Даниэль Клугер

Охота на компаньонов

1

У сегодняшнего клиента было круглое рыхлое лицо давно и долго болевшего человека. Правда, болезнь относилась к категории детских, не приносивших чрезмерных страданий, но вынуждавших проводить в постели значительное время. Натаниэль Розовски терпеть не мог подобных посетителей, поскольку те почему-то считали его не только детективом, но еще и нянькой, сиделкой и даже старой, ворчливой, но любящей еврейской мамочкой. Как назло: за те три года, в течение которых Розовски занимался частным сыском, люди именно такого сорта составили основную часть его клиентов.

– Даже не знаю, с чего начать, – упавшим голосом произнес клиент. Обвисшие щеки его сделались пунцовыми, у корней далеко отступивших со лба пегих волос появились капельки пота. Натаниэль с тоской подумал о том, что эти люди всегда начинали печальное и мелодраматичное повествование о своей нелегкой судьбе здесь, в Израиле, такой вот сакраментальной фразой. Далее следовала длинная пауза, во время которой вполне можно было выпить чашечку кофе, причем кофе оказался бы не очень горячим, так как успевал остыть. Далее клиент заявлял: «Первые подозрения у меня появились (следовало определение времени: полгода назад, два года назад, сразу после приезда, незадолго до отъезда)…» – и объяснение причин возникших подозрений: появление дорогих вещей, странные телефонные звонки, опоздания после работы и так далее и тому подобное. Хорошо, если дело касалось собственно репатриантских лет. Некоторые же, в силу уже упомянутого выше отношения к частному детективу, начинали рассказывать об антисемитских выходках соседей по ночному горшку в крыжопольском детском саду. Возможны были вариации, но начало оставалось именно таким:

– Даже не знаю, с чего начать.

Натаниэлю уже порядком надоело каждый раз придумывать и говорить бодрым голосом нечто вроде: «Начинайте сначала», или: «Давайте по порядку», или еще что-нибудь банальное. Видимо, поэтому он ответил сидевшему напротив человеку откровенно – то, что думал:

– Не знаете – не говорите.

И замолчал. Наверное, клиент не ожидал подобного. До этого он упорно не смотрел на детектива, теперь же изумленно вытаращил глаза. Натаниэль отметил страх, таившийся в уголках этих выцветших глаз, и еще больше заскучал. Он покосился на лежавшую перед ним визитную карточку.

– «Аркадий Вассерман, – прочитал Розовски вслух. – Туристическое агентство „Арктурс“… „Арк“ – это что, арктический туризм, что ли? – спросил он без всякого интереса.

– Это п-по именам… – смущенно заикаясь объяснил владелец карточки. – М-меня зовут Аркадий, а…

– Понятно, понятно… – Розовски отбросил карточку и в очередной раз широко улыбнулся клиенту. – Я просто пошутил.

– Понимаете ли, – выдавил Вассерман, – я… в общем… – он набрал полную грудь воздуха и заговорил неожиданно быстро, с короткими паузами: – Я хотел вам сказать, что нуждаюсь в помощи, поскольку… помощь в этом деле, а так как вы профессионал… и потом, я очень много о вас слышал, то рекомендовавшие вас люди, имели в виду… что я, то есть, я рекомендова… – он замолчал, вытаращил глаза и замер.

Детектив немного подождал. Продолжения не последовало. Тогда Натаниэль сказал, благожелательно улыбаясь:

– Знаете, Аркадий, по-моему, вы пришли сюда с единственной целью: заморочить мне голову. Могу вам по секрету сказать: вы ее заморочили. Если других дел ко мне у вас нет, можете идти домой с чувством выполненного долга. Я даже не потребую с вас компенсацию за бездарно потраченные… – Розовски взглянул на часы. – За бездарно потраченные сорок минут. Не будем мелочиться, – щедро добавил он. – Договорились?

– А? – Аркадий Вассерман резко вздернул голову и снова взглянул на детектива. И вновь Натаниэль заметил в глазах его таился не очень хорошо скрываемый испуг. Но поскольку уже добрых полчаса от него ничего нельзя было добиться, Розовски решил не обращать внимания. Он перевел взгляд на сидевшего в углу помощника. Алекс Маркин делал вид, что его вообще не интересует клиент. Он задумчиво смотрел в потолок, покуривая короткую трубку. Из его угла выплывал сладковато-пряный аромат хорошего голландского табака. Или английского. Розовски не был специалистом в марках трубочных табаков. Ему просто нравился этот запах. Во всяком случае больше, чем запах его собственных сигарет «Тайм».

– Но мне, честное слово, очень нужна ваша помощь! – с отчаянием в голосе произнес Вассерман.

– Что вы говорите! – Натаниэль удивленно воззрился на него – он действительно на какое-то мгновение забыл о существовании нудного посетителя. – Ах да, помощь… Понимаю, понимаю. В смысле – наоборот… – Розовски поймал себя на мысли, что заговорил вдруг точь-в-точь как клиент-недотепа, и немного разозлился. – Ни черта я не понял. Давайте сначала. Скажите пожалуйста, Аркадий, вы никогда не пробовали связно говорить по-русски, а? Ну, на первом месте – подлежащее, на втором – сказуемое, на третьем – второстепенный член предложения. Не пробовали, нет?

– Второстепенный… что?

– Член, – пояснил Натаниэль. – Второстепенный член предложения. Вы в школе русский язык учили?

– Что-что? – Вассерман вытаращил глаза. – Вы о чем?

– Не обращайте внимания, – Розовски беспечно улыбнулся. – Я ведь недоучившийся филолог. В речи иногда проскальзывают рецидивы незаконченного высшего образования… – он наклонился вперед, оперся локтями на письменный стол. – Ну что? Попробуем еще раз? Следуя основным принципам композиции устного рассказа и правилам синтаксиса. Итак?

Вассерман растерянно кивнул и покосился на Маркина. Тотчас Розовски обратился к помощнику:

– Алекс, подготовь, пожалуйста, материалы по делу Гринберга.

Лицо Маркина вытянулось. Во-первых, потому что он мечтал докурить утреннюю трубку в покое, во-вторых – потому что материалы по делу Гринберга практически невозможно было подготовить. Эта история тянулась уже около трех лет. 85-летний Моше Гринберг приходился его любимому шефу Натаниэлю Розовскому то ли двоюродным, то ли троюродным дедушкой. Собственно, сам факт родства мог не приниматься во внимание, поскольку все евреи родственники или, во всяком случае, хорошие знакомые. Суть проблемы заключалась в ином. Моше Гринберг овдовел сорок четыре года назад и с тех пор никак не мог решиться на повторный брак. Однажды он объяснил это матери Натаниэля, Сарре Розовски:

– Я что, искал себе жену? Мне ее нашел папа, вечная ему память. Нашел и умер. И хотя характер у покойницы был совсем не сахар, я-таки прожил с ней, чтоб не соврать, двадцать пять лет. Почему? Исключительно в память об отце! Чтобы он, не дай Бог, на том свете не огорчался. Но сейчас, когда стали такие нравы, как я могу быть уверенным в новой жене? А вдруг она будет гулять налево, или, не дай Бог, пустит меня по миру? А жениться надо, Сарра, это же ясно. В моем возрасте уже-таки надо. Сорок четыре года вдовцом – немалый срок. Можно сказать, два пожизненных заключения…

Открытие детективного агентства Натаниэлем старик воспринял как дар судьбы. Он почему-то решил, что лучше всего будет искать жену с помощью детектива. Детектив воспринимался им кем-то вроде прорицателя, но только понятнее, а главное – дешевле. Так что отныне, присмотрев себе очередную жену, он требовал от детективного агентства «Натаниэль» подробное досье пассии. Поскольку дед был весьма бодрым для своих (а может, и не только для своих) лет, поскольку денег он не жалел, «дело Гринберга» имело все шансы, подобно пресловутому «процессу Арье Дери» не закончиться, как говорится, «пока не придет пророк Элиягу». Когда Алекс осторожно намекнул Натаниэлю на полную бесперспективность происходящего, тот заметил:

– Зато у нас всегда будет работа. Старик наверняка доживет до ста двадцати, дай ему Бог здоровья. И все это время он будет выбирать невесту, можешь не сомневаться. Ему угодить трудно, – на самом деле, Натаниэль подозревал, что выбор невест с помощью частного детектива давно превратился у старика в своеобразный спорт. – Так что мы себе обеспечили по крайней мере один стабильный источник доходов.

Словом, примерно раз в месяц Алекс Маркин послушно отправлялся в недельный поход по знакомым и соседям очередной жертвы матримониальных желаний престарелого донжуана, прикидываясь то сантехником, то коммивояжером, то страховым агентом.

2

Выставив помощника таким беспроигрышным способом, Натаниэль вновь обратился к клиенту.

– Странный народ – подчиненные, – доверительно сообщил он. – Так и норовят узнать о посетителях всю подноготную.

Вассерман понимающе кивнул и даже попытался улыбнуться. Улыбка получилась жалкая.

– Как будто для этого так уж необходимо присутствовать при разговоре, – безмятежно продолжил Розовски, не обращая внимания на улыбку. – Как будто они не знают, что все беседы в этой комнате записываются автоматически! Можно спокойно прослушать запись в одиночестве, после ухода клиента. Никто не будет мешать и никаких проблем. Верно?

Лицо Аркадия Вассермана мгновенно вытянулось и посерело.

– Как – записываются? – упавшим голосом спросил он.

– На диктофон, естественно, – Розовски пожал плечами. – Нельзя же полагаться на память. Или вы предпочли бы, чтобы я пригласил стенографистку? Можно и так. Но дороже.

– Нет, то есть… – Вассерман замолчал. – Но я не могу так говорить, – тревожно сказал он. – Я ведь надеялся, что все сохраниться в полном секрете. Вы же гарантировали. По телефону.

Вместо ответа Натаниэль извлек из наполовину выдвинутого ящика стола портативный репортерский диктофон. Отмотал немного к началу, нажал кнопку.

Из диктофона послышалась:

«… – Но я должен настаивать на сохранении полной конфиденциальности.

– Разумеется. Мы гарантируем всем нашим клиентам полную конфиденциальность – во всем, что касается сообщенных ими или полученных нами в ходе следствия сведений…»

На конфиденциальности настаивал Аркадий Вассерман. Сейчас он с почти мистическим ужасом уставился на маленькую черную коробочку, лежавшую на столе между ним и детективом. Розовски остановил запись и сказал:

– Да, действительно, конфиденциальность… Знаете, Аркадий, я научился выговаривать это слово совсем недавно и, по-моему, с третьего раза… – он развел руками. – Ну что ж, раз обещал, значит выполню.

Вассерман продолжал гипнотизировать остановившимся взглядом замолкший диктофон.

– Но потом вы сотрете запись? – тревожно поинтересовался он. – После… после окончания дела?

Розовски покачал головой, усмехнулся.

– Собственно, что вас так пугает? – спросил он. – Вы собираетесь признаться в попытке ограбления Национального банка Израиля?

Вассерман отчаянно замотал головой.

– В подготовке покушения на главного сефардского раввина Бакши-Дорона?

Вассерман замотал головой еще отчаяннее. Натаниэль испугался даже, что голова может отвалиться.

– Я просто очень боюсь… боюсь совсем другого, – выдавил из себя Вассерман. Наконец, черты его лица приобрели некое подобие выражения решимости. Он сказал: – Натаниэль, я хочу вас нанять. С завтрашнего дня.

– Заказать услуги, – мягко поправил Розовски. – Вы хотите заказать определенный вид услуг. Мы же договорились выражаться грамотно. Итак, какой именно вид услуг вас интересует? Розыск, сбор информации? Слежка? Получение свидетельских показаний?

– Меня интересует охрана, – ответил Вассерман. И поспешно добавил, словно Натаниэль собирался возразить: – В вашем объявлении было написано: «Охрана и сопровождение по всей стране»!

– Разумеется, разумеется. Что вы хотите поручить нам охранять? Какой объект, так сказать?

– Меня, – ответил Вассерман упавшим голосом.

Розовски, откинувшись на спинку кресла, с откровенным недоверием осмотрел тщедушную фигурку клиента.

– И от кого же, позвольте спросить, вас следует охранять? – спросил он.

– Мне угрожают, – пробубнил Вассерман гробовым голосом, вновь уставившись в стол.

Натаниэль немного подумал и решил, что не будет считать сказанное шуткой. В конце концов, мало ли кто может угрожать жизни даже такого заурядного типа. Например, свихнувшийся автомобилист, норовящий раздавить несчастного на пешеходной дорожке. Он попросил кротким голосом:

– Вы не могли бы объяснить, кто именно вам угрожает? И главное – каким образом?

– Русская мафия! – после долгого и мучительного раздумья объявил Вассерман.

– Ого! – вежливо удивился Натаниэль. – Вы уверены? – каждый второй клиент (из тех, кто не интересовался сексуальными проблемами своих супруг и супругов) был уверен в преследованиях со стороны вездесущей и свирепой русской мафии. Своего пика эта специфическая форма репатриантского психоза достигла с полгода назад, когда некто Абрам Свидерский всерьез убеждал Натаниэля в том, что русская мафия специально наняла банду восьмилетних мальчишек-футболистов, расколотивших мячом витрину его лавки. И очень обиделся, когда Натаниэль вежливо, но решительно отказался заниматься этим делом. «Я уже написал министру внутренней безопасности, – гордо сообщил борец с мафией. – Надеюсь, они ответят». Натаниэль искренне посочувствовал коллегам из министерства. Сам он тогда же повесил в приемной плакат следующего содержания: «Уважаемые клиенты! В силу занятости, агентство „Натаниэль“ вынуждено отказываться от расследований, связанных с деятельностью русской мафии на территории государства Израиль. Для интересующихся сообщаем телефон…» И поместил номер телефона знакомого психиатра Игоря Зильбермана, который в описываемый период времени собирал материал докторской диссертации о случаях массовых психозов в замкнутых социальных группах.

Между тем клиент, до того молчавший и несший какую-то путанную ахинею, вдруг заговорил с достаточной четкостью и даже живостью. Натаниэль отвлекся от воспоминаний и прислушался.

– Я получил несколько писем угрожающего содержания в течение последних трех недель, – сообщил Вассерман. – Поначалу я не обратил внимания. От меня требовали крупную сумму денег в долларах…

– Какую именно?

– Сто пятьдесят тысяч.

Розовски присвистнул.

– Похоже, самое опасное изобретение человечества – всеобщая грамотность, – заметил он. – И за что же от вас требуются такие деньги?

– Видите ли, в последние годы мы ведем свои дела в России. Я опасаюсь, что где-то наши интересы пересеклись с интересами криминальных структур, – физиономия Вассермана вдруг исполнилась необыкновенной важности, словно он гордился возможностью прижать хвост мафиози. И речь его, наконец-то, стала более-менее плавной и даже последовательной.

– А чем вы занимаетесь, если не секрет? – поинтересовался Натаниэль. – Кроме туризма, разумеется, – он кивком указал на карточку, сообщавшую род занятий владельца.

– Ничем. Мы с компаньоном решили, что не будем распыляться. Только организация туристических поездок. Из России в Израиль, из Израиля в Россию.

Розовски никогда не думал, что туризм может быть сферой интересов мафии, тем более – такой дремучей, как русская. Но, в конце концов, чего не бывает на свете.

– Очень хорошо, – сказал он. – Но вы не ответили на мой вопрос.

– На какой вопрос?

– За что конкретно с вас требуют сто пятьдесят тысяч шекелей, – повторил Натаниэль. – Или в письмах написано: «Уважаемый Вассерман, ты наступил нам на хвост, мы это действие оцениваем в полтораста тысяч, изволь вложить их в дупло ближайшей к твоему дому пальмы, по адресу…» Где вы живете?

– В Ашкелоне, – растерянно ответил Вассерман. – Улица Ноф а-Ям, 23.

– Там пальмы растут?

– Нет…

– Ну, неважно. По улице Ноф а-Ям, номер такой-то, в Ашкелоне. Подпись: Дубровский, для Маши. Так, что ли?

– Конечно, нет, – обиженно ответил совладелец «Арктурс». – Они написали, что это… ну… как страховка.

– Понятно, – Натаниэль кивнул с некоторым облегчением. – Теперь понятно. Значит, заурядный рэкет. Почему же вы считаете, что помешали каким-то мафиозным сообществам в Москве? А не местным ребятам? Мало ли… – Натаниэль сделал неопределенный жест рукой. – Конкурентам из числа более старых и более зубастых туристических компаний.

– Ну… – Вассерман утер бумажной салфеткой пот, выступивший на лбу. – Не знаю. Я так подумал. Я подумал, что здешним мы не конкуренты…

«Вот это точно», – Розовски покачал головой и решил переменить тему.

– Вы упомянули компаньона, – сказал он. – Кто он такой?

– Мой компаньон, Артур Фойгельсон, – пояснил Вассерман. При этом вид у него был такой, словно Натаниэль, услышав названное имя, должен был хлопнуть себя по лбу и воскликнуть: «Ах да, как же я мог забыть!» Розовски вместо этого выразительно пожал плечами: «Ну а дальше?» – и спросил:

– У вас равное участие в деле?

– Д-да, конечно, – ответил Вассерман с некоторым сомнением в голосе. – Конечно, равное…

– И ему тоже угрожают?

– Н-нет… То есть… Я не знаю, – Вассерман нахмурился. – Я же не рассказывал ему о своих проблемах. А он не рассказывал мне о своих. Понимаете, мы, конечно, партнеры, но это ведь не означает… – он запнулся. Видимо, тирада показалась ему чрезмерно длинной. – Я хочу сказать, что мы компаньоны, но не друзья. Деловые партнеры. Хотя – да, я думаю, угрожали.

– Угрожали, или вы предполагаете, что угрожали? – уточнил Розовски.

– Угрожали, – уверенно произнес Вассерман. И после крошечной паузы добавил: – Я так думаю.

– Иными словами, он не делился с вами аналогичными опасениями, – резюмировал детектив.

– Нет.

– Понятно… Значит, вам угрожают, – Натаниэль помолчал. Вассерман смотрел на него исподлобья. На лице написано было ожидание подвоха. – Угрозы анонимны? – спросил Розовски. – Или эти люди так и представились: «Мы, дескать, русская мафия, гони деньги, а то хуже будет»?

– Нет, разумеется. Мне просто предложили выплатить названную сумму. Для того, чтобы, как они выразились, застраховаться от неожиданностей.

– Какого рода?

– Ну… – Вассерман задумался. – Ну… Вот, машина у меня сгорела. Полторы недели назад. В баке потек бензин, а кто-то, случайно бросил спичку. Что-то в этом роде, не помню точно. А потом позвонили, посочувствовали и сказали, что вилла тоже может сгореть… – он снова замолчал. Брови сошлись на переносице. Розовски не торопил. Вытащил из стола пачку сигарет, закурил. Рассказ о сгоревшей машине клиент изложил безо всяких интонация, словно наизусть заученный текст. Видимо, ему приходилось рассказывать об этом не один раз – в полиции и страховой компании.

– Действительно, – сочувственно сказал Розовски. – Кто кроме русской мафии может сжечь ни в чем неповинную машину? Законченные злодеи. У вас, кстати, машина была какой марки?

– Э… Эта… Японская… – Вассерман озабоченно наморщил лоб. – Как ее…

– «Субару»? – подсказал Натаниэль. – Или «Хонда»?

– «Субару»… – растерянно кивнул Вассерман. – И-или вторая… – чувствовалось, что ему очень хочется удрать.

«Ну и дела, – удивленно подумал Натаниэль. – И зачем только подобным типам разрешают перебегать дорогу мафии? Тем более, русской…»

– Скажите, – снова заговорил Вассерман, – я могу просить вас приехать завтра ко мне? Домой? Мне бы не хотелось рассказывать подробности прямо сейчас. Я расскажу обо всем завтра. Вы только ответьте сейчас: в принципе вы можете взяться за это дело?

– В принципе я могу все, – заявил Розовски со скромным достоинством в голосе. – Вопрос оплаты. Это во-первых. И полного доверия со стороны заказчика – во-вторых.

– Очень хорошо, – облегченно произнес Вассерман и поднялся. – Так я вас завтра жду. Дома… Да! – он остановился в дверях и повернул к детективу обеспокоенное лицо. – А оружие у вас есть?

– Оружие? – удивленно переспросил Натаниэль. – Оружие, конечно, есть.

– Пистолет? – зачем-то уточнил клиент.

– Револьвер, а что?

– Возьмите с собой… Значит, ровно в десять утра.

С этими словами клиент-зануда исчез. Через несколько минут Розовски сообразил, что согласился работать, не договорившись об условиях оплаты. Он беззлобно выругался и еще раз прочитал адрес на визитной карточке: «Ашкелон, улица Ноф а-Ям, 23».

3

Мысль о том, что Вассерман мог бы найти детективное агентство и в самом Ашкелоне, пришла в голову Натаниэлю только при подъезде к городу. И в этом случае Розовски сейчас еще только пил бы вторую чашку ароматного кофе по-турецки, сваренного Офрой (среди множества безусловных достоинств очаровательной секретарши агентства он больше всего ценил именно это умение), и готовился к первой утренней сигарете из заветной, красной с золотом пачки «Соверена». Английскими сигаретами он привык начинать утро с тех самых пор, как прочитал в какой-то газете, что британские сигареты выпускаются с минимальным для окружающей среды содержанием вредных веществ. Солей свинца, например.

От грустных мыслей Натаниэля отвлек вид памятника, высившегося слева от трассы. Памятник, метров около трех в высоту, изображал советского воина-освободителя, в полном соответствии с нормами старых партийных комиссий – гордый взгляд, гимнастерка, легендарный пистолет-пулемет Шпагина в могучих руках. Каменный воин бережно поддерживал за плечи изможденного узника. Памятник был поставлен по инициативе местного совета ветеранов Второй мировой войны. В сочетании с окружающими памятник пальмами и указателями на иврите и арабском могучая фигура советского воина должна была бы вызывать комический эффект. Но почему-то не вызывала, скорее, умиляла.

Он миновал новый район многоэтажных домов современной архитектуры и за центральной автостанцией свернул влево, к морю. У Национального парка, рядом с развалинами крепости крестоносцев, он еще раз повернул и выехал к району вилл. Впрочем, по мнению Натаниэля, эти строения вряд ли следовало именовать столь громко. Издали двухэтажные белые коттеджи под двух– и четырехскатными черепичными крышами казались однотипными изделиями какого-то домостроительного комбината. Вообще, район Ашкелона, к которому он сейчас подъезжал, походил то ли на рекламный проспект, то ли на поздравительную открытку – таким новеньким он выглядел. Неторопливо разглядывая вывески, Розовски внутренне посмеивался: фантазия городского архитектора всем улицам присвоила названия так или иначе связанные с морем: улица Китовая, улица Прибрежная, улица Морской звезды. Царство Нептуна. Вблизи стали четче обозначаться различия в строениях. В основном они касались архитектуры входа и деревянных украшений на фронтонах и фасадах – владельцы всячески старались подчеркнуть близость моря, видимо, названий им казалось мало. Скоро Розовски перестал удивляться сигнальным флагам, мачтам, и даже декоративным пароходным трубам, индивидуализирующим облик вилл. В конце концов, почему бы и нет? И окна фасада в виде иллюминаторов жюль-верновского «Наутилуса» тоже вполне прилично смотрелись. А вон тот могучий корабельный деревянный штурвал справа от входной двери…

Натаниэль притормозил. В центре штурвала красовалась табличка с номером «23». Над номером значилось: «Улица „Ноф а-Ям“. Через мгновение Розовски сообразил, что находится перед искомой виллой Аркадия Вассермана.

Он заглушил двигатель, вышел из машины и еще раз осмотрел виллу. Его никто не встречал. Вообще двухэтажное строение производило впечатление только что оконченного и еще незаселенного. Он прошел по керамическим плиткам дорожки, проложенной по газону, и остановился перед изгородью. Над калиткой обнаружился утопленный под козырек звонок домофона. Розовски нажал. Никто не отозвался, но замок громко щелкнул, и калитка чуть шевельнулась.

«Боимся, значит… – он толкнул калитку и шагнул в подобие дворика. – Боимся, а ничего у приходящих не спрашиваем. Ну-ну…»

Впрочем, некоторую беспечность хозяина – даже не спросил, кто там, тотчас отворил – можно было, конечно, объяснить тем, что детектив явился ровно в десять, минута в минуту, как и договорились накануне. И Вассерман, возможно, действительно весьма ему доверял.

Поднявшись на двухступенчатое крыльцо, Розовски нажал еще одну кнопку – на этот раз дверного звонка. После мелодичной трели и здесь щелкнул замок. Он вошел внутрь и оказался в просторном пустом холле. У Натаниэля мелькнула мысль, что не так уж хозяин доверяет, скорее наоборот: гостя впустил, а сам прячется. Если гость не тот, позвонит в полицию. Он покачал головой, осмотрелся. Похоже, хозяина действительно здорово запугали. Русская мафия! Розовски усмехнулся.

В холле стояли только небольшой диванчик и столик с стеклянной столешницей. Больше ничего. Влево и вправо шли два коридора, оканчивавшихся красивыми светлыми дверьми из натурального дерева, наверх, на второй этаж вела винтовая лестница, тоже деревянная, с резными перилами.

Поколебавшись, детектив направился влево. Как выяснилось, в нужном направлении. За дверью оказалась комната вполовину меньше холла, к тому же чрезмерно – по сравнению с последним – заставленную мягкой мебелью: креслами, диванами и диванчиками. В одном из кресел, прямо напротив двери, сидел человек. Причем не Вассерман, а совершенно незнакомый Натаниэлю мужчина в светлом костюме и сандалиях на босу ногу. Розовски уже собрался было вежливо улыбнуться и поинтересоваться местонахождением хозяина виллы, когда разглядел, что сидевший человек держит в руке пистолет, и ствол этого пистолета направлен прямо в лоб детективу.

Хвататься за свой револьвер Розовски не стал. Может быть, потому что в спину ему уперся еще один ствол, а два пистолета, готовых выстрелить – один в грудь, второй в спину – это, все-таки, больше одного револьвера, покоящегося в облегченной кобуре подмышкой. Да еще стоящего на предохранителе.

Впрочем, поразмышлять об это детективу не дали. Стоявший позади быстро нащупал его «кольт» и извлек на свет Божий. Сидевший в кресле фыркнул. Очки в металлической оправе, слегка скрадывавшие его холодный взгляд, пустили веселого солнечного зайчика.

– Так и есть, – сказал он. – Солидная игрушка. Хорошо они своих людей экипируют… Ты был прав! – эти слова относились к человеку позади Натаниэля, чей пистолет Розовски чувствовал левой лопаткой. – Кто тебя нанял? – холодно спросил очкастый у детектива. Пистолет чуть качнулся, но не опустился. – И кто ты такой?

– Прохожий, – безмятежно ответил Натаниэль. – Заблудился в ваших дебрях. Не подскажете, как бы мне пройти к муниципалитету? Нужно, знаете ли, решить вопрос пенсии.

– По инвалидности? – саркастически поинтересовался очкастый. – Думаю, не понадобится. Калечить тебя мы не намерены. Незаинтересованы. Предпочитаю, знаешь ли, чтобы человек в гробу выглядел почти как живой. Почти. С мирной улыбкой на губах, и так далее.

– В Израиле в гробах не хоронят, – заметил Натаниэль. – Хоронят в саване. В полном соответствии с еврейскими обычаями.

– Скажи пожалуйста, – удивился очкастый. – Надо же! Они дальновидны. Подобрали для нас специалиста по кладбищенским вопросам. Разумно, разумно…

Похоронных шуток Розовски не любил. Особенно в подобных ситуациях. Он сказал:

– Может, я пойду?

– Может и пойдешь, – легко согласился очкастый. – Только не сразу. Пойдешь, если скажешь, зачем сюда пришел.

Нажим пистолета в спину усилился. Розовски поморщился.

– Ребята, – сказал он, – обязательно так давить? Вы что, боитесь не попасть с двух метров?

– Не волнуйся, попадем… Посмотри-ка у него в карманах. Там должны быть документы.

Бумажник был извлечен немедленно, после чего переброшен очкастому. Тот поймал его свободной рукой, вытащил лицензию.

– Натаниэль Розовски, – прочитал он. – Частный детектив… А что? Удачное решение. Значит, насчет похоронного специалиста я ошибся. Это у него хобби такое.

– Раз уж вы все знаете, – сказал Натаниэль, – может быть, я действительно пойду? Мне, все-таки, нужно выполнять задание клиента.

– Вот как? – человек насмешливо прищурился. Этот прищур Натаниэлю очень не понравился. Да и весь человек ему не нравился – от новеньких сандалий на вытянутых вперед ногах до тщательно прилизанных черных с проседью волос на удлиненном черепе. А кому может понравиться человек, держащий вас под прицелом и запросто могущий в любой момент нажать на курок?

– Значит, пойдешь выполнять задание клиента, – повторил очкастый задумчиво. – Если не ошибаюсь, задание заключалось в том, чтобы отправить меня на тот свет с максимальным комфортом. Верно?

– Что за глупости! – Натаниэль разозлился еще больше, но с места не двигался. – И вообще – кто вы такие? И где хозяин виллы? В конце концов, он меня нанял… – тут он сообразил, что именно его собеседник мог оказаться тем, кого опасался вчерашний клиент. В таком случае, клиенту помощь детектива уже без надобности. Розовски мысленно обругал себя за тугодумство. Ляпнув о хозяине виллы он, возможно, совершил роковую ошибку. Хотя сидевший перед ним мужчина не соответствовал представлениям Натаниэля о внешности наемного убийцы. Впрочем, критерии могли измениться.

– Вот как? – лицо спрашивающего удивленно вытянулось. – Ты слышал? – спросил он кого-то, стоявшего за спиной Натаниэля. – Оказывается, я же его и нанял.

До Натаниэля смысл последней фразы дошел лишь через несколько мгновений.

– Погодите… – растерянно произнес Натаниэль и попытался оглянуться. Ему не дали, давление пистолетного ствола на лопатку снова усилилось. – Ладно… – буркнул он и обратился к длинноголовому: – Как вы сказали? Кто меня нанял?

– Если верить вашему рассказу, нанял вас я, – повторил очкастый, с издевательской любезностью переходя на «вы.

Розовски задумался.

– Нет, – сказал он убежденно. – Вы на него не похожи.

– На кого? – спросил человек в кресле.

– На Аркадия Вассермана.

– Ничего себе! – похоже, человек в кресле действительно удивился. – Это почему же я непохож на себя?

Натаниэль почувствовал, что в его голове начинается серьезная путаница.

– Это 23-й номер? – спросил он, все еще надеясь, несмотря на очевидное, найти простое объяснение происходящему.

– 23-й.

– Но улица, наверное, не «Ноф а-Ям»? – с надеждой уточнил он.

– Именно «Ноф а-Ям».

– И хозяин этой виллы Аркадий Вассерман?

– Совершенно верно, – с прежней издевкой произнес человек в кресле. – Именно так меня и зовут.

– А этот город, – после небольшой паузы спросил Розовски, все еще отказываясь верить в очевидное, – случайно, не Ашкелон?

– Бросьте строить из себя слабоумного, – рассердился очкастый. – Лучше отвечайте на вопросы.

– Послушайте, – сказал Розовски в полной растерянности, – но вы же не станете утверждать, что были вчера у меня в конторе? И нанимали меня для охраны вашей драгоценной персоны от русской мафии?

– Я вчера, как и сегодня, находился здесь, поджидая типа, который согласился меня прикончить, – объяснил Вассерман-второй с прежней издевкой. – Вот, дождался. Насколько я понимаю, этим типом оказались вы. Собственно говоря, не удивляюсь, что частные детективы подрабатывают и таким образом тоже. А что касается охраны – что ж, возможно теперь это называется так. Телохранитель – хранитель тела, верно? Но никто не говорит, что живого. Хранить можно и мертвое тело. Для вас, наверное, это было бы удобнее… – он некоторое время молча смотрел на детектива. – Почему бы вам не придумать что-нибудь более правдоподобное, нежели моя амнезия? Версия поисков муниципалитета кажется более приемлемой.

– Ох, как мне все это не нравится, – пробормотал Розовски, погружаясь в собственные печальные мысли. – Совсем не нравится…

– Вам это понравится еще меньше, когда я наконец решу, что с вами сейчас делать, – заявил Вассерман-второй. – Самому пристрелить, или сдать полиции. Что скажете?

Натаниэль вздохнул.

– Лучше полиции, – с надеждой предложил он. – Похоже, меня кто-то надул. И вас, возможно тоже, – он снова вздохнул. И почувствовал в воздухе сладковатый аромат, почему-то напомнивший детективу запах Маркинского трубочного табака. «Еще один любитель трубки», – подумал Натаниэль. Но в следующее мгновение понял, что ошибся. Это был вовсе не табак. Хлороформ тоже обладает сладковатым запахом. А марлевый тампон, прижатый чьей-то рукой к лицу Натаниэля, был пропитан хотя и не хлороформом, но чем-то очень похожим. Голова у детектива внезапно и сильно закружилась, пол вдруг вздыбился, словно волна прибоя, и Розовски обнаружил, что уже не стоит на ногах, а летит на пол. Прежде чем окончательно потерять сознание, он успел услышать грохот и слабо удивиться тому, что его падение наделало столько шума.

4

Сознание возвращалось медленно. Сначала перед глазами просто чуть забрезжил свет. Одновременно появилось ощущение головной боли, которому Розовски несказанно обрадовался: боль означала, что он жив. Еле брезжащий свет превратился наконец в подобие телевизионной картинки: интерьер, кресло, человек. Спустя еще какое-то время Натаниэль очнулся окончательно.

Оказалось, что он не лежит, а сидит на полу, привалившись спиной к холодной шершавой стенке. Ощущение было приятным. Розовски пожалел, что голова у него не плоская: замечательно было бы прижать плоскую как лист голову к прохладной стенке и сидеть так, пока боль не отступит.

Он чуть шевельнулся, ожидая окрика. Странно, не раздалось ни звука. Тут Натаниэль заметил, что его «кольт» лежит рядом, словно только что выпал из ослабевшей руки. Он поспешно сжал рифленую рукоятку.

Вновь ни звука. И фигура в кресле напротив не пошевелилась. Розовски присмотрелся.

Естественно, она (фигура) и не могла пошевелиться. Поскольку над правой бровью у Вассермана-два (а может быть, и Вассермана-один, Розовски уже не был ни в чем уверен) чернело пулевое отверстие.

И что неприятнее всего, пуля, проделавшая дырку в длинном черепе, вполне могла быть выпущена из револьвера, в данную минуту находившегося в правой руке Натаниэля. Мало того: Розовски теперь почти уверился в этом, вспомнив грохот, услышанный им за долю секунды до потери сознания. Он проверил барабан. Последние сомнения отпали: один патрон в барабане стреляный. Натаниэль имел все шансы быть арестованным за убийство. Достаточно, чтобы кто-нибудь позвонил в полицию. Но пока что никто до этого почему-то не додумался, в том числе, и тот, кто все провернул. А может быть, в его планы не входил арест детектива.

Дальнейшее сидение на полу не имело никакого смысла. Натаниэль поднялся – ноги казались ватными – и приблизился к убитому. Следовало вызвать полицию – в конце концов, он не нанимался расследовать убийство, в его задачу входила охрана… только вот кого он, все-таки, должен был охранять? И что он скажет полицейским? В смысле – такого, чтобы они поверили? Натаниэль скривился. Сам бывший полицейский, он не представлял себе сколько-нибудь убедительную версию. А правду рассказывать было бы бессмысленным. В такую правду полицейские не поверят. Он сам ни за что не поверил бы. Положеньице…

Тут Натаниэль обнаружил, что уставился прямо в неподвижные глаза свежего покойника. Вассерман-второй в свою очередь широко раскрытыми глазами смотрел на подошедшего детектива. Видимо, от предсмертного движения у него из внутреннего кармана пиджака выпал бумажник. Розовски, пользуясь бумажной салфеткой, осторожно поднял его. Вытащил удостоверение личности. Да, это действительно был Аркадий Вассерман, 1946 года рождения. Прибыл в Израиль в девяносто втором. Лицо на фотографии то же самое. Только, естественно, без пулевого отверстия во лбу. Но зато с улыбкой.

Розовски обозвал себя тупицей – он даже не проверил документов у вчерашнего посетителя. Правда, его извиняло то, что посетитель предложил все детали обсудить сегодня, здесь. Вот и обсудили…

Кроме удостоверения в бумажнике оказались две кредитные карточки – «Виза» и «Исракарт» – и несколько пятидесятишекелевых купюр. Прежде, чем осторожно положить бумажник на прежнее место, Натаниэль переписал номера счетов и наименование банков, выбитые на карточках – благо те покоились в прозрачных пластиковых кармашках. Зачем – он и сам не знал. На всякий случай. Снова осмотрелся.

Пистолет, которым совсем недавно хозяин виллы угрожал детективу, лежал под рукой покойника, на диване. Убийца – или убийцы, не исключено, что действовало несколько человек – не унес его. А вот… Натаниэль обвел взглядом комнату. А вот пропитанный какой-то дурманящей гадостью тампон унес. Но почему-то не тронул ни бумажника, ни его содержимого. Розовски снова посмотрел на покойника.

– Ну вот… – сказал он негромко. – А вы говорили, что не нанимали охрану. А следовало бы…

Неподвижные глаза Аркадия Вассермана (теперь уже просто Вассермана, без порядкового номера) действовали ему на нервы. Розовски поспешно отошел в сторону, решив, что у него еще будет время поломать голову над всеми загадками. Нужно было решить вопрос – все-таки, следует ли вызывать полицию? И стоит ли предварительно осмотреть дом? Конечно, он не собирался проводить расследование. Но ведь дело идет уже о нем самом.

Розовски, несмотря на неприятные ощущения, вновь приблизился к убитому, склонился над ним, внимательно осмотрел затылок, возвышавшийся над спинкой дивана. Пуля прошла сквозь череп Вассермана. Натаниэль обреченно вздохнул: учитывая расстояние, такое отверстие мог оставить и выстрел из его револьвера. Во всяком случае, из оружия аналогичного калибра.

«У вас есть оружие? – вспомнил Розовски. – Какое?» Он, дурак, ответил. Интересно, если бы он вчера сообщил тому типу, что предпочитает пользоваться ракетами «Пэтриот», на что походила бы сейчас голова убитого?…

Натаниэль помотал головой. Всегда почему-то приходят в голову самые идиотские мысли в самый неподходящий момент. Он занялся поисками пули. Вернее, двух пуль. Его оружием тоже пользовались.

Детектив начал тщательно, сантиметр за сантиметром осматривать пол позади дивана. Пуля должна была прилично потерять в скорости и упасть где-то у окна.

Так оно и оказалось. Розовски осторожно поднял сплющенный кусочек свинца. Настроение у него испортилось еще больше (если такое возможно). Потому что с первого взгляда было видно, что эта пуля как раз из его револьвера. А сказать, имела ли она что-то общее с дыркой в голове Вассермана может только экспертиза.

– А экспертиза – это то, чего мне сейчас больше всего не хватает в жизни… – пробормотал он. – А что? Позвоню доктору Бен-Шломо, скажу: «Нохум, будь другом, проверь – не я ли случайно застрелил тут одного типа?»

Он несколько раз подбросил пулю на ладони, раздумывая, как с ней поступить. В конце концов, спрятал в карман. Убитый сидел напротив открытого окна, пусть полиция считает, что пуля улетела в сад. А там можно и не найти.

Кто же все-таки стрелял из е г о револьвера?

Где вторая пуля? Вернее – первая?

Розовски вновь приступил к поискам, на этот раз – безрезультатным.

Он осмотрел револьвер, прежде чем спрятать его в кобуру. Собственно говоря, из него и не могли стрелять в хозяина. Стрелял, скорее всего, тот, кто молчаливо стоял за спиной детектива. Он должен был выстрелить сразу же после падения последнего. Иначе бы просто не успел. Не было у него времени хватать револьвер, выпавший из руки Натаниэля. Из него он выстрелил потом.

Натаниэль тщательно осмотрел все стены, затем немногочисленную мебель. Заметил след в ножке дивана. Вот сюда был сделан выстрел из оружия детектива. После чего, очевидно, одну пулю подменили другой. Логика, в общем, вполне понятная.

Розовски вышел в просторный холл и облегченно перевел дыхание. Интересно, чего, собственно говоря, добивались убийцы? Если частный детектив им понадобился для того, чтобы свалить преступление на него, самым разумным с их стороны был бы срочный вызов полиции. Появись бывшие коллеги Натаниэля здесь несколько минут назад, хорошую бы они увидели картинку: труп хозяина виллы, склонившийся над ним подозрительный тип с револьвером в одной руке и бумажником убитого в другой. Надевай наручники и вези прямехонько в суд. Что? Бывший офицер полиции? В таком случае, я бывший Генеральный секретарь ООН… как его? Бутрас Гали? У Натаниэля неприятно заныли запястья – там, где на них должны были бы защелкнуться наручники. Он посмотрел на часы. Вполне успели бы, с момента его прибытия на эту чертову виллу прошло сорок минут.

Пока разобрались бы, пока проверили – много чего могло случиться.

Но никто не появился. Ему представлена возможность прийти в себя, осмотреться, взвесить различные варианты поведения, выбрать подходящий и… И что?

Розовски подошел к маленькому диванчику, стоявшему в углу холла, наискосок от входа, сел, подпер голову рукой и задумался.

Похоже, здесь было разыграно только первое действие спектакля. Как это называется? Экспозиция? Увертюра? Неважно.

Чего же от него хотели режиссеры-постановщики? И что, по их мнению, он должен был сделать? Натаниэль хмыкнул – естественно, то, что он хотел сделать сразу же. Быстро и по возможности незаметно исчезнуть. Чего он не должен был делать – по логике тех же преступников? Во-первых, он не должен производить тщательного осмотра. Во-вторых, естественно, ему ни в коем случае не следует обращаться в полицию. Что ж, ничего не поделаешь. Первого ожидания он уже не оправдал. Значит, и во-вторых, он поступит наоборот. Но для начала… Он посмотрел на револьвер, который все еще держал в руке. Убирать в кобуру не стал. В конце концов, если уж он попался, почему бы не осмотреть заодно и дом?

С револьвером в руке он поднялся по лестнице. Здесь его взору предстали три двери, аналогичные нижним. Хорошо бы, чтоб за ними не оказалось никаких очкариков с пистолетами – ни живых, ни… Натаниэль тяжело вздохнул и открыл центральную дверь.

5

Дом был совершенно пуст. В этом Розовски убедился достаточно быстро. Фотографии на стенах подтверждали то, в чем он уже успел убедиться – хозяин виллы не имел никакого отношения к вчерашнему клиенту. Он лежал внизу и терпеливо ждал, пока приедет санитарная машина и увезет его в морг. А потом родственники похоронят на ближайшем кладбище.

Кстати о родственниках. Натаниэль успел убедиться в том, что Аркадий Вассерман был женат. В спальне на столике стояла свадебная фотография, запечатлевшая его и девушку неброской внешности на ступенях ЗАГСа. Жених был в черном костюме, невеста – в белом платье и фате. Покрой костюма свидетельствовал, что фотографии лет двадцать или около того. Рядом со свадебной стояла фотография женщины, но уже сделанная в наши дни, на фоне лежащей римской колонны. Женщина была та же, что и на свадебной фотографии, но выглядела куда эффектнее. Бывают такие лица – года их только красят. Да и возраст – за тридцать, не девчонка, но и не старуха. В соответствующем обрамлении… А обрамление вполне, вполне. Белый костюм, подчеркивающий стройность фигуры, туфли – даже по фотографии можно было судить об их немалой цене. Ослепительная улыбка. На руках кольца, на шее жемчужное ожерелье.

Но вот женских вещей Натаниэлю обнаружить не удалось. И вообще – дом производил изнутри то же впечатление, что и снаружи – недавно заселенного и еще не обжитого. У телефона, стоявшего на столике в кабинете, Розовски немного задержался. Его интересовала кассета автоответчика. Но в конце концов он переборол искушение и решил не изымать ее до приезда полиции.

Подумав о полиции, Натаниэль вспомнил, что необходимо срочно избавиться от самой сомнительной, с точки зрения закона, вещи. Он быстро вышел из дома, подошел к машине, спрятал под сидение злосчастный револьвер и кобуру. После этого вынул из поясного футляра сотовый телефон и набрал номер полицейского управления. В дом он больше не входил, стоял, прислонившись к машине, пока не приехали полицейский джип и санитарная машина.

6

Ему достаточно долго пришлось пробыть в роли подозреваемого – что-то около трех часов, пока, наконец, ребята из полиции Ашкелона согласились связаться с управлением Тель-Авивского округа. Там им подтвердили – да, офицер по имени Натаниэль Розовски в полиции действительно имелся, да, служил более двенадцати лет, да, ни в чем предосудительном замечен не был. Более того, находился у начальства на хорошем счету, а уволился из полиции исключительно по соображениям альтруистическим: решил помочь бывшим согражданам (сам в прошлом выходец из СССР) адаптироваться в Израиле. Для чего и открыл частное детективное агентство «Натаниэль» в Тель-Авиве. Офис – на улице Алленби. С полицией продолжает сотрудничать охотно, даже несколько раз оказывал содействие в серьезных расследованиях.

– Понятно, – сказал ашкелонский инспектор по имени Йорам (фамилии Натаниэль не разобрал). – Значит, ни в чем предосудительном. И оказывает содействие. Спасибо.

Он положил трубку телефона и посмотрел на частного детектива заметно поскучневшими глазами. Еще бы, он-то уже видел его как минимум подозреваемым.

– Ну? – спросил инспектор Йорам. – Так что? Что вы там делали? На вилле?

– Вообще-то, я с покойным договорился о встрече, – осторожно ответил Натаниэль. – Что именно он хотел выяснить, я не знаю, а по телефону он говорить отказался. Я приехал, как и договаривались.

– Во сколько? – быстро спросил Йорам. – Во сколько приехали?

– В… – Розовски едва не попался. Если бы он назвал действительное время, то после вскрытия стало бы ясно, что Вассерман в тот момент был еще жив. – В половине одиннадцатого.

– Понятно. Дальше.

– Дальше вошел, осмотрелся…

– Кто вам открыл дверь?

– А я позвонил, – объяснил Розовски. – Потом заметил – дверь открыта. Не настежь, но открыта. Слегка приоткрыта. Вот, вошел, пришел в ту комнату. А он лежит… – Розовски развел руками и замолчал.

– Все? – подозрительно спросил Йорам после короткого ожидания.

– Все, – ответил Розовски. Он сидел, как на иголках. Сейчас подставившие его преступники вызывали ненависть не столько фактом убийства, сколько тем, что вынуждали изворачиваться. Одна надежда, что простоватой внешности инспектора Йорама соответствовала проницательность последнего.

– Чем он занимался, знаете? – спросил инспектор. – Я имею в виду убитого.

– Знаю только, что он совладелец туристического бюро «Арктурс». Во всяком случае, так он представился. Насколько это соответствует действительности, честно говоря, не знаю. Еще знаю, что он имел дела с Россией. Опять-таки, с его слов, – сейчас, по крайней мере, Натаниэль говорил чистую правду. «Впрочем нет, – с раскаянием подумал он через минуту. – Какая же это правда – это же мне мог вчерашний тип лапши на уши навешать…» Вслух говорить этого не стал.

– Вы сказали – совладелец, – сказал инспектор Йорам. – А кто его компаньон? Знаете?

– Только имя. Его зовут Артур Фойгельсон, – «Тоже со слов вчерашнего мерзавца…»

– Живет в Ашкелоне?

– Понятия не имею. Я ведь и с этим-то познакомился по телефону. Вчера. В глаза не видел.

– А когда приехали, он уже говорить не мог, – заключил инспектор. – Как же вы догадались, что убитый – именно господин Вассерман? – Йорам прищурился.

А инспектор, оказывается, не столь прост, как кажется. Тогда Розовски решил сыграть в наивность сам.

– А что, разве нет? – спросил он с максимальным простодушием.

– Что – нет?

– Ну, убит Вассерман? Или кто?

– Вассерман, – согласился инспектор.

– Вот видите! – обрадовался Натаниэль. – Так что, я могу идти?

– А все-таки? – инспектор Йорам проигнорировал последний вопрос. – Как вы догадались, что убитый – Аркадий Вассерман?

– У него бумажник выпал, – ответил Розовски. – А из бумажника – визитная карточка. Я же не слепой, нагнулся, прочитал. Так что? Я могу идти?

Инспектор Йорам вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Можете, – инспектор протянул Натаниэлю его документы. – Кстати, – спросил вдруг он, – Вы вооружены?

– А зачем? – спросил в свою очередь Натаниэль. – Я ведь не знал, что именно потребуется. За дела, связанные с необходимостью применять оружие, я по возможности не берусь.

– По возможности, – повторил Йорам.

– Ну да, – и доверительно понизив голос, Розовски добавил: – Мне это еще в полиции надоело. Таскайся с этими железками, потом отчитывайся. Плюс чистка. Вот чистка – самое неприятное. Так что… – он развел руками и улыбнулся.

Инспектор выразительно посмотрел на просторную куртку, которую Розовски надел именно для того, чтобы наличие револьвера не было заметно. Под этой курткой можно было незаметно пронести даже гранатомет.

– Мерзну в машине, – пожаловался Натаниэль, не дав ему открыть рта. – Кондиционер барахлит, приходится открывать окна, – он широко распахнул куртку, и Йорам убедился, что оружия при детективе действительно не было.

– Но дома у вас оружие есть? – все-таки уточнил Йорам.

– Дома? Дома, конечно, есть. «Кольт». 38-й калибр. Храню как память о прежних боевых годах, – гордо ответил Натаниэль.

– В полицейском управлении имеются его баллистические характеристики? – хмуро спросил инспектор. Он явно капитулировал перед многословием задержанного.

– А как же! – соврал Розовски. – Конечно, есть.

От последнего вопроса у него окончательно испортилось настроение. Вообще, Розовски терпеть не мог врать полицейским – в том числе и из профессиональной солидарности. А чем дальше, тем больше приходилось этим заниматься. Одному только старому другу Ронену (спасибо, выручил сегодня) он наплел столько басен, что… Наверное, поэтому, когда Йорам наконец отпустил его небрежным движением руки, он долго не мог завести машину.

7

Отсутствие собственного автомобиля, вызывавшее недоумение большинства клиентов, Натаниэль Розовски объяснял тем, что принципиально не желает становиться рабом громыхающего куска железа. Он уверял, что стоит человеку приобрести сверкающего никелем и свежей краской красавца, как хозяином становится чудовище по имени «Форд» или «Мицубиси», а вовсе не самонадеянный органический придаток к рулю, утверждающий, что звучит гордо.

– Это вопрос принципа, – заявлял он. – У каждого человека должен быть хотя бы один принцип. Тогда жизнь будет гораздо лучше.

Однако необходимость быстрых передвижений вынуждала его частично поступаться громогласно провозглашенным принципом. Время от времени он просто-напросто бесцеремонно изымал у своего помощника ключи от его автомобиля. И каждый раз Алексу Маркину приходилось являться вечером к шефу домой за своей видавшей виды «Субару». Маркин привык к этому и очень удивился, увидев шефа, входящего в офис агентства. Они с Офрой ожидали возвращения Натаниэля не раньше завтрашнего полудня. Переглянувшись, помощник и секретарша немедленно уткнулись каждый в свои бумаги: Натаниэль имел обыкновение начинать свое появление на работе с нотаций по поводу бездельников, окопавшихся в агентстве и сосущих его кровь. Сегодня и эта традиция была нарушена. Розовски прошел в свой кабинет молча, плотно прикрыл за собой дверь, и Алекс встревожился по-настоящему.

– Пойди, узнай. По-моему, он здорово не в себе, – сказала Офра. – А я сварю вам кофе.

Подобное предложение могло означать только, что Офра тоже встревожилась не на шутку.

При появлении помощника Розовски, опять-таки, не задавая никаких вопросов, молча выложил на стол ключи. Маркин почувствовал, что еще немного – и он лопнет от любопытства.

– Ты обедал? – спросил он осторожно.

Натаниэль покачал головой.

– Офра варит кофе, – сообщил Маркин. – Что-нибудь еще хочешь?

Тот же жест. Алекс вздохнул. Разговора не получалось. Он беспомощно оглянулся на дверь. Словно услыхав его призыв о помощи, дверь распахнулась, и на пороге появился человек, которого Маркин менее всего желал бы видеть. Во всяком случае, сейчас.

– Натанчик, ты здесь? – весело закричал 85-тилетний Моше Гринберг, вваливаясь в кабинет. – Вот и хорошо, а то я уж думал, что придется вечером тащиться к тебе домой.

Он взгромоздился в кресло напротив Натаниэля и умильно посмотрел ему в глаза.

– Привет, Моше, – сказал Розовски бесцветным голосом. – Если вы насчет результатов расследования, подождите немного. Мы его еще не завершили.

– О чем разговор! – Гринберг пренебрежительно взмахнул рукой. – Я вообще пришел просить прекратить это дело.

В тусклых глазах Натаниэля появились проблески слабого интереса. А Маркин откровенно обрадовался.

– Да, – сказал Гринберг, – я подумал: мне уже восемьдесят пять. Правильно?

Маркин и Розовски кивнули одновременно.

– А этой – ну, о которой я просил, шестьдесят. Правильно?

Маркин и Розовски снова кивнули.

– Так я подумал, – сказал Гринберг жалостливым голосом, – ну сколько я еще протяну? Ну максимум, лет двадцать… – он подумал и добавил: – Или тридцать. Сорок – это в крайнем случае.

Маркин и Розовски переглянулись. Пока неясно было, к чему клонит старик.

– Вот, – продолжал Моше Гринберг, – так если уж осталось всего-ничего, их надо прожить хорошо. А что хорошего в жизни с такой старухой?

Алекс громко сглотнул. Розовски захохотал. В кабинет вошла Офра с подносом, на котором стояли дымящийся кофейник, сахарница и пустые чашки.

– Как тебя зовут, красавица? – тут же спросил Гринберг.

Офра улыбнулась, поставила поднос на стол.

– Она не говорит по-русски, – объяснил Натаниэль Гринбергу. Тот тут же повторил вопрос на идиш.

– И на идиш она не говорит.

– А биселе, – тут же блеснула Офра своими познаниями в идиш.

– Ладно, – махнул рукой Моше, – тогда ты сам спроси: пойдет она со мной в ресторан сегодня вечером?

Натаниэль невозмутимо перевел вопрос на иврит. Офра внимательно осмотрела всех троих по очереди, потом сказала:

– К сожалению, я обещала подруге сходить сегодня вечером с ней в Синераму. Но если бы мне довелось выбирать кавалера для похода вечером в ресторан, я бы, конечно, выбрала настоящего мужчину. Единственного из вас троих, – тут она еще раз улыбнулась Моше Гринбергу и закончила фразу: – Вас.

После чего вышла с гордо поднятой головой.

– Что она сказала? – спросил Гринберг. Розовски объяснил. Гринберг кивнул, потом заметил с серьезным видом:

– У тебя очень умная секретарша, Натанчик. Это большое дело, поверь опытному человеку. Если ты начальник – ты можешь быть дураком, ничего страшного, кто-то не заметит, остальные не поверят. Но секретарша, Натан, секретарша должна быть красавицей и умницей. Единственное, что ей можно посоветовать – пусть займется языками, – Гринберг снова оживился. – Вот, помню, в восемнадцатом году…

Маркин коротко хохотнул.

– Что смешного? – воинственно спросил Моше. – Мне, между прочим, тогда было восемь лет, я все отлично помню. Так вот: у нас в соседях – в Лубнах, на Полтавщине – жил один умный старик. Звали его Элиэзер Белявский…

Натаниэль уже слышал эту историю – от собственной матери, но прерывать старика не стал, хотя и слушал в пол-уха.

– Так вот, – продолжал Моше, – кто бы ни захватывал Лубны – красные, белые, зеленые, серо-буро-малиновые – первым делом, погром. И каждый раз Белявский, светлая ему память, он сам шел к очередному коменданту и договаривался о выкупе. Чтобы погрома не было. После собирали – кто сколько мог, и нас оставляли в покое. Относительном, конечно, моим бы врагам такой покой… Но вот как-то раз – то было при петлюровцах – насчет выкупа договорились, но сами они, чтоб им холера в печенку, между собой не договорились. И несколько этих головорезов решили все равно «пощипать жидов», как они это называли. Ну вот. Пришли к нам. А наши еврейские семьи тогда были, нивроку, не по два дите, а ого-го! – Гринберг гордо улыбнулся. – У моей мамы, слава Богу, нас было шесть душ. И у соседей, у Белявских, душ восемь… – он на минуту замолчал, пошевелил беззвучно губами. – Да, кажется, восемь.

Те синежупанники приперлись, один ка-ак хлопнет нагайкой об стол: «Давайте, жиды, золото!» Мы все – я имею в виду, все дети, подняли такой гвалт! С перепугу. Так петлюровцы просто обалдели. А после говорят Элиэзеру – тот был старшим по возрасту: «А ну, говорят, успокой их!» А Элиэзер быстро сообразил и громко так прикрикнул – по-русски: «Тише, дети» – и тут же добавил на идиш: «Киндер, шрайт!»

– Это значит – «дети, кричите», – пояснил Натаниэль Маркину. Алекс, против воли увлекшийся рассказом старика, слушал как зачарованный.

– Вот именно, – Моше улыбнулся. – Мы сначала не поняли, а потом как заорем! Все четырнадцать глоток. А он ходит между нами и знай покрикивает: «Дети, тише!.. Киндер, шрайт!..» В общем, петлюровцы убрались оттуда быстренько-быстренько. Думаю, головы у них болели еще несколько часов. Видишь, Натанчик, как полезно знать несколько языков, – заключил Гринберг. – Так и скажи своей секретарше.

– Здорово, – восхищенно произнес Алекс. – Значит, погрома не было?

– Почему – не было? – Моше очень удивился. – Был, конечно. Только через два дня.

– Ладно, так что вы хотели, Моше? – спросил Розовски.

– Хотел? – Гринберг окинул Натаниэля задумчивым взглядом выцветших глаз. – Чего я хотел?… Ах да, – он вспомнил и заторопился, – так вы с той старухой бросьте возиться, я нашел другую. Вот ее фотография. Живет где-то в центре, – он протянул фотографию, но почему-то не Натаниэлю, а Маркину. – Там на обороте адрес, я записал.

Маркин с любопытством взглянул на очередной предмет клейнберговской матримониальной шизофрении и воскликнул:

– Ей же лет двадцать, не больше!

– Ну и что? – воинственно спросил Гринберг.

– Ладно, все в порядке, – вмешался Розовски. – Не волнуйся, мы сегодня же займемся. Извини, сейчас мне некогда.

Гринберг тут же исчез, вполне удовлетворенный обещанием Натаниэля. В кабинете вновь повисла тишина. Некоторое оживление, проявившееся с приходом «идише бабник», как называла Гринберга мать Натаниэля, прошло.

Алекс кашлянул и вежливо поинтересовался:

– Как съездил? Мотор не барахлил? Там, вообще-то, надо поменять клапан, никак не соберусь.

Натаниэль не ответил. Маркин поднялся, подошел к двери, спрятал ключи в карман.

– Так я пойду? – нерешительно спросил он.

Розовски тяжело вздохнул.

– Кофе пить будешь? – он хмуро посмотрел на помощника. Маркин кивнул, тут же вернулся и подсел к столу. Спросить ничего не успел. Едва Натаниэль разлил кофе по чашкам, как раздался телефонный звонок. Он протянул руку, снял трубку:

– Алло?

– Поздравляю, Розовски, – голос был незнакомым, к тому же звучал глухо – видимо, говоривший прикрывал трубку платком.

– Спасибо, – ответил Натаниэль с недоумением в голосе. – Но у меня день рождения в июле, вы немножко поторопились.

В трубке раздался короткий смешок.

– А вы шутник, – сказал незнакомец. – Это хорошо. И главное, у вас хорошее самообладание. Все-таки, не всякий бы на вашем месте так шутил.

– На моем месте? – Натаниэль нахмурился. – А кто говорит? – он поставил кофейник, который все еще держал в руке, на подставку. – Вы уверены, что не ошиблись номером?

– Заказчик говорит, – ответили на другом конце провода. – Нет, я не ошибся номером. Вы прекрасно справились с заданием, спасибо. Чек получите завтра по почте.

– Чек? Какой чек? Какое задание? – Натаниэль уже догадался, что звонок связан с его сегодняшней поездкой.

– Мое задание. В Ашкелоне. Вы прекрасно убрали Вассермана. Чисто и без особого шума, что и требовалось. Не уверен, что следовало вызывать полицию. Но спорить не буду, тут, как говорится, вам виднее. Вы профессионал.

Натаниэль буквально окаменел с трубкой в руке. Невидимый собеседник продолжал как ни в чем не бывало:

– Адрес следующего клиента получите по почте, вместе с чеком. Этого постарайтесь ликвидировать в течение недели. Сегодня у нас воскресенье, чек придет в понедельник. Значит, сделайте все до следующего понедельника. Потом я с вами свяжусь.

– Погодите! – крикнул Розовски. – Это вы приходили ко мне позавчера?

– Нет, – ответил собеседник. – Мой посредник. Вы не волнуйтесь, Натаниэль, он вам больше мешать не будет. Он уехал в дальнюю командировку. От этих хлопот мы вас избавили сами. Теперь дело за вами. Надеюсь, вы добросовестно выполните и это наше поручение, – в трубке послышались короткие гудки.

– Ну вот… – пробормотал Розовски. – Похоже, я влип по-настоящему.

Он положил трубку на место, взял чашку, сделал глоток и только после этого взглянул на помощника.

– Расскажешь? – спросил тот. Натаниэль пожал плечами.

– Почему бы и нет? – он отставил чашку в сторону. – Сигареты есть?… Ах да, у тебя трубка, – вспомнил Розовски. – Послушай, у меня к тебе просьба, – неожиданно сказал он. – Ты не мог бы впредь не курить ее в моем присутствии?

– А в чем дело? – растерянно спросил Маркин. Он как раз собирался набить трубку табаком и насладиться неторопливым процессом употребления никотина.

– Или, по крайней мере, не курить ароматизированный табак, – уступил Розовски. Маркин повертел в руках пачку голландского «Клана» и со вздохом спрятал ее в карман. Натаниэль выдвинул ящик стола, вытащил распечатанную пачку «Тайма». Великодушно разрешил:

– Можешь взять мои сигареты.

Они закурили и некоторое время молча пускали дым. Докурив, Розовски одним глотком выпил остывший кофе, после чего обратился к Маркину:

– Похож я на убийцу?

– Вообще-то, иной раз бывает. В день зарплаты. Или… – тут до Алекса дошло, что Розовски говорит серьезно. Он растерянно протянул: – Н-не понял…

– Кое-кто счел меня достаточно убедительным для роли наемного убийцы, – сообщил Натаниэль. – Этакий Ник Нолт. И теперь мне предложено продолжить. На «бис». Понял?

– Вообще-то нет, – честно ответил Алекс. – При чем тут Ник Нолт? Кстати, кто это такой? И что значит – продолжить на «бис»?

Натаниэль некоторое время рассеянно смотрел на помощника, потом коротко рассмеялся.

– Да, действительно. Наверное, я традиционно начал с середины, – сказал он и полез за следующей сигаретой.

– Много куришь, – заметил Маркин.

– И пью тоже, – хмуро добавил Розовски. – И по девкам шляюсь. Тоже, семейный психолог нашелся, – он затянулся, закашлялся и положил сигарету в пепельницу. – Ты прав, пора бросать.

Глядя на непривычное поведение шефа, Маркин все больше волновался, перебирая в голове возможные тому причины.

– Слушай, – сказал он, – а это случайно не связано с тем задохликом, который был у нас вчера? Кстати, что он хотел?

– Задохлик? – переспросил Розовски, отрываясь от сосредоточенного рассматривания собственных ногтей. – Какой задохлик?

– Ну, вчера тут сидел, нудничал, нудничал… – объяснил Маркин. – Ты меня выставил, отправил заниматься делом старика Гринберга.

Натаниэль вспомнил, что выставил вчера Алекса из кабинета по просьбе «клиента». Вообще, многие странности вчерашнего поведения лже-»Вассермана» теперь становились ясны. Например, его упорное нежелание рассказать о собственной фирме… как ее? «Арктурс»? Скорее всего, он просто не знал никаких подробностей и боялся запутаться при рассказе. И испуг его, который Натаниэль поначалу истолковал как испуг за свою жизнь, на самом деле связан был с боязнью не справиться с поручением. А то, что Розовски не обратил внимания на то, что клиент не знал даже марки собственного автомобиля, якобы сожженного вымогателями, самый настоящий конфуз для приличного сыщика. Розовски с досадой покрутил головой. И страх перед диктофонной записью… Лже-Вассерман не знал планов того, кто послал его в агентство. Боялся оставить улики.

«Лучше бы он боялся за свою жизнь, – подумал Натаниэль, вспомнив слова телефонного анонима о дальней командировке. – Бедный простофиля… Почему он бедный? А я не бедный?» – Натаниэль сердито фыркнул и сказал:

– Ник Нолт – это американский киноактер. В каком-то фильме сыграл очень симпатичного наемного убийцу. Названия не помню, по киноканалу недавно показывали… – он вздохнул. – Что же касается вчерашнего, как ты выражаешься, задохлика… – Розовски поднялся из-за стола, прошел к окну, открыл полуприкрытые жалюзи. – Я так понимаю, ты имеешь в виду клиента.

Маркин кивнул.

– Н-ну, как тебе сказать… За прошедшие сутки он очень изменился. И внешне, и, боюсь, внутренне. Это меня настолько потрясло, что я просто вынужден был его пристрелить. Из, как ты сам понимаешь, эстетических соображений… – Натаниэль махнул рукой. Маркин осторожно улыбнулся, понимая, что шеф шутит лишь наполовину. Весь вопрос в том, на какую именно половину.

– Ладно, слушай. Может, подскажешь что-нибудь. Правда, так выходит, что это дело уже не для агентства, а для меня лично…

Он пересказал Маркину вчерашний разговор – собственно, сейчас получалось, что никакого разговора не было, ничего вразумительного посетитель не рассказал, а только вытащил его на встречу в Ашкелон. Видимо, в этом и состояли его функции. Выполнил – и…

– Интересно, сколько ему заплатили? – спросил Маркин.

– Ничего ему не заплатили, – буркнул Розовски. – Думаю, и не заплатят, – он кивнул на молчащий телефон, словно Маркин слышал предыдущий разговор с незнакомцем. – Думаю, ему уже земные радости ни к чему.

Алекс пробормотал: «Ничего себе…» Услышав об убийстве в Ашкелоне, он уже не присвистывал, слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Розовски был ему за это благодарен.

– Ты осмотрел дом? – спросил Маркин.

Натаниэль покачал головой.

– Только комнату, в которой было совершено убийство. И спальню на втором этаже, – ответил он. – Потом вызвал полицию. Хорошо еще, что Ронен им разъяснил все.

Инспектор полиции Ронен Алон, в прошлом сослуживец и даже подчиненный Натаниэля, действительно, сделал все, чтобы снять с последнего подозрения. Правда, слова инспектора обращенные к самому Натаниэлю, когда тот попросил трубку, Розовски предпочитал не вспоминать.

Он поднялся, налил воды в пустой чайник, включил его. Не то, чтобы ему захотелось чаю, но хотелось действовать. Хотя бы на таком ограниченном пространстве, как собственный кабинет.

– Может, хочешь чего покрепче? – спросил он. В сейфе, за ненужными бумагами Розовски всегда хранил бутылку бренди. – Давай по рюмочке?

– Мне еще ехать, – с сожалением ответил Маркин и покрутил на пальце ключи от машины. – Тебе машина больше не нужна?

Натаниэль отрицательно качнул головой.

– А что это за звонок? – спросил Маркин. – И что тебя просили исполнить на «бис»?

Натаниэль отпер сейф, достал оттуда бутылку. Налил рюмку, выпил ее одним глотком. Подумал немного, налил вторую.

– Эй-эй, – предостерегающе сказал Маркин. – Ты не слишком увлекаешься?

– Ерунда, – хмуро бросил Натаниэль и опрокинул вторую рюмку. Поморщился и сдавленным голосом добавил: – Алкоголь обостряет умственные способности.

– Не сказал бы, – с сомнением в голосе заметил Маркин.

– Ну и не говори, – проворчал Розовски, возвращая бутылку на место. Он запер сейф и вернулся за стол. Помолчал немного.

– Так вот, – сказал он нарочито безразличным голосом. – Сейчас-то понятно, зачем меня вытащили на виллу Вассермана, – сказал он. – Я должен был прикрыть настоящего убийцу. Собственно, это я понял еще там. Потому, кстати, они и выбрали тель-авивского детектива, а не ашкелонского. Я-то, дурак, из большого самомнения решил, что мы просто такие вот популярные, люди к нам рвутся со всех концов…

– Так оно и есть, – вставил Маркин с выражением скромного достоинства на лице.

– Что?… – Розовски остановился, недоуменно взглянул на помощника. Махнул рукой. – Ладно тебе. Уж во всяком случае, не для этих типов… Так вот, оказалось, что роль прикрытия – только первый этап. Я должен был попасть на крючок. Что и исполнил с большим удовольствием. Явился куда велели, имея с собою заряженный револьвер. Послушно вдохнул какой-то гадости, вроде хлороформа и улегся отдыхать, в то время как из моего револьвера застрелили хозяина виллы.

– Ты уверен, что из твоего? – спросил Маркин.

– Не уверен, но для того, чтобы проверить, нужно было бы обратиться в полицию Ашкелона с просьбой провести баллистическую экспертизу. А у меня пока что нет такого желания. Пока они будут заниматься экспертными проверками, я должен буду сидеть под арестом и послушно давать показания, неспособные убедить ни одного нормального следователя. Меня в свое время такое не убедило бы. Я бы себя посадил, – честно признался Розовски. – Так вот, продолжаю. Из моего револьвера застрелили Аркадия Вассермана – так, во всяком случае, я должен считать. По их версии. Кстати, его предупредил кто-то о том, что на него готовят покушение. Предупредил убийца, насколько я понял.

– Зачем?

– Чтобы тот принял меня за киллера.

Маркин немного подумал.

– Нелогично, – сказал он. – А если бы ты пришел, а он сразу же тебя прикончил бы. Не вдаваясь в подробности, не выясняя, кто ты да откуда? И твои хитроумные заказчики лишились бы козла отпущения.

– Это ты меня козлом именуешь? – уточнил Натаниэль.

– Тебя, тебя. Не козлом, а козлом отпущения… Вот предположим, я прихожу завтра и говорю: «Натан, тебя собираются пришить конкуренты.»

– Инспектор Ронен Алон, – с удовольствием вставил Розовски. – Старший инспектор, – поправил Маркин.

– Старший, верно. Собственноручно. Из служебного оружия.

– Ну вот, предположим. Ты ему перебежал дорогу, и он решил тебя убрать. Приходит инспектор, а ты – поскольку уже предупрежден – всаживаешь ему пулю между глаз. И что? Твои конкуренты находят новую подставу?

– И в результате я исправно перестреляю в собственном кабинете всю полицию Тель-Авива, – сказал Натаниэль.

– Нет, но… – Алекс невольно засмеялся, представив эту картину. – В общем, что-то тут не так.

– Я уже сказал, – объяснил Розовски. – При сем присутствовал убийца. Настоящий, так сказать. Он, думаю, должен был исключить незапланированные действия хозяина виллы.

– Хорошо, а почему этот Вассерман не обратился в полицию? – спросил Маркин. – Представь себе, что нормальному человеку сообщают, будто на него охотится… Кстати, кто охотится?

– Мафия, – сообщил Натаниэль. – Русская мафия. Кто же еще? Ты что, газет не читаешь?

– Опять русская мафия? – Маркин сморщился, как от зубной боли. – У нас что, других вариантов не бывает?

– Ну, – Розовски развел руками, – а если это правда? Такое тебе не приходило в голову, нет? Впрочем, неважно. Пока неважно. Бизнесмену сообщают, что он кому-то в России перешел дорогу и его собираются прикончить. Почему он не обращается в полицию? А ты сам как думаешь?

– Думаю, потому что… – Маркин сосредоточенно нахмурился. – Ну, потому что сам, видимо, не без греха.

– Именно так, – Розовски поощрительно улыбнулся. – Но, вообще-то, потому, что он из России. Ни раньше, ни теперь там не особенно любят обращаться в милицию. И здешние наши с тобой бывшие соотечественники, между прочим, живут по тем же правилам. Особенно, если по роду своей деятельности продолжают иметь дело с Россией… Да что я тебе рассказываю, ты и сам все прекрасно знаешь.

Маркин удрученно кивнул. Удрученно – потому что ничего не мог придумать.

– Ну ладно, – сказал он с глубоким вздохом. – А что было дальше?

– Что было дальше – я уже объяснил.

Маркин снова кивнул.

– Вот… – Розовски раздраженно загасил сигарету в пепельнице. – А теперь мне предложено убить еще одного человека. На этот раз – по-настоящему. Думаю, организатор преступления считает, что теперь я у них в руках… – он замолчал, потом добавил неожиданно бодрым голосом: – Правда, кое-что я сделал все-таки не так, как они ожидали.

– Что именно?

– По их плану, я должен был немедленно бежать из дома Вассермана. А я вместо этого вызвал полицию. С одной стороны, это дает мне некоторое преимущество. Всегда хорошо, когда противник сбит с толку твоими действиями. Правда, не следует раньше времени заставлять его чересчур нервничать… – он замолчал. Маркин тоже молчал, потом растерянно произнес:

– Что-то мне ничего в голову не приходит… Ну, а ты-то что-нибудь придумал? Или собираешься просто сидеть и ждать?

Розовски не ответил. Он полулежал в кресле и задумчиво смотрел в потолок.

– Самое интересное, – наконец, произнес он лениво. – Если я не соглашусь, меня выставят убийцей Аркадия Вассермана. Если соглашусь и… ну, в общем, сделаю то, о чем они просят, меня сделают убийцей двоих. И окажутся правы. По крайней мере на пятьдесят процентов… – он подумал и добавил: – А с точки зрения суда – на все сто, – он снова замолчал. Маркин тоже молчал. Услышанное ошеломило его.

– И что же? – спросил он осторожно. – Что ты намерен делать?

Розовски выпрямился и с каким-то странным выражением посмотрел на помощника.

– Догадайся с трех раз, – предложил он насмешливо.

– Неужели… – Маркин запнулся, глядя на Натаниэля широко открытыми глазами.

– А что делать? – Розовски стал серьезным, даже мрачным. – Конечно, я никого не собираюсь убивать. Но пока придется сыграть с ними по их правилам. К сожалению, у них есть фора.

– Послушай, – лицо Маркина приняло сосредоточенное выражение. – Ты все говоришь: «они», «у них». Но ты хоть приблизительно догадываешься, кто эти «они»? Действительно, «русская» мафия?

– Пока у меня нет никаких фактов, кроме изложенных, – Натаниэль поднялся, подошел к окну. Поднял жалюзи. – Жарко сегодня, не находишь?…

– А они уже сказали, о ком идет речь? – спросил Маркин. – Я имею в виду, кого им теперь нужно… То есть, чтобы ты… – он смешался и замолчал.

– Боюсь, что я и без них знаю… – Розовски вернулся к столу. – Послушай, Алекс, теперь тебе есть чем заняться. Дело Гринберга, естественно, можешь отложить.

Маркин с готовностью кивнул головой, не скрывая облегчения.

– Займешься фирмой «Арктурс», – Натаниэль извлек из бумажника визитную карточку покойного Вассермана и протянул помощнику. – Тут адрес.

– Что нас интересует? – спросил Маркин, пряча карточку в карман.

– Все, – ответил Розовски. – Что представляют собой владельцы…

– Представляли, – тихонько поправил Маркин.

– А?… Ну, один-то еще жив, слава Богу… Все их контакты – прежние и нынешние. Страховки. Финансовое положение. Родственники. Особое внимание – поездки в Россию. Связи на тамошнем рынке. Ну и… – Натаниэль неопределенно махнул рукой. – Репутация, так сказать. Что думают – о них и о бюро.

– Ладно, – сказал Маркин. – Сделаем. Сколько у меня времени?

– А ты не знаешь?

– Натан… – молящим голосом протянул Маркин. – Побойся Бога. Ну я же не смогу сделать это за один день.

– Кто говорит – за один день? – Розовски удивленно поднял брови.

– За полдня – тем более.

– Кто говорит – за полдня?

– Не хочешь же ты сказать… – Маркин замолчал и подозрительно уставился на шефа. Натаниэль был очень серьезен.

– Саша, – сказал он. – Я вообще не буду назначать сроков. Расследование никто нам не заказывал и никто, естественно, не оплатит его результатов. Пойми только одно: если ты не сделаешь все, о чем я только что сказал, с максимальной быстротой – я проживу не больше недели.

8

Слова незнакомца о дальней командировке давешнего клиента утром подтвердились. Разглядывая фотографию лже-Вассермана в «Едиот Ахронот», Натаниэль не мог отрешиться от мысли, что тот, возможно, еще был жив вчера, во время телефонного разговора. Хотя нет, вряд ли тип, затеявший всю эту грязную историю, рискнул бы сделать столь прозрачный намек. Да, вот тебе и посредник… Увы, несмотря на старания полицейского ретушера, видно было, что фотографировали покойника. Текст под снимком гласил: «Просьба ко всем, кто что-нибудь знает об этом человеке, сообщить в полицию. Примерный возраст 30–35 лет, рост ниже среднего… Тело найдено спасателями… Утонул… В состоянии опьянения…» Натаниэль некоторое время решал, следует ли ему связаться с инспектором Алоном. Но в этом случае придется изложить и события вчерашнего дня. А этого ему пока что не хотелось делать.

Пакет, о котором сообщил тот же анонимный звонок, находился в почтовом ящике. Его не отправляли по почте, просто положили в ящик. Слабая надежда на то, что какие-то сведения дадут штемпеля, отпала. В пакете находился конверт с чеком на 10 000 шекелей, выписанный на предъявителя. Чек был выписан на имя Натаниэля Розовского, причем со счета Аркадия Вассермана.

«Остроумно, – мрачно подумал Натаниэль. – Покойник платит. А что? Ему теперь, как говорится, все равно».

Кроме чека в пакете действительно находилась визитная карточка. На карточке значилось: «Артур Фойгельсон.» И адрес. На этот раз – не ашкелонский, а тель-авивский.

Розовски раздраженно смял карточку, едва не порезав руку твердым картоном. Собственно говоря, для него имя уже не было неожиданностью. Естественно, за одним компаньоном должен был последовать второй.

Он подошел к письменному столу, выдвинул ящик. Некоторое время рассеянно смотрел на лежащий револьвер. Задвинул ящик, сел и задумался.

Ситуация, вчера еще казавшаяся катастрофической, но, в общем-то, понятной, сегодня представлялась несколько иной. То есть, катастрофичности не убавилось, но появилось несколько вопросов, на которые необходимо было найти ответ.

Например, почему, все-таки, на роль убийцы поневоле выбрали именно его? При том, что количество частных детективных агентств в одном только Тель-Авиве составляла добрых полсотни.

Второй вопрос: личность вчерашнего посетителя и сегодняшнего утопленника.

Первый вопрос самый легкий из тех, на которые следовало ответить. В свое время он оказался по сути первым частным детективом, специализировавшимся на «русских» делах. Он и из полиции-то уволился вскоре после начала массовой репатриации советских евреев. Натаниэль вспомнил эйфорию первых месяцев – внезапно и громко зазвучавшая на каждом шагу русская речь, русская музыка, открывавшиеся чуть ли не каждый день книжные и прочие магазины. Он тогда посчитал, что набрел на отличную идею – воспользоваться привычным советским недоверием к милиции-полиции и заняться частным сыском именно внутри русской общины. Сегодня Розовски впервые пожалел об уже давнем решении. Он чуть ли не с умилением вспоминал дела, ранее вызывавшие раздражения: склоки с квартирными хозяевами, жалобы на мошенников-подрядчиков и даже визиты ревнивых мужей и жен. Золотое было время…

До вчерашнего дня.

– Говорила мама… – пробормотал Натаниэль. – Говорила: не связывайся с этими бандитами, сам станешь бандитом. Как в воду смотрела… – Он снова пододвинул к себе газету. Насчет личности утопленника у Натаниэля пока не было никаких зацепок, кроме одной: вчерашний посетитель должен быть как-то связан с фирмой «Арктурс». Но пока Алекс не соберет необходимой информации о деятельности турбюро, он не может там появиться.

Натаниэль поднял чек, внимательно его осмотрел. Номер чека.

Номер отделения банка.

Он закрыл глаза. Вчера, когда он осматривал бумажник убитого, там, кроме кредитных карточек, находилась чековая книжка. Номер последнего корешка… Номер…

Розовски даже застонал от досады. Почему он не обратил внимания на это? Можно было бы установить, когда именно выписан чек. Впрочем, еще непонятно, что это могло бы дать.

И вообще – непонятно, чем, собственно говоря, он вообще должен заниматься.

Он снял телефонную трубку, набрал номер агентства. Офра отозвалась не сразу, Натаниэль подумал даже, что в отсутствие начальника секретарь решила прогуляться по собственным делам.

Но нет, трубку сняли.

– Ты где бегаешь? – сразу же сердито спросил он.

– Скажи лучше, где ты прячешься? – ехидно осведомился совсем другой голос в трубке. Настроение Натаниэля, и без того приближавшееся к отметке абсолютного нуля, упало еще на несколько градусов (если такое, разумеется, возможно). Вряд ли инспектор Ронен Алон зашел в агентство выпить чашечку кофе и перекинуться парой слов с бывшим сослуживцем.

– Не прячусь я ни от кого, – буркнул Натаниэль. – Просто неважно себя чувствую. Решил отдохнуть. Привет, Ронен.

– Привет, привет, – нетерпеливо сказал инспектор. – Отдохнуть – это хорошо. Похоже, ты здорово перетрудился. Особенно за последние дни. В общем, я жду тебя здесь. Советую приехать как можно скорее.

– А в чем дело?

– Есть несколько вопросов, на которые мне очень хотелось бы услышать ответы.

– А по телефону нельзя? – без всякой надежды спросил Розовски.

– Никак нельзя, – твердо ответил инспектор Алон. – Давай, Натан, не тяни время.

– Ладно, сейчас приеду, – покорно сказал Розовски. – А Офру ты куда дел?

– Офру? Никуда, она здесь.

– Дай ей трубку, пожалуйста, – попросил Натаниэль. Инспектор невразумительно проворчал что-то, но просьбу выполнил. – Офра, деточка, – сказал Розовски, – если Маркин позвонит, скажи, что он мне сегодня не нужен, пусть занимается делом Гринберга.

– Хорошо, – послушно ответила Офра. – Только он уже звонил. Я ведь не знала.

Розовски застонал.

– Так он что – сейчас приедет?

– А он уже приехал, – сообщила Офра растерянно. – Мы все здесь. Ждем тебя.

Натаниэль положил трубку.

9

– Через Америку добирался? – таким вопросом встретил инспектор Алон Натаниэля, едва тот появился на пороге.

– В отличие от тебя, у меня машины нет, – огрызнулся Розовски. – Ни служебной, ни личной.

– Ты что, до сих пор не купил? – удивился инспектор. Натаниэлю надоело отвечать на эти вопросы по десять раз на день. Он проворчал: – Однажды мне пришло в голову, что человек, сидящий за рулем собственного автомобиля, похож на сидящего на унитазе.

– Почему? – растерянно спросил инспектор.

– Потому. Ты в детский сад ходил?

– Ходил.

– Ну вот, – сказал Розовски. – Не знаю, как у вас, а в нашем детском саду перед тихим часом всех усаживали на горшки. А чтоб скучно не было, совали в руки игрушечные такие автомобильные рули. Вот мы сидели на горшках и рулили. С тех пор не могу спокойно смотреть на человека за рулем. Понятно?

Маркин захохотал. Розовски мельком глянул на него, коротко кивнул и снова повернулся к инспектору. Ронен сидел в кресле для посетителей. И это немного успокоило Натаниэля. Он почему-то был уверен: если бы Алон пришел его арестовывать, то непременно сел бы за его стол. А его самого, Натаниэля, заставил бы стоять. Глупая уверенность. Он заметил в руке Ронена сложенную газету и понял, что все только начинается.

Натаниэль прошел к своему столу, сел.

– Что случилось, Ронен? К чему такая спешка? – спросил он, стараясь говорить спокойно.

– Не знаешь? – спросил инспектор.

– Нет, но надеюсь, ты меня просветишь.

– Правильно надеешься, – сказал Ронен. – Ты уже читал сегодняшние газеты?

– Нет, не успел, – соврал Розовски. – Ты пришел обсудить со мной политические новости? Или результат матча «Ха-Поэль» – «Маккаби»? Честно признаюсь: я баскетбол не очень люблю.

Инспектор неторопливо развернул газету.

– Отдел происшествий, – сказал он. – Полюбопытствуй, – он протянул газету Натаниэлю. «Так и есть,» – подумал тот, видя, что «Едиот Ахронот» развернута как раз на странице с сообщением, уже прочитанным утром.

– Тебе этот человек знаком?

– А должен? – спросил Розовски, глядя на фотографию. – Нет, что-то не припоминаю… – он опустил газету и посмотрел на инспектора с выражением вежливого интереса. Ронен повернулся к Маркину, жестом пригласил его подойти. Алекс вытянул шею и, не сходя с места, заглянул в газету. Инспектор с надеждой смотрел на помощника Натаниэля, но и тут его ждало разочарование. Маркин энергично затряс головой и отвернулся. Ронен вздохнул и сообщил:

– У него обнаружена твоя визитная карточка, – он помолчал немного. – Немного подмокла, правда, но разобрать можно.

– Ну-у… – протянул Розовски. – Визитная карточка… Моя бабушка в свое время рассказывала, как во время гражданской войны в России, году, кажется, в девятнадцатом, их городок захватил знаменитый атаман Махно. Слыхал о таком?

– Он что – тоже сидел на горшке в твоем детском саду? – язвительно спросил инспектор Алон.

– Нет, в моем детском саду он не сидел. Так вот, захватить-то он захватил, но ненадолго – кто-то его оттуда выбил. То ли красные, то ли белые. Жители даже не успели ничего понять, поскольку махновцы пришли ночью, с грохотом. А под утро с таким же грохотом умчались. Но весь город был засыпан маленькими такими листочками бумаги, на которых было написано: «Здесь был батько Махно.» Так сказать, визитные карточки. А ты говоришь: нашли визитную карточку… – Натаниэль замолчал. Маркин хмыкнул. Инспектор смотрел на безмятежно улыбавшегося детектива с несколько обалделым видом.

– При чем тут гражданская война в России? – настороженно спросил он. – Что ты имеешь в виду? Русскую мафию? Тамошние разборки?

Маркин закашлялся.

– Вовсе нет, – ответил Розовски. – Так, к слову пришлось. Ты сказал: «Визитная карточка». Вот я и вспомнил. Мало ли у кого мои визитные карточки находят. Я же их не держу в сейфе. И потом: может быть, он только собирался зайти ко мне.

– Да, может быть, может быть… – повторил инспектор. – Значит, этот утопленник тебе незнаком.

– Незнаком. А кто он, кстати? – поинтересовался Натаниэль. – Тут сказано, что личность только устанавливается. Но я полагаю, полиция уже знает?

– Полиция будет знать, – веско заявил инспектор. – Пока что не знает, но будет. Видишь ли, кроме твоей визитной карточки, у него не обнаружено никаких документов.

Натаниэль развел руками.

– Ничем не могу помочь, – сказал он.

– А хотел бы? – спросил инспектор с явным недоверием. – Что-то я с трудом припоминаю случаи твоей помощи. Когда это в последний раз было?

– Ну знаешь… – Натаниэль обиделся. – У тебя девичья память, Ронен, я всегда помогаю полиции… По мере возможности, – добавил он после крошечной паузы.

– Да-да, – сказал инспектор ледяным тоном. – Я же сам об этом сказал ашкелонцам. Кстати, что ты там делал?

– В Ашкелоне? Приехал по просьбе клиента.

– А его убили. Как раз перед твоим приездом.

– Совершенно верно, – Натаниэль сокрушенно покачал головой. – Что такое «не везет» и как с ним бороться. Детектив предполагает, а преступник располагает. Лучше бы наоборот, правда?

– Значит, совпадение, – подсказал инспектор Алон.

– Конечно, совпадение, что же еще?

– Есть еще одно… – он нарочно сделал паузу. Розовски внутренне напрягся, сохраняя на лице выражение вежливого интереса.

– Видишь ли, – медленно сказал инспектор, – у утопленника, действительно, ничего не нашли, кроме визитной карточки. Но вот на карточке, на обратной ее стороне, был написан адрес, по которому проживал покойный Аркадий Вассерман. Шариковой ручкой записан был, остались следы, так что удалось прочесть. А ведь ты приехал по его звонку, верно?

Натаниэль молчал.

– Так что? – спросил инспектор. – Тоже совпадение?

Натаниэля так и подмывало, рассказать старому другу правду, но он сдержался. Правда, рассказываемая полицейскому, должна быть хотя бы правдоподобной. Даже если полицейский твой старый приятель.

Розовски задумчиво посмотрел на Маркина. Алекс сидел, делая вид, что весь этот разговор его не касается.

– Да, – сказал Натаниэль. – Совпадения. Странно, согласен. И выглядит все это подозрительно. Но других объяснений у меня нет. Придется тебе, Ронен, удовлетвориться этим.

Инспектор поднялся.

– Да, кстати! – Натаниэль тоже поднялся и подошел к гостю. – Где, говоришь, нашли этого парня?

– В Яффо, на пляже. Вчера было сильное волнение. Волной тело вынесло на берег. Утром его нашли.

– И что же, моя визитная карточка хранилась в плавках?

– Почему же? Он вовсе не относился к неосторожным купальщиком. Если, конечно, не допустить, что у него было хобби – купаться одетым… Твоя карточка нашлась в бумажнике. Хороший бумажник, не все содержимое успело промокнуть. Хотя покойник пробыл в воде минимум четыре часа.

– И что же еще нашлось в бумажнике?

– Доллары, – ответил инспектор. – Пятьсот долларов. Плюс несколько бумажек, которые, к сожалению, уже не идентифицировать. Но по виду – то ли расписки, то ли квитанции.

– И моя визитная карточка… – задумчиво повторил Натаниэль.

– Именно так.

– А почему, собственно говоря, отдел убийств занимается несчастным случаем? – спросил Натаниэль с простодушным видом. – Сидите без работы? Мертвый сезон?

– Да уж, хорошо сказано. Именно что мертвый сезон, – инспектор чуть скривил губы в подобии улыбки. – Разве я говорил о несчастном случае? Этот парень был уже мертв, когда попал в воду.

Розовски изумленно покачал головой, словно ничего подобного не ожидал услышать.

– Надо же… – сказал он. – И что – причина смерти установлена?

Инспектор помолчал немного, изучая выражение лица своего бывшего коллеги, потом ответил:

– Отравление. Яд из группы цианидов. Мнение твоего старого друга доктора Бен-Шломо.

– Привет ему передай, – Розовски улыбнулся. – Как у него дела, кстати говоря? Я слышал, собирается женить сына.

– Пытаешься увести разговор в сторону? – нахмурился инспектор Алон. – Напрасно.

– Никуда я не увожу разговор. Ты вспомнил доктора, я вспомнил… Так, говоришь, отравление цианидом? Интересно. А как он оказался в море?

– Как, как… – проворчал инспектор. – Откуда я знаю, как… Наверное, помогли. Те, с кем он до этого ужинал.

Розовски понимающе кивнул.

– И никто его не видел? – спросил он. – Я имею в виду – в компании. Тут написано, – он кивнул на газету, – что его нашли в районе набережной.

– В районе пляжа, – поправил инспектор. – Я уже говорил. Нашли его молодые ребята. Студенты. Всю ночь гуляли, пели песни. Под утро наткнулись на человека, лежавшего у самой кромки прибоя. Думаю, вынесло волной.

– И что за ребята? Что за компания?

– Ребята из Тель-Авивского университета… Слушай, я думаю, это не имеет значения. Для тебя, – сердито заявил Алон. – Короче: ты не знаешь, кто такой этот утопленник, так?

– Так. Не знаю, – ответил Розовски искренне. – Не знаю, кто он такой. А вы? Вы что-нибудь предполагаете?

– Думаю, тебя и это не касается, – повторил инспектор тем же тоном.

– И это верно. Но, возможно, я бы сумел помочь. Почему бы тебе не рассказать подробнее? – Розовски вернулся к столу, но садиться не стал, прошел к окну. – В конце концов, мы ведь коллеги, – сказал он.

– Бывшие, – задиристо напомнил инспектор. Он все еще стоял у двери, словно не решаясь выйти.

Розовски развел руками.

– В каком-то смысле мы и сейчас коллеги, – сказал он. – Даю слово рассказать тебе все, что смогу вспомнить об этом покойнике.

Инспектор Алон подозрительно посмотрел на своего бывшего начальника и друга.

– Так рассказывай, – наконец, сказал он. – Что же ты все крутишь?

Розовски, задумавшись, прошелся несколько раз по кабинету. Инспектор молча следил за ним. Подозрения в его взгляде не убавилось. Натаниэль тяжело вздохнул и покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Сначала расскажи ты. Я должен знать то, что известно полиции. В конце концов, есть вещи, которые, возможно, не имеют отношения к этому делу, но могут повредить моим клиентам… – Натаниэль замолчал. «Господи, какую чушь я несу, – мрачно подумал он. – Какие, к черту, клиенты – покойники, что ли? Или телефонный шантажист?»

Детектив сел в свое кресло, выдвинул ящик стола. Здесь лежала почти опустошенная пачка «Тайма». Натаниэль выудил одну из двух оставшихся сигарет, медленно размял ее. Прикурил. Исподлобья посмотрел на инспектора, сказал с досадой:

– Черт с тобой, Ронен. Предположим, этот человек действительно был у меня.

– Когда?

– Позавчера.

Маркин, до этого старательно притворявшийся частью обстановки, открыл было рот, чтобы что-то сказать. Это движение Натаниэль уловил боковым зрением. Присутствие помощника, о котором он успел забыть, несказанно удивило Натаниэля. Ему почему-то казалось, что в кабинете, кроме него и инспектора Ронена никого не было. Он недовольно нахмурился.

– Алекс, – сказал он, – ты должен был с утра кое-что сделать. Или я ошибаюсь?

– Нет, но…

– Только не надо рассказывать, что ты уже все успел! – прикрикнул Розовски, не давая помощнику сказать ни слова. – Все равно, не поверю.

– Все, что можно было, – ответил Маркин чуть обиженно. – Я с шести на ногах.

– На колесах, – ворчливо поправил Розовски.

– Неважно. Всю информацию, которую можно было собрать о… – Маркин прикусил язык по предостерегающим взглядом шефа. – В общем, все сделал.

– В таком случае, возьми фотографию поздней любви нашего Дон-Жуана – он оставил их нам аж две штуки – и отправляйся, – приказал Розовски. – Дело Гринберга ждать не может. Человек платит деньги и вправе расчитывать на то, что мы добросовестно отнесемся к его поручению.

– О ч-черт… – простонал Маркин.

– Иди-иди, – нетерпеливо скомандовал Розовски, выкладывая на стол фотографию симпатичной молодой блондинки, пленившей сердце Моше Гринберга. – На обороте записан предполагаемый адрес. Вечером доложишь. Приедешь ко мне домой и доложишь. В восемь часов.

Алекс взял снимок, спрятал в бумажник.

– А… – начал было он, но Розовски тут же перебил его:

– У нас нет времени, Алекс, действуй.

Маркин обреченно махнул рукой и вышел. Когда дверь за ним закрылась, Натаниэль снова повернулся к инспектору.

– Можешь себе представить, с некоторых пор приходится работать еще и брачной конторой, – сказал он с извиняющейся улыбкой. – Черт-те что, чем только приходится заниматься частному сыщику в еврейской стране… На чем мы остановились?

– На том, что утопленник был у тебя позавчера, – подсказал Алон.

– Да, утопленник… – Натаниэль помолчал немного, внимательно разглядывая тлеющий кончик сигареты. – Ты прав, – сказал он. – Он приходил ко мне. Позавчера. В первый и последний раз.

– Так-так… – с усмешкой произнес инспектор. – Так-так… И как же это увязать с твоим утверждением, что человек этот тебе незнаком?

– Я действительно не знаю, кто он такой. Зря усмехаешься, Ронен.

– То есть, он заявился к тебе и не представился, верно? – саркастически произнес Ронен. – В твоем агентстве, стало быть, клиенты анонимны.

– Вовсе нет, – ответил Натаниэль спокойно. – Разумеется, они называют себя. Другое дело, что эти имена иной раз оказываются вымышленными. Я же не бегу каждый раз в Управление внутренних дел, чтобы проверили, действительно ли Рабинович носит именно такую фамилию. А вдруг его настоящая фамилия не Рабинович, а Абрамович. Что из того?

– Что-то у тебя концы с концами не вяжутся, – инспектор прищурился. – С чего это вдруг ты так уверен в том, что он назвался вымышленным именем?

– Видишь ли, он представился Аркадием Вассерманом.

Недовольное выражение на лице инспектора сменилось острым интересом. Розовски кивнул в ответ на непроизнесенный вопрос.

– Да-да, – сказал он. – Совладельцем фирмы «Арктурс».

– Вчерашнее убийство в Ашкелоне… – протянул Ронен. – То-то я думаю: с чего бы это вдруг тебя занесло так далеко… Что же выходит, Натан: оба покойника связаны каким-то образом с твоим агентством?

– Я этой связи не вижу, – произнес Натаниэль после короткой паузы. – Во всяком случае, пока. Кроме, разумеется, самого факта смерти.

– Не говори обиняками, – посоветовал инспектор. – Не факт смерти, а факт убийства. Двух убийств. Причем убитые были твоими клиентами.

– Вот тут ты ошибаешься, – заметил Натаниэль. – Этого, – он кивнул на газету, которую все еще держал в руке инспектор Алон, – я еще могу отнести к моим клиентам. Условно. Он пришел в контору, изложил свое дело…

– Какое именно?

– Неважно… – Натаниэль махнул рукой. – Впрочем, это уже не имеет значения, могу рассказать. Ему понадобилась охрана.

– Вот как? И от кого же ты должен был охранять его? – поинтересовался инспектор.

– Не знаю, он не успел объяснить. Плел что-то о русской мафии, о проблемах с фирмой. О том, что от него требуют денег. Честно говоря, он не производил впечатление человека, к словам которого стоит относиться всерьез, – сказав это, Розовски почувствовал легкий укол запоздалого раскаяния. Следовало отнестись к словам позавчерашнего клиента именно всерьез. Может быть, не было бы тогда ни вчерашнего убийства, ни сегодняшнего. Как ни крути, а его вина тут есть. Натаниэль нахмурился, побарабанил пальцами по столу.

– С какой фирмой? – спросил инспектор, не дождавшись продолжения.

– Что – с какой фирмой?

– С какой фирмой у него были проблемы?

– С его фирмой, «Арктурс»… То есть, конечно, не с его, поскольку речь идет, видимо о проблемах второго покойника… Вернее… – Розовски замолчал. Провести логическую связь между событиями вчерашними и позавчерашними и при этом не касаться зловещего телефонного звонка было невероятно сложно. Он сказал после паузы: – В общем, ему, похоже, и правда, нужна была охрана.

– Ему? Которому же? – уточнил инспектор.

– Думаю, обоим.

– Да, кстати о втором Вассермане…

– Настоящем, – подсказал Розовски.

– Именно так… Если только мы не выудим где-нибудь в Кинерете еще одного покойника, носящего то же имя.

– Типун тебе на язык, – проворчал Натаниэль. – Так ведь и рехнуться недолго. Сплошные покойники вокруг, причем с одинаковыми именами и фамилиями. Фильм ужасов, а не жизнь.

– Так что насчет второго? – нетерпеливо спросил инспектор.

– А второго я, Ронен, видел только в том состоянии, когда уже ни о чем не скажешь.

– А в Ашкелон ты помчался для чего? После беседы лже-Вассермана?

– Во-первых, я никуда не помчался. Клиент сказал, что хотел бы обговорить детали нашего сотрудничества завтра, у себя на вилле. Так я там и оказался.

– И нашел хозяина виллы… – инспектор замолчал. На лице его появилось выражение растерянности. Рассказ Натаниэля не только не помог ему что-нибудь понять в деле, но вообще превратил все событие в какую-то невероятную смесь нелепых событий.

Сам Розовски тоже испытал нечто вроде растерянности. Впервые в жизни он сталкивался с делом, которое казалось абсолютно неразрешимым. И надо же было, чтобы дело это касалось именно его самого!

– В разговоре твой клиент упомянул русскую мафию, – с надеждой сказал инспектор.

– Упомянул, – подтвердил Розовски. – Но, я полагаю, он вкладывал в это понятие несколько иной смысл, нежели тот, который вкладывает в него полиция.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, понимаешь, из его рассказа следовало, что ему угрожают какие-то довольно абстрактные конкуренты из России. То есть, не ему, а настоящему Вассерману. Я склонен полагать, что он и сам толком не очень знал, о каких конкретно угрозах идет речь. Он, видишь ли, путался в течение всего рассказа. Тогда я полагал, что это от волнения. Сейчас понимаю, что он просто ничего толком не знал. Или знал понаслышке – и о Вассермане, и об угрозах в его адрес. А кто угрожает – это ему не было известно. Так что слова «русская мафия» он выпалил, как все объясняющие… – Натаниэль задумался на мгновение. По ходу рассуждения ему в голову пришла неожиданная мысль, которую он тут же высказал инспектору Алону. – Видишь ли, не исключено, что этот человек избрал такую вот форму предупреждения.

– Что ты имеешь в виду? – снова спросил инспектор.

– Представь себе, что он действительно узнал об опасности, грозящей настоящему Вассерману. При этом очень хочет предупредить последнего, – объяснил Натаниэль. – Вот… Идет он, стало быть, к частному детективу…

– К тебе.

– Ко мне, – согласился Натаниэль. – Ко мне. Ничего удивительного, основная часть моей клиентуры – русские. Он вполне мог обо мне слышать. И визитную карточку у кого-нибудь из моих бывших клиентов позаимствовать.

– Ну-ну, – сказал инспектор. – Продолжай.

– Вот. Пришел, представился как Аркадий Вассерман.

– Зачем?

– Пока не знаю. Может быть, чтобы не объяснять, откуда у него, постороннего человека, информация о готовящемся убийстве. Вот-с… И нанял меня для охраны настоящего Вассермана. Представь себе, я бы приехал, изложил хозяину виллы суть дела, тот бы понял предупреждение, принял бы меры… К сожалению, я опоздал… – он замолчал, потом сказал: – Ты не ответил, Ронен – этот парень, лже-Вассерман… Он был трезвым или пьяным? Вообще – как яд попал в организм? Инъекция?

– Он был очень пьян, – ответил инспектор. – До бесчувствия. Если кто-то хотел от него избавиться, в яде уже не было необходимости. Достаточно было бы просто погрузить его в воду. Он бы и так захлебнулся. Яд – это, по-моему, перестраховка.

– Возможно, возможно… – Натаниэль нахмурился. – Тебе не кажется, что это может говорить о неопытности убийцы?

– Кажется. Но пока что это единственное предположение, которое я могу высказать с определенной долей уверенности. И оно ничего не объясняет.

– Кто знает, кто знает…

Заверещал сигнал сотового телефона. Они одновременно отреагировали, но оказалось, что вызывают инспектора. Алон поднес аппарат к уху:

– Слушаю… Да… Погоди, я сейчас запишу, – он исподлобья взглянул на Натаниэля, нетерпеливо щелкнул пальцами. Розовски пододвинул ему листок бумаги и ручку. – Еще раз, – сказал инспектор в трубку. – Повтори по буквам… – он написал на листочке несколько слов. – Понятно, спасибо, – отключив телефон, Алон с усмешкой посмотрел на Натаниэля и сообщил: – Одним неизвестным меньше. Десять минут назад кто-то позвонил в полицию и сказал, что знает человека, фотография которого опубликована в «Едиот Ахронот».

– И кто же это?

– Турист, – коротко ответил инспектор. – Турист из России, – он поднес листок глазам и прочитал по слогам: – Ва-ле-рий Кур-га-нов. Приехал неделю назад. Жил в отеле «Карлтон», – инспектор спрятал записку с именем погибшего. – Теперь угадай, в какой фирме он приобрел этот тур?

– Считаешь, что у меня мозги окончательно разгладились? – ворчливо спросил Натаниэль. – Ни одной извилины не осталось? Естественно, он приехал через «Арктурс», как же еще?

– Как догадался? – спросил инспектор.

– А о какой фирме мы с тобой болтали здесь битый час? По-моему, логично. Кстати говоря, приехав сюда с помощью этой фирмы, он и услышать мог о готовящемся преступлении… Скажи лучше, кто именно звонил в полицию?

– Не представился. Мужчина. Акцент слабый… – инспектор Алон поднялся. – Кого же ты, все-таки, должен был охранять? – спросил он. – Вчерашнего покойника или сегодняшнего?

– Я и сам не знаю, – честно признался Натаниэль. – Я вообще ничего не могу понять.

– Хорошо бы, чтобы ты и не пытался понимать, – мечтательным тоном произнес Ронен. – Очень хотелось бы. Я бы даже пообещал тебе обо всем рассказать в подробностях. Потом. Когда дело будет закрыто.

– Спасибо, – сердечно поблагодарил Натаниэль. – Я и не собираюсь понимать. Боюсь, у меня из этого ничего не выйдет.

– Вот и славно, – инспектор улыбнулся. – Займись чем-нибудь нейтральным. Собирай доказательства супружеских измен. Следи за мелкими мошенниками. Помогай адвокатам уличать лжесвидетелей. А то мне почему-то кажется, что ты не прочь влезть в это дело.

«Уже влез, – мрачно подумал Розовски. – Что называется, по уши».

Инспектор внимательно на него посмотрел и сказал с нажимом:

– Не касайся дел об убийствах. Оставь их нам. Хорошо? – и вышел не дожидаясь ответа.

– Ты даже не представляешь себе, Ронен, с каким удовольствием я последовал бы твоему совету, – пробормотал Розовски, оставшись один. – Увы, это невозможно… – он положил перед собой чистый лист бумаги и задумался. Сейчас ему вдруг пришло в голову, что в истории, придуманной им для Ронена, может оказаться рациональное зерно. Если предположить, что турист… как его? Курганов? Турист Курганов приехал для оказания давления на руководство фирмы «Арктурс». По каким-то своим личным причинам упомянутый Курганов желает спасти или предупредить Вассермана. Пытается это осуществить с помощью частного детектива…

Розовски раздраженно скомкал исчерченный каракулями лист и швырнул его в корзину для бумаг. Нет, глупости, конечно. Из этого Курганова рэкетир, как из инспектора Алона танцор. Впрочем…

Натаниэль подошел к окну. Чуть приподнял жалюзи. Солнце уже перешло на другую сторону, оконное стекло успело немного остыть. Он отодвинул в сторону половинку стекла, наклонился и вдохнул горячий летний воздух. Постоял у окна, вслушиваясь в нескончаемый уличный гул, сплетавшийся из криков, автомобильных гудков, обрывков музыки всех стилей. «Почему я не уехал в отпуск? – подумал он раздраженно. – Куда-нибудь на Кинерет, поплавать, позагорать. Интересно, что бы эти типы делали, если бы меня не было в Тель-Авиве? Нашли бы другого? Или отложили бы все до моего возвращения?…»

Натаниэль резко захлопнул окно и вернулся к столу.

– Мафия… – пробормотал Натаниэль. – Вот тебе и мафия… Офра! – крикнул он. – Как ты думаешь, мафия у нас существует?

– А как же! – тотчас откликнулась секретарь. – Сколько угодно. Если тебя интересует ее типичный представитель – посмотри в зеркало. Там, возле окна справа.

Розовски бросил взгляд на зеркало и растерянно спросил:

– Почему же это я – типичный представитель? И к какой мафии ты меня относишь?

– К самой гнусной и многочисленной, – сердито заявила Офра. – К мужским шовинистам.

– Не понял… – еще больше растерялся Розовски. – Если ты о зарплате, так я же…

– При чем тут зарплата? Если бы ты не был мужским шовинистом, секретарем работал бы Маркин, а я занималась бы расследованиями!

– Мне как-то не приходило в голову, – Натаниэль удивленно хмыкнул. – Что ж, возможно… Я так полагаю, кофе у нас кончился?

– Правильно полагаешь, – ответила Офра. – Мне надоело покупать на собственные деньги кофе, чай, сахар, печенье и прочие припасы, уничтожаемые твоими клиентами со скоростью саранчи. А компенсацию ты почему-то забываешь выплатить.

– Выплачу, Офра, будем живы, выплачу… – он поморщился, почувствовав зловещий оттенок в сказанном. Ситуация превращала идиоматический оборот в отражение реальной ситуации.

Туристское бюро «Арктурс». Что там Алекс успел узнать? Судя по кратковременности сбора информации, не так уж много. Натаниэль пододвинул к себе телефон, снял трубку и набрал номер редакции газеты «Ежедневная почта».

– Пожалуйста, редактора, – попросил он. – Спрашивает Натаниэль Розовски.

– Минутку, – ответили секретарь, после чего с трубке послышалась бодрая музыка. Действительно, пришлось ждать не меньше минуты. Наконец, редактор отозвался.

– Привет, Миша, – сказал Натаниэль. – Это Розовски беспокоит. Вы меня еще не забыли?

– Хо-хо! – бодро ответил редактор Михаэль Коган. – Как же я могу вас забыть! Надеюсь, наши гороскопы больше никого не ввели в заблуждение?

Натаниэль засмеялся. Редактор напомнил ему об одном расследовании, в котором фигурировала страничка ежедневных астрологических прогнозов газеты «Ежедневная почта».

– Нет, слава Богу, – ответил он. – С гороскопами все в порядке.

– Слушайте, – оживленно заговорил Коган. – У меня к вам вопрос.

– Валяйте.

– Мы тут с ребятами поспорили насчет того, как правильно готовить фаршированную рыбу. Вы, случайно, не знаете, как делается настоящая «гефилте фиш»?

– Знаю, – ответил Розовски. – Записывайте рецепт.

– Записываю.

– Значит, так. Перво-наперво нужно найти «аидише мамэ», и попросить ее приготовить интересующее вас блюдо. Желательно при этом умоляюще смотреть на нее. После этого лечь на диван и закрыть глаза. Через два часа можно садиться за стол.

– Ясно, – бодро сказал редактор «Еженедельной почты.» – Спасибо за рецепт. Он мне очень нравится. Так что у вас?

– У меня вопрос куда проще, – ответил Натаниэль. – Скажите, Михаэль, ваша газета когда-нибудь помещала рекламу туристической фирмы «Арктурс»?

Коган некоторое время думал. Потом сказал:

– Вообще-то рекламой у нас занимается конкретный сотрудник. Если хотите, я вас с ним свяжу.

– Конечно.

Конкретный сотрудник обладал приятным сопрано и отзывался на имя «Лариса». На вопрос Натаниэля, Лариса сообщила, что название фирмы слышит впервые. Во всяком случае, в течение последних трех месяцев – именно такой период она добросовестно просмотрела на экране своего компьютера – фирма с таким названием никаких объявлений в газете «Ежедневная почта» не помещала.

– Если хотите, я посмотрю заказы за предшествующий период, – сказала Лариса. – Но вам придется немного подождать.

Розовски отказался, вежливо поблагодарил и положил трубку. Телефон тут же зазвонил. Натаниэль облегченно вздохнул, услышав голос Маркина:

– Инспектор ушел?

– Ушел, ушел… – проворчал Натаниэль. – Можешь возвращаться. Я бы хотел услышать твой отчет.

– Это пожалуйста, – ответил Маркин великодушно. – Даже по телефону. Только о чем? Конкретизируй, пожалуйста.

– Что значит – о чем? – рассердился Натаниэль. – Конкретизировать ему! Тебе что, захотелось развлечься?

– Вовсе нет. Ты же мне поручил целых два дела, – напомнил Маркин. – А за двумя зайцами…

– Не паясничай! – рявкнул Натаниэль. – Немедленно возвращайся и доложи обо всем, что тебе удалось узнать.

– По делу Гринберга? – невинным голосом поинтересовался Маркин. – Докладываю. Даму, на которую запал наш старикан, – начал Маркин торжественно, – зовут Ирина. Возраст – двадцать шесть лет. Туристка. Из дому сегодня еще не выходила. Я сижу на лавочке напротив подъезда и пытаюсь разговорить двух бабуль. Сейчас они ушли за внуками, и я имею возможность позвонить тебе.

– Ладно, – буркнул Розовски, сдерживаясь. – Сиди там. Я попробую что-нибудь придумать.

Он положил трубку, вынул из папки вторую фотографию несостоявшейся пассии Моше Гринберга, поднялся из-за стола. Вышел в приемную и некоторое время молча смотрел на деловито стучавшую по клавишам компьютера Офру. Потом сказал проникновенно:

– Офра, я почувствовал себя виноватым перед тобой.

Пальцы секретарши замерли в воздухе. Она посмотрела на шефа удивленно округлившимися глазами.

– Ты что? – подозрительно спросила она. – Опять перебрал?

– Сколько можно повторять, – обиженно произнес Розовски, – твой начальник не употребляет алкоголя. Почти… Значит, я – мужской шовинист?

Офра молча кивнула. Розовски вздохнул.

– Что ж, я решил исправиться. Ты хотела заняться расследованием?

Снова кивок.

– Пожалуйста, – великодушно разрешил Натаниэль. – Посмотри на эту девушку, – он протянул Офре фотографию Ирины. – Попробуй с ней познакомиться. На обороте адрес… Разговори ее. Нас интересуют… – он запнулся. – Словом, с ней желает познакомиться Моше Гринберг. Не знаю, что его может заинтересовать. Но мы должны честно отработать деньги. А платит он за информацию.

Офра осторожно взяла фотографию.

– Красивая девушка, – сказала она задумчиво. – Очень красивая… – она молча подняла взгляд на Натаниэля. – Кто она такая?

– Зовут Ирина. Приехала по туристической визе. Из России.

Офра нахмурилась, отложила фотографию в сторону.

– Должна ли я рассматривать твое великодушное предложение как очередную издевку? – зловещим тоном спросила она.

– Издевку? – теперь удивился Натаниэль. – Почему ты думаешь, что я издеваюсь?

– Я, конечно, немного освоила русский язык, – язвительно заметила Офра, – но, все-таки, не настолько, чтобы разговаривать с незнакомой русской девушкой.

Розовски с досадой хлопнул себя по лбу.

– Ч-черт, я забыл… Честное слово, Офра, я просто забыл, не обижайся… – он озадаченно посмотрел на фотографию. – Конечно, она же не знает иврита. В лучшем случае, полтора слова… Что же делать? – он взглянул на Офру, словно ожидая, что она может что-нибудь посоветовать.

– Может быть, она знает английский? – спросила Офра, мгновенно остыв.

Розовски молча пожал плечами и коварно сказал:

– Впрочем, если тебе кажется это сложным, я поручу Алексу…

Офра сердито фыркнула.

– Вот еще! – сказала она. – Не волнуйся, я все сделаю. Во всяком случае, не хуже твоего Алекса. А о чем я должна с ней поговорить?

– О чем можно говорить с малознакомым человеком? – Натаниэль развел руками. – О жизни. Ни о чем более.

После ухода Офры, Натаниэль позвонил Маркину и сообщил, что направляет ему замену.

– Займись турбюро, – приказал он. – И без подробностей чтоб я тебя не видел и не слышал.

10

Остановившись у знакомой ограды, Натаниэль не сразу решился нажать на кнопку звонка. Особняк выглядел так же, как накануне. Плотно закрытые окна с опущенными жалюзи. Штурвал с номером двадцать три. И полная тишина, ни звука не доносилось из-за закрытой двери.

Розовски решил еще раз навестить виллу Аркадия Вассермана после того, как Маркин сообщил, что вдова совладельца «Арктурс» Елена вечером прилетела из Швейцарии, где жила последние два месяца. Он сразу вспомнил фотографии красивой ухоженной женщины на столике в спальне виллы. Возможно, логичнее было бы начать с визита к Артуру Фойгельсону. Но детектив вполне резонно предположил, что там за ним непременно будут следить таинственные «заказчики». Разумеется, рано или поздно он снова попадет в их поле зрения. Но, во всяком случае, вряд ли они ожидают от него новой поездки в Ашкелон.

По той же причине Розовски не воспользовался на этот раз машиной Маркина, а отправился в южный город обычным рейсовым автобусом.

Теперь же он стоял перед дверью и никак не мог решиться войти. Вообще, нынешний его визит представлялся ему самому абсолютно нелогичным. Он сам толком не знал, о чем будет говорить с Еленой Вассерман и захочет ли она с ним разговаривать.

Топтание у входа затягивалось. Он позвонил. Дверь открылась тотчас же, словно за ним наблюдали.

Женщину, стоявшую на пороге виллы, Натаниэль уже видел днем раньше на фотографии в спальне виллы. Ему даже показалось, что на ней было надето то же самое платье и те же драгоценности, что и на фото. Драгоценности? «Не весьма подходящее убранство для дня мужниных похорон, – подумал он. – Впрочем, кто их разберет, этих новых русских…» Он вежливо улыбнулся и сказал с максимальной мягкостью в голосе:

– Если не ошибаюсь, госпожа Вассерман?

Несколько мгновений женщина молча разглядывала незваного гостя, потом коротко кивнула. Сейчас, когда глаза детектива уже привыкли к сгустившимся сумеркам, он видел, что фотография была сделана, по меньшей мере, несколько лет назад. Женщина, открывшая ему дверь, выглядела куда старше, чем беспечная красавица на снимке.

Она не сделала никаких попыток, чтобы впустить позднего визитера или, наоборот, выставить его, просто стояла и смотрела, ожидая продолжения.

– Простите, госпожа Вассерман, мне необходимо задать вам несколько вопросов, – сказал Натаниэль чуть виноватым голосом. – Если бы не крайняя необходимость, я не беспокоил бы вас в такое время.

Она чуть заметно пожала плечами, продолжая хранить молчание.

– Я проделал далекий путь – из Тель-Авива – только потому, что это крайне важно, – добавил Розовски. – Могу ли я войти?

Казалось, хозяйка виллы никак не могла решить – впустить его или прогнать.

– Проходите, – сказала она наконец и чуть посторонилась. – Вы из полиции?

Розовски сделал вид, что не расслышал последнего вопроса, и бодро шагнул внутрь. Холл был залит ярким электрическим светом. В остальном здесь за день ничего не изменилось – та же пустота и ощущение необжитости.

– Вон туда, – сказала госпожа Вассерман, закрывая дверь – на этот раз, на ключ. – Слева от холла, там кабинет мужа, – ее голос чуть дрогнул. А может быть, это Натаниэлю лишь показалось. – Говорить удобнее всего там.

Натаниэль послушно проследовал в кабинет, чувствуя, как хозяйка буравит его спину подозрительным взглядом.

Комната, в которую Елена Вассерман без особой охоты проводила Натаниэля, тоже была вполне знакома детективу. И отнюдь не вызывала положительных эмоций. Он помимо желания вспомнил свой позавчерашний визит сюда, разговор с хозяином и неожиданный его финал. Ему даже на мгновение показалось, что в спину вновь уперся ствол пистолета. Он зябко передернул плечами и повернулся к хозяйке, остановившейся в дверях.

– Садитесь, – сухо бросила Елена, указывая на стоявшее в углу кресло. – Не могу сказать, что мне хочется с кем-нибудь разговаривать, но раз уж пришли…

Сама она села на диван у окна. Розовски сел в указанное кресло и огляделся по сторонам. Отнюдь не для того, чтобы еще раз убедиться, туда ли он попал. Просто нужно было начинать разговор. На протяжении всего пути он только и делал, что перебирал варианты этого начала. Но сейчас, при виде Елены Вассерман варианты вылетели из его головы. Он смотрел по сторонам, разыскивая зацепку.

Хозяйка не делала ничего, чтобы облегчить ему задачу. Она села напротив нежданного гостя и явно не собиралась первой нарушать молчание.

– Вы одна дома? – спросил наконец Розовски и тут же обругал себя за идиотский вопрос. «Теперь она, еще чего доброго, примет меня за преступника». Но госпожа Вассерман равнодушным голосом ответила:

– Одна, как видите. Домработницу я отпустила, у ее сына послезавтра свадьба. Любовника я, представьте, не успела пригласить… – она потянулась к маленькому столику, взяла лежащую там пачку сигарет. Вытащив из пачки сигарету, Елена выжидательно взглянула на детектива.

– Любовника? – удивленно переспросил Натаниэль.

– Ну, вы же очень интересовались, нет ли у меня любовника, – ядовито ответила она. Раздражено смяла незажженную сигарету, бросила ее в пепельницу. – Решили проверить? Самое время. Так вот: любовника у меня нет. Но даже если бы и был, я бы не стала его приглашать в день похорон собственного мужа! – последнюю фразу она выкрикнула.

– Собственно говоря… растерянно сказал Натаниэль. – Я, по-моему, еще ничем не интересовался. Честно говоря, я не уверен, что мы с вами вообще виделись. Хотя… – он покачал головой. – Иной раз мне кажется, что я страдаю лунатизмом. Знаете, видишь человека в первый раз, а он утверждает, что хорошо тебя знает. Клинический вариант. В следующий раз перед сном я буду ставить у кровати миску с холодной водой. Поможет, как вы думаете? – он замолчал, услыхав какой-то шум наверху. Елена Вассерман пожала плечами.

– Это дети, – объяснила она раздраженным тоном. – Надеюсь, их беспокоить вы не будете? Они и так… Вы думаете, легко было им объяснить, что… – у нее на глаза навернулись слезы.

«Ну вот, – подумал Розовски. – Только женской истерики мне и не хватало».

Елена промакнула глаза бумажной салфеткой. Он деликатно отвернулся, отметив про себя, что вдова делала это осторожно, стараясь не размазать косметику. Повлажневшая салфетка полетела в угол. Госпожа Вассерман молча извлекла из пачки вторую сигарету. На этот раз Розовски быстро поднялся, щелкнул зажигалкой. Благодарности не дождался, даже в форме короткого кивка. Впрочем, он и не ожидал благодарности.

Когда Натаниэль подносил огонек к сигарете вдовы Вассерман, на глаза ему попалась выемка, оставленная в диване его пулей. Проследив за его взглядом, Елена Вассерман нахмурилась. Провела пальцем по выемке.

– Это произошло здесь? – спросила она голосом, в котором еще слышались недавние слезы.

Он выпрямился, кивнул.

– Простите мою бесцеремонность, – сказал он, – но не могли бы вы пересесть? Мне не нравится, что вы сидите именно тут. Будем считать это вздорным суеверием. Если не трудно, сядьте, пожалуйста, вот в это кресло.

Она подчинилась.

– Насколько я понимаю, вы имеете отношение к полиции? Почему бы вам не оставить в покое – и меня, и детей? – спросила она, несколько успокоившись и прикурив от собственной зажигалки. – Ваши коллеги беседовали со мной сегодня полдня. По-моему, их разочаровал тот факт, что я прибыла в страну на день позже того, как… как это уже случилось. Тогда они стали интересоваться моей личной жизнью… Впрочем, я уже говорила. Могу повторить еще раз: у меня нет любовника. Если хотите, можете убедиться сами. Спальня наверху. Слева спят дети. Правда, боюсь, что мы их уже разбудили. Так что можете заглянуть и туда.

– Сколько у вас детей? – спросил Розовски.

– Двое. Мальчики, двенадцать лет и семь.

– Они уезжали с вами вместе?

– Естественно.

Натаниэль вспомнил о впечатлении необжитости виллы при прошлом памятном посещении.

– Скажите, а как долго вы отсутствовали? – спросил он.

– Три месяца. Чуть больше. Об этом я тоже рассказывала, – теперь в голосе женщины слышалась только усталость. – Неужели в полиции правая рука не знает, что делает левая? Прочтите протокол – или как это еще называется – и избавьте меня от своего присутствия.

Розовски виновато улыбнулся.

– Я вас очень хорошо понимаю, госпожа Вассерман, – мягко сказал он. – Мало того – вы вправе просто выставить меня. Выставить за дверь, и при этом позвонить в полицейское управление. Думаю, они с радостью запретят мне появляться не только на вашей вилле, но и в Ашкелоне вообще… – он сделал крошечную паузу, позволившую вдове понять смысл сказанного, после чего объяснил: – Я не полицейский, хотя в свое время служил в полиции. Сейчас я – частный детектив, – он протянул хозяйке визитную карточку – наподобие той, что была найдена у несчастного туриста. – И в данном случае провожу частное расследование. Согласно существующим законом, вы вправе не отвечать на мои вопросы, а если я буду настаивать – против вашего желания – вы, повторяю, можете вызвать полицию, и они с радостью запретят мне… Впрочем, я уже говорил. Возможно, они вообще лишат меня лицензии.

Елена взяла карточку с некоторым недоумением, но не стала читать, что на ней написано.

– Хотите сказать, что вас кто-то нанял для того, чтобы вы нашли убийцу моего мужа? – в ее светлых глазах мелькнуло легкое удивление. – Неужели есть кто-то, столь близко к сердцу принявший его смерть?

«Такой вот идиот сидит прямо перед вами», – мог бы ответить Натаниэль. Вместо этого он уклончиво сказал:

– Я не могу вдаваться в мотивы, которыми руководствуются в своих действиях клиенты. Может быть, это и странно. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Готовы ли вы на них ответить? Если нет, я с огорчением откланяюсь.

– И все? – недоверчиво спросила Елена. – Если я не захочу с вами разговаривать, вы просто уйдете?

– Уйду, – ответил Натаниэль. – Правда, всю дорогу до Тель-Авива – а это более часа – я буду ломать голову еще над одной загадкой: с чего бы вдруг жена отказалась помогать в расследовании обстоятельств гибели собственного мужа?

Это был запрещенный прием. Щеки красавицы-вдовы порозовели, она стала еще красивее. Натаниэль смотрел на нее с нескрываемым удовольствием.

– Кстати, почему вас удивляет тот факт, что смерть вашего мужа могла встревожить кого-то? – спросил он с вежливым интересом. – Неужели он до такой степени был безразличен всем на свете? Кроме вас, разумеется, – добавил Натаниэль с любезной улыбкой.

Гневный румянец поблек, черты лица разгладились. Теперь перед частным детективом сидела уставшая женщина. К тому же – не очень молодая и очень растерянная.

– Он не пользовался особой любовью окружающих, – коротко ответила она после долгой паузы. – Говоря откровенно, я не уверена, что сама бы решилась потратить деньги на дополнительное расследование. По мне, так вполне достаточно обычного полицейского следствия. Полиция во всем разберется.

– Может быть, может быть… – пробормотал Розовски. – Почему бы ей не разобраться?… Говорите, не пользовался особой любовью? В том числе, и вашей?

– Не думаю, что это ваше дело, – она помрачнела. – Не лезьте в мою семейную жизнь… В бывшую семейную жизнь, – поправилась она. – Мы жили так, как живет большинство семейных пар, не лучше и не хуже… – Елена Вассерман замолчала, потом напомнила сыщику: – Кстати говоря, вы не ответили на мой вопрос. Для чего вы занимаетесь расследованием? И пожалуйста, ваши намеки оставьте при себе. Насчет того, что я будто бы не заинтересована в розыске убийцы.

– Какие там намеки, – Натаниэль всплеснул руками, – и в мыслях не было. Вы меня просто неправильно поняли. Я никоим образом не хотел вас оскорбить, более того…

– Ладно, будем считать, что я вас действительно не поняла, – вяло согласилась Елена, не дослушав его объяснений. – Можете задавать свои вопросы. Но сначала я все-таки хотела бы услышать имя вашего нанимателя.

– Клиента.

– Пусть клиента. Чьи интересы вы представляете?

– Вашего мужа, – серьезно ответил Розовски.

Она вздрогнула.

– Понимаю, что это звучит странно, но, честное слово, я говорю правду. Позавчера ко мне в агентство пришел некий Аркадий Вассерман, совладелец туристической компании «Арктурс» и заявил, что его преследует… Ну, кто именно его преследует, об этом несколько позже. Он обратился ко мне с просьбой об организации охраны. И я согласился. Таким образом, мой наниматель – Аркадий Вассерман.

– Мой муж?

– В некотором роде, – уклончиво ответил Натаниэль.

– Что значит – в некотором роде? – она нахмурилась. – Вы как-то странно все объясняете. Можно сказать, не объясняете вовсе.

– В некотором роде – это значит, что некий человек нанял меня для охраны Аркадия Вассермана. Но… – он замолчал, поднялся со своего места и подошел к злосчастному дивану. Наклонился, потрогал выемку. Выпрямился, повернулся к Елене. – Видите ли, – сказал он беззаботным тоном, будто речь шла о каком-то пустяке, – видите ли, госпожа Вассерман, этот чудный диван – кстати, сколько он стоит?… Впрочем, неважно. Видите ли, вот это – след моего выстрела. То есть, я хочу сказать, – поправился он поспешно, – по дивану стрелял, разумеется, не я. Но выстрел был сделан из моего револьвера… – не давая ей сказать ни слова, он поспешно продолжил: – Ради Бога, не перебивайте меня, я вам сейчас все расскажу. Дело в том, что я оказался свидетелем того, как… словом, того, как был убит ваш муж.

Взгляд хозяйки виллы не выражал ничего. Она словно погрузилась в какие-то свои мысли, весьма далекие от сказанного. Натаниэль даже подумал, что она не слышала его последних слов, он собрался повторить, но тут в лице госпожи Вассерман что-то дрогнуло. Она сказала:

– Мой муж убит из вашего револьвера, – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

– Вовсе нет, из моего револьвера выстрелили в диван. А его убили из другого револьвера. Или пистолета, не знаю точно.

– Вы хотите сказать, что видели убийцу? – голосом, лишенным интонаций, спросила вдова.

Натаниэль энергично замотал головой.

– Я лежал без сознания, – пояснил он. – Меня отключили. Какой-то сладковато пахнущей гадостью. Очень быстро действующей.

– Зачем?

– Чтобы воспользоваться моим револьвером. И выстрелить из него в диван, – «Вот попробуй рассказывать правдоподобно. Немедленно превращаешься то ли в идиота, то ли в неумелого лжеца, – подумал он с досадой. – И неизвестно еще, что лучше…»

– Что за чушь! – фыркнула Елена Вассерман. – Зачем кому-то стрелять в диван и обязательно из вашего револьвера?

Натаниэль тяжело вздохнул.

– Послушайте, – просящим тоном сказал он. – Я вам сейчас все объясню. Последовательно и подробно. Вы только, во-первых, не перебивайте меня, а во-вторых – постарайтесь поверить в мой рассказ.

– Зачем?

– Затем, что я приехал к вам за помощью.

Елена Вассерман не ответила. Натаниэль тоже не нарушал возникшую паузу. Он подумал, что теперь вдове достаточно будет сообщить в полицию об услышанном, и его немедленно арестуют. Странно, но о возможном аресте сейчас он уже думал даже с каким-то облегчением.

«Отосплюсь, – подумал он. – Отосплюсь в камере. Не буду ломать мозги ни над чем. Ни над счетами, ни над заказами. А Офра будет приносить передачи. Через инспектора Алона.»

Молчание тянулось до неприличия долго. Похоже, вдова полицию вызывать не собиралась. Но и сотрудничать с частным детективом тоже. Натаниэль, присевший было в указанное ему кресло, поднялся и с сожалением развел руками.

– Что ж, извините. Я, пожалуй, пойду, – он направился к выходу.

Елена остановила его.

– Разве я сказала нет? – голос ее звучал спокойно. – Я жду, пока вы начнете рассказывать!

– А… м-м… – промычал Натаниэль растерянно, – я просто не понял, думал, вы не желаете слушать…

Она прервала его нетерпеливым жестом.

– Все началось с визита ко мне очень странного человека, назвавшегося именем вашего мужа, – и Натаниэль, по возможности последовательно, рассказал вдове совладельца «Арктурс» события последних трех дней.

– Ну и ну, – сказала Елена. – По-моему, все это похоже на воспаленный бред. Какие-то угрозы… Какая-то мафия…

– Это было бы бредом, – возразил Натаниэль, – если бы не несколько вполне материальных доказательств. Самые печальные из них – смерть вашего мужа и смерть самозванца, последовавшие одна за другой… – Елена поднялась, и Натаниэль замолчал. Она подошла к бару в углу комнаты, открыла дверцу.

– Выпьете что-нибудь? – не дожидаясь ответа, налила две рюмки, поднесла одну Натаниэлю. – Это коньяк, – пояснила она, видя, что Натаниэль не пьет. – Вполне приличный. Вообще-то я не очень люблю крепкие напитки.

– Я тоже, – признался Розовски и одним глотком проглотил содержимое рюмки – без малейшей связи с последним утверждением.

– Значит, вы хотите провести самостоятельное расследование, – задумчиво произнесла Елена Вассерман, не прикасаясь к своей рюмке. – Бесплатно.

– Бесплатно, да… – Натаниэль сделал неопределенный жест рукой, в которой держал пустую рюмку. – Формально я выполняю заказ человека, поручившего мне охрану вашего мужа. Коль скоро он убит, я должен разыскать убийцу. Это соответствует если не букве, то духу контракта. Тот факт, что он солгал, назвавшись чужим именем, в данном случае не имеет никакого значения. Как и то, какими мотивами он в своих действиях руководствовался.

– Почему бы вам не обратиться к компаньону мужа? – спросила Елена, подойдя к бару и поставив на стоечку нетронутую рюмку коньяком. Детективу она больше не предлагала выпить. – Возможно, он согласится оплатить вашу работу.

Натаниэль покачал головой.

– Представьте себе, что придет к вам человек и скажет: «Меня наняли, чтобы вас убить. Но я не хочу этого делать. Заплатите, и я найду настоящих убийц». По-моему, это похоже на неумелый шантаж.

– Да, возможно… – Елена села на диван. Натаниэль не стал вновь просить ее пересесть. Возможно, алкоголь принес ему некоторое облегчение. Во всяком случае, сидящая на диване женщина более не ассоциировалась у него с убитым. – Скажите, – спросила вдруг она, – а почему я вообще должна вам верить? Рассказ ваш выглядит более чем нелепо.

– Согласитесь, что придумать можно было бы вполне правдоподобную историю, – возразил Натаниэль. – Разве нет? И потом: ответы на мои вопросы никак не повредят вам, даже если предположить, что я убийца, – последнюю фразу он сопроводил беспечной улыбкой.

Елена Вассерман устало махнула рукой.

– Черт с вами, – сказала она. – задавайте ваши вопросы и проваливайте.

– Вы сказали, что ваша жизнь была такой же, как и жизнь сотен других семей. Скажите, вы знали что-нибудь о его работе? Чем он занимается, что представляло собой его предприятие?

– Ничего особенного не представляло, – она отпила из рюмки, которую по-прежнему держала в руке. – Туристическое бюро. Чем занимаются туристические фирмы? Формируют туристические группы, отправляют по оговоренным маршрутам.

– Из Израиля в Россию? – уточнил Натаниэль.

– Из Израиля в Россию, из России в Израиль… – она снова закурила. Поперхнулась дымом, закашлялась. – Вам… вам лучше поговорить об этом с компаньоном мужа. С Артуром.

– Непременно поговорю, – Натаниэль с готовностью кивнул, – но пока что еще пару вопросов к вам. Как полагаете, могли бы интересы вашего мужа – я имею в виду его деловые интересы – пересечься, скажем, с интересами… – он немного замялся. – С интересами криминального сообщества? – еще не договорив, Натаниэль почувствовал, насколько глупо звучит его вопрос. Вообще, все его сегодняшние вопросы почему-то звучали глупо, он уже отмечал это. И не один раз. Он поспешно сказал: – Можете не отвечать, это, пожалуй, не так важно… Поговорим о его компаньоне. В каких они были отношениях?

– В нормальных. Не друзья и не враги. Нормальные деловые отношения, – повторила она. – Компаньоны, одним словом.

– Их что-нибудь связывало? Из прошлой жизни, из Союза.

– Не думаю. Я почти уверена в том, что Аркадий не был знаком с Артуром до репатриации. Разный круг общения.

– Понятно. Вы хорошо его знали?

– Нет. Меня вообще мало интересовали дела мужа. А он не стремился влезать в мои дела. Я имею в виду – профессиональные занятия.

– Скажите, а вы как-нибудь участвовали в работе мужа? – задал Натаниэль следующий вопрос. – Я имею в виду: может быть, руководили какой-нибудь группой. Или сопровождали группу.

Елена покачала головой.

– Я же говорю – меня его работа не интересовала. Я по профессии искусствовед. Собственно говоря, мое отсутствие было связано с моей работой. Я собирала материал для книги.

– О! – Натаниэль сделал вид, что восхищен. – Какая замечательная профессия!

Елена Вассерман презрительно хмыкнула, махнула рукой:

– Ладно, не прикидывайтесь. Вам, во всяком случае, на эту профессию наплевать.

– Нет, ну почему же… – промычал Натаниэль. – Очень даже… гм… интересно. Картины, художники… Три месяца, вы сказали?

– Три месяца. Путешествовала по Франции, потом немного отдохнула в Швейцарии. С детьми. Кстати, виллу Аркадий купил незадолго до отъезда.

– Понятно… – Натаниэль вытащил из заднего кармана брюк бумажник, достал из него чек. – Скажите, у вас с мужем общий счет в банке?

Она пожала плечами.

– Есть и общий.

– Вот этот? – он показал ей чек.

Елена покачала головой.

– Нет, – она протянула руку к сумочке, стоявшей на журнальном столике справа от дивана. – Расстегнула сумочку, вынула из кармашка кредитную карточку. – Вот наш общий счет. Формально общий, – добавила она. – Муж никогда им не пользовался. Фактически это мой личный счет.

– Чей же это, в таком случае? – озадаченно спросил Розовски.

Елена взяла в руки чек, поднесла к глазам.

– Счет фирмы, – ответила она, возвращая чек детективу. – Компаньонский счет.

– Но подпись вашего мужа? – уточнил Натаниэль.

– Похоже, что да, – равнодушно ответила она. – Я не графолог. Похож, – повторила она.

– А где сама эта чековая книжка?

– Не знаю. Возможно, изъяла полиция. Они проводили здесь обыск… еще до моего приезда.

– Да, возможно, возможно… – Розовски поднялся. – На сегодня, пожалуй, все, – он подумал немного. – Скажите, Елена… извините, что я по имени, не знаю вашего отчества…

– Алексеевна, – подсказала госпожа Вассерман.

– Елена Алексеевна, – повторил Натаниэль. – Очень звучное сочетание. Мелодичное, хотел я сказать… Так вот, Елена Алексеевна, наймите меня.

Она вскинула на него удивленный взгляд.

– Вы серьезно?

– Абсолютно.

– Вы что же думаете – я стану выбрасывать деньги на…

– Секундочку, – обманчиво-мягким голосом остановил ее Натаниэль. – Во-первых, вам это не будет ничего стоить.

Она еще несколько секунд непонимающе смотрела на него. Розовски протянул ей чек на десять тысяч шекелей.

– Вот, – сказал он. – Возьмите.

Она взяла чек, вопросительно посмотрела на детектива. Он поощрительно кивнул:

– Берите, берите. Я вовсе не собираюсь принимать плату за убийство. А мне выпишите чек на сумму… – он задумался. – Восемнадцать шекелей.

– Сколько?! – не поверила Вассерман.

– Восемнадцать шекелей. Это стоимость моих сегодняшних расходов. Проезд в автобусе от Тель-Авива до Ашкелона. Выпишите мне чек, и будем считать, что отныне я работаю на вас.

Елена Вассерман немного поколебалась, потом извлекла из все той же сумочки чековую книжку. Быстро выписала чек. Натаниэль внимательно прочел чек и поклонился вдове Вассермана с некоторой торжественностью.

– Замечательно, – сказал он серьезно. – Итак, вы меня нанимаете с тем, чтобы я расследовал обстоятельства убийства вашего мужа?

Она нехотя кивнула.

– Очень хорошо, – сказал Натаниэль и облегченно вздохнул. – Теперь я не обязан выкладывать полицейским всю информацию. Поскольку она касается не только меня лично, но и расследуемого мною дела, а значит, интересов клиента. То есть, вас.

Елена засмеялась.

– Я-то ломаю себе голову: зачем вам понадобилось, чтобы я вас нанимала…

Натаниэль тоже рассмеялся.

– Есть еще одна причина, – сказал он. – Я суеверен. А тут, извините за бестактность, сегодня говорить об этом как-то… Но клиенты мои один за другим отправились в мир иной. Мне не очень хочется обслуживать покойников. В этом случае слишком велика вероятность, что я отправлюсь за ними. Отчитываться, так сказать. Хотя не думаю, что им там еще требуются мои отчеты… У вас есть отдельный банковский счет? – спросил он, помолчав немного. – Несовместный с мужем?

– Есть.

– Прекрасно. В таком случае тот чек, который я вам только что передал, вложите именно на него.

Елена осторожно разгладила чек. Чувствовалось, что мысли ее далеки от денежных проблем.

– До свидания, – сказал Натаниэль.

– Что?… Ах, да, всего хорошего, – произнесла она рассеянно. Когда Натаниэль уже открывал входную дверь, Елена вдруг слабо улыбнулась.

– Как же это вас угораздило? – спросила она, и Розовски услышал нотки сочувствия в ее голосе. – Вот уж ни за что бы не подумала, что детектив, бывший полицейский может оказаться в подобной ситуации.

Розовски тяжело вздохнул и развел руками.

– Увы, – ответил он, – боюсь, я просто-напросто отношусь к породе стопроцентных неудачников. Знаете, таких хватает. И, между прочим, почему-то среди евреев они встречаются гораздо чаще… – Натаниэль оживился. – Вот, помню, читал как-то о великом мудреце по имени Авраам Ибн-Эзра. Слышали об Аврааме Ибн-Эзре?

Хозяйка виллы отрицательно качнула головой.

– Понятно. В общем, жил в Испании тысячу лет назад великий еврейский мудрец по имени Авраам Ибн-Эзра. Знаток Торы, знаток Талмуда. Написал множество гениальных трактатов, ученые до сих пор восхищаются. А в обычной жизни – типичный неудачник. Никогда у него ничего не получалось. Почти как у меня в последнее время. Однажды он написал: «Если бы мне пришло в голову стать сапожником, люди немедленно перестали бы обуваться. Если бы для прокорма мне пришлось шить на продажу саваны, люди просто-напросто перестали бы умирать!»

Елена рассмеялась.

– Ну вот, – продолжил Натаниэль. – Со мной происходит нечто похожее. Стоило мне заняться частным сыском, как кривая преступности резко поползла вниз. Я едва не превратился в нищего. И подумал однажды – знаете, в таком полубредовом состоянии: надо платить налоги, надо оплачивать помещение, зарплату сотрудникам… Вот. Я, стало быть, и подумал: «Впору самому заняться преступлениями. Пришить кого-нибудь, а потом расследовать…

– Царь Эдип, – сказала Елена.

– Что, простите?

– Царь Эдип занимался расследованием преступления, им же самим и совершенного, – объяснила она.

– Правда? – озадаченно переспросил Натаниэль. – У него что, тоже не было работы? Хотя – какая там у царя работа… Впрочем, неважно. Вот как раз после того, как я об этом подумал, Бог – или кто там еще – подловил меня на слове, – он огорченно развел руками и вдруг спросил: – Елена Алексеевна, а ваша домработница – она каждый день выбрасывает мусор? Там, возле двери, я заметил пластиковую урну. Как думаете, она пуста?

– Скажете тоже, – фыркнула Елена. – Если бы я ей не напоминала, мы бы заросли мусором по уши! А сегодня я ей, естественно, не напоминала. Не до того было. Так что, если хотите порыться в мусорном ведре – сколько угодно. Но без меня, хорошо?

11

Розовски вернулся домой около одиннадцати. У подъезда приткнулась светло-серая «субару» Алекса. Сам Маркин маячил поблизости. Розовски его окликнул

– Ну где ты пропадаешь? – Маркин подбежал к нему. – Я уж часа полтора тут торчу. И телефон твой не отвечает.

– Да? – удивился Натаниэль. Он вынул аппарат из поясного футляра. – Точно. Батарейки сели, ч-черт… Я-то думаю: что это мне никто не звонил весь день? Ладно, пойдем. Попьем чаю, поболтаем.

Они поднялись в квартиру Натаниэля.

– А где мать? – спросил Маркин, останавливаясь на всякий случай у порога. Он немного побаивался суровую мамашу Натаниэля.

– У родственников, не бойся. Проходи. Я временно живу один, – Натаниэль упал в кресло и блаженно вытянул ноги. – Ф-фу-у… Садись, садись, – сказал он, видя, что Маркин все еще переминается у двери.

Алекс сел в кресло напротив.

– Чай будет?

– Конечно, будет, – ответил Натаниэль. – Ты сейчас пройдешь в кухню, нальешь воды в чайник, принесешь чашки и заварку, а в шкафчике разыщешь что-нибудь вроде печенья. И будет чай.

– Эксплуататор… – проворчал Маркин и прошествовал в кухню. – Тебе покрепче? – крикнул он спустя несколько минут.

– Покрепче, покрепче.

Алекс принес поднос с чашками, сахаром и нераспечатанной пачкой печенья. Некоторое время после этого они молча пили ароматный горячий напиток и слаженно хрустели печеньем.

– Ну-с, так… – Натаниэль отодвинул чашку. – Теперь рассказывай.

– По порядку?

– Конечно. По порядку и с подробностями… Да, кстати, – вспомнил Натаниэль. – Не знаю, порадует ли это тебя, но у нас в этом деле, наконец-то, появился настоящий клиент.

– Кто именно?

– Вдова Аркадия Вассермана. А теперь выкладывай. Что у нас имеется по этой фирме?

Маркин разложил перед собой несколько блокнотов.

– Итак, фирма «Арктурс». Основной профиль: туризм из стран СНГ.

– И в страны СНГ, – добавил Натаниэль.

– Вот тут ты немного ошибаешься, – сказал Алекс. Розовски привычно лежал на диване, полузакрыв глаза и заложив руки за голову. При этих словах он привстал и удивленно посмотрел на помощника. Загадочная усмешка Маркина ему не понравилась.

– А с чего это вдруг ты так улыбаешься? – хмуро поинтересовался он. – Что значит – «ошибаешься»? Ну-ка, объяснись.

– Я и хочу объясниться, – ответил Маркин с прежней загадочной улыбкой. – Видишь ли, я подумал: хорошо бы пообщаться с другими туристами. Поспрашивать. Узнать, какие достопримечательности Израиля им понравились. Где они живут, какие автобуса обслуживают их экскурсии… Короче, притворился человеком, желающим съездить на экскурсию к Мертвому морю. Вроде бы, приехал к друзьям в Израиль, здесь скучно, хочу присоединиться к какой-нибудь группе экскурсантов. Словом… – Маркин потянулся к пачке сигарет, лежавшей на столике, взял одну, закурил. – Словом, – повторил он, выпуская клуб дыма, – я отправился в офис интересующей нас фирмы.

– Тем более, что я сам тебе это поручил, – проворчал Натаниэль и тоже взял сигарету. – Не сочиняй, о твоей инициативности я хорошо знаю.

– Да? – делано удивился Алекс. – Поручил, серьезно? Ну, ладно, это неважно… Я пришел в офис – он, кстати, находится отнюдь не в центре города. За новой автостанцией, в квартале от рынка. В промышленной зоне. Первая странность, верно?

Натаниэль неопределенно пожал плечами, но серьезное выражение лица, с которым он слушал доклад помощника, говорило Алексу, что детектив с ним согласен. Маркин продолжил – уже без драматических пауз.

– Так вот, – сказал он, – я пришел в их офис. Там обитает весьма представительная дама лет сорока. Приняла меня чрезвычайно любезно, но узнав о моей просьбе, с сожалением развела руками и сказала: «Мы не занимаемся организацией экскурсий по стране». И порекомендовала мне несколько экскурсионных бюро. Я записал адреса, хотя их можно найти с десяток в любой газете.

– Ну-ну, – сказал Розовски. – Выходит, они организуют экскурсии несамостоятельно, а кооперируясь с другими? Ты это имеешь в виду?

Маркин помотал головой:

– Ничего подобного. Они вообще не занимаются своими туристами с того момента, как те выходят из аэропорта «Бен-Гурион»… Это не все. Я спросил представительную даму: а могут ли мои друзья – поскольку представился туристом из Москвы – могут ли мои израильские друзья приобрести у «Арктурс» тур по России? Она ответила – с тем же искренним сожалением, – что организацией туристических групп для поездки в Россию или другие страны СНГ фирма тоже не занимается… – Алекс виновато развел руками. – Поскольку я не смог придумать подходящий повод, я не спрашивал о поездках во Францию или Индию. Но, думаю, ответ я бы услышал точно такой же.

– Как интересно… – пробормотал Натаниэль. – Туристическая компания, которая не занимается никакими видами туристических поездок… – он вспомнил о своем звонке в редакцию «Еженедельной почты» и добавил: – И даже не дает рекламы в газеты. Ну-ну, – он положил недокуренную сигарету в пепельницу и спросил равнодушным голосом: – И что же? Какие выводы ты сделал из всего этого?

– Точно не знаю, – ответил Маркин. – Поначалу, думаю, действительно фирма «Арктурс» пыталась организовывать туристические поездки в Россию, Украину и так далее. Я подчеркиваю: пыталась. Ничего у них не получилось, слишком велика конкуренция… – он на минуту замолчал. – Ну, ты сам видел все эти объявления: дескать, организуем поездки в Москву, Санкт-Петербург…

– … Лондон, Париж… – в тон ему вставил Розовски.

– Именно! – торжествующе подхватил Алекс. – Вижу, ты все понимаешь.

– Думаешь? И что же, по-твоему, я понимаю? – осведомился Натаниэль.

– Ну как же! – Алекс посмотрел на своего шефа с явным превосходством. – Ты подумай: кто в первую очередь интересуется поездками в Россию?

– Русские, – ответил Натаниэль. – Что тут думать? И какая разница?

– Вот именно, русские. А на кой им туристические красоты, если у каждого там либо десяток друзей, либо два десятка родственников? Жить есть где, красоты, слава Богу, не хуже гидов знают. Зачем же переплачивать? А израильтяне, если захотят посетить Россию, предпочтут обратиться в местное бюро с хорошей многолетней репутацией. В «Бест-тур», например.

– Действительно, – с некоторым удивлением произнес Натаниэль. – Мне как-то не пришло в голову… И что же дальше?

– А дальше то, что одни фирмы быстро переключились на Европу. Русскоговорящие гиды, сервис, и тому подобное. А фирма «Арктурс» избрала другой путь. Понимаешь? Фирма «Арктурс» работает в один конец. Не в Россию, а из России. Только из России в Израиль… – Маркин сделал паузу и спросил чуть раздраженно: – Теперь до тебя дошло?

– Вполне, – задумчиво сказал Розовски. – Что ж тут непонятного? Собирает людей, оформляет въездные визы, встречает в «Бен-Гурион». Потом расселяет по гостиницам, заказывает туристические автобусы и везет куда-нибудь в Акко. Смотреть древние достопримечательности, оставленные крестоносцами, мамлюками и прочими блудными сынами сей земли. А домой они добираются сами. Кто когда захочет… – он помолчал немного. – Ах да, ты же говорил – экскурсии они не организовывают. Я сказал что-то не то?

– Как тебе сказать… – уклончиво заметил Алекс. – Собственно, ты говоришь то, но для определенного времени. В последние месяца три – или около того – странная наблюдается картина… – он с нарочитой медлительностью начал копаться в блокнотах, бормоча: «Так… где это?… Ч-черт, не помню…»

Розовски некоторое время терпеливо смотрел на его манипуляции, потом негромко скомандовал:

– Спектакль окончен. С актерским мастерством у тебя слабовато. Выкладывай четко и ясно. Иначе публика тебя освищет за бездарность и забросает тухлыми яйцами.

– Ладно, – Маркин засмеялся и отложил блокноты в сторону. – Если четко и ясно, то вот что странно. «Арктурс» регулярно организовывает туристические группы из России. Как ты справедливо заметил, встречает их в аэропорту «Бен-Гурион». Но вот дальше ничего из перечисленного тобой не происходит. Никаких автобусных экскурсий – ну, это я уже говорил… Никаких отелей, курортов, прогулок по старому Яффо и прочей туристской экзотики. Я попытался проследить их дальнейшие маршруты, но, – Маркин огорченно покачал головой, – мне это не удалось. Группы благополучно исчезают в Израиле. Сразу же после приезда. Рассасываются, так сказать.

– Ага… – задумчиво протянул Натаниэль. – Можно, конечно, предположить, что в тургруппы записываются, например, родственники и друзья израильтян. Русских израильтян. Их, естественно, интересует, в первую очередь, дорога. Удобство в полете, заказ билетов. Оформление виз. Что-то в этом роде. Назад, как я уже предполагал, они возвращаются самостоятельно. В зависимости от того, насколько радостно их встретят родственники…

– На кой черт нужна такая фирма, если достаточно, получив вызов от родственников, пойти в израильское консульство в Москве, получить визу – тут могут быть проблемы, но не о том речь, – купить билет на авиарейс «Москва – Тель-Авив» и все? – спросил Маркин. И добавил: – Вопрос риторический.

– Да, любопытно, любопытно… – Натаниэль задумался. – Скажи-ка… Ты вот сказал, что поначалу они действовали иначе. Иными словами, пытались заниматься нормальным туристским бизнесом. До некоторых пор… Верно?

Маркин кивнул.

– И, говоришь, это самое «с некоторых пор» началось три месяца назад, – Натаниэль поднял пустую чайную чашку, поднял ее. Зачем-то внимательно осмотрел донышко и осторожно поставил на место.

– Именно так, – ответил Маркин. – Или чуть больше. Я уже говорил. А что?

– В рекламном отделе «Еженедельной почты» мне тоже назвали этот срок, – сообщил Натаниэль. – До этого «Арктурс» помещала рекламу в газете… И сколько же групп они за это время привезли в Израиль таким образом? – спросил он.

– Недавно была третья. Это имеет значение? – в свою очередь спросил Маркин. – Когда занялись, сколько групп?

– Черт его знает, – ответил Натаниэль рассеянно. – Может, имеет, может – нет… Ладно, – сказал он. – Какие-нибудь сведения о владельцах?

– Так, кое-что… – Маркин вновь обратился к своим записям, быстро нашел нужный листок, зачитал:

– «Аркадий Вассерман, 1947 года рождения. Уроженец Киева. Жил в Харькове, в Москве. Образование среднее. Репатриировался в Израиль в 1990 году. Женат, двое детей… – Маркин оторвался от записей, выразительно взглянул на шефа. – Имел судимость.

– Да? За что?

– Кажется, хозяйственные дела. Он работал начальником колбасного цеха в Харькове.

– Понятно, – Натаниэль хмыкнул. – Нормальная биография среднестатистического еврея эпохи развитого социализма. Это все в прошлом. В другой стране и в другой жизни. Меня интересует, что там по Израилю?

– Сначала – обычная жизнь репатрианта, – ответил Маркин, снова сверяясь с записями. – Насколько я могу судить, приехал практически без средств. Работал на стройке, ночным охранником. В конце 93-го ездил в Россию. На полтора года. Видимо, сделал неплохие деньги, во всяком случае, сразу после возвращения открыл фирму «Арктурс», купил квартиру. Недавно купил виллу в Ашкелоне…

– …На которой и успокоился вечным сном, – заключил Натаниэль. – В моем присутствии. К сожалению. Он имел проблемы с полицией?

– По моим сведениям – нет. Ни он, ни его компаньон.

– Ладно, давай о компаньоне, – приказал Розовски. – Как его… Фойгельсон, кажется?

– Артур Фойгельсон. Похожая биография. Правда, образование – высшее.

– Специальность?

– Театральный режиссер.

Натаниэль, собиравшийся было закурить, удивленно воззрился на Маркина:

– Серьезно?

– А почему бы и нет? – в свою очередь удивился Маркин. – Ты вот, например, филолог.

– Недоучившийся, – гордо поправил Розовски. – Да, действительно. Это, опять-таки, из другой жизни.

– Ну вот, познакомились они, по-моему, в Москве, там же завязались деловые отношения. Фирму открыли вместе с самого начала. Распределения обязанностей не знаю, – Маркин аккуратно собрал блокноты, рассовал их по карманам и выжидательно посмотрел на Натаниэля.

– Все? – спросил Натаниэль.

– Что успел, – ответил Маркин и тут же помрачнел, ожидая традиционной взбучки от шефа – почему так мало успел. Но тот молча поднялся со своего места, потянулся с хрустом. От этого движения из его кармана выпал маленький бумажный сверток. Натаниэль наклонился, поднял.

– Это у тебя что? – с любопытством спросил Маркин.

Натаниэль осторожно развернул сверток. В нем оказался маленький стеклянный пузырек. Розовски поставил пузырек на стол.

– Нашел в мусоре на вилле Вассермана, – сказал он неохотно. – К счастью, приходящая домработница, воспользовавшись отсутствием хозяйки, не особо стремилась поддерживать чистоту. Вот этой гадостью меня и отключили.

Маркин потянулся было к пузырьку.

– Осторожно, – предупредил Натаниэль. – Отпечатки пальцев.

– Хочешь сказать, что он не стер отпечатки? – Алекс удивленно посмотрел на шефа.

– Во-первых, я еще не знаю – он или она, – ответил Натаниэль. – По-моему, представить женщину в роли киллера тоже нетрудно.

– А во-вторых?

– А во-вторых… – Натаниэль задумчиво прошелся по комнате. – Во-вторых… Видишь ли, убийца не мог действовать в перчатках. Судя по разговору, свидетелем и участником которого мне довелось быть, они были хорошо знакомы – я говорю об убийце и убитом. Представь себе реакцию Аркадия Вассермана, увидевшего своего знакомого почему-то в перчатках. В нынешнюю-то жару. Что ему на это ответит знакомый джентльмен? Дескать, извини, боюсь инфекции, решил ходить в перчатках? Абсурд. А там, непосредственно перед совершением преступления, он уже не успел бы это сделать.

Маркин засмеялся.

– Действительно, глупо выглядел бы этот тип, разгуливая в перчатках в ожидании явления сыщика.

– Времени на протирание пузырька у него тоже не было, – продолжил Розовски. – Выбросил и убежал. И дело с концом.

– Почему выбросил у самого дома? – спросил Маркин. – Хотел помочь полиции?

– Это вряд ли, – прежним, лениво-неохотным тоном ответил Розовски. – Естественное желание как можно скорее избавиться от улики. Ведь существовал риск, что выстрел кто-то слышал. Могли остановить… – он замолчал. – Ч-черт, как же я не поинтересовался, не было ли в доме еще оружия. Хотя… Думаю, револьвер, из которого Вассерман был действительно застрелен, покоится в море. Недалеко от того места, где нашли утопленника. Насчет отпечатков пальцев… – он вернулся к столу, сел. – Что они нам дают? У нас ведь все еще нет подозреваемых, так что мы не знаем, с чем сравнивать. В полицейской картотеке они, почти наверняка, отсутствуют. Да и… – он махнул рукой. Посмотрел на помощника, буркнул: – Ну что ты смотришь? Знаешь ведь, что я не могу пойти в полицию. Сейчас, во всяком случае.

Маркин, заложив руки за спину, наклонился к пузырьку и прочитал:

– «Хлорозолин»… Что за гадость?

– Новый препарат, – пояснил Розоски. – В общем, тот же хлороформ, но действует гораздо быстрее и на более длительное время… Сволочи, – проворчал он. – Интересно, должен ли я рассматривать это как издевку?

– Ты о чем?

– Этот препарат, насколько мне известно, в нормальной, то бишь, человеческой медицине не используется, – сообщил Натаниэль. – Применяется в ветеринарии. Для усыпления больных домашних животных, – он исподлобья посмотрел на Алекса, ожидая подвоха. Маркин с трудом сдержал неприличный смешок. – Ну ладно, – буркнул Розовски, отворачиваясь. – Нечего щеки надувать. Ничего смешного в этом нет… – он вздохнул и снова уселся на диван.

– Что-нибудь выяснил? – спросил Маркин.

– Мало, – хмуро сказал Натаниэль. – Почти ничего. Только то, что жили супруги, по-моему, не очень. Это раз. Второе: из слов вдовы следует, что врагов у Вассермана могло быть не так уж мало. И третье… – он задумался. – И третье… – сказать не успел, его прервал телефонный звонок. Натаниэль, не вставая, потянулся к тумбочке, снял трубку:

– Алло, слушаю.

– Натан, это я, – меньше всего он ожидал услышать нежный голос собственной секретарши. С небольшим опозданием он уловил сдержанное напряжение.

– У меня проблемы, – сказала Офра, изо всех сил стараясь говорить беззаботно.

– Офра? – спросил он встревоженно. – Что случилось, девочка? – он оглянулся на Маркина. Тот поднялся, подошел ближе.

– Ничего-ничего, – успокаивающе заговорила Офра. – Ничего особенного. Просто меня арестовали.

Натаниэль едва не выронил трубку. Маркин, не слышавший разговора, вопросительно взглянул на шефа. Тот досадливо махнул рукой – дескать, не до тебя – и спросил:

– За что арестовали?

– Кого арестовали? – на лице Маркина было написано страстное желание вырвать трубку из рук Натаниэля.

– Отстань! – рявкнул Розовски. – Извини, Офра, я не тебе. Так за что? Что там произошло? Ты в порядке?

– В полном порядке. Мне даже разрешили позвонить… – она сделала крошечную паузу. – Тебе я звоню второму.

– А кто первый? – подозрительно спросил Розовски.

– Первый – инспектор Алон. Он сейчас приедет.

– Я тоже сейчас приеду, – быстро сказал Натаниэль. – Где ты находишься?

– Нет-нет, – поспешно сказала Офра, – пожалуйста, оставайся дома. Инспектор меня привезет. Думаю, через полчаса мы будем у тебя, – она повесила трубку.

– Что случилось? – нетерпеливо спросил Маркин. – Как она попала в полицию?

– Буянила, – мрачно ответил Натаниэль. – Не понимаешь, что ли? Била витрины некошерных магазинов… Ну что ты уставился, откуда я знаю, как она попала в полицию? Сейчас они приедут… – он замолчал.

– Они? – переспросил Алекс. – А кто это – они?

– Наша Офра и мой дорогой друг инспектор Ронен Алон, – ответил Розовски. – Кажется, уже старший инспектор. Садись, не маячь перед глазами.

Маркин послушно сел. Телефон зазвонил снова. Розовски схватил трубку:

– Алло, алло, слушаю! Говори, Офра!

На этот раз звонила не Офра.

– Хочу вам напомнить, Розовски, – голос звонившего, как и в первый раз, был искажен, – что у вас совсем немного времени. До субботы все должно быть закончено. Иначе…

Натаниэль медленно выдохнул, сосчитал до десяти, потом сказал – относительно спокойным голосом:

– Я не думаю, что у вас появится повод для беспокойства.

– Я тоже не думаю, – сказал незнакомец. – Вы получили деньги?

– Получил.

– Вот и прекрасно. Советую поторопиться, – в трубке послышались короткие гудки.

– Сволочь, нашел время… – буркнул Натаниэль. – Добраться бы до него.

– Тот же самый?

Натаниэль кивнул.

– Странно, – сказал он задумчиво. – Что-то тут не так… Мафия… Какая же это мафия? Черт-те что… Дилетанты паршивые.

12

Офра в сопровождении разъяренного инспектора Алона действительно появилась через полчаса. Она была очень ярко накрашена и, как показалось Натаниэля, изрядно напугана. Хотя и старалась беспечно улыбаться.

– Ну, все! – рявкнул инспектор. – Теперь мое терпение кончилось. И все доброе к тебе отношение иссякло. Изволь объяснить, каким образом твоя секретарша оказалась в публичном доме во время полицейской облавы?!

Натаниэль посмотрел на Алекса, перевел взгляд на Офру и смущенно развел руками.

– Дела ни к черту, – сообщил он инспектору. – Нечем платить даже за телефонные разговоры. Мой помощник взялся читать по телефону Талмуд пингвинам, – он снова повернулся к Маркину, – Алекс, я тебя уволю.

– Какой Талмуд? Каким пингвинам? – разозлился инспектор. – Что ты мне голову морочишь?

– Судя по счетам «Безека», – объяснил Натаниэль, – кто-то из моей конторы то и дело звонит в Антарктиду и говорит от часа до двух. А о чем и с кем можно говорить в Антарктиде? Только с пингвинами. Читать им главы из Святого Писания. С выражением и комментариями.

Маркин фыркнул.

– Ну вот, – продолжал Розовски, не моргнув глазом. – Пришлось отправить девочку на панель, чтобы хоть как-то расплатиться. Тебя такое объяснение устраивает?

– Нет, меня не устраивает такое объяснение. Постарайся до завтра придумать что-нибудь правдоподобное. Иначе я тебя действительно арестую за понуждение к проституции. Все, мне некогда с вами болтать, – инспектор вышел, громко хлопнув дверью. Но тут же вернулся и крикнул: – И офис твой закрою как тайный притон!

После чего ушел окончательно.

– Садись, – Натаниэль указал Офре на свободное кресло. – Алекс, в холодильнике есть бутылка бренди. Тащи сюда, девушке нужно выпить. И мне тоже.

Маркин послушно принес бутылку и две рюмки.

– А себе? – спросил Натаниэль.

– Я за рулем, – он наполнил рюмки до верху. Натаниэль протянул одну девушке.

Офра энергично замотала головой:

– Нет-нет-нет, я не пью! Я не хочу.

– Давай-давай, – подбодрил Розовски. – Это не водка, а жидкие леденцы со слабой примесью спирта… – он опрокинул рюмку. После некоторого колебания Офра последовала его примеру.

– Молодец, – одобрительно сказал Натаниэль. – Небольшая тренировка – и мы с тобой составим отличную компанию. Будем вечерами оставаться в офисе, пить и беседовать за жизнь. А потом Алекс будет нас развозить по домам и раскладывать по постелям.

– Ага… – проворчал Алекс. – Размечтались…

– Ну? – спросил Розовски посерьезнев. – А теперь рассказывай, как ты там оказалась?

– Ты же сам велел мне познакомиться с этой девушкой, – сердито ответила Офра. – Я и познакомилась.

– В массажном кабинете? – спросил Натаниэль недоверчиво. – Кстати, как он называется?

– «Голливуд», – ответила Офра. – Конечно, не в нем. Я сидела в кафе, недалеко от входа. Ждала, пока она появится.

– А она как туда попала? – спросил Натаниэль терпеливо. – И каким образом тебя занесло… – тут до него дошло. – Погоди, погоди… Ты хочешь сказать, что поздняя любовь нашего Моше занимается проституцией? – спросил он с некоторой растерянностью в голосе.

– А ты хочешь сказать, что не знал этого? – Офра удивленно посмотрела на шефа. – Зачем же ты меня послал за ней следить?

– Стоп! – Натаниэль помотал головой. – Стоп-стоп-стоп. Посылал я тебя просто собрать сведения о возможной будущей невесте нашего дорогого клиента. Ты, стало быть, их собрала. Давай по порядку, хорошо?

– Хорошо… – Офра глянула на Маркина. – Не знаю, что твоему помощнику рассказали соседи Ирины, с которыми он сидел на лавочке, но мне после его ухода они поведали не очень много. Может быть, просто не успели. Она как раз появилась на улице. Я сначала пошла за ней следом, потом догнала, сделала вид, что тороплюсь к автобусу и толкнула ее. Извинилась, ну там… В общем, познакомилась… Она хорошо говорит по-английски, – добавила Офра. – Ну вот…

Далее из рассказа Офры следовало, что они сидели с Ириной в кафе рядом с «Голливудом» и оживленно болтали. Довольно долго.

– Она приехала сюда как туристка, – сообщила Офра. – Сама откуда-то из России, название города я не запомнила. Ну, вот. Мы с ней немного пообщались. Она сказала, что со дня на день возвращается в Россию. Потом попросила немного подождать, зашла в этот самый «Голливуд». Через какое-то время подошел охранник, сказал, что Ирина просила меня подождать ее в холле.

– И ты вошла?

– Ну да, а что? – Офра помрачнела. – И почти сразу же появилась полиция…

– … и тебя взяли вместе с остальными, – закончил Натаниэль.

Офра кивнула и опустила голову.

– У меня не оказалось документов, – добавила она тоном ниже. – Эта девушка… Ирина… Она каким-то образом подменила наши сумочки. И когда полиция меня задержала, то вместо удостоверения личности там оказался русский паспорт.

– Понятно… – Натаниэль посмотрел на Алекса, потом на Офру, сидевшую с виноватым видом. – Это все?

– Да! – вспомнила девушка. – По-моему, ей знаком тот утопленник.

– Какой утопленник? – удивленно переспросил Натаниэль.

– Как это – какой? Из газеты. Которым вчера интересовался инспектор Алон. Который позавчера приходил к нам в агентство, – ответила Офра.

– С чего ты взяла?

– Видишь ли, у меня с собой случайно оказалась газета. Когда мы сидели за столиком в кафе… Это уличное кафе, – зачем-то пояснила девушка. – Вот. Я не нарочно, просто газета легла как раз этой фотографией вверх. Сначала она не обратила внимание. Потом у нее даже глаза расширились. Я не поняла, почему, думала – может быть увидела кого-то. Мимо много людей проходит. Ты же знаешь, там рядом рынок, автостанция… Оказалось, она увидела фотографию. По-моему, очень испугалась. Спросила, что там написано.

– Ты объяснила?

Офра кивнула.

– После этого она вдруг стала очень рассеянной, все время смотрела по сторонам… – Офра вдруг замолчала, широко раскрыла глаза. – Послушай, – медленно сказала она, – это ведь после моего объяснения Ирина заторопилась в «Голливуд»…

– Предварительно подменив твою сумочку, – закончил Розовски. – Да, дела… – он раскрыл сумочку, достал паспорт. – Интересно, – заметил он, полистав документ. – А виза у девушки закончилась позавчера… – он снял телефонную трубку, быстро набрал номер. – Ронен? Ты все еще злишься? Брось, брось. Ну, получилась накладка. Ты скажи: почему сегодня проводили облаву именно в «Голливуде»?

– Откуда я знаю, – буркнул инспектор. – Ты, по-моему, забыл – наш отдел не проводит облавы в массажных кабинетах. Думаю, кто-то позвонил. А может, у ребят свой график. Сегодня в «Голливуде». Завтра в другом. Мало ли.

– Интересно… – Натаниэль немного помолчал. – И кого же там накрыли?

– По-моему, трех или четырех девиц.

– Приезжих?

– Мало того – с просроченными визами.

13

Когда «субару» свернула на улицу «А-Негев», Розовски тронул Маркина за плечо.

– Останови здесь, – приказал он. – И подожди, я скоро.

Алекс послушно затормозил. Натаниэль вышел. Маркин молча проследил за тем, как его шеф прогулочным шагом направился к группе мужчин, сидевших за одним из столиков уличного кафе, после чего вытащил из бардачка очередной журнал и погрузился в чтение.

Между тем, по мере приближения Натаниэля к столику, группа сидевших быстро сокращалась, так что когда он подошел почти вплотную, там сидел только один – смуглый широкоплечий усач с мощной золотой цепью на шее. Цветастая рубашка была распахнута на груди, ноги в сандалиях на босу ногу, покоились на соседнем стуле.

– Привет, Коби, – негромко сказал Натаниэль. – Говорят, у тебя вчера были неприятности?

– У меня? – Коби мельком глянул на Натаниэля и тут же отвел глаза в сторону. – Никаких неприятностей. Все в полном порядке. Какие у меня могут быть неприятности?

Розовски сел напротив, на один из стульев, освободившихся при его появлении. Закурил. Коби по-прежнему смотрел в сторону. Натаниэль усмехнулся, сказал:

– Да, похоже, у тебя неприятностей не было. Пока, – добавил он с нажимом. – Предположим. А облава? Полицейская облава – она тебе не помешала?

Коби вытаращил глаза на детектива.

– Какая еще облава? – изумленно спросил он. – На меня? – он громко расхохотался. – Впервые слышу! Зачем полиции охотиться за мной, я же простой инвалид. Они что, решили проверить, не слишком ли большое пособие я получаю?

– Ну-ну, инвалид – так инвалид, – повторил Розовски. – Вообще-то, мне все равно, – сказал он и миролюбиво улыбнулся. – Я в полиции уже давно не работаю.

Теперь Коби посмотрел на Натаниэля с действительным интересом.

– Не работаешь? А кем же ты теперь работаешь? – спросил он.

– Частным детективом.

– А-а, – разочарованно махнул рукой Коби. – Все равно – что тот легавый, что этот.

– Не совсем, – мягко заметил Розовски. – Есть небольшая, но очень существенная разница… – он вдруг перегнулся через столик, резким движением притянул к себе Коби: – Как полицейский я не мог разбить тебе физиономию, – шепотом сообщил он. – А как частный детектив с удовольствием это сделаю… – он отпустил перепугавшегося Коби и спросил: – Кто тебе поставляет девушек?

– Каких девушек? Куда поставляет?

– В «Голливуд», в твое заведение, – нетерпеливо уточнил Натаниэль. – Ты что, не понял моих слов?

– Ты путаешь, Натан, – сказал Коби. Он сделал глоток пива из стоявшей перед ним банки и улыбнулся детективу. – Никакого отношения к этому… как ты сказал? «Голливуд»? Впервые слышу.

Розовски посмотрел на него и улыбнулся.

– Я вовсе не собираюсь навешивать на тебя содержание притона, – сказал он. – Я мог бы тебе помочь. Например, выяснить – кто из твоих друзей стукнул в полицию насчет девушек с просроченными визами. Хочешь?

Что-то изменилось в глазах Коби. После некоторого молчания, он отрицательно качнул головой.

– Ничего не знаю, – буркнул он. – Вали отсюда. Не хочу я иметь дело ни с бывшими легавыми, ни с нынешними.

Розовски поднялся. Коби настороженно следил за ним. Сейчас он напомнил Натаниэлю гориллу, виденную детективом когда-то в берлинском «Зоо».

– Знаешь, Коби, – сказал Розовски сочувственно, – тебя кто-то здорово обманул.

Настороженности во взгляде гориллы не убавилось. Он молча слушал детектива, исподлобья глядя на него.

– Тебе кто-то сказал, будто дураки живут дольше, чем умные, – сказал Натаниэль без улыбки с прежним сочувствием. – А ведь это не так. Тебя обманули. Дурак живет меньше, чем умный. Гораздо меньше. Подумай об этом, Коби.

Розовски повернулся и неторопливо пошел к машине.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Маркин. – Что ты узнал?

– Мне очень хотелось двинуть этого мерзавца в челюсть, – сообщил Розовски вместо ответа. – Но увы! Естественные порывы души приходится сдерживать… Меня давно интересует, почему в результате этих облав наказывают только девушек. А вот Коби и ему подобные – в стороне. При этом, обрати внимание: по закону проституция не запрещена. А вот содержание притона уголовно наказуема. Любопытно, правда? – он вздохнул. – Ни содержатели, ни поставщики девушек никогда не оказываются на скамье подсудимых.

– Девушек, между прочим, тоже наказывают не за занятия проституцией, – заметил Маркин. – Во всяком случае, вчера их задержали в связи с просроченными визами.

– Визами… – Натаниэль замолчал, вспомнив лицо недавнего собеседника при вопросе о сообщении в полицию. – Ч-черт… – пробормотал Натаниэль. – Кажется… – он вытащил из футляра сотовый телефон, набрал номер кабинета инспектора Алона. – Ронен? Привет, это Розовски. Скажи, пожалуйста, ты случайно не знаешь, сколько раз полиция совершала облавы в «Голливуде» у Коби? За последние три месяца? Ага. Понятно… – он некоторое время слушал, глядя на помощника рассеянным взглядом. – Конечно, сообщу. Обязательно… – отключив телефон, он сказал: – Любопытная получается картинка…

– Что? – спросил тот.

– Трижды, – сказал Натаниэль. – Трижды они делали облавы. Все три раза у девушек оказывались просроченные визы. Ненамного. Улавливаешь?

– Нет, – честно признался Маркин.

– Ладно, как-нибудь в следующий раз объясню. Поехали.

– Куда теперь? – Маркин повернул ключ зажигания. – В контору?

Розовски покачал головой.

– Поехали в «Арктурс», – распорядился он. – Должен же я познакомиться с предлагаемой мишенью.

14

Совладелец – а с недавних печальных пор единственный хозяин туристического бюро «Арктурс» – против ожидания, произвел на Натаниэля хорошее впечатление. Против ожидания – потому что за последние сутки у него уже сложилось представление об Артуре Фойгельсоне как о человеке, занимавшемся, мягко говоря, весьма сомнительным бизнесом.

Фойгельсон оказался довольно интересным мужчиной средних лет, с хорошими манерами и приятным голосом.

Обстановка в офисе была под стать хозяину. Нельзя сказать, чтобы Натаниэль ожидал узреть порнографические плакаты на стенах и полуголых девиц во всех углах, но тем не менее, он не думал, что кабинет хозяина будет обставлен со вкусом, а в помещении для клиентов окажется такое количество современных компьютеров.

Кабинет отделялся от рабочего помещения прозрачной звуконепроницаемой стенкой, и детектив некоторое время молча наблюдал за сосредоточенными служащими, среди которых особенно заметна была огненноволосая дама, с которой успел познакомиться Маркин.

Когда Натаниэль представился, Фойгельсон ничем не выдал своего удивления, напротив – широко улыбнулся и предложил задавать вопросы. При этом даже не поинтересовался причинами, приведшими к нему в офис частного детектива. Несмотря на это, Натаниэль начал с того, что сообщил:

– Я выполняю поручение вдовы вашего компаньона, Елены Вассерман.

По лицу Фойгельсона пробежала тень.

– Да, – сказал он. – Ужасное происшествие. Бедный Аркадий, кто бы мог подумать… Значит, Елена решила нанять для расследования частного детектива?

– Розовски развел руками и мимолетно улыбнулся.

– Вы полагаете, полиции не удастся найти преступников? – спросил Фойгельсон.

– Почему же? У полиции есть все возможности для этого.

– Но Лена, тем не менее, предпочла обратиться к частному детективу, – повторил Фойгельсон. – И частный детектив согласился заняться расследованием. Значит, у вас все-таки есть сомнения в возможностях полиции. Или какие-то другие соображения?

– Просто, у них свои методы, у меня – свои, – ответил Розовски. – Есть вещи, которые ускользают от внимания полиции. Потому что это дело – не единственное, которым она занимается. Думаю, госпожа Вассерман учла эти соображения.

– У вас, значит, достаточно времени и вы готовы его потратить на одно-единственное расследование, – в тон ему заметил Артур Фойгельсон. – И вы, конечно же, считаете свои методы более действенными? Впрочем, это не мое дело, – он скупо улыбнулся. – Я готов всемерно вам содействовать. Задавайте вопросы. Может быть, кофе?

Натаниэль отрицательно качнул головой.

– Благодарю вас… – он обвел взглядом кабинет Фойгельсона, вскользь отметил пустующий письменный стол у окна, выходившего на улицу. – Дорого обходиться содержание такого офиса? – поинтересовался он. – У вас ведь несколько помещений. Одно – там, – он указал в сторону прозрачной стенки. – Это второе. Есть еще?

– Больше нет. Нет необходимости. Мы с компаньоном делил этот кабинет, – он указал на стол у окна.

– Наверное, это не очень удобно?

– Почему же? Аркадий редко находился здесь. В основном, разъезды. По делам компании. Что же касается цены… Нет, обходится недорого, – ответил Фойгельсон. – Относительно, конечно. Это же промзона, налог на землю гораздо ниже. Да и арендная плата несравнима с центром города.

– Правда? – Натаниэль покачал головой. – А я-то, дурак, снял помещение на Алленби. Теперь все доходы уходят на оплату аренды. Черт, – сказал он с искренней досадой, – как же я не сообразил насчет промзоны… Надо будет поинтересоваться. Кстати, тут поблизости сейчас не сдается какая-нибудь каморка?

– Честно говоря, не интересовался, – сказал Артур с видимым сожалением. – Но могу спросить, если хотите. Вообще-то здесь все время что-нибудь сдается. Спросить?

– Даже не знаю. Может быть, может быть… Я вам позвоню, хорошо? – Натаниэль тут же получил визитную карточку, аналогичную прибывшей по почте, сунул ее в карман. – Скажите, Артур, чем все-таки, занимается ваша компания? – спросил он.

– Вот тебе и раз! – Фойгельсон рассмеялся. – Туризмом, разумеется. Чем же еще может заниматься туристическое бюро?

– Да, действительно, – Натаниэль тоже рассмеялся. – Что-то я сегодня туго соображаю. Рассеянность, знаете ли, моя вечная беда… Чем же, в самом деле, может заниматься туристическая фирма, кроме как организацией туризма. Но ведь туризм бывает разным, верно? Скажем, отдых у моря – в Эйлате, на Мертвом море. Поездки по историческим местам. Достаточно почитать рекламные объявления, и… – он вдруг прервал сам себя и с живым интересом посмотрел на собеседника. – Кстати, почему вы не рекламируете свои услуги? Во всяком случае, мне ни разу не попадалась реклама «Арктурс». А ведь не далее как позавчера я просматривал газеты. Причем именно по этому поводу – матушке вдруг захотелось посмотреть мир. Пришлось выписать чуть ли не с десяток телефонов. Но вашего у меня нет. Или же, – Натаниэль понизил голос, – ваша фирма занимается… как бы это сказать… туризмом особенного свойства?

Артур Фойгельсон нахмурился.

– Не понимаю ваших намеков, – сухо заметил он. – Что значит – «туризмом особенного свойства»?

– Мало ли… – неопределенно ответил Натаниэль.

– Мы действительно давно не помещали рекламных объявлений…

– Три месяца, – вставил Натаниэль.

– Что? – Артур на мгновение остановился. – Да, около того. На этом настоял мой компаньон. Он посчитал, что расходы на рекламу неоправданно высоки. И я с ним согласился.

– Как же в таком случае, вы привлекаете клиентов? Личным оповещением, что ли?… Видите ли, господин Фойгельсон, – сказал Натаниэль серьезно. – Меня удивили некоторые нюансы вашей работы… то есть, работы вашей компании.

– Например? – подозрительно спросил Фойгельсон.

– Например, почему вы организуете туризм лишь в одну сторону? Россию, другие страны с вашей помощью не посетишь. Насколько я понимаю, именно поэтому ваш компаньон счел рекламу в израильских газетах неэффективной, верно?

– Верно, – Артур Фойгельсон удивленно поднял брови. – Ведь компаний, организующих традиционные маршруты, великое множество.

– И с ними трудно конкурировать, – добавил Натаниэль. Он вспомнил рассуждения Алекса и улыбнулся.

– Именно так, – согласился Артур. – И я не вижу в этом причин для вашей иронии.

– Я вовсе не иронизирую, – сказал Розовски. – Извините, у вас в кабинете курят?

Артур молча пододвинул ему массивную пепельницу. Натаниэль кивком поблагодарил его, прикурил от зажигалки, предложенной хозяином кабинета.

– Итак, – сказал он, – вы занимаетесь туризмом из России в Израиль. Можно поинтересоваться, какие услуги предлагает туристам ваша компания? Экскурсии, отдых на морских курортах? Впрочем, я об этом уже говорил.

– Наша компания не предлагает клиентам ни первого, ни второго, – спокойно ответил Фойгельсон. – Мы не занимаемся экскурсионным обслуживанием. И курортным отдыхом тоже. Видите ли, в последнее время участились случаи, когда людей, приезжающих к родственникам в Израиль, не впускают страну. По тем или иным причинам, чаще – вообще без причин. Перестраховка. Все эти статьи в газетах о русских уголовниках, желающих покорить Израиль… Думаю, вы и сами знаете об этом.

Натаниэль кивнул.

– Ну вот, – продолжил хозяин «Арктурс». – А к организованным группам отношение мягче. Не знаю – надолго ли, все-таки, информация об убийстве Аркадия может вызвать очередную волну перестраховочных мероприятий… Ну, там видно будет. Пока что, во всяком случае, у нас не было особых проблем. Это, в общем-то, можно объяснить. Знаете, строго ограниченный период пребывания в стране, медицинское страхование и так далее. Словом, когда выяснилось, что рынок обычного туризма весьма плотен, и мы столкнулись с серьезными трудностями при попытке выйти на него, появилась идея заняться не обычным туризмом, а, так сказать, семейным. В группах, которые мы принимаем, в основном – родственники граждан Израиля. Иными словами, наш доход определяется не предоставлением традиционных маршрутов, а облегчением процедуры визита к родственникам и друзьям.

Натаниэль не мог не признать резонности объяснения. В то же время он отметил про себя некоторую заученность речи Артура, но вовремя вспомнил о театральном образовании последнего.

– Значит, туризм по-семейному, – сказал он. – Что ж, это любопытно. Даже очень. И что – приносит хороший доход?

– Не хочу сглазить, – ответил Фойгельсон, – но, во всяком случае, неплохой.

– И кому же пришла в голову эта идея? – поинтересовался Розовски. – Вам или вашему компаньону?

– Мне, – Фойгельсон засмеялся. – Боюсь показаться нескромным, но все идеи относительно нашей деятельности принадлежали мне. Аркадий… у него были другие достоинства, тоже очень важные.

– Какие именно? – с любопытством спросил Розовски.

– Конкуренция существует не только в Израиле, – многозначительно ответил Фойгельсон. – Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Так вот, Аркадий… Он хорошо улаживал возникавшие конфликты. Не знаю, известно ли вам, но Аркадий, в свое время, сидел, – (Натаниэль кивнул). – С тех пор у него имелись знакомые, имевшие отношение к криминальному миру… Впрочем, я не знаю подробностей. Во всяком случае, это мои предположения.

– И это все? – Розовски искренне удивился. – Его функции сводились к переговорам с русскими рэкетирами?

– Нет, конечно. Должен сказать, что Аркадий умел считать деньги куда лучше, чем я. Не нужно было компьютера, он мгновенно просчитывал коммерческую выгоду любого варианта.

– Понятно. А как технически вы осуществляли свою деятельность? Выезжали туда ежемесячно? Отправляли в командировку доверенных лиц?

– Мы открыли представительства компании в Москве и Киеве, люди там занимаются приемом заявок.

Натаниэль поднялся со стула, лениво прогулялся по кабинету.

– А больше никаких видов туризма вы не практиковали? – спросил он, останавливаясь. – И чем бы вы объяснили тот факт, что группы ваших туристов состоят, по преимуществу, из женщин? В возрасте от восемнадцати до двадцати пяти – двадцати шести лет?

Артур озадаченно посмотрел на детектива.

– Вы уверены? – спросил он. Во взгляде его появилась растерянность.

– Вполне.

Артур покачал головой.

– Честно говоря, я не рассматривал наши группы таким вот образом. Мне и в голову не приходило анализировать возрастной состав…

– Понятно, – Натаниэль подошел к окну, выглянул на улицу. – Давно ли ваш партнер бывал в России?

– Давно ли?… – Фойгельсон немного подумал. – Точно не помню. Послушайте, – вдруг рассердился он, – кажется, я понял, к чему вы клоните.

– Очень рад, – Натаниэль по-прежнему стоял спиной к собеседнику. – В таком случае, я надеюсь получить исчерпывающие ответы на мои вопросы.

– С какой стати?! – возмущенно воскликнул Артур. – Что вам, черт побери, от меня нужно?!

Натаниэль, наконец, повернулся к нему.

– Видите ли, – сказал он с обманчивой мягкостью, – у меня есть основания считать, что ваше бюро занимается не туризмом – даже в той форме, которую вы изволили описать только что.

– Не туризмом? – брови Фойгельсона поползли вверх. – А чем же, по-вашему?

– Поставкой проституток в массажные кабинеты Тель-Авива, – ответил Натаниэль и снова уселся напротив хозяина кабинета. – И я полагаю, такие же выводы в ближайшее время сделает полиция.

Артура, казалось, хватил удар.

– Вы… с ума… сошли… – выдавил он после долгой паузы. – Вы думаете, что говорите?

– Мало того, – продолжал Розовски, не обращая внимание на обалдевшее лицо Фойгельсона. – Я совершенно уверен в том, что ваш компаньон чем-то не угодил русским мафиози, контролирующим сей, с позволения сказать, бизнес.

Теперь к выражению изумления, очертившемуся на покрасневшей физиономии Артура Фойгельсона, примешалась изрядная толика страха.

– Да-да, – сказал Натаниэль сочувственно. – И, насколько мне известно, следующим кандидатом в покойники определили вас, – о том, кто должен был осуществить переход Артура из этого мира в иной, он, разумеется, умолчал.

– Вы шутите? – с надеждой спросил Фойгельсон.

– К сожалению, нет.

– Откуда вам это известно? – спросил хозяин «Арктурс» подозрительно. – Полиции что-то удалось выяснить?

– Нет, – Натаниэль затянулся, погасил сигарету в пепельнице и виновато улыбнулся. – Так получилось, что эти самые конкуренты – не исключено, что они те самые старые знакомые вашего покойного компаньона, – так вот, конкуренты придумали оригинальный ход выполнения поставленной задачи. В качестве исполнителя они решили избрать израильского детектива. Частного детектива, имеющего дело с русскими. Знаете, чтобы не морочить голову с привозом сюда киллера. Можно ведь проколоться на границе.

– И вам известно его имя?… – прошептал Фойгельсон.

– Исполнителя? Естественно, – Розовски снова улыбнулся. – Не настолько же я рассеян, чтобы не знать собственного имени.

До Артура смысл последней фразы дошел не сразу. Когда же он наконец понял, съежившаяся в кресле его фигура стала почти вдвое меньше.

– Вы серьезно? – пролепетал он. – Вы… пришли… меня… убить?…

При этом он уставился на руки Натаниэля с таким видом, словно ожидал увидеть в них если не циркулярную пилу, то, по крайней мере, гигантский топор канадского лесоруба. Розовски закурил очередную сигарету и с равнодушным видом развалился на стуле, неторопливо пуская дым.

Несколько оправившись, Артур потянулся к телефону. Натаниэль молчал. Только когда Фойгельсон снял трубку, Натаниэль лениво поинтересовался:

– И куда же вы собираетесь звонить?

– В полицию, – буркнул Артур, но положил трубку.

– Вот так-то лучше, – сказал Натаниэль. – Надеюсь, вы понимаете, что я не собираюсь вас убивать. Зачем бы я вам все это рассказывал?

– Откуда я знаю, – хмуро произнес Фойгельсон. – На детектива он не смотрел. – Может, вы хотите вытянуть из меня денег, а потом прикончить.

– Да? – Розовски удивленно взглянул на Фойгельсона. – А вы что, согласились бы мне заплатить?

– Конечно, нет, – сказал Артур и неожиданно коротко рассмеялся. – Нет, правда… что-то тут не так. Мне кажется, все это вы придумали. Но мне не очень понятна цель. Надеюсь, вы мне ее объясните. Возможно, это, как говорят медики, шокотерапия. Невероятное известие, от которого у пациента прочищаются мозги. Я прав?

– А вы молодец, – одобрительно заметил Натаниэль. – Хорошо держитесь. Я поначалу подумал, что придется вызывать «скорую помощь». Насчет шокотерапии – хорошая идея. Не исключено, что в дальнейшем я возьму ее на вооружение. Теперь я верю в то, что вы и правда являлись генератором идей в «Арктурс». Значит, прочищаются мозги… – он задумался на мгновение. – Что ж, посмотрим, насколько у вас прочистились мозги. Вспомните, пожалуйста, не сложилось ли у вас впечатления, что в последнее время ваш компаньон чего-то боялся? Или кого-то боялся?

Артур нахмурился.

– Знаете, сейчас я вспомнил, – сказал он. – Незадолго до гибели он пришел в контору очень раздраженным. Когда я спросил, в чем дело, он ответил: «Ерунда, мелкие неприятности. Переживу. Не обращай внимания». Сейчас мне кажется, что он был не раздражен, а напуган. В тот же день у него состоялся телефонный разговор. Очень странный…

– Он звонил? – быстро спросил Розовски. – Или ему?

– Ему. Он долго слушал молча. Потом сказал: «Таких денег у меня нет». И повторил: «Нет у меня таких денег». Я не стал спрашивать, о чем речь. Думал – какие-то личные дела… – Артур побарабанил пальцами по крышке стола. – Вы не угостите меня сигаретой? Думал, что бросил уже основательно, а вот поди ж ты… – он закурил.

– Это все? – спросил Натаниэль, подождав немного.

– Что?… Ах да, извините. Просто немного задумался… Скажите, вы уверены… – он пододвинул к себе пластиковую папку, лежавшую с краю, раскрыл ее. Внимательно прочитал первую страницу. – Похоже, вы правы, – сказал он расстроено. – Это список последней группы из России. Одни женщины. И возраст… – он подтолкнул список Натаниэлю. – Боже мой, – Фойгельсон вскочил, забегал по кабинету с неожиданной для такого крупного мужчины суетливостью. – Что же теперь будет?… Дайте еще одну сигарету, – сказал он, останавливаясь возле детектива.

– Хоть всю пачку, но это не поможет, – сказал Натаниэль. – Никотин создает иллюзию успокоения. Иллюзия, не больше того. Так же как ваше стремление не лезть в дела партнера создавали у вас иллюзию нормального функционирования фирмы…

– Хотите сказать, что я обо всем знал? – лицо Фойгельсона приобрело воинственное выражение, но лишь на мгновение. – Он сказал: – Вы правы. Почти правы. Разумеется, я не знал. Но догадывался, что не все чисто. Если хотите знать, я сам обратил внимание на состав туристических групп. И на возраст участниц… – он тяжело вздохнул. – Но делал вид, что ни о чем не догадываюсь. И вот результат.

– Иными словами, вы догадались, что ваша компания, по сути, является прикрытием для торговли живым товаром, – подытожил Натаниэль. – Даже если идея действительно принадлежит вашему компаньону (хотя вы сказали, что все идеи в компании ваши)… Не спорьте, я не обвиняю. Я пытаюсь назвать вещи своими именами. С тем, чтобы понять – как следует поступить. Даже если, повторяю, идея привоза не ваша и если вы не сразу догадались об истинном источнике дохода фирмы «Арктурс», поняли вы все не сегодня и не вчера.

Артур Фойгельсон сел в кресло и опустил голову. Натаниэль некоторое время задумчиво созерцал его начинавшую лысеть макушку, потом сказал:

– Ладно, за эти ваши подвиги вы ответите потом. Если останетесь живы. Пока что я попрошу вас вспомнить: не замечали ли вы чего-нибудь подозрительного? Например, незнакомого человека, последнее время часто попадающегося вам на глаза. Или…

– Машина, – сказал вдруг Фойгельсон.

– Что?

– Машина. Светло-голубой «форд-эскорт». Торчит возле моего дома каждый вечер. Я обратил на это внимание, потому что у меня раньше был такой же.

– Может быть, автомобиль соседей? – предположил Розовски.

– У моего соседа «мицубиси». Темно-красный.

– Понятно. Значит, автомобиль… – Натаниэль поднялся, бросил на стол визитную карточку. – Вот, – сказал он. – Здесь мои телефоны. Будьте предельно внимательны, следите за каждой мелочью. Если появится «форд», дайте мне знать. Особенно… – он немного помедлил. – Особенно осторожны будьте в ближайшую субботу, – и быстро вышел из кабинета, оставив Артура Фойгельсона в состоянии полной прострации.

15

Маркин и Розовски отъехали довольно далеко от компании «Арктурс», когда детектив вдруг сказал:

– Стоп.

Маркин резко затормозил, так что Натаниэль, если бы не ремень безопасности, расквасил бы нос о переднее стекло.

– В чем дело? – удивленно спросил Алекс. – Ты что-то забыл?

Натаниэль не слушал его.

– Три месяца… – пробормотал он. – Три месяца они не дают рекламу в газеты. Три месяца у Коби в заведении происходят регулярные полицейские облавы, и девушек со скандалом высылают из страны. Три месяца отсутствует госпожа Вассерман. А ее муж… Ч-черт… Давай постоим где-нибудь здесь, – сказал он помощнику. – Ты покури, а я подумаю.

Маркин свернул к тротуару и завертел головой в поисках места для стоянки. Место он нашел относительно быстро, через каких-нибудь пятнадцать минут. Все это время Натаниэль молчал, сосредоточенно глядя перед собой. Наконец, он извлек из футляра сотовый телефон и после некоторого сомнения, набрал номер вдовы убитого Вассермана. Ждать пришлось долго. Розовски вспомнил просторное двухэтажное здание. Ему подумалось, что Елена, возможно, в спальне. Отдыхает. Он скосил глаза на циферблат наручных часов. Половина двенадцатого. Для избалованной достатком и вниманием женщины еще утро.

Маркин делал вид, что дремлет. Натаниэль одной рукой вытащил пачку сигарет, закурил, продолжая другой рукой прижимать аппарат к уху.

– Алло? – голос показался Натаниэлю усталым. Он с некоторым раскаянием подумал, что, возможно, вдова и не спала до полудня. – Слушаю.

– Это царь Эдип, – сказал Натаниэль. – Помните такого?

Маркин перестал притворяться дремлющим и вытаращил глаза.

Елена коротко рассмеялась.

– А, это вы… – Натаниэль услышал в ее голосе нотки разочарования. – Здравствуйте, господин частный детектив. У вас появились какие-то новости? Или вы звоните просто так, чтобы отметиться?

– Скажите, Лена, вы не получали от мужа каких-либо известий, могущих показаться вам… как бы это сказать… немного странными. Или подозрительными. За последние три месяца. Надеюсь, вы с ним разговаривали по телефону в этот период? Хотя бы несколько раз?

– Ничего я не замечала, – сухо ответила Елена. – Он вел себя как обычно. Что касается его дел – я вам уже объясняла, что не была в курсе этого. И потом: при чем тут количество наших разговоров по телефону? Мы, слава Богу, видимся каждый день… Виделись, – поправилась она после короткой паузы.

– Простите? – озадаченно произнес Натаниэль. – Вы хотите сказать, что и в последние три месяца виделись с мужем ежедневно?

– Разумеется. Мы вовсе не собирались разводиться. У нас были свои семейные трудности, но у кого их не бывает?

– Я вовсе не имею в виду семейные трудности… – пробормотал Натаниэль. – Постойте, вы же уезжали на три месяца во Францию и Швейцарию! Хотите сказать, что вместе с мужем?

– Естественно. Что вас так удивляет? Просто он вернулся в Израиль на три дня раньше меня.

– Вы уверены? – спросил Натаниэль, понимая, что вопрос глупый. – Вы уверены в том, что он ни разу за эти три месяца никуда не уезжал? Я имею в виду – Россию, Израиль.

– Уверена.

Натаниэль помолчал немного осознавая услышанное. Потом перевел разговор на другое:

– Вы говорили, что у вашего мужа есть счет в банке, которым он пользовался только для расчетов, связанных с фирмой.

– Что? – она сразу не поняла. – Ах, это… Да. Говорила.

– Не можете ли вы продиктовать мне данные этого банка?

После некоторого колебания, Елена Вассерман согласилась.

– Подождите, я возьму чек и прочитаю.

Натаниэль записал данные, поблагодарил ее.

– Как я понимаю, вы не стали вкладывать чек? – спросил он.

– Нет, не стала, – ответила она. – Почему-то не хочется.

– Правильно сделали. Боюсь, если вы узнаете о происхождении денег вашего мужа, вам от очень многого захочется отказаться… Я имею в виду – от купленного на эти деньги, – пояснил он.

– Что это значит? – спросила Елена Вассерман.

– Я вам все объясню, – ответил Натаниэль. – Вы ведь, как-никак, моя клиентка. Но все объяснения позже. Когда все закончится.

Она помолчала немного, потом спросила:

– У вас есть еще какие-нибудь вопросы? Извините, мне нужно идти к детям. Я обещала повезти их сегодня в Иерусалим.

– Нет, вопросов у меня больше нет, – ответил Розовски. – Всего хорошего, – он выключил аппарат, потом снова включил его.

– Зачем тебе банк? – поинтересовался Маркин. Розовски неопределенно пожал плечами.

– Для полноты картины, – ответил он неохотно. – Хотя картина, похоже, и так понятна. Как ты правильно заметил, фирма не выдержала конкуренции и занялась бизнесом, более прибыльным, чем туристический. Но и более рискованным, мягко говоря. Дальше, пожалуй, тоже все понятно… – он скривился.

– По-моему, все очень даже логично, – убежденно сказал Маркин. – Смотри, какая цепочка выстраивается. Компаньоны Вассерман и Фойгельсон, вместо туризма, занялись поставкой проституток из России в Израиль. Такой бизнес, безусловно, криминален. Наверняка, в России тоже есть люди, этим занимающиеся. И конечно же, они просто обязаны контролироваться организованной преступностью. То бишь, мафией. Я прав?

Натаниэль нехотя кивнул.

– Вот. Элементарная конкуренция, – продолжил Маркин. – Все очень логично. Перешли кому-то из русских коллег дорогу. Коллеги обиделись. Ну, а способ… – Маркин немного подумал. – Способ, конечно, нетривиальный. Но и не такой уж невозможный. Вспомни, ведь были случаи, когда частных детективов использовали в качестве киллеров. Шантаж. Или просто деньги. В твоем случае – шантаж… – он успокаивающим тоном закончил: – Нет, все логично.

– Спасибо, успокоил, – проворчал Розовски. – Только вот логика эта… – он покачал головой. – Ч-черт, и я должен защищать типа, занимающегося торговлей живым товаром! Как тебе это нравится? – он с досадой хлопнул себя по коленке.

На этот риторический вопрос Маркин только сочувственно хмыкнул.

– Ладно, – сказал Розовски. – Сделаем еще одну проверку…

– Куда ты собираешься звонить? – спросил Алекс.

– В банк, – ответил Натаниэль, набирая номер. – А чего мы стоим? – недовольно спросил он. – Ты езжай, езжай. Не отлынивай от работы.

– Куда? – Маркин немного растерялся. – Ты же велел остановиться.

– Езжай. Знаешь, где находиться центральное отделение банка «Мизрахи»?… Алло, – сказал он в трубку. – Могу я поговорить с господином Бен-Давидом? Моше? Приветствую тебя, это Розовски. У меня к тебе маленькое дело. Совсем маленькое, – Натаниэль зачем-то покосился на помощника и произнес беспечным тоном: – Я бы хотел проверить состояние счета, – он заглянул в бумажку и прочитал вслух номер. – Ты не мог бы позвонить начальству тамошнего отделения – по-моему, это Бней-Брак, – и попросить такую справочку. А? Только за последние три месяца.

– Ты сошел с ума, – ответил собеседник. Ответил так энергично, что даже Маркин услышал. – Как я могу разрешить такое?

– Да ладно тебе, – Розовски усмехнулся. – Никто ничего не узнает.

– Даже не проси!

– Ты мой должник, – с упреком напомнил детектив. – Разве нет? Не ты ли обещал выполнить любую мою просьбу? А я прошу о форменном пустяке!

– Хорошенький пустяк, – проворчал Моше Бен-Давид. – Вопиющее нарушение правил. Хочешь, чтобы меня выгнали с работы?

– Ну-ну, – сказал Натаниэль. – Кто же тебя выгонит, господь Бог, что ли? Так мы ему не скажем. Об этой справочке будем знать только мы двое. Даю слово, что не собираюсь никому представлять сведения. Мне просто нужно разобраться в одном деле, а информации не хватает.

– Ладно, – сказал управляющий. – Сейчас попробую. Только учти: ты дал слово.

– Конечно, конечно.

– Шантажист, – проворчал Моше. – Как таких земля носит.

– Кто это? – с любопытством спросил Алекс после того, как Розовски закончил разговор.

– Управляющий центральным отделением «Мизрахи», – ответил Натаниэль.

– А почему он твой должник?

– Старая история. Ты еще не работал у меня… – он не договорил. Заверещал телефон. Розовски поднес его к уху, все с тем же недовольным выражением лица.

– Алло, слушаю, – сказал он.

– Натан, это я, Офра. Срочно приезжай. Тебя ждут.

– Инспектор Алон? – недовольно спросил Розовски.

– Вовсе нет… – и чуть понизив голос, Офра объяснила: – Моя новая знакомая. Ирина.

16

Когда Розовски и Маркин появились в конторе, Офра угощала Ирину кофе. На столике перед девушками стояла вазочка с печеньем, сливки, коробка конфет. Появление шефа Офра не заметила, ее внимание занимал рассказ гостьи. Насколько мог судить Натаниэль, разговор велся по-английски и касался специфических деталей женского туалета. Некоторое время детектив молча рассматривал девушек, переводя взгляд с одной на другую. Потом громко кашлянул. Разговор немедленно прервался. Обе одновременно взглянули на вошедших, причем на лице Офры появилось недовольное выражение – правда, на короткий момент. Что же до Ирины, то она мгновенно оробела при виде хмурого Натаниэля. Словно ища помощи, она посмотрела на стоящего позади шефа Маркина и радостно улыбнулась:

– Я вас видела! Вы околачивались вчера возле моего дома.

Натаниэль насмешливо глянул на смутившегося помощника.

– Эх ты, специалист по наблюдению… – проворчал он. – Что ты за мной прячешься? Проходи, не стесняйся.

Сам он сел напротив Ирины.

– Что вас привело к нам? – спросил он.

– Ну как же, – ответила Ирина чуть растерянно. – Я же вчера по ошибке прихватила сумку вашей… вашей сотрудницы, – она повернулась к Офре. Поскольку разговор велся по-русски, Офра не понимала ни слова, но, на всякий случай, подтверждающе кивнула.

– По ошибке? – Натаниэль недоверчиво прищурился. – Вы в этом уверены?

– Конечно! – она положила на столик сумочку, которую держала в руках. Офра тут же положила рядом такую же сумочку. – Видите? Вот эта, – она указала на правую, – моя. А это – ее.

– Понятно. Это все? – спросил Натаниэль. – Единственная причина?

Ирина опустила голову.

– Не совсем, – сказала она. Голос ее чуть дрогнул. – Я… Я просто испугалась.

– Чего именно?

– Офра вчера показала мне фотографию. В газете. Ну, утопленника… – она запнулась. – В общем… Я хорошо знаю этого человека… То есть, знала, – поправилась она. – Я его знала. Еще по Москве. Его звали Валерий. Валерий Курганов.

– Кто он такой? И откуда вы его знаете? – спросил Розовски.

– Он приехал в Израиль вместе с нами… со мной. В одной группе…

– А группа состояла из одних девушек, – подсказал Натаниэль. – И каким же образом этот ваш знакомый оказался вместе с вами? Переоделся женщиной, что ли? – Натаниэль вспомнил рыхлое мучнистого цвета лицо визитера с редкими рыжеватыми усами под носом. «Черт, может он тоже приехал на промысел? – подумал вдруг он. – Третий пол… Да ну, ерунда какая-то…»

Ирина, словно в поисках поддержки, огляделась по сторонам.

– Вы не волнуйтесь, – сказал Розовски. – Это не полиция, и вызывать ее мы тоже не собираемся.

– Можно поговорить с вами наедине? – спросила девушка.

– Пожалуйста, – Натаниэль поднялся, – указал ей на дверь кабинета. – Вон там, в кабинете. Проходите.

Здесь он подождал немного, потом спросил:

– Какие функции выполнял Валерий здесь?

– Вообще-то он должен был присматривать за нами, – неохотно ответила Ирина. – И потом: он нашел девушек в Москве.

– Кем он представлялся?

– Представителем фирмы «Арктурс». Но мы знали, чем эта фирма занимается в действительности.

– То есть, для вас не было неожиданностью то, чем должны были заниматься здесь вы?

– Нет. Лично для меня – нет.

– А для других?

Ирина опустила голову.

– Не знаю, – ответила она. – Не могу сказать точно. Думаю, некоторые не знали, чем придется заниматься в Израиле.

Натаниэль вздохнул.

– Хорошо, – сказал он. – Ну а все-таки: зачем вы пришли? Только, пожалуйста, не повторяйте историю о сумочках, договорились? Кстати, чем закончилась полицейская облава?

– Всех выслали. У нас просроченные визы.

– Интересно… Вы не знали о том, что визы просрочены?

Ирина отрицательно качнула головой.

– То есть, знали конечно, но он сказал, чтобы мы не волновались, что визы будут продлены. Паспорта находились у него с момента прибытия в Израиль.

– Вот как? – недоверчиво спросил Натаниэль. – Если я не ошибаюсь, ваш паспорт находился в сумочке.

– Верно. Позавчера он вдруг вернул нам паспорта. Сказал, что продлить визы не успел, но что все будет сделано в ближайшие дни. Волноваться не нужно, с полицией договорились…

– А чем он объяснил возвращение документов?

– Сказал, что боится, как бы не украли. Он должен уехать на несколько дней.

– Ясно. Он, выходит, вернул вам паспорта, а на следующий день в «Голливуд» нагрянула полиция?

– Да…

– Хорошо. Теперь вернемся к причинам вашего сегодняшнего визита. Настоящим причинам.

Ирина раскрыла сумочку, вытащила пачку «Мальборо». Взяла сигарету, выжидательно посмотрела на детектива. Натаниэль виновато развел руками:

– Забыл зажигалку в машине. Если хотите, сбегаю, принесу.

– Не надо, – она нашла в сумке спички. Натаниэль пододвинул ей пепельницу.

– Итак? – сказал он.

– У нас… Наши отношения с Валерием несколько отличались от тех, которые у него сложились с другими девушками, – сказала Ирина. Она опустила глаза. – Мы были любовниками. Я рассказываю это, чтобы вы поняли – откуда я узнала.

– Узнали – что?

– Мы были у меня. В квартире, которую я снимаю. Вернее, не я снимаю, а…

– … а вам снимают. И что же?

– Ему позвонили. Это было позавчера вечером. Я не знаю, кто позвонил и что говорил, я слышала только ответы Валерия. Он упомянул какого-то частного детектива, которому он все сказал сегодня утром и который должен был бы уже сегодня поехать в Ашкелон. После разговора он очень быстро ушел. Сказал, что у него деловая встреча.

– Он говорил что-нибудь еще об этом детективе? Называл имя, агентство? – быстро спросил Натаниэль.

– Нет, ничего. Но когда я… ну, когда перепутала сумочки и увидела в сумочке Офры визитную карточку детективного агентства «Натаниэль», то подумала, что речь могла идти об этом агентстве.

– Почему?

– Как почему? – удивленно переспросила Ирина. – Ведь в вашей карточке сказано, что вы занимаетесь русскими делами. А о каком же другом сыщике мог говорить Валерий?

– Да, действительно… Скажите, а звонок был международный? Или местный?

– Не знаю, трубку сразу же снял он.

– А… – начал было Натаниэль, но как всегда, в нужную минуту раздался продолжительный сигнал сотового телефона. Детектив с досадой поморщился.

– Извините, – буркнул он Ирине. – Алло, слушаю.

– Господин Розовски? – Натаниэлю на мгновение показалось, что говорит опять таинственный заказчик. Но через мгновение понял, что ошибся. Голос говорившего на этот раз был ему знаком. Да он и сам поспешно представился: – Это Артур Фойгельсон.

– Что случилось?

– Помните, я говорил вам о синем «форде»?

– Конечно, помню.

– Мне кажется, он снова здесь. То есть, здесь, возле офиса стоит синий «форд», правда, я не уверен, что тот же самый. Я заметил его сразу же после вашего отъезда. Думаю, он был здесь во время вашего посещения, – в голосе Фойгельсона Натаниэль уловил некоторое беспокойство, впрочем, не очень сильное. – Что я должен делать?

Натаниэль сказал:

– Думаю, ничего особенного. Вы сейчас собираетесь домой?

– Естественно, куда же еще.

– Откуда вы звоните?

– Из машины.

– Постарайтесь проследить, не будет ли он преследовать вас. Если да – немедленно звоните. Если нет – позвоните из дома. Я постараюсь подъехать, подумаем, как быть.

Закончив разговор, он посмотрел на Ирину.

– А что вы посоветуете мне? – спросила девушка.

– Вам? – Натаниэль задумался. С одной стороны, у Ирины была просрочена виза. В то же время ему могли пригодиться показания девушки. – Офра! – позвал он.

Офра вошла в кабинет.

– Ну? – спросила она с тревогой. – Что у вас?

– Ничего особенного. Сегодня у нас четверг. Ближайший рейс в Россию через три дня, – «И крайний срок, отпущенный мне для ликвидации Фойгельсона тоже три дня. Интересно, что они собираются делать в случае невыполнения?» – он поморщился. Не хотелось об этом думать. Он улыбнулся несколько искусственно. – Ты не приютишь Ирину на три дня?

Офра с готовностью кивнула.

– Вот и славно. С меня…

– Ладно тебе, – проворчала Офра. – Если бы я выполняла твои просьбы только в надежде на получение чего-нибудь, только бы ты меня и видел. Так же, как я обещанные премиальные.

Она улыбнулась настороженно молчавшей Ирине и поманила ее.

17

Фойгельсон позвонил, когда Натаниэль вернулся домой после поездки в Бней-Брак в отделение банка «Мизрахи». Он сообщил, что какое-то время синий «форд» действительно следовал за ним, но потом отстал. Так что до дома хозяин «Арктурс» добрался без приключений.

– Прекрасно, – облегченно сказал Розовски. – В таком случае, заприте двери и ложитесь спать. Вы завтра собираетесь быть у себя в офисе?

– Нет, честно говоря, я хотел отдохнуть.

– Дома?

– Дома, конечно, – он коротко хохотнул, смешок получился нервный. – Вы меня очень напугали, Натаниэль. Я хочу немного привести в порядок нервы, подумать… Не исключено, что я закрою фирму. Как вы полагаете, стоит?

Натаниэль, откупоривший в это время банку пива и сделавший первый глоток, поперхнулся.

– Что с вами? – тревожно спросил Фойгельсон.

– Ну, говоря откровенно, мне еще не приходилось консультировать поставщиков живого товара, – ответил Розовски сдавленным голосом. – Насчет того, продолжать им свое дело или прекращаться.

– Что же мне, по-вашему, с повинной идти в полицию? – раздраженно спросил Фойгельсон. – Я же объяснял: идея была не моя.

– Конечно, – Розовски с сожалением поставил банку на стол. – Думаю, если вы не можете вести нормальный туристический бизнес, вам лучше действительно закрыться. Если вас не интересует, так сказать, моральная сторона дела, подумайте о самосохранении. Кстати, как вы думаете – случайно ли полиция получила информацию о просроченных визах у девушек, приехавших с вашей помощью, накануне дня получения ими расчета?

– Не знаю, – сухо ответил Фойгельсон. – Откуда мне знать?

– А паспорта им выдали накануне облавы, – продолжил Натаниэль. – Не знаете, почему?

Хозяин «Арктурса» промолчал. Словно не замечая этого, Розовски задал новый вопрос:

– А как обстояло дело с другими группами? Сколько их, кстати, было?

– Три.

– С ними случилось то же самое? Облава до получения денег? И срочная высылка из страны в связи с просроченными визами?

– Не могу сказать точно… – нехотя ответил Фойгельсон. – Кажется, что-то в этом роде. Послушайте, Натаниэль, я же говорю – всеми этими делами занимался Аркадий. Допустим, я действительно, знал. Догадался, что за туризм организовывает наш «Арктурс». Можете считать меня трусом, но я решил сделать вид, будто ничего не знаю.

– Понятно… Ладно, Артур, отдыхайте. Я подъеду к вам утром, посмотрю. Договорились?

18

Алекс Маркин лениво вел машину по залитой электрическим сиянием ночной Алленби. Одна рука лежала на руле, вторую он небрежно выставил в окно.

– Это обязательно? – недовольно спросил Розовски, наблюдая за помощником. – А обе руки держать на баранке ты не можешь?

Алекс послушно убрал руку из окошка.

– А что ты выяснил у Фойгельсона утром?

– Так, ничего особенного, – ответил Натаниэль. – Например, узнал, что у него недавно была собака. Кокер-спаниэль.

– Была? А потом куда делась?

– Заболела, пришлось усыпить. Остались от песика поводок и ошейник. Висят на вешалке у входа.

Маркин некоторое время обдумывал информацию, пытаясь увязать ее с расследованием. Это ему не удалось. Он спросил:

– И что же из этого следует?

Розовски молча пожал плечами.

– Откуда я знаю… – проворчал он. – Ты спрашиваешь, что я узнал. Я отвечаю. По-моему, исчерпывающе.

– А как насчет синего «форда»?

– Больше не появлялся, – Натаниэль покосился на зеркальце заднего обзора. Маркин сделал то же самое, отрицательно качнул головой.

– Нет, за нами никаких синих «фордов» нет. И не было.

– Может быть, может быть… – Розовски крякнул. – Ч-черт, не складывается как-то…

– Что не складывается? – спросил Маркин.

– Что-то все время ускользает. Конечно, наш подзащитный – или охраняемый – врет. Насчет того, что не знал, не участвовал. Валит все на покойного Вассермана. Дескать, он всего лишь выполнял свои обязанности. Вполне невинные. А тот все крутил самостоятельно.

– А ты думаешь иначе?

– Не было Вассермана в Израиле в течение последних трех месяцев. Вдова сказала.

– Ты веришь?

– Я сегодня проверил их счет, – объяснил Розовски. – Последние три месяца все чеки и счета подписывал Фойгельсон. А из этого следует, что наш добрый знакомый большой мерзавец. И что транспортировкой проституток из СНГ занимался он. Не удивлюсь, если он, а не покойный Вассерман был автором сей гениальной идеи… Ладно, оставим это. Вези меня домой, хочу отдохнуть.

Маркин кивнул. Они проехали около квартала, когда в очередной раз послышался вызов сотового телефона, брошенного Натаниэлем на заднее сидение. Розовски перегнулся, взял аппарат.

– Слушаю.

– Натаниэль, это вы? – голос говорившего то и дело прерывался. – Я… пожалуйста, вы можете сейчас приехать?

– А что случилось? – Розовски, наконец, узнал Фойгельсона.

– Они здесь, – Артур снизил голос до драматического шепота. – Я заметил автомобиль… Синий «форд», помните? Он остановился напротив моего дома. И в нем люди, двое. Я их узнал, я их видел однажды с Вассерманом! За день до его гибели! Натаниэль, думаю, они только ждут, пока окончательно стемнеет!.. – теперь Розовски явственно слышал панические ноты в голосе клиента.

– Спокойнее, спокойнее, конечно я приеду… – он покосился на Маркина, прислушивавшегося к разговору, но при этом внимательно смотревшего на дорогу. Прикрыв ладонью микрофон, он сказал: – Сверни к тротуару и пусти меня за руль.

Маркин подчинился.

– Заприте дверь и погасите свет в доме, – инструктировал Натаниэль перепуганного клиента. – Никому не открывайте. Я сейчас приеду, – продолжая говорить, он переместился на место водителя и кивком велел Маркину сесть рядом.

– Пожалуйста, Натаниэль… – бормотал Фойгельсон. – А как я пойму, что это вы?

– У вас в доме есть запасной выход, – сказал Розовски, – одной рукой прижимая телефон, а другой выворачивая руль «субару». – Я обратил внимание. Отоприте его. Я войду оттуда. Все, ждите, – он перебросил аппарат на заднее сидение и нажал на педаль газа.

19

Неожиданно Натаниэль с такой силой ударил ногой по педали тормоза, что завизжали покрышки. Маркин, едва не высадивший носом лобовое стекло, вытаращил глаза: «Ты чего?…»

– Какого черта… – пробормотал Розовски. – Какого черта он позвонил по сотовому телефону?… А не по домашнему, а?… Кстати… Я ведь давал ему все номера. А он всякий раз говорил только по сотовому…

Маркин, временно утративший способность соображать, промычал что-то невразумительное. Впрочем, Натаниэль не нуждался в ответе на свой вопрос.

– Мы сейчас подъедем, – сказал он каким-то бесцветным голосом, не вязавшимся с недавней темпераментной ездой. – Я зайду с черного входа. А ты поднимешься на парадное крыльцо. И позвонишь. Понял?

– Куда – позвоню? – спросил Маркин.

– В дверь, естественно. Но не сразу.

– А когда?

– А когда услышишь выстрел, – ответил Розовски и улыбнулся.

– Да? – Маркин чуть ошалело повертел головой. – А что, будет выстрел?

– А как же, – процедил Натаниэль. – Обязательно будет выстрел. Я тебе обещаю. Как же в таком спектакле – и без финального выстрела? Так не бывает…

Маркин решил помалкивать и выполнять все, что велит шеф. Розовски остановил машину метрах в ста от особняка Фойгельсона. Они вышли. Уже стемнело, свет фонарей заливал улицу.

– Давай, – Натаниэль подтолкнул Маркина. – Не забудь: после выстрела.

Маркин кивнул и быстро исчез за углом. Розовски постоял еще немного, зябко передернул плечами и направился к черному ходу. Здесь он проверил револьвер, осторожно ступая приблизился к двери, прислушался. После чего постучал в дверь и сказал:

– Артур, это Розовски.

Тотчас из темноты грохнул выстрел. Если бы детектив стоял в дверном проеме, пуля бы угодила точнехонько в голову. Но прежде чем постучать и позвать хозяина, Розовски отошел чуть в сторону.

Следом за выстрелом оглушительно затрещал дверной звонок. Натаниэль перевел дух, толкнул дверь и не прячась более вошел в дом. Револьвер он держал наготове.

Как и предполагал Розовски, звонок застал Фойгельсона врасплох. Появившаяся в дверном проеме фигура детектива повергла его в состояние шока.

– Добрый вечер, Артур. Вот и я, – сказал Натаниэль, сопровождая сказанное беспечной улыбкой. – А что это вы так удивлены? Я ведь приехал по вашей просьбе.

Фойгельсон словно очнулся. В руке он держал пистолет, но увидев, что револьвер Натаниэля направлен ему прямо в грудь, он не рискнул поднять оружие. Так и стоял, глядя то на входную дверь, то на Розовского. Бледное лицо его покрыла испарина.

Маркин позвонил вторично.

– Откройте, откройте, – велел Натаниэль. – Это мой помощник. Только сначала… – он быстро подошел к владельцу «Арктурс» и забрал у него пистолет. – Вот так. Теперь открывайте.

Артур медленно пошел к двери, повернул защелку и отступил. Вошедший Маркин посмотрел на мертвенное лицо хозяина дома, потом на своего шефа, стоявшего с револьвером в руке, и принял самое правильное решение – не стал задавать никаких вопросов.

– Не стесняйся, Алекс, проходи, – приветливо пригласил Натаниэль. – Устраивайся поудобнее – вон там, рядом с телефоном. Кстати, позвони, пожалуйста, инспектору Алону и попроси его срочно приехать. Желательно, с наручниками. Думаю, он узнает много интересного во время нашей встречи… Вы тоже садитесь, – сказал он, обращаясь к Артуру Фойгельсону. – У нас еще есть немного времени. Мы посидим, побеседуем. Пока полиция явится.

При слове «полиция» Фойгельсон впервые подал признаки жизни. На щеках его проступил слабый румянец, он даже позволил себе усмехнуться. Усмешка, впрочем, получилась жалкая. Тем не менее, он подошел к угловому креслу и сел.

– Ну вот, – Розовски спрятал револьвер, возбужденно потер руки. – Пожалуй, я тоже сяду, – он огляделся, подошел к журнальному столику. Сел, выложил из кармана пачку сигарет и зажигалку. – Хотите курить? – спросил он Фойгельсона. Тот отрицательно качнул головой. – А я закурю. Знаете, всегда нервничаю после того, как в меня стреляют. Удивительное дело: во время выстрела ничего, а потом нервничаю. И уж сколько лет, а все одно и то же.

Маркин покосился на дверь черного хода. Заметив его движение, Розовски кивнул.

– Да-да, именно та дырка. А дальше, прямо за ней должна была находиться в момент выстрела моя голова… если бы я оказался чуть большим идиотом, чем на самом деле. То есть именно таким, каким считал меня наш уважаемый хозяин. Верно, господин Фойгельсон?

Артур не ответил. Он безразлично смотрел в потолок. Похоже было, его шок окончательно прошел, он даже попытался насвистывать. Правда, вместо свиста получилось маловыразительное шипение.

– Так что же, все-таки, произошло? – спросил Маркин чуть обалдело. Он осторожно пододвинул стул так, чтобы сидеть напротив молчавшего Фойгельсона. – Опять нападение?

– Нападение, – ответил Розовски. – Правда, не совсем такое, как в Ашкелоне, но все-таки… Господин Фойгельсон, надеюсь, мы больше не будем повторять сказки о том, что это ему, а не вам пришла в голову гениальная мысль заняться… мм… столь своеобразной формой туризма. На самом-то деле, все было иначе. Вы натура более артистичная, более оригинально мыслящая. Кстати: вы же сами утверждали без ложной скромности, что являетесь генератором идей фирмы. И потом – Аркадия здесь не было. Правда? Он путешествовал вместе с женой – возможно, чтобы наладить семейные отношения, несколько охладевшие за последнее время. Так что, честно говоря, я не понимаю, как он мог пожаловаться вам на какие-то неприятности. Видимо, телепатически… Вы: безусловно, опасались, что партнер не одобрит нового профиля деятельности вашей совместной компании. А в тайне сохранить это не могли. Собственно, он вам и не был нужен. Зачем делиться делом, приносящим такие прибыли? Скажите, господин Фойгельсон, это ведь вы убедили своего компаньона в необходимости такого совместного счета, видимо, в связи с частыми его отлучками за границу. Верно?

– Допустим, – сказал Фойгельсон напряженно. – Он действительно часто уезжал, финансовые дела не могли стоять на месте. Не вижу в этом решении ничего преступного.

– И сделали это три месяца назад, – добавил Розовски.

– Да, действительно…

– Видимо, впервые он уехал надолго. Впрочем, это не имеет значения. Совместный счет вам понадобился для того, чтобы в его отсутствие радикально изменить характер бизнеса.

– Докажите! – с вызовом сказал Фойгельсон. – Докажите это. или убирайтесь отсюда!

– Спокойнее, господин Фойгельсон, спокойнее, – Розовски холодно улыбнулся. – Докажу, можете не сомневаться. Конечно же, докажу. А уберусь я отсюда только после приезда полиции. Не беспокойтесь, как только мы позвоним и сообщим моему другу инспектору Алону, что приготовили ему такой подарок, он примчится не более, чем через пятнадцать минут. И на вашем месте я бы не очень торопил рандеву. Инспектор не любит убийц еще сильнее, чем я. Особенно таких изобретательных.

– Убийц? – Маркин посмотрел на шефа, потом на владельца «Арктурс».

– Наш любезный хозяин принял радикальное решение, – сказал Натаниэль, не сводя глаз с Фойгельсона. – Убить компаньона. Действительно: приехал и все испортил. Ясно же – проверка совместного счета тут же показала бы поступления, куда большие, чем можно было бы ожидать от туристического бюро, работающего ни шатко, ни валко. А выполнить задуманное он решил, как ему казалось, с максимальной изобретательностью. Театральное, знаешь ли, зрелище. Зря вы все-таки не стали работать по прежней профессии! Спектакль получился отличный. Почти… – Натаниэль одобрительно покивал головой. – Толковый замысел: свалить смерть компаньона на разборку мифических мафиозных структур, с которыми, якобы, спутался Аркадий Вассерман во время своих многочисленных деловых поездок в Россию.

– Но… А как же угрозы? Как же звонки, письма?

– Звонки компаньону инспирировал сам Фойгельсон. Не так ли?

Фойгельсон безмолвствовал.

– Итак, я продолжу, – сказал Натаниэль, не дождавшись ответа. – У нас не так много времени, мне, честно говоря, хочется поскорее забыть всю эту историю… Да, так вот, сначала господин Фойгельсон в страхе признался своему партнеру в неких анонимных угрозах. Думаю, Вассерман не поверил и заподозрил неладное. На его несчастье, он приехал в праздники, когда банки не работали, и потому не мог проверить состояние счетов. Вскоре ему самому позвонили и пригрозили – в полном соответствии с рассказом Фойгельсона. И даже сожгли для пущей убедительности машину. Далее Фойгельсон рассказал партнеру, что уже нанят киллер и что киллер, по всей вероятности, явится в понедельник. И появился я. Ну, дальше ты уже знаешь. Артур уговорил Вассермана не обращаться в полицию, а разобраться с убийцей самостоятельно. И предложил свою помощь. Так что за моей спиной на ашкелонской вилле стоял именно он. И упирался мне в спину вот этим пистолетом, – Натаниэль кивком указал на пистолет, лежавший на столике. – Он же и усыпил меня хлорозолином. Кстати… – детектив вытащил завернутый в белую ткань пузырек. – Думаю, отпечатки пальцев совпадут с вашими. А ветеринар, к которому вы ходили посоветоваться насчет усыпления больной собаки, вспомнит об этом. Не волнуйтесь, его очень легко найти. Насколько я знаю, у вас собаки нет. И никогда не было… – Розовски покосился на вешалку, где висел поводок с ошейником. – Очень новый поводок. Прямо из магазина. С собакой – это явный перебор. У режиссера отказал вкус. Вообще, мне кажется, дальше постановок в школьной художественной самодеятельности ваше творчество не идет… – он повернулся к Маркину. – Вот, а когда я отключился от этой собачьей гадости, он благополучно застрелил своего компаньона и исчез, думая, что отныне я у него на крючке и помогу, сам того не ведая, довести всю эту инсценировку до конца. Исполнив, естественно, финальную сцену. Но тут-то и произошла ошибка… – он повернулся к Фойгельсону. – Хоть и в последний момент, но до меня, все-таки, дошло. Дав мне задание ликвидировать Артура Фойгельсона – задание от некоей мифической преступной организации – он прекрасно понимал, что я непременно попытаюсь предостеречь обреченного, как мне должно было казаться, человека. Я так и сделал… – Натаниэль махнул рукой. – Ладно, звони Ронену, пусть забирает этого типа.

20

– Что получалось? Я должен был спешно влететь в дверь черного хода и получить пулю в лоб. После этого он бы вызвал полицию и сообщил, что к нему в дом пытался ворваться вооруженный человек, что он был вынужден применить оружие. Затем он бы высказал подозрение, что убитый – то есть, я – в свое время убил и его партнера. После этого обыск в моей конторе дал бы полиции записи наших телефонных переговоров. А что можно услышать там? Искаженный голос, благодарящий меня за ашкелонское убийство и сообщающий условия следующего. А его собственных звонков, в том числе, последнего звонка, в котором он просит меня срочно к нему приехать, среди записей бы не было. Как я уже говорил, он, как всегда, позвонил не на служебный телефон, а на сотовый, с которого запись не ведется… Но именно после этого звонка я, как говорится, прозрел… – Розовски похлопал себя по карманам в поисках сигарет. Не нашел. Маркин молча протянул ему пачку «Тайма», и Натаниэль удивленно на него уставился: – Ты, по-моему, сигареты не куришь… Ах да, – он засмеялся. – Я же сам просил тебя не курить в моем присутствии трубку. Склероз, извини. Все в порядке, Алекс, можешь вернуться к своей трубке. У меня просто было дурацкое настроение, ты бы мог не обращать внимания, – закурив и с наслаждением пару раз затянувшись, Натаниэль продолжил: – Так вот, в моем офисе обнаружились бы визитные карточки Аркадия Вассермана и Артура Фойгельсона. Плюс показания Ирины о том, что ее друг – тоже павший чьей-то жертвой – беседовал по телефону с кем-то о русском частном детективе… Пришлось бы полиции, стиснув зубы, признать, что бывший сотрудник полиции Натаниэль Розовски связался с русской мафией – в это можно было бы поверить, в принципе, поскольку контингент, с которым мы работаем в течение трех лет – русские. Если помнишь – к сожалению, были случаи использования частных детективов в качестве наемных убийц.

– Она не слыхала имени, – возразил Маркин. Правда, не совсем уверенно.

– Имени она не знала, ты прав. В этом и не было необходимости, К общей картине – моему бездыханному трупу, упомянутым записям телефонных разговоров, подозрениям уважаемого инспектора Алона насчет моей связи с утопленником…

– Можешь не перечислять, – нетерпеливо сказал Маркин.

– Так вот, ко всем этим уликам добавился бы рассказ нашей московской гостьи. Еще раз напоминаю тебе о реальных случаях использования частных детективов российским преступным миром.

– Да я помню, помню… Читал в «Едиот Ахронот» о попытке покушения на братьев Черных. Там, говорят, были замешаны два частных детектива. И тоже, между прочим, бывшие офицеры полиции.

– Именно так, – подтвердил Натаниэль. Он помрачнел: – К сожалению, есть и более близкие примеры. Надеюсь, ты не забыл историю с Габи?

Габи Гольдберг около года назад подвизался стажером в агентстве Натаниэля и ввязался в историю с заказным убийством.

– Такое забудешь… – сказал Маркин. – Сколько ему дали?

– Двенадцать, – ответил Розовски. – Учли признание и тот факт, что он не был организатором… – он вздохнул. – Так что и упомянутый выше Розовски, по заданию широко известной русской мафии вполне мог ликвидировать одного русского бизнесмена и собирался ликвидировать следующего, но последний, защищаясь, застрелил его. Чисто, верно?

Маркин промолчал. Натаниэль некоторое время смотрел на помощника, явно ожидая восторженных комплиментов. Не дождался, сухо сказал:

– Завтра меня не будет.

– Почему?

– Должен же я сообщить клиенту о результатах расследования.

– Клиенту? – Маркин непонимающе взглянул на шефа. – Ах, да, вдове… Поедешь в Ашкелон?

– Обязательно. Доложусь, а потом пойду на пляж и, – он мечтательно зажмурился, – проваляюсь полдня на песочке.

– Давай я тебя отвезу, – великодушно предложил Маркин. – Чего тебе трястись автобусом?

Розовски подозрительно посмотрел на него.

– Рано тебе на песочке валяться, – сказал он. – Тебе работать нужно. Займешься делом Гринберга, понял? Старик вчера присмотрел себе новую пассию.

Маркин застонал:

– Ну сколько можно?!

Дверь приоткрылась, в кабинет заглянула Офра. Окинув взглядом двух мужчин, расслабленно лежавших в креслах в разных концах помещения, она хмуро спросила:

– Вам как – сварить кофе? Или вы все-таки поедете сегодня по домам?

– О! – радостно сказал Алекс. – Почему бы тебе не поручить дело Гринберга Офре?

Content

Даниэль Клугер
Охота на компаньонов

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20