная невеста. Если Айван не придет, его следует казнить.

Эвви с Холландом первыми вошли в церковь. Лизе оставалось последовать за ними. Когда лакей повел Эвви вдоль прохода, Лиза продолжала упрашивать Холланда:

— Прошу вас, пожалуйста, не заставляйте меня делать это! Его нет в церкви.

Тронутый ее мольбой, Джонс прижал девушку к себе и стал успокаивать, как мог, шепча слова: «Тише, тише». Когда Лиза, наконец, более или менее успокоилась, он вручил ей платок, чтобы она вытерла мокрые от слез глаза.

— Он недостоин вас, Лиза, — сказал Холланд, — но ведь вы любите его, и, если есть Бог, ваш жених будет стоять у алтаря!

— Боюсь, что его нет там, — Лиза горько рас смеялась, — но ведь какую поразительную месть он придумал, не правда ли? По-моему, Айван просто гений. Трудно им не восхищаться.

Он мягко улыбнулся:

— Эвви не вернулась, может быть, это хороший знак.

— Да, — ответила Лиза, стараясь забыть, что ее сестра слепая и не знает, есть Айван у алтаря или его нет.

Пока они с Холландом шли по проходу, Лиза за метила множество знакомых лиц. Здесь уже были Бишопы, Арабелла Парке с матерью. Лиза увидела Антонию, а также Гонорию и Адель, сидевших вместе с отцом. Даже Альберт явился сюда со своей матерью, не дерзнув пренебречь приглашением маркиза. В последнем ряду Лиза с удивлением увидела миссис Майерс рядом с вдовой Таннахилл.

Наконец Лиза решилась посмотреть вперед. На первой скамье сидели Эвви с Джорджем, но Айвана не было видно нигде. «Он так и не пришел, доведя до конца свою месть», — решила Лиза.

Ноги у нее подкосились, и Холланду пришлось поддержать ее, но она уже не обращала внимания на свое состояние. Лиза была в. полном отчаянии. С внезапной ясностью она поняла, что без Айвана для нее нет жизни. Без него вся ее жизнь, до самой смерти, превратится в кромешный ад.

— Смотри, Лиза! — услышала она голос Холланда и подняла голову.

Дверь пастората отворилась, и она увидела лорда Ковела. Лиза уже ожидала, что он сейчас объявит: Айван не явится. Но он отступил в сторону, и в церковь вошел маркиз.

Лиза коснулась рукой губ, с трудом сдерживая слезы радости. Она не верила своему счастью, глядя на Айвана и Ковела, стоявших рядом со священником. Когда глаза жениха и невесты встретились, то все, кто был в церкви, для них как будто исчезли.

Он пришел! Лиза чувствовала безмерную радость. Все, что Айван говорил ей, оказалось правдой. Лжи между ними больше не было, она умерла вместе с прошлым. Ее мечты сбылись: судьбы Айвана и ее теперь будут нераздельны, хотя это пока еще кажется сном.

Лиза вытерла слезы, на этот раз — слезы радости. Она никогда не была такой счастливой, как теперь, когда смотрела на своего жениха.

А потом она увидела, как Айван смотрел на нее.

Взгляд его выражал восхищение и обожание, но Лиза прочла в его глазах еще одно чувство, которое она ясно поняла только сейчас. Посмотрев на свое обручальное колечко, Лиза вспомнила смысл заключенных в нем слов: «Люби меня». Во взгляде Айвана она прочла ту же просьбу. Лиза улыбнулась сквозь слезы и мысленно ответила Айвану: «Я буду тебя любить». Когда Холланд повел ее к жениху, Лизе стоило большого труда удержаться от того, чтобы бесстыдно броситься в объятия любимого человека.

Content

Миган Маккини
Падший ангел

Пролог

Часть I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть II

Глава 16

Глава 17

Часть III

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Часть IV

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31