Виктор   Нарожный

ЛЮБОЙ   ЦЕНОЙ…

2002г.

г. Пешавар

Пакистан.

Над Пешаваром вставало солнце. А вместе с ним просыпался и город. Вздымая клубы пыли, устремлялись в сторону границы первые машины торговцев; с минарета соседней мечети плыл над округой, призывая правоверных к молитве, тягучий голос муэззина; скрипели на ухабах разбитой дороги повозки заспанных рикш. Пешавар оживал, наполнялся разноязыким гомоном и вездесущей серой пылью.

Омар Саади наскоро вознёс хвалу Аллаху и, свернув молитвенный коврик, забрался в машину. Тонированные стёкла «тойоты» мгновенно отрезали его от внешнего мира, вновь превратив в человека- невидимку, наблюдателя, о существовании которого проходящие мимо горожане могли только догадываться.

Что и говорить, приехав в Пакистан, он очень рисковал. И не только своей жизнью, но и жизнями дорогих его сердцу людей. Однако, приказ Шейха звучал категорически: прибыть лично. Значит, предстоит какая-то, весьма важная и ответственная работа. А это в свою очередь, означает, что Омару доверяют и ценят.

-Пора бы им и объявиться, - проворчал сидящий за рулём «тойоты» Ахмед, здоровенный, бритоголовый детина с куцей бородкой на загорелом лице. – Ненавижу ждать.

Время, действительно поджимало. Университетский квартал, на окраине которого стояла машина Саади, быстро просыпался, а вместе с этим резко увеличивалась вероятность случайной встречи с кем-нибудь из старых знакомых. Ещё совсем недавно, до того как на небоскрёбы Всемирного Торгового Центра рухнули «боинги» и Антитеррористическая коалиция вошла в Афганистан, Омар частенько бывал в Пешаваре. Здесь располагался один из филиалов его компании и цели визитов легко обосновывались интересами бизнеса. Но потом всё резко изменилось. Улицы пограничного городка наводнили агенты многочисленных спецслужб, попадать в поле зрения которых совсем не хотелось. И Саади счёл за лучшее сократить свои визиты в Пешавар. Зачем дразнить собак без надобности? Они ведь и укусить могут.

Тягостное ожидание нарушил шум мотора. По улице, отбрасывая длинную тень, катил запылённый «мерседес» –внедорожник. Омар скосил глаза на Ахмеда. Тот напряжённо всматривался в чёрный силуэт приближающегося джипа, а правая рука его уже нырнула за пояс брюк, где покоился верный друг Ахмеда – «таурус». Бритоголовый шофёр и телохранитель был готов к любым неожиданностям.

К счастью, проблем не возникло. «Мерседес» притормозил в двух шагах от потрёпанной «тойоты» Саади и из распахнувшейся дверки выбрался чернобородый детина с автоматом в руках. Цепко осмотрев округу, он сделал приглашающий жест. Омар с облегчением перевёл дыхание. Свои.

-Мне с вами? - поинтересовался Ахмед. Спросил, скорее из вежливости, прекрасно зная, что на подобные встречи хозяин всегда ходит один.

-Нет. Жди меня в гостинице.

Саади вылез из машины. Поношенный камуфляж и паншерка делали его неузнаваемым. Одним из тысяч, бродящих по улицам Пешавара, ветеранов афганского сопротивления. Десятилетия войны в соседней стране приучили народ к цвету хаки, превращая одевших его людей всё в тех же, так почитаемых Омаром, невидимок.

Кроме автоматчика, в «мерседесе» сидело ещё двое таких же, как он, бородача. Не говоря ни слова, они подвинулись, освобождая гостю, место на заднем сиденье и, едва за Омаром закрылась дверца, джип тронулся в путь.

Минут через двадцать Пешавар остался позади. Горизонт заполнили быстро приближающиеся горы. Однако «мерседес» резко ушёл с трассы и пыльной, ухабистой грунтовкой подкатил к небольшому, укрытому глухим забором, дому.

Машина остановилась, а сердце Омара затрепетало от волнения. Неужели человек, которого ищут по всему свету, от Гренландии до Антарктиды, живёт здесь, в самом сердце мусульманского мира, под носом у десятка жаждущих его крови спецслужб?

Омар боготворил этого человека. Он олицетворял будущее, вселял в Саади уверенность в том, что его мечты, в конце концов, сбудутся и на земле предков восторжествует справедливость…

«Террорист №1», главный враг Америки и самый разыскиваемый человек на свете, сидел на цветастых подушках и пил чай. Сейчас он мало походил на розданные всем агентам ФБР и Интерпола портреты. Сутулый и болезненно худой, с пробивающейся даже через оливковую смуглость кожи желтинкой, он больше напоминал уставшего от непосильных забот отца многочисленного семейства. Несколько долгих минут Саади простоял у порога, почтительно склонив голову, прежде чем Шейх обратил на него внимание.

-Здравствуй, Омар. Был ли Аллах благосклонен к тебе в пути?

-Да, мой господин.

«Террорист №1» поднял голову и внимательно посмотрел на вновь прибывшего. Взгляд его карих глаз источал такую энергетику, что Саади нестерпимо захотелось отвернуться. Вот только делать этого никак нельзя. Крайне подозрительный  Шейх может посчитать его изменником, скрывающим свои истинные намерения и тогда… О том, что случится «тогда», лучше даже не думать..

-Хорошо, - хозяин дома опустил, наконец, глаза и снова взял в руки пиалу с чаем. – Аллах всемогущ и всегда помогает своим детям.

Лёгким кивком он пригласил гостя присесть.

-Ты умный человек, Омар, мой самый надёжный и преданный помощник. Поэтому я и вызвал тебя в Пешавар. Вызвал, невзирая на опасность такого поступка. Ты ведь знаешь, что неверные спят и видят, как бы принести мою голову псам из Белого дома. Дело, которое я собираюсь тебе поручить, требует именно ума и надёжности.

-За вас, мой господин, я готов умереть! - поедая  преданным взглядом своего кумира выпалил Саади..

-За меня – не нужно, Омар, - без тени улыбки ответил Шейх. – А вот за веру, обязан умереть каждый мусульманин. Только так его душа обретёт бессмертие, а зелёное знамя Пророка восторжествует над миром.

Он перевёл дыхание и внезапно спросил:

-Ты ведь бывал раньше в России?

Саади озадаченно хлопнул ресницами. Подобного вопроса он не ожидал.

-Да, - кивнул растерянно. – Лет двадцать назад. Учился в Москве.

-А русский язык помнишь?

Глаза Шейха вновь в упор разглядывали Омара, заставляя того ещё больше теряться и нервничать.

-Не знаю, давно не практиковался, - только и смог вымолвить он.

-Что ж, считай, такая возможность представилась, - улыбнулся Шейх, и взгляд его немного потеплел. – В Чечне местные моджахеды одинаково плохо понимают, как арабский, так и английский, языки. Поэтому, объясняться с ними придётся на русском.

В Чечне?.. Саади перевёл дыхание. Наконец-то, всё прояснилось. И странные вопросы Шейха, и его, непрестанно сверлящий  Омара взгляд. Новое задание связанно с Чечнёй, а туда «террорист №1»  отправляет только надёжных и многократно проверенных людей. Сердце наполнилось гордостью. Не так-то просто заслужить расположение  Шейха. А уж его доверие и подавно!

-Тебе предстоит переправить через российскую границу два миллиона долларов и в условленном  месте обменять их на приготовленный для меня груз. А потом, доставить его в Йемен, на одну из наших баз.

Омар коротко кивнул. Ему уже доводилось выполнять подобные поручения. Одна только перевозка через всю Америку  штаммов сибирской язвы чего стоила.

-Билет до Анкары тебе заказан, - продолжал инструктировать Шейх. – Оттуда вылетишь в Грузию. В Тбилиси тебя встретят, передадут деньги и помогут добраться до границы. А в Панкисском ущелье уже ждут проводник и несколько надёжных воинов, которые будут сопровождать тебя в нелёгком пути по Чечне. Имя их командира – Максуд. Он проверенный и преданный нашему делу моджахед. Так что можешь на него полностью положиться.

Шейх замолчал и снова взялся за пиалу. Его, по характеру немногословного, утомляли длинные монологи.

-И будь чрезвычайно осторожен, - добавил он, смочив горло остывающим чаем. – Груз крайне опасен и очень нужен мне для дальнейшей борьбы с неверными.

*****

Центр управления орбитальной

группировкой  военно-космических

сил России.

После трагедии «11-го сентября», все силы и мощь Антитеррористической коалиции были брошены на борьбу с исламским экстремизмом. Американцы оккупировали Афганистан и усиленно (хотя и без видимых успехов) искали главаря «Аль-Кайды». Русские громили банды чеченских сепаратистов и также усиленно (и примерно с тем же успехом) ловили главарей бандитов.

Мир постепенно втягивался в третью мировую войну. Войну без правил, без тыла и без фронтов; войну, на которой один, увешанный взрывчаткой шахид способен держать в страхе целые страны; войну, на которой, точечным ударам авиации и стремительным операциям спецназа, противопоставлялись такие же точечные, но варварски страшные по своим последствиям, удары и акции террористов. И, как на любой войне, огромную роль в достижении победы, играла разведка. Правда, теперь глазами и ушами, по крайней мере, одной из враждующих сторон, стала электроника. Сотни антенн радионаблюдения опутали землю и чутко прослушивали наполненный звуками радио и релейной связи, эфир. Десятки спутников, с той же целью, кружились вокруг планеты и в режиме «online», сбрасывали на тарелки приёмных станций непрерывный поток информации.

А потом, к делу подключались огромные суперкомпьютеры, ежесекундно фильтрующие тысячи телефонных разговоров и фиксирующие их в своей необъятной памяти.

Зависший над Кавказскими горами спутник «Алмаз» был долгожителем. Уже лет десять он верой правдой служил в орбитальной группировке военно-космических сил России. И, невзирая на преклонный возраст, неплохо справлялся со своими обязанностями. По крайней мере, перехватить разговор по спутниковому же радиотелефону не составило для него большого труда. Гораздо сложнее, оказалось, перевести превращённые специальным кодирующим устройством в хаос звуки, в членораздельную речь.

Но, к утру, служба дешифровки справилась и с этой задачей. А когда стало известно содержание перехваченного разговора, стенограмму его снабдили грифом «Секретно» и положили на стол одного из руководителей Федеральной Службы Безопасности.

*****

Тбилиси.

Грузия.

Тбилисский аэропорт встречал делегацию Евросоюза и чартерный рейс из Анкары посадили в тридцати пяти километрах от грузинской столицы, на резервном аэродроме «Северный».

Спустившись по трапу, Саади остановился и подставил лицо тёплому ветру. Пахло бензином и свежей травой. «Ну, здравствуй, Союз Советских! – вздохнул он. – Давненько мы не виделись». Хоть Грузия, с некоторых пор и превратилась в самостоятельное государство, для Омара она продолжала оставаться частичкой огромной империи под названием «СССР». До сих пор эти четыре буквы будили в нём целую гамму чувств. Для его поколения Советский Союз был другом и надёжным союзником в борьбе с израильскими оккупантами. Сколько надежд и чаяний возлагалось на  великую северную державу! И сколько разочарований принёс её скоротечный распад. а потом, бывший Союз Советских начал усиленно заигрывать с ненавистными любому палестинцу евреями. Это пахло уже настоящим предательством, откровенным плевком в лица старых друзей. И в душе Омара поселилась глухая ненависть. Даже учёбу в Москве он вспоминал теперь с большой неохотой, как что-то постыдное, о чём лучше никому не рассказывать…

-С вами всё в порядке, хозяин?

Голос Ахмеда вернул Саади в реальность и невольно заставил покоситься на застывшего чуть в стороне телохранителя. Что и говорить, без этого бритоголового гиганта Омар чувствовал бы себя не так уютно. За долгие годы знакомства Ахмед стал для него больше чем охранником. Он превратился в своего рода талисман, приносящий Саади спокойствие и удачу.

А удача, кстати, им очень даже пригодится.

Таможню миновали играючи. Полусонный офицер лениво заглянул в паспорта и на дрянном английском поинтересовался:

-Цель визита?

-Бизнес, - также лениво ответил Саади. За документы он был спокоен. Паспорта, хоть и фальшивые, но выглядят лучше настоящих. Омар всегда предпочитал иметь дело со специалистами экстракласса. Выходило дороже, но намного безопаснее.

Столица Грузии переживала далеко не лучшие времена. За  двенадцать, проведённых в гостинице, часов  дважды отключали свет, а горячая вода отсутствовала в принципе. Невольно вспомнился Советский Союз двадцатилетней давности, когда Омар, совсем ещё юнцом, учился в Университете Дружбы Народов и стало немного грустно. Довести до подобного состояния некогда могучую державу, это надо было очень постараться.

А ближе к вечеру, к ним в номер постучал горбоносый, по самые глаза заросший густой бородой, мужчина. С первого взгляда Омар угадал в нём воина. Прошедшего ни одно сражение моджахеда.

Гость поставил на пороге комнаты дорожную сумку и угрюмо бросил:

-Я – Максуд. Считай.

Брезентовое чрево сумки было туго набито долларами. Не верить человеку, о котором так лестно отзывался сам Шейх было глупо, но работа есть работа. Саади быстро пересчитал наличность. Довольно кругленькая сумма сошлась до цента. Потом кивнул Максуду и застегнул молнию на сумке.

-А теперь собирайтесь, - простужено - сиплым басом приказал гость. - Машины ждут внизу, у отеля.

И снова цивильные пиджаки пришлось сменить на застиранный камуфляж. А, выйдя на улицу Омар, не поверил собственным глазам. Прямо у центрального входа стояли два заляпанных грязью джипа, как селёдками в банках набитые вооружёнными людьми. В ответ на немой вопрос Саади, орлиноносый Максуд снисходительно улыбнулся:

-Это охрана. Там, куда мы едем, небезопасно.

Мимо джипов проходили горожане, невдалеке маячил, демонстративно повернувшись к машинам спиной, полицейский… Все старательно делали вид, что ничего сверх ординарного у гостиницы не происходит.

Двадцать лет прошло, твердил про себя Омар. За это время много воды утекло. Многое изменилось в мире. И то, что раньше можно было видеть лишь в родном, разрушенном войной Ливане, стало реальностью и для рассыпавшегося на полтора десятка осколков СССР…

Перекрывающий въезд в Панкиское ущелье блокпост, набитые автоматчиками джипы миновали играючи. Всё тот же Максуд подошёл к скучающим у шлагбаума полицейским и молча сунул что-то в руку старшему. Служитель закона быстро сжал широкую ладонь и спрятал её в кармане брюк. Потом, повелительно махнул напарнику:

-Открывай!

Шлагбаум медленно поплыл вверх и заросшие грязью джипы продолжили путь.

К вечеру они остановились в крохотной деревеньке, у самой границы с Россией. Это была даже не деревня, а своеобразный военный лагерь. Везде, куда не глянь, Саади натыкался на камуфлированных бородачей с автоматами.

«Почти как в Пешаваре, в восьмидесятых», - подумал он с усмешкой. Аналогия получалась стопроцентной. В нескольких километрах отсюда идёт война. А здесь, за незримой линией границы, отсыпаются, перегруппировывают силы и залечивают раны «воины Аллаха», сражающиеся под зелёным знаменем  Пророка.

Максуд привёл заграничных гостей в один из домов и указал на две узкие койки:

-Отдыхайте. Завтра, с рассветом, выступаем.

*****

Веденский район

Чечня.

Расположенное в полукилометре от посёлка здание реммастерской выглядело совершенно необитаемым. И только свежие пятна машинного масла на асфальтовом пятачке у ворот, говорили, что первое впечатление обманчиво. По крайней мере, недавно сюда кто-то наведывался.

Антон Никулин взглянул на циферблат хронометра. Уже шестой час его разведгруппа «загорает» вокруг ангара. И за всё это время к нему не приблизился ни один человек и не подъехала ни одна машина.  А болтающийся на врезанной в ворота калитке, замок  красноречиво свидетельствовал о том, что внутри мастерской тоже пусто.

Неужели информатор ошибся? Или намеренно запустил «дезу» и пока федералы прохлаждаются вокруг пустого ангара, боевики спокойно достают оружие где-то в другом месте? А может лопухнулся и выдал место засады сам Никулин?

Гадать можно было долго. Факт же оставался фактом, к месту предполагаемого схрона никто из людей Минёра не торопился.

Неделю назад один из информаторов сообщил, что Зелимхан Махашев, известный более под кличкой «Минёр» готовит крупный терракт. Для его проведения нужна взрывчатка, которую Махашев и намерен забрать сегодня из тайника в здании заброшенной мастерской. Какая акция может прийти в голову полевого командира со столь красноречивым прозвищем, гадать не приходилось. А насколько серьёзны его намерения, говорили прошлогодние взрывы во Владикавказе, ответственность за которые следствие возлагало именно на Минёра.

Антон тихонько пошевелил немеющими от неподвижности ногами. В последнее время засады стали его утомлять. Видимо, ресурсы организма подходили к концу и скоро придётся переходить на более спокойную работу. А жаль. Нынешняя ему была очень по душе. Напряжение и риск делали жизнь не такой скучной…

-Первый, я – Заслон! – ожил динамик переговорного устройства голосом прапорщика Ситковецкого. Он сидел сейчас в кустах, на выезде из посёлка. - Вижу велосипедиста. Вернее – велосипедистку. Катит в вашу сторону.

Час от часу не легче!

-Кто такая?

-Чеченка. Молодая. С виду, лет 17-18.

Антон прильнул к окуляру бинокля. Так и есть. Размытая сумерками фигурка неторопливо приближалась к засаде. В общем-то, картина вполне мирная. Где-нибудь в средней полосе России на такую и внимания не обратишь. Вот только здесь не «средняя полоса»…

-Внимание! - шепнул Никулин в микрофон переговорщика. – У нас гости.

Через несколько минут путница поравнялась с ангаром. Действительно, совсем молоденькая, почти подросток. С полудетскими чертами лица, в платке и просторной, скрывающей очертания фигуры, куртке.

-Что ж тебе дома не сидится, красавица? - пробормотал Антон. – Разве можно в такое время по околицам шастать?

Впрочем, секунду спустя он в корне изменил своё мнение о припозднившейся девчонке. Поравнявшись с мастерской, она притормозила и спрыгнула с велосипеда. Начала сосредоточенно ощупывать переднее колесо.

-Наблюдает, - констатировал лежавший невдалеке Жора Колыма. – Ишь, как по сторонам зыркает.

Антон молча кивнул. Он и сам пришёл точно к такому же выводу. Проверив колесо и натяжение цепи, девчонка снова взгромоздилась на велосипед и, развернувшись, покатила обратно к посёлку.

-Заслон, я – Первый, - тихонько позвал в переговорник Никулин.

- На приёме, - хрипловатый басок Ситковецкого спутать было невозможно.

-Девчонка возвращается. Присмотри за ней повнимательнее. Похоже, это разведка.

-Понял, - весело отозвался прапорщик и тут же, вполне серьёзным тоном сообщил. - Первый, из посёлка выехал УАЗ. В кабине четверо милиционеров. Все – «чехи».

Та-а-ак. Чем дальше, тем смешнее! А что забыла здесь чеченская милиция? Насколько Антону было известно, в местное РОВД вообще не сообщали о готовящейся операции. Слишком уж часто там случались подозрительные утечки информации.

-Понял. Что с велосипедисткой?

-А ничего. Крутит себе педали, да на УАЗик поглядывает.

Как всегда в этих краях, ночь наступила почти мгновенно. Только что стояли вязкие сумерки и вдруг, словно выключили свет. Темнота. И зловещая тишина вокруг. Хотя, нет! Со стороны посёлка явственно нарастает гул двигателя. А вот и две точки автомобильных фар. Высветились, словно пляшущие во мраке светлячки. Дорога была грунтовая, основательно напичканная колдобинами, поэтому лучики света то и дело метались из стороны в сторону. И с каждой минутой  становились ближе.

Наконец, из темноты вынырнул чёрный силуэт УАЗика. Переваливаясь на ухабах, он поравнялся с ангаром и, пискнув тормозами, свернул к мастерской. Антон непроизвольно напрягся. Какого чёрта? А в голове уже звенела тревожная мысль: « А милиция ли это вообще?» По нынешним временам, добыть форму и «корочки» – проще пареной репы…

УАЗ остановился в двух метрах от ворот. Тут же, словно по команде, все его дверки распахнулись и на асфальт ступили щетинистые милиционеры. Замерли, внимательно вглядываясь в ночь.

Рассматривать их в бинокли было делом бесперспективным и Антон прильнул к инфракрасному прицелу «вала». И улыбнулся. Даже в призрачно зелёном свете ночной оптики он безошибочно узнал Зелимхана Махашева.

-Прибыл, голубчик. А мы уж тебя заждались, - пробормотал в динамике голос Жоры Колымы.

Между тем, видимо оставшийся довольный осмотром, Минёр шагнул к воротам, поковырялся в замке и открыл калитку. В руке его вспыхнул фонарик и Махашев скрылся в здании мастерской. Следом за ним поспешили ещё двое боевиков. Последний «милиционер» остался у входа. АКСУ его тут же переместился из-за спины в руки и в тревожной тишине отчётливо  щёлкнул флажок предохранителя.

Тянуть с захватом дальше не имело смысла.

-Филя, работай! –скомандовал Антон и где-то в десяти метрах от него, лейтенант Филатов нажал на спусковой крючок «винтореза».

«Милиционер» у калитки дёрнулся и осел. Рядом глухо брякнул об асфальт, выпавший из рук «калашников».

-Начали! – выдохнул Никулин. – Остальных – живыми!

Практически синхронно из-за противоположных углов ангара материализовались фигуры Колымы и старшего лейтенанта Дроздова. Беззвучными тенями они устремились к воротам. Но, едва разведчики приблизились к цели, в проёме калитки вырос Минёр. Он явно торопился, поэтому слишком поздно заметил лежащего на асфальте «коллегу». А когда сообразил, наконец, что тот мёртв, на его голову уже обрушился увесистый кулак Колымы. Не дав бандиту упасть, Жора аккуратно подхватил безвольное тело и прислонил его стенке ангара. А внутрь, в чёрную пасть калитки, полетела светошумовая граната, заброшенная туда подоспевшим Дроздом.

Антон успел уже к  « шапочному разбору». Когда он добежал до ворот, спецназовцы вытаскивали на улицу ослепших и оглохших «милиционеров». Захват был проведён так стремительно, что никто из них не успел даже снять с предохранителей свой автомат.

-Ну, что? – спросил Никулин у шмонавшего пленников Колыму.

Разрисованный маскировочным карандашом разведчик протянул командиру краснокорое удостоверение.

-Один, похоже, настоящий мент. У остальных – пусто.

-Ладно, разберёмся. Грузи всех в УАЗик.

-Этого тоже? – кивнул Колыма на мертвеца.

-Всех. Сортировать потом будем! – отрезал Антон и вопросительно взглянул на появившегося в проёме калики Дрозда.

-Всё тип-топ, командир, - белозубо улыбнулся разведчик. – Схрон на месте, а в нём десятка три мин. Не считая гранат, автоматов и прочей мелочёвки. Самим нам всю эту гору не утащить. Придётся подключать армейцев.

-Как всегда, - хмыкнул Никулин. – Дерьмо разгребать, так нам, а галочку за обнаруженный тайник – армейцам.

Он поискал глазами радиста.  Лейтенант Лосев, с торчащей за спиной антенной, флегматично курил у машины.

-Лось, хватит дымить! Вызывай штаб. Пусть присылают «Урал» для вывоза боеприпасов и пару «бэтэров» в  прикрытие…

*****

Кавказские горы

Российско – грузинская граница.

Вывалившееся из-за горного пика солнце отразилось в снегу и больно ударило по глазам. Омар невольно сморгнул и едва не поплатился за это жизнью. Скользнувшая по мокрому граниту нога потеряла опору, а  навьюченное объёмистым рюкзаком тело начало медленно заваливаться в бок. Туда, где так маняще зияла чёрная пасть расщелины. И тут же, в плечо впилась стальная пятерня Ахмеда. Удержав Омара от неизбежного падения, помогла восстановить  равновесие и выпрямиться.

Всё произошло так неожиданно и скоротечно, что Саади не успел ни вскрикнуть, ни испугаться. Только кивнул молча, в знак благодарности, головой.

Воистину, сам Аллах послал этого бритоголового детину Омару в награду. Слуга и личный телохранитель, Ахмед был незаменим в любой ипостаси. А ещё, он был предан. Слепо, по собачьи, предан своему хозяину. И преданность эта исчислялась ни в долларах, и не в золотых унциях. Она исчислялась в каплях, пролитой Омаром  крови.

Десять лет назад Саади вывез из осаждённого Сараево семью Ахмеда. Вывез с боем, под кинжальным огнём сербов, сам при этом, схлопотав пулю в плечо. С той поры, словно выполняя непроизнесённую вслух клятву, бритоголовый гигант неотступно следовал за Омаром, служа ему и нянькой, и телохранителем…

Путь, которым проводник вёл их немногочисленное воинство, лишь с большой натяжкой можно было назвать тропинкой. Сплошное скопище шатких камней и рыхлого снега.

-Зато безопасно, - сказал в начале путешествия  Максуд. – Пограничники перекрывают эту тропу только летом, считая её сейчас непроходимой.

На взгляд привыкшего к асфальту Омара, так оно и было. Разве что, если ты решил свести счёты с жизнью. Но, для таких случаев есть более надёжные средства…

Впрочем, растянувшаяся вдоль склона горы цепочка моджахедов считала иначе. Сноровито карабкаясь между камнями, боевики быстро продвигались вперёд. Туда, где за очередным изгибом незримой тропы, скрывался перевал и такая же незримая граница.

Постепенно подкрадывалась усталость. Всё тяжелее становились горные ботинки на ногах. Всё сильнее вгрызались в плечи лямки вещмешка. Только теперь Омар до конца осознал, что такое, «бремя денег». Аккуратно уложенные в рюкзак пачки  зелёных купюр, в буквальном смысле давили к земле. Ныла натруженная спина, а глаза щипало от едкого пота. Изредка Омар поглядывал на маячившую впереди фигуру Максуда. Он был также свеж и бодр, как и в начале пути. «Двужильный он, что ли?» – с лёгкой завистью думал Саади. Хотя, чего ещё ожидать от рожденного, а афганских горах бородача? Хотелось бы посмотреть, каково придётся Максуду, попади он на денёк в трущобы Бейрута?

…Рокот вертолёта настиг группу уже на спуске с перевала, когда самая тяжёлая часть дороги осталась позади. Максуд вдруг замер и предупредительно вскинул вверх руку. Повинуясь его недвусмысленному жесту, закаменели и остальные моджахеды, а секундой позже, метнулись в разные стороны, один за другим растворяясь среди камней.

И снова плечо Омара оказалось в плену жёсткой пятерни телохранителя. Бесцеремонно схватив хозяина за рукав, Ахмед потащил его под защиту ближайшей скалы.

А гул вертолёта ширился и нарастал, заполняя окрестные горы раскатистым эхом. Вжимаясь в холодный гранит, Саади растерянно вертел головой, но до самой последней минуты так и не смог понять, откуда прилетит винтокрылая птица.

Вынырнула она в стороне, немного левее притаившихся моджахедов. Толстобрюхая и одновременно, удивительно грациозная машина, медленно проплыла над безлюдной тропой, достигла склона соседней горы, а потом, хищно качнув крыльями, заложила крутой вираж. И пошла прямо на вжавшегося в скалу Омара.

Он заворожено смотрел  на неумолимо приближающееся чудовище. Бронированное, всё в причудливых разводах камуфляжа, с настороженно опущенным к земле стволом пулемёта и грозными гирляндами ПТУРСов под крыльями. Саади показалось, что он успел даже заметить сосредоточенные лица лётчиков за пуленепробиваемыми стёклами кабины.

Вумп-вумп-вумп. Уши заложило от оглушительного грохота . Упруго рассекая воздух винтами, вертолёт прошёл над головой Омара и, ударив в нос запахом разгорячённого металла, скрылся за вершинами скал.

-Полетел к перевалу, - сказал подошёдший Максуд. – Это плохо. Там, на снегу, остались наши следы.

Командир моджахедов выглядел не на шутку встревоженным.

-Как бы нам не напороться внизу на засаду, - добавил он и призывно махнул проводнику.

Угрюмолицый чеченец понял афганского коллегу с полувзгляда.

-Ничего, брат, я знаю ещё одну тропинку. Она выведет нас в долину, в обход всех засад и блокпостов.

*****

Лопасти винтов  со свистом рассекали утреннюю сырость. Поднятый ими ветер заставлял бойцов  сутулиться и прикрывать руками лица.

-Веселее, мужики! – рявкнул, пытаясь перекричать вертолётный вой, Никулин. – Плетётесь, как коровы беременные!

«Вертушка» - машина грозная, но только не сейчас. На земле она так же уязвима, как мишень в полковом тире. А окружающие долину сопки – отличная  позиция для затаившегося гранатомётчика.

Впрочем, особой нужды подгонять разведчиков  не было. Быстро, но без излишней суетливости. Они ныряли в пузатое брюхо «Ми – 8». Прикрывая их стволами своих автоматов, медленно пятились назад Дрозд со Старым. А в чёрном проёме люка уже поблёскивала оптика Филиновго «винтореза».

Пропустив последнего бойца, Никулин запрыгнул в металлическое чрево вертолёта и кивнул, отдавая немую команду Ситковецкому:

-Старый, сворачивайтесь!

Прапорщик не заставил себя долго ждать. Секунду спустя он нырнул в пасть люка и тут же посторонился, дав дорогу Дрозду.

«Вертушка»  надрывно взревела винтами и, скользнув вдоль неширокой долины, круто ушла в небо. Никулин обвёл взглядом разведчиков. Густо перепачканные грязью и маскировочной краской, они совсем не походили на растиражированные газетами и телевидением портреты лихих спецназовцев. Скорее(убери только оружие и камуфляж), бойцы напоминали присевшую перекурить бригаду строителей. Та же усталость на лицах, те же глубокие затяжки сигаретным дымом и путопорожний трёп ни о чём

Проводник сдержал своё слово. Ближе к вечеру отряд благополучно выбрался из лабиринта скал и спустился, наконец, в долину.

-Всё, - впервые за время путешествия губы чеченца дрогнули в довольной улыбке. – Теперь мы в безопасности. Сейчас доберёмся вон до того леса и можно устраиваться на ночёвку.

Однако, вместо долгожданного отдыха, небольшой лесок на окраине долины встретил моджахедов свинцом. Едва отряд приблизился к опушке, как из-за деревьев прогремели выстрелы. Была ли это спланированная федералами засада или нелепая случайность, Омар так никогда и не узнал. Зато, в очередной раз убедился в преданности своего телохранителя. Опасность Ахмед почувствовал за мгновение до того, как в их сторону полетели пули. Жёстким тычком он сбил Саади с ног, а сам упал сверху, прикрывая хозяина собственным телом.

Визгливым фальцетом пропела над головой , выпущенная из «калашникова» очередь. Вскрикнул и тут же затих, шедший  сзади боевик. Выбравшись из-под воняющего потом телохранителя, Омар откатился в сторону, под защиту большого валуна и вскинул свой автомат.

А вокруг уже передёргивали затворы остальные члены группы.

-Нужно уходить! – прокричал в ухо Саади невесть откуда взявшийся Максуд. – Если нас отрежут от гор, тогда…

Что случится «тогда», Омар не расслышал. Голос командира  заглушил ухнувший невдалеке взрыв гранаты. Впрочем, последствия легко просчитывались и без его слов. В любой момент, вызванное противником  подкрепление блокирует долину, а над головой закружат в смертельном танце грозные «Ми – 24»…

-Отходим, - кивнул Саади и рука Максуда, тут же взметнулась в немом приказе…

Два часа спустя, окончательно убедившись, что погони нет, орлиноносый афганец велел остановиться.

-Скоро стемнеет, - сказал он, подходя к Омару. – Придётся заночевать здесь, - и помедлив, добавил. – И ещё. У нас проблемы, исчез проводник.

-Погиб?

Вопрос был настолько глупым, что Максуд даже не стал на него отвечать. Лишь кивнул в сторону, туда, где уставшие моджахеды хоронили убитых. В его отряде не принято было бросать тела мёртвых товарищей на поле боя.

-Скорее всего – сбежал, - произнёс он после долгого молчания.

*****

Центр управления орбитальной

группировкой военно – космических

сил России.

Повинуясь отданной с земли команде, спутник – разведчик «Кондор – Э» изменил геостационарную орбиту и перенацелил свою оптико – электронную аппаратуру на небольшой участок поверхности, затерянный в кавказских горах.

Самый новый в орбитальной группировке спутник способен был вести всепогодное наблюдение, обеспечивать съёмку местности с разрешением в один – два метра и в полосе от 15 до 50 километров. К тому же, он подавал информацию в режиме реального времени.

Картинку боя первым принял сидящий за пультом управления полётами оператор. После секундного замешательства, он набрал отставленный ему накануне номер телефона и сообщил ответившему на звонок человеку о случившемся в кавказских горах ЧП.

-Вы ничего не перепутали? – обеспокоено переспросил его абонент.

-Никак нет. Я веду эту группу от самой границы.

-Хорошо, - отрезал собеседник. – Спасибо за помощь, - и положил трубку.

А минуту спустя недавний абонент оператора, одетый в мундир генерала и сидящий в одном из кабинетов на Лубянской площади, отдавал по телефону распоряжение своему, находящемуся сейчас в Чечне, заместителю по оперативной работе:

-Виталий Семёнович, поднимай ближайшую группу спецназа, грузи в вертолёт и десантируй в квадрат /…/. Там, какие-то засранцы долбят наших «духов».

Когда телефонная трубка снова вернулась на рычаги аппарата, генерал рванул ставший вдруг тесным ворот рубахи и в сердцах выругался:

-Твою мать!.. Такую операцию угробили, идиоты!

*****

Кавказские горы.

Российско – грузинская граница.

Лейтенант Зуев светился от счастья. Ещё бы! Только что, он выиграл свой первый бой! Выиграл чистой, без единой потери среди своих бойцов, победой. Рядового Крюкова можно было в расчёт не принимать. Шальная пуля лишь слегка повредила его плечо.  Вырвав кусок ткани на куртке, оцарапала кожу.  Этот багровый след и раной-то назвать стыдно.

Нет, что ни говори, а победа была чистой.  Теперь уже никто из офицеров заставы на сможет высокомерно коситься на Зуева и, за глаза, обзывать его «Желто ротиком». Теперь он тоже «понюхал пороха» и может разговаривать со всеми на равных.

Лейтенант выступил на опушку и осмотрелся. Над долиной сгущались сумерки. Ещё немного и место, где вчерашний выпускник погранучилища принял боевое крещение, накроет ночь.

-Ивушкин! – крикнул Зуев, оборачиваясь к выходящим из леса бойцам. – Что со связью?

-А ничего, товарищ лейтенант, - совсем не по уставному отозвался белобрысый сержант с рацией за плечами. – Накрылась наша связь медным тазом. Аккумуляторы разрядились окончательно.

Улыбка на лице Зуева слегка поблекла.

-Раздолбай! – рыкнул он на сержанта. – Ты что, не мог их на заставе проверить?

-Не успел, - нагло зыркая на лейтенанта, ответил белобрысый. – Вы же сами торопили: «Быстрее, давай! Времени нет!»

Самое обидное, что Ивушкин был прав. Когда прозвучала  тревога и начальник заставы сообщил о замеченных пилотами «вертушки» боевиках, Зуев слегка запаниковал. Нет, он вовсе не струсил. Просто,  растерялся и, нервно поторапливая своих бойцов, совсем не обратил внимания на слова радиста о «дохлых батареях». За что, теперь и расплачивается. В самый ответственный момент, когда  необходимо доложить о результатах боя и указать поисковым группам направление отхода «духов», радиостанция окончательно замолчала. А всё из-за проклятых аккумуляторов…

Выползающие из леса пограничники с любопытством поглядывали в сторону спорщиков. И во взглядах этих, Зуев читал скрытую насмешку. Настроение его окончательно испортилось. Мало того, что группа осталась без связи, так ещё и виноватым, похоже, бойцы считают именно его, Зуева.

-Ну, погоди, - нахохлился лейтенант и чуть было не пригрозил радисту кулаком. – Вот вернёмся на заставу, ты у меня попляшешь.

О том, каким будет наказание для проштрафившегося сержанта, Зуев сообщить не успел. Внезапно он понял, что ни Ивушкин, ни остальные пограничники, больше не обращают внимания на своего командира. Взгляды их намертво приковало что-то, прячущееся за спиной лейтенанта. А опущенные было стволы автоматов, снова хищно нацелились в сторону гор.

Зуеву стало не по себе. Он медленно обернулся и замер, не веря собственным глазам. К пограничникам, неторопливым шагом, направлялся какой-то чеченец. В камуфляже, с поднятыми над головой руками и с зажатым в кулаке, грязно – белым платком.

-Не стрелять! – так, словно он, а не Зуев, был здесь главным, приказал чеченец. – Я без оружия!

Подойдя вплотную к пограничникам, он остановился и, цепко окинув их взглядом, спросил у лейтенанта:

-Ты командир?

Зуев невольно кивнул.

-Что ж, поздравляю, - скривился в досадливой улыбке чеченец. – Задание ты сорвал мне блестяще…

*****

Где-то над ночными горами протрещал вертолёт. Саади вынырнул из полудрёмы и обеспокоено поднял голову. А в памяти мгновенно всплыла, врезавшаяся на всю жизнь, картина: он, беспомощно жмущийся к холодной скале и хищно зависшая над ним туша бронированного «Ми-24». Видение было настолько реалистичным, что Омар даже поперхнулся от ворвавшегося в нос запаха метелла и сгоревшего топлива.

Гул вертолёта медленно растаял в ночи, но сон так и не вернулся. Омар поискал глазами Максуда и увидел его, сидящим на камне с зажатой в кулак сигаретой.

-Что, тоже не спится? – спросил афганец, поднимаясь на ноги и подходя ближе.

-Вертолёт, - кивнул в звёздное небо Саади.

-Федералы войска перебрасывают. Боюсь, что завтра, к обеду,  эти горы  превратятся в гигантскую мышеловку. Времени на раздумья больше нет. Нужно решать: или возвращаться в Грузию, или искать надёжное убежище и ждать, когда разблокируют район.

Саади вздохнул. Решать… Самое тяжёлое в этой жизни – это принимать решения…

-Шейх ждёт груз и мы не вправе задерживать его доставку, - сказал он. – А возвращение в Грузию отложит выполнение миссии на неопределённый срок.

-Я прекрасно понимаю всю тяжесть лежащей на тебе ответственности, - кивнул Максуд. – Однако иногда лучше проявить излишнюю осторожность, чем попасть в лапы врага.

Афганец был прав. Как ни крути, но группа «засвечена» и русские теперь из кожи вон вылезут, но постараются её отловить или, в крайнем случае, просто похоронить в этих горах. К тому же, много вопросов ставило исчезновение проводника. Хорошо, если он погиб, а если чеченец сидит сейчас в штабе кафиров и даёт показания?

-Ты говорил, что где-то поблизости лагерь одного из полевых командиров? – спросил Омар

-Да, зимняя база Хасана. Он давно воюет в этих горах и отлично научился прятаться, - в голосе Максуда скользнула ирония.

-Мы можем укрыться у него, пока кафиры не успокоятся?

-Думаю, что да. Хасан не рискнёт отказывать в гостеприимстве людям Шейха.

Саади чувствовал как бремя ответственности гнёт его плечи к земле. Да, самая тяжёлое – это принятие правильного решения.

-Мы идём к Хасану, - сказал он, после короткой паузы. – У нас ещё есть несколько дней в запасе. Надеюсь, русским скоро надоест ползать по горам, и мы сможем продолжить своё путь.

Афганец только пожал плечами.

-Будь по твоему. Но, я всё же свяжусь с Тепкоевым и дам команду на запасной вариант встречи. Уж очень меня беспокоит исчезновение проводника.

*****

Нет, сегодня все, словно сговорившись, решили испортить ему праздник! Даже этот, обросший грязью чеченец презрительно скривился, узнав о не вовремя подсевших батареях…

Лейтенант Зуев покосился на сидящего невдалеке пленника и сокрушённо вздохнул. К особистам бы его сейчас, чтобы сбили спесь с ушей. А то, смотрите, какая важная персона! Связь ему подавай, да не просто связь, а напрямую со штабом группировки.

Чеченец неподвижно сидел на стылой земле и, безучастный ко всему вокруг, пялился куда-то в сторону гор. За его спиной также недвижимо, маячила фигура часового. Зуев перестраховался. Хотя пленник и стянут по рукам и ногам солдатскими ремнями, но чем чёрт не шутит…

Возвращаться на заставу лейтенант решил завтра с утра. Бродить по горам ночью – занятие весьма вредное для здоровья. Да и бойцы, уставшие после напряжённого дня,  нуждались в полноценном отдыхе… Пусть поспят, мужики, заслужили…

Знакомый рокот вертолёта заставил Зуева встрепенуться. «Вертушка»?.. Ночью?.. В горах?.. Что за чертовщина?.. Насколько лейтенант помнил, ночные полёты категорически запрещены командующим группировкой. И чтобы осмелиться нарушить такой приказ, требовались очень и очень веские причины…

Рядом зашевелились просыпающиеся солдаты. Поспешно протирая глаза, они хватали оружие и напряжённо всматривались в непроглядную черноту гор.

-«Ми-8», - с видом знатока определил сержант Ивушкин. – Нас, на таком, на заставу перевозили.

Рокот нарастал, заполняя долину вибрирующим треском лопастей.

-Вот он! – ткнул радист в сторону леса. – Ух, рисковый мужик! Над самыми верхушками прёт!

Последние слова Ивушкина утонули в грохоте винтов. Чёрный силуэт вертолёта отделился от деревьев, прошёл над головами пограничников и начал медленно снижаться. А в метре от земли завис, упруго молотя воздух лопостями. Из распахнутого люка «вертушки» посыпались молчаливые тени. На долю секунды Зуеву показалось, что он в кинотеатре, смотрит боевик из жизни спецназа. Фигурки людей с автоматами быстро и слаженно разбежались по опушке, заняли круговую оборону и лишь после этого «Ми-8» коснулся земли покрышками шасси. Вой лопастей изменил тональность и вскоре стих окончательно.

-Старший, ко мне! – властно приказал человек, выбравшийся из вертолёта последним. – Почему не отвечаете на вызовы заставы?

Опять – двадцать пять! Кажется, подсевшие батареи радиостанции будут преследовать его до гробовой доски! Зуев лихорадочно пытался сообразить, что это за «птица» пожаловала к ним в гости и как себя с нею вести. Но тут, на помощь ему пришёл пленный чеченец. Услышав голос прилетевшего, он радостно встрепенулся:

-Виталий Семёныч, я здесь!

Рванувшийся было к пленному часовой замер, напоровшись на резкий  окрик «Семёныча»:

-Не сметь!

Зуев оторопело смотрел, как гость с подполковничьими погонами на плечах, подбежал к чеченцу, выхватил из чехла спецназовский нож и двумя точными взмахами рассёк его путы.

-Цел, бродяга? – спросил он, заключая пленника в объятия. - Заставил же ты нас поволноваться! Генерала, когда он узнал о бое, чуть инфаркт не хватил. Вон, - подполковник кивнул в сторону замерших по периметру вертолёта фигур, - даже спецназовцев с задания сдёрнул, отправил тебя выручать… Хорошо,  хоть  «маячок» в твоём телефоне  работает. А то, бегали бы сейчас по всей Чечне, искали где тебя носит.

Минут десять спустя ночные гости снова загрузились в «вертушку». А «Семёныч» подошёл к Зуеву и, присвечивая фонариком, раскрыл перед его носом служебное удостоверение:

-Подполковник Блажко, Федеральная Служба Безопасности. Пленного я забираю. А вам, лейтенант, даю бесплатный совет – забудьте обо всём, что видели сегодня ночью. И бойцам своим прикажите сделать тоже самое.

-Впрочем, - добавил он чуть подумав. – Завтра послезавтра, я ещё наведаюсь на заставу. Там и порешим, что с вами делать.

И, словно смягчая зловещие слова, озорно подмигнул Зуеву.

*****

Москва

ФСБ России.

-Чёрт! Это ж надо так лопухнуться!- обычно сдержанный Синявский сегодня не походил на самого себя.

-Его величество Случай, товарищ генерал, - вздохнул, разводя руками Блажко.

-Случай, случай! Да в гробу я такие «случаи» видал! Это не «случай»,Виталий Семёнович, это наш, российский, бардак! Засекретились, идиоты, по самое не могу! Правая рука не ведает, что творит левая!

-Товарищ генерал, - обиженно вскинулся Блажко. -Вы же сами требовали максимально сузить круг посвящённых…

-Досужались, твою мать!...Какой-то желторотый лейтенант –пограничник, походя, сорвал операцию, над которой мы два года потели.

Идея внедрить в ряды боевиков «крота» принадлежала начальнику Управления «А», генералу Синявскому. А Блажко, лично, подбирал кандидатуру, прорабатывал легенду прикрытия и инструктировал Руслана  Довгаева перед отправкой в Грозный. Выходец из известного  своей непримиримостью к федералам тейпа, Руслан быстро завоевал доверие боевиков. А отличное знание приграничных районов позволило ему  вскорости занять должность «штатного» проводника  отряде Максуда.

Имя этого полевого командира прочно связывали с именем Шейха. Ни для кого не была секретом их давняя, ещё времён афганской войны, дружба. Поговаривали, что в 1987 году они, плечом к плечу, сражались с советской, тогда ещё, армией под Шабаном. В годы правления талибов, Максуд  командовал одним из тренировочных лагерей и часто принимал Шейха, как самого дорогого гостя.

Потом, в конце девяностых, он исчез, чтобы  спустя несколько месяцев объявится в чеченских горах . И прибыл он сюда не сам, а во главе мобильного, хорошо  обученного и вооружённого отряда. Знающие люди поговаривали, что именно он, а не Басаев с Хаттабом, является настоящими глазами и ушами Шейха в этом регионе. Так что внедрение в отряд Максуда «крота» было нешуточной победой российских спецслужб.

Больше года Руслан добросовестно водил через горы и боевиков, и караваны с оружием. Правда, и тех, и других федералы потом уничтожали, но аккуратно, так, чтобы на проводника не пало не единой тени подозрения. А пару недель назад на стол Синявского легла стенограмма телефонного разговора Максуда с  малоизвестным полевым командиром Тепкоевым. Боевики договаривались о личной встрече.

Ещё через день от Руслана поступило донесение о том, что Максуд ждёт в гости  высокопоставленного эмиссара Шейха. Вместе с ним они должны прибыть в селение Хал - Килой для встречи с каким-то полевым командиром.

Синявскиий крепко призадумался. Что может связывать одного из адептов мирового терроризма с такой малозаметной фигурой, как Тепкоев? На мелочи Шейх размениваться не станет. После небоскрёбов ему нет смысла заказывать  подрыв очередного БТРа или обстрел, какого – нибудь блок - поста. Не тот уровень.

Генерал хорошо знал азы терроризма. Они укладывались в простую, но весьма эффективную схему. Если вчера, в результате теракта, погибли десятки человек, то сегодня должны умереть сто, а завтра - тысяча. Каждая следующая акция должна быть громче и страшнее предыдущей. Иначе люди привыкнут к гремящим вокруг взрывам и перестанут бояться. Исчезнет фактор страха, а значит бессмысленны и все дальнейшие потуги террористов поставить мир или  отдельно взятую страну, на колени.

Уничтожив небоскрёбы Торгового Центра, Шейх взял очень высокую планку. И теперь, следуя законам жанра, должен предпринять что-то, ещё более жестокое, обязывающее весь земной шар содрогнуться от ужаса.

Вот тут-то, Синявскому и вспомнилось недавнее ЧП на заводе в Горном, где  прямо с охраняемой территории украли почти сто литров сильнейшего нервно-паралитического газа «VX». Непосредственных похитителей вскорости нашли, но контейнеров с газом при них уже не было. «VX» исчез. Правда, кое-какие следы, после исчезновения остались. И вели они в Чечню.

Последним аргументом, убедившим Синявского в том, что он на верном пути, стало новое сообщение Руслана. «Крот» докладывал о том, что эмиссар Шейха несёт для передачи Тепкоеву два миллиона долларов наличными.

Всё. Цепь замкнулась. Осколки мозаики сложились в единое целое и маловразумительная до сей поры, картинка обрела относительную ясность. Узнав о похищенном газе, Шейх решил его «по-тихому» прикупить. Ведь со ста литрами «VX» можно таких дел наворочать, что и в кошмарном сне не приснится. Оставался, правда, открытым вопрос – где и когда газ будет применён. Но это уже, как говорится, совсем другая история. Неоспоримым являлось одно – рано или поздно «VX» о себе напомнит. Причём, в полную силу.

Кровь из носа, но Тепкоева нужно было брать. А заодно с ним и шейховского эмиссара. Синявский вызвал подполковника Блажко и почти на сутки заперся в своём кабинете. К утру операция была разработана, детализирована и «готова к употреблению».

В целях максимального соблюдения секретности, ни армия, ни МВД, ни погранвойска в известность не поставили. Хотелось, как лучше, а получилось…

Засёкшие нарушителей пограничники устроили засаду и отряд Максуда благополучно в неё угодил. В открытое боестолкновение афганец ввязываться не решился. Кое-как отбившись от погранцов, он ушёл в горы. А Руслан – остался…

-Чёрт! – ещё раз выругался Синявский. – Какого дьявола он не ушёл вместе с Максудом?

-Нервы сдали, товарищ генерал, - пояснил, успевший побеседовать с Довгаевым, Блажко. – Максуд чрезвычайно подозрительный товарищ и вряд ли посчитает засаду простой случайностью. А так как на пограничников вывел его Руслан, то все шишки ему и достанутся.

-Нервы, - проворчал, немного успокаиваясь, Синявский. -У разведчика не должно быть нервов. Мы, не дамы кисейные, чтобы от каждого чиха в обморок падать.

-Товарищ генерал, парня можно понять. Больше года ходил по лезвию бритвы. В таких условиях у любого могут случиться срывы.

-Только нам от этого не легче. У него, видите ли, срыв, а что теперь нам, с вами, делать? Где искать Тепкоева? Мне что, прикажите блокировать весь район и проводить там тотальную «зачистку»? А если Тепкоев, не дай Бог, психанёт и пустит газ? Вы представляете себе возможные последствия?

Блажко молча дождался, пока генеральский гнев схлынет. Потом  тихо сказал:

-Геннадий Андреевич, мне кажется, я знаю место встречи Тепкоева с эмиссаром.

-Знаешь? – удивлённо вскинулся Синявский. – Откуда?

-На днях наши спецназовцы отловили Зелимхана Махашева, по кличке «Минёр». Этот деятель готовил акцию в Хал-Килое. Но, не против федеральных сил, а против своих же соплеменников. До него дошли слухи, что Лечи Тепкоев, - подполковник сделал выразительную паузу и посмотрел на Синявского, - вскоре превратится в долларового миллионера, получив от заграничного спонсора два «лимона» зелёных. Передача денег должна состояться через четыре дня, на сельском рынке. Минёру стало обидно. Ещё бы, такие деньжищи и мимо его кармана. Вот  он и решил устроить на рынке пару взрывов, а под шумок, пока народ будет метаться в панике, прихватить Тепкоева вместе с его миллионами.

Блажко перевёл дыхание и выжидающе уставился на начальника. Генерал молчал. Только снял очки и сосредоточенно тёр покрасневшую переносицу.

-Интересно, конечно, - сказал он после долгой паузы. – Но, бесперспективно. После бегства Руслана Максуд наверняка изменит место встречи. Маловероятно, что у них, с Тепкоевым, не предусмотрен запасной вариант контакта.

Генерал аккуратно опустил очки на стол и провёл ладонью по тщательно зачесанным назад волосам. Он был всего на пять лет старше Блажко, но уже совсем седой. Поговаривали, что такой цвет шевелюры Синявский приобрёл в Средней Азии. Будучи ещё майором госбезопасности, он угодил в самый эпицентр Ферганской резни…

-По этому поводу имеется одна задумка, Геннадий Андреевич, - осторожно сказал Блажко. – Если подойти к ней достаточно творчески, то вполне может сработать и у Максуда отпадёт нужда переносить встречу в другое место…

*****

Северный Кавказ

Приграничный район Чечни.

Упрятанная в густом лесу база была тщательно замаскирована. За сутки, проведённые здесь, Максуд несколько раз видел пролетающие над головой русские вертолёты. И ни один из лётчиков так и не догадался, что внизу, прямо под ним, раскинулся лагерь знаменитого Хасана.

-Ничего, - улыбался гостям хозяин. – Зиму пережили, вот-вот расцветёт «зелёнка» и тогда кафирам станет совсем тошно.

Максуд сдержанно кивал. Он не особо жаловал Хасана. Среди воюющих в Чечне моджахедов ходило много слухов о жадности и корыстолюбии этого араба. Однако слухи слухами, но обстоятельства складывались так, что без его помощи было не обойтись.

Полевой командир жил с относительным для этих глухих мест, комфортом. В углу штабной землянки бубнил  небольшой телевизор. А неподалёку, на дощатом самодельном столе, пристроился раскрытый кейс ноут-бука.

-Уважаемый, нам нужен надёжный проводник, который сводил бы нас в Хал - Килой, а затем, переправил через границу, - как  можно ленивее сказал Максуд.

-Зачем? – мгновенно насторожился араб. У него был феноменальный нюх на деньги, и теперь  он буквально чувствовал их, витающий в спёртом воздухе землянки, запах.

-По приказу Шейха, - Максуд намерено выделил имя своего покровителя. - Я должен встретится там с одним человеком.

Хасан кивнул и расплылся в понимающей улыбке.

-Сдаётся мне, достопочтенный Шейх замышляет очередную акцию. Надеюсь, она  будет ещё грандиознее, чем атака на небоскрёбы?

Максуд промолчал.

-Понимаю, понимаю, - снова закивал головой араб. -  Большие дела – большие тайны, - он  заговорщицки подмигнул гостю. - И большие деньги, конечно.

Максуд мысленно похвалил себя за то, что догадался перед приходом на базу Хасана спрятать деньги, в надёжном месте.Не известно как повёл бы себя араб, узнай он, что гости тащат на себе рюкзак с двумя миллионами долларов. Имя Шейха, конечно, пользуется в здешних краях уважением, но соблазн слишком велик. До Шейха далеко, а деньги, вот они, рядышком. Стоит только протянуть руки.

-Уважаемый Максуд, - продолжил  заговорщицки подмигивать араб. – Что может сделать этот ваш человек из Хал-Килоя  такого, чего не смогу сделать я? Имя Хасана давно звучит в этих горах и  люди знают, что для него не существует ничего невозможного.

Максуд умоляющи вскинул к небу ладони.

-Прости, дорогой друг, я не в праве менять решения Шейха. Но оказанную тобой     помощь, без сомнения, оценит по заслугам.

Улыбка медленно сползла с лица араба,  а глаза его наполнились такой яростью, что Максуд опять поблагодарил себя за то, что вовремя догадался спрятать деньги.

-Хорошо, уважаемый, - кивнул араб. –Проводника я тебе выделю. А когда увидишься с Шейхом, не забудь передать ему привет от Хасана.

Он встал с табурета на устланные толстым  ковром  нары, демонстративно принялся смотреть московские новости.

-О, погляди - как! – внезапно оживился он. - Русские про тебя рассказывают.

Афганец повернулся к экрану и,  лицом к лицу столкнулся со своим проводником… Вернее, мёртвым проводником…Остекленевшие глаза смотрели прямо в  объектив видеокамеры, а в центре высокого лба зияла аккуратная дырочка.

-Из «стечкина» добивали, шакалы, - с ходу определил Хасан. – Контрольный выстрел.

Максуд плохо понимал русский язык, и  голос диктора за кадром звучал для него бессмысленной абракадаброй.

-О чём говорят? – быстро спросил он у Хасана.

Араб кивнул и, дослушав сообщение до конца, перевёл:

-В результате спецоперации федеральных сил частично уничтожена, а частично рассеяна бандгруппа международных террористов, - округлый животик его колыхнулся от сдерживаемого смеха. - На поле боя террористы оставили труп своего погибшего товарища. Из обнаруженных на теле погибшего документов  стало известно, что зовут его Руслан Довгаев и что он житель города Грозного.

Последние сомнения покинули сердце Максуда. Выходит, Руслан не сбежал, а действительно погиб, как полагается настоящему моджахеду. На поле боя и с оружием в руках.

Что ж, брат, прости за нелепые подозрения. Пусть Аллах будет милостив к тебе в раю.

…Часом позже  Максуд вызвал на улицу Омара.

- Оказывается, всё не так уж плохо, - сказал он весло. – Проводник наш не сбежал и не переметнулся к федералам. Он, действительно, погиб.

-Откуда такие сведения? - недоверчиво покосился на афганца Саади.

-Русские сами передали, в новостях.

- И ты им веришь?

- Без сомнения. Они показывали труп Руслана с дыркой во лбу.

У Омара камень свалился с плеч. Если проводник не предатель, значит русским ничего не известно о намеченной в Хал-Килое встрече.

-Что ж, на всё воля Аллаха, - сказал он после минутного раздумья. – Теперь отпала необходимость выходить на Тепкоева кружным путём. Ты ещё не договорился  с ним о новом месте встречи?

Максуд отрицательно мотнул головой.

-И  не надо, - принял окончательное решение Омар. – Будем работать по первоначальному плану. У нас в запасе ещё два дня. Думаю, успеем.

Саади умолк, а афганец, предчувствуя его следующий вопрос, сообщил:

-Проводника нам дают. Он уроженец Хал - Килоя, так что окрестности знает досконально.

*****

Москва.

Гогочущие бородатые лица, тусклый блеск автоматов и противно каркающий говор на чужом языке… Антон не разбирал слов, но отчётливо понимал их смысл. Сейчас его будут убивать! Не сразу, конечно. Сразу – это роскошь, непозволительный подарок судьбы. Нет, вначале на его спине вырежут огромные пятиконечные звёзды, потом кастрируют. И лишь после этого, если истощится фантазия палачей, перехватят острым лезвием горло.

Обидно! Господи, как же обидно умирать в восемнадцать лет! Умирать, так ничего в этой жизни и не узнав… Ничего, кроме горячего песка чужой страны и вот этого, усыпанного крупными звёздами, неба…

А палачи всё теснее смыкаются вокруг своей жертвы. Всё ближе их, горящие ненавистью, глаза… И эта ненависть, таинственным образом передаётся самому Антону. Страх улетучивается, а сердце и душу наполняет непреодолимое желание вцепиться зубами в щетинистые глотки и рвать, рвать, рвать. До тех пор, пока не захлебнётся собственной кровью последний палач. Антон начинает жутко, по-волчьи, скалиться, а из пересохшего горла вырывается нечеловеческий, по настоящему звериный, хрип…

… Противный писк «мобильника» выдернул Никулина из объятий знакомого, до мельчайших подробностей, сна. Кошмара, приходящего к нему с завидной регулярностью, уже много лет подряд. Он прирос к Антону, стал частичкой его бытия. От него не спасают ни пилюли, ни водка, ни хвалёная психотерапия.

…В 1988 году, восемнадцатилетний салага-первогодник Никулин попал в плен. Он и сам не понял, как это произошло. Ещё минуту назад Антон сидел на горячей броне БМП, в окружении таких же запылённых, измученных дорогой и взбесившимся солнцем, солдат и вдруг, машину резко тряхнуло, а  уши заложило от оглушающего грохота…

В сознание он пришёл от боли. И первое, что увидел, это догорающая БМП и разбросанные вокруг трупы в выцветших «афганках». Потом, перед его глазами остановились чьи-то ноги, а в налысо  стриженный висок упёрся ствол автомата…

…Телефон не умолкал. С трудом разлепив веки, Никулин потянулся к лежащей неподалеку трубке.

-Да.

-Где тебя носит? – прорычал телефон голосом майора Радченко. – Арбуз с ума сходит, требует доставить тебя живым или мёртвым.

Сонливость как рукой сняло.

-У меня же выходной ! Первый за два месяца !

-Вот сам  ему это и объясняй. Где ты сейчас ?

-Где- где , в Караганде ! – огрызнулся Антон. – А последний поезд ушёл вчера.

-Слушай, юморист, мне плевать откуда, хоть с Чукотки, но чтобы через полтора часа был у шефа. Иначе он тебя точно, на Чукотку загонит. Оленей пасти.

-Вот и здорово. Может поживу чуток спокойно,  без твоих, Василий, причитаний.

Радченко молча проглотил колкость, посопел в трубку и совершенно спокойным голосом отрезал:

-Короче, полтора часа. И без шуток, Антоха! У Арбуза настроение – дрянь. Всё, время пошло!

Короткими гудками трубка дала отбой. Никулин рухнул на подушку и закрыл глаза. Полтора часа? Да из этого района, даже на вертолёте будешь добираться вдвое дольше! Он перевернулся на бок и упёрся в настороженно  - выжидающий взгляд Лены. Девушка лежала, едва прикрытая  простынёй и смотрела на  него своими бездонно – голубыми глазами. Никулин стал вдруг противен самому себе.

-Понимаешь, Ёжик… - сказал он,  с трудом выдавливая слова.

-Ты же обещал, - тихо прервала его Лена. Её припухшие от ночных поцелуев губы, мелко дрожали.

-Ёжик, маленький, ну не плачь, пожалуйста! Я сейчас  слетаю в штаб, разберусь, в чём дело и сразу обратно.

Он говорил, и сам не верил своим словам. Если Арбуз выдёргивает его, невзирая на долгожданный выходной, значит – дело дрянь. И одними лишь беседами не обойдётся.

-Ну и катись к своим солдафонам! – пискнула сквозь слёзы Лена и резко отвернувшись, зарылась лицом в подушку. Антон попытался её погладить, но девушка только дёрнула раздражённо, плечиком.

Никулин вздохнул. Если Ленка закусила удила, утешать её бесполезно. Будет только хуже.

*****

Подмосковье.

База спецподразделения ФСБ

Всё-таки он совершил невозможное, добравшись до базы в отведённое дежурным время. Каких нервов это стоило автомобилистам, повстречавшимся на его пути, оставалось только догадываться. Главное, среди них не оказалось инспекторов ГИБДД, иначе остаток пути пришлось бы топать пешком.

Толкнув входную дверь штаба, Никулин сразу же попал в цепкие  «объятия» майора Радченко.

-Явился – не запылился! А я уже хотел в милицию звонить, объявлять тебя в федеральный розыск.

-Глянь на часы, Васёк, - усмехнулся Антон. – Полтора часа. Минута в минуту. Говори, что стряслось?

-У Арбуза спросишь. Я ничего не знаю.

На столе дежурного коротко звякнул телефон. Майор схватил трубку и, выслушав невидимого собеседника, утвердительно кивнул:

-Так точно, товарищ полковник. Прибыл, - одновременно жестом указал Никулину в направлении командирского кабинета. – Уже идёт, товарищ полковник.

Антон понял, что требуют от Радченко и толкнулся в дверь с табличкой «Командир части».

-Разрешите?

-Входи.

Коренастый, абсолютно лысый полковник Денисов, прозванный за «выдающиеся» успехи в разведении волос «Арбузом», встретил Антона неласково.

-Заставляете себя ждать, капитан.

Вообще-то, полковник был отличным мужиком. А уж профессионалом, как говорится, от Бога! Среди бойцов о нём ходили настоящие легенды. Рассказывали, как он, в одиночку, скрутил четверых террористов, пытавшихся угнать пассажирский самолёт. На слуху была и история о путешествии Арбуза, в бытность ещё капитаном, в одну далёкую латиноамериканскую страну, где он, с десятком таких же отчаянных парней, совершил небольшую революцию…

-Подсаживайся, - кивнул Денисов, закрывая папку с грифом «Секретно». В жестах его Антон уловил тщательно скрываемое раздражение и, приняв это на свой счёт, поспешил объясниться:

-Товарищ полковник, у меня ведь, сегодня, выходной.

-Знаю, - угрюмо кивнул Арбуз. – Извини, что не дал отдохнуть, но сам понимаешь служба…

В кабинете он  был не один. У окна, на краешке истёртого кресла, скромно пристроился крепкотелый молодой кавказец. Его загорелое, с бледными следами недавно сбритой бороды, лицо показалось Антону знакомым. В строгом и довольно дорогом костюме, гость больше напоминал преуспевающего клерка, но переодень его в камуфляж и дай в руки автомат…

Интересно, что делает в обществе командира спецподразделения ФСБ потенциальный боевик? Антон лихорадочно поковырялся в архивах памяти, однако среди длинной галереи чеченских сепаратистов, этот портрет явно не просматривался. Странно… Откуда тогда, он его знает?

Арбузу же было не до метаний капитана. Окинув Никулина суровым взглядом, он сказал:

-Надо бы смотаться в командировку.

-Куда? – машинально спросил Антон, всё ещё занятый своими мыслями.

-В Чечню, куда же ещё, - вздохнул Денисов. – Имя Лечи Тепкоев, тебе о чём-нибудь говорит?

Натренированная до автоматизма память тут же высветила скуластое, с прищуром холодных глаз, лицо объявленного в федеральный розыск боевика.

-Так точно, говорит.

-Вот и славно. У наших коллег, - последовал кивок в сторону окна, - имеются основания полагать, что этот гаврик обзавёлся ста литрами нервно-паралитического газа "VX". И теперь пытается продать его самому Шейху, – полковник сделал красноречивую паузу и добавил. – Весёленький сюжетец, не правда ли?

-Да уж, обхохочешься, - эхом отозвался Никулин. – И откуда только у третьеразрядных бандитов берутся такие «игрушки»?

-Ну, это уже совсем другая история, - строго повёл бровью Арбуз. – И к нашей компетенции никакого отношения не имеющая. Задача твоей группы – выследить Тепкоева и перехватить газ до того, как он покинет пределы России.

-Простенько и со вкусом, - скривился Антон, но развитию темы помешал вставший с кресла кавказец.

-Нам не придётся бегать по всей Чечне, капитан, - по - русски он говорил чисто, практически без акцента. – Место встречи Тепкоева с эмиссаром Шейха известно. Нам же остаётся только не прозевать момент, когда он передаст эмиссару «VX». А потом, аккуратненько всех повязать.

В голове Антона вспыхнул огонёк тревоги.

-«Нам», в смысле – мне и моей группе? – переспросил он осторожно.

-«Нам», в смысле – нам, с вами, - холодно улыбнувшись, отрезал кавказец. – По решению руководства я прикомандирован  к вашему подразделению в качестве советника.

«Читай –«надзирателя», - неприязненно подумал Никулин. Всё встало на свои места. Прояснилась и причина нервозности Арбуза. Денисов терпеть не мог, когда к его спецназовцам приставляли чужих. Он (и надо сказать небезосновательно) считал, что такой «балласт» весьма пагубно сказывается на работоспособности бойцов.

-В таком случае, я хотел бы сразу прояснить, кто кому подчиняется? – Никулин встал со скрипучего стула и, не мигая, уставился на Денисова.

-Безусловно, командиром остаёшься  ты, - поспешил успокоить его Арбуз. – У старшего лейтенанта Довгаева – своя задача. Дело в том, что он единственный, кто знает эмиссара Шейха в лицо.

-Понятно, - буркнул Никулин. Если всё заранее решено, спорить и возражать – бесполезно. Спущенные сверху приказы обсуждению не подлежат. – Когда вылет?

-Через четыре часа. Собирай своих орлов и вперёд, на склад, за боекомплектом. И не забудь подобрать амуницию для гостя.

*****

Военный аэродром «Чкаловский»

Москва

Тяжёлый десантно-транспортый  «Ил – 76», едва не задевая подступающие вплотную к взлётной полосе верхушки сосен, медленно набирал высоту.

-Гробанёмся когда-нибудь, к едрене-фене, - буркнул штурман, опасливо поглядывая на зелёное море внизу. – Когда, наконец, на траектории взлёта просеку сделают?

Широколицый, с каплями пота на приплюснутом носу, командир экипажа скривился в досадливой ухмылке:

-Хотели, вроде, да  «гринписовцы» такой вой подняли…

-Ага, пусть лучше люди гибнут, чем деревья.

-Типун тебе на язык, Иваныч, - оборвал штурмана второй пилот. – Не каркай под руку.

В его памяти ещё не стёрлась катастрофа  гружённого под завязку «Ила», зацепившего при взлёте верхушку сосны. Лёгкого касания хватило, чтобы самолёт перевернулся вверх брюхом и упал в километре от ВПП, не оставив  экипажу ни малейшего шанса на спасение.

В этот раз, правда, всё обошлось без происшествий. Да и загружен транспортник был весьма умеренно, не в пример своему погибшему собрату. Кроме объёмистых РД и нескольких, вооружённых до зубов, пассажиров в десантном отсеке самолёта было пусто.

Дождавшись, когда самолёт выровняется, Никулин прикрыл глаза. Пока есть возможность, нужно спать. Весь опыт его многолетней службы подсказывал – другой случай вздремнуть представится теперь не скоро.

Сквозь полуопущенные веки он хорошо видел устроившегося напротив Довгаева. Новенький камуфляж сидел на чеченце как влитой. Чувствовалось, что с подобного рода одеждой он хорошо знаком. Как, впрочем, и со стариком – «калашниковым». Ещё на складе Антон обратил внимание, насколько сноровисто  «чех» забивал патронами магазин, а потом присоединял его к автомату…

Чёрт подери, где же он его видел?.. Антон откинулся на мелко вибрирующий корпус «Ила». Рядом с ним донимал расспросами Ситковецкого, Жора Колыма.

-Ну что, Петрович, надумал чем на пенсии заниматься будешь?

Прапорщик  дослуживал последние месяцы и уже вовсю предвкушал скорый выход «на гражданку».

-Угу, - кивнул он флегматично. – Рыбу ловить.

-И всё? – удивлённо вскинулся Колыма. – Ну ты даёшь, Петрович! Это же скукотища какая! Сидишь, как последний придурок, на поплавок целый день пялишься.

-Зато спокойно. Душа и тело отдыхают.

Жора развёл руками и, словно ища поддержки, посмотрел на спецназовцев. Потом обречённо вздохнул:

-Эх, чуда-человек. Ни романтики в тебе, ни полёта фантазии.

-У меня от твоей романтики изжога, - вяло отмахнулся Ситковецкий. – Нажрался ею, за четверть века, досыта.

Никулин улыбнулся. Петрович, как всегда, прав. Романтика – это деликатес, который нужно принимать в строго ограниченных количествах. Иначе, она превращается в безвкусную, до чёртиков надоевшую, обыденность…

А, чёрт!.. Антон открыл глаза и, не таясь, уставился на Довгаева. Ну, конечно же, он его видел! И не далее, как вчера! По телевизору. Вечером, в новостях, сообщали об очередной спецоперации в Чечне. И показали это лицо. Правда, на экране оно было бородатым и с дыркой во лбу.

-Чудны дела твои, Господи, - присвистнул Антон. – Только покойников мне не хватало. Оживших.

-Что ты там бормочешь, командир? – над Никулиным склонилось страшноватое, словно вырубленное неумелой рукой из цельного куска мрамора, лицо Жоры Колымы.

-Да так, - кисло ухмыльнулся капитан. – Кино одно вспомнил. «Ожившие мертвецы» называется, - и выразительно посмотрел на чеченца.

Довгаев улыбнулся в ответ, но промолчал. Зато, Колыма, быстро найдя новую тему для разговора, заметно оживился.

-Вот уж никогда не думал, командир, что ты ужастики смотришь. Вас с моим  братухой свести нужно, с младшеньким. Тот тоже по таким фильмам прикалывается…

Набравший высоту «Ил» сделал неторопливый разворот и устремился на юг от столицы, в сторону вечно воюющего Кавказа…

*****

Селение Хал-Килой

Чечня.

Рыночная площадь жила своей обычной жизнью.  Галдели бойкие торговцы, громоздились на прилавках горки разнообразных товаров. Повсюду царили шум и толчея. И только обилие людей в камуфляже говорило о том, что где-то рядом идёт война.

Никулин сидел на чердаке, выходящего фасадом на рыночную площадь дома и наблюдал за людским морем. Отыскать в этом нескончаемом водовороте нужное лицо было весьма проблематично. Впрочем, это и не входило в прямые обязанности Антона. Вдоль торговых рядов лениво сновали «косящие» под армейских офицеров спецназовцы. Вот им-то и предстояло вычислить Минёра.

-И как же ты, родной, умудряешься после выстрела в голову выглядеть таким живым и здоровым? – косясь на толкущегося рядом Довгаева, поинтересовался Антон.

-Сам удивляюсь, - беззлобно хохотнул чеченец. – Когда по телевизору новости увидел, даже к зеркалу подбежал. Дырку от пули искать.

-Да, Голливуд отдыхает. Никогда бы не подумал, что в нашем ведомстве имеются такие первоклассные гримёры. Хоть кино снимай.

-Нет, гримёр, как раз, киношный был. Откуда-то с «Мосфильма» выписали.

Беседу прервала тихая мелодия мобильного телефона. Довгаев вытащил из кармана трубку.

-Алло!

Лицо его враз посуровело. И без того тонкие губы сжались в одну узкую полоску:

-Так точно, товарищ подполковник. Как только завершится операция, немедленно доложу.

Он выключил телефон и хотел было спрятать обратно в куртку, но Никулин довольно бесцеремонно выдернул мобильник из его рук.

-Значит так, землячок, - жёстко сказал он чеченцу. – Я не знаю, как принято у вас, на Лубянке, но сейчас ты в спецназе. И правило здесь железное: во время операции любая связь должна быть отключена. Работают только внутренние переговорные устройства и штабной канал. И всё! Понято?

Довгаев виновато кивнул.

-А аппаратик хороший, - уже мягче произнёс Никулин, разглядывая телефон.

-Ага, - слегка расслабился чеченец. – INMARSAT, кодировка речи и даже автономно работающий радиомаячок. Сигнал от него идёт через спутник, никакие горы не страшны.

-Гляди-ка, - качнул недоверчиво головой Никулин. – А с виду, обычная «мобила».

-Специзделие. – преисполнился гордостью Довгаев. – Умельцы из технического отдела соорудили. Я больше года с ним по горам шатался и никто даже не заподозрил, что телефон адаптирован под спутниковую связь.

Голосом Ситковецкого хрипнул динамик переговорника:

-Первый, вижу Тепкоева.

Антон мигом забыл о навороченной «трубе».

-Где ?

-Здание автосервиса. Стоит у ворот, курит.

Никулин  переместил бинокль на приютившийся у въезда на рынок сарай с неряшливо оформленной вывеской «Автосервис». И сразу же натолкнулся на знакомое по фотографиям лицо.  Прислонившись к косяку ворот, Тепкоев лениво дымил сигаретой. И только прищуренные глаза, словно живя своей собственной жизнью, внимательно рыскали по сторонам.

-Осторожнее, мужики, - напомнил Антон разбросанным по рынку бойцам. – Не засветитесь раньше времени.

-Обижаешь, начальник, - хмыкнул Ситковецкий. – Чай, не первый раз замужем.

-Именно поэтому и острожнее, - повторил Никулин. – Облажаетесь, головы поотрываю. А Арбуз…

-…гланды через задницу вырвет, - закончил за командира, вклинившийся в разговор Колыма.

-Отставить трёп! – рыкнул шёпотом Никулин. – Совсем от рук отбились, ироды!

И снова прильнул к биноклю. Рядом, последовал его примеру Довгаев. В его задачу входило опознать Максуда с эмиссаром и заранее предупредить об их прибытии засаду.

*****

-Ты веришь в предчувствие? – спросил Максуд, после того как их, украшенный надписью «Скорая медицинская помощь», УАЗ- «таблетка» благополучно миновал блок-пост.

-Нет, только в Аллаха и в Шейха, - ответил Саади.

-А зря, предчувствие тоже существует. И сейчас, оно говорит о том, что впереди засада.

-Глупости. Документы у нас в идеальном порядке, а о истинной причине визита в Хал – Килой знаем только мы, да сам Тепкоев.

-И ещё – пропавший проводник. Он вполне мог догадаться, с какой целью мы пробираемся в Чечню.

Омар досадливо поморщился. У этого афганца семь пятниц на неделе. Недавно он готов был, с пеной у рта, уверять всех в смерти проводника. А сегодня, с самого утра, твердит обратное. «Мне кажется, он жив и снюхался с федералами…»

Оставалось только удивляться, как Шейх мог доверить проведение ответственейшей операции такому неуравновешенному человеку, как Максуд?

-Проводник мёртв, - в который уже раз повторил Саади. - Ты сам видел по телевизору его труп.

-В фильмах покойники тоже выглядят вполне натурально. Однако, все они живые люди.

-Скажешь тоже, - хмыкнул Омар. – Ты ведь не фильм смотрел, а новости.

-А какая разница? И там, и там – кино.

-Так что же теперь, отменить встречу?

-Хотелось бы, но уже поздно. Да и  Тепкоев может запаниковать и «лечь на дно». – Максуд посмотрел на проплывающую за окнами машины улицу и добавил. – Однако, на месте встречи прошу тебя быть предельно внимательным.

*****

-Вот они! – воскликнул Довгаев. –На «скорой помощи» приехали.

Антон нацелил бинокль на остановившуюся у автосервиса «таблетку». Из её салона вылезли два бородатых доктора и решительно направились к дымящему очередной сигаретой Тепкоеву.

-Кто из них эмиссар? – нетерпеливо спросил Никулин.

-Тот, что слева.

Антон всмотрелся в лицо араба. На вид, лет 40-45. Аккуратная бородка, высокий лоб, тонкий, слегка заострённый нос. Такой вполне может сойти за доктора. Во всяком случае, в белом халате его представить намного легче, чем в камуфляже и с автоматом в руках.

Так, с этим всё ясно. Никулин переместил окуляры бинокля на Максуда. Крепко сбитая фигура, пружинистая походка. Орлиный нос и густая, скрывающая пол-лица, борода.

Внезапно, сердце Антона ёкнуло и, кажется, остановилось. Оно быстрее чем глаза разведчика узнало идущего к автосервису человека…

…Дорога в горы была бесконечной. И не удивительно. Когда у тебя связаны руки, между лопатками то и дело тычется ствол автомата,  каждый шаг превращается в муку. Кружилась контуженная взрывом голова, черепная коробка лопалась от тупой боли, а спины топающих впереди душманов двоились и плыли перед глазами.

На какое- то время сознание Антона отключилось. Словно механическая заводная кукла он продолжал по инерции идти. Но туго закрученная где –то внутри его организма пружина быстро распрямлялась и, с каждым шагом, движения пленника всё больше замедлялись.

Наконец, настал  тот миг, когда ни тычки, ни злобные окрики не могли больше сдвинуть Никулина с места. Он встал и, слегка пошатываясь, смотрел на перекошенные ненавистью лица. Антон не боялся. Он слишком устал, чтобы боятся. Просто стоял и терпеливо ждал смерти.

От сливающейся в бесформенную массу кучи душманов отделился чернобородый, орлиноносый афганец. Подошёл к Антону и медленно вытащил из – за голенища сапог нож. Огромный, со сверкающим в лучах закатного солнца лезвием. Не торопливо поиграл им перед глазами пленника, потом, хищно осклабившись, зашёл Никулину за спину. А секундой позже, подбородок солдата охватила шершавая пятерня и резко вздёрнула его к верху. Там, по выцветшему небу плыли белёсые облака. «Как фата невесты»,- прорвалось через боль нелепое сравнение. А ещё, там светило солнце. Неожиданно ласковое и как – будто даже улыбающееся Антону.  Совсем не кандагарское солнце, а наше, родное, из-за Речки. «Прилетело со мной проститься» – подумал Никулин и улыбнулся ему в ответ…

И снова, затмевая солнце, сверкнул перед глазами клинок.

-Аллах акбар! – гортанно выдохнул над ухом голос орлиноносого и утонул в грохоте выстрела. Мелодично звякнул о камни выпавший нож. Державшая подбородок руках враз утратила силу и безвольно разжалась. На долю секунды над горами повисла гробовая тишина.  Повисла, чтобы тут же взорваться грозным лаем пулемёта. Высекая искры на валунах и вырывая куски человеческой плоти, завизжали  вокруг Антона пули. А он, почти не соображая, что делает, ступил шаг, другой, споткнулся и,  сорвавшись с узкой тропинки, рухнул по осыпающемуся склону вниз…

-«Ожившие мертвецы»,часть вторая пробормотал Никулин, рассматривая в бинокль чернобородого. Значит, не ухлопала тебя тогда наша десантура? Выжил, таки, сука небритая.

-Что, знакомого встретил? – поинтересовался Довгаев.

-Ага, друга детства, мать его!.. - хищно выскалился Антон.

Он вдруг поймал себя на том, что рука  тянется к автомату. И усилием воли заставил её остановиться. Нет, братишка, шалишь! Эмоциям здесь не место. А с чернобородым он ещё разберётся. Попозже. Никуда этой гниде теперь от него не деться.

А ничего не подозревающий Максуд подошёл к Тепкоеву и о чём-то с ним заговорил. «Эх, микрофончик бы сейчас, остронаправленный!» - мечтательно подумал Антон. К сожалению, таким оборудованием он не запасся.

Впрочем, переговоры длились недолго. «Высокие стороны» обменялись рукопожатиями и Тепкоев, решительно шагнул в ворота сарая. Вслед за ним скрылись под сводами деревенского автосервиса   и гости.

-Ёлы-палы!.. – Антон даже зубами скрипнул от полыхнувшей в голове догадки. -–Неужели газ прямо здесь, в мастерской?

За долю секунды он просчитал последствия штурма. Если кто-нибудь из боевиков успеет открыть хоть одну  ёмкость, рыночная площадь превратится в братскую могилу.

-Внимание! - приказал  он, подтягивающимся к автосервису, бойцам. – Штурм запрещаю!

Между тем, машина «скорой помощи» рыкнула мотором и медленно вкатилась в недра мастерской. Тут же, из сарая выскочили два угрюмолицых горца и быстренько прикрыли за «таблеткой» створки ворот.

-В чём дело, командир?, - обеспокоено  поинтересовался Ситковецкий. – По какому поводу отбой?

-«VX» в сарае, вот по какому! – рявкнул Никулин. – А теперь, посмотри вокруг и сам прикинь, сколько здесь погибнет народу.

-Понял, - враз погрустнел прапорщик. – Значит, выпускаем?

-Да. Пусть катятся подальше от посёлка, а там, видно будет, - Антон перевёл дыхание и кликнул Филатова. – Филя, когда «скорая» выедет из сарая, пристрой на неё «маячок».

-Сделаем, командир.

-Лось, - продолжал отдавать приказы Никулин. – Свяжись со штабом. Нужно обеспечить «скорой» беспрепятственный выезд из села.  Только, аккуратненько, без лишней помпы. На блок-посту проверка документов, но так, чисто формальная. Машину не досматривать. Не дай Бог, у кого-то из «духов» сдадут нервы. Горя потом не оберёшься.

Створки ворот медленно поползли в стороны и «скорая помощь» нехотя выехала из брюха автосервиса. Антон скользнул по ней окулярами бинокля. Максуд сидел в кабине, рядом с водителем. Он улыбался, а потом, уставившись прямо на чердак дома, в котором затаился Никулин, поднял кулак с оттопыренным к небу средним пальцем. Каким-то шестыми чувством Антон понял, что недвусмысленный жест адресовался именно ему, Антону Никулину!

Проклятие! Неужели афганец знал о засаде? Знал и всё равно пришёл?..

*****

Минут через двадцать после отъезда «скорой», из ворот автосервиса выбралась бежевая «нива».  За её рулём сидел сам Тепкоев. Левой рукой он вёл машину, а правой любовно поглаживал стоящий у ног рюкзак. Ещё бы! В недрах невзрачного вещмешка скрывались два миллиона американских долларов. Вполне достаточная сумма, чтобы отойти от «дел»  и уехать на постоянное место жительства в какую – нибудь тихую страну с мягким климатом, вечнозелёными пальмами и тёплым, ласковым морем.

Коротко посигналив, «нива» вспугнула стайку ребятишек и, не торопясь, покатила по улице Хал – Килоя.  Занятый радужными мыслями, Тепкоев слишком поздно заметил выступившего из  переулка мужчину с уродливой трубой на плече.

А когда увидел, сделать уже ничего не смог. Только выпучил налитые ужасом глаза и раскрыл в беззвучном крике рот.

Навстречу машине устремилась миниатюрная ракета и, пробив лобовое стекло, огненным шаром лопнула в салоне «нивы».

А стрелок бросил ненужный больше гранатомёт и такой же бесплотной тенью исчез в переулке…

*****

Окрестности селения

Хал – Килой.

Чечня.

На затерянный в горах блок – пост группу Никулина перебросили «вертушкой». Здесь разведчики пересели в тентованый «Урал» и тронулись обратно к Хал – Килою. Расчёт был предельно прост: перехватить поднимающуюся по серпантину «скорую помощь» на удалённом от населённых пунктов участке дороги.

-Что с «таблеткой»? – поинтересовался Антон, через плечо, заглядывая на дисплей электронной карты в руках Лосева.

-В порядке, - кивнул радист. – Прёт прямо на нас.

Для работы в горах, обычные радиомаячки не годятся. Слишком слаб и беспомощен их сигнал. Стоит помеченному таким « жучком» объекту свернуть за ближайшую скалу или спустится на дно ущелья и привет, сигнал потерян.

Прилепленный Филатовым к «таблетке» аппарат кардинально отличался от своих, более простеньких собратьев. Несмотря на миниатюрные размеры, он имел сложную и довольно дорогостоящую начинку. Испускаемый им радиоимпульс  устремлялся в небо и, достигнув орбитальных высот, попадал на приёмную антенну одного из спутников серии «Космос». А оттуда, подвергшись некоторым преобразованиям, сбрасывался обратно на землю и уже, в виде крохотной красной точки высвечивался на дисплее электронной карты в руках спецназовца Лосева.

-Дистанция? – спросил Никулин у радиста.

-Километров семь по прямой. А с учётом серпантина, все 18-20 будут.

-Нормально, - кивнул капитан. - Встретимся как раз в заданной точке.

-Командир! – встрепенулся вдруг Лосев.- «Маячок» остановился!

Антон метнул взгляд на дисплей и забарабанил по металлу кабины:

-Саша, подай газку!

-Гробанёмся, к едрене- фене! - рыкнул в ответ водитель. – Смеркается. Дорога как в тумане.

Впрочем, педаль газа он всё-таки утопил. Повизгивая на поворотах «Урал» понёсся вниз. Старший лейтенант Дроздов отлично умел управляться с машиной, но и ему больших трудов стоило различать границу, где размытая сумерками дорога переходила в бездонную пропасть обрыва.

Несколько минут бешенной гонки  завершились облегчённым возгласом Лосева:

-Командир, сигнал снова двинулся!

Действительно крохотная букашка  опять поползла по электронному склону горы.

-Фальстарт, - расплылся в улыбке Колыма. – Ребятишки по нужде останавливались.

И снова потянулись километры дороги. Полуприкрыв веки, Антон смотрел на своих бойцов. Впрочем, даже с закрытыми глазами он безошибочно определил бы, чем  сейчас занимается каждый из них. Жора Колыма флегматично жуёт шоколадку; Володя Ситковецкий, прислонив к свободному от переговорника уху наушник плеера, слушает свой любимый «Queen»; Слава Филатов поправляет что-то в прицеле «винтореза»; Гена Лосев занят наблюдением за перемещениями «скорой помощи»…

Руслан Довгаев сидел немного особняком. Лицо его застыло, превратившись в напряжённую маску. Глаза, не мигая, смотрели куда-то в брезентовый полог кузова.

Нервничает, понял Антон. Для него так и осталось загадкой, что за «птица» этот чеченец и за какие «подвиги» его наградили, хоть и бутафорской, но дыркой во лбу.

О своём прошлом Руслан рассказывать не торопился, а приставать с расспросами было не в правилах Антона. Оба они, и чеченец, и русский принадлежали к особой касте людей, для которых соблюдение  ТАЙНЫ являлось одной из приоритетных задач. И, если Довгаев чего-то не договаривал, значит, – не хотел или не имел на это права.

-Дистанция? – спросил Никулин у радиста.

-Чуть больше километра по прямой.

Антон снова хлопнул по кабине машины.

-Саня, притормаживай! И смотри в оба. Появится «таблетка», подпускай её поближе и блокируй дорогу.

-Понял, командир.

-Филя, на твоей совести шофёр и впередисидящий пассажир. Только не горячись. Бей аккуратненько, не наповал. Не хватало ещё, чтобы машина потеряла управление и рухнула в пропасть.

-Сделаем, - кивнул, продолжая возиться с винтовкой, Филатов.

-Петрович, ты берёшь на себя колёса УАЗика. Через полминуты после начала операции, все они должны быть прострелены.

-Запаску тоже пробить для надёжности? – невинно поинтересовался Ситковецкий.

-Валяй, - не среагировал на шутку Никулин и снова перешёл к делу. – Остальные работают по обычной схеме. На всё – про всё, у нас три минуты.

-А мне что делать? – тихо спросил Довгаев.

-Тебе? – Антон на секунду задумался. – Тебе, сидеть в кузове и не мешать.

Глаза чеченца мгновенно сузились, обдав капитана волной холодной ярости.

-Я тебе что, пацан несмышлёный? Думаешь, стрелять не умею?

-Вот именно, что не пацан и стрелять, судя по всему, давно научился, - спокойно парировал Никулин. – А ещё, если ты не пацан, а взрослый мужик, то должен понимать: в этом «спектакле» все роли расписаны. И лишний человек на «сцене» будет обузой.

Довгаев не ответил, лишь плотнее стиснул губы.

-Командир, цель исчезла! – доложил Лось.

Никулин непонимающе уставился на радиста. Смысл сказанного дошёл до него не сразу.

-Что значит «исчезла»?

-А вот что, - Лосев протянул Антону дисплей. Красная точка на нём отсутствовала.

*****

Москва

ФСБ России.

Известие о потере сигнала застало подполковника Блажко в собственном кабинете, со стаканом чая в руках. Душистый, пахнущий смородиной напиток был обжигающе горяч. Виталий Семёнович пил его не торопясь, словно марочный коньяк, смакуя каждый глоток.

Проведение операции «Газ» Ситковецкий  держал под личным контролем. Сегодня он даже не поехал домой, оставшись ночевать в смежной с кабинетом комнате отдыха. И его заместителю ничего не оставалось, как последовать примеру шефа. Правда, в отличие от генерала, в распоряжении Блажко имелся только старенький, продавленный многочисленными предшественниками, диван.

Кивком головы отпустив дежурного офицера, подполковник обвёл невидящим взглядом кабинет. Сейчас, как никогда, он чувствовал своё бессилие.  Где-то там, в далёкой Чечне, исчез автомобиль со ста литрами сильнейшего яда; где-то там, всё в той же Чечне, уже несётся по горам «Урал» с командой спецназа, торопясь к месту, откуда в последний раз поступил сигнал радиомаяка… А подполковник Блажко вынужден сидеть в кабинетной тиши и терпеливо ждать, чем всё закончится. От него сейчас не зависит абсолютно ничего. Любовно выпестованная им операция живёт теперь своей, собственной жизнью. И даже поставленная на грань срыва, она, в первую очередь нуждается  не в Блажко, и не в генерале Синявском, а в никому не ведомых спецназовцах, едущих в эти минуты по спящему Кавказу. И только их сноровка и профессионализм решат, растворятся ли «духи» с газом среди скал и ущелий или найдут среди них же, свою могилу.

Блажко отхлебнул чаю. Горячая ароматная жидкость обожгла нёбо и язык. Тихо выругавшись, подполковник отодвинул стакан и взялся за телефонную трубку. Пора  доложить о случившемся Синявскому.

*****

Окрестности селения

Хал – Килой.

Чечня.

Рухнувшая с обрыва «таблетка» вяло догорала на дне ущелья.

-Твою мать! – выругался Никулин, подходя к краю пропасти. – Неужели разбились?

-Радуйся, командир, - невесело, впрочем, сказал Ситковецкий. – Нам работы меньше.

-Не уверен. – Антон включил фонарик и обшарил  узким лучём окрестности. – Насколько я понял, этот Максуд слишком серьёзный мужик, чтобы вот так, по идиотски, гробануться. Давай-ка, Петрович, отыщи место, откуда машина сиганула в пропасть и хорошенько пошуруй вокруг. Может, найдутся какие-нибудь следы.

-Сделаем, - кивнул прапорщик. – Хотя… - он с сомнением посмотрел на дорогу. – Хотя, вряд ли. Утром, пожалуйста. А сейчас – вряд ли. Темно.

-Утром я и без тебя найду всё, что мне нужно, - огрызнулся Никулин и тут же окликнул маячившего невдалеке Дроздова. – Сашок, вы, с Колымой, пристраивайте верёвку и марш вниз, к машине. Посмотрите, есть ли там трупы и контейнеры с газом.

-Ну и что ты обо всём этом думаешь? – спросил он у скучающего рядом Довгаева.

-Спектакль, - ухмыльнулся чеченец. – Точно такой же, как и с моим трупом. Контейнеры где-то разгрузили, а машину столкнули в пропасть, чтобы запутать следы и выиграть время.

Слова Довгаева заставили Антона вспомнить о поднятом в красноречивом жесте пальце Максуда. Очень может статься, что чеченец прав.  Чернобородый моджахед всё рассчитал с  математической точностью. И то, что федералы не рискнут атаковать «таблетку» со смертоносным грузом в окрестностях села, и то, что они пометят машину маячком и будут отслеживать её передвижение.

Как ни печально это констатировать, но операция «Газ» полностью вышла из-под контроля. А «VX», не только остаётся в руках террористов, но и рискует попасть к месту назначения, к Шейху.

Стоп! А может всё не так грустно?.. В голове Никулина мелькнула смутная догадка.

-Лось! – окликнул он радиста. – Иди-ка сюда, родной.

Кряжистый, с глазами навыкат Лосев придвинулся к командиру.

-Помнится, сигнал маячка зависал в какой-то точке?

-Да, - кивнул радист. – Шесть с половиной минут он совсем не двигался.  Мы ещё смеялись, мол, ребятишкам отлить приспичило.

Никулин выдернул из кармана  карту и осветил её фонариком.

-Показывай, где?

Не раздумывая, Лосев ткнул пальцем в нужный квадрат.

-Здесь.

Антон прикинул расстояние. Между точкой, где «зависал» сигнал и горящей в пропасти машиной, километров пять по прямой. По вьющемуся серпантину дороги – все пятнадцать.

-Так, - пробормотал он с надеждой. – Если Максуд разгрузил контейнеры именно там, у нас ещё имеется шанс его догнать. Ночью, со ста литрами «VX», далеко не уйдёшь, - и снова повернулся к Лосеву. – Вызывай «вертушку» и наладь связь со штабом.

-Командир, машина пустая, - приглушённый гранитным монолитом ущелья, голос Колымы звучал в наушнике слегка озадаченно. – Ни трупов, ни груза.

-Что и требовалось доказать, - весело подмигнул Никулин Довгаеву. – Ты прав, братишка. Это, действительно, «спектакль». Вот только режиссер из чернобородого некудышний. Как говаривал в таких случаях один умный дядька: «Не верю!»

*****

-Зачем было взрывать Тепкоева?

Омар смотрел на афганца с нескрываемым упрёком.

-Мы не можем рисковать, - устало ответил Максуд. – Тепкоев свидетель. Слишком много знающий свидетель.

Саади перевернулся на спину. Прямо над головой висели огромные звёзды. Таких не увидишь в залитых электрическим светом городах. Такие звёзды бывают только здесь, в горах.

-Мы тоже свидетели, - напомнил он погодя. -Значит и нас вскоре «зачистят» ?

-На всё воля Аллаха, -  спокойно произнёс афганец. – Я уже столько лет хожу в обнимку со смертью, что давно разучился её боятся.

Он загасил истлевшую до фильтра сигарету и спрятал окурок между камнями.

-Сейчас меня больше волнуют федералы. Я чувствую, как они дышат нам в спины.

-Откуда такая уверенность? – из одного только желания поспорить, спросил Саади. За последние сутки он вволю наслушался причитаний Максуда о вездесущих русских солдатах. – Где они, эти кафиры? Что-то я их не наблюдаю. Ты и вчера твердил о том, что в посёлке ждёт засада. Однако никто не помешал нам спокойно забрать груз и уйти в горы.

-Я и сейчас готов спорить, что русские там были. Я вырос на войне, Омар. И всегда чувствую близость врага. Может поэтому до сих пор ещё и жив. – Максуд поднялся с земли и отряхнул камуфляжные штаны. – А русских я тебе завтра покажу. Обещаю.

****

Ситковецкий вернулся за пару минут до рассвета. Подойдя к дремлющему командиру, он присел перед ним на корточках.

-Как обстановка? – открывая глаза, спросил Антон.

-Всё тип-топ. В ущелье тихо. Одни птички спросонья цвиринькают.

-Дальше не ходил?

-Обижаешь, начальник. Ходил, конечно. Километра через полтора ущелье заканчивается. Дальше – речка и сплошной массив гор, - Ситковецкий помолчал и внезапно спросил – У тебя,  как настроение, командир?

-А что?

-Да так, - пожал плечами прапорщик. – Камешек у меня на сердце какой-то. Неспокойно.

В связке с Ситковецким Антон работал уже добрых пять лет. И ещё ни разу об этом не пожалел. Иногда ему казалось,  что прапорщик родился на свет божий только для того, чтобы вырасти, пройти  подготовку и стать разведчиком. Никулин встретился с ним здесь же, в Чечне, во время первой компании. Уже тогда о неуловимом прапоре ходили легенды. Он умудрялся выбираться целым и невредимым из таких передряг, где любой другой неминуемо сложил бы голову. Вначале их знакомство едва не закончилось мордобоем. Молодому самоуверенному старлею совершенно не улыбалось выслушивать нравоучения какого-то, пусть и знаменитого, прапорщика. Но первый же совместный рейд расставил всё по своим местам. И теперь, глядя на виновато пожимающего плечами Ситковецкого, Никулин сам ощутил внезапное беспокойство. Вспомнилась вдруг, Лена, с которой он так и не успел помириться….

Антон встряхнул головой. Наваждение какое-то! Он что, хоронить себя заживо вздумал?..

Ещё минуту назад стояла кромешная тьма. Но вот, узкая полоска неба над головой начала быстро светлеть, словно гигантским ластиком стирая звёзды и из-за гребня гор вырвался ослепительный, огненно – рыжий шар. Мгновенно разметал ночной мрак и, изорвав его на клочки, размазал тенями по выступам гранитных стен.

-Всё, мужики, по коням! – скомандовал, разгоняя невесёлые думы, Антон. И первым поднялся с земли.

Продрогшие за ночь разведчики неторопливо последовали примеру капитана. Наспех проглоченный сухпаёк, хоть и вернул им силы, но не согрел.

-Эх, чайку бы сейчас, - мечтательно вздохнул Жора Колыма и покосился на командира.

-Будет тебе и ванна, и кофе, - отделался избитой шуткой Никулин. – А вернёмся  с пустыми руками, Арбуз нам ещё и клизму с чаем поставит.

Выстроившаяся в походный порядок группа тронулась в путь. Ситковецкий снова ушёл вперёд, с удвоенным вниманием разглядывая окрестные скалы. Антон смотрел ему вслед, пока широкая спина прапорщика не скрылась за поворотом.

-Петрович, что у тебя? – поинтересовался Никулин.

-Выход из ущелья. Впереди река, неширокая, но очень быстрая. Сразу за ней – отвесные скалы. Придётся нам сегодня в альпинистов играть.

-Как обстановка?

-Пока, тихо.

-Осмотрись там хорошенько, - приказал Антон и подал команде знак остановиться.

Минут через двадцать Ситковецкий снова вышел на связь.

-Впереди, чисто. Можно переправляться. Я уже на другом берегу.

-Как водичка?

-Сочи, блин! – хохотнул прапорщик. – Только в ледниковый период. При переправе поаккуратнее. Течение бешенное, с ног сбивает. Я вам, на всякий случай, верёвку натянул.

*****

Москва

ФСБ России.

Синявский выглядел неважно. Тусклый взгляд, посеревшее от усталости лицо, тёмные круги под глазами. Даже морщины на его высоком лбу стали, кажется, ещё глубже и изломистей.

-Ну? – нетерпеливо подстегнул он заместителя. – Какие новости?

-Удалось установить личность эмиссара. Это – Омар Саади, уроженец израильского города Наблус, а ныне - гражданин Ливана и  владелец торгово-экспортной компании, специализирующейся на продаже цитрусовых. У Интерпола, правда, имеется подозрение, что вместо апельсинов с бананами, достопочтенный бизнесмен торгует оружием. Однако, документальных подтверждений этой версии нет. Зато, хорошо известно другое. Саади всегда появляется там, где идёт война. В 1992-ом, он почти полгода провёл в Боснии, гонял в осаждённый Сараево колонны с гуманитарными грузами. А в 99-ом, лично отрывает филиал своей компании в Косово. Может это и совпадения, конечно, но уж больно настораживающие.

Синявский кивнул:

-С эмиссаром – понятно. Что по «Газу»?

Подполковник подошёл к огромной, в полстены карте Северного Кавказа.

-Как вы уже знаете, товарищ генерал, с места встречи Максуд уехал на УАЗе. Кстати, при проверке документов на блокпостах  все пассажиры «скорой помощи» предъявили удостоверения организации «Врачи без границ». Дежурные с блокпостов в один голос утверждают, что документы настоящие. Я думаю, стоит повнимательнее присмотреться к этой конторе и выяснить,  как у террористов появляются их удостоверения.

-С врачами разберёмся позже. А сейчас, подполковник, давайте по существу  темы.

Блажко кивнул и продолжил доклад:

-Из-за риска «газовой атаки» группа капитана Никулина активных действий не предпринимала. Зато, снабдила  УАЗ радиомаячком, позволившим контролировать его перемещения. В двадцати километрах южнее Хал-Килоя, - подполковник ткнул ручкой в точку на карте, - террористы перегрузили контейнеры на лошадей и, отогнав машину подальше, столкнули её в пропасть. Переброшенные к месту разгрузки разведчики капитана Никулина сумели сесть им на «хвост» и организовали преследование. Из докладов спецназа становится ясно, что Максуд ускоренным маршем отходит к границе, намереваясь, видимо, укрыться в Грузии.  Все заставы уже оповещены. Сейчас, на наиболее вероятных направлениях высаживаются вертолётные десанты, - подполковник перевёл дыхание и подытожил. – Через границу Максуду не пройти. Это – однозначно. А повернуть обратно ему не позволит Никулин. Думаю, сегодня к вечеру, мы из прихлопнем.

-Виталий Семёнович, не забывайте, что у них сто литров «VX», - устало напомнил Синявский. – Последствия от его применения вы просчитывали?

-Так точно, товарищ генерал. Места, где идут террористы, практически безлюдные, а подходы ко всем, встречающимся на их пути, населённым пунктам  блокированы войсками. Все задействованные в операции подразделения снабжены средствами химзащиты. Если даже Максуд решится пустить газ, эффект будет минимальным. Он только убьёт себя и своих людей.

-Ясно, - кивнул Синявский. – Каким образом вы намерены ликвидировать банду? Максуд – профессионал и справиться с ним будет непросто.

На вопрос генерала Блажко ответил не сразу. Вначале он вернулся к столу и вытащил из своей папки загодя приготовленную справку.

-А мы их разбомбим. – сказал он, протягивая Синявскому листок. – Я посоветовался со специалистами, и они дали добро. Контейнеры, в которых находятся ёмкости с газом, практически неуязвимы. Их можно взрывать, жечь, топить, швырять с самолёта. Результат будет нулевым. Потом, я приказал Никулину, едва он установит точное местонахождение Максуда, немедленно вызывать авиацию. Штурмовики хорошенько обработают квадрат, а уж потом, остатками банды займётся десант. Как я уже говорил, места там безлюдные и даже если террористы успеют открыть один или два контейнера, большой беды не случится. Все десантники тщательно проинструктированы и в момент высадки будут в противогазах.

Генерал снял очки и привычным жестом потёр переносицу.

-Хорошо, - сказал он погодя. – Теперь – о Тепкоеве. Как получилось, что он, вместо следственного изолятора оказался на небесах?

-Это моя вина, Геннадий Андреевич, - покаянно склонил  голову Блажко. – Я  запретил его задерживать, пока УАЗик с грузом находится в районе  Хал – Килоя. Боялся вспугнуть террористов.

-Зато  другие не побоялись среди бела дня расстрелять его из гранатомёта, - раздражённо буркнул Синявский. – Кстати, убийцу поймали?

-Нет. При задержании он подорвал себя гранатой.

*****

Северный Кавказ

Приграничный район Чечни.

Первым в воду полез Жора Колыма. Игнорируя натянутую Ситковецким верёвку, он, перепрыгивая с камня на камень, добрался до середины речушки и, лишь поскользнувшись и едва не рухнув в пенный поток, схватился за страховочный трос.

Когда Жора выбрался, наконец, на противоположный берег, настала очередь Никулина. Он не стал форсить. Закинул за спину автомат, взялся за верёвку и ступил в воду. Мелкая речушка, действительно обладала весьма буйным нравом.  Её стремительное течение, переваливаясь через валуны, неслось куда-то вдаль, по прогрызенному за миллионы лет, руслу. Скользкие камни были плохой опорой для ног, и оставалось только удивляться, как смог в одиночку, без страховки, перейти на другой  берег Ситковецкий…

-Как водичка? –съехидничал прапорщик, когда Антон добрался до твёрдой земли.

-Сам же говорил – Сочи, - передёрнул плечами Никулин и, облюбовав себе позицию под нависающим выступом скалы, улёгся на колючую гальку. Настороженно обвёл взглядом округу. Где-где, а на переправе расслабляться нельзя. Уж больно удобное месте для засады.

Следующим шёл Довгаев. Вцепившись в страховочный трос, он уверенно прыгал по камням.

-Неплохо, неплохо, - оценивающе глядя на чеченца сказал Жора Колыма. – Сразу чувствуется, что парень с гор.

Жора сглазил.  Добравшись до середины реки, Довгаев поскользнулся на том самом валуне, где недавно оступился и сам Колыма. Потерявшая опору нога окунулась в пенно – мутный бурун. Чеченец инстинктивно качнулся в бок, но не удержал равновесия и рухнул в воду.

И в ту же секунду вздрогнула земля и над головой Никулина громыхнул взрыв…

*****

Разделавшись с последним трупом, Максуд вытер нож и подошёл к Омару.

-Ну что, уважаемый, кто был прав?

Саади смотрел на изувеченные тела русских солдат и молчал. Он побывал на многих войнах, но так и не смог привыкнуть к  сопровождающим их кровавым ужасам. Видимо, сказывались гены, заложенные в него тихими и добропорядочными родителями.

-Не думал, что ты такая нежная натура, - усмехнулся в густую бороду афганец. – Я наслышан о тебе, как о доблестном воине.

-Я солдат, а не мясник, - отрезал, приходя в себя, Омар. – Глумиться над мёртвым врагом недостойно истинного мусульманина.

-Да? – удивлённо вскинул брови Максуд. – А как же с чувством мести? Неужели ты забыл, что творили русские в Афганистане?

-Та война давно закончилась…

-Только не для меня, - оскалился Максуд. – Для меня она будет продолжаться вечно.

Наблюдая за перекошенным лютой ненавистью лицом полевого командира, Омар вдруг окончательно осознал с кем имеет дело. С маньяком, озверевшим от крови демоном, главное для которого – убивать. И не важно, что толкает его на это – чувство мести или физиологическая необходимость. Максуд убивает ради самого убийства. Омар встречал ему подобных и раньше, и в Боснии, и совсем недавно, в Косово. Таких, сеющих вокруг себя смерть выродков всегда полно там, где идёт война и льётся кровь.

-Я буду вынужден рассказать обо всём Шейху, - сказал Омар, отводя от афганца глаза.

-И что? – пожал плечами Максуд. – Чем ты собираешься его удивить? Думаешь, человека, направившего «боинги» на набитые людьми небоскрёбы, можно шокировать подобными рассказами?

Лицо Омара побелело от гнева. Да как он смеет так непочтительно отзываться о Шейхе? Кем он себя возомнил?

Чутко реагирующий на состояние хозяина Ахмед моментально напрягся и положил руку на «таурус». И тут же оказался под прицелами десятка автоматов. Моджахеды Максуда тоже не даром ели свой хлеб и готовы были защищать командира любой ценой.

-Прекратить! – афганец успокаивающе вскинул руки. – Не хватало нам ещё друг – друга перестрелять.

И, смерив Саади насмешливым взглядом, отдал приказ:

-Всё, разговоры окончены. Уходим.

*****

Руслан Довгаев очнулся от холода. Над головой плыли раздувшиеся от избытка влаги тучи, а через грудь перекатывалась мутная река. «Дождь будет», - отметил он машинально и  покосился по сторонам. Никого.

-Эй! Где вы? – шепнул в микрофон переговорника.

Тишина. Никто не отозвался. Неужели его так далеко унесло от переправы? Руслан рывком перевернулся на живот и попробовал встать. Но тут же, со стоном, рухнул обратно в воду. А от правой ноги, прямо к мозгу, покатился раскалённый поток боли. Это ещё что за новости? Неужели перелом?.. Осторожно, стараясь не делать резких движений, Довгаев  расшнуровал ботинок и задрал повыше штанину. Одного взгляда на распухшую голень хватило, чтобы поставить неутешительный диагноз – вывих. Превозмогая боль, он ощупал ногу. Нет, всё, кажется, в порядке. Кости целы. Хоть и не очень сильно, но это всё же радует. В горах, участь одинокого путника со сломанной ногой, почти всегда печальна.

А вслед на невесёлым открытием, к Руслану вернулась и память. Пере права, падение в воду, свист пули у самого виска… Засада? Его группа попала в засаду? И всеобщее молчание в эфире может означать только одно – никто из парней не выжил.

Довгаева бросило в жар. Отчаянно работая локтями и здоровой ногой он выполз на берег. В изнеможении завалился на левый бок.

-Спокойно, - щупая карманы разгрузки, прошептал самому себе. – Только без паники! Сейчас сделаем обезболивающий укол, перетянем ногу и хорошенько прокачаем ситуацию.

*****

Течение, действительно, унесло его достаточно далеко. Когда  Руслан доковылял до места переправы, часы показывали полдень.

Как он и предполагал, погода резко портилась. Дул холодный северный ветер, цепляясь животами за горы, ползли по небу свинцовые тучи. Начинал накрапывать дождик.

Никулина он заметил издалека. Опустившись на колени, разведчик неподвижно сидел возле четырёх, насыпанных из речной гальки, холмиков. При появлении  Руслана он резко вскинул голову и Довгаев увидел застывшие в его глазах слёзы.

-А, это ты, - вяло сказал Антон. – Живой, значит? А вот, ребята…

Он не договорил и отвернулся к холмикам из гальки. Руслан понял всё без слов, бессильно опустился на камень и вытянул перевязанную ногу. То ли от шока, то ли из-за действия промедола, но она почти не болела.

-Кто? – коротко спросил он у Никулина.

-Филя, Лось, Колыма, Дрозд… Все… Эти паскуды, уже мёртвым им, перерезали глотки и в рот воткнули… - капитан осёкся и замолчал.

Довгаев обвёл взглядом могильные холмики, а перед глазами проплыли лица погибших спецназовце6в. Филя, Лось, Колыма, Дрозд… Стоп!..

-А Петрович? – спросил он с надеждой.

Никулин пожал плечами:

-Не знаю. Меня придавило в самом начале боя. Чёртовы «духи» взорвали скалу, и я угодил прямо под завал. Видимо они здорово торопились, по – крайней мере, раскапывать меня не стали. А может, решили, что и так сдохну. Короче, пока я выбирался из – под завала, их уже и след простыл.Только ребята наши лежат рядком, голые и с перерезанными глотками.

Слегка подрагивающей рукой  Никулин воткнул в губы сигарету. Взгляд его остановился на перебинтованной ноге Руслана.

-А это что за новости?

-Ерунда, вывих, - отмахнулся чеченец. – Оступился при переправе.

-Показывай, - приказал капитан.

На распухшей голени Довгаева отчётливо вырисовывалось фиолетовое пятно гематомы. Антон озабоченно покачал головой:

-Да, братишка, одним вывихом ты, похоже, не отделаешься. Сдаётся мне, что у тебя трещина в кости.

-Ничего, - болезненно кривясь, улыбнулся Руслан. – Перетяну потуже и можно будет идти.

Никулин с сомнением посмотрел на чеченца, но промолчал.

-Твой мобильник работает? – спросил он, докурив сигарету. – Рацию «духи» разбили.

Только теперь Довгаев вспомнил о телефоне. Торопливо расстегнув кармашек разгрузки, он вытащил завёрнутую в целлофан   трубку. Включил, прислушался и облегчённо перевёл дыхание:

-Так точно, живой! Я его, как чувствовал, в целлофан запаковал.

Никулину вдруг вспомнился прапорщик Ситковецкий и его пророческие слова: «Камешек у меня на сердце какой-то. Неспокойно». Сито тоже чувствовал. И всё равно пошёл навстречу смерти.

В том, что Ситковецкий погиб Антон не сомневался. Если бы прапор уцелел, то давно уже сидел бы рядом со своим командиром…

-Как там фамилия у твоего шефа? – отгоняя невесёлые мысли спросил он у чеченца. – Блажко?

Руслан утвердительно кивнул.

-Связаться с ним можешь?

-Да.

-Вот и славненько. Звони, пусть высылает «вертушку» и новую группу. Только пошустрее, «духи» ждать не будут.

Руслан торопливо набрал номер мобильного телефона Блажко.

-Товарищ подполковник, Это я, Довгаев…

Через несколько минут он закончил разговор и повернулся к Никулину:

-Вертолёт прислать не могут, погода нелётная. Блажко приказал оставаться на месте и ждать подкрепления.

-Ждать? – Антон вскинул на чеченца мутные от гнева глаза. – Да пока мы его дождёмся, «духи» уже в Грузии мандарины жрать будут. Нет, братишка, ждать нам не с руки. Идти нужно, пока следы этих сук не остыли.

Он перевёл взгляд на ногу Довгаева и качнул головой:

-Вот только ходок из тебя сейчас – никакой.

-Я в порядке! – вскинулся Руслан. – Если надо – даже бегать смогу.

На привыкшего к рассудительности разведчика, горячая решимость горца впечатления не произвела.

-Нет, братишка, извини, - сказал он поднимаясь на ноги. – Сегодня ты слегка не в форме. И сам погибнешь, и операцию угробишь окончательно. – Никулин ненадолго умолк. Потом, принял решение. – Я пойду один, а ты оставайся здесь. Самое позднее, завтра, тебя подберут спецназовцы.

Он кивнул на трубку мобильника:

-Включи радиомаячок и жди «вертушку». А заодно, - Антон снова посмотрел на могильные холмики, - и о ребятах позаботишься. Надо будет их забрать и похоронить на родине. С почестями, как героев.

Руслан дёрнулся было встать, но пальцы Никулина ткнули его в болевую точку за ухом и чеченец тяжело завалился на бок.

-Прости, братишка, - укладывая рядом с ним пистолет, гранату и  мобильник, прошептал Антон. – Но тебе, действительно, лучше остаться.

Немного подумав, он вытащил из кармана свою аптечку и тоже положил её рядом с бесчувственным Русланом.

*****

Москва

ФСБ России.

Как дикий зверь, внезапно оказавшийся в неволе, Блажко  метался по кабинету. Он и чувствовал себя зверем, рыщущим по клетке и лихорадочно ищущем, как из неё выбраться.

Чуть больше часа назад, ему на мобильный телефон позвонил Руслан. Сообщённая им новость повергла подполковника в уныние. Команда Никулина уничтожена, сам Довгаев сидит у какой – то речки с покалеченной ногой, а террористы, тем временем, спокойно улепётывают к границе.

А может и не к границе вовсе. Теперь когда им никто не наступает на пятки, они могут легко изменить маршрут и затеряться в горах. Переждать, пока спадёт «накал»,  а потом, тихо- мирно выскользнуть из капкана.

Да,  сегодня всё восстало против подполковника. Даже сама природа. Солнце так ласково светившее с утра, спряталось за тучи, а небо обрушило на многострадальные горы Чечни первый в этом году дождь. О том, чтобы поднять в воздух вертолёт с новой группой спецназа не могло быть и речи. Оставалось только ждать и надеяться на порядочность синоптиков, обещавших к ночи улучшение погоды.

Тоже самое Блажко приказал сделать и Довгаеву. Включить радиомаячёк и ждать. Однако, через час и семнадцать минут сигнал маячка исчез. В ответ на иные вопросы подполковника операторы только разводили руками. Они ведь, они ведь не боги и угадать, что стряслось с затерянном где – то на Кавказе маячком, не в их силах…

К Москве уже подбирался вечер, когда Блажко услышал первую за весь день, радостную новость. Синоптики дали, наконец, добро и вертолёт со спецназом поднялся в небо.

Впрочем, и эта радость оказалась преждевременной. На берегу горной речушки, кроме четырёх могильных холмиков, спецназовцы никого не обнаружили. А прошедший дождь лишил их даже теоретического шанса выйти на след, как пропавших разведчиков, так и  канувших в неизвестность, террористов.

****

Вскинув уставшие руки, Руслан нащупал каменный выступ. Осторожно подтянулся на пальцах и едва не потерял сознание от боли. Действие промедола давно закончилось и растревоженная нога горела огнём.

Но останавливаться нельзя. Будет ещё хуже. Стоит только прекратить движение и измученное тело окончательно выйдет из под контроля, перестанет реагировать на команды мозга, превратится в никчёмный кусок плоти.

И превозмогая  боль, Руслан упорно лез по каменистому склону, а в висках, учащённым пульсом, стучала команда : «Вперёд! Вперёд! Вперёд!» Сознание мутилось. Он уже с трудом соображал, что и зачем  здесь делает. Единственной реальностью было осязание шероховатости гранита под содранными в кровь пальцами и боль.

Конечно, Никулин поступил правильно, оставив его там, на берегу речки. Хромой боец лишняя обуза для идущего по следу разведчика. Но и сидеть, ожидая помощи, Руслан не мог. За эти несколько дней он и так натворил кучу ошибок. Один только побег из банды Максуда чего  стоил… Нет, найти и обезвредить боевиков стало теперь для Довгаева делом чести. А  в вопросах чести он, как истинный горец , был всегда щепетилен…

… Когда он очнулся, вокруг царила ночь, а над самой головой висели чёрные пятна туч. Руслан лежал на самой вершине скалы, совершенно не помня, как он  сюда взобрался. От перенапряжения шумела голова; Саднили содранные в крови , руки;  ныла распухшая, превратившаяся в  бесформенную колоду, нога. Но от ощущения всего этого, Довгаеву стало вдруг хорошо и весело на душе. Он жив, он всё ещё жив!..

Истощённый крик вспорол окрестные горы,  заставив Руслана вздрогнуть.  Рука не произвольно нащупала рукоятку пистолета. Вжимаясь в холодный гранит, он подполз к самой кромке скалы и заглянул вниз. Там, на дне узкого ущелья, в неверном свете костра,  топтались бородатые люди. Даже не видя толком их лиц, Руслан догадался – это те самые,  на поиски которых он и направлен.

И снова , полный нечеловеческой боли крик. Взгляд Довгаева лихорадочно  заметался по ущелью, но проклятая темнота и спины боевиков упорно скрывали его источник.

Впрочем, ненадолго. Словно почувствовал присутствие ещё одного зрителя, кто – то из моджахедов отошёл в сторону и глаза Руслана упёрлись в знакомое лицо. Ситковецкий ? Не может быть! Довгаев почувствовал, как заструился по озябшей спине ручеёк пота . Петрович… Значит и он уцелел. Остался  жив, чтобы попасть в лапы бандитов… Взгляд опустился ниже, по скрючённому в не мысленной позе разведчику, голым бёдрам…

Всё внутри Руслана зацепенело. Сноровистые руки боевиков усаживали Ситковецкого на  остро заточенный кол…

Медленно вгрызающиеся в плоть палка и долгие часы  нечеловеческих мук.. Довгаев наслышан был о любимом развлечении афганских моджахедов. Чернобородый Максуд любил иногда вспоминать годы своей беспокойной молодости. Но видеть такое Руслану довелось впервые.

Он лежал среди холодных камней и скрипел зубами от осознания собственного бессилия. О, Аллах, да лучше бы Ситковецкий погиб там, у  переправы. Там, где погибли все его товарищи. Погиб, как подобает мужчине и офицеру, от  пули или осколка разорвавшейся гранаты…

Довгаев не заметил, когда вскинул пистолет. Указательный палец обнял спусковой крючок, и выдавливал свободный ход, готовясь отправить в лоб прапорщика свинцовое облегчение.

-Не глупи, братишка, - хрипловатый шёпот прозвучал над головой Руслана, как гром.

Несмотря на больную ногу среагировал он мгновенно. Резко перекатившись на спину, ткнув в направлении голоса пистолетом.

-Тише, тише, - успокаивающе проворчал Никулин. Никак не реагируя на нацеленный ствол, он сидел в метре от чеченца. – Стрелять нельзя, братишка. Да и не достанешь ты Сито из своей пукалки. Только «духов» зазря всполошишь.

Дождавшись, когда Довгаев отведёт пистолет, он прилёг рядом.

-А ты молодец, с такой –то ногой, да по горам… Кстати, ты мобильник захватил?

Руслан  молча вытащил телефон.

-Вот и славненько, - кивнул Никулин. – Как думаешь,  твой подполковник ещё не спит?

-Нет, - уверенно  сказал Довгаев.

-Ну что, даже если и спит, мы его разбудим, - криво улыбнулся спецназовец. - Звони.

Руслану показалось, что гудки вызова длились вечно. Наконец, в трубке что – то щёлкнуло и раздался знакомый голос.

-Блажко.

-Товарищ подполковник, - начал было Довгаев, но Антон бесцеремонно вырвал телефон из его рук.

-Капитан Никулин, спецназ ФСБ.

-Говорите, - сразу же принял деловой тон Блажко.

-Мы нашли «гостей», товарищ подполковник. – Поднимайте авиацию.

-Понял тебя, капитан, - в голосе собеседника явственно звучало облегчение. – «Гости» те самые? Ошибка исключена?

-Исключена, - эхом отозвался Никулин.

-Контейнеры при них?

-Да.

-Хорошо. Оставайтесь на связи и ждите «грачей». Скорректируйте их на цель.

-Пусть наводят на маячок телефона, - буднично сказал Антон и на несколько долгих секунд в трубке воцарилась тишина.

-Понял тебя, капитан, - в раз потускневшим голосом вымолвил Блажко. – Держитесь мужики, скоро там будет ад.

-Выдюжим, - хмыкнул Никулин и отключившись, протянул телефон Руслану. – Врубай «маяк».

Потом, перебросил из – за спины автомат.

-Ну что, братишка, - подмигнул заговорщицки Довгаеву. – Повеселимся напоследок?

-А то… - расплылся в слабой улыбке чеченец. Он понял, что собирается сделать капитан.

«Духам» уже надоело любоваться умирающим спецназовцем. Они рассеялись вокруг костра и начали неторопливо, с аппетитом, ужинать. А их пленник продолжал хрипло стонать, моля Бога о смерти и избавлении от нечеловеческих мук.

-Сейчас, Петрович, потерпи немного, - прошептал Никулин, ловя в перекрестье прицела широкий лоб прапора. – Сейчас станет легче.

На дне ущелья весело горел костёр, а вверху, разгоняя тучи, завывал ветер. Где- то вдалеке, нарастал гул плывущих по ночному небу штурмовиков…

Декабрь 2003г.-

Январь 2004г.

Content

Виктор   Нарожный
ЛЮБОЙ   ЦЕНОЙ…