Илона Волынская

Кирилл Кащеев

Шоу одинокого скелета

Глава I

Приглашение

Вадька приткнулся на корточках около двери, пристроил тяжелый прибор у себя на коленях и коротко кивнул. Мурка широко распахнула дверь и с несвойственной ей робостью поинтересовалась:

– Извините, а Вася Пупочкин тут?

– Девочка, – мученически простонал женский голос, и тут же дикий, истошный визг хлестнул, будто плетью: – Какой Вася? Пупочкин какой? Шляются посреди урока, уроды бескультурные!

Стрелка прибора дрогнула и заметалась по шкале, быстрыми, но осторожными движениями Вадька принялся подкручивать тумблер. Словно ошеломленная плещущим в нее воплем, Мурка застыла в раскрытой двери.

– Дверь закрой, и чтоб я тебя не видела больше! – громыхнуло напоследок.

Мурка покорно кивнула и тихонько притворила створку.

– Поймал? – шепнула она.

Вадька удовлетворенно улыбнулся.

– А как же! Пошли, во дворе парней подождем.

Вадька закинул за спину сумку с оборудованием, и они зашагали длинным пустым коридором. Из-за одинаковых белых дверей доносились монотонные голоса: «…крестоцветные…1-е склонение существительных…валентность».

Вадька и Мурка спустились на спортплощадку и устроились на вкопанных в землю шинах. Мурка зябко поежилась, поддернула повыше замок-молнию куртки и тоскливо уставилась на голые деревья.

– Ненавижу такую погоду! Мерзко, холодно, бр-р! Торчи тут еще!

– Ничего, уже скоро, – утешил ее Вадька, и словно в подтверждение его слов пронзительно затрещал звонок.

Пятерка одиннадцатиклассников в наброшенных на плечи куртках вынырнула из школьного подъезда. Они огляделись и решительно направились к ожидающим ребятам.

– Ну? – нетерпеливо спросил кряжистый, накачанный предводитель.

– Демонстрировать? – с щегольской небрежностью профессионала осведомился Вадька.

– Что, прямо сейчас? – в голосе возвышающегося над всеми худого парня зазвучал испуг.

– А чего тянуть? – возразил третий, самый маленький.

Остальные двое молча кивнули.

– Здесь услышим? – уточнил главный.

– Микрофоны по всей территории, – кивнул Вадька и протянул ему крохотный пульт с рычажком.

Предводитель секунду недоверчиво разглядывал пульт, казавшийся еще меньше на его широкой ладони, наконец, решившись, щелкнул переключателем. И тут же задыхающийся, истеричный женский голос заполнил все пространство площадки, заметался по школьным этажам, грянул в столовой и перекрыл буханье мячей в спортзале:

– Ненавижу этих детей! Всех ненавижу! Давить, чтобы и духу их… – дальнейшее потонуло в нечленораздельном, но выразительном потоке ругательств.

Школа на мгновение замерла, вслушиваясь, и тут же взорвалась воплями и торжествующим, залихватским свистом. Сквозь коридорные окна видно было, как на всех этажах восторженно взлетают к потолку портфели.

– Н-да… Ох и любят ее у вас, – саркастически протянула Мурка.

– Гадина! – с глубокой ненавистью выдохнул маленький. – Нас она только матом кроет, руки распускать боится. А тех, кто помладше… – Он махнул рукой. – Зато как родители приходят, так вся из себя вежливая-культурная, а мы – форменные подонки. Ничего, пусть теперь все послушают! Ку-ультурная!

На крыльцо вылетел ошалевший, растерянно озирающийся мужчина.

– Физрук, – прокомментировал предводитель и снова щелкнул рычажком. Женский голос затих, словно и не было.

– Проблем не будет? – деловито поинтересовался главный.

Вадька пожал плечами.

– Разве что ты пульт на стол директору выронишь. А так… Микрофоны миниатюризированные, их и со спецаппаратурой не найдешь. Настройка только на один голос, на другие реагировать не станут.

– Ну спасибо. Считайте, мы ваши должники.

– Это еще зачем? – насторожилась Мурка. – Расчет через бухгалтерию, и никто никому ничего не должен.

Кряжистый поглядел на нее сверху вниз, усмехнулся:

– Ты глянь, какая бизнес-леди, – он протянул руку к ее рыжим волосам, но Мурка мгновенно отпрянула. Сейчас она была удивительно похожа на изготовившуюся к атаке кошку, боевитую дворовую мурку.

– Нехорошо быть такой корыстной, девочка, – назидательно заявил кряжистый. – А взаимопомощь где, товарищество? Цену заломили, как за «мерс»…

– «Боинг»! – вставил высокий.

– Во-во. А вся ваша аппаратура из бросовых деталек собрана. Любой может на радиорынок сходить…

– Сходить – может, – ехидно подтвердил Вадька. – Гулять по рынку всем разрешается.

Качок перевел на него тяжелый взгляд.

– Ты вообще молчи, гений хренов. Девчонку не тронем, а тебя, будешь вякать, до тушки разделаем.

– Не тронут они меня, – сквозь зубы процедила Мурка. – Смотрите, как бы я вас не тронула.

Лицо кряжистого налилось кровью.

– Парни, а может, не стоит, – неуверенно вмешался маленький. – Не по-людски выходит, ребятня нам такое дело сделала, а мы…

– Заглохни! Или сам плати, раз такой добренький! – рявкнул качок. – А вы, мальки, валите отсюда, пока я совсем не разозлился.

И одарив их внушительно-грозным взглядом, предводитель повернулся и зашагал к школе. Остальные последовали за ним, лишь маленький мгновение потоптался возле Мурки и Вадьки, развел руками, словно извиняясь, и поспешил догонять своих.

– Эй! – крикнул им вслед Вадька. – Если через три дня не заплатите, начнем штраф начислять.

Кряжистый остановился, будто споткнувшись, сдавленно хрюкнул и захохотал в голос. Четверка дружно вторила вожаку. Пересмеиваясь и покачивая головами, словно удивляясь наглости мальков, старшеклассники скрылись за школьными дверями.

– Весело им. Ну-ну… – зловеще проронила Мурка.

Вадька вздохнул, укоризненно поглядел вслед ушедшим и скинул сумку с плеча. Тяжеловесный прибор вновь появился на свет. Вадька подкрутил тумблер, стрелка скользнула в сторону. Мальчишка удовлетворенно кивнул:

– Готово! Задержимся, послушаем?

– Да ну их! – отмахнулась Мурка. – Устала и есть хочу, а надо еще к нашим забежать.

Две зябко ежащиеся на холодном осеннем ветру фигурки скрылись за школьными воротами. Из окна за ними следил ухмыляющийся кряжистый старшеклассник…

На тихой улице неподалеку от делового центра стоял маленький, недавно отремонтированный двухэтажный дом. Над темной дубовой дверью благородным серебром отсвечивали буквы таблички «Детективное агентство „Белый гусь“. Агентство появилось в городе недавно, всего несколько месяцев назад, но о нем и о его хозяине, бородатом немногословном мужике со странным восточным прозвищем Салям, уже ходили легенды. Говорили, что Салям какой-то крутой каратистский чемпион, а еще спецназовец, бывший мент, шпион в отставке, но большинство сходилось на том, что он экстрасенс, а скорее всего вообще колдун. Потому что как иначе он дела распутывает? Нигде почти не бывает, никуда не ездит, вопросов никому не задает, целыми днями сидит сиднем в своем офисе. Клиент приходит к Саляму и излагает свое дело, а пока говорит, его не покидает ощущение, что кроме самого хозяина кабинета его слушает кто-то еще, а в затылок ему глядят внимательные глаза. Клиент рассказывает и уходит, а через некоторое время снова появляется в офисе „Белого гуся“ и получает готовую разгадку. Откуда Салям ее берет, как находит – неизвестно. Точно – колдун. И только совсем немногие знали, что никакой Салям не колдун, что все гораздо, гораздо интереснее.

Вадька и Мурка прошли мимо парадной двери «Белого гуся», завернули за угол и нырнули во двор. Миновали клумбу, сейчас пустую и безрадостную, обогнули груду пахнущих мокрой прелью ящиков и остановились у незаметной дверцы.

– Открывай, – скомандовал Вадька.

– Сам открывай, – огрызнулась Мурка. – У меня от твоих сменных шифров голова болит!

– Было бы чему болеть, у тебя там сплошная кость, – буркнул Вадька, сдвинул вбок панель и принялся бойко настукивать шифр на открывшемся пульте.

Сзади послышался прерывистый вздох, почти всхлип.

– Эй, ты чего?! – запаниковал Вадька, вглядываясь в расстроенное лицо Мурки. – Обиделась? Извини, я не хотел, пошутил просто.

– Я не из-за тебя. Очень надо, на дурацкие шуточки обижаться, все равно у тебя юмора хватает только старые анекдоты повторять. Но эти-то какие гады! А казались такими приличными ребятами. – Мурка зло шмыгнула носом.

Вадька придержал полуоткрытую дверь.

– Мурка, ты самая крутая девчонка, которую я знаю! У тебя по твоему карате куча призов, вы с сестрицей на коричневые пояса сдали – а это уже супер! Ты сыщица самого крутого в городе детективного агентства, пусть даже об этом никто и не знает! Мы с тобой в таких переделках бывали, настоящим преступникам такого джазу давали! И расстраиваешься из-за балбесов, которые сдуру решили нас кинуть?! Да они об этом сто раз пожалеют, на коленях приползут!

– Все равно обидно! – уже успокаиваясь, вздохнула Мурка и следом за Вадькой нырнула в темный коридор.

Они вошли в небольшую, загроможденную аппаратурой комнату. В комнате сидели трое: белобрысый пацан лет тринадцати, зарывшийся в кучу бумаг очень официального вида, и две девчонки, постарше и помладше. Старшая, рыжеволосая красотка, внимательно и предельно сосредоточенно разглядывала в карманное зеркальце собственную физиономию, а младшая – конопатое создание с косичками – задумчиво поглаживала по белым перьям огромного гуся.

Сперва могло показаться, что в комнате присутствует еще один человек – высокий бородатый мужик за солидным столом, задумчиво кидающий в рот один кружочек салями за другим. Но тут же становилось понятным, что мужик на самом деле сидит в соседней комнате, а видно его через большое стекло. Мужик не глядел на троицу ребят, не оглянулся он и когда Вадька с Муркой вошли в дверь, и ясно было, что он ребят попросту не видит, стекло прозрачно лишь с одной стороны.

– Привет, народ! – сказала Мурка, сбрасывая с плеча тяжелую сумку. – Кисонька, кончай в зеркальце пялиться, а то мне кажется, что это я пялюсь!

Полностью проигнорировав Муркины слова, рыжеволосая продолжала изучать себя в зеркале.

– Как прошло? – поинтересовался белобрысый, поднимая голову от вороха бумаг.

– Ну, Севка, все как ты говорил: парни решили не платить.

Севка презрительно скривился:

– Сразу понятно было, уж больно у их главного глаза честные.

– Некоторые люди совершенно не понимают, что такое честь, – оторвавшись наконец от зеркала, отчеканила рыжеволосая Кисонька. – Представляю, как ты была оскорблена. – И она сочувственно положила руку Мурке на плечо.

– Да я чуть не окосела от злости, – пожаловалась Мурка.

Они стояли рядом и казались сейчас более похожими, чем обычно. Из-за разгулявшейся осени Мурка пожертвовала любимой полувоенной формой, а Кисонька – элегантными платьями в пользу обычных свитеров и джинсов. Только накрашенные глаза да завитые локоны Кисоньки позволяли отличить одну близняшку от другой.

– Вы им сюрпризик приготовили? – нетерпеливо спросила младшая девчонка. В голосе ее звучала гроза, косички топорщились, и даже веснушки вроде бы начали зловеще посверкивать. Возлежащий в своей корзинке символ агентства – боевой белый гусь Евлампий Харлампиевич – вытянул шею и зашипел.

– Уймись, Катька, все мы приготовили. – Вадька дернул ее за косичку. – Надо же, какая у меня сестрица воинственная! Скоро парни к нам в гости явятся, сможешь оторваться.

– За все приходится платить, особенно за желание быть хитрее всех, – философски заметил Сева. В голосе его звучало неприличное для философа злорадное удовлетворение.

– Все равно отвратительно, – скривилась Кисонька. – Трое суток микрофоны делали, я чуть на четвертной контрольной не уснула.

– Отдохнуть нужно, – зевнул Вадька.

– Кстати, насчет отдыха, – сестры оживились. – Поехали к нам на дачу! Родители согласны.

Остальная троица переглянулась.

– Послезавтра каникулы, – наперебой продолжали девчонки. – В школу ходить не надо, а здесь… Неужели мы не можем позволить себе денька три отдохнуть? Сева, как, дела агентства позволяют?

Сева неуверенно покачал головой:

– Ну-у… После дела с похищениями у нас вроде все путем. За компьютерную безопасность хорошо платят. Катька с Евлампием Харлампиевичем пропавших животных разыскивают на раз…

– Это все Харли, у него нюх, – вставила Катька, ласково поглаживая своего любимца.

– …Долги закрыли, даже небольшой доход есть. В принципе можно и отдохнуть. А вдруг клиент появится, а нас нет? – встревожился Сева. – Без нас кто расследование вести будет? Салям? – Иронически скривившись, он ткнул пальцем в сидящего за прозрачной стеной бородатого мужчину.

– Нет, Салям, конечно, расследование вести не может, у него мозгов не хватит, – рассудительно сказала Мурка, – но если вдруг что-то важное, он нам просто позвонит, не все ж ему колбасу жрать. А пропавшие шарики-бобики и компьютерные воришки могут и подождать.

Вадька с сомнением воззрился на бородатого, который уже успел дожевать колбасу и теперь меланхолично ковырялся в зубах.

– А он хоть разберет, что важное, а что – нет? Он же тупой!

– Был бы умный, давно бы наше агентство под себя подгреб, – кинулся на защиту Саляма Сева. – Не забывай, по документам тут все его, мы несовершеннолетние, нам не положено быть владельцами детективного агентства. И расследования вести тоже не положено. Но я все-таки думаю, не надо нам уезжать. Мы солидные деловые люди и не должны менять бизнес на развлечения. Вон, наш английский компаньон, Большой Босс… Круглые сутки ишачит, когда ему «мыло» ни пошлешь – он сразу ответ…

– Откуда ты знаешь? Мы ж его никогда не видели и даже не знаем, кто он такой! – запальчиво возразил Вадька. – Может, он в этот момент в баре сидит, просто ноутбук у него с собой! Так и мы мой ноутбук возьмем.

В секретном рабочем офисе детективного агентства «Белый гусь» воцарилось задумчивое молчание.

– Папа новый домашний кинотеатр купил. С во-от таким плазменным экраном, – глядя в пространство, сообщила Кисонька. – Можно весь день смотреть, родители только к вечеру приедут.

– И бассейн разрешили наполнить, – так же глядя в пространство, добавила Мурка и тут же честно призналась: – Правда, он маленький.

– Бизнес… – слабеющим голосом пробормотал Сева.

– Плазменный экран, – парировал Вадька.

– Бассейн, – добавила Катька.

– Все люди как люди, у всех каникулы, одни мы как проклятые – и школа, и работа. Да катись оно все… Поехали! – решительно махнул рукой Сева.

Глава II

Чудеса «Бродвея»

– Без взрослых из дома никуда!

– Да, мама.

– И чтобы вели себя прилично, не вздумайте меня там опозорить!

– Конечно, мама.

– Без курток во двор не выскакивайте.

– Не будем, мама.

– Гусю гадить не давайте!

– Мы его туалет взяли, мама.

– Вадик, за сестрой присматривай!

– Что я, маленькая, чтобы за мной присматривать! – возмутилась Катька, поднимая рассерженную мордашку.

– Не спорь с матерью, – парировала Надежда Петровна, перевешиваясь через перила балкона. Она погрозила пальцем своим детям, стоящим внизу возле присланной за ними машины Косинских. Мурка, Кисонька и Сева выглядывали сквозь стекла, ожидая конца затянувшейся беседы. Бабульки на скамейке перед подъездом одобрительно кивали на каждую фразу, падающую с высоты четвертого этажа, и строго поглядывали на Катьку с Вадькой, проверяя, усвоили ли те материнские советы.

– Ой, в дачном домике может быть холодно. Я вам одеяла с собой дам! – неожиданно всполошилась Надежда Петровна и бросилась внутрь квартиры.

– У нас не домик, у нас дом, – оскорбилась Кисонька. – Там свое отопление, лучше, чем в городе.

Вадька с сестрой быстренько забрались в машину.

– А может, смотаемся, пока мама нас одеялами не загрузила? – робко предложил Вадька.

– Жаль три минуты подождать, чтобы мать не волновалась? – осуждающе глянул на него шофер Володя. – Ваши одеяла в багажнике полежат, а ей спокойнее.

Дверь подъезда распахнулась, и на пороге появился… зелено-коричневый шерстяной стог. Посередине стог охватывали две полные женские руки, снизу виднелись яркие тапочки с помпонами. Шустро перебирая тапочками и угрожающе раскачиваясь, стог двинулся к машине.

Мурка злорадно захихикала:

– В багажнике полежат? Разве что в кузове грузовика.

Володя коротко выдохнул сквозь зубы и полез наружу.

– Надо выручать, а то сейчас его точно в одеяла закатают, – хмыкнула Мурка, и они с Кисонькой выбрались следом.

Окружив стог с трех сторон, они наперебой загалдели:

– Свое отопление… Полно пледов… Да зачем…

Из-за стога выглянуло красное лицо запыхавшейся Вадькиной мамы.

– Полно не полно… – раздраженно пробормотала она. – Мне их что, обратно переть? Ни за что! Натаскалась. У вас что в багажнике?

– Запаска, – растерянно ответил шофер.

– Вынимай, – скомандовала Надежда Петровна.

Покряхтывая, Володя выволок наружу пятнадцатикилограммовую шину.

Надежда Петровна споро перетряхнула одеяльную груду и быстро и аккуратно уложила в багажник.

– А запаску куда? – поинтересовался шофер, ошеломленно глядя на доверху заполненный одеялами багажник.

Надежда Петровна задумчиво поглядела на шину, сиротливо прислоненную к автомобилю, и решительно скомандовала:

– У нас пока полежит. Будешь возвращаться – заберешь.

– Я отнесу, – согласно кивнул окончательно замороченный Володя.

– Тогда вы и до завтра не уедете, – передернула плечами Надежда Петровна, – Отправляйтесь, и без вас справлюсь.

Она уперлась руками в шину и, натужно сопя, покатила ее к подъезду.

Обалдевшие Мурка и Кисонька вернулись в машину. При полном молчании пассажиров автомобиль неторопливо тронулся с места. Володя продолжал оглядываться на подъезд, в котором скрылась Надежда Петровна.

– Да вон наша мама, на балконе уже, рукой машет, – показала Катька.

– Ага, – затравленно кивнул шофер Володя и уставился на дорогу.

Пригородный поселок раскинулся на берегу маленького прозрачного озерца. На другой стороне озера тянулся молодой сосняк, а дальше – железная дорога.

Поселок делился на две части. Старая часть – кучка невзрачных домишек, окруженных заборами, из-за которых свешивались ветки яблонь и слышалось то похрюкиванье свиньи, то пронзительный крик петуха. И новая – единственная улица, прозванная местными жителями «Бродвеем». Длинная и идеально ровная, аккуратно выложенная цветной плиткой, с красивыми витыми фонарями, она состояла из роскошных двух– и трехэтажных домов. Особняки поблескивали новехонькой металлочерепицей, красовались вычурными башенками, коваными решетками, ажурной резьбой.

Две части поселка друг друга не любили. Разделенные оградами домов «Бродвея», они словно бы повернулись друг к другу спинами, презрительно задрали носы да так и замерли, искоса поглядывая на нежеланного соседа. Во всяком случае, так казалось с высоты пригорка, где Володя притормозил, показывая ребятам озеро и лес.

Озеро тоже делилось на две части. Один его берег, явно оккупированный владельцами особняков, красовался полоской пляжа с аккуратными грибками и двумя кабинками для переодевания, по осени озябшими и сиротливыми. Вдоль старой поселковой половины тянулся пологий спуск коровьего водопоя. Там, где обе половинки смыкались, земля была взрыта, будто здесь все лето шли упорные и затяжные бои.

– Чего мы вдруг через поселок? – забеспокоилась Мурка, увидев, что Володя отворачивает от въезда на «Бродвей». – Там грязюка до подмышек! Вот же наша улица, давайте напрямую!

– Нельзя, – тяжко вздохнул Володя. – Левый и Правый еще по пристройке сделали. Теперь все, на нашу сторону улицы только в объезд.

– Кто такие Левый и Правый? – полюбопытствовала Катька.

– Сейчас увидишь, – ответила Мурка и сдавленно охнула, потому что машина бухнула колесом в очередную колдобину.

Переваливаясь по ямам и кочкам и получая заряды щебня в днище, автомобиль медленно проехал через поселок и остановился у крайнего дома «Бродвея». Ребята выглянули из машины.

– М-да… – протянул Сева. – Замок очумевшего рыцаря.

– И пагода сумасшедшего китайца, – добавил Вадька.

Неподалеку от особняка Косинских «Бродвей» был перерезан. Вероятно, сначала правый дом напоминал миниатюрный средневековый замок, а левый – жилой вариант китайского храма – пагоды. Но потом их архитекторы словно сошли с ума, принявшись громоздить башню на башню, пристройку на пристройку. Дома разрослись, неравномерно выпирая во все стороны то английской террасой, присобаченной к заднику «китайца», то авангардистским переплетением труб, венчающих средневековую башню. Да и замок с пагодой уже с трудом угадывались под наслоениями. Оба строения походили просто на лохматые строительные кошмары.

Впереди каждого выпирало по ажурной застекленной веранде. Стены веранд практически смыкались, оставляя между собой лишь крохотный проход – пешеходу протиснуться, да и то боком, – и превращали «Бродвей» в своеобразный тупик. Валяющийся рядом строительный мусор показывал, что веранды – новехонькое добавление к особнякам Левого и Правого.

– Они братья, – пояснила Кисонька. – Говорят, с детства не ладили.

– Всегда хотели друг дружку переплюнуть, оттого и разбогатели, – добавила Мурка.

– Потом один построил здесь дом. Второй немедленно купил землю напротив и выстроил особняк больше, чем у брата. Тогда первый пристроил себе к заду башню. То есть не к своему, конечно, а к заду дома. Второй – тоже. Теперь, видно, на их участках достраиваться некуда, так они на улицу вылезли.

– Права не имеют, улица общая, – решительно заявил Сева. – Судиться и скачать такие бабки, чтобы мало не показалось.

– Да ну их, проще объехать, – отмахнулась Мурка и полезла из машины.

Ребята выбрались наружу и тут увидели, что на самой границе поселка и «Бродвея» столпилась небольшая кучка парней и девчонок. Они стояли, упираясь носками ботинок в кромку цветной плитки, но не заходя на территорию «Бродвея», и с настороженной насмешкой разглядывали приезжих.

– Ты гля, – нарочито громко, явно желая, чтобы его слышали, процедил высокий мальчишка и ткнул пальцем в Катьку с Евлампием Харлампиевичем на руках, – «бродвейцы» решили хозяйство завести. Вон первый гусак в лимузине приехал.

– А остальные кто? – лениво поинтересовалась девчонка в выцветшей куртке.

– Коровы со свиньями, – под общий хохот обронил мальчишка.

Сестры вспыхнули, но, делая вид, что горделиво игнорируют выпады, проследовали в дом.

– Вы с местными не ладите? – спросил Вадька.

– Это они с нами не ладят, – зло отмахнулась Кисонька. – Мы дважды пытались познакомиться с ними, но они только гадостей наговорили.

– Бить их мы не стали, в конце концов, они тут давно живут, а мы только приехали, – добавила Мурка, запихивая куртки ребят в зеркальный стенной шкаф.

– Чего они вообще окрысились? – нетерпеливо поинтересовался Сева.

– Социальные различия, – солидно разъяснила Кисонька. – Мы здесь все богатые, а они бедные, живется им тяжело, вот они на нас и злятся.

– Бедность – не повод злиться на богатых, а повод самому стать богатым, – фыркнул Сева. – Я вот обязательно стану.

– Хватит местным кости перемывать, – решительно заявила Катька. – Бассейн где? А то взрослые понаедут, при них толком не поплещешься.

– Мы твердо обещали маме, что не станем наполнять бассейн, пока дом не прогреется, – заявила Кисонька и тут же успокоила: – Это быстро, слышите, Володя уже отопление подключил.

– Он должен в город возвращаться, вечером взрослых привезет. Сейчас мы его проводим и покажем, где тут что, – на бегу крикнула Мурка.

В ожидании ребята принялись оглядываться. Катька отыскала ванную, собираясь пристроить там лоточек для Евлампия Харлампиевича, а Сева завалился на громадный мягкий диван возле камина. Через арку, отделяющую гостиную от столовой, уставился на длинный обеденный стол.

– Хороший дом, – с удовлетворением, будто сам был владельцем, заявил Сева. – Я, когда по-настоящему разбогатею, себе такой же построю.

– Возни до фига, – с сомнением заметил Вадька, плюхаясь рядом.

– Не я же возиться буду, – пожал плечами Сева. – Мое дело бабки заработать, а с домом пусть Кисонька разбирается.

– С чего это она станет с твоим домом разбираться?

– А я на ней к тому времени женюсь, – величественно обронил Сева.

Вадька резко, всем телом развернулся к другу.

– Влюбился? – с почти мистическим ужасом спросил он.

Сева обдал его презрительным взглядом и высокомерно скривил губу.

– Труха у тебя в башке, Вадька. При чем тут всякие глупости? Соображать надо, о будущем думать! Если человек, ну, я, например, разбогател, а семья у него была без денег, то что получается?

– Что?

– Он с богатыми людьми общаться не умеет, вот что. Значит, жену нужно, которая в богатой семье выросла, – Сева покивал головой, словно сам с собой соглашаясь. – Кисонька как раз подходит. По заграницам с детства ездила, языки знает, дом обставит как следует, гостей примет. И бизнес у нас общий. Вырастем, всякие посторонние мужья и жены появятся, влезать начнут. Нет уж, лучше я сам на Кисоньке женюсь.

– А почему на Кисоньке, а не на Мурке, чем она тебе не подходит? – пряча глаза, спросил Вадька.

Сева усмехнулся:

– Ага, чтобы ты меня уделал, как того каратиста Ромку, что на деле с похищениями к Мурке клеился. Спасибо, обойдусь. И вообще, Мурка – девчонка свойская, а мне нужна стильная. Нет, Кисонька, и только Кисонька!

– Чего расселись, пошли в подвал, девчонки сейчас бассейн наполнят, – из-за арки неожиданно вынырнула Катька. На Севу она почему-то старалась не смотреть, и Вадьке даже показалось, что в голосе у нее прячется затаенный всхлип.

Он подозрительно глянул на сестру. Та в ответ гневно тряхнула косицами и, не оборачиваясь, помчалась по лестнице вниз. Мальчишки неторопливо направились следом.

Бассейн был внизу, в громадном помещении, назвать которое подвалом могла разве что Катька. Гигантская кладовка, чьи полки оказались забиты банками, баночками и горшочками, при виде которых рот наполнялся голодной слюной. Зал с тренажерами и, наконец, обшитая деревом финская баня, с уставленным мягкими креслами предбанником. И бассейн – кстати, не такой уж маленький. Соревнований в нем не провести, но поплескаться всей компанией очень даже можно.

Когда ребята спустились, Катька, уже в одном купальнике и, как всегда, с гусем под мышкой, нетерпеливо переминалась на кафельной кромке.

– Уже можно, можно, да? – торопила девчонок Катька, следя, как в стенке бассейна словно начинает бить родник и вода медленно покрывает дно.

– Тебя что, кто-то за пятки кусает? – буркнула Мурка, поглядывая на встроенный в уголке бассейна термометр. – Сейчас нальется, и плещись, пока жабрами не обрастешь.

Катька коротко мазнула взглядом по мальчишкам.

– Я и внизу подождать могу, – и, не дожидаясь ответа, спрыгнула на кафельное дно, подняв фонтан брызг. Гусь Евлампий Харлампиевич, недоуменно погогатывая, принялся мерить бассейн шагами, наблюдая, как тот наполняется. Наконец успокоился, поджал красные перепончатые лапы и принялся медленно и солидно всплывать вверх вместе с прибывающей водой.

Катька обхватила себя руками за плечи и застыла посредине. Она то поглядывала на воду и щурилась от удовольствия, то скользила глазами по мальчишкам, и лицо ее становилось обиженным и каким-то растерянным. Наконец вода поднялась ей до пояса, Катька восторженно ухнула, подпрыгнула, погрузилась по плечи, и по ее физиономии разлилось блаженство.

– На дворе холодина, а мы купаемся! Класс! – взвизгнула она и обдала друзей роем брызг.

– Русалка чокнутая, – пробурчала Мурка.

Мурка ринулась в уже наполненный бассейн с разбегу, Кисонька скользнула осторожно, не всколыхнув воду.

– В первый раз вместе с гусем купаюсь, – засмеялась Мурка, ложась на воду. Она протянула руку под водой и тихонько подергала за лапу проплывающего мимо Евлампия Харлампиевича. Белый гусь недовольно гоготнул, но оставил Муркину выходку безнаказанной. Сестер он любил и позволял им многое, даже придумать для себя сокращенное имя – Харли. Впрочем, на краткое прозвище он откликался, только если сыщики попадали в опасную ситуацию и надо было действовать быстро. В остальных случаях требовал, чтобы его титуловали полностью, по имени-отчеству.

Оставленная на бортике бассейна телефонная трубка затрещала.

– Родители звонят, проверяют, – лениво сказала Мурка. Она в два гребка пересекла бассейн, отряхнула мокрую руку и весело доложила в трубку: – У нас полный порядок и полный кайф!

В трубке зашуршал далекий голос и улыбка на Муркином лице начала медленно увядать:

– Да… Да… Нет! Но, мама, мы тоже люди, а не приставка к родственникам! – гневно завопила Мурка, но голос в трубке стал строже, девчонка осеклась, физиономия стала угрюмой.

– Хорошо, – раздраженно согласилась она, – хорошо, мы сделаем. Хотя с вашей стороны это форменное безобразие. Мы, между прочим, вам друзей не навязываем!

С досады Мурка хотела шмякнуть трубкой об пол, но вовремя сообразила, что столкновения с плиткой та может и не пережить. Она повернулась к ребятам, оперлась локтями о край бассейна и шумно вздохнула. Вся ее фигура выражала тоскливое отчаяние.

– Родители – это стихия. Вроде люди как люди, и вдруг такое выкинут, ни на одни уши не натянешь!

– Что произошло? – поинтересовалась Кисонька.

– У нас будет еще один гость. Гостья. Скольки-то-там-юродная племянница дяди Димы и тети Альбины.

– Нет! – вскричала Кисонька. В ужасе она ухнула под воду с головой, вынырнула и, яростно отплевываясь, простонала: – За что?!

– За все хорошее! – мрачно ответила Мурка. – Велено принять в компанию, кормить, развлекать и вообще встретить с электрички. Папа сейчас везет ее на вокзал, через час она будет на нашей станции.

– Подожди, эти ваши родственники, они же с вами рассорились, когда вы на видео сняли, как Дима к теткам приставал! – удивился Вадька.

– Опять помирились. Как племянница приехала, так и помирились. Им с ней возиться лень, вот они родителям и позвонили.

– А почему ваши родители должны их гостями заниматься? Послали бы подальше!..

– Вежливые они у нас. Хорошо воспитанные.

– Вот так и начинаешь думать, что гораздо выгоднее быть плохо воспитанным, – буркнул Вадька, вылезая из воды. Он поднял брошенные на скамейку брюки и вдруг остановился в задумчивости:

– Я в биологии не сильно петрю, но читал недавно в Интернете, что прямая родня – это еще не все. Всякие далекие предки влияют, воспитание. Вон даже у двух черных овец может родиться белая.

– Ее что, воспитали до белизны? – поинтересовалась Катька.

– А я все гадаю, как Майкл Джексон побелеть умудрился? Оказывается – воспитали, – добавила Мурка.

– Вам бы только поржать! Я к тому, что, может, девчонка не похожа на дядю и тетю. Может, она вполне нормальная.

– Гадать бессмысленно. Надо идти встречать, – сказала Кисонька. – Пока соберемся, пока дойдем…

– Ты никуда не пойдешь! – решительно отрезала Мурка. – У тебя все патлы мокрющие. Заболеешь, родители больше одних не отпустят.

– Я с Муркой пойду, – сказал Вадька.

– А я останусь, вас и двоих хватит, – заявил Сева.

– Бессовестный ты, Севочка, – сладким голоском протянула Катька. – Им через лес идти, а поселковые ребята увидят Мурку с Вадькой и привяжутся.

– Да Мурка им…

– Ага, драка, а взрослые потом нас во всем обвинят. Иди, иди, не увиливай, тут мы с Кисонькой и без тебя обойдемся. – И, недобро прищурившись, Катька уставилась Севе в глаза.

– К троим тоже прицепиться могут, – буркнул он, но покорно вылез из бассейна и отправился одеваться.

Глава III

Скелет на дереве

Ребята выскочили на перрон и огляделись.

– Незачем было так бежать, – пробормотала запыхавшаяся Мурка, – электрички еще нет.

– Есть, – Вадька ткнул пальцем в дальний конец путей, откуда к станции уже втягивалось длинное тело поезда.

Словно в подтверждение прямо над их головами ожил громкоговоритель:

«Электропоезд… прибывает…»

– Ладно, вылавливайте девчонку, а я в ларек заскочу, – решительно заявил Сева.

– Зачем? – удивилась Мурка, – холодильник под завязку!

– Там все для детей полезное, – усмехнулся Сева, – а я вредное купить хочу: колы большую бутыль, чипсов, шоколадку.

– Шоколад не бери, у нас его полно, – согласилась Мурка.

Сева не спеша шагал вдоль поезда к ларьку, когда дверь вагона распахнулась и с высоты подножки на Севу рухнул громадный чемодан. Сева шарахнулся в сторону, пошатнулся, ступил в лужу, забрызгивая грязной водой новехонькие джинсы. С трудом удержался на ногах, с досадой оглядел испачканные штаны, поднял глаза, всматриваясь в глубь тамбура, процедил что-то сквозь зубы и пошагал дальше.

Из тамбура высунулась голова, увенчанная косичками, такими же коротенькими и толстенькими, как у Катьки. Косички поворачивались, словно антенны-пеленгаторы, выцеливая направление точно на Севу. Засекли, настроились, потянулись мальчишке вслед и вытащили за собой высокую крупную девчонку лет четырнадцати.

– Не знаю как по характеру, а в корпусе – вылитая тетя Альбина, – заявила Мурка и направилась к девчонке.

Та неторопливо спустилась на перрон да так и замерла, продолжая глядеть Севе вслед. Мурка дипломатично покашляла девчонке в спину. Будто мощный боевой линкор на маневрах, девчонка развернулась всем телом и уставилась сверху вниз на подошедших ребят:

– О! Как хорошо, что вы меня встретили. – У нее оказался неожиданно высокий, визгливый голос. – Ты, наверное, Мурка? А ты… Ой, а я думала, что Кисонька – это девочка, а оказывается… Здравствуй, Кисонька! – и она протянула Вадьке свою широкую ладонь.

И тут же без всякой паузы, не обращая внимания ни на онемевшего от негодования Вадьку, ни на скорчившуюся от хохота Мурку, затарахтела:

– Вам большой привет от дяди Димы и тети Альбины! Как хорошо, что они меня к вам отпустили! Тут так интересно! Ты представляешь, Мурочка, итальянцы!

– Я не Мурочка, я Мурка! Где ты тут итальянцев нашла?

– Прямо по перрону шел! Я ему понравилась! Он меня… он меня «бамбиной» назвал! Ох, Мурочка! – Она стиснула полные ладошки и восторженно зажмурила глаза.

– Повторяю для плохо слышащих, я – Мурка! – рявкнула рыжая. – Этот, что ли, у тебя итальянец? – Она ткнула пальцем в подошедшего Севу.

– Ой, вы с ним знакомы! – взвизгнула девчонка и залопотала: – Ах, синьорино! Скузи, пер фавор… Ой, я совсем не знаю итальянского, как же мы будем разговаривать!

Второй раз за каких-нибудь пятнадцать минут Сева шарахнулся в сторону от приезжей. Опасливо поглядел на нее и на всякий случай поставил между ней и собой сумку с покупками, словно опасался, что девчонка может на него кинуться.

– Так, спокойно, – попыталась навести порядок Мурка. – Давайте доберемся до дому, а там разберемся, кто здесь итальянец, а кто негр.

– У вас здесь и негры есть? – опять восторженно взвизгнула девчонка. – А они симпатичные?

– Нет, – рявкнула Мурка. – Кошмарные! Все как один людоеды! Парни, берите ее чемодан и пошли, пока я тут совсем не рехнулась!

– А может, Кисонька сам донесет, а молодой синьорино пойдет со мной? – жеманно протянула гостья.

– Не может, – твердо заявила Мурка, на всякий случай становясь между гостьей и Вадькой, готовым кинуться на девчонку с кулаками. – Твой чемоданище и грузчик в одиночку бы не поднял.

– Ох, мне всегда так трудно что-то купить, вот и приходится возить все вещи с собой. Что же делать, я нестандартная, – горделиво улыбнулась девчонка.

– Ладно, нестандартная, парни на чемодане, а мы с тобой продукты понесем. Берись.

С сомнением поглядев на плотно набитую сумку, девчонка протянула:

– Я у тебя вроде как в гостях…

– Так что, по этому поводу ты стала Венерой Милосской?

– Ты хочешь сказать, у меня плохая фигура? – вспыхнула девчонка.

– Я хочу сказать, руки у тебя пока на месте, не отвалились, как у Венеры!

Девчонка неохотно взялась за вторую ручку сумки и обернулась на примеривающихся к чемодану мальчишек:

– Давай пойдем рядом с мальчиками! Подбодрим их.

– Им и так тяжело, – отрезала Мурка и зашагала к лесу, волоча за собой сумку вместе с держащейся за нее гостьей.

Мальчишки страдальчески топтались вокруг чемодана, пытаясь ухватить его поудобнее.

– С чего это ты вдруг стал Кисонькой? – спросил Сева, вцепляясь в ручку и стараясь оторвать чемодан от земли.

– А ты с чего итальянец? – огрызнулся Вадька, вцепляясь в ручку с другой стороны. – Зачем ты ее бамбиной назвал?

– Так бомбина и есть. Ее на врага хорошо сбрасывать – никто не выживет.

Тяжесть чемодана выгнула обоих мальчишек дугой, и казалось, что громадный баул заключен в круглые скобки. Почти стукаясь головами, парни засеменили к тропе.

– Кирпичи она везет, что ли? – простонал Вадька. – Передохнем.

Они бросили чемодан посреди тропинки.

– Надеюсь, у нее там есть что-нибудь бьющееся, – злорадно пробормотал Сева и уселся на чемодан. Вадька плюхнулся с другой стороны. Мальчишки устроились спина к спине.

– Далеко еще? – безнадежно поинтересовался Вадька.

– Больше половины, – ответил Сева и тоскливо уставился на растущие вдоль тропы деревья.

Понизу зябко тянуло мокрым холодом. Руки от проклятущего чемодана болели, будто их кто из суставов повыдергивал, а ноги в тонких ботинках начали замерзать.

Севе стало очень жалко себя, беднягу. Вот он посидит, пока не сосчитает крупные ветки от корней до вершины ближайшей елки. За это время руки отдохнут, а ноги не очень заледенеют.

Сева лениво пересчитал нижние лапищи зеленой великанши, тут же сбился, повел глазами вверх до середины ствола…

– Ой, – выдохнул он, чувствуя, как холод враз отступил, зато стало невыносимо жарко. – Ой!

– Ты чего ойкаешь? – поинтересовался Вадька.

– Вадька… – задушенным шепот позвал Сева, – глянь, Вадька, что там?

– Где? – Напуганный Севиным паническим голосом, Вадька обернулся и поглядел на елку.

И тут же почувствовал, как его кожаная кепка поднимается на вставших дыбом волосах. Из глубины еловых ветвей на мальчишек смотрел скелет. Неведомой силой прижатый к стволу ели, жуткий череп выглядывал сквозь завесу иголок. Костлявые руки тянулись вниз, словно скелет пытался добраться до путников на тропе, а казавшиеся огромными ноги были легкомысленно заброшены на ветки, будто мертвец старался устроиться на елке с максимальным комфортом.

Они глядели друг на друга – двое мальчишек на лесной дорожке и скелет в ветвях.

– Как думаешь, он живой? – так же шепотом спросил Сева.

Вадька судорожно дернулся:

– Севка, ты что? Он же скелет!

– Не, – помотал головой Сева. – В смысле – как в кино… Так вроде скелет, а так вроде бегает. За людьми гоняется.

– То кино, а то на самом деле, – неопределенно возразил Вадька.

– Вот и я говорю – а вдруг на самом деле? Сейчас как сиганет сверху…

– Вы чего встали? – рявкнуло над ухом, и Сева с Вадькой с дикими воплями метнулись в разные стороны.

– А орете чего? Припадочные? – удивилась Мурка.

– Разве можно так людей пугать? – сердито буркнул Вадька. – И без того жутко. – И он молча ткнул пальцем в скелет.

– Мрак какой, – зачарованно пробормотала Мурка, изучая висящего в ветвях мертвеца. – А я вам водички принесла, думала, вы просто устали. – И первая приложилась к пластиковой бутылке колы. – Интересно, кто так по-черному прикололся? – пробормотала она, сделав жадный глоток.

– Думаешь, прикол? – приободрился Вадька. Да и стыдно трусить при девчонке.

– Не знаю, – неуверенно ответила Мурка. – Слазить посмотреть, что ли? – Видно было, что лезть ей до смерти неохота.

– Погоди. – Вадька отобрал у нее бутылку, взвесил ее на руке. – Как говорил мой папаша, пока еще жил с нами: здесь без пол-литры не разберешься, – и, широко размахнувшись, он швырнул бутылкой в скелет.

Тяжеловесно булькнув содержимым, пластиковая бутыль взлетела вверх, и, немного не дотянув до скелетовых пяток, бухнулась на землю.

– Ты что делаешь?! – завопила Мурка. – А если бы попал?

– Так я и хотел попасть! – обиделся Вадька.

– Он же мертвый! Нельзя так!

– Если мертвый, какого по деревьям лазает? – резонно вопросил Вадька.

Не найдя что ответить, Мурка просто изничтожила Вадьку взглядом. Потом брезгливо покосилась на бутылку:

– Ну и как это теперь пить?

– Как-нибудь, – пожал плечами Сева и, опасливо посматривая на засевший над головой персонаж фильма ужасов, нагнулся за бутылкой.

– Ребята, вы меня совсем бросили, – обидчиво провизжали с тропы, и из-за поворота появилась девчонка. – Это даже некрасиво, сперва приглашать в гости, а потом оставлять посреди леса.

– Можно подумать, тебя кто-то и впрямь приглашал, – под нос пробурчала Мурка.

– На что вы там смотрите? – Девчонка прошла мимо Севы, пытаясь словно ненароком задеть его плечом. Севка шарахнулся в сторону, испуганный больше, чем при виде скелета. А девчонка остановилась возле елки и задрала голову вверх, выглядывая, что же там интересного обнаружили остальные.

Мгновение девчонка молча изучала скелет, а потом тишину располосовал оглушительный визг:

– Негры! Негры-людоеды! Взаправду! – Стремительно крутанувшись на пятках, девчонка со спринтерской скоростью рванула по дорожке в сторону поселка.

– Какие негры? Какие людоеды? Она сбрендила? – ошеломленно глядя ей вслед, пробормотала Мурка.

– Ты ж сама ей на перроне натрепала, что здесь негры-людоеды водятся! – заорал Севка. – Беги скорей, лови эту… Бомбину, пока она весь поселок не всполошила!

Мурка стартовала с места и в мгновение ока скрылась из глаз.

– Пошли, – сказал Вадька, нагибаясь над чемоданом и стараясь одновременно не выпускать из поля зрения засевшего на дереве мертвеца.

Сева с сожалением повертел бутылку и положил ее под дерево. Обеими руками ухватился за ручку чемодана. Оторвав баул от земли, ребята поволокли его к дому. По сторонам они старались не смотреть, но Вадька вроде бы заметил краем глаза, как зашевелились ветки ели, хотя ветра и в помине не было. А сворачивая за поворот, они услышали позади себя легкие, почти беззвучные шаги. «Воображение», – твердо сказал сам себе Вадька.

Глава IV

Дерево без скелета

Дробный топот бегущих ног сопровождался странным позвякиванием, словно по дорожке катилось что-то металлическое. Мальчишки напряженно переглянулись и опустили чемодан на землю.

– Называется, поехали отдохнуть, – процедил Сева.

Друзья стали плечом к плечу, готовясь встретить новую неприятность, приближающуюся к ним из-за поворота.

Из-за поворота вывернула Катька, волоча за собой ручную тележку на колесиках. Запыхавшись, остановилась возле мальчишек.

– Ну, где ваш скелет? – требовательно заявила она.

– Мурка прибежала? – спросил Сева.

Катька одарила его уничтожающим взглядом:

– А откуда бы я тут иначе взялась, с телегой? Телепатически про ваш чемодан проведала?

– Он не наш.

Катька лишь презрительно фыркнула:

– Скелет показывать будете? Или ладно, вы чемодан привязывайте, а я сбегаю посмотрю. Туда, да?

Сева ухватил готовую сорваться с места девчонку за косичку:

– Куда? Там мертвяк!

– На живых я бы и смотреть не пошла, тоже мне – невидаль! А ты боишься, что ли?

Под ее презрительным прищуром рука Севы разжалась, и он выпустил косичку:

– Если такая бесстрашная, бутылку из-под дерева прихвати.

– Точно, трусишь. Все за тебя девчонки делать должны. И дома строить, и по-английски говорить, и бутылки у мертвяков отбирать, – несмотря на малый рост, Катька умудрилась поглядеть на Севу сверху вниз. Потом повернулась и, подгоняемая любопытством, помчалась по тропе.

– Подслушивала! Вот мелюзга пакостная! – гневно выдохнул Севка.

– Трепаться меньше надо! – вступился за сестру Вадька. – А то: женюсь, женюсь… Теперь тебе Катька спуску не даст.

– Ей-то что за дело, не на ней ведь жениться собираюсь!

Вадька поглядел на друга с жалостливым удивлением.

– Что смотришь, будто у меня прыщ во всю морду?! – возмутился Сева.

– Не быть тебе миллионером, Севка, – вздохнул Вадька.

– Это еще почему?

– А для миллионерства мало уметь бабки считать, еще в людей врубаться надо, – ответил Вадька и, ничего более не добавив к загадочной фразе, принялся ремнями крепить чемодан к тележке.

Севка с минуту подождал, понял, что продолжения не будет, помялся, соображая, требовать объяснения или нет. Но, решив держать характер, ничего не спросил, начал помогать. Только губы его время от времени подергивались, словно вопрос норовил сам выскочить наружу.

Вадька привязывал чемодан, все время беспокойно поглядывая в ту сторону, куда умчалась Катька.

– Тут она бесстрашная, а увидит скелет, помрет с перепугу, – наконец не выдержал он. – Слушай, я за ней пойду. Как бы чего не вышло.

– Помрет, так ей и надо, – буркнул Сева, защелкивая на ремнях последний «крокодильчик». – С тобой схожу, не хочу это зрелище пропустить.

Вцепившись в тележку, они рысью двинулись по тропе. Но не успели пройти и двух шагов, как увидели Катьку, неторопливо бредущую им навстречу. Девчонка улыбалась.

– Здорово разыграли, – еще издалека крикнула она. – Когда Мурка и эта толстая…

– Бомбина, – вставил Вадька.

– Класс, в точку! – пискнула Катька. – Бомбина и есть!

– Это я придумал, – ревниво буркнул Севка.

Катька скроила скептическую мину, одарила Севу очередным уничижительным взглядом и, демонстративно повернувшись к нему спиной, продолжила разговор с братом.

– Когда они примчались, мы все и впрямь в скелет на дереве поверили! А тут еще вы добавили! Сговорились, да?

– Какое сговорились? Ты что, скелет не видела?

– Да хватит прикалываться, нет там никакого скелета!

– То есть как нет? – взревел Вадька и, бросив трижды проклятый чемодан, мальчишки кинулись обратно к елке. Недоумевающая Катька поспешила следом.

Первым к дереву добежал Севка. Закинул голову, едва не уронив вязаную шапку в грязь, и пристально уставился в переплетение ветвей. Скелета на стволе не было.

– Может, не то дерево? – предположил подоспевший Вадька.

– То самое. Вон, след, где мы на чемодане сидели. Он просто… исчез.

– Как исчез? – всполошилась Катька. – Бросать не надо было. Моду взяли – чужие чемоданы без присмотра бросать!

– Скелет! Скелет исчез!

– И бутылка пропала, – несчастным голосом добавил Вадька. – Слушай, а вдруг он алконавтом был, как мой папахен? Увидел бутылку, ну и… оживел. На радостях.

Сева всерьез обдумал это предположение и отрицательно покачал головой.

– Это ж кола. Она безалкогольная.

– Ну… может, он ошибся. А потом понял и в поселок подался. Там в ларьке пиво продают, – нерешительно снова предположил Вадька.

– Вы психи? Или сами алконавты? – завопила Катька. – Пошутили и хватит!

– Мы не шутим, – тихо сказал Сева. – Скелет висел здесь, на стволе. А бутылка лежала под деревом. А теперь ни того, ни другого.

Катька впервые за весь день глянула Севе в лицо. Всмотрелась в мрачные и испуганные глаза и, разом поверив, сдавленно ахнула. Испуганно зажала рот ладошкой. Похоже, скелет, пропавший с дерева, пугал ее гораздо больше, чем просто скелет на дереве.

Глава V

Ссора

– Не утешайте меня! – истошный визг Бомбины ребята услышали еще на подходе к калитке. – Бесполезно обманывать, я обо всем догадалась. Эти негры-людоеды, эти мерзкие каннибалы их всех съели! И бедную Катеньку, и Кисоньку…

– Кто Кисоньку съел? – удивилась Катька.

– Она меня имеет в виду, – криво усмехнулся Вадька, вкатывая чемодан на веранду. – Как увидела на перроне, так Кисонькой и зовет. – И он воинственно глянул на сестру.

Против ожиданий, Катька не стала ехидничать, а лишь сочувственно похлопала Вадьку по плечу.

– …а главное, они съели бедного, несчастного синьорино! – Бомбина захлебнулась рыданиями, а Севку перекосило.

Катькино сочувствие и понимание, видимо, распространялось только на родного брата. Противная малявка окинула Севу ехидным взором и проверещала:

– Бедненький Буратино!

Словно эхом из комнаты откликнулась Бомбина:

– Бедненький синьорино! Такой молодой, такой красивый…

Катька заржала и тут же состроила умильную рожицу, закатила глаза и вытянула губы трубочкой, словно для поцелуя. Сева побагровел.

– Какой позор – есть иностранцев! – продолжала вопить Бомбина. – Мы должны немедленно сообщить в милицию! Должна быть управа на этих каннибалов!

Из комнаты донесся грузный топот, дверь распахнулась, и на пороге появилась зареванная, всклокоченная Бомбина. С разгона вылетела на веранду и тут же при виде ребят затормозила, упираясь пятками в пол:

– Ах! Синьорино! Вы живы! Какое счастье! – она метнулась к Севе и попыталась упасть в обморок ему на руки.

Как и каждый раз при столкновениях с Бомбиной, Севка прянул в сторону, и гостья всем немалым весом рухнула на пол веранды. На пороге появились перепуганные Мурка и Кисонька.

– Надо же, – задумчиво пробормотала Мурка, изучая лежащее у ее ног тело, – а я думала, в обморок только в старинных романах падают.

– Но мы не можем оставить ее здесь, – неуверенно сказала Кисонька, и видно было, что ей как раз очень хочется оставить гостью на веранде и уйти в дом, плотно заперев за собой дверь и, желательно, еще подперев ее для верности комодом.

– Севка уронил, пусть он и тащит, – безапелляционно заявила Катька.

– Помоги, – устало попросил друга Сева, но вредная Катька придержала брата за рукав.

– С чего это Вадьке тебе помогать? – удивилась она. – Ты ж у нас любишь стильных девчонок, а у этой стиля – кушай, не обляпайся.

Близняшки с удивлением воззрились на Катьку, пытаясь понять, за что она так взъелась на Севку. Вадька молча высвободился из цепких пальцев сестры, и вдвоем с Севой они втянули бесчувственную Бомбину в дом и свалили на диван в гостиной. Сами устало опустились на ковер.

– Вы где шлялись? – накинулась на них Мурка. – Эта идиотка чуть нас всех не уморила. А теперь еще отключилась! Что делать-то будем?

– Ничего, пускай валяется, – рассеянно бросил Сева. – Хоть тихо.

С дивана немедленно послышался слабый стон. Жалостливая Кисонька налила стакан минералки и попыталась приподнять Бомбину за плечи.

– Да помогите же кто-нибудь, тяжело, – пропыхтела она.

– Рычаг надо подвести, сразу пойдет, – предложил Вадька, но не сдвинулся с места. Севка вообще отвернулся, демонстрируя, что уж он-то ни за что к Бомбине не прикоснется.

Изо всех сил упираясь Бомбине в спину, девчонки втроем усадили ее. Катька быстро сунула ей под плечи подушку, не давая снова рухнуть на диван. Кисонька поднесла стакан к губам гостьи.

– Спасибо, девочка, – страдальческим голосом прошептала Бомбина и сделала крохотный глоточек. Потом с любопытством уставилась Кисоньке в лицо. – А ты Мурочке тоже родственница? Ты даже на нее немножко похожа! Хотя она, конечно, гораздо симпатичнее.

Поджав губы, Кисонька резко выпрямилась и поставила стакан с водой на стол.

– Хочешь совет? – продолжала Бомбина, вольготно развалившись на подушках. – Ты не старайся одеваться, как она. Только людей смешишь. Лейбл у вас на джинсах одинаковый, а все равно видно, что у нее дорогие, а у тебя китайская подделка.

– Давайте кино посмотрим, – неестественно оживленным тоном предложил Вадька, сочувственно косясь на задохнувшуюся от возмущения Кисоньку.

– Конечно, давайте! – И только что бесчувственная Бомбина в одно мгновение метнулась к Севе и устроилась рядом с ним на ковре. Мальчишка с ужасом покосился на неожиданную соседку, попытался отодвинуться, но не тут-то было. Севка отползал в сторону, а Бомбина неумолимо передвигалась следом за ним. Наконец парень уперся спиной в журнальный столик и покорно затих, а Бомбина радостно возопила:

– Что будем смотреть?

Кисонька тем временем справилась с собой и, собрав в кулак всю волю и хорошее воспитание, пошла к стойке с DVD-дисками:

– «Звездные войны» есть, «Властелин колец», последний «Гарри Поттер»…

Даже зажатый между Бомбиной и столом Севка чуть приободрился. Но оживившийся народ не успел выбрать фильм, потому что снова вмешалась Бомбина:

– Тебе родители не объясняли, что некрасиво в чужом доме распоряжаться? Пусть Мурочка или Кисонька, – Бомбина поочередно ткнула пальцем в Мурку и Вадьку, – сами кино выберут. И вообще глупо смотреть импортные фильмы, когда иностранец в гостях. Синьорино все это и дома видел. Надо показать ему что-нибудь наше, необычное! Сейчас, у меня есть! – она сорвалась с места и бросилась к своему объемистому чемодану.

Освобожденный Севка немедленно вскочил, метнулся к дивану и буквально ввинтился между Катькой и Вадькой. А Бомбина тем временем мчалась обратно, потрясая коробочкой с диском.

– Вот, глядите! – с гордостью провозгласила она.

– Что это? – опасливо поинтересовалась Мурка.

– «Девочка и крокодил»!

– Не слышала никогда. Ужастик, что ли? Или про Африку?

Бомбина поглядела на Мурку со снисходительным пренебрежением.

– Старый детский фильм. Моя бабушка его обожает! Теперь так снимать не умеют!

– И слава богу, – пробормотала Мурка, глядя на дрожащий выцветший кадр, заполонивший всю ширь плазменного экрана.

– Дядя Дима и тетя Альбина говорят, что только такие фильмы детям и можно смотреть! – веско заявила Бомбина и собралась вернуться на свое место на ковре. И тут же обнаружила, что ее «синьорино» вероломно сбежал и теперь сидит на диване, забаррикадировавшись с обеих сторон. На ее лице проступила гримаса крайнего, просто трагического разочарования.

Катька поглядела на экран, перевела взгляд на страдающую Бомбину, потом на довольно ухмыляющегося Севку, и злорадная улыбка появилась у нее на губах. Медленным, гибким движением она поднялась, потянулась и томно произнесла:

– Устала и есть хочу. Пойду на кухню, бутерброд сделаю, – и неторопливо направилась к двери.

Стартовав с места, словно ею из пушки выстрелили, Бомбина всей массой бросилась на освободившееся местечко. Сдавленно, как мышонок под прессом, пискнул Сева. Катька не спеша полюбовалась торжествующей Бомбиной, нависшей над несчастным Севкой, мерзко ухмыльнулась и нырнула в кухню. Так, ухмыляясь, и принялась сооружать себе бутерброд.

– Никогда не думал, что сестра у меня такая дрянь. – Появившийся на кухне Вадька поглядел на Катьку осуждающе, но в его осуждении крылась и изрядная доля восхищения. Мальчишка окинул сестру долгим взглядом, будто видел ее впервые, ненадолго задумался и отобрал уже готовый бутерброд. В наказание и чтобы не зазнавалась. А то больно умная стала, малявка.

Но смутить довольную собой Катьку таким простым способом оказалось невозможным. Ничуть не обидевшись, девчонка принялась сооружать новый бутерброд.

– Жуть, неужели наши родители такое смотрели? – Испуганно оглядывающиеся близняшки влетели на кухню так, словно крокодил из старого кино гнался за ними.

– Может, их так наказывали? – предположила Катька и начала делать бутерброды на всех.

– Но какая хамка эта Бомбина, – негодовала Кисонька. – Сказать, что на мне поддельные джинсы!

– Еще она сказала, что я симпатичнее, – невинно добавила Мурка, посматривая на сестру поверх громадного бутерброда.

Кисонька, прищурившись, уставилась на свою близняшку, и в ее взгляде не было ничего доброго.

– Вас скелет еще интересует или как? – немедленно вмешался Вадька, неожиданно взявший на себя роль миротворца.

– Интересует, – ответила Кисонька, но в голосе ее все еще звучал холодок.

– Полный аут! Уходили – висел, вернулись – нету!

– Скелеты сами по деревьям не лазают! – отрезала Мурка. – Кто-то там был. Живой!

– Поздравляю! Заключение невероятной глубины! Просто мудрость веков! – презрительно процедила Кисонька.

Мурка побагровела.

– Да уж поумнее, чем твои джинсовые страдания! У тебя в голове вообще тряпки вместо мозгов!

– Ах так!

Одновременно вскочив, сестры замерли друг против друга. В боевой стойке.

– Немедленно прекратите! – заорал Вадька, – Бомбина глупости болтает, а вы в драку лезете! Не можете вы быть одна симпатичнее другой, вы же близнецы! И джинсы у вас одинаковые! И пояс по карате одинаковый – коричневый! У вас все одинаковое!

– Ошибаешься! – сквозь зубы процедила Мурка и медленно и отчетливо перетекла в позицию к атаке. В ту же секунду и Кисонька изготовилась к броску. Они стояли друг против друга, похожие, как никогда, и готовые сцепиться насмерть.

– Вы чего все смылись, бросили меня там с этой… – Севка вихрем ворвался в кухню.

– Не понимаю, чем тебе девочка не нравится? – сладчайшим голоском пропела Катька.

– Чем?! Да всем! Одни косички дурацкие чего стоят!

– Косички, значит, не устраивают, – зловеще протянула Катька, оглаживая собственные косички. – А ты уже выяснил, вдруг у нее родители богатенькие? Глядишь, и косички покажутся симпатичными.

– А ты, шмакодявка, не лезь. Твои-то косички точно никому симпатичными не покажутся, даже если бы у тебя папаша Рокфеллером был, а не алкашом.

– Ты на мою сестру не наезжай. И на папашу, кстати, тоже! Со своим разберись! Наш хоть пил, а твой просто целый день в телевизор пялится! – взвился Вадька.

Руки Севки сами собой сжались в кулаки, он шагнул вперед. Вадька набычился, двинулся навстречу. Катька растопырила пальцы, готовая вцепиться в физиономию врагу. Мурка с Кисонькой, две разъяренные кошки, зашипели и одинаковым движением напружинили ноги: вот-вот взметнутся в прыжке, взлетят над столом, сцепятся рыжим клубком ярости. И дико загоготал гусь Харли, грозно растопыривая крылья.

На улице хлопнула дверь, раздались шаги, смех.

– Боже, какая прелесть! – послышался из гостиной восторженный женский голос. – Знаете, что это? «Девочка и крокодил»! Я в детстве обожала! Теперь так снимать не умеют!

– А ты говоришь, в наказание! – пробормотал Вадька.

Еще поутру оставленный на полке в кухне неизменный Вадькин ноутбук издал протяжную трель. Пряча глаза и стараясь не смотреть на остальных, Вадька ткнул в клавишу.

– Что там? – Мурка пыталась казаться невозмутимой. Видно, как раз от большой невозмутимости она ни в какую не глядела на сестру.

– Сообщение от Большого Босса, – ровно произнес Вадька. – Желает хорошо отдохнуть. Жалеет, что не может быть с нами.

– Жалеет, – хмыкнула Катька. И вдруг, сдавленно всхлипнув, кинулась вон из кухни.

– А ну вас всех! – выдохнул Севка и через противоположную дверь, не одеваясь, выскочил в сад.

– Мурка! Кисонька! Вы где? – послышалось из комнат.

– Иду, мама! – ответила Мурка.

– Сейчас, папа! – сказала Кисонька.

Сохраняя дистанцию, близнецы шагнули к двери. Замешкались. Потом одна вжалась в правый косяк, другая – в левый. Так и вышли – не приближаясь друг к другу.

Вадька глянул вслед, вздохнул и уткнулся в экран компьютера.

Глава VI

Скелет после обеда

– Ароматы! Если через минуту за стол не пустят, на месте скончаюсь!

– Заканчиваем уже, обжора! Девочки, еще воду достаньте! – Марья Алексеевна, мама близняшек, водрузила посреди стола громадное блюдо с поросенком и умчалась на кухню.

– Ох, и наедимся сейчас! – предвкушающе потер руки хозяин дома. – Жена у меня готовит потрясающе, кто пробовал – знает!

– Слыхали, – томно протянула высокая дама в длинном вечернем платье. – А мне, увы, только запахи нюхать и слюнки глотать. Надо блюсти линию, – дама охватила собственную талию тонкими худыми пальцами с длинными ногтями.

– А я сегодня на фигуру плюну. Со студенческих лет ничего подобного не ела, – сказала вторая женщина, и ослепительно белая улыбка сверкнула на совершенно черном лице. Ее такой же чернокожий спутник закивал, соглашаясь, и произнес длинную певучую фразу на незнакомом языке.

– Муж говорит, что вообще никогда местную кухню не пробовал и собирается съесть абсолютно все, – мгновенно перевела негритянка.

– Особенно рекомендую бананы, осенью это самый распространенный плод в наших широтах, – с обаятельной улыбкой акулы предложила первая дама.

– Никаких бананов, сегодня только все местное, – тут же вмешался Сергей Николаевич, папа Мурки и Кисоньки, и торопливо предложил: – Пока хозяйки суетятся, давайте я представлю, если кто с кем незнаком. Это вот господин и госпожа Мбонго из ЮАР. Мы с госпожой Мбонго когда-то вместе в Москве учились. А теперь компания ее мужа будет нам кое-что поставлять.

– Собираешься закупить партию алмазов? – лениво поинтересовалась высокая дама.

Негр в ответ что-то проговорил, быстро и слегка раздраженно.

– Муж говорит, что в ЮАР есть не только алмазы.

– А это Леночка Федорова, наша соседка, жена Юры, – заторопился Сергей Николаевич и указал в сторону двух совершенно одинаковых мужчин, стоящих у камина.

– Юра – это я. Он – Саша, – поклонился один из мужчин.

– Прямо съезд близнецов, – улыбнулась госпожа Мбонго. – Ваши девочки, а теперь еще господа Федоровы.

Сидящий в кресле маленький желтокожий мужчина обронил короткую фразу по-английски.

– Господин Кобо Хотоёси говорит, что близнецы не такая уж редкость. Его троюродные братья тоже близнецы.

– И вообще все китайцы на одну рожу, – буркнула Федорова.

– Он японец, – сквозь зубы процедила Марья Алексеевна, появляясь из кухни и ставя на стол очередные закуски.

– И как говорят англичане – last, but not least.[1] Мои дочери Мурка и Кисонька и их друзья. Вадик, Катюша, а в том углу Сева, – Сергей Николаевич на мгновение приостановился, лишь сейчас сообразив, что обычно неразлучные друзья угрюмо сидят в разных углах гостиной. Вместе держались только Сева с Бомбиной. А точнее, Бомбина держалась рядом с Севой, несмотря на все его усилия избавиться от непрошеной компании.

Отец близняшек вопросительно посмотрел на своих дочерей, натолкнулся на два ничего не выражающих ответных взгляда и попытался продолжить церемонию знакомства. – А это… э-э… – протянул Сергей Николаевич, глядя на Бомбину.

Вся ребячья компания на мгновение отвлеклась от своих обид и заинтересованно уставилась на хозяина дома. Каждый вдруг сообразил, что так и не знает, как же Бомбину зовут на самом деле. Но похоже, Сергей Николаевич и сам то ли не знал, то ли забыл ее имя.

– Племянница наших знакомых… – пробормотал он, в надежде, что Бомбина его выручит и представится сама.

Бомбина привстала, вежливо улыбнулась:

– Дядя Сережа, тетя Маша, спасибо, что вы меня пригласили. У вас так здорово! – и уселась на место, так и не назвавшись.

Сергей Николаевич поглядел на нее с некоторым разочарованием.

– А это, надо полагать, наш завтрашний обед, – заявил один из соседей-близнецов, кажется, Саша, и указал на сидящего у Катькиных ног Евлампия Харлампиевича.

– Нет! – негодующе вскричала Катька и на всякий случай прикрыла гуся рукой.

– Саша, это не обед, это вроде как тоже гость, – мягко пояснил папа Мурки и Кисоньки.

– Ну если сейчас не начнут кормить, пусть гость побережется. Уж больно аппетитный, – пригрозил сосед.

– Начнут, начнут, – вмешалась хозяйка. – Все готово, прошу к столу.

Сергей Николаевич принялся весело загонять гостей за великолепно накрытый стол. Казалось, он просто лучится радушием, радостью и спокойствием.

Только вот жена почему-то обеспокоенно вгляделась в его лицо. Мурке с Кисонькой вдруг стало тревожно, они внимательно посмотрели на папу, привычно переглянулись и, тут же вспомнив о ссоре, торопливо отвернулись друг от друга.

Без единого слова протеста компания недавних друзей позволила рассадить себя между взрослыми. Вадька сосредоточенно уткнулся в тарелку и угрюмо зажевал. Отдохнули, называется! Сиди теперь, битый час слушай, как взрослые треплются о своих знакомых. А ведь могли бы забрать тарелки, засесть на диване в гостиной, врубить во весь экран классный фильм… А все Севка, с его богатством и женитьбой!

Сева тоскливо ковырялся в салате. Да, деньги он уважает, и нечего этим попрекать. Между прочим, если бы не он, «Белый гусь» давно бы разорился. А Катька со своими подначками насчет богатеньких родителей… У, вредина мелкая, все она виновата!

У Катьки на глазах закипали слезы, она низко склонялась над тарелкой и украдкой вытирала их краем салфетки. Да, пил ее папа, и не видели они его уже лет пять, и мама медсестра, и Вадька уже давным-давно, еще до «Белого гуся», всякими компьютерными штучками подрабатывал. Так сам-то Севка принц, что ли? Тоже то открытки продавал, то машины мыл. А косички и распустить можно, как же она раньше не догадалась. Действительно, глупо выглядят. Вот Кисонька никогда не выглядит глупо, всегда красавица. И причесана, и одета. Никогда Катьке не стать такой, как Кисонька!

Кисонька держала на губах улыбку и, не слушая, кивала в такт словам господина Мбонго. Значит, только тряпки в голове! Да как Мурка посмела! Сама все лето в одних и тех же защитных шортах пробегала, девчонка, а думает лишь о драчках и еще смеет других упрекать!

Такая компания рассорилась! Мурка от досады чуть не взвыла в голос. Столько всего было: и старушке Грезе Павловне жизнь спасли, и похитителей антиквариата поймали, и привидение в школе нейтрализовали, и… Да мало ли! Только работа в агентстве наладилась, только заказы пошли, и нате вам – все сыщики перессорились, все друг на друга дуются. Вадька виноват. Он шеф агентства или как? Его забота, чтобы были мир и спокойствие. А вместо мира и спокойствия будем сидеть по разным углам. Старшие-то развлекутся на полную катушку. Сейчас тосты говорить станут, потом отплясывать пойдут, затем бассейн оккупируют.

Словно в ответ на ее мысли господин Мбонго поднялся с бокалом в руке, певуче залопотал.

Его жена тут же залопотала вслед:

– Муж благодарит хозяина за любезный прием, а хозяйку за прекрасный стол и предлагает выпить за плодотворное сотрудничество.

– Кому сотрудничество, а кому и шиш с маслом, – недовольно пробормотал сосед Юрий, но тем не менее опрокинул в себя бокал. – В одиночку дело начинаешь, Серега. Смотри, не надорвись. Предлагал же тебе, давай вместе, легче бы пошло.

– Он предлагал! – возмутился его брат Саша. – Это я предлагал!

– Вот именно, – спокойно ответил Сергей Николаевич. – Вы же вдвоем участвовать отказались. А только с одним из вас дело иметь – себе дороже. Второй обязательно пакостить начнет.

– Ты его боишься?! – в унисон вскричали братья и одновременно указали друг на друга вилками. – Да мы с тобой его в пыль… – так же хором продолжили они.

– Об этом я и говорю, – кивнул папа девчонок. – Мне работать надо, а не пылить.

Маленький японец что-то вопросительно пророкотал по-английски.

– Господин Хотоёси спрашивает, запатентован ли будущий продукт, – тут же протарахтела негритянка и, охнув, прикрыла рот рукой. – Ох, простите, я по привычке. Всегда мужу перевожу.

– Ничего-ничего, очень своевременно, – милостиво кивнула жена Юрия. – Я английского не знаю, – сказала она таким тоном, словно знание английского было редким и стыдным уродством, вроде рогов или хвоста.

– А правда, ты запатентовал? – неожиданно преисполнился любопытства сосед Саша.

Лицо Сергея Николаевича затвердело, он настороженно поглядел на своих гостей и ровным голосом ответил:

– Нет пока. Но документы полностью готовы, так что обогнать меня уже никто не сумеет.

Японец наклонил голову.

– Господин Хотоёси сожалеет, что поздно узнал о ваших планах и теперь лишен возможности сотрудничать.

– О, так он из нашей братии – из пролетевших мимо бабок! – неожиданно обрадовался Юрий. – За это надо выпить!

И они выпили. И раз, и два, и три. Гости встали из-за стола и разбрелись по дому. Мрачные ребята убрали посуду, Мурка с Кисонькой одновременно схватились за висящий у мойки кухонный фартук. И замерли, старательно не глядя друг на друга и не выпуская из рук лямок передника.

– Что стоите? У вас гости, идите их развлекайте, я сама помою, – скомандовала мама.

Мурка с Кисонькой хотели привычно переглянуться, но лишь судорожно дернули головами и застыли, все так же старательно не встречаясь глазами:

– Мы… Я помогу!

– Мы… Я помою!

Марья Алексеевна насмешливо оглядела их:

– Надо же, в первый день каникул умудрились поцапаться. Молодцы! Вон в гостиной соседи наши сидят, как всегда, ругаются. Хотите такими же стать? Оставьте бедный фартук в покое, не то в клочки разорвете, и марш отсюда, не желаю ваши кислые физиономии видеть.

Сестры повернулись и вышли из кухни. Пристально посмотрели на Юру и Сашу. Мурка задумалась. Интересно, они всегда так друг к другу относились или просто однажды поссорились и так и не сумели помириться. Ладно, если Кисонька первая к ней обратится, она, так и быть, сразу же сделает шаг навстречу.

В ожидании Кисонькиных действий Мурка искоса глянула на сестру. Поймала такой же, брошенный украдкой, взгляд и демонстративно отвернулась, изучая комнату. И лишь сейчас заметила, что никого из их компании в гостиной нет. Одна только Бомбина потерянно сидела в уголке, от нечего делать прислушиваясь к разговорам взрослых.

Увидев сестер, девчонка просияла и поспешила им навстречу. Обе близняшки невольно сделали шаг назад, но тут же остановились, потому что Бомбина оказалась рядом.

– Все куда-то делись, никого нет, так скучно, – затарахтела Бомбина. Она скорчила обиженную мину и, ткнув в Кисоньку пальцем, прогундела: – Вот ее, Мурочка, ты развлекаешь, а про меня забыла! Это потому, что я тебе не подражаю, не стараюсь подделываться под твои дорогие джинсы, а имею собственное лицо!

– Джинсы ты надеваешь на лицо? – сдерживая ярость, холодно поинтересовалась Мурка. Да какого лешего эта паршивая Бомбина ее сестре гадости говорит! В одну секунду решение было принято: она сама, первая, помирится с Кисонькой! Вот только избавится от зануды Бомбины.

А зануда тем временем робко поинтересовалась:

– Ты не знаешь, куда делся итальянский мальчик?

Мурка издала полустон-полурычание:

– Да нет тут никакого итальянца! Севка местный.

Бомбина саркастически прищурилась:

– Ага, и тот желтый дядя, что в кресле сидит, вовсе не японец? И негров-каннибалов тоже нету, да? – Она ткнула пальцем в чету Мбонго. – И скелет мы в лесу не встретили? Небось они же какого-то бедного прохожего и обглодали.

Торжествующе поглядев на растерявшуюся Мурку, Бомбина скорчила гримасу:

– Сама хочешь, чтобы итальянец за тобой поухаживал? Извини, мне он тоже нравится, тут уж кому повезет. – Бомбина уверенно улыбнулась, явно не сомневаясь, что повезет именно ей. – Не хочешь говорить, где он, сама найду. – Она повернулась, пересекла гостиную и нырнула куда-то в глубь дома.

– Ба-альшие тараканы у девки в голове, – задумчиво пробормотала Мурка. – Пошли, что ли, наших поищем? – глядя в пространство, спросила она.

– Пошли, – повела плечом Кисонька.

Но у домашнего кинотеатра восседали Лена Федорова и госпожа Мбонго, с трепетом наблюдая, как черноволосая мексиканка точит громадную, на весь экран, слезищу. И в бассейне ребят тоже не оказалось. Ухая и прихлебывая из стоящих на бортике пивных бутылок, в нем плескались взрослые. Для детей на нижнем этаже уже не оставалось места.

Понурившись, сестры побрели по лестнице вверх. На втором этаже находилась утепленная веранда. Днем там скучновато, видны лишь крыши и заборы поселка, зато ночью под ней словно раскрывается сказочная страна. Темные дома кажутся игрушечными, а светящиеся прямоугольники окон – добрыми и уютными. И конечно же, именно на веранду и забились остальные сыщики агентства «Белый гусь», прячась от веселящихся взрослых.

Молчаливые, они сидели в темноте. Тихо мерцал экран Вадькиного ноутбука. Катька, обняв Евлампия Харлампиевича, дремала в кресле. А насупленный Сева бесцельно катал по столу карандаш.

– Так и будем дуться? – поинтересовалась Мурка у всей мрачной компании. – Вадька, у тебя совесть есть?

– А чего я-то? – оторвался от экрана Вадька.

– Ты шеф агентства, у тебя все сотрудники перецапались, а ты сидишь, в чате треплешься!

– Да вы с Кисонькой вообще чуть не подрались, а теперь на меня валите!

– А меня этой Бомбине с потрохами сдали, нет чтоб помочь, товарищи называются! – торопливо вклинился в скандал Сева, стремясь вывалить накипевшую обиду.

– Это тебе за… это тебе за… – Катька притормозила, соображая, за что же Сева заслужил такое наказание.

– За что, интересно?

– За скелет, во! Выдумали чушь, напугали. Дурацкий розыгрыш!

– Ребята, – вдруг тихо и как-то заторможенно пробормотала Кисонька. – А этот ваш скелет, он… Он такой костлявый, желтоватый, ухмылка жуткая?

– Кисонька, скелеты только костлявыми и бывают…

– Тогда сами глядите, ваш или нет, – слабеющим голосом произнесла Кисонька и ткнула пальцем в стекло.

По ту сторону веранды, прижав безносый череп к стеклу, им ухмылялся скелет.

Глава VII

Пропавшие документы

Медленно, очень медленно, не отрывая глаз от жуткого видения, сыщики сошлись на середине комнаты. Встали плечом к плечу.

– Он… он нас съест? – тоненько спросила Катька.

Ей на плечо успокаивающе легла Севина ладонь:

– Не боись, мы его сами… – мужественно начал Сева, но голос сорвался, пустил петуха.

– Что «сами»? – раздраженно поинтересовалась Мурка. – Съедим, что ли? Сразу предупреждаю, я против. Не собака, кости глодать!

– Слушайте, как-то глупо! – вдруг возмутился Вадька. – Мы тут, он там, стоим, пялимся друг на друга! В кино он давно бы уже внутрь лез. И вообще, как он там, за окном, держится? Мы же на втором этаже!

И Вадька решительно шагнул навстречу скелету.

– Куда? – разом вскрикнули Катька и Мурка и схватили Вадьку за руки.

– Да пустите вы, разобраться надо! – вскричал Вадька, но разбираться было уже не с кем. Словно напуганный движением, скелет отшатнулся и вдруг резко канул вниз.

Отпихнув девчонок, Вадька бросился к окну.

– Ничего, – разочарованно протянул он, вглядываясь в темноту двора, – и никого. Куда он делся?

– И откуда взялся?

– А может, его и не было? – неуверенно предположил Сева. – Привиделось?

– Ага, всем сразу! – съязвила Катька.

– Бывает, я читал. Массовая галлюцинация называется, – заспорил Сева.

Невдалеке вдруг послышался короткий женский вскрик, а мужской, исполненный отчаяния голос в ужасе воскликнул:

– Нет!

– Это у родителей! – прошептала Кисонька.

– Мама! Папа! – крикнула Мурка и бросилась в коридор. Она отчаянно заколотила в наглухо закрытую дверь родительской спальни. – Мамочка! Что с вами? Папа! Ответьте!

– Что ты кричишь? – Дверь стремительно распахнулась, едва не съездив Мурке по лбу. Мама девчонок недовольно оглядела столпившихся в коридоре ребят. – Что случилось? Палец порезали, голову расшибли?

– Ты кричала! И папа, – задыхаясь, проговорила Мурка.

– Тебе показалось, – сухо отрезала Мария Алексеевна. – Делать вам больше нечего, как под нашей дверью торчать? Идите развлекайтесь!

Дверь захлопнулась, сухо щелкнул замок.

– Мама никогда себя так не вела! – словно извиняясь, пробормотала Кисонька.

– А вдруг это не ваша мама? – Глаза Катьки стали огромными, налились ужасом. – Как в «Терминаторе-2» – взял и превратился в твою маму.

– Кто?

– Да скелет же!

– А маму с папой… Убил? – выдохнула Кисонька, и голос у нее стал скрипучим, неживым, словно говорила не девчонка, а все тот же скелет.

Мурка почувствовала, как внутри разрастается дикая, невыносимая боль. Она опять рванула к двери в родительскую спальню и влетела бы внутрь, если бы ее не поймали за плечи. Теперь уже Вадька не пустил Мурку.

– Прекратить, – холодно и решительно скомандовал он. – Хватит глупостей! Никаких бродячих скелетов не бывает. Помните, в деле с похищениями тоже привидения шастали, а оказались самые обычные люди.

– Но мама! С ней что-то не так! – почти простонала Кисонька.

– Сейчас разберемся. Быстро все во двор!

– Там скелет! – ужаснулась Катька.

– И замечательно! Где скелет, там и его хозяева! – Метнувшись на веранду, Вадька выскочил оттуда с ноутбуком под мышкой и помчался вниз по лестнице. Остальные гурьбой рванули за ним.

Наскоро похватав куртки и не обращая внимания на любопытствующие взгляды гостей, они высыпали во двор и вслед за Вадькой побежали вокруг дома. Морось мельчайшего противного дождя колола лицо.

– Где окно спальни? – отрывисто спросил Вадька.

Мурка ткнула пальцем в светящийся прямоугольник окна.

– Я работаю, остальные в круг и глядеть по сторонам, – скомандовал Вадька.

Несмотря на снедающий ее страх за родителей, Мурка невольно почувствовала восхищение. Вот это настоящий шеф сыскного агентства!

Вадька тем временем покопался в сумке с ноутбуком и вдруг вытянул из ее глубины тонкий стержень антенны. Наклонил антенну, нацеливая ее на окно спальни. Завертел колесико мышки. Через две секунды из динамиков ноутбука послышались голоса – мужской и женский.

– Мама! – облегченно вздохнула Мурка.

– И папа! – добавила Кисонька.

– По крайней мере, оба живы, – кивнул Вадька, подкручивая настройку.

– А в доме ты подслушивать не мог? – через плечо бросила Катька, продолжая опасливо вглядываться в зловещую темноту осеннего сада.

– Прибор снимает резонансные колебания со стекла, – важно пояснил Вадька. – Под дверью или стенкой он глухой.

– По чертежам Большого Босса? – спросила Кисонька. Спросила, лишь бы не молчать, словно живая речь могла сохранить их от притаившихся в ночи ужасов. Она и сама прекрасно знала, что чертежи всякой шпионской техники, которую Вадька умудрялся собирать из купленных на радиорынке старых деталек, приходили к ним от их загадочного, никому не известного заграничного компаньона. Где Большой Босс добывал эти, наверняка секретные, разработки, оставалось для сыщиков тайной. Так же как настоящее имя их шестого компаньона.

Не отвечая, Вадька продолжал крутить настройку. Голоса приблизились, и вдруг сквозь шорох дождя четко прорезался голос отца близняшек:

– Это конец, Маша, ты понимаешь – конец!

– Не паникуй, – в успокаивающем тоне Марии Алексеевны отчетливо слышалось отчаяние. – Давай обыщем комнату еще раз, может, портфель все-таки куда-то завалился.

– Два раза обыскивали! – сорвался на крик Сергей Николаевич. – Его украли! Просто в наглую зашли и вынесли!

– Господи, ну почему ты не оставил его в сейфе, зачем привез сюда!

– Еще меня упрекаешь! В сутках всего 24 часа! Я пашу как проклятый, не успеваю ничего! Я половины тех документов еще не видел, а в понедельник уже отправляем. Хотел сегодня ночью просмотреть.

– Извини, я совсем не собиралась тебя упрекать. Так, давай сядем. Успокоимся, сосредоточимся.

Слышно было, как скрипнул диван.

– Надо же, качество звука какое! Все-таки гений ты, Вадька! – восхитился Сева.

Вадька польщенно улыбнулся, но тут же предостерегающе вскинул руку. Из динамиков снова послышался голос отца девчонок:

– Ну сели, сидим. Чем нам это поможет?

– Если портфель пропал…

– Он пропал, Маша!

– Хорошо, пропал. То есть ничего хорошего, конечно. Чем это грозит?

– Разорением. Будем милостыню всей семьей просить!

– Ты можешь ответить серьезно?

– Уж куда серьезнее, – уныло протянул Сергей Николаевич. – Все завязано на приоритет. Попросту, американцы согласились вложить деньги в завод только при условии, что мы запатентуем все права. Чтобы никто больше влезть не мог. В портфеле была документация. Теперь ее сперли. Скопируют материалы и подадут одновременно с нами, вроде бы сами додумались. Штатовцы немедленно заявят, что договор нарушен, и потребуют деньги назад. А денег-то нет, я их уже в оборудование вложил! Даже если все до трусов продать, нужная сумма не наберется!

– Как же ты мог так неосторожно! – снова не удержалась от упрека Мария Алексеевна.

– Так ведь счет на дни идет! Думаешь, я один такой умный? Вон Сашка с Юркой тоже подбирались, теперь простить не могут, что я первый на золотую жилу вышел! И японец этот примчался, как только слухи просочились!

– Значит, и соседям нашим, и японцу документы нужны? Неужели…

– Маша, – голос Сергея Николаевича стал спокойным, но в этом спокойствии было столько отчаяния, что Кисонька тихонько всхлипнула от жалости к папе, – Маша, я заходил в комнату перед обедом, портфель стоял на месте. Сейчас он исчез. Никто посторонний в доме не появлялся. Вор кто-то из гостей.

– Так и хорошо! – вскричала Мария Алексеевна. Слышно было, как она в возбуждении вскочила, заходила по комнате. – Немедленно вызываем милицию, обыскиваем всех…

– Маша, у японца дипломатический паспорт. Наша милиция не имеет права его обыскивать. А Юрка с Сашкой? Ты же знаешь их гонор! Попробуй я их обвинить в чем-нибудь, до конца жизни гадить станут!

– Но что же делать?! Нельзя сидеть сложа руки!

– Ах вот вы где! Попались! – грянуло из темноты.

Коротко взвизгнув, Катька метнулась за спину Севе. Бледный от ужаса мальчишка шагнул вперед, прикрывая собой девчонок. Близняшки слитным движением стали в боевую стойку, Вадька всем телом накрыл драгоценный ноутбук, гусь Евлампий Харлампиевич вывернулся у Катьки из рук, распахнул крылья, грозно зашипел…

– Странные вы какие-то, – обиженно протянула Бомбина, выступая из-за кустов. – Бросили меня совсем, сами под дождем гуляете.

– Мы… Э-э… – растерянно протянула Мурка, прикрывая собой Вадьку, который принялся торопливо сворачивать подслушивающее устройство.

– Мы… Ну, в общем… – постаралась помочь ей Кисонька.

– Как-то так, – закончила Катька.

– Как именно? – язвительно поинтересовалась Бомбина. Неодобрительно поджав губы, оглядела всю компанию и изрекла: – Сами дурью маетесь и молодого синьорино за собой таскаете. Вот намочили всего, бедняжку, – и она потянулась стряхнуть капли с Севиной куртки.

Сева уже привычно шарахнулся прочь от девчонки, рассерженно бормоча:

– Намочили! Что я, белье?

– В дом пошли, – мрачно буркнул Вадька и зашагал к дверям.

Глава VIII

Похититель в доме!

Вмрачном молчании вся компания проследовала в дом. Впрочем, никто со стороны и не заметил бы, что они молчат, потому что Бомбина тарахтела за всех. Она крутилась возле Севки, все время норовя подхватить его под руку. Мальчишка каждый раз дергался, словно в эпилептическом припадке, но Бомбину это не смущало, она снова тянулась к Севиному локтю. Так, под неумолчное зудение Бомбины, они вошли в опустевшую гостиную. Судя по звукам, все гости переместились вниз, к бассейну.

Неожиданно Вадька придержал Севу и вдруг коротким толчком свалил друга на диван:

– Молодому синьорино плохо! – заполошно вскричал Вадька, глуша Севин негодующий вопль. – Наверно, и вправду нельзя ему под дождь!

Бомбина испуганно ахнула и кинулась к Севе, тот в ужасе вжался в диван.

– Южанин, к нашей осени не привык, – продолжал суетиться Вадька. – Ну что стоишь? – накинулся он на Бомбину. – Тащи горячий чай, малиновое варенье, спирт – растирать будем. В аптечке лекарства ищи!

– Я? – растерялась Бомбина. – Но, Кисонька, это ведь не мой дом…

– Не теряй возможности, – подыграла Вадьке настоящая Кисонька. – Такой случай выдался за твоим итальянцем поухаживать. Торопись, а то Мурка перехватит.

Бомбина решительно вскочила:

– Я сейчас, я все найду! Подожди меня!

– Так, быстро, пока ее нет, – скомандовал Вадька. – В курсе, что за документы украдены?

– Вроде бы. Завод автоматики знаете?

– Мама в их поликлинике работает, – кивнул Вадька. – Только они почти разорились, всех работников в неоплачиваемый отпуск отправили. И поликлинику закрывать собираются.

– Если у папы все получится – не закроют. У них там один мужик работает. Гений, вроде тебя, – пояснила Мурка. – Разработал какие-то необыкновенные блоки управления. А папа деньги достал. Американцы хотели только само изобретение купить, но папа добился, чтобы тут, у нас, производили. На завод должны новое оборудование поставить.

– Ясненько. Теперь, значит, не поставят.

– Но ведь мы же… Мы же сыщики! Мы же можем помочь папе! – вскричала Кисонька, – Из дому никто не выходил, значит, документы еще здесь!

– Обязательно надо помочь, – деловито кивнула Катька. – А то наша мама тоже без работы останется.

– А папе что вкрутим? Он же не знает, что мы с Кисонькой сыщиками работаем. Узнает – на месте убьет. А нет клиента – нет и гонорара, – пробормотала Мурка.

И все поглядели на лежащего на диване Севу.

– Чего пялитесь? Думаете, я так деньги люблю, что своих в беде брошу? Гады вы после этого, и все! – И Севка обиженно отвернулся к спинке дивана.

– Ну, Севочка, ну что ты, мы никогда такого про тебя не думали, – умильно заворковала Кисонька. – Просто ты ведь у нас финансовый директор, без твоего слова – никак!

Севка дернул плечом и, не поворачиваясь, пробурчал:

– С Большим Боссом могут быть проблемы. Он у нас человек импортный, практичный, ему деньги на бочку.

– Что мы, без него не справимся? – пожала плечами Катька.

– Не справимся, – покачал головой Вадька. – Видала, иностранцев в деле сколько? Обязательно Большой Босс понадобится.

– А вы его спросите, – посоветовала Катька. – Заодно и дело ему опишите.

– Если бесплатно работать не захочет, отдадим ему наши гонорары с других дел, – все так же не оборачиваясь, сказал Сева.

– Сева! – восторженно ахнула Кисонька. – Да ты!.. Спасибо!

– Хватит верещать! – ревниво процедила Катька. – Письмо Большому Боссу пиши.

– Тебе, кстати, тоже в английском тренироваться надо, – рассеянно обронила Кисонька, быстро набирая подробное письмо для их иностранного компаньона.

– Тренироваться можно, если хоть чуть-чуть умеешь, – усмехнулся Сева.

Катька бросила на него высокомерный взгляд:

– Я, между прочим, теперь каждый день к преподавателю хожу. Когда вырасту, на переводчике жениться не понадобится, сама справлюсь.

– Девочки не женятся, девочки выходят замуж, – все так же рассеянно поправила Катьку Кисонька и щелчком мыши отправила электронное письмо адресату. За ее спиной разъяренный Севка поднялся с дивана, явно нацелившись влепить вредной Катьке крепкого леща.

– Ах, синьорино, вы должны лежать! – вскричала Бомбина, влетая в комнату. На напряженно вытянутых руках она держала поднос, нагруженный стаканчиками и баночками.

Бомбина наскоро хлопнула поднос на стол, подскочила к Севе и одним коротким толчком опрокинула его обратно на диван.

– Лежать, лежать и еще раз лежать, – назидательно заявила она, накрывая Севу пледом. – А я буду вас лечить. Так, аспиринчик! – Она быстро затолкала таблетку Севе в рот. – А теперь валерьяночки!

– Валерьянка-то зачем? – не выдержал Вадька. – Она от простуды не помогает!

– А нервный стресс?! Наверняка стресс! Приехал в гости, а тут его простудили! – завопила Бомбина с такой силой, что стресс случился у всех.

– Теперь самое главное. Будем лечиться народными средствами! – Бомбина решительно сунула Севе в руки чашку обжигающего чая и… очищенную луковицу. – Глоток чая – кусочек луковицы, глоток чая – кусочек луковицы… Увидишь, как рукой все снимет!

Безнадежными, полными ужаса глазами Сева глядел на товарищей. Такого не выдержала даже Катька:

– Он от твоего лечения совсем с копыт свалится! – вскричала девчонка.

– Не спорь со старшими! – строго заявила Бомбина. – Все итальянцы любят лук! Я в книжке читала.

– В какой?

– В «Буратино». И в «Чиполлино».

– «Буратино» граф Толстой написал. А Чиполлино сам лук! – не сдавалась Катька.

Но тут ноутбук тихонько пискнул и начал принимать почту.

– Ой, что там у вас? – Бомбина бесцеремонно потянулась к экрану.

– Ты итальянца спасать собираешься, или пусть от простуды погибает? – торопливо бросил Вадька. – Видишь, самому ему не справиться.

– Конечно-конечно, я помогу! А ну-ка глоточек! Вот молодец! А теперь – кусай! – И Бомбина прижала луковицу к губам Севы.

Мальчишка ненавидяще покосился на компаньонов, содрогнулся и… откусил от гладкого фиолетового бочка луковицы. И под восторженным взглядом Бомбины зажевал, мучительно морщась. Вадька торопливо щелкнул мышкой, выводя на экран сообщение, сыщики склонились голова к голове, шевеля губами и разбирая английский текст.

Кисонька смущенно хихикнула.

– А я этих слов не знаю. Что такое «piece of shit»? – тихонько спросила Катька.

– Не знаешь, и не надо, – буркнул Вадька, отводя глаза от экрана. – Между прочим, Кисонька, это все он тебе пишет, ты письмо составляла.

Сева молящими глазами смотрел на ребят поверх плеча Бомбины.

– Цивилизованный человек без салфетки есть не может. Особенно лук. Сходи принеси, – сухо скомандовал Бомбине Вадька.

Та мгновенно обиделась:

– Тебя, Кисонька, не учили, что так разговаривать с людьми неприлично? Я тебе не служанка!

– Я принесу, – поднялась Мурка.

Бомбина на мгновение застыла, раздираемая желанием высказать «Кисоньке» все, что она о нем думает, и страхом, что Мурка завладеет вниманием «итальянца». Любовь победила.

– Сама принесу. – И Бомбина умчалась.

– Тьфу! – Неопрятная кучка жеваного лука шлепнулась на пол. Сева схватил стакан с чаем, прополоскал рот и сдавленно прохрипел: – Вот сейчас только посмотрю, что Большой Босс ответил, и всем вам устрою! Вы меня подставили!

– Кто ж знал, что она лук притащит? – виновато ответил Вадька.

– Не теряйте времени, переводите, что там?

– Ты у нас, кстати, единственный, кто сам по-английски не читает, – строго начала Кисонька, но натолкнулась на Севин яростный взгляд и стала торопливо пояснять:

– Сперва он тут ругается. Ну очень нехорошими словами. А потом вот: «…Каждому известно, что компаньонам надо помогать, иначе компания просто развалится. Если вы там, у себя, этого не понимаете, неудивительно, что у вас до сих пор в стране сплошные неприятности. Поэтому можете засунуть свой гонорар…» Нет, этого я переводить не стану, – покачала головой Кисонька.

«Теперь к делу. Еще до появления нашего общего бизнеса я начал собирать коллекцию сайтов, через которые связываются с заказчиками всякие наемные убийцы, похитители. Найти такие сайты сложно, но если удается, я ставлю спуфер – специальное устройство для компьютерного подслушивания. Толку немного, все заказы зашифрованы. Но после вашего письма, ребята, я один заказ расшифровал!

Человек, которому сайт принадлежит, достает, а попросту – ворует, разные вещи. Заказчик сообщает, что ему нужно, а исполнитель похищает. Работает по всему миру. Я выяснил, его давно ищут полиции разных стран и Интерпол, но поймать не могут. Где он проживает – неизвестно, не знают даже, мужчина это или женщина. Известно только, что профессионал высшего класса: свободно говорит на нескольких языках, мастер перевоплощения…

– Как это? – поинтересовалась Катька.

– Выглядеть может как угодно. Сегодня старый дед, а завтра молодая женщина, – пояснил Вадька.

Кисонька продолжала:

«…вскрывает любые сейфы, владеет восточными единоборствами, разрабатывает очень точные и хитроумные планы. За ним числится несколько громких ограблений. Так вот, именно этому человеку поступил заказ на документы вашего отца. Заказчики – американцы».

– Как же американцы? – растерянно пробормотала Мурка. – Они ведь с папой сотрудничают.

– Проще простого, – фыркнул Сева. – Не хотят они в наш завод деньги вкладывать, хотят у себя эти самые блоки производить. Если документы исчезнут, можно с твоим папой контракт порвать, деньги потребовать обратно, а по украденным чертежам начинать работать. И ничего твой папа не докажет!

– Подлость какая! – возмутилась Кисонька.

– Международный бизнес, – пожал плечами Сева. – Дальше читай.

«Исполнитель заказ принял, сообщил, что немедленно выезжает. Друзья, будьте осторожны, этот супермен в вашем доме!»

Впервые Большой Босс изменил своей обычной невозмутимости.

Вадька невольно присвистнул:

– Ни фига себе ситуация! По улицам скелет бегает, а в доме – криминальный дядя околачивается.

– Или тетя, – поправила его Мурка.

– Ребята, а может, это он и есть? – прошептала Катька.

– Кто?

– Да скелет же!

Вадька молча постучал согнутым пальцем по лбу. Но он не успел озвучить свое мнение о Катькиных умственных способностях. Послышался топот, и на пороге, победно размахивая салфеткой, появилась Бомбина.

Зашвырнув проклятую луковицу подальше, Сева одним прыжком очутился на диване.

– Я все нашла! – крикнула Бомбина и с салфеткой наперевес ринулась к Севе. И ту же, истошно вскрикнув, рухнула на пол.

– Кто… Что… Что это? – Сидя на полу, Бомбина изучала размазанную по подошвам блеклую жижу. Она подтянула ногу к самому носу, принюхалась, сморщилась. – Да это же лук!

Ее лицо налилось свекольным румянцем. Она гневно уставилась на Севу.

– Вы выплюнули лук! Я старалась, я вас лечила, а вы – на пол плюетесь. А еще итальянец!

Вадька ринулся другу на помощь.

– Покажи! – Он присел рядом с Бомбиной на корточки, внимательно оглядел размазанную по подошвам и полу луковую кашицу. Потом совершенно серьезно заявил: – Никакой это не лук! Это эктоплазма.

– Что? – дружно вскричали не только Бомбина, но и близняшки, и Катька, и Сева.

Вадька обвел всех презрительным взглядом.

– Темнота, книжки читать надо! Эктоплазма. Остается там, где побывали призраки, привидения всякие.

– Здесь водятся привидения? – замирающим голосом спросила Бомбина.

– Про скелет забыла? Он, наверное, и заходил.

– Ох, – судорожно выдохнула девчонка. – Скелет! Ужас какой! А я на бедного синьорино накинулась! Извините меня, пожалуйста.

Сева величественно повел рукой, дескать, прощено-забыто.

– А где же лук? – немедленно поинтересовалась бдительная Бомбина.

– Он все съел, – торопливо ответила Катька. – И с каким удовольствием!

– Так я еще принесу! – немедленно вскочила Бомбина.

– Не-ет! – дружно заорали все, и громче всех Сева.

– Надо же, – растерянно сказала Бомбина, садясь на место. – Оказывается, по-итальянски «нет» точно так же, как и по-русски.

Сверху послышались шаги. Все обернулись к лестнице и увидели Сергея Николаевича, бледного и решительного. Рядом с ним, то ли поддерживая его, то ли сама держась за его руку, шла Мария Алексеевна.

Мурка почувствовала, что сейчас разревется самым постыдным образом. Никогда она еще не видела родителей такими потерянными и несчастными.

– Не бойся, мы им поможем. Обязательно! – тихонько шепнул Вадька.

А гусь Евлампий Харлампиевич утвердительно гоготнул и потыкался головой в ноги сперва Мурке, а потом Кисоньке.

Глава IX

О пользе эктоплазмы

– Где взрослые? – спросил папа, проходя мимо девчонок.

– Все в бассейне. Папа, что ты хочешь сделать?

Расстроенный Сергей Николаевич даже не обратил внимания, что его дочери не спрашивают, что случилось, а сразу – что он намерен делать. Он просто прошел мимо, спускаясь по лестнице к бассейну.

Сыщики переглянулись и бросились следом.

– Вы куда? – гневно вскинулась Бомбина. – Взрослые нас не приглашали, а вы лезете. А ты, девочка, просто в первых рядах, – возмущенно ткнула пальцем в Кисоньку. – Скромнее надо быть в чужом доме. Вот и синьорино за тобой сорвался, а ему лежать надо!

Сева по широкой дуге обошел Бомбину, догнал ребят и яростно прошипел:

– Какого мы ее терпим? Дать в глаз, и все дела!

Кисонька притормозила, восторг перед Севиным предложением на мгновение затмил даже страх за отца. Потом сожалеюще покачала головой, вздохнула:

– Нельзя.

– Да почему?

– Ну… Все-таки она у нас в гостях. Надо быть вежливыми.

Вслед за папой близнецы и их друзья спустились к бассейну, где весело плескалась вся взрослая компания. Сергей Николаевич остановился у самого бортика, пристально глядя на скачущих в воде людей.

– Наконец-то, а мы думаем – где вы запропали? – Сосед Юра вынырнул у самых ног хозяев дома, норовя окатить их веером брызг.

Сергей Николаевич молча отряхнул брюки.

– Чего смурной, Серега? Случилось что? Эй, народ, ша галдеть! – гаркнул Юра. – Похоже, у нас проблемы!

Веселые лица поворачивались к Сергею Николаевичу, и улыбки медленно гасли, радость уходила – уж больно мрачной казалась фигура на краю бассейна.

– Как ты зловеще выглядишь, Сереженька, – томно протянула Лена Федорова. – У меня прямо мороз по коже!

– Я… Мне… – Сейчас папа близняшек выглядел не столько зловещим, сколько смущенным. – Мне очень неловко… Вы не подумайте… Я никого не подозреваю… Только документы на изобретение из моей комнаты пропали.

– Не понял, – встрепенулся сосед Саша. – Как пропали?

– Как вещи пропадают? – устало переспросил Сергей Николаевич. – Зашел перед обедом – были, сейчас – нету. Я хотел вас предупредить… Я никого не подозреваю…

– Это значит, ты подозреваешь всех, – меланхолично заметила Лена.

Сделав вид, что не слышит ее, Сергей Николаевич продолжал:

– Никого не подозреваю, но, к сожалению, придется вызвать милицию.

– Э-э, на фига нам тут менты, весь отдых испортят! Давайте сами разберемся, по-семейному, по-соседски, – неожиданно всполошился Юра.

– Давай, – усмехнулся его брат. – Отдавай документы по-быстрому, и Серега все забудет.

– Ты на что это намекаешь? – немедленно вмешалась Юрина жена Лена.

– Покайся, Юрка, тебе послабление выйдет, – продолжал веселиться Саша. – И без того ясно – ты стянул. В долю тебя не взяли, а тебе хотелось, ментов ты боишься…

– Мой муж – вор? – От Лениной обычной томной невозмутимости не осталось и следа.

– Обязательно. Он еще в детстве конфеты из бабкиного буфета тырил. Старые навыки не забываются!

Все время их разговора Сергей Николаевич глядел на Юру с отчаянной, голодной надеждой, словно и вправду верил, что тот сейчас тяжко вздохнет и вытащит откуда-нибудь знакомый портфель, набитый документами. И кража, и угроза разорения – все окажется глупой шуткой.

Но перепалка братьев разгоралась, а надежда уходила.

– Вы надеетесь, милиция найдет похитителя? – тихо спросила госпожа Мбонго. Она уже вылезла из бассейна и стояла сейчас рядом с хозяевами дома.

– Вряд ли, – поморщился Сергей Николаевич. – Но нельзя сидеть сложа руки.

– Подадим официальное заявление, – воинственно заявила Мария Алексеевна. – Если изобретение где-то всплывет, можно доказать, что оно ворованное.

Ее муж с сомнением покачал головой.

– Чего мы тут встали? – прошипел своим Вадька. – Взрослых скандалов не слышали? А ну пошли!

Сыщики и Бомбина вернулись в гостиную.

– Какой ужас! – затарахтела Бомбина. – Форменный страх и ужас! Твой папа так расстроился, так расстроился! Там были важные документы, да? А твоего папу теперь посадят, или вы просто совсем-совсем разоритесь? – Глаза Бомбины на мгновение сделались задумчивыми. – Знаешь что, Мурочка, если ты будешь распродавать свои вещи, я, пожалуй, куплю кое-что. В магазинах мне дорого, а так…

– Сева, а пожалуй, дать ей в глаз – не такая уж плохая мысль. Пусть даже она у нас в гостях, – процедила Кисонька.

– Чур, я первый! – немедленно вызвался Сева.

Но вперед выступил Вадька.

– У тебя ноги не жжет? – спросил он, озабоченно оглядывая Бомбину.

Та приподняла одну ногу, потом вторую, осмотрела туфли:

– Нет вроде.

– Ничего, скоро начнет, – обнадежил ее Вадька. – Я забыл тебе сказать, эктоплазма жутко ядовитая, прямо кислота. Кто в нее вступил – все, конец. Сперва разъест туфли, потом пятки отвалятся…

Дико взвизгнув, Бомбина принялась скидывать обувь.

– Не поможет, – отрезал безжалостный Вадька. – Уже все впиталось – прямо сквозь подошву в тело.

Безумными, полными ужаса глазами уставившись на Вадьку, Бомбина прошептала:

– Я умру?

– Развалишься на кусочки. После пяток отваляться пальцы, потом колени, уши, нос – все посыплется!

Издав глухой стон, Бомбина рухнула на диван.

– Если, конечно, не принять меры, – закончил Вадька.

– Что, что надо делать, что?

– Пятки потереть наждаком, – скомандовал Вадька, – затем натереться ацетоном – с ног до головы, неизвестно, как далеко зашла зараза. А потом в ванну – горячую, чем горячее, тем лучше. И порошка добавить – стирального. Чтобы уж точно всю эктоплазму вывести.

– Где, где наждак? Где ацетон?

– В кладовке, возле ванной, полка спра… – начала Мурка.

– Слева полка, – перебил ее Вадька, – или внизу, или в глубине. Найдешь. Беги скорей, а то будем твои пятки по всем коридорам собирать!

Бомбина пискнула и умчалась.

– Порядок, можем разговаривать, она теперь не скоро появится, – кивнул Вадька.

– Из дома никто не уезжал, и поблизости никого не было, значит, портфель еще здесь! – вскричала Мурка. – Давайте искать! Что вы встали, скорее! Да очнись же, Вадька, на что ты уставился?

– Портфель здесь… – Вадька не отрываясь глядел в одну точку на поверхности стола. Остальные проследили за его взглядом – портфеля на столе не оказалось. – Документы тоже здесь… – задумчиво продолжал Вадька. – А вот информация – не обязательно. – Вадька «ожил». – Похитителю не обязательно выходить из дома, чтобы передать информацию заказчику. Отсканирует и по электронке – вжик! А потом может даже вернуть портфель обратно!

– Что же делать?

– Отрубить телефонную связь! Немедленно!

– Щиток внизу, в коридоре! – вскричала Мурка.

– Да не в доме! Откуда мы знаем, вдруг ваши соседи как раз воры и есть. Пойдут к себе и все спокойненько переправят. Нужно отключить телефоны во всем поселке!

Глава X

Телефонная диверсия

Яркие фонари «Бродвея» остались за спиной, темнота поселковой улицы распахнулась навстречу. Под ногами противно зачавкало. Вадька плюхнул ногой в здоровенную лужу, сдавленно ругнулся и включил фонарик.

– Вроде здесь, – неуверенно предположила Мурка. – Или на соседней улице?

– Так здесь или на соседней? – раздраженно поинтересовался Вадька. В ботинке было полно воды, и теперь нога леденела в мокром носке.

– Я же специально не присматривалась! – возмутилась Мурка. – Кто знал, что ты решишь провода перерезать!

– Для собственного удовольствия я это делаю, что ли? Нам надо время выиграть!

– Ну ночь мы выиграем, ну, день. В самом лучшем случае – до конца выходных. Потом все разъедутся, и как станем искать?

Вадька хмыкнул:

– Я тебя сразу успокою – если до конца выходных не найдем, можно уже и не искать. Безнадега.

– Но мы ведь найдем, Вадечка? – испуганно, так непохоже на обычно бесстрашную Мурку, прошептала девчонка.

– Не знаю, – тяжко вздохнул Вадька. – Похититель вон какой супермен, а мы кто? Детвора.

– Но другие дела мы распутывали! Те преступники тоже думали, что они и взрослые, и хитрые, и сильные, а мы их – раз!

– Те все местные были, а тут целый международный заговор: и американцы, и японцы, и негры. И еще скелет бегает – думаешь, просто так?

– Мы тоже международное агентство, – не сдавалась Мурка. – У нас Большой Босс есть, заграничный компаньон.

– О котором мы, кроме его ник-нейм, ничегошеньки не знаем. И от которого сейчас сами себя отключим намертво. Вот он, щит.

Из темноты выплыл угол здания, а на нем – короб, запертый на тяжелый висячий замок. Вадька вытащил из сумки неизменную связку отмычек и принялся шуровать в замочной скважине.

– Заржавел, зараза. Мурка, ты по сторонам смотри, увидят нас поселковые, точно шею намылят.

– Мы ничего плохого не делаем, – поджала губы Мурка, но все-таки повернулась к Вадьке спиной и принялась внимательно поглядывать в глубину улицы.

– Как же, не делаем. Замок раскурочили. – Послышался тихий щелчок, и пыхтящий от натуги Вадька с трудом выдернул дужку замка. Дверь короба открылась, и свет Вадькиного фонаря заметался по разноцветным проводкам телефонного щита. – Сейчас весь поселок без связи оставим.

– Зачем весь? – встревожилась Мурка. – Ты только нашу улицу отключи, и все!

– Да здесь проводков – сотня! – возмутился Вадька. – Откуда я знаю, которые ваши, а которые нет.

– Нехорошо как-то… даже и не знаю… – смущенно протянула Мурка.

– А не знаешь, так и помалкивай, – решительно ответил Вадька, зажал фонарик в зубах и быстро принялся перерезать разноцветные проводки один за другим. Мурка только жалостливо вздохнула и промолчала.

Последний, ярко-желтый, провод лопнул под ножом. Вадька захлопнул дверь и аккуратно защелкнул замок.

– Чем позже разберутся, тем лучше. – Вадька перебросил свет фонаря на дорогу. – Сматываемся, пока не застукали.

– Считай, застукали, – донеслось из мрака.

Тьма ожила, наполнилась шагами, приглушенным дыханием, тихим и зловещим присутствием, невидимым, неслышимым, но четко ощутимым. Зыбкие, размытые силуэты мелькали, перемещались у самого края светового пятна.

– Кто? Кто здесь? – испуганно, почти срываясь на визг, вскрикнул Вадька. Сумка упала на асфальт, разбрызгивая осеннюю грязь. Фонарик в его руке беспорядочно заметался, выхватывая из темноты лужу на асфальте, магазинную вывеску, забор, старый почтовый ящик, насмешливо улыбающееся мальчишеское лицо…

– Чего орешь, как недорезанное порося? – протянул уже знакомый высокий мальчишка, тот самый, что повстречался им утром.

Задыхаясь от облегчения, Вадька привалился к стене дома. От счастья хотелось орать и прыгать, вот только ноги не держали. Поселковый! Живой, настоящий, не скелет какой-нибудь. Не набросится из мрака и не сожрет. Разве что морду набьет за перерезанный провод телефона. А морду набить может, он тут не один, за спиной с пяток дружков. Вадька почувствовал, что счастье в душе быстро убывает.

– Какого лешего по нашей территории шляетесь? – лениво поинтересовался мальчишка. – Своей улицы мало?

Мурка и Вадька облегченно переглянулись – не знают! Вадькиных манипуляций с телефоном не засекли, может, еще и удастся выкрутиться.

– Да мы… э-э… как-то так… – принялся мямлить Вадька.

– Всю ночь по улицам шатаетесь? – глядя исподлобья на окружившую их компанию, поинтересовалась Мурка.

– Мы у себя дома: хотим – шатаемся, хотим – спим, – отрезал мальчишка.

– А они к нам за советом пришли, – хмыкнула девчонка в выцветшей куртке, выглядывая из-за плеча высокого, – чем своего гуся кормить.

– Правильно, – неожиданно обрадовалась Мурка. – Не спали, ворочались, потом не выдержали – пошли совета спросить, а то до утра не доживем. Только не насчет гуся, а насчет коровы. Вот тебя чем дома кормят?

Девчонка на мгновение задумалась, потом заключенное в Муркиных словах оскорбление дошло до сознания.

– Ах ты! – Задохнувшись от гнева, девчонка прыгнула на Мурку, растопырив пальцы, словно когти хищной птицы.

Быстрое гибкое движение, и Мурка шагнула в сторону. Разъяренная девчонка пронеслась мимо, споткнулась о брошенную Вадькой сумку и, будто подрубленное дерево, начала валиться носом в ближайшую лужу. Она отчаянно вскрикнула, выбросила вперед руки, стараясь смягчить неизбежное падение, и… зависла в воздухе, почти касаясь грязной воды вытянутыми пальцами.

– На ноги встанешь или так и будешь висеть? Тяжело ведь! – пропыхтела Мурка, изо всех сил упираясь ногами в асфальт и продолжая удерживать девчонку за воротник куртки.

Одним широким шагом высокий мальчишка подскочил к ним, тоже вцепился в ворот и поставил свою ошалевшую подружку на ноги. Полузадушенная впившимся в шею воротом девчонка судорожно закашлялась.

– Ты как увернулась? Быстро так! И поймать успела. Зачем? – с любопытством глядя на Мурку, спросил парень.

– Нет, он еще спрашивает «зачем», – возмутилась Мурка. – Если это у вас местный обычай – по лужам мордами, то не стесняйтесь, начинайте. Не будем вам мешать.

И, быстро проскочив мимо столпившейся вокруг кашляющей девчонки компании, Мурка нырнула в темноту.

– Ходу, пока не очухались, – на бегу бросила она Вадьке. Тот, подхватив сумку, ринулся за ней.

– Эй, стойте, – донеслось вслед. – Стойте, вам говорю!

Но ребята, не оглядываясь, неслись по темной улице, разбрызгивая грязь.

Задыхаясь, они влетели в калитку Муркиного дома и устало привалились к забору.

Глава XI

Скелет за компьютером

– На джинсах две тонны грязи, я теперь век не отчищусь, – все еще хрипло после недавнего бега сказал Вадька и заковылял ко входу. Навстречу немедленно вынырнули четыре тени – две побольше, одна поменьше и одна совсем маленькая, но с крыльями.

– Как прошло? – с тревогой спросила Кисонька.

– Под конец на местных напоролись, но обошлось. А здесь?

Прежде чем кто-либо успел ответить, Вадька вдруг предостерегающе вскинул руку:

– Слышите? Что это?

Из глубины дома неслись странные звуки: какой-то подвывающий стон прерывался резким шипением, будто воздух выходил из плохо закрученного крана. Потом раздавался задушенный всхлип, который снова сменялся стоном.

– Он здесь, – прошептала Катька, судорожно прижимая к себе гуся, словно пытаясь спрятаться в его перьях. – Скелет забрался!

Компаньоны вновь невольно подались друг к другу, сбились в плотную кучку.

– Страшно как воет! – голос Кисоньки дрожал.

– Воет, – кивнул Вадька. Потом сказал: – Э, погодите, скелет выть не может!

– Как это не может, а это что?

– Что угодно, только не скелет! Чтобы выть, надо легкие иметь и горло, а у скелета ничего такого нет. Нечем ему выть – анатомии не хватает.

– Анатомию мы еще не проходили, – буркнула Катька. – Раз не скелет, пошли смотреть, кто там воет.

Осторожно ступая и на всякий случай оглядываясь по сторонам, они двинулись на звук.

– Что здесь? – шепнул Вадька, останавливаясь у двери, из-за которой доносился перемежающийся всхлипами вой.

– Папин кабинет, – так же шепотом ответила Мурка. – Выключатель справа.

Вадька глянул на нее укоризненно – он явно не собирался первым входить в темную комнату, где выло загадочное нечто. Но теперь, после Муркиных слов, отступать было стыдно.

Медленно, миллиметр за миллиметром Вадька принялся открывать дверь. Чуть слышно скрипнув, та приоткрылась, из щели в коридор просочился тонкий луч мертвенно-бледного света…

– Скелет! – дико взвизгнула Катька.

– Дура! – гаркнул в ответ Вадька. – Компьютер включен! И сканер, вон лампочка светится. Я говорил, он попытается передать по электронке!

Позабыв о страхе, о скелете, о жутком вое, разъяренный Вадька распахнул дверь. Створка шмякнулась обо что-то мягкое, вой стих и тут же взвился с новой силой.

– О-о, о-о! Ой-ой-ой-ой! – тянули из-за двери.

Сыщики гурьбой вломились в кабинет. В углу, съежившись за распахнутой створкой и крепко зажмурившись, сидела Бомбина.

Компаньоны замерли, недоуменно разглядывая затаившуюся в углу девчонку. Бомбина на мгновение прекратила выть и, не открывая глаз, вслушалась в дыхание стоящих вокруг нее людей и тихим жалобным голоском попросила:

– Не убивайте меня. Пожалуйста.

Из-под закрытых век покатились крупные, с горошину, слезы. Бомбина сейчас казалась очень маленькой и несчастной.

– Ты чего? – смущенно спросила Мурка. – Случилось что?

Глаза Бомбины распахнулись, и дикий испуг в них мгновенно сменился сумасшедшей радостью.

– Это вы! – облегченно простонала Бомбина и тихонько добавила: – Я вот сижу, плачу. Страшно так! Вы куда-то пропали, взрослые или молчат, или ругаются. Скелет бродит.

Компаньоны столпились вокруг Бомбины, впервые поглядывая на нее с сочувствием. Глупая она, конечно, и зануда, но ведь в гости ехала, хотела отдохнуть, а тут такие ужасы. И друзей никого.

– Ты только не волнуйся, пожалуйста. – Кисонька похлопала ее по плечу. – Для всего есть объяснение.

Бомбина безнадежно покачала головой.

– Нам всем конец. Дядя Сережа хотел в милицию звонить, а все телефоны молчат. Как отрезало!

– Отрезали, отрезали, – тихонько пробормотал Вадька и пошел к компьютеру. Пощелкал мышью, печально кивнул, словно подтвердились самые худшие его подозрения. – Точно, кто-то тут сканировал, а потом его спугнули, даже отключиться не успел. – Он требовательно ткнул пальцем в Бомбину: – Ты тут давно сидишь, кто компьютером пользовался?

– Ой, Кисонька, да я…

– Слушай, прекрати его Кисонькой звать. Сама подумай, как у парня может быть девчачье прозвище? – перебила ее Катька.

– Мне откуда знать – как? – удивилась Бомбина. – Дядя Дима тоже говорит – дурацкое имя.

Настоящая Кисонька убрала ладонь с плеча Бомбины и отошла в сторону.

– Так не я же его так назвала, а его собственный папа! – продолжала Бомбина.

– Дядя Сережа мне не папа, – снова попытался объясниться Вадька.

– Да? Значит, у тети Маши раньше был другой муж? – Бомбина заинтересовалась настолько, что даже про страх позабыла. – Ты Мурке сводный брат?

– Он мне вообще не брат! – возопила Мурка.

Бомбина немедленно вперила в Мурку осуждающий взгляд.

– Как тебе не стыдно! Отказываться от собственного брата! Какая ты жестокая!

Сдавленно застонав, Мурка рухнула в кресло.

– Ответь мне на вопрос, – раздельно, внятно, с большими паузами между словами произнес Вадик. – Ты знаешь, кто работал с компьютером?

– Что ты со мной, как с дебилкой! – немедленно возмутилась Бомбина. – Конечно, знаю!

Сыщики жадно уставились на Бомбину.

– Кто? – отчаянно выдохнули близняшки.

– Скелет, – с достоинством ответствовала Бомбина.

У Катьки округлились глаза:

– Что, прямо сидел и работал? По «клаве» стучал? Или он мышью? Ты сама видела?

– Ну, сама я не видела, – так же с достоинством продолжала Бомбина. – Только кому еще быть? Я эктоплазму отмыла, пошла вас искать – между прочим, очень некрасиво, все время пропадаете, как будто от меня бегаете.

– Не отвлекайся, – буркнул Вадька.

– Подошла к двери – шорох слышен, клавиши клацали. Я думала, там кто-то из вас. Вошла, а в комнате пусто. Только экран горит и окно распахнуто.

Все дружно уставились на окно. Оно было плотно закрыто.

– Я захлопнула, дуло очень, – пояснила Бомбина. – Но вы сами скажите, если вот вроде бы есть, а вот его сразу нет – это кто?

– Мед, – выпалила Катька.

– Почему мед? – опешила Бомбина.

– Винни-Пух в мультике поет: «Мед – это странный предмет, мед если есть, то его сразу нет».

– Винни-Пух тут ни при чем, – обиженно заявила Бомбина. – На тропинке тоже – скелет был, а потом вы сказали, что исчез, и здесь – я его слышала, а вошла, он пропал. Скелет работал за компьютером!

Остальные поглядели на Бомбину даже с некоторым уважением. Оказывается, она рассуждать умеет!

Вадька с Севой направились к окну, внимательно осмотрели подоконник, створку.

– Темно, не видно ничего. Хотя не похоже, чтобы через окно кто-то лез. Следы бы остались, на улице такая грязюка.

– Может, он не влезал, а только вылез? Сюда пришел по коридору, вот обувь чистая и осталась? – предположила Кисонька.

– Кто-то из гостей? Ее услышал и выскочил? – указал на Бомбину Вадька.

– Первый этаж, что там выскакивать, – кивнула Кисонька. – А через центральный вход в дом вернулся.

– Не может быть, – покачал головой Сева. – Мы у входа ребят ждали, никто не проходил.

Вадька достал из сумки фонарик, поеживаясь от холода, высунулся в окно.

– Земля мокрая, если кто-то недавно здесь выпрыгнул, внизу должны быть следы, – он принялся старательно шарить световым кругом под окном.

– Ну что? – нетерпеливо спросила Мурка.

Вадька покачал головой:

– Ничего. Никаких следов. Может, он как кенгуру прыгает, из окна сразу через забор сиганул?

– А вдруг он вообще следов не оставляет, – испуганно предположила Катька. – Мы ж не знаем, какие у бегающих скелетов порядки.

– Катька, прекрати! Скелеты не бегают, в окна не прыгают, на компьютере не работают. Не пьют, не едят, на гитаре не играют, в дверь не звонят…

Вдалеке, из холла, послышался дверной звонок.

– Кого ночью несет? – вздрогнул Вадька.

– Ой, – неожиданно обрадовалась Бомбина. – Наконец-то! Милиционер пришел!

– Откуда милиционер? – удивилась Мурка. – Телефоны не работают!

– В доме отключился, – кивнула Бомбина. – Дядя Сережа с мобильного позвонил. Пойдемте, синьорино, рядом с милиционером мы будем в безопасности.

И Бомбина помчалась навстречу раздающимся из холла голосам.

Сева шагнул за ней, потом в задумчивости остановился.

– Мобилка… Вадька, я, конечно, в компьютерах не так, как ты секу, но разве нельзя в Интернет прямо с мобилы выйти?

– Точно, – оживилась Катька. – Еще реклама такая была.

– Тут у всех мобилки и, наверное, с наворотами, – продолжал Сева. – Если похититель успел документы отсканировать, возьмет и передаст.

Вадька снисходительно улыбнулся:

– Ты прикалываешь, сколько такая техника стоит? А сам выход в сеть через мобилу, это ж какие бабки?

– Думаешь, похититель пожлобится? – возмутился Сева. – Чтобы заработать, можно и потратиться!

Улыбка сбежала с Вадькиного лица.

– О черт! Нет… не может быть… слишком дорого, проще попытаться уехать с документами… – забормотал он. – Хотя… Девчонки, я этот компьютер закрою, на пароль! – он лихорадочно застучал по клавиатуре. – Еще в доме компы есть?

– У нас в комнате, но мы давно его на пароль поставили. Как ты показывал.

– Вадь, – тихонько сказала Катька, – а если у него ноутбук? Как у тебя?

Сыщики растерянно уставились друг на друга.

– Что же делать?

– Ребята, ну где вы? Идите сюда, дяденька старший лейтенант велел собраться всем, кто есть в доме, – послышался издалека полный энтузиазма голос Бомбины.

– Дя-яденька, – передразнила Кисонька. – Надо идти. Слышали – старший лейтенант милиции. Вдруг он сумеет распутать дело.

Компаньоны торопливо бросились через коридор, через холл – в гостиную. Первым в комнату влетел Вадька. И остановился, застыл в дверях словно вкопанный.

– Не сумеет, – сдавленно выдавил он. – Ничего он не сумеет. Да и мы теперь – вряд ли.

Через его плечо остальные сыщики заглянули внутрь. Девчонки ахнули, Сева издал тихий стон.

Посреди гостиной стоял лейтенант Пилипенко.

Глава XII

Старый «друг»

– Та-ак, та-ак, – зловеще протянул старлей, разглядывая компанию сыщиков. – Знакомые детки. Докатились, значит? Думали, не догадается никто? – Он величественно простер к ребятам пухлую ладонь – левую, потому что в правой держал какую-то толстую растрепанную книгу, – и отрывисто скомандовал: – Украденные документы сюда, быстро!

– Что вы такое говорите? – немедленно возмутилась мама близняшек. – Это наши дочери и их друзья! Как вы можете их обвинять!

– Вы их просто не знаете, дамочка, – снисходительно поглядывая на Марию Алексеевну, обронил Пилипенко. – Будь вы с ними знакомы столько, сколько я…

– И сколько же вы с ними знакомы? – поинтересовалась Лена Федорова.

– Да уж подольше, чем все присутствующие! Я еще летом предупреждал – колония по ним плачет. По всем… – он наскоро пересчитал глазами столпившихся в двери ребят, – по всем пятерым… – заметил сидящую в уголке Бомбину, – …шестерым… – добавил гуся, – …семерым!

– Колоний для гусей не существует, – очень серьезно заметил сосед Саша. – Все гусиные преступления, независимо от тяжести, караются смертной казнью. С последующим съедением преступника.

– И правильно! – энергично кивнул Пилипенко. – Гусь в их банде вообще главный, его давно надо было… – Пилипенко скроил зверскую рожу и руками сделал движение, словно сворачивая гусю шею.

Катька протестующе вскрикнула и на всякий случай подхватила своего любимца на руки. А Пилипенко продолжал:

– Пилипенко предупреждал! И вот, пожалуйста, все, как я говорил, не дети – форменная мафия! Документов на миллионы украли. А начали-то с малости, с ерунды, тьфу – двух старушек убили.

Лена Федорова прикрыла рот рукой, сдерживая душивший ее хохот, и кинулась к дверям.

– Вы куда, дамочка? – сурово окликнул ее Пилипенко. – Сядьте где сидели. Вы здесь на расследовании, а не в гостях у соседки!

– Вообще-то я в гостях, и именно у соседки, – сдавленно хихикая, пробормотала Лена.

– Ваши соседи к делу отношения не имеют!

– Как же не имеют, украли-то у них!

– Украли? Вы украли? Признаетесь?

– Погодите, вы же только что утверждали, что документы взяли дети. А теперь обвиняете мою жену! – возмутился Юра.

– Действительно, дети, – задумался Пилипенко и жалостно вздохнул: – Тяжелое дело, столько подозреваемых! Но ничего! – приободрился Пилипенко. – Начнем сначала. – Он открыл свою книгу, перелистнул несколько страниц, потом озабоченно поинтересовался: – Где тут у вас стол?

Мария Алексеевна растерянно указала на стоящий посреди столовой громадный обеденный стол.

– Стул?

Мама пододвинула стул, Пилипенко уселся. Выложил книгу перед собой, солидно провел ногтем вдоль одной страницы, вдоль другой, словно гонялся за удирающим от него словом. Поднял голову, чуть изумленно, будто впервые видел, воззрился на толпящихся вокруг людей.

– Вы чего встали? Все в гостиную! Сидеть там, никуда не выходить! Ко мне по одному. Дети первые.

– Вы с ума сошли? Что вы к детям привязались? – взвился Сергей Николаевич.

Пилипенко наскоро перелистал свою книжку и просиял:

– Оскорбление служебного лица!

– Должностного, – мягко поправила его Лена Федорова. – Служебное – это у собак, и то, у них – морда.

Пилипенко сверился с книгой:

– Правильно, должностного, – вынужден был согласиться он. – Все равно, при исполнении – нельзя!

– Ничего, как исполнишь, я до тебя доберусь, – мрачно пробурчал Юра. – Говорил я тебе, Серега, не зови ментов, от них – одни неприятности.

– Кто ж знал, что Пилипенко из города вытурили именно в наш поселок? – уныло произнес папа девчонок. – Ничего, пусть он только зарегистрирует пропажу, а я в город другу позвоню, он майор…

– Долго будете шептаться? – гаркнул Пилипенко. – Сговор? Все сообщники? Разберемся, и не надейтесь! Все ушли, дети остались. Будем начинать… – он краем глаза глянул в книгу, – допрос!

– Куда вы там все время смотрите? – раздраженно поинтересовался Саша.

Пилипенко торжествующе улыбнулся и сунул свою книгу Саше под нос.

– «Следственное дело», – растерянно прочитал тот. – Вы надеетесь найти похищенное, читая учебник?

– А вы как думали? – хвастливо заявил Пилипенко.

– А мы думали, милиционеры должны наизусть знать… – Сергей Николаевич вздохнул, – например, главу, где сказано, что детей в отсутствие родителей допрашивать нельзя.

Пилипенко лихорадочно зашуршал страницами и, видно, нашел. Прочитал, потом, словно не веря своим глазам, перечитал еще раз.

– Есть такая, – убито согласился он. – Ла-адно, тогда начнем со взрослых! А то начнете своих детишек покрывать, все показания поменяете! Вы первый! – Он ткнул пальцем в хозяина дома.

Злобно покосился на ребят и рявкнул:

– Марш в гостиную, и сидеть тихо! Я все вижу, все знаю, меня вам не обмануть, я до вас еще доберусь! – и переключился на папу девчонок. – Где вы были во время похищения?

– Какой грубый дядя! – возмущенно выдохнула Бомбина, плюхаясь на диван в гостиной.

– Даже Бомбине не нравится Пилипенко, – тихонько шепнул Вадька.

– Нам следует обсудить ситуацию, – шепнула Кисонька, настороженно поглядывая на прислушивающуюся Бомбину.

– Ага, как же! – яростно прошипела Мурка. – Наша подружка уже шею вытянула и уши накрахмалила! Локаторами стоят!

Глаза Кисоньки налились слезами.

– Но что же делать? Пилипенко… Он совсем погубит папу!

Лицо Севы стало напряженным и одновременно вдохновенным. С таким лицом, обвязавшись гранатами, бросаются под вражеский танк, с таким лицом выходят один против ста, именно с таким лицом совершаются величайшие подвиги.

– Ладно, – просипел Сева, словно ему трудно было выдавливать слова из перехваченного горла, – ладно. Я возьму ее на себя. Я с ней… я ее… я ее позову «Девочку и крокодила» смотреть!

– Нет! – выдохнули все.

– Да! – решительно кивнул Сева. – Прямо сейчас!

– Но как же мы без тебя?

– Лучше без меня, чем совсем ничего не делать!

– Севка! – прошептала Катька, восторженными глазами глядя на мальчишку. – Ты самый лучший! Ты – герой!

Сева посмотрел на малявку, потом перевел взгляд на Кисоньку. Та быстро-быстро закивала и благодарно всхлипнула:

– Севочка, это подвиг!

Пару секунд Сева упоенно купался во всеобщем восхищении. Потом физиономии остальных сыщиков стали выжидающими. На них крупными буквами было написано: «Ну? Давай!»

Тяжко вздохнув, Севка собрал волю в кулак и шагнул к Бомбине.

– Слышь… Ты там кино хотела показать. Про крокодилов.

В ответ глаза Бомбины широко распахнулись, наполнились непередаваемым восторгом.

Вскочив, Бомбина подхватила Севу под руку:

– Ой, как здорово! Что ж вы раньше молчали! «Девочку и крокодила» я сейчас покажу, это такой фильм, такой, вы такого в своей Италии в жизни не увидите, а какое кино в Италии любят, а где вы там живете, а ваши родители, они совсем итальянцы или немножко наши, а вы сюда приехали…

Непрерывно лопоча, она волокла несопротивляющегося Севу… Обернувшись, Севка бросил ребятам отчаянный взгляд. Судя по выражению его лица, ему уже не хотелось совершать подвиг, а хотелось удрать, провалиться сквозь землю, повеситься, утопиться – что угодно! Но было поздно, Бомбина вцепилась в него мертвой хваткой.

Пихнув обессилевшего Севу на диван, она одним прыжком метнулась к DVD, наскоро воткнула диск и тут же кинулась обратно. Уселась рядом и обеими руками ухватила Севу за локоть, отрезая ему всякую возможность бегства.

– Какой ужас! – выдохнула Кисонька.

– Да, бедный Севка! – кивнула Катька.

– Бедный, – рассеянно согласилась Кисонька, не отрывая пристального взгляда от экрана. – Ну это же просто страх неописуемый! Вы только посмотрите, какое на главной героине платье! На ее родителей надо в суд подать – нельзя девочку так уродовать!

– Не переживай, будет как в «Не родись красивой». Сперва на героиню смотреть страшно, а в конце ее приоденут, и она станет просто красавица, – утешила ее Катька.

– Не-а, не будет. Это ж не сериал, а советское кино, в советские времена все дети так ходили. Даже наша мама, – сообщила Мурка.

Кисонька с ужасом поглядела на сестру.

– Мама? В таком виде? И без косметики? Мурка, мы немедленно должны сделать для мамы что-нибудь хорошее. Оказывается, у нее было тяжелое детство!

– Самое лучшее, что вы можете сделать для мамы, – заткнуться! – в ярости прошипел Вадька. – Севка собой жертвует, чтобы мы расследовать могли, а они про тряпки треплются!

Девчонки виновато переглянулись.

– Мы того… увлеклись немножко, – покаянно сказала Мурка.

– Правильно в «Масяне» говорят: все женщины – полные идиотки, – пробурчал Вадька.

Мурка только вздохнула. Плохо быть виноватой. Не трепись они о дурацком платье девчонки из этого доисторического фильма, можно было бы вполне законно съездить Вадьке по шее. А так приходится терпеть.

– Ладно, что делать-то будем? – деловито поинтересовалась Катька.

– Ничего, – ухмыльнулся Вадька. – За нас Пилипенко все сделает.

– А еще нас обзывает! – возмутилась Катька. – А сам-то! Что Пилипенко может сделать, он же полный лох!

– Зато учебник у него умный, – возразил Вадька. – Кстати, нам такой тоже нужно купить. Видали, там все вопросы, которые надо задавать подозреваемым! Пилипенко сейчас всех опросит, а мы послушаем и себе план нарисуем: кто где был, куда ходил.

– Ага, так тебе вор и скажет – в 19:00 я зашел в спальню и стырил портфель с документами!

Вадька мученически возвел глаза к потолку.

– Ну почему у такого умного меня такая глупая сестра! Ты бы хоть детективы какие почитала, там все написано! Подозреваемых расспрашивают не только о том, что они сами делали, но и про других тоже. Скажет вор – я был в бассейне вместе со всеми, а остальные на это – а мы его не видели. Тут-то он и попадется! И вообще, хватит спорить, пошли на тот диванчик, оттуда все слышно, что в столовой говорят.

Глава XIII

Провал дедуктивного метода

– Я знала, что ничего хорошего не выйдет! – воинственно заявила Катька через час. – Тоже мне, нашел помощника – Пилипенко с учебником!

В арку был хорошо виден Пилипенко, восседающий за обеденным столом. В правой руке у него была ручка – Пилипенко вел протокол. В левой – вилка. Вилкой Пилипенко ковырялся в блюде с закусками, отправляя в рот то грибочек, то кусок ветчины, то салат. Время от времени на протокол падали капли соуса. Пилипенко растирал их пальцами и продолжал писать.

– Из гостиной вы куда-нибудь выходили? – спрашивал Пилипенко у сидящей перед ним Лены Федоровой.

– Выходила, – устало кивала Лена. – В туалет.

– Ага, значит, вы были одни, вас никто не видел! – оживился Пилипенко и на радостях закинул в рот здоровенный кусок кальмара.

– Если вас интересует, одна ли я сидела на унитазе, – то да, одна, двоим там тесновато, – отрезала Лена. – Но шли мы туда вместе с госпожой Мбонго и с Машей. А потом они ждали меня под дверью.

– Зачем? Они вам не доверяют? – снова насторожился Пилипенко.

– Точно, не доверяют. Боятся, как бы я кафель со стен не сперла, – совершенно серьезно кивнула Лена. – А прямо сказать стесняются. Вот и делают вид, что им самим в туалет надо.

– Это хорошо, что вы ничего не скрываете от следствия, даже своих преступных наклонностей. Я учту вашу искренность, – довольно заявил Пилипенко и принялся заносить Ленины слова в протокол.

Вадька тоже сделал очередную пометку и безнадежно уставился на нарисованный им план дома. Точки на плане отмечали, где был каждый из взрослых в этот злополучный вечер.

– Ну как такое может быть? – в отчаянии спросил он. – Получается, они все время были вместе. Сперва в гостиной всей толпой сидели, потом за стол перебрались, затем опять в гостиную, потом в бассейн. Слышали, даже в туалет толпой ходили! Потеряться боялись, что ли?

– Ты что, взрослых не знаешь? Дяди в туалете говорят о тетях, а тети – о дядях, – фыркнула Катька. – Для того всей толпой и ходят.

– Тогда получается, что они вот так же, толпой, и портфель воровали, потому что никто один не оставался!

– А может, так и есть? Он ведь им всем нужен, они и сговорились? – неуверенно предположила Мурка.

– Вы забыли, что Большой Босс написал? Украл этот – супермен-спецагент, которого американцы наняли. Не могут же все взрослые в доме быть одним спецагентом!

– А вдруг, пока мы тут дурью маемся… – Катька пренебрежительно кивнула на нарисованный Вадькой план, – этот самый спецагент как раз мобилку к ноутбуку подключил и вовсю гонит документы в Америку?

– Невозможно, – покачала головой Кисонька. – Сама посмотри – все, кто в доме есть, здесь сидят, у нас на глазах.

– Кроме скелета, – обронила Катька. – Скелет-то неизвестно где бегает.

– Катька, – дрожащим от ярости голосом заявил Вадька, – скелет не может гнать документы в Америку!

– Почему?

– Потому что не бывает скелетов с мобилкой и ноутбуком!

– Это раньше не было, а теперь – ты сам говорил – техника продвинутая. Может, и для скелетов что-нибудь придумали. Встроенное.

– Куда встроенное? Куда, я спрашиваю? Ну все, с меня хватит! – Вадька в бешенстве скомкал бумажку с планом. – Дедуктивным методом у нас не получается…

– Каким? – переспросила Катька.

– Дедуктивным, – пояснила Мурка. – Как у Шерлока Холмса: всех расспросил, улики собрал, подумал немножко и – бац! – знаешь, кто вор.

– Вот-вот, насчет подумать – это не про нас! – бросив яростный обвиняющий взгляд на Катьку, процедил Вадька. – Будем преступника выманивать. На живца!

– Опять, – тяжко вздохнула Кисонька. Когда они в прошлый раз выманивали преступника, живцом была как раз она – и чуть не пропала в сыром и темном подвале. – И что же мы можем похитителю предложить? Все, что ему было нужно, он уже сам взял.

– В этом-то как раз и заключается мой гениальный план… – торжественно начал Вадька, но рассказать о своем плане он не успел.

– Со взрослыми покончено, теперь за детишек примемся! – людоедски потер руки Пилипенко. – Эй вы, малолетние преступники, берите папу с мамой и быстро сюда.

– А вы нас разве не поодиночке допрашивать будете? – удивился Вадька.

– Вот еще, – фыркнул Пилипенко. – У меня нервы не железные. Ну, быстро-быстро, мне вас что, сто лет ждать?

Ребята потянулись в столовую. Впереди всех мчался Сева. Даже допрос у Пилипенко казался ему предпочтительнее «Девочки и крокодила» под тарахтение Бомбины.

Нетерпеливо постукивая вилкой по учебнику, Пилипенко дождался, пока все расселись вокруг стола.

– Так, я с вами долго рассусоливать не буду, – грозно заявил Пилипенко. – Быстро сознавайтесь, где были после ужина?

– На втором этаже, на веранде… – начал Вадька.

– Вот, – торжествующе воскликнул Пилипенко и облегченно откинулся на спинку стула. Стул заскрипел. – Вот! Признание!

– Да в чем признание-то? – возмутился Вадька.

Пилипенко устремил на Вадьку свой толстый палец. Вадька невольно подался назад – палец чуть не ткнулся ему в нос.

– Вы были на веранде – без взрослых! А что может делать ребенок без взрослых? Только шкодничать, пакостить и портфели воровать.

– Что вы городите, старший лейтенант, – вздохнул Сергей Николаевич и устало потер покрасневшие глаза. – Ребята сидели своей компанией – что в этом плохого? Конечно, им со взрослыми скучно.

– Все время были вместе? – подозрительно поинтересовался Пилипенко.

– Мы с сестрой позже подошли, – сказала Мурка, но не успел Пилипенко обрадоваться, как вмешалась Мария Алексеевна:

– Они со стола убирали.

Вадька хотел добавить, что с ними не было Бомбины, но потом решил промолчать – даже такую вот Бомбину некрасиво закладывать такому вот Пилипенко.

Но его благородство оказалось напрасным, Бомбина выскочила сама:

– А я на веранду не ходила, – судя по тону, она была счастлива, что избежала подозрительной компании. – Я все время возле взрослых сидела!

Муркины родители задумались, припоминая, потом нерешительно кивнули – да, вроде бы сидела.

– А они еще во двор спускались, я их там видела, – тут же наябедничала Бомбина, тыча пальцем в ребят.

– Уже после кражи, – торопливо уточнила Кисонька. – Помнишь, мама, мы к вам в комнату постучались?

Мария Алексеевна согласно кивнула.

– Прятали! – возликовал Пилипенко. – Все ясно! Они зарыли портфель в саду!

– Правильно! – неожиданно согласился отец девчонок. – Какой вы умный! У меня есть мощный фонарик, я вам сейчас его дам, и вперед – ищите пропажу под каждым кустом!

Пилипенко недовольно покосился в ночное, усеянное капельками дождя окно.

– Завтра, – решил он. – Вот станет светло, я обыщу сад и сразу же обнаружу пропажу. Не сомневайтесь. А до того времени… – он повысил голос, чтобы его хорошо слышали сидящие в гостиной, – никому из дому ни на шаг!

– С какой такой радости? – возмутился сосед Юра. – Не буду я тут сидеть, к себе пойду, в свою кровать!

– Серега, ну точно, это Юрка твои документы спионерил! А теперь вынести хочет. Небось в штанах прячет! – обрадованно завопил его брат Саша.

Пилипенко тут же приподнялся – похоже, он собирался немедленно проверить это.

– Что за глупости! – опять возмутился Юра, опасливо поглядывая на Пилипенко и на всякий случай придерживая брюки. – Ничего я не брал!

– Чего тогда сматываешься? – ехидничал Саша.

– Не сматываюсь я! Видно, придется тут ночевать, а не то в один момент стану главным подозреваемым. Маша, у тебя кроватей на всех хватит?

– Маша – прекрасная хозяйка, – томно вздохнула Лена. – У нее и отдельных комнат на всех хватит.

Мария Алексеевна грустно поглядела на гостей – гостевых спален в доме две, одна для супругов Мбонго, другая для японца. Можно было бы подселить Сашку к японцу, но после Лениного заявления придется искать для соседей по отдельной комнате. Так, Сашку – в кабинет, Ленке с Юркой придется уступить свою спальню… Стоп, а самим где ночевать? Ох, тяжело быть прекрасной хозяйкой. Хорошо хоть с детьми никаких проблем – девочек в спальню к дочкам, мальчишек положить на веранде, там тепло. А милиционера куда девать?

Но Пилипенко сам решил, куда он денется:

– Я тут, внизу буду, – заявил он. – А вы небось думали сейчас на улицу выскочить, портфель перепрятать?! Не выйдет! Мимо меня и муха не пролетит! – он по очереди потряс пальцем под носом у Вадьки, Севы, близняшек, у Катьки, хотел нагнуться к гусю, но Евлампий Харлампиевич растопырил крылья и угрожающе зашипел. Пилипенко поспешил спрятать палец за спину.

– Он оставит детей в покое? – гневно процедила Мария Алексеевна.

– Не бери в голову, – отмахнулся Сергей Николаевич. – Сейчас уже поздно, а завтра я Владимирову позвоню. Майор ему мозги вправит.

– И пусть пришлет кого-нибудь, надо же искать вора!

Сергей Николаевич безнадежно покачал головой. Он уже ни на что не надеялся.

И Пилипенко тоже не надеялся – он был абсолютно уверен. Судя по лучезарной улыбке, старлей предвкушал завтрашний триумф и разоблачение настоящей детской мафии. Он прошел в гостиную и по-хозяйски устроился у телевизора:

– Чем вы тут развлекались, пока я там вкалывал?

Сева подтолкнул Бомбину в спину:

– Иди, покажи свое кино.

А сам кинулся к ребятам:

– Ну что, обнаружили что-нибудь?

– Ничегошеньки, – покачала головой Мурка.

– Зато кое-что придумали! – объявил довольный Вадька и шепотом принялся излагать свой план.

От телевизора доносился зычный голос Пилипенко:

– Это что у вас? «Девочка и крокодил»? Серьезно? Я в детстве видел. Классное кино, не то что нынешние «Поттеры». Ну где это видано, чтобы пацаны на метлах летали? Метлы – они для чистки территории предназначены. – Пилипенко решительно уселся перед экраном. – Давайте крутите!

На громадном экране в который раз замелькали выцветшие кадры.

– Вот девочка – смотреть приятно, не то что нынешние! – немедленно прокомментировал Пилипенко. – И одета прилично, и причесана!

Катька поглядела на восторженно улыбающегося Пилипенко, на косички главной героини, на точно такие же торчащие косички Бомбины и решительно принялась разматывать резинки на собственных косичках.

– Кисонька, у тебя заколка есть? – подтолкнула она локтем рыжую.

Кисонька сочувственно поглядела на Катерину и немедленно выдернула заколку из своих завитых локонов.

Глава XIV

Гениальный план

– Ты куда это собралась? – визгливо поинтересовалась Бомбина.

Мурка устало обернулась, поглядела на восседающую на расстеленной кровати девчонку.

Нет, родители – жуткие люди. Ну как прикажешь их спасать, если они тебе в комнату подсовывают вот такое чересчур любопытное чучело.

– Ты совершенно уверена, что я должна тебе докладываться? – полюбопытствовала Мурка.

– Но твои родители велели нам спать! – возмутилась Бомбина.

– Вот и спи! А у меня, между прочим, семейные неприятности, и я иду к маме! – рявкнула Мурка и выскочила за дверь.

– Фи, как грубо! – вздохнула Бомбина. – Все-таки богатые дети такие избалованные. Ну ничего, вот ее папа разорится, будет она жить, как все, и быстренько вежливости научится. – И Бомбина вытащила из своего необъятного чемодана ночную рубашку такого пронзительно-розового цвета, что у девчонок даже глаза заслезились.

«Хорошо, что мне уходить», – подумала Кисонька и заторопилась к двери.

Бомбина тем временем сунула голову в ворот, принялась влезать в рукава да так и замерла, просунув в рубашку только одну руку. На лице ее отразилось жуткое возмущение.

– Мурка, конечно, ужасно невоспитанная, но ты, девочка, вообще себя вести не умеешь!

Изумленная Кисонька остановилась у двери. Не менее обалдевшая Катька растерянно воззрилась на пылающую гневом Бомбину.

Та дрожащим от негодования голосом продолжала свою прочувствованную речь:

– Ни достоинства, ни такта! Привыкла бегать за богатенькой подружкой! Ты ей сейчас не нужна! Они соберутся всей семьей: тетя Маша, дядя Сережа, Мурка, ее брат Кисонька. Может, даже заплачут с горя, – Бомбина шмыгнула носом. – А тут ты! Неужели ты не понимаешь, что с Косинскими тебе делать нечего, у них дела семейные? – Она попыталась патетически взмахнуть рукой, но забыла, что так и не влезла до конца в рукава, и судорожно задергала руками, будто не в ночной, а в смирительной рубашке.

Кисонька захихикала:

– А в туалете мне тоже делать нечего? – невинным голосом поинтересовалась она.

– В туалете? – Бомбина прекратила дергаться внутри рубашки и подозрительно уставилась на Кисоньку.

– Да, вот организм мне говорит, что надо в туалет, причем всерьез и надолго. – Для убедительности Кисонька прижала руку к животу. – Но я не знаю, вдруг ты скажешь, что ходить в туалет – недостойно и бестактно. Тогда я, конечно, где-нибудь тут, в уголочке…

– Нет, нет, иди-иди, – забормотала Бомбина.

– Спасибо! Прямо не знаю, что бы я без твоего позволения делала, – сказала Кисонька и шагнула за порог, метнув предостерегающий взгляд на Катьку.

Та на мгновение опустила веки – поняла, мол, сделаю, и перевела глаза на Бомбину.

Бомбина выпуталась из рукавов, и шуршащая крахмалом и кружевами рубашка окутала ее плотную фигуру.

И тут же Катька издала пронзительный вскрик.

– Ой-ой, жжет! Ой, у меня крыша едет! Ой!

– Что, что случилось? – Бомбина шагнула к Катьке, но та стремительно отпрыгнула в сторону, закрывая глаза руками.

– Отойди, отойди! Убийца! Ты что, не знаешь – у тебя рубашка самого вредного цвета! От такого цвета люди с ума сходят! Если я из-за тебя рехнусь, всю жизнь за мое лечение платить будешь!

– Я сниму, я сейчас сниму! – заторопилась Бомбина, схватилась за край подола…

– Да ты сама от своей рубашки сбрендила! Как это, «сниму»?! И что, будешь голой тут ходить?! Это же неприлично! Залазь под одеяло, быстро! Прикрой ее! Ну!

– Лезу, лезу, только не кричи! – Испуганная Бомбина мгновенно нырнула под одеяло.

– И не вставай! Ни в коем случае! Лежи! Не шевелись! Не то я с ума сойду! Будешь виновата! В суд подам!

Кисонька еще мгновение послушала сквозь дверь Катькины вопли, удовлетворенно кивнула и помчалась вниз по лестнице. Надо успеть переговорить со всеми, прежде чем взрослые разбредутся по комнатам. Ага, а вот и Юра. Один. С него и начнем.

– Дядя Юра! – тихонько позвала Кисонька, становясь на пороге библиотеки.

Юра поднял голову от журнала, улыбнулся ей.

– Чего не спишь, рыжая?

– Дядя Юра, мне так нужна ваша помощь! – Кисонька порывисто шагнула вперед, на лице ее были написаны мольба и растерянность.

– Случилось чего?

– Ой, ну вы же знаете, что у нас случилось! У папы документы украли! – Кисонька подошла, села рядом с соседом, взглянула на него печальными, полными слез глазами.

– Сочувствую, – без всякого сочувствия и даже с легким злорадством сообщил Юра, – но помочь ничем не могу.

– Можете, дядя Юра! Вы такой взрослый, такой умный, а я маленькая и глупая! Мне так нужен ваш совет! – И Кисонька вполне натурально всхлипнула.

Юра хмыкнул иронически, но и польщенно. Кому ж не понравится быть взрослым и умным, когда все вокруг маленькие и глупые.

– Дядя Юра, я такое наделала, а теперь и не знаю…

– Ладно, коза, давай выкладывай, не тяни резину.

– Ну-у… – Кисонька низко опустила голову и виновато забормотала: – Я ребятам дом показывала, и спальню мамы и папы тоже. Мы зашли, а там портфель стоит. Я и похвасталась, какой у меня папа необыкновенный, какое он дело начинает…

– Папа твой… – перебил ее Юра, пожевал губами и выплюнул, будто ругательство: – Точно – необыкновенный. Трави дальше.

– А Вадька, он в технике разбирается, он изобретателем будет, у него уже сейчас изобретения есть. Он в меня как вцепится – дай посмотреть чертежи, посмотрю, может, для областного конкурса пригодится. Мне было неудобно отказать, вот и… – она судорожно перевела дух.

– Что? – поторопил ее Юра. От равнодушия не осталось и следа, в голосе слышался острый интерес.

– Вадька в портфель залез, чертеж вытащил и унес – смотреть. Он бы положил, честное слово, сразу после обеда и положил бы! Только он не успел, понимаете, просто не успел! Вот и получилось…

Кисонька вытащила из кармана плотно сложенные листы чертежной бумаги.

– Вот! Портфель украли, а чертежа там нет, только всякие описания. А чертеж – у меня!

– Ха! – коротко сказал Юра. И тут же захохотал: – Выходит, у Сереги и не крали ничего! Все на месте!

– Но папа об этом не знает! – отчаянно вскричала Кисонька. – И я не знаю, как ему сказать! Я никогда не осмелюсь признаться, что мои друзья лазали в его бумаги! Дядя Юра, что мне делать?

– Не знаю, – задумчиво протянул Юра. – С одной стороны, отец рад будет, а с другой… Эх, выдерет он тебя! Ремнем! По заднице!

– Я не хочу ремнем по заднице! – испуганно сообщила Кисонька.

– Кто ж хочет! Вот что, подруга, подумать надо, как тебя выручать, – решительно заявил он. – Отправляйся спать, а за ночь я, глядишь, чего и соображу. Да, чертеж можешь оставить мне, – небрежно предложил он.

– Ой, я лучше его спрячу. В столе на веранде, где мальчишки спят.

– Думаешь, устерегут его твои мальчишки?

Кисонька хихикнула:

– Да их там вообще не будет. Они ждут, пока все уснут, и сюда спустятся, кино смотреть.

– Вот так всегда – у взрослых неприятности, в доме придурковатый мент ошивается, а детишкам и горя мало, они себе развлекаются, – философски заметил Юра. – Ладно, иди прячь, а утром решим.

– Спасибо, дядя Юра, – обрадованно вскричала Кисонька и вскочила. Потом нерешительно остановилась. – Вы ведь никому не расскажете? Я только вам…

– Не боись, не заложу, – величественно махнул рукой Юра.

– Спасибо, – еще раз повторила Кисонька, в голосе у нее дрожали слезы.

Она выскочила за дверь и остановилась. Вытерла ладонью мокрые глаза, удовлетворенно ухмыльнулась. Надо же, как хорошо получилось! А может, ей актрисой стать? Кисонька на мгновение задумалась, потом решительно тряхнула рыжей гривой. Нет, не стоит. У актеров все приключения ненастоящие. Сыщицей быть лучше.

Оп-ля, а вот и господин Хотоёси! Ей сегодня положительно везет. И Кисонька помчалась вдогонку за японцем, на ходу выкрикивая:

– Sorry, Mister Khotoesy, sir, I need your advice so much! You are adult and clever…[2]

Когда Кисонька примчалась на веранду, мальчишки уже были там. Сева и Вадька старательно калечили стоящий на веранде громадный створчатый шкаф – проверчивали дырочки в его дверцах.

– Готово? – спросил Вадька у запыхавшейся Кисоньки. Та кивнула, а мальчишки доложили:

– Мы тоже перед тетками раскаялись. Те ахали, охали, обещали до утра придумать, как нас у вашего папаши отмазать, – Вадька ухмыльнулся. – Камеру я закрепил. – Он ткнул пальцем в сторону карниза, но как Кисонька ни присматривалась, разглядеть камеру не смогла.

Вадька довольно кивнул:

– Раз ты не видишь, значит, и другие не заметят.

– А камера-то хоть что-нибудь увидит?

– Еще как! От двери и до самого стола. Она у меня специальная, темнота ей не помеха!

На веранду влетели Мурка и Катька.

– Бомбина спит! – отрапортовала Катька.

– Я с мистером Мбонго и с Сашей поговорила! – сообщила Мурка.

– Тогда все готово. – Вадька вытащил из кармана чертеж – точно такой же, как у Кисоньки и как две капли воды похожий на тот, что держала в руках Мурка. Открыл ящик стола и бросил чертеж туда. – Все знают, что часть документов уцелела, а ваш папа об этом без понятия. Остается ждать, кто же явится забирать остатки.

– Ты уверен, что похититель придет? – спросила Кисонька. Вадькин план казался ей сомнительным.

– Обязательно, – твердо заявил Вадька. – Даже если не поверит, все равно захочет проверить. Он же не может отдать заказчику только часть документов, его за такие дела в порошок сотрут. Мы его выманим!

– А что будем делать, если и скелет выманим? – опасливо поинтересовалась Катька.

– Ну забодала ты со своим скелетом! – взорвался Вадька. – Боишься, вали обратно в спальню, к Бомбине! Мы тебе завтра все расскажем.

– Самое интересное пропустить? Фиг тебе!

– Тогда отвянь со скелетом! – рявкнул Вадька и скомандовал: – Девчонки лезут в шкаф, а мы с Севкой идем вниз, включаем там кино, будто бы смотрим, а сами засядем у входа.

Он шагнул к двери и тут же остановился, досадливо хлопнул себя по лбу.

– Черт, вниз нельзя! Там же Пилипенко караулит! Как же я не подумал!

– Зато я подумала! – довольно заявила Мурка и тихонько хихикнула. – Я ему показала, где у папы бар со всякой крутой выпивкой. Так что считайте Пилипенко там нет. Можно сказать, его сейчас вообще нигде нет.

И Мурка нырнула в глубь шкафа.

Глава XV

Провал гениального плана

Дом не спал. Не было в нем ни покоя, ни сонного дыхания, а были затаенное шуршание, ожидание, тревога.

– Придет, обязательно придет, – бормотал себе под нос Вадька.

– Будешь все время бубнить – он придет прямо к нам, – оборвал его Сева.

Мальчишки устроились на веранде у входа за здоровенной кадкой с комнатным деревцем. На улице холодина, а здесь, в доме, деревца стояли, растопырив зеленые пушистые ветки. Очень удобные ветки, вполне скрывающие двух мальчишек.

Но этим удобства засады и исчерпывались. Мальчишки сидели на корточках, бессмысленно таращась в темноту веранды. Отсиженные ноги начинали нестерпимо гореть, казалось, что орды мелких колючих мурашек поднимаются от пяток, оккупируют колени, а их передовые отряды начинают разведку позвоночника.

Вадька уныло поглядывал на крохотную скамеечку для ног, стоящую возле кресла. Ну что стоило прихватить ее сюда – и сидели бы в засаде с удобствами! Как близко желанная скамейка – выскочить из-за кадки, схватить и обратно! И конечно же, по вечному закону подлости, именно в эту минуту преступник и явится. Нет уж, засели – будем сидеть!

Вадька неловко подвигал ногами, пытаясь размять затекшие конечности. Идея оказалось плохой – озверевшие мурашки будто все разом впились в Вадьку зубами. Мальчишка издал чуть слышный стон.

– Тихо! – страшным шепотом сказал Сева. – Слушай! Идет!

Тут же позабыв о затекших ногах, Вадька прислушался. Где-то невдалеке открылась дверь, и пол в коридоре заскрипел под осторожными шагами.

Вадька недоуменно пожал плечами. А Большой Босс писал – суперагент, профессионал! Преувеличение. Идет похититель совершенно непрофессионально. Вроде бы и старается, осторожничает, а шуму только больше становится. Разве что глухой не услышит.

Ручка двери медленно повернулась, створка приоткрылась. Вадька затаил дыхание. В образовавшуюся щель тихонько заглянули, темная фигура скользнула внутрь, и дверь затворилась.

Похититель, не шевелясь, стоял на пороге, Вадька отчетливо слышал его частое, взволнованное дыхание. Мальчишка присмотрелся, пытаясь понять, кто же это, но тьма в дверном проеме была гуще, чем на остальной веранде, а лицо вора прикрывало что-то черное. Или… Вадька задохнулся от догадки – или оно от природы было черным!

Человек постоял у двери, давая глазам привыкнуть к темноте, потом тихонько двинулся к столу. Остановился, вглядываясь, пошарил, разыскивая ручку ящика. Вадька услышал, как зашуршал выдвигаемый ящик стола и зашелестела бумага – неизвестный доставал из стола наживку, поддельный чертеж.

Игра была сыграна, цель достигнута! Теперь только один прыжок, включенный свет, и они узнают, кто такой этот суперагент, чуть не погубивший отца близняшек!

Торжествующий Вадька приподнялся, готовый броситься к выключателю и залить веранду потоками света, и… тут же рухнул на место, сдавленно шипя сквозь зубы. Намертво отсиженные, почти бесчувственные ноги подломились в коленях, категорически отказываясь нести своего хозяина. Рядом так же бессильно копошился Сева.

Человек у стола вскинул голову, настороженно прислушиваясь. Мальчишки замерли, вжимаясь в стену и стараясь не дышать. Но тишина не наступила, потому что из-за двери, из коридора, отчетливо слышался звук шагов – крадущихся, осторожных!

Похититель испуганно заметался, шагнул к двери, вернулся… Вдруг кинул чертеж обратно в ящик и неожиданно нырнул под стол. И затих там.

– Странный какой-то профессионал, – почти неслышно прошелестел губами Сева. Вадька кивнул, вслушиваясь в новые шаги.

Второй человек шел так же осторожно и при этом так же шумно, как и первый, – шаг, скрип паркета, пауза, снова шаг, снова поскрипывание. Ручка двери вновь повернулась, и на пороге замаячила темная фигура – больше и массивнее предыдущей.

Похититель номер два не стал всматриваться и вслушиваться, он сразу зашагал к цели – спотыкаясь, натыкаясь на все предметы и сдавленно ругаясь себе под нос.

Мальчишки глядели ему вслед со все возрастающим недоумением. Неужели суперагенты могут быть такими неуклюжими?

Тем временем вор добрался до стола и… совершенно спокойно включил настольную лампу. Из мрака выступило лицо Юры Федорова. Или Саши? – засомневался Вадька.

Зато засевший под столом похититель номер один, похоже, не сомневался ни минуты. Из-под стола вытянулись две тонкие бледные руки и… ухватили Федорова за щиколотки.

Лицо Федорова исказил дикий, нечеловеческий ужас. Из губ вырвался сдавленный крик, колени подогнулись, он плюхнулся на ковер и принялся судорожно дергать ногами, пытаясь освободиться.

Руки на его щиколотках разжались, и из-под стола на четвереньках выползла злорадно улыбающаяся Лена Федорова.

– Что, Юрка, испугался?

– Ты… ты… ты… У меня инфаркт мог быть! – закричал Федоров.

– Не ори, – посоветовала Лена и, по-турецки поджав ноги, уселась на ковре. – Услышат Косинские, прибегут и тут же узнают, что это ты их документики стырил.

– Ничего я не тырил! – снова закричал Юра, но тут же опасливо огляделся и понизил голос до шепота. – Я что, сумасшедший, под уголовную статью идти?

– Ага-ага, а здесь ты из простого любопытства!

– Не из простого, а из коммерческого. – Юра подобрал ноги и устроился на ковре поудобнее. Он все еще тяжело дышал, но видно было, что потихоньку успокаивается. – Документы все равно украли, приоритета Сереге уже не видать, верно? А выяснить, что там за новые технологии, не помешает. Вдруг я их как-то использовать смогу? – внезапно, словно осененный неожиданной мыслью, он уставился на жену. – Ты-то что тут делаешь, а?

Лена заметно смутилась.

– Тебя за ноги ловлю, – хмыкнула она, отводя глаза.

– Ты мне зубы не заговаривай! Быстро колись, зачем тебе чертеж! Или ты… Ленка, ты что? Это ты Серегин портфель украла? Ленка… – Он растерянно глядел на жену.

– Дурак, да? – тихо и как-то безнадежно ответила она. – А впрочем… Собиралась же я этот самый чертеж утащить. – Она махнула рукой в сторону стола.

– Зачем?

– Зачем-зачем, за деньги, естественно. Я бы его забрала, а потом Сереге вернула. За вознаграждение.

Муж поглядел на нее шалыми глазами:

– Ленка, ты чего? У нас что, своих денег мало?

– У кого это – у нас? – зло отчеканила Лена. – У меня в кошельке вечно межпланетный вакуум – юбку новую купить не на что! Машка Косинская, вон, шмотки от Диор, от Сен-Лорана, а я по секондам рыскаю. Жена миллионера – курам на смех!

– По-моему, ты вполне прилично одета, – растерянно пробормотал Юра и в подтверждение подергал жену за край свитера.

– Я уже десять лет прилично одета в этот самый свитер. Он на мне скоро истлеет!

– Так расходы большие! – защищался Юра.

– На что? На что расходы? – наступала на него жена. – На ваше с Сашкой дурацкое соревнование – кто дом кошмарнее построит? Люди путешествовать ездят! Гостей принимают! Детей заводят! – Лена неожиданно всхлипнула. – Некоторые даже по две штуки зараз! А мы строим! И строим, и строим, и строим…

Юра открыл рот, но что он собирался сказать, так и осталось неизвестным, потому что Лена вдруг предостерегающе вскинула руку. Вдалеке слышались осторожные шаги и поскрипывание ступенек на лестнице.

– Косинские! – в ужасе прошептал Юра. – Если они нас тут застукают…

– Не-а, не Косинские, – покачала головой Лена. – По своему дому так не ходят. – Она вдруг лукаво улыбнулась. – Знаю, кто. Спорим, это твой братец идет чертеж воровать.

– Сашка? Куда ему, кишка тонка, – презрительно скривился Юра.

– А спорим! – Лена метнулась к столу, выключила лампу. – Давай-давай, пошевеливайся. – И она поволокла слабо сопротивляющегося мужа под стол.

Они еще шуршали, устраиваясь, как ручка повернулась, и на пороге в третий раз встала темная зловещая фигура. Судорожно оглядываясь, человек прошел к столу, протянул руку к ящику…

– У-у-у, – раздался из-под стола утробный двухголосый вой. – Попался, ворюга!

Человек дико вскрикнул, метнулся назад, налетел на стул, рухнул на ковер… А тем временем две пары рук уже хватали его за ноги, волокли куда-то, над его головой слышался непрерывный вой…

– Не вор, не вор, ничего не брал! – отчаянно заверещал человек, пытаясь защититься от цепляющихся за него рук. – Пустите, «демоны», я не виноват, я только посмотреть хотел!

– Кто ж тебе поверит! – проревели демоны ему в ухо.

Но, видно, что-то знакомое почудилось жертве в адских голосах, потому что незнакомец неожиданно перестал вырываться, зато принялся ругаться, поминая всех чертей и ведьм, а особенно родственничков и их шуточки.

– Это еще что! – заявили родственнички, поднимая Сашу Федорова на ноги. – Мы еще Сереге все расскажем. Посмотрим, как ты потом с ним бизнес вести станешь.

– Я же не брал ничего! Просто чертеж срисовать хотел – Сереге-то уже все равно, – процедил Саша.

– А вот мы выясним, все или не все… – начал Юра, но жена неожиданно закрыла ему рот ладонью и ткнула пальцем в сторону двери.

Мальчишки, увлеченно следившие из-за деревца за разыгрывающимися перед ними семейными сценами, тоже взглянули на дверь. Блестящая медная ручка, отлично видная даже в темноте веранды, медленно, миллиметр за миллиметром поворачивалась!

Вадьку затрясло. На сей раз не было слышно ни скрипа половиц, ни шагов в коридоре. Вот он, профессионал, явился! А тут эта сумасшедшая семейка прямо на виду торчит.

Но семейка хоть и торчала, но уже не на виду. Супруги Федоровы успели нырнуть на привычное место – под стол. Оттуда слышалось тихое хихиканье – похоже, происходящее им ужасно нравилось.

Оставшийся один, Саша тоже не растерялся и метнулся за диван. Там и залег, как террорист в засаде.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге материализовалась четвертая за эту ночь темная фигура. Вошла, тщательно притворила за собой дверь и… совершенно спокойно щелкнула выключателем. Веранду залил яркий свет, и господин Кобо Хотоёси, не оглядываясь, направился к столу. Выдвинул ящик и принялся спокойно изучать чертеж. И почти моментально на его физиономии появилось выражение обиженного недоумения. Сменившееся замешательством, когда высунувшаяся из-под стола рука вдруг подергала его за край пиджака. Японец нагнулся.

– Международный скандал, однако, – с доверительной серьезностью сообщила ему из-под стола Лена Федорова. – Японская мафия грабит честного бизнесмена. Отдай документы, чукча!

– Простить… Не понимать… Недорозумень… Документ не брать…

– Все вы так говорите! – прокурорским тоном заявила Лена. – А в руках что?

– Не есть документ… Есть nonsense, нетсмыслица… – И японец принялся тыкать пальцем в линии чертежа.

– Ври больше!

И тут дверцы створчатого шкафа распахнулись, и на веранду, потрясая сжатыми кулаками, вылетела Мурка.

– Упс! – коротко выдохнула Лена.

– Ничего, ну ничего невозможно сделать нормально! – в ярости вопила Мурка. – Взрослые! Что угодно в игрушки превратят!

– Ты чего вылезла? – пробурчал Вадька и на подламывающихся, занемевших ногах выбрался из-за кадки. Следом за ним, такой же мучительной раскорякой, постанывая, выполз Сева. Из шкафа появились Кисонька и Катька. На веранде стало людно, как в набитом трамвае.

– Чего вылезла? – продолжала орать Мурка. – А чего сидеть, чего, я спрашиваю? Тоже мне, гениальный план! Выманили похитителя, называется!

– Ну кто ж знал, что они все заявятся? – смущенно пробубнил Вадька.

– Кроме скелета, – немедленно уточнила Катька.

– Вот именно! Скелет тут самый приличный человек! Всем остальным только бы чужие авторские права тырить! Нате, забирайте! – Мурка выхватила из кармана начерченный Вадькой документ, второй такой же отобрала у Кисоньки и сунула бумажки в руки Федоровым. – У японца уже есть. Кому не хватило? А, дяде Саше! Вадька, дай ему, пусть не чувствует себя обделенным.

– Пожалуйста, мне не жалко, – вежливо ответил Вадька, перегнулся через спинку дивана и вручил свой экземпляр смущенному Саше.

– Ну, все счастливы? – вопросила Мурка и всхлипнула. По щекам у нее побежали слезы. – До чего же люди подлые!

Лена покрутила в руках свой чертеж:

– М-да, хороши мы!

Она постояла минуту возле Мурки, протянула руку к плечу девчонки, но потом нерешительно отвела и тихо сказала:

– Прости нас. Если сможешь, – и понуро пошла к двери.

Оба брата виновато потоптались, одновременно буркнули:

– Это… Извини. Не хотели, – и поспешили за Леной.

Следом, что-то бормоча по-японски и то и дело прикладывая руки к сердцу, пошел Хотоёси.

– Как думаешь, он теперь харакири сделает? Позор ведь, на воровстве попался, – шепотом сказала Катька.

– Пусть что хочет делает, только не у нас дома. Мало нам неприятностей! – зло буркнула Мурка и растерла слезы кулаком. – Ребят, вы идите, я сейчас. Посижу минутку и приду.

Компаньоны дружно кивнули и следом за взрослыми гуськом потянулись в коридор. И тут же замерли, потому что дверь гостевой комнаты распахнулась и на пороге встали… пятая и шестая темные фигуры. Ну совсем темные: черные брюки, черные футболки, черные волосы и лица тоже черные.

– Чертеж воровать? – печально поинтересовалась Лена. – Поздно вы, все уже разобрали. Но если хотите, можете взять мой! – И она сунула бумажку в руки госпоже Мбонго.

– При чем тут… Какой еще чертеж? – делано удивилась негритянка. – Мы… э-э… в туалет. – Ее муж согласно закивал.

– Ишь какие! – пробурчал Саша. – Все, значит, чертежи тырить, а они, значит, в туалет. От коллектива отрываетесь. Нехорошо.

Снизу послышались шаги, и на лестнице появилась Мария Алексеевна в стеганом халате.

– Что у вас тут творится? – усталым голосом спросила она. – Шум какой-то, шаги. Чего не спите? Дети, а вы что здесь делаете? – возмутилась она, заметив сыщиков, безуспешно пытающихся спрятаться за спинами взрослых. – Ночь на дворе, а вы шастаете! Мальчики, сейчас же спать! Кисонька, Мурка! А где Мурка? Неужели спит? Даже не верится!

– Она на веранде, – пробормотала Кисонька.

В этот момент на веранде что-то грохнуло, послышались короткий вскрик и шум падающего тела.

Одним прыжком Мария Алексеевна преодолела лестницу, словно торпеда разметала гостей и бросилась на веранду. И тут же оттуда донесся ее полный отчаяния вопль:

– Мурка, Мурочка!

Сыщики бросились следом. Они влетели на веранду и застыли в ужасе. Мария Алексеевна сидела на полу, а на руках у нее лежало бесчувственное тело Мурки. Рыжие волосы были окрашены кровью.

Глава XVI

Костяная башка

– Мурка-а! – неуверенно протянула Кисонька и встала над сестрой. Зеленые глаза до краев налились ужасом. – Ты… ты умерла?

– Ага, и похоронили меня, – недовольным тоном пробурчало бесчувственное тело. Бледные тонкие руки приподнялись, охватили голову, и тихонько постанывающая Мурка медленно и осторожно села. Мутным рассеянным взглядом окинула столпившихся вокруг нее людей, нахмурилась, словно сосредоточенно что-то обдумывала, сфокусировала глаза на встревоженном Вадькином лице и вдруг заорала так, что испуганный Евлампий Харлампиевич загоготал и забил крыльями. – Вы что стоите как вкопанные? Он! Здесь! Был! Ищите!

– Не кричи, Мурка, – пробормотала Мария Алексеевна, а компаньоны, подстегнутые Муркиным приказом, дружно растолкали взрослых и, не одеваясь, рванули к дверям, к выходу и во двор.

Выскочили за калитку и растерянно остановились. Вокруг царила густая чернильная темень. Мелкий противный дождик по-прежнему сыпал водной пылью. Было пусто и тихо.

Вадька крепко потер лоб.

– Никого. Смылся. Так, надо вокруг дома посмотреть, особенно под верандой, может, хоть следы какие остались. Слышь, Катька, смотайся за фонариками.

Но Катька не сдвинулась с места.

– Опять пришел, – чужим голосом сказала она.

– Кто? – Вадька покрутил головой и тут же понял – кто.

Из узкого прохода, оставшегося между домами Юры и Саши, выглядывал череп. Вокруг него струился бледный и невероятно мерзкий зеленоватый свет, а сам череп словно парил в воздухе.

– А куда он остальные костяшки дел? – замирающим шепотом спросил Сева.

Катька пожала плечами:

– Ему что, он неживой. Хочет – целиком ходит, хочет – по частям, – буднично ответила она. Кажется, она совсем освоилась с бродячим скелетом и воспринимала его появления почти спокойно.

– Хоть целый, хоть составной, я ему покажу, как мою сестру бить, – ненавидяще процедила Кисонька и бросилась на череп. Только рыжие волосы взлетели, будто хвост кометы.

– Стой, чумовая, сожрет! – крикнул Сева, и трое сыщиков помчались за Кисонькой. Следом с боевым гоготом ковылял гусь.

Но парящий череп и не думал сжирать Кисоньку. Наоборот, словно испуганный ее напором, он прянул в темную глубь прохода и исчез, как растворился. Компаньоны проскочили между домами и остановились, удивленно разглядывая освещенный фонарями «Бродвей». Улица была совершенно пуста.

– Теперь понятно, почему нашего вора даже Интерпол поймать не может, – грустно сказала Катька, когда они возвращались обратно к калитке. – С потусторонними силами никому не справиться.

– Тоже мне, потусторонние силы! – помотал головой Вадька. – Со своим сайтом в Интернете!

– А Интернет, он какой? – ехидно поинтересовалась Катька.

– Что значит, «какой»?

– Ну вот он, например, где? Есть такое место на свете, где сидит Интернет?

– Что значит «место»? – Вадька беспомощно поглядел на сестру. – Интернет, он во всех компьютерах сразу!

– То есть – нигде! Или неизвестно где. Потусторонняя штука, совсем как всякие духи и призраки. А ты говоришь – скелет не может там свой сайт иметь! – торжествующе заключила Катька.

Вадька беспомощно пошлепал губами. Ведь дураку ясно – чушь несет, а как доказать – неизвестно!

– Следы пошли смотреть, – грубо буркнул он.

– Спорим, нет никаких следов! – заявила Катька. – Потусторонние силы следов не оставляют!

И действительно, ни под верандой, ни вокруг дома, ни у калитки – нигде на мокрой земле не оказалось ни единого следа, кроме их собственных!

Совершенно растерянные, сыщики вернулись в дом.

По лестнице, крепко держа голову обеими руками, словно боясь, что она свалится с плеч и покатится со ступеньки на ступеньку, спускалась Мурка. На затылке красовалась белая нашлепка из бинта и пластыря. Следом спешила Мария Алексеевна, то и дело стараясь подхватить дочь под локоть, но Мурка лишь нетерпеливо высвобождалась.

– Нашли? – жадно спросила она, поглядела на их тоскливые физиономии и сама себе ответила: – Не нашли.

– Ты как? – поинтересовался Вадька.

– Никак, – Мурка тяжело опустилась на ступеньку и тут же ощупала голову – не отвалилась ли.

– Что случилось-то?

– А я знаю?! – с кривой улыбкой переспросила Мурка. – Обрушилось что-то на темечко, в глазах потемнело, и привет!

– Такого просто не может быть, – твердо сказала Кисонька. – Как ты его к себе подпустила?

– Я. Его. Не. Услышала, – раздельно, как глухим, пояснила Мурка. – И не увидела. Я! Понимаете, я! Да про меня наш сэнсэй на карате говорит, что у меня глаза на затылке!

– Может, они просто закрылись на минуточку – эти глаза, которые на затылке? – сопя от сочувствия, спросила Катька.

Но Мурка только злобно зыркнула на нее и ничего не ответила.

– Похититель что-нибудь взял?

– А как же! Чертеж! Как раз последний экземпляр, который Катька на стол кинула! Так что твой гениальный план сработал – похититель явился, документ взял. Вот только мы его не поймали.

Вадька укоризненно посмотрел на Мурку. Сама же не дотерпела, из засады вылезла, а теперь претензии предъявляет. Но у Мурки был такой несчастный вид, она так страдальчески хваталась за голову, что Вадька решил ее не упрекать.

– Это еще вопрос – поймали или не поймали, – невозмутимо заявил он. – Во всяком случае, физиономией его сейчас полюбуемся.

Остальные сыщики воззрились на него недоуменно. Вадька усмехнулся:

– Что бы вы без меня делали! Про камеру забыли? Я же камеру поставил!

– Йес! – вскинул кулак Сева, а Катька торжествующе пискнула.

Вадька рванул вверх по лестнице и через минуту вернулся, прижимая к груди крохотную камеру.

Глава XVII

Черная рука

– Сейчас посмотрим, сейчас поглядим, – бормотал он, пристраивая камеру к видео.

Вся команда сыщиков ринулась к дивану – устраиваться. Добежали и остановились. На диване, младенчески подложив под щеку пухлую ладошку, посапывал старший лейтенант Пилипенко. Рядом валялся пульт от телевизора, а возле дивана стояла полупустая бутылка виски.

Кисонька чуть брезгливо, двумя пальчиками, наклонила бутылку, прочитала этикетку и хмыкнула:

– У нашего лейтенанта прямо аристократический вкус. Это коллекционное виски из папиного бара.

Вадька молча выхватил у лейтенанта из-под руки пульт, компаньоны устроились на полу и жадно впились глазами в экран. По экрану прошла белая рябь, потом появилась пустая веранда.

– Там было темно, а здесь все видно, – удивилась Катька. – Будто красная лампочка горит.

– Специальный объектив для съемок в темноте, – гордо пояснил Вадька. – О, глядите, начинается.

На экране возникла первая темная фигура – Лена Федорова шла в поход за чертежом.

Смущенное покашливание за спинами сыщики услышали, когда экранные Лена и Юра принялись выяснять отношения. Ребята обернулись. Лена и Юра переминались в дверном проеме. Из-за их спин выглядывала довольная физиономия Саши.

– Развлекаетесь? Очень прикольно – взрослых позорить, – недобро глядя на ребят, сказал Юра.

– Ага, правда глаза колет! – радовался Саша. – Ты, Юрка, не только ворюга, но еще и жлоб! Жену в черном теле держишь, скоро как наша негритянка станет. Во, легка на помине, тащится! Ну-ка, пацаны, выключайте свое кино!

– Ни за что! – взвился Юра. – Пусть и на тебя полюбуются!

Вадька раздраженно передернул плечами и пустил пленку на ускоренный просмотр. По экрану заметались фигуры взрослых – бегали, хватали чертеж, накидывались друг на друга, вот из шкафа выпрыгнула Мурка, и, наконец, людская цепочка стремительно вытянулась за дверь, только в углу кадра осталась печальная девчоночья фигура.

– Вот, сейчас! – крикнула Мурка, и Вадька с лихорадочной поспешностью нажал кнопку. Пленка снова начала двигаться нормально.

Но на экране ничего не происходило. Даже Мурку видно было плохо, она сидела на самой границе обзора, в кадре мелькали то ее рука, то прядь рыжих волос, да слышались тихие злые всхлипы. Вадька напрягся, до рези в глазах вглядываясь в изображение. Сейчас, вот сейчас они увидят…

Они услышали. Что-то негромко стукнуло, и Мурка на экране вдруг бессильно свалилась на пол. Настоящая Мурка подалась вперед и нетерпеливо вскричала:

– Да где же ты, гад! Покажись!

Но на экране никого не было. И вдруг он потемнел, веранда исчезла, закрытая появившейся прямо перед объективом… рукой. Странной рукой, рукой абсолютно черного цвета. Эта рука сперва нахально помахала, приветствуя зрителей, а потом свернула громадную, во весь экран… фигу. Фига ткнулась прямо в объектив – и все закончилось. Неизвестный отключил камеру.

– Это они! – взвизгнула Катька, вскочив, и обвиняюще ткнула пальцем в госпожу Мбонго. – Рука-то черная!

Мурка медленно обернулась и окинула негритянку недобрым взглядом. Пальцы ее непроизвольно сжались в кулаки.

– Девочки, вы что! – испуганно попятилась госпожа Мбонго. – Мы на веранду вообще не заходили. Это остальные ваши гости – мелкие воры, а мы с мужем респектабельные люди!

– Ты, Черная Рука, насчет воров поосторожнее! – немедленно возмутилась Лена.

– И почему, собственно, мелкие? Будь чертежик настоящий, можно было б немалые бабки зашибить, – добавил Юра.

– А за немалыми бабками и самые разреспектабельные своими черными ручонками потянутся! – закончил Саша.

– Да перестаньте вы! – устало бросил Вадька. Он уже успел перемотать пленку обратно, нажать на паузу и теперь внимательно разглядывал застывшую на экране фигу. – Это не черная рука, а обыкновенная перчатка, вон складки видны.

– Ну конечно! – немедленно ободрилась госпожа Мбонго. – Перчатка! А рука внутри может быть и мужской и женской, и белой и желтой, – она окинула подозрительным взглядом невозмутимого Хотоёси. – А вы сразу – черная! Просто расизм какой-то!

– Но как он к камере подобрался?! – Вадька нажал кнопку на пульте и снова перекрутил пленку. – Он же должен был обязательно попасть в объектив!

– Действительно, ужасно невежливо с его стороны – вот так нарушать все твои планы! – фыркнула Кисонька.

– Если все уже проявили свои чувства, может, все-таки объясните мне, что здесь происходит? – раздавшийся тихий голос произвел на сыщиков эффект разорвавшейся бомбы.

Мама девчонок сидела в кресле и изучала детей не сулящим ничего хорошего взглядом.

Сыщики растерянно переглянулись. Только сейчас они сообразили: и погоня за неведомым противником, и все разговоры, и просмотр секретной пленки – все это они проделывали на глазах у взрослых! Хуже того, на глазах у родителей!

– Совсем мы мозги потеряли, – тихонько буркнул Сева.

– Потеряешь тут, когда скелеты по дому бегают, – сквозь зубы процедила Катька.

Но, похоже, не их одних смутило присутствие хозяйки дома. Взрослые гости тоже потерянно переглядывались, шушукались и подталкивали друг друга локтями. Слышался шепот:

– Ты, нет – ты, ладно – я! – и вперед выступил сосед Юра. Лена и Саша подпирали его с обеих сторон – то ли для поддержки, то ли чтоб не сбежал.

– Видишь ли, Машенька… – дипломатично начал Юра, но Мария Алексеевна остановила его одним словом:

– Вижу, – и она кивнула на телевизор.

– Но нам бы не хотелось, чтобы у тебя сложилось ложное представление о том, что ты там увидела, – лихорадочно забормотал Юра, окончательно сбился, стряхнул с себя руки жены и брата и скрылся за спинами остальных гостей.

Мария Алексеевна брезгливо поглядела на соседей, приятелей и деловых партнеров и переключилась на детей.

– Итак, я жду ваших объяснений! – в ее голосе ощутимо слышался металл.

Теперь уже для сыщиков настала пора переминаться с ноги на ногу и выталкивать друг друга вперед.

– Видишь ли, мама… – наконец начала Кисонька.

– Вижу. – Мария Алексеевна снова кивнула на телевизор. – Вижу, что вы превратили семейную беду в развлечение.

Сыщики недоуменно уставились на нее.

– Мам, ты чего? – обиженно протянула Мурка. – Где тут развлечение?

– А это что? – Мама в очередной раз кивнула на экран. – Все хороши, нечего сказать. В доме несчастье, отец чуть с ума не сошел, мне пришлось его лекарствами отпаивать, а они… Гости поживиться решили, а дети игру в сыщиков затеяли. Вместо того чтобы помочь отцу…

– А мы что делаем? – Мурка почти кричала.

– Ваши игрища – это, по-твоему, помощь?

– А что тогда – помощь? Посуду помыть? Или сидеть в углу тише воды, ниже травы? Ну конечно, чистые тарелки и полная тишина сра-азу же спасут папу от разорения!

– Не смей дерзить матери! – завелась Мария Алексеевна. – Немедленно иди в свою комнату и ложись в постель! Остальных это тоже касается. Спать, быстро!

– Так утро уже скоро! – заныла Катька.

– Знать ничего не желаю! Марш в свои комнаты!

– Вот интересно: мы – единственные люди, кто хоть как-то пытается папе помочь! И мы же, получается, самые виноватые! – воскликнула Мурка и гневно затопала вверх по лестнице.

– Вот только твоих обид папе сейчас и не хватает, – бурчала мама, поднимаясь за ней следом.

Девчонки уже подошли к своей комнате, как вдруг дверь распахнулась, и на пороге встала позевывающая Бомбина.

– Ну вот, я думала, что раньше всех встану, – недовольно сказала она. – Думала, покажу вам, как надо не лениться! А вы, оказывается, тоже рано поднимаетесь. А могли бы спать допоздна, раз богатенькие! – с упреком сказала она.

– Ну вы видали эту Золушку! – сквозь зубы процедил Сева.

– Не стоит беспокоиться, обычно в этом доме в… – Кисонька глянула на часы, – в четыре утра все еще спят.

– Ты-то, девочка, тут при чем, ты же в этом доме не живешь. Пусть Мурка ответит или Кисонька, – Бомбина ткнула пальцем в Вадьку.

Вспыхнувший Вадька смущенно покосился на Марию Алексеевну. Та хмыкнула.

– Идите, наконец, в постели. И ты, деточка, тоже, – мама кивнула Бомбине. – На тебе очень симпатичная ночная рубашечка, но бегать в ней по лестнице – это лишнее.

Бомбина повернулась, нашла глазами Катьку и уставилась на нее с немым трагическим упреком.

– Чего? – растерянно спросила Катька.

– Вот видишь – симпатичная! – Бомбина зажала подол своей длиннющей рубашки в горсти и обвиняюще сказала Катьке: – Симпатичная! А ты… А ты говоришь – вредного цвета, люди с ума сходят! Ты! У тебя просто вкуса нет! – И гордо задрав нос, Бомбина уплыла обратно в комнату.

Глава XVIII

Пилипенко захватывает власть

– У нас на месте преступления – полный облом! – возмущался Вадька. Он походил на охотничьего пса – стоял на четвереньках и словно принюхивался к полу, диванам, стенам. Он походил на охотничьего пса, потерявшего след, – такая растерянная у него была физиономия.

Вадька безнадежно поглядел на Севу снизу вверх и уселся на пол.

– Ты только подумай: ведь он же как-то вошел, подкрался к Мурке сзади, стукнул ее, потом стул взял, залез, дотянулся до камеры, выключил ее – и ни единого следа! Будто по воздуху прилетел!

– Спуститься-то можно? – опасливо поинтересовался Севка. Он сидел на столе, по-турецки поджав ноги. На стол его загнал Вадька: стоять на полу было нельзя – вдруг там следы преступника, сидеть на стульях – ни в коем случае, ведь преступник воспользовался стулом, чтобы дотянуться до прицепленной над карнизом камеры. И подходить к диванам Вадька тоже запретил – так, на всякий случай.

– Спускайся! – безнадежно махнул рукой Вадька.

Севка спрыгнул со стола, обвел взглядом веранду:

– М-да, обули нас по полной программе.

– Главное, я в упор не врубаюсь: как он к камере подобрался? Он ее даже увидеть не должен был! Никто же не видел, никто! Девчонки не заметили, а они ведь точно знали, что камера есть!

– Может, и преступник знал?

– Откуда?

Севка пожал плечами:

– Подслушал, догадался – мало ли! Большой Босс ясно написал – суперкрутой мен наш похититель. Профессионал.

– А мы – лохи ушастые, – горестно подытожил Вадька. – Пошли, что ли, вниз, еще раз пленку посмотрим.

– Чего там смотреть, все уже видели, – Севка оглушительно зевнул. – Может, лучше задрыхнем? Вторую ночь почти не спим!

– Какой-то гад нас кидает по-черному, а я спать пойду? – взъярился Вадька. – Нет уж, ты как хочешь, а я вниз, к видаку.

И, схватив кассету, Вадька помчался по лестнице.

Севка унылым взглядом уставился на такой удобный, такой манящий диван, еще разок зевнул, чуть не свихнув себе челюсть, и поплелся следом за другом.

Возле комнаты девчонок он остановился. Даже поднял руку, чтобы постучать, но тут же передумал. Сквозь дверь было слышно, как быстро, с легкими повизгиваниями, тарахтит Бомбина. Нет, встречаться с Бомбиной Севе никак не хотелось.

Сева спустился в гостиную, сгреб с дивана подушку и калачиком свернулся на ковре рядом с Вадькой. Шеф агентства «Белый гусь» яростно терзал пульт, снова и снова прокручивая появление их неведомого противника. Каждый раз, как на экране возникала громадная фига, Вадька злобно шипел, потом отматывал пленку обратно и начинал смотреть с начала.

Две минуты Сева честно таращился на экран, но видео гудело так монотонно, а большой пушистый ковер был таким мягким, что мальчишка и сам не заметил, как стал тихонько соскальзывать в сон.

– Фигня, ну какая фигня! – возопил над его головой Вадька. – Ничего, никаких зацепок и идей тоже никаких! У, башка тупая! – И в полном расстройстве чувств Вадька стукнул себя пультом по голове.

Похоже, получилось чувствительно, потому что Вадька снова взвыл, на этот раз от боли, и отшвырнул пульт прочь. И тут же в гостиной раздался оглушительный рев:

– Что? Где? Откуда? Всем стоять, стрелять буду!

С дивана приподнялась внушительная туша старшего лейтенанта Пилипенко. Физиономия у лейтенанта была мятая, поперек щеки, словно боевой шрам, рдел рубец от подушки. В руке Пилипенко сжимал отброшенный Вадькой пульт и будто пистолетом водил им из стороны в сторону, выцеливая противника.

– Смотреть надо, куда кидаешь, – зло процедил Сева.

Вадька виновато повел плечом:

– Я забыл про него совсем.

Как полицейский в американском боевике, Пилипенко ухватил пульт двумя руками и раскорячился на полусогнутых ногах. Слышно было, как хрястнула ткань на его мятых форменных брюках. Пульт нацелился прямо в ребят.

– Попались! – вскричал Пилипенко. – Руки за голову, лицом к стене, считаю до трех!

– А умеете? – невинно спросил Сева.

Но прежде чем Пилипенко успел отреагировать на столь вопиющее хамство, сверху послышались хлопанье дверей, возгласы и топот. Разбуженные обитатели дома мчались выяснять, почему шум и какие еще неприятности готовят им несчастливые выходные. Впереди всех летели Мурка с Кисонькой и Катька, позади ковылял папа девчонок. Судя по физиономии, он еще не очухался от снотворного, которым его напичкала жена.

Возбужденная полуодетая толпа скатилась по лестнице и в недоумении остановилась, разглядывая Пилипенко, который продолжал целиться из пульта в мальчишек. Вперед протолкалась Мария Алексеевна.

– Вы почему здесь? – накинулась она на мальчишек. – Сказано же было – спать! Вот свалитесь от переутомления, что ваши родители мне скажут?

– Да мы… как-то… – забормотал Вадька.

– Нам на веранде страшно, – нашелся Сева. – А вдруг вор вернется?

– Господи, ну какая же я глупая, – немедленно раскаялась мама девчонок. – Конечно же, я должна была найти вам другое место. Простите меня, мальчики, столько всего навалилось, я совсем голову потеряла. А всё вы, – она тут же нашла новый объект для своего возмущения и накинулась на Пилипенко. – Дрыхнете тут, а в доме настоящий кошмар творится! Вы нас охранять остались или напитки пробовать и телевизор смотреть? – Она обвиняюще показала на пульт в руках у Пилипенко и полупустую бутылку американского виски.

Пилипенко очумело потряс головой, разгоняя сонную одурь, и попытался ногой затолкать бутылку под диван. Та тут же свалилась и медленно и торжественно выкатилась на середину комнаты под перекрестный огонь презрительных взглядов.

Пилипенко смущенно хмыкнул и принялся совать пульт под мышку. Видно, рассчитывал найти там скрытую кобуру. Но кобура так и не нашлась, и он просто сунул пульт за ремень брюк. Толстый живот надавил на кнопки, и телевизор немедленно включился. Громадная черная фига в очередной раз расплылась на весь экран.

– Это что такое? – возопил Пилипенко.

– Да так, почти ничего, не стоит вашего просвещенного внимания, – иронически протянула Кисонька. – Просто пока вы тут невинно развлекались, вор в очередной раз проник в дом, избил мою сестру и оставил вам привет.

– Вор? Мне? Фигу? – свистящим шепотом переспросил Пилипенко.

– Он. Вам. Ее, – с удовольствием подтвердила Мурка.

– Да я его!.. – взвыл Пилипенко и, грозно размахивая выхваченным из-за пояса пультом, выскочил за дверь.

И тут же со двора послышались вскрик и торжествующий рев Пилипенко.

Сыщики переглянулись.

– Он что, кого-то поймал? – неуверенно предположила Кисонька.

– Чего стоим? Быстро за ним! – И Катька кинулась следом за Пилипенко.

– Там холодно, оденьтесь! – вскричала Мария Алексеевна, но ее не слушали ни дети, ни взрослые – всем не терпелось узнать, кого же поймал Пилипенко.

Первым, кого увидели сыщики, очутившись во дворе, был высокий мальчишка из поселка. Лицо у пацана было бледное и растерянное, он стоял, высоко подняв руки, а за его спиной возвышался торжествующий Пилипенко. Одной рукой Пилипенко прижимал пульт к спине мальчишки, а другой – крепко держал за плечо девчонку в выцветшей куртке.

– Попались! – вновь издал свой любимый боевой клич Пилипенко. – Будете знать! Быстро все отдавайте! Пристрелю! – и он для убедительности ткнул мальчишку пультом в спину.

– Отдали мы уже, отдали, у нас больше нету! – в ужасе кричал пацан. – Убери пистолет!

– Отдали? – радостно вскинулся папа девчонок.

– Что отдали? – устало поинтересовался Вадька, пробираясь в первый ряд.

– Так аппарат! Самогонный! Бабка еще на той неделе сдала!

Из толпы зрителей вынырнула Кисонька, подошла к беснующемуся Пилипенко и подергала его за рукав:

– Будьте так любезны, отдайте наш пульт, пожалуйста.

– Что? – ошеломленно переспросил Пилипенко.

– Пульт, – терпеливо повторила Кисонька и требовательно протянула ладошку. – Без него телевизор смотреть неудобно.

– Какой еще… – Пилипенко опустил глаза и вдруг осекся. Он недоуменно пялился на свою правую руку, явно не способный понять, почему то, что он считал пистолетом, вдруг превратилось в пульт от телевизора.

Мальчишка из поселка извернулся, глянул через собственное плечо и тут же шагнул в сторону:

– Тьфу, – зло сплюнул он. – Пульт! А я-то думал – пистолет!

– Пульт, пистолет – разницы никакой, – торопливо заявил Пилипенко и попытался быстренько спрятать пульт в карман. Но бдительная Кисонька перехватила его руку, и пульт наконец-то перекочевал к законным хозяевам. – Все равно я тебя поймал. Колись быстро, ворюга, чистосердечное признание смягчает наказание.

Пилипенко схватил мальчишку за шиворот.

– Чего я сделал-то? – заныл мальчишка.

– Проникновение в жилище…

– Вообще-то он за калиткой стоит, внутрь не заходит, – прокомментировала Лена Федорова.

– Нанесение тяжких телесных повреждений…

– Кто – он? – возмутилась Мурка. – Да если бы это был он, я бы его в бараний рог! В один момент!

– Похищение важных государственных документов… – продолжал Пилипенко.

– Коммерческих, – поправил Сергей Николаевич.

Но вошедшего в раж Пилипенко уже невозможно было остановить:

– Сопротивление сотрудникам милиции, организованная преступность…

– Извините, вы – маньяк? – поинтересовалась Кисонька.

– Кисонька, как тебе не стыдно! – ахнула Мария Алексеевна.

– А что здесь такого, – невозмутимо заявила Кисонька. – Так как? – Она снова повернулась к Пилипенко.

– Кисонька, а почему ты считаешь нашего милиционера маньяком? – спросил похрюкивающий от еле сдержанного хохота папа.

– А чего он все время цепляется? – немедленно подхватила Мурка. – Сперва к нам, потом вот к ребятам. Они, между прочим, к нам пришли.

– Зачем это? Курьеры небось, да? Сами документики у папаши выкрали, а им передать решили? – подозрительно поинтересовался Пилипенко.

– Мы на рыбалку собирались! – бухнула Катька.

Сестры воззрились на нее с недоумением, а Вадька тихонько застонал.

– А чего? Рыбку ловить… – смущенно забормотала Катька.

– В такую погоду? – изумилась Мария Алексеевна и поглядела на застилающие небо темные тучи.

– Ну-у, специальная рыбалка, – неуверенно вмешался поселковый пацан, опасливо поглядывая снизу вверх на Пилипенко. – Осенняя.

– Да что ты врешь! – Обеими руками Пилипенко встряхнул своих пленников, словно пойманных за шкирку котят. – Тут сроду рыба не клевала, хоть осенью, хоть весной!

– У кого не клевала, а у кого очень даже клевала! Рыбачить тоже уметь надо! – вмешалась девчонка в выцветшей куртке.

– А вот заберу вас к себе в отделение, там и разберемся, кто умеет рыбачить, а кто нет! – пригрозил Пилипенко.

– Ну хватит! – вмешался папа девчонок. – Я еще не знаю, что тут произошло ночью – Машенька, разве можно такое сильное снотворное давать! Но с вами, старший лейтенант, я дела иметь не желаю, ясно? Я немедленно звоню в город, пусть приезжают профессионалы и разбираются. С вами в том числе. Может, моя дочь права, вы и правда маньяк?

– Ну и как же будете звонить, телефончики-то отключились? – поинтересовался Пилипенко.

Сергей Николаевич пожал плечами и вытащил из кармана домашней куртки мобильник.

– Отпустите детей, наконец, – сказал он и принялся настукивать номер. Послышались тихие гудки, потом ему ответили.

– Владимиров, ты? – спросил Сергей Николаевич. – Слушай, майор, у меня тут…

И в этот момент пухлая ладонь вцепилась в мобильник, заодно прихватив и ухо Сергея Николаевича. Пилипенко дернул, и телефон в одно мгновение оказался у него в руках. Лейтенант нажал на отбой.

– Вы что, совсем с ума сошли? – вскричал папа девчонок, держась за поцарапанное ухо. – Вы что вытворяете? Немедленно отдайте телефон!

– Сейчас, разбежался! – буркнул Пилипенко и сунул мобильник в карман. – Детишек своих отмазать хотите? В прошлый раз получилось, а сейчас не выйдет! Я их всех разоблачу! И старые их дела вскрою. Я еще докажу, что Пилипенко в нашей милиции самый умный!

– Ага, теперь я понимаю, почему у нас в городе преступникам раздолье! – усмехнулась Лена.

– Да! – не понял иронии Пилипенко. – Потому что из-за всякой подлой пацанвы самых умных и талантливых по районам разогнали! Но я еще вернусь! Никто не отнимет у меня это дело! Всем быстро сдать мобильники! Без разговоров!

– Да с какой радости!.. – начал было Саша, но брат перебил его:

– Сейчас не спорь с ним, лучше отдай, – торопливо сказал Юра. – А то получится сопротивление властям. Зато потом мы на него такую телегу накатаем, его не то что в район, его на три метра в землю загонят.

– Без разговорчиков! – рявкнул Пилипенко. – Где мобильник?

– В доме, – ответил Юра.

– И наши, – испуганно пискнула госпожа Мбонго.

– В дом, все до единого! – словно Наполеон, простер руку Пилипенко.

Толпа покорно потянулась к дому.

– Люди, я его прямо полюбить готов! – восторженно прошептал Вадька.

– За что это? – Сева даже остановился от изумления.

– Так он же сейчас мобильники у всех заберет! У всех, понимаешь! Значит, тот, который наш похититель, никакой мобильник к ноутбуку не подключит и никуда документы не перешлет! Мобильник-то у Пилипенко в кармане!

– Тогда я знаю, кто похититель! – восторженно подскочила Катька. – Ваш сосед Саша, вот кто!

– Почему?

– Потому что он телефон отдавать не хотел, вот почему!

– Наш папа тоже не хотел, – резонно возразила Мурка. – Кому ж приятно свой мобильник отдавать.

Вслед за взрослыми ребята втянулись в прихожую. И тут же им навстречу кинулась мама девчонок с охапкой их курток в руках.

– Дети, быстро все одевайтесь и бегите отсюда! – скомандовала она, не глядя тыча куртки им в руки. – Идите к вашим друзьям, позвоните майору Владимирову, пусть скорее едет сюда! Домой не возвращайтесь, не хватало еще, чтобы этот сумасшедший утащил вас в отделение. Вот деньги, поешьте где-нибудь. Да бегите же быстрее! – она подтолкнула их к выходу и кинулась обратно в комнату, туда, откуда раздавался начальственный рык Пилипенко. Старлей конфисковывал мобильники.

– А я никуда не пойду! – решительно заявила Бомбина и отбросила от себя Катькину куртку, впопыхах сунутую ей Марией Алексеевной. – Я не из вашей компании, ни в каких преступлениях не замешана, мне милиции бояться нечего! Правильно вас дядя лейтенант подозревает! И итальянец ваш – наверняка мафиозо! – Бомбина гневно ткнула пальцем в Севу. – А еще ко мне клеился, бандитто!

– Я к тебе клеился? – взвился Сева, но Катька дернула его за рукав.

– Я не миллионерша и не из мафии, но если ты сию минуту не выметешься на улицу… – процедила Катька, – я… Я на тебя гуся натравлю! Ха-арли! – высоким голосом скомандовала она, – готовность один!

И боевой гусь Евлампий Харлампиевич, растопырив крылья и вытянув шею, двинулся на Бомбину так грозно, что та в ужасе пискнула и в мгновение ока выскочила за дверь.

– Я тебе покажу, как мою курточку швырять, – пробормотала Катька, подобрала одежду и выбежала следом. Остальные сыщики бросились за ней.

Глава XIX

Неизвестный в поселке

Они стояли на опушке леска у окраины поселка. Редкие капли дождя просачивались сквозь листву и противно шлепались на головы. На пеньке неподалеку, демонстративно отвернувшись от остальной компании, восседала возмущенная Бомбина.

– Ну и зачем ты тех ребят защищать кинулась? – спросил Вадька.

– А вы – зачем? – немедленно окрысилась Мурка.

– А мы – как ты, – ответила Катька.

– «Как я!» – передразнила Мурка. – Мне бы в голову не пришло про рыбалку ляпнуть! Хорошо, что маме не до того, а то бы она нам устроила допрос с пристрастием, с чего нас на рыбалку понесло. Мы с Кисонькой даже не знаем, за какой конец удочки держаться!

– Нашла чем хвастаться, – фыркнули из-за кустов, и на опушку выбрались старые знакомые – высокий мальчишка и девчонка в выцветшей куртке.

– Так все-таки, чего ты их перед Пилипенко отмазывала? – делая вид, что не замечает нежданных гостей, поинтересовался Вадька. – По мне, так они самые подозрительные и есть. Прошлой ночью шлялись и сегодня – все нормальные люди еще десятые сны смотрят, а они опять шляются. Как раз возле вашего дома!

– А сами-то! – немедленно возмутился мальчишка. – Вы прошлой ночью тоже шлялись, вот она, – он ткнул пальцем в девчонку, – из-за вас чуть в луже не утопла. А сегодня… Может, это у вас в городе в полпятого только спать ложатся, а мы люди занятые, у нас уже час как народ по хозяйству крутится, – вставил мальчишка.

– Говорю же, самые подозрительные, – все так же не глядя на него, сказал Вадька. – В лужах вечно валяются и шляются, когда народ по хозяйству крутится.

– Ты, конечно, прав, Вадька, – вздохнула Мурка. – И подозрительные они, и в лужах валяются, и шляются где ни попадя. Только наш похититель – он ведь международный! По разным странам ворует, значит, должен постоянно ездить. А мы сюда почти каждые выходные приезжаем – и этих ребят постоянно видим.

– А может, они на неделе по Европам скачут, а на выходные – обратно, – уже сдаваясь, пробормотал Вадька.

– Если бы я всю неделю по Европам таскался, кто бы огород полол? – поинтересовался мальчишка. – Меня бы бабка просто убила.

– А я бы по Европам помоталась, – мечтательно сказала девчонка. – Интересно же! Меня Светкой зовут. А он – Петя. А вы – ничего ребята, не подлые. Отмазали нас.

– Слушайте, что у вас вторую ночь делается? Метушня какая-то, вы по поселку шастаете, мент от вас не вылазит, – вмешался Петька.

– Вы поэтому и приперлись? – спросила Мурка.

– Ага, – кивнула Светка. – Интересно же! – Глаза ее горели неутолимым любопытством.

Тяжко вздыхая, сыщики ввели новых друзей в курс дела.

– Ух ты! – воскликнула Светка. – Мало того, что ворюга, так еще и международный! Интересно же, как в кино!

– Вам класс, а у нас отец без копейки останется! – обиделась Мурка.

– Слабаки вы, городские. Да у нас в поселке этих копеек уже сто лет никто не видел, и ничего – живем, – фыркнул Петька.

– Куча народу работу потеряет! – возмутился Вадька.

– Вот я и говорю – слабаки! Большое дело! У нас в поселке все сто лет без работы сидят, и ничего – живем!

– А давайте мы вам поможем, – вдруг предложила Светка.

– С чего это? – Разобиженный Вадька подозрительно прищурился.

– Так интересно же! – одновременно ответили поселковые, а Петька солидно добавил:

– Вы, городские, тут без нас фиг чего найдете.

– Мы и с вами фиг чего найдем, – мрачно буркнул Вадька. – Провалилось наше расследование. Вычислить никого не вычислили, выманить – тоже не выманили. Бездари мы, а не сыщики. Надо нашему знакомому майору звонить, может, он поможет.

– Ну, со звонком не получится, у нас во всем поселке телефоны не работают.

«Знаю», – чуть не ляпнул Вадька, но вовремя прикусил язык. Если ребята узнают, что это они с Муркой телефоны вырубили – побьют, и даже будут правы.

Петька между тем продолжал:

– Телефоны у нас уже два месяца как отключили – за неуплату. Только на вашем «Бродвее», да в отделении у Пилипенко остались.

Сыщики переглянулись, Вадька услышал, как Мурка тихонько вздохнула с облегчением. Оказывается, не они оставили поселок без телефона.

– Зато у нас в поселке новый человек есть, – понизив голос до таинственного шепота, сказала Светка.

Сыщики дружно охнули.

Петька, довольный произведенным впечатлением, кивнул:

– Между прочим, как раз за два дня до вашего приезда появился. Никто его не знает, ни с кем он не разговаривает, зачем приехал – не рассказывает. Целыми днями или по лесу шастает, или в комнате сидит.

– А комнату он у моей мамки снял! – с торжеством заявила Светка и, увидев, что никто не понимает ее восторга, досадливо пояснила: – Наш дом как раз за вашим – забор к забору!

– Рехнуться можно! – ошеломленно сказал Вадька. – Значит, гости-то ни при чем! Мы похитителя в доме ищем, а он все это время просто через забор шастает!

– Что бы вы без нас делали! – свысока обронил Петька.

– Как он выглядит? – спросила Кисонька.

– Жуткий такой! – сделала круглые глаза Светка. – Бледный весь, глазищи мутные, а худющий – аж ребра торчат!

– Это он! – умирающим голосом простонала Катька.

– Кто?

– Скелет!

– Какой скелет? – Петька вздрогнул, а Светка как-то странно уставилась на компаньонов.

– Никакой! – отрезал Вадька. – Это у сестрицы моей шиза такая. Персональная.

– И ничего не шиза, скелет все видели. И ты первый!

– Первым скелет увидел я, – возразил Сева.

– Может, достаточно про скелет? – раздраженно потребовала Кисонька. – Может, кто-нибудь соблаговолит вспомнить – похититель увезет документы, и тогда наш папа пропал! И ваша мама, между прочим, тоже!

– Вообще-то непонятно, почему он до сих пор не уехал, – задумчиво сказал Сева.

– Наверно, мой чертеж его с толку сбил, – самодовольно заявил Вадька. – Он теперь не знает, все стырил или еще что-то осталось.

– Так пошли, пока не разобрался!

И ребята рванули было с места, как вдруг Катька громко гаркнула:

– Стой! А Бомбина?

Недоуменные взгляды скрестились на пне, на котором все так же обиженно и монументально восседала Бомбина.

– Девчонка, что ли, с вами? – удивился Петька. – А я думал – из другого дома, просто гуляет тут.

– Я тут не гуляю, я тут в заложниках, – сквозь зубы процедила Бомбина. Вдруг она подскочила на своем пне, да так, что изрядный кусок мокрого подгнившего дерева отвалился и плюхнулся в собирающуюся лужу. – Мальчик! Девочка! Вы ведь не из этой шайки, помогите! Пожалуйста, бегите вон в тот крайний дом, там сейчас милиционер, не очень приятный дядя, но все-таки милиционер, скажите ему, здесь наша мафия и итальянская мафия, итальянец за мной ухаживал, но я не поддалась, тогда он с дружками меня похитил, они держат меня в лесу, под дождем, гусями грозятся, но я все равно не сдамся, я с мафией дел не имею, и пусть милиционер поторопится, потому что пень холодный…

– Ну так встань с пня, если боишься, что зад отвалится! – заорал Сева.

Бомбина на мгновение прекратила тарахтеть, а потом доверительно сказала Светке:

– Видишь, как он ко мне пристает? Но я буду холодна! – И она гордо задрала нос.

– Она что у вас – совсем того? – Петька покрутил пальцем у виска.

– Похоже, что совсем, – согласилась Мурка.

– Она у нас даже какая-то чересчур сумасшедшая, не думала, что такие бывают, – добавила Кисонька.

– Го-ород, – презрительно протянул Петька. – Машины, заводы, эта самая, как ее – экология плохая. Вот мозги и едут. Так мы идем или нет?

– Мы-то идем, а вот ее с собой тащить – стремно. Она нам любое дело изгадит, – задумчиво процедил Вадька.

– Так пусть домой, к Пилипенко, возвращается, – пожала плечами Светка.

– Нет! – вскричала Катька и даже топнула ногой.

– Почему нет? – удивленно переспросил Вадька.

– Потому что противная она, не хочу, чтоб по ее было, – выпалила Катька.

– Не аргумент, – решительно отмел ее слова Вадька, но тут вмешалась Кисонька:

– Ее нельзя отпускать, – твердо заявила она. – Через пять минут Пилипенко будет знать, и куда мы пошли, и что собираемся делать.

– Давайте мы ее тут оставим! – предложила Катька. – А Евлампий Харлампиевич будет ее охранять! Харли! Сторожить! – скомандовала Катька, и переваливающийся гусь подошел к Бомбине и замер у ее ног почти по стойке смирно: лапа к лапе, крылья строго сложены, шея настороженно вытянута, клюв наготове.

– Я ж говорю – экология, – прокомментировал Петька. – Все в вашем городе психованные. Очумели, гуся за сторожа оставлять?

– А вот посмотрим, – гордо улыбнулась Катька, ласково погладила гуся по голове и скомандовала: – Пошли!

Компания помчалась в сторону поселка.

– Быстрее давайте, – на бегу крикнула Светка, – а то жилец в лес умотает и до вечера не появится!

– А мама твоя нас не погонит? – на всякий случай спросил Вадька.

– Матери нету, она на работу ушла.

– А говорите – работы нет, – поддел Вадька.

– У нее не работа, у нее бизнес, – важно заявила Светка. – Она семечки на платформе продает.

– Ну и как идет? – мгновенно заинтересовался Сева.

Похоже, что бизнес у Светкиной мамы шел неплохо, во всяком случае, дом, возле которого они остановились, выглядел хоть и не таким роскошным, как виллы соседнего «Бродвея», но крепким и ухоженным.

– А что ж, – сказала Светка, с гордостью поглядывая на свой дом, – у нас не как у соседей. Папка не пьет совсем, весь день на работе, и мамка с семечками. И я ж не сижу: корова, поросята, куры. Жить можно. Заходите, молоком вас напою. Вы ж точно голодные.

– И голодные, как звери, и спать хотим, – согласился Вадька, вслед за ней входя в дом. – Только сперва дело.

– Ага, – кивнула Светка и вдруг остановилась, словно налетела на стенку. Петька и сыщики столпились у нее за спиной.

– Ты чего?

– Ужас, – почти всхлипнула Светка и показала на пустое место под вешалкой.

– Какой ужас? Нет там ничего!

– Ага, нету, – снова согласилась Светка. – Тут жильцовы сапоги стоят, когда он дома. А сейчас нету. Проворонили, – она готова была разреветься.

Вадька присел на корточки и, сам не зная зачем, принялся рассматривать пол под вешалкой. Пол был самый обычный.

– М-да… Опоздали, – глубокомысленно процедил Вадька и снизу вверх поглядел на столпившихся вокруг ребят. – Ушел.

Он поднялся, тщательно отряхнул колени, руки. Ребята смотрели на него выжидательно, словно рассчитывали, что все проделанные им процедуры помогут разгадать тайну похищенных документов.

Вадька почесал в затылке, надеясь расшевелить непослушные мозги. Видно, почесывания им и не хватало, потому что мозги тут же соблаговолили выдать идею:

– Давайте хоть комнату его посмотрим.

– Так нельзя, – с досадой возразила Светка.

– Конечно, в чужие комнаты заглядывать нельзя, неприлично, – осторожно согласилась Кисонька, – но у нас же исключительный случай!

– Неприлично – фигня, а вот замок… Он свой замок навесил и, как уходит, всегда комнату запирает. Мама обижается, а терпит – все ж таки живые деньги мужик платит.

– Замок, говоришь? – переспросил Вадька и улыбнулся хищной улыбкой. – А ну показывай, какой там замок.

Замок был самый обычный, новенький, навесной, какие в каждом хозяйственном продаются. Любимая Вадькина отмычка легко скользнула внутрь, замок щелкнул и открылся.

– Вы, городские, все так замки потрошите, или ты и правда из мафии? – неодобрительно спросил Петька.

Вадька неопределенно дернул плечом, вытащил замок из скоб и тихонько толкнул дверь. Чуть скрипнув, та приоткрылась.

Глава XX

Последний шанс

Сыщики робко заглянули внутрь. Комната была самая обычная: кровать, тяжелый широкий стол, старый, но крепкий шкаф. От остальных комнат дома ее отличал только дикий, просто жуткий беспорядок да еще какой-то странный, противно-сладковатый запах.

– Во свинарник! – изумилась Мурка.

– Да ты что! – обиделась Светка. – Да у нас в свинарнике в жизни такой пакости не было, – и она брезгливо покосилась на валяющуюся поверх покрывала кучку заскорузлых носков.

– Это потому, что свиньи носков не носят, – утешила ее Катька.

– Много ты понимаешь в свиньях! – взвилась Светка. – Они знаешь какие умницы! Они…

– Мы будем про свиней трепаться или все-таки преступником займемся? Что это у него тут такое? – Мурка показала на газеты, расстеленные по столу и широкому подоконнику. На газетах ровненько лежали какие-то маленькие, темные, высохшие кусочки и такие же сухие стебельки.

Вадька опасливо дотронулся до одного из кусочков кончиком пальца, потом аккуратно взял один, размял, понюхал и недоуменно покачал головой.

– Не знаю я, что это.

– Темные вы, городские! – Петька глядел на Вадьку с невозмутимым превосходством. – А еще трындят – в городе все такие крутые, такие, как это… продвинутые. А про самую обычную дурь не знаете.

– Какую еще дурь?

– Ну дурь, дурь – наркоту. То-то мужик так запирался – боялся, что Светкины родители догадаются.

– Это что, наркотики? – с почти мистическим ужасом переспросила Кисонька и на шаг отступила от стола.

– Понты гнилые, – уверенно сказала Мурка. – Помните, ребята, мы видели настоящую наркоту, когда мебельных бандитов ловили. Она такая, как порошок, в мешочках.

– Никакие не понты! – возмутился Петька. – Кого хочешь спроси! Грибки это, ядовитые. Их наркоманы собирают, сушат, потом толкут и кайфуют.

– Правда. У нас в школе пацан помер, – тихо сказал Сева. – Тоже из наркоманов. Купил у кого-то таких вот то ли грибков, то ли травку, попробовал и помер.

– Вот, – обрадовался подтверждению Петька. – Я-то думал, чего вашего жильца вечно шатает, как пьяного, а самогоном не пахнет. А он, оказывается, нарик. Только что-то он поздно приехал, грибы-то в лесу уже тю-тю. Одна гниль осталась.

– Совсем плохой, наверное, – предположил Вадька. – А может, гнилье как раз самое забористое? Мы ж не знаем их наркоманский бизнес.

– Никакого наркоманского бизнеса не будет! – твердо сказала Светка. – Сам пусть как хочет подыхает, а чтобы он из нашего дома отраву в город вез – фиг ему! Все мамке скажу, пусть она его поганые деньги ему в рожу кинет. А это сейчас сгребу и в печку!

Светка схватилась за газету, но Петька удержал ее за руку:

– Погоди, ты ж ребятам все расследование поломаешь! Вернется, увидит, что его грибочков нет, и сразу смоется вместе с документами.

– Да какие документы! – отмахнулся Вадька. – Вы что, думаете, вот этот нарик дохлый и есть наш похититель? Да наш на международном уровне работает, его полиция всей Европы ищет, он на куче языков говорит, дерется как черт, планы хитроумные выдумывает – и грибками травится? Да будь наш вор наркоманом, его бы уже сто раз поймали. Опять мы лопухнулись.

– Тогда точно в печку, – скомандовала Светка и поволокла газету прочь.

Ребята затолкали газеты вместе со всем содержимым в пылающий зев печи, распахнули все окна и двери, чтобы мерзкий запах не наполнял комнаты, а сами убрались во двор.

– Сейчас прогорит, и я вас завтраком накормлю, – сказала Светка. – А потом все его шмотье в мешок сгребу и комнату помою, чтобы духу его здесь не было.

– А вам-то мы ничем не помогли, – опечалился Петька.

– Да, погано, – согласился Вадька. – И идей по нулям. Может, еще раз попробовать нашего вора на что-нибудь выманить? – и тут же покачал головой. – Не, не купится он. Как говорится, бомба два раза в одну воронку не падает.

– Падает, – уверенно ответил Петька. – У меня братан старший, так он, ну, этот… который воюет по контракту… – Петька неожиданно смутился, – и ничего такого, нормальная работа, опасная! Он деньги присылает… Жить-то надо…

– Так мы ничего и не говорим, – сказала Мурка. Вообще-то наемников она не уважала, но ссориться с Петькой не хотелось.

Петька какое-то время подозрительно всматривался в их физиономии, наконец успокоился:

– Так он говорит – фигня насчет бомбы. Он сам один раз видел. В бомбовую воронку за две минуту, прямо у него на глазах, две бомбы подряд – шарах! шарах! А потом, представляешь, прямо через нее – танки! Колонна! А сверху артиллерия ударила, ураганным огнем. И это еще не все! Он глазам не поверил! Самолет-разведчик подбили, и он – прикиньте! – свалился на то самое место! На воронку! Просто место такое было – самый центр боя. Там если уж дерутся, то как следует, чтобы никаких огрехов.

– Если дерутся – как следует. А если воруют – тоже как следует, чтобы без огрехов, – словно в бреду пробормотал Вадька. Вдруг он вскочил и схватил Петьку за руку: – Телефон!

– Да нету у нас телефона, я ж тебе сказал – за неуплату отключили по всему поселку.

– А если вдруг «Скорую» вызвать или еще что?

– Тут база отдыха неподалеку, тридцать минут ходу – если бегом, то быстрее, – вмешалась Светка.

Вадька на мгновение задумался, лицо его стало бледным и решительным.

– Последний шанс, – тихо сказал он. – Не получится – значит, конец. Мурка, дай ребятам номер Володи, который нас сюда вез. Люди, бегите на эту вашу базу, звоните Володе, расскажите, что тут делается, что телефон не работает. Пусть бросает все и на газах мчится сюда. Скажите, если за час не доедет, вот их папа разорится и сам Володя без работы останется. Да, пусть еще два мобильника прихватит.

Светка и Петька вскочили, готовые не рассуждая бежать к телефону – таким решительным и командирским стал голос Вадьки.

– Погодите, – скомандовал он. – Потом позвоните в милицию, майору Владимирову. Скажете, что преступник вот-вот себя обнаружит и чтобы он тоже мчался сюда – с пистолетом, с наручниками, с ОМОНом – в общем, что найдет.

– А вы? – испуганно спросила Света.

– А мы…

Глава XXI

Вынос стула

– Что ты в эту Бомбину впилась, ну просто не сестра, а клещ какой-то, – бухтел Вадька, пробираясь сквозь лес к опушке. Светка уже убежала звонить, а Петька вел их к дому близняшек по полузаросшей тропинке. Только сперва Катька потребовала, чтобы они зашли за Бомбиной, оставленной под охраной гуся.

– Правда, может, пусть она пока там посидит? – поддержал друга Сева. – Хоть под ногами мешаться не будет. Заберем, когда дело сделаем.

– Дождь, – возразила Мурка. – И холодно.

– Ничего, не растает.

– Растает Бомбина, не растает – мне тридцать четыре раза по фигу, – пропыхтела Катька отводя ветку от лица. – А Евлампия Харлампиевича я не оставлю.

– Нет там ни гуся вашего, ни этой Бомбины. Вы че, и правда думаете, птичка сторожить будет? Убрел ваш гусь давно, будем потом его по всему поселку искать. А девчонка домой смылась.

Деревья, наконец, расступились, и компания вышла на опушку. На пне никто не сидел. И вообще никого не было.

– Ну, что я говорил! – удовлетворенно сказал Петька. – Нет гуся!

В тот же миг неподалеку гоготнули, и из-за ближайшей сосны выбрался Евлампий Харлампиевич.

– Харли, миленький, тебя кто-то обидел? – запричитала Катюха.

Вид у того и впрямь был помятый. Белые перья взъерошены, а на длинной шее появились даже залысины, словно кто-то начал гуся ощипывать да бросил.

Горестно стеная, Катька обвила шею гуся руками, принялась приглаживать перья. Евлампий Харлампиевич издал самый натуральный вздох, положил голову хозяйке на плечо и страдальчески прикрыл глаза. Даже Вадьке стало его жалко. Он протянул руку и смущенно погладил гуся по голове, по могучему клюву. На ладони остались розоватые пятна. Вадька поднес ладонь к носу, принюхался:

– Люди, да у него клюв в крови! Харли долбал кого-то!

Вадька присел возле гуся на корточки.

– Харли, кто тебя так? А ты кого? И где Бомбина?

Евлампий Харлампиевич оторвался от Катьки, гоготнул грозно, но и торжествующе, и вытянул вверх шею. Ребята задрали головы.

Высоко-высоко в сосновых ветвях, крепко прижавшись к шершавому стволу, охватив его ногами и руками, сидела Бомбина.

– Очуметь, – тихо сказал Вадька. – Как она туда залезла?

– А ты на брюки ее погляди, – давясь от хохота предложил Сева.

Вадька посмотрел. Хотя, собственно говоря, смотреть было не на что – брюк на Бомбине почти не осталось. Вместо них висели грязные неопрятные лоскуты, из-под которых просматривались голые ноги.

– М-да… При таком раскладе и на Эйфелеву башню забежишь, – кивнула Мурка.

– Харли не виноват, – горячо запротестовала Катька. – Я не знаю, но уверена – она первая начала… – тут она на мгновение примолкла, задумчиво посмотрела на гуся, на его ободранную шею и крылья, и вдруг огонь безумной ярости полыхнул в Катькиных глазах. – Она обижала моего гуся! Да я ее… – И Катька рванула к дереву.

В одну секунду сестры повисли у нее на руках, а Вадька вцепился сестре в плечи. Только Сева не шелохнулся – похоже, он был совсем не против того, чтобы до Бомбины добралась еще и Катька.

– Совсем психи, – подвел черту Петька. – Гусь себя сторожевой собакой считает, девка за него убить готова… Одно слово – городские.

– Сию минуту прекрати, – пропыхтела Кисонька, с трудом удерживая вырывающуюся Катьку. – Воспитанные девушки себя так не ведут!

В ответ Катька сказала слово, которое не только воспитанным девушкам, но и портовым грузчикам знать не полагалось.

– Ну-ка хватит! – командирским голосом гаркнула Мурка. – Харли боевой гусь, а не размазня какая, он уже сам Бомбине все разъяснил. А нам дело надо делать!

– Слава богу, вспомнили! – ехидно процедил Петька.

Катька еще пару раз дернулась, потом затихла, тяжело перевела дух:

– Ладно, все, пускайте, – бросила она. – Да пускайте, говорю, не трону я ее. Пока.

Ребята с опаской поглядели на взбешенную девчонку и разжали руки. Катька потерла запястья, размяла плечи, подхватила своего обожаемого гуся на руки и отошла в сторону:

– Снимайте ее и побежали, время уходит.

– Можно подумать, мы не из-за тебя застряли, – возмутился Вадька, задрал голову и прокричал: – Эй, ты, слезай! Катька не тронет. Гусь тоже.

– Ни за что, – донесся с сосны гордый ответ. – И не уговаривайте меня!

– И не будем, – покладисто согласился Вадька. – Нам же проще. Народ, пошли домой.

– Домой? – всполошились на сосне. – Туда, где дядя милиционер? Подождите, я с вами.

И, ловко хватаясь за ветки, Бомбина принялась спускаться.

Кисонька задумчиво наблюдала за ней.

– Во торопится, дяденьке милиционеру настучать хочет, как мы ее в заложники взяли, – хмыкнул Сева. – Ну что ты на нее уставилась, пошли скорее, слезет – догонит.

Кисонька двинулась следом за Севой, пару раз она обернулась, с удивлением разглядывая плотную фигуру Бомбины. Та топала позади всех, и чувствовалось, как источаемый ею праведный гнев волной затопляет все вокруг, грозит накрыть с головой.

Возле калитки Петька остановился:

– Ну, с богом. Чуть что – я поблизости, подстрахую.

– Ты что, страховой агент? – презрительно процедила Бомбина.

– Молчала бы, гусем заклеванная, – ухмыльнулся тот.

Бомбина одарила его тяжелым взглядом, вскинула голову и обронила:

– Я иду в свою комнату. Мне нужно переодеться. А когда переоденусь… – в голосе ее звучала недвусмысленная угроза.

Вадька только нетерпеливо передернул плечами – не до Бомбины сейчас.

Крепко пожав руку Петьке, сыщики решительно зашагали к дому. В коридоре они коротко переглянулись, Сева и Катька рванули вверх по лестнице на веранду, а остальные направились в гостиную, туда, откуда слышался злой гул голосов.

– Не смейте говорить гадости о наших детях! Они ни в чем не виноваты! Мы не позволим, чтобы вы за их счет делали карьеру! – кричала Мария Алексеевна, и лицо этой всегда элегантной дамы было красным, некрасивым и измученным.

– Машенька, успокойся, – просил ее муж, а Лена Федорова и госпожа Мбонго суетились рядом с валерьянкой и водой, и на двух языках шипели малоприятные слова в адрес Пилипенко.

– Вы бы, дамочки, обе успокоились, а то ведь привлеку, ей-богу привлеку! За неуважение ко мне! – отбивался Пилипенко. – Детишки ваши смылись – факт! Стали бы они смываться, если невиноватые?

– Да я когда вас на улице вижу – на другую сторону перехожу! – фыркнула возмущенная Мурка. – Оставьте маму в покое!

– Деточки вернулись! – ядовито процедил Пилипенко. Он поднялся, и теперь его громадная туша нависала над Муркой. – А вот сейчас деточки все как один поедут со мной! Посидим, поговорим – куда бегали, где портфельчик спрятали… – закончить Пилипенко не успел. Неведомая сила подняла толстенного лейтенанта над землей, пронесла по воздуху и свалила на диван. Обиженно застонали пружины.

– Во массу наел, еле подняли, – пропыхтел сосед Юра, потирая уставшие руки.

– Угу, – согласился его брат Саша и потряс запястьями.

– Сопротивление аресту! – вякнул с дивана Пилипенко, но тут неожиданно послышался короткий гортанный вскрик, и из кресла взвился японец. Господин Хотоёси приземлился возле дивана, мелькнула рука, и перед лицом Пилипенко завис маленький жесткий желтый кулачок. Потом кулачок медленно разжался, и в лицо старлею уперлись такие же желтые и такие же жесткие пальцы.

– Понял-понял, – забормотал Пилипенко, вжимаясь в глубь дивана. – Сижу-лежу. – И он действительно плотно приник к подушке.

– Are you karate-master? – немедленно заинтересовалась Мурка.

– No, I don’t. – не отводя глаз и ладони от Пилипенко, ответил японец. – But he doesn’t know it. He is very strange cop, it will be better if he stays on the sofa.[3]

– Точно, – кивнул Вадька и решительно вышел на середину комнаты. – Послушайте меня, пожалуйста, – в горле неожиданно запершило, он сбился, судорожно сглотнул.

– Вадик, может, потом? – немедленно вмешалась Мария Алексеевна. – Видишь, что делается? Сейчас не до детских игр, честное слово! Взрослым надо заняться серьезными делами.

– Вы двое суток бегаете, как курицы с отрезанными головами, только квохчете, и называете это серьезными делами? – зло спросила Мурка.

– Курица с отрезанной головой не квохчет, – поправил ее папа.

– Тебя курица волнует?! – взвилась Мария Алексеевна. – У девчонки голова разбита, она матери хамит…

– Она не специально, у нее стресс…

Вадька быстро глянул на часы, сгреб со стола плоскую хрустальную конфетницу и решительно шарахнул ее об пол. Грохнуло, золотистые шоколадки и прозрачные кусочки стекла разлетелись по всему полу.

– Ой! – отчетливо произнесла госпожа Мбонго и попятилась.

– Да замолчите же! Дайте сказать! – возопил Вадька и, пользуясь наступившей тишиной, зачастил: – Мы сделали фальшивый чертеж, чтобы похититель за ним пришел и себя выдал. Но вы все пришли, всем чертеж понадобился…

Сергей Николаевич, проспавший всю беспокойную ночь, изумленно вскинулся, а его гости принялись смущенно переминаться и прятать глаза.

– …мы тогда из засады вылезли, думали, что теперь не найдем похитителя. Но вор все-таки пришел! Пришел, когда никто уже его не ждал! Глупо с нашей стороны, конечно, только там, на веранде, была еще одна ловушка, в нее-то наш похититель и попался!

Вадька взмахнул рукой, и на пороге появились Сева и Катька. На руках у них были плотные резиновые перчатки, а держали они… стул. Самый обыкновенный стул с веранды. Но прежде чем удивление взрослых перешло в недоумение, Вадька торжественно ткнул в стул пальцем и скомандовал:

– Упакуйте улику!

Сестры вытащили прихваченные с кухни рулончики прозрачной полиэтиленовой пленки и принялись быстро и старательно закатывать в нее стул.

– Чтобы отключить камеру и поиздеваться над нами своими фигами, вор залез на стул. Ха-ха, он думал, что самый умный! Только все стулья на веранде были покрыты специальным, совсем незаметным составом, фиксирующим микроследы! Я про него в Интернете вычитал, его сделать – проще простого. А еще мы ходили в поселок и позвонили Володе, шоферу Сергея Николаевича. Он сейчас заберет стул и отвезет его в город, в лабораторию. Потом эксперты приедут сюда и сличат полученный след со всеми ногами, какие есть в доме! И все, вору конец!

Вадька перевел дух, и тут же с улицы послышался призывный гудок автомобиля.

– Слышите? Это Володя приехал! Ребята, выносите стул!

Бережно и почтительно сыщики подхватили главную улику и двинулись к двери. Вадька остался, его ищущий взгляд попеременно впивался в лицо то одного, то другого взрослого.

Послышался удаляющийся гул мотора.

– Володя уехал, улика скоро будет в лаборатории, – напряженным голосом сказал Вадька. Никто из взрослых не шелохнулся.

За Вадькиной спиной послышались шаги – вернулись остальные компаньоны детективного агентства «Белый гусь». Мурка вложила Вадьке в руку прохладную трубку привезенного Володей мобильного телефона. Никакого движения. Вадька внимательно глядел на сидящих в гостиной людей, а те так же внимательно глядели на него.

– Вот сделают в лаборатории анализ, привезут результаты, сличат… – мечтательно начал Вадька, – похитителя быстро вычислят, нас тут немного. И сбежать ему не удастся, менты наверняка группу захвата привезут. А вот как узнают, кто он такой, не только документы найдут, но и все его старые дела раскрутят. Надо же, чем дальше Володя уезжает, тем хуже у похитителя дела. Скоро совсем плохи станут.

Вадька в очередной раз пошарил взглядом по физиономиям. Его слушали с интересом – но и только. Ни на одном лице не видно было страха, никто не пытался кинуться вдогонку уезжающей машине.

– Что вы сидите, как замороженные? – в отчаянии вырвалось у Вадьки. – Слышите, что я говорю: еще чуть-чуть, Володя уедет так, что и не догонишь!

– Слушай, парень, – удивленно прогудел сосед Саша, – ты что, опять нас на понт берешь, как с чертежом? Ты хотел, чтобы вор сам себя выдал, вдогонку за тем стулом кинулся? А на стуле и нет ничего, да?

– Я сразу догадалась, – самодовольно заявила госпожа Мбонго. – Только молчала – а вдруг у мальчика получится?

– Игры, детские игры, – процедила Мария Алексеевна, поднимаясь. – А еще вазу мою разбили!

– Ну хоть телефон привезли, сейчас в нормальную милицию позвоним, – вздохнул папа девчонок и потянулся к Вадьке за мобильником.

В этом момент телефон зазвонил сам. Стараясь хоть на мгновение скрыться от укоряющих взглядов, Вадька опустил глаза, ткнул пальцем в кнопку и поднес трубку к уху.

Бешеный, почти нечленораздельный крик рванул из телефона, выплеснулся в комнату, хлестнул по натянутым нервам.

– Что? Что? Как преследуют? – тоже закричал Вадька. – Ребята, за Володей погоня! Мотоциклист!

– Не может быть! – ахнула Кисонька. – Некому его преследовать, все подозреваемые здесь! – И она обвела взглядом толпящихся в гостиной людей, словно хотела убедиться, что все они на месте.

– Может не может – за ним, быстро! – скомандовала Мурка и кинулась к гаражу.

Сыщики помчались за ней.

Гаражная дверь была распахнута, из разнесенного вдребезги цифрового замка жалко торчали спутанные провода.

Ребята вбежали внутрь. Машина, изящная «Ауди» родителей, стояла, тяжело завалившись на бок, колесо было безжалостно вспорото. А симпатичный легонький японский мопед, на котором Мурке и Кисоньке разрешалось ездить по заброшенным дорогам, – исчез!

– Федоровы дадут машину, в их гараж вор не мог забраться! – не растерялась Мурка.

Но прежде чем братья Федоровы успели сообразить, чего же от них требуется, послышались истошный визг протекторов, тарахтение, и из-за угла вылетел старенький замызганный мотоцикл с коляской.

– Садитесь, быстро! – гаркнул из-под шлема Петька.

В одну секунду Вадька оседлал заднее сиденье и вцепился в потертую кожу Петькиной куртки. Рядом в коляску сиганула Мурка, а Катька в обнимку с гусем рухнула сверху, прямо рыжей на колени.

Девчонки и гусь еще возились в коляске, переругиваясь и гогоча, как Петька уже ударил по газам, мотоцикл прыгнул вперед, Вадька судорожно обхватил Петьку за плечи, и они понеслись.

– Куда? А мы? – отчаянно заорали вслед Кисонька и Севка.

– Стойте, немедленно остановитесь! – неслись сзади голоса взрослых.

Но мотоцикл ревел и летел вперед.

Глава XXII

Гонки на проселках

То и дело припадая на колдобинах, мотоцикл несся по старой раздолбанной дороге. Бьющий навстречу ветер хлестал лица, но сыщики пристально, до рези в глазах глядели вперед. И напрасно – впереди никого, утренняя дорога была совершенно пуста.

– Не догоним – там настоящий КМТ, а здесь жестянка ржавая, – прокричала Мурка.

– Не смей обижать мой мотоцикл! – бешено гаркнул Петька. – Это там всего лишь КМТ, а здесь движок – ручная сборка, с братом делали.

И Петька добавил газу. Мотоцикл затрясся, словно припадочный, а дорога понеслась навстречу с такой неистовой скоростью, будто собиралась накинуться на них и растерзать.

Скорчившись за Петькиной спиной, Вадька попытался вытянуть из кармана мобильник. И тут же чуть не слетел прямо на мелькавшую под колесами серую ленту старого асфальта.

Переждав, пока дикая дрожь ужаса рассосется, а из горла уберется противный ком рвоты, Вадька одной рукой намертво впился в Петькино плечо, а второй медленно и осторожно вытащил мобильник. Быстро набрал номер, выслушал короткое нервное сообщение, и прокричал, почти прижимая губы к Петькиному шлему:

– Володя уже к развилке подъезжает, погоня ему почти на багажник села!

Петька коротко кивнул, словно бы задумался – скорость чуть упала, – потом, видно, принял решение. Он весь напружинился, крепче ухватился за ручки мотоцикла:

– А ну, держись! – гаркнул Петька, швыряя мотоцикл вбок, туда, где на шоссе выходила старая проселочная дорога.

– А-ах! – дружно вырвалось у девчонок.

Заложив невозможный, безумный вираж, мотоцикл с разгону влетел на проселок. По обе стороны взметнулись веера липкой черной грязи. Холодные мокрые комки посыпались на лица, одежду, волосы, туго забарабанили по Петькиному шлему. Возмущенный Евлампий Харлампиевич встретил грязевой дождь гневным гоготом, но тут же тяжелый ком шлепнулся ему на голову, и гусь нырнул на дно коляски, Катьке под колени. Девчонки истошно визжали, закрываясь руками, а Вадька вжимался лицом Петьке в спину и только судорожно вздрагивал.

Дорога между грязевыми фонтанами казалась бесконечной, и никто сперва не понял, почему из-под Петькиного шлема доносится торжествующий рев. Но тут снизу под мотоцикл что-то долбануло, и под колесами снова зазмеилась лента асфальта…

– Вот, вот они! – дико завопила Мурка.

– Я знал, что догоним, тут дорога в два раза короче! – крикнул Петька.

Перед ними разворачивались гонки. Впереди несся Володя, несся так, словно он должен был выиграть «Формулу-1», а в случае проигрыша его ожидал немедленный расстрел. Впрочем, похоже, так оно и было.

Мопед преследователя настигал улепетывающий Володин «Форд». Вот седок оглянулся, на ребят глянуло черное пластиковое забрало шлема. Долю секунды мотоциклист смотрел на неожиданно возникшую погоню, потом рука его скользнула к карману брюк…

– Пистолет! – завизжала Катька, перекрывая встречный ветер.

И тут же у переднего колеса мотоцикла взвился крохотный щебневый фонтанчик.

Сыщики дружно пригнулись, а Петька сбросил скорость.

Похититель тут же отвернулся, вытянул руку с пистолетом и прицелился в «Форд». Нет, он не собирался стрелять по шинам, дуло неумолимо выцеливало беззащитный Володин затылок.

И тут из мотоциклетной коляски раздался гогот. Если бы Евлампий Харлампиевич умел говорить по-человечьи, наверное, это звучало бы так: «Ни минуты покоя, грязью забрызгали, а теперь еще и стреляют! Вот я вам задам!»

И задал! Возмущенный белый гусь поднялся в воздух, на мгновение завис прямо над головой вооруженного похитителя и вдруг ринулся вниз. Тяжелый клюв гулко заколотил в мотоциклетный шлем.

Рука с пистолетом судорожно дернулась вверх, блеснуло пламя, и пуля безобидно свистнула над крышей Володиной машины. А похититель отчаянно, с каким-то безмерным испугом замахал руками над головой, пытаясь отогнать атакующую птицу. Лишенный управления мопед начал глохнуть, его переднее колесо вильнуло, будто пьяное, – раз, другой, и он стал заваливаться набок. Именно в эту секунду Евлампий Харлампиевич развернул крылья и грудью прянул на врага. Мотоциклиста вынесло из седла, он дважды перекувырнулся и бессильно застыл на асфальте. Чуть дальше так же бессильно рухнул и мопед.

Глава XXIII

Лицо врага

Взвизгнув шинами, Петькин мотоцикл затормозил у распростертого тела. Человек на асфальте не двигался. Лицо его по-прежнему закрывал глухой шлем, руки прятались в кожаных перчатках. Некоторое время сыщики молча смотрели на своего врага.

– Вроде невысокий, – неуверенно пробормотал Вадька. Звук его голоса словно пробудил всех, компаньоны принялись слезать с сидений и выбираться из коляски. Петька стянул с головы шлем и вытер пот со лба. Евлампий Харлампиевич спланировал Катьке на руки, она погладила своего любимца, но как-то рассеянно, по-прежнему не отрывая глаз от похитителя.

– Надо бы посмотреть, живой или как, – все так же неуверенно предложил Вадька, но не двинулся с места.

– Очумел! Скелеты живые не бывают! – выкрикнула Катька.

– Какой еще скелет, зачем скелет? – забормотал Петька и почему-то снова натянул шлем на голову.

– Скелетов вообще не бывает! – внушительно заявил Вадька.

– А внутри у тебя что, железная арматура? – хмыкнула Мурка.

– Живых скелетов не бывает! – заорал взбешенный Вадька.

– А я что говорю! – невозмутимо согласилась Катька. – Глянь, как упаковался, специально чтобы голыми костями не светить.

Сыщики внимательно оглядели кроссовки, джинсы, тяжелую куртку. Да, одет похититель был так, что и не поймешь, есть ли вообще кто внутри одежды.

В этот момент человек на асфальте застонал.

– О, стонет! Раз стонет, значит, живой, а раз живой – значит, не скелет! – обрадовался Вадька.

– Скелет! – топнула ногой Катька. – Только крутой очень – все может, даже стонать!

– Чего проще – снимем шлем и узнаем! – предложил Петька.

Сыщики дружно кивнули и так же дружно попятились назад. Человек на асфальте снова застонал и едва заметно шевельнулся.

– Вот он сейчас очухается и всех нас перестреляет. Или так загрызет, – тоскливо сказала Катька.

Рокот приближающихся автомобилей послышался сразу с обеих сторон дороги. Спереди из-за поворота выскочил Володин «Форд». Сзади вывернул здоровенный «БМВ». Дверцы обеих машин распахнулись. Из «Форда» выпрыгнул Володя и помчался к ним, еще на бегу крича:

– Еду, смотрю, сзади никого, я не сразу и врубился, потом понял – и обратно!

А из «БМВ», словно две ракеты, вырвались Сева и Кисонька и бросились к друзьям. Из-за руля выбралась ошеломленная Лена Федорова и опасливо направилась следом.

– Совсем сдурели? – гневно орал Севка. – Бросили нас там, сами умчались, совести нет!

– Действительно, нехорошо. Не ожидала от вас, – внушительно заявила Кисонька.

– Как это родители за вами не увязались? – не отвечая на упреки, поинтересовалась Мурка.

Кисонька захихикала.

– Естественно, увязались. Только они вместе с Сашей через дом в его гараж побежали. А Юра, оказывается, так свою новую пристройку поставил, что двери Сашиного гаража теперь в нее упираются, машина выехать не может. Мы решили, что не можем ждать, пока они там разберутся, и обратились к Лене.

– Обратились они! – досадливо фыркнула Лена. – Наорали, голову заморочили, я и повезла. Как затмение нашло! Ох и будет мне теперь от ваших родителей, ох и будет! Слушайте, а что тут вообще происходит? Это кто на асфальте валяется?

– А правда, кто? – тихо, но как-то очень внушительно спросила Кисонька.

– Международный вор, – устало вздохнул Вадька.

– Это понятно, – кивнула Кисонька. – Но вот кто он такой?

– Скелет, – пискнула Катька.

Сева досадливо сплюнул и шагнул вперед.

– Чего стоите над ним – гадаете? Посмотреть нельзя, что ли?

– Куда, сожрет! – вскрикнула Катька, но Сева уже склонился над лежащим. Потянулся к шлему, но вдруг засомневался, замешкался и вместо этого сдернул с руки здоровенную мотоциклетную перчатку.

За спиной послышался дружный многоголосый вздох.

Рука оказалась самая обычная, живая, человеческая. И даже не так чтоб очень крупная. Что ж, не скелет, и то ладно. Быстро, чтобы не успеть испугаться, Сева сорвал шлем с головы похитителя.

За спиной снова дружно ахнули.

Из-под шлема, будто пружинки, выскочили две упругие косички.

– Так, погодите, я не понял, – выдавил шофер Володя, и глаза его стали большими-большими, до краев залитыми изумлением. – Похититель ваш – девчонка? За мной гналась – девчонка? И стреляла по мне – вот эта самая девчонка? – Володя обвел молчаливых ребят потрясенным взглядом и сам себе ответил: – Выходит, что так. Ну и крутая же девчонка! – в его голосе даже прозвучало восхищение.

– Бомбина! – не веря своим глазам, прошептал Сева. – Люди, да это же Бомбина!

И сразу вокруг лежащей девчонки стало тесно – над головой у Бомбины сшибались заряды возмущения, удивления, негодования.

– Бомбина?! Бомбина – супервор?! Международная похитительница! Очуметь! – орал Вадька.

– Она?! Она меня уложила?! Не верю! – возмущалась Мурка.

– Я же говорила – слишком уж она тупая, таких в природе не бывает! – дергала всех Кисонька. – Такое только нарочно изображать можно! И с дерева она слезала – толстухи так ловко не лазают!

– Она хоть живая? – с сомнением поинтересовался Володя, а Лена Федорова молча присела на корточки и принялась ощупывать Бомбину.

– Э, не повредите ей чего, – предупредила ее Мурка.

– Спокойно, я когда-то медсестрой в больнице работала, – бросила Лена, продолжая возиться с Бомбиной. – Похоже, все кости целы. Даже удивительно, с мотоцикла навернулась – и ничего!

– Ну, раз меня сумела стукнуть, так и группироваться должна уметь, – пробормотала Мурка.

– Ребята, раз она такая боевитая, может, лучше ее связать? А то очухается и опять начнет нас гонять, – опасливо предложил Петька.

– Посмотрим еще, кто кого! – вскричала Мурка.

– Мурка, пожалуйста, без реваншей и эффектных финальных схваток, здесь не кино, – остановила ее Кисонька, – Петя прав. Володя, у вас должна быть веревка.

– Ага, сейчас, – кивнул Володя и побежал к машине. Распахнул багажник и тут же досадливо стукнул по нему кулаком:

– Забыл совсем! Нет у меня ничего – ни веревки, ни троса! Только одеяла, которые ваша мамаша напихала!

– Одеяла! – почти простонала Катька, – одеяла! Дядя Володя, пожалуйста, давай их сюда, эти одеяла!

– Зачем тебе? – удивилась Мурка.

– Вот уж действительно – зачем! – гневно фыркнула Кисонька. – Может, ты, дорогая моя, белый медведь, морж и полярник в одном лице, а у ребенка зуб на зуб не попадает! Ты посмотри, она же вся мокрая!

– Боже мой! – спохватилась Лена. – О чем я думаю! Вы же все раздетые! Без курток! И я тоже! – она оглядела свой свитер, словно видела его впервые, и кинулась к багажнику вытаскивать одеяла.

Только сейчас сыщики поглядели друг на друга. Вокруг бесчувственной Бомбины стоял кружок жалких, дрожащих мелкой дрожью фигур. А пассажиров Петькиного мотоцикла еще и покрывал слой липкой холодной грязи. Даже обычно белоснежные перья Евлампия Харлампиевича стали грязно-бурыми.

– Катька, ну какая же у нас умная мама! – бормотал Вадька, закутываясь в жесткую и такую теплую шерстяную ткань.

– Давайте быстро в машину, вам надо домой, пока не простудились, – озабоченно суетилась Лена.

– А она пусть так и валяется? – ехидно поинтересовалась Катька, указывая на Бомбину. – По-моему, мы собирались ее связать.

– Так веревки нет!

– В одеяло закатать, – предложил Сева.

– Лишних нет, а свое никто не отдаст, – резонно возразил Вадька.

– Зато у Володи в машине стул есть, который мы за улику выдали! Бомбина за ним гонялась, вот пусть его и получит! – обрадованно сообщила Мурка и в ответ на недоуменные взгляды пояснила: – Нам на последнем занятии сэнсэй показывал, как можно человеку руки-ноги вокруг стула заплести, что он в жизни сам освободиться не сможет.

– Я не совсем уверена, что у нас получится, – засомневалась Кисонька. – Он всего один раз показал, а мы не очень внимательно смотрели.

– Ты не смотрела! – уточнила Мурка. – В окно пялилась.

– А что же было делать, там на одной девушке был такой оригинальный свитер! Должна же я была запомнить фасон!

– Да ну тебя с твоими фасонами! Стул тащите.

Вооруженная стулом Мурка присела возле Бомбины и принялась ворочать тяжелое тело. Взрослые недоуменно переглянулись, но тоже принялись помогать. Бомбина тем временем постепенно приходила в себя. Она трясла головой и даже пыталась отталкивать держащие ее руки, но Мурка и помощники неумолимо продолжали делать свое дело.

– Ну вот. Вроде бы как-то так, – несколько неуверенно сказала Мурка, оглядывая плоды своих трудов. Теперь на асфальте валялось нечто, напоминающее абстрактное произведение сумасшедшего скульптора. Человеко-стул. Невозможно было определить, где кончается стул и начинается Бомбина, они стали единым целым.

– Ну что, грузим это в машину – и в милицию? – предложил Петька.

Но милиция сама пришла к ним. Издалека донесся вой сирен.

– Молодец, Светка, а я боялся – не дозвонится, – удовлетворенно кивнул Петька.

Возле ребят затормозил целый кортеж милицейских машин, блеск мигалок слепил глаза, на дорогу горохом сыпались подтянутые парни в камуфляже, майор Владимиров со всех ног бежал к ним, чтобы вдруг резко тормознуть перед заплетенной в стул Бомбиной.

– Она, она! – наперебой затарахтели ребята. – Международная аферистка, Интерпол ищет! Портфель у папы украла, с документами! Мурку стукнула! В Володю стреляла! И фигу свою на видео сняла!

– Вот последнее, конечно, самое страшное, – пробурчал майор и присел на корточки рядом с пленницей. Та тем временем уже полностью очухалась и судорожно дергалась, пытаясь освободиться от стула. Но увидев милицейский мундир, тяжко вздохнула и затихла.

– Бери ребят, вези домой и приезжай к нам, будешь показания давать, – скомандовал майор Володе.

– А мы? – пискнула Катька.

– Вы… – маойр обвел тяжелым недобрым взглядом всех сыщиков по очереди. – С вами, мои дорогие, я попозже разберусь. Ох и разберусь, чертям тошно станет, а уж вам и подавно!

– Товарищ майор, а что с этой-то делать! – отчаянно воззвал к Владимирову один из парней в камуфляже, пытавшийся высвободить из стула Бомбину. – Намертво заплели, не вытаскивается!

– Давайте я, – сунулась было Мурка, но майор одарил ее еще одним тяжелым взглядом.

– Ну что бы ни сделали, всегда эти взрослые недовольны! – отступила Мурка.

– Разговорчики! – повысил голос майор и махнул своим людям. – Грузите прямо так, в городе разберемся. А вы марш домой, и сидеть тихо, пока я не приеду, – он зашагал к машине, но на полдороге остановился. Через плечо, стараясь даже не смотреть на ребят, словно ему противно было их видеть, майор бросил:

– Как ее хоть зовут, вашу международную аферистку?

Ребята в растерянности переглянулись.

– Видите ли, дядя Денис, – заторопилась Кисонька, – ее папе с мамой навязали родственники, как зовут, папа не запомнил, а нам спрашивать показалось неудобным.

Майор хмыкнул:

– Спрашивать неудобно, а стулом связывать – ничего, вполне. Но вы же ее как-то называли?

– Бомбиной, – признался Сева. – Потому что она вся такая, как бомбочка.

– Бомбиной! – взвился разъяренный вопль, и перепуганные парни в камуфляже, которые как раз примеривались половчее запихнуть на заднее сиденье сплетенную со стулом Бомбину, от неожиданности выпустили ее из рук. Стуло-Бомбина шлепнулась на асфальт. – Бомбиной! На бомбу похожа! Ах вы, гады! – продолжала орать Бомбина. – Какая я вам Бомбина! Я не толстая, слышите, не толстая!

Парни смущенно хмыкнули, подобрали Бомбину и ее стул и уже без особых церемоний затолкали в машину. Изнутри в последний раз донесся вопль:

– Я не толстая! – Дверца захлопнулась, и машина тронулась.

Глава XXIV

Разъяснения с пояснениями

Сева проснулся от собственного чихания. Прислушался к организму. Так и есть: в носу свербит, в горле першит – скачки по холоду не прошли бесследно. Он наскоро прикинул: с одной стороны, простуда добавит пару дней к каникулам, с другой – что за бизнесмен с сопливым носом. Да и с высокой температурой голова плохо варит. Чтоб она пропала, эта Бомбина! Одни неприятности от нее. Мало того, что за ее разоблачение они ни копейки не получат, так еще и простуда. Наличный расчет бациллами. Очень весело.

Сева перевернулся на другой бок. На соседней кровати спал Вадька, девчонки наверняка тоже дрыхнут, даже пожаловаться некому. Сквозь зашторенные окна пробивался дневной свет.

Сева усмехнулся. Все-таки девчонки молодцы, знают, как со своими родителями обращаться. Володя довез всю компанию до дома, а на дороге их уже ждали. На заднем плане четко просматривались разнесенный вдребезги угол Юриной пристройки, сорванная с петель дверь гаража и Сашин «Мерседес» с разбитым бампером. А на переднем плане стояли родители близняшек и соседи. Лица нехорошие – с такими даже выпороть могут.

И тут близняшки выползают из машины, дрожат, страдальчески кутаются в одеяла, трут замурзанные физиономии, охают, стонут, потирают ушибленные места и засыпают прямо на ходу. Изготовившиеся к скандалу и дикому ору взрослые мгновенно забывают обо всем на свете и бросаются поддерживать под локти, жалеть, помогать и спать укладывать. Им дай волю – купали бы, как младенцев, и с ложки кормили! Да, если бы не Мурка с Кисонькой – ох и влетело бы! И за самодеятельность, и за риск, и за все вообще… А может, еще и влетит.

Сева высморкался, закутался в одеяло поплотнее и решил еще вздремнуть. Сейчас главное – отдыхать, такого безумного дела у них раньше не было. Надо же, а преступник все время сидел у них под носом! Еще и хохотала небось, когда они метались, как оглашенные: то за скелетом, то за наркоманом. Интересно, зачем Бомбине понадобилась кутерьма со скелетом – отвлекающий маневр, что ли? Или сообщник? Ага, скелет-сообщник – в такую чушь только Катька поверит.

И наркоман тоже странный. Какого лешего по грибы приперся, когда сезон давно кончился? Действительно мозги расплавились, не соображает ничего? Сева покачал головой. Повидал он наркоманов, пришлось. Нарики, они такие: уже вроде совсем никакие, вот-вот загнутся, а насчет отравы своей все понимают. И где ее достать, и как использовать. Наркоман, он может летом в шубе выйти, а когда грибки пора собирать – ни в жисть не забудет.

Севка резко сел на постели. Голова тут же ответила тягучей, простудной болью. Тихонько ругаясь сквозь зубы, Сева вылез из-под одеяла, подошел к Вадьке и потряс его за плечо.

– Вадька, проснись-ка…

Вадька отмахнулся, завозился на диване, забормотал и, наконец, соизволил приоткрыть один глаз:

– Ну чего тебе? Сам же ныл, что спать хочешь, вот и спи. И мне дай.

– Не могу, – виновато сказал Сева. – Вадька, мне тут мысль в голову пришла – и не уходит.

– Гони ее палкой. Дашь пару раз сам себе по башке, и мыслей как не бывало, – проворчал Вадька, но все-таки открыл и второй глаз.

Сева принялся излагать свою мысль, и видно было, как сон покидает Вадьку. Глава детективного агентства с сожалением похлопал по мягкой подушке, с силой потер лицо и сказал:

– Надо Светке или Петьке позвонить, пусть они… А черт, телефоны же отключены, – перебил сам себя Вадька, потом решительно отбросил одеяло и начал быстро одеваться. – Побежали, только осторожно, а то, если взрослые застукают, что уходим, хлопот не оберешься.

– Может, я ерунду придумал, зря только дергаться будем? – тут же пошел на попятную Сева. Ужасно не хотелось из теплого и уютного дома снова тащиться в мокрую слякоть. И горло болело все сильнее.

– А если не ерунду? – возразил Вадька, шнуруя кроссовки. – Вдруг все так и есть?

Сева тяжко вздохнул – получается, не всегда выгодно быть умным и догадливым – и принялся одеваться, периодически шмыгая окончательно рассопливившимся носом.

Осторожно оглядываясь, они спустились по лестнице и нырнули в серую мокротень осеннего дня.

Вернулись они очень вовремя. Едва только мальчишки успели стянуть с себя куртки, как возле калитки остановилась машина, а через минуту майор Владимиров уже звонил в дверь.

– Все на месте? – весело спросил он. – Кто спит – будите, и быстро в гостиную, буду рассказывать. Заслужили, – и он потрепал Вадьку по плечу.

Мальчишки тихонько переглянулись. Кажется, гроза пронеслась, майор на них больше не сердится.

В который раз за нелегкие выходные вся компания собралась в гостиной. Майор водрузил посредине кресло, уселся в него и торжественно провозгласил:

– Для начала привет вам, барышни, от вашего сэнсэя. Велел передать, что на первом же занятии будете сто раз на кулаках отжиматься!

– За что?! – дружно возопили близняшки.

– А за то, что объяснений не слушаете и, когда приемы показывают, не смотрите! Мы всем отделением вашу Бомбину из стула вынимали, потом врачей из «Скорой помощи» вызвали, наконец, сэнсэю вашему позвонили! Он с ней час возился – вытащить не смог! Говорит, то, что вы со стулом и девицей натворили – в страшном сне не привидится! И близко не похоже на то, что он вам показывал.

– Значит, мы новый прием изобрели, и нечего на нас наезжать! – возмутилась Мурка.

– Некрасиво подавлять творческую инициативу, – вставила Кисонька.

– А Бомбина, она теперь так и будет в стуле жить, раз ее никто вытащить не может? – жадно спросила Катька.

Майор безнадежно поглядел на ребят и пробурчал:

– Не будет. Мы пилой воспользовались.

– Бомбину распилили? – ужаснулась Катька.

– Стул! Стул мы распилили! – рявкнул майор. – Эх, пороть вас надо, умельцев, да некому!

– Есть кому, – многообещающе процедила Мария Алексеевна и так поглядела на дочек, что те невольно потянулись руками к «местам для порки» – прикрывать.

– Ты, Маша, все-таки не очень-то… – пошел на попятную майор. – Ребятня такое великое дело сделала, что с нашей стороны нападать на них просто неприлично.

– Ну рассказывайте же, не томите, – нетерпеливо потребовала Лена Федорова.

– Когда мне ваша подружка позвонила – как ее? Света? – я сперва всерьез дело не принял. Документы какие-то, международные похитители – игра в шпионов! Не может же взрослый человек срываться сам, да еще поднимать ОМОН из-за детских игрищ!

– Вот интересно, почему, когда им просто лень, они сразу вспоминают, что взрослые, – тихонько прошептала Кисонька на ухо Мурке.

Та фыркнула, но тут же под гневным взглядом майора приняла серьезный и внимательный вид пай-девочки.

– Вот, а потом вспомнил. Семинар у нас был, из Англии преподаватель приезжал, рассказывал о международной преступности. И как раз поминал такого вот неуловимого международного преступника, который совершает кражи на заказ. И тогда я решил рискнуть! К полковнику пошел, под свою ответственность ребят из ОМОНа выпросил, и к вам!

– То есть, если бы не семинар, никуда бы он не поехал, Володю Бомбина бы пристрелила, и нас, скорее всего, тоже, – тихонько прокомментировала Кисонька.

Но на сей раз ее услышали. Братья Федоровы дружно хмыкнули, мама поглядела укоризненно, а майор смутился:

– Между прочим, окажись звонок глупой шуткой, меня бы с работы поперли! – обиженно сказал он. – Хорошо, что ваша лихая барышня прямо на горячем попалась. Свидетели, отпечатки на пистолете.

– Да что за ерунда! – неожиданно возмутился папа девчонок. – Ты всерьез или шутишь так? Вот та толстенькая девчонка с косичками, дальняя родня наших знакомых – международная похитительница? Бред!

– Ну для начала этим вашим Диме с Альбиной она никакая не родственница. Оба сейчас у нас в управлении. Сперва что-то там бубнили, мол, племянница она им, приехала то ли из Краснодара, то ли из Харькова, то ли из Сочи. Совсем запутались. А на самом деле просто подошел к ним какой-то мужчина и предложил денег за то, чтобы они вам позвонили и попросили приютить будто бы племянницу на каникулы.

– И они согласились? – ахнула Мария Алексеевна. – Они что, не понимали: нормальные люди таким манером в гости не напрашиваются?

– Клянутся, что не понимали, не думали ничего плохого, рыдают даже. Понимали они все, конечно, – пожал плечами майор. – И, похоже, с большим удовольствием взялись организовать вам неприятности. Да еще и подзаработать на этом.

– Может, ваши знакомые и правда не подумали плохого? Ребенок – создание безобидное, – растерянно спросила госпожа Мбонго.

– Никакой она не ребенок! – досадливо возразил майор. – Она только выглядит на четырнадцать лет, на самом деле ей уже девятнадцать, просто под девочку старательно подделывается. Никто ведь детей никогда не подозревает!

– Даже мы, – пробормотал Вадька, и сыщики виновато переглянулись. Уж им-то стыдно быть такими же наивными, как взрослые!

– Хотя начинала она и впрямь еще ребенком, – продолжал рассказ майор. – Мы у нее отпечатки пальцев взяли и запрос разослали. И представляете, нашлись в картотеке Интерпола отпечатки десятилетней давности. В Турции произошло дерзкое и, казалось бы, совершенно невозможное похищение картины из тщательно охраняемого музея. Только под конец у похитителей что-то пошло не так. Одного из них схватили на месте преступления, а другой с добычей сумел скрыться. Схваченным оказался знаменитый одесский вор – специалист по ограблениям. Но, несмотря на грозящий ему большой срок в турецкой тюрьме, сообщника своего этот вор так и не выдал. От второго грабителя турецким властям достался только случайный отпечаток большого пальца. Так вот… – майор сделал театральную паузу, – этот отпечаток совпадает с отпечатком вашей Бомбины! А не выдал ее знаменитый вор, потому что она ему дочка! С детства с папочкой работала, а как подросла, расширила семейное дело на Европу и Америку! Настоящая знаменитость – ее и Интерпол ищет, и полиция разных стран, и сыщики страховых компаний!

– А выманили ее мы! – гордо сказал Вадька.

– Ты не зазнавайся, – осадил его майор. – Глупее вашего плана и придумать было сложно! А если бы убили кого? Кстати, Бомбина ваша клянется, что в стул этот дурацкий, в улику, не очень-то поверила, но решила на всякий случай подстраховаться. Чтоб потом не дергаться. Она думала догнать Володю, убить, отобрать стул и тут же вернуться – вы бы и не заметили, что она выходила. Но Володя так газанул…

– Да он не ездит – летает, будто у него не машина, а самолет! Я его даже уволить грозился, – пробурчал Сергей Николаевич. – Денис, а как с моими документами? Нашли?

Майор виновато поглядела на него:

– Документов при ней нет, и где они – молчит, не признается. Кремень девка, – в голосе майора даже послышалось восхищение.

– Ну и бог с ней! – неожиданно легко отмахнулся Сергей Николаевич. – Главное, что она никому документы не передала и никто у нас авторские права не перехватит. Поднатужимся и новый пакет сделаем. Только побыстрее надо, чтобы опять чего не вышло.

– Если все равно все переделывать, может, и я с тобой в долю? – оживился Юра.

– А почему это ты? Тут и другие кандидаты есть! – возмутился Саша. – Ты подумай, Серега, большое дело в одиночку начинать туго. Твоего изобретателя доморощенного, вместе с его блоками управления, и переманить недолго.

– My company also ask you to change your mind about the possibility of our cooperation…[4] – начал японец.

Господин Мбонго тоже оживился и усиленно затарахтел, так что жена не успевала переводить.

Сергей Николаевич растерянно оглядывал обступивших его людей, на лице его отразился ужас.

В этот момент в дом ворвался долгий и решительный звонок. Кто-то нетерпеливый просто прижал пальцем кнопку и не отпускал ее.

– Машенька, открой! – слабым голосом попросил Сергей Николаевич.

– Господи, неужели еще не конец! – вздохнула мама девчонок и двинулась к двери. Опасливо взялась за ручку, выдохнула, словно перед прыжком в холодную воду, и распахнула дверь.

Сметая все на своем пути, в комнату влетел Пилипенко. Он потрясал зажатой в лапе бумагой, а лицо прямо лучилось торжеством.

– Ага, вот теперь убедитесь! Никто мне не верит, все на меня нападают, все твердят: детишки хорошие, ну просто ангелы, а ты, Пилипенко, дурак, ничего не понимаешь! Да я единственный, кто их насквозь видит, мафию малолетнюю! Я знал, что они еще свое криминальное нутро проявят! И вот – пожалуйста!

И Пилипенко широким жестом сунул бумагу майору под нос.

– Заявление, – прочитал майор.

– Вот именно – заявление! – провозгласил Пилипенко. – От работников почты, где меньше часа назад эти двое бандитов… – и он обвиняюще ткнул пальцем в Севу и Вадьку, – похитили уже оплаченную и запечатанную посылку! Прямо со стойки, из-под рук у почтового работника! На глазах у гражданина, который посылку сдал! И заплатил, между прочим!

– Ну точно маньяк! – воскликнула Мария Алексеевна. – Какая еще почта?! Они из дому не выходили, спали без задних ног. Умаялись, бедные.

– Спали? Вы их спросите, как они спали, поглядим, что врать станут!

– Они не врут! Сева? Вадик? – Мария Алексеевна перевела взгляд с одного мальчишки на другого. – Вы ведь никуда не ходили, правда?

– Ходили, – напряженным голосом ответил Вадька, а Сева поднялся и вышел в коридор. Вернулся он, неся в руках довольно большой сверток, закатанный во влажную рогожу и со всех сторон облепленный сургучными печатями.

– Вот! – и Сева сунул сверток в руки Сергею Николаевичу.

– Севка сказал, что наркоман какой-то странный, нетипичный. И делать ему здесь совершенно нечего, – пояснил Вадька. – Я прикинул: портфеля-то в доме не нашли, наркоман за три дня до приезда Бомбины поселился и жилье себе выбрал от вашего через забор. Могла Бомбина портфель стащить и не прятать его, а просто через забор перекинуть? А потом подумал: будь я на месте Бомбины, я б этому наркоману на самый крайний случай приказ дал. Чтобы даже если поймают, был бы последний шанс отправить похищенное заказчику. Вот мы с Севкой на почту и рванули. Видите – угадали.

Сергей Николаевич внимательно оглядел лежащий на его коленях сверток. Темной шариковой ручкой на нем было выведено «Соединенные Штаты Америки». И выше – знакомый ему адрес.

– Да, хорошие у меня компаньоны, – тяжко вздохнул он.

– Дочки у тебя хорошие, и друзья у них – первый сорт, – тоже вздохнул майор. – Так что непонятно даже: то ли бить их, то ли награждать.

– Как это награждать? – возмутился Пилипенко. – Их арестовывать давно пора! Вы же слышали, они сами во всем признались! И заявление вот!

– Заявление? – майор взял бумажку из рук Пилипенко. – Так это от свидетелей, а от пострадавшего где? И кстати, где сам пострадавший?

– Не знаю, – растерянно сказал Пилипенко. – Пропал куда-то.

– Сообщника упустили, Пилипенко! – ласковым, задушевным тоном сообщил майор.

– Так… это… откуда ж знать… на нем же не написано, что сообщник, так глянешь, вроде пострадавший… А чтоб пострадавших задерживать, тут не написано. – И Пилипенко принялся судорожно листать свой учебник.

Майор ловким жестом выдернул у него книгу.

– К вашему сведению, данное учебное пособие устарело еще десять лет назад и в списках министерства юстиции уже не значится! Да оно вам больше и не понадобится.

– Почему? – убито спросил Пилипенко.

– Вряд ли вы в милиции задержитесь, – отрезал майор и повернулся к папе девчонок. – Что застыл, Серега, вскрывай! Надо же проверить, там ли твои документы.

Грубая ткань треснула, и на свет божий появился небольшой кожаный портфельчик.

– Мой! – выдохнул Сергей Николаевич и нетерпеливо рванул замок. Из портфеля густо посыпались официального вида бумаги. Сергей Николаевич хватал их одну за другой, жадно вглядывался, и на лице его читалось облегчение. – Все здесь, все, до единой!

Неожиданно вокруг будто потемнело. Папа девчонок вскинул голову.

Вокруг него столпились все: и братья Федоровы, и господин Хотоёси, и Мбонго. Вытягивая шеи и тараща глаза, они старательно пытались хоть что-то рассмотреть в разбросанных бумагах. Сергей Николаевич быстро сгреб документы и на всякий случай прикрыл их ладонями:

– К сожалению, никакие предложения о сотрудничестве мы рассматривать не можем, – официальным тоном сказал он. – Вся документация полностью готова и завтра, нет, прямо сегодня, будет передана в патентное бюро!

– Сегодня воскресенье, – пробурчал майор. – Мне-то дай документы посмотреть, мне для дела надо.

Грозно глянув на любопытствующих бизнесменов – чтоб не лезли! – майор склонился над бумагами. Просмотрел одну, вторую.

– Точно, они самые. Мы у Бомбины нашли диск. Она собиралась все твои документы через Интернет передать заказчикам, но не смогла. Говорит, дети все время рядом вертелись, не знала, как избавиться.

– А нам казалось, что это она все время рядом, что это мы не знаем, как от нее избавиться, – удивилась Мурка.

– Один раз вы все куда-то убежали, но она только успела бумаги отсканировать.

Катька сдавленно ахнула:

– Мы ее в кабинете застали, и компьютер был включен. Она сказала, что это скелет работал!

– Скелет? Какой еще скелет? – изумился майор.

– Скелет? – насторожился Пилипенко и вытащил из кармана пухлую записную книжку. – Скелет у нас из школы еще неделю назад стащили. Я даже догадываюсь кто, а вот с поличным взять не могу. Есть тут у нас такой Петька…

– Петька? – вскинулись сыщики, а Вадька с горестным вздохом пробормотал:

– Нет, не отоспаться мне в этом доме, точно не отоспаться.

Глава XXV

Полная победа

– Может, все-таки останетесь? – еще раз предложила Мария Алексеевна.

– Нет, мы поедем, – в очередной раз отказался Вадька. – Мама беспокоиться начнет…

– И отдохнуть надо, умотались как бобики, а через два дня в школу, – влезла бестактная Катька.

Остальные укоризненно на нее посмотрели, а Мария Алексеевна расстроилась:

– Да, обещали отдых, а вышло бог знает что, – вздохнула она. – Ладно, поезжайте. Папа наш еще утром умчался, документы свои регистрировать. Останусь тут одна, даже телефон не работает.

– Папа обещал, что пришлет ремонтников из города, – сообщила Мурка.

– А вы хоть посуду перед отъездом помойте, раз не хотите с матерью день провести, – проворчала мама.

– Вот почему, когда все плохо – от мытья посуды освобождают, а как все наладится, можно и отдохнуть, так сразу – мой посуду, мой посуду! Потом еще удивляются, почему мы тут лишний день сидеть не хотим, – точно так же ворчала Мурка, составляя тарелки на поднос.

Подъехала машина, шофер Володя погудел у калитки. Мария Алексеевна вышла провожать ребят.

На почти смыкающихся верандах своих безумных домов стояли Юра и Саша.

– А я гадала, кто из них Левый, а кто Правый, кто рыцарь, кто китаец, – пробормотала Катька.

– Сашка – Правый, у него замок, – пояснила Мурка, – а Юра всегда больше кино про кунг-фу любил.

Братья помахали ребятам, а потом Сашка крикнул:

– Думаю еще пристроечку сделать!

Юра дернулся, налился свекольной краской, набрал полную грудь воздуха… и вдруг резко выдохнул:

– Пожалуйста, делай! – громко заявил он. – А мы с Ленкой пока в Италию уезжаем, отдыхать! Я ей в этом… в Милане новых шмоток накуплю, будет она у меня самая нарядная! И вообще, мы, может, детей заведем, – он с торжеством поглядел на брата. – Парочку близнецов.

– А я…

– А ты разведенный, – бесцеремонно отрезал Юра. – Ты семью на дом променял. Так что ты строй, строй… – и Юра ушел в глубь своего китайского дома.

Саша поглядел ему вслед, потом принялся задумчиво чесать в затылке. Слышно было, как он бормочет себе под нос:

– Где-то у меня был номер моей бывшей. И в Париже шмотки круче. А детей… – он вдруг растерянно замешкался, прикидывая на пальцах, – Юрка двоих – значит, мне надо как минимум тройняшек! – Сквозь стекло веранды видно было, как Саша яростно роется в столе в поисках записной книжки.

– Ничего, они вон какие дома отгрохали, места хватит! – хмыкнули близняшки, переглянулись с мамой и полезли в машину. Вадька тоже взялся за распахнутую дверцу, потом вспомнил что-то и повернулся к Марии Алексеевне:

– Я за вазу не извинился. Я вообще-то посуду не бью, просто никто меня не слушал, вот я и шарахнул… Простите.

Мама девчонок заглянула в его несчастную и покаянную физиономию:

– Вадя, – проникновенно сказала она, – я тебе честно признаюсь – вы с ребятами нас просто спасли. Если хочешь, я тебе все вазы в доме подарю. Бей на здоровье.

Вадька смущенно хмыкнул, а Мария Алексеевна добавила торжественным тоном:

– Только вы должны твердо пообещать мне одну вещь. Вы никогда больше, ни при каких обстоятельствах не будете заниматься любительскими расследованиями. Обещаешь?

Мысли Вадьки лихорадочно заметались. Черт его дернул задержаться! Уехал бы, и все дела! А теперь что делать? Не обещать? Ну да, а мама девчонок требует, еще его собственной маме расскажет. Пообещать? Но ведь тогда придется держать слово! И что, прощай агентство?

– Обещаешь? – настойчиво повторила Мария Алексеевна.

– Конечно, он обещает, – выглянула из машины Кисонька. – Мы все тебе твердо обещаем – никаких любительских расследований. Поехали, Вадька, – и Кисонька твердой рукой втянула его в салон.

– Ты что сказала? – яростно прошипел Вадька, когда дверца за ним захлопнулась.

– Только то, что сказала, – невозмутимо ответила Кисонька. – Мы не будем проводить любительские расследования. Только профессиональные.

– Профессиональные – это за деньги, – вздохнул Сева.

– Тогда и это расследование тоже профессиональное, – оживился Вадька. – Девчонки, я через мобильник, который Володя тогда привез, все-таки в Интернет вошел и с Большим Боссом связался. Он говорит, за сведения о нашей неуловимой Бомбине несколько страховых компаний премии обещали. Он попробует что-нибудь получить.

– Вот это класс! – возликовал Сева. – Я всегда знал: на бескорыстной помощи друзьям можно наварить хорошие бабки.

Кисонька кинула на него возмущенный взгляд, и он тут же замолк. Машина выехала на деревенскую улицу.

– Что там за собрание? – недоуменно пробормотал Володя.

У забора одного из домов роилась толпа. Слышались ругань, хохот, недоуменные возгласы. Володя сбросил скорость и медленно-медленно покатил вдоль забора. Сыщики приникли к стеклам. Близняшки охнули, Катька взвизгнула.

За забором, прямо посреди огорода, стоял скелет. Был он наряжен в ветхие штаны и рубаху, череп ухмылялся из-под нахлобученной на него старой шляпы. Вокруг жутковатого пугала Петька и какая-то старушонка, видно, Петькина бабка, исполняли некий загадочный танец. Они вдруг бросались на пугало, пытаясь сорвать его, повалить, но каждый раз отскакивали прочь, дуя на пальцы.

– Снизу, снизу его хватай! – советовали из толпы. – Ползком подбирайся!

Вконец отчаявшийся Петька послушался, плюхнулся на живот и двинулся к скелету ползком. Попытался схватить его за костяные ноги, но тут же откатился прочь, тряся ладонями, словно обожженными.

– Чего он? – изумилась Мурка.

– Электрический разряд, – охотно пояснил Вадька. – Теперь так и будет скакать, пока батарейка не разрядится. Или пока резиновые перчатки не догадается надеть.

– Твоя работа! – догадалась Мурка. – Вот куда ты вчера таскался! Только зачем, мы же вроде помирились?

– Ага, сперва от их скелета чуть не рехнулись, а потом уж помирились! Шуточки глупые, городских пугать. Ничего, пусть знает, городские тоже кое-что умеют. Если бы не их скелет, мы бы, может, раньше про Бомбину догадались!

– Про нее догадаешься, как же, вон она какая крутая, – загрустила Катька. – В компьютерах лучше Вадьки соображает, деньги лучше Севы зарабатывает, дерется лучше Мурки.

– Ничего не лучше! – вскинулась Мурка. – Просто она старше, у нее опыта больше.

– И с животными она не умеет. Вон как ее Харли подрал, – добавил Сева.

Катька на секунду задумалась:

– Значит, все-таки мы круче! – решила она. – Благодаря нам с Харли, – и она гордо приосанилась.

Машина въехала в город.

– Вот сейчас до дому доберемся, и я, наконец, высплюсь! – мечтал Вадька.

– Сейчас мимо нашей вывески проезжать будем, – довольно сообщила Кисонька. Вывеска агентства всегда ей ужасно нравилась, и она не упускала случая на нее полюбоваться. Она даже подалась вперед, чтобы побыстрее увидеть дверь агентства, и вдруг резко скомандовала:

– Володя, стой! Вон там затормози!

Володя резко вильнул вбок, и машина прижалась к бордюру. Сзади недовольно посигналили.

– Что, опять? Погоня? Бандиты? – переполошился Володя.

– Нет, что ты. Просто мы знакомых ребят увидели, – мягко пояснила Мурка.

– Тьфу, – сплюнул Володя. – Так, между прочим, и разрыв сердца получить можно, – и он обиженно отвернулся.

Но сыщики не обращали на него внимания. Они зачарованно глядели на компанию из пяти старшеклассников, понуро сидящих у закрытой двери детективного агентства «Белый гусь».

– Пришли, – кивнул Сева.

– Еще бы им не прийти, – ухмыльнулся Вадька. – Они как платить отказались, я тут же приемник с училкиного голоса на их голоса перенастроил. Небось перед каникулами повеселили народ, тайны их через микрофоны на всю школу слышно было. Между прочим, Севка меня предупреждал, что они нас попробуют кинуть, и я один микрофончик в мужском туалете присобачил.

– М-да, неприятностей у них теперь – не позавидуешь, – задумчиво протянула Кисонька.

– А если не рассчитаются, хуже станет, – невозмутимо заявил Вадька. – Может, Бомбина и лучше меня в компьютерах, но и я кое-что могу. Моя аппаратура и на запись работает, и на проигрывание. Если я ее в ближайшее время не отключу, она все, что записала, непрерывно крутить начнет, раз за разом.

– Кошмар, – вздохнула Кисонька, – Сева, ты сейчас с ними договоришься?

– Не-а, – невозмутимо протянул Сева. – Пускай помучаются. А с завтрашнего дня я имею полное право им штраф начислять. Еще посмотрим, кто лучше деньги зашибает – я или Бомбина!

Примечания

1

Последние по упоминанию, но не последние по значению (англ.).

2

Извините, мистер Хотоёси, сэр, мне очень нужен ваш совет! Вы взрослый и умный… (англ.).

3

– Вы карате-мастер? – Нет, но он этого не знает. Он очень странный коп, будет лучше, если он останется на диване (англ.).

4

– Наша компания тоже просит вас пересмотреть ваше мнение о возможности нашего сотрудничества… (англ.).

Content

Илона Волынская
Кирилл Кащеев
Шоу одинокого скелета

Глава I Приглашение

Глава II Чудеса «Бродвея»

Глава III Скелет на дереве

Глава IV Дерево без скелета

Глава V Ссора

Глава VI Скелет после обеда

Глава VII Пропавшие документы

Глава VIII Похититель в доме!

Глава IX О пользе эктоплазмы

Глава X Телефонная диверсия

Глава XI Скелет за компьютером

Глава XII Старый «друг»

Глава XIII Провал дедуктивного метода

Глава XIV Гениальный план

Глава XV Провал гениального плана

Глава XVI Костяная башка

Глава XVII Черная рука

Глава XVIII Пилипенко захватывает власть

Глава XIX Неизвестный в поселке

Глава XX Последний шанс

Глава XXI Вынос стула

Глава XXII Гонки на проселках

Глава XXIII Лицо врага

Глава XXIV Разъяснения с пояснениями

Глава XXV Полная победа

Примечания