Джек Уильямсон

Звездный свет

Мистер Джейсон Пибоди вышел из трамвая. С облегчения сделав глубокий вдох открытого воздуха, он пошел вверх по Бенистер Хилл. Обеспокоенные глаза его увидели, как впереди в сгущавшихся сумерках появилась первая бледная звезда.

Это заставило его с тоской вернуться назад, в туман детства за волшебными словами, которые он когда-то знал. Он прошептал заклинание, придававшее силу:

Светлая звезда, яркая звезда,

Увиденная мною первая звезда,

Если б мог я, если б мог я,

Сделать так, чтобы сбылось то,

Чего желаю я.

Мистер Пибоди был смуглокожим, маленьким лысым, похожим на веник человеком. Хотя сейчас его худые плечи и были расправлены, они все равно выдавали сутулость, приобретенную за двадцать лет сидения за счетными машинками и бухгалтерскими книгами. Его обычно кроткое лицо имело обиженное и отчаянное выражение.

— Я хочу, чтобы…

Не сводя со звезды полного надежды взгляда, Мистер Пибоди заколебался. Его измученный мозг вернулся к болезненной домашней сцене, от которой он только что сбежал. Кривая улыбка появилась на его обеспокоенном лице.

— Я хочу, — сказал он звезде, — чтобы я умел творить чудеса!

Звезда потемнела и стала зловеще красной.

— Необходимо творить чудеса, — добавил мистер Пибоди, чтобы содержать семью на жалование бухгалтера. То есть такую семью, как моя.

Звезда сверкнула зеленым обещающим цветом.

Мистер Пибоди все еще был должен тринадцать тысяч долларов за маленький оштукатуренный домик в двух кварталах от Локаст-авеню: плата была нетяжелой как рента, и еще через десять лет он был бы его собственным. В этот день Элла встретила его в двери влажным поцелуем.

Элла — это миссис Пибоди. Она была похожа на статуэтку, блондинка, на дюйм выше, чем он сам, с замечательным голосом. Ее долгий поцелуй заставил его почувствовать себя неловко. Он мгновенно понял — сказался двадцатидвухлетний опыт — что она что-то хочет.

— Так приятно оказаться дома, дорогая, — попытался он начать контркампанию. — На работе сегодня было столько дел. — Его усталый вздох был очень убедительным. — Старый Берг будет увольнять и увольнять, считая, что мы все делаем работу только двух людей. Не знаю, кто будет следующим.

— Мне так жаль, дорогой, — она снова одарила его влажным поцелуем, и в ее голосе прозвучало нежное сожаление. — Теперь иди помойся. Я хочу пообедать пораньше, потому что сегодня Дельфийская Лига.

Ее голос был слишком сладким. Мистеру Пибоди стало интересно, чего она хочет. Ей всегда требовалось некоторое время, чтобы подойти к сути дела. Однако, когда она к ней подходила, то ее вряд ли можно было остановить. Он сделал еще одну слабую попытку.

— Я не знаю, как сложатся обстоятельства, — он устало пожал плечами.

— Берг угрожает сократить нам жалованье. Страховка, плата за дом и дети. Не знаю, как мы будем жить.

Элла Пибоди снова подошла к нему и обняла своими мягкими руками. От нее слабо пахло духами, которыми она пользовалась прошлым вечером, и кухней.

— Мы справимся, дорогой, — сказала она храбро.

Она принялась весело болтать о незначительных событиях, произошедших за день. И то, что ей пришлось заняться делами на кухне, не остановило ее. Ее замечательный голос отчетливо доносился до него, хотя он и закрыл дверь в ванную.

Демонстративно преувеличивая свою усталость, мистер Пибоди расположился в кресле. Он отыскал утреннюю газету — на которую у него никогда не было времени утром — развернул ее и вдруг опустил на колени, словно он чересчур устал чтобы читать. Делая еще одну слабую попытку отвлечь ее внимание, он спросил:

— Где дети?

— Вильям шел чтобы встретиться с кем-то по поводу машины.

Мистер Пибоди забыл об усталости.

— Я говорил Вильяму, что он не может иметь машину, — проговорил он с некоторым жаром. — Я говорил ему, что он слишком молод и безответственен. Если он настаивает на том, чтобы купить какую-нибудь кучу металлолома, ему придется платить за нее самому. Не спрашивая меня как.

— А Бет, — продолжал голос миссис Пибоди, — поехала в центр в салон красоты.

Она подошла к двери кухни.

— Но у меня есть для тебя потрясающая новость, дорогой.

Веселые нотки в ее голосе сказали мистеру Пибоди, что следует ожидать худшего. Ужасный момент наступил. С отчаяньем он поднял газету с коленей и погрузился в чтение.

— Да, дорогая, — сказал он, — здесь я вижу, чемпион должен встретиться с этим австралийцем, если…

— Дорогой, ты меня слышишь? — всепроникающий голос Эллы Пибоди нельзя было проигнорировать. — Сегодня вечером в Дельфийской Лиге я собираюсь сделать доклад о Трансцендентальном Возрождении. Разве это не удивительно великолепная возможность?

Мистер Пибоди опустил газету. Он был озадачен. Влажные нотки в ее голосе доказывали, что момент ее победы близок, и все же цель ее была еще пока неясна.

— Элла, дорогая, — мягко спросил он, — что ты знаешь о Трансцендентальном Возрождении?

— Не волнуйся об этом, дорогой. Молодой человек в библиотеке проделал исследование и напечатал для меня доклад всего на десять долларов. Но твое желание помочь мне очень мило, и есть одна вещь, которую ты можешь сделать.

Мистер Пибоди заерзал в кресле. Ловушка захлопывалась, а он не видел выхода.

— Я знала, что ты поймешь, дорогой, — в ее голосе чувствовалась нежная дрожь. — И ты знаешь, что у меня нет ни одной приличной тряпки. Дорогой, я собираюсь купить то голубое платье, которое было выставлено в витрине Феймос. На нем стояла цена 69.80, но управляющий уступил мне его всего за 49.95.

— Мне ужасно жаль, дорогая, — медленно произнес мистер Пибоди. — Но, боюсь, мы просто не сможем позволить это. Боюсь, тебе придется отослать его назад.

Голубые глаза Эллы расширились и заблестели.

— Дорогой! — Ее дрожащий голос оборвался. — Дорогой, ты должен понять. Я не смогу прочитать свой доклад в этих позорных старых лохмотьях. Кроме того, его уже переделали.

— Но дорогая, у нас просто нет денег.

Мистер Пибоди снова поднял газету вверх ногами.

После двадцати двух лет совместной жизни он знал, что произойдет. Последуют слезные призывы к его любви и гордости, к его долгу. Агония эмоций, поддерживаемая до тех пор, пока он не сдастся.

А он не мог сдаться, вот в чем беда. За двадцать два года его любовь никогда серьезно не отклонялась от жены и детей. Он дал бы ей деньги с радостью, но счета было необходимо оплатить завтра.

На мгновение он вздохнул от облегчения, когда со стороны подъезда к дому послышался незнакомый сигнал автомобиля. Через боковую дверь сутулясь вошел неуклюжий молодой человек, Вильям Пибоди.

Вильям был долговязым прыщавым юношей с бледным лицом, нечесаными волосами и выступающими кроличьими зубами. Удивительно, но несмотря на то что он постоянно требовал деньги на одежду, на нем всегда была все та же грязная кожаная куртка и все те же мешковатые брюки.

Усилия отправить его в университет, в телевизионную школу и в колледж по подготовке парикмахеров не увенчались успехом из-за абсолютного нежелания Вильяма сотрудничать.

— Привет, Гов, — произнес он, набивая черную трубку. — Привет, ма. Обед готов?

— Вильям, не называй меня «Гов», — мягко попросил мистер Пибоди. — Он встал и подошел к окну. Его голос зазвучал резче. — Чей это красный родстер там, на подъездной дороге?

Вильям опустился в кресло, которое только что освободил мистер Пибоди.

— А, машина, — он выдохнул струйку голубого дыма. — А что, мама разве тебе не сказала, Гов? Я только что приобрел ее.

Худое тело мистера Пибоди напряглось.

— Значит, ты купил машину? Ну и кто будет за нее платить?

Вильям небрежно помахал трубкой.

— Всего двадцатку в месяц, — растягивая слова произнес он. — А это сделка что надо, Гов. Всего восемьдесят тысяч миль, и в ней есть радио. Ма сказала, что ты сможешь вытянуть. Это будет мне на день рождения, Гов.

— Твой день рождения через шесть месяцев.

Из кухни заструился серебристый успокаивающий голос миссис Пибоди:

— Но когда придет его день рождения, ты все еще будешь платить за нее, Джейсон. Так что я сказала Биллу, что все будет в порядке. В наши дни на молодого человека не обращают никакого внимания, если у него нет машины. Так что если ты дашь мне деньги на костюм…

Мистер Пибоди начал с жаром отвечать, но неожиданно остановился, когда через парадную дверь вошла Бет, его дочь. Бет была лучом света в его жизни. Она была высокой и стройной девушкой с мягкими сочувствующими карими глазами. Ее медового цвета волосы были изящно уложены красивыми волнами.

Наверно, для отца естественно благоволить дочери. Но мистер Пибоди не мог не сравнить ее веселое трудолюбие с бездельничанием Вильяма. Она посещала бизнес-курс чтобы вести журналы доктора Рекса Бранта после того, как они поженятся.

— Привет, пап, — она подошла к нему и нежно и с любовью обняла его своими мягкими руками. — Как тебе моя новая завивка? Я сделала ее, потому что сегодня вечером у меня свидание с Рексом. Мне не хватило денег, так что я сказала, что отнесу три доллара, которые я осталась должна миссис Ларкинс до семи часов. У тебя есть три доллара, пап?

— Твои волосы выглядят очень славно, дорогая. — Мистер Пибоди потрепал дочь по плечу и весело полез в карман. Он всегда с охотой давал Бет деньги, когда они у него были. Часто он сожалел, что не может сделать для нее больше.

— Спасибо, пап, — прошептала она, целуя его в висок. — Ты просто прелесть!

Вытащив из рта черную трубку, Вильям посмотрел на мать.

— Это доказывает, — нараспев произнес он, — что если бы машину захотела сестричка…

— Сын, я сказал тебе, — категорично заявил мистер Пибоди, — я не собираюсь платить за этот автомобиль. У нас просто нет денег.

Вильям лениво поднялся с кресла.

— Послушай, Гов, — ты же не захочешь потерять свои рыболовные снасти?

Мистера Пибоди охватила тревога.

— Мои рыболовные снасти?

За двадцать два года мистер Пибоди фактически нашел время и деньги только для трех поездок на рыбалку. Однако, он все еще считал себя страстным рыбаком. Иногда он неделями жертвовал обедом для того, чтобы накопить денег на какую-нибудь удочку или катушку лески, или какую-нибудь особую муху. Он часто проводил на заднем дворе не один час, пытаясь попасть в метку на земле.

Пытаясь смотреть на Вильяма с гневом, он резко спросил:

— Так что же случилось с моими рыболовными снастями?

— Ну, ладно, Джейсон, — вмешался успокаивающий голос миссис Пибоди. — Не заводись. Ты знаешь, что ты не пользовался своими рыболовными снастями уже десять лет.

Выпрямившись, мистер Пибоди направился к своему более высокому сыну.

— Вильям, что ты с ними сделал?

Вильям снова набивал трубку.

— Не кипятись, Гов, — посоветовал он. — Ма сказала, все будет в порядке. А мне нужны были деньжата чтобы сделать первый взнос за автобус. Успокойся, Гов. Я дам тебе закладные.

— Билл! — голос Бет был резким от возмущения. — Ты же не…

Мистер Пибоди издал нечленораздельный звук. Он слепо направился к парадной двери.

— Эй, Джейсон, — голос Эллы сладко звенел по непонятной причине. — Держи себя в руках, Джейсон. Ты же не пообедал…

Он с силой захлопнул за собой дверь.

Не впервые за двадцать два года устремился мистер Пибоди в ветреную свободу из Бенистер-Хилла. И не впервые обращался он с просьбой к звезде. И хотя он серьезно не верил в это суеверие своего детства, идея все равно казалась ему очень приятной.

Через мгновение после того, как он произнес заклинание, он увидел летящую звезду. Крошечная точка света, движущаяся слегка вверх через пурпурные сумерки. Она не была белой подобно большинству падающих звезд, а бледно-зеленой.

Это пробудило в памяти мистера Пибоди еще одно суеверие, аналогичное первому. Если увидишь падающую звезду и успеешь загадать желание до того, как она погаснет, это желание сбудется. Он с нетерпением затаил дыхание.

— Я хочу, — повторил он, — уметь творить чудеса!

Он закончил фразу вовремя. Звезда все еще светилась. Вдруг он заметил, что ее зеленоватое сияние становится ярче.

Еще ярче! И взрывается!

И тут внезапно слабое и полное надежды удовлетворение мистера Пибоди сменилось дикой паникой. Он понял, что один осколок зеленого метеора подобно небесной пуле направляется прямо к нему. Он сделал отчаянную попытку попятиться назад, прикрыть лицо рукой…

Мистер Пибоди очнулся лежа на спине на траве холма. Он застонал и поднял голову. Взошла ущербная Луна. Ее косые лучи отражались мерцающим светом от капелек росы на траве.

Мистер Пибоди почувствовал, что весь напряжен и замерз. Одежда его была мокрой от росы. И что-то было не в порядке с головой. Глубоко у основания мозга была странная тупая боль. Она была несильной, но слабо и неприятно пульсировала.

Его лоб был странно напряженным и перекошенным. Пальцы нащупали струйку засохшей крови, затем неровный болезненный край маленькой ранки.

— Господи!

Издав это слово, он прижал ладонь к затылку. Но крови на волосах не было. Казалось, что слабая свинцовая боль совсем рядом под его рукой, но другой поверхностной раны не было.

— Господь праведный! — прошептал мистер Пибоди. — Он засел в моем мозге!

Доказательство было налицо. Он видел, как прямо на него несся метеор. На лбу у него была крошечная дырочка, через которую он, должно быть, вошел. Там, где он должен был выйти, дырочки не было.

Почему он до сих пор не убил его? Наверно, потому что будучи очень горячим, он прижег рану. Он вспомнил, как однажды читал невероятную историю о человеке, который якобы прожил многие годы с пулей в мозге.

Метеор, застрявший у него в мозге! Идея привела его в дрожь. У них с Эллой были небольшие взлеты и падения, но в общем его жизнь прошла без особых событий. Он мог представить себе, что его застрелит бандит или собьет такси, но такое…

— Лучше пойти к доктору Бранту, — прошептал он.

Он прикоснулся к кровоточащему лбу и понадеялся, что рана заживет. Когда же он попытался встать, его охватила слабость. В горле неожиданно пересохло.

— Воды! — выдохнул он.

От головокружения он упал назад на локоть, а жажда вызвала у него в уме образ сверкающего стакана воды. Он стоял на плоском камне, блестя под лунным светом. Он казался таким материальным, что мистер Пибоди протянул руку и взял его.

Не удивляясь, он выпил. Несколько глотков утолили его жажду, и его ум прояснился. Затем внезапно осознав невероятность произошедшего, он задрожал от беспричинной паники.

Стакан выпал из его пальцев и разбился о камни. Осколки насмешливо заблестели под лунным светом. Мистер Пибоди заморгал.

— Он был настоящим! — прошептал он. — Я сделал его настоящим — из ничего. Чудо — я сотворил чудо!

Это слово было странно успокаивающим. Фактически, теперь он знал о том, что произошло, не больше, чем до того, как нашел для него слово. И все же в значительной степени его пугающая непонятность была рассеяна.

Он вспомнил кино, которое написал англичанин, Г.Уэллс. В нем шла речь о человеке, который мог совершать самые удивительные и иногда ужасные чудеса. Мистер Пибоди вспомнил, что он кончил тем, что разрушил мир.

— Я не хочу ничего подобного, — прошептал он в некоторой тревоге, а затем принялся проверять свой дар. Сначала он попытался мысленно поднять маленький плоский камень, на котором стоял чудесный стакан.

— Вверх, — приказал он резко. — Вверх!

Однако, камень отказывался подниматься. Мистер Пибоди пытался представить себе мысленно, как тот поднимется. Неожиданно, на том месте, где он пытался это представить, появился другой, совершенно такой же камень.

Чудесный камень мгновенно упал на своего близнеца и разбился. Отлетевшие осколки больно ударили мистера Пибоди по лицу. Он понял, что его дар, какова бы ни была его природа, потенциально опасен.

— Что бы я не приобрел, — сказал себе мистер Пибоди, — оно отличается от того, что было у человека в кино. Я могу делать вещи, по крайней мере маленькие. Но я не могу их передвигать. Он сел на мокрой траве. — Могу ли я сделать так, чтобы они исчезли?

Он сфокусировал взгляд на осколках разбитого стакана.

— Исчезни! — приказал он. — Уходи — исчезни!

Осколки все так же мерцали под лунным светом.

— Нет, — сделал вывод мистер Пибоди, — я не могу делать так, чтобы вещи исчезали.

В некоторой степени это было слишком плохо.

Он мысленно отметил еще одно. Больших животных и опасных существ всех видов лучше избегать. Он внезапно осознал, что дрожит в своей промокшей от росы одежде. Он хлопнул окоченевшими руками по бокам и пожелал чашечку кофе.

— Ну, почему же нет? — Он попытался говорить спокойно, хотя им стал овладевать страх. — Сюда — чашечку кофе!

Ничего не появилось.

— Ну давай! — закричал он. — Кофе!

И все равно ничего не было. И сомнения снова вернулись к мистеру Пибоди. Может быть, его просто оглушил метеор. Но галлюцинации казались такими реальными. Этот стакан воды, блестящий в лунном свете на камне…

Вот он снова появился!

Или другой, точно такой же. Мистер Пибоди неуверенно прикоснулся к стакану, сделал глоток ледяной воды. Она была абсолютно настоящей. Озадаченный, мистер Пибоди затряс своей лысой, измученной болью головой.

— Вода это легко, — пробормотал он. — Но как же получить кофе?

Он позволил своему разуму представить тяжелую белую чашку, стоящую вместе с блюдцем на камне, со слабым поднимающимся над ней паром. Этот образ странно дрожал, полуреальный.

Мистер Пибоди попытался сосредоточиться. В его голове, замедленно пульсирующим участком, возникло нечто похожее на рев. И неожиданно чашка стала реальной.

Он поднял ее дрожащими от благоговейного страха пальцами. Обжигающий кофе на вкус был похож на тот дешевый сорт, который покупала Элла, когда у них были проблемы с бюджетом. Но это был кофе.

Теперь он знал, как получить сливки и сахар. Он просто представил маленький молочник и три белых кусочка и сделал особое усилие — и они появились. Но он вдруг ослабел от мгновенной незнакомой усталости.

Он сотворил ложку и помешал кофе. Он познавал свой дар. Неважно, что он говорил. Он обладал силой материализовать только те вещи, которые он представлял в уме. Для этого требовались особые усилия, и акт творения сопровождался этим мощным, отдаленным ревом в ушах.

Чудесные предметы к тому же имели все несовершенство его мысленных образов. В тяжелом блюдце за чашкой была неправильной формы дыра, там, где он не потрудился завершить его образ.

Мистер Пибоди, однако, не долго раздумывал над механическими деталями своего дара. Возможно, доктор Брант сможет объяснить его: он действительно был очень умным молодым хирургом. Мистер Пибоди же занялся более насущными проблемами.

Он дрожал от холода. Он решил не создавать чудесный костер, и принялся создавать себе пальто. Это оказалось более трудным, чем он предполагал. Было необходимо четко представить нити шерсти, детали пуговиц и пряжки, форму каждого кусочка ткани, даже нитку на швах.

Кроме того, в некотором смысле процесс материализации был сильным испытанием. Мистер Пибоди вскоре дрожал от незнакомой усталости. Тупая слабая боль у основания мозга запульсировала быстрее. Снова за нею он почувствовал рев, словно извергалась сигара сверхъестественной силы.

Наконец, однако, пальто было готово. Пытаясь надеть его, мистер Пибоди обнаружил, что оно очень далеко от его размеров. Плечи были гротескно свободными. И что еще хуже, он каким-то образом зашил рукава на манжетах.

Усталый, со слегка поблекшими мечтами, он накинул его на плечи как плащ. Немного внимания и практики и, он был уверен, он сможет все делать лучше. Он должен быть способен делать все, что захочет.

Чувствуя усталое удовлетворение, мистер Пибоди пустился вниз по Бенистер-Хилл. Теперь он может отправиться домой к торжествующему миру. Его замерзшее тело предчувствовало уют его дома и его кровати. Он с приятным чувством подумал о счастье Эллы, Вильяма и Бет, когда они узнают о его даре.

Он швырнул неудачное пальто в мусорный контейнер и прыгнул на подножку трамвая. Порывшись в карманах в поисках денег чтобы заплатить двадцать пять центов за проезд, от отыскал только одну мелкую монету. Ее чудесный близнец решил проблему. Он расслабился на сидении со вздохом спокойного удовлетворения.

Так получилось, что его сын Вильям оказался первым, кому мистер Пибоди попытался открыть свой дар. Вильям растянулся в кресле, его болезненного цвета лицо было украшено полосками лейкопластыря. Вздрогнув, он вытаращил глаза. Увидев мистера Пибоди, он улыбнулся с облегчением.

— Привет, Гов, — пропел он. — Твоя ярость прошла?

Осознание своего необычного дара придало мистеру Пибоди новое достоинство.

— Не называй меня «Гов», — его голос был громче обычного. — Я не был в ярости. Он ощутил внезапную тревогу. — Что с тобой случилось, Вильям?

Вильям лениво поискал ощупью свою трубку.

— Один парень меня покалечил, — протяжно произнес он. — Какой-то дурак на новом бьюике. Говорит, я был на его стороне дороги. Он вызвал полицейских и аварийный автомобиль, чтобы оттащить автобус.

Думаю, тебе пришлют небольшой счет по возмещению ущерба, Гов. Если только ты не захочешь заплатить наличными. Человек с аварийной машины сказал, что это будет около девяти сотен… Гов, у тебя есть табак?

Старая беспомощная ярость охватила мистера Пибоди. Он задрожал, а кулаки его гневно сжались. Однако, мгновение спустя осознание его новой силы заставило его улыбнуться. Теперь все будет по-другому.

— Вильям, — сказал он мрачно, — я бы хотел чтобы в будущем ты обращался ко мне с большим уважением. — Он подходил к тому, чтобы раскрыть свой дар. — Это была твоя машина и теперь это твоя развалюха. Ты можешь улаживать дело, как ты хочешь.

Вильям сделал беззаботное движение трубкой.

— Ты как всегда ошибаешься, Гов. Понимаешь, они бы не продали машину мне. Мне пришлось попросить ма подписать бумаги. Так что ты не можешь отвертеться от всего этого с такой легкостью, Гов. Так что отвечать должен ты. У тебя есть табак?

Вторая волна ярости подбросила мистера Пибоди вверх. И снова, однако осознание своего дара пришло на помощь. Он решил сотворить двойное чудо. Это должно поставить Вильяма на место.

— Вот твой табак, — он показал на пустую середину библиотечного стола. — Смотри! — он сконцентрировался на мысленном образе жестяной банки. — Гопля!

Мягкое любопытство Вильяма сменилось быстро подавленным удивлением. Он лениво потянулся к жестяной банке, проговорив протяжно:

— Достаточно славно, Гов. Но фокусник в прошлом году во Дворце делал тот же фокус намного более гладко и быстро… — Он оторвал глаза от пустой банки, его взгляд был торжествующе укоризненным. — Гов, она пустая. Я бы сказал, что это довольно плоская шутка.

— Я забыл, — мистер Пибоди прикусил губу. — Ты найдешь полбанки на моей тумбочке.

Когда Вильям вразвалку вышел из комнаты, он занялся более серьезным проектом. В своей растерянности и общем волнении он забыл принять во внимание некоторое ограничение, существующее согласно Федеральному закону относительно актов творения, чудесных или любых иных.

Его плоский бумажник отдал ему то, что осталось от его недельной платы. Он выбрал хрустящую новенькую десятидолларовую купюру и сконцентрировался на ней. Первая копия оказалась белой на обороте. Вторая была размазана с обеих сторон. После этого, однако, он, казалось набил, что называется, руку.

К тому времени, как Вильям неторопливо приковылял назад, набивая по дороге трубку, на столе возвышалась аккуратная маленькая пачка денег. Мистер Пибоди откинулся назад в кресле, закрыв глаза. Пульсирующая боль снова ослабела, рев затих.

— Вот, Вильям, — произнес он усталым, но торжествующим голосом. — Ты сказал, что тебе надо девятьсот чтобы уладить дело.

Он отсчитал купюры в то время, как Вильям уставился на него с открытым ртом, обнажив блестящие кроличьи зубы.

— Это что, Гов? — выдохнул он. В его голосе звучали тревожные нотки.

— Где ты сегодня был, Гов. Старый Берг случайно не оставил свой сейф открытым?

— Если тебе нужны деньги, возьми их, — произнес мистер Пибоди резко.

— И следи за своим языком, сын.

Вильям взял купюры. Мгновение он с изумлением смотрел на них, затем засунул в карман и выбежал из дома.

Мозг мистера Пибоди затуманился от усталости, и он расслабился в кресле. Глубокое удовлетворение наполнило его. Да, это применение его дара оказалось ненапрасным. Осталось еще достаточно чудесных денег и он мог дать Элле те пятьдесят долларов, которые ей были нужны. И он мог сделать еще, в неограниченном количестве.

На свет лампы жужжа прилетела муха. Глядя, как она уселась на коробку с конфетами, стоящую на столе, а затем поползла через нарисованную вишню, мистер Пибоди пустился на новый эксперимент. Лишь мгновенное усилие — и появилась еще одна муха.

Только одно было не так с чудесным насекомым. Насколько он мог видеть, она была внешне совершенно такая же как оригинал. Но, когда он прикоснулся к ней рукой, она не шевельнулась. Она была неживой.

Почему? Мистер Пибоди был слегка озадачен. Может, ему просто не хватало какого-то особого мастерства, необходимого для создания жизни? Или это абсолютно выходило за пределы его силы, и было таинственным образом запрещено?

Он занялся экспериментом. Проблема так и осталась нерешенной, хотя весь стол был усыпан безжизненными мухами, неподвижными тараканами, на нем даже лежала одна лягушка и одна ласточка, когда он услышал как открылась парадная дверь.

Вошла миссис Пибоди. На ней был новый голубой костюм. Его строгие линии казалось придавали новую молодость ее фигуре, и мистер Пибоди подумал, что она выглядит почти красавицей.

Она все еще сердилась. Она ответила на его приветствие сдержанным кивком, и величественно направилась мимо него к лестнице. Мистер Пибоди с волнением последовал за нею.

— Это твой новый костюм, Элла? Ты в нем прекрасно выглядишь.

Она повернулась с королевским достоинством. Свет лампы отразился от ее блестящих светлых волос.

— Спасибо, Джейсон, — ее голос был холодным. — У меня не было денег заплатить мальчику. Было ужасно неловко. Но он все-таки оставил его, когда я пообещала, что принесу деньги в магазин утром.

Мистер Пибоди отсчитал десять чудесных купюр.

— Вот они, дорогая, — сказал он. — И еще пятьдесят.

Элла уставилась на него с отвисшей челюстью.

Мистер Пибоди улыбнулся ей.

— С того момента все будет по-другому, дорогая, — пообещал он ей. Теперь я смогу дать тебе все, что ты всегда заслуживала.

Лицо Эллы Пибоди напряглось от непонятной тревоги, и она быстро направилась к нему.

— Что ты сказал, Джейсон.

Она увидела безжизненных мух, которых он сотворил, затем с негромким криком отшатнулась от тараканов, лягушки и ласточки.

— Что это такое? — пронзительно закричала она. — Что у тебя на уме?

Сердце мистера Пибоди пронзила боль внезапного страха. Он подумал, что другим людям будет нелегко понять его дар. Лучше всего было бы, пожалуй, продемонстрировать его.

— Посмотри, Элла. Я покажу тебе.

Он порылся в журналах на конце стола. Он уже знал, что очень тяжело материализовать что-то только по памяти. Ему был нужен образец.

— Вот, — он нашел рекламу, изображавшую платиновый браслет с бриллиантами. — Тебе бы хотелось иметь такой, дорогая?

Миссис Пибоди побледнела и отступила от него.

— Джейсон, ты сошел с ума? — она говорила быстро и испуганно. — Ты же знаешь, что я не могу заплатить за некоторые вещи, которые мне просто необходимо иметь. И вот эти деньги, бриллианты, я тебя не понимаю!

Мистер Пибоди опустил журнал на колени. Пытаясь не обращать внимание на пронзительный голос Эллы, он принялся концентрироваться на браслете. Это было более трудно, чем бумажные деньги. Голова звенела от пульсирующей боли. Но он довел до конца это особое усилие и вещь была готова.

— Ну тебе нравится, дорогая?

Он протянул его ей. Блестящая белая платина имела значительный вес. Бриллианты сверкали подлинным огнем. Но она не пошевелилась, чтобы взять его.

Ее озадаченное лицо стало еще бледнее. В глазах появился странный укоризненный взгляд.

— Джейсон, где ты взял этот браслет?

— Я — я его сделал, — он произнес это резким высоким голосом. — Он получен в результате чуда.

Решительное выражение на ее лице превратило его утверждение в очень неубедительное, даже для мистера Пибоди.

— Чудесная ложь! — она принюхалась. — Джейсон, я думаю, ты пьян! — Она снова двинулась на него. — А теперь я хочу знать правду. Что ты сделал? Ты что воровал?

Она выхватила браслет у него из руки и угрожающе затрясла им перед лицом мужа.

— Ну так где ты его взял?

Неловко оглядываясь по сторонам, мистер Пибоди увидел, как медленно открывается кухонная дверь. Через щель осторожно заглянул Вильям. Он был бледен, а его дрожащая рука сжимала длинный нож для хлеба.

— Ма! — прошептал он хрипло. — Ма, ты лучше будь настороже! Гов ведет себя очень странно. Он пытался показать какие-то дрянные фокусы. Затем дал мне кучу фальшивых денег.

Его слегка выкаченные глаза уловили блеск качающегося браслета, и он вздрогнул.

— Горяченькие алмазы, хм — его голос стал твердым от невероятного морального презрения. — Гов, ты что же не понимаешь, что у тебя приличная уважаемая семья? Горячие камешки, и фальшивые деньги! Гов, как ты мог?

— Фальшивые? — с хрипом слабым голосом произнес мистер Пибоди. — Что ты хочешь сказать?

— Невинная шутка, да? — хмыкнул Вильям. — Ну, тогда позволь мне объяснить, Гов. Фальшивые значит поддельные. Я подумал, что эта куча денег какая-то смешная. Поэтому я отнес ее одному парню в бассейн, который когда-то сбывал такой товар. Хлам, сказал он. Слепой может это понять. Такой доллар и гроша не стоит и цента. Это стопроцентный билет, он сказал, на пятнадцать лет!

К такому повороту вещей мистер Пибоди не был готов. Мгновенное размышление подсказало ему, что не сумев в своем замешательстве различить ценности и саму ценность, он действительно был виноват.

— Фальшивые…

Он затуманенными глазами смотрел на полные подозрения лица жены и сына. Холодок крайнего отчаяния стал пронизывать его тело. Он собрался чтобы побороть его.

— Я не — я не подумал, — запинаясь проговорил он. — Нам придется сжечь деньги. И те, которые я дал тебе, Элла, тоже.

Он промокнул вспотевший лоб и глубоко вздохнул.

— Но послушайте, — его голос зазвучал громче. — У меня все равно есть этот дар. Я могу сделать все, что хочу, абсолютно из ничего. Я покажу вам. Я сделаю — я сделаю кирпич из золота.

Элла отошла с бледным и напряженным от ужаса лицом. Вильям угрожающе взмахнул мечом и настороженно впился в отца глазами.

— Ладно, Гов. Валяй.

В том, чтобы сделать настоящее золото, не было никакого преступления. Но дело оказалось более трудным, чем ожидал мистер Пибоди. Первые призрачные очертания слитка начали колебаться, и он почувствовал, как у него закружилась голова.

Мерное пульсирование боли заполнило его голову, оно было сильнее, чем когда бы то ни было. Движение невидимой силы превратилось в мощный ураган, сдувающий прочь его сознание. Он с отчаянием вцепился в спинку стула.

Наконец под лампой по-настоящему заблестел массивный желтый брусок. Слабой рукой промокнув пот, сверкающий по лицу, мистер Пибоди сделал торжествующий жест и сел.

— В чем дело, дорогой, — встревожено спросила его жена. — Ты кажешься таким усталым и бледным. Ты не заболел?

Руки Вильяма уже сжимали желтый слиток. Он с усилием поднял один его конец и отпустил. Слиток упал с глухим звуком.

— Боже, Гов, — прошептал Вильям. — Это действительно золото. — Его глаза снова вылезли из орбит, затем сощурились в мрачной усмешке. — Лучше перестань нас разглядывать, Гов. Ты сегодня ломанул сейф.

— Но я его сделал, — мистер Пибоди попытался встать в порыве возмущенного протеста. — Вы видели.

Элла схватила его за руку, остановила.

— Мы знаем, Джейсон, — произнесла она успокаивающе. — Но сейчас у тебя такой усталый вид. Тебе лучше лечь в постель. Утром ты будешь чувствовать себя лучше.

Поковырявшись в золотом кирпиче своим перочинным ножом, Вильям возбужденно закричал:

— Эй, мам. Смотри!

Прижав палец к губам и сделав многозначительный жест головой, миссис Пибоди заставила своего сына замолчать. Она помогла мистеру Пибоди подняться вверх по ступенькам лестницы, дойти до двери спальни, затем поспешила назад к Вильяму.

Мистер Пибоди устало разделся и надел пижаму. Устало вздохнув, он забрался под простыню и закрыл глаза.

Естественно, сначала он делал маленькие ошибки, но теперь все, наверняка, будет хорошо. Еще немного практики, и он будет в состоянии дать своим детям и жене все хорошие вещи, которые они заслужили.

— Папочка?

Мистер Пибоди открыл глаза и увидел стоящую у кровати Бет. Ее карие глаза были широко открыты и казались незнакомыми, а в голосе слышалась тревога.

— Папочка, что же такое ужасное случилось с тобой?

Мистер Пибоди высунул из-под простыни руку и прикоснулся к ее ладони. Она была напряженной и холодной.

— Очень удивительная вещь, Бет, дорогая, — ответил он. — И вовсе не ужасная. У меня просто появился чудесный дар. Я могу создавать вещи. Я хочу сделать что-нибудь для тебя. Что бы ты хотела, бет? Может, жемчужное колье?

— Папа, дорогой!

Она задохнулась от тревоги. Она села на край кровати и пристально посмотрела на его лицо. Ее холодная рука дрожала в его ладони.

— Папа, ты ведь не сошел с ума?

Мистер Пибоди почувствовал приступ неконтролируемого страха.

— Конечно, нет, доченька. А почему ты спрашиваешь?

— Мама и Билл рассказали мне ужаснейшие вещи, — прошептала она, вглядываясь в него. — Они сказали, что ты играл с мертвыми мухами и тараканами, и говорил, что ты можешь творить чудеса, что ты дал им фальшивые деньги, украденные драгоценности и поддельный золотой слиток…

— Поддельный? — выдохнул он. — Нет, это было настоящее золото.

Бет озабоченно покачала головой.

— Билл мне показал, — прошептала она. — Снаружи он похож на золото. Но если его поцарапать, это всего лишь свинец.

Мистеру Пибоди стало плохо. Он не мог сдержать наполнившие глаза слезы отчаяния.

— Я старался, — всхлипнул он. — Я не знаю, почему все получается не так. — Он решительно вдохнул и сел в кровати. — Но я могу сделать золото — настоящее золото. Я покажу тебе.

— Папа! — Ее голос был тихим, сухим и почти бездыханным. — Папа, ты сходишь с ума. — Дрожащими руками она прикрыла лицо. — Мама и Билл были правы, — слабо всхлипнула она. — Но полиция, о, я не вынесу этого!

— Полиция? — мистер Пибоди выскочил из кровати. — А что полиция?

Девушка слегка отодвинулась назад, глядя на него темными испуганными глазами.

— Мама и Билл позвонили им, до того как я вернулась. Они думают, что ты сошел с ума и замешан кроме этого в какие-то ужасные преступления. Они тебя боятся.

Переплетя пальцы, мистер Пибоди испуганно подошел к окну. Он испытывал инстинктивный страх перед законом, а его увлечение детективными романами возвело его страх в третью степень.

— Они не должны схватить меня, — прошептал он хрипло. — Они не поверят, моему дару. Никто не верит. Они будут допрашивать меня о фальшивых деньгах и золотом слитке и браслете. Допрашивать меня! — Он конвульсивно содрогнулся. — Би, я должен скрыться.

— Пап, ты не должен, — она схватила его за руку. — В конце концов они все равно тебя схватят. Если ты убежишь, это заставит их думать о том, что ты тем более виноват.

Он оттолкнул ее руку.

— Говорю тебе, я должен скрыться. Не знаю куда. Если бы только был кто-то, кто бы меня понял…

— Пап, послушай, — Бет хлопнула в ладоши, издав звук, от которого он резко вздрогнул. — Ты должен пойти к Рексу. Он может помочь тебе. Пойдешь?

Поколебавшись мгновение, мистер Пибоди кивнул.

— Он — врач. Он должен понять.

— Я позвоню ему, чтобы он тебя ждал. А ты пока одевайся.

Он завязывал шнурки на туфлях, когда она вбежала в комнату.

— Внизу два полицейских, — прошептала она. — Рекс сказал, что будет тебя ждать. Но теперь ты не можешь выйти…

Она в изумлении замолчала, когда на полу посреди ковра появилась смотанная веревка. Мистер Пибоди торопливо привязал один ее конец к кровати, а другой выбросил в окно.

— До свидания, Би, — выдохнул он. — Доктор Рекс расскажет тебе.

Услышав за дверью уверенные шаги, она поспешно заперла ее. Замечательный голос миссис Пибоди произнес:

— Джейсон, открой дверь, немедленно. Дж-е-й-с-о-н!

Мистер Пибоди все еще находился в нескольких футах от земли, когда чудесная веревка неожиданно оборвалась. Он вылез из обломков решетки для вьющихся цветов, заметил черный полицейский седан напротив дома и пустился вниз по аллее.

Дрожа от страха и усталости после своего броска через город, он подошел к двери скромной двухкомнатной квартиры, в которой жил доктор Брант. Она была не заперта. Он тихо вошел. Молодой доктор отложил книгу и встал, чтобы его поприветствовать.

— Рад вас видеть, мистер Пибоди. Присаживайтесь и расскажите мне о себе.

Бездыханный, мистер Пибоди прислонился к закрытой двери. Он подумал, что доктор Брант очень тепло его встретил, слишком уж пристально за ним наблюдает. И он понял, что должен вести себя очень осторожно, чтобы не попасть в еще более сложное положение, чем то, из которого он только что выбрался.

— Бет, — вероятно, сказала вам, что вам следует ожидать у себя сумасшедшего, — начал он. — Но я не безумен, доктор. Пока нет. Просто так случилось, что я приобрел уникальный дар. Люди не поверят в то, что он существует. Они понимают меня неправильно, относятся ко мне подозрительно.

Несмотря на все усилия говорить спокойно и убедительно, голос мистера Пибоди дрожал от горечи.

— Теперь моя собственная семья натравила на меня полицию!

— Да, мистер Пибоди, — доктор Брант говорил очень успокаивающе. — А теперь все-таки садитесь. Располагайтесь поудобнее. И расскажите мне все об этом.

Закрыв двери на защелку, мистер Пибоди позволил себе устало опуститься в кресло Бранта. Он встретился взглядом с изучающими серыми глазами доктора.

— Я не хотел делать ничего дурного, — его голос все еще звучал протестующе, резко. — Я не виноват ни в каком преднамеренном преступлении. Я только пытался помочь тем, кого люблю.

— Я знаю, — успокоил его доктор.

Мистер Пибоди напрягся от внезапной тревоги. Он понял, что успокаивающая манера Бранта служила для того, чтобы успокоить опасного сумасшедшего. Слова ничем ему не помогут.

— Должно быть, Бет сказала вам, что они думают, — произнес он в отчаянии. — Они не хотят этому верить, но я могу создавать вещи. — Позвольте, я покажу вам.

Брант улыбнулся ему, мягко без видимого скептицизма.

— Очень хорошо. Давайте.

— Я сделаю вам аквариум для золотых рыбок.

Он посмотрел на маленькую подставку, на которой были разбросаны трубки и журналы по медицине, и сконцентрировался на этом особом болезненном усилии. Боль и рев прошли и аквариум стал реальностью. Мистер Пибоди вопросительно посмотрел на лицо доктора Бранта.

— Очень хорошо, мистер Пибоди. А теперь, можете ли вы посадить туда золотую рыбку?

— Нет, — мистер Пибоди сжал в ладонях голову, в которой отдавалась пульсирующая тупая боль. — Похоже, я не могу сделать ничего живого. Это одно из ограничений, которое я обнаружил.

— Да?

Глаза Бранта слегка расширились. Он медленно подошел к стеклянному аквариуму осторожно прикоснулся к нему, и проверяюще опустил палец в находящуюся в нем воду. Его челюсть расслабилась.

— Хорошо, — он повторил это слово с нарастающей силой. — Хорошо, хорошо, хорошо!

Его изучающие серые глаза снова впились в мистера Пибоди.

— Вы честны со мною? Вы даете мне слово, что здесь нет никаких фокусов? Вы материализовали этот предмет исключительно при помощи умственных усилий?

Мистер Пибоди кивнул.

Теперь наступила очередь Бранта волноваться. Пока мистер Пибоди сидел спокойно, восстанавливая дыхание, худощавый молодой доктор мерил шагами комнату. Он закурил трубку, не заметил, как она потухла, и обрушил на мистера Пибоди лавину вопросов.

Мистер Пибоди устало пытался на них ответить. Он заново продемонстрировал свой дар, материализовав гвоздь, спичку, кусочек сахара и запонку для манжет, которая должна была бы быть серебряной. Комментируя свинцовый цвет последней, он вспомнил свои заключения с золотым слитком.

Брант снял очки и принялся их нервно полировать.

— Возможно, это просто из-за незнания атомной структуры… Но Боже мой!

Он снова стал ходить взад-вперед по комнате.

Умиравший от усталости мистер Пибоди был несказанно благодарен, когда ему наконец разрешили забраться в кровать доктора. Несмотря на слабую глухую пульсацию в мозге, он спал крепко.

А высоко в небе зеленым светом мерцала яркая звезда.

Брант если и спал, то в кресле. На следующее утро небритый, с резко обозначившимися морщинами и впавшими глазами, он разбудил мистера Пибоди, освежил сбитую с толку память, взглянув на гвоздь, спичку, кусочек сахара и свинцовую запонку и безумно спросил его, не исчез ли его дар.

Мистер Пибоди чувствовал себя усталым и разбитым. Боль в затылке стала сильнее, и он не испытывал ни малейшего желания творить чудеса. Однако, он оказался в состоянии сделать себе чашечку кофе.

— Отлично, — воскликнул Брант. — Отлично, отлично, отлично! Всю ночь я не переставал сомневаться даже в своих собственных чувствах. Даю слово — это невероятно. Но какая возможность для медицинской науки!

— А? — испуганно вздрогнул мистер Пибоди. — Что вы хотите сказать?

— Не паникуйте, — успокаивающе произнес Брант. — Мы, конечно, должны держать ваш случай в тайне, по крайней мере, пока у нас не будет достаточно данных для того, чтобы подтвердить ваше заявление. Но ради себя самого, и ради науки вы должны позволить мне изучить вашу новую силу.

Он принялся нервно потирать очки.

— Вы — мой дядя, — неожиданно заявил он. — Вас зовут Гомер Браун. Вы из Потсвилля. Вы будете жить у меня несколько дней, так как проходите обследование в клинике.

— В клинике?

Мистер Пибоди принялся слабо протестовать. С тех пор как родилась Бет, он испытывал ужас перед больницами. Одного запаха, утверждал он, было достаточно, чтобы ему стало плохо.

Однако где-то посреди своих возражений, он обнаружил, что его заталкивают в такси.

Брант потащил его за собой в огромное серое здание мимо сестер и санитаров. Последовала бесконечная серия обследований, и по настороженной вежливости, окружавшей его, он понял, что его считают сумасшедшим. Наконец Брант позвал его в крошечную комнату для консультаций и запер дверь.

Его обращение стало вдруг уважительным и странно мрачным.

— Мистер Пибоди, я должен извиниться за все мои сомнения, — произнес он. — Рентген доказывает невероятное. Вот, можете посмотреть сами.

Он заставил мистера Пибоди сесть перед двумя зеркалами, каждое из которых отражало довольно отвратительного вида череп. Два изображения слились в одно. У основания черепа за пустыми глазницами, Брант показал на маленький с неровными краями предмет.

— Вот он.

— Вы имеете в виду метеор.

— Это инородное тело. Естественно, мы не можем определить его подлинную природу, не прибегая к черепной хирургии. Но рентген показывает следы его прохождения через мозговую ткань и фронтальную кость. Они затянулись чудесным образом. Нет сомнений, что это тот предмет, который в вас попал.

Мистер Пибоди с трудом поднялся на ноги. Он ловил воздух открытым ртом.

— Мозговая хирургия! — прошептал он хрипло. — Вы ведь не…

Брант очень медленно покачал головой.

— Я бы очень хотел, чтобы мы могли, — сказал он мрачно. — Но операция невозможна. Она заденет часть самого головного мозга. Ни один из тех хирургов, которых я знаю, не осмелится попытаться.

Он мягко прикоснулся к руке мистера Пибоди… Его голос стал тише.

— Было бы нечестно скрывать от вас тот факт, что ваш случай чрезвычайно серьезен.

Колени мистера Пибоди задрожали.

— Доктор, что вы хотите сказать?

Брант угрюмо показал на рентгеновские снимки.

— Это инородное тело радиоактивно, — произнес он медленно. — Я заметил, что пленка слегка затуманивается, и счетчик Гейгера стучит рядом с вами, как град.

Лицо доктора было белым и напряженным.

— Вы понимаете, что его нельзя удалить, — сказал он. — И что разрушительное действие его излучения на мозговую ткань неизбежно будет фатальным, в течение нескольких недель.

Он покачал головой, в то время как мистер Пибоди смотрел на него не открывая глаз, не в состоянии понять услышанное.

Улыбка Бранта была натянутой и горькой.

— Кажется, ваша жизнь — это та цена, которую вы должны заплатить за свой дар.

Мистер Пибоди позволил ему отвезти себя назад в маленькую квартиру. Пульсация в голове служила непрерывным напоминанием о том, что исходящие их камня лучи разрушают его мозг. Он онемел от отчаяния и одурел от боли.

— Теперь, когда я знаю, что умру, — сказал он доктору, — я должен делать только одно. Я должен использовать свой дар, чтобы сделать достаточно денег с тем, чтобы моя семья не нуждалась.

— Вы сможете это сделать, я уверен, — согласился Брант. Набивая трубку он подошел к креслу мистера Пибоди. — Не хочу пробуждать у вас напрасные надежды, но мне хочется предложить вам одну возможность.

— Да? — приподнялся мистер Пибоди. — Вы хотите сказать, что камень можно удалить?

Брант покачал головой.

— Нельзя, при помощи обычной хирургической техники, — сказал он. Но я подумал: ваша экстраординарная сила залечила рану, которую метеор оставил, проходя через мозг. Если вы сможете обрести контроль над сознанием и управлением живой материей, мы могли бы с достаточной безопасностью решиться на операцию — в зависимости от вашего дара залечить поврежденный участок.

— Бесполезно, — мистер Пибоди устало упал назад в кресло. — Я пытался, но я не могу сотворить ничего живого. Я просто не наделен подобным даром.

— Ерунда, — сказал ему Брант. — Трудность, вероятно, заключается в том, что вы недостаточно хорошо знаете биологию. Немного консультаций по биохимии, анатомии и физиологии и у вас будет все в порядке.

— Я попытаюсь, — согласился мистер Пибоди. — Но сначала надо обеспечить мою семью.

После того, как доктор дал ему урок по последним открытиям в области атомной и молекулярной структуры, он обнаружил, что может создавать предметы из драгоценных металлов, и ни с одним из них не произошло того, что случилось с золотым слитком.

В течение двух дней он доводил себя до изнеможения, создавая золото и платину. Он придавал этим металлам форму корпусов часов, старинных драгоценностей, медалей, с тем чтобы от них можно было бы легко избавиться, не вызывая подозрений.

Брант отнес горсть безделушек ювелиру, занимающемуся старинными золотыми драгоценностями. Он вернулся с пятьюстами долларов и убежденностью, что все сделанное, если сбывать его постепенно даст несколько тысяч.

Мистер Пибоди чувствовал себя нездоровым от боли и усталости после своих творческих усилий, к тому же он все еще был подавлен страхом перед законом. Из газет он узнал, что полиция наблюдает за его домом, и даже не осмеливался позвонить своей дочери.

— Они все думают, что я сошел с ума, даже Бет, — сказал он Бранту. — Вероятно, я никого из них больше не увижу. Я хочу чтобы вы хранили деньги у себя и отдали их им, после того как меня не станет.

— Ерунда, — ответил молодой доктор. — Когда вы научитесь лучше контролировать свой дар, вы сможете все уладить.

Но даже Брант был вынужден признать, что усиливающаяся болезнь мистера Пибоди угрожала прервать исследования до того, как они добьются успеха.

Нечесаный и осунувшийся Брант ночь за ночью сидел, пока мистер Пибоди спал, вгрызаясь в тяжелые тома по относительности, атомной физике и парапсихологии, пытаясь отыскать разумное объяснение необычного дара и бормоча о «конверсии энергии», «отрицательной энтропии» и психологической способности.

— Я думаю, что рев, который вы слышите, — сказал он мистеру Пибоди — не что иное, как ощущение свободно излучающейся энергии космического пространства. Радиоактивный камень каким-то образом сделал ваш мозг способным — возможно, стимулировав психофизиологический дар, рудиментарный во всех нас — концентрировать и превращать эту рассеянную энергию в материальные атомы.

Мистер Пибоди покачал горящей пульсирующей головой.

— Какой мне прок от вашей теории? — отчаянье заставило его заговорить о своем даре с горечью.

— Я умею творить чудеса, но что хорошего этот дар дал мне? Он отнял у меня семью, сделал меня беглецом от закона, он превратил меня в нечто наподобие подопытного кролика для ваших экспериментов. А на самом деле это всего лишь головная боль, я хочу сказать, настоящая. И в конце концов, она убьет меня.

— Нет, — убеждал его Брант, — если вы научитесь создавать живую материю.

Не очень обнадеживающе, ибо боль и слабость, сопутствовавшие его чудодейственным усилиям, возрастали день ото дня. Мистер Пибоди внимал лекциям Бранта по анатомии и физиологии. Он материализовал шарики протоплазмы, простые клетки и кусочки ткани.

У доктора явно были грандиозные идеи о чудесном человеческом существе. Он заставил мистера Пибоди изучать и создавать человеческие органы. Через несколько дней ванна была наполнена странной грудой чудесных частей тела, плавающих в консервирующим растворе.

И тут мистер Пибоди взбунтовался.

— Я становлюсь слишком слабым, доктор, — неуверенно настаивал он. — Моя сила как-то уходит. Иногда мне кажется, что предметы снова исчезнут вместо того чтобы остаться реальными. Я знаю, что не смогу сделать ничего, что было бы таким большим, как человеческое существо.

— Хорошо, сделайте что-нибудь маленькое, — сказал ему Брант. — Помните, что если вы сдадитесь, то тем самым положите конец своей жизни.

И вот с учебником по морской биологии на коленях, мистер Пибоди принялся создавать маленьких чудесных золотых рыбок в аквариуме, который он сотворил в день своего прибытия. Они были блестящими, замечательными во всем, за исключением того, что они всегда всплывали на поверхность воды, мертвые.

Брант куда-то вышел. Мистер Пибоди сидел в одиночестве перед аквариумом, когда в квартиру бесшумно скользнула Бет. Она была бледной и расстроенной.

— Папа! — закричала она с тревогой. — Как ты себя чувствуешь?

Она подошла к нему и взяла его дрожащие руки в свои.

— Рекс предупредил меня по телефону, чтобы я не приходила: он боится, что полиция проследит за мной. Но я не думаю, что они меня видели. И я должна была прийти, пап. Я так волновалась. Но как ты?

— Думаю, со мной все будет в порядке, — решительно солгал мистер Пибоди, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Рад тебя видеть, дорогая. Расскажи о матери и Билле.

— С ними все в порядке. Но, пап, ты выглядишь таким больным.

— Вот, у меня для тебя кое-что есть, — мистер Пибоди достал из бумажника пятьсот долларов и положил их ей в ладонь. Потом будет еще, больше.

— Но, пап…

— Не волнуйся, дорогая, они не фальшивые.

— Дело не в этом, — в ее голосе звучало отчаянье. — Рекс пытался мне рассказать мне об этих чудесах. Я не понимаю их, пап. Я не знаю, чему верить. Но я знаю, что нам не нужны деньги, которые ты делаешь с их помощью. Никому из нас.

Мистер Пибоди пытался скрыть обиду.

— Но моя дорогая, — спросил он, — как вы собираетесь жить?

— Я собираюсь начать работать, на следующей неделе, — ответила она. — Я буду работать в приемной у дантиста, до тех пор пока у Рекса не появится собственный кабинет. А мама собирается пустить двух квартирантов в пустую комнату.

— Но, — попытался возразить мистер Пибоди. — Есть еще Вильям.

— У Билла уже есть работа, — сообщила ему Бет. Помнишь того парня, с которым он столкнулся? У него гараж. Он разрешил Биллу на себя работать. Билл получает пятьдесят в неделю, тридцать отдает назад в уплату за машину. У Билла все в порядке.

По виду с которым она изложила эту информацию, ему стало ясно, что замечательное перерождение его семьи кто-то направлял, и что Бет многое для этого сделала. Мистер Пибоди благодарно улыбнулся ей, чтобы показать что он понял, но ничего не сказал.

Она отказалась смотреть, как он будет демонстрировать свой дар.

— Нет, пап, — она почти в ужасе отпрянула от маленького аквариума с плавающими в нем безжизненными золотыми рыбками. — Я не люблю волшебство, и не верю во что-то из ничего. В этом всегда есть какой-то подвох.

Она подошла и снова взяла его за руку.

— Пап, — начала она мягко, — почему ты не откажешься от этого дара? Каким бы он ни был. Почему ты не объяснишь полиции и своему начальнику, и не попытаешься снова вернуться на старую работу?

Мистер Пибоди покачал головой и горько улыбнулся.

— Боюсь, что объяснение будет не таким уж легким, — ответил он. — Но я готов отказаться от своего дара, как только смогу.

Она ушла и мистер Пибоди устало вернулся к своим чудесным золотым рыбкам.

Через пять минут дверь бесцеремонно распахнулась. Мистер Пибоди поднял глаза и вздрогнул. Блестящий призрак крошечной рыбки, уже наполовину материализовавшейся, задрожал и исчез.

Мистер Пибоди ожидал увидеть возвратившегося Бранта, но в комнату ввалились четыре полицейских, двое из которых были в гражданской одежде. Они торжествующе объявили ему, что он находится под арестом и принялись обыскивать квартиру.

— Эй, сержант! — послышался из ванной возбужденный голос. — Похоже что доктор Брант тоже в этом замешан. И здесь не только кража драгоценностей, мошенничество и фальшивые деньги. Здесь убийство — с расчленением трупа!

Вздрогнувшие офицеры впились глазами в мистера Пибоди, и наручники щелкнул. Мистер Пибоди, однако, был в удивительно приподнятом настроении для человека, которого только что арестовали по обвинению в самом тяжелом из всех преступлений. Неотступная тень боли исчезла с его лица, и он счастливо улыбнулся.

— Эй, они исчезли! — это закричал полицейский в ванной. Его испуганное возбуждение сменилось неописуемым ужасом. — Я видел их минуту назад. Клянусь. Но теперь в ванной нет ничего кроме воды.

Сержант с подозрением посмотрел на мистера Пибоди, улыбающегося, но изможденного. Он сделала несколько колючих замечаний в адрес человека в голубом плаще, который ошарашенный стоял в проходе. И наконец с чувством выругался.

Впавшие глаза мистера Пибоди закрылись. На смену улыбке пришло усталое расслабление. Когда он покачнулся и стал падать, сержант поймал его. Мистер Пибоди заснул.

Он проснулся на следующее утро в больничной палате. Доктор Брант стоял рядом с кроватью. В ответ на первый испуганный вопрос, он успокаивающе улыбнулся.

— Вы — мой пациент, — объяснил он. — Я лечу вас от очень необычного случая амнезии. Очень удобная болезнь, амнезия. И вы идете на поправку.

— Полиция?

Брант сделал широкий жест.

— Вам нечего бояться. Нет никаких доказательств того, что вы совершили какие-либо противозаконные действия. Естественно, их интересует, как к вам попали фальшивые деньги, но, конечно же, они не могут доказать, что вы их сделали. Я им уже сказал, что вследствие амнезии вы не сможете им ничего сказать.

Мистер Пибоди вздохнул и вытянулся под простыней.

— А теперь у меня есть несколько вопросов, — сказал Брант. — Что же случилось так своевременно с органами в ванной? И с камнем у вас в голове? Ибо рентген показывает, что он исчез.

— Я просто сделал так, что их не стало.

Брант задержал дыхание и медленно кивнул.

— Понятно, — произнес он наконец. — Я полагаю, что неизбежной противоположностью творению является аннигиляция. Но как вы это сделали?

— Меня озарило как раз в тот момент, когда ворвалась полиция, — ответил мистер Пибоди. — Я создавал еще одну из этих проклятых золотых рыбок и я слишком устал чтобы ее закончить. Когда я услышал, что открывается дверь, я сделал небольшое усилие… ну, как-то отпустил ее, оттолкнул.

Он снова вздохнул, на этот раз счастливо.

— Вот так все и произошло. Золотая рыбка перестала существовать, она произвела в моей голове взрыв, подобный взрыву бомбы. Это дало мне чувство уничтожения. Как вы говорите, аннигиляции. Горазда легче, чем создавать, как только поймешь как это делается. Я позаботился о том, что находилось в ванной, и о камне в своей голове.

— Понимаю, — Брант беспокойно пересек комнату, затем вернулся назад, чтобы задать еще один вопрос.

— Теперь, когда камень исчез, — начал он, — полагаю, что ваш замечательный дар… пропал?

Прошло несколько секунд, прежде чем мистер Пибоди ответил.

— Пропал, — произнес он мягко.

Это утверждение, однако, было ложью. Мистер Пибоди кое-чему научился. Аннигиляция метеора положила конец мучившей его боли. Но, он только что убедился в этом, создав и тут же уничтожив под простыней маленькую золотую рыбку, его сила осталась при нем.

Все так же работая бухгалтером, мистер Пибоди внешне все тот же человек, каким он был в тот вечер, когда он, полный отчаяния, поднялся на Венистер-Хилл. Однако что-то в нем неуловимо изменилось.

Появившаяся в нем уверенность манер заставила мистера Берга повысить его в должности и увеличить его оклад. И все же так и неразгаданная тайна, окружающая приступ амнезии вызывает у его семьи и соседей определенный благоговейный страх. Вильям теперь очень редко называет его «Гов».

Мистер Пибоди практикует свой дар очень осторожно. Иногда, оставшись совершенно один, он рискует сотворить себе чудесную сигарету. Однажды, среди ночи исчез комар, который совершенно измучил его.

И каким-то образом он стал владельцем рыболовных снастей, которые вызывают зависть у всех его друзей, и для использования которых он теперь находит время.

Однако, главным образом, он бережет свой дар для того, чтобы показывать необъяснимые фокусы к восторгу своих внуков и для созданий крошечных чудесных игрушек.

Всех их, как он строго-настрого приказывает, необходимо прятать от родителей, Бет и доктора Бранта.

Content

Джек Уильямсон
Звездный свет