Фред Саберхаген

Вторая книга мечей

Глава 1

Огонь с небес метнулся вниз. Невыносимо яркое, изогнутое копье белого света прожило лишь мгновение, но успело расщепить одинокое дерево на краю морского утеса. Удар молнии под стенавшей темнотой небес ослепил и оглушил погонщиков. Бен отшатнулся от внезапной вспышки, хотя и слишком поздно, чтобы уберечь ошеломленные глаза. Он взглянул под ноги, обутые в сандалии, стараясь разглядеть тропу и край обрыва. В дождливую и ветреную ночь трудно было судить, как далеко от них сверкнула молния, но он надеялся, что следующая вонзится в землю дальше. Его сильная правая рука легла на круп тяжело нагруженного вьючного зверя. Он покрепче ухватился за веревку, которая крепила корзины к спине животного. Тем временем его левая рука тянула поводья тягла, идущего следом.

Их небольшой обоз состоял из шести зверей и шести мужчин, которые вели и руганью подгоняли животных. В нескольких метрах позади каравана вышагивал изящный скакун с лоснящейся шерстью. На нем восседал седьмой человек — в плаще, с опущенным до бровей капюшоном. В его поднятой правой руке сиял безогненный факел Прежнего мира, свет которого не мигал под шквалами дождя и ветра. Сияние этого факела распространялось далеко вокруг, позволяя погонщикам видеть тропу и край отвесного склона.

Подобно какому-то странному насекомому о трех дюжинах ног, вьючный обоз медленно продвигался вперед по едва заметной тропе через дикую местность. Бен подталкивал первого тяглозверя и тянул за собой второго, подбадривая их окриками и шлепками.

Несколько часов назад, в начале путешествия, погонщиков предупредили, что ночью эти флегматичные животные могут стать капризными и пугливыми. Офицер сказал им, что в ночном воздухе будет витать запах дракона.

Сверкнула еще одна молния — к счастью, не такая близкая, как в прошлый раз. Бен увидел на миг скалистую пустынную местность, окружавшую обоз, и несколько метров тропы. Затем темнота сгустилась и ливень усилился. Караван, как нелепая гусеница с тремя дюжинами ног, медленно двигался по вязкому песку и предательски скользким камням. Части обоза соединялись толкавшими и тянувшими руками людей — погонщиков, которые пригибались под натиском неумолимого дождя и непрерывно завывавшего ветра.

Впереди Бена шагал солдат, который вел первого тягло-зверя — или по-простому тягла. Как и все мужчины в обозе, он был закутан в мокрый синий плащ с золотистыми узорами. Бесполезный шлем не спасал глаза от струй дождя. Бен слышал, как солдат громко насылал гнев богов и демонов на тех, кто задумал этот ночной поход, — включая высоких чиновников, которые, вне всяких сомнений, находились сейчас в тепле и сухости. Человек почти кричал, не страшась офицера Радулеску. Тот ехал позади обоза и в вое ветра не мог различить проклятия в свой адрес.

Свет безогненного факела подсказывал, что едва заметная тропа, по которой следовал обоз, сворачивала влево. Это подтвердила и очередная молния. В то же время пологий выступ соседней скалы прижал караван к опасному краю обрыва. Бену не понравилась эта близость пропасти. Он придвинулся к тяглозверю, которого обнимал за круп правой рукой. Используя силу и вес, он заставил животное сместиться немного правее. Теперь обоз был так близок к краю утеса, что при новой вспышке молнии Бен увидел внизу бушующее море. Он решил, что эти изъеденные волнами береговые скалы находились примерно в ста метрах под ним.

Бен знал, что жизнь простого воина в любой стране и армии не была особо счастливой. Об этом говорило множество пословиц, ходивших среди солдат, и Бен сам не раз убеждался в их печальной точности. Но теперь его тревожили не трудности солдатской службы. И не шторм. И не падение в пропасть, поскольку этой явной опасности можно было избежать при соблюдении определенной осторожности. Он даже не боялся дракона, из-за присутствия которого, как их предупреждали, тяглозвери могли стать нервными и непослушными.

Нет, Бена тревожило мрачное предчувствие, которое постепенно превращалось в уверенность. Если он был прав в своих предположениях, то ему предстояло столкнуться с более серьезной опасностью, чем дракон. Конечно, в обозе имелось еще пять погонщиков, однако Бен не думал, что кто-то из них осознавал нависшую над ними угрозу. Ему хотелось поделиться с ними своей догадкой — но так, чтобы их не подслушал офицер. И он понимал, что подобной возможности у него, вероятно, не будет.

Эрдне свидетель, не каждый человек мог думать о чем-то во время такой бури — пусть даже он знал, что его жизнь подвергается опасности. Бену приходилось управлять двумя напуганными животными. Он не мог отпустить веревку, чтобы смахнуть с ресниц крупные капли дождя или закутаться в бесполезный плащ. Тот намок, как и вся одежда, сорвался с нижней пряжки и теперь свободно развевался на ветру. В свете ярких молний ткань больше не выглядела золотистой и синей. Она намокла и потускнела. Плащ казался сотканным из серых нитей тьмы.

Молнии, ветер и дождь продолжали бушевать. Под их шквалами и вспышками двенадцать сомкнутых тел — шесть сердитых мужчин и столько же нагруженных животных — продвигались по узкой тропе. При обычных условиях шестерку тяглов вели бы один-два погонщика. Но Бен вынужден был признать, что тот, кто назначил на эту работу шестерых солдат, знал свое дело. В такую ночь, когда воздух был насыщен молниями и запахом дракона, с обозом не справились бы даже трое мужчин.

В начале пути Радулеску успокоил солдат, сказав, что владеет могущественными чарами и может держать дракона в отдалении. Бен верил его словам. Офицеры Синего храма, которых он видел за год службы, не раз доказывали свою компетентность в делах первостепенной важности. А это ночное путешествие было важным…

Бен снова вернулся к тревожным размышлениям. Ему хотелось опровергнуть страшную догадку, но чем дольше он думал о ней, тем более реальной становилась угроза. И тем меньше времени оставалось на то, чтобы как-то разобраться с ней.

Им не сказали, что за груз они перевозили этой ночью. Тюки были компактными и тяжелыми, аккуратно завернутыми и уложенными во вьючные корзины. Их упаковывали другие руки, но, судя по весу и твердости, внутри могли находиться либо тяжелые камни, либо металл.

Бен не верил, что там были камни. При первом взгляде на усилия животных у любого человека возникла бы мысль о свинцовых болванках. Но Синий храм, известный своим поклонением богатству и склонностью к тайным накоплениям, не стал бы перевозить свинец. А значит, число возможных вариантов сокращалось. Хотя тут было кое-что еще…

Когда за несколько часов до темноты обоз покинул местный храм, их сопровождал эскорт из трех дюжин тяжеловооруженных всадников. Это был эскадрон наемников, говоривших между собой на каком-то причудливом диалекте. Бен решил, что их прислали в Синий храм с другой половины света.

В первые часы отряд двигался легко и быстро. Небо грозило бурей, но шторм еще не начинался. Вооруженный эскорт окружал караван со всех сторон; тяглозвери были послушными, и погонщики без труда управляли ими, покачиваясь в седлах шести запасных скакунов. Их путешествие по объездным дорогам, а затем по все более малозаметным тропам проходило на землях храма — во всяком случае так думал Бен, хотя он мог и ошибаться. Такая мощная охрана на территории, подвластной храму, казалась совершенно лишней — если только груз не был очень ценным.

Все эти мысли лишь усиливали его тревогу…

Перед самым наступлением ночи их обоз остановился на небольшой поляне среди низкорослого кустарника и голых камней. Радулеску приказал эскорту остаться в этом месте, а тяглы с шестью погонщиками отправились дальше по едва заметной тропе.

Согласно объявленному плану наемники должны были ждать их возвращения. Шестерым солдатам, приписанным к обозу, велели передать оружие эскорту. Бену и остальным пяти погонщикам было сказано, что мечи и кинжалы им не понадобятся, что они лишь будут мешать при разгрузочных работах.

Офицер Радулеску объяснил это жестко и категорично, повысив голос, чтобы перекричать нараставший ветер. Позади него, молчаливо ожидая, возвышались в седлах грозные кавалеристы.

Когда оружие шести погонщиков было собрано под непромокаемым плащом у небольшого костра, наемники начали распрягать своих скакунов. Тем временем Радулеску повел обоз по неприметной тропе, указывая путь светильником Прежнего мира.

Бен никогда раньше не видел этого жреца-офицера. И насколько он мог судить, другие погонщики его тоже не знали. Радулеску не был офицером кавалерии или пехоты, приписанной к гарнизону местного храма. Бен предполагал, что воинственный жрец принадлежал к самому высшему уровню власти. Возможно, он даже имел отношение к Внутреннему совету, который управлял всеми региональными отделениями Синего храма. Местные офицеры относились к нему с раболепным почтением, хотя его скромная золотисто-синяя форма не имела никаких знаков различия. Бен знал, что это указывало на духовный сан. Тем не менее, Радулеску был опытным всадником и явно привык отдавать приказы в полевых условиях.

Почти полночи люди и животные продвигались по безлюдной местности, везя тяжелый груз. Бен предполагал, что в плетеных вьючных корзинах лежало не только золото. Внутри плотно упакованных бесформенных тюков могли быть самоцветы и ювелирные украшения, драгоценные камни и, возможно, какие-то предметы искусства…

С каждой минутой тревога, терзавшая его, росла и крепла. А ветер и дождь продолжали хлестать небольшой обоз, заставляя животных скользить и спотыкаться на мокрых округлых камнях. Все эти неприятности вызывали брань погонщиков. Бен снова налег всем телом на животное, чей круп находился под его рукой. Он оттолкнул тяглозверя немного вправо — подальше от страшного края, который, изгибаясь, пролегал в опасной близости к тропе.

К изумлению Бена, офицер перешел на легкий галоп и поскакал вперед вдоль правой стороны обоза. Скакун Радулеску быстро продвигался мимо неторопливых тяглов. Свет и тени скользили вслед за холодным светильником, который сжимала рука офицера.

Этот безогненный факел походил на толстый жезл, чья округлая стеклянная головка, непроницаемая для дождя и ветра, сияла ровным и белым светом. Бен видел такие светильники всего пару раз за всю жизнь — они считались огромной редкостью. В этом ровном немигающем свете офицерский плащ Радулеску сверкал, словно был сделан из непромокаемой ткани. Голова под капюшоном оставалась сухой, а не становилась мокрой, как в проклятом шлеме. Из-под плаща слева, будто хвост, торчали ножны широкого меча.

Обогнав обоз, Радулеску развернулся и остановил разгоряченного скакуна. Помахав светильником, он дал понять погонщикам, что здесь им предстояло оставить опасную тропу и отправиться в глубь дикой нехоженой местности.

Солдат, шедший перед Беном, еще раз выругался.

Офицер возглавил обоз, его холодный факел был поднят вверх, указывая путь. Первый погонщик повернул тяглозверя на запад — в противоположную от берега сторону. Бен пошел за ним, как и прежде опираясь на круп животного. Левой рукой, сжимавшей поводья, он потянул за собой второго зверя. Остальные поступили так же.

Из-за отсутствия тропы их движение замедлилось. Бен различал вокруг какие-то пологие холмы и ложбины, поросшие кустарником. Камни под ногами сменялись вязким песком или рытвинами. Все шестеро погонщиков ругались — Бен был уверен в этом, хотя в завывании ветра мог слышать только собственные проклятия.

Они все дальше уходили от края обрыва. Оставив за собой неровные дюны, обоз пробирался через заросли колючего кустарника и россыпи скользких от дождя камней. По мнению Бена, эта местность годилась только для демонов. Во всяком случае, старые предания гласили, что колдуны вызывали демонов именно на таких диких пустошах. И если поблизости действительно обитал большой дракон — а Бен не сомневался в этом, — то оставалось лишь гадать, чем он мог здесь питаться.

Присутствие дракона становилось все более явным. Чем дальше обоз продвигался на юго-запад, тем сильнее сопротивлялись и упрямились тяглозвери. Бен, имевший опыт в обнаружении драконов, уже чувствовал во влажном воздухе особый острый запах, долетавший с порывами ветра. В этом запахе было что-то от свиньи, что-то металлическое и такое, чему Бен не мог найти сравнения.

Внезапно обоз дернулся и остановился. Жрец-офицер Радулеску отъехал на несколько метров вперед и, натянув поводья, спешился. Подняв факел над головой, он начал распевать заклинания. Бен не мог разобрать слов, поскольку их уносило ветром. Но он видел профиль жреца и размеренные взмахи его короткой бороды.

В поле зрения, выше и дальше капюшона Радулеску, возникло что-то новое. Офицер повернулся к обозу спиной и, обратившись лицом к страшному видению, еще громче запел свои заклинания. Сначала во тьме появились зеленые глаза, отражавшие свет факела Прежнего мира. Высота этих глаз над землей и расстояние между ними могли бы впечатлить любого охотника на драконов. В следующий миг, когда чудовище сделало выдох, ниже его сиявших глаз излилось едва заметное красное пламя, которое осветило колючую чешую вокруг носа и пасти. Тяжело вздохнув, дракон зарычал, и этот музыкальный звук был похож на перекаты металлических шаров в огромной бронзовой чаше.

Бен слабо разбирался в магии, но даже он смог почувствовать охранную силу чар и влияние песнопения. Заклинания удержали дракона и заставили его уйти. Сверкнув глазами, огромный зверь еще раз вздохнул, а затем растворился в темноте и ливне.

Когда дракон ушел с пути обоза, Бен забеспокоился еще больше. Теперь ничто не мешало ему размышлять над своей догадкой. Фактически, после того как Радулеску завершил ритуал заклинаний и еще раз доказал, какими великими силами обладал Синий храм, Бен не мог отвлечься от мрачных подозрений. Тревога, разрывавшая его на части, не имела какой-то определенной причины или доказательства. Она стихийно собиралась из множества деталей, обрывков разговоров и картин.

К примеру, одной из таких мелочей было то, что все шестеро погонщиков, включая Бена, прибыли в гарнизон этого храма в течение нескольких прошлых дней. Никто из них не имел здесь друзей. Они приехали из разных мест. Бен узнал об этом из двух-трех фраз, которыми успел обменяться с остальными, пока они ожидали отправки обоза. Его перевели сюда без всяких объяснений, и он предполагал, что с другими погонщиками поступили точно так же. К сожалению, он не мог расспросить их об этом.

Конечно, внезапное перемещение шести солдат могло оказаться обычным вывертом военных. За год службы в Синем храме Бен привык к таким необъяснимым действиям в огромном организме духовного ордена. Но в данном случае… Память Бена хранила тысячи старых песен, и одна из них, ожив, звучала теперь в сознании, под аккомпанемент его мыслей. Он не помнил, когда и где услышал ее впервые, но с тех пор прошло много лет, и вот она снова возникла, как насмешливое подтверждение его страхов.

Эх, если бы ему удалось поговорить с другими погонщиками. В принципе они могли перекрикиваться друг с другом сквозь свист и завывание ветра, но Бену хотелось большего. Ему нужно было время, чтобы расспросить их и заставить думать. Впрочем, он полагал, что такой возможности у него не появится.

Путешествие приближалось к концу, и ему предстояло ответить на главный вопрос: как он будет действовать — совместно с другими погонщиками или в одиночку? Бен знал, что если он примет неверное решение, то скоро поплатится за это жизнью…

Завершая ритуал, жрец-офицер вновь поднял светящийся жезл и помахал им вслед удалявшемуся дракону. Ветер рассеял запах чудовища, животные успокоились и двинулись вперед, впервые за несколько часов став смирными. Вместе с ними притихла и буря — ливень ослаб и превратился в унылый дождик.

Обоз преодолел еще сто метров по непроторенному пути. Время от времени одежда погонщиков цеплялась за острые колючки и рвалась. Затем офицер вновь поднял светильник и велел солдатам остановиться. «Второй дракон…» — удивился Бен. Он не мог придумать иной причины задержки обоза в этом месте. Радулеску указал светящимся жезлом на каменистый холм, который ничем не отличался от сотни других холмов вокруг. «Здесь же нет ничего», — подумал Бен… и внезапно понял, что вход в тайник и должен был навевать такие мысли.

Радулеску спешился. С безогненным факелом в руке он встал у края большого валуна, который скрывал под собой часть склона. Положив ладонь на огромный камень, он начал громко отдавать приказы:

— Стреножьте животных! Быстрее! Теперь подойдите сюда и поднимите эту каменную плиту. Что уставились? Я сказал, поднимите ее!

Камень, на который он указывал, выглядел таким тяжелым, что его вряд ли могли бы сдвинуть даже двадцать мужчин. Стреножив зверей, погонщики собрались вокруг глыбы. Некоторые из них были сильными, другие — нет. Но они не сомневались в разумности Радулеску. И действительно, как только солдаты начали поднимать огромный камень, тот легко опрокинулся набок и застыл в новом положении. Перед людьми открылся треугольный вход в пещеру. Черный проем не был естественным образованием — он выглядел слишком правильным и достаточно большим, чтобы через него мог пройти один человек.

Освещая путь безогненным факелом, офицер уверенно двинулся вперед. Темнота внутри отступила, открывая просторную пещеру с плоским основанием, которое располагалось на глубине трех метров ниже уровня земли. В пещере свободно могли бы уместиться двенадцать человек. Стоя у порога, Бен увидел узкую лестницу, которая была высечена в скале. Она, изгибаясь, спускалась вниз. В центре каменного пола пещеры, между двумя выступавшими камнями, находилось широкое отверстие, уводившее в густую темноту.

Подойдя к этой дыре, Радулеску остановился. Он прислонил светильник к камню и вытащил из внутреннего кармана своего явно водонепроницаемого плаща две толстые свечи. Жрец быстро зажег их — Бен не понял, каким образом, — и закрепил на полу по обе стороны от отверстия. Затем он посмотрел на погонщиков, которые робко заглядывали в треугольный проем пещеры.

— Начинайте разгрузку, — велел Радулеску и, топнув ногой, указал на дыру: — Несите тюки сюда и опускайте их в это отверстие. Обращайтесь с ними аккуратно. Очень аккуратно!

Он отдавал распоряжения ясно и четко, чтобы все понимали его с первого слова. Бен посмотрел на синие свечи, горевшие золотистым пламенем. На плитах пола, где они стояли, виднелись застывшие капли старого воска. Судя по всему, подобный груз доставлялся сюда не в первый раз — и не во второй, и не в третий.

Шестеро погонщиков, подчиняясь приказу, отступили от прохода и тревожно посмотрели друг на друга. Бен вздохнул, жалея, что не успел пообщаться с ними. Он видел на их лицах глуповатое удивление, но никто из солдат не разделял его собственного страха.

Бен гадал, когда это случится. Неужели сразу после окончания разгрузки? Но как жрец расправится с ними? Их было шестеро против одного Радулеску. Скорее всего, он поведет их обратно, туда, где остался отряд кавалеристов, и там отдаст безоружных солдат на растерзание наемникам…

— Шевелитесь! Быстрее!

Офицер вышел из пещеры с факелом в руке. Он не собирался давать им время на размышления.

— Приступить к разгрузке!

Погонщики безропотно подчинились. Они прошли жесткую школу военной выучки. Бен машинально присоединился к остальным, и, только вытащив первый тюк из корзины на спине тяглозверя, он понял, насколько эффективной была солдатская муштра в казармах Синего храма.

Небольшой тюк, который он взвалил на плечо, оказался довольно тяжелым. Груз был завернут в непромокаемую ткань. Под ней ощущалась толстая упаковка, которая скрывала истинные формы содержимого. Бен подумал, что в этом тюке находилось несколько металлических предметов, сравнительно небольших, но тяжелых.

В принципе Бен мог бы взять сразу два тюка, однако он не сделал этого. Ему хотелось продлить разгрузку и по ходу работы придумать какой-то план. Он должен был оценить обстановку, найти подходящее решение и выбрать удобный момент…

Входя в пещеру в первый раз, Бен внимательно осмотрел большой камень, который теперь покоился на боку. Очевидно, ось вращения проходила по краю глыбы. И если шестерым мужчинам без труда удалось поднять такой массивный валун, то завалить им отверстие мог один человек.

Спускаясь по изогнутой лестнице, Бен заметил, что ступени были довольно истертыми. Сколько же солдат и погонщиков носили здесь грузы…

«Думай, — велел он себе. — Нужен план!» Однако, к его тихому ужасу, сознание словно парализовало.

Подойдя к отверстию в полу и покорно бросив в темноту первый тюк, Бен отметил небольшую странность: тяжелый груз не издал ни звука при падении. А значит, он либо еще падал, либо был кем-то пойман.

Бен занял место в цепочке мужчин и вышел из пещеры за новой ношей. В это время Радулеску прислонил факел Прежнего мира к скале, приблизился к своему ездозверю и отвязал от седла какой-то длинный предмет, завернутый в тряпку. Судя по размерам, в узле находился меч. Как и весь остальной груз, он был тщательно упакован в водонепроницаемую ткань.

Продолжая следить за офицером, Бен вытащил из корзины второй тюк и взвалил его на плечо. И снова вес поднятой клади показался ему пугающе большим для ее размеров. Он знал, что Синий храм не стал бы тайно прятать под землю свинец. Уже несколько поколений о сокровищнице храма ходило множество историй и легенд. Та песня, которая до сих пор звучала в сознании Бена, тоже говорила об этом таинственном кладе.

Другие пятеро погонщиков, похоже, не догадывались, что переносили сокровища. Насколько мог судить Бен, они вообще не задумывались о своем положении. Их туповатые лица выглядели хмурыми и злыми, но причиной недовольства был дождь, а не страх перед будущим. Бен понял, что ему не удастся поговорить с ними о своих опасениях, и он решил действовать в одиночку.

Лестница и вход в пещеру были настолько узкими, что переноска груза шла медленно. Солдатам, спускавшимся вниз, приходилось ждать тех, кто поднимался, и наоборот. Однако, если все шестеро будут работать напряженно и без остановки, разгрузка не займет много времени.

Бен продолжал размышлять. Итак, в отряде Радулеску имеется шесть человек, которые знают, где хранится золото Бенамбры. Интересно, есть ли среди живых людей другие шесть погонщиков, которым удалось узнать так много?

Солдаты нашли нужный темп, и процесс пошел быстрее. Снаружи им помогал свет факела Прежнего мира, внутри — уютное мерцание двух синих свечей.

— Шевелитесь! Быстрее! — кричал офицер.

Бен опустил очередную ношу в темную дыру. Когда он выпрямился и повернулся к лестнице, то едва не столкнулся с Радулеску, который оказался в этот момент за его спиной. Бен отступил в сторону, но узел в руках офицера успел коснуться его локтя. Даже через рукав и ткань, в которую был завернут предмет, он почувствовал невыразимо тонкое присутствие магической силы. Оно отозвалось в его памяти, как старый аромат — благоухание, забытое в детстве и вдруг узнанное вновь. Это еще больше усилило его опасения.

Он поднялся по лестнице, вышел наружу, взял другой тюк и направился к пещере. У входа его поджидал офицер. Под пристальным взглядом Радулеску Бен опустил глаза. За двадцать три года жизни он понял, что в сознании людей фиксировались только две черты его внешности. Во-первых, все считали его невысоким. На самом деле рост его был средним, но мощное телосложение придавало ему приземистый вид. Во-вторых, многих вводила в заблуждение его нарочитая тупость. Что-то в округлом лице Бена заставляло других людей думать, что он глуповат, — по крайней мере до тех пор, пока они не узнавали его лучше. Этот эффект подчеркивался его широким и крепким торсом. Казалось, никто не верил, что интеллект и грубая сила могли существовать в одном теле. Бен не сомневался в своей сообразительности. Однако с годами он понял, что иногда бывало полезно прикинуться туповатым увальнем. Вот и сейчас, приоткрыв рот и оттопырив нижнюю губу, он искоса посмотрел на офицера.

— Я сказал, быстрее! — сердито закричал тот. — Ты что, уже корни здесь пустил? Хочешь мокнуть под дождем всю ночь?

Внутренне наслаждаясь произведенным впечатлением, Бен покачал головой и покорно ускорил шаг. Примкнув к шеренге других солдат, он понес тяжелый груз в пещеру. Его взгляд еще раз скользнул по массивной глыбе, которая прежде закрывала вход. Он снова удивился, как ненадежно каменная плита балансировала в точке равновесия. Человек, стоявший снаружи, мог бы вернуть ее в прежнее положение одной рукой. И если бы внутри пещеры остались шестеро солдат, узкий проход не позволил бы им объединить усилия и поднять валун. Наверное, они в конце концов смогли бы выбраться наружу, но для этого им понадобилось бы много времени.

Бен знал, что пока глыба не закроет проем и не запрет его в ловушке. Не все сокровища были еще разгружены.

Опуская увесистый тюк в темную дыру, он нагнулся и посмотрел в отверстие. Примерно в полуметре ниже уровня пола из кромешной тьмы появилась пара рук — нечеловечески больших и белых. Они поймали брошенную кладь и тут же исчезли из поля зрения. Бен молча направился к лестнице. Проходя мимо других солдат, ожидавших своей очереди у ямы, он внезапно понял, что разгрузка почти завершена. Бен бегом поднялся по лестнице, спеша выбраться из пещеры до того, как массивная глыба займет свое место.

В это время офицер задержал у входа погонщика, который нес на плече последний тюк.

— Передай остальным, чтобы оставались внизу, — велел ему Радулеску. — Я скоро спущусь к вам и расскажу, что делать дальше.

Солдат кивнул и вошел в пещеру. Бен с трудом протиснулся мимо него и выбежал наружу, не обращая внимания на ругань человека, которого он едва не спихнул с лестницы. Радулеску встретил его появление недовольным взглядом. В глазах офицера вспыхнули искорки злости. Подняв факел Прежнего мира, он устало проклял Бена — к счастью, это было не настоящее заклятье, а простое ругательство, которое применялось для высвобождения чувств и оскорбления глупых подчиненных: что-то о ребенке императора, потерявшем разум и удачу.

— Господин? — недоуменно ответил Бен, прикидываясь простаком.

«Пора, — думал он. — Я должен бежать сейчас, или будет поздно…»

— Разгрузка закончена, — сказал ему жрец, произнося слова медленно и ясно, будто обращался к олуху. — Я хочу, чтобы вы все собрались в пещере. Спускайся вниз и жди меня.

Позади Радулеску стояли шесть разгруженных тяглозверей, терпеливо ожидавших властного окрика. А внизу, в пещере, с той же покорностью офицера дожидались пятеро погонщиков. Бен почувствовал странное оцепенение. Ему вдруг показалось, что он застыл на парапете высокой башни — на самом краю тьмы неизвестного.

Наверное, его лицо изменилось, поскольку офицер нахмурился и закричал:

— Марш в пещеру!

Отбросив факел в сторону, Радулеску потянулся за мечом. Плечи Бена поникли под тяжестью страха и многомесячной муштры. Ужасаясь своей покорности, он ступил на лестницу, но горевшие свечи, пятна старого воска на камнях и бессмысленные лица пяти других погонщиков вернули ему холодную рассудительность. Внезапно Бен понял, что стоит в шаге от своей могилы.

Быстро вытянув руку, он схватил офицера за плащ. Радулеску взревел, попытался вытащить меч, но Бен рывком привлек его к себе и помешал это сделать. Толкнув Радулеску в грудь, он заставил его сбежать по ступеням. Сила толчка была так велика, что даже если бы тот успел вытащить меч из ножен, это не помогло бы ему.

Не успел офицер разразиться гневными проклятьями, как Бен выскочил наружу и всем телом налег на большую глыбу. Какое-то тревожное мгновение каменная плита сопротивлялась ему, но затем масса двинулась, сначала медленно, потом быстрее, и наконец с роковым глухим стуком закрыла вход в пещеру. Бен вовремя отступил назад, иначе был бы раздавлен.

Свет свечей остался запечатанным в холме — вместе с криками и проклятьями людей. У входа на земле лежал безогненный факел жреца. Бен не стал поднимать светильник. Ему хотелось завернуться в темноту, как в плащ. Поначалу он хотел взять ездозверя Радулеску, но отказался от этой идеи. Бен решил добраться до обрыва своим ходом. Он повернулся и побежал к далекому шуму прибоя.

Этот вид передвижения имел свои недостатки. Через несколько мгновений Бен ударился ногой о камень и налетел на колючий куст. Чтобы не сломать голень или пальцы ног, ему пришлось перейти на быструю ходьбу — в такой темноте можно было получить серьезное увечье. Он двигался на юго-восток, стремясь срезать путь к береговым утесам. Мысленно он перебирал возможности и следствия. Выбранный план казался поверхностным и необоснованным, но на первое время и этого было достаточно.

То, что пугало Бена больше всего, случилось очень быстро. В ночной мгле раздалось мелодичное фырканье дракона — на этот раз справа от него и довольно близко. Очевидно, Радулеску, заточенный в пещере и, возможно, пострадавший от падения с лестницы, догадался отменить охранное заклятье. Как бы там ни было, чудовище преследовало беглеца. Рычание дракона заглушало свист ветра и собственное дыхание Бена. Он слышал треск сломанных кустов и скрежет камней под лапами огромного зверя.

Бен гордился тем, что не имел на теле жира. На коротких дистанциях он мог развивать такую скорость, которую другие люди находили просто удивительной. Однако до линии береговых утесов было далеко, и он знал, что не убежит от дракона. Никто не убежал бы от него — даже по ровной тропе и при свете дня. А теперь была ночь, и Бен в любой момент мог сломать или подвернуть ногу.

Чтобы сбить чудовище со следа, он свернул на восток. Но ужасный зверь по-прежнему преследовал его медлительными огромными шагами. Под мощными лапами сотрясалась земля. Грозное рычание приближалось. Будучи опытным охотником на драконов, Бен дождался момента, когда опаляющее дыхание зверя коснулось его спины, и, быстро сорвав с дорожного плаща последнюю застежку, швырнул его по ветру вверх. Ему хотелось замедлить бег и посмотреть, как подействовала его уловка, но он подавил в себе это желание.

Через несколько шагов Бен понял, что его маневр оказался удачным. Сзади над головой раздался громоподобный рев, и сотрясавший землю топот стих.

Когда погоня возобновилась, Бен находился метрах в двадцати от обрыва. Выбравшись на более ровное место, он припустил что было сил — и едва не упал со скалы, когда перед ним внезапно появился край утеса. Он тут же лег на живот, спустил ноги вниз и начал нащупывать какую-нибудь опору.

Отвесный склон казался гладкой стеной. Вцепившись в острые камни, Бен повис на руках, и только тогда его сандалии царапнули по камню. Как он и предполагал, спуск был трудным, но вполне возможным — особенно для сильных рук и ног. Отыскав опору, Бен разжал пальцы, осторожно присел, затем ухватился за пару выступавших валунов и вновь начал выискивать местечко, куда можно было поставить ноги. Теперь, когда ослепительные молнии могли бы помочь ему осмотреться, они почти пропали. Нащупывая камни и цепляясь за них, Бен медленно спускался по скале. Кроме того, он постепенно смещался в южном направлении. Дракон ничем не выдавал своего присутствия. Вероятно, чудовище отказалось от погони. Или оно затаилось во тьме наверху утеса. Эти твари не зря считались хитрыми и непредсказуемыми.

Молнии больше не сверкали, и рокочущий океан в сотне метров внизу был совершенно невидим. Но Бен посчитал это благоприятным фактором. Ему вполне хватало плеска волн, бившихся о скалы. Вознося молитвы Эрдне и Драффуту, двум самым милосердным богам, он продолжал выискивать опору для рук и ног. Каждый миг ожидая падения, Бен упорно спускался вниз по склону утеса к скрытому во тьме прибою.

Глава 2

Выйдя на берег небольшого мутного потока, высокий юноша остановился и неуверенно осмотрелся вокруг. Даже средь бела дня, в ярком солнечном свете разглядывая это место, он сомневался, что пришел туда, где прежде находилась деревня. Впрочем, ошибиться он не мог, поскольку ориентиром ему служили горы на востоке.

Он помнил, что большая часть этой территории некогда славилась своими плодородными землями, на которых процветало земледелие и скотоводство. Но так было раньше. Теперь от прежних времен почти ничего не осталось. Вместо чистого и прекрасного Элдона по незнакомому руслу бежал грязный стремительный поток. Он выглядел таким же чужим и неузнаваемым, как и весь этот край. На склонах отдаленных гор появились новые шрамы. Все изменилось, и смущение молодого человека было вполне понятным. Он озирался по сторонам до тех пор, пока его взгляд не наткнулся на остатки мельничного колеса, которые выступали среди высохших стеблей прошлогодней травы.

Из прибрежного песка торчал лишь угол широкой лопасти, но юноша знал, что находилось раньше на этом месте. Он медленно присел рядом с расщепленной деревянной пластиной. В его движениях сквозила стариковская печаль, хотя на вид ему было лет двадцать. Загорелое лицо с неухоженной бородкой еще не имело морщин, однако скорбь в его серых глазах свидетельствовала о том, что они скоро могли появиться.

Лук и колчан, которые покачивались за широкой спиной молодого человека, а также длинный нож в чехле на его боку выглядели так, словно их часто использовали. Он мог быть охотником или воином, отправленным в разведку. Часть его одежды и амуниции была сделана из кожи и вполне могла являться военным снаряжением, но опознавательные цвета были соскоблены и обесцвечены. Волосы были умеренно короткими, словно после солдатской или монашеской стрижки. Кожа на лице и сильных руках потемнела от загара. На поношенном походном плаще зияли дыры.

Вытянув руку, юноша коснулся сгнившей лопасти колеса. Пальцы, будто почувствовав что-то родное, погладили старое дерево. Глаза подернулись влагой, и, вспоминая дни детства, он посмотрел на восточные горы. Внезапно за его спиной раздался слабый звук. Кто-то пробирался к реке через заросли. Юноша, не вставая, быстро развернулся. У него была удачная позиция, небольшой бугор наполовину закрывал его. Пригнув голову, молодой человек затаился и принялся наблюдать за низкорослыми кустами.

Вскоре из колючих зарослей на берег потока вышел мальчик, одетый в рваную домотканую одежду. Он нес ведро, грубо сделанное из коры, и, очевидно, направлялся к реке за водой. Его взгляд лениво пробежал по берегу. Заметив незнакомца, который наблюдал за ним, он испуганно замер на месте.

«Дитя императора», — подумал юноша, осматривая грязную и жалкую одежду мальчишки.

— Привет, — сказал он вслух.

Парнишка не ответил. Он прижимал к груди пустое ведро и переминался с ноги на ногу, не зная, что делать — то ли убежать, то ли заняться своим делом.

— Я сказал «привет». Ты тут живешь?

Никакого ответа.

— Меня зовут Марк. Не бойся, я тебя не обижу. Я ведь тоже из этих мест и жил тут неподалеку.

Мальчишка набрался храбрости и, настороженно косясь на Марка, вошел в поток. Он наполнил ведро водой, затем взглянул на незнакомца и отбросил назад длинные засаленные волосы.

— Мы здесь уже год, — ответил он.

Марк ободряюще кивнул и произнес:

— Пять лет назад тут была деревня. Вот на этом месте, где я сижу, находились мельница и лесопилка. А там проходила улица.

Он махнул рукой, показывая направление.

«Только пять лет назад, — изумленно подумал Марк. — Даже не верится». Он безуспешно попытался представить мальчишку одним из деревенских подростков.

— Может, оно и так, — отозвался паренек. — Мы пришли сюда позже, после битвы богов… и после того, как взорвались эти горы.

— Да, горы стали другими, — согласился Марк. — Наверное, боги действительно сражались здесь друг с другом. Как тебя зовут?

— Вирджил.

— Хорошее имя. А знаешь, когда мне было столько лет, сколько тебе, я купался в этом потоке. Он тогда выглядел иначе… — Марку вдруг захотелось рассказать мальчишке, насколько тут все изменилось. — Нет, правда! Я купался здесь и ловил рыбу!

Он замолчал. Кто-то еще пробирался сюда через густой кустарник. На берег вышла женщина — в такой же рваной и грязной одежде, как у мальчика. Ее медленная поступь и седые спутавшиеся волосы свидетельствовали о почтенном возрасте. Глаза были скрыты под грязной повязкой. Марк мог видеть кончики шрамов на ее щеках и скулах.

Выйдя из зарослей, слепая женщина остановилась и коснулась рукой куста, будто желая увериться в своем местоположении.

— Вирджил! — позвала она.

Ее голос был удивительно юным, и в нем чувствовалось беспокойство.

— Кто здесь?

— Одинокий путник, госпожа, — ответил Марк.

Мальчик вышел из потока и быстро направился к матери, неся полное ведро. Он прошептал ей несколько слов, и женщина, успокоившись, повернулась к Марку. Она оказалась довольно молодой. Ее лицо, несмотря на шрамы и повязку, сохранило частичку былой красоты.

— У нас ничего нет, — грубовато произнесла слепая женщина.

— Мне ничего от вас не надо, — ответил Марк. — Я просто ищу своих родственников и друзей.

— Он сказал, что жил здесь пять лет назад, — добавил Вирджил. — До того, как взорвались горы.

Марк поднялся на ноги, стряхнул песок с колен и приблизился к женщине.

— Я скоро уйду, госпожа. Но не могли бы вы ответить на несколько моих вопросов? Вам когда-нибудь доводилось слышать о семействе Джорда Мельника? Он был крупным мужчиной с одной рукой. Его жену звали Мала, а голубоглазую красивую дочь — Мэрией. Ей сейчас двадцать лет. Они жили здесь, на берегу Элдона, и все эти земли принадлежали в ту пору герцогу Фрактину.

— Я никогда не слышала таких имен, — по-прежнему грубо ответила женщина. — Пять лет назад мы жили далеко отсюда.

— А когда вы пришли сюда, здесь был кто-то из прежних жителей деревни?

— Нет. И деревни тоже не было.

— Этими землями теперь владеет Серебряная королева, — произнес мальчишка, словно повторял заученный урок.

— Да, я знаю, что она заявила свои права на этот край, — ответил Марк. — Но я полагаю, вы нечасто видите поблизости ее солдат.

— Я их вообще не вижу. — Голос женщины стал еще более суровым. — В последний раз, когда я видела их, они ослепили меня. Вот тогда мы и осели здесь.

— Простите, что напомнил вам об этом, — сказал ей Марк.

Он шепотом проклял всех солдат, поскольку в данный момент не причислял себя к ним.

— Вы лучник ее армии? Или дезертир?

— Ни тот ни другой, госпожа.

— А ты был здесь, когда боги сражались друг с другом? — спросил его Вирджил. — Ты их видел?

Марк промолчал. Он рассматривал слепую женщину, сравнивая ее с девушками из своей деревни. Она действительно отличалась от всех, кого он помнил.

Юный Вирджил почувствовал себя смелее.

— Так ты видел богов или нет? — снова спросил он.

Марк с улыбкой взглянул на него.

— Мой отец их видел. Я же встречался с ними только в видениях — да и то лишь раз или два. В своих снах, но не более того.

Заметив, что женщина повернулась к нему спиной и направилась к густым кустам, он окликнул ее:

— Позвольте мне проводить вас до холма, если вы идете в ту сторону. Не бойтесь, я не потревожу вас. Когда-то там стояло поместье, и мне хотелось бы взглянуть, что от него осталось.

Женщина не ответила. Касаясь руками кустов, она уверенно шла по знакомому пути. Мальчишка поплелся за ней, неся ведро с водой. Марк поспешил за ними. Тропа, по которой они поднимались по склону, вела через заросли кустов к вершине холма.

Там, где было поместье сэра Шэрфы, Марк увидел лишь остатки очага и дымохода. Напротив развалин находился грубый шалаш, построенный из веток и обломков бревен. Изнутри доносился храп. В темном проеме виднелась костлявая рука мужчины, который лежал на соломенной подстилке. Храп был нездоровым, словно мужчина умирал от тяжелой болезни или спал после сильного опьянения. Возможно, и то и другое, подумал Марк.

Мальчик опустил ведро на землю и продолжил разговор о богах.

— Марс и Драффут сошлись здесь в битве — прямо в этих горах, — сказал он, указывая на восток. — И двенадцать магических мечей тоже были выкованы здесь. Чтобы сделать их, Вулкан похитил кузнеца и шестерых людей из деревни. В живых он оставил только кузнеца, хотя и отрубил ему руку…

Внезапно Вирджил замолчал. Он смотрел на странника с открытым ртом, будто был ошеломлен каким-то важным открытием.

— Откуда ты знаешь о количестве мечей? — спросил Марк мальчишку.

Его удивило, что тайное знание стало настолько доступным. Прошло двадцать лет с тех пор, как были выкованы двенадцать мечей, и еще пять лет назад о них знали только несколько людей. Теперь же, казалось, этот секрет распространился по всему белому свету. И Вирджил смотрел на него так, словно Марк задал глупейший из вопросов — к примеру, откуда ему известно, что шерстезверь имеет четыре ноги.

— Мечей двенадцать! Это каждый знает.

— Хм-м.

У мальчика засияли глаза, а речь стала торопливой и возбужденной.

— Но Гермес сыграл с богами злую шутку. Он раздал мечи простым смертным и рассеял их по разным странам. Все магические клинки обрели своих хозяев — мужчин или женщин. А боги не получили ничего! Каждый меч обладает собственными силами и отдает их тому, кто им владеет.

— О-о!

В принципе мальчик был прав. Однако Марку не хотелось показывать свою осведомленность в этом вопросе. Не зная, что еще сказать, он задал вопрос:

— Зачем же Гермес так поступил?

— Это часть игры, в которую играют боги. Мечи были отданы людям. Эх, хотел бы я иметь один из них.

Женщина стояла, прислонившись плечом к столбу шалаша, и молча прислушивалась к их разговору. Мужчина внутри продолжал храпеть. Внезапно Марку захотелось помочь этим людям — хотя бы подстрелить для них кролика или двух перед своим уходом. А затем сделать что-то более важное — для тысяч таких же униженных и обездоленных людей.

— Ты говорил нам об одноруком мельнике, — напомнил Вирджил, — Он был твоим отцом?

Марк взглянул на него, улыбнулся и, не ответив, спросил:

— А что бы ты сделал, если бы обладал магическим мечом? Носил бы его с собой или припрятал где-нибудь?

Судя по лицу мальчишки, он посчитал этот вопрос нелепым.

— Тот, кто соберет все двенадцать мечей, будет править миром.

— Возможно, это так, — сказал Марк. — Но если бы у тебя был только один магический меч? Допустим, Фарт. Что бы ты сделал? Стал бы искать остальные мечи? Или попытался бы завоевать двенадцатую часть мира?

Мальчик и женщина молчали. Наверное, он их напугал. Но Марк уже не мог остановиться.

— Что бы вы посоветовали человеку, который знает, где хранится один из мечей — к примеру, Драконосек? Человеку, который может пойти и взять его. Допустим, год назад он решил спрятать меч в надежном месте. Но теперь, когда в мире творится столько плохого… когда люди нуждаются в защите и справедливости…

Слепая женщина повернула к нему обезображенное шрамами лицо и, покачав головой, тихо сказала:

— Ты хочешь исправить мир? Наивный человек! Уж лучше отправляйся служить императору.

Глава 3

Бен продолжал спускаться вниз по отвесному склону утеса. При каждом удобном случае он смещался понемногу на юг, поскольку это направление играло важную роль в его плане. Сам план был простым и до безумия опасным — или Бен считал бы его таковым, если бы любой другой курс действий в данной ситуации не казался ему вообще самоубийственным.

У него просто не было другого выбора. Он оказал сопротивление начальнику, напал на офицера и стал дезертиром. Теперь его могло спасти только бегство. Нащупывая опору для рук и ног, он медленно спускался по склону и перемещался в южном направлении.

К счастью, непроглядный мрак постепенно рассеялся. Бен начал различать ближайшие камни и выступы. Рогатый месяц взошел над океаном, и небесный свод очистился от туч. Однако низкий туман по-прежнему скрывал береговую линию, которая находилась внизу на пугающем расстоянии. Шум прибоя утихал и часто заглушался ветром. Иногда Бену казалось, что он слышит отчаянные крики шести людей, запертых в пещере. В такие моменты его пробирала холодная дрожь.

У Радулеску был меч. Но принесет ли он пользу, когда большие белые руки потянутся к людям из тьмы?

Бен отогнал чудовищные образы, возникшие в его воображении. Внезапно он услышал другие звуки, которые заставили его забыть о вымышленных ужасах. Это были тяжелые шаги дракона. Огромный зверь шел по краю утеса в десяти-двенадцати метрах над его головой. Бен продолжал спускаться, отвоевывая у высоты нелегкие сантиметры. У него уже не было пути назад.

Очевидно, дракон почувствовал присутствие человека. Над краем обрыва нависла черная тень. Взглянув вверх, Бен увидел контур головы, блеск чешуи, серебрившейся в свете месяца, и красное зарево опаляющего дыхания. После этого он смотрел только вниз. Дракон зарычал — хотя, возможно, его рассердил не беглец, а яркий свет ночного светила. Ударив огромной лапой по краю скалы, он сбросил вниз глыбы земли и россыпь камней. Бен отделался легкой встряской — шлем дважды спас его голову от болезненных ударов. Чудовище извергло мощную струю огня. Бен увидел, как пламя заструилось по скале рядом с ним. В лицо пахнуло жаром, словно кто-то открыл топку гигантской печи. Но, видимо, дракон побоялся перегнуться через край обрыва — или просто не додумался выплеснуть струю огня на человека. Бен склонялся ко второму варианту и благодарил богов за нехватку интеллекта у таких больших рептилий.

Когда он спрятался под широким выступом скалы, град камней прекратился. С вершины утеса послышались тяжелые шаги, сотрясавшие землю. Они удалялись от края обрыва. Чуть позже дракон еще раз зарычал, но из-за большого расстояния это музыкальное ворчание тут же утонуло в негромком вое ветра.

Бен продолжал карабкаться по склону, словно спуск стал главной целью его жизни. Он бездумно двигался вниз и на юг. И высота утеса покорилась. К своему облегчению, Бен заметил, что крутизна скалы уменьшилась. Он начал спускаться быстрее.

Его путь пролегал вдоль большой выпуклой складки на склоне утеса, под защитой которой он наконец-то мог укрыться от порывов ветра. Взглянув в сторону моря с высоты, едва выступавшей над щупальцами предрассветного тумана, Бен увидел перед собой длинный и узкий морской пролив — фьорд, который тянулся далеко на запад. За ним угадывалась гряда прибрежных утесов, но из-за тумана и неверного света месяца он мог лишь догадываться о том, на каком расстоянии находился противоположный берег.

Однажды ему удалось увидеть карту этой местности, и теперь он вспоминал ее детали. В принципе он мог оставить земли Синего храма еще до рассвета, но для этого ему надо было двигаться на юг, что предполагало переправу через водную преграду. То есть путь лежал через морской пролив. Бен понимал, что, если, спустившись на берег, он не наткнется на лодку или плот — а шанс найти их был ничтожно мал, — ему придется доверить свою судьбу седому владыке глубин. В лодке или без нее он должен был добраться до другого берега.

Спускаясь сквозь туман по поросшей кустами ложбине, он пытался оценить высоту и удаленность гряды за морским проливом. Но ему это не удалось. Он даже не знал, что видел перед собой — материк или остров. Бен был уверен только в одном: если он не покинет этот берег до утра, его найдут следопыты Синего храма. Они могли начать поиск уже на рассвете — с помощью магии и летающих зверей. Если его найдут на этом берегу, он сотни раз пожалеет о том, что не сорвался с вершины утеса…

Склон постепенно выравнивался. Сначала Бен пробирался среди упавших валунов, затем вышел на полосу грубой гальки и тут же почувствовал на лице мелкие брызги невидимых волн. Наконец сквозь туман он заметил буруны прибоя. Конечно, лодки здесь не оказалось. Он не нашел даже куска бревна.

Прошептав молитву Нептуну, Бен остановился на скалистом выступе. Он снял часть одежды и бросил шлем в воду, как подношение богам. Под его ногами кипела морская пена. Не давая себе времени на испуг и размышления, он смело прыгнул в набегавшую волну. Задыхаясь от холода, он всплыл на поверхность и энергично задвигал руками и ногами. Бен понятия не имел, какие течения господствовали в этом проливе. Он отдал свою судьбу на милость богов. Впрочем, смерть в морских глубинах была гораздо лучше тех жутких пыток, которые могли ожидать его в ближайшие несколько часов.

Бен считался хорошим пловцом и, кроме прочего, был мало восприимчив к холоду. Температура воды оказалась вполне терпимой, так что переохлаждение ему не грозило. Рогатый месяц, мелькавший в череде убегавших облаков, служил Бену ориентиром. Большие волны возносили его к небу и низвергали в черные ложбины. Отплыв от берега, он уже не мог судить о том, насколько они помогали или мешали ему двигаться. Время от времени обрывки тумана смыкались над ним, закрывая месяц. В такие мгновения Бен вообще не знал, куда он плыл. Но месяц каждый раз возвращался, и он корректировал выбранный курс.

Ночное светило медленно поднималось вверх по небосводу. Сколько часов он плыл — один или два? Вряд ли прошло так много времени, говорил себе Бен. Иначе уже появились бы признаки рассвета. Он усмехнулся при мысли о том, как трудно будет искать его следы. Ищейки Синего храма найдут на утесе рваный плащ, если только дракон не проглотил его целиком. Возможно, они подумают, что зверь сожрал и Бена. Им никогда не отыскать его в таком тумане. Он уже начал выбиваться из сил, когда из серой мглы перед ним внезапно возникла черная масса суши. Бен снова услышал шум прибоя и удары волн о скалы. Рассвет, поднимавшийся из моря, казалось, подхватил его с собой и вынес на берег. Он прополз на четвереньках пару метров и упал на песок. Задыхаясь от напряжения и еще не веря в свое спасение, Бен прошептал слова благодарности Нептуну. Он очень устал и поэтому дал себе несколько минут на отдых. Неподалеку располагалось подножие высокого утеса. Собравшись с силами, Бен выбрал маршрут и начал карабкаться вверх. Туман, наползавший с моря, поднимался вместе с ним, словно какое-то демоническое существо, которое решило составить ему компанию. Несмотря на влажность, Бен быстро согрелся — энергичные движения не только заставили его вспотеть, но и просушили остатки одежды.

Поднявшись на значительную высоту, он остановился, чтобы осмотреться и перевести дух. Мыс за фьордом казался черной полосой. Облака гасили лучи восходящего солнца, и Бен не видел того, что происходило на плато, с которого он сбежал. Возможно, поиски уже начались. Однако следопыты храма вряд ли могли заметить его в пелене тумана. Тем не менее ему следовало спешно убраться со склона утеса — иначе скоро его будет легко заметить.

Бен стал подниматься быстрее и вдруг с тревогой увидел, что на камнях остаются кровавые отпечатки ладоней — сказалась долгая борьба с острыми выступами скал. Впрочем, он сомневался, что воздушные разведчики Синего храма найдут на этом склоне крохотные пятна крови и выследят его по ним.

Бен решил не волноваться по пустякам. Он делал все, чтобы остаться в живых, и пока это у него неплохо получалось. Если бы он выполнил приказ и смиренно вошел в пещеру, то был бы уже убит — Бен не сомневался в этом. И пятеро других погонщиков тоже погибли бы от белых рук таинственного существа. А теперь офицеру придется оставить солдат в живых. Они понадобятся ему в качестве свидетелей. Высшие жрецы заподозрят заговор и подвергнут Радулеску допросу. Показания погонщиков будут его единственным оправданием.

«Простите меня, господа, но здесь не было никакого заговора. Просто Бен Крепыш не захотел умирать и сделал все, чтобы уцелеть».

Он улыбнулся и продолжил подъем по склону.

Да, его ночное бегство было не чем иным, как попыткой удрать от смерти. Если он покинет земли храма, то, возможно, его посчитают погибшим и постепенно забудут о нем. Хотя вряд ли все кончится так хорошо.

Теперь, когда шанс на спасение стал более реальным, в его уме появились новые идеи. Бен не хотел красть секреты Синего храма, но раз уж жрецы открыли ему такую важную тайну, было бы глупо не попытаться извлечь из нее выгоду — пусть даже с риском для жизни.

Опыт двадцати трех лет убедил его в том, что бедное и полуголодное существование не было достойной судьбой. Конечно, плохо, что мир таков, каков он есть, но тут ничего не поделаешь. Бен хотел обзавестись деньгами — по крайней мере достаточной суммой, чтобы гарантировать себе минимальный комфорт. Как только у человека появляется в кармане золото, он может вести приличную жизнь. Именно по этой причине Бен поступил год назад на службу в Синий храм. Он попытался достичь какого-то успеха и благополучия — решил заработать немного денег. Мужчина должен иметь определенный капитал — особенно если женщина, которую он любит и хочет удержать, питает склонность к состоятельной стабильности.

Когда Бен пришел на вербовочный пункт и предложил свои услуги, отсутствие образования помешало ему занять хорошую должность. Он не годился для легкой работы за письменным столом, чтобы вести учет богатствам храма, определять налоги с прибыли и проценты по невыплаченным долгам. Он видел писарей, загруженных работой. Они сидели за длинными столами и что-то быстро записывали в толстые книги. Это выглядело легкой жизнью. Но его отправили в гарнизон — простым солдатом.

Бен привык к невзгодам и бедности. И он не возлагал на службу больших ожиданий — особенно в начале карьеры. Так что участь новобранца его не пугала. Он уже участвовал в сражениях — причем не раз и не два; а тут его направляли в тихий гарнизон Синего храма, где никогда ничего не случалось. Казенная одежда, нормальные харчи и никаких проблем, если солдат выполнял приказы начальства.

Однако этой ночью, к своему большому удивлению, Бен не только ослушался приказа, но и оказал физическое сопротивление…

Он мог бы наняться в другой храм или армию. Работу и службу предлагали многие — примерно на тех же условиях, что и Синий храм. Но последний считался самым богатым, и Бен избрал его. Он не питал наивных надежд на то, что тут же станет получать большие деньги. Да и кто позволил бы новобранцу так быстро разжиться добром? Но Бен знал, что сокровища Синего храма находились где-то рядом, и эта мысль влекла его, как свет звезды. В ту пору он убеждал себя, что присоединяется к духовному братству из-за моральных принципов — жрецы храма славились своим отказом от притеснений и насилия, к которым часто прибегали другие властители мира. Например, Темный король, Серебряная королева Ямбу или покойный герцог Фрактин.

Синий храм поклонялся богатству. Его жрецы были жнецами и накопителями золота. Они знали, как вытянуть деньги у любого человека, будь он богатый или бедный, святоша или зубоскал, наивный друг или смертельный враг. Синий храм финансировал и косвенно контролировал основную часть мировой торговли. Койка Бена находилась в караульном помещении — вдали от внутренних залов, где обсуждались важные вопросы о финансах, — но информация сочилась сквозь стены и доходила до него. Он знал, что утром жрецы принимали дары богача в обмен на лекарство от страшной болезни, а днем брали налог с голодной и бедной вдовы, оставляя ей жалкие крохи, на которые она могла прожить до следующего года, чтобы вновь заплатить им какие-то деньги. В то же время храм без устали жаловался на свою нищету и постоянно твердил о том, как много средств тратит на защиту мира и людей от политических и финансовых потрясений. Солдатам вдалбливали в головы, что они были обязаны жертвовать своими жизнями, сражаясь за последние крохи оставшегося имущества. На самом деле все приобретенные богатства храма увозились в тайное хранилище. Чтобы скрыть отток капитала, людям говорили об огромных расходах на благотворительные цели. Солдатам непрерывно напоминали, как дороги их скудное жалованье, амуниция и питание, как важно, чтобы каждый из них — особенно тот, кто однажды надеялся получить повышение или пенсию, — возвращал часть заработной платы в виде щедрых пожертвований храму.

И действительно, если человек служил двадцать лет подряд и ежегодно отдавал существенную часть своего жалованья храму, то при увольнении он получал обещанную пенсию. Правда, никто не говорил о том, насколько она была велика. Во всяком случае, жрец, принимавший Бена на службу, намекнул на солидную сумму, хотя и не стал объяснять, каким образом ее получали солдаты.

Одним словом, по финансовым и другим причинам служба в храме не принесла Бену тех благ, на которые он рассчитывал. Ему хотелось уволиться задолго до событий прошлой ночи. Конечно, будь у него деньги, он мог бы выкупить свой вербовочный договор. Но состоятельный Бен никогда не пошел бы на службу. Он женился бы на Барбаре, и ей больше не пришлось бы скитаться по свету вместе с балаганом и ярмаркой. Они купили бы себе небольшую лавку или магазин в каком-нибудь процветающем, богатом городе с высокими стенами…

Он уже год не видел Барбару и скучал по ней сильнее, чем мог предположить. Ему не хотелось возвращаться к любимой женщине без денег — без начального капитала для той состоятельной жизни, о которой она мечтала. За время службы он отправил ей с оказией два письма, но в ответ не получил ни одного. Возможно, Барбара жила теперь с другим мужчиной. Впрочем, она не клялась ему в верности.

Вербуясь на службу в Синий храм, Бен надеялся добиться какой-то постоянной должности с приличным окладом, чтобы посылать часть денег Барбаре. Теперь, оглядываясь в прошлое, он понимал, насколько глупой была эта надежда. Хотя, когда его зачислили в солдаты, все другие надежды стали выглядеть еще глупее.

Рассвет поторапливал Бена, и он продолжал взбираться по склону. Этот утес не был таким отвесным, как тот, по которому он спускался в темноте. А может, свет утреннего солнца делал легким то, что было трудным ночью. Вскоре он достиг небольшой ложбинки, по которой можно было подняться до самого верха. Бен не имел понятия, что найдет за краем утеса. Главное, чтобы земли на верхнем плато не принадлежали Синему храму. Он надеялся на это и очень боялся ошибиться…

Поднявшись на несколько метров, Бен снова осмотрелся. Склон становился более пологим, и у самой вершины виднелась белая изогнутая полоска, которая выглядела как тропа. Сделав еще полсотни шагов, он взглянул на тропу и едва не опешил. Там, где прежде никого не было, на большом квадратном камне сидел человек и рассматривал море.

Казалось, мужчина не замечал поднимавшегося к нему Бена. Судя по всему, у него не было оружия, но его широкий серый плащ мог скрывать под собой и нож, и пращу. Сам плащ не выглядел частью солдатской или монашеской одежды. И мужчина вряд ли был часовым. Однако он находился в таком месте, которое выбрал бы любой военный наблюдатель. Кроме того, этот человек по тем или иным причинам мог помешать Бену подняться на тропу, поскольку его положение давало ему определенные преимущества. Карабкаясь вверх, Бен думал о том, что сказать незнакомцу. Он мог представиться моряком, потерпевшим кораблекрушение. В уме уже складывался рассказ о нескольких днях тяжелого дрейфа на обломках корабля, о волне, которая подхватила его и выбросила на берег у этой гряды утесов. Хорошая идея! Такую историю могли принять. Бен выглядел достаточно усталым и мокрым, чтобы соответствовать ее содержанию.

Мужчина, сидевший на камне, не обращал на него никакого внимания. Он посмотрел на Бена лишь тогда, когда между ними осталось несколько метров. Он не казался удивленным и, похоже, с самого начала осознавал присутствие другого человека.

— Здравствуй, — сказал незнакомец.

На его лице сияла открытая и веселая улыбка. Вблизи серый плащ оказался поношенным и рваным.

— Привет!

Беспечность собеседника сбила Бена с толку, и он ответил ему слишком жизнерадостно для той печальной истории, которую собирался рассказать. Хотя, с другой стороны, любой моряк, спасшийся при кораблекрушении, мог радоваться, что выбрался на берег живым и невредимым. Он поднялся еще на пару метров. Незнакомец, наблюдая за ним, продолжал улыбаться.

«Странный тип, — подумал Бен. — Но он не идиот».

Бен больше не чувствовал себя в невыгодном положении. Поравнявшись с мужчиной, он остановился, перевел дух и только после этого спросил:

— На чьих землях я нахожусь?

Теперь, если потребуется, он мог бы рассказать о крушении корабля и прочих подробностях своего спасения. Незнакомец перестал улыбаться и дружелюбно ответил:

— На землях императора.

Бен недоуменно взглянул на него. Возможно, ответ намекал на что-то серьезное, но он не понял смысла этой фразы. Император был персонажем многих шуток и нелепых историй. Он вряд ли мог иметь отношение к конкретному человеку. Хотя, наверное, в мире когда-то жил реальный император, вошедший потом в поговорку. Но разве он мог быть владельцем земель? Нет, император представлялся Бену забавным клоуном, задирой, острословом и шутником, любителем розыгрышей и предполагаемым отцом всех несчастных и бедных людей. Он не мог владеть городами и землями.

Покачав головой, Бен двинулся по тропе. Ему хотелось рассмотреть территорию, которая простиралась за краем утеса. Одновременно с этим он вполглаза следил за странным незнакомцем. В принципе Бен не ожидал ничего особенного. Однако ландшафт, представший взору, удивил его. За скалистой грядой начинался зеленый луг с росистой травой и дикими цветами. Поляна полого спускалась вниз до опушки величавой рощи, которая темнела в сотне метров от утеса. Осматривая местность, Бен не заметил признаков жилья.

— Да, этот утес достаточно гол, чтобы быть страной императора, — с усмешкой сказал он незнакомцу. — Никто другой не стал бы заявлять права на эту территорию.

Мужчина, сидевший на камне, посмотрел на рощу, затем снова взглянул на собеседника и ничего не ответил. Бен решил, что спор с сумасшедшим бродягой ему ни к чему. Он вышел на поляну и остановился среди высокой травы. Луг был похож на треугольник, и Бен находился в ближайшей к морю вершине. Не желая оставаться на виду в этом месте, он зашагал по поляне к роще.

После долгого и трудного подъема на гряду он с наслаждением шел по мягкой траве. Клочья тумана перекатывались через край утеса и сопровождали Бена в глубь территории. Полевые птицы, не привыкшие к присутствию людей, вспархивали прямо из-под ног. Вскоре он достиг рощи. Здесь было мало подлеска, и Бен быстро двигался вперед. Даже не успев задуматься над тем, как далеко простирался лес, он наткнулся на высокую стену, сложенную из серого полевого камня.

Стена тянулась влево и вправо, теряясь среди деревьев. Грубая кладка была испещрена выступами и трещинами. Бен без труда взобрался по ним наверх и осторожно выглянул из-за края. По другую сторону стены за редкой полосой деревьев простиралось широкое поле, рассеченное узкой дорогой. В отдалении виднелась вершина белой пирамиды. Не считая пары домов, она была единственным строением в этой мирной и прекрасной сельской местности.

Увидев пирамиду, Бен с облегчением вздохнул. Она служила лучшим доказательством того, что он покинул земли Синего храма — или, в худшем случае, почти покинул. Он перелез через стену и направился к извилистой дороге. Обернувшись назад и посмотрев на кроны деревьев, таинственно окутанные пеленой тумана, Бен понял, что роща являлась святилищем какого-то божества. Она могла быть посвящена кому угодно, но только не Эрдне — его святилища обычно выглядели иначе.

Бен пожалел о том, что не может зайти в храм и принести Эрдне подношение за добрый ответ на его молитвы. Он обязательно поступил бы так, но был практически голым. Подумав немного, он все-таки решил обратиться к жрецам и попросить у них какую-то одежду.

И еды, напомнил его внутренний голос. Много еды.

Примерно через час прислужник в белой рясе проводил его по длинной лестнице с широкими ступенями. Чуть позже, когда Бен вышел из храма Эрдне, на нем была сухая и чистая одежда — обноски какого-то паломника. И он больше не испытывал волчьего голода, хотя ужасно устал от мудрых и благочестивых наставлений. Выйдя на дорогу, он направился на юг. Бен мог бы остановиться в укромном месте и выспаться, но ему хотелось уйти подальше от Синего храма. Теперь он знал, чья эта территория и в какую сторону вел его путь. Если балаган, вместе с которым странствовала Барбара, придерживался старого маршрута, то в ближайшие два месяца ее цирковая труппа должна будет гастролировать на ярмарке в Пуркиндж-тауне. А значит, отправившись туда, Бен мог увидеться со своей невестой.

Он прошел почти весь путь пешком, Путешествие заняло месяц, и вместе с Беном в эти края пришла весна. Дорога подарила ему несколько приключений, но он не заметил признаков погони, хотя Синий храм уже должен был предпринять какие-то действия. Постепенно страхи Бена улеглись, и он начал верить, что жрецы сочли его мертвым.

К тому времени, когда он достиг Пуркиндж-тауна или, вернее, того места за обвалившимися городскими стенами, где располагалась ярмарка, Бен дважды успел сменить сандалии и паломничьи обноски. Он начал отращивать бороду, больше похожую на светло-коричневый пух. Добрый странствующий коробейник, с которым он встретился в начале пути, подарил ему прочную котомку. Убедившись в том, что Бен не желает ему вреда, торговец так обрадовался компании сильного мужчины, что вырезал для него крепкий посох и дал своему спутнику еду и одежду. Однако затем их пути разошлись.

И вот однажды на исходе ясного весеннего дня Бен наконец пришел в Пуркиндж-таун. Хотя над городом развевался свободный оранжево-зеленый флаг, полуразрушенные каменные стены уже не могли служить его населению надежной защитой. Пока местным жителям каким-то образом удавалось сохранять независимость от скандальных военачальников, чьи армии раз за разом проходили по этим землям. Но такое положение дел не могло длиться долго.

Ярмарка тоже была независимой, хотя за последний год она стала выглядеть еще беднее. Палатки и фургоны обветшали. Бен не увидел свежих декораций и следов починки, хотя на стоянке появились две новые повозки, не знакомые ему. Рисунок на матерчатом боку одной из них привлек его внимание, и он задержал на нем взгляд. Большие неровные буквы возвещали о каком-то Танакире Могучем. Нарисованный портрет изображал мужчину с огромными мышцами на руках и груди. Он разрывал железные цепи, которые могли бы удержать подъемный мост.

Оценив достоинства рисунка, Бен со странным чувством в груди направился к знакомой палатке. Барбара, как обычно, поставила ее рядом со своим фургоном, в котором она держала небольшого дракона. Клетка со зверем была накрыта тряпкой, и поэтому, когда Бен подошел, дракон не издал ни звука.

Полог палатки оказался опущенным, но, увидев свободно болтавшиеся завязки, Бен бросил на землю деревянный посох, подаренный ему коробейником, и подошел к проему. Подчиняясь традиционным правилам вежливости, он предупредительно покашлял, а затем поцарапал ногтем матерчатую стенку. Подождав для приличия несколько секунд и не услышав ответа, Бен поднял полог и заглянул внутрь палатки.

За небольшим столом у центрального шеста сидела Барбара. Она куталась в потрепанную мантию, которую часто носила на территории лагеря. Несмотря на скудный свет, девушка подкрашивала ногти. Когда она заметила незваного гостя, ее худощавое тело напряглось, как у змеи перед броском. На округлом симпатичном лице, полускрытом локонами, промелькнуло сердитое выражение. Но уже через миг оно сменилось удивлением. Бен решил, что Барбара приберегала гнев для кого-то другого.

— Бен! Видел бы ты себя сейчас!

Вот как она приветствовала его после целого года разлуки.

Ее тело расслабилось. На лице появилась улыбка. Бен и Барбара были ровесниками и знали друг друга много лет. Ее черные волосы стали гораздо длиннее с тех пор, как он ушел из балагана. В остальном она ничуть не изменилась.

— Какой пух на подбородке! — продолжила Барбара. — Как сияют твои глаза! Может быть, ты приехал сюда в золотой карете, запряженной шестью белыми скакунами? С чем пожаловал, милый?

— С размышлениями, — ответил он, выбрав в ее монологе один вопрос и решив не замечать остальных слов.

Бен всегда так поступал. И ему казалось, что это нравилось Барбаре.

— С размышлениями о чем?

— О тайнах, которые мне довелось узнать.

Бен скинул с плеч мешок коробейника и осмотрелся. Затем, бросив котомку на пол, он пинком загнал ее под стол.

— Похоже, жрецы-командиры окончательно задурили тебе голову, — сказала Барбара. — Ты голоден?

Она перестала притворяться, что занята окрашиванием ногтей, и, повернувшись к Бену, с интересом осмотрела его фигуру. Молодой мужчина нагнулся к котомке и, отодвинув в сторону половинку черствого каравая, вытащил из вещевого мешка колбасу.

— Не очень. Но если ты хочешь перекусить, попробуй это.

— Наверное, позже. Спасибо. Так ты записался на службу в Синий храм? Или они тебя не взяли?

— Разве ты не получала моих писем?

— Нет.

«В этом нет ничего удивительного», — подумал Бен.

— Я писал тебе дважды. Меня приняли на службу, и я провел этот год в гарнизоне храма.

Он откусил кусочек ароматной колбасы и вновь предложил ее девушке.

— Ты что-нибудь слышала о Марке?

— Нет. С тех пор как он ушел — ничего.

Барбара подошла к Бену и положила руки ему на плечи. Какое-то время она смотрела на него, и он радостно улыбался в ответ, отмечая в ее глазах бег рассудительных мыслей и перемену безрассудных чувств. Он не всегда понимал их, но эта способность пробуждалась в нем только в присутствии Барбары. Рядом с ней он чувствовал себя волшебником.

— Я полагаю, ты вернулся не для того, чтобы угостить меня колбасой, — сказала она. — Мне кажется, ты дезертировал. Синий храм набирает рекрутов на четыре-пять лет. Ты сбежал от них, верно? Значит, это и есть тот большой секрет, который я вижу в твоих глазах?

Бен перевел взгляд на старую лютню, которую год назад оставил ей на хранение. Инструмент висел на центральном шесте палатки — на самом видном месте. Увидев, что лютне оказано такое уважение, он почувствовал приятное тепло в груди. Ее вид пробудил в нем воспоминания. Бен протянул руку к инструменту и погладил выпуклый корпус.

— Я держу ее для красоты, — ехидно сказала Барбара.

Он осторожно провел пальцами по струнам. Лютня была не настроена. Подтягивая колки и опробуя тон, Бен понял, что за год его руки растеряли то небольшое мастерство, которым он когда-то обладал. Всю жизнь Бен страстно мечтал стать музыкантом. Вспомнив об этом, он печально подергал себя за пушистую бородку.

Словно вторя мыслям и тихим звукам лютни, к нему вернулась песня, кружившаяся в его голове в ночь испуга и бегства, — песня о тайных сокровищах. Музыка в его сознании лилась быстро и складно, как и всегда, но пальцам и голосу трудно было начать.

Он запел — очень тихо, почти про себя. Его голос звучал немного фальшиво:

Золото Бенамбры холодно блестело…

Внезапно у входа в палатку раздался грубый бас:

— О боги и демоны! Кто тут расшумелся?

Полог откинули — резко и бесцеремонно. Человек, вошедший в палатку, заполнил собой то малое пространство, которое осталось после появления Бена.

Мужчина был не кем иным, как Танакиром Могучим. Хотя оказалось, что он во многом приукрасил свой портрет на стене фургона. Впрочем, подумал Бен, ни один человек не мог иметь такие мускулы. Танакир был выше его почти на целую голову. Некогда роскошная одежда теперь выглядела линялой и ветхой. Наполовину расстегнутая рубашка открывала широкую грудь с рельефными мышцами. На руках выделялись большие бицепсы. Когда он входил в палатку, его движения казались медленными и тяжеловесными, как будто им мешало бремя мышц и тщеславия. Он был значительно старше Бена, и в его длинных темных волосах виднелись прядки седины.

Остановившись перед молодыми людьми в грозной позе, которая, наверное, использовалась им во время выступлений, Танакир упер кулаки в бедра и сердито нахмурился, словно ждал от Бена объяснений.

— Это наш силач, — сказала Барбара, кивнув на мужчину. — Ты отказался от работы в балагане, и мы нашли другого человека.

Танакир сверху вниз посмотрел на Бена, стоявшего с лютней в руках. Тот, прищурившись, изучал его.

— Так это он работал до меня? — спросил силач. — Ты шутишь! Этот менестрель?

Бен повесил лютню на шест, сел на небольшой ящик, который затрещал под тяжестью его тела, и приготовился к любому развитию событий.

— Возможно, мне снова придется стать силачом. Я еще не пришел к окончательному решению.

— Все решено без тебя, приятель, — произнес Танакир.

— Как скажешь, — добродушно ответил Бен. А когда его соперник ощерился победоносной улыбкой, спокойно добавил: — Раз уж ты решил со мной поссориться, кому-то из нас придется уйти отсюда. Сегодня же вечером или завтра утром. В дорогу лучше отправляться на рассвете.

Выждав небольшую паузу, Бен предложил:

— Борьба на руках подойдет?

Руки Танакира были перевиты браслетами и лентами, которые подчеркивали каждый изгиб его богоподобных мышц. А сколько времени и усилий ушло у него на бахрому коротких рукавов, открывавших могучие бицепсы! Мускулы Бена имели не меньший объем и выглядели так же внушительно, но они были скрыты длинными рукавами изношенной одежды пилигрима.

Оправившийся от изумления Танакир казался довольным таким поворотом событий.

«Все силачи, — подумал Бен, — немного глуповаты. А у этого, наверное, всякий раз голова болит, едва он шевельнет мозгами».

— Да, борьба на руках подойдет, — кивнув, ответил Танакир. — Мы решим наши разногласия немедленно!

Барбару, знавшую обоих мужчин, тоже устраивало предложение Бена. Во всяком случае, она не высказала никаких возражений. Когда Бен заметил это, его сердце запело от радости. Молодой человек улыбнулся ей, пока она освобождала маленький столик для их спора. Ответом ему был воздушный поцелуй. На улице послышались голоса и возбужденный шепот.

Похоже, о возвращении Бена узнал весь балаган. Внезапно шум сменился удивленными возгласами и громкими приветствиями. В проеме появилась фигура невозмутимого старого Виктора, который с общего согласия руководил балаганом и ярмаркой. На его лице сияла таинственная улыбка. Бен понял ее смысл, когда через мгновение в палатку вошел высокий человек.

Бен узнал его почти мгновенно и вскочил на ноги.

— Марк! Вот это встреча!

Они не виделись два года. Бен хотел подойти к нему, но его опередила Барбара. Она метнулась ко входу, чтобы обнять высокого юношу.

Танакир рассердился.

— Что за дела? — вскричал он. — Мы хотели сразиться на руках! Если ты передумал, то забирай свои вещи и уматывай отсюда!

Барбара повернулась к нему и усмехнулась:

— Не будь таким нетерпеливым. И не празднуй заранее победу. Тебе не удалось побороть даже меня. А я хрупкая женщина.

Она снова обратилась к Марку:

— Дай взглянуть на тебя. О, ты стал выше Бена!

— Я и был выше его… почти.

— И такой же сильный!

При этих словах Марк улыбнулся.

— Все! Начинаем! — рявкнул Танакир. — Кем бы ни был этот клоун, он может подождать своей очереди.

Дружескую встречу пришлось отложить. Марк вместе с другими балаганщиками остался у входа. Старый Виктор взял на себя руководство событиями. Узнав о том, что намечается в палатке Барбары, он одобряюще кивнул Бену и отослал с поручением одну из своих жен. После нескольких дипломатичных слов и жестов он авторитетно покрутил седые усы и попросил всех немного подождать.

Его жена быстро вернулась, принеся в палатку два свечных огарка и горящую хворостину. Бен облегченно вздохнул, когда увидел, что эти свечи не были синими. Их установили на небольшом столе — справа и слева от спорщиков.

Барбара передала Танакиру единственный стул, который жалобно затрещал под балаганным силачом. Бен придвинул к столу ящик и сел на него лицом к противнику. Он заметил, что Барбара и Марк в нетерпеливом ожидании принялись поглощать его колбасу. Но Бен был сыт, и слабость от голода ему пока не угрожала. Марк тоже выглядел неплохо, хотя что-то тревожило его, несмотря на встречу с друзьями.

Двое мужчин сидели и смотрели друг на друга. Их разделяло не больше метра. Балаганный силач закатал рукав еще выше. Его напряженные мышцы производили потрясающее впечатление.

— Не бойся пламени, дружок, — сказал он, подавшись вперед и поставив локоть на стол. — Я не подпалю тебя сильно. Как только закричишь, я тебя отпущу.

Бен повторил его движения. От сердитого Танакира пахло луком.

— И ты не пугайся огня, — ответил юноша. — Я вообще не собираюсь жечь твою кожу.

Он приготовился встретить натиск силы, которая, судя по виду его противника, могла оказаться огромной.

— Успокой его, Бен! — крикнул Марк.

Ладони сцепились в жестком захвате. Стол задрожал под локтями. В повисшей тишине зазвенел голос Барбары, в котором промелькнуло нечто большее, чем дружеский восторг:

— Бен выиграл! Он победил!

Танакир взревел, но не от боли. Тыльная сторона его ладони потушила свечу еще до того, как жар опалил волосатую руку. Пламя погасло, когда его кулак упал на раздавленный воск.

Глава 4

Невысокий мужчина, восседавший на изящном, но довольно истощенном ездозвере, ехал по древней и некогда мощеной дороге. На боку всадника болтались невзрачные ножны, из которых выступала рукоятка изысканного меча. Что-то в этом человеке, включая длинные ухоженные усы, намекало на знатное происхождение. Но потрепанная одежда и некоторые другие признаки говорили о более скромном статусе. Он ехал с непокрытой головой. Его худощавое благородное лицо под копной нечесаных черных волос выглядело мрачным и злым. Он что-то бормотал себе под нос и, щурясь, смотрел на теплое весеннее солнце.

Вслед за всадником шли двое мужчин, уставших от долгого путешествия и дороги, которая проходила по безлюдной сельской местности мимо брошенных ферм и невспаханных полей. Позади, в нескольких шагах от пары пеших путников, плелся высокий юноша — почти еще мальчик. На его правом плече сидел зверек, закрытый колпаком. Судя по очертаниям, угадывавшимся под зеленой тканью, это было прирученное летающее существо — какая-то птица или, возможно, рептилия.

Четверо мужчин напоминали группу солдат, бежавших с поля боя после поражения их армии. Однако единственной общей чертой в одежде путников была ее изношенность и бедность. Если эти люди действительно принадлежали к остаткам какой-то армии, то теперь они предпочитали путешествовать без формы.

Один из двух пеших мужчин был вооружен боевым топором и луком. Второй, более высокий воин, имел при себе другое оружие: на его левом боку с пояса свисали ножны, на правом — праща и мешочек с камнями. Рукоятка его меча, в сравнении с клинком их вожака, выглядела более простой, потрескавшейся и блеклой.

Дорога, по которой проходил их путь, некогда была мощеной и ухоженной, но подобно людям, обитавшим в этой местности, она теперь переживала трудное время. Судя по количеству разграбленных и сожженных ферм, этот край когда-то считался богатым и благополучным. Однако сейчас здесь царила разруха. Одичавшие молокозвери, худые и покрытые шрамами, смотрели на путников с испугом, словно никогда не знали ласки человека. Завидев отряд, они перепрыгивали через сломанные ограды и удирали в густой кустарник. Каждый раз в таких случаях мужчина с луком тянулся к оружию, но затем с досадой и голодным блеском в глазах отказывался от своего намерения. Пугливые животные не подпускали его к себе даже на расстояние выстрела.

Вожак не обращал внимания на сгоревшие дома и одичавших зверей. Он продолжал шептать какие-то слова, посматривая то на дорогу, то на солнце. Очевидно, его поведение беспокоило лучника, шагавшего следом. Этот воин толкнул в бок своего спутника и знаком дал понять, что им нужно приотстать на несколько шагов от всадника.

Как только расстояние между вожаком и двумя мужчинами увеличилось, лучник тихо спросил:

— Почему он так бормочет?

Высокий воин чем-то походил на рукоять своего меча: был таким же блеклым и потертым. Его хмурое удлиненное лицо придавало ему вид слуги, переодетого солдатом.

— Я думаю, — мрачно ответил он, — враги довели его до безумия.

— Враги? Будь у них такая сила, мы бы все тут болтали глупости себе под нос. Я начинаю сомневаться…

— В чем?

— Мудро ли я поступил вчера вечером, согласившись последовать за ним?

Лучник, которого звали Хьюберт, взглянул на спутника, ожидая каких-то замечаний. Когда их не последовало, он продолжил:

— У нас был честный разговор — ты там присутствовал и все слышал. Но я не понял, для чего мы ему понадобились. Вчера ты все время молчал. А я постеснялся спросить. Поначалу мне казалось, что речь идет о разбоях — на этих дорогах другими делами не промышляют. Лично я не занимался грабежами прежде, но сейчас так голоден и беден, что готов на все… Меня удивило, что ты тоже пошел за ним. У тебя вид сытого и спокойного человека. Я думал, ты знаешь, куда он направляется. А ты вдруг говоришь мне, что он безумец.

— Ш-ш-ш!

— Ты сам так сказал!

— Но не так громко.

Высокого мрачного мужчину звали Пу Чоу. Сердито покачав головой, он рассудительно ответил:

— Я последовал за ним, потому что, как ты уже сказал, он был честен в своих словах. Кроме того, он накормил меня. Это мало, но лучше, чем ничего. И он поклялся, что сделает меня богатым, если я присоединюсь к нему.

— Богатым? Неужели ты ему поверил? — с усмешкой спросил Хьюберт.

— Но ты же поверил, когда он пообщался с тобой. Этот человек умеет убеждать.

— Да, ты прав. Однако недавно мы обогнали группу путников, которые выглядели легкой добычей, и он почему-то не велел нам ограбить их. Наверное, у него другие планы насчет богатства. Хорошо, что его меч стоит дорого. Конечно, ножны невзрачные, но клинок потянет на одну или две золотые монеты.

Пу Чоу встревожился.

— Даже не думай отбирать у него меч. Я однажды видел, как он им пользуется.

— Только однажды? Да он на каждом перекрестке вынимает его из ножен и определяет им путь. Похоже, клинок наделен магическими силами. По крайней мере, так считает наш хозяин, раз уж он советуется с ними в выборе пути. Мне плевать, работают они или нет…

— Подожди. Я хотел сказать, что однажды видел, как он владеет мечом в бою. В ту пору я был его единственным спутником и не имел оружия. Трое бандитов решили, что без труда одолеют нас, но только одному посчастливилось убежать с глубокой раной в боку. Этот меч и пращу я взял у тех, кому не повезло так сильно.

— О-о!

Какое-то время маленький отряд безмолвно двигался вперед. Хьюберт оглянулся на юношу, который по-прежнему шел позади и не мог подслушать их разговор. Мальчишку звали Голок. За целый день Хьюберт не услышал от него ни слова. Большую часть пути, а возможно, и жизни юноша рассеянно смотрел куда-то вдаль, пребывая в абстрактных размышлениях. Зверек на его плече — а Хьюберту пока не довелось увидеть эту тварь без колпака — тоже хранил молчание. Он то ли спал, то ли вообще был чучелом. Пу Чоу сказал, что Голок когда-то учился у мастера зверей и жил в большом замке. Затем там возникли какие-то проблемы, и парню пришлось уйти. Возможно, он не был истинным хозяином того существа, которое сидело теперь на его плече, но в данный момент это никого не волновало. Хьюберт не имел желания влезать в жизнь своих новых спутников — особенно после того, как он, рассказав им о себе, не получил в ответ такой же откровенности.

Он посмотрел на небо. Похоже, надвигалась буря. Впереди и чуть правее клубились черные тучи. Внимание Хьюберта привлек перекресток, к которому приближалась их группа. Полуразрушенную мостовую пересекала обычная грунтовая дорога. Ее извилистая полоса тянулась влево и вправо, постепенно теряясь среди окрестных холмов. В эти трудные времена она, как и многие другие торговые пути, успела порасти травой и сорняками.

Слева грунтовая дорога вела к обработанным полям. Это направление просматривалось на несколько километров. Вдали вырисовывались нетронутые дома и амбары, а на полях виднелись крохотные фигурки работавших людей. «Наверное, сельские жители ушли на земли маркграфа, — подумал Хьюберт. — Тяжелый труд, но спокойная жизнь», та мысль напомнила ему о возможной встрече с солдатами маркграфа, и он посчитал такую вероятность хорошим поводом для того, чтобы повернуть назад. Но не он командовал отрядом.

Справа местность была совершенно другой. В этом направлении грунтовая дорога превращалась в грязное месиво, частично затопленное лужами и изрезанное бороздами проехавших колес.

Изгиб дороги терялся среди зарослей колючих кустов и высокого чертополоха, который, казалось, рос здесь только для того, чтобы создавать идеальные места для засады. С этой стороны дул холодный ветер и, как уже заметил Хьюберт, надвигались зловещие тучи.

В самом центре перекрестка мрачный всадник остановил скакуна и вытащил из ножен магический меч. Впрочем, он поступал так всегда, когда они достигали очередного пересечения дорог. Вожак в раздумье осмотрелся — сначала справа налево, а затем слева направо. На какое-то время его ворчливый монолог прервался. Высокий Пу Чоу, прикрыв рукой глаза от солнца, всмотрелся в темные заросли кустов.

— Интересно, что это там? Я вижу какой-то высокий помост — примерно в полукилометре от нас. Прямо у дороги, вблизи от тех деревьев.

— Это виселица, — произнес за их спинами юный Голок.

Его низкий утробный голос, прозвучавший в напряженной тишине, заставил Хьюберта вздрогнуть. Вожак взглянул на юношу и махнул ему рукой. Голок покорно склонил голову и снял тряпичный колпак с существа, которое сидело на его плече. Хьюберт с удивлением увидел, что это была птица-монашник. Сам он мало разбирался в приручении птиц и животных, но слышал, что эти небольшие летающие млекопитающие почти не поддавались дрессировке. Лишь немногим мастерам удавалось подчинять таких существ.

Голок тихо пропел зверьку приказ и погладил его темно-коричневый мех. В ответ тот замигал овальными желтыми глазами. Хьюберт с открытым ртом смотрел на крохотные лапы существа, удивительно похожие на человеческие руки.

— Вперед, Дарт! Лети! — прошептал зверьку Голок. При общении с животным его голос стал иным. В нем появились нотки нежности.

Птица-монашник слетела с плеча хозяина и взвилась в воздух. Расправив перепончатые крылья, она совершила низкий круг, словно пыталась сориентироваться в пространстве. Затем, набрав скорость, она начала планировать над дорогой, которая сворачивала в темные заросли.

Всадник неподвижно сидел в седле и смотрел вслед крылатому разведчику — смотрел даже после того, как расстояние и тень скрыли монашника из виду. Его рука покоилась на черной рукоятке меча. Хьюберт с досадой подумал о возможной засаде и схватке с грабителями. Будь его воля, он давно повернул бы назад. А вожак заговорил опять. Он по-прежнему обращался к самому себе, но на этот раз его слова долетали до стоявших поблизости мужчин.

— Проклятая нищета! Она ранит сильнее других заклятий. Кем бы ни был колдун, наславший ее на меня…

Полет птицы-разведчика не занял много времени. Зверек вынырнул из тени кустов, стремительно помчался к отряду и наконец, сложив в последнем взмахе крылья, опустился на плечо хозяина. Он нервно встряхнулся, словно испытывал дрожь при виде туч на потемневшем небе.

— Ты видел мужчин за деревьями и в траве? — спросил его Голок, как будто монашник мог понять такой вопрос.

— Двуногий фрукт, — ответил зверек.

Хьюберт не поверил своим ушам, когда услышал от животного разумные слова. Тонкий голосок звучал пронзительно.

— Двуногий живой? — спросил Голок.

— Нет!

Этот ответ больше походил на крик птицы.

Услышав визгливый комментарий летающего разведчика, вожак выхватил меч из ножен и поднял клинок над головой. Как и раньше в подобных случаях, Хьюберт вынужден был признать, что красота меча затмевала бедность и неприглядность всадника. Клинок, точно в метр длиной, был умеренно широким и невероятно острым. На идеально полированной поверхности лезвия виднелся крапчатый узор, который, казалось, проступал из глубины чуть большей, чем толщина самого клинка. Блестящую черную рукоятку, богатую и шершавую на ощупь, украшал небольшой рисунок. По мнению Хьюберта, это был символ белой стрелы, указывавшей на острие клинка.

Худощавая рука вожака держала тяжелый меч без дрожи. Мужчина направил его на каждую из четырех дорог перекрестка. Когда острие было нацелено на взбитую колесами грязь в направлении виселицы, Хьюберт заметил, как кончик меча содрогнулся, словно рука всадника в конце концов ослабела от долгих усилий.

— Вот наш путь, — сказал вожак.

Он больше не колебался. В его голосе почувствовался такой же металл, как и в звуке, с которым меч вошел в ножны. Всадник направил скакуна в сторону черных туч, поднимавшихся над горизонтом. Шаг ездозверя был таким же, как и прежде, — не быстрее и не медленнее. Но двое воинов и юноша молча шли в метре от крупа животного, настороженно поглядывая на темные кусты. После того как они миновали перекресток, их уже не тянуло на общую беседу.

Из придорожных зарослей с криком вылетела серая сова, будто напуганная тем, что она нашла в гуще чертополоха. Дорога начала петлять среди низких холмов, поросших колючим кустарником. Видимость сократилась до нескольких метров, и виселица временно исчезла за густой растительностью — хотя Хьюберт знал, что она ожидала их впереди.

Когда высокий помост с перекладиной снова возник в поле зрения, никто из путников уже не сомневался в его предназначении. Похоже, виселица была рассчитана на три-четыре жертвы, но в данное время на ней покачивалась только одна человеческая фигура. Впрочем, концы обрезанных веревок указывали на то, что недавно здесь была веселая компания.

Одинокий висельник сгнил под дождями и высох на солнце. Пустая глазница на сохранившейся половине лица ехидно смотрела на путников. Хьюберт несколько раз оглянулся, когда отряд, не останавливаясь, прошел мимо виселицы. Наконец очередной изгиб дороги скрыл перекладину с покойником за группой высоких деревьев. Лучник вдруг заметил, что на их ветвях отсутствовала листва, хотя весна была в разгаре.

Вожак молча ехал вперед, внимательно осматривая холмы, деревья и заросли. Безлистная поросль и кусты вдоль дороги могли служить хорошим местом для засады. Здесь не слышалось пения птиц. Вокруг царила тишина, словно какие-то разбойники уже затаились в ожидании и только миг отделял их от шумной атаки. Раз за разом мужчина на ездозвере хватался за меч, но не вытаскивал его. Пальцы опускались на черную рукоятку и, немного помедлив, отпускали ее, чтобы затем вернуться.

Когда они удалились от виселицы на несколько сотен метров, вожак облегченно вздохнул и, видимо, решил, что нападения из зарослей не будет. Он немного расслабился и поехал быстрее.

Хьюберт тоже успокоился, но это заставило его осознать голодное урчание в животе. Ускорив шаг, он приблизился к стремени всадника. Когда путь впереди стал четко виден по крайней мере на тридцать — сорок метров, лучник осмелился заговорить.

— Господин, а не может ли ваш меч показать нам дорогу туда, где нас ожидала бы пища? Моя котомка и живот пусты.

Вожак ничего не ответил. Хьюберт боялся вспышки гнева, но ее тоже не последовало. И тогда он попытал удачу еще раз:

— Господин! Барон Дун, вы слышите меня?

Всадник вновь не пожелал взглянуть на него. Но на этот раз последовал ответ.

— Если бы пища была объектом моей страсти, — сквозь зубы произнес барон, — или тем, что я, владелец этого меча, желал бы больше всего на свете, то Путеискатель вел бы нас от пира к пиру. Но так как пища не имеет отношения к тому, что я ищу, клинок нам ничего не покажет. Успокойся и следуй за мной. И будь начеку. Безопасность тоже не входит в список моих желаний.

«Путеискатель, — подумал Хьюберт. — Я что-то слышал о нем — рассказ о магических мечах…»

Однако после просьбы успокоиться он послушно хранил молчание. Четверо мужчин продолжали двигаться вперед, хотя их темп снова замедлился. Прекрасно обученный ездозверь начал выказывать признаки беспокойства: он упирался и шел по дороге с большой неохотой. По знаку барона юноша вновь снял колпак с летающего зверька. Правда, птица-монашник пока сидела на плече мальчишки. Дорога ухудшилась настолько, что уже не заслуживала такого названия. За небольшим холмом она капризно разветвлялась. Ситуация повторялась — путь, ведущий направо, казался более непривлекательным. Хотя левая дорога вела в отвратительные заросли и терялась в колючих кустах, но дорога направо выглядела просто жутко. Она вела к какому-то дому.

Хьюберт потер глаза, поморгал и вновь посмотрел в том направлении. Да, прямо на краю черной топи стояло брошенное жилище. Это был большой особняк — вернее, он был большим, пока его дальняя часть не рухнула в подступившее болото. Вода подмыла грунт, и трясина поглотила обломки.

Бревна уцелевших стен поросли зеленым мхом. Каменная кладка поблекла и обветшала. Взглянув на фрагменты верхнего этажа, Хьюберт решил, что под крышей остались три или четыре комнаты, пригодные для ночлега. Хотя здание могло рухнуть в любой момент, и входить в него было опасно.

Дорога, ведущая направо, доходила до дома и заканчивалась на узком мостике в нескольких метрах от деревянных ворот. Шаткий и непрочный с виду мост был переброшен через зловонную канаву, образованную клином подступившего болота. Он покоился на двух круглых бревнах, потемневших от сырости и мха. На одной стороне имелись остатки перил, а на бревнах были уложены доски, сбитые крест-накрест длинными планками. Несколько сломанных досок свисало вниз, касаясь воды.

Барон вновь вытащил меч. Когда он направил острие в сторону особняка, клинок задрожал. Однако Хьюберт уже не удивлялся этому — к плохому быстро привыкаешь. Держа меч в руке, Дун жестом велел Голоку разведать местность. Он внимательно осматривал дом.

После тихого и напевного приказа летающий зверек подпрыгнул вверх и расправил перепончатые крылья. Он покружил над домом, затем завис перед одним из оконных проемов, не смея влететь в зловещую темноту. Чуть позже монашник вернулся на плечо хозяина и сердито встряхнулся. Голок задал ему пару вопросов, но он не ответил.

Сжимая клинок в руке, Дун спешился и молча повел скакуна к мосту. Ездозверь неохотно подчинился. Его шкура дрожала от волнения и страха. Длинные ноги трусливо подгибались. Копыта по нескольку раз ощупывали скользкие бревна в тех местах, где отсутствовали поперечные доски.

Остальные трое мужчин колебались. Наконец Хьюберт сделал глубокий вдох и направился к мосту.

Он дал слово идти за вожаком — так в чем же дело? Клятву надо выполнять — хотя бы какое-то время, пока он сам не захочет покинуть отряд. Быть может, барон действительно найдет богатства. А у страха глаза велики. Стань трусом — и мир превратится в опасное место.

Мост оказался гораздо прочнее, чем выглядел. Перейдя через него, Хьюберт оглянулся и увидел, что Пу Чоу и Голок следуют за ним. Они выглядели так, будто покидали мир, который был неописуемо прекрасным и манящим. Под ясным небом раскинулись зеленые холмы, поля и безмятежные луга…

Такие приятные картины не согревали сердце воина. Хьюберт повернулся к ним спиной. В нескольких метрах от него зияли пустые окна. Они напомнили ему глазницу висельника, мимо которого прошел их отряд.

Когда Голок перебрался через мост, Дун жестом подозвал его к себе и велел еще раз отправить птицу-монашника в полет. Однако та снова отказалась влететь в оконный проем, чернота которого была неестественной даже для мрачного и пасмурного дня.

Клинок в руке Дуна настойчиво дрожал. Он вел людей к широким воротам на фасадной стороне особняка. Барон подтащил к ним ездозверя и постучал рукояткой меча по доскам. Затем пинком распахнул половинки ворот. Они оказались незапертыми. Ржавые петли издали недовольный визг.

Широкий и низкий проход внутри не был таким темным, как пространство за окнами второго этажа. Из-за плеча вожака Хьюберт увидел выход во внутренний двор. Но каким образом на этой территории мог уместиться двор? Довольно странная иллюзия! Однако чем ближе люди подходили к дому, тем больше становились его размеры. Хотя никто из них не замечал каких-то резких и неестественных изменений.

Хьюберту хотелось отойти к отставшим спутникам и обсудить с ними этот зрительный эффект. Но Дун уже вошел в широкий створ ворот. Низкий проход не позволял проехать на ездозвере, поэтому он вел животное за собой.

Хьюберт последовал за бароном — и вдруг снова удивленно заморгал. Дом стал еще больше. Проход без окон и дверей тянулся на шесть-восемь метров и выходил во внутренний двор, окруженный двухэтажными строениями. Двор представлял собой квадрат со сторонами по десять метров. Каждая из стен, замыкавших его, имела одну дверь и несколько темных окон. Открытым был только проход, ведущий к воротам.

— Это магия, — тихо подытожил Голок.

Он жался к Хьюберту и Пу Чоу, словно боялся отстать от вооруженных спутников. Его объяснение не открыло им ничего нового: они уже сами пришли к подобному выводу. Этот двор превосходил по размерам тот развалившийся особняк, который они видели с дороги. Крытые аркады скрипели от ветхости. Дно фонтана покрывали трещины. Рядом с парой давно засохших деревьев в брусчатке виднелись темные полосы земли, которые прежде предназначались для цветочных клумб. Двор покрывала грязь и коричневая полусгнившая листва, скопившаяся здесь за много лет.

Голок испуганно вскрикнул. Дверь напротив них начала медленно открываться. Едва ее скрип затих, в дверном проеме появилась огромная двуногая фигура, поросшая черным мехом. Она походила на человека, но выглядела по-звериному сильной и мощной. На темном овале под выступавшими надбровными дугами сияли свирепые глаза и блестели белые острые зубы.

Возможно, это был какой-то зверь — один против четверых мужчин, готовых к бою. Однако трое из них отступили. Дун вскочил в седло и, взмахнув мечом, направился к зверю. Его скакун, увидев конкретную опасность, тут же успокоился и перешел на твердый шаг.

— Эй! — закричал барон, обращаясь к черной фигуре. — Берегись, если ты имеешь разум и понимаешь мою речь! Я здесь не для того, чтобы резвиться с привидениями. И я не уйду отсюда без того, что мне нужно! Берегись, потому что в моей руке клинок с двойной магической силой!

Чудовищная тварь исчезла. Хьюберт не мог сказать, как это произошло, потому что еще миг назад черная фигура стояла в дверном проеме — и вдруг ее не стало.

Раздался слабый скрип двери справа. Все четверо мужчин повернулись в этом направлении и увидели в широком проеме костлявую руку скелета. Перед ними возник сгнивший покойник с виселицы — Хьюберт узнал его с первого взгляда.

Пу Чоу что-то забормотал, но его слова больше походили на плач, чем на речь. Барон же спокойно развернул коня и направился к призраку. Словно обращаясь к тому же существу, что и прежде, он громко произнес:

— И еще я скажу тебе, что меня не прогонят ни хитрость, ни угрозы. Сразись со мной! Или давай договоримся.

И снова призрак, к которому он обращался, исчез.

Путники принялись озираться, стараясь не выпускать из поля зрения все четыре двери. Никто из них не удивился появлению еще одной персоны. Открылась последняя, четвертая дверь, и в проеме возникла высокая фигура в богатой мантии. Это был старый, но крепкий мужчина. Лысую макушку окружала бахрома седых волос, которые соответствовали по цвету его длинной бороде. Большие синие глаза, смотревшие из-под белых кустистых бровей, были по-детски наивны.

Взглянув на Дуна, человек спросил низким выразительным голосом:

— Что вы здесь ищете?

Барон медленно опустил магический меч. И прежде чем заговорить, посмотрел на своего скакуна. Ездозверь не выказывал признаков тревоги. Дун облегченно вздохнул, почувствовав, что может немного расслабиться. Когда он обратился к мужчине, его голос больше не звенел от напряжения, как натянутая тетива.

— Я ищу сокровища. Нет, мне не нужны ваши богатства, хотя, я полагаю, они могут быть значительными. Но их для меня недостаточно, и я не намерен забирать ваши накопления. То сокровище, которое необходимо мне, находится в другом месте. Однако по какой-то причине путь к нему пролегает через ваш особняк.

Внезапно ездозверь барона выгнул исхудавшую шею и уставился на что-то сбоку от него. Хьюберт сквозь какую-то странную пелену в глазах заметил, что клумбы во дворе теперь усажены чудесными цветами. В фонтане, где мгновение назад он видел сухое потрескавшееся дно, били струи и плескалась вода. Услышав новый звук, Дун изумленно осмотрелся, затем пожал плечами и спешился. Однако он по-прежнему сжимал в руке Путеискатель. Его скакун начал жадно поглощать растительность клумбы.

Когда зрение Хьюберта прояснилось; он увидел, что густые кроны двух деревьев заслонили солнце в чистом небе — а ведь совсем недавно на высохших ветвях не было листвы.

— Как вас зовут, господин? — спросил высокий старец.

— Я барон Дун. — Спешившийся всадник произнес эти слова со спокойной гордостью.

Старик кивнул.

— А я в настоящее время известен как Индосуар. Вас интересует род моих занятий?

— Нет, нисколько.

— Как и меня — ваших. Хорошо.

На одном из деревьев защебетала певчая птица, и Дарт на плече Голока радостно спародировал ее в ответ.

— Я буду рад предложить вам и вашим людям скромную трапезу, — добавил Индосуар. — Хотя, как вы уже заметили, для меня более привычно отпугивать незваных визитеров.

На мгновение задумавшись, Дун вежливо ответил:

— Мы благодарны вам и принимаем ваше предложение.

Он вложил меч в ножны.

Хьюберт не верил своим глазам — дом менялся быстрее, чем прежде. Грязь и высохшие листья исчезли вместе с трещинами в аркадах. Рядом с фонтаном возник стол, покрытый белоснежной скатертью и обставленный лавками. Вокруг него сновали полупрозрачные силуэты — то ли люди, то ли призраки. Они расставляли тарелки и раскладывали серебряные приборы. Воздух наполнился изысканными запахами еды, невыносимо притягательными для чувств голодного человека. Перед изумленным Хьюбертом промелькнула изящная фигура юной служанки. Ее одежда была соблазнительно открытой. Но уже через мгновение на этом месте ничего не оказалось.

Из дома вышел пожилой слуга, чья сутулая фигура выглядела достаточно реальной и плотной. Он с поклоном приблизился к Индосуару, и высокий колдун шепотом отдал ему какие-то распоряжения. Вслед за этим скамьи вокруг стола были заменены резными стульями. Появились блюда и подносы с настоящей едой. На скатерть опустились графины с вином и наливками. Ножи и кубки были украшены драгоценными камнями.

— Прошу присаживаться, — вежливо сказал Индосуар. — Я приглашаю всех к столу.

— Одну секунду, если вы не против, — с такой же вежливостью ответил Дун.

Кивнув колдуну, барон вытащил магический клинок и проконсультировался с ним. Меч указал на стул, стоявший у торца стола. Дун сел, махнул рукой остальным мужчинам, и те церемонно последовали его примеру.

Индосуар занял место во главе стола. Резные змеи, украшавшие его кресло, время от времени приходили в движение — во всяком случае, так казалось Хьюберту. Колдун лениво протянул руку к подносу и взял виноградную кисть. Он с улыбкой наблюдал, как его гости утоляли жажду и голод. Откуда-то лилась нежная музыка. Под тенью деревьев царила приятная прохлада. Барон сохранял осторожность и бдительность. Он быстро и по-деловому расправился с едой на тарелке, выпил кубок вина и отказался от второго блюда. Перед ним из воздуха появилась юная служанка, но Дун даже не взглянул на нее. Пока она убирала его посуду, барон пристально смотрел на хозяина дома.

Индосуар отщипнул виноградину и лениво положил ее в рот. Затем, обратившись к главному гостю, он низким и приятным голосом повел застольную беседу.

— Мы все хотим золота, не так ли? Но почему вы думаете, что ваш путь к богатству пролегает через порог моего дома? Прошу вас, говорите откровенно — как вы делали это до сих пор.

— Конечно, я был и буду честным с вами, — спокойно ответил Дун. — Но сначала позвольте мне еще раз поблагодарить вас за эти прекрасные яства и напитки.

— Пожалуйста. Всегда к вашим услугам. Но я любопытен, барон. Вы ели и пили без признаков страха и подозрений. Вам не приходило в голову, что я мог отравить вино и блюда?

Хьюберт, который в этот момент доедал жаркое с подливкой, поперхнулся и судорожно замахал куском белого хлеба. Но барон лишь засмеялся. Даже не верилось, что столь громкие звуки могли исходить из такого небольшого тела.

— О, господин колдун! Если бы кто-то с вашим неоспоримым мастерством захотел отравить меня, мне вряд ли удалось бы избежать этой участи. Однако мой меч указал мне на стол, и я доверился его руководству.

— Вы сказали, ваш меч? — Голос старца был подозрительным.

— Индосуар, даже если вы знаете магию в десять раз хуже, чем я предполагаю, — ответил барон, — то вам уже известно, какой у меня меч. Это Путеискатель. Он был выкован вместе с одиннадцатью другими великими мечами не кем иным, как самим Вулканом!

Хьюберт вообще забыл о еде. Дун чуть-чуть отодвинул назад свой стул. Его руки вцепились в край стола. Казалось, он вот-вот вскочит на ноги.

— Этот меч ковался богом! И даже вы, господин колдун, с вашим могуществом, не отвратите его от честного служения владельцу. Никакая магия смертных не справится с ним.

— И он ведет вас к той цели, которую вы ему указали?

— Эту цель указывает мое желание. Меч ведет меня к богатству.

— А он делает вас невосприимчивым к смерти?

— Нет. К сожалению, нет. Я не просил его искать для меня безопасности. Но если бы вы попытались отравить меня, то я нашел бы здесь смерть, а не богатство. А меч Мудрости не мог направить меня по такому пути.

Старый колдун погрузился в глубокие размышления. Наконец он тихо произнес:

— Я признаю, что узнал Путеискатель сразу. Но мне хотелось убедиться в том, что вам известны качества меча, которым вы владеете. Скажите, господин барон, к какому же богатству вы стремитесь? Куда ведет вас меч Мудрости?

— К самым огромным сокровищам в мире, — ответил Дун. — Я имею в виду тайное хранилище Синего храма. И не сомневайтесь, господин колдун, я знаю, насколько опасна эта затея.

Хьюберт увидел, как побледнели изумленные лица Пу Чоу и Голока. Ограбить Синий храм? Невероятно! Но какой бы ни была реакция троих мужчин, сопровождавших Дуна, они не сказали ни слова. Если их вожак мог сохранять спокойствие в чертогах колдовства и вести беседу с творцом чудес, то для него в этом мире не было ничего невозможного.

— Поэтому вам не следует становиться у меня на пути, — продолжил Дун. — Дайте мне то, ради чего нас привел сюда меч, и я с радостью поделюсь с вами частью богатства. Или окажу вам другую посильную помощь.

— А если я не дам вам того, что вы просите? — поинтересовался колдун.

Барон задумался, постукивая пальцами по столу. Похоже, такая идея не приходила ему в голову. Наконец он ответил:

— Тогда, клянусь богами, я заставлю вас исполнить мою просьбу.

Слушая этот спокойный голос, Хьюберт был вынужден признать, что никогда еще не сталкивался со столь искренней и прямой угрозой.

Старец во главе стола молчал. Наверное, он тоже был впечатлен словами Дуна. Внезапно колдун взмахнул рукой и щелкнул пальцами, украшенными перстнями. Хьюберт испуганно съежился, но ничего плохого не случилось. К хозяину приблизился старый слуга. Пока они о чем-то шептались, со стола исчезла грязная посуда. Придвинув кресло, колдун обратился к барону:

— Давайте обсудим один вопрос. Признаюсь, я был удивлен, услышав о вашем намерении ограбить Синий храм.

— Я говорил с вами откровенно — так, как вы и просили.

— Надеюсь, вы не имели в виду одно из тех небольших хранилищ, которые местные храмы используют для повседневных дел?

— Я говорил с вами так откровенно, как только мог! И мне казалось, что я ясно выразил цель своего начинания.

— Конечно, конечно! — Взглянув на барона с неприкрытым сомнением, Индосуар вальяжно развалился в кресле, — Если бы я услышал подобные речи от менее решительного человека, чем вы, они вызвали бы у меня приступ смеха.

— Но поскольку эти заявления исходят от меня, — сурово ответил Дун, — я советую вам отнестись к ним серьезно. И я рад, что вы уловили этот важный момент.

— Думаю, что уловил. Но позвольте мне задать еще один вопрос, чтобы в дальнейшем между нами не было неясности. Значит, вы намерены прокрасться к золоту Бенамбры и похитить существенную часть сокровищ?

— Вот именно, — кивнув, подтвердил барон. — Существенную часть. Поймите меня правильно, я забрал бы все! Но мои люди не смогут унести такой огромный груз.

— А вы знаете, где хранится золото Бенамбры? — спросил Индосуар.

— Мой меч укажет мне дорогу, — уверенно ответил Дун. — Теперь вам известна суть моего плана, и, прежде чем перейти к подробностям, мне хотелось бы узнать ваше мнение. Возможно, вы против такого похищения.

Колдун взглянул на старого слугу, который по-прежнему стоял рядом с его креслом. Внезапно Индосуар стал рывками крениться вперед, издавая странные звуки. Через несколько мгновений Хьюберт понял, что их хозяин смеется.

— Я?! — воскликнул колдун, вытирая слезы. — Я против ограбления Синего храма?

Он снова засмеялся и махнул рукой, отметая этим жестом подобное предположение.

— Ах, барон! Я уединился здесь только по одной причине — чтобы придумать ужасную месть для всех руководителей Синего храма. Прошло… не хочется считать, сколько лет… с тех пор, как я направил свои силы на достижение этой цели. А что может быть местью лучшей, чем похищение богатств, которые для жрецов дороже их собственных жизней? Что скажешь, Митшпилер? Поможем барону проникнуть в хранилище?

Поколебавшись, он смущенно и неловко похлопал слугу по руке. Мужчина, названный Митшпилером, выглядел если не старше своего хозяина, то гораздо дряхлее. Его безбородое и мрачное лицо покрывали глубокие морщины. Сухое тело было небольшим, а сложение — крепким. Из коротких рукавов широкой мантии торчали жилистые руки. Темные вьющиеся волосы серебрила седина. Большие, с красноватыми прожилками глаза все время смотрели куда-то вдаль.

— В том хранилище лежат сокровища, которым нет цены и счета, — ответил он. — Мы давно хотели проникнуть туда, но не были готовы. Нам требуются сильные помощники, и мы их ждем.

— Я сплел чары, чтобы привести сюда таких людей, — сказал Индосуар. — Без их помощи мы не в силах совершить значительный и дерзкий грабеж, который поверг бы жрецов в смятение. — Он улыбнулся барону: — А вы, наверное, думали, что наша встреча была продиктована вашим выбором?

— Я уже сказал вам, что меня привел сюда магический меч. Но вы пробудили во мне любопытство. Неужели ваша жизнь посвящена похищению золота? За что вы мстите?

— Это длинная история.

— Я бы ее выслушал.

— Возможно, позже, — неохотно ответил колдун. — Барон, у меня к вам просьба. Не могли бы вы еще раз обнажить ваш меч? Я хотел бы рассмотреть его.

Дун отодвинул стул и, поднявшись на ноги, вытащил клинок из ножен. Колдун воззрился на Путеискатель. Слуга стоявший рядом с его креслом, тоже не сводил глаз с чудесного меча. Все остальные следили за Индосуаром. Наконец старый маг отвел глаза и слегка нахмурился.

— Я признаю, что это меч Мудрости, — сказал он Дуну. — В вашей руке покоится значительная сила.

— Значительная? — рассердившись, вскричал барон. — А лучшего слова вы не нашли?

Индосуар спокойно улыбнулся.

— Мои силы тоже значительны. Как я вам уже говорил, мой план проникновения в хранилище Синего храма вынашивался долгие годы. Я заставил силы магии привести ко мне на помощь подготовленных людей — возможно, вас. И чем бы ни было вызвано ваше присутствие здесь — мечом или моими чарами…

Дун взмахнул Путеискателем и вложил его в ножны, словно пряча от непочтительных взглядов.

— Конечно мечом! — вскричал он. — Этот клинок выкован богом! Самим Вулканом!

Барон не желал признавать вмешательства колдуна. Он с грохотом придвинул стул и с гордым видом уселся за стол. Индосуар, нахмурив брови, строго посмотрел на Дуна.

— Я уже оценил достоинства меча. Но мне неясны ваши личные качества. Годитесь ли вы для такого рискованного дела? Я увидел в вас неоспоримую жадность, отвагу и, возможно, безрассудство. Но тот ли вы человек, помощь которого мне необходима? Я должен проверить вас каким-то образом.

— Ну так проверяйте!

Хьюберт, сам того не желая, предупредил вожака об опасности. Взглянув на лицо лучника, Дун понял, что за его спиной назревает нечто неприятное. Дверь позади барона бесшумно открылась и обнажила черноту, собравшуюся за ней. В проеме вновь появилась мощная фигура свирепой обезьяны. Она, как и прежде, хранила безмолвие. Но как только ее взгляд упал на Дуна, она стремительно бросилась к нему. Ее невероятно сильные руки были готовы схватить человека и разорвать на куски.

Хьюберт вскочил на ноги, проклиная свою медлительность. Он знал, что не успеет помочь барону. Его стул еще падал, а он уже сорвал лук с плеча и протянул руку за стрелой. Внезапно Дун повалился на бок и, перекатившись, поднялся на ноги в метре от стола. В тот же миг кулаки разъяренного зверя разбили в щепки спинку его стула. Хьюберт не видел, как барон вытаскивал меч. Однако тот вдруг блеснул в руке Дуна, как серебристый язык змеи.

Обезьяна с ревом повернулась — хотя и слишком поздно. Черный мех окрасился красными брызгами. Огромное тело упало на стол среди кубков с вином. Захрипев в предсмертном вздохе и стянув за собой льняную скатерть с оставшейся посудой, животное медленно сползло на землю.

Четверо мужчин стояли у стола, приготовив оружие к бою. Но на них никто не нападал. Индосуар по-прежнему сидел в своем кресле и чему-то улыбался. Наконец он одобрительно захлопал в ладоши. Дун еще раз взмахнул мечом и торжествующе закричал:

— Вы убедились, колдун? Я говорил вам правду! В моих руках двойная магия!

Глава 5

Марк, Бен и Барбара не спали полночи. Они собирались в дорогу, раздавали балаганщикам ненужные вещи и обменивались рассказами о своих приключениях. На рассвете трое молодых людей покинули ярмарку и отправились в путь на повозке Барбары — она не захотела продавать ее. Танакир в обмен на маленького дракона и клетку дал им немного пищи и денег. Узнав об отъезде Бена, он решил остаться в балагане и охотно взял дракона для какого-то нового номера. Старый Виктор помахал им рукой на прощание и прокричал, что будет рад увидеться с ними в следующем сезоне. Марк в этом сильно сомневался. Лично он избрал для себя иную цель и другое место.

Прошло два часа с тех пор, как стены Пуркиндж-тауна скрылись из виду. Дорога превратилась в прямую нить и вела по пологому подъему к пустынной равнине, тянувшейся до самых гор, которые виднелись в отдалении. Час назад они остановились на завтрак. Марк, как в старые дни, использовал лук и добыл двух кроликов. Затем повозка снова двинулась на юг — к той цели, к которой они стремились в молчаливом согласии. Решение принималось в лагере, в окружении многих людей, и, боясь быть подслушанными, они не обсуждали деталей путешествия.

Бен управлял животными, тащившими фургон, и слушал истории Барбары. Внезапно она посмотрела на него и приступила к расспросам:

— Бен, ты еще не рассказал нам, что с тобой случилось. Тебя приняли на службу в Синий храм, но ты больше не с ними. Ты что, дезертировал? Тебе разонравились солдатские харчи? И что ты собираешься делать?

— Я хочу жениться на тебе, — с улыбкой ответил ее собеседник.

Барбара фыркнула.

— Мы выяснили этот вопрос еще год назад, и пока ничего не изменилось. Я выйду замуж только за состоятельного человека, который обеспечит мне надежное будущее. А пока уж лучше так… — Она махнула рукой, указывая на дорогу.

— Со мной ты будешь жить в достатке, — заверил ее Бен.

Его загадочный тон пробудил любопытство Барбары. Она посмотрела ему в глаза.

— У тебя в карманах появились деньги?

— Не в карманах. Они есть, но не со мной.

— Ты их где-то спрятал?

— Я их еще не достал.

Барбара, сидевшая между мужчинами на облучке, захохотала. Еще одна мечта рассыпалась как карточный домик.

Марк наслаждался их беседой. Ему хотелось задать множество вопросов, но он молчал, ожидая, что его друг в конце концов расскажет о своих дальнейших планах. В манерах Бена появилась странная таинственность. Вот и сейчас он задумчиво смотрел на дорогу, убегавшую вдаль.

Какое-то время все трое молчали. Затем Барбара возобновила разговор:

— Бен, я знаю, в чем дело. Ты хочешь вернуть свой меч, чтобы продать его подороже.

— Да, я хочу его вернуть, но продавать не буду. Мы с Марком отказались от этой идеи еще до того, как спрятали оба клинка. Мы поняли, что нас или обманут, или убьют во время торга. Нет, я хочу использовать Драконосек по назначению.

— Где-то понадобился охотник на драконов? — спросил его Марк. — Дешевая работа. Даже Нестор не зарабатывал на этом больших денег. Помнишь?

Они это помнили.

— Нестор не любил охоту, — ответил Бен. — Да и я не имею к ней особого интереса. Просто на свете имеется одно чудовище, от которого надо избавиться.

— Любой дворянин, на чьих землях поселился дракон, согласится с твоими словами, — сказала Барбара. — Только плату бери вперед.

Она покрутила головой, рассматривая молодых мужчин.

— Вы оба вернулись в одно и то же время. Тут есть какая-то связь?

— Наверное, есть, — ответил Марк. — Я тоже хочу вернуть свой меч. Но меня не прельщает охота на драконов. И я не желаю связывать себя службой в храме или идеей обогащения, ради которой Бену понадобился Драконосек.

— Зачем же тебе нужен Фарт? — спросила Барбара. — Впрочем, можешь не говорить. В любом случае ты получишь его обратно.

— Здесь нет никаких секретов. Я собираюсь вернуться в армию сира Эндрю.

— Зачем тебе это? — спросил его Бен.

— Не знаю. Но я чувствую, что должен помочь ему в его борьбе. Какое-то время мы сражались бок о бок. Затем ситуация показалась мне безнадежной, и я ушел. Однако сейчас…

— Возможно, его дела и сейчас безнадежны, — заметил Бен.

— Покинув сира Эндрю, я отправился в Эрин-на-Элдоне — мою родную деревню. Хотел найти сестру и мать. Но там больше нет никакой деревни. Я отсутствовал пять лет. И, наверное, теперь никогда не узнаю, что случилось с ними.

Марк немного помолчал.

— Поэтому я решил вернуться к сиру Эндрю, но уже с Фартом!

— Зачем тебе его война? — допытывался Бен.

Марк склонился вперед, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Он хочет помочь угнетенным людям. Тем беднякам, которые жили на его землях до того, как он их потерял. Они тоже мечтают о его возвращении. Ты понимаешь, о чем я говорю? Он ведет войну не ради богатств и земель.

Идею справедливости Марк чувствовал сердцем, но ему не хватало слов, чтобы выразить ее.

— Сир Эндрю сражается с Темным королем, — закончил он, не отыскав достойного объяснения.

— Безнадежное дело, — безжалостно подытожил Бен.

— Все в нашем мире безнадежно без поддержки решительных людей, — ответил Марк. — Я хочу, чтобы вы с Барбарой пошли со мной.

— Ты хочешь, чтобы мы присоединились к армии сира Эндрю?

Барбара снова засмеялась — и вновь невесело. Бен молча покачал головой. Марк не ожидал другого ответа, но отказ друзей — особенно Бена — рассердил его.

— Значит, ты решил охотиться на драконов? Между прочим, это не легче, чем сражаться на войне! Даже если ты обладаешь Драконосеком.

Бен повернулся к нему и с прежней таинственностью в голосе сказал:

— Я уже говорил, что охота тут ни при чем. Просто дракон стоит на пути к моей цели. И мне бы тоже хотелось, чтобы вы пошли со мной.

— Я не люблю недомолвок, — сказала Барбара.

— Что нам придется делать? — поинтересовался Марк.

— Набивать карманы деньгами. Да что там деньги! Мы можем забрать несметные богатства!

— Мне богатство ни к чему, — равнодушно ответил Марк.

— Вот как? Но ты же хотел помочь сиру Эндрю! Ты собирался сражаться за его владения!

— Ради простых людей!

— Хорошо! Пусть ради людей! Но ты поможешь им больше, если принесешь сиру Эндрю часть сокровищ, верно? Вообрази! Ты появляешься в его лагере с драгоценностями и золотом, на которые можно содержать огромную армию в течение года!

— Армию? В течение года?

— Или даже десятка лет!

Барбара повернулась к Бену и заботливо взглянула на него:

— Ты заболел?

Вопрос прозвучал излишне серьезно.

— И где лежат такие сокровища? — спросил Марк.

— На этот вопрос я отвечу, если вы согласитесь пойти со мной, — спокойно ответил Бен.

Такая секретность была не свойственна Бену, и Марк решил не связывать себя какими-либо обещаниями.

— Сиру Эндрю нужна реальная помощь. Конечно, фантазировать о богатствах приятно, но… Я заберу Фарт и вернусь к нему. Если только клинок еще там, где его спрятала Барбара.

Бен обиженно прищурился и перевел взгляд на далекие горы.

— Я думаю, мы были не правы, когда решили отделаться от мечей, — добавил Марк.

— Неужели ты забыл, как мы от них устали? — возразила Барбара. — Помнишь, мы боялись, что мечи украдут, что какой-нибудь монарх узнает об их местонахождении и отправит за нами в погоню целую армию, что могущественный демон или маг придет и заберет клинки, переступив через наши трупы? Вы хотели продать мечи, но быстро поняли, что вас обманут во время торга или убьют после завершения сделки. А как ты переживал, что Фарт потеряется! Помнишь, как он перемещался с места на место? Мы прятали его на одной стороне фургона, а находили на другой. Или где-нибудь снаружи. Иногда мне казалось, что он может исчезнуть, даже когда мы смотрели на него.

— Я это помню, — ответил Марк. И, помолчав, спросил: — Интересно, а где сейчас Градоспаситель? Вы ничего о нем не слышали?

Как он и ожидал, его друзья покачали головами.

Из шести человек, призванных Вулканом для ковки мечей, в живых остался только кузнец Джорд — отец Марка. Когда работа была сделана, бог отнял у Джорда правую руку и отдал ему в оплату меч Ярости — Градоспаситель. Все это случилось до рождения Марка. Через несколько лет Джорд и старший брат Марка Кенн погибли в бою, когда меч Ярости спас их деревню. Теперь Марк знал, что это была пустая победа…

— Он залечил раны? — спросила его Барбара.

Прокрутив в уме ход беседы, Марк понял, о чем она говорила.

— Сир Эндрю? Ты имеешь в виду те раны, которые он получил при осаде замка? Это было пять лет назад. С тех пор у него было с десяток других ранений. Для человека его возраста он чувствует себя довольно хорошо. Сир Эндрю сильнее и крепче многих. Его небольшая армия кочует по лесам и полям, помогает принцессе Раймак и ее генералу Ростову. Он сражается с отрядами Темного короля и легионами королевы Ямбу. Она теперь владеет его землями.

— А дама Йолди по-прежнему с ним?

— Сир Эндрю не доверился бы другой ясновидящей. Как и она — другому правителю. В этом я уверен.

Молодые люди замолчали, задумчиво прислушиваясь к шагам медлительных животных и скрипу фургона. Их воспоминания отличались друг от друга, но касались одного и того же события. Бен неосознанно потрогал шрам, пересекавший его левое плечо. Эту рану он получил пять лет назад при обороне замка сира Эндрю.

Марк вспоминал ту сцену, которую часто переживал в кошмарах. Перед ним опять мелькали штурмовые лестницы, приставленные к зубчатым стенам. Воины Серой Орды карабкались вверх. А за ними темнели ряды солдат под черно-серебряными флагами Ямбу и голубовато-белыми штандартами ныне покойного герцога Фрактина. Это была первая битва, в которой участвовал Марк. И она едва не стала для него последней.

— Каждый раз, вспоминая тот день, я думаю о Несторе, — сказала Барбара.

— Да, — согласился Бен.

Все трое снова замолчали. Им не хотелось говорить о Несторе. В ту пору Драконосек принадлежал ему — так же как и этот фургон. Взяв в руки непобедимый Градоспаситель, он должен был погибнуть при обороне замка. И позже, когда это случилось, Драконосек по наследству — или, вернее, с обоюдного согласия друзей Нестора — достался Бену.

— Сколько людей сейчас в армии сира Эндрю? — спросила Барбара.

— Я не стал бы скрывать от вас численность его людей, но говорить об этом бессмысленно. Количество солдат меняется вместе с удачей и временами года. Тем не менее, я уверен в одном: ему нужна наша помощь. — В его голосе появилась откровенная настойчивость. Он повторил: — Я прошу вас пойти со мной.

Барбара снова засмеялась — на этот раз без сарказма.

— Я сыта по горло битвами и стычками, — решительно ответила она. — Мне хочется испытать другую сторону жизни. Я хочу поселиться в мирном городе и стать хозяйкой собственного дома. Я хочу спать на крепкой кровати, которая не валится набок. И пусть все войны проходят где-нибудь за городскими стенами. — Она еще раз осмотрела лица своих спутников. — В прошлый раз вы вынесли меня из битвы на руках… Так что ран у нас предостаточно.

— Меня тоже тошнит от армии, — добавил Бен. — Бесцельные марши вперед и назад, тупые приказы командиров, пот, холод и голод. И все это в мирное время. Но потом начинаются сражения, и ты жалеешь, что родился на свет. Мы это уже испытали. — Он с улыбкой посмотрел на Марка. — Я восхищаюсь сиром Эндрю, но иногда мне кажется, что его мозги покрылись плесенью. Он никогда не возвратит свои земли.

— И поэтому ты решил вернуться к такому безопасному и приятному занятию, как охота на драконов? — с насмешкой спросил Марк. — Вернее, на одного дракона. Его смерть сделает тебя богатым. Я правильно понял твои слова?

— Не совсем. Но сойдет и так.

Барбара иронически фыркнула.

— Твое сокровище охраняет дракон? Такое бывает только в старых сказках.

— Да, охраняет. И ты зря смеешься. — Насмешка девушки рассердила Бена. — Я вам кое-что расскажу. В тайной сокровищнице находится по крайней мере один из магических мечей. Я это знаю. Я сам видел, как его прятали под землю.

Внезапно Марк поймал себя на том, что с интересом прислушивается к словам Бена.

— Еще один меч? Который?

— Не знаю. Когда его прятали в сокровищницу, он был завернут в тряпку. Мы привезли драгоценности на шести тяглозверях. В одном из узлов оказался меч. Я случайно прикоснулся к нему и через ткань почувствовал силу. Не забывайте, я два года жил в фургоне рядом с магическими мечами. Так что ошибка исключена.

Улыбка сошла с лица Барбары. Когда она заговорила вновь, ее голос изменился. Теперь это был благоговейный шепот.

— Ты служил в Синем храме…

— Вот об этом я и говорю.

Однако Бен понимал, что смысл сказанного еще не дошел до нее.

На закате они сделали привал. Бен и Марк, как в старые дни, спали под фургоном, а Барбара — внутри. Утром они снова двинулись в путь, без особой спешки и ненужных проволочек. Путешествие на юг заняло несколько дней. Весна все больше превращалась в лето. Впереди поднимались горы, отделявшие равнину от другого мира. Марк так и не запомнил название этого хребта, хотя прежде не раз пересекал его перевалы.

На следующий день дорога начала петлять и подниматься вверх. Ее ширина постепенно уменьшалась, и по бокам все чаще появлялись крутые обрывы. Почти у перевала, на большой высоте задержался конец зимы. Среди оставшихся сугробов и снежных наносов пестрели весенние цветы.

— Я помню это место, — сказал Бен. — Мы свернули туда.

В двухстах метрах от дороги находился небольшой каньон. Когда путники проехали через него, они оказались в маленькой долине, в центре которой на насыпном холме белели развалины храма или какого-то святилища. Это было красивое сооружение. Вокруг зеленела трава, цвели цветы, а с одной стороны открывался потрясающий вид на скалистые склоны и далекую равнину, почти скрытую розовой дымкой. Вряд ли по остаткам колонн и стен можно было понять, в честь какого бога или богини воздвигался этот храм. Но он казался очень древним.

Они приблизились к руинам в полдень. Оставив фургон и животных на пологом склоне, трое молодых людей поднялись на холм.

— Ты спрятала их здесь? В развалинах?

Барбара кивнула.

— А почему именно здесь?

— Меня направил в это место Фарт. Я же говорила вам, что выполняла его указания.

Ветер ворвался в каньон и тревожно завыл. Когда-то в древности эта часть земли поднялась и скалы треснули. С открытой стороны долины был виден пологий склон с петлявшей грунтовой дорогой. По ней вдалеке, словно по волнам из цветов и травы, поднималась группа пилигримов в белых мантиях. Они направлялись к перевалу и, вероятно, как обычно, пели гимны Эрдне. Однако на таком расстоянии их не было слышно.

— Интересно, какому богу посвящен этот храм?

— Спроси у местных жителей, — ответила Барбара. — Если только в этих горах кто-нибудь живет.

Оказавшись среди древних стен, они нашли следы поклонения. Очевидно, какие-то люди действительно жили поблизости. На низком плоском камне, который некогда был частью алтаря, лежали цветы и сушеные фрукты.

Барбара вспомнила события двухлетней давности. Однажды во время кочевки их балаган устроил привал у дороги — чуть ниже по склону от этого места. Той ночью она ушла из лагеря и пробралась в развалины храма. Путь ей освещала луна, а меч, вибрировавший в руке, указывал направление.

Когда трое молодых людей решили спрятать мечи, Фарт сам подсказал им, как действовать. Каждый раз, когда Марк и Бен обсуждали возможное место для тайника, меч Удачи указывал острием на Барбару. В конце концов они вручили ей клинок, но девушка не почувствовала в нем силы. Тогда ей дали и Драконосек. Марк боялся, что два меча могут войти в контакт и вызвать какую-то неприятную ситуацию. Но Фарт мощно завибрировал в руке Барбары, указывая путь, по которому она должна была следовать. Когда же мужчины пошли за ней, меч перестал дрожать. Поэтому она отправилась к развалинам одна. Луна была ее единственной помощницей. Руины не были видны с дороги. Барбара даже не подозревала о существовании храма, пока меч Удачи не привел ее к нему.

Клинок указал место, и девушка с огромным облегчением спрятала Фарт и Драконосек. К тому времени трое молодых людей уже устали от постоянных тревог и нервного напряжения. Их благодетель, сир Эндрю, скрывался от врагов в лесах. Никто из его друзей тогда еще не знал о принцессе Раймак и генерале Ростове, ставших позже союзниками рыцаря.

Когда Барбара вернулась в лагерь без мечей, Марк и Бен пристали к ней с вопросами. Но она отказалась отвечать.

— Дело сделано, — кратко сообщила девушка. — Нам больше не о чем тревожиться. А теперь выметайтесь из фургона. Я хочу немного поспать.

И вот через два года они снова вернулись сюда.

Глядя на остатки здания, трудно было представить, в каком стиле создавался этот храм. Время и разрушение упростили его архитектуру. Рисунки и окраска исчезли, уступив место шершавой серости. Этот цвет почти ничем не отличался от оттенков окружающих скал. Если на колоннах когда-то имелась резьба, то она давно искрошилась. Лишь каменные стены сохраняли прежние контуры.

Бен, увидев на алтарном камне свежие подношения, порылся в карманах и, вытащив пару сухарей, положил их рядом с фруктами и цветами. В ответ на вопросительные взгляды друзей молодой человек смущенно сказал:

— Некоторые боги непривередливы, и даже малые дары помогают людям сохранять их милость и расположение. Я отдаю этот хлеб Эрдне.

Марк покачал головой.

— Мы не знаем, какому богу посвящен этот храм.

— Я уверен, что это его святилище.

— Возможно. Но сир Эндрю сказал, что Эрдне умер. А среди всех известных нам живых богов нет ни одного такого, чье внимание мне хотелось бы привлечь.

Бен посмотрел на него и пожал плечами.

— Если Эрдне действительно умер, то пусть мой дар достанется богу, который может позаботиться о нас. Или богине. Я думаю, лишняя помощь нам не помешает.

— Мне тоже так кажется, — согласился Марк. Чтобы Бен почувствовал себя спокойнее, он достал из котомки несколько кусочков сыра и бросил их на алтарный камень. В это время Барбара продолжала осматриваться.

— В прошлый раз тут было темно, — прошептала она. — Светила луна, но черные тени меняли вид…

Осмотрев часть здания, девушка направилась к ближайшему углу и вдруг остановилась у пролома. Старая кладка состояла из крупных, отлично подогнанных блоков, уложенных друг на друга без известкового раствора. Некоторые камни вывалились. Другие пока оставались на прежних местах. Барбара нагнулась и всем телом налегла на плиту, которая казалась частью подоконника.

— Помогите мне. Это здесь.

Мужчины начали откидывать камни в сторону. Вскоре завал исчез, и между плитами фундамента и пола открылась щель. Барбара отошла назад, уступая место владельцам мечей.

— Они там, — сказала она. — Внутри этой полости.

Бен закатал рукав и обнажил впечатляющие мускулы. Просунув руку по плечо в отверстие, он почти тут же вытащил длинный сверток продолговатой формы. Обертка полетела в сторону, открывая клетчатую ткань. Марк узнал узор и расцветку. Это был кусок старого покрывала Барбары.

Бен прошептал, что чувствует силу. Развернув клинок, он оставил пыльную ткань на полу и поднял меч над головой. Драконосек ничуть не изменился с тех пор, как они видели его в последний раз. Метровое лезвие по-прежнему было острым и прямым. На сияющей стали проступал крапчатый узор. Когда Бен сделал пару взмахов, Марк увидел на блестящей черной рукоятке стилизованный рисунок дракона.

После того как Бен отошел от стены, Марк встал на колени и ощупал полость. Его пальцы скользили по камням и пыли, но не находили завернутого меча. Он протянул руку дальше, осторожно продолжая поиск. Капризный Фарт мог выскользнуть из ткани, а Марк на опыте убедился в поразительной остроте магических мечей. Однако он ничего не нашел. Впрочем, нет — рука нащупала предмет. Он был маленьким и круглым.

Марк изумленно вытащил на свет золотую монету. Осмотрев ее, он увидел надпись, сделанную на каком-то непонятном языке. Чеканка на лицевой стороне изображала голову Гермеса в его обычном колпаке.

— Фарт должен быть там, — сказала Барбара. — Если только…

Она умолкла, когда увидела монету в руке Марка. Молодой человек передал находку девушке и вместе с Беном удалил еще несколько камней. Они по очереди ощупали полость, но Фарта там не оказалось. Клинок исчез. Никто из них не стал цитировать стих о мече Удачи. Однако его строки крутились в голове у каждого.

* * *

Поняв, что Фарт потерян, молодые люди вернули камни на место и частично восстановили обрушившуюся стену. Марк сел на подоконник и еще раз осмотрел золотую монету. Его друзья стояли рядом, от души переживая потерю магического меча.

— Ты должен сохранить эту монету, — сказала Барбара.

— Конечно, — добавил Бен.

— Какая выгодная сделка! — с печальной усмешкой ответил Марк, подбросив в воздух золотой кружок. — Но деньги не меч. Я хотел отнести клинок сиру Эндрю.

— Мой меч ему не достанется, — на всякий случай заметил Бен. Потом немного помолчал и добавил: — Я знаю, где можно найти по крайней мере еще один магический клинок.

Марк вспомнил его рассказ о сокровищнице. Размышляя над словами Бена, он задумчиво поднял голову и вдруг заметил причудливую тень, промелькнувшую на фоне неба. Он вскочил на ноги и прижал ладонь ко рту Барбары, когда та хотела о чем-то спросить. Над ними вновь пролетело небольшое существо. По особому изгибу крыльев Марк узнал в нем птицу-монашника. Но что она могла делать так высоко в горах и так далеко от ее обычных мест обитания?

Монашник кружился над ними, словно намеренно наблюдал за тремя людьми в разрушенном храме. Барбара вскарабкалась на вершину обвалившейся стены и осмотрела местность.

— В каньоне появились какие-то люди, — сообщила она, — Кажется, их шестеро.

Чтобы оценить ситуацию, Бен и Марк присоединились к девушке. По тропе, которая вела от основной дороги, скакали два всадника. За ними шли четверо пеших мужчин. Некоторые из них были вооружены.

— Наверное, они увидели следы от колес фургона и решили посмотреть, что здесь находится.

— Скорее всего, нет. Видишь, всадник вытащил меч? Я думаю, он обратился к нему за ответом.

— Мой Фарт?!!

— Это может быть и Путеискатель.

Через некоторое время птица-монашник перестала кружить над храмом и полетела к приближавшейся группе людей. Она опустилась на плечо юноши, который шел позади других, и, вероятно, доложила ему обо всем, что увидела.

Барбара спрыгнула со стены.

— Что будем делать? Мы можем бросить фургон и подняться на гору.

Бен сплюнул.

— Мне бы не хотелось оставлять им животных и повозку. Их только шестеро. Не так уж много для атакующей стороны.

Местонахождение молодых людей имело ряд преимуществ: укрытие среди каменных стен, хороший обзор и возвышение над теми, кто к ним приближался.

Заметив двух мужчин на остатках храмовой стены, один из всадников натянул поводья и остановился. Это был невысокий человек с мрачным лицом и длинными усами. Его величественные манеры выдавали благородное происхождение. И он держал в руке магический меч. Хотя на таком расстоянии невозможно было рассмотреть белый символ, нарисованный на черной рукоятке. Второй всадник был высоким седобородым стариком. Колдун, подумал Марк, словно когда-то уже встречался с такими людьми. Четверо пеших мужчин ничем особенным не отличались.

Когда усатый всадник остановил ездозверя в двадцати метрах от храмового холма, Бен распеленал меч и грозно рассек им воздух. Марк приготовился к стрельбе из лука. Барбара вытащила из-за пояса пращу и достала из мешочка гладкий камень. Она была опытным бойцом. Вращение груза наполнило воздух тревожным свистом.

Люди у холма тоже начали готовить оружие, но без особой спешки и желания. Высокий старик, которого Марк посчитал колдуном, нахмурился и покачал головой.

— Мы к вам с миром! — крикнул он и поднял руки ладонями вперед.

Бен еще раз взмахнул Драконосеком. Марк натянул тетиву и прицелился в колдуна. Меткий выстрел был лучшим способом, которым простые смертные могли предохраниться от магических чар.

— Я бы тоже обошелся дружеской беседой, если это возможно, — произнес вожак, как бы отвечая старику.

Голос усатого всадника прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали люди на руинах храма. Но поскольку Бен по-прежнему размахивал мечом, мужчина обратился к нему:

— С боем или с миром я все равно добьюсь своего. Если в твоих неуклюжих руках Щиторуб, то лучше вложи его в ножны. Иначе я заберу у тебя этот меч!

Марк не сдержался и с вызовом ответил:

— А если ваша изящная рука сжимает Фарт или Градоспаситель, то вам лучше знать, что это мои мечи! И что я собираюсь вернуть их! Они мои по праву наследства!

Всадник вновь натянул поводья и сдержал нетерпеливого ездозверя.

— О Гадес! Мы встретили владельца двух клинков! К сожалению, он растерял их к этому моменту… Но так как ты сведущ по части мечей, я честно признаюсь тебе, что владею Путеискателем. Он привел меня сюда, и я хочу выяснить, по какой причине. — Потрепав горячего скакуна по холке, всадник гордо добавил: — Я барон Дун. По правую руку от меня вы видите колдуна Индосуара. А вы кто такие?

— Меня зовут Марк, — ответил высокий юноша, коснувшись груди правой рукой. Затем он указал на своих товарищей: — Это Барбара и Бен.

— Ха! Какая простота имен! И никаких претензий на титулы. Хотя почему бы и нет?

Он подозвал к себе колдуна, который едва сдерживал своего упрямого и туповатого тяглозверя. Оба всадника о чем-то пошептались, после чего мужчина, назвавшийся бароном Дуном, снова обратился к Бену:

— Мы знаем, что в твоих руках действительно Драконосек. А это оружие необходимо мне для того, чтобы разрушить вторую печать.

Он будто делился с ним личными планами. Наступила зловещая тишина. Затем Бен спокойно ответил:

— Я слышал о драконовой печати. О ней поется в старой песне про сокровище, которое хранится за семью замками.

Судя по королевской надменности, усатый всадник на самом деле был бароном. Марк больше в этом не сомневался.

Взглянув на молодых людей, Дун задумчиво сказал:

— Возможно, кто-то из вас пригодится мне в моих поисках — так же как и этот меч. Нам надо поговорить.

— Ты хочешь использовать нас в своих целях? — задиристо спросила Барбара. — А за какую плату?

Барон наградил ее оценивающим взглядом, затем ответил:

— Я собираюсь завладеть золотом Бенамбры. Вы говорите, что знаете старую песню. Тогда вам должно быть известно, что ее сюжет не вымысел! Что это реальный факт! Те люди, которых я выберу себе в помощники, получат щедрую долю сокровищ.

Наступило долгое молчание. Его нарушал лишь ветер, который, пробравшись через каньон, печально посвистывал в камнях разрушенного храма. Он принес с собой слабые голоса далеких пилигримов, воспевавших гимн Эрдне.

Марк обменялся взглядами с Беном и окликнул Дуна:

— Мы могли бы присоединиться к вам. Но нам хотелось бы уточнить подробности.

— И чем бы ни закончился наш разговор, — добавил Бен, — мой меч останется при мне.

Барон кивнул и ответил:

— Я хочу посоветоваться с Путеискателем. Пусть он определит, кого из вас я должен взять с собой. Простите, но мне придется подойти к вам с обнаженным мечом.

— А вы нас извините за то, что мы будем держать оружие наготове, — ответила Барбара.

Оставив своих людей там, где они стояли, Дун медленно поехал вперед. В трех метрах от стены он натянул поводья и по очереди указал клинком на Марка, Бена и Барбару. В двух первых случаях Путеискатель завибрировал, но острие ни разу не дрогнуло, когда барон навел меч на Барбару.

— Ваша спутница не поедет с нами, — сказал он, обращаясь к молодым мужчинам. — Вы можете поручиться, что ваша подружка будет держать язык за зубами?

— Говорите с леди вежливо, иначе мой Драконосек сослужит вам другую службу — роковую!

Дун поднял брови и, помедлив, элегантно поклонился Барбаре. Его манеры были более изысканны, чем вид и одежда.

— Прошу прощения, уважаемая госпожа. Я лишь хотел сказать, что не могу пригласить вас в это рискованное путешествие. И советую вам не рассказывать о нем и о нас кому бы то ни было.

Девушка бесстрашно посмотрела на него и ответила:

— Это хорошо, что вы не приглашаете меня! Потому что я все равно отказалась бы ехать с вами! Но если мои друзья согласятся примкнуть к вашему отряду, мой язык не навлечет на них опасность. — Затем она немного смягчилась: — Вы просто не знаете меня, иначе не волновались бы.

Дун вложил меч в неприглядные ножны. Он тут же как-то съежился — стал серым и неприметным, словно потерял часть своей значимости. Некоторое время его взгляд скользил по лицам молодых людей. Очевидно, барон остался доволен тем, что увидел, потому что внезапно улыбнулся и кивнул. Эта улыбка была лучшим финалом из всего того, что ожидали Марк, Бен и Барбара.

— Если хотите попрощаться друг с другом, — сказал Дун, — делайте это сейчас. Мы подождем вас у входа в каньон.

Повернув скакуна, он медленно отъехал от храма и велел своим людям убрать оружие. Его отряд последовал за ним к каньону. Трое оставшихся друзей посмотрели друг на друга. Бен вздохнул и обратился к Марку:

— Ну как? Отправимся с ними?

— За золотом Бенамбры? — Марк покачал головой.

— И за мечами, — напомнил Бен. — За мечами для сира Эндрю.

— Да, ты говорил мне о магическом клинке.

— Возможно, их там несколько.

— Хорошо! Я пойду! Ради этой цели я готов рискнуть.

— Я так и думала, что вы пойдете с ними, — сказала Барбара.

Марк подошел к ней и вложил в ее руку золотую монету.

— Не обижайся на нас за то, что мы покидаем тебя. Я просто не вижу другого пути.

— Я тоже не вижу, — ответила девушка. В ее голосе прозвучала печаль, но Барбара заставила себя улыбнуться. — Скоро мимо каньона пойдут паломники. Мне кажется, они будут рады принять в свою компанию человека с фургоном.

Она подбросила монетку в воздух, ловко поймала ее и спрятала в одежде.

— Она будет ждать тебя. Ты можешь потерять ее во время путешествия, а у меня твое золото будет в сохранности.

— Если появится необходимость, используй эти деньги без колебаний. На них ты не купишь лавку в богатом и защищенном городе, но… Возможно, ты исполнишь свою мечту, когда вернется Бен.

Марк отступил в сторону, понимая, что его товарищ тоже хочет попрощаться с девушкой.

— Ты вернешься в балаган? — спросил ее Бен.

— Когда мы покинули ярмарку, я думала, что это навсегда. Однако теперь… Что мне еще остается делать? Хотя сначала я заберусь на вершину холма и посмотрю, как вас примут в этой банде. Может, попытаются убить или отнять твой меч.

— Если что, мы позовем тебя на помощь, — с улыбкой ответил Бен. Он обнял ее и поцеловал — несмотря на слабое сопротивление. — Я найду тебя на ярмарке. Надеюсь, что вернусь с удачей. И еще. Скажи этому силачу, что, если он будет приставать к тебе, я кости ему переломаю.

— Я разберусь с ним сама. Как уже и делала раньше.

Марк отошел подальше, оставив друзей наедине. Им было о чем поговорить друг с другом. Вскоре, обернувшись, он увидел, как Бен подсаживает Барбару в фургон. Она помахала рукой Марку и поехала прочь.

Бен позаимствовал из ее повозки старые ножны. Он вложил в них меч и застегнул пряжку пояса. Поравнявшись с ним, Марк весело спросил:

— Ну что, дружище? Пошли за нашими сокровищами?

Взглянув на быстро удалявшийся фургон, они увидели, что Барбара проехала мимо людей барона Дуна. Те сидели в траве и грелись на солнце, ожидая двух новых рекрутов. Повозка медленно поднялась на холм и остановилась на вершине. Барбара всегда выполняла свои обещания.

Глава 6

Когда два молодых человека спустились к отряду барона, тот коротко приветствовал их. Оба всадника — Дун и Индосуар — без промедления поехали к дороге. Остальные, знакомясь попутно друг с другом, зашагали следом. Достигнув места, где тропа из каньона сливалась с дорогой на перевал, Дун вытащил меч и посоветовался с ним. Фургон Барбары исчез из виду за холмом, к которому направлялись паломники. Меч барона указал на север — туда, откуда приехали трое друзей. Спешившись и передав поводья колдуну, Дун подозвал к себе Марка и Бена. В беседе барон тактично задал им несколько вопросов о прошлом. И заметно обрадовался, узнав, что молодые люди имели опыт охоты на драконов. Марк решил, что их заявление было принято так благосклонно из-за скромности, с которой они его сделали.

— А что вы можете рассказать о себе, господин? — спросил Марк.

— Что именно вас интересует?

— Почему вы решились на это рискованное дело? — прямо уточнил молодой человек. — Мне кажется, грабителям сокровищниц нужны особые черты характера.

Барона не смутил этот вопрос. Наоборот, судя по его снисходительной улыбке, он ему понравился.

— То, что я обладаю нужными чертами характера, доказано не раз, — ответил он. — Но главным из них является воля.

— Воля? — с удивлением переспросил его Бен.

Дун снова улыбнулся.

— Как вы уже поняли, я представляю собой человека, абсолютно лишенного того, что мир называет богатством. По каким-то причинам, о которых я не знаю, силы Вселенной задумали обречь меня на нищету. Что, мол, мне и ее будет достаточно. В ответ я изъявил другое мнение, категорически решив добыть себе богатство.

Он говорил это с величественной искренностью.

— Я впечатлен, — сказал Марк.

— И неудивительно, молодой человек. Вы должны быть впечатлены. Если я посмел бросить вызов богам и демонам, то, поверьте, простые обстоятельства и люди уже не отвратят меня от выбранной цели.

— Но боги к вам благоволят, — возразил ему Бен. — Иначе вы не обладали бы магическим мечом.

— Боги враждуют друг с другом, и в результате их ссор нам время от времени улыбается удача. Однако скажите…

— Да?

— Почему вы так быстро поверили мне, когда я сказал о золоте Бенамбры? Многие люди повели — бы себя более подозрительно.

— Я когда-то был менестрелем, — ответил Бен. — Мне известна одна старая песня…

— В этой песне говорится о реальном сокровище!

— Да, я знаю. — Он сделал глубокий вздох и посмотрел на Дуна. — Пару месяцев назад я помогал перевозить в хранилище груз золота. Я видел его своими глазами.

— Хм. И что же ты видел? — В вопросе барона не было подвоха. Его голос сохранял спокойную серьезность.

— Мы перевозили богатства Синего храма. Обоз состоял из шести тяглозверей. Золото и камни были упакованы в тюки, но мы знали, что находилось внутри.

— Значит, тебе известно, где располагается хранилище?

— Мы вносили тюки в пещеру, и я знаю, где нужно искать вход.

— Я слышал, что людей, используемых на таких работах, всегда убивают, — сказал барон.

— Нас было шестеро, и, наверное, пятеро других погонщиков уже мертвы. Но я не стал возвращаться туда и интересоваться их здоровьем.

— Понятно.

Колдун, ехавший рядом, все слышал. Четверо пеших мужчин тоже ловили каждое слово.

— В конце концов Путеискатель приведет нас к сокровищнице, — произнес барон. — Но я хотел бы узнать о ее местонахождении заранее, чтобы мы могли составить четкий план.

— Я и так сказал слишком много, — покосившись на солнце, ответил Бен. — Ваш меч указал вам правильное направление.

— Ты должен понять меня! Весь прошлый месяц он вел нас зигзагами. Когда я впервые заметил это, то был ужасно удивлен. Но затем причина выяснилась. Я начал путешествие один, и по пути мне предстояло отыскать помощников. Меч приводил меня к разным людям — как он привел нас, к примеру, к вам. Я не знаю, по какой причине вы были выбраны. Однако я верю, что в этом выборе имеется какой-то смысл.

— Похоже, вы правы, — согласился Марк. — Когда ваша группа будет собрана окончательно?

— Вероятно, она уже готова. Твой друг знает вход в хранилище, и мы можем отправляться за сокровищами.

Внезапно в их разговор вмешался колдун:

— Прежде чем мы достигнем этой пещеры и попытаемся проникнуть в нее, мне бы хотелось обзавестись необходимыми предметами и средствами.

Марк повернулся и взглянул на него.

— Что вы имеете в виду?

— Ты и твой друг упоминали о печатях. Вы действительно знаете о каждой из шести?

— В песне говорится о семи печатях, не так ли, Бен? Каждая из них защищает сокровища по-своему.

Дун оглянулся назад и, видимо, впервые оценил размеры своего отряда. Он шепотом выругался.

— Еще немного, и мне придется комплектовать из них роты! Да, у больших групп людей есть свои преимущества и недостатки. Впрочем, крупный отряд может много унести. Нам бы только добраться до сокровищ. Боги знают, там хватит для каждого. Так что не стоит жадничать.

— Вы правы, — согласился Бен.

Марк прошептал что-то сходное. Затем он оглянулся на высокого старца, который ехал за ним.

— Господин колдун, о каких необходимых предметах вы говорили?

— Ты знаешь песню? — спросил его Индосуар.

В ответ Бен пропел начало:

— «Золото Бенамбры за семью печатями…»

Он замолчал. Барон рассмеялся.

— Я знаю следующие строки. И мы не будем против, если ты их пропоешь. — Однако он не стал настаивать, а, взглянув на Бена, продолжил: — Мы с колдуном Индосуаром объединили наши знания. Нам точно известно, что сокровища охраняют с помощью шести печатей. Седьмая же является выдумкой поэта, сочинившего песню.

Он оглянулся на седого мужчину. Индосуар кивнул в подтверждение его слов.

— Ты должен знать, что песня не описывает семь конкретных препятствий.

— Да, там лишь общие слова, — согласился Бен.

— Пусть будет так, — вмешался Марк. — Но что представляют собой эти шесть печатей?

— Первой из них является расположение сокровищницы, — ответил Дун. — Не зная места, где находятся богатства, их невозможно украсть. Тайна местоположения хранилась долгое время — причем с впечатляющим успехом. Но поскольку твой друг знает вход в пещеру, а у меня имеется Путеискатель, мы без труда одолеем это препятствие.

Похоже, он верил в искренность Бена… Или просто не выказывал своих сомнений.

— Тогда вторая печать представляет собой какую-то стену, — сказал Марк, — или мощный отряд, который патрулирует район пещеры.

— Стену, сделанную из драконьих зубов, — пошутил Индосуар.

— Вторая печать — это дракон, — ответил Дун. — Я полагаю, мой друг, ты его видел, не так ли?

Бен кивнул и ответил:

— С Драконосеком мы пройдем это препятствие. Хотя риск будет немалым.

— У нас в запасе есть пара трюков, которые мы можем испробовать, — заверил его Дун.

— Мне кажется, что третью печать я видел внутри пещеры, — добавил Бен. — Мы бросали тюки с сокровищами в какую-то вертикальную шахту, и их подхватывали большие белые руки. Они только раз промелькнули в темноте — не по-человечески сильные и… мертвые. В песне не говорится о них, но, возможно…

Колдун оборвал его на полуслове:

— Нет, я так не думаю. Не думаю. — Он раскачивался на спине тяглозверя в такт неуклюжим движениям животного. — Эти большие бледные существа являются рабочими хранилища. Они пользуются доверием своих хозяев, потому что никогда не выходят на свет. Их контакты с верхним миром осуществляются только через жрецов Синего храма.

— Те руки были большими и сильными, — задумчиво сказал Бен. — Как называются эти существа?

— Знание о них пришло ко мне из нескольких источников. — Колдун торопливо оглянулся через плечо, словно советовался с кем-то из пеших людей, которые следовали за ним. — Их можно называть «белорукими», — тихо закончил он.

Бен упрямо повторил:

— Кем бы они ни были, у них большие руки.

— У тебя тоже большие руки, — сказал Дун. — А у нас они держат оружие. При необходимости мы можем дать отпор и постоять за себя.

— Я только хочу прояснить те опасности, с которыми нам предстоит столкнуться.

— Прекрасное желание. Короче, третья печать — это что-то другое. Исследования моего ученого друга… — барон кивнул на колдуна, — подтверждают данные, полученные мною лично. Третьей печатью является подземный лабиринт с какими-то ловушками и хитростями. Для обычных грабителей он представлял бы серьезную опасность. Но в моих ножнах покоится длинный ключ, который поможет нам обойти эти препятствия. — Он погладил рукоятку Путеискателя.

Какое-то время восемь мужчин двигались в полном молчании. На расстоянии, ниже пологого склона, раскинулась огромная равнина. Она тянулась на многие километры вперед, зеленея полями зерновых и нежась в объятиях лета. За ней виднелись далекие горы.

— А четвертая печать? — в конце концов полюбопытствовал Марк.

— Еще один лабиринт, — ответил Индосуар. — На этот раз магический. Я больше века готовился к его преодолению, поэтому вы можете считать меня своим проводником.

— Вам известна и пятая печать? — спросил его Бен.

— Это подземный гарнизон, который охраняет золото Бенамбры, — ответил маг. — Он состоит из лучших солдат многих армий, но они не похожи на вас и меня.

— Что вы имеете в виду?

— Суть их отличия от нас мы выясним при встрече с ними. Однако я уверен, что это препятствие тоже преодолимо.

— А кто такой Бенамбра? — спросил Марк.

Бен, прошедший в Синем храме краткий курс обучения, знал ответ на этот вопрос.

— Бенамбра был первым верховным жрецом. В его служении во имя накопления богатств все нынешние жрецы Синего храма черпают благоговейное вдохновение.

Дун с интересом взглянул на молодого человека, шагавшего рядом с ним. Он, вероятно, уже начинал пересматривать свое мнение о новом рекруте.

— Мне хотелось бы уточнить особенности пятого препятствия, — не унимался Марк.

Он вдруг поймал себя на том, что его отношение к поиску сокровищ изменилось. Поначалу ему просто хотелось узнать о планах Дуна. Теперь же он ощущал себя участником этой авантюры и активно содействовал ее разработке.

— Кем бы ни были солдаты гарнизона, они преградят нам путь. Как мы их обойдем?

— Нам поможет мой меч, — ответил Дун. — Или в критический момент мы что-нибудь придумаем. Конечно, риска не избежать. Однако золото Бенамбры окупит все наши усилия.

— И тогда мы наконец подойдем к шестой печати, — подытожил Бен. — Вы сами сказали, что их шесть.

— Шестым препятствием будет демон, — сообщил Индосуар. — Но вам не стоит тревожиться о нем, молодые люди. Просто исполняйте свои обязанности и не мешайте остальным делать их работу. Поверьте, я справлялся с демонами гораздо чаще, чем вы с драконами.

Бена не устраивал такой ответ.

— Вы хотите сказать, что жизнь демона находится в ваших руках? Что вы знаете заклятье, которое подчинит его вашей воле?

Среди остальных мужчин пролетел испуганный шепот. Однако колдун сдержал свое раздражение.

— Нет, пока его жизнь не в моих руках. Мне известно имя демона, но я не могу назвать его вам. И конечно, мне хотелось бы иметь некоторые магические талисманы — я уже говорил об этом. Однако мы можем обойтись своими силами. Будь у меня малейшие сомнения в исходе этого путешествия, я бы в нем не участвовал.

— Если для того, чтобы справиться с печатями, нам понадобится какой-то человек или предмет, мой меч приведет нас к нему, — твердо заверил их Дун.

Подчиняясь указаниям Путеискателя, они провели в дороге еще четыре дня и вступили на земли, о которых ничего не знали. Бен предупредил их — сначала Марка, а затем и остальных, — что последние двое суток магический меч Дуна уводил отряд все дальше и дальше от места, где хранилось золото Бенамбры. Барон не стал оспаривать его слова и спокойно заметил, что, по всей вероятности, им требовалось отыскать еще кого-то или что-то. И он по-прежнему не настаивал на том, чтобы Бен открыл ему местонахождение спрятанных сокровищ.

Между тем Бен тайно поведал это Марку. Иногда им удавалось уединяться и обсуждать ситуацию. Вот и теперь, пообедав, они сидели на склоне холма среди высоких кустов, покрытых в это время года прекрасными розовыми и белыми цветами, над которыми кружились бесчисленные пчелы.

Двое молодых людей сидели на траве и вели неспешный разговор.

— Меня волнует один вопрос, — сказал Марк. — Как долго мы можем доверять барону Дуну?

— До тех пор, пока он будет нуждаться в нас — то есть пока мы не пройдем дракона.

— Но после этого ему тоже понадобится помощь — хотя бы для того, чтобы преодолеть остальные печати.

— И если мы пройдем через все эти препятствия, то получим столько сокровищ, сколько нам не унести, будь нас даже не восемь, а восемьдесят человек. Мне кажется, нам не придется драться из-за доли.

Каждый раз, когда Марк думал о финальной стадии их путешествия, его лицо расплывалось в мечтательной улыбке. Вот он приносит сиру Эндрю два меча или, возможно, три…

— Значит, ты считаешь, Синий храм не следит за местностью вокруг пещеры? Мне что-то не верится в это.

— Если они охраняют ее, то мы обнаружим их патрули, когда приблизимся к тем местам. Мне кажется, они не ведут наблюдения. Скорее всего, жрецы сочли меня погибшим. И даже если они сомневаются в этом, то уж точно не предполагают, что я вернусь туда так быстро и с таким подготовленным отрядом.

— Наверное, ты прав. Знаешь, Бен, я тут подумал о бароне…

— И что?

— Индосуар не поехал бы с ним, если бы сомневался в Дуне. То есть барон имеет реальные шансы на успех. Однако у меня такое чувство, что колдун ведет свою игру.

— У меня тоже есть такое подозрение. — Бен потянулся, потом лег на спину и посмотрел на небо. — Надеюсь, Барбара уже вернулась в балаган.

— Мы можем попросить колдуна, чтобы он проверил это своим магическим оком.

Бен покачал головой.

— Я не хочу привлекать к ней его внимание.

— Хм… верно. Интересно, почему он так ненавидит жрецов Синего храма?

— Ха, а что тут странного? — Бен приподнялся на локте. — Вот если бы мне встретился человек, который не питает к ним ненависти, то я бы действительно удивился.

Их беседа была прервана небольшой черной тенью, которая промелькнула среди цветущих кустов. Молодые люди поняли, что птицу-монашника послали не шпионить за ними, а позвать к остальным. Зверек вцепился лапами в ближайшую ветвь, призывно свистнул им два раза и тут же улетел обратно, паря над вершинами кустов. Марк и Бен, прихватив оружие, быстро и бесшумно побежали вслед за посланником. Отряд Дуна затаился на склоне холма, осторожно разглядывая из-за кустов дорогу, до которой было не больше сотни метров.

Барон указал рукой:

— Смотрите!

По пыльной дороге двигался караван рабов. Он состоял из коротких цепочек людей, связанных друг с другом веревками. Мужчины, женщины и дети были разбиты на отдельные группы. За ними присматривали верховые копьеносцы, одетые в черно-алую форму Красного храма. Марк увидел несколько паланкинов и носилок, которые покачивались на плечах крепких рабов и на спинах двугорбых животных.

Внезапно он услышал вздох барона. Меч в руках Дуна указывал на караван. Клинок настойчиво вибрировал. В тот же миг над их головами с криком закружился монашник. Когда он опустился на плечо хозяина, среди высоких кустов на вершине холма послышался стук копыт и громкий треск ветвей.

Едва мужчины успели приготовить оружие к бою, в просветах между зарослями появились всадники. Их черные плащи с алыми полосами замелькали среди цветущих ветвей, и через миг верховые дозорные Красного храма с громкими криками и с саблями наголо помчались в атаку.

Глава 7

Плохо спланированное нападение затрудняла густая растительность, которая замедляла движения всадников. Защищавшаяся сторона имела возможность быстрого маневра под низкими ветвями кустов. Однако длинные сабли верховых дозорных были грозным оружием.

Когда атака началась, Марк увидел, что Пу Чоу побежал к подножию холма. Голок упал в траву и затаился, а маленький Дарт, крича и хлопая крыльями, испуганно закружился над своим хозяином. Индосуар и Митшпилер забрались в колючие заросли и принялись шептать какие-то заклятья. Бен, как и Марк, спрятался за кустом. Выждав момент, он сделал точный выпад и пронзил Драконосеком всадника, который мчался на него. Дун и Хьюберт выбрали ту же тактику и нанесли ущерб врагам.

Марк натянул тетиву и, выйдя между кустами, увидел перед собой офицера, который вел кавалеристов в атаку. Лицо мужчины пылало румянцем. Заметив лучника, он развернул скакуна, направил животное к врагу и начал было выкрикивать какой-то приказ. Но фраза осталась незаконченной, так как стрела Марка пронзила горло офицера.

Другие всадники продирались сквозь кусты. Их действия выглядели несогласованными и неуклюжими. Марк увидел, как один из дозорных был выбит из седла торчащими ветвями. Хьюберт тут же прикончил его боевым топором. Несколько животных метались по склону без всадников, натыкаясь в панике на кусты и вызывая снегопад белых лепестков.

Дун вскочил в седло и, парируя сабельные удары, убил двух дозорных. Драконосек без устали вонзался в человеческую плоть. На земле среди цветов и крови лежали трупы и смятые плащи. Лук Хьюберта раз за разом издавал глухие прерывистые звуки.

Последний из дозорных Красного храма бросил саблю и, развернув коня, помчался по склону к дороге. Стрела Марка вонзилась ему в спину. Всадник хрипло закричал и упал на землю.

Шум схватки утих так же быстро, как и начался. Марк повернулся, чтобы посмотреть на Бена. Его товарищ был цел и невредим. Он поднял окровавленный меч и отсалютовал приятелю широким взмахом. В наступившей тишине Марк слышал только свое учащенное дыхание, удары сердца и громкие стоны раненого ездозверя.

Голок поднялся на четвереньки и пополз к упавшему животному. Очевидно, он хотел оказать ему помощь. Но барон рассек ездозверю горло. Юноша в ужасе остановился и ошеломленно посмотрел на Дуна.

Но вожак не обратил на него внимания. Осмотрев дорогу, он успокоился. С той стороны никто не приближался. Его отряду удалось уничтожить всех дозорных. Охрана каравана, не получив предупреждения, до сих пор пребывала в неведении о том, что случилось на склоне холма.

Индосуар и Митшпилер поднялись на ноги. Воздев руки к небу, они запели благодарственный гимн. Быстрый взгляд на Пу Чоу показал, что тот уже не нуждается в помощи. Удар сабли проломил ему череп. Из всех поверженных врагов дышал лишь командир дозора. Марк осмотрел стрелу, которая пронзила горло офицера.

«Хорошая стрела, — подумал он. — Если она не сломается, я вытащу ее перед тем, как мы тронемся в путь».

Губы офицера зашевелились. Дун склонился над ним, пытаясь разобрать последние слова. Но, услышав брань, фыркнул, нахмурился и выпрямился в седле.

— Он одурманен, — презрительно сказал барон. — Наглотался наркотиков.

Осмотрев тела убитых воинов, Дун покачал головой.

— Похоже, весь его дозор был в таком же состоянии. Типично для Красного храма.

Хьюберт тайком обыскал карманы Пу Чоу.

— Обычно они не рискуют и избегают сражений.

— Да, как правило, они трусливы, — ответил Дун и, наклонившись, подцепил мечом офицерский плащ.

Барон вытер клинок о черную ткань, раскрашенную алыми полосами. Павший командир не возражал против такого обращения с его одеждой. Он перестал дышать.

«Путеискатель повышает риск, — подумал Марк. — Отсюда и атака!»

Белый лепесток пролетел мимо его лица и опустился на тело мертвого солдата. Барон направил меч на удалявшийся караван, и по клинку еще раз пробежала дрожь.

— Мы должны догнать этих людей, — сказал он, спрыгнув с ездозверя.

Дун вскарабкался на ближайшее дерево и внимательно осмотрел прилегающую местность.

— У подножия склона имеется глубокий овраг. Мы не сможем атаковать охрану каравана, потому что наша позиция будет слабее. Голок, отправь зверька в разведку. Пусть он принесет нам последние новости. Я больше не вижу каравана — он исчез за холмом. Индосуар, довольно петь молитвы. Лучше попытайтесь успокоить ездозверей и подвести их к нам. Мне нужны шесть скакунов. Хотя нет! После гибели Пу Чоу нам хватит и пяти.

Маг и его помощник провели ритуал успокаивающей магии, заставив животных подчиниться незнакомым человеческим рукам. Когда напуганные ездозвери приблизились, Голок, используя знание мастера зверей, сделал их послушными и обезболил раны. Дун нетерпеливо наблюдал за его действиями и отдавал приказы остальным.

— Нам надо переодеться в форму Красного храма — вернее, в часть ее. Мы должны выглядеть неряшливыми и наполовину экипированными. Чем больше мы будем походить на свиней, тем быстрее нас примут за наемников. Или даже за солдат регулярной армии. Я хочу приблизиться к каравану без боя.

Голок и Митшпилер залечили раны ездозверей и подготовили пять скакунов. К тому времени все члены отряда заменили верхнюю одежду формой поверженных врагов и выбрали для себя оружие. Они действительно стали выглядеть как отряд наемников Красного храма.

Усталые рабы шли медленно, поэтому караван удалился на небольшое расстояние. Однако людям Дуна понадобилось время, чтобы подчинить себе новых животных. Затем был трудный спуск с холма, и, прежде чем выбраться на дорогу, им пришлось объехать глубокий овраг. К тому моменту караван исчез из поля зрения, но Дарт принес Голоку весть, что рабы и их охрана все еще на дороге и двигаются не быстрее прежнего.

Отряд барона настиг их с наступлением сумерек. Если Дун надеялся перебить охрану во время ночного привала, то его ожидало разочарование. Караван миновал перекресток двух оживленных дорог и через пару сотен метров вошел в открытые ворота большого подворья Красного храма.

Дун поднял руку и велел придержать скакунов. Ему хотелось рассмотреть территорию, к которой они приближались. Двор и постройки занимали огромное пространство. Толстые стены высотой в человеческий рост были усажены наверху шипами и острыми зубьями, преграждавшими путь тому, кто захотел бы перелезть через них. Во дворе виднелось несколько массивных приземистых строений. Стены и дома были сложены из обожженных кирпичей. Повсюду преобладали красный и черный цвета.

Караван прошел во двор, но главные ворота остались открытыми. У входа горело несколько факелов, разгонявших темноту. Подворье храма находилось у перекрестка двух больших дорог и служило местом, где путешественники могли отдохнуть, пополнить запасы и повеселиться. Неудивительно, что люди входили во двор и выходили из ворот непрерывным потоком.

— Как много посетителей, — заметил Голок. Он уже преодолел свой страх перед бароном. — Наверное, рядом находится какой-то город или два. Возможно, даже крупный замок.

— Да, — засмеялся Хьюберт. — У Красного храма дела всегда идут неплохо.

— Я думаю, мы можем рискнуть и проехать внутрь, — сказал Дун.

— А если у нас спросят пароль? — с тревогой поинтересовался Индосуар.

Черно-алый колпак, который он себе сделал, придавал ему вид младшего чародея, работавшего на Красный храм.

— Посмотрим, — ответил Дун. — Будьте готовы ко всему, но действуйте по моему сигналу. Вы поняли меня? Тогда поехали.

На посту у ворот находился только один караульный. Он сидел у стены, низко опустив голову. Охранник то ли спал, то ли грезил под воздействием наркотика. Во всяком случае, на всадников он даже не взглянул, приняв их за дозор наемников.

Предварительный осмотр подтвердил предположение барона — двор был огромным. Факелы ярко освещали ту часть, которая предназначалась для посетителей. Здесь располагались места для стоянок, кормушки и стойла. Везде виднелись повозки, шатры и животные. С трех сторон широкого двора возвышались дома для удовольствий. В них путникам предоставлялись услуги, которыми славился Красный храм. Справа от ворот находились дома танцев и радости, слева — игорные заведения, а прямо впереди, за длинными столами люди пили вино и хмельные напитки. Повсюду слышалась музыка и витал запах наркотиков.

Два покрытых брусчаткой прохода вели между зданиями к той части двора, в которой стояли храмовые и служебные строения. Марк заметил в конце одного из них паланкин, который видел в караване. Через миг носилки скрылись за высокими воротами. Еще через некоторое время на аллею вывели группу рабов, которых погнали в большой огороженный загон.

Дун вытащил меч и сверился с ним. Клинок указал направо. Два проходивших ротозея с любопытством уставились на барона, и ему пришлось вложить Путеискатель в ножны. Он повернул направо, затем велел своим людям спешиться. Они привязали ездозверей к одному из столбов около дома танцев. К счастью, никто во дворе не обращал на них внимания.

— Голок, — тихо сказал барон, — останься здесь и присматривай за животными. Приготовь их к быстрому отъезду и жди нашего возвращения.

Юноша кивнул. Птица-монашник сидела под колпаком на его седле.

Дун отстегнул ножны с мечом от пояса и понес их в руке, время от времени проверяя направление. Он походил на слепца с тростью. Его поведение выглядело странным, но если бы Дун размахивал обнаженным клинком, то это привлекло бы больше внимания.

У входа в дом танцев стояли сборщики платы. Однако они, к удивлению Марка, беспрекословно пропустили людей в черно-алой форме. Очевидно, наемники Красного храма не получали денег за службу и пользовались какими-то льготами.

Внутри в густом и теплом воздухе гремели барабаны. Часть помещения занимал просторный низкий зал. По краям большого круга для танцев сидели едва одетые мальчики, девушки и молодые женщины. Некоторые из них обольщали клиентов — в основном мужчин. Здесь были и рабы, выполнявшие желания посетителей. Несколько пар кружились под музыку, а в центре зала вместе с музыкантами выступала группа профессиональных танцовщиц.

Дун шагнул было в круг, словно хотел пересечь зал по прямой линии. Затем, подумав, решил не мешать танцующим и повел своих людей по краю. Марк увидел в углах помещения четыре статуи богов, которым поклонялся Красный храм: это были Афродита, Бахус, Дионис и Эрос. Сбоку находилась широкая лестница. Судя по всему, она вела на верхний этаж соседнего дома радости. По ней только что поднялась подвыпившая троица: по-женски накрашенный хихикающий юноша и мужчина с женщиной, которые, очевидно, были его клиентами.

Тем временем на противоположной стороне танцевального зала возникли четверо мужчин в золотисто-синей форме. Они появились из какой-то комнаты и, не глядя на полуобнаженных девиц, направились к выходу. Марк решил, что они приходили сюда по делу, а не ради удовольствия. Ни для кого не было секретом, что между Синим и Красным храмами существовали тесные связи — особенно на верхних уровнях организаций.

В дальнем углу находилась еще одна лестница. Она вела куда-то вниз. Когда Дун, выполняя указания меча, зашагал по ее широким ступеням, Марк понял, что основная часть подворья Красного храма располагалась под землей. Здесь тоже звучала музыка, но совершенно другая. Казалось, что музыканты, игравшие ее, страдали от безумной печали. Воздух был плотным от факельного дыма, запахов ладана и наркотиков.

Вскоре барон и его спутники оказались в пустом коридоре. Марк начал догадываться, куда вел их меч. Такие места считались обычными для отделений Красного храма. Он слышал о них, но сам никогда не посещал. Время от времени проход разветвлялся, однако меч Мудрости четко указывал им верный путь.

— Кажется, мы направляемся в логово червей, — сказал Хьюберт. — Что там нам может понадобиться?

Все промолчали, ожидая того момента, когда ответ даст меч.

Путь, выбранный клинком, вел людей Дуна по местам, в которые доступ публике был разрешен. Их никто не окликал и не останавливал. Наконец они прошли через дверной проем с тяжелыми занавесями и оказались в большом зале с низким потолком, где витало удушливое зловоние, не сравнимое с запахами верхнего дома танцев.

Несколько свечей освещали темное помещение, которое выглядело на первый взгляд как барак или общая спальня — или, возможно, как больничная палата в какой-то подземной тюрьме. Зал казался слишком большим для комнаты и слишком широким для коридора. С двух сторон он был уставлен рядами коек и кушеток, на многих из которых лежали люди. В проходе между ними во мраке двигались несколько сутулых мужчин и женщин. Когда одна из этих мрачных фигур приблизилась к свече, Марк увидел в ее руках поднос с землей и инструментами, похожими на пару пинцетов и большую волосяную щетку.

Рядом с дверным проемом света было больше, и Марку удалось рассмотреть посетителей, лежавших на убогих койках. Их обнаженные тела были прикрыты тонкими простынями. Мужчины и женщины посасывали вино из чаш или беседовали друг с другом. Несколько клиентов переживали стадию экстаза, который вызывали черви наслаждения. Эти рыдавшие и стонавшие люди метались на кушетках, сбрасывали ногами покрывала и яростно царапали кожу щетками и гребнями.

Пока Дун медленно шел по проходу между койками, держа в руке ножны с Путеискателем, Марк увидел, как слуга остановился рядом с очередной клиенткой. Покопавшись пинцетом в земле на подносе, мужчина вытащил крохотного бледно-серого червя. Марк слышал, что это существо ценилось на вес золота и даже дороже. Несмотря на его неприметный вид, к нему относились с заботой и предельным вниманием. Клиентка, тучная женщина с ухоженным телом, перевернулась на живот и подставила слуге широкую спину. Тот опустил червя на ее плечо и быстро поднес свечу. Червь тут же исчез под кожей. Марк знал, что инстинкт заставил его спрятаться от болезненного света. Эти существа выращивались в полной темноте и жили в особо приготовленном перегное.

Слуга направился к Дуну, но барон покачал головой и вместе со своими людьми зашагал в глубь зала. Мужчина с подносом удивленно посмотрел им вслед, пожал плечами и занялся прежним делом. Как и все остальные люди, работавшие здесь, он выглядел больным и истощенным.

Марк увидел клиента с недавно внедрившимся червем. Мужчина безумно кричал от переполнявших его ощущений. Дрожащие руки двигались вперед и назад. Десять ногтей раздирали кожу на боку под ребрами. Червь, попавший под кожу, двигался вдоль нервных волокон человека и в обмен на пищу и убежище в теле хозяина вызывал невероятное удовольствие. Иногда наслаждение сменялось невыносимой щекоткой, и тут уже требовались совместные действия ногтей, жесткой щетки или гребня. Марк слышал, что эти крохотные существа использовались в застенках Красного храма: палачи внедряли червей в тела своих жертв, а затем не позволяли им чесаться.

Отряд барона проходил мимо коек, на которых метались и стонали люди. Слуги расчесывали их жесткими щетками. Судя по всему, любителей червивого наслаждения сортировали по опыту и стажу: начинающих и случайных посетителей размещали в начале зала, более зависимых клиентов укладывали в центре, а в затемненной задней части, где теперь проходил отряд Дуна, находились наркоманы, которые вообще не вставали с коек. На их истощенных телах виднелись старые шрамы и засохшая кровь. Слуг рядом с ними не было. Марк слышал, что черви иногда пробирались к позвоночнику и головному мозгу, превращая людей в парализованных животных.

В дальнем углу помещения виднелась неприметная дверь. Марк решил, что через нее выносили посетителей, которые уже не могли передвигаться или оплачивать свои забавы. Меч Дуна вел к этой двери. Она оказалась незапертой и при толчке открылась, обнаружив за собой проход, который тянулся мимо служебных комнат. В одной из них Марк увидел тощего слугу. Тот обходил столы с подносами и при свете свечи осматривал кучки земли и копошащихся червей. Взглянув на шестерых вооруженных мужчин, он благоразумно промолчал и быстро отвернулся.

Вскоре они подошли к тому месту, где коридор делился надвое. Меч указал на левый проход, который чуть далее закончился решетчатой дверью. Она была плотно закрыта и, возможно, заперта. За решеткой стоял караульный, и за его спиной виднелись двери тюремных камер. Тряхнув решетку, Дун властно приказал:

— Открывай!

Однако солдат не испугался.

— Никто не войдет сюда без подписанного приказа. Так что лучше уходите! Я знаю вас, грязные наемники! Решили взять пару пленниц и позабавиться с ними…

Путеискатель в ножнах упал на каменный пол. В правой руке Дуна появился кинжал — прекрасное оружие для ближнего боя. Левая рука барона проскользнула сквозь прутья и, схватив караульного за одежду, подтянула его к решетке. Острие кинжала вонзилось под ребра. Глаза солдата округлились от ужаса и боли. Он что-то прошептал, но очень тихо. Слова утонули в звуках отдаленной музыки.

— Ключи, — лаконично сказал барон, прижимая свою жертву к решетке.

Связка висела на поясе солдата. Марк быстро отцепил ее и выбрал нужный ключ. Частью сознания он был против этого убийства, но его впечатлили хладнокровие и опытность Дуна. Война требовала умных и способных вожаков — а Марк считал эту вылазку войной, частью битвы, которую сир Эндрю вел против Темного короля и беспощадной Серебряной королевы. Ограбление сокровищницы означало удар по союзникам врагов — Красному и Синему храму. Решетчатая дверь открылась. Мертвого солдата усадили в темном углу, чтобы скрыть его от посторонних взглядов. Очевидно, люди храма до сих пор ни о чем не догадывались. За дверями, как и прежде, звучала протяжная музыка. Где-то за углом звенела посуда и слышался плеск воды. Наверное, там находилась кухня.

Барон обнажил Путеискатель и пошел по коридору мимо камер. Его отряд последовал за ним. Все двери были заперты. Меч указал на одну из них.

— Это здесь. Подбери ключ к замку.

В связке было шесть ключей. Марк по очереди вставлял их в скважину замка. Первые две попытки оказались неудачными. Третий ключ подошел, и дверь, обшитая медными пластинами, открылась.

В камере царил непроглядный мрак. Однако Марк, заметив блеск мелькнувшего металла, успел пригнуться. Это машинальное движение уберегло его. Медный горшок, пролетев над головой, ударился о стену коридора и с грохотом упал на каменный пол.

Из камеры донесся женский голос:

— Держись от меня подальше, придурок!

Слова прозвучали настолько грубо и убедительно, что могли бы принадлежать сержанту кавалерии.

— Вонючая куча дерьма! Ты просто не представляешь, кто я такая! А знаешь, что тебе будет, если ты прикоснешься ко мне?

Дун заглянул в открытую дверь и тут же отпрянул, когда еще один снаряд пронесся над его головой. С губ барона слетело несколько крепких ругательств. В пятне света появилась единственная обитательница камеры. Это была высокая молодая и крепко сложенная женщина. Ее белую кожу покрывали полоски грязи. Рыжие волосы спутались.

Некогда роскошная одежда превратилась в неприглядную рвань. Девушка посмотрела сверху вниз на барона, который снова вошел в ее камеру. Она уступала в росте только Марку — и то лишь на пару сантиметров.

Дун что-то проворчал, то ли пугая, то ли успокаивая узницу. Схватив девушку за руку, он попытался вытащить ее из камеры. Та в ответ обругала барона и, не найдя другого предмета для очередного броска, принялась сопротивляться. Она закатала разорванные рукава, вцепилась в плечи Дуна и едва не повалила его на пол. Барону пришлось приложить немалые усилия, чтобы удержаться на ногах под натиском молодой и сильной женщины.

«Действительно сильная, — подумал Марк. — И молодая».

В любое другое время эта комичная ситуация вызвала бы смех. Но не сейчас.

— Я Ариан! — закричала девушка, когда Марк поспешил на помощь к барону.

В ответ на ее крик поднялся шум в соседних камерах. Коридор наполнился проклятиями и бранью. Девушка продолжала кричать:

— Я дочь самой…

Но, взглянув на Марка, она замолчала. Ее лицо изменилось, как будто прямо перед ней свершилось чудо.

— Мой брат! — с изумлением прошептала она. Глаза девушки закрылись, и она упала в обморок.

Марк едва успел подхватить ее. Дун обернулся и сердито посмотрел на колдуна:

— Индосуар, в чем дело?

— Это не я, — ответил маг.

И действительно, сила его мастерства не вязалась с убожеством камеры.

Дун не любил разгадывать загадки. Оставив девушку на руках у Марка, он снова поднял меч.

— Клинок показывает, что нам надо вернуться тем же путем. Вы, двое! Тащите ее! Пора выбираться отсюда.

Длинный лук за спиной у Марка мешал ему нести рослую девушку по узкому коридору. Бен молча остановил приятеля и забрал у него тяжелую ношу. Он без усилий забросил девушку на плечо и зашагал к решетчатой двери. Длинные волосы девушки почти касались пола. Красивые руки безвольно свисали вниз.

Когда они проходили мимо мертвого охранника, его застывшие глаза смотрели прямо на Марка.

Глава 8

На верхних этажах центральной канцелярии была изысканная обстановка — особенно в кабинетах, где встречались члены Внутреннего совета. Они собирались здесь, чтобы поговорить о делах — друг с другом и с людьми сопоставимой важности из ближних и дальних стран мира. Клерки и администраторы, работавшие на нижних уровнях, обходились старенькой мебелью и пустыми стенами, но здесь, наверху, журчали фонтаны, блистали золото и мрамор, висели гобелены чудной красоты и обнаженные рабыни обмахивали гостей опахалами из перьев редких птиц. Однако к Радулеску это не относилось, и он скромно сидел на софе в одном из роскошных кабинетов рядом с приемной верховного жреца. Где-то в отдалении звучала струнная музыка. Время от времени, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, он вставал, прохаживался по комнате и смотрел на храмовую площадь из-за занавесей широкого окна. Под ним простирались стены и парапеты храма, большие и малые башни, дома и бараки, принадлежавшие людям меньшего ранга. А дальше до самых городских ворот тянулось лоскутное одеяло из крыш и узких улиц. Впрочем, стены города были выше и крепче храмовых зданий, и именно они служили для врагов неприступным препятствием. Благодаря их величию люди верили, что главное богатство Синего храма было спрятано в подвалах башни, в которой находились покои верховного жреца.

В отличие от прочих Радулеску знал, где хранились сокровища. Кроме него и верховного жреца, этой тайной обладали еще три члена Внутреннего совета. Их имена были неизвестны ему, но он гордился тем, что входил в пятерку лиц, которые имели доступ к золоту Бенамбры.

Каждый, кто хоть немного разбирался в мировой иерархии, понимал, что верховный жрец был правителем не только этого города, но и многих прилегавших земель, на которые он не заявлял формальных прав. Однако, как бы сильно ни защищались богатые и крупные города, они всегда привлекали к себе внимание алчных королей и властителей. Вот почему Синий храм не желал хранить сокровища — главную причину и следствие своего существования — в таком месте, как подвалы башни. О настоящем хранилище знали лишь пять человек — причем четверо из них не были знакомы друг с другом.

Заметив колебание портьеры, Радулеску прервал размышления. В дверном проеме появился лысый секретарь, одетый в золотую мантию.

— Председатель просит вас к себе. Он готов увидеться с вами.

Радулеску последовал за ним в роскошную приемную. Из его груди вырвался вздох облегчения. Когда верховный жрец использовал титул председателя, это означало деловую беседу, а не такой духовный ритуал, как, например, снятие сана с провинившегося жреца-офицера, не выполнившего свой долг.

Секретарь услужливо открыл дверь и с поклоном пропустил Радулеску в огромный кабинет. Среди великолепной мебели главенствовал стол для заседаний — достаточно большой, чтобы за ним могли уместиться двадцать монархов. Однако в данный момент в кабинете находился только один человек: небольшой мужчина с румяным лицом и такой же лысой головой, как у его секретаря. Он лениво перебирал документы, которые лежали перед ним на полированной поверхности стола.

Верховный жрец поднял голову и взглянул на вошедшего офицера. Он выглядел радушным и веселым. Хотя председатель всегда был таким во время редких встреч с Радулеску.

— Входите, полковник. Присаживайтесь. — Он указал на кресло рядом с собой. — Как прошла командировка? Надеюсь, вам нашли достаточно работы и вы не соскучились от безделья?

После злополучной доставки сокровищ Радулеску понизили в звании на несколько чинов и отослали в провинцию на то время, пока Внутренний совет рассматривал его случай. В последние десять дней к нему начали относиться менее официально, и он усмотрел в этом добрый знак.

— Господин председатель, я усердно работал над проблемой стимуляции новых пожертвований храму. Мне верится, что я добился хороших результатов.

К счастью, он ожидал подобного вопроса, и этот ответ казался ему лучшим из всех возможных.

— Прекрасно, прекрасно, — вяло заметил председатель и снова посмотрел на разложенные перед ним бумаги.

Радулеску понял, что это были отчеты и рекомендации, составленные по результатам расследования его случая. За спиной председателя сверкали окна, видеть которые доводилось не каждому. Это были настоящие и почти идеальные стекла, вставленные в рамы из полудрагоценных камней, — причем прозрачные камни сами выглядели как куски стекла.

Радулеску вдруг подумал, что перед ним сидит обычный человек — тщедушный мужчина, которого звали Гиркан. Но вряд ли кто-то мог обратиться к такой выдающейся личности по имени. Хотя в нескольких оскорбительных и, к сожалению, популярных песнях оно звучало.

— Прекрасно, прекрасно. Я вижу, прошло уже больше двух месяцев после того печального инцидента. Вы по-прежнему уверены, что мы можем использовать этот термин для тех неприятностей, которые случились с вами?

Глаза председателя сверкнули предательски тонким льдом. Радулеску, нахмурившись и приняв серьезный вид, задумался над этим нелегким вопросом.

— Господин председатель, мое понимание этих событий не изменилось за два последних месяца. Я уже высказал вам свое мнение… — он печально вздохнул, — и буду рад услышать ваше справедливое решение.

«Притворись утомленным и озадаченным человеком, но не раскаивайся», — напомнил он себе. Радулеску с самого начала настаивал на своей непричастности к побегу солдата в ту роковую ночь. Он признавал лишь минимум вины, которая возлагалась на него как на офицера, руководившего операцией.

Ледяные глаза обожгли его холодом. Лысая голова с румяным лицом слегка кивнула и вновь вернулась к изучению документов.

— Тот человек до сих пор не найден, — пробормотал председатель.

Радулеску знал, о ком говорил верховный жрец.

— Дракона заменили… Он влетел нам в копеечку. А прежнего пришлось убить. Мы должны были проверить содержимое его желудка. К сожалению, я должен констатировать, что результат оказался неубедительным. В его внутренностях мы обнаружили тряпичные лоскутья. В них опознали остатки плаща того мошенника — точнее, накидки пехотинца Синего храма. Но, как вы помните, плащ солдата нашли между входом в пещеру и обрывом, и он выглядел пожеванным.

— Я помню, господин председатель. Когда этот мерзавец столкнул меня с лестницы и закрыл вход в пещеру, я снял охранные чары и отправил дракона в погоню.

— Да-да. Прекрасно, прекрасно. — Бумаги снова зашуршали. — Потом вас понизили в сане… Конечно, только на время разбирательства.

— Да, господин председатель.

Это расследование было менее пугающим, чем первый приступ ужаса в пещере. Когда он пришел в себя после падения с лестницы, пятеро погонщиков подняли отчаянный шум. До них дошло, что они оказались замурованными большим камнем. Как всегда, на крик собрались «белорукие». Они начали подниматься наверх для выполнения своей привычной миссии, и Радулеску пришлось воспользоваться мечом, чтобы загнать их обратно в темноту. К счастью, он успел отменить охранные чары. Дав дракону время для плотного ужина тем тупым деревенщиной, он произнес особое заклятье и отвалил огромный камень, закрывавший вход.

Поначалу Радулеску хотел скрыть от начальства свою неудачу. Но когда он выбрался наружу и вместо останков беглеца нашел его порванный плащ, ему стало ясно, что обман может быстро раскрыться.

Животные, напуганные рыскавшим вокруг драконом, оборвали привязи и убежали. Радулеску обязал пятерых погонщиков молчать до самого возвращения в храм. Взяв с солдат ужасные клятвы, он отвел их к тому месту, где ожидала кавалерия. Наемники хотели ликвидировать погонщиков, но он запретил им это. Радулеску знал, что солдаты пригодятся для дальнейших допросов.

Председатель перешел к рассмотрению очередного аспекта ситуации:

— При подводном осмотре той части берега был обнаружен помятый шлем с инвентарным номером нашего гарнизона. К сожалению, мы не уверены, что он принадлежал пропавшему погонщику.

Радулеску поднял брови.

— Позвольте спросить, господин председатель. А магическое обследование шлема проводилось?

— Да! Конечно.

— И оно не указало на принадлежность шлема какому-то конкретному лицу?

Председатель пристально взглянул на него.

— К сожалению, нет. Работе помешали вредные влияния.

— Влияния?

Радулеску почувствовал отчаяние. Все обстоятельства складывались против него. Очевидно, председатель тоже колебался с принятием решения. Но он принял его.

Верховный жрец поднялся с кресла и подошел к стене, на которой висела большая карта. На ней не было отмечено местоположение сокровищницы, но глаза Радулеску тут же отыскали эту точку близ береговой черты. Председатель поднес указку — не к тому месту, где располагалось хранилище, а к соседнему участку суши.

— На другой стороне узкого пролива находится мыс. Вы видите, кому принадлежит эта территория?

Мыс выглядел маленьким цветным пятном, ничего не значащим для Радулеску. Он сверился со сноской внизу карты.

— Императорские земли! — Немного помолчав, он добавил: — Да, господин председатель, я начинаю понимать.

Это было смелым заявлением, и верховный жрец одарил его строгим взглядом. Возможно, он ожидал от Радулеску чего-то большего. Полковник начал путаться в словах.

— Император… Он наш противник?

Председатель аккуратно положил указку и, заложив руки за спину, прошелся перед картой.

— Мне кажется, вы ничего не поняли. Хотя я не виню вас за это. Откуда вам знать, что на самом деле происходит в мире? Впрочем, придет время, и вы узнаете… Как кандидат на продвижение вы войдете в совет, как только откроется следующая вакансия. И мы даже планируем пригласить вас на совещание с нашими высшими чародеями, где будет обсуждаться тема императора. Однако это предполагает условие, что в ближайшем будущем ваш статус не понизится по каким-либо причинам.

При упоминании о повышении честолюбивый дух Радулеску воспарил к облакам, но тут же съежился до нужного размера.

— По крайней мере, вы должны понять, что император не является мифом. Он — реальный фактор, с которым нам приходится считаться.

Реплика председателя не требовала ответа, и поэтому полковник промолчал.

— Я наметил провести это совещание в ближайшие дни. Если только нам ничто не помешает.

Верховный жрец вернулся в кресло. Его голос снова стал беззаботно веселым.

— Я считаю, что собранные нами доказательства позволяют сделать следующий вывод: солдат по имени Бен… Тут написано — Бен из Пуркиндж-тауна… Одним словом, мы можем предположить, что он нашел свою смерть в море — если только ему удалось убежать от дракона. Судя по рапортам и донесениям, этот солдат был довольно медлительным человеком, и вероятность того, что он уцелел при нападении дракона, довольно мала.

Председатель помолчал и задумчиво добавил:

— Мне хотелось бы задать вам вопрос. Как вы думаете, мы можем считать это дело закрытым? Я прошу вас учесть такие стандартные предосторожности, как, например, изменение чар для дракона и инвентаризация сокровищ. Скажите: все ли сделано для защиты хранилища?

Радулеску откашлялся. Имея за плечами немалый опыт, он сразу понял, что вкрадчивый вопрос содержал в себе какой-то подвох.

— Господин председатель, я полагаю, погонщики были допрошены?

— Конечно. Никаких намеков на заговор не выявлено.

Радулеску задумался.

— И, судя по вашим словам, вы уже провели инвентаризацию сокровищ?

Председатель кивнул.

— Я сам сделал это. В целях безопасности.

Помолчав немного, Радулеску скромно сказал:

— Меня беспокоят несколько моментов, господин председатель.

— Конкретнее, полковник.

— Умный человек, убегая от дракона, мог отбросить плащ в сторону и тем самым отвлечь внимание зверя. Исходя из того, что я слышал о драконах, такой маневр дал бы солдату небольшой запас времени.

— Судя по отчетам командиров, этот Бен из Пуркиндж-тауна был тупым деревенским увальнем. Как вам известно, мы не используем умных людей для транспортировки сокровищ.

— Вы правы, господин председатель. Но…

— Но — что?

— До этого случая я надзирал за тремя разгрузками. При транспортировке четырех обозов использовалось более двадцати погонщиков, и только один заподозрил неладное. Я имею в виду «неладное» с его точки зрения. По крайней мере, он был единственным, кто предпринял шаги для спасения своей ничтожной жизни.

Председатель помолчал какое-то время. Когда он наконец заговорил, его слова удивили Радулеску.

— Эти люди влачат жалкое существование. Я не понимаю, почему они так противятся смерти. Ведь она несет им избавление от страданий. Вы когда-нибудь размышляли над такими вопросами?

— Нет, господин председатель.

Верховный жрец выдержал долгую паузу и произнес:

— При подготовке к этой работе вас должны были предупредить, что в прошлом ваши предшественники неоднократно сталкивались с сопротивлением погонщиков.

— Да, господин председатель. Мне говорили о такой возможности. Я понял, что подобные случаи уже происходили в прошлом.

— А вам сказали, что надзирающим офицерам всегда удавалось решать возникавшие проблемы? Именно для этого вас снабдили мечом, а они остались без оружия!

Радулеску покраснел от стыда.

— Да, господин председатель. Я знал, зачем мне нужен меч.

— И что же нам делать, Радулеску? У вас было два месяца, чтобы подумать над этим. Какое решение вы приняли бы на моем месте? Возможно, мои слова удивят вас, но у меня в совете есть враги. Если я совершу какую-нибудь серьезную ошибку, они поднимут вопрос о моем смещении с поста верховного жреца.

Радулеску действительно думал о своей судьбе, но его мысли имели настолько сомнительный характер, что он не хотел произносить их вслух.

— Господин председатель, мы можем патрулировать территорию — хотя бы какое-то время. Я знаю, что прежде мы этого не делали, так как…

— … Так как, если бы мы начали патрулировать этот район, местонахождение сокровищ перестало бы быть секретом. Конечно, если бы мы выяснили, что сбежавший солдат остался жив, то нам пришлось бы прибегнуть к патрулированию — по крайней мере до перемещения хранилища в другое место. Но где гарантии, что новое расположение будет храниться в секрете? И в какую сумму обойдутся такие работы? Вы представляете себе их стоимость? Вряд ли! Ладно, идите и радуйтесь, что я не требую от вас компенсации понесенных убытков.

Хвала богам, что это была шутка.

Глава 9

Маленькое судно выглядело ненадежным и старым — по крайней мере для неискушенных глаз Марка. Однако вопреки своей ветхости и хлипким формам оно грациозно и быстро неслось по волнам. Марк не мог сказать, чем это объяснялось — конструкцией корпуса, чистой магией или тем фактом, что кораблем управлял невидимый джинн. Двухмачтовое судно, имевшее две каюты, принадлежало Индосуару. Через три дня после спасения Ариан из застенков Красного храма отряд барона вышел на берег моря.

Старый колдун произнес заклинание и призвал корабль, управляемый какой-то таинственной силой. Судно тут же появилось в поле зрения, на всех парусах помчалось к мелководью и едва не выскочило на скалистый берег. Как только восемь пассажиров поднялись на борт, колдун отдал приказ — и корабль направился в море. Все это происходило само собой — без прикосновений рук к снастям и рулевому колесу. Митшпилер заверил их, что джинн безвреден для людей — особенно для друзей Индосуара. Это существо походило на маленький вихрь или на небольшое облако, висевшее чуть выше мачт. Иногда во время кратких бесед с Индосуаром джинн отвечал на вопросы, и тогда его голос, вызывавший эхо, казался отзвуком дальнего грома.

Среди бела дня, в лучах яркого солнца джинн был совершенно невидимым — не то, что стена густого тумана, которая начиналась неподалеку от носа корабля. Она сопровождала судно и временами перемещалась за борт или за корму, скрывая корабль от любопытных взглядов с берега. Этот туман и безоблачное небо, остававшееся ясным на протяжении всех трех дней плавания, навели Марка на мысль, что погода тоже находилась под контролем Индосуара. Будучи новичками в морских путешествиях, Марк и Бен поначалу страдали от тошноты. Но Митшпилер напоил их каким-то снадобьем, и оно принесло незамедлительное облегчение.

Два друга обосновались на носу корабля. Дун и Индосуар разместились в одной из небольших кают, а вторую заняла Ариан. Голок и Хьюберт облюбовали корму, где вели друг с другом долгие ленивые беседы. Митшпилер бегал по палубе, ежечасно спускался в трюм и проводил бесчисленные расчеты, связанные с погодой, положением судна и другими факторами, которые Марк не мог оценить. Птица-монашник сидела на оснастке. Придя к нелегкому перемирию с джинном, который управлял кораблем, она проводила большую часть времени на мачтах.

Бен повернулся к Марку и задал ему вопрос, который повторял уже десятый раз с тех пор, как их отряд покинул Красный храм:

— Почему она назвала тебя братом?

Его друг в десятый раз ответил той же фразой:

— Я понятия не имею. — Затем Марк терпеливо пояснил: — Она вообще не похожа на мою сестру. Белокурая Мэрией была старше меня и гораздо меньше этой девушки. Ариан говорит, что ей восемнадцать, но, несмотря на ее рост, я думаю, что она прибавила себе два-три года.

— А я готов поспорить, что она немного не в себе, — добавил Бен. — Точнее, даже сильно не в себе.

Марк обдумал его слова.

— Ариан говорит, что в караване ей давали наркотики. Она находилась под их воздействием, когда мы впервые увидели ее. Вот почему она вела себя так странно. Я имею в виду ее крики и обморок.

Когда они покинули дом танцев, Ариан пришла в себя. Свежий воздух привел ее в чувство. Последние метры до столба, у которого стояли их скакуны, она прошла сама, опираясь на руку Бена.

Девушка быстро уяснила, что люди, похитившие ее из темницы, не желали ей зла. Она содействовала им чем могла. Голок выкрал для нее ездозверя, и отряд барона, окружив рыжеволосую девушку, беспрепятственно выехал через главные ворота.

— Я могу понять и обморок и смущение, — сказал Бен, — но не ее слова о том, что она дочь королевы. А ведь Ариан по-прежнему настаивает на этом.

— Мне кажется, что у королей и королев тоже иногда рождаются дети. А она действительно выглядит как королевская дочь. Посмотри, как она ухожена. И еще в ней есть что-то особенное…

— Ну да! Конечно! Рыжие волосы! — Бен с сомнением покачал головой. — Я думаю, она представилась дочерью королевы для того, чтобы такие разбойники, как мы, не обращались с ней плохо. Знаешь, мне иногда кажется, что она смеется над нами.

— Вот видишь! А ты обвинял ее в сумасшествии. Хитрость — это признак ясного ума.

Митшпилер направился с каким-то сообщением в каюту своего хозяина. Его сменил на палубе Дун. Он вытащил меч, словно тоже хотел провести свои наблюдения. Когда девушка рассказала ему о себе, он лишь молча кивнул. Марк считал, что барона устроил бы и более безумный рассказ. Для Дуна не было разницы, кто стоял перед ним — принцесса, нищенка или сама королева. Главное, чтобы она служила осуществлению его планов.

Сразу после того, как Ариан примкнула к ним, Дун мрачно предупредил своих людей, что она находится под его личной опекой. Он отдал в распоряжение девушки одну из кают корабля, вторую оставил магам, а сам перебрался спать в проход, который вел к ее двери.

Дун поднял меч, проверил направление движения и всмотрелся в стену тумана, надеясь что-то там увидеть. На палубу вышла Ариан. Разговоры мужчин моментально прекратились. Она была одета в рубашку, штаны и сандалии, которыми ее одарил Индосуар, — старик, отправляясь в экспедицию, взял с собой небольшой запас одежды.

Ариан поднялась на нос корабля и, придерживаясь рукой за линь, огляделась по сторонам. Какой-то миг она была похожа на экстравагантное носовое украшение. После бегства из тюремной камеры ее прекрасная белая кожа успела покрыться загаром. Волосы, недавно вымытые в каюте, развевались на ветру пушистым рыжим облаком.

— Впереди утесы! — крикнула она.

Ее нежный, почти детский голос разительно отличался от того хриплого рычания, которым она испугала мужчин, входивших в ее камеру. Спрыгнув на палубу, она пробежала мимо Дуна и уселась рядом с Марком и Беном. На ее лице сияла радостная улыбка. Вполне возможно, Ариан воспринимала плавание как приятную морскую прогулку.

Во всяком случае, она еще ни у кого не спрашивала о том, куда направлялся их отряд. И поскольку Бен и барон не знали, как сказать ей об этом, Марк начал разговор издалека:

— Послушай, Ариан, а кто на самом деле твоя мать?

Девушка скрестила ноги и нахмурилась.

— Я понимаю, что в это трудно поверить. Но я действительно дочь Серебряной королевы. Моя история могла показаться вам странной. Я рассказала ее в наркотическом дурмане. Но она правдива от первого до последнего слова. — Она посмотрела на Дуна. — Если вы хотите получить за меня какой-то выкуп, то вам лучше забыть об этой идее. Королева Ямбу — мой смертельный враг.

Дун равнодушно пожал плечами.

— Видишь ли, девушка… Меня мало заботит, насколько верна твоя история. Впрочем, из чистого любопытства мне хотелось бы узнать, кто твой отец. Я знаю, что королева Ямбу правит без супруга. И, как мне известно, так было всегда.

Ариан вскинула голову, взметнув вверх великолепные рыжие волосы.

— На вашем месте я не рассчитывала бы на выкуп и от моего отца.

Дун махнул рукой.

— Я же сказал, что мне не нужны твои жалкие выкупы! Тебе лучше связать волосы лентой или вообще от них избавиться. Там, куда мы направляемся, они могут доставить много хлопот… А почему ты считаешь свою мать заклятым врагом? Это она продала тебя в рабство?

— Да, она.

Ариан приняла замечание о волосах без возражения. И тут же начала заплетать косу и примерять различные методы укладки.

— Несколько придворных решили свергнуть мать с трона и заменить ее мной. Теперь их головы выставлены на всеобщее обозрение. Возможно, они и были в чем-то виновны, но я не знала об этих планах. Они никогда не советовались со мной. Я вообще редко виделась с матерью, хотя и предчувствовала…

— Предчувствовала что? — спросил Марк.

— Неважно. Иногда я ощущаю магические силы…

— Они-то и важны, — вмешался Дун. — Я на них очень сильно рассчитываю.

Она снова взглянула на него:

— Рассчитываете на мои силы? Хотела бы я верить в них, как вы. Они ненадежны и проявляются только в редких случаях. И еще мне сказали, что они будут во мне лишь до тех пор, пока какой-нибудь мужчина не познает меня. Когда маги Красного храма выяснили, что я девственна, ко мне стали относиться как к ценному предмету. Жрецы намеревались продать меня за большие деньги. Но вряд ли их покупатель использовал бы мою девственность для магических целей… А что это за место, где мне могут помешать распущенные волосы?

Однако Дун уже приготовил следующий вопрос:

— Почему твоя мать не убила тебя? Это было бы и проще, и надежнее. Зачем ей понадобилось продавать свою дочь?

— Наверное, она думала, что рабство станет для меня худшей мукой. Или какой-то ясновидящий мудрец отговорил ее от убийства. Кто знает, почему королевы поступают так, а не иначе.

В ее голосе появилась та же злость, которую Марк слышал в голосе изувеченной солдатами крестьянки.

Барон вложил меч в ножны, скрестил руки на груди и окинул взглядом свою пленницу. «Если только это слово годится для нее», — подумал Марк.

— Ты сказала, что твоя мать считает тебя врагом, — произнес Дун. — Значит, ты тоже относишься к ней враждебно?

Синие глаза Ариан наполнились детским гневом.

— Дайте мне шанс, и я это докажу.

— Ты получишь такую возможность. Говорят, что Серебряная королева тесно связана со жрецами Синего храма. Это верно?

Девушка молчала. Возможно, она ожидала услышать от Дуна что-то еще. В конце концов она кивнула.

— Да, я уверена, что у нее имеются какие-то дела с их верховным жрецом. А что?

— А то, что мы собираемся пробраться в сокровищницу Синего храма и похитить золото Бенамбры. Мой меч указал мне, что твои магические силы могут помочь нам в выполнении этого плана. Если ты присоединишься ко мне по доброй воле, я обещаю щедро одарить тебя во время дележа сокровищ. Еще я обещаю, что, пока ты будешь в моем отряде, тебя никто и пальцем не тронет. — При этих словах он бросил выразительный взгляд на двух молодых мужчин, которые присутствовали при разговоре.

«Она действительно красива, — подумал Марк. — Многие мужчины охотно пошли бы за ней на край света». Но ее красота была не манящей, а предупреждающей — в ней сквозил какой-то намек на опасность. И Марк не мог забыть тот момент, когда Ариан приветствовала его как брата. На все расспросы она отвечала, что не помнит этого, что находилась под воздействием наркотиков. Хотя он и сам понимал невозможность такого родства. И все же…

Дун снова обратился к Ариан:

— Тебе хотелось бы получить в приданое целый кошель золота и драгоценностей Синего храма? Ты можешь использовать это богатство для чего угодно. Только деньги могут дать принцессе независимость от монархов и принцев.

Ариан задумалась.

— Золото матери окажется в моих руках? Мне это нравится.

Она без колебаний согласилась участвовать в грабеже сокровищ Синего храма. Марк и Бен обменялись взглядами. Похоже, девушка действительно была далека от реальности.

На палубу вышел Митшпилер. Он остановился поблизости и вежливо покашлял, привлекая внимание барона. Когда Дун повернулся к нему, маг поманил его за собой в каюту Индосуара. Едва вожак скрылся из виду, Хьюберт и Голок направились с кормы на нос. Марк уже заметил, что Хьюберт был очарован Ариан. При любой возможности он старался приблизиться к ней и завести беседу.

Внезапно солдат увидел в тумане смутные очертания берега. Вид утесов встревожил Хьюберта, и, когда он подошел к Ариан, его лицо было хмурым и встревоженным.

— Надеюсь, мы не будем приближаться к тому берегу, — сказал он остальным.

Бен, сидевший на палубе, оттолкнулся спиной от ограждения и с любопытством посмотрел на него:

— А что такое?

— Что такое? Ты знаешь, кто живет на этих скалах? Я слышал, как о нем говорили наши хозяева… Ну, если вам не нравится это слово, то назовем их вожаками. Хотя я и без них наслышался историй об этих гиблых местах.

— И кто же такой страшный живет на тех утесах? — спросила Ариан. Обычно она не обращала внимания на рассказы Хьюберта. Но тут ей стало интересно.

Солдат рассмеялся, довольный тем, что произвел на нее впечатление.

— Там наверху страна императора, молодая госпожа. Прямо на тех утесах, что маячат за туманом.

Услышав это, Ариан открыла рот от удивления.

— Не может быть!

Марк взглянул на нее, но так и не понял, была ли она действительно поражена или просто подшучивала над Хьюбертом. Однако самодовольный солдат не сомневался в эффекте своих слов. Он едва не лопался от важности.

— Ха! А вы думали, что император — это вымысел? Так многие считают. Но люди поумнее знают правду. И вот что я слышал о нем. Внизу под этими утесами имеется грот, где император держит орду прирученных демонов. Он владеет различными странами, разбросанными по миру, но это место особенное. Мне рассказывали об императоре люди, которые видели его. Вы, наверное, думали, что он герой историй и шуток? Нет, госпожа, он реальный и страшный человек! Ему нравится сидеть на той скале, ожидая моряков, потерпевших кораблекрушение, или тех, кто поднимается к нему по склону утеса. Он выглядит обычным мужчиной в сером плаще. Заприметив моряка или странника, император свистом подзывает демонов. Те затаскивают свою жертву в грот, и затем весь остаток вечности несчастные люди, попавшие туда, умоляют о собственной смерти. Эй, здоровяк, что случилось? К тебе вернулась морская болезнь? А вы, наверное, считали императора шутом… Похоже, вы не верите мне, девушка?

Марк с тревогой посмотрел на Бена, который действительно выглядел бледным и расстроенным. Не то, что Ариан. Девушка восприняла рассказ иначе. Она разразилась звонким смехом. Ее хохот обидел Хьюберта, и он покраснел от злости.

— Вам смешно? Так слушайте дальше! Если кто-то начинает сопротивляться или пытается убежать, император распахивает серый плащ. Он показывает свое искореженное тело, и любой, кто увидит его, сходит с ума…

Ариан захохотала еще громче. Ее смех демонстрировал здоровое отношение к нелепым предрассудкам. Хьюберт шагнул к ней и протянул руку к горлу девушки. Марк и Бен вскочили на ноги. За спиной солдата послышался предупреждающий оклик Дуна.

Хьюберт повернулся и угрюмо удалился на корму. Голок не пошел за ним, избрав для себя другую компанию.

Вскоре на палубу вышел Индосуар. Судно тут же изменило курс и направилось к суше — к счастью, не к утесам, где, по словам Хьюберта, их ожидал кровожадный император. Колдун обратился к джинну и начал отдавать приказы. Все остальные перешли на корму, наблюдая за тем, как корабль с помощью невидимых сил маневрировал среди острых скал и приближался к песчаному берегу. Наконец он остановился, едва не выскочив на прибрежную гальку. Глубина мелководья позволила им высадиться на сушу, почти не намочив одежды.

Ариан уложила волосы в гладкую прическу и приняла участие в переноске груза на берег. Через несколько минут работа была закончена. Все промокли от брызг и пены прибоя. Лишь Индосуар остался сухим, поскольку его мантия не впитывала воду. Колдун отдавал последние приказы джинну. Тот выглядел сияющим облаком, зависшим над кораблем.

Дун осмотрел утесы и повернулся к Бену:

— Это здесь ты спускался вниз?

Бен никому не рассказывал о том, что случилось с ним после спуска с утеса. Его встреча с человеком в сером плаще выглядела неинтересной деталью. Но мрачная история Хьюберта освежила воспоминания и пробудила в нем страх. Теперь он вообще не хотел говорить об этом.

Осмотрев утесы с обеих сторон, Бен мрачно ответил:

— Я спустился немного дальше к югу. Дело происходило ночью, и мне трудно указать вам точное место. У этого утеса нет особых примет.

— Да, — согласился Дун, изучая отвесный склон. — Значит, ты спустился к берегу южнее… А как тебе удалось переправиться через фьорд?

— Вплавь. В самом узком месте.

Дун молча кивнул. Словно командир, снаряжающий дозор в разведку, он велел своим людям открыть котомки и вытащить все содержимое. Проверив снаряжение, барон приказал наполнить бутылки и мехи свежей водой. Каждый член экспедиции получил моток веревки. Провизия была в порядке. Голок уже рассказал Бену о пире, который Индосуар устроил в своем доме. Но при подъеме на склон магические чары были бесполезны. Поэтому люди разбирали крюки и прочие альпинистские приспособления. Хьюберт взял из запасов колдуна арбалет и стрелы. Ариан в дополнение к котомке с продуктами получила пращу и кинжал. Маг и его помощник собрали необходимый инвентарь и доложили Дуну о своей готовности.

Корабль, освободившийся от пассажиров и груза, медленно заскользил на глубину. Отплыв от берега на несколько метров, он замер на месте, будто бросил якорь. Дун, поднимая брызги, подошел к колдуну, который стоял по колено в воде и совершал магические пассы.

— Что будем делать с джинном? — спросил барон.

— Он должен остаться с кораблем, чтобы защитить его или увести в море в случае опасности. Джинн вернет нам корабль по первому зову.

Повинуясь жесту Индосуара, судно развернуло паруса, и ветер погнал его от берега в открытое море.

— Подождите! — велел Дун.

Когда колдун остановил корабль, барон добавил:

— Сначала я хочу кое-что выяснить, маг. Предположим, что, когда мы вернемся сюда с сокровищами, с нами не будет ни вас, ни вашего достойного помощника. Как нам тогда попасть на корабль? И где он будет находиться? Наш поход в сокровищницу может занять несколько дней.

— Судно будет в море, — ответил Индосуар, с достоинством посмотрев сверху вниз на низкорослого барона. — Оно будет ждать неподалеку. Стена тумана, созданная джинном, скроет корабль от посторонних глаз.

— Все это хорошо. Но как нам вызвать его к берегу? Есть шанс, что вы не вернетесь живыми. В том месте, куда мы идем, полным-полно опасностей. Туда нельзя войти без риска.

В воздухе повисло напряженное молчание. Затем Индосуар мягко ответил:

— Я передам вам особые слова, с помощью которых вы сможете вызвать корабль. Но пусть ваши люди тоже услышат их на тот случай, если и вы не вернетесь сюда.

Если у Дуна и были какие-то возражения, то он оставил их при себе. Колдун произнес заклинание и заставил людей барона повторить слова вслух, чтобы все их запомнили. После маленького экзамена, во время которого Ариан успешно вернула судно к берегу, Индосуар еще раз отправил корабль в открытое море, где тот исчез за стеной тумана.

Дун обнажил Путеискатель. Никто не удивился, когда меч указал на вершину утеса. Началось восхождение. Барон, как обычно, прокладывал путь, а птица-монашник порхала над головами людей и время от времени возвращалась к Голоку для кратких сообщений.

На середине склона Дун остановился передохнуть и повернулся к Бену, который карабкался следом:

— Этот утес оказался более неровным, чем я предполагал, осматривая его снизу. Здесь много пещер. Тебе не кажется, что одна из них может служить запасным входом в сокровищницу? Если бы мы нашли такой проход, это спасло бы нас от встречи с драконом на вершине утеса.

— Насколько я знаю, тут действительно много пещер. Хотя я спускался ночью и почти ничего не видел. Но ваш меч указал бы на безопасный вход, если бы он имелся.

— Я не уверен. Иногда мне кажется, что из двух возможных путей к цели он нарочно выбирает тот, который связан с большим риском.

Восхождение заняло пару часов. Когда они оказались на вершине утеса, Голок отправил птицу-монашника на разведку. Путеискатель указывал прямо вперед.

На каменистом плоскогорье возвышались сотни небольших холмов, похожих на волны из застывшей лавы. Колючих кустов было мало, хотя во время ночного бегства Бену казалось, что он постоянно натыкался на шипы. При свете дня местность выглядела абсолютно другой. Он понял, что ему не удастся отыскать пещеру без помощи магии.

Монашник принес сообщение о том, что путь чист, и тут же улетел обратно. Отряд Дуна осторожно двинулся вперед. Через некоторое время черный летающий зверек появился опять и, взгромоздившись на плечо хозяина, рассказал об огромном страже, охранявшем местность в том направлении, куда перемещался отряд.

— Он далеко? — спросил Голок.

Зверек пропищал что-то невразумительное, однако его хозяин пояснил:

— Дракон примерно в километре от нас. Дарт плохо разбирается в горизонтальных расстояниях. Судя по его словам, страж пещеры сейчас поедает тушу какого-то животного.

Меч по-прежнему указывал вперед. Дун нервозно подергал себя за кончики усов. Он впервые проявлял такую сильную тревогу.

— Бен, ты говорил, что пещера находится примерно в километре от обрыва…

— Возможно, даже ближе.

— Значит, если нам повезет, мы дойдем до нее быстрее, чем нас обнаружит дракон. Пожалуй, стоит рискнуть.

Барон повел отряд в глубь суши. Все перешли на быстрый шаг. Голок вновь отправил в полет воздушного разведчика, и Дарт вернулся через несколько минут. На этот раз зверек разразился испуганным щебетом.

— Дракон движется к нам, — перевел его сообщение Голок. — Он идет прямо сюда.

Юноша подбежал к барону, который остановился, чтобы обдумать ситуацию.

— Позвольте мне пойти вперед, — попросил его Голок. — Я попробую справиться с драконом. Мой учитель рассказывал мне, как приручать таких больших зверей.

— Ты хочешь приручить дракона?

Несмотря на скептическое отношение к этому предложению, Дун позволил Голоку опередить отряд, а сам повел остальных в направлении, которое указывал Путеискатель. Бен вытащил из ножен Драконосек. Обернувшись, он заметил, как Марк достал из колчана стрелу. Хьюберт остановился, налег всем телом на арбалет и закрепил спусковой крючок во взведенном положении.

«Дракона надо бить в открытый рот, — подумал Бен. — Или в глаза, хотя для арбалета такая цель сравнительно мала».

Он услышал возмущенный рев дракона. Зверь был неподалеку, но его закрывали холмы. Чудовище шло навстречу отряду.

Чтобы осмотреться, Бен вскарабкался на ближайший холм. В тридцати метрах от него на другом возвышении стоял Голок. Юноша вполголоса читал речитативом заговор и делал определенные жесты. Перед ним примерно в двадцати шагах стоял дракон. Он опирался одной из лап на трехметровый холм, напоминая сердитого селянина за дворовым забором.

«Это не то чудовище, которое я видел ночью, — подумал Бен. — Мой дракон был больше».

Зверь злился на Голока за то, что он пришел сюда, — или, вернее, за то, что он был человеком. Бен слышал в его музыкальном рычании гневные нотки. Дракон пока не замечал других людей и смотрел только на юношу. Он кивнул, как бы признавая в Голоке противника, а затем без колебаний бросился в атаку. Из его пасти и ноздрей вырывались струи огня.

Отряд барона испуганно заметался между скалами. Голок спрыгнул с бугра, в акробатическом пируэте приземлился на ноги и, отбежав на несколько шагов, вскарабкался на вершину другого холма. Он уводил дракона от людей к обрыву. Юноша вновь запел заговор, и его метод, видимо, подействовал на зверя.

Движения чудовища замедлились, хотя он снова повторил атаку. Птица-монашник кружилась, как воробей, вокруг головы дракона. Похоже, Дарт пытался отвлечь внимание большого зверя на себя и тем самым спасти своего хозяина.

Дун свирепо прошипел:

— Индосуар!

Колдун ответил таким же напряженным шепотом:

— Нам нельзя использовать здесь магию! Если мы сделаем это, то любой чародей заметит ее остаточный след и догадается о нашем визите.

Бен понял, что барон пребывает в нерешительности. Ему хотелось быстро провести отряд в пещеру и избежать столкновения с драконом. В то же время он не желал терять Голока и оставлять его наедине с чудовищем.

Юноша повторил отвлекающий маневр, уводя огромного зверя к прибрежным утесам. Дракон запрыгал следом, отталкиваясь от небольших холмов когтистыми лапами. От него во все стороны летели камни, будто выпущенные из пращи гиганта. Он обернулся на миг, и этого движения было достаточно для Марка, стоявшего в двадцати метрах сбоку. Длинный лук издал резкий свист. Стрела полетела в правый глаз чудовища. Но наконечник сломался об одну из защитных чешуек, и стрела отскочила, как прутик. Дракон не обратил на это ни малейшего внимания.

— Я не хочу терять моего мастера зверей, даже не добравшись до пещеры! — взревел барон. — Он нужен нам. Мы должны спасти его и по возможности убить дракона.

«Если только это нам по силам», — подумал Бен.

Чудовище грозно надвигалось на Голока. Юноша делал все, что только мог. Ему удалось притупить ярость зверя, но лишь частично. Он увертывался, отступал, пытался удержать дракона напевами, но снова был вынужден отходить. Голок постепенно приближался к обрыву. За его спиной оставалось лишь несколько метров. Семеро других людей бежали следом, пригибаясь и прячась за холмами.

— Спустись за край утеса! — крикнул Бен, рискуя привлечь к себе внимание чудовища. — Повисни на руках. Он не будет видеть тебя и, возможно…

Внезапно дракон с громоподобным ревом бросился на Голока. Тонкая сеть чар, сотканная юношей, была разрушена.

Марк и Хьюберт разбежались в стороны, чтобы при малейшем повороте чудовища выстрелить ему в открытый рот. Бен, сжимая в руке Драконосек, пробирался к задним лапам гиганта. Он знал, что, даже в случае если лучники попадут зверю в мозг, дракон может вызвать немало проблем. Хотя вероятность того, что одна из стрел попадет в жизненно важный орган, была ничтожной. Почувствовав врага, Драконосек проснулся. Бен ощущал вибрации меча, которые пронизывали его от головы до ног.

Голок упал и пополз к обрыву. Две стрелы из арбалета и длинного лука влетели в открытый рот дракона, нависшего над испуганным юношей. Одна из стрел попала в огненную железу, и раздался взрыв. Огонь прожег кожу и чешую, оголив кость и клыки нижней челюсти. Горючая жидкость, которая должна была испепелить врага, изверглась на камни и с шипением полилась за край утеса.

Ариан издала воинственный клич и выпустила камень из пращи. Даже если она и попала в дракона, это не возымело никакого действия. Два колдуна припали к земле за холмом.

Отплевываясь пламенем и страдая от боли, чудовище повернулось к людям, которые окружили его. Дун сделал отчаянный рывок, подбежал к дракону и ударил Путеискателем по одной из задних лап. Он целился в то место, где под чешуей находилось сухожилие. Тяжелое и острое как бритва лезвие отскочило в сторону, словно игрушечный меч от наковальни. Дракон даже не заметил его удара. Взгляд чудовища был нацелен на другой клинок. Меч Героев пел в руках Бена, издавая пронзительный вибрирующий звук. Из него истекала сверхчеловеческая сила, которая начинала управлять владельцем оружия.

Как и все большие звери, дракон был непредсказуем в своих действиях. В последний миг он отвернулся от Бена и передней левой лапой схватил закричавшего Голока. Юноша заколотил ногами по воздуху.

Бен отдался силе Драконосека и ринулся в атаку. Удар, нанесенный мечом, был слишком быстрым, чтобы уследить за ним. Он начисто отсек переднюю правую лапу чудовища. Отрезанная конечность с глухим звуком упала на камни, разбрызгивая радужную кровь. Меч Героев пронзительно вибрировал. Бен еще раз взглянул на искаженное лицо Голока.

Драконосек вонзился в грудь огромного зверя, пробив бронированную чешую, словно ворох мягких листьев. Оставив меч в руках Бена, чудовище отступило на пару шагов. Задние лапы, похожие на стволы деревьев, взметали пыль и дробили камни. Неимоверный рев перешел в шипение и вулканическое бульканье. Голок, отчаянно цеплявшийся за чешуйчатую грудину, пытался высвободиться из когтистых пальцев. Дракон покачнулся на краю обрыва и свалился с утеса. Бен проследил его падение до самого конца. Оба тела ударились о скалы и, скатившись вниз, погрузились в воду.

Глава 10

Птица кричала снова и снова. Бену казалось, что она уже не замолчит никогда. Сжимая в правой руке меч Героев, с которого стекала кровь дракона, он склонился над краем обрыва. В сотне метров под ним плескались и бились о скалы сердитые волны. День был прекрасным, и море чудно переливалось голубыми и зелеными тонами. На берегу белели куски драконьей туши. После нескольких ударов о скалы они расплющились, как мякоть упавшего фрукта. Но волны, аккуратно вылизывая берег, уже уносили останки. Тело Голока скрылось под водой.

Марк вцепился в локоть Бена и оттащил его от обрыва. Дун сердито ругался.

— Проклятая птица! Эй! Пристрелите ее! Я устал от этих воплей.

Глядя на обезумевшего Дарта, который носился над их головами, он поднял меч, словно хотел сразить зверька клинком. Вскоре пронзительный плач монашника смешался с криками чаек, которые слетались с прибрежных скал к месту падения дракона.

— Что мы теперь будем с ним делать?

Словно отвечая на этот вопрос, зверек полетел к Ариан. Девушка вытянула руку в традиционном жесте, которым мастера зверей подзывают своих летающих питомцев. Темно-коричневый мех оттенил рыжие локоны. Птица-монашник устроилась на плече Ариан и, сложив крылья, сгорбилась, как неприкаянная сирота. Она молча оплакивала погибшего хозяина. Девушка что-то прошептала и погладила зверька. Когда Митшпилер подошел к ней и спросил, нужна ли помощь, она покачала головой, продолжая ласкать животное.

Дун облегченно вздохнул.

— Хорошая работа, принцесса. А теперь всем в путь! Мы больше не можем здесь оставаться. — Он быстро взглянул на небо. — Жрецы могут подумать, что дракон упал с обрыва, погнавшись за кроликом. В любом случае если мы поспешим, то ограбим сокровищницу еще до того, как они заметят исчезновение своего кровожадного стража. Все! Вперед! В дорогу!

Он вытащил Путеискатель и повел отряд к заветной цели. Бен шел следом, вытирая клинок Драконосека о листья колючих кустов. За ним шагали остальные участники экспедиции. Он все еще не узнавал деталей окружающей местности, хотя однажды ночью бежал по этому пути. При свете дня места казались абсолютно дикими, и Бен не замечал каких-либо признаков человеческой деятельности. Пустошь тянулась на несколько километров к северу, западу и югу, сохраняя все ту же мрачную однообразность.

— Где находился храм, из которого выехал твой обоз? — спросил Марк, осматривая холмистый ландшафт.

— В той стороне. Примерно в сорока километрах отсюда. Нам потребовалось полдня и полночи, чтобы добраться сюда, хотя часть пути мы проехали на ездозверях.

Бен обернулся и посмотрел в сторону моря. На другой стороне фьорда поднималось высокогорье императора. Оно выступало темной массой из пелены тумана, подставляя лучам летнего солнца свои голые скалы. Луг и лес на вершине были не видны с такого расстояния. Утесы, подсвеченные солнцем, казались черно-синими.

«Неужели я доплыл до них и вскарабкался наверх, — изумился он. — Ночью, во время прилива, не зная направления? Однажды я расскажу об этом моим внукам. У нас с Барбарой в нашем прекрасном доме обязательно будут внуки. Я расскажу им о том, что видел императора в сером плаще. Он сидел на скале и выглядел как обычный человек…»

Бен забыл об этой встрече, но Хьюберт напомнил о ней своей историей. Впрочем, она казалась нереальной. Во всяком случае, Бен не заметил там присутствия демонов. Он еще раз осмотрел холмы и двинулся вперед, догоняя Марка.

Дун с мечом в руках вел отряд через пустошь. Бен заверил остальных, что цель уже близка. Он попытался отыскать ее и вдруг осознал, насколько похожими были эти безликие выпуклости. Почти каждый холм имел сбоку большой камень, и эти глыбы соответствовали по форме и размерам той хитроумной двери, которую он искал. Данный факт не бросался в глаза только потому, что камни располагались по разные стороны холмов, но по крайней мере около сотни их могли быть входом в пещеру. Бен догадывался, что это подстроено с помощью магии. Он не верил, что сходство холмов являлось случайным.

Однако Путеискатель не поддавался влиянию отвлекающих факторов. Дун без колебаний шел вперед, и Бен, проследив траекторию пути, попробовал вспомнить, в какую сторону выходил зев пещеры.

Вот он сбросил офицера с лестницы и под крик Радулеску толкнул большой камень, закрывая тем самым вход. Затем на грани паники Бен бросился в ночь, спотыкаясь во тьме о камни и налетая на кусты… И кажется, океан находился слева от него…

— Здесь, — внезапно сказал Дун.

Он остановился перед холмом, который ничем не отличался от других. Подойдя к валуну, лежавшему на склоне, барон коснулся камня кончиком меча. Бен увидел, что клинок сильно вибрирует.

«Неужели здесь?» — изумленно прошептал он себе под нос. Бен не узнавал этот холм. Но выбор Путеискателя можно было проверить на деле. Сбросив со спины котомку, он крикнул остальным:

— Помогите мне поднять этот край глыбы.

Какое-то чувство подсказало ему, что они действительно пришли к пещере. Он хотел ухватиться за камень, но Индосуар коснулся его плеча:

— Подожди!

Маг поднял обе руки и положил кончики пальцев на валун. Постояв с закрытыми глазами, он отступил и посмотрел на своего помощника. Тот молча кивнул.

— Я не чувствую охранной магии. Можете поднимать этот камень.

Бен, Марк и Хьюберт с трудом приподняли глыбу и поставили ее на ребро. Сомнения Бена исчезли. Перед ними зиял темный треугольник входа.

Дун, вытянув руку с мечом, с минуту смотрел на открывшийся проем, затем отступил на шаг и с удовлетворением кивнул.

— Светильники, — велел он Ариан.

Девушка достала из котомки семь факелов Прежнего мира и раздала шесть из них мужчинам. Лампы отличались формой от того светильника, который Бен видел у Радулеску. К небольшим блестящим чашечкам крепились самодельные ремни. Дун показал своим людям, что их можно укрепить на голове. В этом случае светильники располагались на лбу, и обе руки оставались свободными.

— Мы должны благодарить за это наших колдунов. Индосуар, ваши годы подготовки не пропали даром. — Барон закрепил ремни светильника на голове и продемонстрировал его функции. — Если нажать сюда, то зажжется свет. Если нажать еще раз, он погаснет. Вращая эту рукоятку, вы можете усиливать или уменьшать яркость света. А эта ручка превращает сияние в тонкий луч. Обратный поворот расширяет его и рассеивает свет по сторонам.

— Как долго они могут гореть? — спросил Хьюберт, зачарованно разглядывая свой светильник.

Бен понял, что солдат еще не видел ничего подобного. Дун пожал плечами.

— Эти предметы стары как мир. Я думаю, они будут гореть до его окончания, так что можете без страха пользоваться ими.

Когда Бен спустился по лестнице, с его плеч упало тяжелое бремя вины. При ярком свете нескольких ламп он увидел на полу только капли старого воска. Скелетов не было, как не было и никаких следов, оставшихся от тех шести мужчин, которых он закрыл в пещере. Воспоминания о побеге вернулись к нему с необычайной ясностью. Здесь все выглядело таким, как прежде, когда он разглядывал пещеру при свете свечей и бездымного факела Радулеску.

Индосуар, постояв у отверстия в полу, повернулся к барону и сообщил, что не обнаружил охранной магии.

— Она есть, но гораздо ниже. Магия пропитывает землю глубоко под нами.

— И что это означает? — спросил Дун.

— Я думаю, внизу находится какой-то механизм, — со вздохом ответил маг. — Что-то удивительно большое.

— И это все, что вы можете нам сказать?

Индосуар обиженно выпятил губу.

— Там технология Прежнего мира! Кто из нас способен говорить о ней?

— А эта магия, которую вы почувствовали… Вы можете справиться с ней, когда мы достигнем ее пределов?

Колдун помолчал какое-то время, собираясь с мыслями и оценивая собственные силы. Затем посмотрел на помощника и твердо ответил:

— Да, я с ней справлюсь.

— Тогда поступим так, — сказал Дун. — Сначала убедимся, что сможем сдвинуть этот камень, когда вернемся из сокровищницы.

Он быстро поднялся по изогнутой лестнице и осмотрел валун. Бен уже объяснил ему, как он захлопнул эту дверь. Барон огорченно вздохнул. Он сердито поглядел на камень, словно тот чем-то обидел его.

— Бен, у меня к тебе вопрос. Время от времени жрецы должны приходить сюда с инспекционной проверкой и проводить инвентаризацию сокровищ, верно?

— Мне кажется, должны, — ответил Бен, поднявшись к нему по ступеням. — Но я не слышал ни о чем подобном.

— Значит, ты утверждаешь, что камень нельзя поднять изнутри? Если бы тот офицер мог сделать это, то он бы вышел из пещеры и погнался за тобой. Разве не так?

— Лично я не смог бы поднять валун, даже если бы от этого зависела моя жизнь, — сказал Бен. — К выходу может подойти только один человек, потому что на лестничной площадке мало места.

— Я сомневаюсь, что жрецы оставляют вход открытым, когда входят сюда. И не думаю, что снаружи их ожидают рабы, которые по сигналу поднимают камень. — Дун озабоченно вздохнул. — Возможно, спустившись вниз, мы найдем какой-нибудь другой путь оттуда. Однако большой уверенности в этом нет. У нас имеются инструменты для резки камня… — Взглянув на валун, барон покачал головой и повернулся к колдуну: — Индосуар? Я знаю, мы договорились не оставлять после себя следов магии — во всяком случае так близко от входа. Но было бы глупо запирать отряд в пещере — тем более что нам неизвестны другие пути отхода.

Индосуар мрачно согласился:

— Боюсь, что вы правы.

Он пошептался с Митшпилером, после чего вытащил из своей котомки несколько предметов. Встав снаружи у большого камня, оба мага начали натирать его какими-то очищенными от кожуры овощами — по крайней мере так показалось Бену. Все это время Ариан продолжала заботиться о летающем зверьке. Она шептала ему ласковые слова и не выказывала никаких признаков страха.

Когда колдуны закончили обработку валуна, Дун велел Бену толкнуть камень и закрыть вход. Бен почувствовал, что вес глыбы значительно уменьшился — ему даже удалось подхватить ее при падении и с легкостью толкнуть обратно вверх. Члены отряда поочередно опробовали свои силы, и каждый в одиночку поднял камень изнутри. Наконец они закрыли вход и собрались у отверстия в полу.

— Мы подходили сюда и бросали тюки с сокровищами в темноту, — сказал Бен. — А внизу их ловили «белорукие».

Колдун кивнул и с улыбкой заметил:

— Они подошли так близко к поверхности только для того, чтобы принять сокровища, и только потому, что была ночь.

— Откуда вам это известно?

Индосуар ответил Бену снисходительным взглядом, который намекал на то, что колдовские знания находились за гранью понимания простых людей.

— Было бы здорово поймать одного из «белоруких» и сделать его нашим проводником, — сказал Хьюберт. — Они носят драгоценности в хранилище — значит, знают кратчайший путь к нему.

— Если мы встретим одного из них, то обязательно допросим, — рассеянно ответил Дун.

Он встал на четвереньки у края отверстия и с помощью луча налобной лампы внимательно осмотрел пространство нижней пещеры.

— Тут в стене вырезаны ступени, — сообщил барон. — Они находятся довольно близко. Я не думаю, что мне понадобится веревка, но на всякий случай распустите один моток. Подстрахуйте меня.

Марк и Бен спустили в отверстие конец тонкой и прочной веревки. Дун сунул меч в ножны и исчез в дыре. Натяжение веревки тут же ослабло.

— Я внизу, — донесся тихий голос Дуна. — Спускайтесь.

Бен заглянул в отверстие и увидел неподалеку лампу барона. В тусклом свете на стене скалистой шахты вырисовывались ниши и широкие ступени. Они вели к большому полукруглому отверстию, за которым начиналась еще одна пещера.

Бен и остальные последовали за вожаком, и вскоре весь отряд оказался в пещере примерно той же формы и размеров, что и полость внутри холма. Напротив отверстия, ведущего в шахту, находился узкий тоннель, высота которого позволяла человеку среднего роста идти вперед, не пригибая голову. Хотя Марку приходилось сутулиться и поглядывать на каменный свод.

Дун пошел первым, а его люди растянулись за ним цепочкой. Тоннель изгибался то направо, то налево, но неизменно спускался вниз. Когда спуск стал круче, пол сменился вырезанными в скале ступенями, а вдоль стен появились металлические перила.

Пройдя около сотни метров, барон остановился и тихо предупредил остальных, что тоннель закончился. Впереди начиналась еще одна вертикальная шахта. Дун отказался от страховочной веревки и спустился вниз, используя ниши, которые имелись на стенах.

Следуя за ним, Бен с интересом посматривал на колдуна. Тот карабкался вниз с закрытыми глазами, словно доверялся чувствам, находившимся за гранью обычного человеческого восприятия. За Индосуаром спускалась Ариан. На ее плече покачивалась птица-монашник. Зверек сидел под колпаком, вцепившись когтями в рубашку. За девушкой следовали Хьюберт, Марк и Митшпилер.

В основании вертикального тоннеля располагалась полукруглая площадка со ступенями, ведущими вниз. Однако ствол шахты заканчивался в полутора метрах над ней. Спрыгнув на помост и спустившись по дюжине ступеней, люди оказались в большой круглой пещере. В ее центре со свода, словно сталактит, свисал конусообразный выступ с полостью внутри и деревянным помостом под широким отверстием. Стены пещеры представляли собой древнюю каменную кладку. Блоки были уложены без связующего раствора, но так плотно, что щели между ними не превышали толщины волоса.

Цилиндрическое помещение диаметром десять метров превосходило по размерам две верхние пещеры. Стены, пол и свод были идеально гладкими. По окружности на равном расстоянии друг от друга располагались двенадцать входов в темные тоннели. Каждый из проходов через несколько метров от проема сворачивал в сторону, поэтому лучи светильников, направленные из центра пещеры, упирались в серые стены.

Небольшая ширина тоннелей позволяла людям продвигаться только цепочкой, по одному.

— Мы добрались до третьей печати, — сказал Дун и поднял меч, словно приветствовал достойного противника.

Глава 11

Дун стоял у помоста и медленно поворачивался, нацеливая Путеискатель на темные отверстия тоннелей. Марк, наблюдая за его лицом, увидел, что барон нахмурился, похоже, ему что-то не понравилось в руководстве меча.

Индосуар, посмотрев на клинок, нетерпеливо сказал:

— Здесь не может быть никаких сомнений. Путеискатель показывает, что нам надо идти туда.

Маг указал длинным искривленным пальцем на один из тоннелей. Раздраженный его советом, барон рассек воздух мечом.

— Пару мгновений назад он указал мне на тот проход. Я могу поклясться в этом. А теперь он вдруг выбрал другое место.

— Да, теперь он туда не указывает, — согласился Индосуар. Немного помолчал и добавил: — Ваша рука могла дрогнуть. Или, возможно, свет лампы мигнул…

— Мои руки не дрожат! И мне не нужен свет, чтобы чувствовать вибрацию клинка!

— Возможно, в конце первого тоннеля находится часть сокровищ, — вмешался в их беседу Бен. — А в конце второго — основное хранилище. Поэтому меч сначала выбрал первый проход, а потом второй. Я так понимаю его указания.

— Или сокровищница перемещается с места на место, когда вы направляетесь к ней, — предположила Ариан.

Голос девушки был таким веселым, что Дун сердито посмотрел на нее.

— Вряд ли мы настолько близки к сокровищу, — проворчал барон.

— Доверьтесь своему мечу, — произнес колдун. — Это все, что я могу вам посоветовать. Если вы больше не верите ему, я попробую найти путь другими средствами.

«Хм, — сказал себе Марк. — Да он ревнует барона к мечу!»

Дун, очевидно, подумал то же самое.

— Другими средствами? Не стоит. Я думаю, мы можем доверять этому клинку, выкованному богом. Но мы пойдем по тому пути, который он указал мне сначала.

Индосуар недовольно поморщился.

— Некоторые из нас могут пойти по одному тоннелю, а остальные — по другому, — нерешительно высказался Хьюберт.

Очевидно, он не считал это хорошей идеей. Дун бросил на него скептический взгляд.

— Нет, я не буду делить наши силы — во всяком случае, пока. Мы пойдем по тоннелю, который был указан мне первым.

Марк, имевший опыт в использовании Фарта, хотел продолжить обсуждение. Однако он благоразумно промолчал, заметив предостерегающий жест Бена. И действительно — спор с Дуном мог вызвать нежелательные последствия. Взглянув на Ариан, Марк увидел на ее лице тревогу. Возможно, она начинала понимать реальную опасность их нынешнего положения.

Отряд вошел в тоннель, который выбрал Дун. Они, как прежде, двигались цепочкой, и Марк снова оказался предпоследним — за спиной у Хьюберта и перед молчаливым Митшпилером. Ему приходилось горбиться и пригибать голову, так как в ином случае его лампа царапала бы каменный свод прохода.

«Если так и дальше пойдет, я сниму ее и прикреплю к руке, — подумал он. — Или буду полагаться на светильники остальных».

Тоннель был немного шире предыдущего, но отряд по-прежнему передвигался гуськом. Проход то и дело изгибался, но неизменно спускался вниз. Однако крутизна оставалась незначительной, а ровный пол позволял идти быстрым шагом.

Марк посмотрел на потолок в поисках пятен копоти. Он считал, что не все жрецы Синего храма, проходившие этот лабиринт, использовали светильники Прежнего мира. Если в течение нескольких поколений они следовали по одному и тому же маршруту, их факелы должны были оставить следы. На каменном своде действительно имелись какие-то затемнения, но Марк не был уверен в их происхождении.

— Взгляните на это, — тихо сказал Бен, шедший в пяти метрах впереди.

Отряд продолжал движение. Через несколько шагов Марк увидел то, о чем говорил его друг. Они проходили мимо развилки. Левый проход был полностью завален большими камнями, упавшими откуда-то сверху. Из-под обвала торчали кости человеческой руки. Марк отметил про себя, что они были обычного размера. Это немое предупреждение произвело на него впечатление. Оно не выглядело специально устроенным для устрашения незваных гостей.

Проходя мимо обвала, Ариан, как и все остальные, посмотрела на кости. Но Марк не заметил на ее лице потрясения или испуга. «Какое же детство было у этой девушки? — подумалось ему. — Наверное, такое же страшное и странное, как у меня. Может быть, поэтому она и признала во мне брата — брата по несчастью».

Развилок больше не встречалось. Выбор направления отпадал сам собой, поэтому Дун больше не советовался с Путеискателем. Вскоре они вышли на сравнительно прямой отрезок тоннеля, где Марк мог видеть светильник барона, маячивший в начале цепочки. Луч лампы освещал монолитные стены…

… Которые вдруг закончились, уступив место непроглядной темноте. Казалось, что проход вывел их в огромную пещеру. Когда люди Дуна столпились у выхода из тоннеля, лучи их ламп высветили смутные очертания темной скалы, которая возвышалась напротив.

— Что это такое, разорви меня демоны?! — вскричал Хьюберт.

Тоннель заканчивался выступом скалы, за которым зияла пропасть. Люди, собравшиеся на небольшой площадке, осматривали место, куда их привел барон. Препятствие на пути выглядело абсолютно непреодолимым. Дно пропасти находилось далеко внизу. Оно щетинилось колючими выступами скал, которые влажно мерцали в лучах светильников и серебрились пятнами плесени.

И вновь среди этих острых выступов Марк увидел белеющие кости. Осколки черепов и остатки грудных клеток со сломанными ребрами перемешались со щебнем и пылью, поэтому нельзя было понять, кому они принадлежали — людям или «белоруким».

Глубина пропасти составляла примерно тридцать метров. За ней находилась скалистая стена пещеры без видимых отверстий и проходов. Она описывала неровную дугу, приближаясь по краям к отвесной стене, на которой располагался выход из тоннеля. Марк не мог разглядеть, как стены стыковались друг с другом — обзору мешали выступы и изгибы скалы. Взглянув вверх, он увидел над тоннелем гладкую стену. Дальше, в нескольких метрах над ними, начинался зазубренный каменный свод. Вид нижней части стены был более обескураживающим: рваные края скал тонули в тени, а под ними на устрашающем расстоянии внизу торчал частокол острых выступов. Единственным направлением, пригодным для движения, был обратный путь по тоннелю.

Выполняя приказ Дуна, Ариан отправила монашника в разведывательный полет по пещере. Лучи ламп освещали пространство, но зверек испуганно порхал рядом с людьми и не желал удаляться. Наконец он осмелился пролететь небольшое расстояние и направился к ближайшему выступу скалы. В тот же миг раздался резкий хлопок, из зловещего гриба на стене вырвалось облако спор, и птица быстро вернулась обратно. Она вцепилась в рубашку Ариан и, дрожа от страха, прижалась к девушке. Зверек принес с собой запах удушливой пыли. Воздух наполнился едким зловонием, от которого чесалось в носу и перехватывало горло.

Дун закашлялся и шепотом выругался. Вытащив Путеискатель, он несколько раз нацелил острие клинка на разные части пещеры. Отклик появился лишь тогда, когда барон указал мечом на тоннель, по которому отряд пришел в это место. Дун выглядел таким сердитым, что даже Индосуар счел разумным не делать критических замечаний. Марк снова осмотрел пещеру. Странный отблеск скал навел его на интересную мысль. Он снял лампу с головы и, встав на колени, положил ее на пол. Сфокусировав свет в тонкий луч, он направил его на противоположную стену, которая находилась в тридцати метрах от тоннеля.

— Загасите свои светильники, — попросил он остальных. — Я хочу проверить одну идею.

Барон собрался было отдать какой-то приказ, но, передумав, исполнил просьбу Марка. Другие, чихая и кашляя, начали возмущаться и задавать вопросы. Однако вскоре и они потушили свои лампы.

Марк поднялся на ноги.

— Смотрите! Моя лампа не движется. Она лежит на полу. Следите за светом.

Луч высвечивал грани скалистой стены, отбрасывая пятна отраженного света на потолок и лица людей.

— Смотрите!

Пятна света двигались. Это было медленное перемещение — вполне очевидное и ровное. Казалось, что противоположная стена, да и вся пещера, вращалась по отношению к тоннелю. Присмотревшись к скале, люди поняли, что ее вид немного изменился. Кашляя, они удивлялись и обменивались репликами: «Этого не может быть!» — «Но она движется!»

— Мне кажется, я знаю; что происходит, — сказал Марк. — Давайте выйдем из этой вони и вернемся в предыдущую пещеру. Там я вам все объясню.

Никто не возражал. Дун повел их через тоннель. Вскоре они вновь оказались в цилиндрической пещере. Здесь Марк изложил свою точку зрения.

— Это не стены двигались, а мы. Вращается та часть скалы, в которой мы находимся. Я имею в виду эту пещеру и ее двенадцать тоннелей. Они как ступицы колеса. А здесь располагается ось. — Он указал на полукруглую платформу: — Взгляните на шахту, по которой мы спустились сюда. Она чем-то напоминает втулку. Таким образом, эта часть скалы вращается внутри другой, гораздо большей части. Индосуар, когда мы были наверху, вы сказали, что почувствовали нечто огромное — какой-то механизм Прежнего мира.

— Да, верно. — Колдун запрокинул голову и закрыл глаза. — Я и сейчас это чувствую! Технологию древних!

При этих словах он снова выпятил губу. Однако Дун был более скептичен.

— Ты хочешь сказать, что эта часть утеса, с двенадцатью тоннелями, вращается, как колесо? Подумай, о чем ты говоришь! Здесь можно поместить целую деревню!

В их спор вмешался Хьюберт:

— Неужели глыба таких размеров вращается все время? Не создавая ни малейшего шума? Никто не мог бы построить такой механизм…

Он запнулся и замолчал. И Хьюберт, и барон, и все остальные прекрасно знали, что цивилизация Прежнего мира создавала тысячи чудес, куда более великих, чем это.

— Вот почему ваш меч был прав два раза, — сказал Марк, обращаясь к Дуну. — Если бы мы быстро пробежали по первому тоннелю, то пришли бы в нужное место. Неужели вы не понимаете? Время от времени каждый из вращающихся тоннелей совпадает с одним неподвижным проходом, вырезанным в прочной скале. Все двенадцать тоннелей — или лишь некоторые из них — проходят мимо него один за другим.

— Тоннели могут разветвляться, — добавил Бен. — Если это так, то на ободе твоего колеса будет больше двенадцати выходов.

Дун раздраженно потряс головой.

— Давайте посмотрим, что нам скажет Путеискатель.

Меч указал не на следующий проем, а на тоннель с другой стороны цилиндрической пещеры.

— Я понял, — воскликнул Бен. — Проходы изогнуты и специально запутаны. Некоторые из них пересекаются или проходят друг под другом.

— Тогда ответьте мне на такой вопрос, — вмешайся Хьюберт. — Как жрецам удается находить верный путь? Они что, останавливают это колесо какими-то чарами?

— Технологию нельзя остановить или привести в действие магическими чарами, — важно ответил Индосуар. — Я считаю, что жрецы, спускаясь в эту пещеру, выбирают тоннель в соответствии со временем суток и таким образом попадают туда, куда нужно.

— Мы еще не доказали эту сумасшедшую идею, — проворчал барон. — Пусть нас ведет Путеискатель. За мной!

— Да, лучше воспользоваться Путеискателем, — прошептал Марк. — Мне кажется, некоторые тоннели могут привести нас в места похуже, чем та пещера, из которой мы сейчас пришли.

Отряд снова вытянулся в цепочку и зашагал по выбранному проходу. На этот раз Хьюберт, обеспокоенный неопределенной ситуацией, решил идти прямо за вожаком. Тоннель изогнулся и начал спускаться вниз. Люди вновь прошли мимо развилки, и на этот раз второй проход не был завален.

Меч Дуна указал направо. Вскоре они опять оказались на прямом отрезке тоннеля, а на выходе из него их ожидало нечто новое. Как и предсказывал Марк, выходное отверстие почти соответствовало входу в новый тоннель. Их разделяла двухметровая щель. На такой короткой дистанции медленное вращение центрального «колеса» было хорошо заметно.

Тоннель, в котором находился отряд, немного расширялся в конце. У каждого из двух отверстий имелся выступ, похожий на губу и оснащенный одной каменной ступенью. Это облегчало переход из тоннеля в тоннель, поскольку щель между ними сокращалась до длины большого шага. Глубина щели ошеломляла: лучи ламп терялись в ней, так и не достигнув дна. «Губа» перед вторым отверстием имела скобы для рук, выступавшие с двух сторон из старой каменной кладки. Меч настойчиво указывал вперед — на проход, черневший за щелью.

Дун прыгнул на ступеньку второго выступа и вошел в новый тоннель, который через пару метров начинал спускаться вниз на более глубокий уровень. Барон проверил путь, вернулся к отверстию и жестом приказал отряду следовать за ним, не теряя времени.

Бен шагнул вперед и приготовился к прыжку, но Ариан внезапно схватила его за рукав. Он обернулся и увидел на ее лице испуг. Девушка смотрела на него невидящим взором. В это время Хьюберт протиснулся к выходу и, похлопав Бена по спине, беззаботно прыгнул на противоположный выступ. Его нога опустилась на каменную ступеньку…

… Которая под весом Хьюберта резко опрокинулась и прижалась к стене, словно элемент западни. Солдат рефлекторно потянулся к железным скобам, но вместо опоры его пальцы встретили голые камни. При повороте ступени металлические скобы вошли в пазы. Руки Хьюберта беспомощно скользнули по гладкой поверхности скалы, и он с безумным криком полетел в глубокую щель.

Дун попытался схватить его за запястья, но не успел. Ему не хватило быстроты реакции. Остальные люди, толпившиеся у выхода тоннеля на медленно вращавшейся стене, тоже ничего не смогли сделать.

Марк заглянул в узкую пропасть и увидел, как лампа Хьюберта развернулась и ударилась о скалу, еще раз ударилась и развернулась. Крик оборвался. Свет мигнул в крутящемся падении, на миг высветил гигантское скальное образование, затем лампа стукнулась еще раз и застыла. Луч уперся в острый каменный шип и груду костей, усыпанных белыми осколками черепов.

У людей в тоннеле не было времени на размышления о судьбе несчастного Хьюберта — безжалостное вращение внутренней части гигантского механизма разводило отверстия тоннелей в стороны. Хитроумное устройство западни уже вернуло ложную ступень на место, и она невинно заняла свою первоначальную позицию.

Дун на противоположной стороне щели поймал конец брошенной веревки. Он и Бен натянули ее как страховочный фал. Цепляясь за веревку, Митшпилер прыгнул на опасный выступ. Ступень на этот раз оказалась прочной. Помощник колдуна присоединился к барону и помог ему держать конец веревки.

— Почему же меч не предупредил нас о ловушке? — уныло спросила Ариан.

Девушка прыгнула и приземлилась на краю другого выступа.

— Путеискатель не предназначен для этого, — ответил барон, подхватив ее за локоть.

В следующее мгновение к ним присоединился Марк. За ним прыгнул Индосуар. Бен, намотав конец веревки на руку, пересек щель последним. Монашник беспокойно кружился над головами людей. Ступень-ловушка, не дрогнув, выдержала вес Бена, словно служила верой и правдой всем, кроме Хьюберта.

Шесть человек стояли у входа в тоннель, ведущий к сокровищам. Отверстие противоположного прохода медленно скрывалось из виду за выступом скалы.

— Нам не придется долго ждать, когда мы будем возвращаться, — сказал барон. — На один этот тоннель приходится по крайней мере дюжина других. — Голос Дуна звучал самодовольно и уверенно, словно идея Марка о вращающихся тоннелях принадлежала ему и словно это он доказал ее состоятельность. — Мы насчитали более двенадцати проходов. Так что если «колесо» делает два оборота в день, нам придется ждать не больше часа. Думаю, в этом можно не сомневаться.

Все деликатно промолчали. Бен поймал себя на том, что с печалью смотрит вслед исчезнувшему полумесяцу другого прохода — теперь у них больше не было возможности вернуться назад.

— На обратном пути мы, вероятно, будем спешить, — по-деловому добавил барон. — Поэтому, прежде чем двигаться дальше, нам следует выяснить, как действует эта ловушка.

Он принялся осторожно экспериментировать со ступенью и вскоре обнаружил, что та оставалась незыблемой до тех пор, пока кто-нибудь не входил в тоннель — а именно там находился Дун, когда Хьюберт совершил свой фатальный прыжок. Входя в тоннель, человек наступал на каменную плиту, при этом спускалась какая-то защелка и фиксаторы ступени входили в пазы. При любой нагрузке ступень предательски поворачивалась, а ее движение задвигало скобы для рук в специальные ниши.

— Я полагаю, жрецы и «белорукие» знают об этой хитрости, — сказал барон. — После первого промаха о ней уже не забудешь. Мы будем иметь ее в виду. За мной!

И хотя перед ними был только один возможный путь, Дун все равно проконсультировался с мечом. Тот указал прямо вперед, и отряд зашагал по наклонному тоннелю. Короткий крутой спуск привел их в лабиринт проходов, которые пересекали друг друга, петляли и часто заканчивались тупиками. В полу и на каменном своде имелось множество широких отверстий, а закрытые и открытые двери, которые время от времени встречались на пути отряда, были разрисованы странными символами.

Магический клинок не обращал внимания на сходство символов и дверных проемов. Он четко выбирал путь к цели.

Дун, как всегда, шел первым. После трагического инцидента с Хьюбертом он внимательно осматривал каменный пол, и те, кто следовал за ним, в свою очередь тоже смотрели, куда наступали. Пару раз барон останавливался, приказывая Ариан отправить в полет летающего разведчика. Тот возвращался и что-то говорил. Но поскольку девушка, как и все остальные, не понимала его быстрой речи, они вскоре перестали использовать птицу-монашника.

Через некоторое время отряд оказался в длинном тоннеле. Прямой отрезок сменился резкими изгибами. Внезапно на очередном повороте людей ослепило мощное сияние. В широкое отверстие вливался свет дня. Изумленный Бен услышал шум бегущей воды и пение птиц.

Глава 12

Тоннель расширился, и гладкие стены уступили место грубой скальной поверхности. Отряд оказался в небольшой пещере. Выйдя из нее, Марк заморгал от яркого света, который проникал сквозь листву деревьев. Воздух был теплым и нежным. Свежий ветерок шевелил высокие ветви. Среди них порхали птицы, гнездившиеся на склоне утеса выше пещеры. Где-то рядом находился водопад. Он не был виден, но откуда-то сбоку доносился шум падавшей воды.

Сразу за склоном горы начинался лес. Его травяная подстилка примыкала к скалистому выступу, которым заканчивался выход из пещеры. Шесть человек стояли и смотрели на едва различимую тропу, спускавшуюся между камнями к густой растительности. Кроны высоких деревьев скрывали собой почти весь утес и большую часть неба. Однако яркое солнце пробивалось сквозь листву, отчего в лесу царил не полумрак, а приятная тень. Марк снял с головы лампу, и его примеру последовали все остальные.

— Мы достигли печати магии, — торжественным голосом произнес Митшпилер. Он говорил так редко, что при каждом подобном случае все с изумлением смотрели на него. — Если бы мы знали пароль, то могли бы произнести его и пройти это место без особых хлопот за несколько минут — как, наверное, поступают жрецы Синего храма. Мастер, может быть, мы проведем магический обряд и попробуем угадать заветное слово?

Индосуар взглянул на него и со вздохом покачал головой.

— Мы делали это много раз, но так ничего и не узнали.

Дун нетерпеливо пожал плечами.

— Не понимаю, о чем речь! Меч выведет нас куда надо!

— Да, но, как мы видели, он не предупреждает о ловушках, — ответил Индосуар. — В этом магическом месте защитные функции возлагаются на меня. И поскольку дело предстоит нелегкое, я хотел бы немного отдохнуть перед дорогой.

Барон подумал и сказал:

— Согласен. Найдите безопасное место, и мы устроим привал.

Два колдуна осмотрели прилегающую территорию и о чем-то тихо посовещались. Наконец Индосуар произнес:

— Мы можем спуститься к подножию утеса. Я полагаю, никому не нужно объяснять, что многие элементы этого ландшафта не соответствуют реальности. К примеру, деревья и трава здесь настоящие, хотя и поддерживаются магическими средствами. Тем не менее мы по-прежнему находимся в пещере. Она большая и неосвещенная. Мне трудно судить о ее размерах. Хитрости колдовства заставляют вас чувствовать ветер или видеть небо и солнце. Но я пока не могу определить ту реальность, которую они скрывают за собой. Давайте спустимся по тропе к подножию утеса — это вполне безопасное место.

— А что вы скажете о потоке? — спросила Ариан.

Отряд цепочкой зашагал по тропе. За поворотом скалы их взору открылся небольшой водопад, который падал с зазубренного края утеса неподалеку от пещеры. Поток шумно скакал по камням и выступам, а затем, успокоившись, узким ручьем убегал куда-то в гущу леса.

— Вода настоящая, — ответил Индосуар. — Пока не ясно, можно ли пить ее или прикасаться к ней, но я скажу вам это, когда мы проведем проверку.

Вскоре они приблизились к ручью. Пока остальные устраивались на отдых посреди поляны с густой и сочной травой, два колдуна вышли на берег и опустились на колени у потока. Они провели магический ритуал и, поднявшись на ноги, заверили барона, что вода пригодна к употреблению.

— Я так и знал, — ответил Дун. — На нижнем уровне находятся живые люди — пусть даже частично живые. Я имею в виду военный гарнизон. Кроме того, вода нужна «белоруким» и жрецам, которые приходят сюда. Очевидно, ручей берет начало из естественного источника. Мы остановимся здесь, но я попрошу вас определить границы безопасной территории.

Два мага снова приступили к работе. Они шагали взад и вперед, шептались, жестикулировали и присматривались к предметам, которые не были видны простому глазу. Затем колдуны вернулись к барону, и Индосуар подвел итог:

— Мы должны оставаться у подножия утеса. Пока нам лучше не заходить дальше того поворота ручья.

Обозначенная территория была довольно большой и не ограничивала шестерых людей в пространстве. Наличие деревьев, больших камней и кустов позволяло им, не стесняясь, справлять естественные потребности. Сняв котомки и положив оружие на землю, люди уединялись в укромных местах или отдыхали в траве на поляне.

Решив приберечь запасенные мехи, Марк склонился над ручьем и попробовал воду на вкус. Она оказалась холодной и чистой. С усталым вздохом он вернулся на поляну, лег на спину и закрыл глаза. До него доносились голоса людей и пение птиц.

Ему вдруг захотелось встать и обсудить с Беном вопрос, который тревожил его последнее время. Что лучше? Отказаться от сокровищ и вернуться назад? Или продолжить участие в экспедиции Дуна? Уже трое людей погибли в отряде, который собрал барон. Конечно, мешок сокровищ не помешал бы армии сира Эндрю. Но если ради этого придется пойти на верную смерть, то он вряд ли поможет повстанцам.

Впрочем, отказ от экспедиции тоже был сопряжен с опасностью. Ему пришлось бы уговаривать барона и двух колдунов. Это могло бы безнадежно испортить их отношения. Дун схватился бы за меч — а Марк не представлял себе худшей ситуации, чем эта.

Лежа в траве, он прищурился и присмотрелся к пятнам иллюзорного солнечного света, который пробивался сквозь листву. Затем Марк слегка повернул голову и взглянул на утес. Край обрыва и неба оставались скрытыми за кронами деревьев. Возможно, это было подстроено специально для того, чтобы спрятать какие-то визуальные дефекты магической проекции. «Интересно, — подумал он, — бывают ли здесь, кроме лета, другие времена года?»

Когда Марк снова закрыл глаза, его наполнило странное ощущение. Даже его притуплённое восприятие магии могло фиксировать вибрацию, которая распространялась вокруг и походила на шум воды бегущего потока. Магия была повсюду, и он не знал, что делала эта сила.

Марка охватила тревога. Он не мог расслабиться — вернее, мог бы, если бы рядом находился Бен или если бы перед его мысленным взором не возникали лица страдающих людей, которые вместе с сиром Эндрю вели безнадежную войну с Темным королем. Они взывали о помощи, а ее мог дать им только магический меч… или два… если отряду барона удастся пробраться в сокровищницу Синего храма…

Кто-то приблизился к Марку, и он, выходя из дремы, быстро открыл глаза. Перед ним на четвереньках стоял Митшпилер. Рука колдуна тянулась к луку и колчану, которые лежали в траве рядом с Марком.

Увидев, что молодой человек проснулся, старик испуганно отпрянул и поднялся на ноги.

— Что вы хотели сделать? — спросил его Марк.

— Только прикоснуться к твоему оружию. Мой мастер дал мне волшебные травы, которыми я должен натереть твои стрелы и лук. Вот, смотри! — Митшпилер показал ему небольшой пучок сухих трав. — Это, нужно для того, чтобы оружие не подвело тебя в пространствах магии. Боюсь, что, проходя через лес, мы можем встретить существ, более крупных и опасных, чем певчие птицы.

— Хорошо. Только в следующий раз предупреждайте, а не подкрадывайтесь, словно вор.

Марк сел, наблюдая за работой Митшпилера. Колдун натер травой лук и стрелы, а затем произвел ту же процедуру с ножом.

Обернувшись, Марк заметил, что в нескольких метрах от него Бен и Ариан вели веселую беседу. Он еще раз сходил к ручью, напился свежей воды и направился к паре своих сверстников. Однако его отвлекла грубая брань барона. За ближайшим кустом Дун объяснял Митшпилеру, что его мечу не нужны никакие магические хитрости и что он, да видят боги, не позволит чужим рукам прикасаться к чудесному клинку.

Помощник колдуна дипломатично оспаривал это заявление:

— Вы правы, господин. Но могу ли я испытать его, чтобы убедиться в этом?

Марк остановился, прислушиваясь к спору.

— О каком испытании ты говоришь? — спросил Дун.

— Просто разрешите мне подержать ваш меч. Не тревожьтесь, господин. Я не причиню ему вреда. О, спасибо!

Марк увидел, что Митшпилер держит в руке пучок свежесрезанных прутиков, связанный узорчатым шнуром, который Индосуар хранил в своей котомке среди амулетов и волшебных предметов.

— Если ваш меч действительно не нуждается в магической обработке, — продолжал Митшпилер, — то он оттолкнет эти прутья, когда я ударю ими по нему… Сейчас посмотрим…

Яркая вспышка напугала даже Марка, хотя он ожидал подобного эффекта. Митшпилер закричал и выронил меч. Он отбросил пучок прутьев, который при соприкосновении с клинком загорелся ярким пламенем. Подбежав к упавшему пучку, колдун сердито пнул его, и прутья под аккомпанемент громкого хохота Дуна упали в ручей.

Марк не стал ждать упреков Индосуара по поводу потери магического шнура. Вместо этого он подошел к Ариан и Бену. Его рассказ об увиденном вызвал у них смех и улыбки. Но вскоре лица молодых людей помрачнели.

Ариан по-прежнему заботилась о монашнике. Зверек тревожно перелетал с ветки на ветку неподалеку от девушки. В конце концов он сел на ее плечо и зарылся головой в рыжие волосы.

— Дарту не нравится это место, — сказал Бен, наблюдая за животным. — Так же как и мне.

— Я бы с радостью отпустила его на свободу, — ответила Ариан. — Он здесь как пленник. А мне известно, каково быть в плену.

— Но ему некуда лететь, — возразил Бен. Взглянув на Марка, он нерешительно спросил у девушки: — Почему ты удержала меня от прыжка в том злополучном тоннеле? Я хотел перебраться через щель, но ты вцепилась в мой рукав и этим спасла мне жизнь.

— Я вцепилась в твой рукав? Не знаю… Конечно, я рада, что спасла тебе жизнь. Но я ничего не помню… Так уж работают мои силы — когда они вообще проявляют себя.

— Дун рассчитывает, что они помогут нам позже, — сказал Марк. — Но он не говорит, когда это может случиться.

— Жаль, что я не могу рассчитывать на них, — печально прошептала девушка. — Мне казалось, мы придем и заберем сокровище. Я думала, это будет легко и быстро. Какая глупость! Я воображала, что это будет так же просто, как залезть в пчелиный улей и взять оттуда мед.

Марк шутливо поднял брови.

— Ты знаешь, как добывать мед? — спросил он.

Ариан простодушно улыбнулась в ответ.

— Я выросла не во дворце, а в чужом доме. Люди, которые отвечали за мое воспитание, были грубыми и невежественными во многих отношениях. Возможно, однажды я расскажу вам свою историю. Будучи принцессой, я не вела ту жизнь, которая полагается для королевских дочерей.

Они открыли свои котомки и начали делиться едой. Молодые люди шутили и говорили о разных пустяках, пока не услышали голос барона. Дун велел им собрать вещи и приготовиться к дальнейшему пути.

Барон пребывал в хорошем расположении духа. Вытащив меч, он определил направление движения. Путеискатель повел их в лес — в правую сторону и наискось от утесов. Поскольку здесь не было тропы, Марк начал запоминать мелкие ориентиры, по которым он мог бы отыскать обратный путь. Он всегда так поступал, входя в незнакомый лес.

Отряд шагал по траве и полевым цветам, мимо редких кустов и красных камней. Местность медленно понижалась — как раз в том направлении, в котором они шли. Ручей повернул в другую сторону и скрылся из виду. Деревья заслоняли собой утесы, и теперь путешественников окружал только лес.

Вскоре впереди, примерно в шестидесяти метрах, появилась освещенная солнцем поляна. Взглянув на нее, Марк подумал о том, что наконец-то сможет увидеть небо и солнце в этом затененном магическом пространстве. Но прямой путь был невозможен — сначала им пришлось обойти огромный пень, затем ствол упавшего дерева, потом заросли кустов. В результате, когда отряд достиг того места, где Марк видел открытую поляну, их снова окружал тот же лес с густыми кронами, сквозь которые проглядывали небольшие синие пятна. Эти кусочки неба были такими маленькими, что не могли предъявить глазу ничего иного, кроме рассеянного сияния.

Осмотревшись, Марк увидел несколько других озаренных солнцем полян, которые находились на значительном расстоянии. К счастью, меч не реагировал на магические визуальные эффекты.

После странностей с поляной Марк почувствовал смутную тревогу. Пройдя несколько шагов, он оглянулся. Последними его ориентирами были пень и упавшее дерево. Но они исчезли. На их месте Марк увидел лужайку с зеленой травой. Он считал себя бывалым путешественником, но этот факт лишил его уверенности. Он понял, что ему не удастся найти дорогу назад.

Отряд снова вышел к ручью. Конечно, это мог быть другой ручей, но он выглядел как первый. Кроме того, он вытекал из той части леса, куда убегал поток, бравший начало от водопада. По указанию меча люди перешли его вброд и вновь углубились в лесную чащу.

Бен, шагавший позади Ариан, все время ловил себя на том, что смотрит на ритмичные движения ее тела. Он заставлял себя концентрироваться на окружающей местности или намеренно размышлял о возможных опасностях, но внутренний голос шептал ему, что это бессмысленно, поскольку вид леса и вероятных препятствий мог оказаться магическим обманом.

Он знал, что где-то над деревьями и небом находился лабиринт, в котором крутилось огромное каменное «колесо» Прежнего мира.

Если Марк был прав относительно вращавшихся тоннелей — а похоже, он был прав… Внезапно в воображении Бена возникла пугающая картина, в которой разбитое тело Хьюберта падало с магического неба. Оно с треском пробило кроны деревьев и ударилось о землю… Бен вздрогнул. Могло ли такое случиться? И будет ли лампа по-прежнему гореть на разбитой голове? Или обезображенный труп превратится в сфере магии в нечто другое — более жуткое и опасное?

Как бы ни выглядели здесь мертвецы и о чем бы ни думали живые люди, главной движущей силой был страх.

Дун вел своих людей вперед, сохраняя быстрый и ровный темп. Лес как бы плыл мимо них, но оставался тем же самым. Бен решил считать шаги. Его беспокоило однообразие, отчего лес казался бесконечным. Отряд еще раз перебрался через ручей — скорее всего, через тот же. Местность медленно шла на подъем. Солнце, судя по виду удаленных полян, застыло в зените, и поэтому тени не позволяли определять направление. Однако Бен мог поклясться, что они передвигались почти по прямой линии — если, конечно, не считать тех незначительных отклонений, которые им приходилось делать при обходе лесных завалов и препятствий. Они прошли мимо очередной поляны, на которой под ярким солнечным светом прохаживались большие птицы. Марк обратился к вожакам:

— Как велико это магическое пространство? И можем ли мы быть уверены, что по-прежнему находимся в пещере?

Индосуар, шагавший следом за бароном, обернулся к нему со снисходительной улыбкой:

— Конечно, мы в пещере. Но ты движешься через нее гораздо медленнее, чем тебе это кажется.

— Я вообще сомневаюсь, что мы движемся вперед. А вы что, уже видите дальний конец?

Индосуар посмотрел вперед, словно оценивая расстояние, а затем уверенно сказал:

— Для меня это не проблема, но…

Он умолк и вдруг остановился. Через мгновение отряд последовал его примеру. Два колдуна отошли в сторонку и зашептались, поглядывая в одном и том же направлении. Взглянув туда, Бен увидел — или это ему только показалось — серебристое облако, плывшее над деревьями. Солнечный свет померк. Темнота быстро усиливалась и неслась холодной волной слева направо от наблюдателей.

Отряд безмолвно следил за ее перемещением. Дарт испуганно молчал, но люди не нуждались в его предупреждении. Они сами чувствовали приближавшуюся опасность. В лесу внезапно стало холодно, хотя солнце, проникавшее сквозь кроны деревьев, сияло так же ярко, как и прежде. Листья повисли в неподвижном воздухе. То, что проносилось мимо людей, не создавало ветра.

Бен больше не сомневался, что они находились в подземной пещере. Трюки с небом и солнечным светом казались жалким и очевидным обманом. Выше встревоженных людей и немного в стороне проходила какая-то сила. Да, хвала богам, она проходила мимо! И уже ушла. Первым молчание прервал барон.

— Что это было? — хриплым шепотом спросил он у колдуна.

Индосуар повернул к нему бледное лицо. На его седых бровях блестели капельки пота.

— Я не ожидал такой встречи. Это был бог.

Люди взволнованно зашептались. Некоторые из них, включая Бена, никогда не видели богов — и, честно говоря, не надеялись когда-нибудь увидеть вершителей человеческих судеб. В их обществе встреча с богами считалась более редким явлением, чем общение с королем или королевой.

— А какой это был бог? — спросили несколько голосов.

— Я думаю, это был Гадес, — рассудительно ответил колдун. — Или Плутон, как его называют многие люди. Никто из живых не встречался с ним лицом к лицу.

— Что он здесь делал?

Индосуар решил обойтись отговоркой:

— Боги ходят, где хотят. Во власти Гадеса находится все, что лежит под землей. Но Синий храм не поклоняется ему, поэтому мы можем надеяться, что он является их недругом, а значит, будет благосклонен к нам… Если только вообще заметит нас.

— Тогда мы должны принести ему жертву, — тревожно заметил Бен. — Прямо сейчас, не так ли?

Он знал, что многие маги не верили в эффективность молитв и жертвоприношений, предлагаемых богам. И эти два колдуна не были исключением. Индосуар с усмешкой взглянул на него и отвернулся. Митшпилер последовал его примеру, но затем оглянулся и сказал:

— Делай, что хочешь, если чувствуешь в этом потребность. Но обращайся к богам от своего собственного имени. Мне кажется, что жертвами и молитвами ты привлечешь внимание тех, кому я не хотел бы попадаться на глаза.

Дун сверился с мечом, и тот указал то же направление, что и раньше, — довольно близко от места, через которое пронеслась холодная тень. Однако барон не спешил отправляться в путь. Вместо этого он повернулся к Ариан:

— Принцесса, твой зверек готов к полету? Тогда отправь его в разведку.

Ариан шепотом отдала Дарту приказ, и птица-монашник взвилась в воздух. Взяв круто вправо, крылатый разведчик исчез среди деревьев в том самом месте, где божественная тень задержалась дольше всего. Внезапно люди услышали отчаянный и слабый крик зверька. Бену показалось, что он кричит не от боли, а жалуется на нехватку сил.

Шесть людей замерли в напряженном молчании, но никаких звуков больше не последовало. Монашник не возвращался.

— Ладно, пошли, — наконец сказал Дун. Он с огорчением взглянул на Ариан: — Дарт догонит нас, если с ним не случилось беды.

Девушка запротестовала:

— Может быть, мы пойдем и поищем зверька?

— Нет, — ответил барон. — Вопреки моим ожиданиям он оказался бесполезным.

Высокий колдун поддержал его:

— Мы находимся в магическом пространстве, наполненном ловушками и чарами. Если бы Дарт был жив, он прилетел бы к нам сам.

Ариан с тоской посмотрела в ту сторону леса, где пропал зверек, но возражать не стала.

Отряд долго шагал без остановок и разговоров. Вертикальный свет, проникавший сквозь кроны, не позволял определить время дня. Бен не имел понятия, в какой части небосвода находилось солнце и было ли оно здесь вообще. С тех пор как они вошли в сферу магии, свет не менял своей интенсивности.

В конце концов Дун объявил привал. Он сел на траву и, положив обнаженный меч перед собой, начал осматривать клинок со всех сторон. Его лицо нахмурилось и помрачнело от сомнений.

Оба мага отошли от остальных, чтобы в очередной раз обсудить свои колдовские проблемы. Индосуар вернулся один. Он сказал, что отправил Митшпилера в разведку. При этой новости Дун разразился гневной бранью. Он пробежал несколько шагов в том направлении, в котором исчез помощник колдуна, а затем повернулся к Индосуару:

— Что вы себе позволяете? Здесь командую я! Как вы посмели принять такое решение, не посоветовавшись со мной?

Индосуар внезапно потерял самодовольный вид и стал походить на больного человека. Он прислонился спиной к дереву и медленно сполз на траву.

— Что с вами?

Седобородый старец устало посмотрел на барона:

— Не обращайте внимания. Я советую вам дождаться возвращения Митшпилера и пока не предпринимать каких-либо действий.

— Если только он вернется живым! О боги и демоны! О чем вы думали, когда отправили его одного и без моего разрешения?

На этот раз Индосуар не ответил. Его глаза закрылись, и Бен с тревогой увидел, что колдун — единственный колдун, который остался теперь в отряде, — скорчился от приступа боли. Дун взглянул на молодых людей, словно хотел отдать приказ, но не мог придумать, какой именно. Он снова посмотрел в ту сторону, куда ушел Митшпилер.

Ариан села рядом с Индосуаром и закрыла глаза. Казалось, она о чем-то размышляла. Наконец девушка тихо сказала:

— Я думаю, магия, окружающая нас, причиняет ему сильную боль.

— И что нам делать? — спросил ее Марк, словно Ариан могла дать полезный совет.

— Мы должны увести его отсюда. Но нам не удастся сделать это без руководства магов.

Дун посмотрел на свой меч, выругался и сердито воткнул его в землю, вместо того чтобы вложить в потертые ножны. Марк и Бен обсудили ситуацию, но так и не пришли к какому-то решению. В конце беседы они вдруг осознали, что лес вокруг них потемнел. Эта медленно нараставшая мгла отличалась от предыдущего мрака. Небо над ними тускнело, словно в облачных сумерках.

Индосуар приподнялся на локте и сообщил всем, что это действительно аналог наступления ночи. Потом старик лег на спину, подложил под голову котомку и закутался в мантию, словно готовился ко сну. Дун подошел к нему, намереваясь поднять Индосуара на ноги. Однако, взглянув на лицо колдуна, барон пожал плечами и отложил на время гневные речи.

Четыре человека напились воды из потока и поужинали скудными припасами. Когда мрак сгустился под деревьями, они включили головные светильники. В мягком свете ламп окружающий лес выглядел почти обычным. Марк высказал мысль, что их огни будут далеко видны в темноте, на что Дун с сарказмом ответил:

— Можешь не тревожиться об этом. Все, кто обитает в лесу, уже знают о нашем появлении.

Они проверили состояние Индосуара и нашли его довольно сносным, хотя старик был явно болен. Посоветовавшись с молодыми людьми, барон решил дать ему выспаться до утра. Они верили, что утро придет.

Ночная мгла в лесу превратилась в непроглядную темень, которая в верхнем мире показалась бы неестественной. Люди настроили головные лампы на рассеянное освещение и положили их на землю вокруг того места, где они расположились на отдых. Подсвечивая окружающий лес, светильники оставляли отряд в частичной темноте. Барон лег спать. Молодые люди, поговорив какое-то время, тоже погрузились в дрему.

Это была долгая ночь. В какой-то момент Бен почувствовал, что пальцы Ариан коснулись его ладони. Он нежно сжал их и повернул к ней голову. Они лежали бок о бок и долго смотрели друг на друга. Затем глаза девушки закрылись, и она заснула. Марк и Дун дремали по другую сторону от Бена. Чуть дальше похрапывал Индосуар.

Бен погладил пальцами большую и сильную ладонь Ариан. Он почувствовал на ее коже мозоли, которые свидетельствовали о том, что она действительно воспитывалась не во дворце. Поразмышляв о нелегкой судьбе девушки, молодой человек задумался о странностях жизни. Он был рад, что Ариан спала. И в конце концов Бен, сам того не замечая, погрузился в сон.

Когда он проснулся, воздух был наполнен утренней прохладой. Марк собирал головные лампы. Сквозь кроны деревьев виднелось светлеющее небо. Дун и Ариан поднялись с травы. После тревожного сна их лица выглядели осунувшимися и усталыми. Мужчины почесывали всклокоченные бороды. Индосуар был без сознания. Все по очереди пытались пробудить колдуна — сначала мягко, потом настойчиво, — но он не открывал глаз, и с его губ срывались лишь жалобные стоны.

Дун грубо встряхнул старика за плечи и похлопал по лицу.

— Что с вами, Индосуар? Что мы можем сделать?

В ответ донеслось невнятное бормотание.

Нахмурившись, Дун прошептал себе под нос:

— Возможно, нам придется оставить его здесь.

Ариан запротестовала:

— Вы не можете так поступить.

— Я-то могу. А вот сможешь ли ты нести его на плечах?

— Нам надо подождать Митшпилера.

— Если он не вернулся до сих пор, то уже не придет.

— У меня к вам вопрос, — сказал Марк. — В какую сторону мы направимся? По-прежнему будем пробираться к сокровищам или повернем назад…

Дун оборвал его на полуслове:

— Мы пришли сюда за золотом Бенамбры. Когда мы наполним им наши котомки, я выведу вас из подземелья. Таково мое слово, и свидетельством ему — меч в моих руках. Любому, кто думает иначе, придется сразиться со мной.

Он осмотрел молодых людей, и клинок замелькал в его руках с такой быстротой и легкостью, словно был продолжением пальцев.

— Вы будете сражаться с нами по очереди или со всеми сразу? — спросил его Бен.

Какое-то время барон переводил взгляд с одного лица на другое, затем рассудительно ответил:

— Я не хочу сражаться с вами. Подумайте сами. Столкновение друг с другом было бы безумием для нас. Но я считаю таким же безумием и отказ от наших планов. Глупо возвращаться назад, когда мы зашли так далеко. Кроме того, мне кажется, что в сокровищнице имеется запасной и более легкий выход.

Помолчав немного, он проконсультировался со своим мечом и сказал:

— Оставайтесь с Индосуаром и ждите меня. Я хочу обследовать местность. У меня такое предчувствие, что мы находимся на краю этого проклятого леса.

— Но вы говорили, что нам не следует делить наши силы.

— Разлука не будет долгой. Я пройду сотню шагов и вернусь. Видите — меч направляет меня вдоль потока. А раньше он этого не делал. Поэтому ждите. Или давайте оставим колдуна и отправимся в путь вместе.

Молодые люди переглянулись.

— Мы будем ждать здесь, — сказал Марк.

— По крайней мере какое-то разумное время, — добавил Бен.

— Я не заставлю вас долго ждать. Немного прогуляюсь и вернусь.

Дун зашагал вдоль ручья, время от времени пересекая русло извилистой протоки. Через сорок метров он исчез в лесной чаще, и журчание воды заглушило его шаги. Остальные собрались вокруг Индосуара.

— Мы должны привести его в чувство, — сказала Ариан. — Иначе нам действительно придется оставить его здесь.

Тело колдуна, накрытое мантией, выглядело ужасно истощенным. Но когда Бен приподнял его, оно показалось ему ненормально тяжелым. Дыхание Индосуара было едва заметным. Лицо высохло и сморщилось. Веки и губы плотно сомкнулись, словно соединенные невидимыми скобами.

Внезапно Бен осмотрелся, присел за куст и жестом велел остальным сохранять молчание.

— Кто-то идет… или что-то, — тихо прошептал он. — С верховьев ручья. Осторожнее.

Все похватали оружие и, прячась за стволами деревьев, приготовились к встрече с неизвестной опасностью. В следующий миг из-за прибрежных кустов появилась фигура Дуна. Бросая вызов магическому миру, барон держал перед собой Путеискатель и спускался вброд откуда-то с верховьев ручья.

Увидев остатки своего отряда, он был несказанно удивлен:

— В чем дело? Почему вы перебрались сюда?

— Мы и шагу не сделали с прежнего места. Смотрите, колдун лежит под тем же деревом, что и раньше.

Дун не верил своим глазам.

— Но… Я все время двигался вниз по течению. Что же это за обман?

Барон был готов швырнуть свой меч в ручей. Во всяком случае, так показалось Бену.

Прежде чем они успели обсудить ситуацию, в верховьях ручья появилась еще одна фигура. Услышав плеск воды, все повернулись на звук. Сначала у Бена сложилось впечатление, что приближавшийся к ним человек перелетал от дерева к дереву. Но затем иллюзия рассеялась, и он увидел мужчину, который сжимал в руках меч, используя его для руководства. Когда расстояние сократилось, все узнали Митшпилера.

Опережая остальных, Индосуар приподнял трясущуюся голову, оперся на локоть и слабым голосом приветствовал второго колдуна:

— Мой мастер! Ты пришел!

Жилистая фигура Митшпилера нисколько не изменилась, однако на его поясе теперь красовался узорчатый пояс с ножнами. Присмотревшись к клинку, Бен понял, что колдун держал в руке один из двенадцати магических мечей. Его ладонь закрывала символ на рукоятке, поэтому Бен не мог определить название клинка.

Подбежав к Индосуару и будто не замечая вопросов, сыпавшихся на него со всех сторон, Митшпилер склонился над высоким старцем, который вновь распростерся на земле. Он сделал несколько магических пассов и печально прошептал слова прощания.

— Боюсь, моя помощь тебе уже не поможет.

Индосуар молчал. Похоже, он действительно умирал.

— Что у вас за меч? — спросил Дун.

В его голосе звучало подозрение. Он схватился за рукоятку своего клинка, но его оружие исчезло, растаяв в воздухе прямо на виду у изумленных людей.

Дун беспомощно посмотрел на пустую ладонь. Внезапно он выхватил из-за пояса кинжал и бросился на колдуна. Его противник ловко увернулся, приставив острие меча к груди усатого вояки.

— Не надо прыгать на клинок, барон. Если вы поранитесь, я не смогу вас вылечить. Лучше выслушайте меня! — В голосе Митшпилера появились властные нотки. — Да, в моих руках меч Мудрости. Надеюсь, он вернется к вам еще до того, как мы покинем это место. Вы снова поведете нас по тоннелям и пещерам к следующей печати. Но, прежде чем Путеискатель вернется к вам, я требую, чтобы вы меня выслушали.

Дун с трудом сдерживал гнев.

— Тогда говорите, и быстрее!

— Я позаимствовал ваш клинок под предлогом его проверки. Для подмены Путеискателя я оставил в ваших ножнах меч-фантом, который на самом деле никуда вас не вел и не мог привести. Мне понадобился меч Мудрости — причем срочно. А я предвидел, что вы не отдадите его мне по собственной воле.

Дун мрачно кивнул:

— Тут вы не ошиблись. Скажите нам ваше настоящее имя.

— Меня действительно зовут Митшпилер. А его — Индосуар. — Колдун со вздохом посмотрел на распростертое тело высокого старика. — Прошу вас, выслушайте меня до конца. Бог, чье присутствие ощутили мы вчера, был Гадесом. Я отправился за ним следом — хотел посмотреть, куда он ушел. Но мне не удалось проследить его маршрут. Я думаю, он покинул эти пещеры. В любом случае, мне известна дорога вперед, и мы можем продолжать движение. Надеюсь, вы не передумали грабить сокровищницу?

— Не передумали, — ответил барон. — Отдайте меч!

— При одном условии.

— Я знал, что последуют какие-то условия. Говорите.

— Сокровище, которое я ищу, не является золотом и драгоценностями, — пояснил колдун. — Оно находится не в хранилище ниже печати демона, а на уровне, который располагается под этим магическим лесом. Барон, я хочу, чтобы вы помогли мне добыть мое сокровище. И я хочу, чтобы вы поклялись в этом вашей честью и надеждой на богатство. В свою очередь, я приношу вам торжественную клятву магии, что буду сопровождать вас до самого конца. Если вы поможете мне, то я спущусь с вами в хранилище и сделаю все, чтобы защитить вас своим колдовством, — Он поочередно посмотрел на Марка, Бена и Ариан. — Я обещаю это каждому из вас — при условии, что сначала вы поможете мне.

Дун в сомнении покачал головой и хмуро покосился на Митшпилера, словно с трудом выносил его присутствие.

— Разве мы можем доверять вашим клятвам? — ответил барон. — Теперь, после того как вы украли мой меч! После того как вы обманывали нас на протяжении всего путешествия! Ведь это вы были его хозяином. — Он указал на тело Индосуара.

— Я только одолжил ваш меч на несколько часов, — возразил колдун. — Он был необходим мне для личных поисков. Барон, я доверяю вашим клятвам. Вы человек чести и носите свой титул с достоинством. Поклянитесь, что поможете мне, и я тут же верну вам клинок. Я даже готов отдать вам свою долю сокровищ, которые мы найдем на нижнем уровне.

Очевидно, последние слова произвели на Дуна большое впечатление.

— Пока рано говорить о дележе сокровищ. Их там так много, что хватит всем.

— Не отказывайтесь от моего предложения. Я посещал сокровищницу во время трансовых видений. Там имеются такие предметы, которые, поймав ваш взгляд, уже не отпускают его. Ну как?

Дун принял решение — и, возможно, слишком быстро.

— Хорошо. Я обещаю вам свою помощь на следующем уровне, если это не помешает достижению моих собственных целей.

— Значит, вы торжественно клянетесь, что поможете мне?

— Да, клянусь, — после паузы ответил барон. Колдун вернул ему Путеискатель. Клинок был передан рукояткой вперед, что демонстрировало доверие Митшпилера. Дун взял меч и вложил его в ножны.

— Мастер…

Приглушенный стон исходил от умиравшего Индосуара. Ариан присела рядом с ним и взяла старика за руку. С исхудавших пальцев на землю упало несколько дорогих перстней и колец.

— Ты ничем не поможешь ему, девушка. — Митшпилер взглянул на своего ученика. Он был опечален, но не очень.

Казалось, что колдун наблюдал за смертью любимого животного. — Индосуар завершил это путешествие, и оно было… Какое же слово иногда используют другие гильдии? Оно было его шедевром! Его пропуском на верхние уровни магии! К сожалению, он никогда не был и не будет великим мастером. Он недостаточно силен для этого.

— А что с ним случилось? Почему он умирает?

— Вы, обычные люди, можете проходить через эту магическую печать без всякого вреда — при условии, что вам удастся найти выход из нее. Однако мы, профессиональные маги, войдя в этот лес, были вовлечены в непрерывную борьбу за выживание. Силы этого препятствия атаковали наши обостренные чувства. Я достаточно опытный колдун и без труда справлялся с ними. Но мой верный помощник не вынес их напора и в мое отсутствие проиграл свою битву.

— Почему вы заставили его играть роль лидера? — спросил барон.

— Вы должны знать, что главенствующее положение имеет не только преимущества, но и недостатки. Возвышая людей, власть часто делает их доступной мишенью. Поначалу я не был уверен в вас и ваших людях. Вы представились как простые искатели приключений, но от вас исходили тонкие и опасные вибрации. Теперь я знаю, что это было излучение меча… Итак, барон, Путеискатель снова у вас в руке. Так мы идем за сокровищами? Если вы поведете нас вперед, я готов последовать за вами.

Дун словно в трансе вытащил меч из ножен. Он взвесил его в руке, сделал несколько взмахов, а затем нашел необходимое направление.

— А как быть с ним? — спросил Бен, взглянув на скомканную мантию Индосуара.

Внезапно он понял, что под одеждой не было тела. Ариан, не веря своим глазам, подняла мантию и встряхнула ее. На землю упал большой паук, который тут же скрылся в густой траве.

* * *

Меч Мудрости — настоящий меч, наконец вернувшийся к Дуну, — повел отряд через магический лес под углом к петлявшему ручью. Барон с былой уверенностью следовал его руководству. Колдун был вторым в сократившейся цепочке людей. Перед тем как отправиться в путь, он подобрал упавшие кольца Индосуара и прихватил из его котомки несколько предметов. Ариан шагала в середине, за ней двигался Марк, а Бен замыкал цепочку.

Путеискатель не указывал на ручей и не вел людей по прямой среди деревьев. Вместо этого он направлял отряд по ломаной линии с бессмысленными на первый взгляд поворотами. Они прошли пятьдесят шагов по прямому отрезку пути, затем свернули под острым углом и прошагали в новом направлении еще метров сорок. За этим последовал очередной поворот. Марку начало казаться, что они описывают огромную дугу. Сначала отряд двигался против часовой стрелки, затем — по часовой. Когда Марк подумал, что Путеискатель тоже может ошибаться, за вершинами деревьев замелькали знакомые линии утеса.

Скалы стали видны только, на расстоянии пятидесяти шагов. По расчетам Марка, отряд прошел не больше ста пятидесяти метров от того места, где они в последний раз видели Индосуара. Меч вел их к скалам, хотя курс по-прежнему представлял собой кривую линию. Отряд еще раз пересек ручей, который убегал к утесам. Через несколько минут они подошли к подножию скалы и увидели, что поток воды втекал в пещеру.

Осмотрев отвесный склон утеса, Марк попытался обнаружить вход, через который они вошли в магическое пространство. После скитаний по лесу ему казалось, что этот момент был в далеком прошлом. Утес выглядел тем же самым, но второй пещеры Марк не обнаружил.

Дун повел их вброд по руслу ручья. Они шли по воде почти до самого подножия скалы, а затем перебрались на тропу, которая появилась рядом с потоком. Когда отряд вошел в широкое отверстие пещеры, ручей исчез из виду среди нагромождения больших камней. Однако его журчание по-прежнему доносилось до путников. Чуть позже он снова появился перед ними. Вода каскадами переливалась из одного естественного бассейна в другой, после чего покорно усмиряла свой бег в обычной канаве с укрепленными краями.

Когда фальшивый солнечный свет поблек за спинами людей, впереди замерцало другое сияние. Отряд направился к его источнику.

Глава 13

Красноватый свет исходил от мощных фонтанов огня, которые вырывались из отверстий, расположенных под самым сводом огромной пещеры. Их яркое пламя подпитывало какое-то невидимое топливо — возможно, газ, бивший из расщелин в скалах. Пещера была настолько гигантской, что зарево огненных струй освещало лишь малую ее часть. Марк не мог оценить размеры, но они определенно были очень велики.

Канава, по которой бежал поток воды, заканчивалась широкой трубой, или, вернее, желобом, выложенным из камней. Его вход был закрыт массивной ржавой решеткой. Тропа, ведущая в пещеру, проходила мимо клина упавших глыб. По бокам возвышались остатки высокой стены. Очевидно, раньше здесь находилось какое-то оборонительное сооружение, разрушенное при штурме пещеры. Темный склон, по которому спускался отряд, выглядел в лучах головных ламп как поле битвы. Старые кости и фрагменты ржавого оружия смешались с землей и упавшими камнями.

Откуда-то спереди донесся новый звук. Он был низким и ритмичным, громким, как бой барабана, и зловещим, как стук больного сердца.

— Боюсь, что наше присутствие уже замечено, — сказал Митшпилер. — Я окажу вам посильную помощь, но вы должны приготовиться к битве.

В двадцати метрах от них освещение становилось более ярким. В этом месте каменные стены сужались, и языки газовых горелок приближались к тропе. Примерно там же скат выравнивался, переходя в плоское основание пещеры.

Бой барабана не утихал. Но теперь ему сопутствовали другие звуки, напоминавшие Марку грохот каменных плит, которые сдвигались с саркофагов и падали на пол. Он даже пожалел о том, что это сравнение пришло ему на ум, поскольку вдали, на всем обозримом пространстве, виднелись ряды узких коек или гробов. Он увидел — хотя, возможно, это ему только показалось, — что в них лежали человеческие фигуры, одетые в серые балахоны. И он заметил — или просто вообразил, — что некоторые из этих фигур пробудились, когда боевой барабан ускорил темп ударов.

Теперь было ясно, что звучали два барабана. Марк, не отыскав тяжелых плит и саркофагов, решил воспользоваться лучом своей лампы и осмотреть гробы-кровати. Однако он тут же отказался от этой идеи, побоявшись привлечь внимание тех, кто возлежал на странных ложах.

Отряд барона продолжал продвигаться вперед. Внезапно на их пути, как раз в том месте, где сужалась пещера, появилась человеческая фигура. Кроме серого балахона, на мужчине был шлем, а в руках копье и щит. Рядом стояли еще два воина. Затем подошло пополнение, и стражей стало десять. На некоторых из них была выцветшая и рваная форма. Одежда висела на костлявых телах или расходилась по швам на раздувшихся до безобразия ягодицах. При виде тощих воинов Марк испугался, что он и его спутники столкнулись со скелетами, оживленными силой магии. Но когда стражи приблизились, это впечатление пропало.

Несмотря на жалкий вид, охрана, преградившая им путь, действовала слаженно и эффективно. Воины выполнили приказ командира и заняли оборонительные позиции. Многие из стражей были вооружены только ржавыми копьями, но это никак не влияло на их рвение и решимость.

Командир в потрепанном плаще неуклюже вышел вперед и, приподняв костлявую руку, потребовал:

— Пароль! — Это слово прозвучало как хриплое карканье. Похоже, он долго не пользовался своими голосовыми связками. — Назовите пароль!

— Сейчас, — спокойно ответил Дун. — Слушай сюда!

Барон взмахнул Путеискателем. Справа от Марка послышался воющий звук — это праща Ариан запела тихую песню-предупреждение. Судя по уверенным движениям, девушка владела этим оружием не хуже Барбары. Марк сбросил котомку с плеча и достал стрелу из колчана. Рука привычно сжала лук. Рядом блеснул меч Бена. Краем глаза Марк заметил, как Митшпилер сделал какой-то жест и растворился в воздухе.

Командир охранников громко отдал приказ. Его оборванные воины бросились в атаку. В их движениях чувствовалась дисциплина и выучка, но истощенным телам не хватало энергии и скорости. Марк сделал два точных выстрела, затем отбросил лук и начал обороняться длинным ножом. К нему подбежал верткий копьеносец — и дело могло бы закончиться плохо, если бы Бен не подстраховал товарища и не свалил нападавшего воина мощным ударом Драконосека.

Барон без труда расправился с двумя стражами, а двое других, раненных стрелами Марка, выбыли из строя. Ариан забрала у убитого воина булаву и, неумело размахивая ею, едва не покалечила своих спутников.

Первая атака была отбита. Отряд Дуна обошелся без ранений. Около шести-семи врагов — к ним, очевидно, подоспело подкрепление — по-прежнему оставались на ногах, но отступали, волоча за собой раненых. Когда уцелевшие стражи вновь выстроились в цепь, на них напала какая-то неведомая сила. Один за другим оборванные воины падали наземь под ударами невидимой руки. После того как третий охранник с криком рухнул на камни, остальные стражи в ужасе разбежались и вскоре исчезли в темных глубинах огромной пещеры.

На том месте, которое они покинули, из воздуха материализовалась человеческая фигура. Это был Митшпилер.

Сжимая в руке окровавленный кинжал, он подошел к барону.

— Я думаю, эти люди поднимут тревогу, — сказал колдун. — Основным частям гарнизона понадобится время, чтобы выследить нас и перекрыть пути к хранилищу. Но когда они соберут свои многочисленные силы, нам с ними уже не справиться. Так что не будем терять время. — Митшпилер осмотрел лица своих спутников. — В этот непростой момент я прошу вас исполнить данную вами клятву. Барон, одолжите мне на время ваш меч или велите клинку привести нас к тому, что я ищу.

Барон и молодые люди подняли котомки, которые они бросили на землю при сражении. Дун хмуро спросил:

— И что же вы ищете?

— Я хочу найти одного из воинов этого гарнизона. Более века назад он пришел сюда с бандой грабителей. Я знаю, что он лежит где-то здесь, одурманенный сном. Но ряды барачных коек выглядят бесконечными, и без меча на его поиски уйдет много времени.

— Ладно, — ответил Дун.

Он поднял клинок обеими руками, словно готовился нанести мощный удар. Его взор был устремлен на острие меча.

— Пусть Путеискатель приведет нас к нему — кем бы он ни был и где бы ни находился! А затем мы снова отправимся за золотом Бенамбры.

Барон описал клинком дугу, и магическая сила дала ему знак. Отряд пошел в указанном направлении между длинными рядами одинаковых кроватей. Их путь лежал в отдалении от струй огня, вырывавшихся из расщелин под каменным сводом, и поэтому Дун разрешил своим людям воспользоваться налобными лампами.

Деревянные кушетки, мимо которых они проходили, отличались от обычных коек и мало походили на гробы — хотя на некоторых из них действительно лежали высохшие трупы. Но в основном там спали воины, одурманенные каким-то снадобьем. Глядя на них, Марк вспомнил наркоманов в подвале Красного храма.

— Большой гарнизон, — заметил он, пока их отряд шел по проходу между койками. — Откуда набрали такое количество воинов?

— Они сами сюда пришли, — ответил Митшпилер. — Эти люди пытались ограбить Синий храм. Они собирали отряды, подобные нашему, и проникали в пещеры. Некоторые из их групп достигали значительной численности.

— Неужели их было так много?

— Они приходили сюда веками — задолго до того, как мы родились. Жрецы привязали их магическими чарами к этой пещере, и теперь только смерть может дать им свободу. Или человек, который принесет для их освобождения более сильную магию. Именно такие заклинания я приготовил для одного из них.

— Да, гарнизон огромный, — согласился Дун. — Но те, с кем мы сейчас сражались, не показались мне умелыми воинами.

— Здесь имеются очень опытные солдаты, — со вздохом ответил Митшпилер. — Мы столкнулись со сторожевой заставой. А впереди нас ждут ударные отряды и элитные подразделения, которыми могла бы гордиться любая армия. Хотя, когда люди находятся в подобных местах по нескольку веков, их тела и сознание начинают портиться. Вот почему я боюсь, что тот человек… Ага, он в этом ряду!

Они приблизились к стене пещеры, где от струй пламени, бивших из стен, было значительно светлее. Где-то вдалеке звучал тревожный барабанный бой. Марк слышал невнятные крики воинов, уцелевших в первой схватке.

— Жаль, что господин Митшпилер не может сделать нас невидимыми, — сказала Ариан. Чтобы не отставать от быстро шагавших мужчин, она выбросила булаву и перешла на легкий бег.

— Чары невидимости не действуют на других, — ответил колдун. — Я могу применять их только к себе, и то ненадолго.

Марк заметил, что его голос необычно напряжен. И это вряд ли было вызвано быстрой ходьбой.

— Мне очень трудно колдовать во время битвы — когда обнажены клинки и нацелены копья. Сегодня я потратил запас сил, который собирал в течение века. Не ожидайте от меня каких-то хитрых трюков. Я и так уже на грани изнеможения.

Они шли мимо рядов кушеток, которые тянулись вдаль и исчезали в нереальной бесконечности мрака. Каждая из коек отстояла от других на два-три метра. Схема их использования была нерегулярной. Некоторые ряды оставались незанятыми, а иногда попадались такие места, где на всех кушетках лежали люди. Сколько это могло продолжаться? Марк, сузил луч лампы и направил его вдаль. Однако стена пещеры осталась скрытой за клубами пыли, которые начали появляться в проходах.

— Погасите лампы! — велел барон. — Света достаточно, так что мы можем обойтись и без них. Не следует подсказывать врагам, где мы находимся.

Его приказ был выполнен. Люди молча шли по проходу. Марк начал подозревать, что их поиски могут затянуться на такое же долгое время, как блуждание в магическом лесу. Внезапно Дун остановился.

— Вот эта койка.

Митшпилер зажег лампу, навел луч на спавшего человека и сорвал с него тонкое покрывало. Под копной кудрявых волос сияло юное лицо божественной красоты. Торс мужчины был крепким и мускулистым. Под серым балахоном виделся медный нагрудник, сохранившийся от прежних доспехов. Колдун склонился над юношей и взял его за руку.

— Дмитрий, — прошептал Митшпилер внезапно изменившимся и ласковым голосом.

Он сложил руки юноши на груди, порылся в своей котомке и достал из нее несколько магических предметов. Ритуал, проведенный им, оказался сравнительно коротким. Похоже, Митшпилер довел его до совершенства интенсивной практикой. Сила колдовства была так очевидна, что при заключительных словах даже Марк с его слабым восприятием магии почувствовал сотрясение воздуха. По телу юноши пробежала дрожь. Потом он сел и заморгал от света, который исходил от лампы Митшпилера.

— Отец? — взглянув на колдуна, прошептал молодой мужчина. — Что ты здесь делаешь? И кто эти люди?

— Дмитрий, я пришел, чтобы вызволить тебя отсюда и забрать с собой в верхний мир. Это мои друзья. Они помогают мне. Узы магии, которые привязывали тебя к пещере, разрушены. Быстрее поднимайся. Мы должны уходить. Ах, Дмитрий, прошло много времени. Очень много времени. Но ты не изменился.

— Уйти? В верхний мир? А сокровища?

Опираясь на руку старика, Дмитрий поднялся на ноги.

Через несколько мгновений он отказался от помощи и сделал пару нетвердых шагов. В отличие от отца он имел крепкое телосложение, но в остальном они были похожи.

— Подожди. Я не могу уйти отсюда. Без моих друзей.

— Какие друзья? Нам надо спешить!

Дмитрий отступил на шаг и вырвал руку из ладоней Митшпилера. Его лицо нахмурилось и скривилось в злобной усмешке.

— Я же сказал — они мои друзья! Без них я не сделаю ни шагу!

Колдун, чья нежность сменилась отцовским гневом, прокричал:

— Если ты имеешь в виду бандитов из той шайки, с которой ты пришел сюда, то забудь об этом! Я не собираюсь тратить свои силы…

— Тогда я не уйду. Отец, это только два человека — Уиллем и Дагур. Они мои лучшие друзья. Мы должны взять их с собой… О-о! Привет!

Взгляд Дмитрия упал на Ариан и алчно заскользил по ее фигуре. Это переполнило чашу терпения Дуна. Свирепо зарычав, он разразился проклятиями.

— Тот, кто сейчас не двинется с места, останется здесь навсегда! Я сам проткну его мечом! Вперед! Быстрее!

К этому времени Дмитрий восстановил координацию движений. Он ловко перепрыгнул через койку, с которой только что поднялся. На другой стороне лежало его оружие: меч и кинжал. Сжав их в руках, юноша с улыбкой повернулся к Дуну:

— А ты кто такой, разрази тебя демоны? Я иду, куда хочу, и тогда, когда мне это нужно.

Митшпилер, имея за спиной столетний жизненный опыт, нашел слова для примирения.

— Опустите оружие! Опустите мечи, я сказал! Было бы безумием сражаться здесь друг с другом! Дмитрий, где твои друзья? Я освобожу их от чар, и мы двинемся в путь. — Он повернулся к Дуну и добавил: — Ваш отряд пополнится еще двумя людьми. Двумя бойцами!

— Ладно. Но действуйте быстрее, демоны вам в глотку!

Дмитрий указал отцу на пару ближних коек. Колдун провел два ритуала в таком же темпе, как и первый, но после их окончания едва не потерял сознание от слабости.

— Все! Больше не могу! — произнес он усталым шепотом, — Уходим! Мы должны спешить.

Два узколобых парня — последние плоды его усилий — поднялись на ноги. Увидев Дмитрия, они заулыбались ему и громко начали спрашивать его о том, что происходит. Он похлопал их по спинам и, радостно выругавшись, сообщил:

— Мы идем в сокровищницу!

Высокий и смуглый Уиллем, лицо которого покрывали шрамы от плохо залеченных ран, захохотал. Проревев несколько ругательств, он поклялся, что пойдет за Дмитрием куда угодно.

— Ты самый лучший вожак во всем этом проклятом гарнизоне!

Дагур согласился с ним, сопроводив пару проклятий красноречивым мычанием. На его коротком квадратном торсе под толстым слоем жира проступали внушительные мышцы. Он водрузил на голову рогатый шлем с одним сломанным рогом. Толстые руки были густо покрыты татуировками. Оскалившийся рот зиял дырами на месте выбитых зубов.

— Где ты нашел этих олухов? — спросил он у Дмитрия, осматривая Марка, Бена и Дуна. — Думаешь, они нам пригодятся?

— Это лучшее, что я смог отыскать за такое короткое время, — ответил Дмитрий и потрепал друзей по щекам. — Не обращайте на них внимания. Пошли!

— А кто этот старик? — поинтересовался Уиллем.

— Не ломай голову. Он нам тоже пригодится!

— Значит, устроим заварушку, Димми? Ну что же, торчать мне на зубе демона, я согласен побузить! Пошли! — И тут Уиллем замолчал, увидев Ариан. Наверное, он только что ее заметил. — Ого! Да ты уже и бабу себе подыскал?

Марк уже понял, что барон легко контролировал себя, когда вспышки его ярости могли помешать поставленной цели. Так было и теперь. Дун быстро сказал колдуну несколько фраз. Митшпилер, который, казалось, поседел за эти несколько минут, обратился к сыну с родительскими увещеваниями. Дмитрий кивнул и вкратце объяснил туповатым друзьям особенности их положения. В конце концов отряд двинулся дальше. Дун повел свою маленькую армию вперед, следуя указаниям Путеискателя.

Марк, шагавший рядом с бароном, услышал, как тот шептал клинку:

— Веди нас к сокровищам, моя прелесть!

Теперь их было восемь. Они быстро шли по проходу. Через сотню шагов кто-то выругался и шепотом предупредил спутников об опасности. Марк посмотрел направо и увидел группу людей, которая метрах в сорока двигалась параллельным курсом и с той же скоростью. Налобные лампы были погашены. Марк различал лишь силуэты врагов. Но он успел сосчитать их и не сомневался, что они сопровождали отряд Дуна.

Доверяя Путеискателю, Марк признавал и лидерство барона. Он восхищался его сообразительностью и хладнокровием. Тот велел своим людям прибавить шагу. Но Дагур и Уиллем сразу же запыхались и начали отставать. Они ругались и жаловались, что выбились из сил. Дмитрий присоединился к ним, заявив срывающимся голосом, что не может бросить в беде своих товарищей. На самом деле и он неважно себя чувствовал, но пытался это скрыть якобы заботой о друзьях. Тем не менее они немного обогнали отряд, сопровождавший их справа. Однако слева Марк заметил еще одну группу людей, которая тоже двигалась параллельным курсом. В их руках блестело оружие. Очевидно, части гарнизона начинали окружать нарушителей, вторгшихся в пещеру. Во второй группе кто-то закричал, и Марк понял, что это были женщины.

— Амазонки, — прошептал Митшпилер. — Они такие же воины и грабители, как и остальной гарнизон. Но я бы лучше имел дело с мужчинами.

Дун не стал дожидаться отставших. Дмитрию и его друзьям пришлось догонять отряд барона. Марк обернулся и увидел, что за ними гонятся и сзади. Кольцо преследователей сужалось. Спереди тоже показались огни. В свете факелов были заметны ряды солдат, которые перекрывали путь в пещеру.

Дун остановился, и его люди, переводя дыхание, начали готовиться к бою. Шеренги врагов ощетинились копьями. Их было много — гораздо больше, чем пришельцев. С флангов и сзади приближались еще три большие группы, так что прорыв был практически невозможен.

После того как топот умолк, в пещере воцарилась тишина. Ее нарушали лишь потрескивание факелов и хриплое дыхание уставших от бега людей.

Из первой шеренги копьеносцев вышел приземистый воин с гротескно широкой и неуклюжей фигурой. Переваливаясь с ноги на ногу, он сделал несколько шагов и остановился перед Дуном. Чтобы казаться выше, он носил на голове причудливо вытянутый шлем. Странная походка мужчины побудила Марка посмотреть на его ноги. Оказалось, что сапоги вояки имели нелепо толстые подошвы и высокие каблуки. В мерцающем свете факелов его красный нос на лице-луковке походил на сигнальный фонарь маяка.

— Сдавайтесь, подлое отродье тяглозверей! — хрипло прокричал коротышка. — Мы вас окружили!

Он сопровождал каждую фразу внушительными взмахами короткого меча. Дмитрий тут же присмирел. Марк искоса взглянул на него и увидел, что юноша угрюмо опустил кудрявую голову.

Барон, равнодушный к угрозам, властно ответил:

— Кто со мной говорит? Где ваш военачальник?

— А я и есть военачальник! — прокричал коротышка. — Командир гарнизона главной сокровищницы Синего храма! Фельдмаршал Д'Альбарно. Надеюсь, вам знакомо это имя?

Он вразвалку сделал еще несколько шагов и вышел в пятно света. Похоже, этот комичный человечек гордился своим причудливым видом. Люди Дуна с отвращением посмотрели на его обрюзгшее и омерзительное лицо.

— Могу поспорить, что в его жилах течет кровь эльфов, — прошептала Ариан.

Марк, обернувшись к ней, пожал плечами. Он думал, что образованные люди считали эльфов суеверием. Неужели в королевских семьях верили в такие сказки?

Фельдмаршал Д'Альбарно — а Марк впервые слышал это имя — сердито закричал:

— Так вы сдаетесь или нет, кровавые куски помета? Или нам надо покрошить вас на ломти и смочить вашей кровью оружие?

— Клянусь подмышками Афродиты, мне надоел твой визгливый лай! — внушительно и громко ответил барон. Он умел ругаться — причем делал это с великолепным артистизмом. — Закрой пасть, безмозглый увалень. Я понимаю, что твой мозг сожрали черви, но все же ответь мне на один вопрос. Что является самым лучшим моментом в жизни любого солдата — в твоей и моей нелегкой судьбе?

Д'Альбарно заморгал. На его почти скотском лице появились проблески удивления.

— Уф! — Тут фельдмаршал вдруг мечтательно забормотал: — Мы скоро получим это! Наше победное угощение за выполненный долг. Плату за то, что мы пресекли ваше подлое проникновение в пещеру. — Он снова повысил голос: — Так вы сдаетесь или…

— Болван! Блевотина Вулкана! Конечно, мы сдадимся! — Как бы громко фельдмаршал ни вопил, барон Дун не давал ему себя переорать. — Но с одним условием! Ты разрешишь нам оставить оружие при себе. А за это мы присоединимся к тебе и как добрые товарищи отметим твой успех в веселом застолье. Или нам надо перебить половину гарнизона, чтобы ты согласился с нашим предложением? Учти, что после боя у тебя будет мало сил для хорошей пирушки. И, возможно, мало времени!

Дун специально подчеркнул последнюю фразу. Похоже, он что-то знал о внутренней жизни гарнизона.

Самопровозглашенный фельдмаршал — об этом свидетельствовало чрезмерное количество орденов на его груди — упер огромные кулаки в не по-военному пухлые бедра. Потом повернулся и осмотрел шеренги солдат, словно призывал их в свидетели.

— Вот он! — крикнул коротышка, указывая рукой на барона. — Вот человек, который знает толк в солдатской жизни. Это хорошо, что он будет служить в нашем гарнизоне. И я с удовольствием выпью с ним как со своим боевым товарищем. Возможно, я даже выдержу парочку его рассказов о войнах и битвах… Эй, бестолковая скотина! А ну-ка опусти свой проклятый лук!

Последнее замечание относилось к костлявому лучнику из его отряда, который, устав натягивать тетиву дрожащими пальцами, решил выстрелить в группу Дуна.

— Всем опустить оружие! — приказал фельдмаршал. — А вы, новички, становитесь в строй и следуйте за нами. Я отправлю жрецам донесение о нашей победе. Но не сейчас, а позже, Эти проклятые слизняки, услышав сигнал о вторжении, убежали в сокровищницу. Так пусть же думают, что мы по-прежнему ведем кровавое сражение. Когда эти уроды узнают, что вы сдались, они выползут из своей норы и начнут читать нам мораль — да и вообще разгонят вечеринку. Как будто мы — герои, которые смотрят в глаза смерти и охраняют их золото, — не можем немного повеселиться! Нас снова рассуют по гробам до тех пор, пока дозорные не поднимут новую тревогу. Эй, парни! Так вы со мной или как?

Дун повторил свое условие:

— Только оставь нам наше оружие. Хотя бы до конца пирушки по поводу победы.

— Ладно. Но потом мы оформим вашу сдачу в плен официально. И если вы попытаетесь поднять мятеж, вас превратят в кровавое месиво.

Дун велел своим людям опустить пращи и луки и вложить клинки в ножны. Д'Альбарно отдал такой же приказ своим подчиненным, после чего подошел к барону и обменялся с ним крепким рукопожатием. Солдаты гарнизона построились. Сначала медленно и с подозрением, потом легко и радостно пришельцы и хозяева зашагали в глубь пещеры.

«Не понимаю, — думал Марк. — Мы сдались или нет?» Он взглянул на Бена, но его друг пребывал в таком же изумлении. Дун шел рядом с Д'Альбарно. Они уже о чем-то разговаривали, словно два старых знакомых. А Митшпилер снова исчез.

Хмурые амазонки окружили Ариан и поприветствовали ее как нового воина. Когда девушку повели куда-то в сторону, Марк заметил ее испуганный взгляд. К счастью, все шли в одном направлении.

На пир!

Глава 14

Пирушку устроили на открытом месте у одной из стен — с мрачным видом на спальный барак, похожий на кладбище. С одной стороны эта зона увеселений отделялась от остальной пещеры невысокой перегородкой, сложенной из коек. Рядом стояли нераспечатанные бочки и ящики, которые, как догадывался Марк, содержали припасы, необходимые для празднования победы. Очевидно, Д'Альбарно послал гонца с вестью о своем триумфе. Когда его солдаты вперемежку с пленными прибыли на место, отведенное для проведения торжеств, бар был почти готов к открытию. П-образная стойка представляла собой конструкцию, построенную из тех же барачных коек. Некоторые из них были опрокинуты набок, другие — перевернуты. Длинные столы и скамьи, стоявшие неподалеку, также были сооружены из деревянных кроватей. По периметру площадки горели чадившие факелы.

Единственной структурой, в которой не использовались ложа, был грубый каменный очаг — вернее, обычная яма, окруженная низкими стенками. Какой-то солдат, вероятно некогда служивший младшим чародеем, махал руками и выкрикивал заклинания в надежде направить дым вверх — в бездонную темноту над головой. В очаге горели поленья, принесенные из магического леса. Над огнем жарилась туша огромного четырехногого зверя. Ее крутили на вертеле несколько солдат. Они же готовили другую закуску и разносили ее по столам.

Ответственной работой барменов и распорядителей торжества занимались трое существ, которых Марк никогда прежде не видел.

Бен кивнул ему и прошептал:

— «Белорукие».

Действительно, их главными отличительными чертами, бросавшимися в глаза, были большие молочно-белые руки.

Они ловко вскрывали бочонки с элем, бутылки с вином и кувшины с вязкой жидкостью, в которой, судя по сладковатому запаху, угадывался мед. Несмотря на очевидную силу, эти руки выглядели пухлыми и мягкими. Впрочем, бармены и в остальном отличались от обычных людей. На их мертвенно-бледных лицах выделялись большие круглые глаза — Марк знал, что эти существа могли видеть в темноте. Огромные уши контрастировали с капризными тонкими губами и маленькими ртами. Редкие блеклые волосы напоминали слипшийся пух. Морщинистая кожа бугрилась жировыми складками. Трое «белоруких» различались по росту, а самый высокий из них был на голову ниже среднего человека. Их одинаковая форма состояла из синих брюк и рубашек, мягких кожаных сапожков и золотистых колпаков. По сравнению с замызганной рванью солдат их одежда была подчеркнуто выглаженной и чистой.

Д'Альбарно — герой победоносной битвы и храбрый защитник золотого запаса Синего храма — проковылял к стойке бара. Завидев фельдмаршала, один из «белоруких» налетел на него с вопросами, интересуясь, насколько серьезным было сражение.

— Мы слышали крики и звон оружия. Похоже, бой был кровавым и яростным. Как велики наши потери? Вы захватили нарушителей?

— Когда мои ребята в деле, больших потерь не бывает, — проревел в ответ фельдмаршал. — С таким командиром, как я, это просто невозможно! А теперь тащите напитки. Нас мучит жажда. Мясо и хлеб на столы! Где музыка?

Солдаты, собравшиеся за его спиной, разразились криками одобрения и начали рассаживаться у стойки бара, этот шум заглушил очередной вопрос «белорукого». Марк разобрал лишь последнее слово: «…пленников?».

— Конечно, я взял пленных! Довольно болтать! Кто здесь командир гарнизона? Я или ты? Проклятый белый студень!

Бармен отнесся к оскорблениям довольно равнодушно, но, чтобы подчеркнуть свое превосходство перед грязным оборванцем, высокомерно предупредил:

— Когда первый председатель Бенамбра вернется, я доложу ему о твоем поведении.

Марк думал, что угроза «белорукого» подействует на Д'Альбарно, но фельдмаршал уже вошел в раж.

— Рассказывай, сколько хочешь, — прокричал он, поворачиваясь к своим подчиненным. — Но сначала гони выпивку!

Еще один взрыв одобрительных криков разнесся под сводами пещеры. Солдаты и амазонки хлынули к стойке. Слабых и малопьющих отталкивали в стороны. Сотни рук заколотили по перевернутым койкам, требуя спиртного. «Белорукий», говоривший с Д'Альбарно, обреченно кивнул, и трое барменов приступили к обслуживанию жаждущих воинов.

Бен с изумлением посмотрел на Марка и спросил:

— О каком Бенамбре они говорили?

Прежде чем его товарищ успел что-то сказать, в разговор вмешался незнакомый мужчина:

— Многие люди, приходящие сюда, реагируют на это имя так же, как и вы.

«Многие люди… — подумал Марк. — Да, вас действительно тут много. Дун мудро поступил, что решил пробраться через пещеру с помощью хитрости».

В неимоверной давке этого солдата прижали к пленникам. В его руке была полная кружка. Очевидно, он уже отходил от стойки.

— Бенамбра — это первый верховный жрец, — добавил незнакомец. — В юности я слышал о нем старинную песню — задолго до того, как попал сюда. И что вы думаете? Он по-прежнему живет в пещере, хотя, конечно, она сильно изменилась с тех пор, как жрецы начали прятать в ней сокровища храма. Вы, парни, зря тут топчетесь. Лучше проберитесь к стойке и возьмите по кружечке, пока есть такая возможность.

Марк и Бен обменялись взглядами и стали протискиваться через толпу, собравшуюся у бара.

Амазонки пришли на пир сплоченной группой. Обособленность их отряда еще сохранялась, но уже ослабевала, и группа рассеивалась по краям. Бен настойчиво осматривал женщин, пытаясь отыскать Ариан. Наконец он увидел ее рыжие волосы и напуганное лицо. Она махнула ему рукой, давая понять, что с ней все в порядке. Впрочем, если бы это было не так, он все равно не знал бы, что делать. Любая стычка означала здесь верную смерть. Стратегия Дуна уберегла их от плена и изъятия оружия, но все могло мгновенно измениться…

Разговорчивый воин сопровождал Марка и Бена до самой стойки. Он по-прежнему держал кружку с напитком в руке, поэтому шел за ними не за спиртным, а по какой-то другой причине. Поравнявшись с Беном, незнакомец осторожно протянул руку к рукоятке Драконосека, Бен оттолкнул его ладонь.

— Красивый меч, — невозмутимо заметил мужчина. — Отдай его мне. Это убережет тебя от многих проблем. Я объявлю его своим трофеем. Мне хотелось бы взять и твою лампу, но жрецы отберут ее в любом случае, так что я могу взять только меч.

— Как это — отберут? — Бен даже не знал, что сказать.

— Такие уж тут правила. У пленных забирают оружие. После того как вы пройдете начальный курс боевой подготовки, вам дадут другое — не очень хорошее.

— Куски ржавого железа, — пожаловался другой солдат, стоявший поблизости.

Первый мужчина пожал плечами.

— Позже вы можете обменять его на оружие тех, кто придет сюда после вас — когда наш гарнизон захватит следующую группу грабителей.

— И как скоро это может случиться? — Бен вновь прикинулся туповатым увальнем. Поддерживая разговор, он пытался выяснить что-нибудь полезное.

— А кто его знает? Разве здесь уследишь за временем? Эй, может, расскажешь, что творится наверху? Синий храм ни с кем не воюет? Если бы они начали настоящую войну, у нас появилось бы много новобранцев. Тогда я получил бы повышение по службе. А лучше всего, если бы война велась с амазонками. Наши женщины уже надоели. Они здесь почти с сотворения мира. — Солдат облизал пересохшие губы и посмотрел на веселившихся амазонок.

Бен слышал упоминание об этих женщинах-воинах только в двух старых историях. Взглянув на их группу, он увидел Ариан, которая, казалось, уже преодолела свои страхи. Девушка рассказывала о чем-то собравшимся вокруг нее амазонкам и сопровождала свои слова энергичными жестами. Неподалеку за столом сидели Уиллем и Дагур. Судя по их виду, они не считали себя пленниками или дезертирами. Попивая эль, парни весело болтали с другими солдатами, которые, очевидно, были их старыми друзьями. Дмитрий усадил к себе на колени вертлявую толстушку и с хохотом поил ее из кружки.

Дун и Д'Альбарно, вопреки несоответствию во внешности и воспитании, были чем-то разительно похожи. Они сидели во главе офицерского стола, который возвышался на небольшом помосте. К ним уже подносили первые тарелки с пищей и кусками недожаренного мяса. Роль служанок выполняли несколько мощных амазонок. Рядом с этим столом разместились музыканты. Трудно было понять, насколько хорошо они владели инструментами, поскольку музыка тонула в общем шуме.

Д'Альбарно рассказывал Дуну какую-то историю. Фигуры, которые он вырисовывал руками в воздухе, намекали на части женского тела и вполне конкретно демонстрировали то, о чем шла речь. К столу подносились кубки и кружки, содержимое которых поглощалось с невероятной скоростью. Бочонки и бочки изымались из запасов «белоруких» и поднимались на столы. Их тут же открывали, опустошали и заменяли следующей партией. Часть воинов продолжала выполнять свой солдатский долг у стойки бара. Где-то среди этой свалки закричала женщина, но в ее громких воплях было больше удовольствия, чем боли.

Мужчина, стоявший у стойки, упал. Зацепившись рукой за бочку, он опрокинул ее на землю. От удара о каменный пол у бочки отлетело днище. Медовая брага янтарным потоком хлынула под ноги солдатам. Кто-то поскользнулся и шлепнулся в лужу, сбив с ног нескольких людей. Пьяные воины забарахтались в липкой жиже, поднимаясь на четвереньки и снова падая на пол. Это усилило давку у стойки, и мужчину, просившего Драконосек, оттащило в сторону потоком разгоряченных тел.

Бен не видел Митшпилера с момента их пленения. Он надеялся, что старик поможет им выбраться из пьяного шабаша. Каково же было его удивление, когда он заметил фигуру колдуна за офицерским столом. Тот сидел, сутулясь над кружкой, и выглядел настолько неприметным, что узнать его с первого взгляда было невозможно.

Бен начал пробираться к первому столу. Марк, немного отстав, последовал за ним. Подойдя к Митшпилеру, Бен собрался было выяснить у него обстановку, но, когда колдун поднял голову, ему стало жалко старика. Маг выглядел ужасно истощенным и едва не падал в обморок. У ног Митшпилера валялся пьяный солдат, которого старик сбросил со скамьи, чтобы занять его место.

Они могли не бояться, что их подслушают. Митшпилеру приходилось кричать, чтобы Бен услышал его голос.

— Я ходил по пещере и расколдовывал одурманенных людей. Мне хотелось освободить от чар как можно больше воинов. Я думал, что начнется неразбериха и мы убежим. Но все они присоединились к пиршеству… — Он взглянул на Бена, словно ждал насмешек за то, что план не удался. — Потом я потерял свою невидимость.

— Вы сделали все, что было в ваших силах.

Ответ колдуна потерялся в окружающем шуме, и Бен услышал лишь концовку:

— … Делал что мог! Более века выбивался из сил! И что теперь? Вот он сидит и пьет. Ему хорошо и весело. Чего же беспокоиться? Нет, парень, никогда не становись отцом. Потому что судьба родителя — это каторга! Настоящая беда, похожая на колдовство. Да-да! Она выворачивает твою жизнь наизнанку!

К тому времени Марк уже успел побеседовать с бароном на другом конце стола. Пробравшись к Бену, он прокричал ему сквозь шум:

— Нас пока не будут разоружать. Дун сказал, чтобы мы ждали его сигнала. Он подаст его при первом удобном случае.

— У него есть план побега?

— Это все, что он сказал. Я сейчас вернусь к нему.

— А я пойду к Ариан.

Бен спрыгнул с помоста и растворился в толпе людей.

Амазонки рассеялись среди мужчин. Несмотря на небольшую численность, они не пользовались особой популярностью у солдат. Те больше интересовались спиртным и разговорами о своей удали, чем реальным обольщением боевых подруг. Хвастливые речи возносились к темному своду пещеры, хотя многие рассказчики уже лежали на полу и под столами.

Бен заметил, что людей значительно прибавилось. Тактика Митшпилера действительно могла помочь, каким бы ни был план Дуна. Конечно, барон оказался в нелегкой ситуации: как один из героев торжества он сидел во главе стола. Его уход мог вызвать подозрения. Но пир набирал обороты. Опьяневшие солдаты смотрели в основном на свои кружки и слушали самих себя. Дун в любую минуту мог сослаться на необходимость справить малую нужду и отойти к затененному месту, где находилась выгребная яма. Фактически там постоянно стояло кольцо солдат, а рядом переминалась с ноги на ногу толпа людей, ожидавших своей очереди.

В руку Бену сунули кружку с элем. Прежде чем пройти мимо группы гостеприимных солдат, ему пришлось попробовать напиток. Вкус был отвратительный, но в голове зашумело сразу — такое зелье било наповал.

Когда он нашел Ариан, около нее увивался поклонник. Солдат не понимал увещеваний девушки. Едва Бен похлопал его по плечу, он вытащил кинжал и набросился на предполагаемого соперника. Но Бен выкрутил ему кисть и ударом кулака лишил сознания. После чего с сожалением опустил обвисшее тело воина в липкую массу под скамейкой. Ему не нравилось драться с людьми, сводя с ними личные счеты.

— Я потеряла свою котомку, — пожаловалась Ариан. Ей приходилось кричать, чтобы Бен услышал.

— Ерунда. Забудь о ней. Скоро Дун подаст сигнал, и мы попробуем выбраться отсюда.

Ариан прижалась к нему и положила его ладонь на свое плечо. Она была на пару сантиметров выше Бена, но пыталась спрятаться под его рукой от похотливых взглядов пьяных солдат. Она облегченно вздохнула и прокричала:

— Если бы он и дальше приставал ко мне, я ударила бы его ножом.

— Остынь. Нам нельзя привлекать к себе внимание и тем более начинать кровопролитие. Я останусь с тобой. А лучше пойдем к Марку.

Обнимая Ариан за плечи, он направился к офицерскому столу. Каменный пол у помоста был залит спиртным и медом. Здесь, похоже, тоже уронили бочку. Они шли по золотистой луже, как по клею. «Если нам удастся уйти, — подумал Бен, — то по таким следам нас обнаружит любой олух. Хотя вряд ли в этой толпе найдется человек, способный стоять на ногах».

Фельдмаршал и барон по-прежнему сидели рядом. Дун выглядел усталым, но сигнала не подавал. Д'Альбарно рассказывал ему о своей уникальной способности пить и не пьянеть. Внезапно он потерял нить рассуждений, а затем и сознание. Соскользнув под стол, фельдмаршал присоединился к боевым товарищам, которые сотрясали воздух мощным храпом. Никто не обратил на это внимания.

Марк, Бен и Ариан приблизились к Дуну, и тот кратко приказал:

— Уходите, но по одному. В том направлении. Встретимся в двухстах шагах отсюда. — Приподняв палец руки, лежавшей на краю стола, барон указал направление, которое каким-то образом уже определил Путеискателем.

Небольшая группа тут же разделилась. Дун направился к другому концу стола, чтобы поговорить с Митшпилером. Остальные затерялись в толпе. Прежде чем расстаться, Бен пожал руку Ариан и обменялся с Марком выразительными взглядами.

Пробравшись через редеющую толпу солдат у выгребной ямы, Бен по широкой дуге зашагал к указанному месту. Он притворялся пьяным и, шатаясь, переходил от одной койки к другой. Некоторые ложа уже были заняты спавшими гуляками, другие оставались пустыми.

Время от времени Бен останавливался и внимательно осматривался по сторонам. Пока за ним никто не наблюдал — он был уверен в этом. Его путь казался беспорядочной кривой, однако молодой человек упорно приближался к месту встречи. Через некоторое время Бен упал на четвереньки. Он был совершенно трезв, но надеялся, что передвижение в таком виде будет выглядеть менее подозрительным.

Все койки, мимо которых он полз, были пусты. Многие из солдат по-прежнему бродили возле бара, а их слабые собратья нашли покой под столами и скамейками. Шум и крики пьяной толпы могли бы пробудить даже спящего, мертвого или зачарованного. Поэтому никто не обращал на Бена внимания, и он без помех приближался к цели.

Когда ему начало казаться, что он ошибся с дистанцией и направлением, его окликнул чей-то голос. Марк и Ариан сидели в проходе, прячась за пустым ложем. Из-за другой койки виднелась всклокоченная голова барона. Дун велел Бену затаиться в тени или лечь на пустую кровать. Он так и сделал.

Вскоре появился Митшпилер, спотыкавшийся через шаг, что придавало ему убедительный вид перепившего человека. В нескольких метрах от него шли Дмитрий, Уиллем и Дагур — колдун не мог уйти, не сказав об этом сыну. Дмитрий и его друзья дурачились, нарочито копируя движения старика, пробирающегося впереди по проходу, и время от времени нарушали тишину громким хохотом.

Лицо Дуна помрачнело. Он поднялся на ноги и с грозным видом направился к пьяной молодежи. Но Бен понимал, что барон ничего не мог предпринять. Он хотел добраться до сокровищницы — ему не удалось бы пройти так далеко без фанатичной целеустремленности, — а на следующем уровне им был нужен колдун. Без магических чар они не могли противостоять беспощадному демону. У Бена тоже не было пути назад. Столкнувшись с перспективой бесконечного рабства в подземелье, он уже не считал какого-то неведомого демона ужасным злом. Фактически он рассматривал путь вперед как дорогу к свободе.

Члены отряда почти не переговаривались. Они крались в направлении, указанном Дуном, — подальше от шума к свободному от людей пространству. Некоторые из них во время пленения потеряли свои котомки, но все были вооружены и сохранили налобные лампы, погашенные по приказу.

Вскоре пиршество осталось далеко позади. Беглецы выпрямились, сгруппировались и стали походить на отряд, а не на отдельных людей, спешивших куда-то в одном направлении. Они по-прежнему предпочитали молчать. Однако Дун решил воспользоваться моментом и остановился, намереваясь разобраться с Митшпилером и Дмитрием.

— Не здесь и не сейчас, — взмолился колдун. — Я знаю, то вы хотите сказать, и опечален этим. Но давайте спустимся на следующий уровень и там уже выясним наши отношения. Это даст мне возможность отдохнуть перед дорогой.

Дуну пришлось согласиться, хотя в душе его клокотала ярость. Цепочка людей двинулась дальше. Дмитрий и его друзья притихли. Наверное, их мутило от спиртного.

Бен заметил, что по мере их продвижения скалистый пещерный проход начал сужаться. Поначалу изменения были неуловимыми, но вскоре, несмотря на то что барон все еще запрещал своим людям пользоваться лампами, Бен рассмотрел, что каменный свод снижается по огромной дуге все больше и больше. Пол превратился в покатый склон, и отряд оказался в сужающемся пространстве, которое соединяло огромную пещеру подземного гарнизона с проходом в три-четыре метра шириной.

Из стен под самым сводом пещеры били струи огня, и люди смогли осмотреть открывшийся перед ними путь. Скала, нависавшая в нескольких метрах над их головами, резко шла вниз и едва не задевала каменные выступы, которые венчали стены прохода. Отблески горящих струй газа тускнели с каждым шагом, и Дун велел зажечь налобные лампы.

— Мы прошли пятую печать! — крикнул Бен.

И как будто в ответ на эти слова сверху на путников упала сеть, утяжеленная камнями. Ее бросили те, кто скрывался за верхними выступами стен по обе стороны прохода. Один из камней ударил Бена по плечу и почти парализовал его руку. Он попытался вытащить Драконосек, но, запутавшись в сети, не смог высвободить меч из ножен. Кольца веревок оплели ноги, и он упал.

Кто-то зажег налобную лампу в надежде ослепить атакующих врагов. Это могло бы оказаться полезным до того, как упала сеть, но теперь было слишком поздно. Упав на каменный пол, Бен заметил, как Ариан и Марк отбиваются от нескольких «белоруких», которые один за другим, словно неповоротливые обезьяны, спрыгивали с выступов стен, где сидели в засаде. Эти существа, неуклюжие, но сильные, без труда накидывали на людей хитроумные петли.

В проходе появились четверо высоких «белоруких». Их головы украшали кожаные шлемы с маленькими налобными лампами, которые сияли золотистым светом. Таких светильников Бен еще не видел. «Белорукие» несли на плечах криво сколоченные носилки с потертой обивкой.

Бен не стал уделять им внимание. Он продолжал яростно извиваться, отчаянно пытаясь ослабить крепкие петли на ногах. Тонкие шнуры впивались в кожу. Бен не старался их разорвать, потому что порезал бы руки и тем самым лишил бы себя надежды на дальнейшее сопротивление. Он старался попросту выпутаться из веревок.

Когда носилки опустили на пол, с них сошел сутулый и очень старый «белорукий». Опираясь на плечи помощников, он приблизился к поверженным пленникам. На нем была золотистая форма, совершенно не знакомая Бену.

— Осторожно, Основатель! Не так близко. Один еще мечется.

— Ты докладывал, что они взяты в плен, не так ли?

Голос древнего существа вполне соответствовал его тщедушному облику. Он выглядел настолько бледным, что в сравнении с ним остальные казались загорелыми парнями.

— Да, первый председатель, они были пленены.

Отвечавший подчиненный униженно склонился перед старым «белоруким». Тот смерил его недовольным взглядом.

— Хм! Пожалуй, сегодня я буду первым верховным жрецом. И кое-кто из вас лишится сана!

Этот сутулый высохший старик был меньше других «белоруких». Бен, сам того не желая, посмотрел на него и машинально отвлекся от своей безнадежной борьбы за свободу.

— Еще одно подтверждение моей правоты, — сказал первый председатель. Он скорее обращался к самому себе, чем к подчиненным, хотя те ловили каждое слово. — Этот идиот Гиркан не контролирует ситуацию.

Бен понял, что старик, как и другие «белорукие», был измененным человеком.

Председатель гротескно опустил большие морщинистые руки, затем сделал шаг и пнул одного из пленников. К счастью, он был слишком слаб, чтобы причинить реальную боль.

— Хвала Крезу, что здесь, в подземелье, по-прежнему руководит Бенамбра.

Он поднял вялую дрожащую руку и похлопал себя по груди.

Основатель, он же первый председатель и первый верховный жрец, склонился над бароном Дуном.

— Какой прекрасный меч! Это же целое сокровище! — Он медленно выпрямил сутулую спину. — А наш знаменитый фельдмаршал, наверное, опять напился? И, как всегда, поспешил отрапортовать об ошеломительной победе? Я заменю его после этой неудачи. Вы уверены, что мы поймали всех нарушителей? Отправьте Гиркану отчет и потребуйте очередной замены паролей… О чем он там думает наверху? Подвергните пленных магической обработке, а затем отправьте на курс боевой подготовки. Все их вещи принесите ко мне — на предварительный осмотр.

Он сказал что-то еще, но Бен не расслышал его слов. Рядом раздался крик Дуна. «Белорукий» в колпаке чародея склонился над Беном и бросил ему в лицо щепотку порошка. С первым же вздохом мир вокруг него исчез.

Он проснулся ранним утром. Вставать не хотелось, хотя от жестких бугров неудобного ложа болели бока.

Это была казарма. Несколько дней назад он поступил на службу в Синий храм и теперь проходил первичное обучение. Слава богам, плечо больше не болело — время лечит любые раны. Бен зевнул и ворчливо выругался. Он пообещал себе написать еще одно письмо и отправить его Барбаре с попутным караваном. Ему почему-то казалось, что на этот раз она ответит ему.

— Хватит спать! Подъем!

Вернувшийся сержант столкнул его с койки пренебрежительным пинком. Вытянув руки, Бен смягчил падение на каменный пол. Поднявшись на ноги, молодой человек потер поясницу и вдруг заметил странную вещь: его койка отличалась от той, на которую он ложился прошлым вечером. Странно! И солнце почему-то не вставало.

Внезапно память расставила все по местам. Это было похоже на кошмар. Он по-прежнему находился в пещере — в плену у «белоруких». К нему вернулся страх. В уме появилась смутная мысль, что он уже не в первый раз просыпался подобным образом. Но все, что происходило после этих пробуждений, терялось в тумане черной магии, которая стирала воспоминания и опутывала чарами его сознание.

Надо одеться… Нет, он уже одет. Это была его одежда, но она выглядела грязной, изношенной и рваной. Бен через многое прошел с тех пор, как последовал за Дуном в верхнюю пещеру, но одежда оставалась целой. А тут…

Кто такой Дун? Ах да, барон! И еще были Марк и Ариан. И остальные. Но что с ними случилось?

Вокруг Бена в темноте ругались, натыкаясь друг на друга, незнакомые люди — его товарищи по плену и начальному курсу боевой подготовки. Он, как и все, встал в строй и молча зашагал… куда-то в глубь пещеры. Бен помнил только то, что сержант всегда водил их строем в эту сторону.

На боку Бена больше не было Драконосека. Ножны и пояс тоже исчезли, как налобная лампа и котомка. Вместо них ему дали небольшой кинжал. Тоска и отвращение к муштре легли на плечи непомерным грузом. Он стоял в одной шеренге с мужчинами, которых не помнил, но каким-то образом он знал, что это его место в строю. В смутной вспышке осознания Бен понял, что их обучение длилось не первый день и что начальный курс подготовки был видом наказания. Хотя какая теперь разница….

Учебный плац представлял собой небольшое пустое пространство, освещенное по углам четырьмя факелами. Здесь они учились маршировать и делали упражнения с деревянными копьями.

Сержант не носил знаков различия, но никто не сомневался в его звании. Он шагал между рядами, выкрикивал команды и, внушая ужас, пинал каждого, кто вызывал его раздражение. Тренировки на плацу казались бесконечными. Бен вспомнил, что они всегда были такими. Он вдруг подумал, что его последний сон тоже мог оказаться иллюзией, порожденной магией. Удивляясь самому себе, он не находил опоры для надежды, и что-то в нем мешало ему не подчиниться приказам озверевшего сержанта.

Бен знал, что был взят в плен в пещере. Но остальные вопросы оставались без ответа. Как отсюда выбраться? Где люди, которые были захвачены вместе с ним? Неужели Ариан, Марк и Дун погибли? Однажды он спросил об этом сержанта и в наказание получил пару крепких пинков.

Муштра на плацу и упражнения с копьями продолжались половину вечности. Это глупое повторение одних и тех же движений исключало даже такой повод, как садизм. Оно было абсолютно бессмысленным, но вырабатывало у солдат привычку к безропотному и бездумному подчинению приказам.

Наконец обучение закончилось — точнее, прервалось на сон. Бена отвели к его койке и велели отдыхать. Но ему казалось, что, едва он закроет глаза, его снова поднимут пинком и загонят на плац, где он будет шагать и махать копьем еще дольше прежнего. Он находился за гранью истощения. Его мысли с трудом пробивались через толстый слой ваты, которая распирала голову мягкой пустотой. Бен попал в магическую западню и больше не знал, кто он такой, кем был и что представляло собой это жалкое существование — какую-то изощренную пытку или стандарт Вселенной, в которой не осталось ничего конкретного, о чем можно было бы судить.

Плац и отдых. Маршировка и копье. Реальное сливалось с нереальным. Бен убеждал себя, что это кошмарный сон. Однако ему все чаще казалось, что сном была та жизнь, которая осталась за входом в пещеру.

Чьи-то голоса, реальные и фантастические — Бен уже не отличал их друг от друга, — насмехались над ним и твердили, что он больше не увидит Ариан. Никогда! Или, возможно, через век, после того как годы жизни среди амазонок изменят ее облик и нрав. Конечно, он узнает ее — по рыжим волосам. И после битвы с очередным отрядом грабителей они могут встретиться на пьяной оргии в непроходимой толпе людей среди блевотины, ругани и криков…

И время от времени он будет возвращаться на эту узкую койку для отдыха, чтобы, закрывая глаза, пугаться многолетнего сна, а во сне бояться момента пробуждения.

Он знал, что в реальном мире, каким бы он ни был, прошло много времени.

Однажды мимо него пронесли на носилках Бенамбру. Первый верховный жрец взглянул на Бена, что-то сказал и, усмехнувшись, поехал дальше…

Иногда Бена и других солдат приводили в столовую. В этом тускло освещенном помещении их усаживали за длинные столы и кормили какой-то зловонной массой. Он не считал ее едой — в сравнении с ней помои Синего храма, которыми потчевали новобранцев в первый срок его службы, казались божественным деликатесом. Жизнь в гарнизоне была его вторым сроком, и если бы жрецы узнали, как кончилась предыдущая служба Бена…

Впрочем, он был слишком одурманен усталостью и чарами, чтобы тревожиться об этом.

Порою ему позволяли не только есть, но и видеть красивые сны. Вместо обычных кошмаров он находил себя в Щемящих сердце видениях и снова шагал по мягкой и теплой земле. Там, наверху, он больше не думал о золоте и вместе с Ариан смотрел на небосвод и на поляны, усыпанные цветами. Несколько раз в его снах появлялся невысокий мужчина с разрисованным, как у клоуна, лицом. Он кутался в серый плащ и смеялся, словно судьбы людей были веселой шуткой. Но Ариан неизменно уводила Бена от мужчины и, держа его за руку, уговаривала идти дальше…

И он снова просыпался во тьме, прислушиваясь к стонам и ругани тех, кто страдал от такой же магической пытки.

Да, однажды он увидит ее вновь. На поле битвы, как говорили ему голоса мучителей. И если он останется жив — возможно, после того, как Ариан погибнет в бою, — ему позволят пить, кричать и буянить вместе с другими солдатами, чтобы затем забыться пьяным сном, теряя последние воспоминания о своей прошлой жизни.

Довольно часто во время тренировок на плацу у него случались моменты прояснения. В эти мгновения Бен клялся себе, что не будет сражаться за Синий храм. Но даже тогда он понимал, что «белорукие» заставят его ринуться в бой, когда им это будет нужно. Он уже клялся однажды, что не вынесет того рабского существования, которое влачил теперь. «Когда придет время, ты будешь сражаться. Или умрешь. Ты же не хочешь умирать?» Кто говорил ему эти слова? Сержант? Или Бенамбра? А жить действительно хотелось — даже сейчас.

Внезапно в один из неприметных дней чары магического принуждения растаяли. Бен спал; его разбудили — и тумана в голове как не бывало. Он открыл глаза, осматривая часть барака для рекрутов. Здесь ничего не изменилось. Бену велели подняться с койки. Рядом, держа в руках факелы, стояли двое «белоруких». Он сощурился от яркого света и увидел большого припавшего к земле боезверя. Существо походило на кошку, но было гораздо крупнее человека. Оно взглянуло на Бена и издало предупреждающий рев.

Около зверя прохаживался человек. Он тоже был реален — Бен никогда не видел его в своих снах. На этот раз к нему пришла не Ариан, а Радулеску.

* * *

— Бен из Пуркиндж-тауна! Как видишь, мы снова встретились. Не дергайся! Веди себя спокойно!

Два последних приказа были необязательными. Убедившись в покорности пленника, офицер улыбнулся и сделал вялый жест рукой. Один из «белоруких» зашагал по проходу, велев Бену следовать за ним.

Радулеску выглядел здоровым и холеным. Его небольшая бородка была аккуратно подстрижена. Чистая одежда, вымытое тело, ни кусочка грязи под ногтями. Бен заметил на его поясе меч — возможно, тот самый, которым он грозил ему у входа в пещеру. Радулеску по-прежнему носил золотисто-синий офицерский плащ. Сейчас его капюшон был откинут. Несмотря на свои размышления, Бен вдруг ощутил разительный контраст между происходящим и тем, что он чувствовал.

В голове его прояснилось. Он полностью контролировал свое тело и сознание. Но на пятки дышал боезверь. Бен, как и прежде, не был свободен. Впрочем, он мог выбрать смерть и погибнуть до того, как начнется допрос Радулеску. Хотя вряд ли животное убьет его без приказа жреца. Боезвери отличались огромной сообразительностью и выполняли большое количество команд.

Пройдя сотню метров, они, к удивлению Бена, приблизились к Митшпилеру и Дуну. Те были такими же оборванными и потрепанными, как и он сам. Их охраняли двое «белоруких» и еще один боезверь. При свете факелов Бен увидел дугу пещерного свода, которая, опускаясь, образовывала стену. Похоже, это было то место, где их поймали. Однако все стены пещеры выглядели одинаково, и он мог ошибаться.

Бен подошел к барону и остановился по приказу Радулеску. Неподалеку на пустой койке сидели еще два человека. Бен с изумлением узнал в них Марка и Ариан. Они были рады его появлению, но хранили молчание. По взгляду Марка Бен понял, что у того имелись какие-то важные новости, о которых пока нельзя было говорить. Или друг советовал ему строить из себя тупого увальня.

Там же, в другом пятне темноты, сидели Дмитрий, Дагур и Уиллем. Бен содрогнулся от догадки — отряд Дуна хотели доставить в особую тюрьму. Их проникновение в подземелье оказалось относительно успешным, и теперь жрецы собирались провести детальное расследование всех сопутствующих обстоятельств.

Да, пожалуй, начальный курс подготовки был более легкой долей. И что теперь произойдет?

Бен с удивлением услышал, как Радулеску велел четверым «белоруким» оставить его наедине с пленными.

— Теперь я справлюсь сам. Не бойтесь, у меня имеются боезвери.

Один из помощников запротестовал:

— Но, господин…

— Вы слышали мой приказ?

— Да, господин полковник.

Боезвери не зарычали на Бена, когда он сделал осторожный шаг. Приблизившись к Ариан, молодой человек прошептал:

— Как ты?

— Нормально.

Ее бодрый тон не соответствовал их положению, поэтому Бен решил, что она обладала каким-то обнадеживающим секретом. Или находилась под воздействием наркотиков.

— А ты как? — спросила она.

Судя по всему, Ариан действительно была озабочена его состоянием. Бен пригладил всклокоченную бороду и грязные волосы. Он чувствовал себя усталым и голодным, но готовым к действию.

— Ради Эрдне, скажи, сколько мы пробыли здесь?

— Много дней. — Ее голос по-прежнему звучал бодро.

— Сколько?

Очевидно, она поняла суть вопроса.

— Нет, не пугайся. Это были дни, а не месяцы и годы. Хотя нам повезло. Все могло сложиться по-другому…

Ариан замолчала и с усмешкой взглянула на того, кто стоял за спиной у Бена. Молодой человек обернулся и увидел Радулеску, который, держа в руке факел, смотрел на «белоруких», удалявшихся в центральную часть пещеры. Офицер приказал боезверям лечь на пол, затем подошел к Ариан и, указав на Бена, сказал:

— Вот ваш герой.

— Спасибо, — холодно ответила она.

Девушка встала и машинально отряхнула грязные штаны, словно пыль могла испортить вид черных засаленных пятен.

— Теперь я согласна идти.

Несколько моментов смутили Бена. Его освободили последним, и он не мог понять, что происходит. Но затем все прояснилось. Дун после краткого разговора с Радулеску обратился к своим людям с пылкой речью. В его голосе снова звенела надежда.

— Что? Удивляетесь? А зря! Неужели вы считали меня безмозглым тупицей, который мог пойти в такое место без реальной поддержки? Конечно, золото туманит разум, но я не настолько жаден и глуп. Знакомьтесь — полковник Радулеску! Человек, который больше года планировал вместе со мной ограбление сокровищницы. Сам он мог входить сюда беспрепятственно, но ему хотелось вынести солидный груз.

Произнося эти слова, Дун присел на корточки и начал развязывать большой тюк, который лежал у ног Радулеску. В нем оказались их налобные лампы, котомки и оружие. Бен не верил своим глазам.

Когда все собрались вокруг барона, он тоже сделал шаг вперед, и Радулеску, стоявший перед ним — невероятно! — протянул ему Драконосек.

— Ты должен понять меня, — сказал офицер. — Я участвую в этом только потому, что знаю, какие сокровища хранятся внизу. Теперь мы с тобой товарищи. — Похоже, что Радулеску говорил ему правду. — Соратники и партнеры.

— Наверное, — тупо ответил Бен. — Я не желал вам зла, когда столкнул вас с лестницы в пещере. Просто мне хотелось остаться в живых.

Офицер кивнул:

— Я понимаю и не в обиде на тебя.

Однако он по-прежнему обращался к Бену как к солдату. И их беседа не закончилась рукопожатием.

Взяв в руки Путеискатель, Дун словно вырос и окреп. Он опробовал клинок, затем подошел к Митшпилеру и о чем-то спросил его — наверное, хотел убедиться, что меч был настоящим. Получив подтверждение, барон обернулся к офицеру и пожелал узнать, почему тот не предупредил его о ступени-ловушке в лабиринте.

— Я потерял там человека, но хуже всего то, что она могла сбросить в подземный мир меня! Мне понятны ваши затруднения с паролем для магической печати. Он действительно мог поменяться, и вы не имели возможности сообщить мне новое слово. Но эта ступенька…

Радулеску замахал рукой:

— Я рассказал бы вам обо всех ловушках, если бы мы провели нашу последнюю встречу, как планировали ранее. Но три последних месяца меня держали под домашним арестом. Я не мог отправить вам весточку. Это было бы верным самоубийством.

Дун кивнул:

— Ладно. Главное, что все хорошо закончилось. Я рад, что с вами не случилось ничего плохого. Когда Бен назвал мне имя офицера, которого он сбросил с лестницы, я засомневался в успехе операции… но не стал отказываться от попытки.

— Я знал, что вы не откажетесь. И нисколько не удивился, когда нашел вас на барачной койке.

Дун бросил на Радулеску подозрительный взгляд.

— Зачем вас послали сюда?

Офицер засмеялся.

— Я должен придумать новые способы защиты сокровищ. Председатель велел мне провести здесь некоторое время и как следует изучить проблему. Узнав, что Бен из Пуркиндж-тауна пойман в хранилище, он очень обрадовался и снял с меня все подозрения в заговоре. После долгого расследования Гиркан убедился в моей невиновности, и я стал его заместителем. Вот почему мне поручили это задание. Председатель надеется, что я придумаю какие-то улучшения в системе безопасности. Возможно, когда мы уйдем с награбленным золотом, я оставлю для него список некоторых необходимых мер защиты. — Внезапно он задал Дуну вопрос: — Вы придумали способ транспортировки сокровищ?

— У берега нас ожидает судно, скрытое магическим туманом от посторонних взглядов. — Дун посмотрел на Митшпилера. — Я уверен, что с ним у нас проблем не будет. Но если мы понесем груз золота на спинах через все шесть уровней, то я не знаю, как много нам удастся забрать…

Радулеску таинственно улыбнулся.

— Я думаю, что, когда мы спустимся в сокровищницу, у нас появится более простой способ выхода из пещеры.

При этих словах Бен обменялся взглядами с Марком. К сожалению, они не услышали остальную часть диалога. Радулеску и барон отвернулись и перешли на шепот. Бен вздохнул. Он заметил, что Дмитрий о чем-то говорил с отцом. Уиллем и Дагур, хихикая над какой-то шуткой, сидели на койке и ожидали дальнейших приказов. В серьезные моменты их хватало только на шутки.

Глава 15

Отряд в сопровождении двух боезверей двинулся вперед. При свете налобных ламп Марк увидел, что они вернулись к тому проходу, в котором их взяли в плен. Разделившись на группы по трое, они перешли на быстрый шаг. Всем хотелось покинуть этот уровень и скорее добраться до места привала неподалеку от входа в другую пещеру, где их ожидала встреча с демоном.

Марк торопливо побеседовал с друзьями и выяснил, что их переживания в плену не отличались от его собственных — те же наркотики, наведенные чары, марши на плацу и упражнения с копьями. Они были вынуждены признать, что им не удалось бы освободиться от подобных чар самостоятельно.

— По крайней мере, у нас появился опытный проводник, — прошептал Марк.

— Да, — ответил Бен, шагавший рядом. — И до тех пор, пока он будет считать нас полезными, мы можем доверять ему. — Он немного помолчал и добавил: — Он бы с радостью оставил меня на барачной койке. — Молодой человек взглянул на Ариан: — Спасибо за помощь. Я так понимаю, что своей свободой обязан тебе. Ты отказалась идти с ними без меня, не так ли?

— Она и обо мне договорилась, — вмешался Марк. — Я тоже благодарен тебе, Ариан. Видишь ли, Бен, на этом этапе путешествия мы не нужны барону — иначе его меч указал бы на нас. Конечно, мы могли бы пригодиться ему при переноске сокровищ или при возможном сражении с «белорукими». Однако он решил расстаться с нами. С другой стороны, Ариан была необходима барону. Чтобы задобрить принцессу, он даже согласился вызволить нас из плена. Они выполнили бы любую ее просьбу. А как Дун обрадовался, когда магия колдуна подтвердила, что Ариан еще девственна…

Девушка смущенно заметила:

— Они думают, что мои силы как-то помогут им. — И, взглянув по очереди на молодых мужчин, добавила: — Мне приятна ваша благодарность, но, возможно, скоро я попрошу вас об ответной услуге.

— Только скажи — и мы выполним все, что ты пожелаешь. — Бен благодарно пожал ее руку.

Они с опаской смотрели на выступы стен, где в прошлый раз их поджидала засада. Проход сужался, пол полого спускался вниз. Теперь они находились на незнакомой территории, и Дун, не желая слепо следовать руководству Радулеску, вытащил меч из ножен. Путеискатель подтвердил указания жреца, хотя, по большому счету, обман был маловероятен.

Пологий спуск стал круче. Каменный пол сменился лестницей. Тоннель освещался небольшими газовыми горелками, расположенными вдоль гладко вытесанных стен. «Похоже на коридоры крепости, — подумал Марк. — Или на караульное помещение». Обработка стен была иной, чем в лабиринте и других пещерах. Очевидно, хранилище создавалось на протяжении нескольких веков под руководством разных проектировщиков.

Лестница плавно спускалась вниз и через сорок — пятьдесят метров заканчивалась у входа в узкий коридор. Тот также тянулся на сорок метров, а затем разделялся на два прохода. Радулеску махнул рукой направо. Меч Дуна указывал налево. Барон остановился и вопросительно посмотрел на полковника.

— Я веду вас к месту для отдыха, — терпеливо пояснил Радулеску. — Взгляните на себя. На мой взгляд, вы все нуждаетесь в передышке.

Правый коридор привел их к пещере пятнадцати метров в ширину и двадцати в длину. Скальные стены и косой потолок окружали пространство, заваленное большими камнями. Сразу за узким проходом находилось пустое помещение с песчаным полом. Услышав звук бегущей воды, Марк направил в темноту луч лампы и увидел маленький бассейн. В него вливался ручеек, струившийся из расщелины в скале. Сток воды терялся среди камней. Возможно, это были остатки того потока, который они встречали на других уровнях пещерного комплекса.

Боезвери подбежали к бассейну и принялись лакать воду.

Однако люди не решились последовать их примеру. Митшпилер провел проверку: сначала он прикоснулся к воде пальцами, затем попробовал ее и наконец напился вволю. Утолив жажду и наполнив мехи, члены отряда попытались смыть с себя грязь плена. К примеру, Марк после долгого полоскания горла избавился от омерзительного привкуса во рту, который, как он надеялся, являлся результатом последнего посещения солдатской столовой. Он снова почувствовал себя таким, каким был прежде, когда последовал за Дуном в верхнюю пещеру.

Митшпилер, освежившись, растянулся на песке, положил под голову котомку и заснул. Взглянув на его истощенное лицо, Марк вспомнил болезненный вид Индосуара в его последние мгновения жизни. «Интересно, — подумал он, — какое обучение колдун проходил в гарнизоне?» Впрочем, он скоро забыл об этом.

Люди развязывали котомки и доставали нормальную еду. Их припасы сохранились — «белорукие» ничего не похитили. После солдатской пищи этот полевой рацион казался деликатесом. Дмитрий, воровато осмотревшись по сторонам, ловко вытащил котомку из-под головы отца и проверил ее содержимое. Когда Уиллем и Дагур подняли недовольный ропот, он неохотно поделился с ними своей добычей.

Сидя на валуне и пережевывая сушеные фрукты, Марк посмотрел на Радулеску. Тот терпеливо ждал окончания отдыха и выглядел как пастух, позволивший стаду отдохнуть и попастись перед дальней дорогой. Во всяком случае, у Марка сложилось такое впечатление.

Подчиняясь какому-то странному импульсу, он спросил у офицера:

— Почему вы решили ограбить сокровища, которые вам доверили защищать? И по какой причине присоединились к барону Дуну?

Вероятно, Радулеску расценил его расспросы как наглость. Но не стал возражать и ответил достаточно честно:

— Вы видели Бенамбру?

— Да. Он руководил «белорукими», которые взяли нас в плен.

— Я тоже его видел. Нам всегда ставили его в пример. Это был образец того, кем я мог бы стать, показав себя ловким, фанатично преданным и везучим офицером. И вот год назад я увидел, кем буду, если поднимусь на вершину иерархии Синего храма. Вид Бенамбры подтолкнул меня к мысли о похищении сокровищ, которые, как ты выразился, были доверены мне для защиты.

Отдых затягивался. Вскоре Дун и Радулеску принялись вздыхать и нервно ходить вокруг спавшего колдуна. Барон, посмотрев на лицо Митшпилера, решил не будить старика, хотя полковник подбивал его на это. Остальные члены отряда воспользовались случаем и тоже вздремнули после еды.

Внезапно колдун открыл глаза. Минуту он лежал, прислушиваясь к какой-то невидимой силе. Марк, наблюдавший за ним, подумал, что это неспроста. Митшпилер сел и мрачно посмотрел на сына. Затем уставился на Ариан. Поднявшись на ноги, он спросил Радулеску:

— Вам известен пароль, чтобы пройти пещеру с демоном?

— Конечно. Я бы и носа сюда не сунул без пароля.

— А вы уверены, что он остался тем же с тех пор, как вы спускались в сокровищницу в прошлый раз? Гиркан мог заменить его, не так ли?

Радулеску нахмурился.

— Конечно, он мог сделать это. Но зачем? Верховный жрец отправил меня сюда для инспекции. Если бы он хотел моей смерти, то избавился бы от меня иначе.

— Я не уверен, — ответил Митшпилер, задумчиво посмотрев на офицера. — «Белоруким» не нужен пароль?

— Естественно, нет. Демон на них не реагирует. Пароль необходим только обычным людям… — Радулеску усмехнулся. — Таким, как мы.

Митшпилер вздохнул и, видимо, отбросил прочь свои дурные предчувствия.

— В таком случае я полагаюсь на ваше слово. Давайте собираться в путь.

Все быстро похватали с земли котомки и оружие, и отряд с зажженными лампами зашагал по коридору. Полковник сказал, что впереди их ожидает темнота. При мысли о первой встрече с демоном Марк чувствовал беспокойство, но он доверял паролю Радулеску.

Когда они приблизились к развилке, из тоннеля, который вел на верхний уровень, донесся слабый крик. Барон и полковник пошептались друг с другом и двинулись дальше, решив не обращать внимания на этот звук.

— Что это? — спросил Бен. — Тревога?

— Возможно, — ответил Марк. — Но мы уже прошли печать гарнизона. Путь к сокровищам открыт.

— Если они обнаружили наше исчезновение, то при возвращении наверх у нас появится множество проблем.

Услышав слова Бена, Радулеску оглянулся и заверил молодых людей:

— Мы найдем другой путь. Я знаю эти пещеры как свои пять пальцев.

— А если жрецы узнали о гибели дракона? И на камне у входа осталась печать заговора, чтобы его можно было поднять изнутри?

Полковник нахмурился. Отстав немного, он поравнялся с Беном.

— Конечно, я обнаружил эти факты. Но со мной никого не было, и район пещеры не патрулируется вооруженными отрядами. Гиркан, как обычно, дремлет в блаженном неведении. А Бенамбра, обнаружив ваше исчезновение, будет думать, что я повел вас куда-то на допрос. Он смышленый малый, но занят сейчас неотложным делом — дисциплинирует фельдмаршала и его веселую гвардию. Доверься мне. Я знаю местные порядки.

Отряд замедлил движение. Вожаки осторожно продвигались вперед. Внезапно одна из стен и свод тоннеля закончились. Дальше тропа побежала по выступу скалы, который располагался на середине отвесного склона. Гладкая каменная стена поднималась вертикально вверх на десять метров, в то время как выступ продолжал спускаться вниз. Край тропы был защищен невысоким бортиком, за которым зияла пропасть шириной всего в несколько метров. Противоположная стена была отвесной. Дно расщелины щетинилось камнями. Марк ожидал увидеть среди них белевшие кости, но обнаружил кое-что другое. Когда он навел луч лампы на этот странный объект, его глазам предстала гротескная кукла или тело карлика, сморщившееся до размеров младенца. Нет, судя по бороде, это был взрослый мужчина.

— Одна из жертв Дактиларты, — сказала шагавшая рядом Ариан. Ее голос казался отстраненным и задумчивым.

— Кто такой Дактиларта?

— Демон.

— Откуда ты знаешь его имя?

Девушка промолчала. Два боезверя заметались по тропе. Они то выбегали вперед, то возвращались. Радулеску пришлось подозвать их к себе. В воздухе появился неприятный запах. Даже не запах, решил Марк, а ощущение высокой температуры. Или слишком низкой…

— Он оставляет свои жертвы в таком виде?

— Это делают многие демоны. Другие поступают с людьми еще хуже.

Безразличие в ее голосе встревожило Марка.

— Что тебе известно о демонах? — спросил Бен. — Ты когда-нибудь видела их прежде?

Ариан не ответила. Она шагала по тропе уверенно и ритмично, но как будто находилась в трансе. Марк и Бен обменялись недоуменными взглядами.

Напряженно нарастало ощущение какой-то… неправильности. Марк слышал, что холод иногда свидетельствовал о близости демона, но впервые сталкивался с таким эффектом лично. Взглянув на лица спутников, он заметил, что остальные были напуганы не меньше его самого, — кроме Радулеску, который привык к подобным моментам, и гордого барона, не позволявшего себе показывать слабость. Даже колдун, который мог защититься магией, выглядел зеленовато-бледным.

Полковник повернулся и жестом остановил людей, следовавших за ним на расстоянии нескольких шагов.

— Митшпилер, я прошу вас пойти со мной — это на тот случай, если у меня возникнут сложности с паролем.

— Почему они могут возникнуть? — поинтересовался Дун.

Радулеску охотно оставил бы его вопрос без ответа, но, зная барона, не стал испытывать судьбу.

— Я хочу учесть любую возможность. Ждите нас здесь. Имп! За мной, детка.

Последние слова были обращены к крупному боезверю, который раздраженно зарычал, но покорно поплелся за полковником.

Оставив позади семерых человек и одного боезверя, Радулеску, Митшпилер и Имп пошли по тропе и вскоре исчезли из виду за выступом скалы. Марк не знал, чего ожидать, однако то, что случилось дальше, удивило его. Все началось с переливов многоцветных пятен, заигравших на дальней стене пещеры в тридцати метрах за расщелиной.

Сначала было тихо. Затем послышались обрывки слов, которые произносил Радулеску. В ответ раздался пугающий бас. Его сменили голоса людей и жуткий визг боезверя. Животное больше не появилось, но два человека быстро выбежали из-за выступа скалы.

Митшпилер повернулся и сделал магический жест, выбрасывая что-то из кончиков пальцев. Отряду, поджидавшему их, не требовалось других предупреждений. Все помчались обратно к тоннелю. Бен схватил Ариан и потащил за собой. Она упиралась, выкрикивая какие-то бессмысленные фразы.

Убегая, Марк оглянулся через плечо и увидел, как Митшпилер воздвигал на тропе стену магического тумана. Закончив, колдун последовал за Радулеску. За их спинами появился демон. Он выглядел как высокий мужчина в темных доспехах. Самым странным было то, что камни под его ногами сплющивались и трескались.

Дун бежал во главе отряда, как всегда консультируясь с мечом. Марк был уверен, что барон искал теперь не путь к сокровищам, а спасения от демона.

— В пещеру! — крикнул Дун.

Он повернул налево и помчался к тому месту, где они недавно отдыхали. Остальные последовали за ним. Марк, бежавший за Беном и Ариан, оказался прямо перед колдуном. У входа в пещеру его едва не сбил с ног обезумевший боезверь, который в ужасе метался по коридору.

Как только Митшпилер очутился в пещере, он тут же принялся доставать из котомки и карманов различные амулеты и приспособления. Радулеску помогал ему, как мог. Они начали сплетать на входном отверстии пещеры магическую сеть, чья субстанция появлялась прямо из воздуха. Едва они управились, за отверстием послышались тяжелые шаги. Всех замутило от ощущения тошноты и дискомфорта, которое возвещало о присутствии демона.

— Мы в безопасности, — задыхаясь, прошептал колдун. — Но защитная сеть не продержится долго.

— Они изменили пароль, — добавил Радулеску.

Он вытащил из кармана волшебное кольцо и положил его у выхода из пещеры для усиления защиты. Магическая сеть, затянувшая отверстие, выглядела как тонкая ткань, однако ее прочность внушала уважение. Дактиларта пытался разорвать сеть снаружи, но она ему не поддавалась.

— Конечно, пароль изменили, — спокойно произнес барон. — Гиркан уготовил вам страшную смерть, полковник. Он не снял с вас подозрения в заговоре.

Радулеску повернулся к Дуну:

— Мы все равно можем осуществить наш план и уйти от погони, если только ваше судно действительно ожидает нас.

— С ним все в порядке! Но как нам выбраться из этой пещеры, не попав в лапы к демону? Вы говорили, что учли все варианты. Так скажите, что нам теперь делать?

Полковник хотел было ответить, но ему помешал голос демона. Вибрирующий бас зазвучал, поглощая все остальные звуки:

— Выходите, люди! Выходите! Ваши боезвери не насытили меня! Я голоден, и этот голод могут утолить только ваши тела!

Люди притихли. Молчание прервала Ариан. Она чуть слышно прошептала:

— Когда я была маленькой, меня учили белой магии.

Ее слова не произвели на остальных большого впечатления. Все по-прежнему смотрели на колдуна и жреца Синего храма.

Митшпилер вздохнул и пожал плечами.

— Мы сделали все, что могли. Однако защитная сеть продержится недолго. — Он повернулся к Дуну: — Я думаю, время пришло.

— Пришло для чего? — поинтересовался Марк.

В отличие от своих людей барон понял, о чем шла речь, и приступил к объяснениям. Сначала он решил успокоить спутников:

— Промашка с паролем — это еще не конец. Митшпилер, Индосуар и я учли такую возможность при разработке плана. Мы предполагали, что нам понадобится какой-то хитрый метод для того, чтобы пройти печать демона. И Путеискатель нашел человека, который нам нужен. — Барон повернулся к Ариан, но обратился к колдуну: — Митшпилер, вы готовы? Мы можем начинать?

Голос мага окреп. В нем появились властные нотки.

— Да, я уверен в успехе. Она не только девственница, но и дочь королевы. Не будем тратить время зря. Наша зашита недолговечна.

Словно подтверждая его слова, демон предпринял новую попытку прорваться. Серебристый цвет магической сети поблек. Пещера наполнилась яростным ревом. Затем воцарилась тишина. Люди обменялись настороженными взглядами. Дун потянулся к рукоятке Путеискателя.

Ариан, стоявшая рядом с ним, отпрыгнула в сторону и закричала:

— Они хотят убить меня!

Еще минуту назад ее голос был отстраненным и мечтательным, но теперь в нем слышался ужас. Увернувшись от вытянутой руки барона, девушка перебежала на другую сторону пещеры и встала между Беном и Марком.

— Что вы задумали? — спросил Бен, вытаскивая меч из ножен.

Дун с улыбкой направился к нему. Теперь, когда клинки были обнажены, барон почувствовал себя в привычной обстановке и расслабился. Тем не менее он не спешил бросаться в атаку.

— Я не желаю твоей смерти, парень, — сказал он спокойно и увещевающе. — Раскинь мозгами. И ты тоже, Марк, если хочешь принять его сторону. У нас имеются два варианта. Вы видели, что этот Дактиларта делает со своими жертвами. Нас ожидает нечто худшее, чем гибель в бою, — если только мы не перебьем друг друга сейчас. Однако есть и вторая возможность. Я, как и остальные, выбираю ее. Мы должны пожертвовать…

Трое молодых людей возмущенно вскрикнули, но Дун, повысив голос, невозмутимо продолжил:

— Мы должны пожертвовать принцессой. Она девственница. При правильно проведенном ритуале ее смерть на какое-то время свяжет демона, и мы сможем пройти мимо него. Прямо в сокровищницу! За золотом! Вы что, парни, забыли об этом?

Барон сделал паузу, но вскоре понял, что молчание его оппонентов означало упрямый отказ, а не угрюмое согласие.

— Бен, у тебя в верхнем мире осталась девушка. Ты еще не забыл о ней? Помнишь, ты хотел жениться на Барбаре и купить небольшую лавку? Или тебе больше нравится сохнуть в кишках Дактиларты? А ты, Марк… Вспомни о мечах, которые нужны сиру Эндрю. Они внизу и ждут тебя. Представляешь, сколько людей они могли бы спасти? Ты уже убил полдюжины солдат, чтобы завладеть этими мечами. Теперь от цели тебя отделяет только одна никчемная жизнь. Ты ведь ее почти не знаешь, правда?

Дун снова замолчал, посматривая на двух молодых мужчин. Затем он тихо произнес:

— Я скажу вам еще кое-что. Нас больше, и мы убьем вас — в этом нет сомнений! А демон — последняя печать, перед которой мы стоим. Как видите, печатей было шесть, и старая песня оказалась неверной. Я прав, Радулеску?

Полковник неверно оценил ситуацию и попытался воспользоваться своим офицерским авторитетом.

— Вы, трое, опустите оружие! Немедленно!

Его грубый приказ послужил сигналом. Марк в мгновение ока вытащил из колчана стрелу и натянул тетиву. «Первый выстрел в Дуна, — сказал он себе. — Надо вывести его из строя до того, как он приблизится к нам на длину клинка. Никто из нас не может равняться с ним в мастерстве поединка. А остальные не так уж и опасны».

Митшпилер вскинул вверх руки и застонал. Он едва не падал в обморок от ужаса и изнеможения. Колдун хотел предупредить своих спутников, что сражение в пещере ослабит защитный барьер и откроет путь прожорливому демону. Но язык отказывался ему повиноваться.

Демон снова напомнил о себе. Марк слышал, как он метался у входа, словно ветер. Словно злобный охотничий пес.

Наконец колдун прохрипел:

— Марк, опусти свой лук. И заставь Бена одуматься!

Дмитрий, не имевший пращи, поднял с земли увесистый камень. Он собирался бросить его в Марка. Сын Митшпилера был достаточно умен, чтобы угадать мысли лучника и спланировать свои действия на опережение. Дун без труда разобрался бы с тремя бунтарями, но барона держал на прицеле Марк. Значит, его надо было отвлечь. Дмитрий выжидал удобного момента. Готовясь к броску, он на всякий случай спрятался за спину Радулеску.

Уиллем и Дагур скрылись за камнями. Марк сначала подумал, что они хотели провести какой-то обходный маневр, но конфигурация пещеры не позволяла сделать это.

Трудно было сказать, чье внезапное движение спровоцировало начало боя. Еще миг назад люди казались застывшими статуями, освещенными сиянием ламп. А в следующее мгновение они уже действовали. Марк выпустил стрелу, целясь в Дуна. Мастерски брошенный камень Дмитрия пролетел мимо, но задел дугу лука, и Марк промахнулся.

Лампы гасли и вспыхивали вновь. Лучи плясали по пещере, пока люди опробовали разные стратегии. В ближнем бою длинный лук был бесполезен, поэтому Марк бросил его на пол. Рядом на песок упали колчан и котомка. Погасив налобную лампу, юноша вытащил из-за пояса длинный нож. Он пригнулся и замер, ожидая нападения.

Вскоре в пещере стало темно. Никто не хотел подставлять себя под удары противников. Марк услышал с правой стороны свист пращи. Это Ариан взялась за свое оружие. Раскрутив камень, она выпустила его по какой-то цели, но среди криков и топота о результате броска можно было только догадываться.

Темноту нарушал лишь слабый свет, исходивший от входного проема. Демон снаружи бормотал проклятья и пробивал себе путь через магическую сеть защиты. Внутри пещеры слышалось только тихое шуршание песка — это люди осторожно подкрадывались друг к другу. Кто-то прятался за камнями, кто-то стоял на месте и ждал, прислушиваясь к каждому звуку. Ариан отошла за спины Бена и Марка. Но она не чувствовала себя беспомощной — в ее руке был нож…

Марк резко отпрыгнул в сторону, когда Митшпилер закричал:

— Глупцы! Мы же погибнем! Прекратите сопротивление!

Через некоторое время его голос раздался опять — на этот раз тише:

— Бен! Марк! Не лучше ли одна смерть, чем…

Колдун замолчал. Казалось, он что-то услышал или почувствовал беду. Все замерли. В пещере раздавался только приглушенный плеск ручья. Люди прислушивались и не могли понять, что так обеспокоило Митшпилера. Зашуршал песок — кто-то снова стал подкрадываться к Ариан и ее защитникам в надежде, что его не услышат.

Митшпилер зажег налобную лампу. Этим он давал понять, что пора прекратить возникшую ссору, поскольку сражение стало неуместным. В рассеянном свете его лицо с всклокоченной бородой выглядело постаревшим и безумно усталым. Нижняя челюсть дрожала от страха и волнения. Он стоял в центре пещеры и смотрел на полупрозрачный барьер входного проема.

— Подождите, — произнес колдун изменившимся голосом. — Поверьте, я вас не обманываю. Демона нет! Он куда-то ушел! Я не знаю, где он сейчас, но…

Внезапно Митшпилер упал на колени. Его взгляд по-прежнему был устремлен на хрупкий магический барьер.

Марк услышал тяжелые шаги. Они отличались от торопливой поступи демона. Тоннель озарился ярким светом. В центре защитной сети появилась рука — без лат и вполне человеческая, если только не считать ее больших размеров. Она не была деформирована, как у «белоруких», и не походила на железную лапу демона. Она убрала барьер Митшпилера с такой же легкостью, с какой человек смахивает повисшую перед ним паутину.

Склонив голову, увенчанную фригийским колпаком, в пещеру вошел гигант. В другой его руке был посох. Взглянув на юное прекрасное лицо, Марк понял, что впервые в жизни видит бога. Перед ним стоял Гермес-Вестник.

Божественное сияние озарило пещеру, и на его фоне луч налобной лампы Митшпилера стал выглядеть жалким и нелепым. В этом свете Марк мог видеть мельчайшие трещины в самых дальних и темных углах их убежища. Гермес что-то искал, и никакой предмет не мог быть спрятан от его всепроникающего взора.

Люди замерли в тех позах, в которых их застало появление бога. Гермес рассеянно осмотрелся и направился к Бену. У него был такой вид, какой бывает у взрослого, вмешавшегося в детскую ссору.

Когда Гермес приблизился, Бен упал на ягодицы и левой рукой прикрыл лицо от ослепительного сияния. В правой руке он сжимал меч. Бог склонился над съежившимся от страха человеком и забрал у него Драконосек. Тело Бена напряглось, словно он хотел оказать сопротивление, но это запоздалое движение было слишком медленным и тщетным.

Гермес бросил что-то на песок перед Беном. Марк уловил отблеск золотой монеты. Затем бог повернулся, засовывая Драконосек в пустые ножны на поясе. Марк заметил двенадцать ножен, свисавших с талии бога, как металлическая бахрома. Там мог находиться и Фарт.

Марк вскочил на ноги. Несмотря на то что его ноги дрожали от страха и благоговения, он сделал шаг к Гермесу. Тот заметил это движение, обернулся и посмотрел на смельчака. Это был краткий, но выразительный взгляд. Впрочем, даже Марк сомневался в его истинном значении. В нем промелькнуло узнавание: «Что? Ты тоже здесь?» А затем определенность потерялась в неразборчивой сложности чувств. Однако этот взгляд длился лишь мгновение.

Гермес пожал плечами и направился к барону. Дун огромным усилием воли преодолел свой страх, встал в оборонительную позицию и обеими руками сжал рукоятку клинка.

Бог остановился перед ним и сказал:

— Отдай его мне. Меч, который ты держишь.

Его спокойный голос отдался громким эхом под сводами пещеры.

— Ни за что! — ответил барон. — Он мой по праву!

Дун говорил еле слышно, но уверенно. Ему было страшно, и он дрожал так же сильно, как Бен и Марк. Однако его страх и ощущение собственной беспомощности тонули в безрассудном гневе.

Бог снизошел до того, что заговорил с ним еще раз:

— Я полагаю, ты хочешь сказать, что в отличие от других людей использовал этот меч достойно — по правилам игры. Возможно, это и так. Но игра закончена!

— Я его владелец! Он мой! Он мой!

Гермес нетерпеливо протянул руку. Дун бросился в атаку. Выпад оказался бы смертельным для человека, но для бога это было нечто вроде дерзости ребенка, посмевшего перечить взрослому мужчине. Легким ударом посоха Гермес свалил барона на пол пещеры и поднял выпавший меч. Дун закричал от боли и бессильной ярости.

— Это неподобающая гордыня, — заметил бог, вложив Путеискатель в ножны. — Особенно для такого смертного, как ты.

Теперь единственным, кто остался на ногах, был Марк. Это стоило ему чудовищных усилий, но он по какой-то причине не желал преклонять колени перед богом. Он видел, как Митшпилер уткнулся в песок. Дун лежал на полу пещеры и стонал. Ариан скрывалась за камнями. Бен сидел, закрыв лицо руками.

«Вот с чем столкнулся мой отец, — подумал Марк. — И это лишь доля того, что он перенес, когда Вулкан призвал его для помощи в создании мечей». Слушая рассказы Джорда, Марк всегда ощущал, что он тайно стыдится проявленной слабости — того, что позволил использовать себя и лишить его правой руки. Теперь Марк понял, что пришлось пережить его отцу.

Гермес что-то хотел сказать, но вместо этого быстро повернулся к входному проему. В пещере появился еще один бог. И если первый принес с собой ослепительный свет, то второй был окутан непроглядным мраком.

Митшпилер, почувствовав присутствие новой сущности, робко поднял голову. Луч его лампы упал на пятно темноты и был поглощен ее интенсивностью. Марк уловил смутные очертания человеческой фигуры, скрывавшейся под покровом мрака. Голос второго бога имел странные вибрации и, казалось, исходил из скал или из самой земли.

— Подземный мир — мои владения. Что ты здесь делаешь, Гермес-Вестник? И что ты ищешь в моем мире?

— Я собираю мечи, — спокойно ответил Гермес — Наверное, ты уже знаешь об этом, Гадес. Я забочусь о делах богов.

— Каких богов?

— Всех нас — включая и тебя. Всех нас, кому известна суть происходящих событий. Я исполняю общую волю богов.

— Ха! — Звук больше походил на камнепад, чем на восклицание. — Когда это мы соглашались друг с другом до такой степени? Лучше признайся, что решил смошенничать в игре. А именно так я расцениваю твое поведение.

Гермес в один миг увеличился в размерах. Марку показалось, что свод пещеры выгнулся над его головой.

— Игра приостановлена. По крайней мере на время. Мы обнаружили в ней опасные моменты, которые не были учтены при составлении правил.

— Да неужели? И по чьему решению она приостановлена?

Оба бога направились к выходу из пещеры, намереваясь продолжить спор в удобном для них месте. Гадес собирался выйти в коридор, но Гермес остановился и перевел взгляд на Дуна, который по-прежнему стонал у его ног. Бог ткнул беспомощное тело концом большого посоха.

— Эй, человек! Какое лекарство дать тебе от гордости? Может быть, перед уходом мне следует наградить тебя головой тяглозверя? Чтобы ты носил ее отныне и до конца своих дней? Что скажешь, смертный? Ну? Отвечай!

Гадес, недовольный промедлением, остановился во входном проеме и издал нетерпеливый вздох.

— Нет! Нет! — зашептал барон. — Не надо! Пощади меня… пожалуйста! — Голос Дуна был едва слышен и почти неузнаваем.

Гадес произнес какую-то фразу, но таким низким басом, что Марк не разобрал слов. Гермес, будто смутившись, оставил в покое свою жертву, и оба бога вышли из пещеры.

Внезапно в коридоре раздался вой демона. Гадес выругался себе под нос и что-то сделал. Дактиларта пролетел мимо отверстия пещеры, ударился о каменный потолок, затем рухнул на пол и с визгом, как дворняжка, которую пнули ногой, умчался к тропе вдоль пропасти.

Боги удалились.

Люди в пещере зашевелились и, дрожа словно больные, преодолевшие грань кризиса, начали восстанавливать утраченное достоинство. Пока все поднимались на ноги, Марк сел на песок. Его колени дрожали еще сильнее, чем прежде. Только теперь он осознал, что смотрел в лицо самому Плутону. «Ай да я, — подумал он. — Один из колдунов — кажется, Индосуар — говорил, что никто из смертных не может взглянуть в лицо Гадесу и остаться в живых. А я здесь!» Марк машинально поднял колчан и закинул его за спину, затем сжал в руке длинный лук. Но что он хотел с ним сделать?

Барон сел на песок и подозрительно осмотрелся вокруг, выясняя, кто был свидетелем его слабости. Марк смутно отметил это через поток своих размышлений. Дмитрий заглянул за груду камней и, найдя там мертвого Дагура, начал призывать в свидетели всех богов и демонов.

— Нет, вы только посмотрите! Ему разбили голову камнем! Кто из вас использовал пращу?

Сын колдуна поднял и отпустил мертвую руку Дагура. Она безвольно упала на бездыханное тело. В это время Бен окликнул Марка. Он склонился над Ариан. Девушка сидела, прислонившись спиной к валуну. Кровь из рваной раны на голове заливала ее лицо. Кто-то из противников попал в нее камнем, или она споткнулась в темноте и ударилась о выступ скалы.

Митшпилер поднялся на ноги и дрожащей рукой указал на входной проем пещеры.

— Демон оглушен! — прохрипел он в неистовом возбуждении. — Путь свободен! Скорее! Нельзя терять ни минуты!

Отказавшись от помощи друга, Бен поднял Ариан на руки и выбежал из пещеры. Марк бросился за ним. Однако остальные члены отряда оказались еще проворнее и быстро обогнали и того и другого. Лампы Дуна и Радулеску мелькали на изгибе тропы. У барона забрали меч, но его решимость не угасла. Вероятно, Дмитрий и Уиллем охотнее побежали бы на верхний уровень — в пещеру гарнизона. Однако из тоннеля, ведущего в ту сторону, доносились сердитые крики «белоруких». Они становились громче и явно приближались.

Демон отступил или, быть может, упал в глубокую расщелину. Марк видел многоцветные огни, сиявшие у самого дна, и чувствовал волны ненависти, похожие на приглушенные проклятья.

Дун был первым в цепочке бежавших людей и вырывался вперед с каждым шагом. За ним следовал Митшпилер. Старик часто оборачивался, чтобы посмотреть на сына. Но когда Дмитрий и Уиллем обогнали его, он припустил что было сил. Радулеску, который лучше других понимал сложившийся расклад сил, бежал в том же направлении. Бен с Ариан на руках двигался быстро, однако отставал от первой группы. Марк прикрывал отход и был последним.

Они обогнули выступ, из-за которого демон появился в первый раз. Бен бросил быстрый взгляд на тело мертвого боезверя. Тот лежал на бортике рядом с тропой — сморщенный и похожий на пожеванную фруктовую кожуру. От трупа поднимался пар.

Первая группа напоминала животных, спасавшихся от лесного пожара. Люди обгоняли друг друга и не обращали внимания на остальных, как будто все они были незнакомцами в переполненном людьми городе. Ариан пришла в себя и похлопала Бена по спине, давая понять, что хочет двигаться сама.

К тому времени демон оправился от удара, нанесенного Гадесом. Разноцветные огни снова заиграли в воздухе. Люди почувствовали шум в ушах и тошноту в желудках. Дактиларта рванулся в погоню. Митшпилер, бежавший теперь последним, уже не мог поддерживать темп. Собрав остатки сил, он повернулся к летящему демону и нанес ему магический удар. Марк оглянулся, собираясь как-то помочь старику, и увидел струи огня, которые вылетели из пальцев мага. Они понеслись к серебристому пятну, мерцавшему в воздухе, но на полпути к Дактиларте вдруг развернулись в обратную сторону и превратились в мощный огненный шар.

Марк содрогнулся при виде того, что стало с Митшпилером, когда этот шар поглотил колдуна. Ариан теперь двигалась сама, опираясь на плечи Бена и Марка. Однако трое молодых людей по-прежнему отставали от первой группы. Демон пронесся мимо них, намереваясь отсечь отряд от темного дверного проема. Это ему не удалось. Радулеску, бежавший четвертым, исчез в проходе, прежде чем Дактиларта настиг его.

Упустив первую группу людей, демон повернулся к отставшим и изрыгнул на них струи огня. Голубое призрачное пламя окутало Бена, и он упал, задыхаясь от кашля. Марк почувствовал боль в глазах и груди. Ариан прижалась спиной к скале и посмотрела в глаза Дактиларте.

Звонким голосом девушка произнесла заклинание, которому ее научили в детстве:

— Именем императора — сгиньте и пропустите нас!

Воздух задрожал от яростного и пронзительного визга.

Субстанция демона забурлила и покрылась языками пламени. В людей полетела новая волна огня, но на ее пути возникла непреодолимая и невидимая стена. Огонь очертил ее контуры и бессильно угас. Тропа была под надежной защитой. Языки огня исчезли с тела Бена, не оставив никаких следов. Марк помог ему подняться на ноги и потащил его за собой. Другой рукой он поддерживал Ариан.

В голове у Марка шумело. Он был оглушен, но находился в лучшей форме, чем его друзья. Спотыкаясь и помогая друг другу, они двигались вперед. Непробиваемая защита предохраняла их от ярости демона. Струи огня и мощные взрывы оглушали и ослепляли людей, но не могли проникнуть сквозь невидимую стену.

Покинув владения Дактиларты, трое друзей вошли в темный проход. Здесь они остановились, потрясенные внезапной тишиной. Полумрак подсвечивался мягким сиянием, исходившим откуда-то сверху и снизу.

— Этот тоннель похож на желоб, — заметил Бен. — Или сточную трубу.

«Возможно, ты прав, — подумал Марк. — Но эта труба ведет к сокровищам».

Тоннель был довольно чистым и просторным. Вскоре наклон его увеличился. Каменный пол сменился ступенями. На стенах появились металлические поручни. Бен начал выходить из ступора.

— Почему Дактиларта отступил? — спросил он у друзей. — Я думал, демон расправится с нами в одно мгновение. Его отогнал Митшпилер?

Ариан промолчала. Она продолжала идти вперед и отказывалась от помощи Бена, но выглядела очень плохо. Кровь по-прежнему сочилась из раны и стекала по щеке. Лицо было мертвенно-бледным.

Марк не стал описывать Бену подробности встречи с демоном. Он решил сделать это позже — после того как подытожит свои переживания.

— Смотри, — сказал Бен, разжав пальцы и показав ему золотую монету.

— Да, — кивнул Марк.

Они зашагали дальше. Тоннель выровнялся и вскоре вывел их в огромную пещеру. Кругом, сколько хватало глаз, тянулось широкое открытое пространство.

Едва трое молодых людей вошли в проход, уставленный деревянными стеллажами, вокруг них вспыхнули огни Прежнего мира. Их свет отражался от слитков золота и наполнял воздух желтым сиянием.

Глава 16

Тошнотворное отупение, оставшееся после атаки демона, быстро выветрилось из головы Бена, но он не мог сказать, что его сознание стало ясным. Чарующий блеск золота уже проникал в мозг и оседал в его мыслях.

Перед ним тянулись длинные стеллажи, на которых лежали золотые слитки. Ниши и целые комнаты были заполнены желтым металлом. Насколько видел Бен, это богатство никем не охранялось — его можно было рассматривать и даже трогать везде, куда бы они ни шли. На полу высились аккуратные штабеля золотых брусков. Напротив них стояли тяжелые корзины, наполненные рудой и самородками. Трое молодых людей молча шагали мимо россыпей монет, коробок с драгоценностями и полок, заполненных золотыми артефактами. Некоторые из них были простыми, другие — витиеватыми, третьи казались настолько замысловатыми, что Бен не мог понять их предназначения.

Вблизи от входа многие россыпи монет были разворошены. На некоторых полках царил беспорядок, словно руки незваных гостей уже жадно прощупали их содержимое.

Бен понял, что немногим ранее по этому пути прошли Дун, Радулеску, Дмитрий и Уиллем.

Каменный потолок располагался относительно низко — в двух метрах от деревянных перегородок и стеллажей, на которых хранились сокровища. Светильники Прежнего мира крепились на своде пещеры. Они освещали комнаты и залы, в которые входили люди, а затем сами гасли, когда последний человек покидал помещение.

Взглянув вперед, Бен увидел, как на большом расстоянии от них загорались и гасли огни. Судя по освещению, Дун и трое других мужчин уже занялись грабежом. Бен представил, как они набивали золотом свои карманы и котомки. Хотя вряд ли кто-то из них додумался взять с собой вещевые мешки во время стремительного бегства из пещеры с ручьем. Во всяком случае, трое молодых людей остались с пустыми руками. Лишь Марк успел забрать колчан и лук.

Они шли мимо штабелей из слитков. Рядом громоздились ящики с монетами. Полки казались желтыми от золотых украшений. Высокие стеллажи с неисчислимыми сокровищами стояли рядами в проходах и служили перегородками между помещениями. Бен полагал, что хранилище имело какую-то определенную конфигурацию, но пока не мог определить общий план.

Они шли и шли, не говоря ни слова. Их изумленным взорам открывались все большие и большие сокровища. Размеры богатства ошеломляли. Они вызывали чувство нереальности. Такого просто не могло быть на самом деле. Все это казалось колдовством — или какой-то шуткой…

Выйдя на пересечение проходов, Бен взглянул на боковую стену пещеры. До нее было не меньше двух сотен метров. Примерно на середине этого расстояния стеллажи с золотом кончались. Дальше предметы на полках сияли серебристым блеском. Горевшие там лампы указывали на то, что кто-то из отряда Дуна уже осматривал участок, где желтый металл уступал место другим сокровищам. Но что могло так сиять и переливаться на свету? Неужели алмазы?

Это богатство было чрезмерно огромным. Перед его величиной меркли радость и предвкушение удачного ограбления. При виде такого количества сокровищ человек начинал сходить с ума.

Молодые люди вошли в освещенную комнату и увидели барона. При их появлении Дун отшатнулся, но затем молча продолжил осмотр стеллажей. Грязный и потрепанный, без привычного меча, он выглядел жалким и постаревшим. На его поясе висел кинжал. Однако барон, похоже, забыл о его существовании. Испуганно взглянув на троих людей, он что-то зашептал себе под нос.

Бен автоматически вытащил из-за пояса длинный нож — единственное оставшееся у него оружие. Но, несмотря на недавний конфликт с бароном, он не чувствовал желания нападать на него. В этот миг Дун вызывал не опасение, а жалость.

— Где Радулеску? — спросил Марк, обращаясь к их бывшему вожаку. — Где мечи, которые хранятся в сокровищнице?

При упоминании о мечах в глазах барона появился блеск целеустремленности. Он снова прошептал какую-то неразборчивую фразу и, шатаясь, прошел мимо трех друзей. Выйдя из комнаты, Дун побежал по проходу. Его маршрут отмечался лампами, которые загорались перед ним и гасли, когда он покидал то или иное помещение. Судя по его метаниям, он не знал, куда бежал.

— Гермес погубил его рассудок, — печально сказал Бен.

— Что будем делать? — спросил Марк. — Разделимся и продолжим поиск? Я полагаю, что мечи хранятся в каком-то одном месте.

На миг Бен вспомнил о своем плане личного обогащения — о плане, который привел его сюда. Посреди этих сокровищ былые мечты выглядели незначительными. Все его прошлые желания могла исполнить одна горсть того, что лежало на полках. Однако мечи… Да, они действительно были важны.

Он посмотрел на Ариан и почти забыл о клинках. Она выглядела плохо — но не потому, что долго шла и в голове у нее мутилось после оглушающего удара. Девушка слабо улыбнулась в ответ на его вопросительный взгляд, но ничего не сказала.

— Нет, — решил Бен. — Будем держаться вместе.

Они пошли вперед. Внезапно прямо за углом вспыхнул свет. Оттуда послышался грохот. Затем что-то разбилось, и куски керамики покатились по полу. Трое молодых людей направились туда. Марк приготовил стрелу, Бен вытащил кинжал.

Обогнув угол, они увидели зал, заполненный небольшими статуями. В центре помещения стояли Дмитрий и Уиллем. Их карманы и пояса распухли от золотых монет. У каждого в руке был меч, и они озлобленно разбивали статуи. Заметив трех человек, появившихся в дверном проеме, Уиллем и Дмитрий прекратили свою забаву и враждебно повернулись к Марку, Бену и Ариан. Но при виде нацеленной стрелы и обнаженного кинжала смешались и даже заулыбались бывшим спутникам. Их мечи были обычными клинками.

Марк кивнул товарищам, и они пошли дальше, осторожно поглядывая на двух оборванных отщепенцев. Вскоре, свернув в широкий проход, трое молодых людей заметили еще одно помещение, в котором горел свет. Осторожно заглянув в дверной проем, они обнаружили там Радулеску. Эта комната тоже была заполнена статуями, но в отличие от первого зала здесь находились шедевры, высеченные из драгоценных камней и хрусталя. Полковник держал в руках небольшой предмет. Бросив на троих вошедших людей безразличный взгляд, он продолжил любоваться трофеем. Его мысли витали где-то далеко. Он словно забыл о недавней ссоре из-за Ариан — как будто их стычка случилась лет двадцать назад, а то и в прошлой жизни.

Полковник с благоговением взглянул на статуэтку и поднес ее к глазам, чтобы рассмотреть получше.

— Она будет моей первой украденной вещью, — сообщил офицер. — Красивая, правда? — Он еще раз посмотрел на вошедших. — Расслабьтесь, друзья. Здесь мы можем не думать о времени. Отдыхайте и собирайте сокровища. Берите все, что хотите. А затем я покажу вам путь из сокровищницы.

— Покажите нам его теперь, — потребовал Марк. — Разве вы не слышали криков?

— У нас много времени, — повторил Радулеску. — Его хватит и на отдых и на осмотр сокровищ. — Он снова принялся любоваться статуэткой танцующей женщины. — Моя первая украденная вещь… Я уже брал ее отсюда однажды. Простая и печальная история жреца… Я завернул ее в защитные чары, изобретенные мной специально для такого случая, а затем, спрятав в плаще, тайно пронес в свои апартаменты. Я чувствовал стыд, словно она была реальной женщиной. Меня сжигал огонь греха, как будто я был монахом, нарушившим обет безбрачия. И знаете, для меня она была более желанной и реальной, чем любая женщина, которую я видел во плоти. Но я не мог держать ее у себя. Меня быстро разоблачили бы. Я знал об этом, когда брал ее. Я знал, что не могу хранить у себя мою маленькую богиню… И мне пришлось принести ее назад до проведения следующей инвентаризации.

— Покажите нам дорогу из сокровищницы, — сказал Бен.

Радулеску испуганно взглянул на него, словно успел забыть о присутствии посторонних людей.

— Мы скоро пойдем. Отдохните немного.

— Где хранятся магические клинки? — спросил Марк.

Радулеску махнул рукой:

— Там… Надеюсь, что, завладев мечами, вы не станете убивать меня. Не забывайте, что дорогу из сокровищницы знаю только я.

Бен молча повернулся и зашагал в указанном направлении. Марк и Ариан последовали за ним, оставив Радулеску наедине со статуэткой танцовщицы.

* * *

Однако его одиночество не продлилось долго. Вскоре он еще раз поднял голову и увидел Дмитрия и Уиллема. Они стояли в дверях и смотрели на него. В их глазах отражался блеск сокровищ. Оба дезертира сжимали в руках мечи. Однако вид драгоценных статуй отвлек их внимание от полковника, и они принялись рассматривать зал.

— Входите, господа, входите, — подбодрил их Радулеску. — Наслаждайтесь моментом. Здесь все теперь ваше.

Дмитрий снова посмотрел на полковника и остановил взгляд на статуэтке, которую тот держал в руках.

— Отдай ее мне, — сказал сын колдуна.

— Нет! — Офицер отступил на шаг. И, заметив, что Уиллем приближается нему сбоку, раздраженно закричал: — Если вы хотите напасть на меня, сначала подумайте о том, что…

Он не успел договорить, потому что меч Дмитрия вонзился ему в грудь.

Бен, Ариан и Марк находились на порядочном расстоянии от комнаты с хрустальными статуэтками, когда предсмертный крик полковника достиг их слуха. Они обернулись на звук, но не стали останавливаться и тем более возвращаться.

— Седьмая печать… — прошептала Ариан. — Мы в ее пределах.

Двое мужчин недоуменно посмотрели на нее.

— Жадность грабителей… Старая песня говорила о ней.

Девушка закрыла глаза и устало прислонилась к Бену.

— О, боги и демоны! Как болит моя голова! Мне плохо.

— Немудрено. — Бен поцеловал Ариан и подхватил ее под руку. Ему хотелось остановиться и дать ей отдохнуть, но он знал, что «белорукие» уже отправились за ними в погоню.

Они проходили мимо комнат, в которых хранился хрусталь, и мимо залов, где на козлах и стойках были разложены гобелены. В одном из хранилищ Бен улучил момент и наполнил карман рубинами и алмазами. Затем они шли по проходу, где на полках стеллажей стояли стеклянные банки с неизвестными порошками и жидкостями. На каждой банке была наклеена этикетка, но надписи были сделаны на каком-то незнакомом языке.

Впереди показалась еще одна освещенная комната. Она примыкала к боковой стене пещеры. Трое молодых людей миновали проход, заставленный стойками с амуницией, и заглянули в помещение. Внутри находилось разнообразное оружие. Большая его часть была декоративной — из серебра и золота, с инкрустацией из самоцветов. Бен с изумлением смотрел на рукоятки мечей, вырезанные из огромных изумрудов, и на наконечники стрел, выточенные из алмазов.

В дальнем конце комнаты стояла большая вешалка, похожая на дерево. Она вряд ли имела какую-то самостоятельную ценность, но была хороша для демонстрации оружия. На ее двенадцати рожках висели тканые перевязи и ножны — все разных цветов и отделки. Девять ножен были пустыми. Из трех других выглядывали черные рукоятки магических клинков. Бен узнал их с первого взгляда.

В центре комнаты стоял барон Дун. Он сжимал в руках еще один меч. Рукоятка была скрыта в его ладонях, но совершенство и красота клинка безошибочно свидетельствовали о том, что меч мог появиться лишь в кузнице Вулкана.

Барон стоял, склонив голову, и что-то шептал, обращаясь к обнаженной стали. Судя по его позе и широко раздвинутым ногам, он был готов к мгновенной атаке и молниеносному удару.

Марк сжал локоть друга и поднес к губам указательный палец. Бен кивнул, не сводя глаз с трех мечей, висевших на рожках деревянной вешалки. Он пытался рассмотреть белые символы на черных рукоятках. Марк понимал их значение — дама Йолди учила его этому. Но для Бена они оставались непонятными знаками. Один выглядел как белый клин, загнанный в колоду; второй казался кругом — точнее, замкнутой ломаной линией. Рукоятка третьего меча была повернута так, что Бен не мог разглядеть ее символ. Ножны и перевязь этого клинка были черного цвета.

Бормотание Дуна стало громче. Бен даже подумал, что барон заметил их через стеллажи с оружием. Но если это и было так, то он не пожелал обратить на пришедших внимание. Дун продолжал что-то шептать. Похоже, он выполнял какой-то ритуал и речитативом повторял одни и те же слова:

— … Для твоего сердца — для сердца, которое оскорбило меня. Для твоего сердца…

Внезапно Дун поклонился темному дверному проему. Жест был чисто символическим и не относился к кому-то конкретно. Затем он повернулся и вновь поклонился, раскручивая сам себя, как танцор. Меч в его руках ожил и ввел барона в быстрое вращение. Клинок в вытянутых руках описывал круги, постепенно превращаясь в смазанную полосу серебристого широкого кольца. Его свист пугал неестественным тембром. Он вибрировал и жужжал, словно какое-то огромное насекомое.

И, перекрывая этот свист, слышались слова мрачного речитатива:

— … Твоего сердца, которое было несправедливо ко мне!

С этими словами Дун выпустил меч — а может, не удержал его. Барон зашатался и упал на каменный пол. Жужжаний свист оборвался, и меч исчез в воздухе. Конечно, он мог вырваться из рук Дуна и вылететь в проход. Он мог удариться о стену или вонзиться в один из стеллажей, которые отделяли комнату от других помещений. Но меч попросту исчез.

Какое-то время в пещере царила тишина. И вдруг…

До них донесся крик. Даже будучи приглушенным большим расстоянием и массивными скалами утеса, он отличался от всего того, что Бен слышал в своей жизни. Казалось, что сама земля кричала, корчась в муках. Или что боги вновь начали биться друг с другом. Или что мощное землетрясение швырнуло в пучину весь этот мыс, унося в глубины моря огромные пещеры, людей и сокровища. Крик длился и длился, и никакие человеческие легкие не могли бы издавать его так долго. А затем наступила тишина. И тогда Дун захохотал.

Он сидел на полу, неуклюже подогнув ноги, и громко смеялся. В его хохоте звенели отголоски злости и безумия. Однако этот горький смех был более достойным, чем его мольба у ног Гермеса.

Марк двинулся вперед. Он вошел в оружейную комнату и, пройдя мимо Дуна, остановился у «древа мечей». Барон, заметив, что он больше не один, совершенно этим не обеспокоился.

— Немногим людям удавалось… — начал он и вдруг скорчился в приступе хохота.

Ему пришлось сделать паузу и перебороть свой смех, прежде чем он смог продолжить:

— Немногим людям… удавалось убить бога. Я прав?

Он посмотрел на Марка, а затем на Бена и Ариан, которые стояли в дверном проеме.

— Однако тут оказался Дальнебой! Он ждал меня! Подумать только! Даже боги подвержены превратностям судьбы!

— Дальнебой, — эхом отозвался Марк. В его голосе чувствовались удивление и тревога.

Барон поднялся на ноги. Его глаза засияли, и он повернулся к Марку.

— Меч Мести, — сказал Дун. — Ты владеешь знанием о магических клинках. И ты должен понять, что случилось!

В этот миг Ариан начала падать — тихо и без слов. Бен, стоявший рядом, едва успел подхватить ее. Он осторожно уложил девушку на пол и склонился над ней, не зная, чем помочь. Ариан слабела. Ее дыхание участилось и стало поверхностным. Но Дуна это не взволновало.

— Итак, один бог мертв, — сказал он, поглаживая бороду. — С этими мечами я сам теперь буду богом.

Барон шагнул к «древу мечей» и вдруг остановился как вкопанный. Перед ним стоял Марк. В его руке был магический клинок, который он вытащил из черных ножен.

— Эти три меча достанутся сиру Эндрю.

— А… Что? — недоуменно спросил Дун.

— Вы получите один из них лишь в том случае, если пойдете к нему на службу. Он нуждается не только в хорошем оружии, но и в доблестных воинах.

Барон изумленно покосился на Марка, а затем почти весело спросил:

— Какой меч ты держишь в своих руках, сынок? Я не осмотрел их, когда вошел сюда. Мне на глаза попался Дальнебой, и я забыл обо всем на свете.

— У меня в руках клинок, который мне нужен, — ответил Марк.

Его меч начал оживать и слабо запульсировал. Звук вибрации был очень тихим, однако его слышал даже Бен. Тук, тук, тук-тук — словно где-то в отдалении тяжелый молот кузнеца стучал по крепкой наковальне.

— Итак, барон… Что вы скажете?

Дун поднял брови, размышляя над ситуацией.

— Похоже, ты знаешь, что делаешь. Но поживем — увидим. Я никогда не отказывался от поединков — даже с богом! И как видишь, ни разу еще не проиграл!

Он с поразительной быстротой метнулся к магическим мечам, но Марк преградил ему путь. Дун отпрыгнул к стеллажу с декоративным оружием. Он схватил боевой топор и щит. Оба предмета были украшены серебряной и золотой чеканкой с прекрасной инкрустацией из слоновой кости.

— Бен! — крикнул Марк. — Оставайтесь там. Со мной все в порядке.

Он ощущал холодную вибрацию меча. Клинок издавал ритмичный постукивающий звук, который отличался от свиста Градоспасителя, но был таким же завораживающим и мощным. Перед мысленным взором Марка вновь возникла сцена смерти отца и брата. Кенн держал в руках Градоспаситель, который в принципе так ничего и не спас…

— Можешь бросить лук и колчан, — сказал Дун. — Они будут мешать тебе в сражении. Смелее! Я подожду.

Марк пожал плечами, давая понять, что это его не тревожит. Барон, обманутый жестом молодого человека, решил, что тот отвлекся и ослабил хватку. Дун подумал, что его отвлекающий маневр удался, и, взмахнув топором, бросился в атаку.

Марк не ожидал такой траектории удара. Он слишком поздно понял, что топор несется к нему с другой стороны. Без помощи меча ему никогда не удалось бы парировать выпад. Но клинок, который он держал в руках, больше не находился под его контролем.

Щиторуб выделил две ноты среди гипнотического ритма своих звуков. Его движения на два такта повели руки Марка по плавной кривой, сплавив силу человека со скоростью меча. Клинок парировал удар и вырвал оружие из рук Дуна. Топор, как снаряд, пронесся через комнату, ударился в украшенный сапфирами нагрудник и опрокинул груду лат, которые с грохотом полетели на пол.

Меч Силы нанес ответный удар, однако Дун успел прикрыться. Круглый щит был рассечен пополам. Кусочки драгоценных металлов разлетелись в стороны. Барон упал, но тут же вскочил и отбросил онемевшей рукой искореженный щит.

Он подбежал к другому стеллажу, схватил дротик с наконечником из драгоценного камня и метнул его в Марка. Щиторуб, блеснув в воздухе, разрубил дротик на куски. Они разлетелись в стороны, как камни из пращи.

Марк, абсолютно не напрягаясь, держал меч обеими руками — вернее, он позволял ему управлять собой. И даже при большом желании он не мог бы отпустить рукоятку клинка до окончания боя.

— Бен, унеси ее отсюда. Уйди как можно дальше.

Его друг ответил отчаянным криком. Марк понял, что Ариан умерла. Но он не осмелился отвести глаз от противника.

Дун вновь оказался у стеллажа с декоративным арсеналом. На этот раз он выбрал булаву. Раскрутив шар с шипами на цепи, барон попытался запутать клинок и вырвать его из рук Марка. Но сверкнувший Щиторуб перехватил само грузило. С резким звоном расколотой наковальни железный шар, чьи колючки были украшены бронзой и золотом, разломился пополам, и его части опрокинули на пол пару щитов и ворох амуниции. Инкрустированные шлемы и позолоченные рукавицы посыпались с полок с металлическим грохотом.

Дун схватил палаш. Серебряный клинок в его руках казался таким же быстрым и ярким, как меч Силы. Но после того как два оружия встретились, осталось только одно. Оглушенный ударом, весь в крови, израненный металлическими осколками и острыми щепками, барон осмотрел беспорядок в комнате и схватил копье. Держа его как пику под локтем и размахивая кривой саблей, которую он сжимал в другой руке, Дун издал боевой клич и рванулся к Марку.

— Стойте! Я…

Молодой человек не успел закончить. Барон был уже рядом, движимый волей, мастерством и отчаянием. Щиторуб алчно сверкнул, и зубья сияющей пилы вонзились в Дуна. Копье было рассечено на три куска. Вместе с ними на пол упала рука барона. А затем меч Силы нашел покой в его груди.

Марк наблюдал, как жизнь уходила из глаз барона. Тот пристально смотрел на него с немым удивлением. Щиторуб продолжал пульсировать вместе с сердцем, которое он пронзил. Какое-то время тело стояло прямо, словно воля Дуна не позволяла ему упасть. Но на самом деле оно было пригвождено клинком к наклонной стенке сломанного стеллажа. Марк толкнул труп ногой. Мертвое тело соскользнуло с клинка, осело и рухнуло на пол среди разбросанного оружия, обломков и амуниции.

Внезапно меч Силы стал мертвым. Марк больше не чувствовал его вибраций. Молодой человек повернулся к дверному проему, где Бен, стоя на коленях, сжимал в объятиях Ариан.

Откуда-то из темной пещеры долетел приглушенный голос:

— Вы, четверо, в оружейной комнате! Сдавайтесь! Мы уже взяли в плен двух ваших друзей, и вам уготована та же участь. Вы в ловушке!

Марк начал действовать. Он повернулся к «древу мечей», снял черную перевязь, застегнул ее на поясе, а затем засунул в ножны окровавленный клинок.

— Бен, быстрее! — крикнул он. — Оставь ее. Иди сюда. Живее!

Бен медленно поднял голову:

— Где Дмитрий? Это он бросил камень! Это он убил ее!

Марк понял, что его товарищ в шоке.

— Я должен разделаться с ним… Ариан умерла. Она погибла, Марк. Она только что… на моих руках…

— Я знаю, Бен. Иди за мной. Пойдем искать Дмитрия. Нет, оставь ее здесь. Ты должен оставить ее здесь.

Он оттащил Бена к «древу мечей» и сунул ему в руки перевязь с Судьбоносцем. Затем Марк снял с рожка последний магический клинок — Камнерез. На миг два меча соприкоснулись, и он ощутил знакомое чувство бестелесности — чувство, испытанное им однажды в детстве. Тогда он едва не упал в обморок от страха, а теперь воспринял его как отголосок смерти.

Им надо было найти выход из сокровищницы. Или создать его. Марк подбежал к большим стеллажам, которые стояли в дальнем конце комнаты напротив каменной стены.

— Бен, помоги мне опрокинуть их.

Его друг механически подчинился приказу. Стеллажи упали на отвесную скалу, вызвав неимоверный грохот. Оружие и драгоценности посыпались на пол. Марк вскарабкался по импровизированной лестнице к стене.

Издалека снова послышался голос:

— Это ваш последний шанс! Сдавайтесь!

Бен застегнул на поясе перевязь с Судьбоносцем и, неуклюже балансируя, поднялся по наклонному стеллажу. Марк отдал ему Щиторуб.

— Если они пойдут в атаку, отбивайся как можешь.

Бен тупо кивнул.

— А ты что будешь делать?

Вместо ответа Марк повернулся к стене и прижал Камнерез к выступу скалы. Клинок тут же ожил в его руках. Подобно Щиторубу, меч излучал ударную вибрацию, но она была гораздо тяжелее и медлительнее, чем у меча Силы. Когда Марк ткнул Камнерезом стену, острие погрузилось в камень, как в масло.

Он вырезал из скалы первый кусок — неровный конус размером с человеческую голову. Тот скользнул вниз, тяжело упал у ног мужчин, запрыгал по наклонной поверхности стеллажа и с грохотом покатился по полу комнаты.

— Ты нарезаешь ступени? Куда?

— Я вырезаю нечто большее, чем ступени.

Следующие куски были гораздо крупнее. Их быстрое и грохочущее падение слилось в непрерывный звук. Марк вырезал отверстие под восходящим углом, поэтому каждая глыба скользила вниз под собственным весом. Молодым людям приходилось уклоняться от них, но дыра в стене расширялась и становилась глубже. Грубо нарезанные пирамиды и кривобокие конусы продолжали падать, сбивая стойки и выкатываясь в темные проходы.

Вскоре Марк шагнул в отверстие и начал углублять его под углом вверх. Бен едва успевал уклоняться от падавших камней. Он немного оправился от потрясения и уже понял идею друга.

— Ты хочешь вырезать тоннель и выбраться отсюда?

— Надеюсь, нам это удастся. Если только нас не остановят. Береги ноги!

Из двух проходов комнаты послышались крики «белоруких». Они вновь предупреждали людей о том, что их окружили, и требовали сдаться.

Вскоре Марк и Бен оказались внутри создаваемого ими тоннеля, и светильники Прежнего мира, зарегистрировав их уход, погасли. При тусклом свете одной из налобных ламп Марк продолжил работу.

В проходах послышался топот невидимых ног.

— Давай я порублю скалу, — предложил другу Бен, — а ты выпусти в них пару стрел из лука.

На какой-то миг, беря меч из рук друга, он тоже ощутил эффект соприкосновения двух магических клинков. Увидев, как изменилось его лицо, Марк подбодрил приятеля:

— Ничего страшного. Давай начинай.

Когда тяжелый меч оказался в руках Бена, работа пошла еще быстрее. Проход углублялся и был уже настолько широк, что двум беглецам удавалось успешно уклоняться от падающих кусков. Грубо вырубленная поверхность была стабильной опорой для ног и рук. Глыбы нарезались легко, словно клубы дыма. Они с грохотом падали вниз, давя сокровища и корежа металл. Вокруг упавшего стеллажа быстро росла груда камней.

Оружейная комната озарилась светом факелов. Очевидно, светильники Прежнего мира, расположенные на потолке, не реагировали на присутствие «белоруких». Марк выпустил две оставшиеся стрелы в темные пятна за факелами и услышал крик боли. «Белорукие» карабкались по откосу, который вырос под новым отверстием в стене, но поток катившихся камней сбивал их с ног.

Бен начал вырезать тоннель под углом к первоначальному направлению. После шести метров пологого подъема проход плавно сворачивал в сторону. По мнению Бена, этот поворот мог послужить им надежным убежищем, и он оказался прав. К тому времени, когда первые камни, выпущенные из пращи, полетели к ним снизу, они уже находились в безопасности за изгибом тоннеля. «Белорукие», подобно солдатам гарнизона, привыкли сражаться в темноте, они обычно использовали сети и копья, а луки и пращи были для них непривычным оружием.

Работа спорилась, и куски скалы скользили по наклонному полу, наращивая скорость, чтобы затем удариться во что-то или в кого-то. Камни сметали карабкавшихся «белоруких» быстрее, чем те успевали проникнуть в тоннель. В конце концов, они отказались от дальнейших попыток, и крики раненых прекратились.

Вырезка камней и подъем наверх продолжались долгое время. Пыль набилась в ноздри. Лучи налобных ламп почти тонули в белом облаке пыли. Бен остановился, чтобы перевести дыхание, и спросил у Марка:

— Что, если мы окажемся под уровнем моря, когда выберемся из пещеры?

— Я не думаю, что так получится. Если бы мы находились под уровнем моря, то пещеру давно затопило бы.

Бен понадеялся, что его друг прав.

— Как мы узнаем, где выйдем?

— Нам этого никак не узнать. Будем подниматься и где-нибудь выберемся. Если только не придумаем вариант получше.

Теперь за резку тоннеля взялся Марк. Вновь прикоснувшись Камнерезом к Щиторубу, он с удивлением спросил:

— Почему Синий храм никогда не использовал эти мечи?

— Ты просто не знаешь жрецов. Они прячут в дыру все что считают сокровищем. Если бы мечами стали пользоваться, то они могли бы сломаться или потеряться. Синий храм ни за что не пошел бы на такой риск. Вот увидишь, когда Бенамбра узнает о пропаже мечей, мы услышим его крик даже через толщу скал.

Наконец меч вспорол последний кусок скалы и прорубил отверстие, через которое в тоннель хлынул дневной свет. Он был чем-то затемнен, но двое людей наслаждались им больше, чем видом золота и драгоценных камней в сокровищнице «белоруких». Они услышали, как вниз по склону заструилась осыпь камней.

Марк быстро расширил отверстие и вылез наружу. Бен последовал за ним. Они оказались в небольшой пещере, которая находилась на краю расщелины. Выбравшись на свет, молодые люди увидели туманное небо. Ветер донес до них запахи моря. Внизу раздавался шум прибоя.

В двух местах Марку пришлось воспользоваться Камнерезом, вырезая в скале ступени и расширяя расщелину, через которую им предстояло пройти. Наконец они выбрались на узкий выступ, который располагался как раз посередине между вершиной утеса и морем.

Глава 17

Щурясь и моргая от непривычного солнечного света, который проникал сквозь просветы в облаках и дымку тумана, они осмотрели море и берег. Было раннее утро. Воздух казался сладким и теплым. Очевидно, лето еще не кончилось. За фьордом виднелся синевато-серый мыс, наполовину освещенный солнцем.

— Что это? — спросил Бен.

Откуда-то издалека доносились крики и звон мечей.

— Похоже на сражение. Но звуки идут не из пещеры.

— Наверное, с вершины утеса.

Ветер отнес шум битвы в сторону.

— В любом случае мы должны спуститься вниз. Выйдем на берег, а затем попытаемся произнести заклинание и вызвать судно Индосуара.

Они начали карабкаться по склону. Вскоре, обогнув выступ скалы, друзья оказались на широкой площадке. Перед ними, наполовину скрытое туманом, лежало божество.

Гигантская фигура распростерлась на камнях. Скорее всего, она упала с вершины утеса. Кроме огромных размеров, она ничем не отличалась от любого трупа. Фригийский колпак слетел, огромная голова была повернута в сторону, остекленевший взгляд вперился в скалу.

— Это Гермес, — прошептал Бен.

После долгой паузы Марк тихо ответил:

— Да.

— Но… он мертв.

— Да.

Два молодых человека с изумлением посмотрели друг на друга. В их глазах промелькнул ужас, словно они нашли мертвого друга.

— Дун хвастал, что убил бога.

— Но если боги смертны… Как же так?

Они еще раз переглянулись и почесали головы.

Над телом Гермеса вились струйки дыма или пара, словно оно начинало растворяться в морском тумане, клубившемся вокруг. На обнаженной спине виднелась рваная рана. Ее мог оставить меч с широким клинком.

— В руках Дуна был Дальнебой, — сказал Марк. — Он раскрутил его и пропел заклинание из старой песни о мечах. Только магический клинок мог убить бога. Но где он теперь?

— И где два других меча — Драконосек и Путеискатель, которые Гермес забрал у нас?

Они посмотрели на десять пустых ножен, висевших на поясе мертвого гиганта. Марк со вздохом, махнул рукой.

— Пусть так оно и будет. Смерть богов — не шутка. Давай спускаться. Нам больше нечего здесь делать.

— Одно хорошо: Гермес не будет гоняться за нами, чтобы отнять оставшиеся мечи.

Они стали спускаться с утеса. Это оказалось трудным делом, и друзья совсем выбились из сил. Но когда они оказались на пологом склоне, на них с двух сторон напали пехотинцы Синего храма, которые скрывались в засаде за камнями и полосой тумана. Бен едва успел крикнуть, предупреждая Марка об опасности. Он почувствовал, как Щиторуб ожил в его руке.

Меч громко завибрировал, и, когда на Бена прыгнул большой боезверь, он одним ударом убил животное.

Другой боезверь сбил Марка с ног. Раненное Камнерезом животное хотело вонзить клыки в горло упавшего человека, но взмах Щиторуба отсек косматую голову с оскаленной пастью. Оглушенный Марк лежал на камнях, понимая, что людей в золотисто-синей форме слишком много. Стук Щиторуба усилился и стал походить на удары молота в кузнице Вулкана. Поредевшие ряды пехотинцев откатились назад.

И тут на помощь им прибыли люди в черно-оранжевых плащах. Но оказалось, что они спасались бегством. Их теснили отряды сира Эндрю. Через несколько минут над Марком склонился человек в доспехах. Когда забрало было поднято, он увидел знакомое лицо с песочно-серыми усами и бородой. Рыцарь спросил его о самочувствии и помог ему сесть. Марк кратко рассказал сиру Эндрю о своих приключениях. Он описал нападение на сокровищницу Синего храма и поспешное бегство из пещеры.

— Мы забрали с собой мечи, которые находились там. Но если вы захотите пробраться в сокровищницу, вам понадобится вся ваша армия.

Он замолчал, не понимая, почему сир Эндрю оказался в этом месте.

— Хм. В сокровищницу? Нет. Гиркан нас туда не пустит. — Рыцарь покрутил головой, осматривая утес. — Председатель уже знает, что его большой секрет раскрыт. Давай не будем становиться жертвами алчности. Ты принес нам все, что мы хотели. — Он повернулся к ожидавшему приказа офицеру: — Труби в рог и призывай наши корабли.

Марку помогли подняться и повели его к берегу. Впрочем, сделав несколько шагов, он уже мог идти без посторонней помощи. Боль в ранах утихала. Он увидел еще одно знакомое лицо. Дама Йолди была одета в мужскую одежду — так было удобнее сражаться и лазить по скалам. Марк хотел поведать ей об убийстве Гермеса, но волшебница отвела его к сиру Эндрю и выслушала новость о гибели бога в присутствии рыцаря.

Когда Марк закончил свой рассказ, из тумана появились три длинных корабля с оранжево-черными флагами на мачтах. Гребцы налегли на весла, одолели полосу прибоя, и носы кораблей уткнулись в песок перед отрядом сира Эндрю.

— Я знал о силе Дальнебоя и других мечей, — подытожил Марк. — Но кто мог ожидать… — Не найдя нужных слов, он пожал плечами.

— Никто не ожидал, — ответила дама Йолди. Она покачала головой и повторила: — Никто не ожидал такого.

— И вы видели его своими глазами? — спросил сир Эндрю. — Он взял мечи и ушел?

Бен и Марк кивнули.

Времени для разговоров не было. Вместе с другими воинами они пошли вброд к кораблям. Когда их группа достигла планширей, в воду с палубы спрыгнула Барбара. Она бросилась к Бену и обняла его. Девушка наскоро объяснила, что не стала возвращаться на ярмарку, а вместо этого отнесла золотую монету сиру Эндрю и рассказала ему о тайной сокровищнице. К счастью, Бен, прощаясь с Барбарой, сообщил ей, где находится пещера.

Когда корабли вышли в море, солнце озарило противоположный мыс. Бен взглянул туда.

— Куда ты смотришь? — спросила его Барбара.

— Я? Никуда…

Марк проследил за его взглядом. Ему показалось, что у самой вершины утеса стоит человек. Однако это впечатление быстро исчезло — да и расстояние было слишком велико. В ответ на безмолвный вопрос Барбары Бен вытащил из кармана горсть драгоценных камней и высыпал их в подставленные ладони девушки.

Марк стоял и наблюдал за ними. В этот миг он чувствовал себя безумно одиноким.

Content

Фред Саберхаген

Вторая книга мечей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17